Владимир Сергеевич Бушин

Это они, Господи…

Дух бойца

«В этой книге собраны статьи Владимира Бушина за последние полтора года.

Она будет интересна всякому, кому интересны история, литература, современная жизнь. Читатель В. Бушина — тот, кто способен, даже не соглашаясь, получать удовольствие от чтения. Потому что главное, чем хорош автор — читать его интересно, прямо не оторвёшься. Конечно, у него многочисленные поклонники, сочувствующие каждому полемическому выпаду. И всё же, по-моему, он — автор для подлинно свободного ума. Главное в Бушине — артистизм и занимательность. И, конечно, воинственный дух бойца, сарказм, вечная весна в одиночной камере…

Владимир Бушин пишет удивительно много и, кажется, по плодовитости может соперничать лишь с Дмитрием Быковым. Он исключительно эрудирован: поражает способностью легко оперировать фактами, именами, биографиями. Другое дело, что Бушина нет в эфире, и площадки для публикаций у него малотиражные. Впрочем, его книги постоянно переиздаются. Так, книга об А. Солженицыне вышла в этом году уже четвертый раз. А ведь по возрасту он годится Быкову в отцы или даже в деды. Но смелость, напряженность, звонкость его текстов создают впечатление, что это написано молодой и сильной рукой. Да и дотошная цепкая памятливость свидетельствует о ясной свежести разума.

Он родился в семье бывшего царского офицера в 1924 году. Школу окончил за несколько дней до начала Великой Отечественной. С осени 42-го на фронте. Прошёл со своей армией от Калуги до Кёнигсберга. Потом воевал с японцами в Маньчжурии. После войны закончил Литературный институт. Печататься начал, когда ещё был на фронте.

Объекты атак Владимира Бушина — многие известные люди: и политики, и литераторы как, разумеется, либерального, так и своего, патриотического направления. Среди них немало моих друзей или людей мною уважаемых, но разве в этом суть? Но он не „агрессор“, а защитник правоты Советского периода отечественной истории. Это для него некое суверенное государство духовных и исторических ценностей. Это не то суверенное государство, каким однажды объявил сам себе Александр Зиновьев. И вот какова была моментальная искромётная реакция на это Бушина: „Возникает вопрос: а его жена и дети являются гражданами этого суверенного государства? Их муж и отец выдал им паспорта? Есть у них прописка? Если муж полезет под одеяло к жене, она не расценит ли это как вражеское вторжение, как грубое попрание её суверенитета и не даст ли надлежащий отпор наглому оккупанту, вознамерившемуся вопреки международному праву подмять под себя независимую Китайскую державу?“. Помните у Цветаевой:

Вчера за рученьку держал,

Ровнял с Китайскою державою…

Да, ключевая идея фронтовика Владимира Бушина — правота красного периода отечественной истории. О, он не из тех, кто призывает за всё каяться, низко опустить голову! Он апостол совсем другого — гордиться и голову держать высоко. Он, как и я, вовсе не считает, что советская власть была чуть ли не раем на земле. Но ясно, что Бушин не только любит свою страну, а ещё и умеет ярко, убедительно, умно ответить на любые нападки на историю страны. Делает он это живо, с юмором, с русской усмешкой, так что единственная управа на Бушина — не замечать его и держать в разряде безумцев и маргиналов, что его противники и много лет и делают».

Есть здесь один тонкий момент. В своих статьях Бушин почти никогда не предлагает идеи и рецепты, он самозабвенно разносит в пух и прах чужие!.. О том же патриотизме Бушин, любитель Толстого и Пастернака, высказывается спокойно и честно:

«Конечно, если под патриотизмом понимать барабанные речи, то они не имеют никакого отношения к подвигам, но Толстой знал, что есть „скрытая теплота патриотизма“, а советский поэт об этом же сказал так:

Никто не говорил «Россия!»,

А шли и гибли за неё

Читая Бушина, хочешь понять загадку его долголетия и творческой энергии. Наверное, разгадка в страстности. В детскости. В донкихотстве. Как писал другой в прямом смысле детский писатель и долгожитель Сергей Михалков:

Попал Бушину на суд —

Адвокаты не спасут!

В каком-то смысле Владимир Бушин — это чистая энергия, тем и привлекателен. У него, десятилетиями не бывшего на телеэкране, в России множество читателей, увлечённых его энергетикой. Мало того, ему пишут читатели и из ближнего зарубежья, и из Австралии, Канады, Китая… Не увлечься им трудно.

СЕРГЕЙ ШАРГУНОВ,

«Литературная Россия», № 29 от 16 июля 2010 г.

О, сколько лиц бесстыдно бледных

И сколько лбов широкомедных

Готовы от меня принять

Неизгладимую печать!

Александр Пушкин

ТСС!.. РОМА СПИТ…

Президент Медведев недавно сказал, что очень любит Чехова. У него, говорит, никаких идей, никаких проблем, никаких загадок — красота! Читаешь и радуешься. Как Грызлова слушаешь в Думе. Кроме того, мне кажется, Медведеву очень по душе трогательный чеховский персонаж Ипполит Ипполитович, учитель истории. Он говорил только о том, что все хорошо знают. Например: «Теперь май, скоро будет лето. А лето не то, что зима. Зимой холодно и надо топить печи, а летом тепло и без печей». Или: «Женитьба — шаг серьёзный. Благоразумие никогда не мешает. Женившись, мужчина перестаёт быть холостым». И даже в предсмертном бреду он лепетал: «Лошади кушают овёс. Волга впадает в Каспийское море». Как такого не полюбить человеку, который на сообщение о пожарах по всей стране отвечает примерно так: «Пожары очень опасны. Они могут сжечь и леса, и поля, и жилище. Самое главное — надо пожар потушить. Если дом сгорел, надо построить новый. Жить в доме — хорошо, жить без дома — плохо».

А на днях, пребывая в Одессе, и патриарх Кирилл тоже назвал Чехова своим любимым писателем. Какое радостное и многозначительное совпадение! Консенсус власти мирской и небесной… Возможно, что на того и другого оказал влияние недавний юбилей писателя и международный фестиваль спектаклей по пьесам Чехова, проходивший в эти дни в Москве.

Так случилось, что когда патриарх говорил по телевидению о своей любви к писателю, я читал его рассказ «Маска». Рассказ замечательный, абсолютно безыдейный, прелесть! Наверняка он по душе и президенту, и патриарху да, конечно, и главе правительства. И мне пришла в голову мысль несколько модернизировать его, дабы порадовать и ту власть, и эту. Ведь сейчас кругом модернизация — ив политике, и в экономике, и в искусстве. Вот и против НАТО нашли модерновое средство — НАНО. Правда, с пьесами Чехова сейчас вытворяют такую морденизацию, что, думаю, Антон Павлович при всей мягкости характера перестрелял бы всех этих прохвостов, которые, например, из трех сестёр сделали лесбиянок, а доктора Астрова заставляют ходить по сцене голым. Мне это разумеется, отвратительно и я в рассказе «Маска», создающем образ интеллигенции, всего лишь заменил несколько слов, отчего его чудесная безыдейность не только не пострадала, но, по-моему, стала более ясной, впечатляющей и благоуханной. И вот как теперь выглядит рассказ.

* * *

«В Х-ом общественном клубе с благотворительной целью давали бал-маскарад. Было двенадцать часов ночи. Не танцующие интеллигенты без масок — их было пять душ — сидели в читальне за большим столом и, уткнув носы в газеты, дремали, так сказать, мыслили.

Из общей залы доносились звуки кадрили. Мимо двери, звеня посудой, то и дело пробегали лакеи. В самой же читальне — тишина.

— Здесь, кажется, удобнее будет! — вдруг послышался приглушенный голос, который, казалось, выходил из печки.

Дверь отворилась и в читальню вошел широкий приземистый мужчина в кучерском костюме и шляпе с павлиньими перьями, в маске. За ним вошли две дамы в масках и лакей с подносом. На подносе — пузатая бутыль с ликёром, бутылки красного и стаканы.

— Сюда! Здесь и прохладнее будет, — сказал мужчина. — Ставь поднос на стол… Садитесь, мамзели! Жу ву при а ля тримонтран. А вы, господа, подвиньтесь… нечего тут!

Мужчина смахнул со стола несколько журналов.

— Ставь сюда! А вы, господа читатели, подвиньтесь: некогда тут с газетами да с политикой… Бросайте!

— Я просил бы вас потише, — сказал один из интеллигентов.

— Здесь читальня, а не буфет… Здесь не место пить.

— Почему не место? Потолок обвалиться может? Но — некогда разговаривать! Бросайте газеты… Почитали малость и будет с вас; и так уж умны очень, а главное — я не желаю и всё тут.

Лакей поставил поднос. Дамы тотчас же принялись за красное.

— И как это есть такие умные люди, что для них газеты и политика лучше этих напитков, — начал мужчина с павлиньими перьями, наливая себе ликёру. — Читают! Ну, и о чём там написано? Про какие факты вы читаете? Про убийства, пожары, наводнения? Ха-ха! Ну, да брось! Будет тебе кочевряжиться! Выпей лучше!

Мужчина с павлиньими перьями приподнялся и вырвал газету у одного интеллигента. Тот побледнел, потом покраснел и с удивлением поглядел на прочих интеллигентов, те — на него.

— Вы забываетесь, милостивый государь! — вспыхнул он.

— Вы обращаете читальню в кабак! Я не позволю! Вы не знаете, с кем имеете дело, милостивый государь! Я директор банка Волков!

— Плевать мне, что ты директор Волков, хоть Медведев будь. А газете твоей вот какая честь.

Мужчина поднял газету и порвал её в клочки.

— Господа, да что ж это такое? — пробормотал Медведев-Волков обомлев. — Это странно, это даже сверхестественно. А конституция? А правовая база? У нас же демократия!

— Они рассердившись, — засмеялся мужчина. — Фу-ты, нуты, испугался!.. Я желаю остаться тут с мамзелями один и желаю тут себе удовольствие доставить. Прошу не прекословить и выйти. Пожалуйте-с! А, это кто? Ба! Да никак Футин, завхоз дома инвалидов? Совсем облысел, милок. Голова твоя, Вольдемар, стала как задница моих мамзелей. Но я всё-таки узнал тебя… Тоже выходи к свиньям собачьим. Что рыло наморщил? Говорю, выходи, стало быть и выходи! Засиделся в завхозах, десять лет сидишь, всё горизонтальную вертикаль строишь. Тут ещё и Огрызкин бедолага? Живо у меня, а то, гляди, не ровен час, как бы в шею не влетело. Читальня не место для чтения.

— То есть как же это? — спросил казначей сиротского дома Кудрин-Пудрин, краснея и пожимая плечами. — Я даже не понимаю… Какой-то нахал врывается сюда и… вдруг такие вещи!

— Какое это такое слово нахал? — крикнул мужчина с павлиньими перьями и стукнул кулаком по столу. — Кому ты говоришь? Выходи, коли говорю! Волков, проваливай подобру-поздорову! И ты, Серж Макаронов, шпарь! Все уходите, чтоб ни одной шельмы тут не осталось. Айда к свиньям собачьим!

— А вот мы сейчас увидим! — сказал директор Волков. — Я покажу вам! Эй, позови-ка сюда дежурного старшину!

Через минуту вошел запыхавшийся от танцев старшина Мурдалиев.

— Прошу вас выйти! — начал он. — Здесь не место пить! Пожалуйте в буфет!

— Ты это откуда выскочил? — спросил мужчина в маске. — Нешто я тебя звал?

— Прошу не тыкать, а извольте выйти!

— Вот что, милый человек, даю тебе минуту сроку: выведи этих артистов под ручки. Мамзелям моим не ндравится, если есть кто-то посторонний. Они девушки стыдливые. А я за свои деньги желаю, чтобы они были в натуральном виде.

— Очевидно, этот самодур не понимает, что он не в хлеву! — крикнул Волков, — Позовите сюда… как его?.. Сапсан?.. Сокол?.. Чайка?

— Сапсана! Сапсана! — понеслось по клубу. — Где Сапсан или Чайка?!

Сапсан не замедлил явиться.

— Прошу вас выйти отсюда! — прохрипел он, выпучивая глаза.

— А ведь напугал! — проговорил мужчина и захохотал от удовольствия. — Бывают же такие страсти, побей меня Бог! И глаза вытаращил. Хе-хе-хе!

— Прошу не рассуждать! — крикнул Сапсан-Чайка. — Выйди вон! Я прикажу тебя вывести! Я — прокурор!

Поднялся невообразимый шум. Сапсан, красный, как рак, кричал, стуча ногами. Волков кричал и рычал. Футин кричал и бурчал. Кричали все интеллигенты — Огрызкин, Макаронов, Кудрин-Пудрин, Мурдалиев… Но голоса всех покрывал густой бас мужчины в маске.

Сапсан сел писать протокол.

— Пиши, пиши, — говорила маска, тыча пальцем ему под перо. — Что ж со мной бедным будет? За что же губите сиротинушку? Ха-ха! Ну, что, готов протокол? Все расписались? А теперь глядите! Раз… два… три!

Мужчина поднялся во весь рост и сорвал маску. Любуясь произведенным эффектом, он упал в кресло и захохотал. А впечатление действительно было необыкновенное. Все интеллигенты растерянно переглянулись и побледнели. Сапсан крякнул, как утка или человек нечаянно сделавший большую глупость.

В буяне все узнали миллиардера Амбразовича, почётного гражданина, известного любовью к просвещению.

— Что ж, уйдёте или нет? — спросил миллиардер после минутного молчания.

Интеллигенты молча, не говоря ни слова, вышли на цыпочках из читальни.

— Ты ведь знал, что это Амбразович, — хрипел Сапсан, тряся за плечо лакея Свинидзе, вносившего вино. — Вон из клуба!!! А вы-то хороши, господа, — обратился он к интеллигентам. — Бунт подняли! Не могли вы, господин Волков, выйти из читальни на десяток минут! А вы, господин Футин? Ведь скоро на пенсию, подумали бы о внуках. Если себя не жалко. И вы, Огрызкин и Макаронов, тоже хороши! А вам-то Кудрин-Пудрин не совестно?.. Вот теперь и расхлёбывайте кашу. Эх, господа, господа. Не дали человеку десяти минут полной конституционной свободы. Где же ваша демократия? Где права человека? Позвать бы сюда Лукашку, защитника прав или мадам Алексееву из „Мемориала“. Что они сказали бы…

Интеллигенты заходили по клубу унылые, потерянные, виноватые, предчувствуя недоброе… Жёны и дочери их, узнав, что Амбразович обижен, притихли и стали расходиться.

В два часа миллиардер вышел из читальни. Он был пьян и пошатывался. Войдя в залу, сел около оркестра и задремал.

— Не играйте! — замахали интеллигенты музыкантам, — Тсс!.. Рома спит…

— Не прикажете ли вас домой проводить, Роман Иванович? — спросил старик Футин, нагнувшись к волосатому уху миллиардера, в коем виднелась пуговица от бюстгальтера мамзели.

Амбразович сделал губами так, точно хотел сдунуть со щеки муху.

— Не прикажете ли вас домой проводить, — повторил Футин, — или сказать, чтобы экипаж подали?

— А? Ты… чего тебе? Это ты Фу… Фукин?

— Проводить домой-с… Баиньки пора…

— Прроводи!

Футин просиял от удовольствия и начал поднимать Амбразовича. Подскочили прочие интеллигенты — Волков, Кудрин-Пудрин, Огрызкин, Макаронов, Мурдалиев и Сапсан. Приятно улыбаясь, подняли миллиардера и повели к экипажу.

— Ведь так одурачить целую компанию может только артист, — весело говорил Медведев-Волков, подсаживая пьяного. — Талант! Я буквально поражен, Роман Иванович! До сих пор хохочу… Ха-ха…

— А мы-то кипятимся, хлопочем! — подхватил Огрызкин.

— Ха-ха-ха! Конечно же, читальня не место для чтения! Я и в театре никогда так не смеялся… Бездна комизма! Большой талант. С Останкинскую башню! Великий талант! Всю жизнь буду помнить этот прекрасный вечер! Ха-ха! Читальня для чтения…

Проводив Амбразовича, интеллигенты повеселели и успокоились.

— Мне руку подал на прощанье, — проговорил директор Волков, очень довольный. — Значит, ничего, не сердится.

— Дай-то Бог! — вздохнул Сапсан и добавил, — Негодяй, подлый человек, но — миллиардер!.. Низзя!..»

«Молния», № 16–17’10

ОЛИМПИАДА В ВАНКУВЕРЕ КАК ЗЕРКАЛО КОНТРРЕВОЛЮЦИИ

И был весь мир провинцией России.

Теперь она — провинция его…

Т. Глушкова. Когда не стало родины моей…

Разгон и перетряска

В декабре 1941 года после разгрома немцев под Москвой Гитлер, надеясь, что это поможет беде, отправил в отставку 35 генералов во главе с Главнокомандующим сухопутными войсками генерал-фельдмаршалом Вальтером фон Браухичем и командующим группой армий «Центр» генерал-фельдмаршалом Фёдором фон Боком (им обоим шел седьмой десяток) и среди прочих — баловня трескучих побед во Франции генерал-полковника Гейнца Гудериана, кумира наших радзиховских. И что же, помогло? Да ведь не шибко. В конце концов дело завершилось разгромом вермахта, пулей в лоб и безоговорочной капитуляцией.

В 1988 году после того, как немецкий шалунишка Руст сел в своей легкокрылой «Сессне» на Красной площади, президент и Верховный главнокомандующий Горбачёв-Меченый, надеясь, что это поможет беде, отправил в отставку 22 генерала во главе с министром обороны Маршалом Советского Союза С. Л. Соколовым. И что, помогло? Да не шибко. Дело кончилось полным политическим банкротством Меченого и обвалом собчаковской клеветы на армию.

На днях после того, как за год были привлечены к уголовной ответственности 2717 милиционеров, в том числе несколько мерзавцев, убивших прямо в отделении милиции тех, кто попал им в лапы, президент Медведев, надеясь, что это поможет беде, отправил в отставку 17 генералов МВД во главе с двумя замминистрами. И что, поможет? Да ничуть! Это все равно, что касторкой лечить рак. Не поможет и то даже, что президент своей верховной властью произвел реформу вытрезвителей: отобрал их у Нургалиева и передал под высокую и нежную руку с полированными ногтями Татьяны Голиковой.

4 марта уже после помянутого кадрового разгона из Благовещенска (Башкирия) сообщили, каковы первые итоги. В декабре 2004 года группа хулиганов подралась с группой милиционеров. В ответ на это местные руководители вызвали подмогу из столицы республики и четыре дня хватали в городе всех встречных-поперечных молодых мужчин числом до 350 человек, бросали их в какой-то подвал, избивали, глумились… И что? Следствие шло более пяти лет. И каков приговор? Руководителям массового бесчинства дали 4–5 лет условно. Вы слышите, Медведев? УСЛОВНО! И уже после вашего разгона. Вы не чувствуете, как земля уходит у вас из-под ног?

В МВД всё до печёнок пронизало рабское копирование Запада. Дубинки, маски, наручники, решетки, зверские команды «Лицом вниз!» и т. п. В Советское время ни о чём подобном и помыслить было невозможно. Тогда у постовых милиционеров в руках был деревянный крашеный жезл для регулирования уличного движения, а в кобуре — носовой платок или фотография возлюбленной. А ныне нургалиево воинство не стесняется каждый день показывать свое полоумие и трусость всему народу по телевидению. Как они берут подозреваемых пра вонарушителей? Конечно, есть среди них такие, при аресте которых непременно надо принять все меры предосторожности. Но вот надо арестовать какого-то взяточника или растратчика предпенсионного возраста, закосившего 25 тысяч рублей, или тихого и скромного неплательщика за квартиру. И что мы видим? Кошмарные сцены! В кабинет или в квартиру, взломав дверь, врывается дюжина амбалов в страшных чёрных масках, орут благим матом «На пол!» или распинают жертву лицом к стене, тут же — наручники… Да кто вам, Нургалиев, дал право так обращаться с гражданами своей страны, которых ещё только кто-то в чём-то заподозрил? Михалкова насмотрелись? Хоть о себе подумал бы: ведь и вас могут так же брать. Каково жене и детям видеть это придётся в программе «Время»…

А в суде? Подсудимые в наручниках и их до приговора заранее сажают за решетку! Зачем? Ведь тут же стоит вооруженная охрана. Нет, им ещё непременно нужны наручники и решетка. А там иной раз сидит женщина или беспомощный старец, убогий взяточник. Да вы же их боитесь, вы трусы. И не стыдно…

На днях на МКАД произошел совершенно чудовищный случай. Милиция гналась за каким-то преступником за рулём. И вот, чтобы преградить ему дорогу, схватила первую попавшуюся легковую машину с пассажирами, в числе которых было две женщины, и поставила её поперёк шоссе. Преступник саданул эту машину, отбросил её, изуродованную, и помчался дальше… Люди были использованы как живой щит, а потом им ещё и нахамили, сказали, что ремонт машины (если он возможен) — дело владельца. Вот так во время войны фашисты, идя в атаку, прикрывались нашими пленными и мирными жителями. Дело приобрело такую огласку, что вмешался даже президент. А как оценил всё это министр? Он сказал: «Нестандартная ситуация…Они действовали не профессионально» (ТВ.1 пр. 10 марта) и-влепил подопечным выговор, а кого-то и уволил.

А если бы не огласка? Если бы не президент?.. Вы только подумайте, поставить людей под бешеный удар бешено мчащейся машины преступника, — это всего лишь не профессионально! Нургалиев, у тебя четыре больших звезды на погонах, а ты не смеешь называть вещи своими именами. Ты путинский подпевала. Это он бандитское нападение Буша на Ирак, жертвами которого оказались тысячи и тысячи, назвал «ошибкой». Вот за кем ты плетёшься. А надо при таких звездах шагать за Марксом. Он говорил: «Нам нравится эта работа — называть вещи своими именами».

Вот с чего начинать-то надо бы, т. Медведев: с введения смертной казни для отпетых мерзавцев и с отмены дурных спектаклей на тему арестов и судов, с создания человеческой обстановки даже в этой сфере. Недопустимо унижать человеческое достоинство даже преступника, приговоренного к смерти. А вы с Путиным всё поясами занимаетесь, один — теми, что в дзюдо, второй — часовыми. Вот ещё нашли новую забаву — отставки. А зарплата у полковника МВД — 17 тысяч. Попробовали бы сами со Светочкой пожить на такой достаток.

Лично ответственный лысый кот

Куда ни приеду, даже о зарплате

не спрашивают, а только о Ванкувере!

В. Путин. 6 марта 2010 г.

Наконец, войдя во вкус разгона и перетряски кадров, т. Медведев 1 марта, обозвав министра спорта Мутко и других руководителей жирными котами, предложил им подать заявления об отставке в связи с ужасающими, самыми худшими с 1912 года (за сто лет!) нашими итогами на Олимпиаде в Ванкувере. Поможет?

Александр Фролов пишет в «Советской России», что этот разгон не что иное, как «пример единения президента с народом, а народа с президентом: в полном согласии с народным мнением Медведев обвинил в провале „жирных котов“ — руководителей спорта. Это безусловно добавляет президенту популярности». Той, которая и ныне так радует газету.

Но, между прочим, о «жирных котах» мы уже слышали от Путина: так в прошлогоднем отчёте правительства парламенту он назвал банкиров. И после этого хоть одного кота лишил своих милостей в виде государственных многомиллиардных вливаний за счёт народа или хоть одного кастрировал?

Обозреватель А. Фролов не разглядел: президент, грубо понося «жирных котов», хотел тем самым прикрыть, спасти от народного гнева котов давно облысевших и кастрированных. И дело здесь не только, совсем не только в том, что, как заявил в интервью на этих днях знающий дело наш знаменитый борец четырёхкратный чемпион мира и Олимпийских игр Александр Иваницкий, «Путин лично руководит спортом. Все назначения на высшие посты в руководстве (Фетисов, Тягачёв, Мутко, Фурсенко-второй) — его личный выбор». Оказывается, министр Мутко — сослуживец Путина ещё по лучшей в мире собчаковской мэрии, а председатель ОКР Тягачёв учит Владимира Владимировича ходить на горных лыжах, шнурует ему ботинки. Он со всеми этими котами по корешам!..

Тут журналист перебил Иваницкого: «Путин всё-таки что-то понимает в спорте. Как он позволил сборной дойти до нынешней катастрофы?» Иваницкий ответил без обиняков: «Дело в том, что из Путина сделали „большого спортсмена“». Воистину так! Как сделали и большого политика. А на самом деле он в том и другом понимает не больше, чем Гайдар — в экономике, Чубайс — в электроэнергетике, Сердюков — в военном деле, Зурабов в дипломатии, Матвиенко — в балете… Вот лишь один пример из спорта. После Олимпиады 2006 года на приёме в Кремле наши спортсмены жаловались на несправедливое судейство. И что он им ответил? Поразительно! «Надо выигрывать с таким преимуществом, чтобы превосходство было так несомненно, что никакие манипуляции невозможны». Давая такой совет, Путин, возможно, держал в уме разгром в Португалии нашей сборной по футболу со счётом 1:7. Да, порой случается такое, особенно с нашими «командами мечты». Но думаю, что даже фигуристка Новодворская знает, что ныне спорт повсеместно достиг такого развития, что, чаще всего, победы достигаются преимуществом в один гол, в полсантиметра, в долю секунды.

И такой совет, какой дал Путин, при этом отбросив всякое подозрение о недобросовестности иностранных судей, грудью заслонив их от наших упрёков, мог дать только человек подобный Грызлову, который считает, что «Дума не место для дискуссий», т. е. человек, ничего не смыслящий в спорте. А он и сейчас презрительно заявил: «Жаловаться на несправедливость судейства — удел аутсайдеров!» То есть продолжает защищать жуликов-русофобов и во всём винит только своих. Это его всегдашняя позиция.

Его святейшество на связи с жирными котами

О том, какие огромные надежды возлагало всё руководство страны на Игры, свидетельствует тот факт, что оказывается, находясь в Ванкувере, Мутко был на прямой правительственной связи с Путиным, управделами президента Кожин — с Медведевым, а Тягачев — аж с патриархом. Ещё бы! Всем им, а тем паче Его Святейшеству надо было on line всё знать и ведать. Он же в храме Христа Спасителя молился за успех команды, окропил всех её членов святой водой. И вот — как? Дошла ли его пламенная молитва до Вседержителя? Говорят, медаль биатлониста Устюгова была прямым результатом беседы спортсмена по телефону с Его Святейшеством. Значит, хоть с большим опозданием и только в одно ухо, но дошла молитва. Слава тебе, Господи! Но почему ж Предстоятель хоккеистам-то не звякнул? Возгласил бы: «Мы уповаем… Шайбу!» Знать, некогда было. Может, молился уже за Сочинскую Олимпиаду им. Путина.

Две пощёчины державным ланитам

А ещё Иваницкий сказал об Играх так: «Это пощечина России…Точнее, лично Путину». Очень важное уточнение, Александр Владимирович, ибо бледные ланиты Путина это не алые щеки России, коими можно считать все Доуралье и всё Зауралье, и давно бестрепетные руки Путина — не руки России, кои охватывают земной шар от мыса Дежнева до Калининграда, и голова Путина — не голова России, о которой поэт сказал: «Нам внятно всё…», и бедный язык, бесцветный голос Путина это не могучий голос великой России, говорящей устами Пушкина, Толстого, Горького. О сердце я уж и не говорю…

Спортивный обозреватель Егор Гришин отметил ещё одну державную оплеуху. Оказывается президента Медведева должны были пригласить на церемонию закрытия Игр, но после такого позорного результата «Международный олимпийский комитет посчитал не обязательным его присутствие. Более звонкой пощёчины главе „новой России“ трудно представить». Особенно, если вспомнить, как много и проникновенно они говорят о своём растущем авторитете на международной арене.

И был весь мир провинцией России…

В «Советской России» некто Arlekin с горечью воскликнул: «Обидно! Ну хоть бы где-нибудь в СМИ обмолвились, что русские уже ставили Ванкувер на уши. 20 июня 1937 года здесь в Ванкувере экипаж Чкалова завершил беспосадочный перелёт СССР — Северный полюс — США. В Ванкувере есть улица Чкалова, музей. Мало побед на Олимпиаде, так хоть бы Чкаловым догнали!»

Не совсем так, дорогой товарищ. Отчасти разделяя Ваши чувства, должен заметить, что есть два Ванкувера. Герои Советского Союза Валерий Павлович Чкалов, Александр Васильевич Беляков и Георгий Филиппович Байдуков в названный Вами день поставили на уши не один город, а весь мир от Северного полюса до Южного. На одномоторном самолете АНТ-25 конструкции Андрея Николаевича Туполева, в последствии трижды Героя Социалистического труда, академика, лауреата Сталинских и Ленинской премий, они, три советских лётчика, на рассвете 18 июня 1937 года поднялись с московского аэродрома и взяли курс на север. Сталин не хотел пускать: самолёт-то одномоторный, если выйдет из строя — верная гибель. Но Туполев и Чкалов были так уверены, что после долгих раздумий Сталин согласился…

Трасса очень трудная и совершенно неизведанная. Самолёт обледенел, но всё же прошёл над Северным полюсом, пересек всю Канаду и через 63 часа 25 минут, преодолев за это время 9130 километров, приземлился на аэродроме американского Ванкувера, что на правом берегу реки Колумбия, километров 400 южнее канадского. Мировой рекорд дальности полёта! Вот там, в американском Ванкувере, в честь великого подвига наших лётчиков и созданы мемориал, музей, именем Чкалова названа улица, там устраивают юбилейные торжества в честь перелёта. В одном из таких торжеств принимал участие сын Чкалова.

А тогда не успел мир Божий очухаться, как через три недели тем же маршрутом, но дальше (11500 километров) и быстрее (за 62 часа 17 минут) на том же одномоторном АНТ-25 (РД — рекордный дальний) в город Сен-Джасинто прилетели Герой Советского Союза Михаил Громов и его друзья — А. Б. Юмашев и С. А. Данилин. Опять вставай на уши! Новый мировой рекорд держался 9 лет. В этом городе тоже почтили память исторического перелёта. Вы только подумайте! Это же семьдесят с лишним лет тому назад, а какие расстояния, какая скорость, какое время беспосадочного лёта! На самолётах Туполева было установлено 78 мировых рекордов.

Словом, американский Ванкувер 1937 года, на землю которого сошли с небес три наших лётчика, — символ Советской славы и величия, а канадский Ванкувер 2010-го — символ позора и ничтожества нынешних правителей и созданного ими режима. И подтверждая это, всё шестнадцать дней, пока шли соревнования, в небе над городом днём и ночью клином барражировали три самых ярких символа этого режима: тени Собчака, Гайдара и Чубайса. Иногда они тоскливо зависали на РД — над Русским Домом, где на халяву бражничали наши безмедальные спортсмены, личности из «группы поддержки» и все, кому ни вздумается. С земли, из окошек Русского дома, теням приветливо махали пухлыми ручками лучшие представители «группы поддержки» — Познер, Хазанов, Лариса Долина и Макаревич, завсегдатаи РД. А там, в этом доме-то… помните знаменитый плакат Ираклия Тоидзе «Родина-мать зовёт!» времён войны? Вырезали лицо Родины, вставили фейс Долиной и написали: «Долина-мать зовёт!». За одно это глумливое похабство следовало задвинуть Мутко так, чтобы больше никогда не вылезал на свет Божиий. Но — как с гуся вода…

…теперь она — провинция его

На подготовку команды к Олимпиаде

было потрачено около 4 миллиардов рублей.

В. Путин. 6 марта

Перед началом Олимпиады от того самого Мутко и других чинов его ведомства мы слышали, что 31 медаль, из коих 11 золотых, — это реально. Помянутый президент Олимпийского комитета Тягачёв тоже вдохновлял: будем бороться за место в первой тройке! Прекрасно… И вот с этими словами на устах они отправились за океан. Кто? 560 человек, из коих спортсменов только 175, а остальные — те, кто просто убеждён, что одно лишь их присутствие на Олимпиаде имеет сакральный победоносный смысл. Таких набралось 385 гавриков, т. е. по два с лишним сакрального на одного реального. Кажется, были среди гавриков и представители РПЦ. Уже тут возникли первые сомнения. И не только финансовые.

И вот началось… На четвертый день побоища председатель Думы Грызлов взмолился: «Хотя бы не ниже четвертого места…» А сам Мутко залепетал: «В России за последние годы мы воспитали поколение болельщиков, которые признают только первые места». Целое поколение! Но за какие такие «последние годы» — путинские или медведевские? Нет, это утка, дядя Мутко. Не в эти благоуханные годы, а в Советскую эпоху мы часто и во многом были первыми, например, хотя бы в таких любимых народом видах спорта, как хоккей, коньки, бег, шахматы, фигурное катание, художественная гимнастика, тяжелая атлетика, борьба…

Виктор Ерофеев из племени эфирных корифеев бросил через губу в «Известиях»: «Да, у советских спортсменов были результаты…». Это тот самый корифуй, что в «Литгазете» назюзюкался на «поминках по советской литературе» и, не очухавшись, смастачил «Энциклопедию русской души» и «Русскую красавицу». Величайший знаток всего русского. Постиг русскую душу ещё по заграничным впечатлениям детства. Вот, например: «В Советском Союзе мы все были солдатами. А сейчас мы не солдаты». Демобилизовался, отслужив 25 лет, и, став маркитанткой демократии, тут же возопил: «Русских надо размазать!» Сам-то он родился, кажется, в Сенегале, где отец был послом. Может, и служил в сенегальской армии каптенармусом. «Слово „я“, говорит, приобрело больший смысл, чем слово „мы“… Кто это „мы“?»

Ему, телевизионному пустоплясу, непонятно. Придётся разъяснить. Например, мы — это те, от имени которых в своё время говорил Пушкин:

Мы не признали наглой воли

Того, под кем дрожали вы.

Разъяснить ещё и кто такие «вы»? А это то самое «цивилизованное сообщество» того времени, которое как вы, видело смысл жизни в слове «я», но покорно легло под Наполеона, как через сто с лишним лет их внуки-правнуки — под Гитлера. И тогда и теперь МЫ вызволяли ВАС, якалки, дрожащих под ними.

И Лермонтов хорошо знал, от лица кого говорил его герой:

Уж мы пойдём ломить стеною,

Уж постоим мы головою

За родину свою!..

И клятву верности сдержали

Мы в Бородинский бой.

А вот как на эту же тему рассуждал великий Чкалов. На пресс-конференции его спросили, богат ли он. Лётчик ответил: «Да, очень богат. На меня работают 170 миллионов, как и я работаю на них».

Ну, конечно, встречается и такое «мы»:

Мы живём, под собою не чуя страны…

К этому «мы» корифуй Ерофеев и принадлежит. Абсолютно не чует! И трусливо пользуется словом «мы», чтобы лихо критиковать что-то, но никого конкретно не задеть: «Мы что-то кому-то хотим доказать, мы понимаем, что мы лучше всех, но другие этого не понимают. Мы оказываемся в ловушке, повторяя, что мы самые гениальные, приближенные к Богу… С такими заявлениями мы выглядим провинциально…». Господи, да о ком это он, если не о себе? Кто делает подобные заявления, если не он? Ну, какой провинциально-местечковый ум!

Солдаты-победители

Однако вернёмся к тому, что эта яколка называет «результатами» советских спортсменов. Приведу лишь несколько примеров. За полвека с 1948 года семь советских шахматистов, начиная с Михаила Ботвинника, сменяя друг друга, были чемпионами мира. А сколько раз они занимали первые места в международных турнирах. Тут один Анатолий Карпов чего стоит. Десять лет был чемпионом мира, получил девять шахматных «Оскаров» и внёс 300 тысяч долларов в Фонд мира. На весь белый свет в могучей оратории Социализма рядом с именами маршала Жукова и Шолохова, Шостаковича и Улановой, Королёва и Гагарина гремели имена наших футболистов и хоккеистов — Всеволода Боброва, Льва Яшина, Анатолия Фирсова… Ведь хоккеисты восемь раз становились олимпийскими чемпионами! А сколько раз чемпионами мира — знают ли Мутко с Путиным и Медведевым? А какие восторги в стране и за рубежом вызывали замечательный бегун Владимир Куц, наши сказочные богатыри Юрий Власов, Леонид Жаботинский… А я помню ещё Григория Новака, с 1946 года неоднократного чемпиона и рекордсмена мира.

Мы принимали участие в десяти зимних Олимпиадах. И за это время 12 наших спортсменов стали трехкратными чемпионами, 6 — четырехкратными, лыжницы Лариса Лазутина — пятикратной, конькобежки Лидия Скобликова и Любовь Егорова — шестикратными! И в этих десяти Играх семь раз наша команда выходила первой и три раза — второй. Третье место нам было неведомо.

А новая и новейшая Россия в шести Олимпиадах, начиная с Лиллехаммера (1994), только один раз была первой, когда ещё жив был Советский Дух, а потом всё хуже и вот ныне докатились до 11 места, за которым уже — выгребная яма. Вот какие результатики-то, Сенегалец. А потом ещё и выяснилось, что каждая медаль обошлась нам в 400 миллионов рублей.

К слову сказать, почти все неоднократные и многократные советские чемпионы были членами коммунистической партии, при одном имени которой ныне всех идиотов земного шара, а прежде всего — кремлёвских, прошибает сокрушительный приступ диареи. Но, между прочим, будучи членами партии, никто из них не сидел в Верховном Совете, и никто не спекулировал их именами, их успехами, не использовал как эффектную декорацию власти. Это ныне отцы родимые насовали и в Президентский совет, и в Думу, и в Общественную палату спортивных красоток, в том числе, и второй свежести. Мало им таких красавцев умом и ликом, как Исаев и Сванидзе, сидящие там.

А ведь любимая тема кремлёвских вещунов — «Долой политику!». Никакой политики не желают они терпеть в торговле, культуре, науке и, разумеется, в спорте. Но поглядите, как вырядили драгоценных олимпийцев. Вот красуется вратарь Набоков. У него на груди музейный герб — золотой двуклювый орел. Ну и хватит — ведь всё сказано: новая Россия. Нет, ещё один такой же двуногий орёл на шлеме. А на пузе написано «Россия», и не как-нибудь — славянской вязью: мы, дескать, и в этом, мы до последней точки патриоты! Такая же вторая «Россия» и на шлеме. Мало того, вся олимпийская форма вратаря — чередование трех цветов государственного флага: брюки и грудь куртки — красные, подмышки — синие, воротник, перчатки и щитки на ногах — белые. Вот сколько назойливых воплей: «Россия, вперёд!». Только не пукни…

А как на сей счёт у соперников? Да очень просто и достойно: у американцев всего лишь надпись «USA», у канадцев — изображение кленового листа… Уже по одному этому сопоставлению видно, сколь безнадёжно провинциальны наши неумные стратеги и как умны противники. Так что при первом же взгляде на Набокова можно было твердо предсказать разгром наших хоккеистов на потеху всему земному шару от Северного полюса до Южного. А по сути-то какой он русский этот Набоков? Живёт в США, играет в американской команде, получает доллары…

Любимый жанр президента

А этот Ерофеев всё просвещает нас: «Мы в СССР любили подчеркнуть, что выигрывает наш строй, а не руки, ноги и головы наших спортсменов». Ну, насчёт рук-ног-голов голое враньё, при том уж очень тупоумное. Все же воочию видели на стадионах, а потом на экранах телевизоров, что выигрывают именно они, а не члены ЦК и правительства и преподносили цветы, дарили свою любовь живым обладателям верхних и нижних конечностей и голов. Их награждали, прославляли, давали квартиры, машины… Рукам хватало руковиц, ногам — штанов и ботинок, головам — шапок и шляп.

А насчёт подчёркивания — верно. Да и кто не любит подчеркнуть? Может, американцы или англичане, французы или немцы никогда не подчёркивали, какие они, капиталисты, добрые, умные да талантливые? А уж ныне в «новой России»-то подчеркивание прелестей капитализма и одновременное вычёркивание всего советского дошло до того, что державными устами было объявлено: в Великой Отечественной войне солдаты шли в бой под дулами заградотрядов, а вот в Чечне и Грузии показали им ириску и они шли на подвиги за родину, за Абрамовича, за ириску.

Спортсмены, может быть, острее других почувствовали разницу между Советским строем и нынешним. Вот что говорит сейчас знаменитый биатлонист четырёхкратный олимпийский чемпион Александр Тихонов о времени, когда под видом перестройки в Россию вползли контрреволюция и капитализм: «Спорт нельзя рассматривать отдельно от общества. Назовите хоть одну отрасль нашей промышленности, сельского хозяйства, культуры, где есть подъём или хотя бы нет падения. Увы, позиции ныне потеряны по всему фронту. Даже в космосе. Системный кризис длится уже не первое десятилетие… Перестройка и передел собственности привели к тому, что стали сотнями закрываться спортивные школы, клубы, стадионы. Обнищавшие тренеры искали способ выжить: одни расстались со спортом. Другие разлетелись по разным странам, чтобы готовить соперников для своих соотечественников. Золотой запас, накопленный в советское время истощился. А сейчас недостаточно „умных“ разговоров (любимый жанр т. Медведева! — В. Б). Надо ещё дело делать».

Бурбон из Сенегала

Действительно, советские люди привыкли к первым местам и мировым рекордам. Да ведь не только в спорте! Никто золотых медалей нам не давал за это, но мы первыми в мире свергли иго кровососов и паразитов, первыми ликвидировали неграмотность народа, первыми электрифицировали такую огромную страну, первыми и единственными в мире создали детские театры, издательства детской литературы, первыми совершили перелёт из Европы в Америку через Северный полюс, первыми изобрели реактивное оружие, первыми дали достойный отпор фашистам и пришли в Берлин, открыв калиточку союзникам, первыми после войны отменили карточную систему, первыми и единственными в мире создали издательство Иностранной литературы, первыми создали водородную бомбу, первыми построили атомную электростанцию и ледокол-атомоход «Ленин», первыми создали такой прекрасный автомобиль среднего литража «Волга», что он получил «Гран-при» на Всемирной выставке в Брюсселе, первыми доставили на Луну межпланетную станцию, первыми послали человека в космос — Юрия Гагарина, первым вышел в открытый космос наш космонавт Алексей Леонов, первыми построили гражданский реактивный самолёт Т-104, первыми поднялись против международного бандитизма Америки… А упомянутый бурбон Ерофеев, словно только вчера явившись из Сенегала, опять зудит: «С точки зрения материальной цивилизации мы никогда не были впереди планеты». В таких случаях говорят: бурбон, бурбон, а хитрый. Ишь чего измыслил — «материальная цивилизация». Авось, многие не поймут, что это такое. Однако же, как ни крути, но АНТ-25 (1933), Т-34 (1941), Ту-104 (1955), гагаринский «Восток» (1961), леоновский «Восход-2» (1965), «Луноход-1» (1971) и многое, о чем уже говорилось, — это всё и есть «материальная цивилизация» с человеческой душой, непостижимой для Ерофеева, и всё это было в своё время лучшим в мире, во всём этом мы были именно впереди планеты.

Ты, Сенегалец, лучше спросил бы, в чём нынешние кормильцы наши впереди планеты. По числу миллиардеров в Европе, а в мире — третьи. По взяточничеству? По бездарности и по тупоумию правителей? По засилью на телевидении, в газетах, в кино и театрах сенегальцев?.. Ну, вот ещё впервые и хоккеисты не попали в полуфинал Олимпиады. Господи, а ведь их, повторю, всех скопом перед отъездом за океан в храм Христа Спасителя строем водили, сам патриарх за них молился, святой водой кропил, благословлял на успехи: «Мы уповаем…». Выходит, комсомольские собрания-то, что иной раз в Советское время проходили в наших командах перед соревнованиями, куда как эффективней и богоугодней были, невзирая на атеизм наших ребят. В самом деле, продули путинские хоккеисты со счётом 3:7. Да разве в Советское время ЦК комсомола и Вседержитель попустили бы дойти до такого позора! А уж как телевизионные шавки похохатывали над этими комсомольскими собраниями..

49 и 77. Ликуй!

А дядя Мутко — слушать жутко! — утешает нас: «Не совсем правильно признавать только первые места. Разве придти седьмой из 80 на лыжной трассе это не маленькая победа над собой?». Вот предел его мечтаний — микропобеда над собой! Среди 180-ти стран Россия по средней продолжительности жизни занимает 162 место. Победа! Ведь не 179-е. На выручку Мутке, не теряя ни минутки, кинулся сам Путин: «Серебро Плющенко стоит золота!». Ну, правильно. А чего стоят бронзовые лбы твоего правительства? А кандидат наук Медведев стоит покойного академика Львова.

И это всё совершенно в духе утешительной речам президента Медведева о кризисе: «Далось избежать самые худшие прогнозы..». Но ведь кому удалось, а кому — не очень. У иных дело дошло до самоубийства. Не слышал? А вот долларовым кровососам ещё как удалось: до кризиса их с многомиллиардной мошной было 49, а теперь — 77. Да и как им не размножиться, если мудрые правители через банки во всю мочь накачивали их деньгами, изображая это борьбой против кризиса во имя любимого народа. Да, не заводы и фабрики, не конструкторские бюро и сельское хозяйство, не учреждения культуры и спорта, а именно их накачивали — Абрама Прохоровича Живодёрова и Прохора Абрамовича Удушевича.

Так если постыдно продула «команда мечты», составленная из миллионеров, то не составить ли сборную из миллиардеров? 77/5 = 15 полевых пятёрок да еще два в запасе. Допустим, центрфорвард — Абрамович, справа и слева — Прохоров и Потанин, защита — Вексельберг и Дерипаска. А в ворота уж для полной гарантии поставить Гундяева в митре.

Ну, это мечта, а сейчас мы видим, как чутко откликается Мутко на веяния высших сфер! Его призыв радоваться маленьким победам так полно соответствует недавнему призыву Путина радоваться каждому прожитому дню! В самом деле, если ты в самолёте не разбился, в подводной лодке не утонул, в пожаре не сгорел, с голоду не окочурился, колбасой не отравился, бандит нож тебе под ребро не сунул — ликуй и радуйся! Сегодня погибли тысячи и тысячи соотечественников, а ты умрёшь завтра. Чего тебе ещё надо для полного счастья в золотую путинскую эпоху? Это коммунисты морочили людям голову постоянным улучшением качества жизни да рекордами, а мы, путинцы — реалисты, прагматики, наш девиз: ты, проклятый, умри сегодня, а я, любимый, умру завтра — разве я этого не достоин?

От Сталинграда к Цусиме

Оказывается, деньги решают не всё…

Д. Медведев. 2 марта 2010 г.

Самые радужные ожидания все возлагали на хоккей, и поражение здесь оказалось самым сокрушительным. В чём дело? Бывают в спорте такие уникальные явления, как гениальный Роберт Фишер. В 70-е годы он всех стриг «под нулёвку»: датчанин Ларсн — 6:0, Марк Тайманов — 6:0, Тигран Петросян… Матч был прерван при проигрышном для Петросяна счёте 6:2 в пользу Фишера… Фишер остерегался только Анатолия Карпова, с которым, выдвигая совершенно неприемлемые условия матча, так и не вышел сразиться.

Но канадские хоккеисты никогда не были для наших «Фишером». В первой встрече в знаменитой суперсерии 1972 года, состоявшей из нескольких матчей, они у нас в общем зачете выиграли. Но как! В последней встрече на последних секундах перевесом в одну шайбу. А недавно дважды проиграли нам на престижнейших состязаниях: в 2008 году на чемпионате мира, посвященном Столетию их родного хоккея, в 2009-м — в финале чемпионата мира. Не блистали и на этой Олимпиаде, одолевали соперников перевесом в одну шайбу: словаков — 3:2, американев — 3:2… Ну, латышей разнесли со счётом 9:0. Так латышей кто не разносил, и мы тоже — 8:0. Так в чём же дело?

Виталий Смирнов, член Международного Олимпийского комитета говорит: «Никто не может понять, что произошло с нашей хоккейной командой в матче с Канадой. Я разговаривал с некоторыми ветеранами они просто пожимают плечами». Нет, думаю, что не просто, а со стыдом или возмущением, ибо тут есть несколько удручающих версий.

Первая. Наши хоккеисты просто не хотели играть. Зачем? Большинство их, как пишут газеты, живут в Канаде и США. Играют в тутошних клубах. У них многомиллионные контракты. Вслед за Вячеславом Фетисовым, любимцем Путина, первым удравшим за океан и ставшим там миллионером, они почти все миллионеры. У Овечкина, например, нашей главной надежды (Александр Великий!), самый высокий в истории HXЛ контракт — на 110 млн долларов. Он должен беречь себя для игр за команду «Вашингтон Капиталз», как и другие собратья легионеры-миллионеры. А матч с канадцами, ясное дело, будет резким и опасным: смертельно не хотели они проигрывать третий раз подряд. Мутко и Познер-то уедут, а им тут оставаться, жить, играть. Простят ли им канадцы свой третий проигрыш подряд?

В нашей команде было девять энхаэловцев. Так что играли на этот раз, в сущности, две канадские команды или, лучше сказать, канадская и никакая. Я, конечно, всей душой болел за наших лыжников, биатлонистов, конькобежцев… Но тут, уважая национальные чувства других, я желал победы кленовым листьям, именно потому, что у команды с двуглавым орлом не было никакой национальности, точнее, у неё национальность долларовая, путинско-медведевская. И таких, как я, теперь много. Мне позвонил известный писатель С. С. и сказал: «Я пораженец». Мне это понятно: как царскому и Временному правительствам, так и этому, нельзя желать ничего, кроме поражения. Там же ни одной молекулы русской. Всё продано! И ведь страшно представить, какую демагогию они опять развели бы в случае победы о модернизации, валоризации, реформации, консолидации, за чем стоит только одно — дуризация народа.

Между прочим, газеты писали, что канадские хоккеисты получили за победу по 10 тысяч долларов. Что ж, это просто премия в приличном виде. А нашим обещали по 100 тысяч евро. Тут уже не премия, а целое состояние! Получить состояние за полтора часа работы это духовный разврат руками государства. А что такое 10 миллионов рублей, которые получает победитель в телевизионной затее «Минута славы», если Государственная премия за достижение в науке или искусстве — 5 миллионов? Такой же разврат и воспитание халявщиков. Конечно, премии на телевидении устанавливают не президент или премьер, но высказать-то своё отношение к разврату они могут и обязаны. Почему же молчат? Или по своей провинциальной духовной трусости или потому, что сами купаются в таких миллиардах, что просто потеряли представление о реальном значении денег. Ещё один пример этого, где речь идёт о воровстве у государства 87,1 миллиарда рублей, приводится ниже.

Вторая версия. Команду подкупили. Всю-то команду совершенно необязательно подкупать, достаточно двух-трёх даже одного, например, вратаря. Если знаешь, что у противника кто-то играет против своей команды, выиграть не трудно. А канадцев, конечно, нестерпимо жгла опасность проиграть третий раз подряд. И они могли пойти на всё. И здесь весьма примечательно одно замечание наблюдателей: «Непробиваемый в предыдущих матчах вратарь Набоков начинает пропускать одну шайбу за другой в первые же минуты матча» (Советская Россия.27 февраля). Шесть шайб за два периода! Ничего подобного не было никогда ни в Советском, ни в канадском хоккее.

Третья версия. Руководство страны приказало сдать матч. «Перестаньте! Это невероятно!» — скажут мне. Минуточку, милостивые государи. Вы думаете, что под старость Путин переродился? Вот вам свежайший примерчик для размышлений, показанный в прямом эфире по первой программе, а потом и повторённый Петром Толстым, который никогда не соображает, что делает. В эти мартовские дни при посещении Саяно-Шушенской ГЭС Путин рассказал, что миллиардер Прохоров («У меня с ним добрые отношения») за 87,1 миллиарда приобрел какую-то фирму и ровно такую же сумму поддержки по случаю кризиса получил от государства, но не выполняет обязательства по восстановлению ГЭС. И мы услыхали: «Задаром взял огромную собственность. Ну ладно, взял задаром огромную собственность, но есть же обязательства…». Вы поняли? Во-первых, не задаром, а за счёт государства. А во-вторых, ведь не тёща Прохорова, а глава правительства говорит по поводу продолжающегося грабежа родного народа: «Ну, ладно…». Лады! И мне его уважать? И русскому народу голосовать за него?.. Помнится, при Ельцине исчезли 4 миллиарда рублей, направленные в Чечню. Журналист спрашивает его: «Куда же они делись?» — «А чёрт их знает!» — захохотал кремлёвский орангутанг. А здесь — в 22 раза больше, и — лады. Вот на сколько ученик превзошел учителя. Да, да, как был он учеником ещё и прохвоста Собчака, ставленником американского холуя Ельцина, так и остался.

Но вот репортаж о хоккее: «То, что произошло на площадке, стало шоком не только для болельщиков. Шокированы были, кажется, тренеры и игроки — причём ещё до (!) выхода на лёд». Что могло шокировать всех еще до начала игры? И дальше: «Потухшие взгляды, инертность движений, вялость при перепасовке чувствовались ещё на разминке». То есть опять до начала игры. И ещё: «Команда не знала, что ей делать. Она не была командой в этом конкретном матче (в других была, — В. Б.)». Что могло так убить игроков? Двукратный олимпийский чемпион и десятикратный чемпион мира Владимир Петров сказал: «Я понял, что мы поедем домой уже в первые минуты игры. В глазах соперника я увидел огонь, у наших ребят его не было. Канадцы быстро открыли счёт, а мы никак не отреагировали, опустили руки…». Счёт 0:1. Эка невидаль! Да сколько раз так бывало. Откуда же эта обречённость? Думаю, от приказа сдать игру.

Опять слышу: «Чушь! Это невероятно!!». А вероятно, судари мои, в угоду американцам утопить космическую станцию «МИР», которая, по убеждению специалистов, могла ещё долго нам быть полезной? Но ведь это произошло. А вероятно, в угоду тем же американцам ликвидировать наши военные базы на Кубе и во Вьетнаме? Но ведь это сделано. А вероятно мчаться в Среднюю Арию и уговаривать президента Киргизии согласиться на размещение там американской военной базы? А ведь помчался, уговорил, и эти базы работают, на земле, которая вчера была Советской, уже почти десять лет. А вероятно убийцу Буша, самого презренного президента в самой Америке, до сих пор публично величать своим другом и тосковать по встрече с ним? А ведь величает и тоскует. А вероятно разрешить пролёт военных самолётов НАТО над нашей территорией? А ведь разрешено. И они летают… Так вот, что по сравнению со всем этим — сдать какой-то один матч в соревновании, которое все равно позорно проиграно! Одной пощечиной больше, одной меньше — какая разница! Словом, самые невероятные фигуры стоят во главе страны, и от них можно ждать всего самого невероятного.

«Но ведь тут-то не американцы, а канадцы». — скажут мне. Ну, во первых, это тоже Запад, которому они всегда готовы услужить. Во-вторых, возможно Мутко сообщил по телефону, что финал скорей всего будет между Канадой и США.

«Но ведь наша победа играла бы и на престиж отцов отечества!». Да, но посчитали, прикинули, скалькулировали, — получилось, что выгодней сдать и сдали.

Один товарищ воскликнул в интернете: «Да это настоящая Цусима!». Тут следовало бы уточнить: там у нас было 30 боевых кораблей и 228 орудий, а у японцев 121 корабль и 910 орудий. Разве в Ванкувере у нас была одна клюшка на пятерых? Но как бы то ни было, под лихой призыв «Россия, вперед!» страна, пятясь подобно раку, прошла путь от Сталинграда до Цусимы.

Что случилось в России вскоре после Цусимы, пусть Путин и Медведев спросят у своего любимого историка Сванидзе. Авось, он знает.

Я думаю, что специально, дабы отвлечь наше внимание от ванкуверской конфузии, отцы отечества учинили День Собчака. 118 погибших моряков крейсера «Курск», жертвы Беслана и «Норд-Оста» они ни разу не вспомнили, не почтили, а тут… Ну как же, десятая годовщина… Оба, бросив все дела и прихватив с собой неутешную вдовицу Людмилу да бедную сиротку Ксюшу, помчались в Ленинград. Там, в колыбели революции, нагрянули на кладбище, возложили венки на могилу великого друга и произнесли торжественно-скорбные речи: — Какой светильник разума погас! Какое сердце биться перестало!..

Настоящий политик, конечно, должен уметь маневрировать, перелистывать страницы времени и событий, иной раз обрубать старые нити. А наши? Ну, совершенно как те самые, что с длинными ушами! Народ ненавидит изменника родины Ельцина. Конечно, обстоятельства могли заставить какое-то время соблюдать лояльность к нему, и после смерти не обязательно всем плевать на его тень, но уж цацкаться-то с ней вовсе не было никакой нужды. Нет, сюсюкают, прославляют, называют именем этого прохвоста богоугодные заведения, посёлки, университеты, библиотеки. Неужели не соображаете, что это против вас работает? Думаю, что всё-таки соображают, но им плевать.

Так и с Собчаком. Один из них проникновенно воскликнул: «Это был настоящий демократ!». Да, настоящий демагог, истинный лжец, подлинный карьерист, беспримесный прохиндей… Ну, он был его правой рукой, но второй-то зачем связывает себя с этим «настоящим»? Без нужды сам лезет в клоаку… По мистическому стечению обстоятельств как раз в День Собчака, когда звучали красивые кладбищенские речи отцов отечества, вышел номер «Завтра» с воспоминаниями генерала армии И. Родионова о событиях 9 апреля 1989 года в Тбилиси. Как известно, Собчак был председателем парламентской комиссии по расследованию этих событий. Генерал пишет о Собчаке, как о «ловком и беззастенчивом» человеке, который всё своё немалое профессорское умение употребил «на сокрытие истины», сделал «всё возможное, чтобы, фальсифицируя и затуманивая узловые моменты событий, увести ответственность от политического руководства страны, переложив её полностью на армию». Да, он сделал всё, чтобы извратить смысл драматических событий, оклеветать армию, раздуть в стране русофобию. С его предательства и началось. «И всё было сделано так, чтобы на весь мир прозвучала ложь Собчака и „своя правда“ тех, кто нанял его для этого».

Несусветная политическая глупость — вызывать ныне тень прохвоста Собчака. В доме повешенного не говорят о верёвке. Все же ещё помнят, что своим мэрским правлением в Ленинграде он и его «дама в тюрбане» вызвали отвращение горожан, и при первой же возможности, хотя его избирательный штаб возглавлял один чекист с пылающим сердцем, прохладной головой и хорошо вымытыми руками, профессора с треском провалили на выборах. А после этого им заинтересовалась прокуратура. В День Собчака телевизионные сявки верещали: «Надуманные обвинения…». Какие обвинения? До них дело и не дошло. Его вызывали в прокуратуру всего лишь для беседы. Но они с Чекистом уже и этого до смерти перепугались.

Прислала ему прокуратура одну повестку, другую, пятую, десятую, а он и не думает идти. Чего бояться, если ты честный человек и за тобой — никаких грехов? Своей неявкой он сам доказал, что его демократическое рыло в непролазном преступном пушку.

После тринадцатой повестки прокуратура, наконец, решилась прибегнуть в принудительному приводу, на который имела права уже давно. Но тут, естественно, у профессора — сердечный приступ. Ах, ах… Что делать? В сей критический час его верный друг Чекист с вымытыми руками проявил гораздо большую ловкость и расторопность, чем позже — при гибели крейсера «Курска». Где-то раздобыл ту самую рустовскую «Сессну» и на ней только ему известным тайным путём отправил друга в Париж, то есть совершил прямое укрывательство человека, плюющего на законность.

Сейчас мы слышим: «Обвинения были надуманные и Собчак вскоре вернулся в Россию…». Повторяю: до обвинений в суде дело не дошло — Чекист не допустил. Но в печати их было много: «Собчак — зеркало коррупции», «Читинский петербуржец лжет» и т. д. А вернулся он только потому, что Чекиста сделали главой ФСБ, и он получил огромные возможности и для того, чтобы заставить замолчать прокуратуру, и чтобы вернуть дружка на истосковавшуюся по нему родину.

Но и вся громкая возня с Собчаком не смогла заглушить всенародный стон по поводу спортивной Цусимы.

«Завтра», № 10’10

ВАНЯ ДЫЛДИН ИЗ СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ

С. Миронов

В прошлогодней телевизионной затее «Имя России», самой крупной антисоветской акции последнего времени, чрезвычайно своеобразным мыслителем показал себя всем известный Сергей Миронов, председатель Совета Федерации. В частности, он блеснул широтой и гибкостью ума в создании многостороннего образа П. Столыпина, в философско-историческом осмыслении его. В результате долгих и упорных изысканий уму удалось установить множество фактов, когда жизнь Петра Аркадьевича так или иначе пересекалась с жизнью других героев телеигры. Очень интересно! Один замысел чего стоит.

Во-первых, говорит, предок бабушки Столыпина принимал участие в походе Ивана Грозного на Казань, а сам Петр Аркадьевич был женат на прапраправнучке генералиссимуса Суворова. «Это — связь Столыпина с великим государем (он говорит „государём“) и непобедимым полководцем!» — радостно возгласил оратор. Прекрасно! Только, милый философ, а ваша жена не вдова Александра Македонского? Даже если так, учтите: это ничего не прибавляет вам лично. Так же, допустим, как и участие вашего прапрапрадеда во взятии русской армии Парижа едва ли сказалось на ваших доблестях.

Вот ещё одна великая связь: «Столыпин был награждён орденом святого князя Александра Невского». Тоже замечательно! Значит, прямая связь и тут. Нашёл Миронов нечто общее и с Александром Вторым: на него было семь покушений, на Столыпина — одиннадцать, которые в обоих случаях «завершились успешно». Так и сказал: успешно. Как будто сам бомбу кидал. На Цезаря было только одно покушение, но тоже завершилось успешно. В связи с этим, что можно сказать на тему «Столыпин и Кай Юлий Цезарь»?

Ещё, говорит, Столыпин чрезвычайно близок и Пушкину: «В киевском театре, где был убит Петр Аркадьевич, в тот вечер шла „Сказка о царе Салтане“, сочинение Пушкина». Очень веско! Да это едва ли не прямое родство.

Тут и Менделеев, который «однажды принимал экзамены у студента Столыпина». Замечательно!.. Однако меня это, признаться, несколько смутило: дело в том, что когда-то в Энергетическом институте им. Молотова у меня принимал экзамены знаменитый Леонид Константинович Рамзин. Правда, он был тогда уже лауреатом Сталинской премии, но ведь в 1930 году он оказался главным обвиняемым по громкому делу Промпартии и получил срок. Как мне быть — шуметь о своей связи с Рамзиным или скрывать её? Надо подумать…

Вы не поверите, но исследователь нашёл связь своего любимца и с Ленным: оба окончили ЛГУ! Тут оратор явно поскромничал. Ведь университет существует с 1819 года, и за это время его окончили множество выдающихся умов, которых можно было записать в родственники или предшественники Столыпина. А уж то, что оратор умолчал о В. Путине и А. Собчаке, тоже окончивших ЛГУ, это просто коварный удар по вертикали власти. Не знаю, чем это для него обернётся… Впрочем, тут всезнающий Дмитрий Рогозин бросился на выручку и ко всеобщей радости сообщил, что есть, есть связь у Столыпина и с Путиным! Да ещё сколь прямая! Путин в звании подполковника чем-то заведовал в Дрездене, кажется, дискотекой, а Столыпин — какая радость! — родился там. У всех отлегло от сердца… Хотя — почему в Дрездене? А разве не в Вильне?

Вздохните и не дышите: есть глубокая связь и со Сталиным! Вот ведь до чего докопался старатель! Оказывается, именно «Столыпин 27 сентября 1908 года лично утвердил постановление Особого совещания МВД (Так они и тогда существовали! А ведь, как и концлагеря, как и запрет на ёлки, валят на Советскую власть — В. Б.) о высылке И. В. Сталина в Вологодскую губернию». Да, в те годы у Столыпина были широчайшие связи с народом. Ведь сколько тогда он лично утвердил не только ссылок, но и смертных казней!

Иногда говорят: один бездельник может задать столько вопросов, что на них не ответят сто мудрецов. Пожалуй, теперь можно сказать и так: один мудрец может установить столько связей одного человека с другими, что читая об этом, можно свихнуться.

Архиинтеллектуал, суперорденоносец

Да, Сергей Миронов — личность крупная, сложная, загадочная. Вы только посмотрите, наряду с простодушием, что мы видели выше, какая жажда и любовь к знаниям! В 1980 году он окончил Ленинградский горный институт, в 1992-м — Ленинградский технический, в 1997-м — Академию государственной службы при президенте РФ (Академию!), в 1998-м — юридической, в 2004-м — ещё и философский факультет ЛГУ… Пять высших образований! И все дипломы — с отличием! Даже непонятно, как всё это могло уместиться в одной черепной коробке средних размеров (170-120-80). Может быть, новое образование вытесняло предыдущее? Или они истребляли друг друга в борьбе за существование?

А сколько у Миронова орденов, медалей, почетных званий, как бы вещественно подтверждающих его высокий духовноинтеллектуальный уровень. Кто-то ещё и трижды наградил именными пистолетами, а также, по слухам, двумя противотанковыми минами. Кроме того, эмоциональные жители Махачкалы объявили его своим любимым почётным гражданином. А сверх всего этого он к тому же и почётный доктор неизвестных наук 12-ти известных университетов России и сопредельных держав, включая Монголию. Двенадцати!.. Правда, все ордена-медали, все почётные звания и пистолеты получены после того, как в 2001 году он почему-то стал председателем Совета Федерации и миру внезапно открылись его таланты и доблести.

Журналисты, конечно, интересовались: «Зачем Миронову три пистолета?». Я думаю, что один ему нужен для пальбы по тени Ленина, второй — по Сталину, третий — для охраны выхохулей. Да, как пишут биографы, «Миронов помогает размножаться русским выхухолям». Как именно, не сообщается, но всё равно — благородное дело!

Лев Толстой и Ваня Дылдин

Но, видимо, Миронов чего-то в жизни несколько перебрал — не то дипломов, не то наград и званий, не то пистолетов. И как нередко в таких случаях бывает, увы, произошел какой-то печальный сдвиг в душе и что-то перепуталось в черепной коробке. И порой перед нами оказывается не важный государственный муж, а словно бы известный литературный персонаж Ваня Дылдин, у которого ум зашёл за разум и даёт сбои.

Например, кто-то из ораторов этой телеигры сказал: «Мы должны жить в России, как в храме». Миронов подхватил и голосом Вани возликовал: «Да, да! Именно как в храме! В храме! Это наше русское православное слово!». Ну, чисто дылдинская любовь к трескотне… Ведь храм-то не жилое помещение со спальней, умывальником и клозетом, он, сударь, совсем для другого, совсем. Это мог бы понимать человек с пятью образованиями, если даже ни разу в жизни не бывал в церкви. Лев Толстой однажды сказал, что если был бы царём, издал бы закон, по которому тех, кто употребляет слова, не понимая их смысла, надлежало бы публично пороть розгами. А если так уж дорого русское слово, то чего ж, товарищ, молчишь, столько лет сидя в высоком кресле, когда и Москву, и твой родной Ленинград, да и всю страну испохабили вывески на чужом языке? А телевизионная любовь к русскому слову, Ваня, недорого стоит.

Куда маршал Даву отправил Пьера Безухова?

А вот Миронов добрался до Ленина. И что же? Читайте: «Впервые концлагеря появились на нашей планете (!) по указанию Ленина!». На всей-то планете! Указал Ильич и они как грибы, — в Южной Африке, и в Австралии, и в Японии… Сергей Михайлович, голубчик, ну как же это вы, умник?.. Концлагеря существуют с тех пор, как появились войны, восстания, мятежи, а с ними — пленные, мятежники, преступники, но просто называли это по-другому, учёного слова «концлагерь» не было, оно появилось в конце XIX века. Чем был загон, в котором оказались гладиаторы разбитой Крассом повстанческой армии Спартака? Самым настоящим концлагерем, в котором всех пленных казнили. Чем были еврейские гетто во многих городах Западной Европы — в Риме (до 1848 г.), Мантуе, Праге, Франкфурте-на-Майне… Настоящими концлагерями. Куда отправил маршал Даву захваченного французами Пьера Безухова и других москвичей? В концлагерь, помещавшийся в каретном сарае на Крымском Броде (Война и мир. Т.4, гл.9). Неужели непонятно? Увы, ум за разум…

К вопросу о морали

Г. Зюганов огласил весьма высокие высказывания о Ленине писателей и учёных разных стран — Максима Горького, Ромена Роллана, Бернарда Шоу, Эйнштейна, Лиона Фейхтвангера, Николая Бердяева. Этот весомый перечень можно дополнить именами русскими и иностранными — Махатмы Ганди, Бертрана Рассела, Анри Барбюса и многими другими всем известными именами XX века. Но я ограничусь одним — Карлом Каутским, поскольку он, как и Бердяев, был противником коммунизма и многолетним оппонентом Ленина: «Наши разногласия не должны делать нас слепыми к величию усопшего. Он был колоссальной фигурой, каких мало в мировой истории».

Ах, так? — подумал Миронов и привёл высказывание Горького, но — резко отрицательное. И тут вдруг обнажилась неодолимая тяга и незаурядная способность к демагогии.

Это высказывание писателя было напечатано в газете «Новая Жизнь» 23 ноября 1917 года, то есть в первые дни и недели революции. Конечно, тогда было много несуразного, дурного, жестокого. И Горький против всего этого решительно протестовал, в сущности, он был в те дни политическим противником, даже врагом и коммунистов, и лично Ленина. И такое высказывание — плод острой политической борьбы.

Вот как начитается абзац, откуда Миронов взял это высказывание: «Ленин, конечно, человек исключительной силы; двадцать пять лет он стоял в первых рядах борцов за торжество социализма, он — одна из самых крупных и ярких фигур международной социал-демократии; человек талантливый…» — всё это оратор отбросил, а огласил лишь последние слова абзаца: «он обладает всеми свойствами „вождя“, а также необходимым для этой роли отсутствием морали» и т. д.

Смотрите, мол, говорит Ваня Миронов, это же факт аморалки. Но, с одной стороны, я, признаться, несколько смущён тем, что об отсутствии морали говорит человек, обретший кучу орденов, почётных званий и дипломов исключительно за короткий срок своего сидения в высоком кресле Совета Федерации. Ведь это даёт основание думать, что если бы мог, он стал бы и маршалом, и пятикратным Героем, и кавалером ордена Победы.

С другой стороны, прав ли Горький, не в горячке ли борьбы заявил он, что отсутствие морали — необходимое условие политического вождя? Если Миронов считает, что писатель прав, то ведь получается, что и сам он, будучи третьим лицом в государственной иерархии и лидером политической партии «Справедливая Россия», сам он — совершенно аморальная личность. А Путин? А Медведев? Он и им шьёт аморалку! Ужасная картина…

А Ленин и Горький позже во многом поняли друг друга, нашли общий язык, возобновили общение и переписку. Уже в январе 1919 года Алексей Максимович пишет: «Дорогой Владимир Ильич! Н. А. Рожков вручил мне для передачи Вам прилагаемое письмо» и т. д. Может быть, он писал и раньше, ибо специалисты утверждают, что более полусотни его писем Ленину не найдены. А к его пятидесятилетию в 1920 году Алексей Максимович написал очерк о нём. Там были и такие слова: «Он для меня один из тех праведников, полусказочных и неожиданных в русской истории людей воли и таланта, какими были Петр Великий, Михаил Ломоносов, Лев Толстой…»

Миронов же подал горьковское высказывание 1917 года так, словно это единственная или итоговая оценка писателя. Как это называется, товарищ юрист, во всём мире и даже на Большой Дмитровке?

Нельзя не понимать и того, что мироновская цитата отражает краткое состояние и времени и отношения Горького к Ленину, а высказывания, приведенные Зюгановым, были сделаны уже после смерти Ленина и их авторы имели возможность оценить человека по итогу всей его деятельности. А если высказывание вырвать из обстоятельств времени и обстановки, то можно доказать очень многое. Например, что Пушкин — антипатриот, поскольку в письме жене однажды с горечью воскликнул: «Чёрт догадал меня родиться в России!..». Да его за такие слова невозможно было бы принять в партию «Справедливая Россия» или послать в Совет Федерации, где одни прожжённые патриоты.

Культурки обратно не хватает

Миронов цитирует Горького дальше: «…Рабочие, идущие за Лениным, должны понять, что с русским рабочим классом проделывается безжалостный опыт, который уничтожит лучшие силы рабочих…». Так что, уничтожил? А кто создал индустриальную мощь великой страны, которая выстояла против мощи всей Европы и сокрушила её? Кто хотя бы построил Ту-160, который недавно слетал в Венесуэлу и обратно, — обладатель пяти дипломов с отличием? Кто хотя бы создал крупнейший в мире ракетный крейсер «Петр Великий» — наш двукратный кавалер орденов Сергия Радонежского? Нет, лауреат, всё это создали дети и внуки тех рабочих, которые пошли за Лениным.

Не кажется ли вам, кавалер, что вы перепутали эпохи? Тогда за двадцать лет была создана могучая держава, а в результате двадцатилетнего зверского эксперимента, проделанного над страной вами и вашими братьями по разуму, народ вымирает, а экономика до сих пор далека от уровня двадцатилетней давности. Нынешнее бедственное положение вы валите на мировой кризис, на Америку. Не зная ни страны, ни народа нашего, вы же лебезили перед этой Америкой, доходя до вычёсывания блох у собаки американского президента, двадцать лет волокли страну в «цивилизованное сообщество», где кризисы и бардаки, болезни и нищета, проститутки и нищие — и вот вы всё это получили да еще ужасней, чем там. Ешьте…

Ваш Путин однажды сказал: «Откровенно говоря, Москва была раньше серым, скучным городом». Ему было скучно без тридцати тысяч столичных бомжей, без «Московского комсомольца» с рекламой «сексуальных услуг», без пожара в Останкинской башне и в Манеже, без гор трупов во взорванных жилых домах и концертных залах, у него с души воротило при виде очередей в Малый театр, в Третьяковку, консерваторию… Когда его вознесло в президенты, он почему-то первым делом нагрянул в мой родной Литературный институт. И там, между прочим, вдруг признался: «Культурки не хватает». Но с тех пор ведь столько времени минуло, можно было вдогонку за Мироновым два института окончить. Увы, культурка остаётся на том же уровне. А расплачиваться за этот уровень приходится народу.

Что сказал бы сын Божий?

Миронов привел телеграмму Ленина Молотову от 19 марта 1919 года в связи с конфликтом, возникшим во время изъятия церковных ценностей в соборе города Шуя Ивановской области. Да, тяжелая история. В «Известиях ЦК КПСС» № 4’89, откуда оратор взял телеграмму, в комментариях к ней сказано, что 23 марта произошло столкновение между милицией и полуротой солдат с толпой, что были предупредительные выстрели, они не помогли, мало того, «из толпы раздались револьверные выстрелы», в ответ — тоже выстрелы. В результате было убито 4 человека и легко ранено 10 человек.

Но изъятие-то происходило не просто так, не из жадности или зависти, а в силу вынужденной необходимости — страшного голода: «В голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов». Эти слова ленинской телеграммы Миронов произнести постеснялся. А тут вся суть! Умолчал оратор и о том, что в телеграмме говорится не о духовенстве вообще, а о черносотенном — этот эпитет встречается в тексте более десяти раз.

И встаёт вопрос: почему же церковь довела дело до принудительного изъятия её ценностей? Разве не она, чадолюбивая, обязана была, как и сейчас, первой кинуться на помощь умиравшему от голода народу? А большевики в чрезвычайном положении лишь повторили то, что задолго до них в чрезвычайном положении делал царь Петр, переливая на пушки колокола, тоже церковные святыни. В дни похорон патриарха Алексия телевидение радостно сообщало: за годы его предстоятельства открыто 30 тысяч церквей и 7 тысяч монастырей. Куда с добром! А сколько за это время закрыли школ, больниц, бань даже? Такое же чадолюбие, что и тогда.

В комментариях «Известий ЦК» читаем: «23 марта уездная комиссия, представители верующих в присутствии членов комиссии ВЦИК приступили к изъятию ценностей собора. Около 10 пудов серебра было сдано в уездный финансовый отдел; драгоценные камни, жемчужные ризы и другие ценности — в Государственное хранилище ценностей. Всё изъятое было взято на особый учёт Центральной комиссией помощи голодающим» (с. 193). И это только по одному уезду! А что сказал бы Христос, глядя на такую гору серебра, жемчуга, драгоценных камней и зная, что она принадлежит людям, клянущимся его именем в стране, дошедшей до людоедства! Не таких ли он изгнал бичом из храма?

Тут возникают и другие вопросы. Много ли ценностей тогда изъяли? Если все или большую часть, то откуда же ныне… Правительственная «Российская газета» в номере за 29 января с. г. приводит такие данные:

Так вот, откуда средства на содержание всего этого? Откуда такое обильное богатство в старых и восстановленных церквах, откуда роскошные одеяния священнослужителей, откуда мерседесы, в которых они разъезжают? В царское время церковь субсидировало государство, но теперь-то она давно отделена. Неужели всё это — только лепта прихожан и ничего больше?

Но главное-то, Миронов и все ему подобные мироновцы льют слёзы и негодуют по поводу плохо известного им изъятия ценностей у церкви. И было-то это почти сто лет тому назад! Но у них на глазах произошло невиданное в истории «изъятие ценностей» у всей страны, у всего родного народа всех богатств, данных исторической судьбой и созданных за долгие-долгие годы старательного и вдохновенного труда. И тут эти справедливцы из «Справедливой России» не смеют раскрыть рта. Какая подлость!

Мало того, Путин и Медведев не устают повторять: «Пересмотра приватизации не будет». То есть народу его богатства вернуть не желают. Справедливцы и тут молчат. А церковь требует вернуть себе строения, земли, права. И часто добиваются этого. Рязанская епархия в прошлом году потребовала себе городской кремль, где сейчас располагается историко-архитектурный музей-заповедник. Об этом следует сказать как о факте особой бесцеремонности и нахрапа: Рязанский кремль никогда церкви не принадлежал. Справедливцы и о церковном нахрапе молчат.

Ленин и теперь умнее всех живых

Возвращаясь к давнему конфликту в Шуе, надо признать, что телеграмма Ленина была, конечно, жестокая. Но вот его телеграмма от 6 января того же 1919 голодного года в Курск — в тамошнюю ЧК и в губисполком:

«Немедленно арестовать Когана, члена курского центрозакупа, за то, что он не помог 120-ти голодающим рабочим Москвы и отпустил их с пустыми руками. Опубликовать в газетах и листками, дабы все работники центрзакупов и продорганов знали, что за формальное и бюрократическое отношение к делу, за неумение помочь голодающим рабочим репрессии будут строгими, вплоть до расстрела.

Предсовнаркома Ленин» (ПСС. Т.50, с.238)

Что ж вы, Сергей Михайлович, не вспомнили эту телеграммку? Или не знали о ней? Или вас смутила фамилия Когана? Почему? Её можно очень ловко использовать еще и для обвинения Ленина в антисемитизме, что наверняка сделал бы ваш учитель Сарнов.

А вот ещё телеграмма в родной Симбирск, губпродкомиссару:

«…Требую максимальной энергии с Вашей стороны, неформального отношения к делу всесторонней помощи голодающим рабочим.

За неуспешность вынужден буду арестовать весь состав ваших учреждений и предать суду. Отдал срочное распоряжение об увеличении паровозов и вагонов. Вы должны немедленно погрузить имеющиеся налицо два поезда по 30 вагонов. Телеграфируйте исполнение.

Хлеб от крестьян Вы обязаны принимать днём и ночью. Если подтвердится, что Вы после 4 часов не принимали хлеб, заставляя крестьян ждать до утра, то Вы будете расстреляны.

Председатель Совнаркома Ленин» (Там же)

Как видим, он слал жестокие телеграммы, страшные угрозы, обещал беспощадные меры как церковникам, сопротивляющимся изъятию ценностей в пользу голодающих, так и советским работникам, своим однопартийцам. Другого выхода не существовало. Только так можно было противостоять катастрофической обстановке, сложившейся в результате двух войн.

Заклинание над бездной

Есть хорошее выражение: его еще жареный петух в задницу не клевал. Так говорят о том, кто не испытал трудностей, не был в отчаянном положении. Так вот, Ленина жареный петух тогда клевал ежедневно. И, как признавал Бердяев, «когда России грозил хаос и анархия, Ленин делает нечеловеческие усилия дисциплинировать русский народ, и самих коммунистов. Он призывает к труду и дисциплине, к ответственности и учению, к строительству, а не к разрушению. Он громит революционное фразерство, обличает анархические наклонности, он совершает настоящее заклинание над бездной. И он остановил хаотический распад России, остановил деспотически, тираническим путём» (Истоки и смысл русского коммунизма. М.1990. С.95). Да, другого пути не было.

Старуха, получающая пенсию пятидесяти двух старушек

И вас, Миронов, да и всё ваше руководство петух тоже клевал, но вы просто не понимали, что происходит, вам почему-то казалось, что это солнечное затмение. Вы только бегали за петухом, чтобы сожрать его, а поступали обратно тому, что требовалось. Вот первый сигнал петуха: Ельцин из Беловежской пущи звонит американскому президенту: «Ваше превосходительство, задание выполнено: Союз Советских Социалистических Республик больше не существует!». Надо было немедленно арестовать предателя и судить. А вы до самого гроба осыпали его великими благами, как героя, а после смерти, сохранили для членов его семейки и все блага, и полную неприкосновенность да еще положили сирой вдовице пенсию в 156 тысяч рублей. Не говорю уж о «мерах по увековечению памяти» предателя. Вы лично протестовали против этого бесстыдства?

Потом петух вам всю задницу в кровь исклевал: рушится хозяйство, исчезают деревни, вымирает народ, растёт преступность… И что вы на это? Во-первых, почти всю экономику отдаёте хищникам, которые думают не о стране, а только о наживе. Во-вторых, в деревнях разрушаете колхозы, ликвидируете школы и больницы. В-третьих, отменяете всякие льготы для стариков и инвалидов. В-четвертых, запрещаете смертную казнь. Коммунисты, придя к власти, тоже сразу отменили казнь, но потом пришлось ввести, и так — несколько раз то отменяли, то вводили в зависимости от обстоятельств. Но вы — как бараны! То же самое и в экономике. Загнали страну в угол, расплодили нищих и всё-таки недавно народ опять услышал из державных уст: «Либеральный путь экономического развития мы менять не будем!». Ты не будешь, так дождёшься, что тебя будут. И это понять культурки не хватает!

Разница, которую знают не все

Ещё раз повторю: да, телеграмма Ленина жестока. Но было же много фактов совсем иного рода. Так, одного учёного в звании царского генерала арестовали, ему грозила смерть. Горький стал просить за него. «Так, по-вашему, он не знал, что сыновья спрятали оружие в его лаборатории? — спросил Ленин.

— Надо, чтоб это разобрал Дзержинский». И через несколько дней позвонил Горькому из Москвы в Петроград: «Генерала вашего — выпустим, кажется, уже и выпустили. Скажите мне, что ему надо для работы».

Имя генерала Горький почему-то не назвал, но ведь много и названных имён, например, имена известных тогда учёных: Г. Ф. Депп, В. П. Осипов, Н. А. Буш, А. А. Крогиус, С. П. Федоров, С. Ф. Ольденбург, В. Н. Туркин, Д. Д. Гримм, Л. В. Щерба… Горький писал о них Ленину: «Сударь мой, надо же провести черту разделения между жопой Павла Милюкова и головой профессора Деппа» (Неизвестный Горький. М.1994. С.29). И Ленин провёл черту, в противоположность Путину и Медведеву, он хорошо различал одно от другого: все эти учёные были освобождены. И все намного пережили Ленина, а некоторые — и Горького (Там же, с.50).

Да ведь не только лояльные учёные. Представьте себе, были и явные противники Советской власти. Горький в 20-х числах июля 1921 года говорил с Лениным об аресте священника А. И. Боярского. 27 июля Ленин запросил И. С. Уншлихта, заместителя Дзержинского, о причине ареста. 29-го последовал ответ: «За контрреволюционную агитацию, за связь с царской охранкой. Освобождён быть не может». Что ещё мог сделать Ленин? Однако священника осудили всего на год принудительных работ, а отсидел он лишь два месяца. Есть основание полагать, что это связано именно с запросом Ленина (Там же, с.64).

А вот сочинительница Полина Дашкова, любимая соратница Алексея Пушкова, не всегда отличающего афедрон от головы. Она в своём сочинении «Тайна, Приводящая Меня в Трепет» пишет: «Горький отважился (!) ходатайствовать перед вождём за великого князя Гавриила Константиновича. Ответ вождь отправил не тайной запиской (как, мол, всегда было, — В. Б.), а открытой телеграммой: „В болезнь Романова не верю. Выезд запрещаю“» (Тайна. Т.2, с. 245). Откуда взяла? И что значит открытой телеграммой — чтобы знали все трудящиеся?

И что же? Да, судя по всему, бедный князь тут же отдал Богу душу. Как иначе понять сочинительницу? А на самом деле выезд князю был разрешён, он уехал за границу, где и почил в Бозе в 1955 году в возрасте 68 лет, то есть намного пережил и Ленина с Горьким и даже Сталина (Неизвестный Горький. С.53).

По просьбе Алексея Максимовича и по другим причинам Ленин нередко сам запрашивал Дзержинского, Уншлихта и других ответственных работников о правомерности ареста тех или иных лиц. Так, 2 июня 1921 года в телефонограмме с пометкой «Срочно» он запрашивал Уншлихта: «Сообщите мне не позднее завтрашнего дня точные и исчерпывающие ответы на следующие вопросы:

1. Верно ли, что в Петрограде 27 мая арестованы: проф. П. А. Шуркевич, проф. Щерба <…>.

2. Верно ли, что проф. Пантелей Антонович Шуркевич арестовывается уже пятый раз.

3. Что является причиной ареста и почему именно арест избран мерой пресечения».

4 июня Уншлихт ответил: «Все указанные вами лица освобождены» (Там же, с.53).

Ленин в бешенстве…

Но, с одной стороны, как глава правительства да ещё в пору ожесточенной Гражданской войны, требовавшей его бессонного внимания и решений, Ленин не мог да и не должен был сам заниматься расследованием или вести допросы. Он должен был в целом доверять соответствующим должностным лицам. С другой стороны, как и все, он, особенно в обстановке тех дней, мог и ошибаться, мог и получать неверную информацию. Видимо, именно так произошло с известным делом В. Н. Таганцева. С ходатайством о нём обратилась А. Ю. Кадьян, знакомая семьи Ульяновых по Симбирску. 10 августа 1921 года Ленин дал распоряжение секретарю Л. А. Фотиевой: «Напишите ей, что я письмо прочёл, по болезни уехал (Ведь ещё и болезнь! — В. Б.) и поручил вам ответить: Таганцев так серьёзно обвиняется, что его освобождение сейчас невозможно. Я наводил справки о нём уже не раз» (Там же, с. 62).

А ещё случалось и так. Однажды Горький просил за четырех человек, которым грозил расстрел. Ленин предложил ему взять их на поруки. Тот согласился. Но — «спасти этих людей не удалось, их поторопились расстрелять, — вспоминал Горький. — Мне рассказывали, что это убийство вызвало у Ленина припадок бешенства» (Книга о русских людях. М. 2000. С.428). А что вызвало у вас, Ваня, осуждение молодых ребят на пять лет за то, что разбили люстру в приёмной президента?

Чем пахнет Миронов?

Да, в те страшные дни и глава правительства был не всемогущ. И это мог бы понимать даже тот, кто никого не спас, ни за кого не вступился, а только смотрит в рот начальству да твердит вслед за Никитой Михалковым: «Рад стараться, ваше превосходительство!»

П. Б. Аксельрод, долгие годы знавший Ленина, сказал о нём: «От него пахло русской землей». А ведь от вас, Сергей Михайлович, не пахнет даже асфальтом Большой Дмитровки, а только — коленкором обложек пяти дипломов с отличием. Потому вам и не стыдно принимать участие в коллективном избиении покойного, в топтании могилы великого человека. Не по вашему ли поручению Андрей Вознесенский провозгласил:

Нам, как аппендицит,

Поудалили стыд.

«Правда» № 6’09

ПАВШИЕ В СОРОК ПЕРВОМ

Всем, за Россию павшим, слава

И память скорбная вовек!

Их свято чтят и мать-держава

И каждый честный человек.

О всех нам не избыть печали

Средь будней, праздников и дел,

Но у того, кто пал в начале

Особый всё-таки удел…

Им, кто сражался в Бресте, в Орше,

В Смоленске, Вязьме, у Орла,

В земле лежать не всех ли горше? —

Им неизвестно, чья взяла

Они не знают, удалось ли

Нам отстоять Москву зимой

И как и что там было после

Со всею Русью, всей страной.

И что с детьми? И что с женою?

Жива ли мать? И где отец?

Ещё пойдём ломить стеною

Или уже всему конец?..

Над ними годы проплывают,

Как многотонные суда,

Но ничего они не знают

И не узнают никогда.

Но без раздумий всё отдали,

Всё совершили, что могли

И, не колеблясь, прахом стали

Родной единственной земли.

Июнь 1974, «Правда», 29 июня 1994

ГЕРОИ И ЖЕРТВЫ

Да, в самом деле, надежда умирает последней… Казалось бы, на что можно было надеяться, когда возник Путин? Ведь мы знали в общем-то, что это выученик и правая рука бесстыдного карьериста Собчака, ставленник американского холуя Ельцина, что Солженицын для него — великий авторитет, любимый писатель — заводной павлин Радзинский, любимый артист — скорбный хохмач Хазанов, и все они — лютые антисоветчики… Ну, на что тут можно?..

И всё-таки надеялись, уповали. Надеялось, уповалось. Как же! Ведь ему еще не было пятидесяти, ведь он советский разведчик, ведь сын фронтовика… А вдруг внезапный и не снившийся ему взлёт на такую высоту, ответственность за судьбу родины заставят его прозреть, вдруг появится в нём что-то человеческое, русское, честное, словом, вдруг — катарсис… И что же со временем оказалось? Собчака он беззаконно спас от правосудия, тайно переправив в Париж, а теперь под камеры телевидения посещает его могилу и за государственный счёт покровительствует сирой вдовице покойного. Ельцина чтит как национального героя, назвал его именем не рыгаловку на Зацепе, что было бы справедливо, а крупнейшую в стране новую библиотеку в Ленинграде. Лживые, человеконенавистнические писания Солженицына повелел втемяшивать школьникам. Эдварду Радзинскому дал не то орден, не то премию. К Хазанову ходит в гости в особняк от Лужкова на Садовом кольце, слушает там еврейские анекдоты и потом по телевидению рассказывает их народу российскому… И только после всего этого надежда умерла.

И возник Медведев. Опять, казалось бы, всё ясно: это ставленник ставленника Ельцина, второй год он разъезжает по стране и по всему миру, произносит бесчисленные маниловские речи, и самое умное, что сказал — «Свобода лучше, чем несвобода», тепло жмёт руку Абрамовичу, приобрел в качестве биографа лжеца-антисоветчика Сванидзе, оказавшегося после этого сразу и в Общественной палате, и в Комиссии по борьбе против фальсификации истории… Ну, на что тут надеяться!

И всё-таки!.. Ведь русский же, ведь ему лишь немного за сорок, ведь у него оба деда — фронтовики, а к Собчаку и Ельцину, кажется, не имел никакого отношения, да, маловат росточком, но зато походочка лёгкая… А вдруг вспомнит, что русский, вдруг сообразит, что впереди ещё долгая жизнь, вдруг явятся ему во сне оба деда и скажут: «Внучок, не балуй! Пойми, куда тебя случайно вознесло. Решай, что тебе дороже — „хромая утка“ или родина-мать»…

Увы, и на сей раз ничего не сбылось. Но моя надежда на Медведева окончательно испустила дух только совсем недавно — 30 октября 2009 года, когда он обнародовал своё заявление «Память о национальных трагедиях так же священна, как память о победах». Такой концентрации самоуверенности и пустозвонства не было даже у его предшественника.

Он твердит то и дело: «Я убеждён… Я уверен…». Да какое мне дело, в чём этот молодой человек убеждён. Ты меня убеди, народ убеди в своей правоте, но, увы, это не по силам. Ибо на таком посту и в таких делах на слово можно поверить только человеку с большим опытом жизни, с глубокими знаниями и, конечно, доказавшему свою честность, — словом авторитетному человеку. А тут?!.. Никто из них до кремлёвских палат ни цехом, ни колхозной бригадой, ни какой-нибудь конторой не руководил, ни взводом не командовал, ни «Капитанскую дочку» не читал.

И вот вам: «Я убеждён, что память о национальных трагедиях так же священна, как память о победах». Ставит на одну доску трагедии, допустим, землетрясение в Спитаке и победы, допустим, победу над фашистской Германией в Великой Отечественной войне. На одну доску — скажем, поэта Мандельштама, умершего в заключении, и Александра Матросова, погибшего в бою за родину. Разумеется, и жертвы землетрясения, и Мандельштам вызывают у нас глубокое сочувствие, сожаление, скорбь, но они не могут вызвать чувства восхищения и благодарности, которое рождают у нас герои, отстоявшие свободу и независимость родины.

Вот так некоторые евреи, претендуя на особый «статус» своих погибших соплеменников среди многомиллионных жертв Второй мировой войны, в сознании своей высшей правоты заявляют: «Нас фашисты убивали только за то, что мы евреи». Да, это так. Но русских они убивали и за то, что они русские, т. е. народ, живущий на той земле, которую немцы мечтали захватить, истребив или изгнав русских, и за то, что возглавляя борьбу всех народов, в том числе евреев, русские являлись главным препятствием на пути фашистского мирового бандитизма. Человек, которого называют президентом, должен понимать такие вещи.

Медведева «не может не тревожить» то, что почти 90 процентов молодёжи в возрасте от 18 до 24 лет не знают даже имён известных людей, которые пострадали или погибли как жертвы репрессий. А ведь День памяти жертв как раз 18 лет уже и отмечается. О чем же говорит такой прискорбный факт? Прежде всего о том, что вы без конца врёте о репрессиях и враньё ваше уже не воспринимается, обрыдло всему народу, а молодёжи — прежде всего.

«Дуэль», № 27,28’10

АПРЕЛЬСКИЕ КАЗУСЫ

Прошло уже немало дней, а я всё не могу одолеть тягостное впечатление, которое оставил отчёт главы правительства Владимира Путина в Думе 6 апреля. Очень отчётливое, но именно тягостное и безнадёжное.

Оратор начал так: «Правительство заинтересовано, чтобы его работа получила оценку законодателей». Конечно. Но думаю, оно заинтересовано получить оценку и рядовых граждан и оппозиционных газет. Так вот…

Как человека, всю жизнь работающего со словом, отчёт прежде всего удручил меня своим языком. Люди, безразличные к родному языку, сразу скажут: «Ну, нашёл о чем тревожиться! Тут высокая политика, жизнь страны, кризис, безработица, а он. Это и говорил мне Владимир Бондаренко. Нет, друзья, не мной и давно сказано: „Язык — душа народа“». Через него открывается многое.

К сожалению, отчет написан языком то глухого к слову замшелого чинуши, то узколобого дельца, орудующего специальными терминами, то бюрократа, желающего блеснуть образованностью посредством обилия иностранных слов, а главное — всегда языком человека, не знающего народ, не понимающего своей роли, равнодушного.

Запущено в эксплуатацию в год русского языка

С того хотя бы и начать, как отчёт напичкан варваризмами, то бишь иностранщиной. Ведь тут слушателю-читателю и слова ри не помогают! Речь идёт, разумеется, не о таких словах, как «бюджет» или «кризис», «финансы» или «кредит». Это давно освоено русским языком и всем понятно. Таких «иностранцев» даже в шутливый обиход пустили: «Мои финансы поют романсы». Или: «Де’бет, кре’дит сходятся, а деньги не находятся» и т. п.

Но вообще-то и такие слова из уважения к родному языку не следует употреблять там, где есть вполне достойная, а то и лучшая русская замена. Например, было сказано: «Мы стремились сконцентрироваться на решении наиболее востребованных задач»… «Наш выбор — консолидировать всё то, что составляет базу качественного роста экономики». Хотя что такое «востребованные задачи» и «база качественного роста» не совсем ясно, но выделенные слова иностранного происхождения, пожалуй, всем понятны, однако они явно вытеснили русские: сосредоточиться, собрать все силы, сосредоточить. Чем эти слова провинились перед властью? Можно ли себе представить, чтобы канцлер А. М. Горчаков в своё время сказал не «Россия сосредотачивается», а «Россия концентрируется» или «консолидируется»? Это было бы нелепо.

Вместо «адаптироваться к новым реалиям» можно было сказать «приспособиться к новому положению (к новым условиям, обстоятельствам, обстановке)». Или: «реализовать программу реструктуризации». Язык сломаешь! А ведь гораздо не только родней, но и мелодичней было бы — «выполнить план перестройки (переделки, улучшения)». Или: «Мы парировали дефицит ликвидности». Разве не лучше — «Мы преодолели недостаток наличных денег»? А что такое «санация проблемных финансовых учреждений»? Санация, кажется, оздоровление. В своё время Пилсудский установил в Польше «режим санации». Это вспомнилось мне, когда-то учившему золотую латынь, но, увы, её учили не многие. А здесь это банковско-финансовый термин, многозначный смысл коего могут не знать даже изучавшие латынь. И зачем тут расплывчато-неопределенное слово «проблемные», когда можно сказать внятно: ненадёжные, слабые, сомнительные и т. п.?

Вместо «запущен в эксплуатацию нефтепровод» проще выглядело бы «вступил в строй» или «начал работать». Но оказывается, он запущен «пока в реверсном режиме». Может быть, эрудиты-спикеры Грызлов и Миронов знают, что это такое, но мы с соседом Васей понятия не имеем. Я говорю: «Вася, посмотри в словаре иностранных слов, что такое реверс». Он листает огромный словарь, пыхтит, ругается, но всё-таки находит и говорит: «Да тут пять значений. Первое — оборотная сторона медали или монеты». — «А какое из пяти здесь?» — «Видно, как раз первое — оборотная сторона жизни вместо лицевой, обман то есть».

А что такое, например, «среднесрочная перспектива», «субординированные кредиты», «ставка рефинансирования», «оптимальные квазифискальные меры», «квазифискальные расходы», «программа развития конкуренции», «амортизационная премия», «конкурентная среда внедрения логистических схем» и т. д. и т. п. Надо думать, всё это имеет какой-то смысл для профессионалов или для жулья, что у нас часто одно и то же, но говорил-то премьер не только для них. Мы с Васей не знаем даже, что такое «коммунальный транспорт». Общественный, что ли, — трамвай, автобус, метро? А «нормальная экономика»? Для оратора это, ясное дело, капиталистическая экономика с эксплуатацией, безработицей, миллиардерами и нищими, а для нас с Васей — экономика без всего этого, но с законом «кто не работает, тот не ест». А что такое «история новейшей России»? Это то же самое, что тут же явленная «новейшая история России»? И где начало этой истории, этой России — приход в Кремль Ельцина, Путина, Медведева? Впрочем, это уже вопрос не языка.

Отрицательные мудрецы

А возвращаясь к языку, надо опять заметить, что в отчёте многое непонятно и там, где нет или почти нет никакой иностранщины. Например: «отрицательные темпы роста». Это для маскировки? В таких случаях по-русски говорят «снижение», «падение», «убыль». Но деликатный оратор не может произнести таких грубых слов и говорит: не падение, не убыль, а хоть и отрицательный, но рост. А как понимать это: «В прошлом году были снижены налоги на инвестиции предприятий в НИОКРы, на технологическое обновление производства». Что за НИОКРы? Откуда взялись? Кому и зачем нужны? Кто их придумал — не Чубайс ли изобретатель? Я не всегда вспоминаю даже, что такое ГИБДД, а тут какие-то НИОКРы! Для меня лично новость и то, что обновление производства облагается налогом. Надо же было подготовить меня к этой сногсшибательной новости. Никто и не подумал, даже златокудрая нимфа Голикова.

Специальные термины, как и аббревиатуры вполне естественны, когда они на своём месте. Например, в религиозной литературе пишут: «прп». Что это? Преподобный. «Свмк» — что такое? Святой великомученик. «Св. Ап.» — святой апостол, и даже «б. м» — Божья мать и т. д. Уж не говорю об РПЦ. И читатели этой литературы всё понимают, они привыкли. Прекрасно! Но нельзя же главе правительства разговаривать с народом посредством специальных терминов и таинственных сатанинских аббревиатур.

А вот вроде бы все понятно, но это же совершенно не по-русски: «компенсировать сжатие рынков», «альтернативные формы торговли», «мы намерены продвинуться в развитии и повышении доступности медицинской помощи», «механизм материального стимулирования офицеров заработал», «завершен этап выхода нефтепровода к китайской границе». Такое впечатление, что это писали как раз китайцы, плохо выучившие русский. Когда-то в журнале «Крокодил» был занимательно-поучительный раздельчик для таких языковых уродцев — «Нарочно не придумаешь». Так это же всё именно оттуда речеписцами и взято и вложено в державные премьерские уста! А он и не чувствует, что изъясняется языком крокодила. Ведь порой, как говорится, без поллитра и выговорить-то невозможно: «реализация масштабных инфраструктурных и инновационных программ»… А ему хоть бы что! И не замечает, что это дикая несъедобщина. Вот что значит чекистская закалка!

И нет конца этим концентрациям, реализациям, ситуациям, капитализациям, адаптациям, реструктуризациям, инновациям, консолидациям, демонстрациям, диверсификациям… Не продраться!

Из всего этого видно, что оратор просто не понимает, что говорит он не только для высоколобых депутатов Думы, таких, как доктора важных наук Жириновский или Слиска, что его слушает вся страна, весь народ, ибо — как к нему ни относись — он глава правительства. Но глава ничуть не озабочен тем, чтобы его понял народ. Отзвонил и с колокольни долой.

Понятно, почему в пространном отчёте нет ни слова о культуре: ну, как о ней говорить таким некультурным языком! Нет ни слова и о борьбе с коррупцией. Видимо, товарищ наконец понял, что в устах ставленника Ельцина, получившего от него право экстерриториальности, это звучит не очень убедительно.

Впрочем, и без культуры и без проклятий коррупции оратор счёл возможным похвалить себя: мы, говорит, заложили новую традицию — отчёт правительства Думе. Да чего тут нового? Так во всех царствах-государствах, и вам давным-давно пора было сделать это, но двадцать лет увиливали… Вот бы ещё заложить одну «новую традицию» — перед выборами, как принято всюду, принимать участие в дискуссиях, чего все вы до сих пор тоже трусливо избегали.

Ещё и цену набивает «новой традиции»: какое, говорит, неподходящее, невыигрышное время — кризис, а я вот он, стою перед вами тепленький. Товарищ видно и не слышал о том, что уж какое было невыигрышное время — война, тяжелейшее положение в 1941, 1942 годы, однако же Сталин всю войну три раза в год — 23 февраля, 1 мая и 7 ноября выступал с докладом или писал приказ, и это было не чем иным, как именно отчётом о положении в стране и на фронте. И не набивал себе цену даже 7 ноября 41-го на Красной площади: смотрите, мол, фашисты в тридцати верстах, а я речь произношу.

Мария Антуанетта и Татьяна Голикова с мешком репы

Петр Толстой, ведущий первого канала телевидения известный своим остромыслием, в итоговой воскресной передаче 12 апреля объявил отчёт Путина в Думе как «Апрельские тезисы». Что он хотел этим сказать о Ленине или Путине, непонятно. Скорей всего, ничего, просто взбрело в голову, и брякнул. Но раз уж слово всё-таки сказано, то интересно заглянуть, сопоставить восемь тезисов Ленина и семь «приоритетов» Путина.

Так вот, прежде всего видишь: Владимир Ильич понимал, что говорит с народом и хотел быть понятым. Поэтому его речь проста, внятна, доступна любому. В ней нет никакой «диверсификации», «транспарентности», «реструктуризации» и подобных им заморских чудищ, кроме, конечно, таких слов, как «революция», «буржуазия», «аннексия» и других, всем и тогда понятных.

Смотрите, как ясен и чёток, например, третий тезис: «Никакой поддержки Временному правительству, разъяснение полной лживости всех его обещаний». Всё понятно. И между прочим, весьма злободневно также и в новые времена лживости обещаний правительства. Только один пример. Министр многих отраслей Голикова (между прочим, это не новый ли Гайдар в юбке тайно внедрён в правительство? Ведь Гайдар — псевдоним отца, а настоящая фамилия и отца, и Тимура, и Егора именно Голиков)… Так вот, новый Гайдар заявил в прошлом году, как уже упоминалось, что в ближайшие два года все участники Великой Отечественной войны получат машину или 100 тысяч рублей. Господи, да ведь говорить-то об этом как о государственной проблеме стыдно. Сколько нас осталось?.. Речь-то идёт всего о нескольких тысячах нуждающихся. Их с трудом разыскивают и показывают по всем каналам тележурналисты: вот 87-летний Зиновий Васильевич Строганов, живущий в развалюхе — Новгородская область, 86-летний Павел Иванович Кривошеев — Кировская область, 85-летний Григорий Дмитриевич Зубков — Пензенская… Так о чем же вы два года балаболите, изображая себя, радетелями фронтовиков и делая вид, что речь идёт о каком-то грандиозном национальном проекте? Да именно так: ведь вы постоянно говорите о «всех фронтовиках». Но вскоре сам Путин поправил благодетельницу: не в два года, а в этом, 2008 году все фронтовики получат обещанное. Старцы ликовали, хороводы водили, Некрасова декламировали: «Вот приедет барин, барин нас рассудит…».

Но вскоре вдруг было кем-то объявлено: получат только те, кто подал заявление до 1 января 2005 года. Какое заявление?

Где, когда было объявлено, что надо его подавать? И кому, куда — в военкомат? В райсобес? На имя златокудрой? Речь-то идёт о людях, которым за восемьдесят. Вы, госмадам, понимаете, что такое восемьдесят с гаком? Это взять вас, вашего волоокого мужа Христенко, такого же многоотраслевого министра, да ещё прибавить ваше дитятко, если оно есть в этом или прежнем браке — вот и будет восемьдесят с хвостиком. Ведь даже если о заявлении писали в газетах или говорили по телевидению, фронтовики могли этого и не читать и не слышать, а услышав — на другой день забыть. Повторяю: 80 +!.. Все нынешние фронтовики старше Льва Толстого. Увы, никто из фронтовиков, которых я знаю, ничего не получил. Ни о каком заявлении они и знать не знают. И в Думу, как писал В. Кашин, приходят письма фронтовиков, желающих покататься, а не на чем. В отчёте же мы услышали: «Наши обязательства предоставить фронтовикам автотранспорт или денежные компенсации уже исполнены». Хоть бы сказал, что тем, кто подал эти заявления. Нет, он о всех фронтовиках… Товарищ Путин, пошлите ко мне вашу златокудрую. Лучше — вместе с Христенко и с собакой-ищейкой породы доберман-пинчер. Пусть они в четыре руки, в три носа произведут у меня обыск на предмет обнаружения вашей машины или компенсации. Найдут — подарю мешок отменной репы с собственного огорода.

Между прочим, у меня такой подарок запланирован ещё с того дня, когда правительственная нимфа заявила: «Вы потеряли работу? Мы создали в интернете базу данных, где можно её найти. Обратитесь в интернет, ищите». Ах, как это похоже на французскую королеву Марию Антуанетту, которая однажды заявила: «У моих любимых крестьян нет хлеба? Пусть едят пирожное?». Краснопресненская нимфа и не подозревает, что интернет стоит денег, которых у безработных нет. Вот сейчас бы чуть обновить Михаила Светлова? Помните?

Двух бокалов влюблённый звон

Глушит музыка менуэта.

Это празднует Трианон

День Марии Антуанетты…

Но как та Мария кончила!.. Сейчас поэт мог бы написать:

Снова звон идёт по земле:

И бокалы тут и стаканы.

Это празднуется в Кремле

Подвиг Голиковой Татьяны.

Какой подвиг? Как какой? Тот самый — снабжение фронтовиков машинами. И первый бокал поднял Путин.

А между тем, он тут же — о другой грандиозной государственной проблеме: «Президент Медведев обещал ветеранам Великой Отечественной войны к 1 мая 2010 года обеспечить их жильём. И хочу вам сказать, что такая задача, безусловно, будет исполнена». И опять: «Эту задачу мы, безусловно, выполним». А я хочу вам сказать, во-первых, задачи не выполняют и не исполняют, а решают. Во-вторых, есть все основания думать, что решите вы эту задачу так же, как упомянутую выше. Опять найдёте какую-нибудь закавыку вроде заявления, которое надо было подать в 1945 году.

Сердюкову — зарплату Васи! Абрамовичу — шесть соток!

Однако, вернёмся к «Апрельским тезисам» Ленина. Как хрустально прозрачен пятый тезис: «Плата всем чиновникам, при выборности и сменяемости их в любое время, не выше средней платы хорошего рабочего». То есть, если воплотить это в жизнь ныне, то зарплата той же златокудрой Голиковой и волоокого Христенко, молчуна Сердюкова и говоруна Миронова сейчас была бы такая же, как у моего Васи, слесаря пятого разряда. Замечательно! А великую пользу сменяемости, оказывается, отчасти понимает и Путин. Вот, сказал он, были у нас профессиональная армия, профессиональные военные, генералы, окончившие Академии. И что же? Две ужасный войны в Чечне. Но мы их сменили, теперь у нас новая армия, новый министр обороны с торговым образованием, новый главнокомандующий с юридическим. Всё блещет непрофессиональной новизной. И что же? Гулливерская победа над лилипутской Грузией!

В проблеме сменяемости кадров есть ещё такой аспект. То ли готовится, то ли уже принят закон об обязательной сменяемости лидеров всех партий. Странно. В экономику они вмешиваться не хотят: вредно, а главное, по причине невежества — боязно! Президентов и губернаторов, давно замшелых на своих постах — Тулеева, Матвиенко, Ткачёва — не трогают. А в жизнь партий — негосударственных, самостоятельных, небюджетных организаций — прут! Да какое вам до них дело? Лучше займитесь сменой своих жён. Тут вы имеете право.

Шестой тезис Ленина: «Конфискация всех помещичьих земель. Национализация всех земель в стране». Разумеется, с их недрами. Применительно к нашим дням это означало бы, что всем этим Абрамовичам, Потаниным, Вексельбергам с их яйцами — шесть соток и пусть радуются, выращивая там, как я, репу.

Всех в одну банку с герметической крышкой!

Седьмой тезис: «Немедленное слияние всех банков в один общенациональный банк и введение контроля над ним со стороны Совета народных депутатов». Вот! А ведь сейчас полная бесконтрольность. И только в такой обстановке можно было без решения высшей власти тайно переправить наши несметные богатства в Америку, положить их там в банки под ничтожные проценты и заставить работать на стратегического друга. Ведь ничто подобное было немыслимо ни при князьях, ни при царях, ни при Советской власти. Ясно же, что это беззаконие, жульничество в ущерб родине, но кому-то — выгода. А если было бы на пользу стране, народу, вы не делали бы из этого тайны, а раззвонили бы как о жилье и машинах для фронтовиков, как о «материнском капитале».

Восьмой тезис: «Не „введение“ социализма, как наша непосредственная задача, а переход тотчас лишь к контролю со стороны Совета рабочих депутатов за общественным производством и распределением продуктов». И мы сейчас не требуем немедленного социализма, а хотя бы введите народный контроль, при котором мы с Васей ели бы столько же колбасы и ананасов, пили бы такое же молоко и шампанское, как Прохоров и Фридман… Ради контроля мы готовы согласиться на временное замораживание первого пункта пятого тезиса: «Не парламентская республика — возвращение к ней от Совета рабочих депутатов было бы шагом назад — а республика Советов рабочих, батрацких и крестьянских депутатов по всей стране сверху до низу».

Вот как Ленин разговаривал с народом. Безо всяких диверсификаций и отрицательных темпов роста, и сверху донизу все его понимали. А Сталин! Его отчёты, доклады, выступления слушали и понимали вся страна, весь мир. А вас?.. Кто вас может понять, кроме Грызлова и Миронова? И то, разве что, в порядке партийного задания.

Мадагаскар — империя зла

В начале отчёта оратор уверенно заявил: «Все мы хорошо знаем, в какой ситуации находимся… Наша экономика переживает, мягко говоря, нелегкие времена». Во-первых, хотел бы я знать, что ещё должно стрястись в стране, чтобы премьер перестал наконец говорить мягко и перешел бы на язык государственного мужа — эпидемия чумы? Падение нового Тунгусского метеорита на Кремль? Атомная бомбёжка Бочарова Ручья? Во-вторых, с чего он взял, что все мы хорошо знаем ситуацию? Я лично до этого дня вроде действительно знал и согласен с оратором, что «Россия не могла остаться в стороне от кризиса, избежать его». Какое там избежать, если все двадцать лет правители только тем и были озабочены, как бы покрепче прикрутить нашу родину к Америке: пустили в страну доллар, приволокли оттуда на подмогу Чубайсу советников и консультантов, в благодарность отправили за океан несметные национальные богатства… Прав, умница, прав: не могли избежать.

Но дальше вдруг читаю: «Проблемы возникли не у нас и не по нашей вине. С этим никто не спорит». Продолжая изъясняться мягко, оратор не посмел назвать виновником кризиса США, а выразился деликатно: «не у нас». Кто-то может подумать, на Мадагаскаре. А что до спора, то в карманном правительстве за все годы демократии никто вообще не был замечен в этом. Как можно-с! Политкорректность… Но за пределами Кремля и кабинетов на Краснопресненской набережной все знают, что когда в США разразилась Великая депрессия с остановкой предприятий и жуткой безработицей, в Советском шло успешное выполнение Первой пятилетки (1929–1932), в ходе которой национальный доход вырос в 2 раза. Все знают и то, что нынешний кризис разразился именно у нас по почину Горбачёва да Ельцина и длится уже двадцать лет, принимая разные формы, вот теперь — такую. Это лишь частный случай последствия ваших тупоумных реформ, вашей бесстыдной демократии.

Попытка мягко, скрытно, трусливо свалить вину за кризис целиком на Америку особенно неприглядна рядом с бесцеремонной попыткой представить до сих пор существующие двухтысячные нищенские пенсии как «наследие прошлого, советского периода». Да что же мешало за двадцать лет демократии сначала вашему благодетелю Ельцину, а потом хотя бы за десять лет вашего персонального властительства упразднить такие пенсии и установить достойные великой эпохи новейшей России? Вам некогда было, вы занимались созданием режима наибольшего благоприятствования для помянутых вами с симпатией жирных котов.

Все на борьбу с ВВП!

После доклада мне стало многое сомнительно в самой картине кризиса. Оратор призвал: «Давайте по серьёзному, без лозунгов!». Почему? Что несерьёзного в лозунге «Все на борьбу с Деникиным!» или «Кадры, овладевшие техникой, решают всё!». Советская власть следовала своим лозунгам и призывам. Другое дело, когда провозглашаются, например, лозунги «Удвоим ВВП!» или «Война коррупции!», но это так и остаётся лишь сотрясением атмосферы. Однако почему-то осудив лозунги оратор тут же воскликнул: «Давайте реализовать лозунг: „Помощь — в обмен на эффективность!“». Так как же быть с лозунгами? Видно, он и сам не знает, запутался.

Но к слову сказать т. Путин несколько продвинулся в понимании сталинского лозунга о кадрах. Смотрите, что сейчас говорит: «Растерять квалифицированных специалистов легко. Потом собрать и обучить их очень сложно». Допёрло! А ведь не так давно, когда ему говорили, что из страны бегут специалисты, он просто ликовал: прекрасно! Это, мол, доказывает их конкурентоспособность в мире. Поскольку то были специалисты советские, то его можно было тогда заподозрить даже в советском патриотизме, правда, сильно мазохистского толка. В самом деле, можно ли представить себе, допустим, председателя колхоза, который ликовал бы по поводу того, что от него в другие колхозы бегут и приняты там полеводы, трактористы, ветеринары, бухгалтеры… Полоумие! И вот на один глаз прозрел…

И дальше о кризисе. Что думать, когда, с одной стороны, оратор жалуется на «отток западного капитала», на то, что даже какой-то неизвестный мне «спекулятивный капитал начал уходить с нашего рынка», а, с другой, уверяет, что и без этого сбежавшего капитала инвестиции выросли почти на 10 %. Так ли это? Сильно сомневаюсь.

А что касается итогов нынешней формы кризиса, то отчёт совершенно сбил меня с толку. В самом деле, например, оратор радостно объявил, что «в итоге „наша промышленность должна выйти из кризиса более сильной и современной“». Ах, как хорошо! Значит, кризис нам на пользу. Ура! Но вдруг он тут же ошарашил известием, что нам предстоит эпоха «посткризисного восстановления». Как так? Ведь восстанавливают только разрушенное. Так, что ж, окрепнет наша промышленность или будет разрушена окончательно? И радоваться мне кризису или горевать? Похоже, что оратор не всегда понимал то, что говорил, вернее, то, что оглашал написанное ему златокудрыми и волоокими.

Эти морды горды за свои рекорды

Немало теперь возникло у меня и других недоумений о «ситуации, в которой находимся». Так, я услышал: «Нам удалось избежать худшего сценария». Во-первых, что за сценарий, кто его для нас писал — Бжезинский? Чубайс? Новодворская?..

Во-вторых, что значит худшее? Ныне на телевидении повелось так. Например, рассказывают об очередном пожаре в доме инвалидов. Погибло 56 стариков. А вот Ивану Кузьмичу как-то удалось выбраться. И журналист подводит итог: «Удалось избежать худшего сценария». Так мы избежали такого рода «худшего» или чего-то другого? Неизвестно.

Что-то у оратора вообще не всё в порядке с пониманием худшего и лучшего. Уверят, например, что после Второй мировой войны во всём мире были те самые «отрицательные темпы роста». Помилуй Бог! Всё наоборот. И в нашей стране, и в Германии, Франции. Англии шло стремительное восстановление разрушенного. У нас в ходе выполнения Четвертой пятилетки (1946–1950) национальный доход по сравнению с 1940 годом вырос на 64 %, валовая продукция промышленности — на 72 %. Где, в какой стране ваши советники разыскали отрицательный рост, т. е. падение экономики? Сами они отрицательные умники.

Озадачило меня и такое весёлое сообщение: «В 2008 году было построено 64 млн кв. метров жилья. Это лучший показатель за всё время новейшей России». За всё!.. Тут два вопроса. Думаю, что время новейшей России оратор исчисляет все-таки не с дня своего появления на Олимпе, а хотя бы — Ельцина или Горбачёва, т. е. это лет двадцать с лишним. Так вот, во-первых, в последнюю советскую пятилетку, в 1986–1990 годы в РСФСР было сдано 343,4 млн кв. метров жилья (С. Кара-Мурза. Белая книга. М., 2004. С.262). Значит, в среднем ежегодно вводилось в строй более 68 млн, т. е. на 4 млн больше, чем в 2008-м. Где же ваш рекорд? Кто вам подсунул эту цифру — Жуков, Фурсенко, Авдеев? Отправьте их в тот край, где счёт ведется не на квадратные метры паркетной площади, а на кубы древесины.

Второй вопрос. В 1988 году все 68 миллионов были бесплатно предоставлены гражданам страны. А вы за все свои 64 миллиона будете драть с соотечественников три шкуры. Ведь это не совсем одно и то же, о чём вы, оратор, почему-то умолчали.

Путин счёл возможным сообщить и о том, что по неким программам «20 тысяч человек получили или получат в ближайшее время (!..курочка в гнезде) новые квартиры, а всего улучшат (!..курочка там же) квартирные условия жизни 7 миллионов человек». Господи, какие цифры! И во сколько же обойдётся счастливцам это «получение» и «улучшение»? А вот данные Советского предреформенного времени. В девятой пятилетке (1971–1975) получили бесплатно или построили собственные квартиры 56 миллионов человек, в десятой (1976–1980) — 51 млн, в одиннадцатой (1981–1985) — 50 млн, за три года двенадцатой (1986–1988) — 33 млн (СССР в цифрах. М.1989. С. 106) Едва ли не не ¾ этих цифр приходятся на Россию. Как рядом с ними выглядят ваши рахитичные 7?

Даешь гробы с телевизором и телефоном!

Тут нельзя не вспомнить и «материнский капитал». И как только у тех, кто ежемесячно гребёт сотни тысяч и миллионы (прежде всего у тех же министров), поворачивается язык называть эти 250 тысяч «капиталом». В житейских расходах и хлопотах, связанных с рождением детей, такая сумма могла бы сыграть важную роль. Но нет! И тут своя закавыка. Эти деньги (чуть больше 7 тысяч долларов), видите ли, предназначены только, исключительно для приобретения квартиры. На днях Анна Краснолуцкая поведала на НТВ, что в Москве один квадратный метр стоит 4300 долларов. А моя жена уверяет, что нет, нет — всего 3 тысячи. Хорошо, пусть три. Так какую же квартиру можно приобрести за 7 тысяч долларов? Размером чуть превышающим комфортабельный гроб с телефоном и телевизором…

17 апреля утром по телевидению рассказали о молодой семье Сургучёвых из Калининграда. Возжелали они, хищники, получить какую-то толику из своего «капитала». Но вдруг обнаружилось: фамилия матери в паспорте записана с буквой Ё, а в свидетельстве о рождении детей — Е. И не дают. У нас диктатура закона, его буква превыше всего! Что же делать? Надо матери оставить двоих детей на мужа и ехать в Пермь, где получала паспорт. Да она на эту поездку истратит половину всего «капитала». Вот, ё моё, каких идиотов наплодила ваша демократия, гражданин Путин…

От жилья резонно перейти к самой жизни человеческой. Иные писаки и пустобрёхи о войне, вроде телевизионщиков Сванидзе и Пивоваров, любят с ухмылочкой поддеть то время вопросом: «Публиковались данные о потерях немцев. А что ж о своих потерях молчали?». Они считают, что мы, исходя из их принципов гласности, должны были давать врагу точные сведения на сей счёт. Но вот никакой войны нет, однако премьер заявляет: «В 2008 году у нас родился 1 миллион 717 тысяч детей — самый высокий показатель с начала 90-х годов». Опять рекорд! Порадуемся. А какова смертность? Молчание. Военная тайна. Вот вы, Пивоваров, и спросите у Путина, почему он умалчивает об утратах даже в мирное время в эпоху гласности и транспарентности (так написал, Вася?).

Зато оратор порадовал ещё вот чем: «Ожидаемая продолжительность жизни достигла почти 68 лет». Дай Бог, товарищ Путин, дожить вам до этого возраста, но примите во внимание, что, по данным Госкомстата, в 1986–1987 годы, т. е. накануне ваших великих реформ ожидалась жизнь до 75 лет, а после удушения вами Советской власти началось снижение, но всё-таки в 1995 году было 72 года (В чём острота демографической проблемы а России. МГУ. 1997. С.59). И как опять же рядом с этим выглядят ваши «почти 68»?

Абрамовичу завидуют все жирные коты мира

Иной раз я ничего не мог понять в отчёте и там, где нет ни терминов, ни варваризмов, а только понятные сами по себе русские слова. Например, вот что мы услышали в рассуждении о подоходном налоге: «И те, кто получают большую зарплату, и те у кого маленький доход платят 13 %». Смотрите: к богачам оратор применил слово «зарплата», хотя богатство их, порой невероятное, сложилось вовсе не из зарплаты, их сделал богачами совсем иной доход, порой просто грабительский, а о бедняках сказал «доход», хотя они-то именно и живут на зарплату. Ловко! Я недооценивал его. Собчаковская школа. Уже эта словесная игра многое делает ясным. А вы говорите, зачем к языку цепляться!

Дальше: «Где же справедливость? Вроде бы действительно надо изменить. Но у нас уже была дифференцированная ставка». Когда? В какую пору? При Ельцине?

Дальше: «И что было? Все платили с минимальной заработной платы…». Опять он о зарплате, хотя дело вовсе не только в ней, а ещё и в самых разнообразных доходах, «…а разницу получали в конвертах». Тут уж я ничего не понимаю. О ком речь? О какой разнице? Кто кому её платил и почему, с какой стати? Понятно только, что речь идёт о каком-то жульничестве, как о тайной отправке народных богатств в Америку. Если это было при Ельцине, имя которого, как США, оратор не смеет произнести, так он же не просыхал, ему не до налогов было и вообще ни до чего, кроме бычьей шкуры. Но вы-то теперь с Медведевым да с Грызловым, с Мироновым да Сердюковым — все почти молодые, спортивные, по-английски ботаете, собак держите. Вот и наведите наконец порядок. Но он не верит ни себе ни своим бравым соратникам: «Что может случиться, если мы вернёмся к дифференцированной ставке? Стыдно об этом говорить, но, скорее всего, будет то же самое…Те, кто получает сегодня высокую зарплату, будет её часть получать в конвертах. И тоже никакой справедливости». Боже мой, какое действительно стыдное признание в беспомощности! Да где ж твоя вертикаль? Зачем создавал её, обливаясь потом, как раб на галерах? Он в восторге от того, что есть: «Когда мы ввели плоскую шкалу, поступления по этому налогу возросли — прошу внимания! — в 12 раз!.. Эффект абсолютно очевидный».

В порядке исключения, можно поверить: в 12 раз. Но даже при этом, увы, здесь абсолютно очевидная демагогия и обман. Восемь лет тому назад, в стране было 3–4 миллиардера и десяток миллионеров. Их доля в общем доходе от налога была не так уж невелика. Но за эти восемь лет в стране под чутким руководством оратора продолжалось ограбление страны, и число богачей росло. Пять лет назад, по данным журнала «Forbes», самым последним с первой сотне богачей — прошу внимания! — был Ралиф Сафин с капиталом 210 млн долларов. А во второй сотне? А в третьей?… За последующие пять лет до нынешних дней вылупилось уже больше сотни долларовых миллиардеров и многие тысячи миллионеров. Теперь в первую сотню не входит даже министр Юрий Трутнев с его 370 млн рублей (А откуда столько у работающего чиновника?). Это уже целое племя, нация в нации. Теперь прогрессивный налог с них дал бы рост дохода не в 12, а — прошу внимания! — в 120 раз и был бы огромным вкладом в казну государства. Но оратор делает вид, что не понимает это.

Мало того, он ещё и ликует: «Весь мир нам завидует, весь мир нам завидует! Я вам точно говорю! Я знаю, что говорю!». С вашими знаниями, дорогой товарищ Путин, с вашей точностью, ваше степенство, мы за десять лет познакомились основательно, наелись этих деликатесов до отвала. В данном случае «весь мир» вы путаете с кучкой сверхбогачей, которых встречаете во время своих зарубежных вояжей. Да, бесспорно, им, с которых государство требует и получает где 40, где 60, а где и все 70 процентов налога с доходов, им, конечно, страшно завидно смотреть на наших абрамовичей, которые платят всего 13. Но это, повторяю, отнюдь не весь мир, а его ничтожная часть.

Но вот что ещё очень загадочно. Если оратор уверен, что весь мир нам завидует, как, допустим, завидовала Америка запуску нашего первого в мире спутника или полёту Гагарина, то нет оснований менять шкалу налога, надо и дальше шпарить в том же самом духе. Но вдруг мы слышим: «Я не говорю, что мы никогда не примем прогрессивную шкалу. Примем когда-то, но без спешки». Вот те на! Да зачем же менять такую распрекрасную, единственную в мире, как балет Большого театра, шкалу? А если всё-таки по каким-то неведомым нам соображениям менять, то какая тут спешка? Уже лет десять живём по этой шкале. Или надо дождаться уж полного, окончательного, до тла разграбления страны? Может быть, когда-то вы и смертную казнь для изуверов введёте — когда они начнут убивать и насиловать членов правительства в коридорах Кремля, в кабинетах на Краснопресненской набережной, в Зубалово и Новом Огареве? Не поздно ли будет, отец мой?

Сливки

В конце нельзя не вспомнить прошлогоднюю затею «Имя России». В заключительной её фазе перед нами предстали по-истине сливки нынешнего общества: глава нижней палаты парламента, бывший глава правительства, а ныне посол в важнейшей для нас стране, губернатор, наш представитель при НАТО, директор Института истории при Академии Наук, знаменитый артист, известнейший художник, митрополит, возвышенный стихотворец… Ну, сливки, сливки, суперсливки! И какое же перло из этих сливок невежество, злобность, тупоумие, русофобия.

Один проклинал Советскую власть и уверял, что военный блок НАТО не стоит нашего внимания; другой поносил коммунистов и клялся, что они не издавали Достоевского; третий, клевеща на вчерашний день родины, лил слёзы о том, как процветала Россия при Столыпине-вешателе; четвертый, поплёвывая на Советский Союз, в котором возрос, и восхищаясь Западом, который видел из окна отеля, оказывается, не знал, что война прошла по его родине туда и обратно, принеся огромные разрушения, несравнимые с тем, что были на Западе; пятый… Ну, уж этого я назову — коллега, поэт Юрий Кублановский.

Он, такой же антисоветчик, как Миронов и Черномырдин, В своём величественном «Слове о Пушкине» нахваливал поэта мертвыми устами Солженицына. А когда эти уста шевелились, они лгали о поэте, с помощью оборванных цитат из «Деревни» пытались изобразить его певцом жизни крепостного крестьянства: ах, как благоденствовали! И одновременно уста эти поносили поэта за то, что он будто бы «в „Цыганах“ похваливал блатное начало». В самом деле, шляются эти босяки по всей Бессарабии, нигде не работают, паспортов не имеют, — как же не блатные! А Земфирочку помните? Встретила где-то «за курганом», то бишь за бугром малого, которого «преследует закон» (уголовник!), привела его в табор и ставит папашу перед фактом: «Я ему подругой буду». Хороша штучка! А сам папаша? Когда дочь разлюбила уголовника и сошлась с другим (а у неё уже ребенок), что он сказал? А вот:

Кто в силах удержать любовь?

Чредою всем даётся радость.

Что было, то не будет вновь.

Да это же типичная для блатного мира проповедь сексуальной свободы! И вот такое-то сочиненьице у нас лет полтораста издают. А Рахманинов ещё и нашёл тут сюжет для оперы. Всё это и осудили праведные уста полусвятого пророка Александра.

Но мало того, Кублановский цитирует известнейший пушкинский документ: «Клянусь честью, — писал он Чаадаеву за два года до смерти, — что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество…» и т. д. Это место из письма ныне так часто вспоминают, что нет необходимости цитировать дальше. Но как не сказать, что оно написано не «за два года до смерти», а 19 октября 1836 года — за три с половиной месяца до смерти.

И вот все они, нынешние учителя, такие — неряшливые, невежественные, суетливые. Но какая самоуверенность, какой апломб! Вот, скажем, Д. Рогозин порол невежественную антисоветскую чушь о Достоевском. И ведь никто его не поправил, никто не задал вопроса: откуда, мол, взял? Не могут они это, ибо сами такие же невежды. И в то же время — их продирал страх: и перед высшим начальством и перед друг другом они боялись показаться недостаточно антисоветскими.

И какую оплеуху-то получили в конце концов! По их голосованию Сталин вообще оказался за чертой двенадцати «призёров», а по свободному голосованию россиян — вторым. А фактически — первым, ибо на первом месте, на которое посадили Александра Невского, мог оказаться Илья Муромец, Васька Буслаев, Марфа Посадница — кто угодно, кого посадили бы.

Вот такие люди писали Путину и его отчёт перед Думой. Точно такие! Но подробней о них — дальше.

«Правда», № 43’09

ПРЕЗИДЕНТ, СТАНЬ РУССКИМ!

Б. Лазар, Д. Медведев

Кое-кто из моих знакомых уже откликнулись на призыв президента помочь ему спасти родину, а для начала — в этом он видит первый шаг к спасению — пособить в составлении ежегодного послания к парламенту, назначенному на ноябрь. Ну, как не выручить молодого человека, начинающего политика! В таком драматическом положении жестоко следовать древнему девизу «спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Тем более, что ведь утопающие тянут за собой на дно и всю страну.

Но меня несколько смущало — это и явилось причиной промедления — тот факт, что со своей великой статьёй «Россия, вперёд!» президент обратился к народу через интернет. Неужели думает, что все 145 миллионов любимых соотечественников уже обинтернечены? Да знает ли он ещё и о том, что компьютер и интернет совсем не бесплатны, а 35 миллионов у нас бедствуют, особенно сейчас, в пору кризиса, да и сводящим концы с концами не до интернета? К концу октября, т. е. почти за два месяца прислали ему 13 тысяч интернет-писем. И ликуют телевизионные сладкопевцы! Да это же для такой страны даже не капля в море, а одна молекула Н_2О в океане. Вспомните, сколько народа принимало участие хотя бы в обсуждении опубликованных в газетах проекта Конституции в 1936 году или Программы КПСС в 1961-м. Сотни тысяч, миллионы!.. Так почему бы президенту, принимая во внимание исключительность его обращения, не напечатать его ещё если уж не в «Правде», «Советской России» и «Завтра» (ведь он пишет, что готов слушать советы и оппонентов, противников), то в гораздо более многотиражных изданиях — в «Комсомолке», «Аргументах», «Литгазете»?.. Думается мне, что уже в способе публикации обращения видно непонимание, незнание страны и времени. Через интернет — это все равно, как если бы Сталин свою великую речь 3 июля 1941 года произнес не по радио, а огласил в мегафон с Лобного места. А ведь сейчас положение страны хуже, чем тогда.

Медведев как-то признался, что каждый день проводит у компьютера два часа. И думает, что так все остальные сограждане! О, святая кремлёвская простота, которая хуже воровства…

Однако мой гуманизм поборол мой скептицизм, и я тоже кинулся на помощь, бросил спасательный круг, даже несколько. Первым было письмо с приложением:

«103073. Москва, Кремль. Президенту РФ тов. Медведеву А. Д., автору статьи „Россия, вперёд!“

Уважаемый тов. Медведев,

прежде чем оглашать державу стоном „Россия, вперёд!“, полезно было бы изучить прилагаемую работу „Грозящая катастрофа и как с ней бороться“, написанную, возможно, известным Вам публицистом В. И. Ульяновым-Лениным в сентябре 1917 года, т. е. еще до того, как большевики взяли власть, а страна находилась в более отчаянном положении, чем сейчас. Позвольте напомнить, что, взяв власть, они, вандалы-большевики, под руководством автора статьи, известного ныне благодаря открытию Сванидзе немецкого шпиона, и спасли страну от катастрофы, действуя в соответствии с рекомендациями этого шпиона.

Думаю, что статью Вам надо законспектировать, изучить, а потом передать тов. Путину с целью совместного обсуждения с участием ваших умных супруг.

Пошлите ксерокопию статьи и другу своему В. Грызлову, который голосил вслед за Троцким, что Ленин жаждал поражения России в Мировой войне. Разжуйте ему, что, даже не будучи у власти, Ульянов думал, как спасти родину от катастрофы. А в 1919 году, когда ещё шла Гражданская война сей шпион в числе других враждебных России злодеяний, например, подписал ещё и декрет „О ликвидации неграмотности“, которой страдало тогда 75 процентов населения. Ну, и тут же, конечно, послал шифровку в германский Генеральный штаб.

Желаю успеха!

Мой адрес у Вас есть.

2 октября 2009».

Через несколько дней бросил второй круг по адресу:

«123242. Краснопресненская набережная, Дом правительства. Главе правительства Р.Ф. тов. Путину В.В., вероятному соавтору статьи „Россия, вперед!“. Первая половина письма была примерно о том же, что и в письме Медведеву. А кончалось так: „Надеюсь, статья В.И. Ленина поможет Вам предотвратить катастрофу. А изучив и законспектировав, передайте её тов. Медведеву, чтобы потом обсудить вместе с участием ваших образованных супругу, но — в отсутствие Кони.

Думаю, моё письмо и предложение Вас не удивят, как никого не удивило, что тов. Зюганову на день рождения Вы подарили „Коммунистический манифест“ Маркса и Энгельса. Что ж, это естественный демократический процесс взаимного интеллектуального обогащения патриотов России.

Желаю успеха!

Мой адрес у Вас есть.

6 октября 2009».

Статью Ленина я вырезал из журнала «Политическое просвещение». Он небольшого формата и статья хорошо поместилась в конверте.

Третье письмо в эти же дни я послал писателю Дмитрию Жукову, которого знаю с незапамятных времён. Его сын Александр пашет на галерах вице-премьером, кажется, ещё с ельцинских времён. Я писал:

«Дорогой Дима,

во-первых, поздравляю с тем, что, как обнаружилось, оказывается, ты тоже дворянин, как Борис Васильев, Валерия Новодворская и Эдвард Радзинский, о котором мой читатель М. Талберг писал мне, что Эдик даже из Рюриковичей. Во-вторых, надеюсь, тебе удалось, наконец, отхватить дачу в Переделкино. Поздравляю. И по заслугам на ниве отечественной словесности (чего стоит одно только твоё сочинение о покойном аятолле Хомейни!), и как ископаемому дворянину тебе полагается иметь поместье. Вот Евтушенко-то — ведь явный плебей, сын продавщицы газет и юриста, но, как всю жизнь, первым оказался и здесь — уже давно отхватил!

В-третьих, и это главное, хочу дать тебе товарищеский совет: спасай своего сыночка, скажи ему, чтобы он втихаря смывался из правительства. Ведь есть слух, что этих министров за всё хорошее, что они натворили в стране вот-вот начнут связывать пачками и топить, рядовых — в Яузе с мешками на голове, а вице-премьеров будут бросать с Каменного моста в Москву-реку. И твой сынок может оказаться одним из первых: ведь столько лишь поддакивал руководящим мудрецам. Дима, спаси мальчика, исполни святой отцовский долг».

Но обратимся, наконец, к самой статье. Проницательный Юрий Мухин пишет: «Нет ни малейших сомнений, что Медведев эту статью не писал, скорее всего, и не читал». А я едва ли ошибусь, назвав тех, кто её написал. Скорее всего, это сидящие в правительстве Эльвира в очках и Лорелея с золотыми кудрями. Почему так думаю? Да потому, что там уж очень много явно женских уловок и сугубо дамских хитростей, а уж логика — ну чисто дамская.

Смотрите, какова хотя бы эта логика. В статье названы пять «стратегических векторов» спасения, пять судьбоносных вопросов, которые стоят перед страной. И тут же сказано: «У меня есть ответы на эти вопросы». Если есть, то чего ж о помощи взываешь? Работать надо!.. Но потом оказывается, что никаких ответов у него и нет, а есть только благие намерения, отрадные пожелания, маниловские мечтания да ещё опять же явно не мужского происхождения лукавство, ужимки, умолчания.

Например: «Мы, современное поколение российского народа, получили большое наследство». Не большое, сударь, а великое, грандиозное, небывалое, — какое не получало ни одно поколение. Почему, зачем принижено? Потому, что это советское наследство. «Наследство, завоеванное, заработанное упорными усилиями наших предшественников». Каких ваших предшественников — святого Николая Кровавого, путинского любимца Деникина, прославляемого американского наймита и живодёра Колчака? Нет, речь идёт не о ваших, о наших предшественниках — о Советском народе.

«Мы располагаем гигантской территорией, колоссальными природными богатствами, солидным промышленным потенциалом». Тут следовало бы напомнить, что наши предшественники — Ленин и Сталин — сперва сохранили страну от развала на множество госкусков, а позже без единого выстрела увеличили территорию страны, присоединив Западную Украину, Западную Белоруссию, Бессарабию, а затем, правда, уже с оружием в руках — и кое-какие ещё неплохие земельки на западе и востоке, а ваши предшественники — шкурник Горбачёв и алкаш Ельцин — без единого выстрела отдали 5 с лишним миллионов квадратных километров советской земли, что примерно 17–18 Великобритании. Это во-первых.

А во-вторых, тут хорошо бы пустить хоть крокодилову слезу по поводу того, что действительно колоссальные природные богатства, принадлежавшие народу, отданы вами — тем же алкашом, страдавшим недержанием мочи, и его избранником-дзюдоистом — в руки кровососов и паразитов вроде Дерипаски.

В-третьих, не «солидный», а второй в мире промышленный потенциал доведен вами до того, что какой-то новый «энергосберегающий» тип электролампочек, которые вы запланировали ввести через несколько лет, подаёте как промышленную революцию. И говорится это в дни эпохальной катастрофы на Саяно-Шушенской ГЭС, происшедшей из-за вашей безталанности, безответственности и скупердяйства. И вы об этой катастрофе — ни слова. Боязно. Неужели рассчитываете, что народ уже забыл о ней?

В-четвертых: «Мы располагаем впечатляющим списком (!) ярких достижений в области науки, техники, образования, искусства». Привел бы хоть пяток имён из этого «впечатляющего списка». Увы, тут опять были бы только советские имена. А у вас корифеи в области науки — Кашпировский, техники (подсчёта голосов) — Чуров, образования — Фурсенко, искусства — шаман Эдвард-Радзинский.

В-пятых: «Мы располагаем славной историей армии и флота, ядерным оружием». Какой армии? Красной, Советской. Какого флота? Красного, Советского. А откуда взялось у вас атомное оружие, которое ныне только и спасает страну? Из советского наследства. Но не могут выговорить такие слова эти кремлёвские манкурты. А располагать славной историей армии — хорошо. Но ещё лучше — иметь славную армию. Но где, в чём слава армии Грачёва-Сердюкова? Разве что в великой победе над грузинскими бегунами на дальние дистанции. Так этой войны вообще могло не быть, если бы, вы, президентушка, не туризмом по Енисею занимались, не сидели по часами у компьютера, а решились бы своевременно сказать веское слово этому Саакашвили.

В-шестых: «Мы располагаем авторитетом державы, игравшей значительную, а в некоторые периоды и определяющую роль в событиях исторического масштаба». Господи, какая уклончивость, иносказательность, какой страх перед Новодворской произнести слово «СССР». Это же он, СССР, был страной игравшей не «значительную», а великую роль и не в «некоторые периоды», а на протяжении почти всего XX века до вашего прихода. Внимательного прочтения одной этой фразы достаточно, чтобы оценить всю статью в целом: увертливость, робость, бедность мысли и языка. Возвращаться к её тексту ещё просто нет необходимости.

Хотя вся статья Д. Медведева «Россия, вперёд за мной!» выдержана в духе такого вот изящного дамского щебетания и никаких ответов на вопросы времени в ней нет, поверим, однако, что они у него всё-таки есть, только достать их быстро из заднего брючного кармана с пуговкой он не смог. Поверим. Но тут же нельзя не спросить: а с кем, батюшка, вы намерены эти вопросы решать? Надо думать, прежде всего с партией «Единая Россия», со спикером В. Грызловым, с Исаевым, Морозовым, Володиным… Да вы приглядитесь к ним. Вот самый умный из них — Грызлов. Он обессмертил своё имя афоризмом: «Дума не место для дискуссий!». И в эту государственную голову не могло придти, что будет, если в перерыве между заседаниями приспичет ему посетить туалет, а там — Жириновский с ружьём преградит ему дорогу и скажет: «Подите прочь! Туалет не место для того, что вам хочется. Идите в консерваторию». Но это пустяк! А ведь что может случиться хотя бы в тот скорбный день, когда Грызлов повезёт на кладбище свою любимую бабушку. Его там спросят: «Что вы хотите?». Он ответит: «Похоронить любимую бабушку».

— «И вы привезли покойницу? Так знайте же: кладбище — не место для покойников! Везите её в планетарий». Он оторопеет: «Как так? А Ельцин?» — «Ельцин до сих пор шевелится. И скоро вашими руками начнёт новый этап прихватизации».

Таков главный и лучший ваш кадр по государственной линии. А по идеологической? Вот Владимир Познер — едва ли не главный трубадур, защитник и певец вашего режима. Делает он это не впрямую, как иные его тупоумные собратья, а ловким обходным путём — с помощью вранья насаждает презрение и ненависть к русской истории, литературе, к Советскому прошлому, к Сталину. Однажды он пролез в мой компьютер. Представляете? На экране его милая до тошноты мордашка и тут же — пульсирующие слова: «Вам, Бушин, не место в России!». Я это, конечно, зафиксировал.

Каков гусь лапчатый! Мне, русскому, родившемуся, крестившемуся и всю жизнь прожившему здесь, отлучавшемуся лишь на три года за границу по скорбному случаю войны, здесь схоронившему бабку и деда, отца и мать, сына и сестру, — не место! А ему, сыну еврея-эмигранта, родившемуся во Франции, жившему в Америке, явившемуся в Россию лет в двадцать и уже двадцать лет клевещущего на неё, — место! Мне, выросшему на берегах Непрядвы, знающему свой род со Степана Феопентовича Бушина, жившего на тех же берегах в 1703–1752 годы, — не место. А он по случаю недавнего своего юбилея без малейшего смущения сказал о себе в «Московском комсомольце»: «Если мне не дадут работать на ТВ, я тут же уеду. В России меня держит только моя работа». Отменно оплачиваемая. Каково было читать или слушать это миллионам наших граждан, оставшихся ныне без работы.

Но что Грызлов и Познер! Когда сам Путин… Вот Вы, товарищ Медведев, в этой статье говорите да и все время твердите наперегонки с Путиным о «низкой правовой культуре» нашего народа, о неуважении к закону и т. п. Но ведь этого не было. Когда началось? «Это было при нас, это с нами вошло в поговорку». Вы помните бегство Собчака? Когда этот читинский прохиндей провалился на выборах, ленинградская прокуратура заинтересовалась некоторыми его деяниями на посту губернатора и прислала ему повестку, по которой надлежало явиться для допроса, всего лишь для допроса. Честному человеку чего не явиться? Но Собчак не явился. Прокуратура шлёт вторую, третью, пятую, десятую повестку… Всё это на глазах его бывшего заместителя Путина. Прокуратура имела законное право на привод своего адресата уже после второй или третьей неявки без уважительной причины. Однако она решилась на это только после тринадцатой! И что Собчак? Он симулирует сердечный приступ. Справку о приступе ему даёт главный врач Военно-медицинской академии Шевченко, вскоре после этого вдруг ставший министром здравоохранения. А заместитель Путин только ему известным путём добыл спортивный самолёт марки «Сессна», горько знакомый нам по фантастическому прибытию в 1986 году немецкого юноши Руста на Красную площадь, и отправил страдальца в Париж. Что это как не вопиющее нарушение закона, преступное укрывательство да, попросту говоря, что как не плевок на закон и правосудие?

Вскоре дело обернулось так, что никому неведомый заместитель Собчака стремительно пошел в гору. И как только достиг поста председателя ФСБ, Собчак получил возможность вернуться, его вернули. И прокуратура больше уже не смела его трогать, ибо заместитель пошёл ещё выше. Что это как не бесстыдное удушение законности? И Вы, Медведев, эту историю знаете. И после этого у Вас и у Путина поворачивается язык говорить о «правовом нигилизме» народа, поучать нас? И вы хотите, чтобы мы слушали вас и уважали? Я, «не торговавший ни разу, не воровавший ни разу», должен вам внимать?

Вы сейчас заявили: «К недугам страны я отношу вековую коррупцию, с незапамятных времён истощавшую Россию». Коррупция — явление интернациональное, она, как говорится, путешествует без виз, а Вы наслушались таких лжецов, как Ваш биограф Сванидзе, и пытаетесь представить её пороком только нашего народа, как, допустим, Бухарин пытался представить русский народ «нацией Обломовых». Но в интернете Вам говорят, что именно при нынешнем правлении «коррупция расцвела таким пышным цветом и до таких размеров, что нашим предкам не могло присниться и в кошмарном сне». Не только предкам, но и ныне живущим советским людям.

И вот Вам один из мощнейших толчков, открывших путь к этому расцвету. Помните, как Путин стал президентом? Ельцин, конечно, понимал, что он американский холуй, предатель, преступник, и что дело может обернуться так, что за это придётся отвечать. И настойчиво искал спасения, перебирал людей, которые могли бы обеспечить ему безопасность: Черномырдин… Кириенко… Степашин… Примаков… Но по тем или иным причинам они не подходили для роли спасителя. И вдруг нашёлся — Путин! Как черт из табакерки. С этим, может, не сразу, но договорились: я тебя — в президенты, ты мне — Указ № 1 о неприкосновенности меня лично и всей моей семьи. И он начал энергично двигать будущего спасителя. Административные возможности для этого были огромные. Одно верноподданное телевидение чего стоило. Прав был Березовский: дайте мне телевидение, и я из обезьяны сделаю президента. И вчера никому неведомый подполковник КГБ, начальник дискотеки, стал президентом, и его Указ № 1 дал Ельцину всё, о чём они сторговались.

А кто несёт главную ответственность за катастрофу СаяноШушенской ГЭС — Чубайс? Нет он лишь собрат Путина, который столько лет пестует этого врага России. Попросите разыскать для Вас интервью Путина по вопросу энергетики. Ему журналист говорит: «Чубайс намерен ликвидировать единую энергосистему. Неужели мы поступим по Чубайсу?». Путин: «Мы поступим не по Чубайсу, а по уму!». А как поступил? Именно по Чубайсу, по любимому мерзавцу. Неукоснительно! Это и стало главной фактической причиной катастрофы на СШГ. То есть, будучи президентом, он лгал и знал, что лжет.

Как знал, например, и то, что это издевательство, когда предложил Белоруси войти в состав РФ в виде нескольких обычных областей. Разумеется, белорусы это отвергли, что и было его целью. Для него Лукашенко опасен, если тот станет гражданином России.

А сколько у вас вранья в деле машин и квартир для фронтовиков! Вы оба и ваши присные без конца об этом талдычите, но — никто из вас ни разу не назвал никаких цифр, которые показали бы масштаб вашей заботы. Почему не называете? Да потому, что цифры с математической неотразимостью вскрывают весь ваш цинизм. Так вот, нас, фронтовиков осталось в России всего 680 тысяч. Если население 145 миллионов, то 1 % это 1 миллион 145 тысяч. То есть мы, фронтовики, составляем меньше половины одного процента населения.

Всё в жизни связано, Дмитрий Анатольевич. Это понимать надо. Вот, скажем, катастрофа на СШГ и поэтесса Бела Ахмадулина. Представьте себе, между ними прямая жесткая связь. Вернее, не с самой поэтессой, а с 5-миллионной премией, года три тому назад врученной ей в Кремле Путиным. Когда в Советское время получали премии Твардовский, Смеляков, Гамзатов, то все, весь народ знал, за что. А тут? Во всём огромном зале, может, лишь два-три человека помнили что-то из её сочинений. Словом, Государственная премия эта — плод безответственности, презрения к народу и заигрывания с интеллектуалами до того тонкими и эфемерными, что их не видно. Но ведь точно так же, как к Беле Ахмадулиной с её премией Путин всё время относился и к Саяно-Шушенской ГЭС, — неграмотно, безответственно, с презрением к великому труду её создателей.

Помните, как он однажды воззвал к нам: «Вы думаете Бушу легко?!». Он призывал нас посочувствовать бандиту, на совести которого тысячи и тысячи убитых сербов, афганцев, иракцев… Одно это тянет на три года. Недавно телевидение сообщило, что в Курганской области главный врач «скорой помощи» Юдаков запретил врачам выезжать к больным, которым перевалило за семьдесят. Должно быть, сердобольный Путин жалеет и этого Юдакова.

Только немедленным арестом хорошо известных Вам лиц и скорым судом над ними можно завоевать доверие народа и спасти страну. Решайте, что Вам дороже — «хромая утка» или родина.

На днях Вы заявили: «Я — русский». Но, увы, до сих пор во всех вас не было ничего русского. Мало родиться русским — им надо стать. Возьмите хотя бы уж такую частность. Завёл Путин собачку. Прекрасно, у меня в эти годы бывало их до пяти брошенных хозяевами бобиков. Но она у него не Бобик и не Жучка, он дал ей изящное заморское имя Кони. В честь дружка БерлусКони, что ли? Конечно, в демократическом государстве можно давать собакам любые имена. Но ведь народ видел по телевидению, как Путин в обществе Кони принимал министров, губернаторов, депутатов Думы. Это по-русски? А как в Америке он плюхнулся на колени перед барбосом Буша-старшего и в нежном порыве прижался к нему. И это видел весь мир! А он не соображает, что отчубучил под ухмылку Буша? Назовите ещё хоть одного русского государственного деятеля за тысячу с лишним лет нашей истории, который был бы способен на подобный фортель.

А Ваша супруга, товарищ Медведев, завела себе не иностранную собачку (может, и завела), а сайт в интернете. И какой она придумала себе адрес? А вот: FIRST LADY… Первая леди!.. Боже мой, даже адрес русский не желают взять, дай им и тут что-нибудь заморское и по языку, и по манере!.. Первая баба королевства! Если даже в таких делах — а ведь это делается бессознательно по внутренней потребности или инстинктивному порыву — в вас нет ничего русского, откуда оно возьмется в делах больших. И всё-таки, попытайтесь стать русским.

«К барьеру» № 28. 1 декабря 2009

Собака — лучший друг человека.

Владимир Путин — лучший друг Буша и его собаки.

ЛИЛИПУТСТВО

Иной раз, послушав человека,

мне так хочется

ласково погладить собаку,

улыбнуться крокодилу,

почтительно снять шляпу

перед слоном.

Максим Горький

Занятый другими делами, я по нехватке времени не думал писать о статье президента А. Медведева «Россия, вперёд!» и о его послании Федеральному собранию. Но потом осенило: да ты что! Ведь с одной стороны, следующий раз такое послание будет только через год; с другой, «Единая Россия» вот уже съезд провела во исполнение его. Да и как иначе! Нет, подумал я, надо своё словцо сказануть!

Как держава ловит уродов

Но пока я собирался с мыслями да чесал затылок, вдруг 24 декабря — беседа президента с тремя ведущими главарями телевидения, этой, по выражению академика В. Гинзбурга, «преступной организации». Первый раз увидел я их живьём и всех вместе. Вот они, по слову поэта, «три мальчика, три козыря бубновых» — Константин Эрнст, Олег Добродеев и Владимир Михайлович Кулистиков. Хо-ро-ши!.. Гладкие, бритые и все говорят человеческим голосом. Именно здесь им и место. А какие замечательные имена! Помните у Оскара Уайльда — «Как важно быть серьёзным». Эрнст — это серьёзный, Добродеев — тут и объяснять не надо, вот Кулистиков, на первый взгляд, не совсем понятен: не то кустики, не то листики, то ли куколка… Но как только он голосом Сванидзе, лейб-биографа президента, вякнул о «миллионах, которые Сталин стёр с лагерную пыль», всё стало ясно: того же помёта, того же аромата.

Впечатление от беседы у меня двойственное. С одной стороны, нельзя было не порадоваться тому, например, что президент узнал, наконец, такой широко известный факт: своими лекарствами страна обеспечивается только на 20 %, остальные 80 % — из-за бугра. Ещё больше порадовало, что президент понимает: «В любой момент нам могут здесь перекрыть кислород». Двадцать лет до этого все наши правители были убеждены, что живоглоты обоих полушарий только тем и озабочены, как бы дать России побольше кислорода самого лучшего качества. Слава Богу, допёрло. Но с другой стороны, огорчало, что президент еще не дорос до понимания возможности живоглотов перекрыть нам множество и других кислородных шлангов. Ведь подобное соотношение своего и забугорного также и в нашей «продовольственной корзине». А это куда важнее, чем лекарства, ибо в пище нуждается всё население, не только больные. И вот вдруг в некий час — бац! Что делать? Тут не помогут никакие подушки — ни золото-валютные, ни кислородные.

Президент то и дело говорил: «Я уверен. А какое мне дело, в чём ты уверен? „Я надеюсь…“. А какое мне дело, на что ты надеешься. „Я убеждён…“». А какое мне дело, как я уже говорил однажды, в чём ты убеждён? Ты народ убеди, в том числе и меня. Но это ты не можешь, это не дано. Вот, в частности, читаем: «Я уверен, что наше государство способно разыскать, арестовать и наказать этих уродов(!), которые пустили под откос „Невский экспресс“, в результате чего погибли 25 человек». Как я могу разделить его уверенность в умение нашей державы ловить «уродов», если в самом Кремле столько госуродов, и уже много лет они не могут поймать или хотя бы назвать убийц, например, депутата-коммуниста С. Мартемьянова, журналиста Дмитрия Холодова, депутата Галины Старовойтовой, журналиста Пола Хлебникова… Господи, даже того «урода», что так напужал рыженького Толика, это живое олицетворение демократии и прогресса, любимца всех президентов и их жен, и то уже четыре года не могут сыскать. Ну, вот, на днях сразу схватили убийцу священника Филиппова. Так это же пьяный случай, убийца и не скрывался. А те, кто подорвал экспресс, делали всё обдуманно, предусмотрительно, умело, — ищи ветра в поле! Если это вина не самого Якунина.

Комбриг Чкалов и Невский экспресс

Кстати, почему экспресс назвали «Невский», когда на самом деле он — немецкий, а рельсы, по которым катил, — японские. Вы можете вообразить, чтобы в 1936 году комбриг Чкалов полетел через Северный полюс в Америку на каком-нибудь «Дугласе», а Громов в 1937-м тем же маршрутом — на «Боинге»? А есть еще замечательный поезд «Сапсан». Там, кто-то мне говорил, даже проводницы — филиппинки. Почему не поверить, если даже спортивных тренеров выписывают то из Голландии, то из Бельгии, то из Верхней Вольты, хотя своих замечательных тренеров — не счесть! Почему не поверить, если наши обожравшиеся кровососы вкладывают ворованные у народа миллионы то в английскую футбольную команду, как Абрамович, то в итальянскую баскетбольную, как Прохоров, то в ватиканскую — по городкам. Ну, это к слову…

Карл Маркс и Анатолий Зак

А ещё очень огорчил меня президент полным непониманием пермской трагедии. Полным! Это, говорит, халатность, разгильдяйство, даже такое ужасное словцо употребил — раздолбайство! Этого и в Советское время хватало, но здесь главное — другое. То самое, о чем полтораста лет тому назад писал дедушка Маркс, при имени которого у сына секретаря райкома Медведева и у беглого коммуниста Путина (партбилет № 15379389) презрительно бурчит в животе.

Характеризуя эффективных собственников своего времени как хищников, Маркс привёл ещё и пронзительную цитату из работы одного журналиста, тоже хорошо понимавшего суть этих собственников: «Капитал избегает шума и брани, отличается боязливой натурой. Это правда…». Ну, про нашего Абрама Прохоровича, как и о нашем Прохоре Абрамовиче этого сказать нельзя. Они не только не избегают шума, но лишь и занимаются-то шуршанием долларами, хлопанием по ляжкам своих милашек, визгом да хрюканием на всю Европу. Но читаем дальше: «Капитал боится отсутствия прибыли. Но если имеется достаточная прибыль, он смелеет. При 10 процентах прибыли капитал становится оживлённым, при 20-ти способен на любое дело, при 50-ти готов сломать себе голову, при 100 он попирает все человеческие законы, при 300 нет такого преступления, на которое он не рискнул бы даже под страхом виселицы. Доказательство: контрабанда и торговля рабами».

Собственники клуба «Хромая лошадь» получали доход ещё выше. Ведь клуб, как писали газеты, рассчитан на одновременное присутствие 45 посетителей. И они прекрасно успели бы удрать от пожара даже через одну створку одной двери. А сколько веселящихся единиц было там в ту роковую ночь? 156 человек уже умерли, более 80-то еще находятся в больницах, ну, и, надо думать, человек 150 всё-таки спаслись. Сколько же было всего? Да, пожалуй, раз в восемь-десять больше, чем полагалось. Таков мог быть и доход Анатолия Зака, собственника «Лошади». За такой доход любой зак не побоится опасности стать зэком, более того, за это заки могут передавить друг друга без всякой виселицы.

Пляски на сковороде

Та же хищная суть лежит в основе катастрофы им. Чубайса на Саяно-Шушенской ГЭС. Но в страшной истории с «Лошадью» важную роль сыграла и давно нагнетаемая безмозглым режимом общая атмосфера очумелого веселья, развратной погони за кайфом, за смаком, за лошадиной дозой того, что Абрам Прохорович и Прохор Абрамович называют «цимис мит компот».

Очень хорошо сказал об этом Александр Иваницкий, наш знаменитый четырехкратный чемпион мира по вольной борьбе да ещё Олимпиады в Токио: «Трагедия в Перми связана с разрушением народных традиций. Что такое ночной клуб? Спиртное, наркота, децибельная музыка, „мальчики“ и „девочки“ на заказ. Сама идея провести вечер в таком „клубе“ для меня кощунство. Называть это отдыхом язык не поворачивается. Там были люди из правоохранительных органов. Погиб офицер, 41 год. Остались молодая жена и ребёнок. Я, конечно, сочувствую, но семейный офицер в ночном клубе — как тебя туда занесло? Как ты это объяснишь жене?.. И я думаю: разве способен был мой отец бросить жену и нас с братом, чтобы пойти в ночной клуб потусоваться? Да ни за что! Человек, имеющий нравственный стержень, там просто не мог появиться. А ведь многие там наверняка ещё и с крестами на шее были. Там резвилось поколение „пепси“. Оно считает, что это круто, гламурно, что именно так нужно отдыхать, чтобы на другой день похвастаться, как вчера „оторвались“».

Вот кого слушать-то надо, товарищ Медведев, а вы всё с Грызловым да Чубайсом, с Зурабовым да Грефом, с Эрнстом да Кулистиковым. Никто же из них не умнее и не приличней, чем вы с Путиным. А Иваницкий умнее не только каждого из вас порознь, но и всех вместе взятых.

Погибших жалко, но… Вот детей их, сирот, безусловно жалко. А о каждом из спившихся и сгоревших поэт сказал давно:

Я в жизни

суровую школу прошел,

Я разным условностям —

враг.

По-моему,

жил он не хорошо

И умер,

как дурак.

И это вас, правителей, ничему не учит, того гляди, что и сами попадёте в какую-нибудь «Слепую кобылу» или «Хромую утку». Ничего удивительного! Вы же в восторге от той пропаганды, которую ведут эти кулистиковы. Вы же лично, Медведев, приезжали недавно поздравить старателей НТВ с юбилеем. А кто вручал орден главному редактору «МК» Гусеву, благодетелю московских проституток и отцу родному русофобов-антисоветчиков, до сих пор проливающих слёзы по поводу того, что мы раздолбали Гитлера, а не наоборот.

И вот узнаём: на 2010 год вы уже запланировали найти эффективных собственников ещё для 700 объектов народного богатства, в частности, для таких, как Московский метрополитен им. Кагановича и морские порты Мурманска, Туапсе, Новороссийска… Из Новороссийска, между прочим, Деникин удирал от Буденного во Францию. Там стоит памятник Неизвестному матросу. Неужели не видите и не слышите, как грозит он пальцем: «Ужо тебе, эффективный!..». А вдруг сойдёт с пьедестала?..

Ему импонирует и он аплодирует

Совсем иное впечатление о беседе президента с главредами у тов. Мельникова, заместителя Г. Зюганова. Будучи недоволен кое-какими её частностями, он сказал: «В целом же мне импонирует, что Д. Медведев часто апеллировал к воле граждан, а не к каким-то соображениям целесообразности…». Конечно, если апеллирует, то это импонирует и этому аплодируют. Но где тов. Мельников разглядел такую благодать? Да и что такое — апеллировать к воли народа, у которого во рту кляп? И о каких «соображениях целесообразности» тут речь?

И дальше: «Президент показал своё желание прислушиваться к общественному мнению». Прислушиваться?!.. Да ведь совсем недавно не кто-нибудь, а ваша «Правда», т. Мельников, писала, что 42 генерала и адмирала (среди них 17 участников войны) обратились к президенту с тревожным письмом о делах в армии, и он, не служивший в армии, им даже не ответил.

И ещё радость: «Президент предстал перед телезрителями ищущим и искренним человеком». То есть таким, каким изобразил его биограф Сванидзе.

И наконец (обратите внимание на иностранщину): «Он заложник парадокса (1): обладая властью и моральным (2) потенциалом (3) консолидации (4) для решения актуальных (5) проблем (6), он не может ни на кого опереться» (Правда, 25.12.09). С одной стороны, какое удручающее безразличие к родному языку! Ведь можно сказать по-русски: «нравственная (2) способность (3) к объединению (4) для решения насущных (5) вопросов, задач (6)». С другой стороны, да кто же президенту с таким «моральным потенциалом» мешает подобрать надёжных мужиков для решения «актуальных» проблем? Но как бы то ни было, а КПРФ, судя по всему, намерена спасать несчастного «заложника парадокса», обладающего почти таким же моральным потенциалом консолидации, как патриарх, которому тов. Зюганов регулярно дарит все свои бессмертные сочинения. Ждите, т. Мельников, завтра вас назначат главой администрации президента. Там вы будете вволю заниматься актуальными проблемами: импонировать, апеллировать и повышать моральный потенциал Медведева.

А между тем, был в беседе один живой момент. Означенный Кулистиков рассказал, что во время недавнего оглашения Медведевым в Георгиевском зале Послания парламенту, многие не слушали оратора, обсуждали какие-то свои дела, забавлялись мобильными телефонами и едва ли не в карты резались, чуть ли не козла забивали. Медведев попросил означенного Кулистикова представить ему списочек этих антигосударственных картёжников. Думаю, что представит. А я, признаться, картёжников понимаю. Ведь Послание-то… Вот к нему мы и вернёмся, поскольку больше ничего нового и интересного в этой задушевной беседушке, переданной по трем каналам, и не было.

«Руки прочь от Ходорковского!»

Окончательно толкнула меня сказать словцо об ораторских подвигах президента статья Александра Фролова в «Советской России». Статья эта меня, как говорится, «достала». Судите сами.

Отметив, что «на Послание обрушился вал критики», автор решил «сказать несколько слов в защиту президента». Раньше газета несколько лет всё в защиту попов старалась, но в конце концов не выдержала их злобной антисоветчины, а теперь взялась президента защищать. И вот первые слова адвоката: «Критики исходят из неверной предпосылки, что президент должен представлять интересы народа (Это неверно? — В. Б.) и вдобавок быть „завхозом“ — Госпланом, Госснабом, Госкомстатом». Какой Госплан? Где Госснаб? Сказал бы ещё Госконтроль. Для удобства ограбления страны они были уничтожены в первую очередь. И поэтому именно — с кого ещё-то спросить? Хоть с этого! — критики обрушились на президента с вопросами, требованиями, насмешками. Земля горит, реки кипят, дома рушатся, люди мрут городами, а он нам — о «неверной предпосылке», а дальше ещё и о «функциях»! Не туда, мол, лезете, невежды, чтите субординацию, соблюдайте очередь, стучитесь к завхозу, т. е. к главе правительства. Да ведь десять лет без роздыху стучимся и кулаками, и ногами, и лбом — и что? Он нас в упор не видит. А ведь однажды сказал болезный: «Все 145 миллионов соотечественников — мои родные и близкие».

Читаем дальше Фролова: «Он исполняет свои функции главы правящего режима достаточно удовлетворительно». Позвольте, но ведь только что было сказано «представлять интересы народа» и вдруг — «глава режима»! Разве в стране, именуемой демократической, президент глава не государства, не всего народа, а режима? Да, говорит автор, о народе и не упоминая дальше, а только — о правящем классе, о режиме: «Президент должен быть представителем интересов правящего класса, регулятором взаимоотношений между различными кланами и фракциями правящего режима». Всё, мол, законно. И ему нравится, как Медведев выполняет функции регулирования отношений между Дерипаской и Потаниным, Грызловым и Мироновым, Радзинским и Радзиховским… «Любой перекос опасен… Поэтому задача политика в ранге президента — утрясти взаимоотношения между кланами». Ну, во-первых, отнюдь не любой перекос и отнюдь не всегда так уж опасен. Например, в Советское время был государственный девиз — «Всё лучшее — детям». И никто не видел в этом перекосе никакой опасности. Или вот недавно был у меня в гостях мой читатель Ю. В. Лебедев из Екатеринбурга. У него, семидесятилетнего вдовца, пять человек детей. И нашлась в Днепропетровске 35-летняя Татьяна, которая через письмо в «Литературке» познакомилась с ним, прикатила на Урал, вышла за вдовца замуж, родила ему ещё одного, шестого — Вовочку, и вот вам великолепная восьмёрка! Да притом ещё Татьяна-то красавица! Вот перекос так перекос во благо отечества. Великая женщина! Великие люди! Я зову его Юрий Большое Гнездо.

И опять: «Президент не может быть выше класса, который поставил его у кормила власти». Нет, сударь, глава государства обязан быть выше, если, повторяю, это глава демократической страны. Рузвельт, например, бывал выше. Уж не говорю о Сталине, который был выше и рабочего класса и Коммунистической партии, поставившей его у власти.

Продолжая защиту униженных и оскорблённых наш автор объявил: «Ходорковский сидит незаконно… Ходорковский должен быть освобождён». Даже Познер недавно ответил одному такому защитнику из «МК»: «Что, Ходорковский ни в чем не виноват? Достаточно посмотреть, как была проведена приватизация — это же грабёж средь бела дня! Небольшая кучка людей сказочно обогатилась. А огромное количество людей стали нищими. 75 % народа считают, что Ходорковскому дали мало». Ибо он из той самой кучки. Но вот выходит коммунист и вопиёт: «Свободу Ходорковскому! Руки прочь от невинного агнца!». В один голос с защитником из «МК»… Вообще-то говоря, А. Фролов уже ничем не может удивить после того, как с такой же резвостью встал на защиту Солженицына, объявив его вторым после Шолохова великим писателем земли советской. Но всё же…

Путинской походочкой по бархатной дорожке

И я хотел бы защитить, поддержать и даже похвалить президента, но, увы, не получается. С души воротит уже от одного только того, как его выступление с Посланием было обставлено. Вы должны помнить, дорогой Александр Фролов, фотографию: на каком-то съезде партии или на конгрессе Коминтерна Ленин пристроился прямо на ступеньках лестницы, должно быть, ведущей на сцену, и что-то пишет в блокноте на коленке, может, готовясь к выступлению. Дадут слово, он встанет со ступенек, поднимется на трибуну и безо всякой «транспарентности», «диверсификации» и «валаризации» скажет по-русски то, что народ ждёт. А тут?.. Гремят фанфары, пышно ряженые солдаты потешного кремлёвского полка раздвигают пятиметровые золотые двери, и появляется, по выражению известного Никиты-дворянина, его превосходительство, и под гром упреждающих аплодисментов (за что?) валкой путинской походочкой шествует по красной ковровой дорожке к трибуне, украшенной метровым золотым орлом, а справа и слева восторженно-умильные сытые будки… 1250 будок!.. И это в стране, которая, по словам самого Медведева, двадцать лет в тупике. Уже один столь помпезный балаган, такая воинствующая сусальная пошлость, возведённая до государственного уровня, должны у всякого уважающего себя человека отбить охоту защищать хоть кого-то из организаторов балагана и его петрушек. Полное впечатление, что это кто-то сделал нарочно, подобно тому, как на Брежнева одну за другой навешивали Звезды Героя, орден Победы, звание маршала. Но у того была за плечами и война, и руководящая работа на разных уровнях вплоть до высшего, а что у этого? Фу-фу… Муха пролетела…

Игра в бирюльки во время наводнения и пожара

Мы, сказал президент, «не будем надувать щёки». Сынок, да ведь только этим двадцать лет ваша власть и занимается. В Москве, во всей стране невиданный разгул преступности, терроризма — взрывают многоэтажные жилые дома и театральные центры, гибнут сотни сограждан, в Беслане расстреливают 136 школьника и полсотни взрослых, горит Останкинская башня, потом уже под самым кремлёвским носом — Манеж, взрывается бомба в приёмной самого ФСБ на Кузнецком, среди бела дня убивают людей и на окраинах столицы и в центре — на Остоженке, в станции метро «Пушкинская», один за другим не очень-то загадочно падают вертолёты и самолёты с множеством пассажиров, совсем незагадочно терпят крушение скоростные люкс-поезда на пути из одной столицы в другую, каждый год бесследно исчезает десятки тысяч человек… А чем в это время занимается власть? Гимнами, гербами, флагами, изобретением синтетических государственных праздников, потешными солдатиками, позументами, эксгумациями, пышными похоронами и роскошными перезахоронениями палачей русского народа да ещё и памятниками им, фильмами, книгами о них… Ну, и конечно, — своими доходными конторами вроде «Газпрома». Как же-с, денежки… И всё это — под вопль «Россия, вперёд!». Чем ещё занимается власть? Административными рокировочками, обережением таких прохвостов, как Чубайс, раздачей орденов и премий таким, как тот же Радзинский да Гусинский, Абрамович да Войнович, речами о новой России, о расцвете демократии, строительством церквей и закрытием сельских школ… С особым упоением власть и её любимые прихвостни вроде Сванидзе да Швыдкого занимаются поношением Пушкина, пожиранием торта в виде Ленина в гробу, плясками на коврах с изображением Сталина, глумлением над Победой в войне против фашистской Германии, сопровождаемым посулами всем фронтовикам дать бесплатно квартиру по достижении ими столетнего возраста..

Так спрашивается, что же ещё должно произойти в стране, чтобы властители очухались, перестали бы врать, демонстрировать свой лилипутский гуманизм, бросили весь этот геральдически-мемориально-погребальный вздор и хотя бы попытались заняться делом? Думаю, что это возможно только в случае, когда у одного из них взорвут дом, если он даже за глухой оградой с автоматчиками и собаками, у другого изнасилуют жену, если она даже вылитая Новодворская, у третьего похитят дочь, если даже она подруга Ксении Собчак, четвертый останется едва жив после авиационной катастрофы и т. д. Ведь эти люди способны что-то чувствовать и понимать только через собственную шкуру. Иного им не дано.

И Рыжков, член ПБ, тоже аплодирует

А что творилось, когда Медведев кончил своё Послание! Штатные и платные лакеи кинулись подсчитывать, сколько тысяч мудрых слов произнёс благодетель, сколько минут длилась речь, сколько раз гремели аплодисменты… И на другой день оповестили об этом человечество. Так, по подсчётам неподкупных «Известий», Медведев установил абсолютный рекорд многоглаголания для закрытых помещений, далеко оставив позади по всем показателям своего создателя: тот мог непрерывно извергать слова от 47 минут до 1 часа 14 минут, а этот — от 1 часа 25 минут до 1 часа и 40 минут; тому самое большее аплодировали 49 раз, а иногда и всего-то 2–4 раза, а этому сейчас аплодировали 63 раза. «Известия» уверяют даже, что после упоминания о ветеранах Великой Отечественной войны «зал аплодировал почти не переставая».

А какое тут же началось состязание в похвалах оратору! Депутат Госдумы Сергей Марков: «Мне понравилось…». Артист Георгий Штиль: «Мне понравилось…». Правозащитница Людмила Алексеева: «Я приветствую…». Экс-премьер и член Политбюро Николай Рыжков: «Дмитрий Анатольевич — человек слова…», и т. д. Несколько озадачил Николай Сванидзе, биограф президента, член ОП и КПБФ: «Позиция президента ясна — „так дальше жить нельзя“». Вот как? Сей афоризм мы уже слышали в приложении к Советскому времени, и теперь оказывается, что и после двадцати лет великой демократии тоже жить нельзя. В чём же дело? Куда податься?

Страшнее Солженицына

Между прочим, Станислав Говорухин, создатель лакейских тротиловых фильмов «Так жить нельзя» и «Россия, которую мы потеряли», как раз в эти дни заявил о неназванных им режиссерах и лентах: «Снимать кино, где все русские дебилы — подлость» (Московская Неделя. 13.XI.09). Правильно. А почему никого не назвал? Да потому что трус. Но снимать фильмы, где утверждается, что в нищей царской России всё было великолепно, а в Советской сверхдержаве все грязно, отвратительно и преступно, — гораздо большая подлость. Теперь Говорухин возмущён: «Современные фильмы зачастую вызывают в людях низкие животные инстинкты. Нельзя позорить свою страну». Разумеется. Но какие именно фильмы-то, кто автор?

Опять не смеет сказать рыцарь экрана. Но первопроходцем таких фильмов, позорящих родину был именно он, певец Солженицына, за что и сидит с ельцинских времён в Госдуме, получая там ни за что по 120 тысяч ежемесячно. Теперь он, прозорливец, негодует: «Нельзя показывать родину дикой, невежественной, азиатской». Но она на самом деле становится невежественной и дикой. 60 % взрослого населения, как отметил сам Медведев, ничего не читают. Сам-то он Пелевина и Улицкую читает, но вот народ… Миллионы детей не имеют возможности учиться. С каждым годом растёт количество совершенно неграмотных призывников-новобранцев. Да что там! Телевидение в перерывы пещерной антисоветчины показывает совокупление артистов со своими подружами…

Но — «показывать Россию азиатской»? В сверхмиллиардном азиатском Китае почти ликвидирована неграмотность, а за сюжетик совокупления по телевидению на другой же день своего эрнста китайцы наказали бы так, как Путин обещал наказать Саакашвили — повесили бы за причинное место. Ничего подобного российской похабщине нет и в азиатской Индии, и в азиатском Вьетнаме, и в других азиатских странах. Говорухин всё ещё живет представлениями времен России, которую он, не видя её, потерял. Так вот, невероятному одичанию родины невероятно энергично содействуют деятели искусства, их творения, и первыми среди них были те два помянутых выше фильма маэстро Говорухина. В деморализации народа, в установлении бандитского режима они сыграли гораздо большую роль, чем, допустим, весь Солженицын с его «Архипелагом» и всеми потрохами. Эту четырехтомную бездарщину никто и не читал, как полагается, а чего стоит посмотреть двухчасовой фильм! Легче лёгкого. Их все видели.

Сейчас многие уже не помнят, например, как на съезде Народных депутатов шло обсуждение Советского-германского договора 1939 года. Но Говорухин-то не забудет до самой смерти. В первый день, несмотря на все старания Горбачёва, Яковлева и Лукьянова, разрушителям Советского Союза ничего не удалось. Перенесли обсуждение на утро следующего дня. А вечером депутатам показали этот самый шедевр антисоветской клеветы — «Так жить нельзя!». И цель была достигнута: многие депутаты дрогнули, расчувствовались, поверили лжецу. И на утро договор большинством голосов был осуждён, чем немедленно воспользовались прибалты — объявили себя независимыми. Как видим, шибко художественные фильмы Говорухина умело использовались в самый решающий момент как острое политическое оружие убийства родины.

Говорухин очень любит показать себя тонкой и широко образованной художественной натурой. Явно с этой целью рассказывает, как однажды попросил поднять руку тех своих студентов, кто читал «Тёмные аллеи» Бунина. И был ужасно огорчён, даже возмущался, что никто не читал сей шедевр. Господи, да ведь это же всё равно, что спросить, кто читал стихотворение Пушкина «Красавице, которая нюхала табак». Пятнадцатилетним отроком сочинил поэт такой изящный пустячок, который заканчивается строкой горького сожаления: «Ах, отчего я не табак!». Бунин же не в отрочестве, а в глубокой старости да еще в дни немецкой оккупации написал эти «Аллеи». О них хорошо сказал Твардовский: «Эротические мечтания старости». И не пришло в голову маэстро спросить студентов, а кто читал, допустим, бунинскую «Деревню», или «Жизнь Арсеньева», или хотя бы стихотворение «И цветы, и шмели, и трава, и колосья…».

Между тем, валаамова ослица вдруг признала: «В Советские годы жегловы (т. е. честные, мужественные, добропорядочные люди, настоящие патриоты, — В. Б.) были в каждом городе — и в Москве, и в Одессе, и в Киеве». Более того, на каждой улице, в каждом доме. Но что вы-то, сударь, изобразили во всей вашей России, в которой-де жить нельзя? Ни одного Жеглова, одни живоглоты.

Между прочим, даже Солженицын, самое большое русофобское трепло XX века, для прославления коего Говорухин с благоволения Ельцина катал аж в США, в штат Вермонт, даже он, Александр-то Исаевич, незабвенный Нобелевский лауреат, в Советское время отрёкся от одного своего полубессмертного творения — от пьесы «Пир победителей». Это то самое сочиненьеце, о котором Шолохов писал: «Поражает какое-то болезненное бесстыдство автора, злоба и остервенение. Все командиры, русские и украинцы, либо законченные подлецы, либо ни во что не верящие люди. Почему осмеяны русские и татары? Почему власовцы, изменники родины, на чьей совести тысячи убитых и замученных, прославляются как выразители чаяний русского народа?». Ведь это, Говорухин, прямо о том же самом, о чём вы сейчас бурно негодуете по адресу неизвестных режиссеров и их неназванных фильмов, где все русские — дебилы. Только у Шолохова всё названо своими именами, а у вас — трусливая анонимность.

Так вот, в Советское время Солженицын отрёкся от этого шедевра, как от написанного в отчаянную, дескать, пору жизни. Это был первый вроде бы честный шаг. Но когда вернулся из Америки, а во власти оказались уже демократы во главе с обкомовским пропойцей, он побежал с этим «Пиром» в Малый театр. Это был второй, уже болезненно бесстыжий шаг. И там, в доме Островского-то, на священной сцене русской культуры такие же лицедеи и трусы, как вы, Говорухин, поставили эту пьеску. Она продержалась четыре показа.

Подумайте, маэстро, не повторить ли вам первый шаг своего кумира без второго, т. е. признайтесь, что фильмами «Так жить нельзя» и «Россия, которую мы потеряли» вы хотели выслужиться перед новым режимом, перед Ельциным и Чубайсом, что помогло вам в этом ваше невежество и болезненное бесстыдство, что отхватил тогда за это изрядный куш, который ныне в перечислении передаю, допустим, в Детский фонд Альберта Лиханова и т. д. Ведь вы только что заявили: «Сейчас самое время говорить о таких понятиях, как честь, благородство, долг, Родина». Ну, вообще-то, между нами, у порядочных людей для этого всегда — «самое время». Точнее, говорить-то об этом много и не надо, но в душе это должно быть всегда.

Так покайтесь же, пока не поздно. Ведь душу свою спасёте. Неужели не страшно с рожей Солженицына предстать перед Господом?

Застенчивая храбрость

Но вернёмся к фанфарам и трубадурам в Кремле. Ведь одно их обилие и льстивое единодушие, Александр Фролов, должно отбить охоту присоединиться к ним. Тем более, что на другой день после оглашения Послания, 13 ноября, в Ульяновске прогремел в честь президента и его речи мощнейший салют, во время которого восемь артиллеристов погибли.

Но, повторяю, желание защитить и поддержать президента и у меня остаётся. В самом деле, вот он сказал: «Престиж отечества и национальное благосостояние не могут до бесконечности определяться достижениями прошлого. Ведь производственные комплексы по добыче нефти и газа, обеспечивающие львиную долю бюджетных поступлений, ядерное оружие, гарантирующее нашу безопасность, промышленная и коммунальная инфраструктура — всё это создано большей частью ещё советскими специалистами, иными словами, это создано не нами, и до сих пор удерживает нашу страну на плаву». Как ни порадоваться хотя бы тому, что раньше ни Путин, ни кто другой ничего подобного не говорил о Советском времени, а только клеветали на него. «Советская Россия», приведя эти строки, даже воскликнула: «Браво!». И — оппозиционные аплодисменты…

Правильно и дальше: «В прошлом веке ценой неимоверных усилий аграрная, фактически неграмотная страна была превращена в одну из самых влиятельных индустриальных держав, которая лидировала в создании ряда передовых технологий того времени: космических, ракетных, ядерных». И это верно, однако какая уклончивая невнятица и безличность. Дело было не «в прошлом веке» вообще, а лишь после Октябрьской революции. И неграмотная страна «была превращена» в лидирующую державу не кем-то неизвестным, а Советским народом под руководством коммунистической партии. А кроме того, почему все сведено к «технологиям»? Поистине лидирующей и просто недостижимой для других стран Советский Союз был в социальной сфере: нигде в мире не было бесплатного жилья, образования, медицины.

Не занавес, а фильтр

А дальше? «Но в условиях закрытого общества…». В другом месте, как полагается истинному демократу, презрительно скажет ещё о «железном занавесе». Ну, как им втолковать, что был не занавес, а мудрый фильтр, оберегавший наш народ от мировой заразы. Сквозь этот фильтр персонально или своим творчеством приходили к нам большие и истинные художники, начиная с Айсдоры Дункан и Чарли Чаплина, а потом — великолепный Рокуэлл Кент и бесподобный Поль Робсон, мудрый насмешник Бернард Шоу и проникновенный Ромен Роллан, блистательный Хемингуэй и острый Селинджер, великий Иегуди Менухин и замечательный Ван Клиберн… А сколько истинных художников вернулись за «железный занавес»! Горький, Куприн, Алексей Толстой, Цветаева, Сергей Прокофьев, Вертинский, Коненков, Эрзя, последний секретарь Льва Толстого — Булгаков… А кто вернулся в вашу демократию — Михаил Казаков? Саид Багов?.. Надо ещё продолжать? Во время войны и после у нас выходили на русском языке журнал «Америка» и еженедельник «Британский Союзник». А сразу после войны в 1946 году было создано единственное в мире специализированное издательство «Иностранная литература». Но, конечно, через этот фильтр не могли пройти фигуры, подобные Хичкоку, Майклу Джексону, Мадонне, Йохансен… Впрочем, Мадонна на помощь Гаити после страшного землетрясения, погубившего около 200 тысяч человек, пожертвовала от своих супермиллионов 250 тысяч долларов. Что ж, достойно. За это её, может быть, и пригласили бы в советскую Эстонию. А вот красотка Йохансен, едва ли менее богатая, решили пожертвовать гаитянам «гонорар», который заплатит ей счастливец, с кем она по объявленному ею конкурсу (кто больше даст) «поужинает в ресторане». И таких потаскух пускать в свой дом?..

Так обстояло дело с их посещением нашей страны. А мы у них бывали? МХАТ ещё в начале 20-х годов гастролировал в Америке, потом объездили многие страны и Большой, и Малый, и Вахтанговский… Совсем недавно в Ватикане выступал Ансамбль песни и пляски Красной Армии им. Александрова, и папа Бенедикт XVI после каждого номера в восторге и благодарности вставал и простирал к небу руки. Поинтересуйтесь, демократ Медведев, в какой стране в Советское время ещё не бывал этот ансамбль или ансамбль Игоря Моисеева. Да не забудьте ансамбль «Березка» и хор Пятницкого, тоже не побывавшие, разве что, на Формозе да в Гренландии. Ансамбль Моисеева, как и восстановленная наконец скульптура гениальной Веры Мухиной «Рабочий и колхозница», уважаемый, между прочим, созданы в 1937 году, когда за «железным занавесом», вероятно, ещё не родилась ваша матушка, и которым, видя там одни «сталинские ужасы», вы не устаёте пугать народ, как 22 ноября в передаче «Пост скриптум»; «Березка» создана в 1948-м; и только хор Пятницкого пришел к нам из России, которую мы потеряли. А наши учёные, музыканты, спортсмены, особенно шахматисты — где они только не были! Пианист Лев Оборин ещё в 1927 году двадцатилетним юнцом получил первый приз на конкурсе в Варшаве. За ним — Давид Ойстрах, Шостакович, Буся, как тогда говорили, Гольдштейн и дальше — вплоть до Ростроповича… Наши футболисты сразу после войны совершили турне по Англии, а в 1955-м принимали сборную ФРГ, тогда чемпиона мира, и выиграли. Если память не изменяет, со счётом 3:2. Надо ли упоминать наших хоккеистов, которые, играя и за границей, и дома, 22 раза становились чемпионами мира и Олимпиады!

Чем это может дополнить «новая Россия» Ельцина-Путина-Медведева-Сванидзе? Книгой Радзинского об Александре Втором, которую он послал президенту Бушу Кровавому, и тот ответил: «Спасибо. Помогает от бессонницы». Димой Биланом? Сборной по футболу, которая третий раз подряд не смогла пробиться на чемпионат мира да ещё и подозревают её, не за куш ли проиграла словенцам? Я не хочу верить, что проиграли нарочно, однако уже одно то, что не только безымянные болельщики, но и на государственном уровне, в Думе и по телевидению выражают сомнение, свидетельствует и тут: вот до какой моральной деградации дошло общество под вашим умным руководством.

А что касается «железного занавеса» в науке, то поговорите об этом с академиком Жоресом Алферовым. Он однажды сказал: «Занавес был не у нас, а у иностранных учёных. Они, а не мы засекречивали свои работы». Даже во время войны бывали такие вещи. Например, англичане раздобыли немецкую шифровальную машину, получили доступ к секретной документации нашего общего врага, но для нас, союзников — молчок.

Что ж, Александр, можно ли защищать президента, который либо не знает всего этого, либо не желает принимать во внимание и твердит со слов Сванидзе: — Закрытое общество! Железный занавес! Берлинская стена! Бастион тоталитаризма! Преступления Сталина чудовищны!

Хотите видеть умников? Вот они!

Да, именно так: «В условиях закрытого общества, тоталитарного режима позиции лидера стране невозможно было сохранить». Значит, завоевать лидерство при таком режиме было можно, а сохранить — нет. Хоть объяснил бы, почему. «Советский Союз так и остался индустриально-сырьевым гигантом и не выдержал конкуренции». Выходит, сам во всём и виноват, а предатели во главе с Горбачёвым и Ельцыным, а зарубежные энтузиасты свободы и «прав человека» совершенно не при чем. Однако остаётся неясным: Советский Союз — вторая держава мира или гигант на глиняных ногах? Нет ответа…

Такая же увёртливая невнятица и дальше: «Вместо примитивного сырьевого хозяйства мы создадим умную экономику… Вместо архаичного общества, в котором вожди думают и решают за всех, мы станем обществом умных людей».

Совершенно непонятно, почему после призыва «Создадим умную экономику, станем умными людьми!» не грянул хохот всего зала в Кремле. Ведь из призыва следует, что экономика второй сверх державы была безмозглой, а 75 лет руководили ею и всем обществом первостатейные тупицы. И вот появились суперумный Путин, экстраумный Медведев, мультиумный Грызлов, архиумный Миронов, и они первыми в мировой истории додумались выводить породу умников… Ведь уже и передача такая есть на первом канале — «Умники и умницы». Там, испытывая умы юношества, профессор Института международных отношений, ведущий передачи Юрий Вяземский, беглый член КПСС, задаёт молодым людям такие, например, вопросы: «Какой номер партийного билета был у Гитлера?». Если знаешь — умник, не знаешь — болван. И представьте себе — есть знающие! А спроси их хотя бы, кто был награждён орденом «Победа», они и не слышали о таком… Но что взять с этого Вяземского, если он на глазах своих «умников» объявляет телеведущего Диброва великим человеком.

Любезный президент! Можно воспитать образованного человека, можно физически развитого или вежливого, но ум, талант, красота — Божий дар, они или есть или их нет. Тут ничего не поделаешь. И обрести вы можете только квазиумников, как этот Вяземский. Но зачем? Их в вашем окружении и так стаи, полчища, орды… И лихим призывом «Россия, вперёд!» ничего не решишь. Во-первых, этот призыв мы уже слышали, только слова стояли в ином порядке: «Вперёд, Россия!». Так возгласил еще лет пятнадцать тому назад тогдашний министр финансов Борис Федоров, вскоре вместе со своим призывом почивший в Бозе. Во-вторых, один товарищ в интернете заметил, что ваш призыв уж очень похож на команду собаке: «Рекс, фас!». Привлекательней было бы воззвать так: «Россия, за мной!». И тут же дать образцы своего личного вдохновляющего примера. Ну, например, для начала отдать под суд Чубайса и Швыдкова, выгнать с телевидения Сванидзе, Пивоварова и других малограмотных клеветников, запретить глумиться над русской художественной классикой и т. д.

Да хотя бы и самому научиться некоторым обязательным для президента вещам. Ведь сейчас, Дмитрий Анатольевич, вы порой в одном кратком выступлении не умеете свести концы с концами, сами себя опровергаете. Так, 22 января этого года на заседании Государственного Совета по вопросам политической системы вы крайне жизнерадостно заявили: «Я уверен, что в обозримой исторической перспективе, достаточно короткой перспективе (исторические перспективы короткими не бывают, — В. Б.) мы будем иметь современную политическую систему, за которую никому из нас стыдно не будет…»

Но что такое «современная система», вы сами с Путиным не знаете. В Китае одна система, в США — другая, в Белоруссии — третья… И все современные! Вы просто прячетесь за ничего не значащие слова. И это недостойно президента. В фундаменте нынешней политической системы России заложены ограбление народа, ложь, бесстыдство, безответственность, презрение к народу и клевета на его историю. Изменить этот фундамент вы по своей лилипутскости неспособны, а потому и создать что-то такое, за что не стыдно, при вашей власти невозможно.

Но вот что дальше было сказано: создадим, дескать, замечательную систему, но «мы всё равно будем её критиковать именно потому, что не бывает абсолютно навсегда установленных схем. Всякая политическая система должна развиваться». Прекрасно! Кто же против? Но стоило Г. Зюганову тут же, приведя убийственные факты произвола, покритиковать нынешнюю избирательную систему, её недостатки и её реальное осуществление, как вы, энтузиаст самокритики, тотчас решительно заявили, что это недопустимо. Система, мол, замечательная. Как же связать эти два ваши заявления в одном заседании? Тем более, что вы сами перед заседанием внесли предложение существенно изменить избирательную систему: снизить проходной процент в органы власти с 10 процентов до 5. Видно, соскучились о горлопанах вроде Чубайса и Немцова. Вот ведь какие загадки…

А пока под девизом «Россия, вперед!» творится, например, вот что. В ноябре, в Амурской области был такой случай. В семье, где трое малых детей, умерла молодая мать. И несчастному отцу, оставшемуся с детьми в тяжелейшем положении, соответствующие власти отказались выплатить этот самый «материнский капитал». Почему? Да как же! Он ведь «материнский», но мать умерла, а на том свете все бесплатно… У вас, отцы наши, не хватило ума даже на то, чтобы назвать этот «капитал» (о, Господи, капитал!) детским, что исключало бы возможность такого идиотизма, как в Амурской области.

Или вот в тех же краях недавно образовалась чудовищная пробка из 160 составов с углем. Где ваш ум и ответственность? Почему вы не взгрели этого Якунина сразу, как только остановились два-три состава. А если ни тот ни другой из вас не знал об этом, какая вам цена? Это же не иголки в стоге сена, а составы, каждый из которых чуть не в полверсты.

Я глубоко уважаю боль Максима Калашникова за судьбу родины, всей дзопой за его самоотверженное старание что-то сделать для её спасения. Недавно он сказал в «Завтра»: «Если в девяностые годы были надежды, то нулевые стали просто временем депрессии. Несмотря на огромный поток нефтедолларов, мы продолжали откат назад. В один из моментов подумалось: зачем критиковать власть, обзывать её страшными словами — всё и так ясно. Надо попробовать изменить ситуацию. И когда появилось статья Медведева „Россия, вперёд!“, подумалось — а может, настал момент обратиться к власти? Если власть говорит, что хочет развития, если президент говорит, что хочет развиваться. Нулевые годы — это путинские. И Максим написал письмо, разумеется, деловое, но, по его собственному признанию, хулиганское по форме, и оно — о чудо! — дошло до Медведева, он упомянул о нём по телевидению. И что, оно как-нибудь сказалось в Послании?

Приведу только один пример. Оратор радостно заявил, что впервые с 1992 года население страны стало расти, расти, расти и выросло аж на 1 тысячу человек. Он просто не понимает, что сказал, ибо в стране с населением в 145 миллионов невозможно уловить и зафиксировать рост в 1 тысячу. Вот когда бесследно исчезает 100 тысяч, это совсем другое. Но дело даже не в этом. По данным Росстата „естественная убыль населения“ страны за восемь месяцев текущего года составила почти 183 тысячи человек. Депутат Думы Нина Останина в связи с этим заметила: „К новому году будет все 200 тысяч“ (Правда. 27.XI). Так ли, Нина Александровна? Ведь каждый месяц убывало почти по 25 тысяч. И нет оснований думать, что в оставшиеся четыре осенне-зимние трудные месяцы смертность уменьшится. Скорее, наоборот. Не достигнет ли эта скорбная цифра 300 тысяч или даже больше? И заметьте, что Росстат зафиксировал лишь „естественную убыль“, т. е. это сведения об ушедших из жизни своей смертью — по старости, от болезней, нищеты и т. д. А какова неестественная — сколько убитых и самоубийц, сколько бесследно исчезнувших, сколько погибших в разного рода катастрофах, авариях, при пожарах?.. Поручите, Медведев, подсчитать это вашему умному и любимому Чубайсу, который когда-то заявил: — Ну, вымрут миллионов 30. Так они же сами виноваты — не вписались в наши реформы…»

Да и «естественная убыль» это в большинстве своём — результат ваших реформ и вашей демократии. Из помянутых 300 тысяч своей смертью умерло, пожалуй, тысяч 50. А остальных без большой погрешности можно записать примерно так: 130 тысяч — за Медведевым и его умной администрацией, 120 тысяч — за Путиным и его умным правительством. И это только за нынешний год.

Выходит, Максим, оглашенный на всю страну рост в 1 тысячу это плод дикого невежества и бесстыдной лжи. Вы тысячу раз правы, когда говорите: «Ситуация почти Сорок первого года… Нас просто не будет… Нужен новый социальный строй». Но те, к кому вы обращаетесь просто не понимают вас по всем очевидной причине их политической и человеческой лилипутскости. Спасение родины только в том, чтобы поступить с ними так же, как в 1989 году мудрый Дэн Сяопин поступил с Горбачевым, радостно явившимся тогда с визитом в Китай, и с Генеральным секретарём КПК Чжао Цзыяном, который, оказывается, был полным единомышленником нашего дурочка-нарцисса. Первого Дэн выслал в 24 часа из страны (помните, как он быстренько оттуда вернулся тогда?), второго — отстранил, арестовал и до конца дней тот сидел под замком у себя дома. Так во имя спасения родины поступают настоящие патриоты, истинные коммунисты. Правда, Дэн Сяопин был тогда председателем Военного совета ЦК и Центрального военного совета КНР. Кажется, это что-то вроде нашего Совета безопасности. Кто там сейчас — Патрушев, что ли? Способен он? Есть надежда? Во всяком случае теперь и у нас установлена такая мера наказания, как домашний арест. Это вдохновляет. Дело за малым. Не вечно же будет сидеть в Совбезе этот Патрушев.

«К барьеру», № 13’10

ЖДЕМ

Самовластительный Индюк!

Тебя, твой Кремль я ненавижу!

Твою погибель, гибель слуг

С жестокой радостью предвижу!

По мотивам оды А С. Пушкина

«Вольность». 1820 г.

На станции метро «Лубянка»

Грохочет взрыв — и смерть вокруг.

Ведь это, Кремль, твоя подлянка:

У вас же — ни мозгов, ни рук.

А через час и «Парк Культуры»

Такой же страшный взрыв потряс.

О, если б взрыв тот, ваши шкуры

Порвал, кремлёвский пустопляс!

Беслан, «Норд-Ост», пожар Манежа

Не научили ничему!

Вы всё такие же, всё те же —

Равны друг другу по уму.

И среди дня, и среди ночи —

Пожары, взрывы тут и там,

А ваша вся забота — Сочи

Да где б ещё отгрохать храм.

Бубните всё одно и то же:

— Совки — рабы, их Сталин — тать! —

И как же вам с такою рожей

Пред нашим Господом предстать!

Хотя почти надежды нету,

Допустим, в будущем году

Орава ваша канет в Лету, —

Всё ж вслед великому поэту

С жестокой радостию жду.

29 марта 2010,

Страстной понедельник

СТИЛЬ — ЭТО ЧЕЛОВЕК

Недавно ко мне зашел старинный друг М. Г. и вот как примерно мы поговорили с ним о ежегодном Послании президента Медведева Федеральному собранию 30 ноября 2010 года.

Он. Как только Медведев огласил Послание, так по обыкновению известные и неизвестные политики, вроде Сергея Маркова, вездесущие журналисты, подобные Млечину, и неизвестные прохожие на улице, вроде моей тёщи, тотчас принялись его объяснять нам. Одни объявили сколько времени оно длилось, другие подсчитали взрывы аплодисментов, третьи — сколько раз оратор употребил слово «модернизация» и т. д. Ты в своё время писал и о предыдущем Послании, и об отчётах главы правительства Думе. Что скажешь на этот раз?

Я. Некоторые товарищи говорят: по форме это был отшлифованный, понятный, хорошо преподнесённый текст. Я так не думаю. Как и в прежних Посланиях, как и его коллега премьер, Медведев невыносимо злоупотреблял иностранными словами и специальными терминами, что порой делало его речь просто непонятной. Я об этом и раньше писал, но ничего не меняется. Вот, например: «Размер суверенного долга минимален». Уж пусть на два слова русских два иностранных, но что такое «суверенный долг»? Вероятно, это долг нашей страны, но почему он так называется и кому, и за что мы должны? Суверенность по-русски — независимость, самостоятельность. Что за независимый долг? От кого? От чего независимый? Надо думать, министру финансов Алексею Кудрину тут всё ясно, а для меня и для миллионов сограждан это темный лес.

Он. А для меня — джунгли с крокодилами.

Я. Или: «Уровень международных резервов России существенно повысился». Надеюсь, министру экономики Эльвире Набиуллиной известно, что такое эти «резервы» и каковы они, но Ирине Родниной, стоящей с ней рядом на снимке в «Российской газете» — вот, посмотри — едва ли. Ещё? «Наша цель — повысить к 2020 году энергоэффекгивность(?) экономики на 40 %». Что это такое? Может быть, Чубайс кумекает, а кумекает ли патриарх, сидевший в первом ряду?

Он. И я не кумекаю.

Я. «До конца года будет сформирована спутниковая группировка ГЛОНАСС и скоро завершится создание цифровых навигационных карт и начнётся применение спутниковых навигаторов системы. Возможности ГЛОНАСС будут служить массовому пользователю». Сколько сразу загадочных слов! И хотелось бы знать, а мы с тобой лично принадлежим к числу этих массовых пользователей и если да, то какая именно нам от этого польза? «Российская газета», взгляни, понимая закономерность таких недоуменных вопросов, дала к этому месту Послания разъяснительный «подвальчик» под названием «Наш ГЛОНАСС» со схемами и рисунками. Ну, читатель при желании, может быть, сумеет разобраться. Но там-то были не читатели и не специалисты, а слушатели всей страны самого разного уровня просвещенности и никаких схем. Как это может не понимать глава государства, так любящий свой народ!

Он. Да, кое-что надо было сказать ясней.

Я. Особенно удручает засилье иностранщины там, где вполне можно сказать по-русски. «Аномальная жара»… Почему не ужасная, страшная, небывалая, запредельная и т. п.? «Деградация жилищного хозяйства»… Почему не бедственное положение или упадок, развал и т. д.?.. «Экстракорпоральное оплодотворение»… Господи, словцо-то как змея анаконда. Но почему не всем понятное «искусственное оплодотворение»?

Он. Действительно. А ещё там красовались «налоговые преференции». Ведь вполне можно было сказать «льготы», «послабления». Или: «коррекционные детские дома». Они с спокон веку именовались у нас исправительными.

Я. Такое впечатление, что отцы отечества просто стесняются того, что они русские и вынуждены говорить хоть и плохим, но всё-таки русским языком, а с помощью заморских речений хотят свою образованность показать и приобщиться к мировому сообществу.

Он. А как внедрилось слова-паразиты вроде «приоритета»! Ведь можно сказать «главное», «основное», «самое важное», «первостепенное»… Нет, у них на языке всегда только «приоритет»! Послушай Голикову. А «коллапс», «комфортно» …И всему остальному есть прекрасная русская замена…

Я. В результате, говорю, многое просто непонятно. Но, с другой стороны, мы услышали: «По мнению экспертов(!), главный путь преодоления демографического кризиса — это радикальное увеличение количество семей с тремя и более детьми». Да кому же это непонятно безо всяких экспертов, что чем больше детей рождается, тем быстрее растёт население. Тут ссылка на безымянных «экспертов» дана, видимо, опять для придания речи учёности.

Он. Всё это так, но меня порадовало уже то хотя бы, что с высокой трибуны были произнесены имена Ломоносова, Льва Толстого, Некрасова, Чехова… Это ж — культурный кругозор! Ведь ничего подобного не бывало в речах Горбачева, Ельцина, Путина…

Я. Не совсем так. Вспомни, Горбачёв однажды упомянул нобелевского лауреата Солженицына, назвав его великим писателем. А Ельцин очень хорошо играл на деревянных ложках, но, являя нам широту вкуса, уверял, что страх как любит Вивальди. Жить не мог без него. У Медведева на сей раз повернулся язык упомянуть даже Юрия Гагарина, советского человека, коммуниста.

Он. В Послании был назван ещё один нобелевский лауреат по литературе — Черчилль.

Я. Не просто назван, а ещё и процитирован, причём там, где речь шла о педагогике, об учителях. Сыскал нового Песталоцци или Макаренко…

Он. Интересно, как думаешь, кто писал текст речи — Сурков, Дворкович, Тимакова или все вместе?

Я. Судя по этой примете, мог принимать участие и Борис Немцов. Ведь он и его собратья-демокрашки души не чают в Черчилле.

Он. Да, упоминают его, ссылаются на него при каждом удобном случае.

Я. И при совсем неудобном — тоже. Например, очень любят рассказывать, как однажды кто-то спросил Черчилля, почему в Англии никогда не было антисемитизма. А он, дескать, ответил: потому, что мы, англичане, никогда не считали себя глупее евреев. Как раз от Немцова я это однажды и слышал.

Он. Тут, конечно, намёк: а вот вы, русские, до сих пор считаете. И в результате этого за время строительства новой процветающей России четыре еврея были у нас премьерами, а четыре — вице, их заместителями. Итого, восемь вершителей судьбы страны в переломную эпоху. Пять или шесть из них — евреи по израильской мерке, надо полагать, самой надежной. И ведь хотя бы один хотя бы отчасти походил на великого соплеменника Дизраэли! В этом главное-то, а не в национальности, правда?

Я. Разумеется. А рассказ, что ты вспомнил, — выдумка. Никто Черчиллю такой вопрос не задавал и никогда он этого не говорил. В отличие от Бориса Ефимовича этот лорд был человеком образованным, он знал историю своей страны, и ему было известно, что антисемитизм в Англии доходил до поголовного изгнания евреев из страны. При этом, как пишет Андре Моруа в своей книге «Жизнь Дизраэли», случалось и такое. Один судовладелец высадил английских евреев на каком-то диком берегу и сказал им: «Зовите Моисея!». И отчалил. Правда, это было давно.

Он. Но ведь и Шекспир — англичанин, а его Шейлок — не чукча. А это уже начало XVII века.

Я. Да и в сравнительно недавние времена, перед Второй мировой войной, на нашей с тобой памяти в Англии открыто существовала нацистская партия, которую возглавлял Освальд Мосли. Й едва ли в еврейском вопросе он был оппонентом Гитлера. Впрочем, и это давно забыто. Но вот зачем Медведеву потребовался Черчилль — чтобы понравиться Немцову?

Он. В самом деле, неужели не понимает, как звучит это имячко в устах, только что упомянувших Толстого и Гагарина? Неужели ему неизвестно, что именно Черчилль был вдохновителем и организатором походов Антанты против нашей страны, о чем говорил Ленин?

Я. Черчилль только на несколько лет уступил Гитлеру всемирную должность врага России № 1. Дело не только в походах Антанты. Наша стойкость в 1941-м и победы 1942–1944 годов спасли Англию о немецкого вторжения. А Черчилль, даже вопреки желанию Рузвельта, тянул открытие Второго фронта, хотя давал обещания открыть и в 1942 году, и в 1943-м, и весной 1944-го, и дотянул до крайнего предела — до 6 июня 1944 года, когда уже всем было ясно, что Красная Армия и без союзников добьёт врага и нагрянет в Берлин.

Он. Валентин Фалин, бывший секретарь и заведующий международным отделом ЦК КПСС, живущий сейчас в Германии, писал в журнале «Российская Федерация сегодня», что весной 1945 года Черчилль дал указание своему Генеральному штабу разработать план «Немыслимое»: после капитуляции Германии союзники вместе с немецкими дивизиями, которые по его распоряжению не были разоружены, наносят внезапный мощный удар по Красной Армии, измотанной последними победными боями. Их-то войска не слишком притомились, почти беспрепятственно шествуя по земле Франции и Германии.

Я. Сейчас о плане «Немыслимое» широко известно. Фалин опирался на документы. Но многие забыли, что ведь и «холодная война» началась именно с речи Черчилля очень скоро после Потсдамской конференции — 5 марта 1947 года — в американском городе Фултон. Он её закоперщик! Сталин немедленно ответил в «Правде» вчерашнему союзничку: «Господин Черчилль стоит теперь на позиции поджигателей войны… Господин Черчилль и его друзья поразительно напоминают в этом отношении Гитлера и его друзей. Гитлер начал дело развязывания войны с того, что провозгласил расовую теорию, объявив, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию. Господин Черчилль начинает дело развязывания войны тоже с расовой теории, утверждая, что только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы мира».

Он. Медведев, конечно, не читал Сталина;..

Я. Два других Медведева, грузинские двойняшки Рой и Жорес, 85-летие которых недавно отметил в своем «Постскриптуме» Алексей Пушков-Дашков, всю жизнь читают и пишут о Сталине, ничего в нём не понимая.

Он. Это не страшно. Но как наш родной русский Медведев может не понимать, как звучит имя Черчилля после имени Чехова!.. Но всё-таки эти «странности» Послания хотя и досадны, но не главное в нём. А что ты скажешь о главном?

Я. Главное?.. У меня давно такое впечатление что в Кремле опять засел Кукурузник. Вернее, два. Второй — на Краснопресненской набережной.

Он. Похожи на него своей ненавистью к Сталину?

Я. Не только ненавистью, а ещё и страхом перед его тенью. Но дело и не только в этом. У них та же страсть все ворошить, перетряхивать, переиначивать. И всегда — под предлогом реформ во имя светлого будущего. Хрущёв измыслил Совнархозы, городские и сельские райкомы, подъём целины, ликвидацию приусадебных участков, всесокрушающий девиз «Кукурузу — царица полей! А как венец всего — борьбу против „культа личности“». Ему, например, о целине Молотов говорил: да, поднимать надо, но сейчас гораздо нужней, насущней бросить силы и средства на Центральную Россию, так пострадавшую от немецкой оккупации. Но он ни с чем, ни с кем не считался. И у этих такой же зуд вывернуть наизнанку всё от часовых поясов до милиции.

Он. Против новых часовых поясов, при которых люди вынуждены жить и работать в темноте, в Петропавловске-Камчатском и Хабаровске уже идут митинги. Ведь какая глупость!.. Но представь себя на месте Медведева. С чего бы ты начал?

Я. Мне уже приходилось фантазировать на эту тему в одной газете. Но если всё-таки сказать о первом шаге, то я прежде всего ликвидировал бы все правительства и всех президентом республик и областей. В стране десятки президентов, сотни министров, тысячи их заместителей. Это же курам на смех, чушь! Её Путин приволок из Германии, но там так исторически сложилось: Пруссия, Бавария, Саксония… И до Бисмарка они были самостоятельными государствами, потом стали «землями» со своими правительствами. А у нас можно ли вообразить, допустим, одновременно с Российским самодержцем Иваном или Петром самодержцев Рязанских, Калужских, Астраханских? Мы стали единым государством на триста лет раньше немцев, и у нас должно быть только одно правительство — в Москве. Остальным властям находите другое название.

Он. А какая туг выгода, что это даёт?

Я. Прежде всего — больший авторитет, вес, уважение. В политике, в деле управления страной это самое важное. Ныне иные Указы президента и решения правительства порой просто предаются забвению. Путин рассказывал же, что богачи стали платить налог только после того, как он был снижен до 13 процентов. А до этого они плевали на налог и власть ничего не могла с ними поделать. Ну, разумеется, в управлении страной нужна ещё и политическая воля, решимость, чтобы взять Абрамовича за грудки.

Он. Медведев говорил о многом — о демографическом бедствии, охране детства, о борьбе с коррупцией, об образования, совершенствовании политической системы… Ведь это всё очень важно.

Я. О Господи!.. Совершенствование… В Советское время выборы в органы власти вплоть до Верховного Совета СССР проходили под девизом блока коммунистов и беспартийных. И в советах опять же вплоть до Верховного оказывались те и другие, даже священнослужители. А теперь дорога во власть открыта только партийным. И это совершенствование? А губернаторы? Они не так давно избирались населением, но кошмар Беслана почему-то привел Путина к выводу, что теперь губернаторов надо назначать. Усовершенствовал… И в деле демографии прежде чем взывать «Россия, вперед!», хорошо бы увлечь соотечественников и соотечественниц в родильные дома собственным примером. Ведь коммунисты и здесь впереди. У Зюганова, например, пять человек детей и уже куча внуков, у его заместителя Мельникова — трое. А у Путина? Всего две дочки, которых никто не видел, он их куда-то упрятал. А у Медведева и вовсе minimum minimorum — один сынок Илюша, дай Бог ему здоровья. А ведь молодой мужик. Мог бы троих-то иметь. Да и тот еще не пенсионер, поднатужился бы…

Он. Путин недавно сказал, что дочек упрятал от террористов. А вот у Светланы, дочери Сталина, был, конечно, в юные годы телохранитель, но она всё-таки жила настолько свободно, что имела возможность даже ещё школьницей и увлечься, и тайно встречаться со сценаристом Каплером. А сыновья Сталина, конечно, безо всяких охранников жили. Даже в этом, как говорится, две системы — разные проблемы.

Я. А о коррупции… Сколько же можно точить лясы на эту тему! Ведь ей объявлял войну на полное истребление ещё Ельцин. И что? Он почил в Бозе, а она справила о нём поминки, положила букетик незабудок на его могилку и приплясывая пошла дальше. Да ещё напевает при этом:

Я другой такой страны не знаю,

Где так вольно взяточнику жить!

Он. Медведев сказал: «Нам не должно быть стыдно за то, какую страну мы передадим нашим детям и внукам».

Я. Это нам не было стыдно за сверхдержаву, которую у нас обманным путём украли. А они должны сгорать со стыда за то, во что превратили страну их учителя Ельцин да Собчак, на которых они до сих пор молятся, и их собственные уже десятилетние старания. Ведь Геннадий Зюганов был совершенно прав, когда заявил недавно: «Страной руководят абсолютно безграмотные люди». Стыдно нам за другое: много ушами хлопали.

Он. Интернет утверждает, газеты печатают, что Россия занимает первое место в мире по абсолютной величине убыли населения. А Путин на глазах народа с собачками играется, на рояле двумя пальцами бренчит, песенки на дурном английском поёт с эстрады. Как в благоухающей державе!

Я. Ну, это великий прогресс. Ведь Ельцин, как я упоминал, умел только на деревянных ложках наяривать, а этот уже может на пианино собачий вальс сыграть и английские песенки мурлыкает. Интеллектуал! А составной частью страшной величины убыли населения наряду с другим причинами являются или способствуют ей ещё и первое место в мире по числу самоубийств среди детей и подростков, по смертности от болезней сердца, по числу душевнобольных, первое место по торговле людьми, по числу катастроф, в том числе авиационных, по числу абортов и смертности от них матерей, первое место по употреблению героина и крепкого алкоголя, по числу курящих детей и детей, которые не могут попасть в детский сад…

Он. Медведев сказал, что очередь в детский сад — 1 миллион 700 тысяч детских душ… А ты слышал, как недавно погиб ребёнок в новосибирском Академгородке? Случилась беда, а детской больницы нет, ликвидировали. Поехали в какую-то, а там не принимают — не того, мол, прихода, в следующей — то же самое. А мальчик задыхается… Наконец, приняли в какой-то больнице Новосибирска, но у же поздно… А сколько за это время церквей понастроили в области! Недавно Путин порадовал: в стране построено больше тысячи церквей, а 15 тысяч школ закрыли.

Я. Придя в экстазе от предстоящего в России через восемь лет чемпионата мира по футболу, он ликует: «Посмотрите, что такое Россия, поездите по городам… Сейчас не время давать развернутую характеристику сегодняшней России. Она развивается, она на подъёме, и к 2018 году станет ещё сильнее» (Красная звезда.4.ХII.2010).

Он. Ну, совершенно, как в свой время приснопамятный Победоносцев, который, по слову Блока, «над Россией простер совиные крыла»: «Настоящее России прекрасно, её будущее — великолепно и грандиозно!».

Я. Восемь лет это же два президентских срока — ещё дожить надо, а он уже ликует, как от веселящего газа, и будет ликовать все эти годы. По меньшей мере восемь миллионов наших сограждан не доживут до чемпионата. И ему в голову не приходит даже то, что вольготно «поездить по городам», как он любезно приглашает, могут только он с Медведевым да кучка их верноподданных из Думы, из правительства, из Рублёвского эдема.

Он. Незадолго да своего Послания Медведев признал: если срочно не заняться проблемой жилья, что требует больших средств, то через пять-шесть лет грянет всероссийская катастрофа, народное бедствие небывалых размеров. Так и сказал: ка-та-стро-фа.

Я. Вроде бы человек понимает, что страну ждёт, но в Послании об этом — ни слова. А главное, вместо того, чтобы, как сам говорит, срочно бросить средства на спасение народа, почти 1,5 триллиона рублей срочно бросают на два игрища — в Сочи и на чемпионат мира по футболу. Нет, первый Кукурузник на этом фоне выигрывает: от подъёма целины в первые года два все-таки польза была.

Он. А тебе не кажется, что эти мировые олимпиады и чемпионаты мы получаем один за другим вовсе не в результате какой-то ожесточённой борьбы претендентов, их конкуренции, а Запад сознательно, обдуманно подбрасывает нам эти празднички в расчёте на наше экономическое перенапряжение, истощение, как во время холодной войны втягивал нас в гонку вооружений? Ведь эта гонка после того, как обе стороны достигли возможности взаимного уничтожения (Overkill), стала бессмысленна, но всё продолжалась.

Я. Конечно, есть причина задуматься, с чего бы нам раз за разом так везет с этими выборами в столь печальную пору нашего футбола хотя бы. Вероятно, туг задумываются многие. И не случайно по опросу, который провело «Эхо Москвы», почти 70 % решительно против этого ЧМ по футболу.

Он. В «Советской России» В. Захарьин заявил: «Послание написано в непривычной пока стилистике». Я не понял, что он хотел сказать. Как ты думаешь?

Я. Ну как же! Стиль тут просто шибает в нос. Иногда этим грешил Ельцин, но почти вовсе не было в речах Горбачёва и Путина — бесконечное якание.

Он. Что?!

Я. Да обыкновенное якание: я…я…я…я… На другой день захотелось по тексту «Российской газеты» подсчитать, сколько его было. Оказалось 66 яканий!

Он. Всё подсчитали журналисты и люди, именующие себя политологами, — сколько народу было в зале, как долго оратор говорил, аплодисменты… А это никто не догадался. Но неужели 66?

Я. Да все догадались, но никто не посмел громко сказать… Я невольно подумал, кто мог ещё так назойливо якать? Наверное, тот, кого Медведев и Путин называют тираном. В самом деле, кому, как ни тирану якать! Никто же не запретит, не осадит в страхе за жизнь. И я взял его отчётный доклад XVII съезду партии, сделанный 26 января 1934 года. Это, кажется, самая большая его речь — 96 страниц 13 тома собрания сочинений.

Он. Ещё бы! Это же был отчёт за четыре года. И такие события, такие дела!.. Он раз в пять больше медведевского Послания. А если бы это Послание было столь же пространно и оратор якал бы так же старательно, то выходит, что якнул бы 66 × 5= 330 раз. А что же ты увидел в докладе съезду?

Я. Как поется в старой весёлой песенке, хоть поверьте, хоть проверьте: тиран якнул всего 19 раз. Сравни: 66 (330) и 19. Но дело не только в числовом соотношении. Якание бывает очень разным по качеству. У тирана преобладают такие формы: «Я думаю»… «Я говорю»… «Я имею в виду»… «Я далёк от того, чтобы недооценивать»… «Я уже докладывал о тяжелом положении животноводства» и т. д… И ни одной «транспарентности», «комфортности» или «коллапса»! Всё всем понятно.

А в Послании совсем иной коленкор! У меня подчеркнуто в газете: «Я знаю»…«Я считаю»… «Я считаю целесообразным»… «Я верю»… «Я уверен»… «Я абсолютно уверен»…. «Я не сомневаюсь»… «Я вижу»…«Я принял решение»… «Я выступил с инициативой»… «Я выдвинул инициативу»… «Я представил свою политическую стратегию»…

Он. Так и сказал — свою?

Я. Именно так. Вот, смотри. Будто у него может быть какая-то своя, личная, персональная стратегия. Но слушай дальше: «Я сформулировал 10 позиций»… «Я дал необходимые поручения»… «Я поручаю правительству» (8 раз)… «Я поручаю администрации президента»… «Я рассчитываю, что Дума»… «Я поручаю главам всех субъектов Федерации»… «Я жду»… На что это похоже? На царские рескрипты: «Мы, Николай Второй повелеваем…»? И крайне странно, что он даёт разные поручения прямо на трибуне. Вроде бы это принято делать в рабочем порядке без телекамер в служебном кабинете. К чему такой спектакль?

Он. Есть более близкое по времени сравнение, чем с Николаем. Недавно мне попало в руки обращение одного политического деятеля к своему народу 22 июня 1941 года. Там то и дело мельтешило: «Я осознал свою ответственность»… «Я пришёл к выводу»… «Я занял позицию»… «Я продолжаю считать»… «Я сегодня решил»… И в таком духе на десяти страницах больше двадцати раз. А 8 ноября 1941 года на встрече со старыми партийными друзьями в пивном зале в Мюнхене — то же самое: «Я могу сказать»… «Я сделал выводы»… «Я провёл подготовку»… «Я отдал приказ»… «Я осознал свою ответственность»… и т. д.

Я. Но вернёмся к отчётному докладу ЦК. Надо ещё заметить, что там речь неоднократно прерывалась, её стенограмма имеет около 40 пометок «Аплодисменты», «Бурные аплодисменты», «Гром аплодисментов», «Овация»… При оглашении Послания тоже было с десяток аплодисментов, но большинство — в 3–4 хлопка. Даже новый глава администрации президента Володин не перенапрягался, берег силы и здоровье.

Кроме того, шесть раз в ответ на слова тирана раздавались возгласы «Правильно!». А тут? Даже карманный бунтарь Жириновский ни разу не вякнул «О, кей!».

А ещё в стенограмме доклада есть десять пометок такого рода: «Смех»… «Общий смех»… «Смех всего зала»… «Общий хохот»… А тут? Все сидели как на похоронах. Даже гимнастка Алина Кабаева. И всюду — ни улыбки, ни смешка, ни хотя бы искорки в глазах. Маски! Особенно мрачен был сидевший в одном из первых рядов знаменитый борец Карелин, мобилизованный в Думу для защиты демократии. Так мрачен, будто в соревновании на звание чемпиона мира президент положил его на лопатки.

Он. У тебя 13-ый том под руками. Интересно, над чем делегаты съезда смеялись.

Я. Вот хотя бы один пример. В конце доклада тиран обратил внимание на партийных болтунов и привел такой пример: «У меня в прошлом году была беседа с одним неисправимым болтуном, способным потопить в болтовне любое живое дело. Вот она, эта беседа.

— Как у вас обстоит дело с севом?

— С севом, товарищ Тиран? Мы мобилизовались. (Смех).

— Ну, и что же?

— Мы поставили вопрос ребром. (Смех).

— А дальше как?

— У нас есть перелом, товарищ Тиран, скоро будет перелом. (Смех).

— А всё-таки?

— У нас намечаются сдвиги. (Смех).

— Ну, а всё-таки, как у вас с севом?

— С севом у нас пока ничего не выходит, товарищ Тиран. (Общий хохот)»

Он. Да это и сейчас так же, только в бесконечно большем масштабе. Поди, звонит президент губернатору:

— Как у вас дело с обеспечением фронтовиков жильём?

— С жильём, господин президент? Мы мобилизовались.

— Ну, и что же?

— Мы поставили вопрос ребром.

Я. Или премьер какому-нибудь мэру:

— Как у вас дело с пожарной безопасностью?

— С безопасностью, господин премьер? У нас намечаются сдвиги?

Он. Да и сам премьер по поводу кризиса недавно сказал буквально то же самое «Скоро будет перелом»… Вот уже несколько дней по главным каналам телевидения рассказывают, что мэр Владивостока Владислав Скворцов (тут и сам он явлен нам на экране) подозревается в нанесении ущерба городскому бюджету на 2 миллиона рублей. И объявлено, что ему грозит семь лет лишения свободы. За два миллиона! А недавно сам Путин рассказал, что Прохоров во время кризиса надул государство на 87 миллиардов — и хоть бы что! У него ещё хватает наглости предлагать ввести 60-часовую рабочую неделю. Кровососу мало наворованных миллиардов!

Я. Человек только подозревается, а уже ославили на всю страну! И эта бескрылая Чайка да ещё мадам Алексеева, бесстрашная правозащитница, каждый день видят такое глумление над людьми и не смеют рта разинуть! Демократия! А недавно милиция-полиция арестовала какого-то помощника депутата Совета Федерации, который наживался на выдаче каких-то фальшивых документов. Ну, обычный жулик. Но его брали как опаснейшего преступника, как убийцу-рецидивиста. Бросили лицом на пол, придавили, связали, надели наручники… Так и хочется двум помянутым да еще Нургалиеву сказать: это не только издевательство над людьми, но ещё и безграмотность ваша!

Он. Да, не только правят страной, как уже было сказано, но и прислуживают правителям абсолютно безграмотные люди.

Я. Выпьем, Миша, за освобождение родины от них?

Он. Конечно!

Мы выпили. И селедка была отменная.

«Своими словами» № 18’10

ЦИВИЛИЗОВАННАЯ СДАЧА?

Москва. Кремль.

Президенту Медведеву Д. А.

Дорогой товарищ Медведев, президент России, послушал я 5 ноября Ваше обращение к народу, полюбовался Вами и вот что хочу заметить, тем более, что Вы и сами просите высказываться об этой исторической речи.

Во-первых, у Вас правое плечико чуточку ниже и уже левого. Такие изъяны внешности в демократическом обществе вполне позволительно иметь простым смертным, но в облике президента великой ядерной державы они недопустимы. Это же вызов мировому сообществу. Надо срочно спасать положение. Как? Есть много способов — от хирургических, гимнастических до портняжных. Посоветуйтесь со своим биографом Николаем Сванидзе. Он, конечно, мерзавец, но это же Ваш мерзавец, и в таком деле должен разбираться.

Во-вторых, Вы до сорока пяти лет не научились завязывать галстук. Узелок должен иметь правильную форму равнобедренного треугольника. А у Вас болтается какая-то продолговатая кривая колбаска, как, прости Господи, у какого-нибудь думского Исаева. Недопустимо! Ну, подумайте: наш тяжёлый атомный крейсер «Петр Великий» идёт из Северного моря к берегам Венесуэлы, а Верховный главнокомандующий не умеет завязывать галстук! Большим мастером этого дела был банкир Алексей Френкель, но его за убийство Алексея Козлова, первого зампреда Центробанка, недавно, увы, упекли на 19 лет. Так что придти к Вам и научить он не может. Но остаётся на свободе Чубайс, тоже мастер высокого класса по завязыванию узелков и узлов, в том числе гордиевых. Пригласите его. Или поговорите об этом с тёзкой Чубайса — министром обороны Сердюковым. Он должен понимать. Тут же не ракетная система, не «Тополь», не подводная лодка «Нерпа». Ведь, если не ошибаюсь, раньше господин Сердюков заведовал в ГУМе галантерейным отделом. В крайнем случае скажите супруге, чтобы накупила Вам галстуков разных расцветок с уже готовыми, так сказать, вечными узелками и с застёжкой сзади шеи. В Советское время такие были. Очень удобно! У меня есть на всякий срочный случай, когда с узелком возиться некогда. А если производство и галстуков реформаторская орда истребила, то прикажите поискать в советских закромах. Там не только атомные боеголовки да черная икра, «Тихий Дон» да Седьмая симфония.

В-третьих, каким языком Вы говорите, товарищ! Ужас! Кошмар! Вереницы многим совершенно непонятных слов, будто подхваченная в заграничных бардаках зараза, так и мельтешили в Вашей речи: «жить комфортно»… «приоритет»… «турбулентность»… «толерантность»… «спонсировать»… «спонтанно».. «оптимизировать»… «минимизировать»… «интеграция»… «конфигурация»… «деградация»… «девальвация»… «гармонизация»… «ротация»… «инновация»… «нейтрализация»… А ещё — «в режиме», «в формате»… «он лайн»… Вы для кого речь-то свою толкали? Кого видели при этом перед собой — несчастный многомиллионный народ или гнусных завсегдатаев Куршевеля? Кто Вам писал текст — не Гайдар ли, внук двух писателей, со Швыдким, профессором многих наук, членом СЖ, СП, СТД, а, может, и ФБР? Ведь иные из этих слов и в словарях-то не найти. А с другой стороны, назовите хоть одно из них, которое нельзя было бы заменить русским. Зачем, например, говорить «жить комфортно» (Вы к этому словцу особенно прилипли), когда можно сказать «достойно», или — «со всеми удобствами», или просто «удобно, хорошо, приятно, как полагается». Зачем «спонтанно», если есть русское «случайно»? и т. п.

А коли сам президент не обеспокоен засильем иностранщины в родном языке, то чего ждать от рядового чиновника? Они подражают Вам, они тоже хотят свою образованность показать. И дело доходит до того… Взять слово «компенсация». Оно прижилось в русском языке и в соответствующих случаях вполне на месте. Но вот сегодня произошла очередная авария, на сей раз в Японском море на нашей помянутой выше новейшей подводной лодке «Нерпа». Погибло двадцать человек, еще двадцать — в больницах. Появляется на телеэкране какой-то чиновник и говорит: «За каждого погибшего родственники получат компенсацию в размере 100 тысяч рублей». Вы подумайте: компенсация! Погибли родные, близкие, а тут — как выплата за неиспользованный отпуск, как деньги за сгоревший гараж, который был застрахован. Цена жизни — 100 тысяч! И этот чиновник вовсе не исключение, так они все говорят. А ведь об этих делах вообще не принято распространяться на всю страну да ещё называть суммы. В порядочном государстве, в приличном обществе помощь родственникам граждан, погибших по чьей-то вине, имеется в виду сама собой, предусмотрена законом и осуществляется без объявлений. Хоть бы напоминали чиновникам об этом попы, расплодившиеся всюду.

И к русским словам надо быть внимательней. Вот Вы пишете в послании спятившему от русофобии Ющенко: «В бывшем Советском Союзе…». Это просто неграмотно. СССР убили Горбачёв и Ельцин с помощью американцев, а о покойниках так не говорят. Вы же не скажете о своем, допустим, погибшем на фронте дедушке (если так, не дай Бог, было) «мой бывший дедушка». А зачем говорить «Я озвучил Указ»? Это слово попахивает чем-то техническим. Можно, например, озвучить немой фильм, но в таких случаях, как с Указом, по-русски надо говорить «я огласил». Или вот: «Мы должны организовать охоту за головами». Друг бесценный, ведь головы-то разные, есть и совершенно пустые — зачем охотиться за ними! Кому нужна, допустим, такая звонкая голова, как у Пушкова или Жириновского? К тому же ведь очень похоже на «охоту за скальпами, за черепами»! Поэтому лучше, точней было бы — «организовать охоту за умами».

Впрочем, радует уже и то, что Вы понимаете проблему. А Ваш Предшественник одно время просто ликовал по поводу утечки первоклассных советских умов (drain brain) за границу. Помните? Это, говорил он, доказывает их конкурентоспособность на мировом рынке голов. И больше его ничего не интересовало. А никто из окружения, в том числе и Вы, ему не возражал. Но ведь так можно дойти и до ликования по поводу конкурентоспособности собственной жены в некоторой специфической области. Но недавно Предшественник вдруг заявил: «Российские деньги должны работать в России и на Россию!». Батюшки, доперло! Но ведь потребовалось десять лет правления и 56 лет жизни. Может, скоро и деньги Стабфонда из Америки попробует вернуть? Или ждать ещё лет десять?

В отношении языка уж я и не знаю, кто Вам может помочь. По профилю и статусу должен бы министр культуры, недавний посол во Франции господин Авдеев. Но это какая-то невнятная личность. Французик из Бордо. Недавно брякнул по телевидению, что, мол, большевики, заключив Брестский мир с немцами в марте 1918 года, превратили русский корпус на Западном фронте, во Франции, во врага Антанты. Министр, а врёт, как гимназист, желая выслужиться перед режимом. Лучше подумал бы своей министерской головой да рассказал нам по случаю 90-летия окончания Первой мировой войны, зачем, почему в 1916 году царское правительство отправило 45 тысяч русских солдат проливать кровь и умирать на чужбине. Что, мало было русской крови на своем фронте против немцев? Или дела России были прекрасны и после гибели армии Самсонова (царь по настоянию англо-французов бросил её в Восточную Пруссию ещё до завершения общей мобилизации), вторжение которой заставило немцев снять с Западного фронта два корпуса и одну кавалерийскую дивизию, и это спасло Францию от поражения в битве на Марне? Может, оставалось наше положение распрекрасным еще и позже — после потери Польши, Галиции, изрядной части Прибалтики? Или у Франции и Англии с их населением, превышающим германское, с огромными колониями не было своих солдат?

Французик из Бордо с гордостью сказал, что англо-французское командование бросало русский корпус в самые важные и кровопролитные сражения. Верно, как и солдат из своих колоний — сенегальцев, марокканцев, зуавов, арабов, мальгашей, кабилов, — но чем тут гордиться русскому человеку, чему радоваться? Россия всё-таки не была колонией. Например, в апреле-мае 1917 года, когда в стране уже было Временное правительство, корпус участвовал в позорно знаменитой «операции Нивеля» (Так звали французского Главнокомандующего, которого после этого сменил маршал Петен). Она была задумана как коренной перелом в войне, но несмотря на более, чем двукратный перевес в силах на направлении главного удара (59 пехотных и 7 кавалерийских дивизий против 27 дивизий), провалилась и получила название «бойни Нивеля»: потери составили около 500 тысяч убитыми и ранеными. Вот разузнал бы, минкуль, за годы сидения послом в Париже, сколько в этой цифре составляет русская доля.

После этой бойни корпус, несмотря на требование Временного правительства, отказался подчиняться чужеземному командованию и потребовал возвращения на Родину. Галантные французы не пожелали выполнить законное требование. Тогда, находясь в лагере близ Лиможа, корпус поднял восстание. Галантные французы жестоко подавили его. По приказанию именно Петена пять дней лагерь обстреливали из пушек. Убили сотни наших солдат, потом многих бросили в тюрьмы, сослали в Африку на каторгу Такова была благодарность галантных французов за русскую кровь. И только Советскому правительству в 1919–1921 годы удалось обменять оказавшихся у нас в плену французов-интервентов на солдат корпуса. А осталось их из 45 тысяч, как пишет в книге о Первой мировой войне Валерий Шамбаров, лишь около 500 человек (с.626). Группа вернувшихся была принята Лениным. Обо всём этом минкуль мог бы прочитать в книге маршала Р. Я. Малиновского «Солдаты России». Ему, сержанту-пулемётчику, довелось испить до дна чашу кровавых мытарств русского корпуса в прекрасной Франции. Да ведь за одну эту холуйскую историю с корпусом святого гражданина Николая Кровавого следовало судить. Но сказать всю правду о корпусе и хотя бы одно доброе словечко о Советском правительстве минкуль из боязни превратиться в простой куль, конечно, не может. Тем более, все же знают, что нынешние правители оставили на произвол судьбы, безо всякой помощи и даже слова сочувствия не корпус, не 500 человек, а 25 миллионов своих соотечественников — большую европейскую страну! И вот такой-то куль Вы с Путиным посадили в кресло министра культуры. А я бы посадил его на зарплату в 4285 рублей, что получают, например, музыканты высшей категории в Государственном академическом русском оркестре «Боян». Ведь это его ведомство. Вот тогда бы посмотреть на французика…

И что он изменил в нашей культурной жизни по сравнению с эпохой почти забытого Сидорова, зятя совсем забытого Индурского, или незабываемого Швыдкова? Вот лишь один штришок. НТВ с умилением рассказывает, что в каком-то театре (не запомнил, в каком) поставлен «спектакль для одного зрителя». Что такое? А вот: на сцене рояль, под него ложится на подстилку актриса, её занавешивают куском алого бархата, потом кто-то что-то играет на рояле, и актриса, лежа впотьмах, переживает музыку, грохочущую над головой, ей рисуются разные видения… Журналист спросил её: «Вам нравится?» — «Да, конечно, это так оригинально! Я люблю эксперименты»… Разумеется, извращенцы и психи всегда были и будут во всех сферах жизни. Но об этом же без единого слова осуждения или насмешки рассказали и показали в выпуске последних известий, это пропагандируют. Какая цель? Оболванить народ. И где ваш минкуль? Он лопнет, а не возразит! Конечно, как и Вы с Предшественником.

Но вернёмся к языку. Путин тут помочь тоже не способен, сам так же говорит, а то ещё между «сортиром» и «жеванием соплей» ввернёт какую нибудь несъедобную «транспарентность» (Не знаю, правильно ли написал). Признайтесь, вы это для того так с народом изъясняетесь, чтобы вас за европейцев считали? Напрасные надежды! Вот Путин у Буша на ранчо, как грибоедовский Молчалин у Фамусова, аж на коленях стоял перед его собачкой, чуть не целовал её, блох вычёсывал. И что? Как был в глазах американца диким московитом, так и остался. Он к нему в Пекине на Олимпиаде кинулся: «Друг Жора! Что творится! Грузины войну развязали! А ты…». А тот, который эту войну и подготовил, в ответ бесстыдно лепит, как можно лепить только сенегальцу: «Войны никто не хочет!».

Пришлось дать отпор грузинам. А потом, как пишут французские и наши газеты, Предшественник сказал приехавшему в Москву Саркози-миротворцу: «Я этого Саакашвили за яйца повешу. Буш повесил же Саддама Хусейна». В защиту которого он, как известно, и слова не сказал… А надо бы за перевод триллионов нашего Стабфонда в США ещё и министра финансов Кудрина повесить.

Впрочем, если опять о языке, то есть один человек, который может научить Вас и Путина, как, каким языком надо говорить с народом, но уж больно вы его боитесь, в праздники даже от могилы его у Кремлёвской стены фанерой отгораживаетесь, как от радиации, да и Чубайс со Швыдким и вся их компашка не позволят вам обратиться в нему. Это — Сталин. Вот кто умел говорить со страной как «во дни торжеств и бед народных», так и в рядовые дни труда и созидания.

«Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Или мы это сделаем или нас сомнут». Какая простота, четкость и правда, какая трезвость взгляда и пророческая точность: ведь это было сказано в 1931 году. И никакой «турбулентности».

А великая речь 3 июля, ровно через десять лет?

«Товарищи! Граждане!

Бойцы нашей армии и флота!

К вам обращаюсь я, друзья мои…»

Такие слова в такой час мог найти только истинный вождь народа…

А вот как сказали бы в подобной ситуации Вы или Путин:

Дамы и господа! Олигархи и бомжи!

Контрактники и белобилетники!

Выслушайте со всей толерантностью,

что я скажу со всей транспарентностью…

Разве не так? Другие-то слова где взять вам, читателям Радзинского и Ерофеева!..

И ещё, Дмитрий Анатольевич. Вы сказали: «Мы не допустим разжигание межнациональной вражды». Прекрасно! Но вот какое странное дело. Ваш Предшественник назначил министром культуру никому неведомого еврея из Киргизии. Никто не против. В самом деле, чего протестовать, если за короткий срок при Ельцине и Путине у нас даже главой правительства побывали четыре подряд соплеменника Швыдкова и лица, как выражается критик Бенедикт Сарнов, «с большой прожидью». Но вскоре оказалось, что путинский назначенец лютый русофоб. Он принялся со всей бойкостью своей натуры нашпаривать по телевидению, то есть на всю страну, передачи под названием «Русский фашизм страшнее немецкого», «Пушкин устарел» и т. п. Принятая президентом присяга, служебный долг и просто долг русского человека перед своим народом обязывали Вашего Предшественника немедленно убрать мерзавца с высокой должности и отдать под суд за разжигание межнациональной вражды, в том числе, разумеется, и антисемитизма: ведь в передаче участвовали и знаменитая красавица Алла Гербер, и писатель Григорий Бакланов, объявивший евреями маршала Катукова и генерала Доватора, и другие, равноценные, равнозначные персоны. А он, Предшественник-то Ваш, вёл себя как гоголевский Бульба: «И подивился Тарас бойкости жидовской натуры».

Словом, свою конституционную обязанность по сбережению единства народа Путин не выполнил. Швыдкой беспрепятственно продолжал диверсию. Даже осуждающего словечка никто не сказал — ни президент, ни глава правительства, ни хотя бы бравый военный министр Иванов. Не смеют толеранты. Всё это давало основание начать процедуру отрешения президента от власти, но кто мог решиться?..

А Вы, став президентом, взяли прохвоста-русофоба в советники по вопросам культуры. Это же глумление над народом, над простой человеческой порядочностью, над приличием. И уж он Вам насоветует… А недавно Швыдкой стал ещё и президентом Академии телевидения. Заменив на этом посту притомившегося Познера. Да неужели после долгих лет президентства одного еврея заменить его русским или татарином это антисемитизм и надо во имя интернационализма и дружбы народов посадить на его место второго еврея? Неужели непременно надо как с главами правительства?

Я пишу это письмо в день 70-й годовщины скорбно знаменитой «хрустальной ночи», когда в фашистском погроме по всей гитлеровской Германии было убито 36 евреев, разрушено 267 синагог, 815 еврейских магазинов и т. д. Как известно, немцы выплатили евреям какие-то суммы, в Германии установлены памятники еврейским жертвам террора, предприняты и другие извинительно-соболезнующие жесты. Но в передаче об этом дне по первой программе нашего телевидения я услышал, что, несмотря на всё сделанное, в Германии растёт антисемитизм. Растёт и ширится! Если действительно так, то я думаю, что это объясняется, с одной стороны, наглой бойкостью тамошних швыдких, с другой — трусливой бездеятельностью тамошних Путиных.

Задолго до неутомимого провокаторского усердия Швыдкова такие, как он, вызывали негодование и презрение даже самих евреев, и они смело говорили в лицо швыдким, например, устами известного поэта Бориса Слуцкого (1919–1986):

Получается, стало быть, вот как:

слишком часто мелькаете в сводках

новостей,

слишком долгих рыданий

алчут перечни ваших страданий.

Надоели эмоции нации

вашей,

как и её махинации.

Средствам массовой информации —

надоели все ваши сенсации.

Да, так честно и гневно писал еврей. А что же ожидать от русских и украинцев, башкир и чувашей при виде Швыдкова?

Тут можно заметить: две последние строки стихотворения устарели. Ныне во множестве самых мощных СМИ сидят и заправляю делом как раз эти самые швыдкие и им свои сенсации вовсе не надоели, и они по-прежнему неутомимо мелькают и страстно алчут.

Так вот, товарищ Медведев, ведь иной твердолобый русак, пожалуй, вспомнит Горбачёва с Ельциным, послушает Путина и Вас на фоне Сванидзе и Швыдкова да и скажет в сердцах: «Ну какие это отцы отечества! Какие президенты! Первый сдал американцам на Мальте даже то, о чём они не просили, о чём и не мечтали, в том числе некоторые уникальные советские ракетные комплексы, каких у американцев до сих пор нет. Второй подписал смертный приговор Советскому Союзу и кинулся докладывать американскому президенту: „Ваше превосходительство, задание выполнено!“». А первый вместо того, чтобы в соответствии Конституцией и референдумом, на котором 76 % граждан высказались за Союз, немедленно арестовать изменника и отдать под суд, бежит получать за трусость и предательство Нобелевскую премию. Третий вместо трибунала дарует первому и всей его семейке полную неприкосновенность, то есть фактически признаёт её преступность, но берет под защиту. Это показательно для дел внутренних.

А вот и внешние: когда Эстония и другие вчерашние наши республики навострили лыжи в НАТО, Третий с военным министром Ивановым, имея множество сильнейших средств воздействовать на карликовые лимитрофы, гордо заявляли: «Нас это не интересует, нам безразлично, нам до лампочки. Это независимые государства и они вправе поступать так, как хотят…». Мир ахнул: ну, какие законники за счёт своей родины!.. Потом по дружеской просьбе американцев Предшественник ликвидирует наши военные базы на Кубе и во Вьетнаме, что само по себе невероятно. Оба Иванова, военный и международный, уверяли, что мы от этого получим какую-то грандиозную выгоду, какая нам и не снилась. Прошло много лет — где она?

Но ещё удивительней, что Третий тайно, как стало известно от того же Иванова, в 2001 году после «11 сентября» едет в Узбекистан, в Киргизию и, уговорив их президентов, помог американцам создать там военные базы. Тогда американцы уверяли, что это всего на два-три месяца: вот поймаем Бен Ладена… И кремлёвские пентюхи опять поверили. Но прошло уже семь лет, а америкашки и не собираются сматывать удочки. Вы только подумайте, что же в голове у этого человека, если он в пору ужасающего и всестороннего ослабления родной страны две наши базы (одна за 10 тысяч километров от США) уничтожает, а две американские базы рядом с нашей границей помогает создать? И чем же за такое проамериканское и антироссийское угодничество отплатили янки? Обещанием в скором времени создать новые базы у наших границ — в Чехии и Польше.

Сейчас в США популярен такой анекдот. Перед концом своего президентского срока Буш спрашивает Чейни: «Как думаешь, что было нашим самым большим успехом за эти восемь лет?». Чейни: «То, что мы избежали импичмента». Да, это так, но они его наверняка не избежали бы, если уничтожили бы парочку своих военных баз и помогли нам создать базы, допустим, в Мексике и Венесуэле. А если ещё бы так же тайно перевели космические суммы в Россию? И назначили бы министром культуры Бен Ладена? Да их без всякого импичмента повесили бы на указательном пальце статуи Свободы.

А вспомним договор с НАТО, запрещавший нам передислоцировать даже одну дивизию, и мы его строго соблюдали и соблюдаем, а натовцы и не думали, даже не ратифицировали. И это длится уже 17 лет, т. е. при всех четырех кремлёвских пентюхах. Теперь Путин взывает к нам: смотрите, какие они бесстыдники!.. Дядя, да мы и не знали, и не слышали об этом договоре. Это ваше президентское дело, которое вы клялись честно выполнять.

Должен Вам, дорогой Дмитрий Анатольевич, сказать прямо: ни в ком из вас нет ничего государственного, — ни государственного ума, ни взгляда, ни чувства. Для вас лидеры других государств словно приятели с одного двора, с которыми всегда можно столковаться. Зачем какие-то договоры, протоколы, базы? Это пещерный сталинизм! Достаточно доброго обещания за рюмкой водки. Ведь один тот факт, что Организация Варшавского договора (ОВД) исчезла, а НАТО и в уме не держало последовать её примеру, делал обстановку предельно ясной: Россия осталась один на один не с клубом филателистов, а с мощным военным блоком, с беспощадным агрессором. Но Горбачёву во время какого-то застолья госсекретарь Бейкер написал записочку. 14 сентября этого года меченый болван огласил её по телевидению: «НАТО расширяться на восток не будет. Ну что вы, Майкл? Зачем? Как можно! Привет супруге». И тот был доволен: как в цивилизованном обществе можно не верить обещанию!

А ведь какой урок был именно с НАТО! При организации в апреле 1949 года было документально гарантировано невступление в её состав ФРГ. Но вскоре после смерти Сталина, в 1955 году ФРГ вступила, её радостно приняли. И мы тогда не начали стенать: «Ах, как нас обманули дворовые приятели!

Ах, бессовестные!..». Мы тут же, через полтора месяца создали ОВД. Заметьте: спустя целых шесть лет после создания НАТО и лишь как вынужденный ответ на нарушение договоренности. К слову сказать, в начале своего президентства Путин совершенно в духе Сванидзе однажды заявил, что Советский Союз так страшил Запад своей мощью, что тот вынужден был бедный создать военный блок. Всё перевернул с ног на голову в интересах Запада! У нас ещё и атомной бомбы-то не было. Ну, может, одна-единственная. А он уверял, что его безатомная родина держала в страхе атомный Запад, который за четыре года не только наклепал ворох этих бомб, но уже имел и опыт их применения. Спрашивается, на кого работал наш президент, клевеща на свою родину?

А Вы, Дмитрий Анатольевич, потворствуете тому, что именем преступника, в прошлом году улизнувшего от виселицы, называются посёлки, улицы, университеты, и уж так боитесь огорчить Чубайса и всею эту шайку, что даже по поводу ширящихся рейдерских захватов имущества и предприятий недавно стыдливо промямлили: «Может быть, это покажется не очень либеральным, но я считаю, что за такие захваты надо сажать в тюрьму». Уму непостижимо: президент страшитесь упрёков за мелькнувшую мысль о необходимости сажать бандитов и воров. А как жалко выглядели Вы, сударь, в дни грузинского нападения! Плакать хотелось, глядя на Вас. Тринадцать часов не мог собрать свой морковный Совет безопасности!

А сейчас, в дни кризиса, когда правительство выдало огромные суммы народных денег банкам, а они, как заявил директор Центрального банка Сергей Игнатьев, только в октябре тут же перевели 50 миллиардов долларов за границу, сейчас Вы вместе с Путиным взываете к сознательности и патриотизму банкиров. Другу Вашему, как уже сказано, потребовалось десять лет сидения в Кремле и 56 лет жизни, чтобы понять: российские богатства должны работать в России и для России. Только понять, но не приступить к делу. Такой же срок понадобился ему сообразить — и только после грузинской вылазки, — что учитель Собчак врал, будто у России нет врагов и весь мир её обожает, что наоборот — она окружена врагами. Теперь вам обоим потребуется ещё столько же времени — потому, видно, Вы и предложили продлить президентский срок, — чтобы усечь: для порождённых вами банкиров и олигархов главное — нажива, плевали они на сознательность и патриотизм, т. е. враги страны есть и внутри её. Почитайте ныне популярного писателя Карла Маркса. Вы хоть понимаете, как выглядите с Путиным на фоне Маркса и Ленина? Или — Сталина и Молотова?

А ещё, Дмитрий Анатольевич, все порадовались Вашему решительному обещанию установить в Калининградской области ракеты по имени «Искандер», которые могут подавлять американские ПРО в Польше и Чехии. Прекрасно! Но вот выступает министр иностранных дел Лавров-Мухоморов и уточняет Вас: мы, говорит, установим свои страшные ракеты только после того, как американцы развернут свои ПРО и пришлют нам справку с печатью о их полной готовности. Вот тогда мы по-стахановски и примемся за работу. А на другой день уже Вы дополняете своего Мухомора: «Мы можем вообще отказаться от решения об „Искандере“, если…». Что? Если американцы с приходом Обамы вдруг станут толстовцами. Вам объявленного американцами решения мало, вам согласия чехов и поляков недостаточно. Вам нужна справка из Пентагона. Вот уж тогда вы им покажете кузькину мать!..

И хочу ещё заметить, что есть у Вас, Дмитрий Анатольевич, одна привычка, — говорить на всю страну о вещах, в которых Вы, мягко выражаясь, ничего не смыслите. Например, недавно Вы заявили по телевидению, что, мол, во все времена все российские власти занимались дорогами, но всегда получалось это «крайне неудачно». Откуда Вы это взяли? Кто Вам сказал — не Анатолий Борисович?

Для наших великих просторов первостепенное значение имеют железные дороги и воздушные. Так вот, первая Царскосельская железная дорога между Петербургом и Павловском была построена в 1837 году, в год смерти Пушкина. А во Франции между Парижем и Версалем — в 1832-м. Как видите, не столь уж мы отстали. А потом дороги Петербург — Москва (1843–1851), (В ту пору она была длиннейшей в мире — 644 километра!), Петербург — Варшава, Москва — Н. Новгород, Москва — Феодосия… Словом, к 1875 году мы имели 17.658 верст путей, к 1890-му — 30.140… Это — «крайне неудачно»? А в Англии к тому времени — 32.088… Опять мы не слишком отстали, но, конечно — наши просторы!.. И вот в 1891–1916 годы построили Великий Сибирский путь: Челябинск — Омск — Иркутск — Владивосток. Ещё около 7 тысяч километров! Это уже тысяч 40…

Но грянула революция, прошло десять лет, и в 1927–1931 годы по плану Первой пятилетки был проложен знаменитый Турксиб —1452 километра! В 1940 году страна имела уже 106 тысяч километров железных дорог, а к 1988-у, к началу вашей сатанинской интеграции с цивилизованным Западом, 144 тысячи. И тут позволительно спросить: где, любезный, ваша хотя бы Царскосельская дорога через десять лет владычества? Где ваш Турксиб через двадцать лет? А? Плохо слышите? Но Советская-то власть за это время наверняка удвоила бы железнодорожную сеть, доведя её до 300 тысяч километров. А уж о воздушных путях, об авиации я тут говорить не буду, уж в другой раз. И как же у Вас повернулся язык вслед за Предшественником хаить тех, кто до паразитов демократии укреплял, благоустраивал и украшал родину!

Скажу прямо: таких властителей не было ни в древнем Вавилоне, ни в Египте, ни в Греции и Риме, ни в царской, ни в Советской России. Ну, разве только полоумный римский император Калигула, который сделал членом сената свою любимую кобылу, что равноценно решению Путина назначить членом Общественной палаты Николая Сванидзе; да разве что Нерон, убивший сводного брата, жену и родную мать да ещё спаливший Рим, что выглядит детской шалостью рядом с делами Гайдара и Чубайса, которые угробили десять миллионов соотечественников и спалили всё народное хозяйство.

Всюду на поверхности — дилетанты или вовсе профаны. Вот, допустим, по телевидению прошли фильмы «Московская сага», «Тяжелый песок», «Мой муж — гений», «Синие ночи»… Их сценаристы и режиссёры не имеют никакого отношения к кино и к любому другому виду искусства, кроме бухгалтерии. Никакого! Они специалисты только по антисоветскому вздору.

Поэтому и не удивляет, что Вы, пишете в помянутом послании Ющенко по поводу его демагогии о «голодоморе»: «Сталинский режим обрушил репрессии не только на украинцев, а на все народы СССР». И Вашу великую мысль уже подхватили и понесли дальше такие рептилии телевидения, как Петр Толстый: «Репрессии имели не национальный, а классовый характер». Нет, дружок, не сталинский режим, а вы — Горбачёв, Ельцин, Путин и уже Ваше сиятельство — обрушили на страну бедствие, какого она не знала за всю свою историю. При Сталине население страны выросло от 150 миллионов почти до 250, а при вас вот уже двадцать лет всё убывает да убывает. А думать да ещё объявлять, что голод 1932–1933 годов был репрессией Сталина может только человек с таким же содержанием черепной коробки, как у Вашего биографа Сванидзе. За 22 года царствования великомученика Николая Кровавого было 12 голодных лет. Выяснили бы вы со своим биографом, какие из них были «репрессиями против классовых врагов самодержавия».

Вот так. Да, Дмитрий Анатольевич, глядишь, сыщется тупоумный русак, который всё это скажет. И не исключено, многие задумаются вместе с ним. Прикиньте, чем это может обернуться. К слову сказать, Калигула был убит, Нерон покончил самоубийством, а Гайдар с Чубайсом и ныне играют в пинг-понг…

Между прочим, в одной московской газете уже сыскался тупой русак, который прямо заявил: они готовят страну к сдаче. Другой русак, хорошо осведомленный в военных делах, пишет: «Истинная цель военной реформы, объявленной Сердюковым, — уничтожить реальные армии, дивизии и полки, которые, как показала скоротечная война на Кавказе, ещё что-то могут… Реформа нанесёт смертельный удар по обороноспособности страны. Значит и по существованию самой России, которую некому будет защищать».

Да, очень похоже, что цель — цивилизованно подготовить армию и страну к сдаче. Ведь если не подготовиться, не обессилить всё главные средства обороны, не назначить начальником всей ядерной мощи комического банкрота по фамилии Дефолт, не посадить галантерейщика или мебельщика в кресло военного министра, если не принять подобные меры во всём, то ведь может возникнуть стихийное сопротивление сдаче со стороны непредусмотренных патриотов, которые вдруг да нажмут какие-то важные кнопки и бросятся душить галантерейщиков, а это приведёт к большим жертвам с обеих сторон.

Кстати, в газетах писали, что в министерстве обороны после великой Грузинской войны состоялся разбор наших действий, во время которого Сердюков так злобно поносил генералов, что доходил до матерщины. И ни один генерал, в том числе начальник Генштаба Н. Макаров, в ответ не врезал по вывеске: «Ах, ты, бацила галантерейная! Что ты понимаешь!». Все сидели и молча слушали военного гения из ГУМа. И это русские генералы?.. Видя такую их трусость, он и Героев России материт, как это было пожарным летом 2010 года. И Герои молча утираются. Демократия…

Ну, а после сдачи всех позиций и всей страны, Дмитрий Анатольевич, Ваш биограф и его братья по разуму и совести объяснят народу, что другого выхода не было и что бескровная сдача — акт величайшего гуманизма, что это и есть национальная идея — идея «сбережения народа», которую так самозабвенно развивал недавно усохший титан Солженицын. И такая пропаганда будет иметь огромный успех, ибо вы, четыре отца отечества, и ваши подпевалы за двадцать лет уже внушили очень многим, особенно молодёжи, например, мысль, что если бы мы не разнесли в прах немцев, то сейчас все пили бы баварское пиво с сосисками. Был же у Черномырдина, когда он возглавлял правительство, заместителем мерзавец Альфред Кох, говоривший, что Россия лишняя страна, что Запад должен послать десантную дивизию и отобрать у неё к чертовой матери всё атомное оружие. Заместитель главы правительства!.. А вы все слушали подлый трёп и патриотически молчали, как сегодня те генералы, потому что это же ваш мерзавец. А ещё была в двухмиллионном «МК» статья негодяя Минкина, сожалеющего, что немцы не разбили нас, и не в 45-м, а в 41 году. Вы все читали статью и во имя стабильности молчали. Потому что и это ваш негодяй.

Так вот, Дмитрий Анатольевич, хотя есть большие философы, уверяющие, будто Вы, подобно их собственному преображению, из пентюхов вдруг преобратились в величайшее сокровище Родины, которое только и спасёт её, что поэтому Вас надо беречь, лелеять, остерегать, поскольку на Вас нацелены все средства уничтожения Запада от межконтинентальных ракет до бабы Яги с ядерным помелом, — несмотря на этих прекрасных философов, по-моему, самое лучшее, что Вы сейчас можете предпринять, это замкнуть уста и углубиться в самосозерцание. Или вовсе смыться. А что остаётся, батюшка, если Вы даже того не понимаете, как в устах президента страны звучит гнусная карамзинская шуточка насчёт, как Вы изволили брякнуть, «двух известных российских особенностях». За эту шуточку юмористу Петросяну и то полагается морду бить, а тут — глава государства…

Слава России!

«Дуэль» № 49’08

УШЁЛ ЕЩЁ ОДИН СПАСИТЕЛЬ РОССИИ

Видимо, я был в числе первых, до кого докатилась неожиданная весть о смерти Егора Гайдара. Он был моим политическим врагом. Труп врага хорошо пахнет? Нет, перед смертью все мы, патриоты и антипатриоты, равны. Недавно в беседе с народом вспомнил о смерти даже казалось бы бессмертный товарищ Путин. Однако все-таки хорошо будет пахнуть труп вражеского антинародного режима, в создании коего Гайдар сыграл важную роль.

Его матери Ариадне Павловне я сразу выразил своё сочувствие. Мы знакомы по даче уже много лет, и у нас самые добрососедские отношения. Её внук Петька, сын Гайдара, когда был мальчишкой, высоко ценил яблоки в нашем саду, действительно самые вкусные во всём посёлке, особенно антоновка.

В пику знаменитой книге Ленина «Государство и революция» Гайдар, вознамерясь сокрушить её автора, написал книгу «Государство и эволюция», оставшуюся незамеченной даже его другом Чубайсом. А умер Гайдар, как и Ленин, на 54-м году и почти в такой же мороз, как в 1924 году. Вот тебе и рево, вот тебе и эво…

Несмотря на великую любовь к эволюции, за две недели до смерти на презентации книги бывшего ярославского губернатора Лисицина, того самого, что подставлял Черномырдину для убийства в лесу медведицу с двумя медвежатами, Гайдар сказал: «То, что происходило в России в начале 90-х годов, — это великая революция! Но это не означает, что она была хорошей и романтической» (КП,17.12.09). Кто не согласен? Оказывается, его ближайшие друзья-единомышленники. Они считают эту «революцию» очень для себя хорошей.

Я не думал писать эту статью, надеялся, что всё пройдёт негромко и скромно, как принято хоронить банкротов, однако бесстыдный визгливый шабаш, устроенный его друзьями, нельзя оставить без внимания. Их, конечно, распалили недавние заявления В. Путина и Д. Медведева о начале 90-х как о времени государственного грабежа и разбоя. И вот они вылезли изо всех щелей, если по алфавиту, то — от Петра Авена, в результате революции укоренившегося в доме Алексея Толстого, до Ирины Хакамады, благодаря революции обитающей в квартире великой Марии Бабановой, и даже до Григория Явлинского, залегшего на дно, вероятно, из опасения новой революции. Откуда-то приполз даже беглый марксист Бурбулис, некогда благодаря революции, «самый могущественный в мире литовец». Вылезли и заголосили…

Но, почитая субординацию, следует начать с президента. Он в телеграмме родным усопшего назвал его «выдающимся учёным, смелым, честным, решительным человеком, который всегда твердо следовал своим убеждениям». Прекрасно! Только есть маленькая поправочка. Когда этому выдающемуся учёному дали власть, он повел себя как Никита-кукурузник, который был не очень выдающимся учёным. Деятели такого рода всегда уповают на таинственный «философский камень», с помощью которого можно решить все проблемы. Такой «камень» Хрущев усмотрел в кукурузе, — она, по его убеждению, должна была поднять на небывалую высоту наше сельское хозяйство. Увы, «факир был пьян и фокус не удалей». И Гайдар-учёный вынул из-за пазухи свой «филкамень». Он стал нас уверять, что стоит лишь отпустить цены, как они, подскочив раза в два-три, остановятся, и вскоре настанет золотой век. Ему возражали, его предостерегали многие — от вице-президента Александра Руцкого до видного английского экономиста Джона Росса, который заявил: «Экономическую политику нынешнего правительства России ждёт банкротство. Полная ошибочность и бессвязность этой политики ясны. Либерализация цен в условиях монополизированной экономики ведёт не к увеличению выпуска продукции, а к стойкому росту цен, вызывает лишь инфляцию». Как либерал Гайдар ответил на эти предостережения? По причине недостигаемости Росса он предложил подать в отставку лишь Руцкому. И язвительно присовокупил: «Подобного рода заявления делают вице-президента в глазах населения защитником народа». Какой, дескать, это позор для политика — быть защитником народа! Вот я…

И отпустил цены. И что же? Они подскочили не в два-три раза, а взвились за облака на высоту раз в 100–200 большую. И это учёный? Что вы сказали бы, президент, если к вашей заболевшей матушке пришел бы врач и прописал ей лекарство, твердо пообещав быстрое выздоровление, а она едва не загнулась вовсе. Как вы назвали бы этого человека — врачом или прохиндеем? Вы заплатили бы ему или подали в суд?

В одночасье погибли многомиллиардные трудовые сбережения народа. Это был первый этап небывалого в истории ограбления великой державы. И заслуга Гайдара в этом не подлежит сомнению. Затем под руководством того же сильно выдающегося учёного и его друга Чубайса начался второй этап — приватизация, о которой помянутый друг вскоре напишет радостную книгу «Распродажа Российской империи». Бесспорно, в своё время она будет фигурировать как вещдок.

Далее президент назвал Гайдара смелым человеком. О такой смелости хорошо сказала покойная Римма Казакова:

Не смелость это — не умелость.

Слова смелее, чем дела.

А я-то думала, что смелость!

Я одного не поняла:

Она не только неуёмность

На всё решившейся мечты,

В ней есть и сдержанность и скромность,

И даже робости черты.

Ни сдержанности, ни скромности, ни робости у реформатора Гайдара не оказалось.

«Он был честным человеком». Недавно ваш собрат В. Путин всенародно объявил даже американского президента Джорджа Буша «человеком очень порядочным и хорошим товарищем», с которым и сейчас он был бы «рад встретиться». Ну да, ведь Буш не убивал лично тысячи и тысячи сербов, афганцев, иракцев. Он только отдал приказ, убивали другие, а он кофий пил. А Путин лично не видел убитых детей, женщин, стариков, его дочки от этих приказов не пострадали. Чтобы представить это, не хватает воображения. К тому же Буш похлопывал его по плечу, по спине и ниже. Вот вам и порядочный человек! И Гайдар не бегал сам по сберкассам, не воровал там наши сбережения, он только распорядился. Мать честная, да как же не честный!

И наконец: «Он всегда следовал своим убеждениям». Пардон, никаких убеждений, кроме санитарно-гигиенических, у Гайдара, как и у вас, Дмитрий Анатольевич, никогда не было. Ну, в самом деле, посмотрите. Бездумно и гладко лет до сорока человек делал советскую карьеру и много в этом преуспел: был членом редколлегии и завотделом в главных органах ЦК КПСС — в журнале «Коммунист» и в самой «Правде», т. е. принадлежал к магической номенклатуре. А когда вдруг запахло жареным, тотчас переметнулся на сторону антисоветской контрреволюции. Где тут твердость политических убеждений?

Так же обстоит дело и с убеждениями экономическими. В «Независимой газете», которая сейчас громче всех рыдает о выдающемся реформаторе, в своё время было напечатано весьма пространное, обстоятельное и удивительное по простодушию интервью Гайдара. Он рассказал о всём своем пути, как учёного. Когда, говорит, работал в «Коммунисте» и «Правде», то был твердо убеждён, что венец творения — советская политико-экономическая система. Но потом довелось пожить в Югославии, и там пришёл к твердому убеждению, что венец-то — югославская система. Позже побыл в Венгрии и убедился со всей присущей мне твердостью, что венец — здесь, в Венгрии. Журналист спросил, а что учёный думает теперь. Теперь, говорит, у меня наконец, отверзлись вещие зеницы, как у испуганной орлицы, я уж окончательно и незыблемо, твердо убеждён, что венец творения — экономическая система Поднебесной, вот только социализм с китайской спецификой не нравится мне. Так обстоит дело с убеждениями покойного.

Разумеется, человек может менять взгляды и убеждения. Например, в молодости думал одно, а повзрослев и приобретя жизненный опыт, стал о том же самом думать иначе. Так, великий Адам Смит в молодости вроде и не замечал деление буржуазного общества на классы, но потом понял, что они есть и разделил общество на три класса: наёмные рабочие, капиталисты и земельные собственники. А Ракардо! Признал факт эксплуатации капиталистами рабочих и никогда от этого не отказывался. Гайдар же, не имея к сорока годам никаких твердых экономических убеждений (от советского «венца творения» он моментально отряхнулся) взял на себя роль реформатора великой экономики великой страны. При этом, как справедливо отметил сейчас в «Советской России» Рустам Вахитов из Уфы, «он, как и вся его команда, не знал России и СССР, как не знал и настоящего реального Запада. И СССР и Запад были для него абстрактными схемами из учебников по экономике, сначала вульгарно марксистских, потом вульгарно либеральных» (СР, 19.12.09).

Да, менять взгляды честно и бескорыстно человек вправе. Но ведь нынешние либералы это сущие оборотни, злобно проклинающие и свой, и наш вчерашний день. И московский интеллигент Гайдар, внук двух талантливых писателей, сын адмирала и докторши наук, ничуть не отличался в этом от плебея Чубайса — сапожника, выдающего себя за пирожника. Ведь вот что Егор Тимурович однажды брякнул с трибуны демократической тусовки: «Из-под красных знамён КПРФ всё чаще вылезает коричневая морда!». Это привело в такой восторг Новодворскую, Хакамаду, Памфилову и других демдам в чепчиках, что вскоре на Седьмом съезде своей ныне почившей партии «Демвыбор» знатный внук и сын наддал жару: «Из-под красных знамён КПРФ всё чаще выглядывает коричневая харя!». Ну, хоть бы добавил: «КПРФ, в которой, к стыду моему, состояли и замечательные деды мои, и прекрасные родители, и я сам — разрази меня Господь! — лет пятнадцать». Нет, делал вид, что никакого отношения к ВКП(б) — КПСС никто в их клане не имел.

И вот преставился. И выскочила вся орава его сподвижников по развалу страны от Авена до Явлинского. Авен, безгрешный, как Авель, сказал: «Оценить масштаб личности Егора Гайдара, его вклад в развитие страны невозможно». Однако другие соратники оценили. Так, Борис Немцов возвестил: «Его задачей было спасение страны. Выбор был маленький — либо холод, голод, мордобой, война и кровопролитие, либо тяжелые реформы. Он выбрал второе». И что, стало всем тепло и сытно? Даже тем, кто до сих пор, как недавно доложили Путину, живёт на 3800 рублей? И не было войны и кровопролития? А что было и до сих пор есть не только в Ингушетии, Чечне и Дагестане, но даже на самой важной в стране дороге между двумя столицами?

Но громче и пронзительней всех проверещал свою оценку, конечно, Чубайс, этот, по моему представлению, политический Евтушенко. Как всегда, на самой натужной и бесстыдной ноте вранья: «Это был великий человек, это был великий учёный, это был великий государственный деятель». Трижды великий. Хватит? Нет, надо ещё: «Мало кто в истории России может сравнится с ним по силе интеллекта…». Чубайс рассуждает об интеллекте! Притом — за всю историю России. Сюжет, достойный кисти Айвазовского: «Девятый вал полоумия»…

И это ещё не всё. Помните, что Черчилль говорил о Сталине? «Большим счастьем для России было то, что в годы тяжелых испытаний её возглавлял такой гений, как Сталин…». Слушайте Чубайса: «Огромной удачей для России стало то, что в один из самых тяжелых моментов её истории у неё был великий Гайдар…». Один к одному. Сдул деляга. Но дальше заковылял на кривых волосатых ножках самостоятельно: «В начале 90-х он, во-первых, спас страну от голода, во вторых, спас страну от гражданской войны, в-третьих, спас страну от распада». Итак, трижды великий трижды спас родину. Почему не дали орденок «За заслуги перед Отечеством» хотя бы третьей степени, как Павлу Гусеву из «Московского комсомольца» за площадку для проституток?

Но деммадам Новодворская отметила и четвертую заслугу усопшего: «Он спас страну от возврата коммунизма!». Прекрасно! Так он, выходит, превзошёл Ельцына, о котором нам твердили, что он спас страну только от одного — от гражданской войны.

А что за голод был в начале 90-х и кто как голодал, очень выразительно поведал в КП тот же Борис Немцов, бывший тогда нижегородским губернатором. Я, говорит, «прелести умираю щей страны испытал на себе. Жена в четыре часа утра становилась в очередь за молоком…». Боря без молочка не может. И вот однажды в ту голодную пору явился молодой красивый губернатор в Москву к и. о. главы правительства устроить одно дело. Тот устроил. Что дальше? Губернатор вытаскивает… Думаете бутылку молока? Нет, две банки черной икры килограмма по два, трехлитровую бутыль фирменной водки «Арзамас» — жена, видно в ночной очереди выстояла — и говорит Гайдару: — Вот, милостивец, прими от голодающих трудящихся Нижегородской области, от их губернатора и его жены-страдалицы..

По его словам, Гайдар покрыл его матом и выгнал из кабинета. А почему нет? Я лично верю. Но это не помешало их теплой дружбе. И не помешало сочинскому аристократу Немцову сейчас твердить в один голос с питерским плебеем Чубайсом и даже превзойти его: «Он спас страну от голода, холода, гражданской войны и распада. Спас ценой своей жизни. Так он войдёт в историю. Вот это правда». Когда из уст Немцова залетает в мои уши слово «правда», я бегу в душ.

Но, говорит, своего великого спасителя почему-то «ненавидит огромное количество людей». Об этом же пишет в КП и Анна Каледина: «Он тащил на себе ненависть людей». Боже мой, да за что? Ведь выволок, спас, накормил, в баню сводил! А очень просто, говорит: «Современники не любят реформаторов. По определению». По какому определению? Когда говорят, допустим, что окружность по определению не может иметь углов, этот понятно. А тут о чем? Такое безмозглое умствование характерно для людей гайдаровского круга — твердить слова, не понимая их смысла. Например, антисоветчик Владимир Лукин, неутомимый и бесстрашный правозащитник наш, услышал однажды фразу, которую не понял, переврал и начал её всюду совать: «Это хуже, чем преступление — это ошибка!». Конечно, если по чьей-то ошибке погиб человек, а кто-то украл в магазине булку, то тут ошибка «хуже», чем преступление. Но ведь гораздо чаще бывает совсем наоборот. Лукин с трудом усёк это и, кажется, больше не повторяет свою глупость.

«Человек консервативен по своей сути, — продолжает философствовать мадам Каледина. — Поэтому реформы воспринимаются в штыки». Неужели так уж консервативен человек, мадам? А что заставило, допустим, русского мужичка, подпоясанного топором, освоить необъятную Сибирь? Но мадам продолжает своё: «Многие реформаторы плохо кончили — Александр Второй, Столыпин… Можно поставить в один ряд с ними Гайдара? Конечно». Согласен. Да, он стоит рядом… Да не рядом даже с царём Александром, реформа которого оставила крестьян без земли, и не рядом со Столыпиным-вешателем, а впереди их.

Но ведь есть реформаторы другого рода. Большевики в исторически ничтожный срок реформировали лапотную Россию в мировую сверхдержаву. И народ встретил эти реформы не в штыки, не стрелял, не бросал бомбы в реформаторов, а своими руками с ликованием и осуществлял эти реформы. Так и договоримся: Гайдар встал между Александром Вторым и Столыпиным. Тем более, что мадам, излив свои восторги, заключила: «Увы, не сразу мы поняли, что изобилие в магазинах имеет и другую сторону — гиперинфляцию, падение уровня жизни». Да ещё какое!

«Завтра»

АЛТАРЬ ПОБЕДЫ

Памяти Игоря Зайцева, Кости Рейнветтера, Володи Семёнова, Вали Андрусова, Фридриха Бука, Лени Гиндина, Толи Федотова и всех моих одноклассников по 437-й московской школе, не вернувшихся с войны.

Сорок четвёртый. Польша. Висла.

Мне двадцать лет. И как Вийон,

Я жизнь люблю сильнее смысла.

Сильней значения её.

Как все, хотел в живых остаться

Без костылей прийти с войны,

Но, как нетрудно догадаться,

Я знать ещё не мог цены

Любви, испитой полным кубком,

Отцовства радостям простым,

Труду, смиренью и уступкам,

Ветвям черёмухи густым,

Неторопливым наслажденьям

Неспешного теченья дум,

Случайным нежным песнопеньям

Тропе, что выбрал наобум…

Потом лишь это всё изведав,

Я оценить сумел вполне,

Что отдал на алтарь Победы

10-й «А» на той войне.

Май 1974, «Правда», 29 июня 1994

ПОЛЬША, ГОРЬКАЯ ЛЮБОВЬ МОЯ…

Владимир Бушин. 1944 год. Польша

— Любовь?! — слышу сразу недоуменный вопрос. А как я могу относиться к земле, за освобождение которой полегли в боях 600 тысяч моих братьев? Как я могу позабыть край, где пролетело немало дней моей трудной и прекрасной юности? И разве не я 20 октября 44-го года занёс в дневник строки:

Часовни, мадонны, кресты на околицах,

И звон колокольный опять и опять…

То Речь Посполита за воинов молится,

Пришедших её от врага избавлять…

А ещё 27 июля того же года записал: «Старая беззубая полячка с выцветшим морщинистым лицом говорит: „Это хорошо, что Гитлера на той неделе не убили совсем“ — „Почему?“ — „Это для него слишком лёгкая смерть“. А 8 августа совсем о другом: „Не могу забыть, как Ядвига трогательно говорила: „Ну?“… А в Гродно мы с сержантом Шаровым ночевали у одной панночки. Весёлая, приветливая, очень живая девушка лет 17-ти. Её мать в этот день куда-то уехала, и она была за хозяйку. Говорить с ней, слушать её голос, интонации было одно удовольствие… Ночевали мы замечательно. Она постелила нам всё свежее. Только не выспались. Она очень долго читала нам по-польски стихи…“.

26 октября: „Перебрались на новое место. Стоим в хуторе, занимаем несколько домов. Мы — в прекрасном доме: просторно, светло, чисто. Старик-хозяин болен. Хозяйничает его сын Олег, молодой парень. Встретить поляка с таким именем я не ожидал. Хозяйка — приветливая женщина лет пятидесяти. А украшение всего дома — большеглазая, белолицая, с родинкой на щеке, пугливая, робкая Чеслава.

Думаю, что долго тут не простоим. Ведь Августов уже взят. Подорвался на мине Голубев“.

9 ноября: „Я сегодня дежурный по роте… Вдруг отворяется дверь и старшина зовет: „Бушин, иди сюда!“. Повел меня в комнату к хозяевам. Там сидят за столом Ильин, старшина, Чеслава, повар Смирнов, хозяйка и Олег. На столе бутылка водки и закуска. До меня они видно уже выпили. Особенно хорошо заметно по Чеславе. Её красивые голубые глаза светятся мягко, застенчиво и в то же время весело. Она лепечет что-то нескладное и глупое. Старшина обнимает её, она не протестует. Бросается в глаза, что руки у нее грубые, рабочие, со шрамами от порезов, а лицо сейчас особенно красиво, нежно и женственно от рассеянной хмельной улыбки…

Олег наливает рюмки. Я предлагаю тост: „За свободную Польшу, нашего соседа и друга!“. Олег пытается петь „Ещё Польска не сгинела!..“. Пьём опять за что-то. Я не могу понять, чем мы закусываем. Все смеются надо мной. Потом Ильин мне сказал, что это была кровяная колбаса, зажаренная в сале. Хозяйская свинина замечательна: мягкая, душистая…“.

И мне вычеркнуть из памяти это доброе застолье с поляками и свой тост? Забыть волнующий голос Ядвиги и голубые глаза Чеславы?..

Её глаза — как два тумана,

Полуулыбка, полуплач,

Её глаза — как два обмана

Покрытых мглою неудач…

Когда потёмки наступают

И приближается гроза,

Со дна души моей мерцают

Её прекрасные глаза.

Но вернёмся из той дальней дали, от Николая Заболоцкого в наши дни.

На страницах „Нашего современника“, „Завтра“, „К барьеру!“, „Литературной газеты“ продолжается обсуждение наших отношений с Польшей и в том числе — трагедия в Катыни. Правда, при этом порой делаются весьма странные заявления. Так, антисоветчик Алексей Балиев, клеймя „военную авантюру большевиков“, пишет в „ЛГ“: „Стремление Советской России привнести в Европу революционную бурю привело к широкомасштабной советско-польской войне“. Ты глянь!.. Поляки превосходящими силами вторглись, углубились на сотни километров в чужую землю, захватили Минск, Киев, множество других городов, огромную территорию, а Советская Россия вынуждена была вышибать их, и она, родина-то наша, представлена виновницей широкомасштабной войны. И дальше в неуёмном восторге: „Польша не только отбила наступление, но…“. Да кто начал-то „наступление“? Кому пришлось его отбивать?.. Впрочем, об этом дальше. Мне довелось ещё осенью 1992 года писать в „Советской России“ об этой трагедии. Поводом послужило то, что на проходившем тогда в Конституционном суде процессе по иску КПСС к президенту Ельцину о незаконности его указа № 1400 о запрете компартии (ныне некоторые авторы и коммунисты даже почему-то называют это дело Ельцина „делом КПСС“) были представлены копии документов по Катыни. Приволокли эти копии в Суд два ельцинских прислужника — Сергей Шахрай, тогда высокопоставленный чиновник, и адвокат, до сих пор упорно именующий себя Макаровым, как бы адмиралом, хотя его настоящая фамилия вовсе не адмиральская. Они требовали приобщить копии к делу, но Суд их домогательства отверг. Первый прислужник куда-то сгинул, а второй, утратив половину тогдашней корпуленции, до сих пор сидит в Думе, как Макаров, и поучает нас, как надо жить. Другим поводом послужила для меня статья „Вся правда о Катыни“ в еженедельнике „Русская мысль“ (Париж. 23 октября 1992) некой Лидии Костромской из Варшавы.

Я писал в примирительном духе, о чём свидетельствовал и заголовок статьи — „Преклоним колена, пани“. Статья кончалась так:

„Польша — страшная и радостная страница моей солдатской юности. Русским жолнежем-освободителем с автоматом в руках я пришёл на вашу землю, пани Костромская. Белосток… Кнышин… Ломжа… Августов… Мы шли по вашей прекрасной земле, то спотыкаясь от усталости, то падая под пулями, то с отчаянным криком „Ура!“, то с песней. Песни были разные — и бодрые, лихие и печальные, медленные. Тогда же, кажется, Долматовский написал:

А паненки томные и нежные

Слушали в надежде и тоске

Эту песнь, пропетую жолнежами

На чужом, но близком языке

Мне было тогда двадцать лет. А Ядвиге Лапич семнадцать. Я её не забыл…

Я писал эта статью долго и трудно. Заканчиваю 1 ноября, в воскресенье. Вчера у нас, русских, была родительская суббота, день памяти усопших. Сегодня у вас, поляков, праздник Всех Святых, тоже день поминовения. Как близко совпало! Снимем шапки, преклоним колена и помолимся, пани, у наших и ваших могил на чужих, но близких языках…“.

И вот прошло почти двадцать лет. Где ныне пани Костромская? Не она ли, став Генеральным прокурором Польши, в 1998 году ответила на наш запрос: „Следствия по делу о якобы(!) истреблённых пленных большевиков в войне 1919–1920 гг., которого требует Генеральный прокурор России, не будет“. Почему? Не будет — и всё! Не было никакого истребления! Нет, это не Костромская, это пани Хана Сухоцкая.

У той моей давней статьи было два эпиграфа: „Очень важно не дать замолкнуть Катыни. Поэтому все донесения, связанные с Катынью, должны подогреваться и сегодня. Геббельс“ и „Это дело было триумфом Геббельса. Черчилль“. Да и без того ясно, что неверно говорить „польская версия катынской трагедии“, что точнее — „немецко-польская версия“, и совсем точно — „фашистско-польская“.

В. Сухомлинов пишет в „Литературной газете“: „Казалось бы, мы можем гордиться, что наша страна принесла извинения Польше“. Вы можете, сударь, даже четыре раза подряд прогордиться, ибо перед поляками расшаркались все четыре президента. Их бы и надо назвать, а не страну, да непременно уточнить: „они принесли извинения, признав за истину фашистско-польскую версию трагедии“.

Пожалуй, самым примечательным действом в эти дни на тему Катыни в фашистско-польской версии были двукратный показ по телевидению одноименного фильма Анджея Вайды и обсуждение его 2 апреля нашей интеллектуальной улитой. Предстоял визит польского премьера и вот вам, ваше высокопревосходительство, — наше с кисточкой.

Кто был? Ну, перво-наперво, конечно, известный Никита, вездесущий, как бес, а также академик Александр Чубарьян, директор Института всеобщей истории. Всеобщей! Т. е. наш самый-то главный историк. Он же и кавалер ордена папы Григория Шестого. Тут же Константин Косачёв, председатель Комитета Госдумы по международным делам — наш бесстрашный защитник на мировой арене, еще — Андрей Артизов, руководитель Федерального архивного агентства… Всех не перечислишь. Но почему же не пригласили заслуженных ветеранов Катыни — Шахрая и Макарова? Неужто те очухались или боятся? А вел обсуждение Виталий Третьяков. Он держался достойнее других. Однако…

Ведь собрались же грамотные люди и понимают, что каждый вопрос имеет историю. Откуда взялся этот фильм? И надо бы начать так, допустим: „Всем известно, что ход делу дал Геббельс. Это невиданный лжец, провокатор, преступник, но в данном конкретном случае лжец сказал правду, провокатор боролся за справедливость, преступник вел себя как праведник. А академик Бурденко, митрополит Николай и другие члены Чрезвычайной Государственной Комиссии по расследованию катынской трагедии, — люди честные, достойные, благородные, но в данном конкретном случае оказались лжецами, провокаторами, преступниками. И потому мы, будучи сами людьми сильно благородными, поддерживаем и разделяем фашистско-польскую версию и отрицаем русско-советскую“.

Так было бы честно. Но за всю часовую передачу никто из синклита благородных мудрецов и великих патриотов ни словом не упомянул ни Геббельса, ни Бурденко, словно они тут и не причём. Да сравнили бы эти два источника хотя бы по одному параметру. Германское радио, объявляя 15 апреля 1943 года о катынском расстреле, назвало „комиссаров“, руководивших им: Лев Рыбак, Хаим Финберг, Павел Бродинский, Авраам Борисович. Ну, во-первых, невероятно, чтобы подобрались одни евреи. С другой стороны, очень вероятно, что они придуманы в полном соответствии с расистской идеологией фашизма. Во-вторых, кто они по званию, из какой воинской части? Неизвестно. И „Правда“ 19 апреля заявила: „Этих „комиссаров“ ни в Смоленском отделении ГПУ, ни вообще в органах НКВД не было и нет“. Авторитетные зарубежные представители могли поехать в СССР и поискать этих „комиссаров“. Никто не поехал, и разговора об этом не было.

С другой стороны, в документе Комиссии Бурденко, опубликованном 26 января 1944 года во всех центральных газетах, говорилось, что в одежде эксгумированных трупов (Они были пронумерованы. А как иначе?) найдены письма, которые имели конкретные имена их авторов или адресатов и даты — более поздние, чем март 1940 года, когда, как уверяли Геббельс и поляки, русские расстреляли пленных. Разумеется, эти письма имели конкретные адреса в Польше.

Так, на трупе № 53 была найдена не отправленная открытка на польском языке от 20 июня 1940 года с адресом получения „Варшава, Багателя, 15, кв.47. Ирине Кучинской“.

На трупе № 2 — почтовая открытка со штемпелем „Тарнополь. 12 ноября 1940“. Конечно, тот, кто посылал письмо из Тарнополя, мог ничего не знать об адресате, но тот-то письмо получил, значит, был жив и в ноябре 1940 года, то есть спустя полгода с лишним после фашистско-польского „расстрела“.

На трупе № 92 найдено письмо Софьи Зигонь из Варшавы. Она обращалась в Москву, в Красный Крест (ул. Куйбышева, 12) с просьбой сообщить ей о местопребывании мужа Томаша. Письмо написано 12 сентября 1940 года и имеет сентябрьский штемпель варшавской почты. Конечно, пани Софья тоже не могла ничего знать. Но на письме есть и такой штемпель: „Москва, почтамт, 9 экспедиция. 8 октября 1940“. А также резолюция: „Установить лагерь и направить для вручения. 15 ноября 1940“. Значить, письмо вручили, и Томаш Зигонь был жив после ноября 1940 года, если письмо нашли на его трупе.

Так вот после освобождения Варшавы и всей Польши поляки могли же постараться разыскать, допустим, Ирину Кучинскую и других адресатов расстрелянных. Увы, этого никто не сделал. Сейчас не пожелали сопоставить пани Ирину и „комиссара“ Финберга и высокие представители нашей нынешней улиты.

Свою главную задачу они видели в похвалах антисоветчику Вайде и его русофобскому фильму.

Чубарьян: — Вайда — один из выдающихся режиссеров нашего времени. Мне, как историку, особенно ясно, какой это сильный фильм. В нём всё соответствует архивным данным и самому факту. Катынь — одна из болевых точек XX века и для Польши, и для нашей страны и для всего мира…

Для всего мира! Ну, совершенно как холокост.

Это академик сказал 2 апреля, а на другой день в интервью „Российской газете“ как раз о холокосте он заявил: „Какой парадокс! Недавно на Всемирной конференции по холокосту очень мало говорилось о том, как пострадало еврейское население Советского Союза. Не было сказано и о том, что Бухенвальд был освобождён Красной Армией“.

О конференции ничего сказать не могу, но о страданиях евреев в Советском Союзе у нас говорилось и говорится ежедневно. А кроме того, до сих пор у нас никто не утверждал, что Бухенвальд, находящийся около Веймара в Тюрингии, где фашисты истребили около 60 тысяч граждан многих стран, освободила Красная Армия. Это 12 апреля 1945 года сделали американцы. Как видно, наш Главный Историк Бухенвальд путает с Освенцимом, что недалеко от Кракова, где погибло свыше 4 миллионов человек, в основном поляков. Сравните это с жертвами Катыни. Освенцим 12 января 1945 года действительно освободила Красная Армия.

Но какой парадокс! О 27 миллионах своих соотечественников, о 20 миллионах китайцев, о Роттердаме и Дрездене, о Хиросиме и Нагасаки, как о „болевых точках XX века всего мира“ великий Историк и упомянуть не считает возможным рядом с Катынью. Она — всё затмила и нашему академику и многим полякам.

Но вот ещё больший парадокс! Немцы истребили б миллионов поляков, а НКВД, если на минуту принять фашистско-польскую версию, расстрелял около 20 тысяч. 6000000/20000 = 300. Но стоны о жертвах Катыни в 300 раз громче и пронзительней, чем о шести миллионах жертв фашистского геноцида. Да ведь ещё нельзя же забывать и о том, что наша армия, а не американцы освободили их землю, положив на это около 600 тысяч душ; и о том, что немцы превратили Польшу в своё генерал-губернаторство, а мы создали им условия для возрождения самостоятельного государства; и о том, что благодаря стараниям не Рузвельта или Черчилля, а Сталина Польша получила 108 тыс. кв. км., не принадлежавшей ей до войны территории. Что такое 108 тысяч? Это четыре Крыма. Это треть всей нынешней Польши. И за всё это — ни слова благодарности, а только обвинительные вопли улиты. На свете есть только две нации, в которых зарождается и паразитирует такая улита.

Затем разверз уста Ефим Норинский из МГИМО: „Народы России, как жертвы Катыни, стали жертвами сталинского режима!“. Вот только один Ефим и уцелел, а 250 миллионов русских и других советских народов для него не существуют.

Андрей Артизов поддержал идею Норинского о горькой катынской участи советского народа и присовокупил: „Фильм прекрасно и точно показывает историческую правду. Но и сейчас ещё у нас находятся люди, которые говорят, что всё это сфальсифицировано“. Кто эти люди? Назови хоть одного! Не смеет. Но они действительно есть: хотя бы Юрий Мухин, Владислав Швед, Виктор Илюхин… Они написали большие книги о Катыни, выступают со статьями о ней, устраивают круглые столы. И заявляют по поводу „документов“, представленных горбачёвско-ельцинской Главной военной прокуратурой, столь несомненных для пронзительного Историка Чубарьяна, беспорочного архивиста Артизова и их друзей: — Какие же это документы! На одном решительные выводы сделаны на основании копии, что непозволительно; на другом столь же решительные выводы объявлены без привлечения показаний и советских и немецких свидетелей, хотя они известны, некоторые свидетели живы и ныне; на третьем тугаменте нет печати; на четвертом — даты; на пятом — дата заведомо не соответствует событию; и шестом нет подписи, и какой! самого Берии; на седьмом фамилия очень важного начальника в НКВД, ставшего в 1941 году заместителем наркома Госбезопасностииии, пишется то Кобулов, то Кабулов; в восьмом утверждается, что в 1940 году суд над поляками вершили „тройки“, а они были упразднены ещё 17 ноября 1938 года; в девятом, относящемся тоже к 1940 году, вместе с „ВКП(б)“ красуется „КПСС“, появившаяся в 1952 году; в десятом говорится, что расстрелу подлежало 25.700 человек, но утверждается, что было расстреляно 21.857, т. е. на 3843 человека меньше; в одиннадцатом Сталин, умерший, что не секрет, в 1953 году, как живое лицо фигурирует в делах 1959 года… Такой трагикомический бардак возможен разве что в документах нынешнего режима, но в ту пору в бумагах столь высокого уровня это было совершенно немыслимо. А чего стоит такой факт: поляки уверяют, что под Тверью было расстреляно почти 6 тысяч их соотечественников, однако, произведя эксгумацию трупов в указанном ими месте, обнаружили 243 трупа, национальная принадлежность коих неизвестна. Вот такие пироги юриспруденции и криминалистики…

Виктор Илюхин заявил в „Литгазете“, что всё это и многое другое „даёт основания говорить о ничтожности результатов следствия, проведенного ельцинско-путинской ГВП… Приказа о расстреле поляков с советской стороны никто не отдавал. Это гитлеровцы ворвались в лагерь военнопленных поляков и, как рапортовал о своих делах за август-декабрь 1941 года начальник „Айнзацгруппы Б“ при штабе группы армий „Центр“ Франц Стаглецкер, он „очистил Смоленск и его окрестности от врагов рейха — большевиков, евреев и польских офицеров“.

А что сказал наш защитник, наш Илья Муромец на международной арене Косачёв? Слушайте: — Вайда — великий режиссер! Огромное спасибо каналу „Культура“. Такие фильмы обязательно должны смотреть все. Это огромная веха… Но иногда фильм напоминал добротную пропаганду советского периода“. Например? Молчит. Гавкнул и в кусты. А тогда чего ж во всём этом великого и огромного? И зачем это смотреть всем? Нельзя ли ограничиться платным просмотром только депутатами Думы? Ни в коем случае!

И ещё довесок торта: „Искренняя благодарность историкам, политикам (Начиная с Ельцина, да? — В. Б.), которые продвигают наш народ…“. Уж так продвинули, что ещё шаг — и бездна…

А тут, наконец, и Никита: — Вайда — великий режиссер, мощный… Это выдающееся произведение… Польша находится под угрозой Германии и России, она между огромными монстрами…

А? Люди русские, любимец Аполлона и Медведева, автор нелегального фильма „55“ („Наш дорогой Владимир Владимирович“) прямо в лицо вам говорит, что ваша родина — монстр, чудовище. И вот никишкины доказательства:

— Поляки, как славяне, разворачивались к России больше, чем к Германии…

О, да, так разворачивались, что не один раз до Киева, а однажды аж до Кремля добирались, даже, как потом немцы по проторенной ими тропке, — до Волги. И до сих пор разворачиваются. Так, всего пять лет тому назад профессор Исторического института Варшавского университета П. Вечеркевич, коллега нашего А. Сахарова и В. Лаврова, в интервью, посвященном Второй мировой войне, уверял соотечественников, что только в результате нелепого исторического недоразумения Германия и Польша оказались врагами. Всё могло бы быть совсем иначе, Мечтательно заявил пан профессор: „Мы могли бы найти место на стороне Рейха почти такое же, как Италия, и наверняка лучшее, чем Венгрия или Румыния. В итоге мы были бы в Москве, где Адольф Гитлер вместе с нашим маршалом Рыдз-Смиглы принимали бы на Красной площади парад победы доблестных польско-германских войск“ (Цит. по В. Швед. Тайна Катыни. М. 2007. С.316). Даже не германо-польских, а наоборот.

Так что, только доблестных польских дивизий не хватило Гитлеру для победы, только их, особенно — кавалерийских. Американский историк У. Ширер, работавший во время войны в Германии журналистом, пишет: „На одном участке, когда немецкие танки неслись на восток через Польский коридор, они были атакованы Поморской кавалерийской бригадой, и мне, через несколько дней посетившему участок, где это произошло, предстала отвратительная картина кровавой мясорубки. Для скоротечной польской кампании это было символично. Лошади против танков! Длинные пики кавалеристов против длинных стволов танковых пушек!“ (Взлёт и падение Третьего рейха. М. 1991. Т.2, с.5). Да, только польских пик не хватило Гитлеру…

— И потому тот удар, который был нанесён, — продолжает Михалков, — был чудовищен по большому счёту… Невозможно оценить ту трагедию, которую пережили поляки…

Оратор, как всегда, едва ли понимает, что говорит. Чудовищным по „большому счёту“ был удар Германии, который в две-три недели развеял в прах миллионную польскую армию и 35-миллионное государство. Вот настоящая трагедия народа. И после этого разгрома, подлинной общенациональной трагедии какое судьбоносное значение могла иметь скорбная потеря нескольких тысяч поляков?

— Доказано, что это сделал НКВД. Но зачем это сделали?

И на протяжении всей передачи Михалков восклицал: „Зачем?.. Зачем?.. Зачем?..“. И Чубарьян вторил: „Зачем это было сделано, историки до сих пор не могут ответить на этот вопрос. Почему? Непонятно. Были арестованы участники антисоветского подполья во Львове. Их отправили в Сибирь. А этих…Зачем?“.

Проницательный Михалков ещё и вздул градус загадочности: — Из немецкого оружия каждого… Значит, это была надолго продуманная операция…

Тут Михалков упёрся своим художественным лбом в простецкий лоб сотрудника „Литгазеты“ Владимира Сухомлинова. Тот в беседе с Виктором Илюхиным сказал: „Особо впечатляет, что поляки были расстреляны немецкими пулями, а руки у многих перевязаны бумажной бичевкой, которая тогда в СССР не производилась. Это, говорите вы, противоречит элементарной логике. Да. А не элементарной? Ведь в наших спецслужбах всегда хватало мастеров выполнить задание так, что комар носа не подточит“. Он про комаров всё знает!

Такие мастера высоко ценятся во всех спецслужбах мира, и действительно, слава Богу, они были ещё у Дзержинского. Джордж Фридман, американский знаток темы, в эти дни писал: „В 20–30 годы Советы создали уникальную методику шпионажа“. И это не удивительно, ибо к власти пришли люди с огромным опытом подпольной работы, тайных акций, укрытия от преследования и арестов, опыт ссылок, тюрем, побегов. Стоит лишь вспомнить операцию „Трест“ или пропуск через кордон В. В. Шульгина и его путешествие по трём нашим столицам под заботливым приглядом ЧК. И беспрепятственно выпустили Виталия Васильевича, оставшегося в уверенности, что он ловко провел за нос чекистов. После чего он написал увлекательную книгу, которая так и называлась „Три столицы“.

А позднее наши мастера, грубо говоря, атомную бомбу стибрили у американцев — уж что может быть выше этого комара с его носом! На Советскую Россию работали многие иностранные агенты. И какого уровня! Что за имена и какие дела за ними — Берджесс, Маклин, Джордж Блейк, Блант… Чего стоит один Ким Филби, — второе лицо в разведке Великобритании СИС, он руководил отделом, работавшим против СССР и даже рассматривался в качестве кандидата на должность начальника СИС. Когда возникли подозрения, в его защиту выступил сам министр иностранных дел Антони Иден. А когда в 1963 году его всё-таки раскрыли, он благополучно бежал в СССР, где, спустя много лет, и умер. Эти иностранцы работали не ради денег, а во имя успеха и благоденствия страны социализма. А кто ныне станет работать для страны Путина-Абрамовича?

Да, СССР это тебе не „новая Россия“ с двуглавым гербом из музея Романовых и власовским флагом. О каком опыте нынешних правителей можно говорить! Разве что, о тайном опыте увиливания от полноценной уплаты партвзносов. Сегодня Путин, кагэбешник последнего разбора, довел разведку до такого уровня, что её агенты, с его портретом на груди прибыв в США, сразу угодили под колпак, где за ними пристально наблюдали целых десять лет. Им Путин (или Фрадков?) дал английские имена и был убеждён, что больше ничего не надо, что это непроницаемо для контрразведки „наших американских друзей“. И они десять лет, как члены одного кружка художественной самодеятельности, трепались по телефону, встречались, устраивали „корпоративные вечеринки“, ходили на почту получать ежемесячные денежные переводы из ФСБ, зарплату. А в нужный момент американцы снимают колпак, хватают их сразу сколько пальцев на двух руках, они тотчас во всём признаются, и их показывают всему миру: „Полюбуйтесь на этих оболтусов!“. И что дальше? Путин за этих десятерых русских штирлицаев отдаёт четыре русских же мерзавца, и все холуи режима радостно вопят: „10:4 в нашу пользу! Лучше, чем в прошлом году с голландцами в футбол. Новое свидетельство дружбы с Америкой! Россия, вперёд!“. Американский вице-президент сказал, что им очень нужна полученная от нас квадрига ФСБ, а кому нужны у нас это десять олухов? И повторяю, советские агенты успевали скрыться, бежать, а путинских, как цыплят, в одном гнезде забрали. Мы чужих агентов меняли на своих и нужных нам людей, а Путин — русских на русских. Вот она, политическая суходрочка в законченном и высшем виде.

Но вернёмся к адептам неэлементарной логики. В. Сухомлинов прищурено говорит: „Разве не могли для расстрела поляков доставить из Германии немецкое оружие и немецкую бичёвку, чтобы устроить инсценировку?“.

Могли, дядя. Даже фауст-патрон могли. А бичёвку, пожалуй, и сами ссучили бы. Но инсценировка-то для кого? И он должен бы ответить только так:

— Как для кого? Для Гёббельса. Не мог же гениальный Сталин или руководители НКВД не знать, что через год сюда нагрянут немцы и раскопают захоронения.

В. Илюхин возражал на это неудачно: „Хорошо известно, что Сталин даже за неделю до войны был уверен — немцев мы далеко не пустим, если вообще пустим на свою землю“. Кому это хорошо известно? Никаких подтверждений такой уверенности нет. Не следует Сталину приписывать взгляд авторов песни „Если завтра война“ и других жизнерадостных сочинений. Стоит только вспомнить о „втором Баку“, о закладке и развитии промышленного центра на Урале, чтобы понять: Сталин был несколько прозорливей наших песенников. Перебазирование некоторых наших заводов на восток началось ещё в 1939 году, а Совет по эвакуации во главе с Н. М. Шверником и А. Н. Косыгиным был создан в первый же день войны.

Очень сомнительно заявление Илюхина и о том, что „гитлеровцы наверняка(!) имели документы о расстреле поляков в Катыни“. Это отзвук представления о Катыни как о „вселенской болевой точке XX века“. Да никаких документов! Немцы просто истребляли население, расчищали для себя территорию, ни о чем другом не думая. Никаких документов не было у них и по Бабьему Яру, по Хатыни, Красухе, Лидице, Орадур-сюр-Глану… Вы думаете, что есть документы об истреблении палестинцев в лагерях Сабра и Шатала? Удивительна эта уверенность, что всему в мире есть соответствующие документы!.. Господи, да просто окружали, сгоняли население в сараи и сжигали, расстреливали. Только какой-нибудь Пивоваров может умиляться по поводу часиков, оставшихся на трупе убитого.

Да, надо иметь головы особого устройства, чтобы додуматься и объявить, что в 1940-м НКВД учинил „инсценировку“ в Катыни и вообразить себе далеко „продуманную операцию“. Известный английский журналист Александр Верт, всю войну работал в СССР корреспондентом газеты „Санди тайме“ и Би-Би-Си. 15 января 1944 года в составе большой группы иностранных журналистов во главе с Кэтрин Гарриман, дочерью американского посла, он побывал в Катыни и видел своими глазами несколько сот выкопанных „образцов“, которые даже морозный зимний воздух пропитали на всю жизнь запомнившимся смрадом». В своей знаменитой многократно изданной в разных странах (у нас — в 1967 году) книге «Россия в войне 1941–1945 годов» он писал: «Разве не могло случиться, что немцы расстреляли поляков в 1941 году, чтобы через два года „подбросить“ их русским?». Иностранцу, приехавшему в Россию на несколько лет, пришла в голову мысль, что это немецкая «инсценировка», а у русских, родившихся и живущих в России, считающих себя патриотами — ни в одном глазу! Вернее, они твердо уверены в совершенно обратном: это их соотечественники учинили.

Тут важна одна существенная поправка: да, «инсценировка», но летом 1941-го немцы, конечно, не думали о ней, они были на вершине успеха, верили, что пришли на русскую землю навсегда и не сомневались в своей скорой победе, после которой ни перед кем не придётся отвечать за свои злодеяния. Об этом им напоминал сам Гитлер. Расстрел они учинили в 1941 году, но «инсценировку» устроили в апреле 1943 года, когда шибко запахло жареным, когда Красная Армия могла вот-вот припожаловать в Смоленск и придётся уносить ноги. Верт правильно сомневался: «Можно ли представить, что немцам стало известно о расстреле поляков только через два года?». Это при их-то шустрости в таких делах, при обилии разных зондеркоманд.

С другой стороны, они же объявили, что тогда, весной 1943 года, о расстреле им сообщили местные жители. Какие странные аборигены! Летом 1941-го, когда грохотал гром немецкой победы и казалось, что вот-вот все рухнет — и Красная Армия и Советская власть, среди них не оказалось ни одного, кто захотел бы выслужиться перед победителями и получить разного рода благодарности, а теперь, когда Красная Армия могла вот-вот нагрянуть и схватить за задницу всех предателей и немецких прислужников, они вдруг помчались к оккупантам со своим доносом. Это же невероятно.

Вы, Михалков, поняли, с кем с одной упряжке? Нет, он не понимает, а всё твердит: «Зачем? Зачем?». И поскольку не смеет упомянуть ни Геббельса, ни Бурденко, то боится обратить свой вопрос в другую сторону: «А могло ли это понадобилось немцам, и если да, то почему, и зачем?». Да ведь тогда всё становится ясно.

А. Верт писал: «Во-первых, что бы ни говорили немцы, техника этих массовых убийств была немецкой; гестаповцы применяли в своих массовых убийствах точно такую же технику во множестве других районов». Как ни страшно сказать, но национальный характер такая крепкая штуковина, что сказывается даже на «технике убийств». Посол Великобритании при польском правительстве в эмиграции О. О’Малли, допущенный в Катынь при эксгумации трупов немцами, 24 мая 1943 года докладывал в Лондон: «Тела убитых аккуратно выложены в ряды от 9 до 12 человек, один на другого, головами в противоположных направлениях». Ordnung! Евгений Антипов заметил в «Завтра»: «В России до сих пор и ядерные головки так аккуратно не складируют».

«Во-вторых, — писал Верт, — зачем было убивать поляков в 1940 году, когда Советский Союз жил в мирных условиях и истреблять польских офицеров не было никакой необходимости. Поляки были убиты немецкими пулями — факт, который, судя по его дневнику, сильно беспокоил Геббельса. Генерал Андерс (К радости Михалкова и Сухомлинова — В. Б.) приводил заявление одного свидетеля, утверждавшего, что Германия продала Прибалтийским странам много патронов с такими пулями и что русские захватили их там. Но немцы говорят, что русские расстреляли поляков в марте 1940 года, а Прибалтийские страны они заняли (К отчаянию Сухомлинова и Михалкова — В. Б.) только три месяца спустя.

Катынский лес был излюбленным местом отдыха жителей Смоленска и до июля 1941 года не был окружен проволокой. Нелепо думать, что населению разрешалось устраивать пикники на свежих массовых могилах». Можно добавить, что там находился дом отдыха НКВД и пионерский лагерь, который закрыли только в начале июля 1941 года.

Так вот, почему немцы хотели расстрелять поляков? Да потому что, хотя Польша первой из европейских стран ещё в 1934 году вскоре после прихода Гитлера к власти заключила с ним добрососедский договор, властитель и всё его окружение презирало и ненавидело поляков как нацию, что было закономерно для их расистской идеологии. Вот несколько высказываний Гитлера: «Польша всегда была на стороне наших врагов, всегда пользовалась любым случаем, чтобы навредить нам»… «Поляки — жалкая, ни к чему не способная, хвастливая банда, сброд, который ничуть не лучше, чем суданцы».

Зачем могли расстрелять? «Предмет спора вовсе не Данциг, — говорил Гитлер. — Речь идёт о расширении нашего жизненного пространства на востоке и об обеспечении нашего продовольственного снабжения. Нам осталось одно: напасть на Польшу при первой удобной возможности». И напали.

Что-нибудь подобное, Михалков, говорил, мог сказать хоть один из советских руководителей? Нет, это немыслимо. Кроме того, сколько поляков от Феликса Дзержинского и Вышинского, Ванды Василевской до Рокоссовского были на самом верху советского общества! А кого из поляков вы можете назвать на германском Олимпе?

Между прочим, Сталин принимал в Кремле Ванду Василевскую 20 раз — больше, чем любого советского писателя, включая А. Фадеева, многолетнего председателя правления Союза писателей, который был в кабинете вождя 15 раз.

Михалкову и его братьям по разуму не пришла в голову даже простейшая мысль: с какой стати немцы вдруг выступили в роли защитников и благодетелей презренных «суданцев», которых и до этого и после только истребляли? Ведь это то же самое, как если бы на Лейпцигском процессе Геринг вдруг выступил в защиту Георгия Димитрова.

В целях очищения для себя «жизненного пространства» немцы и уничтожили 6 миллионов «суданцев», как потом уничтожали и советских людей. И что им стоило к этим миллионам прибавить ещё десяток-другой тысяч «суданцев», схваченных под Смоленском, где они находились на строительных работах. Немцы этого «довеска» и не заметили. А в самой Смоленской области они уничтожили свыше 135 тысяч военнопленных и мирных жителей. И к этому страшному числу одних славян прибавить несколько тысяч других славян юберменшам ничего не стоило.

С началом Отечественной войны наши отношения с Польским правительством в Лондоне развивались весьма благоприятно. Уже 30 июля было заключено соглашение, по которому, во-первых, был признан утратившим силу советско-германский договор 1939 года о территориальных переменах в Польше; во-вторых, восстанавливались дипломатические отношения и обмен послами; в-третьих, стороны брали обязательство «оказывать друг другу всякого рода помощь и поддержку в войне против Германии»; в-четвертых, предусматривалось создание на территории СССР польской армии; в-пятых, объявлялась амнистия «всем польским гражданам, содержащимся в заключении в качестве военнопленных или на других основаниях».

Сталин принимает в Кремле и польского премьера Сикорского, и польского посла Ромера, и генерала Андерса, который будет командовать армией. В то же время Советское правительство предоставило полякам беспроцентный заём на 300 миллионов рублей и ещё 15 миллионов — в виде пособий офицерскому составу начавшей формироваться армии. В 20 городах СССР открываются представительства польского правительства для оказания помощи польским гражданам, открывается 589 благотворительных учреждений (столовых, детских домов, ясель и т. п.), и на это выделяется ещё 100 миллионов рублей. При содействии нашего МИДа начинает выходить газета «Польска» (Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. М., 1946. Т.1, с. 348–358). Естественно, что всё это шибко не нравилось Геббельсу, хотя кое-что он мог и не знать.

В результате событий сентября 1939 года и воссоединения народов Украины и Белоруссии, на территории Советского Союза оказалось 389.041 поляк. Было из кого формировать армию. И уже в феврале 1942 года она насчитывала 73.415 человек.

Но потом отношения испортились. Главным образом из-за того, что, будучи вооруженной и экипированной Советским правительством на советские средства, армия Андерса вопреки начальной договоренности, отказалась сражаться плечом к плечу с Красной Армией. Тогда ей было предложено маршировать в Персию. Это она и сделала в полном составе, прихватив 37.756 членов семей. Последние поляки бежали в страшные дни августа 1942 года, когда, обливаясь кровью, Красная Армия сказала в Сталинграде: «За Волгой для меня земли нет!». А для поляков нашлась земля в Персии.

Но позже была создана дивизия имени Костюшко. Из которой выросла Армия Людова. Обратите внимание — Костюшко… А ведь в 1794 году он был Главнокомандующим повстанческой армией, выступившей против России, взят в плен, полтора года сидел в Петропавловке. А Сталин согласился на его имя. Но Медведев не соглашается даже на имя Главнокомандующего армией, разгромившей фашизм. Что это? Типичная михалковщина.

И поразительно, что А. Верт отметил: 1940 год — мирное время с его законами, а ни один из мудрецов той телепередачи не вспомнил, что 1943 год — это война с её совсем другими законами. И когда в апреле Геббельс на весь свет возопил о Катыни, он знал, что месяц тому назад, 12 марта Красная Армия уже освободила Вязьму. А это всего в 150 километрах от Смоленска. А что за Смоленском, Михалков? Оказывается, невеликая Белоруссия. А сразу за ней? Представьте себе, Никита Сергеевич, не Франция, не Канны, а Польша, Варшава. Геббельсу хватило ума сообразить: надо поссорить поляков с русскими, надо Польшу превратить во враждебный для Красной Армии ТВД, а у Михалкова и Чубарьяна ума на это не хватает. Куда им до Геббельса!

В Думе недавно прошел «круглый стол» по Катыни. Участие в беседе, как пишет «ЛГ», почему-то никого не называя по имени, «приняли депутаты, известные писатели, историки, юристы, эксперты, представители общественных организаций».. Думский Макаров был? Неизвестно. Очень хорошо. «В итоге, — читаем дальше, — принято обращение к президенту, в котором, в частности(!), есть предложение возобновить расследование по уголовному делу о расстреле польских офицеров и дать судебно-правовую оценку имеющимся в нём доказательствам». Надо полагать, что это не «частность», а главное в обращении, и оценить надо не «доказательства», а документы, которые могут сложиться в доказательство одного, а могут — совсем другого.

Видимо, собрание было довольно многолюдным. И неужели хоть кто-то из круглостолцев питает надежду, что президент Медведев уважит их мольбу и распорядится возобновить расследование! Это после четырех-то уже принесенных президентских извинений? Это при такой-то ненависти к Советской эпохе, что вот-вот хватит кондрашка от одного случайно увиденного в Америке девиза «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»? Это при росте-то 163 сантиметра?

Да ведь эти уникальные отцы отечества из кожи лезут, чтобы доказать, обосновать вину своей страны. Путин на пресс-конференции 7 апреля там, в Катыни заявил: «К своему стыду, я не знал, что в 1920 году операцией в советско-польском конфликте..». Вы слышали — у него стыд обнаружился! Но есть основания думать, что он не знает и того, что Польша была частью России, и того, что в 1920 году она напала на свою вчерашнюю метрополию, как бы Шотландия напала на Англию, и того, что это был не «конфликт», а настоящая война.

Но слушайте дальше: «К моему стыду не знал, что операцией в конфликте руководил лично Сталин». Это, говорит, меня просветили историки, с которыми побеседовал, когда собирался ехать в Катынь. Какие историки — Сванидзе или Чубарьян? Неизвестно. Так что любого можно подозревать — оклеветаны все историки России сразу. В том числе сотрудница Института всеобщей истории РАН, главный знаток Катынского дела Наталья Лебедева. Несмотря на то, что она тут же подъелдыкнула Путину: «Сталин решил действовать по своему любимому принципу: „Нет человека — нет проблемы“. Эта пошлячка всеобщей истории при всём её скудоумии должна бы знать, что ничего подобного Сталин не говорил, это афоризм Сванидзе из его книги о Медведеве. А Сталин говорил другое: „Дураков не сеют, не жнут, они сами родятся“ — на просторах всеобщей истории.

Послушай, дядя: в годы Гражданской войны и интервенции Сталин не командовал ни одним фронтом, не руководил ни одной операцией за исключением блистательного взятия 16 июня 1919 года фортов „Красная Горка“ и „Серая лошадь“ на Финском заливе. Сообщите об этом по спецсвязи академику Чубарьяну, а Медведев сообщит своему биографу Сванидзе лично. Сталин был членом Военных советов многих фронтов. В войне с Польшей — Юго-Западного фронта, а не Западного, потерпевшего неудачу. Западным командовал Тухачевский, ставленник наркомвоенмора Троцкого, будущий любимец наших демократов. Не хорошо врать, Путин. У вас же две взрослых дочери, скоро заграничные внуки будут. Каково им иметь такого дедушку. Что они скажут, когда вырастут?

Хотите подробности? Вот как заканчивался „Приказ войскам Западного фронта № 1423“, изданный 2 июля 1920 года ещё в Смоленске: „На Запад! К решительным битвам! К громозвучным победам! Пробил час наступления, на Вильну, Минск, Варшаву — марш!

Командующий армиями фронта М. Тухачевский

Члены военсовета фронта И. Смилга и И. Уншлихт

Начальник штаба Шварц“ (ВИЖ № 4’90.C.31)

Прошло полтора месяца, и уже в Минске 20 августа за теми же подписями издаётся приказ войскам Западного фронта № 1847: „Только на развалинах белой Польши может быть заключён мир… Победоносно начатое наступление должно быть победоносно закончено. Позор тем, кто думает о мире до Варшавы!“ (Там же). Ну, это как „Удвоим ВВП!“

Сталин и был тем, кому пустобрёхи грозили позором. Он решительно выступал против „марша на Варшаву“. 11 июля 1920 года уже после изгнания оккупантов из Киева и других земель в беседе с корреспондентом „Правды“ он говорил: „Наши успехи на антипольских фронтах несомненны… Но было бы недостойным бахвальством думать, что с поляками в основном уже покончено, что нам остаётся лишь проделать „марш на Варшаву“. Это бахвальство неуместно не только потому, что у Польши есть резервы, что Польша не одинока, что за Польшей стоит Антанта, всецело поддерживающая её против России, но прежде всего и потому, что в тылу у наших войск появился союзник Польши — Врангель.

Смешно говорить о „марше на Варшаву“ и вообще о прочности наших успехов“ (СС. Т.4, с. 339–340).

А 23 сентября 1920 года Сталин сделал заявление в Президиум IX партконференции: „Некоторые места во вчерашних речах тт. Троцкого и Ленина могли дать конферентам повод заподозрить меня в том, что я неверно передал факты. В интересах истины я должен заявить следующее:

1. Заявление т. Троцкого о том, что я в розовом свете изображал состояние наших фронтов, не соответствует действительности. Я был, кажется, единственный член ЦК, который высмеивал ходячий лозунг о „марше на Варшаву“ и открыто в печати предостерегал товарищей от увлечения успехами, от недооценки польских сил. Достаточно прочесть мои статьи в „Правде“. (См. выше. — В. Б.)

2. Заявление т. Троцкого о том, что мои расчёты о взятии Львова не оправдались, противоречит фактам…

3… Западный фронт стоял, оказывается, перед катастрофой ввиду усталости солдат и неподтянутости тылов, а командование этого не знало, не замечало… Последовала катастрофа, взявшая у нас 100 тысяч пленных и 200 орудий. Я требовал в ЦК назначения комиссии, которая выяснив причины катастрофы, застраховала бы нас от нового разгрома. Тов. Ленин, видимо, щадит командование, но я думаю, что надо щадить дело, а не командование“ (СС. Т.17, с. 135–136). Замечу, что тогда Сталин еще не был Генсеком, однако, возражал не только председателю Реввоенсовета, но и главе правительства. Кто из ваших окруженцев, Путин, решается возражать вам, кто посмеет отметить хотя бы то, что во вранье о Сталине вы с товарищем Чубарьяном оказались в одной компашке с товарищем Троцким? Но я думаю, что обращаться с просьбой о новом расследовании дела о Катыни к Троцкому было бы более перспективно, чем к Путину или Медведеву.

Пушкин о наших отношениях с поляками писал:

Уже давно между собой

Враждуют эти племена.

Не раз клонилась под грозою

То их, то наша сторона.

Всё совершенно точно. Даже в пушкинское время — именно давно враждовали и именно — не раз. А между тем, долгое время польские да с не меньшим усердием и наши историки, писатели, публицисты твердили нам лишь о нашей грозе, о том, как поляки клонились под ней, т. е. внушали чувство нашей неизбывной вины перед Польшей.

Да, Россия принимала участие в разделах Польши. Да, Россия подавляла восстания поляков. Да, она многих поляков выслала в Сибирь. Да, да, да… Ну, а поляки что? Они всё это смиренно терпели? Только проливали слёзы? О, нет!..

Я уж не говорю о многочисленных восстаниях. Но вот только что упомянул о польской агрессии 1920 года и о захвате Киева. Это последний захват, а первый-то раз мать городов русских захватил не Начальник Польши пан Пилсудский, а польский король Болеслав Храбрый. Это случилось 14 августа 1017 года.

Правда, как в 1920 году, так и тогда недолго ликовал захватчик в нашей столице, однако успел разослать свои войска в другие русские города на прокорм, взять Предиславу, сестру князя Ярослава Мудрого, в наложницы, заграбастал все богатства князя, а когда под напором восставших киевлян пришлось сматывать удочки, увёл двух сестёр Ярослава и множество пленных.

Так вот, две даты: 1017 год и 1920-й. Девять с лишним веков поляки жили мечтой об Украине, о Киеве, и порой были очень близки к осуществлению своей мечты. Да ведь среди ясновельможных панов, как мы видели, и до сих пор не перевелись мечтатели даже о польско-фашистском параде на Красной пощади.

Между 1017-м годом и 1920-м много было примечательного в русско-польских отношениях. Так, в 1349 году Казимир Третий подчинил своей власти Галицко-Волынскую Русь. В 1480-м Казимир Четвертый будучи в сговоре с золотоордынским ханом Ахматом, когда хан предпринял поход на Москву, пытался захватить Новгород и Псков. В 1571 году Сигизмунд Второй Август подбил крымского хана Давлет-Гирея к набегу на Москву. В 1581 году Стефан Баторий осадил Псков.

В 1604-м Сигизмунд Третий организовал вторжение в Россию Лжедмитрия Первого во главе войска, собранного и вооруженного на средства польских магнатов. В 1605 году самозванец со своей польской супругой Мариной Мнишек уселись в Московском Кремле. К счастью, опять же не надолго. В 1608 году из той же Польши на такие же средства приперся Лжедмитрий Второй, Тушинский вор. Вор осадил Москву и Троице-Сергиев посад. Тогда поляки, как немцы в 1942 году, дошли до Поволжья, заняли почти половину страны. В августе 1610 года королевич Владислав был провозглашен русским царем, а в сентябре поляки опять пошли на Москву, но посадить королевича на русский трон не удалось.

Тот же Сигизмунд 22 месяца осаждал Смоленск и в июле 1611 взял его, как в июле 1941-го — немцы. Но если немцам удалось просидеть в городе только два с небольшим года, то поляки далеко превзошли их: они просидели до 1667 года, т. е. раз в 25 дольше. Когда королевич стал королём Владиславом Четвертым, то в 1617–1618 годы предпринял новый неудачный поход против России, но только в результате войны 1632–1634 годов окончательно отказался от претензий на русский престол.

В 1663–1664 годы Ян Второй Казимир опять поперся на Киев, на Левобережную Украину. Только по „вечному миру“ 1686 года Польша отказалась от претензий на Киев и на другие наши земли, но, как знаем, в 1920 году опять вспомнила о них и предалась мечтаниям. В 1812 году из восьми корпусов Наполеона, вторгшихся в Россию, один был польский корпус Понятовского. Так что на Бородинском поле есть и польский прах. Наконец, после войны 1941–1945 годов у нас в плену оказалось 62 тысячи поляков. А сколько их всего воевало против нас? Таков краткий конспект драмы под названием „Как клонилась под их грозою наша сторона“.

К этому, пожалуй, не бесполезно добавить несколько штришков. Шведский король Карл XXII, известный забияка, захватил Польшу, и в 1706 году польский король вынужден был подать в отставку, как ныне киргизский президент Бакиев. Но в 1709 году царь Петр разгромил шведов под Полтавой и вернул польского короля на трон. И ведь это был не какой-то пройдоха Лжеавгуст, а вполне законный король Август Второй. После его смерти королём сделался всё-таки шведский ставленник Станислав Лещинский, но благодаря вооруженному вмешательству России его удалось свергнуть, изгнать из Польши, после чего трон перешел к законному королю Августу Третьему.

Как видим, на протяжении столетий русские ни разу не претендовали на польскую корону и порой даже восстанавливали в правах её законных владельцев. Поляки же не только неоднократно пытались посадить на русский престол своих жуликоватых ставленников, но лезли на него и сами. В конце концов за это и осерчать можно. Надо ли упоминать ещё и о том, что в 1945 году Красная Армия, понеся тяжелые потери, освободила и Варшаву, и всю Польшу от немецких оккупантов, терзавших страну почти шесть лет и успевших к тому времени истребить 6 миллионов поляков.

Но вернёмся к ясновельможному товарищу Путину.

Разумеется, не мог премьер в гостях у поляков не заклеймить известный пакт: „Вне всякого(!) сомнения, можно с полным(!) основанием осудить пакт Молотова-Риббентропа… В нашей стране аморальный характер пакта получил однозначную парламентскую оценку, чего нельзя сказать о других государствах, хотя они тоже принимали неоднозначные решения в 30-е годы“. Вот лицо нынешней власти: мы, заключая договор с Германией, принимали „аморальные“ решения, а другие страны — всего лишь „неоднозначные“. До чего ж ты сам-то однозначный! Как легко ему плюнуть в лицо родины и погрозить пальчиком Западу… Надеялся, видимо, что поляки за это чмокнут его в щёчку. Напрасная мечта!

Но, во-первых, если называть имена и факты, ещё в 1934 году за пять с лишним лет до пакта Молотова-Реббентропа между Польшей и фашистской Германией был заключён совершенно однозначный пакт Бека-Риббентропа о ненападении сроком, как и у нас, на 10 лет; в 1935 году за четыре с лишним года до нас мир узнал о весьма однозначном пакте Хора-Риббентропа между Англией и фашистской Германией, вопреки Версальскому мирному договору разрешавшем Гитлеру продолжать уже начатое создание армии и вооружение. Договор был заключен вопреки решительному протесту Франции, направленному в Лондон. Однако в 1938 году Франция, боясь отстать, и сама заключила подобный английскому столь же вопиюще однозначный пакт Бонне-Риббентропа с фашистской Германией о „мирных и добрососедских отношениях“. Вдогонку за прекрасной Марианной с кличем пана Паниковского „Возьмите меня! Я хороший!“ бросились, как тот пан с гусем подмышкой, лимитрофы: 7 июня 1939 года Латвия и Эстония подписали с фашистской Германией договора об однозначной, но двусторонней дружбе. А? Вы поняли? Вся Европа задолго до нашего пакта лобзалась с Гитлером взасос, но только нам цивилизованные гады шьют аморалку!

И это ещё притом, что на нас Германия напала, наплевав на два добрососедских договора, подписанных министрами и ратифицированных высшими органами государственной власти, но на Западе Гитлер такой невоспитанности себе не позволял. Как же-с, Европа! Договор с Польшей, например, просуществовав пять с липшим лет, был денонсирован 29 апреля 1939 года — за четыре месяца до объявления ей войны. Нам бы такие четыре месяца!.. Англо-германское морское соглашение Гитлер расторг тогда же, 28 апреля, тоже заблаговременно, как истинный джентльмен разбоя.

А если вспомнить ещё, что 26 ноября 1936 года был заключён „Антикоминтерновский пакт“ между Германией и Японией, к которому вскоре присоединилась Италия, а затем — Испания, Румыния, Венгрия, Болгария, Дания, Финляндия, Хорвания, Словакия и даже Маньчжоу-го, — если всё это совокупить, то что ж получается, православные? В каком мире жили советские люди!

Это, говорю, во первых, а во-вторых, да, наш Верховный Совет стараниями Александра Яковлева, академика в особо крупных размерах, который сейчас корчится на раскалённой сковородке, два дня терзавшего депутатов, действительно осудил пакт. Но разве этим всё и кончилось!.. Вот раскрываю я газетку, которую никогда не выписывал, но мне её вот уже несколько лет задарма суют в почтовый ящик. Большая статья: „70 лет назад Москва сумела на два года оттянуть начало войны“. Что в статье? Читаю: „Понятно почему сейчас проявляется такой интерес к пакту. Это очень удобно, чтобы опять обвинить Советский Союз в том, что он в какой-то степени виноват в развязывании Второй мировой войны. При этом, говоря о пакте Молотова — Риббентропа, на Западе стараются не касаться Мюнхена“. Как и упомянутых выше тёплых договоров с фашистской Германией множества стран от Англии, владычицы морей, до лимитрофной Эстонии, жившей за счёт поставок в Англию гусятины.

Читаю дальше: „А ведь Мюнхен уж куда как наглядно показывает, к чему приводит политика соглашательства“. А Путин сказал: „Сговор в Мюнхене подтолкнул к разобщению объективных союзников в борьбе с нацизмом, вызвал между ними взаимное недоверие и подозрительность“. Ошибаетесь, учитель, если это вы, а не Чубарьян. Во-первых, недоверие существовало и до Мюнхена… Уж куда дальше: Советский Союз, имевший с Чехословакией договор о взаимной помощи, уже двинул войска к границе, чтобы помочь ей в 1938 году, а его при всём этом не пригласили в Мюнхен даже в качестве наблюдателя. Во-вторых, „союзниками“ с Англией и Францией в борьбе с нацизмом мы тогда уж никак не были. Совсем наоборот: они делали всё, чтобы побыстрей натравить на нас нацистов. Восемь месяцев при всём оружии и амуниции сидели за линией Мажино и всё ждали, ждали, отлучаясь только в публичные дома. И дождались такой оплеухи от Гитлера, что через три недели взмолились о мире.

„Мы выбрали из двух зол меньшее, — говорится в статье дальше, — Советский Союз мог оказаться перед лицом объединенной атаки и западных стран и фашистской Германии. А в тылу у нас была Япония“.

Да, вот западные страны только что названы, а именно в эти дни шли жестокие бои на Халхин-Голе. Как раз 23 августа, когда был заключён пакт, наши войска нанесли сильнейший удар японским агрессорам. Это стало отрезвляющим событием для японцев. Немцы подумали, что японцы союзник не очень крепкий. А те сочли этот пакт, о котором немцы даже не предупредили их, предательством со стороны Германии. И 13 апреля 1941 года, ничего не сказав немцам, товарищам по „Антикоминтерке“, они тоже заключили с нами пакт о нейтралитете.

Тут уместно вспомнить еще и о некоторых обстоятельствах, предшествовавших и сопутствовавших заключению нашего пакта с Германией в 1939 году. Англии и Франции под влиянием общественности своих стран пришлось всё-таки согласиться на наше настойчивое предложение о переговорах для создания системы коллективной безопасности. И вот стороны составили делегации. Нашу возглавил нарком обороны член Политбюро маршал К. Е. Ворошилов, её членами были начальник Генерального Штаба Красной Армии маршал Б. М. Шапошников, нарком и Главнокомандующий военно-морским флотом Н. Г. Кузнецов и другие высокопоставленные лица. А там? Какие-то полузабытые отставники да служаки второго-третьего ряда. Английскую миссию возглавлял адъютант короля адмирал Р. Драке, французскую — генерал Ж. Думенк, бывший начальник штаба армии генерала Вейгана во время Первой мировой войны. Это было просто свинство, тем более, обстановка напряженная, время дорого, а британцы предпочли самолёту какое-то морское корыто едва ли не прошлого века, на котором из Лондона до Ленинграда гребли с 5 по 11 августа. Целую неделю!

Но и это не всё. Понятно, что участники такого рода переговоров должны иметь от своих правительств соответствующие письменные документы, подтверждающие их полномочия. Так на первом же заседании 12 августа обнаружилось, что у бриттов никаких документов нет. Вот представьте себе, допустим, Грызлова хотя бы в бане без удостоверения о том, что он спикер Дума. Ведь полный ноль. Его и не пропустили бы. А тогда адъютант короля сказал: „Если было бы удобным перенести переговоры в Лондон, то он имел бы все полномочия“. Климент Ефремович аж расхохотался, как и другие члены нашей делегации: — Да не лучше ли мне сбегать за вашими документами в Лондон?

Просто цирк! И всё-таки советская делегация согласилась начать переговоры. Как выяснилось уже после войны, у англичан и французов была только одна задача — делать размышляющие лица и тянуть время. Ни договариваться о чем-то, ни подписывать что-то они не собирались. И переговоры не могли закончиться ничем отрадным.

И вот ещё что. Ясно, что такие переговоры ведутся при закрытых дверях. И у нас все двери были плотно закрыты. А в лондонских газетах к удивлению даже самого английского посла Уильям Сидса, входившего в состав миссии, появлялись сообщения о ходе переговоров. И Сиде писал своему министру: „Я, как лицо ведущее переговоры, оказываюсь в невероятном положении перед Молотовым, когда, например, лондонская газета публикует наши предложения о секретном приложении к договору почти в тот же самый момент, когда я предлагаю это Советскому правительству“ (Правда и ложь о Второй мировой войне. М., 1983. С.61). Ну разве джентльмены так себя ведут — как торговки на базаре! Но заметьте: они предлагали нам секретное приложение к договору, а ныне за такое же приложение к нашему договору с немцами без устали клеймят нас.

К тому же в Кремле стало известно, что англичане затеяли тайные переговоры с Германией о разделе сфер влияния. И тут уровень был совсем иной. С 7 августа в переговорах принимал участие Геринг, второе лицо Рейха. 10 августа близкий Гитлеру комиссар Лиги Наций в Данциге Бурхарт встретился в Базеле с дипломатами Англии и Франции, которым передал письмо самого фюрера с предложением присоединиться к походу против СССР (Ю. Емельянов. Европа судит Россию. М., 2007. С.310). 16 августа Риббентроп встретился в Берлине с высоким представителем ВВС Англии бароном де Роппом. 21 августа английский посол в Берлине Невиль Гендерсон сообщал в свою столицу: „Всё готово, чтобы Геринг прибыл в четверт 23 августа в Чекере“ (резиденция английского премьера Чемберлена). К тому же в ходе переговоров выяснилось, что Польша и Румыния наотрез отказываются пропустить через свои западные границы Красную Армию, чтобы она защитила их восточные и южные границы… Словом. Пожар в бардаке во время наводнения.

И в этот-то звенящий час Гитлер, начавший закидывать удочку ещё в мае, обратился к Сталину с прямой просьбой срочно принять его министра иностранных дел для заключения договора о ненападении. И Сталин, вполне убедившись, что в Москву приехала не дипломатическая миссия, в бродячий цирк Шапито, действительно выбрал из двух зол меньшее.

И вот вывод, который делает автор бесплатно попавшей мне в руки статьи: „Благодаря пакту Молотова-Риббентропа мы получили почти двухлетнюю отсрочку. Пакт был правильным шагом!“. Понятно? Правильным!

Кто ж автор этой статьи? Оказывается, Юрий Михайлович Хильчевский, руководитель Центра истории Российской дипломатической службы, знаток проблемы, высокого класса профессионал, признанный авторитет, пуд соли и полпуда перца съевший в истории международных дел. А где же он осмелился в защиту политики Советского Союза так уверенно высказать суждение по столь важному вопросу, решительно противоположное взгляду главы правительства? Оказывается, именно в правительственной „Российской газете“ (№ 155’09), можно сказать, в персональном органе тов. Путина, где он, может быть, и тайным членом редколлегии состоит. И уж наверняка получает её, как я, на халяву. Вот так-то „наш парламент осудил“…

Путин пишет: „Мы помним всех поляков, которые первыми стали на пути агрессора…“. Он помнит всех! Прекрасные слова, но, во-первых, даже в порыве пламенной любви не следует забывать мужество, жертвы и страдания других, а не только любимцев. Уж если говорить о том, кто первым встал на пути агрессора, то это были абиссинцы, на которых ещё в 1935 году в третий раз напала фашистская Италия. А в 1936-м республиканская Испания встала на пути доморощенных и германоитальянских фашистов. В 1937-м — китайцы на пути японских захватчиков. И только через два года — Польша. Если бы Путин читал „Краткий курс“, он это знал бы и поумерил свой пыл.

Во-вторых, Англия и Франция дали Польше решительные, твердые, категорические гарантии немедленной помощи в случае нападения Германии. А если бы гарантий не было, то ещё неизвестно, тверже ли держалась бы Польша, чем Австрия и Чехословакия. Абиссинцам же, испанцам и китайцам никто никаких гарантий не давал. Самые прославленные демократии мира объявили тогда „политику невмешательства“.

Наконец, несправедливо забывать, что нищие абиссинцы сопротивлялись всё-таки семь месяцев, испанцы — почти три года, а китайцы, несмотря на захват японцами и Пекина, и Шанхая (это всё равно, что для нас Москва и Ленинград, а для США — Вашингтон и Нью-Йорк), восемь лет продолжали борьбу, потеряли около 35 миллионов убитыми и вместе с Советским Союзом и Америкой победили. А в Польше правительство в первые же дни бежало из столицы, в Краков, потом — в Румынию и Англию. И страна была разгромлена в три недели. Выходит, отмечая 1 сентября прошлого года 70-летие начала Второй мировой войны, Путин и Туск показали своё неуважение к подвигам и жертвам других народов: война началась гораздо раньше. И об этом ясно сказано в замечательном „Кратком курсе“.

P.S.

Во время войны около двадцати американских и английских журналистов и писателей находились в Советском Союзе. Среди них были такие замечательные имена, как Эрскин Колдуэлл, Джеймс Олдридж, Пальф Паркер, Александр Верт, Джессика Смит, Анна Луиза Стронг, Альберт Рис Вильямс… Они выезжали на фронт, беседовали с нашими солдатами и с немецкими пленными, посещали освобожденные районы, писали для своих газет и журналов статьи, очерки, репортажи, а некоторые и книги, как, например, Колдуэлл — „Москва под огнём“. В самом начале 1985 года, опять же в догорбачевское время в Москве была издана книга „Дорога на Смоленск“, названная так по очерку того же Колдуэлла. В ней собрано больше трех десятков произведений этих журналистов того, военного времени. С каким уважением к советскому народу, с каким восхищением Красной Армией они писали!.. Никого из них уже не осталось в живых. И я подумал, что если бы они видели обсуждение нашей интеллектуальной улитой русофобского фильма Вайды, они с недоумением спросили бы Михалкова, Чубарьяна, Косачева, Артизова… Кто там ещё? Они непременно спросили бы: — Господа, как вам удалось улизнуть и от Красной Армии и от Чрезвычайной комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников»? Вы же — прямые сообщники!

«Завтра» №№ 31,32’10

«Своими словами» N°№ 4,6

ВОТ ЧЕМ ОНИ КОРМЯТ ТЕБЯ, РУССКИЙ!

Словари и справочники, в том числе биографические, существуют не для того, чтобы читать их на сон грядущий и класть под подушку. К ним обращаются по мере надобности от случая к случаю. И вышло так, что я, пользуясь другими привычными источниками, редко раскрывал справочник «Кто есть кто в России и в ближнем зарубежье», вышедший в не столь давние времена немалым тиражом в 50 тысяч экземпляров. Это плод совместных стараний издательств «Новое время», «Все для вас», акционерного банка «Деловая Россия», агентства «Русская пресс-служба» при участии (надо полагать, интеллектуальном) ИТАР-ТАСС. Вот сколько сподвижников сразу! Что такое эти издательства, банки и агентства, объявляющие о своей русской принадлежности, я не знаю. Но ИТАР-ТАСС в общем-то штука знакомая, доводилось когда-то и писать для него.

Как напоминает помещенная в словаре справка, с августа 1991 года, то есть сразу после фашистско-еврейской контрреволюции, ТАСС возглавил Виталий Игнатенко, известный не только тем, что родился в одном городе с Борисом Немцовым — в благоухающих Сочи. Отнюдь! У Виталия Никитича ошеломительный послужной список: был первым заместителем главного редактора «Комсомольской правды», заместителем директора ТАСС, которое тогда состояло при Совете Министров СССР, потом — заместителем заведующего Отделом международной информации ЦК КПСС, главным редактором журнала «Новое время», помощником президента Горбачева, затем — руководителем его пресс-службы, и наконец, вот уже восемь лет с легкой руки все того же «лучшего немца» — генеральный директор ИТАР-ТАСС. Да еще одновременно побывал вице-премьером в правительстве Черномырдина. Такое впечатление, право, что где трудно, где трещал фронт, туда родина и бросала Виталия Никитича.

Дольше всего, с 1978 по 1986 год Игнатенко потрудился в ЦК. Не исключено, что имеется некая мистическая связь между этой высокой должностью и обилием у него наград и премий, включая Ленинскую, полученную как раз в пылу беззаветной борьбы за построение развитого социализма на высоком посту зам. зав. Отделом ЦК. Правда, тут же сообщается, что В. Н. Игнатенко — автор ряда книг и более двадцати киносценариев. К стыду своему, из такого внушительного кургана литературной продукции я не могу назвать ни одно произведение, даже то, что удостоено Ленинской премии. Если вы, читатель, можете сделать это, я буду вам признателен за радостную весточку. На всякий случай надо выяснить, кто писал ельцинскую конституцию… Как увидим дальше, напоминание о том, что у справочника «Кто есть кто» столь умудренный опытом жизни, высокопоставленный и просвещенный покровитель, совсем небесполезно.

Да, в суперрусский игнатенковский справочник я заглядывал редко и не составил себе ясного представления о нем. Но вот недавно умер писатель Анатолий Иванов, и мне надо было узнать точную дату его рождения. В ее поисках пришлось добраться и до игнатенковского кладезя. На сей раз прочитал и предисловие. О, какие возвышенные самоаттестации, какие соблазнительные обещания! «Книга, которую вы взяли в руки, уникальна… Впервые в таком полном виде… Благодаря богатому фактическому материалу книга поможет вам познакомиться с государственными и общественными деятелями, учеными и предпринимателями, замечательными представителями театрального, изобразительного и других видов искусства… Справочник не только расширит ваш кругозор, он поможет вам разобраться… Вы узнаете немало неизвестного из биографии любимых вами популярных деятелей искусства… Не выпускайте из рук эту редкостную книгу!..». Так и сказано: «Не выпускайте из рук!». В цеху, у станка, на рыбалке, на непраздном супружеском ложе — всегда держите при себе!

Ну, хорошо. Буду держать. А пока ищу статью об Иванове. Листаю, листаю… Наконец-то вот они, Ивановы, целая куча. Первым стоит, естественно, Александр Александрович. Это кто же такой? А, «Вокруг смеха»! Да, сразу видно, что справочник поистине уникален. В какой еще книге вы могли бы найти литературную фигуру таких габаритов и профиля — «писатель-пародист»! — да еще узнать, что по происхождению он, видите ли, из малороссийских дворян, но не из таких, как Иван Иванович Перерепенко и Иван Никифорович Довгочхун, которые, как известно, поссорились из-за пустяка. Нет! У пародиста Иванова прадед — полковник, а дед — аж генерал! А сам он еще и заядлый рыбак. Очень интересно! Однако в справочнике почему-то не сказано, что в годы уголовного разгула демократии хохмач-затейник вдруг обернулся лютым ненавистником нашего недавнего прошлого. Однажды во время гастролей в Твери на вопрос молодежной газеты, какую черту в себе он считает главной, генеральский отпрыск прямо рубанул: «Пещерный, зоологический антикоммунизм!» («Провинциал», № 19, 30.V.93).

Признаться, я невольно сопоставил: у меня-то прадеды — крепостные крестьяне, которых, не исключено, пороли на конюшне предки пародиста (среди них были и русские дворяне), а деды — один ткач на глуховской мануфактуре Арсения Морозова, другой — тульский крестьянин, рядовой солдат японской войны, позже, после небольшой отсидки в тюрьме по нелепому доносу, председатель колхоза им. Марата в деревне Рыльское, что на берегу Непрядвы, отец же — в молодости всего лишь поручик царской армии.

И вот совсем было уже под неистовым напором разных сванидзей готов я был отринуть классовый подход к жизни и проклясть его, но тут опять засомневался. Действительно, я при моем рабоче-крестьянском происхождении был и всегда останусь сторонником коммунизма и защитником советской власти, а пародист Иванов при его дворянских генах да генеральских корнях так ненавидел то и другое, что, пожалуй, в приступе этой ненависти однажды в не самом преклонном возрасте и задохнулся. Как Адамович, как Волкогонов, как Окуджава… Что из этого следует? По крайней мере предостережение: не спешите, сванидзы, выбрасывать классовый подход, пожалуй, есть сферы, где он небесполезен…

Это, между прочим, подтверждает сопоставление и таких фактов: их благородие пародист оказался членом Союза писателей уже в тридцать лет, а я, фабрично-колхозный потомок, продрался туда сквозь завалившую меня приемную комиссию во главе с Анатолием Рыбаковым на пятом десятке. И это при том, что ведь писатель-пародист столь же экзотическая штука, как танкист-велосипедист.

Мне могут сказать: «Вы сгущаете краски. Главное здесь — талант и плодовитость автора, а не классовая настырность. Можно и на велосипеде гонять по вертикальной стенке. К тому же Иванов сочинил более 800 пародий и около 600 эпиграмм». Не спорю, целиком согласен. Одной его эпиграммы сподобился и я лично. Дело было десять лет тому назад. В «Нашем современнике» № 4 за 1989 год появилась моя большая статья о драматургии. Она произвела немалый шум, ибо содержала весьма резкую критику пьес Михаила Шатрова, очень известного тогда драматурга и одного из самых свирепых носорогов демократии, — за дурной язык, за сознательное искажение исторических фактов, за демагогию… Вскоре получаю от Иванова почтовую открытку с эпиграммой, уже один заголовок которой удручал чрезмерной простотой своей фабрикации. Моя статья называлась «Когда сомнение уместно», он назвал эпиграмму — «Когда сомнение неуместно». К лицу ли генеральскому отпрыску такой уровень? Его высмеивали еще Ильф и Петров. Вот, писали они, на роман Серафимовича «Железный поток» критик пишет статью «Железный ли поток?», на «Капитальный ремонт» Соболева — «Ремонт, но не капитальный» и т. п.

Читаю эпиграмму:

Не сомневаюсь я, что Бушин

К чужим деньгам неравнодушен…

Вы только подумайте: он меня знать не знает, наше знакомство чисто шапочное, но — ничуть не сомневается, железно уверен, что я — завистник на чужое добро, мерзкая личность. Вот так же точно он был уверен в справедливости и спасительности своего пещерного антикоммунизма!.. Но дальше еще забористей:

Вот отмусолил бы Шатров —

Он был бы менее суров!

То есть он уверен ещё и в том, что я готов брать взятки и поставить свое перо в полную зависимость от них. Тут явлен уж столь недворянский склад ума и души, что хоть святых выноси. Когда-то за такую игривость лишали дворянского звания, срезали погоны, а в наше время следовало бы исключать из Союза писателей. Правда, эпиграмма, насколько мне известно, не была напечатана.

А вот как незадолго до этого писал Иванов в «Советской культуре» о герое моей статьи:

Шатров работает без фальши.

И впредь бы так — как можно дольше!

Но чем он «Дальше… дальше… дальше!»,

Тем споров больше, больше, больше…

Не эпиграмма, а дифирамб!..Но споры о пьесах Шатрова давно смолкли по причине их политической мимолетности и художественной эфемерности, тем более что сам творец ленинианы, по данным словаря «Евреи в русской культуре», вскоре оказался гораздо дальше, дальше, дальше, чем можно было ожидать, — в Америке!

А ведь я в свое время (2 марта 1980 года) тоже написал письмецо Иванову. Оно начиналось обращением «Дорогой Саша!», в нем были похвалы некоторым его пародиям и эпиграммам, а суть состояла в самом дружеском просветительстве. Дело в том, что Валентин Сидоров употребил в одном стихотворении слово «облак». Иванов счёл это неграмотным произвольным усечением и вот прочитал по телевидению эпиграмму, целиком построенную на нелепых комических усечениях слов. Получилось смешно, но совершенно несправедливо. Слово «облак» несколько устарело, но оно вполне литературно, и я привел в своем письме несколько примеров его употребления поэтами покрупнее Сидорова.

Жуковский:

Луна сквозь облак дымный

При вечере блеснет…

Пушкин:

И вдруг из сени темной рощи,

Как в час весенней полунощи

Из облак месяц золотой,

Выходит ратник молодой…

Огарев:

Серые облаки по небу тянутся…

И даже у Гончарова во «Фрегате „Паллада“»: «Солнце выходило из-за облак и садилось за тучи…»

И вот в благодарность за такое основательное и совершенно бескорыстное литературное просветительство со стороны старшего собрата он лепит ему в глаза: «Скупердяй! Взяточник!..». Нет, что ни говорите, а я уверен, что Иван Иванович Перерепенко и Иван Никифорович Довгочхун проголосовали бы за лишение «танкиста-велосипедиста» дворянского звания.

Но оставим пародиста. Ему, поди, и так не сладко на том свете (в компании с Шатровым — 2010 г.) со своей испепеляющей ненавистью, да и сам товарищ Дзержинский, конечно же, давно поджидал его… Анатолий Иванов должен быть рядом. Но что это? Сразу после пародиста идет нынешний министр иностранных дел Игорь Иванов. И в диапазоне от пародиста до министра Анатолия нет. Ищу в конце книге — может, есть список имен, пропущенных по оплошности? Ничего подобного.

Тьфу ты, Господи! Но где же мой-то Иванов? Нет Иванова! Позвольте, благодетели, ведь он был не только многолетним редактором популярнейшего, чуть не миллионнотиражного журнала «Молодая гвардия», а еще и крупным писателем, автором романов («Вечный зов» и «Тени исчезают в полдень»), которые вот уже 35–40 лет люди читают, а многосерийные фильмы по ним телевидение показывает и сегодня. Наконец, он Герой Социалистического Труда, лауреат Государственной премии, был депутатом Верховного Совета СССР. А кто сейчас, когда прошло всего несколько лет после смерти «танкиста-велосипедиста» дворянского происхождения, читает его пародии? Кто, кроме меня, их помнит? Но факт налицо: пародист есть, а романиста нет, бабочка-однодневка положена под стекло, а вдохновенный творец широчайших полотен русской жизни выброшен…

Нехорошая догадка мелькнула у меня, и чтобы проверить ее, я решил посмотреть, есть ли в справочнике имена других писателей и редакторов патриотических изданий. Например, Михаил Алексеев. Тоже известнейший писатель, фронтовик, Герой, лауреат, депутат Верховного Совета, автор романов об Отечественной войне и русской деревне, которые почти все были экранизированы, многолетний редактор журнала «Москва», тираж которого достигал 760 тысяч.

И вот листаю… Абашидзе, государственный деятель Аджарии… Абдрашитов, кинорежиссер… Абдулов, актер… Абишев, казахский государственный деятель… Абуладзе, грузинский кинорежиссер… Авен, бывший министр внешних экономических связей… Аганбегян, экономист… Агафангел, митрополит… Адамович, белорусский писатель… Айтматов, киргизский писатель… Алексий Второй… Нет Михаила Алексеева!.. И вы только подумайте: книга издана в столице России на русском языке, издатели бьют себя в грудь: «Мы — русские!», но вот — собрали ворох известных и неизвестных казахов, грузин, киргизов, белорусов, евреев, аджарцев, а русскому среди них места не нашли!

Нет в справочнике редакторов и других патриотических газет и журналов — ни Александра Ильина («Правда»), ни Александра Проханова («День», «Завтра»), ни Станислава Куняева («Наш современник»)…. Почему-то исключение сделали только для редактора «Советской России» Валентина Чикина. Вот так «небывалая полнота», «огромное фактическое богатство», «широкий спектр»…

Но может быть, составители справочника именно так и планировали — дать двух-трех редакторов, допустим, лишь тех, кто еще и депутат Госдумы, как Чикин? О, нет! Все любимцы режима, так славно вписавшиеся в него, тут в полном сборе, словно тридцать три богатыря во главе с Яковлевым, как с дядькой Черномором, посадившим их почти всех в редакторские кресла: Игорь Голембиовский («Известия»), Павел Гусев («Московский комсомолец»), Егор Яковлев («Общая газета»), Владислав Фронин («Комсомольская правда»), Альберт Беляев («Культура»), Лен Карпинский («Московские новости»), Виталий Третьяков («Независимая газета») и пр. и пр. Среди последних еще и Евгений Киселев с Татьяной Митковой, ибо они даже превосходят иных редакторов по возможности приготовления и использования лапши не по прямому ее назначению.

Вот такая скособоченная картина реальности. И это при том, что все редакторы патриотических изданий, как уже сказано, еще и широко известные писатели, они и без редакторских постов имеют немалый вес в обществе. А эти? Ведь именно такие, о ком поэт сказал: «морковный кофе».. Ну кто знал бы Голембиовского без редакторского кресла! Выдерните его, и что от антропоса останется? Его сделали в «Известиях» главным в том же примечательном августе 1991 года. А ранее под эгидой Шеварднадзе, тогда главного комсомольца Грузии, он занимался коммунистическим воспитанием грузинской молодежи в газете «Молодой сталинец». За выдающиеся успехи в этом деле ещё раньше, чем самого Шеварднадзе, его взяли в Москву, в ЦК комсомола, разумеется, в Отдел пропаганды и агитации, оттуда, видимо, по причине уже далеко не комсомольского возраста — в «Известия», где через несколько лет в результате беспощадной борьбы он уселся в кресло главного редактора. И что без «Известий» стал бы теперь Голембиовский делать? Издавать газету «Молодой троцкист»? Или идти в пресс-секретари к Шеварднадзе? Или — на завалинку?

А полюбуйтесь на Гусева. Куда ему в случае чего податься? Ведь Краснопресненского райкома комсомола, где он в должности первого секретаря, может, резвее Голембиовского трудился на ниве коммунистического воспитания молодежи, теперь нет. ЦК Комсомола, где в том же Отделе пропаганды и агитации он грудью защищал идеалы коммунизма, тоже нет. Движение «Наш дом — Россия», где той же грудью пёр против коммунизма, в предсмертных судорогах откидывает копыта. Право, остается, разве что пойти бухгалтером, кладовщиком или начальником ОТК в публичный дом, перед которым у «МК» большие заслуги в деле подготовки кадров.

О Егоре Яковлеве в справочнике сказано: «Автор более двадцати книг». Следовало бы уточнить: девятнадцать из них — о Ленине. О его величии, мудрости, прозорливости и, разумеется, человечности, а также — о его презрении к оборотням всех мастей. Недаром Яковлев был сценаристом бесконечного телесериала «Ленин. Страницы жизни». Возможно, что как раз за установление абсолютного рекорда по ловкости и быстроте перебежки из стана аллилуйщиков Ленина в стан ельцинистов Яковлев получил премию «Лучший журналист Европы» и медаль папы римского Иоанна Павла Второго. Так вот, если оставить Яковлеву все его премии и медали, а к двадцати аллилуйным книгам добавить еще двадцать гипотетических книг проклятий советской власти, но отнять редакторское кресло, то мы увидим, как мыльный пузырь лопнет и на другой день люди будут спрашивать друг друга: «Вроде был какой-то пузырь. Где он?»…

Что касается Беляева, Коротича и Карпинского, то их судьбы убедительно подтверждают правильность нашей мысли о том, что все эти деятели, попавшие в справочник, без своих редакторских кресел — ничто! Нуль без палочки. В самом деле, вот Альберт Беляев. Жизнь начал, как полагается: работал слесарем, токарем, даже штурманом Мурманского пароходства. А потом ступил на комсомольско-партийную стезю, окончил Академию общественных наук при ЦК, стал доктором филологии и дошел до зам. зав. Отделом культуры ЦК КПСС. Само по себе это не беда, но он сидел там дверь в дверь с интеллектуальным фальшивомонетчиком Яковлевым. Почти 15 лет сидел! Это, конечно, не могло пройти бесследно для чистоты души и мозговых извилин. В 1986 году, решив, что Беляев уже созрел для любых злодейств, Яковлев направил его главным в «Советскую культуру». В приснопамятном 1991 году газета под руководством Беляева легко и безболезненно преобразилась в «Антисоветскую культуру». Однако доктор филологии, кавалер трех орденов Трудового Красного Знамени и ордена Октябрьской революции, говорят, по недосмотру пропустил однажды статью, в которой автор в дискуссионном порядке утверждал, будто Сталин был во время Отечественной войны Верховным главнокомандующим и что наша армия якобы взяла Берлин. За такое попустительство вольнодумству Альберта сняли с должности, лишили всех орденов да еще из докторов филологии разжаловали в кандидаты ветеринарных наук. А на его место посадили Ю. И. Белявского. Ну, обычная для наших дней «рокировочка» в духе обожаемого президента: был Беляев — стал Белявский. Азохен вэй! И где теперь этот ветеринар яковлевской выучки? Кто видел его последний раз? Молчание…

Но перейдем к Виталию Коротичу. Для него составители справочника сделали исключение. Ко времени выхода книги Коротич два года пребывал в самом дальнем зарубежье: уже к 1991 году выполнив задачу, возложенную на него Яковлевым в «Огоньке», он сиганул в США, где сумел прилепиться в качестве, представьте себе, профессора русской литературы к университету в Бостоне. Казалось бы, отрезанный ломоть. Ан нет, ему отведена целая страница… В послужном списке Коротича больше всего поражает обилие у него наград и премий. Вы только вообразите: Государственная премия СССР за книгу «Лицо ненависти» (Чье лицо? Америки, разумеется). Далее: премия Всесоюзного Ленинского комсомола, премия украинского республиканского комсомола, премии им. Шевченко, им. Островского, им. Алексея Толстого, им. Бориса Полевого, им. Фучика… Это ж каким надо быть сноровистым да ухватистым, чтобы всюду поспеть и хапнуть!.. А ведь еще и куча других наград, орденов, включая орден Октябрьской революции и какую-то статуэтку «Золотого дюка». Но не меньше, чем наград, премий, было у Коротича постов, должностей, званий. Оказывается, например, он еще и числился вице-президентом международного движения «Деятели искусства — за ядерное разоружение», и председателем комиссии по литературному наследию Корнея Чуковского (ну, с какого боку?), и сопредседателем ассоциации писателей «Апрель». К тому же был депутатом Верховного Совета и Украины, и СССР, и уж, конечно, членом КПСС чуть не с пионерских лет. Как тут не повторить вслед за великим Гоголем и невеликим Бенедиктом Сарновым: «И подивился Тарас бойкости жидовской натуры…» Коротич — это полное, исчерпывающее олицетворение всей «перестройки» и «демократии». И вот что же стало теперь с мультилауреатом, суперорденоносцем и поликресло-сидельцем? Как видно, Америке он осточертел, и пришлось возвращаться в Киев. Там сейчас работает в газете «Бульвар». Наконец-то человек нашел себя, но, увы, за это пришлось расплатиться умопомрачительной известностью.

Наконец, Лен Карпинский. Самый яркий и самый драматический случай. То ли просто не смог без должности жить, то ли сгорел на работе. Да и как не сгореть! Ведь столько лет крутился в самых высших и огнеопасных сферах: был секретарем Горьковского обкома комсомола, потом возглавлял журнал «Молодой коммунист», затем — секретарь ЦК комсомола по идеологии, культуре, печати, спорту и даже армии, дальше — заведующий Отделом пропаганды «Правды», там же — Отделом культуры и быта и т. д. Наконец, всё в том же августе 91-го недреманный Яковлев посадил его в кресло главного редактора «Московских новостей». Это был ударный батальон контрреволюции. По обилию постов и должностей с Карпинским можно сравнить в нашей истории, пожалуй, только Л. Д. Троцкого. Только вот своего персонального поезда не было.

Когда Карпинский как секретарь ЦК «курировал» множество вопросов от культуры до физкультуры, я как завотделом и член редколлегии «Молодой гвардии», можно сказать, был под его началом, он «курировал» и меня. Один эпизод «курирования», вероятно, потому, что это имело отзвук в печати, запомнился. Дело было в его цековском кабинете. Лен Вячеславович сидел в кресле и слегка покачивал ногой, закинутой на другую и обутой в модную тогда узконосую туфлю. Он был элегантен и проницателен, как Мефистофель.

— Вот вы, — говорил Мефистофель, постукивая изящным карандашиком по столу, — вы, работник молодежного журнала, интересуетесь ли песнями, что поют у нас и по радио и всюду? Нравится вам, например, песня «Все выше и выше»?

— Очень даже! — радостно ответствовал я. — Хотя там есть, пожалуй, парочка неудачных строк. Например: «творя невиданный полет». Или: «Наш каждый нерв решимостью одет». Но ведь такие промахи нередки в песнях, а их не замечают. Вот сейчас популярны песни Окуджавы. В одной из них есть такая строка: «Я в синий троллейбус сажусь на ходу…».

— Вам не нравится Окуджава?

— Нет, многие песни нравятся. Но ведь в троллейбус нельзя сесть на ходу: у них пневматические двери, они на ходу закрыты.

Секретарь ЦК пронзил меня взглядом, дернулся всем телом, издал мефистофельский смешок:

— Ну, это мелочь.

— Я и не спорю. Встречаются вещи посерьезней. Например, в песне о легендарном матросе Железняке мы слышим, что он со своим отрядом «шел на Одессу, а вышел к Херсону». Ничего себе! Верст на двести промахнулся. А ведь военный человек, моряк, должен по звездам дорогу знать. Да еще в засаду угодил, а из всего вооружения осталось несколько винтовок без патронов к ним («пробьемся штыками!») да десять гранат, о которых сказано, что это, мол, не пустяк. И с такой оснасткой он шел брать Одессу, большой город!

Мефистофель по идеологии не был лишен чувства юмора, он рассмеялся, но тут же сказал:

— И это мелочь по сравнению с тем, что в песне «Всё выше».

Что такое? Я начал негромко, как бы про себя, повторять слова песни в надежде обнаружить крамолу:

Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,

Преодолеть пространство и простор.

Нам разум дал стальные руки-крылья…

— А вместо сердца — пламенный мотор! — яростно перебил меня Мефистофель. — Вы только подумайте: вместо живого, полного чувств и желаний человеческого сердца — железный мотор! Вот идеал иных деятелей нашего искусства!

— Но это же… — пролепетал я.

Раздался телефонный звонок, видимо, очень важный, может быть, звонил сам товарищ Суслов. Как бы то ни было, а разговор прервался. Мефистофеля куда-то срочно вызвали…

Позже, в 1967 году, когда он работал уже завотделом культуры и быта в «Правде», они вместе с Федором Бурлацким, который возглавлял в ЦК партии группу советников, состоявшую из Арбатова, Бовина, Шахназарова и других аристотелей по вызову, сочинили и напечатали в «Комсомольской правде» статью «На пути к премьере». Как тогда обернулось дело для Феди, не помню, а Мефистофеля уволили с работы. Это было совершенно справедливо хотя бы той причине, что в статье подверглась беспощадному разносу за трансплантацию рокочущего бездушного мотора на место нежного трепетного сердца та самая песня «Всё выше». В самом деле, разве может заниматься руководящей деятельностью в области искусства и культуры человек, не понимающий, что «поэзия — пресволочнейшая штуковина». Человек, который не читал даже пушкинского «Пророка» хотя бы, где сволочной характер поэзии явлен в необоримом величии как во всем стихотворении в целом, так и в этих, например, строках:

И он мне грудь рассек мечом,

И сердце трепетное вынул,

И угль, пылающий огнем,

Во грудь отверзтую водвинул…

Мертвый уголь вместо бьющегося сердца — вот ведь до какой трансплантации может дойти поэзия! Мотор по сравнению с углем — чудо! Он же фурыкает, это же энергия, движение, жизнь!.. А между тем до этих двух цековских питомцев никто не поставил под сомнение гениальность «Пророка», как никто не осудил и песни «Всё выше».

Итак, обширная галерея деятелей прессы вот такой довольно однообразной масти предстает со страниц справочника «Кто есть кто». Может быть, случайно? Или по торопливости? Или по невежеству? Но возможно ли так помыслить о столь фундаментальной и просвещенной фигуре, как хотя бы ленинский лауреат Игнатенко!.. И тут мне вспомнились слова из предисловия: «Вы узнаете немало неизвестного из биографий любимых вами популярных деятелей искусства…». Но, во-первых, ведь ясно же, что составители не могут знать, кого люблю я, но прекрасно знают, кого любят сами. Вот они и насовали в справочник своих собственных любимцев, не пустив туда тех, кто им не нравится. Знакомая картина! Точно так поступали в свое время их твердолобые коллеги. В составленных ими энциклопедиях и справочниках, даже в учебниках, можно было прочитать, например, о троцкизме, но кто такой сам Троцкий — оставалось неизвестным. А между тем такого рода издания это, как принято считать, мир, расположенный по алфавиту, то есть представленный в полной независимости от симпатий и антипатий составителей. Трудно было поверить, что и нынешние составители справочника решительно отбросили благородный принцип объективности и полноты информации, наплевали на него с Останкинской башни, ибо если их предшественники прямо говорили о своей приверженности к диктатуре, то ведь эти-то без конца трезвонят о демократии, о свободе слова!

Надеясь хоть отчасти разувериться в твердолобое™ составителей справочника, я стал искать имена уж самых известных и увенчанных, самых почтенных по летам писателей: Сергея Михалкова, Виктора Розова, наконец, аж самого Леонида Леонова. Им было в год выхода справочника от 80-ти до 90 с хвостиком. Ищу. И что же?.. Никого!.. Уму непостижимо… Начинающий журналист Михальчук есть, а Михалкова нет. Цветущий драматург Розовский есть, а Розова нет. Развеселый Войнович есть, а классика Леонова нет…

Ну а Георгий Свиридов, Борис Покровский, Игорь Моисеев, Тихон Хренников? Ведь тоже классики! Но и тут кто-то очень бдительный приказал: «Не пущать!». Георгий Арбатов, кремлевский советник, есть, а великого композитора Георгия Свиридова нет. Борис Немцов, «сторонник частной собственности», есть, а прославленного режиссера Бориса Покровского нет. Игорь Шурчков, «государственный деятель России», есть, а единственного в мире Игоря Моисеева нет…

Вам еще не всё ясно? Тогда пошли дальше. Замечательного дирижера Евгения Светланова нет и в помине, а Евгений Киселёв, о котором говорят и пишут как об агенте КГБ, ЦРУ и Моссада, — вот он во всей красе. Гениальному пианисту XX века Святославу Рихтеру не отведено ни строки, а клоуну демократии Юрию Никулину — больше полстраницы. Нет Ирины Архиповой, народной артистки СССР, Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской премии, но есть Ирина Понаровская, обладательница французского титула «мисс Шанель». Не нашлось места даже для великой Галины Улановой, зато можете любоваться Валерией Новодворской, Еленой Боннэр.

Может быть, хоть чуть-чуть иначе обстоит дело с учеными? Ищу академиков В. Н. Челомея, Б. А. Рыбакова, В. Л. Янина, А. Н. Страхова, Нечая. Первый из них, Генеральный конструктор ракетно-космической и авиационной техники, создатель непревзойденного «Протона», дважды Герой Социалистического Труда, лауреат трех Сталинских и Ленинской премий. Второй — историк, тоже Герой, дважды лауреат Сталинской и лауреат Ленинской премий. Двое последних имеют свои немалые заслуги и награды. И ни один из них не допущен в справочник! Зато есть академик Т. И. Заславская, создательница и проводница смертоносной теории «неперспективных» деревень, тут же и неуемный писака философских и исторических наук Волкогонов и, уж конечно, академик Лихачев, верная опора режима. И цель всего этого одна — чтобы ты, русский, и твои дети забыли и не знали свою великую историю, культуру, науку.

«Наш современник» № 2’00

КРОВЬ

Мы одной крови с теми, кто победил…

Д. Медведев, 12 ноября 2009

Он заявил, что мы одной с ним крови,

Какая утешительная ложь!

В его крови аж семь восьмых моркови,

В базарный день цена ей медный грош.

У нас гемоглобин великих предков —

Колхозников, рабочих и солдат,

А он возрос на ельцинских объедках,

В которых главное — антисоветский яд.

Нас наша кровь вела дорогой грозной,

За родину мы бились до конца,

А у него в системе кровеносной

Водица демагога хитреца.

И двадцать лет на нас вы клеветали,

Что в бой нас сзади гнал заградотряд.

Кто брал Берлин? Да штрафники, мол, брали.

И в души нам вы лили смертный яд.

На нас спустили вы бездарных радзиховских,

Бесстыжих млечиных, пещерных правдюков.

Сыскали же таких умишком плоских!..

И плещет море лжи без берегов.

А если вновь нас втянут в Мировую,

И снова грянет Сорок первый год,

Кто кровь прольёт за родину святую —

Вы всей шарагой или мы, Народ?

Война вредна и жизни и здоровью,

А год Семнадцатый сегодня близок вновь…

И вы не смоете своей морковной кровью

России праведную кровь.

«Завтра», № 48, 2009

МОЗГ И МОЗГЛЯКИ НАЦИИ

Братья и сестры! Если Сталин

займёт 2–3 место, предлагаю

поддержать идею обращения

к РПЦ о канонизации И. В. Сталина

Иллен. Интернет. 28.XII.08

1

Несуразно, но отчасти и полезно

В минувшем 2008 году была предпринята самая широкомасштабная за всё время контрреволюции пропагандистская акция антисоветского характера — проект «Имя Россия». Эта гомерическая затея телеканала «Россия» в лице Александра Любимова и Института Российской истории в лице заместителя директора Владимира Лаврова и их безымянных сподвижников, наконец, завершилась. Она стартовала 8 мая прошлого года, а окончилась 11 января этого. Восемь месяцев титанических духовных усилий!.. Имя названо: Александр Невский, за ним — П. А. Столыпин и И. В. Сталин, В. И. Ленин оказался пятым. В чем же смысл игры, что она показала, способствовала ли единению народа?

Сразу надо сказать, что сама по себе забава эта совершенно несуразная: как может одно имя олицетворять тысячелетнюю державу! Надо было придумать какое-то локальное, частное название игре, допустим, — «Кого нам сегодня не хватает» или что-то в этом роде. Но, оказывается, такую штуку прокрутили в Англии и других странах Запада. Ну, уж если в Англии, если там избрали Черчилля, то это у наших либералов начисто отбивает способность соображать. Они непременно должны кинуться следом, повторить, догнать, перегнать и показать Европе свой голый зад… Как догнали и перегнали с рынком, гласностью и прочей европейской требухой. У англичан, видимо, скалькировали и грамматически несуразное название игры.

Но даже и несуразные вещи могут быть чем-то полезны, что-то обнаружить, заставить о чём-то задуматься, предупредить. Так случилось и тут.

Как характерно, например, хотя бы одно лишь заявление краснодарского губернатора и беглого коммуниста Александра Ткачёва: «Мы все из Советской эпохи, где родились, получили образование, состоялись… Мы и сейчас живём во многом за счёт советского времени… И бросать в него камни и грязь непросто, но тем не менее…». И тем не менее принялся бросать именно камни и грязь. Это, так сказать, тип застенчивого дискобола.

В заключительной передаче В. Черномырдин, Д. Розогин, С. Миронов, тот же Ткачёв и другие члены жюри проекта, по их выражению, присяжные заседатели, пламенно благодарили его организаторов и уверяли нас в большом познавательном и просветительном значении затеи. Увы, это-то как раз несколько сомнительно.

Жуков и Деникин: победитель и — кто?

Прежде всего, сам перечень лиц, оказавшихся в окончательном списке лишь сеял и усиливал смуту в умах, разрушал давно сложившуюся разумную «иерархию ценностей». Иначе говоря, продолжил то самое, чем уже двадцать лет под похвалы властей занимается наше ТВ.

Ну, в самом деле, допустим, попал в этот перечень Суворов. Что ж, закономерно. Но всё-таки он же совершал свои великие подвиги главным образом где-то в далёких краях от Измаила до Альп, а Кутузов, совершивший подвиг спасения России на её полях, в перечень не попал. Неужели только потому так, что первый — генералиссимус, а второй — фельдмаршал? И вспомните строки Пушкина об этом фельдмаршале:

Народной веры глас

Воззвал к святой твоей седине:

«Иди, спасай!». Ты встал — и спас.

Или вот Деникин, который и с профессиональной-то стороны не выделялся, рядовой генерал-лейтенант царской армии, в 1920 году битый да ещё даже за две недели до смерти в 1947-м составивший американскому президенту Трумэну прожект о том, как, учтя опыт Гражданской и Отечественной войны, ловчее разгромить Россию. Этот прожектёр тут как тут. А маршала Жукова, самого выдающегося полководца Великой Отечественной и всей Второй мировой, нет.

А если взглянуть на литературу? Как мог не попасть в этот перечень, скажем, Лев Толстой, а Бунин, благоговевший перед ним, написавший о нём восторженную книгу, здесь! За то, что больше тридцати лет прожил на чужбине и злобствовал о Советской России? Или за воспоминания, в которых поносил не только Советскую власть, Маяковского и Есенина, но и Горького, двадцать лет изрядно помогавшего ему и словом, и делом? И нет в списке того же Максима Горького, самого знаменитого писателя мировой литературы XX века, нет гениального и всемирно известного Михаила Шолохова, но есть Владимир Высоцкий, чью популярность я вовсе не хочу принизить.

На выборе многих имён явно видна рука нынешней антисоветской и религиозной пропаганды. «Как так? — воскликнет кто-то, — А Ленин? А Сталин?». Об этом — позже.

Но дело не только в именах. Какое там просветительство, какая познавательность! На зрителей и читателей обрушили всё тех же времен Бурбулиса и отделенья Крыма потоки невежества и лжи, замешанных то на злобе, то — ещё и на угодничестве перед антисоветским режимом. И это обо всех, обо всём. Так, хотя бы о только что упомянутом маршале Жукове сказано: «Великую Отечественную войну он встретил малоизвестным генералом». Это нынешние випы до того, как их сажают в высокие кресла, были просто никому неведомыми нулями без палочки: Кириенко, Черномырдин, Путин, Медведев, Миронов, Сердюков… А Жуков в 1939 году обрел всенародную славу разгромом японцев на Халхин-Голе, получил Золотую Звезду Героя, звание генерала армии, возглавил Генеральный штаб, т. е. перед войной был вторым лицом в армии. И они берутся нас просвещать!.. Это же уровень Радзинского, считающего, что во время войны Жуков был наркомом обороны.

Рогозин или Рогожин?

Рассмотреть обсуждение всех кандидатур не представляется возможным да в этом и нужды нет. Остановимся лишь на некоторых. В чем хотя бы тут нас просветили? И если в нашем выборе придерживаться хронологии, то начать следует с Достоевского. Его представлял заслуженный антисоветчик Дмитрий Рогозин, доктор философии, представитель России в НАТО.

И сразу бросились в глаза несколько странностей. Так, Достоевский многозначительно назван «писателем, родившимся в России». А то где же? Я, признаться, не могу припомнить ни одного нашего классика, родившегося вне России. Неужели тут можно назвать Гоголя? А слово «бесы» у Рогозина все время с большой буквы, как и Бог, Спаситель, Творец… Мало того, есть страницы, где «бес» с большой, а «Бог» с маленькой. Да это же богохульство. У Достоевского, разумеется, ничего подобного и быть не могло, как и у Пушкина, конечно, строки которого он взял эпиграфом к роману «Бесы»: «В поле бес нас водит, видно…». и т. д.

Удивило и то, что такой суперпатриот, а хвалит писателя исключительно устами иностранцев — двух немцев, двух евреев и одного американца, неизвестного мне происхождения. С русской же стороны — только отрицательные суждения. Как же так? Где твой патриотизм?

Кроме того, мне показалось, что оратор при всём громкоголосии на самом деле робковат. Ну, смотрите, вот он привел уничижительное, злобное высказывание о Достоевском («я испытываю почти физическую ненависть к этому человеку… у меня желание разорвать его на куски») и спрашивает нас: «Как вы думаете, кто автор этих гневных фраз?». Большинство зрителей, как и членов жюри, конечно, не знает, что это Чубайс, а оратор не называет его — что же это как не трусость? Тем более, что Чубайс-то прямо и открыто высказал своё резкое мнение о Рогозине: «он разрушает страну». И после такого-то обвинения тот не смеет произнести его имя! Хоть напомнил бы ему, сколь успешно он «укреплял страну» в сфере отечественной энергетики, за что и получил недавно приз в размере 27 млн долларов.

Увы, не любили…

И вот, робея перед Чубайсом, оратор зато бесстрашно обрушился на Ленина, который не любил Достоевского. Да, не любил, и был в этом совсем не одинок. Не любили писателя, порой сочиняли на него злые эпиграммы, а то и просто издевались над ним многие не из последних русских людей — Тургенев, Салтыков-Щедрин, Некрасов, Чайковский, Чехов, Горький, Бунин… Так что Ленин оказался тут в весьма достойной компании, о которой у храброго Рогозина — ни слова.

Но гораздо важнее другое: будучи главой правительства, Ленин имел возможность выразить свою неприязнь в виде каких-то умолчаний и даже запретов на государственном уровне. Но мы видим совершенно обратное. В 1918 году Совнарком по предложению Ленина принял постановление об установке памятников видным революционерам и деятелям культуры и в составленном списке писателей Достоевский стоял вторым вслед за Толстым. Ну, что стоило председателю Совнаркома вычеркнуть Достоевского и вписать, допустим, папу Рогозина, профессора. Нет, он на это не пошел, хотя соблазн был велик. И тогда же, в 1918 году, в разгар Гражданской войны, на Цветном бульваре был установлен памятник писателю работы известнейшего скульптора С. Д. Меркурова, позднее дважды Сталинского лауреата. В 1936 году памятник перенесли на Новую Божедомку, к музею писателя, который открылся в 1928-м, а саму улицу в 1940-м назвали его именем. А в 1921 году в Москве и Петрограде торжественно отмечалось столетие со дня рождения Достоевского. И попыток Ленина помешать этому до сих пор не обнаружено. Поищите, Рогозин.

А читал ли Ленин Достоевского? Да, говорит патриот, но — «от „Братьев Карамазовых“, по его признанию, его вообще стошнило». Это кому же он признался? Военный секрет НАТО.

А вот ещё интересный факт. В 1935 году в издательстве Academia решили издать «Бесы». Против этого с резкой статьей в «Правде» выступил известный тогда журналист Д. Заславский. Его статья называлась «Литературная гниль». В самой «Правде»! Но Заславский тут же получил решительный отпор. От кого? От одного из тех, кто не любил Достоевского — от пролетарского писателя Горького. Вот чему поучиться хотя бы Лужкову, который в угоду антисоветскому режиму снёс памятник Горького у Белорусского вокзала.

Логично, господин Рогозин?

После Ленина естественно просветить нас об отношении Сталина к Достоевскому. И докладчик просвещает: «Сталин про него говорил: „Мы его не печатаем, потому что он плохо влияет на молодежь. Но писатель великий“. Оговорка точно по Фрейду. Так Иосиф Виссарионович косвенно признал идейное ничтожество большевиков. Ведь если у них на вооружении марксизм, то чего же бояться „великих писателей“. И, самодовольно торжествуя, добавил: „Логично, товарищ Зюганов? Чего испугался Сталин?“».

Сталин, милостивый государь, был не из пугливых. Могли бы знать это и без напоминания. Где были бы вы или ваш папа-профессор в октябре 41-года, неизвестно, а Сталин оставался в Москве, на посту. Что же такое логика, вы просто не разумеете. В приведенном тексте никакой «оговорки» нет, и Фрейд здесь ни к селу, ни к городу, а только для как бы учёного выпендривания. Что же касается «идейного ничтожества» кого бы то ни было, то вам, доктор философии, касаться этого вопроса крайне опасно.

Но кому же Сталин сказал приведённые слова? Автор, видимо, опять по робости молчит. Так я скажу. Был такой Милован Джилас — один из руководителей югославской компартии. Потом, как и генеральский сынок Рогозин, он стал антисоветчиком и написал лживые воспоминания, в которых уверял, что Сталин вот это именно говорил ему при встрече в 1948 году. Враньё.

Ничего подобного Сталин говорить не мог, ибо знал, что Достоевский всегда издавался и переиздавался у нас огромными тиражами. Начать хотя бы с 23-томного собрания сочинений, начатого ещё в 1911 году и благополучно завершенного в годы Гражданской войны. В 1923–1926 годы — 13-томник. В 1923-м — дневник вдовы, в 1925-м — её воспоминания. В 1929-м начал выходить 4-томник писем, в 1931-м — материалы из архива писателя. Не говорю уж об издании отдельных произведений Достоевского. И так вплоть до полного 30-томного собрания сочинений. Всего за Советское время до 1981 года, к 160-летию со дня рождения, незадолго до катастройки, было издано 34 млн 408 тысяч экземпляров его книг, т. е. 540 тысяч ежегодно. А спектакли по его произведениям, а фильмы! А целая литература о нём! Вранье нельзя простить и Джиласу, но всё-таки он иностранец, а Рогозин-то уже не молодой и все-таки русский человек, институты какие-то кончал, папа, говорю, генерал-профессор и сам доктор философии, может, и диссертацию о Достоевском писал. И неужели в таком доме не было ни одного советского издания этого писателя! Ну, стыдно же быть таким недорослем или так врать.

А читал ли Сталин Достоевского? Е. Громов в книге «Сталин и искусство» пишет: «Если допустить, что Сталин читал „Братьев Карамазовых“…». Он это допускает с трудом. А вот Б. Илизаров, изучавший библиотеку Сталина, утверждает: «Он очень много читал. „Братьев Карамазовых“ и „Воскресение“ перечитывал несколько раз. И не просто читал, а с карандашом в руках» (РГ № 250’07).

Как в аптеке

Рогозин уверяет: «У Достоевского мы находим рецепты…». Поиском рецептов он и занят, как те горе-марксисты, которых он высмеивает, на все случаи жизни — у Маркса. А рецепты, увы, не всегда понятны. Например, такой: «Достоевский с сомнением относился к идее Тютчева собирать славянские народы под крылом России. Он писал: „Делай им добро и проходи мимо. Мы не можем раствориться в славянстве, мы выше. Они внесут к нам начало раздора“. Не ценное ли это указание (рецепт) нам сегодня?». Этот вопрос волновал не только Тютчева, но, скажем, и Пушкина, однако не как проблема «растворения», а скорее наоборот:

Славянские ль ручьи сольются в русском море,

Оно ль иссякнет — вот вопрос.

Но в данном случае я хочу понять другое: где Рогозин сейчас видит опасность нашего растворения? Что, к нам рвутся поляки и чехи, болгары и словаки? Кто несёт нам раздор — не Белоруссия ли? Мерси, мыслитель.

Но на этой же странице даётся и такой рецепт: «У нас, русских, две родины — Европа и наша Русь…Европа нам второе отечество». Что ж, в известном смысле это так:

Мы любим все — и жар холодных числ,

И дар Божественных видений,

Нам внятно всё — и острый галльский смысл,

И сумрачный германский гений…

Но — родина? Второе отечество? Может, для Рогозина, живущего ныне в Брюсселе, это и так, но мы, туземцы, невольно вспоминаем хотя бы и польское «видение» 1612 года, и «галльский смысл» 1812-го, и англо-галльско-итальянский «смысл» 1854-го, и множество зарубежных «смыслов» с востока и запада в 1918–1922 годы, и уж очень «сумрачный германский гений» 1941-го… Так это всё «второе отечество» являлось к нам в разных обликах? И тогда зачем же мы каждый раз его выставляли? Да не занесло ли несколько Достоевского с этим «вторым отечеством»? С гениями это случается.

Но тут ещё и другой вопрос: если уж Европа для нас «второе отечество», то как же быть со славянами: они ведь тоже Европа? Внятен нам «польский смысл» и «чешский гений»? Нет, говорит Достоевский, «проходи мимо».

Дурь есть, а дураков нет?

И Пушкин мобилизован Рогозиным для подкрепления: «Он первый объявил, что „русский человек не раб и никогда им не был, несмотря на многовековое рабство. Было рабство, но не было рабов“». И вроде бы цитата. Очень красиво и утешительно. Но где это он объявил? Порадуй открытием!.. Целую семью или полсемьи продавали, и это было рабство, а проданные рабами не были? Молодую крестьянку заставляли кормить грудью породистого щенка, и это было рабство, но она рабыней себя не чувствовала? Старика пороли розгами на конюшне, а он не ощущал себя рабом. Интересно. Вот она, загадка русской души! А кто же рисовал такую картину крепостной деревни? —

Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,

Здесь рабство тощее влачится по браздам

Неумолимого владельца…

Ах, тут именно рабство? Но вот вам и рабы:

Младые сыновья, товарищи трудов,

Из хижины родной идут собой умножить

Дворовые толпы измученных рабов…

И в другом стихотворении:

Тираны мира, трепещите!

А вы мужайтесь и внемлите,

Восстаньте, падшие рабы!

Да ведь это Пушкин и есть! Или он имел в виду не русских крестьян, а каких-то иноземных? Указать источник? В моё время эти стихи знали наизусть все школьники. По данным «Словаря Пушкина», в его сочинениях слова «раб», «раба» встречаются 73 раза, рабство — 25.

А ещё доктору философии полезно помнить и такие строки поэта:

Беда стране, где раб и льстец

Одни приближены к престолу.

Как православные драли православных

Но Рогозин тверд, как Чубайс. И Достоевский, говорит, писал вслед за Пушкиным: «Раб этот себя уважал. Его драли, а он богов своих отстоял». Каких богов — Марса, Перуна, Венеру? У православного раба и у рабовладельца, который его драл, тоже православного, Бог был один по имени Саваоф. Может, за этот консенсус раб себя и уважал?.. Да ведь всё это ни что иное, сударь патриот, как оправдание крепостнического рабства.

Хорошо бы разобраться и в таком утверждении Достоевского: «Истина одна, а стало быть, только единый из народов и может иметь бога (Так в тексте. — В. Б.) истинного, хотя бы остальные народы и имели своих особых и великих богов (Так в тексте, — В. Б.). Единый народ богоносец — это русский народ». Значит, Боги остальных народов великие, но — ложные, фальшивые.

Странно… А в чём тут отличие от догмата евреев о их богоизбранности? И как к открытию Достоевского относятся представители других конфессий? Лет полтораста тому назад, когда это было сказано, в силу многих обстоятельств того времени в России помянутые представители могли просто не знать сей постулат, но как сейчас в передаче на всю страну по телевидению, на весь мир слушают и читают это наши мусульмане, буддийцы, иудеи со своими фальшивыми Богами? Хорошо бы растолковать сию проблемку.

Его человек в НАТО

Но главный вклад Рогозина в наше просвещение таков: «Проблема наша русская не во врагах, не во внешнем зле. Зло в нас самих. Поэтому не НАТО нам угрожает, не американский империализм…». От человека, которого Путин послал нашим представителем в НАТО, слушать то, что мы ещё двадцать лет тому назад слышали от Явлинского, Радзинского, Немцова, особенно интересно. НАТО подбирается к нашим границам? Чепуха! Это идёт к нам демократия в чудном образе танковых дивизий. Американцы окружили нас военными базами? Вздор! Это же добрые партнёры, ради которых мы ликвидировали свои базы, строят обсерватории. Зло в нас самих. Не зря же Рейган назвал нас когда-то «империей зла». Спасение в нравственном самосовершенствовании!.. Другого человека Путин и послать не мог в Брюссель.

Вот так просветил нас Рогозин и о Достоевском и крепостном праве, о НАТО и об американцах. Да не Рогожин ли его настоящая фамилия? Помните в «Идиоте»? Тот, который убил Настасью Филипповну? Вот так и этот в самом начале убил нашу надежду на просветительский характер телеигры.

Император прекрасно танцевал и говорил по-французски…

Помните, читатель, какие краски преобладали в портрете Николая Второго, нарисованного организаторами затеи «Имя Россия»? А вот, например: «кроткий»… «мягкий»… «домашний»… «добрый»… Мало того, еще и «добросердечный»… «ни на кого не повышал голоса»… «пятеро детей»… «идеальный отец»… «прекрасныйсемьянин»… «прекраснотанцевал»… «владел французским и немецким»… «любил музыку, театр, балет» (и балерину Кшесинскую — В. Б.)… «о его скромности и нестяжательстве ходили легенды» (о его богатстве — тоже, — В. Б.)… «чурался самовосхваления»… «человек идеальнейший»… «благороднейший образ мыслей»… и так далее.

Замечательно! И только две маленькие закавыки. Первая: все перечисленные и не перечисленные высокие добродетели не имеют никакого или почти никакого отношения к умению мудро властвовать и успешно вести державу. Разве что, полезно тут знание иностранных языков. Второе: как же могло случиться, что такой ангел во плоти «вдруг оказался предан всеми силами, на которые опирался». Мало того, даже родственники отвернулись! Не сказались ли при этом такие достопечальные факты, как ужасная Ходынка, Кровавое воскресенье, «военная неудача с Японией»? Ведь иные из этих трагедий даже не упомянуты в аттестации организаторов телеигры. Ну, вспомнили хотя бы о том, что весной 1915 года царь создал «Особый комитет по борьбе с германским засильем». И в ходе этой борьбы при решительном одобрении Синода было проведено множество мероприятий — от переименования Петербурга в Петроград до запрещения рождественской ёлки, не говоря уж о ликвидации немецких колоний (РГ. 25.XII.08). Ведь запрет ёлки до сих пор валят на коммунистов, хотя хорошо известно, что сам Ленин устраивал ёлку для детей в Сокольниках именно на Рождество. Кстати сказать, когда Ильич ехал туда на машине, подвергся нападению банды известного в ту пору московского налётчика Яшки Кошелькова. К счастью, дело ограничилось ограблением и угоном машины.

Известного тогда поэта Константина Бальмонта, заподозрить в симпатиях к Октябрьской революции или к Советской власти и Ленину невозможно. Куда там! Чего стоят хотя бы такие его строки:

Люба моя мне буква «К».

Вокруг нее сияет бисер.

И да получат свет венка

Борцы Каплан и Канигисер.

Словом, перед нами решительный антикоммунист. И однако же задолго до революции он предрекал Николаю:

Кто начал царствовать с Ходынки,

Тот кончит, став на эшафот.

А ведь за Ходынкой, Цусимой и Кровавым воскресением последовали ещё и Ленский расстрел, и голод через каждые два года царствования, и гибель армии Самсонова, и захват немцами Польши, изрядной части Прибалтики… И, что, «легендарный тяжеловес» Черномырдин, шибко ли вас просветило всё, услышанное с экрана и от ваших коллег о царе Николае?

Тут интересный материал для раздумий дал Никита Михалков. В гордом сознании своей безупречности он стыдил генерала Варенникова: «Почему вы, офицеры, молчали, когда поносили Сталина? Почему ничего не сделали? Почему приняли как данное? Что вы смотрели? Где ваша офицерская честь? А присяга?».

Старик-генерал то ли не нашёлся, то ли его ответ вырезали. А ответить он мог примерно так: «Антисталинская диверсия Хрущёва в 1956 году на XX съезде партии была очень ловко спланирована и осуществлена. Его доклад о „культе личности“, о чем делегаты съезда не знали, не обсуждался предварительно ни на Пленуме, ни на Политбюро, как это всегда водилось, его не было и в повестке дня. Доклад обрушили на головы делегатов как многотонную глыбу — и никакого обсуждения. Спектакль окончен, можете расходиться. Мощнейший эффект внезапности сработал на все сто. Примерно так же, как через несколько лет — „Архипелаг ГУЛАГ“». Теперь-то видно, сколько там и там вранья, подтасовок, притворства, хитрости.

Но тогда — как не верить первому секретарю ЦК, который называет имена, приводит цитаты? Как не верить человеку, который говорит, что всю войну пробыл на передовой и командовал батареей и тоже называет имена, приводит цитаты, цифры… Чтобы понять грандиозность той и другой туфты требовалось время, работа, старание.

А после доклада Хрущёва невозможно было пикнуть. Тебя тотчас объявляли сталинистом, врагом партии, мракобесом. Все видели, как Хрущёв расправился с Молотовым, Маленковым и другими, кто попытался противиться его курсу и опровергнуть клевету на Сталина. Уж если так со старыми большевиками, членами Политбюро, то на что могли надеяться рядовые члены партии и в том числе офицеры.

Но тут возникает параллельный вопрос: а почему молчали, ничего не сделали и приняли как данное воспеваемые вами, Михалков, царские офицеры, когда свергли Николая? Мертвого Сталина лишь оклеветали, что ему было уже безразлично, а тут свергли живого помазанника Божьего! У него за плечами трехсотлетняя династия, а за Сталиным всего сорок лет Советской власти. И советские офицеры даже в годы войны, когда Сталин был Верховным Главнокомандующим и наркомом обороны, принимали присягу правительству, а не ему, царские же офицеры — именно лично царю. И однако — никаких протестов, никакого непослушания. Где была их офицерская честь?

Можно спросить Михалкова ещё и о том, почему молчал, ничего не сделал его родной отец, член партии, лично встречавшийся со Сталиным и щедро им взысканный. Ну, сказал хотя одно протестующее словцо на каком-то писательском собрании. Где была его дворянская честь? Думать надо, прежде чем кукарекать на всю страну…

Гайдар, Чубайс и Геринг — реформаторы

Весьма примечательным своей оказалось обсуждение членами жюри кандидатуры Петра Столыпина. Докладчиком был «повсеградно обэкраненный» Никита Михалков. Представляя его (в этом не было никакой необходимости), ведущий Александр Любимов назвал Михалкова обладателем «всех мыслимых и немыслимых наград». Это не точно. Награды вполне мыслимые, но сочетание их действительно немыслимое. В самом деле: медаль лауреата Государственной премии Казахстана за участие в советском фильме «Я шагаю по Москве» и «Оскар» за антисоветский фильм «Утомленные солнцем». Или: премия им. Ленинского комсомола и какая-то опять антисоветская премия за эпохальный фильм тоже с фельетонным названием «Сибирский цирюльник»… И так далее.

Но главное не в этом. Гораздо важнее то, что почти все превозносили Столыпина, как и царя Николая, аж до небес. Хвалебные псалмы! Торжественные акафисты! Возвышенные оды!.. Илья Глазунов заявил, что когда его «сослали на БАМ» (вы разве не слышали о его ссылке и каторге?), то там он, каторжник, понял: «Петр Аркадьевич — величайший политик всех времён и народов!». При нём, уверял, крестьяне имели по 15 лошадей и по 20 коров, и это ещё что! Однажды он сказал: «У России только два верных союзника — армия и флот». Очень хорошо! Уж так верно! Как будто на зло натовскому соловью Рогозину. Только это сказал не Столыпин, а Александр Третий. Поэт-орденоносец Каблуновский, мыслящий образами, выразился ещё возвышенней: «Пушкин — это солнце нашей поэзии, а Столыпин — солнце нашей политики!». Заметьте, никто не понуждал его. Сам, по доброй воле, не под пыткой.

Непонятый гений виселицы

Но вот странно: иной оратор среди псалма вдруг такое сказанёт, что псалом хвалебный превращается в погребальный. Вспомните, скажем, профессора Андрея Сахарова. Учёная голова! Инструктор отдела пропаганды ЦК КПСС! Кое-кто его даже за академика считает. Он пел-пел, закатывал глаза от умиления перед нарисованной им картиной столыпинского всенародного счастья, выразил благородное возмущение тем, что есть памятник Колчаку, скоро будет Деникину (пожалуй, и Власову), а Столыпину даже не планируется, и вдруг бухнул: «Петр Аркадьевич не знал и не понимал русский народ». Вот те на! Выходит, вроде наших реформаторов. Ну, уж на этих-то мы нагляделись…

Как раз перед Новым годом в телепередаче «Момент истины» Олег Попцов, витавший в ельцинских эмпиреях, рассказал, как в ту пору Гайдар на каком-то совещании излагал суть затеянных реформ. Она многих ужаснула, и кто-то спросил: «А как пенсионеры и старики?». Тот спокойно ответил: «А они вымрут». Чубайс же, как давно известно, даже цифру назвал: 30 миллионов. Примечательно, что эта цифра точно совпала с названной в 1941 году Герингом цифрой обреченных на голодную смерть советских людей. Тоже был большой реформатор. Какая отменная плеяда висельников!..

Чистейшее фразерство!

А вспомните выступление краснодарского губернатора Александра Ткачёва. Тоже пел-пел о Столыпине, млел-млел и вдруг — бац: «В 90-х годах реформаторы, желая преобразовать страну по американскому образцу (как Столыпин — по прусско-курляндскому — В. Б.), подняли его имя на щит, и этим-то именем громили колхозы и совхозы». Да, это имячко для такого дела очень годилось, ибо носитель его сам громил крестьянскую общину. Правда, с меньшим успехом, чем Ельцин, Чубайс и Гайдар колхозы: несмотря на всяческую поддержку, из общин на хутора согласились переселиться лишь 10 % крестьянских хозяйств. Столыпин действительно не знал русский народ, который от веку привык жить артельно. Ну, а 10 % на что угодно и везде всегда найдутся.

А ещё Дмитрий Рогозин, знаток жизни, сокрушался: «В советское время крестьянство было лишено права собственности на землю и даже паспортов не имело». И не могли, мол, деревню покинуть крестьяне. Опять же истинное крепостное право! Да ты, генеральский сынок, бывал ли хоть раз в деревне? Или знаешь о ней по рассказам куда-то сгинувшего Черниченко? До колхозов крестьяне имели общинные наделы, а во время колхозов — изрядные приусадебные участки земли, на которых возделывали, что хотели. Я дедовский участок в деревне Рыльское, что в Тульской области на Непрядве, до сих пор вижу: он уходил за горизонт. А что касается паспортов, без которых-де, крестьяне были как крепостные, то вот вам, Рогозин, факты для размышления. В начале тридцатых годов мой родной дядя из помянутой деревни Рыльское приехал к брату (моему отцу) в подмосковное Раменское и там, несмотря на нередкие и крутые выпивоны, успешно закончил рабфак. А после войны одна его дочь уехала из той же деревни в Ленинград и окончила там институт, а вторая — в Москву, в техникум. И все — без паспортов! Сейчас они, мои двоюродные сестрицы, оказались иностранками — живут в Минске, не так уж далеко от вашего НАТО.

И на фоне «советского крепостного права» Рогозин тоже запел песню во славу Столыпина. Голосил-голосил и вдруг — цитата из воспоминаний Витте, который прекрасно знал Петра-то Аркадьевича: «Если когда-нибудь будут изданы речи Столыпина в Думе, читатель может подумать: „Какой либеральный государственный деятель!“. А на самом деле никто столь безобразным образом не произвольничал, не оплёвывал закон. Чистейший фразер!».

И сказал Рогозин ещё о том, что «Столыпин оказался одинок, окружение его ненавидело, а общество не поддерживало».

Столыпин, Ломоносов и Валя Хетагурова

И представьте, о том же самом — об одиночестве — и докладчик Михалков. Он, как тонкая художественная натура, не любит сухие цифры, и когда Г. Зюганов в передаче о Ленине стал их приводить, тотчас перебил его: «Ах, эти цифры! Ими можно доказать что угодно. Оставьте их!». А тут без малейшего смущения обрушил на нас водопад самых разнообразных цифр о невиданном благоденствии России при Столыпине, сопровождая их пронзительными восклицаниями «Вы только подумайте!.. Вы только представьте!.. Вы только вообразите!..». Однако иные из этих цифр невозможно осмыслить. Вот, мол, масла при Столыпине производили в год на 68 млн рублей, и это больше, чем получали от добычи золота в Сибири. Ну и что? Не значит ли это, что добыча золота только начиналась или была поставлена из рук вон плохо? Неизвестно. Чего ж ты ликуешь?

А он дальше: вообразите, например, каким гениальным прозорливцем был Столыпин: он понимал великое значение Сибири и ратовал за её освоение! Господи, да кто ж этого не понимал, начиная с Ермака Тимофеича? А Ломоносов, видимо, по причине своего мужицкого происхождения тоже не попавший в «список Любимова», чуть не за двести лет до Столыпина возвещал: «Могущество России будет прирастать Сибирью!». А сколько Советская власть сделала для освоения Сибири! Один Комсомольск-на-Амуре чего стоит. А слышал ли оратор о хетагуровском движении в начале 30-х годов? Двадцатилетняя комсомолка Валентина Хетагурова бросила клич на всю страну: «Девушки, вас ждёт Дальний Восток!». И сколько их откликнулось…

Да ведь и ныне всем понятно значение Сибири, кроме правителей, которые своими реформами довели до того, что 2 миллиона сибиряков покинули насиженные предками гнезда. Не остановил их даже по-столыпински гениальный фильметон Михалкова «Сибирский цирюльник». Ибо на них гораздо большее эстетическое впечатление произвели такие факты, как закрытие мощного станкостроительного завода «Дальдизель», ликвидация судостроительных заводов им. Кирова и им. Горького, банкротство «Амурмашзавода» и авиакомпании «ДальАвиа», увольнение на заводе «Амурсталь» 1400 работников, сокращения на заводе «Амуркабель»… И всё это, Михалков, вы прикрываете своими роскошными «Цирюльниками» с их пульверизаторами и тройным одеколоном.

Но вот после алмазных цифр благоденствия россиян при Столыпине, вслед за пронзительными призывами «Вы только вообразите!» вдруг, как из уст и других ораторов, слышим: «Петр Аркадьевич остался чужим, непонятым одиночкой».

Столыпин и Кафка

Странно… Участь не понятого современниками чужака-одиночки может постигнуть, допустим, философа, писателя, художника, изобретателя… Эти люди работают в уединении, и работа их никого не затрагивает немедленно, в иных случаях для их понимания и оценки действительно требуется время.

Например, нашлись люди, которые уже после смерти Кафки вдруг провозгласили его гением. Но министр внутренних дел! Но глава правительства!

Во-первых, о каком одиночестве можно тут говорить? У него в руках весь огромный государственный аппарат. Что, он не подчинялся Столыпину? Отказывался выполнять его распоряжения и приказы хотя бы о расстрелах и виселицах? Так расскажите об этом, Михалков!

С другой стороны, какая непонятость? Откуда ей взяться? Правитель работает не за мольбертом или клавиатурой, он принимает конкретные решения по конкретным вопросам, которые так или иначе затрагивают миллионы. И они имеют возможность понять и оценить эти решения и их автора сразу. Ну, конечно, некоторые зигзаги тут возможны. Вспомните Горбачёва. Он произносил прекрасные речи и все радовались. Но когда дошло до дела, все, кроме Валентина Распутина, поняли, что это не мудрец, а балаболка и предатель. Довольно быстро раскусили и Столыпина. Почитайте, Михалков, речи депутатов-крестьян в 1-й Государственной Думе.

Столыпин и Толстой

Если мало, то вот строки из одного письма Толстого вашему герою: «Пишу вам об очень жалком человеке…Человек этот — вы сами… Не могу понять того ослепления, при котором вы можете продолжать вашу ужасную деятельность, угрожающую вашему благу, потому что вас каждую минуту хотят и могут убить (Как в воду глядел! — В. Б.), губящую ваше доброе имя, потому что по теперешней вашей деятельности вы уже заслужили ту ужасную славу, при которой всегда, покуда будет история, имя ваше будет повторяться как образец грубости, жестокости и лжи… Вместо умиротворения вы до последней степени напряжения доводите озлобление людей всеми этими ужасами произвола, казней, тюрем, ссылок и всякого рода запрещений… Вы не только не вводите какое-либо новое устройство, которое могло бы улучшить общее состояние людей, но вводите в самом важном вопросе жизни — в отношении людей к земле — самое нелепое утверждение, которое неизбежно должно быть разрушено — земельная собственность». Далее писатель, в отличие от Михалкова и Рогозина, проживший почти всю жизнь в деревне, писал, что «нелепый закон 9 ноября» (восхищающий нижегородского землевладельца Михалкова), имеет целью оправдание земельной собственности и не имеет «никакого разумного довода, как только то, что так в Европе (пора бы нам уже думать своим умом)». И писал это Толстой от лица «огромной массы людей, никогда не признававшей и не признающей право личной земельной собственности».

И дочери Татьяне тогда же: «Если бы правительство, не говорю уж было бы умным и нравственным, но если бы оно было хоть немного тем, чем хвалится — русским, оно поняло бы, что русский народ со своим укоренившимся сознанием, что земля — Божья и может быть общиной, но никак не может быть предметом частной собственности, оно поняло бы, что русский человек стоит в этом важнейшем вопросе нашего времени далеко впереди других народов… Если бы правительство было не совсем чуждое народу… Слепота людей нашего так называемого высшего общества поразительна…Они слепые, а что хуже всего, уверены, что зрячие».

Г. Зюганов привел одно подобного рода высказывание Толстого. Но поэт-орденоносец Кублановский тотчас заявил, что это некорректно. Почему — неизвестно. Видимо, считает, что можно ссылаться лишь на лауреатов Ленинского комсомола, как Михалков, да премии Солженицына, как он сам. У Толстого, увы, таких премий не было, у него — лишь медаль за оборону Севастополя да Анна четвертой степени…

А слова о том, что если бы правительство не хвалилось, а на само деле было русским, заставляют вспомнить, с одной стороны, нынешнего коллегу Столыпина. Он недавно на вопрос «Что вы любите больше всего?» на всю страну возгласил: «Россию!». С другой стороны, вспоминается сам Михалков, в порыве верноподданного обожания однажды обратившийся к указанному коллеге Столыпина: «Ваше превосходительство!..». Вот и вся их «русскость».

Поговорим о странностях любви…

Лендлорду Михалкову нет дела до Льва Толстого. Он может храбро повторить с детства заученные слова из басни своего папы:

Да что мне Лев!

Да мне ль его бояться?

Он предпочитает Чехова. Что ж, никто не против. Прекрасно! И вот, дабы ещё более прославить и вознести своего героя, закончил речь такими итоговыми словами: «Столыпин следовал великому призыву чеховского профессора Серебрякова: „Дело надо делать, господа! Имя России — Столыпин!“».

Я обмер… Профессор Серебряков из «Дяди Вани» как символ самоотверженного бескорыстного служения прогрессу?! Да это все равно, что городового из чеховского рассказа «Хамелеон» представить образцом твердости взглядов и принципиальности. Или Беликова из рассказа «Человек в футляре» — воплощением безоглядного мужества… Такое понимание образа можно извинить гармонисту Черномырдину или десантнику Миронову — что с них взять для просвещения народа!..

Вот ведь что, сверх уже известного нам, отчубучил второй из них на ниве просвещения. Почему-то решил просветить нас об отношении Столыпина и Достоевского к Тургеневу, и он заявил: «Оба они очень любили Ивана Сергеевича. Очень!». Ну, просто обожали. Как Столыпин относился, я не знаю, никогда не интересовался. Но Достоевский?!

Вот его высказывания на сей счёт разных лет.

В 1867 году после визита к Тургеневу он писал А. Майкову: «Откровенно Вам скажу: я и прежде не любил этого человека лично. А сквернее всего, что я еще с 57 года, с Wisbaden’a, должен ему 50 талеров (и не отдал до сих пор!)». Конечно, как любить того, кому десять лет не отдаешь долг. Но Миронов твердит: всё равно любил! Видимо, исходит из личного опыта: должен, допустим Валентине Матвиенко десять лет 50 шекелей, а всё равно любит.

Ещё: «Генеральство в нём ужасное!.. И неловко выказывать все раны своего самолюбия, как Тургенев». И это сказано едва ли с любовью.

Или: «Тургеневы, Герцены, Чернышевские — все они до того пакостно самолюбивы, до того бесстыдно раздражительны, легкомысленно горды, что просто непонятно…». Мне кажется, что любви и туг маловато.

«Я дал себе слово более к Тургеневу ни ногой никогда». От чрезмерной любви? Или из нежелания вернуть 50 талеров? Неизвестно.

Прошло около пяти лет. Выходит роман Достоевского «Бесы», и там в комической фигуре писателя Кармазинова все узнают шаржированный образ Тургенева.

Прошло ещё лет семь, и весной 1879 года Достоевский говорит одному знакомому: «Тургенев всю мою жизнь дарил меня презрительной снисходительностью… По самой натуре своей он сплетник, клеветник и безмерно мелкодушен. В душе его гнездится мелкая злоба и страшное высокомерие». Неужели если кто-нибудь, допустим, коллега Грызлов сказал бы Миронову что-то подобное, он принял бы это за выражение любви?

Достоевскому мало всего этого, добрался и до родственников Тургенева: «А маменька его, чай, не раз порола этих Калинычей да Хорей (персонажи рассказа Тургенева — В. Б.) и драла с них по семи шкур. Да и сам-то он не отказался бы от этого удовольствия, только положение его не таково…». Ну вы подумайте! А если бы кто-то стал уверять, что Миронов не отказался бы от удовольствия содрать семь шкур с коммунистов или пенсионеров?

Правда, вечером 8 июня 1880 года после своей знаменитой Пушкинской речи Достоевский писал жене: «Все обнимали меня и целовали, все плакали от восторга. „Пророк! Пророк! Вы наш святой!“ — кричали в толпе. Тургенев, про которого я ввернул доброе слово, бросился меня обнимать со слезами: „Вы гений! Вы более, чем гений!“… Историческое событие!».

Замечательно. Однако, во-первых, и здесь речь о вспышке любви не Достоевского к Тургеневу («ввернул»), а скорее наоборот. Во-вторых, Достоевский потом уверял, что Тургеневу, который тоже произнёс тогда речь, аплодировали больше только потому, что он нанял хлопальщиков. Наконец, по свидетельству современника, писатели буквально на другой день случайно встретились у Никитских ворот и вдрызг разругались. Мириться времени не осталось: через полгода Достоевский умер.

Вот такая печальная картина. Жизнь-то штука сложная, в ней много всего, а Миронов как профессиональный лакировщик, ничего, кроме пылкой любви представить себе не может и под видом просвещения дурит людям головы. И что с него, бедолаги, взять, говорю? Но чего лезет туда, где ни уха, ни рыла не смыслит? Увы, всё это так.

Но Михалков-то! Его отец рассказывал: «Мои сыновья воспитывались средой искусства. Она формировала их мировоззрение и характер. В нашем доме бывали крупные художники, мастера слова, пианисты, артисты… Мои ребята с детства общались с пианистом Софроницким, Рихтером, артистом Москвиным, Алексеем Толстым, Эренбургом. Среда их воспитывала».

Третий выстрел дяди Вани

И дальше всю жизнь будущий нижегородский landlord Mihalkov жил в мире искусства — литературы, кино, театра. А по Чехову даже поставил фильм. И вот итог: ученик Софроницкого и Рихтера славит профессора Серебрякова, как человека дела и прогресса. Да ведь у Чехова это ясное воплощение бездарности и самовлюбленности, паразитизма и пошлости! Старый сухарь, учёная вобла двадцать пять лет пишет об искусстве, ничего не понимая в нём, говорит дядя Ваня, за счёт труда которого тот паразитирует. А в конце концов задумал продать имение, в котором на него работают другие. Да оно ещё и не ему принадлежит! Дядя Ваня не выдерживает такой наглости, хватает револьвер и палит в паразита: бах! — промах, бах — промах… Какая досада!

А тот, уезжая вскоре из имения, как ни в чём ни бывало наставляет остающихся работяг: «Дело надо делать, господа!». О, мог ли Чехов вообразить, что через сто с лишним лет клич этого персонажа подхватит воспитанник Алексея Толстого и Москвина и бросит всему народу. Думаю, Чехов дал бы дяде Ване возможность пальнуть третий раз и уже не в профессора…

И. Сталин

РУКИ ПРОЧЬ!

Думают они, что гадить — просто

И ползут к нему из всех щелей.

Руки прочь от Ленина прохвосты!

Сталина — обратно в Мавзолей!

С Мавзолея — та священна дата! —

Вождь меня благословил на бой.

И хотят они меня, солдата,

Вынудить молчать перед ордой?

Да за это прокляли бы внуки

И не знать прощенья у детей.

Руки прочь от Ленина, гадюки!

Сталина — обратно в Мавзолей!

Бесятся Сванидзе да Радзинский,

Равные друг другу по уму.

Ах, как жаль, что далеко Дзержинский!

Он бы им устроил Колыму.

Вой стоит, визжат христопродавцы

С каждым днём пронзительней и злей.

Руки прочь от Ленина, мерзавцы!

Сталина — обратно в Мавзолей!

Аж болят от визга перепонки,

Но смотри, товарищ, веселей!

Руки прочь от Ленина, подонки!

Сталина — обратно в Мавзолей!

Будем же, друзья, бессонно чутки,

Станем прозорливей и смелей!

Руки прочь от Ленина, ублюдки!

Сталина — обратно в Мавзолей!

Москвичи, саратовцы, рязанцы —

Люд честной, сплотим ряды тесней!

Руки прочь от Ленина, засранцы!

Сталина — обратно в Мавзолей!

2

Они опять о Ленине, Господи…

Возвращаясь к образу Ленина, а затем Сталина, нельзя не вспомнить ещё раз Михалкова — как он начал о Столыпине, который-де находится в крайне неблагоприятном положении по сравнению с остальными одиннадцатью кандидатами. В чем дело? Да как же, говорит, нам в школе говорили и нём неправду, и это сказалось на восприятии образа, и вот мне предстоит преодолеть это и сказать всю правду, как есть. Как он сказал, мы видели.

Но действительно когда-то могли говорить в школе о Столыпине в какой-то мере упрощенно, схематично или даже неверно. Но это же было лет пятьдесят тому назад. А последние лет 15–20, как правильно заметил А. Ткачёв, его «подняли на щит», с ним носились, как с писаной торбой, поэт-орденоносец Кублановский совсем не одинок, объявляя его солнцем.

А что в эти же годы происходило с образом Ленина? Да не было такой мерзости, в которой его не обвинили бы на самом высоком уровне самыми мощными средствами пропаганды. И в этом принимали участие не только официальные СМИ, высокопоставленные чиновники, но и известнейшие писатели Так ваш Столыпин, Никита Сергеевич, находится в несравненно выигрышным положении, чем Ленин. Это признал бы даже профессор Серебряков.

Вот как и теперь организаторы телеигры просвещали народ о Ленине при обсуждении его кандидатуры по телевидению, а до этого — в интернете (скорей всего, это текст профессора Лаврова, автора книги о Ленине): «Кем был Ильич — гением? пророком? философом? учёным? резидентом? Наверное, всем понемногу». Хоть стой, хоть падай!.. Немного гений (процентов 8–9), немного пророк (5–6 %), немного учёный (3–4 %), немного глава правительства (8–9 %), немного немецкий шпиён (1–2 %)… Так в силах придумать только тот, о ком позволительно сказать в пушкинском духе:

Чуть-чуть прохвост, чуть-чуть подлец,

Полустервец, полуневежда,

Полуболван, но есть надежда,

Что будет полным наконец.

Читаем дальше: «Ни одному фараону не снилось такое количество памятников». Верно. Но вот что интересно… Командируйте кого-нибудь из вашей компашки, кто помоложе, например, беглого коммуниста Ткачёва в Сталинград. Там в Городищенском районе 7 ноября 2006 года поставили памятник Ленину. И какой! Гранитный постамент весом в 12 с половиной тонн и само изваяние больше трех тонн, высота — 4 с половиной метра. Автор — скульптор В. Г. Фетисов. Или пусть Черномырдин сгоняет на лыжах в село Пономарёвка родной Оренбургской области — и там новый памятник Ленину! А то Глазунов как специалист сбегал бы в посёлок Макма Алтайского края — и там новый Ленин. Расспросили бы ходоки демократии, почему и как на свои трудовые люди вопреки начальству сооружают эти памятники. Ведь Николаю, Колчаку, Мазепе и Бандере ставят правители, а Ленину и Сталину — простые трудяги, народ. Чем объяснить? Загадка!

Дальше: «Его именем названо бесчисленное количество улиц, атомоходов, горных пиков, звезд». Насчёт улиц — правильно, тут с годами произошёл явный перебор. Но откуда взялись бесчисленные атомоходы? Всего-то был один-единственный, построенный в 1959 году, причем — первый в мире. Чьё имя он сейчас носит — не Колчака ли? А сколько таких атомоходов построила за двадцать лет ваша демократия, Миронов? Никто не знает. Военная тайна. Может, она построила хотя бы один, но величайший в мире ракетоносец, которые недавно под псевдонимом «Петр Великий» ходил в Венесуэлу? Тоже тайна. И горный пик им. Ленина опять единственный — вершина Заалайского хребта, высота 7134 метра. Это на границе Киргизии и Таджикистана. Не попросить ли нам киргизов и таджиков назвать его теперь именем, допустим, Собчака или Нарусовой?

А вот в том же Таджикистане, в Грузии, в Латвии были знаменитые на всю страну колхозы-миллионеры им. Ленина. Сбегал бы туда Лавров посмотреть, что осталось от прекрасных хозяйств, как теперь там живут люди.

Ну, а про звезды имени Ленина я и не слышал. Знаю, что есть, например, звезда имени Ирины Ракши, моей давней приятельницы. Но — Ленина?.. Разве что пропустил я или забыл, что Юпитер назвали его именем.

«Тиражи его книг уступают только Библии». Но Михалков сказал, что не уступают, а превосходят. Жираф большой, ему видней, особенно если у него премия Ленинского комсомола.

А Любимов поведал, что ныне ежегодно выходит 50 книг о Ленине. Не знаю, но советую принять во внимание: если раньше почти все книги о Ленине были в духе клеветнического сочинения Волкогонова или Поцелуева, на первых же страницах горячо лобзающего «известного политика и ученого А. Яковлева», то теперь решительно преобладают такие, как «Владимир Ленин — собиратель земель Русских» Бориса Бессонова (М. 2007).

Непонятно, откуда этим всезнайкам известны тиражи Библии, но ленинские в самом деле были громадны, и ведь не только в СССР, а во многих странах мира. Да хоть взять и этих присяжных. Что, у члена ЦК Черномырдина не было собрания сочинений Ленина? Со школьных лет. У него ещё и портреты во всех комнатах висели, включая ванную. Или у Рогозина, у Ткачёва? А у Глазунова я бывал в двух квартирах и мастерских — на улице Германа Курина, дом 8, корпус 2, и в Калашном переулке около Арбатской площади — ив обоих квартирах полки с зачитанными до дыр книгами Ленина. Увы, не в коня корм. Но он же и портреты его писал! Уж не говорю о Сахарове, инструкторе отдела пропаганды ЦК КПСС. 2 января нового года мне позвонил Евгений Васильевич Новиков, выпускник 161 школы Москвы, что на 2-й Щукинской улице. Ныне он врач-психиатр. В 9-м и 10-м классах историю у них преподавал этот самый Сахаров. Он, говорит, шагу ступить без цитаты из Ленина не мог и не решался, и у меня до сих пор целы конспекты ленинских работ, которые мы делали по его требованию. И у врача большое желание освидетельствовать Сахарова или хотя бы посмотреть ему в глаза и спросить: «Когда ты, учёный оборотень, лицемерил — тогда или сейчас?». Не только книги Ленина, его ордена и медали, но и партбилеты с его профилем хранит эта публика на дачах родственников. А вдруг!..

Оказывается, «немного пророк» Ленин еще и «праздничную историю человечества представлял как нечто серое и угрюмое». Но где, в каком сочинении этот праздник, иногда, к сожалению, прерывавшийся войнами, эпидемиями, голодным мором, восстаниями, не говоря уж о землетрясениях, тайфунах, наводнениях. — где он этот чудный праздничек так не хорошо изобразил? Неизвестно…

Вместо ответа нам сообщают: «Он все плотское в жизни объявлял базисом, а всё духовное — необязательной надстройкой». Тут сказаны слова, смысла которых автор просто не понимает. У него выходит, будто Ленин его задницу считал базисом, а вот эти речения, шибко духовные, — надстройкой, впрочем, конечно, совершенно необязательной.

«У Ленина не было никаких человеческих симпатий». Неужели даже на Крупской женился из одной только антипатии? Вот феномен!

«Всё(!) человеческое давалось ему трудно». Что это значит — а нечеловеческое легко? Ленин с золотой медалью кончил гимназию, потом университет, был сослан, писал книги, эмигрировал, создал газету, потом партию, руководил революцией, стал главой правительства, пережил покушение — и всё с трудом или это просто всё совершенно нечеловеческое?

Ах, оказывается вот что: «с неловкостью давал врачам гонорар». Ну, это возможно. Такие вещи и в русской классике отражено. Тут многие тушуются, например, я — тоже. А уж взятку дать вообще не умею, поскольку за всю жизнь не делал этого ни разу ни в Советское время, ни в нынешнее, насквозь взяточное, когда уже и министрами, и депутатами становятся за взятку, как услышали мы от президента Медведева, да и без него знали.

«Даже такого человеческого порока, как эгоизм, он был лишён начисто». Надо же, и этим не угодил! А вот большая писательница Полина Дашкова оправдывает Ильича, уверяет, что он, как эгоист, был большой любитель роскошных заграничных курортов. Правда, каких именно — тайна ФСБ.

«Ничто свехчеловеческое ему не было чуждо». Как понимать? Что такое сверхчеловеческое? Мог Ленин, например, пронзить лет семьдесят будущего и перевоплотиться в Кириенко — ведь он тоже был главой правительства? Выходит, мог. Но почему-то не захотел. Возможно, черепная коробка коллеги показалась маловата, не поместился бы.

«Ему приписали доброту, юмор, гигантскую образованность». Поспорьте об этом хотя бы с Пастернаком, который говорил:

Он управлял теченьем мыслей

и только потому — страной.

«В Европе Ленина считали заступником интеллигенции только за то, что он выслал, а не расстрелял Бердяева». Тут и поэт-орденоносец Кублановский: «Какое безумие — выслать из России лучших людей». Это интересно с нескольких сторон. Прежде всего, Ленин был тут далеко не первым и не единственным, и до него иные властители тоже поддавлись «безумию» и высылали «лучших людей». Да ещё каких лучших! Например, чего ж вы, поэт-орденоносец молчали, когда римский император Август выслал Овидия? Пушкин хотя бы выразил сочувствие, а вы — ни слова. Не к лицу это лауреату Солженицынской премии.

А что было позже? Данте, Вольтер, Гюго, а у нас — Радищев, Пушкин, Лермонтов, Шевченко, Герцен, Полежаев, Достоевский, Чернышевский, Горький, Маяковский… Одни были вынуждены бежать за границу, других ссылали, третьих сажали в Петропавловку, в Бутырки, в острог, сдавали в солдаты… А уж это ли не лучшие люди своего времени! А вы, поэт-орденоносец, как молчали, так и молчите. Не красиво… Так вот, на Западе-то знали о таких делах в России и во всём мире, потому и могли оценить высылку Бердяева и других «лучших людей», среди коих, впрочем, не оказалось ни одного Овидия, Данте или Пушкина, без кублановской взвинченности.

С другой стороны, не выслали же академиков Павлова, Жуковского, Тимирязева, не посадили же Циолковского, Мичурина, Сикорского, не расстреляли же Горького, Блока, Есенина…

И наконец, вот ведь что сказал сам Бердяев о своём гонителе: «Ленин — типически русский человек. Он сделан из одного куска, он монолитен… В 1918 году, когда России грозил хаос и анархия, он остановил распад России». Как же это у него повернулся язык на такую похвалу? Да просто он не из того материала и не так скроен, как орденоносец Кублановский и оскаровладелец Михалков.

Дальше: «Ленин перевернул мир с ног на голову». Нет, господин Лавров, это вы со своим начальничком Сахаровым пишете свои сочинения, стоя на голове, а Ленин поставил Россию со скорбной головы Романовых и Керенских на крепкие ноги социализма, на которых она через двадцать лет вышла по многим показателям развития на первое место в Европе, в 1945 году дотопала до Берлина, а потом разбежалась и сиганула в космос.

Забегая несколько вперед, замечу, что при устном обсуждении Илья Глазунов заявил: «Ленин писал: „Большевики завоевали Россию“. Завоевали! Как чужеземцы!». Врёте, маэстро каторжник. Не ставьте и это дело с ног на голову. Ленин сказал иначе: «Мы отвоевали Россию». Отвоевали у мироедов и кровососов, поработивших её. Подобно тому, как с 1943 года после Сталинграда мы освобождали города, в том числе и немецкие, а не захватывали их.

Ещё читаем: «С 1907 по 1917 гг., изредка совершая вылазки на родину, Ленин находился в эмиграции». Враньё. Ни одной «вылазки». А вот Сталин действительно предпринимал вылазки то за границу — в Таммерфорс, Стокгольм, Берлин, Лондон, то в Нарымский край, то в Туруханский. Интересные были вылазки. А в 1913 году был он в Вене, и вполне мог встретить там молодого Гитлера, который тогда торговал на толкучке своими пейзажиками, говорят, сносными. Сталин уже тогда мог задушить его. Глядишь, и не было бы Второй мировой. Но — не посчастливилось встретить. Пришлось отложить решение вопроса на 32 года.

«С апреля 1917 года Ленин уже из (!) России руководит восстанием». Ну, точно так же, как Медведев сейчас из России (Сочи) руководит борьбой «против последствий кризиса», хотя они ещё впереди, а пока надо бы бороться с самим кризисом.

«Большевики реализуют множество давно ставших мифом концепций, начиная от электрификации всей страны и кончая Маяковским». Это что за новый взрыв полоумия? Электрификация — миф? Вы, Лавров с Сахаровым, мало того, что стоите на голове, но ещё и сочиняете свои шедевры во тьме или при лучине? А как и какую концепцию удалось провернуть с мифическим Маяковским? И Есенин — тоже миф? А вот Кублановский, солженицынский лауреат, не миф ли?.

«Ленин сорит указами, сыпля афоризмами, а в анкетах называет себя писателем». Ну, назовите хоть один его указ, хоть одну такую анкету. Увы, их не было. Впрочем, афоризмы он, конечно, сочинял, например: «Дураков не сеют, не жнут, они сами родятся».

Автор «Литгазеты» Александр Кондратов с негодованием назвал всё это «восторженной статьёй про Ленина». Объективности ради, говорит, можно было бы вспомнить о миллионах жертв «в развязанной большевиками Гражданской войне». Объективности ради, сударь, полезно было бы подумать, зачем было большевикам, взявшим власть, развязывать войну, коли у них были грандиозные планы строительства и созидания. Признайтесь, ведь вы думаете, что и абхазы и осетины, лет пятнадцать тому назад освободившие свои страны от грузинского угнетения, теперь вдруг развязали против них войну. И ещё объективности ради полезно вспомнить, что вопреки вашему стыдливому умолчанию и сомнамбулическому заявлению Александра Проханова, будто «на молодую Советскую страну были не в силах напасть потрёпанные Мировой войной государства Запада» (Завтра № 52’08) (то-то Америка была потрёпана), — вопреки вам они напали буквально со всех сторон, мечтая разорвать Россию и растащить по кускам. А Корнилова, Деникина, Колчака, Врангеля они использовали как подручных, точно так, как немцы — Власова. Господи, в этом надо просвещать великих писателей и журналистов писательской газеты…

А кончается «восторженная статья так: „Ленин умер ещё при жизни“». Если имеется в виду его тяжелая болезнь в последние года полтора, то отчасти верно. Но посмотрели бы эти присяжные на себя: ведь 9-10 из них — здоровые, сытые, холеные, 3–4 даже и молоды, Миронов ещё и бриться не начал, притом каждый с огромной мошной, но какой мертвечиной несёт ото всех! Ни единого живого слова никто сказать не может, одна дохлятина…

Уже 85 лет, как Ленин умер, а вышеназванная русская интеллигенция, досадуя на Каплан, всё тщится исправить её неудачу, всё мечтает уничтожить даже тень Ленина.

Алексей Абрамов в книге «Правда и вымыслы о Ленине» назвал имена многих его ненавистников нынешней поры, в исступлении доходящих до требования снести Мавзолей. Вот этих: Б. Ельцин (умер), М. Горбачёв, А. Яковлев (ум.), А. Солженицын (ум.), Г. Попов, А. Собчак (ум.), Ю. Лужков, Д. Волкогонов (ум.), М. Захаров, патриарх Алексий (ум.), С. Миронов, Г. Старовойтова (ум.), Ю. Карякин, Б. Окуджава (ум.), Н. Михалков, В. Солоухин (ум.), Б. Немцов, Е. Яковлев (ум.), А. Сокуров, В. Жириновский, Л. Слиска, С. Ямщиков (ум.), В. Бортко, И. Глазунов, поэт-орденоносец Ю. Кублановский, В. Черномырдин, В. Матвиенко, В. Аксёнов(ум), В. Лавров, Н. Петров, Полтавченко, А. Н. Сахаров, О. Басилашвили…

Кто, читатели, может сказать хоть об одном из них доброе слово? Впрочем, я сам могу: Черномырдин умел играть на гармошке, а Матвиенко не ругается матом, как Табаков.

А кто первый среди ненавистников и клеветников Ленина? Кто впереди всех? Кто во главе? Неужели не догадываетесь? Да конечно же, Гитлер собственной персоной. Он во главе. Осенью сорок первого, когда немцы подходили к Москве, он приказал создать специальную команду для взрыва Кремля и Мавзолея. И вот что писал тогда из-под Москвы немецкий лейтенант Неймген своему дядюшке в Германию: «Десять минут назад я вернулся из штаба нашей гренадерской дивизии, куда возил приказ командира корпуса о последнем наступлении на Москву. Через несколько часов наступление начнётся… Я видел полки наших гренадеров, которые пройдут первыми по Красной площади у могилы их Ленина… Это конец, дядюшка. Москва наша. Россия наша. Европа наша…». Видимо, это была последняя радостная для дядюшки весть от племянника. Но если бы он знал о Карякине, Миронове, Глазунове…

Это все, повторю, было в письменном предисловии к обсуждению кандидатуры Ленина. А потом мы услышали с экрана ещё и устное. В принципе это тоже самое, но, как ни странно, были просветы. Например: «Ленина боготворили не только советские люди, но и жители многих стран, никак от Ленина и СССР независящие. Имя Ленина стало паролем для всех обездоленных». Всё верно! Было за что боготворить. Да ведь и сейчас боготворят! Вспомните о памятниках на свои трудовые.

И дальше: «Ленин воспользовался разрушением русского государства и подобрал власть, валявшуюся в грязи». Тоже правильно. Только надо уточнить: разрушил государство и власть бросил в грязь не Ленин, об этом даже Деникин говорил, а множество тогдашних випов от царя Николая до Керенского, в том числе оборотни, подобные Черномырдину, Сахарову, Ткачеву, Рогозину, Миронову… А если хорошая и нужная вещь валяется на дороге, то почему же умному человеку не поднять её? Поднял. На счастье России.

Но дальше о Ленине и тут — сплошная туфта. Особенно сильное впечатление производит своим тупоумием вот это обвинение. Внемлите: «Сегодня он защищает свободу слова, поскольку она вредна для царизма и полезна для революции, а завтра он закрывает все меньшевистские газеты». О таком сопоставлении можно сказать словами Достоевского: «Уже сам замысел показывает дурака». Что же вы хотели от революционера, который вчера боролся за власть, а сегодня добился её — чтобы он действовал против своих интересов? Держите Ленина за такого же мудреца, как сами? Неужто не соображаете: меняется историческая обстановка, а с ней и место, поведение, роль в ней того или иного человека.

«Сегодня он противник войны, а завтра, объявив отечество в опасности, требует всеобщей мобилизации». Правильно. Так поступил бы любой патриот, кроме Рогозина, соловья НАТО: ведь отечество-то действительно оказалось в опасности.

«Сегодня он противник интеллигенции, называет её дерьмом, а завтра ищет контактов с технической интеллигенцией». Ну, во-первых, дерьмом он называл только такую интеллигенцию, как Солженицын, Сахаров, Сванидзе, Миронов… Причем, весьма деликатно — лишь в частном письме Горькому вовсе не предназначавшемся для публикации, и Горький, разумеется, не отнёс это на счёт таких, как сам. Во-вторых, Ленин, Советская власть «искали контактов» не только с технической интеллигенцией, но и с военной (хотя бы с генералом Брусиловым), с научной (хотя бы с академиком Павловым), с художественной (хотя бы со МХАТом) и т. д. Причём — сразу. Это свидетельствует ни о чем ином, а об уме и патриотизме, чего никак не обнаружишь у власти нынешней, которая при всём её невежестве и разговаривать не желает с коммунистической и просто советской интеллигенцией даже самой высокой квалификации, как, например, покойный академик Львов, Ленинский лауреат, или Нобелевские лауреаты Алферов и Гинзбург, она в упор не видит никого, кто с ней не согласен. А всё лебезит и осыпает наградами таких оборотней и подпевал, как Солженицын, Гранин, Рязанов, Хазанов, Мерзанов и проч.

Если, читатель, давление не подскочило, слушайте дальше: «Впрочем, поскольку сегодня Ленин разрешил НЭП, то завтра мог разрешить и Бога, как Сталин в 43-м, когда прижало как следует». Имеется ввиду встреча Сталина с тремя митрополитами в сентябре 1943 года. Но с каким удовольствием сказано: «прижало как следует». Крутолобые, но это же богохульство — сопоставление Бога с НЭПом. И что за Бог у вас, если его можно запретить и разрешить? Истинный-то Бог в душе, а не в пивнушке сидит. Можно запретить, допустим, колокольный звон, но — Бога!.. Каким образом? И ничего подобного Сталин, разумеется, не делал никогда, в частности, и в сентябре 43-го, когда после Сталинградского побоища и Курского разгрома «прижало как следует» не нас, а милых вам немцев.

Что ещё услышали мы от самих присяжных во время обсуждения кандидатуры Ленина? Вот опять же Михалкова: «Ленин пролил потоки крови, и всё, что он создал, рухнуло в три дня!». Октябрьская революция была почти бескровной, а в войне всегда льётся кровь, но начали войну бывшие царские генералы да интервенты. А те, кем руководил Ленин, освобождали от них Россию. Потому и вся ответственность за кровь на этих генералах да интервентах.

Но о каких «трех днях» речь? Разрушение Советского Мира, основы которого заложил Ленин, началось с XX съезда в 1956 году, с лживого и провокационного доклада Хрущёва, а при Горбачеве и Ельцине было продолжено с невероятной силой, в чем оратор принял самое активное участие. Так что надо говорить не о трех днях, а почти о сорока годах. К тому времени Ленина не было в живых уже почти семьдесят лет. То же слышим порой о Сталине: «Он умер и его империя рухнула». Да, рухнула, спустя сорок лет. А знаете ли, когда после смерти Александра Македонского или Карла Великого рухнули их империи? Да почти сразу.

Но Михалков разъясняет, почему именно «в три дня»: «Ничем хорошим не кончится, если объединять людей вокруг ненависти». Этим, мол, и занимались Ленин и Советская власть. Вы подумайте, наш народ был объединен ненавистью! Господи, и это говорит человек, лет 45 проживший при той власти! И хочется воскликнуть вслед за Достоевским: «До какой же подлости может дойти комбинация чувств человеческих!». Что же воспитывало нас в ненависти — не литературные ли образы, подобные известному дяде Степе, не фильмы ли вроде «Я шагаю по Москве»? Не там ли раздавались и ныне звучащие в ушах Михалкова вопли «Убей его!.. Отними у него!.. Сожги его!..». Вопли, за которыми угадывается страх: вдруг пробьёт час Р и поместье в нижегородской губернии отберут под колонию для престарелых преступников?

Кажется, раньше такой гнусной клеветы на свой народ у Михалкова всё-таки не было. А тут, видите ли, его, председателя Союза кинематографистов, не избрали делегатом на съезд, ну, и — Остапа понесло…

Нельзя умолчать и о том, что говорил о Ленине митрополит Кирилл. Не называя источники, он гневно приводит такие, например, слова как образец цинизма: «Мы говорим: нравственно то, что служит разрушению эксплуататорского строя». И от себя присовокупил: «Ну, это товарищ Гитлер говорил: „Хорошо то, что хорошо для великой Германии“.

Острите вы, святой отец, по поводу „товарища“ плоско. Но дело не в этом. Гитлер, если он так говорил, был совершенно прав: делать доброе дело для своей родины — первейший долг любого человека. А разве вы не считаете, что хорошо то, что хорошо для церкви? И в начальную пору, когда Гитлер стремительно поднимал экономику, возрождал армию, строил автобаны, ликвидировал безработицу, его поддерживали почти все немцы. Но трагедия в том, что Гитлер совершенно неверно понимал, что в высшем смысле хорошо для Германии. Он хотел найти для неё счастье в войнах, завоеваниях, в истреблении других народов. И дело кончилось крахом.

Совершенно прав и Ленин. Разве не было высоко нравственным делом „служить разрушению“ крепостного права в России, при котором людей продавали и меняли на породистых собак (прочитайте хотя бы сцену охоты в „Войне и мире“ проклятого вами Льва Толстого), против чего церковь не возражала? Разве не моральным делом было „способствовать разрушению“ рабства в Америке? В этом ряду стоит и уничтожение эксплуататорского строя в царской России, о чем вы все печалитесь. Такое же высоко нравственное дело — „служить разрушению“ режима, при котором жизнь устроена так, что ежегодно гибнет миллион православных душ, о которых, казалось бы, вы, святой отец, должны скорбеть прежде всего.

Большие цифры трудно осознать, но вот цифры „полегче“. По данным XII конгресса педиатров России в минувшем году, опубликованным в „Российской газете“, „25 процентов девочек имеют сегодня нарушения репродуктивного здоровья“, т. е. в будущем им грозит бесплодие. И тут никакой путинский „материнский капитал“ не поможет.

Ещё? По данным министерства обороны, за 11 месяцев прошлого года по разным причинам, не считая жертв во время отпора Грузии, погибли 427 военнослужащих, более половины из них, 215 солдат и офицеров покончили самоубийством (Правда. 26.12.08), к концу года, судя по всему эта цифра выросла примерно до 235. Ничего подобного не было ни в царской армии, ни в Советской. Во время Рождественской всенощной вы помянули много новопреставленных иерархов. Не скажете ли, сколько священнослужителей за это же время добровольно вознеслись на небеса? Не знаете… А вот данные по американской армии: за весь 2007 год 115 случаев суицида, т. е. на сто меньше, чем у нас. В 2008-м за первые восемь месяцев — 93 случая (Дуэль № 42’08). За весь год, видимо, это число выросло примерно до 140. Опять гораздо меньше, чем у нас. В числе главных причин этого бедствия специалисты называют „сильный стресс, вызванный войной в Ираке и Афганистане“. А наша-то армия не воюет, операция потив Грузии заняла всего пять дней… Почему бы вам и об этом не рассказать православным в своей телепроповеди?

„Здесь (у Ленина) хорошо то, — продолжал митрополит, — что хорошо для рабочего человека, но нравственность абсолютна. И раз мы признаём абсолютный характер нравственности, то только тогда и можем воспитывать людей и идти вперед“. И далеко вы ушли ныне вперед с вашим абсолютом? Надо полагать, вы, святой отец, выписываете „Московский комсомолец“? Как же без него! Загляните на последнюю страницу — там вороха абсолютной нравственности. Вот, например, номерок за 4 декабря прошлого года. Читайте, тут и телефоны: „Супердосуг. Круглосуточно. Есть мулатки“… Понятно? Или думаете, что это призывают на молитвы? Ещё: „Везде. 18-60летние“… „Соблазнительные дамочки“… „Брюнетки и блондинки. Студентки. Очаровашки“… И так на полполосы ежедневно. А в этом номере, между прочим, сообщалось о смерти патриарха Алексия. И что-то не слышал я в ваших телепроповедях осуждения „МК“, ну, хотя бы одного этого номерочка. Вы всё о бессмертии души толкуете, о втором пришествии. А ведь оно уже было, пришествие-то 22 апреля 1870 года, в день мученика Евпсихия, на Великий пост. Не удивляйтесь, многие считают, что на сей раз Христос являлся на землю в образе Ленина. Об этом догадывался Максим Горький, когда писал, что, зная бескорыстие, честность и аскетизм Ленина, в религиозное время его признали бы святым.

Ну, а как с точки зрения абсолютной морали выглядит ограбление народа, которое произошло у вас на глазах? Высокомерно осуждаемые вами коммунисты вот уже двадцать лет день за днём выступают против ограбления целого народа. А вы, святой отец, где, когда, на каком языке хотя бы пролепетали что-то против этого невиданного в истории разбоя? И ещё учите нас нравственности…

Тут ые забыть бы и лепту упоминавшегося застенчивого губернатора Ткачёва в клоаку антисоветчины с её нанавистью к Ленину и Сталину. Он заявил: „Революция это всегда плохо“. Разумеется, дело не может обойтись без жертв, утрат, разрушений. И кому-то бывает плохо, а кому-то — наоборот. Вот, скажем, в XVI веке первая буржуазная революция в Нидерландах. В результате её страна освободилась от испанского господства и вскоре стала одной из самых развитых в Европе. Кому тут было плохо? В следующем столетии — революция в Англии. Что, она отбросила страну на задворки истории? Уж если не смеете честно думать и говорить об Октябрьской революции, то вспомните хотя бы Китай: каким он был до революции и Гражданской войны и каков сейчас. А немного позже на наших глазах произошла революция на Кубе, пятидесятилетие которой недавно отмечали. Поинтересуйтесь у Кастро, чем Куба была и чем стала.

„В Европе происходило то же самое, что и в России, — продолжает Ткачёв, — строительство, созидание, но без революций, без кровопролитий…“. Выходит, он и не слышал, и не знает о названных здесь и множестве неназванных революциях во всех концах света. А ведь доктор каких-то наук! И люди с таким багажом в голове являются на телевидение сокрушать Ленина и Сталина.

Дальше ещё интересней: „Когда приезжаешь в глубинную Россию, впечатление такое, что война ещё не окончилась, мы всё ещё пожинаем последствия… А когда бываешь в США, Францию, Германию, то впечатление такое, что там войны и не было“.

Поразительно! Уже не первой молодости учёный человек не знает или не может сообразить, сопоставить, каковы последствия того, что на землю США не ступала нога ни одного вражеского солдата и не упали ни одна бомба, ни один снаряд, а на его родине враг дошёл до Волги и Кавказа; что для Франции война продолжалась четыре недели, а для его родины почти четыре года. Скоротечной была война и на немецкой земле, и волна её прошла лишь в одном направлении — от границы к Берлину, а по земле вашей родины, губернатор, война прошла дважды — на восток и обратно. И сражений такого ожесточения, при котором около тридцати городов переходили из рук в руки порой до трех раз, — таких сражений не было больше нигде. От этого розы на этой земле не расцветают.

Но это лишь одна сторона дела. А вторая — „пожинаем последствия“? Да, и это главное — пожинаем последствия двадцатилетних реформ той власти, представителем которой вы являетесь. И ещё с возмущением приводит митрополит слова Ленина: „Практическая коммунистическая политика есть использование вражды между капиталистическими странами и стравливание их друг с другом“. Откуда взял, опять неизвестно. Если не выдумка, то, возможно, из какого-то выступления, интервью, беседы, как другая цитата — из беседы с Л. Б. Красиным. Но важно другое: вы, святой отец, давно с неба свалились? Где родились, с кем дружили, какие книги читали, в каких войсках довелось служить? Неужто вам неведомо, что именно так все в мире и есть, как сказано у Ленина. Если бы он выразил эту мысль письменно, то, надо думать, она была бы сформулирована не так прямо и жёстко, говорилось бы об использовании международных противоречий и т. п. Но и в этом виде мысль совершенно правильна. И притом вовсе не только по отношению к „коммунистической политике“. Все государства всегда жили и живут именно так — одни в большей степени, другие в меньшей. Отсюда и бесчисленные союзы, блоки, тайные договора между странами. А вы всё еще под впечатлением дел Бакатина, выдавшего американцам наши секреты, и речей Радзинского да Явлинского, уверявших нас, что весь мир обожает Россию и пламенно желает ей только добра.

Неужели старый уже человек не знает, как в 30-е годы Англия и Франция натравливали Германию на Советский Союз, хотя и нужды в этом особой не было: Гитлер и без их подначки готовился.

И знаете ли вы, какой день Второй мировой войны был для Черчилля и всех англичан самым удачным, чтобы не сказать счастливым? Не думали? Так вот: 22 июня 1941 года. В этот день они, остававшиеся один на один с Германией, поняли, что спасены. И для нас не самым печальным днём было 7 декабря 1941 года, когда Япония напала на США: стало ясно, что теперь можно быть спокойным за наши восточные границы и можно перебросить на запад дополнительные дивизии. Как капиталистическая Англия выигрывала от нападения Германии на Советский Союз, так и социалистический Советский Союз выигрывал от нападения Японии на США. Если вы, митрополит Кирилл, не понимаете всё этого, то митра патриарха будет вам великовата, а патриарший посох — тяжеловат.

А с другой стороны, скажите ради Бога, кого Советский Союз стравил? Может, Японию в 1931 году натравил на Китай? Или в 1939-м — Германию на Францию? Или в 1964-м — США на Вьетнам, а потом на Сербию, Афганистан и Ирак?..Почему бы вам, святой отец, хотя бы в одной своей телепроповеди не заняться разоблачением американского агрессора. То-то было бы патриотично. Но нет, никогда не посмеете.

Эта телезатея, как и предыдущие двадцать лет, до ужаса убедительно показала, что демократы не знают ни страны, ни народа, ни его истории, но железно уверены в том, что до них дела в России вершили одни невежды, бездари и нравственные монстры, что лучшие люди думают именно так, как думают они. И скорее всего, были убеждены, что при голосовании сразу же на первые места выйдут такие драгоценные персонажи, как Хрущёв, Ельцин, Сахаров… Опасливая „Литературка“ устами Александра Кондрашова их заблаговременно предупреждала: „А не боитесь, что вдруг „главным героем российской истории“ окажется Сталин?“. Любимов лихо ответил: „А чего бояться?.. Как только появится 12 очень разных имён, шансов у Ленина и Сталина не будет“. Но для верности и сам, и его напарник по затее Владимир Лавров на страницах ЛГ, НГ и других газет включились в антисоветскую пропаганду с упором на поношение Ленина и Сталина. Вы подумайте, сами организаторы, просто обязанные правилами элементарного приличия хотя бы во время самого голосования воздерживаться от вмешательства! Нет, не могли они обуздать свою ненависть даже на время…

И когда началось, то к неописуемому ужасу толоконных лбов демократии на первые места сразу вышли именно И. В. Сталин и В. И. Ленин, основатели ненавистного лбам Советского государства, создатели сверхдержавы. И заметались, забились в истерике, заверещали, завизжали толоконные лбы…

Как же так? Кто виноват? — недоумевал Любимов, хватая за грудки Лаврова. — Ведь о Сталине, то и дело называя его Джугашвили, дабы напомнить, о нерусском происхождении, вы писали в его письменно и устно объявленной биографии, что он ещё в детстве „не отличался презентабельной внешностью, зато отличался настырностью“, что насадил в стране „депрессивную коллективную бесхозяйственность“ и при том „сталинское государство использовало бесплатный труд заключённых“; вы свалили на него голод 1932 года, приписали ему „миллионы загубленных жизней и исковерканное террором сознание народа“; вы пошли даже на то, что уделили Великой Отечественной войне лишь две строчки, сведя всё к трём словам: „Страна сумела выстоять“ — и всё, и ни слова о победе Советского Союза под военно-политическим руководством Сталина, о разгроме фашистской Германии, об освобождении Польши, Чехословакии и других стран Восточной Европы, и о роли самого Сталина в войне — тоже ни слова; наконец, у вас ни слова и о послевоенном восстановлении страны под его руководством, об освоении атомной энергии и о прорыве в космос, а лишь брезгливо — о высотных зданиях, подобных новому МГУ, с их — фи! — дубовыми дверями и — тьфу! — бронзовыми ручками… И несмотря на все ваши старания — Сталин на первом месте! — Любимов визжал и катался по полу.

— Это, — крикнул он из под стола, под который закатился, — наверняка из-за одной вашей фразы: „Народная любовь к Сталину была огромна“. Надо срочно принимать меры!».

И они начали с того, что 11 июля вставили ароматное словечко в приведенную выше фразу: «Народная любовь к Сталину была патологически огромна». А еще заявили: «Ульянова выгнали из Казанского университета».

Но и после этого оба тирана продолжали набирать голоса и лидировать, ибо все доводы против них теперь, после стольких лет осатанелого вранья, на людей уже не действовали.

Действительно… Сталин — грузин? Ну и что! Да и вообще мы народ-интернационалист. Есть сомнения?

«Непрезентабельная» внешность? Во-первых, это не имеет никакого значения. Он не артистом был. Во-вторых, любому достаточно взглянуть хотя бы на его портрет, вами же приложенный к его биографии, дабы убедиться, что вы даже и туг врёте.

«Исковерканное сознание народа»? Да как же он с таким сознанием создал сверхдержаву, перед которой одни трепетали от страха, а другие преклонялись и восхищались?

«Коллективная бесхозяйственность»? Надо бы указать примеры оной: план ГОЭЛРО, Днепрогэс, Магнитка, Турксиб, Челябинский тракторный, Сталинградский, перелёты Москва — Северный полюс — Америка, Т-34, «Катюша» и т. п. А без доказательных примеров — поищите дураков в другой деревне.

Голод? За 75 лет Советской власти было два голода: в 1922 году и в 1933-м. Первый был естественным следствием не только неурожая, но и двух войн, бушевавших не где-то за морем или океаном, как для англичан и американцев, а на своей земле. А как не быть второму голоду, если, во-первых, в южных районах страны не только в 1932, но и в 1931 годах были и засуха и тяжёлый неурожай, но их должным образом официально не зарегистрировали. Это, основываясь на советских архивных материалах, уже в нынешние дни убедительно показал выдающийся американский учёный Марк Таугер, на которого ссылается Сигизмунд Миронов в книге «„Голодомор“ на Руси» (М.,2008. с. 8–9). Во-вторых, кулаки всеми средствами вредили созданию колхозов; в-третьих, перестройка сельского хозяйства на новый лад, конечно, не могла пройти легко. Однако, не имея хлебных резервов из-за неурожая 1931 года, советское руководство в 1932 году делало всё, чтобы помочь голодающим, о чем свидетельствует хотя бы переписка Сталина с Шолоховым.

Так, 16 апреля 1933 года в ответ на отчаянное письмо из Вешенской Сталин на другой же день ответил «молнией»: «Ваше письмо получил пятнадцатого. Спасибо за сообщение. Сделаем всё, что требуется. Сообщите о размерах необходимой помощи. Назовите цифру». Шолохов назвал все необходимые цифры. 22 апреля Сталин молнирует: «Ваше второе письмо только что получил. Кроме отпущенных недавно сорока тысяч пудов ржи отпускаем дополнительно для вешенцев восемьдесят тысяч пудов, всего сто двадцать тысяч пудов. Верхне-Донскому району отпускаем сорок тысяч пудов. Надо было прислать ответ не письмом, а телеграммой. Получилась потеря времени».

А что видим во времена Романовых? В XVIII веке голод приходил в Россию 34 раза, в XIX-м — свыше 40 раз. Но для наглядности сравнения возьмем тоже 75 последних лет царизма. За это время было 11 голодных лет. Причём размах голода всё время нарастал: 5 — 10–20 — 30–50 губерний. Наконец, а 1911–1912 годах, при Николае Втором, накануне 300-летия дома Романовых, столь пышно отмечавшегося, голод охватил 60 губерний. Причем порой голодные годы следовали один за другим кряду, например, голодными были четыре николаевских года с 1905 по 1908. Это говорит о том, что власть была бессильна предотвратить бедствие, даже зная уже о его угрозе. В Советское время совсем иная картина и в этом смысле: благодаря усилиям общества и власти голод ни разу не вышел за рамки одного года. Больше того, в 1924 году неурожай поразил те же районы страны, что и в 1922 году, но благодаря своевременно принятым мерам голода не было.

Так вот, на 35 лет ленинско-сталинского правления приходится два голода, а на 20 лет царствования Николая Второго — шесть. Но в его биографии, написанной Лавровым, ни один голодный год не упомянут.

Паника среди толоконных лбов нарастала. И в состоянии острого психоза они заголосили: «Помогите! Спасите!». Любимов обратился к братьям по разуму в многочисленных СМИ: «Влияние Сталина — чудовищное! деструктивное! — на нашу историю огромно. Предлагаю отметить его вклад в историю флэшмобом за Николая Второго, расстрелянного большевиками (как раз! — В. Б.) 90 лет тому назад».

Тут очень кстати объявился с очередной декламацией и Александр Проханов. Прославляя в своей газете то Колчака, то Деникина, будучи то столыпинцем, то антипутинцем, то архипутинцем, он ещё и завзятый сталинист. И вот как раз теперь он вдруг изобразил Сталина благородным продолжателем дела династии Романовых: всегда, мол, «стремились соединиться Империя Романовых и Империя Сталина. Вопреки ортодоксальным суждениям в стане коммунистов и в стане православных Сталин ведёт таинственный диалог с Николаем Вторым как с государственным деятелем… Прославленный как великомученик, став святым, царь Николай вознёс имперскую идею на небо, хранил её там, как негасимую лампаду, передал Сталину. Сталин — „красный монарх“, тайный правопреемник Романовской династии, одержал мистическую Русскую Победу, в которой одолел силы космического зла… Мистическая Победа, соединившая Сталина с небом, „помазала“ его на державное царствование. Недаром он встречался с патриархом Алексеем (имеется в виду патриарх Алексий. 1877–1970) и спрашивал, возможен ли тайный чин венчания на царство… Будет день, когда народное шествие понесёт рядом две иконы — Царя-страстотерпца и Вождя-Победителя» (Завтра № 29, июль 2008).

Сталин, дескать, перенял из рук убиенного Николая мистическую лампаду, как историческую эстафетную палочку, и прямёхонько побежал с ней в социализм. Как возрадовались такой картине почитатели царя!

Прекрасно! Величественно! Пронзительно! Как после такой декламации могло не возрасти число голосов за Николая! Несмотря на то, что кое-какие суждения тут сомнительны. Ну, во-первых, в Победе нашей над фашистской Германией не было ничего мистического. Она рождена живой исторической реальностью — беспримерным героизмом народа, большой кровью, доблестным воинским мастерством и техническим превосходством над врагом. К тому же непонятно, что мог почерпнуть Сталин, мудрый и многоопытный государственный деятель, великий воин, в «таинственных диалогах» с полным, как политическим, так и военным, банкротом. И вовсе не спрашивал Сталин патриарха Алексия о возможности тайного венчания на царство. Это выдумка Бондаренко или Семанова. Да и зачем спрашивать, если он уже, как уверяет сам Проханов, помазанник?

А призыв Любимова голосовать за Николая высмеял в «МК» даже Александр Минкин, совсем не тупоумно заметивший: «Николая канонизировали не за то, что он сделал — он для России вообще ничего хорошего не сделал — а за то, что с ним сделали».

Однако бывший царь под хлыстом флешмоба кинулся вдогонку за Генеральным секретарём. И что ж вы думаете — почти догнал! Но даже упомянутый А. Минкин скривился: «Николай на втором месте? Невозможно! Люди выбирают яркую личность, имя России, а последний Романов был заурядный, слабовольный, недалёкий… Сам же он заслужил презрение подданных и прозвище Кровавый». Да ещё и добавил: «Его второе место вызывает сильнейшее сомнение в объективности подсчёта голосов…». Сильнейшее сомнение сильно усилилось, когда «царь выскочил на первое место». Этого просто не может быть, сказал тот же А. М. Действительно, минул недолгий срок, и несчастного Николая вышибли даже из первой десятки.

Но на отчаянный «SOS!» Любимова откликнулся Алексей Венедиктов. Он вскочил и бросил с вышки «Эхо Москвы» спасательный круг братьям. Круг именовался «Поможем ВГТРК!». Под этим девизом «Эхо» начало своё голосование. И что же? Вначале вышли вперед Ельцин, Высоцкий… Брат Алексей радостно повизгивал и потирал ручки. Но это длилось недолго. Буквально через день и здесь в лидеры вышли Сталин и Ленин. Да еще как! С гораздо большим отрывом, чем у Любимова. Что делать? Не оставалось ничего другого, как закрыть спасательную станцию «Поможем утопающим», перепрофилировать её в дискотеку.

Но перед этим Венедиктов как главный редактор «Эхо» выступил по телевидению с «Обращением к народу». В провале своей операции по спасению он обвинил каких-то таинственных «нациков», которые-де «могут дать любое количество голосов». А еще — государственную пропаганду — она, дескать, проповедует сталинизм. Тут уж не выдержал Александр Кондрашов в «Литгазете». Он вспомнил телесериал «Сталин-лайф», несколько других фильмов, назвав их бездарными, в которых ничего, кроме глумления над Сталиным нет.

Что же, черт возьми всё-таки, делать? Кто-то предложил Любимову и Лаврову удавиться или утопиться. Но нет! Не такими их взрастили папочки и мамочки, Ельцин и Яковлев. И сделав вид, словно никакого отношения к собственной затее не имеют, они с новой силой вдарились в самую бесстыдную, аспидночёрную агитацию против ненавистных им лидеров. На тот момент Николай как раз почти догнал Сталина и занял второе место. Это вдохновляло.

Где выступила эта парочка умников? Да конечно же, опять в «Новой газете», где в Аристотелях ходит Станислав Рассадин.

Профессор Лавров обнаружил много причин своего провала. Во-первых, говорит, «Ленин и Сталин сохраняются как государственные символы». Никак совсем спятил! Да где они в роли символов? В чём сохранились как символы? Не в том ли увидел это профессор толоконных наук, как на Красной площади во время парадов мавзолей Ленина и могила Сталина загораживаются фанерой? Не в том ли, что боевые знамена армии с изображением Ленина заменены цветными матрасами из мебельного магазина, в котором работал нынешний министр обороны? Не в том ли, что памятник Ленину в Кремле снесли, а его скульптура в Большом кремлёвском дворце убрана?

Во-вторых, говорит вслед на Венедиктовым, «в эфир выходят просталинские фильмы и сериалы». Мало того! Ещё и школьники учатся по «просталинским учебникам». Однако по понятным соображениям шкурной осторожности, как и брат Алексей, ни одного факта, ни одного названия, ни одной цитаточки не привёл.

В-третьих, говорит, «коммунисты были мобилизованы своим руководством». Как в Гражданскую войну. Помните? «Райком закрыт. Все ушли голосовать». Или, вернее, Зюганов издал приказ № 227. Ни шагу назад!.. Дядя умник, да ведь у большинства коммунистов и компьютеров-то нет по причине бедности. Они как раз у вашего брата в избытке. Это одно, а другое — мобилизуете-то мощными совокупными средствами и телевидения, и радио, и миллионнотиражных газет как раз вы, а толка — никакого! В чём дело?

В-четвертых, продолжает Лавров, «порядочный человек голосует один раз, скажем, за Пушкина, а упёртый сталинист (т. е. человек глубоко непорядочный, да? Ах, профессор! — В. Б.) долдонит тысячу раз по клавише: Сталин, Сталин, Сталин…». Тут, с одной стороны, нельзя не заметить, что таких упёртых, как Лавров, Любимов и собратья их, в России да и во всём мире просто раньше не было известно. Довели страну до кошмара, но все долдонят: демократия без берегов!., частная собственность!., рынок!.. С другой стороны, ведь не коммунисты составляли этот проект, не они, а вы установили, что можно голосовать неограниченное число раз, — ну вот и ешьте.

Наконец, лобастый профессор предупреждает «Стоит задуматься… Победа Сталина и Ленина обернётся утверждением коммунистов, что недавние парламентские выборы сфальсифицированы». Проснулся!.. Очухался!.. Да оппозиция давно твердит об этом, а коммунисты с убийственными фактами и цифрами на руках даже обратились в Конституционный суд, который, конечно, отверг их претензии, ибо там только Лавровы да Любимовы и сидят.

А Любимов в расчёте на идиотов заявив «Мы не вмешивается, мы констатируем», тут же без всякого стеснения ещё раз выразил пламенную жажду провалить, засыпать, похоронить Сталина и большевиков: «Кто более чудовищно повлиял на нашу историю, чем большевики? Я призвал отметить чудовищные деяния Сталина и большевиков флешбомом за Николая». В этот горький час бедного Николая уже вышибали…

Эти стенания и вопли заняли в «Новой газете» целую полосу, которую озаглавили так: «Сталина выбирают роботы». Ну, это приём известный. Если, допустим, ты не любишь стихи Мандельштама, тебя тотчас объявляют невеждой, тупицей, роботом.

Что же в итоге? Да ведь полностью провалилась ваша грандиозная затея по одурачиванию народа. Полностью!

Так ОНИ общаются с «любящим» ИХ народом

ВОИН И ПРОЩЕЛЫГА

Г. Жуков

Ушёл юбилейный Май. Можно было надеяться, что с приближением Дня Победы и хотя бы недельку после него все эти аллигаторы и мартышки, бегемоты и жабы антисоветчины от Радзинского и Сванидзе до Сорокиной и Пивоварова помолчат, обирая кто блох, кто пиявок. Можно было ожидать?!.. Да ты что! И в эти дни зубами скрежетали, квакали, хвостами крутили — пользовались любой зацепкой, каждым поводом. Даже день рождения Пушкина пытались использовать. Вот, видите ли, его знаменитый памятник стоял в начале Тверского бульвара, а коммунисты передвинули его туда, где теперь. И, конечно, «по личному приказу Сталина». И что, хуже стало? Да как же, плачет дева Первого канала телевидения, он же стоял лицом к солнцу, а теперь… А теперь, дура наёмная, куда бы он ни повернулся, куда ни глянул бы — кругом иностранные вывески. Каково видеть это нашему великому национальному поэту? Вот о чем в рельсу бить надо или рельсой этой — Лужкову по голове. Но никто из вас, продажных шлюх, и пикнуть не смеет.

А то ещё Саакашвили соорудил в Тбилиси несуразный и тупоумный памятник грузинам, боровшимся против России. И этот жиреющий Пивоваров тоже тотчас тут как тут: «А почему на памятнике нет имен Джугашвили и Орджоникидзе? Ведь эти грузины тоже боролись против России…». Но примечательно, что даже эта телекозявка уже не смеет антисоветничать иначе, как только под маской защитника России. Ты лучше подумал бы, за что Бог наказал твоих родителей таким отпрыском. Эту же маску натягивают и более крупные представители антисоветской фауны.

На первом канале телевидения существует программа, так без обиняков деликатно и означенная — «ПОЗНЕР». Надо заметить, что вообще-то, Познеров в России довольно много. Вероятно, они достались нам в результате раздела Польши. Может быть, родом они из города Познань, как Варшавские — из Варшавы, Слонимские — из Слонима, Смелянские… Впрочем, не в этом дело, пусть даже из Коканда. Об одном из Познеров, о Владимире Соломоновиче (р. 1905), участнике литературной группы «Серапионовы братья», впоследствии французском писателе, несколько раз упоминает в своих дневниках Корней Чуковский. Обычно — перечислительно, но 11 ноября 1919 года есть такая запись: «Володя Познер в соседней комнате переписывает на машинке свою пьеску „Ученье — свет, неученье — тьма“. Ему 14 лет — а пьеска очень едкая, есть недурные стихи». Или 5 декабря 1920 года, когда Володе было уже 15 лет: «Не забуду чёрненького маленького Познера, который отшибал свои детские ладошки», слушая Маяковского, читавшего стихи. Ну, отшиб ладошки и укатил во Францию. А там всё, кто из России, даже с отшибленными ладошками становятся писателями. Впрочем, он мог быть, разумеется, и вполне достойным человеком. Почему нет? Вероятно, это дед тутошнего Познера, а, может, и отец.

Об одном Познере упоминает даже генерал Деникин в своих «Очерках русской смуты»: «При Временном правительстве Русская армия стала управляться комитетами, составленными из элементов, чуждых ей. Было в высшей степени странным и обидным для Армии, что во главе фронтовых съездов, представлявших миллионы солдат, множество частей со славной историей, были поставлены такие чуждые ей люди, как штатский Познер» (Гл. XXX). Похоже на то, как сейчас на разного рода «съездах» за рубежом нашу литературу представляют делегации из таких штатных писателей, как Ерофеев, Корифеев, Радзинский, Грузинский… Генерал Деникин упомянул едва ли того Познера, что и Чуковский. Ведь в пору Временного правительства тому было только 12 лет. Впрочем, как знать. Ведь они очень проворны и бойки. Видно, не зря критик Сарнов, сам еврей, любит цитировать Гоголя: «И подивился Тарас бойкости жидовской натуры». Но это присказка покуда. А сказка-то вот о чём.

Кто постарше, помнят, конечно, как доставшийся нам Владимир Познер отшибал ладошки, аплодируя Советскому Союзу, его людям и его успехам. Но теперь он давно совсем другой Познер. Так вот, 4 мая, когда над страной веял предпраздничный дух юбилея священного Дня Победы, по первому каналу телевидения в этой самой программе «ПОЗНЕР» была передача «Запрещённое интервью маршала Жукова». Ну, вообще-то случались и случаются в жизни разного рода запреты, ничего удивительного. Вот свежайший пример: запретили заявление не кого-нибудь, а президента Академии Наук, можно сказать, в своей области тоже маршала. Вот как это было.

18 мая состоялось ежегодное собрание Академии. На него явился, как красное солнышко, и пропел речь, как соловей, глава правительства Владимир Путин. Сейчас главный вопрос в науке — финансирование. Америка в этом году вложит в научно-конструкторские разработки 400 миллиардов долларов, объединенная Европа — 270, Китай и Япония — по 140 (Правда, 27 мая 2010), а Россия… И что же на сей счёт пропел академикам соловей демократии? Путин стал нахваливать математика Григория Перельмана, решившего как будто специально к собранию Академии столетней или большей давности задачу французского математика, физика и философа Жюля Анри Пуанкаре (1854–1912). Смотрите, говорит, мужи науки, вот известный Гриша Перельман, простите за моветон, безо всякого финансирования, без малейшего субсидирования чесал, чесал затылок, как раб на галерах, и решил ребус Пуанкаре. И после этого — представляете, мужики? — никаких денег брать не хочет. А просто выложил в интернете своё решение и подписался — «Гриша Перельман». Вот учёный! А, мужики? Побольше бы нам таких Гриш и таких Перельманов. Ах, как соблазнительно внедрить бы в среду академиков, министров и губернаторов стремление работать на основе «синдрома Перельмана»! Однако надо заметить, что на Западе его называют последним питомцем советской математической школы.

Вероятно, Г. Перельман — большой талант или даже гений. И талант остаётся великой национальной ценностью, но время Ньютонов и Ломоносовых, Лавуазье и Ползуновых, Менделеевых и Эйнштейнов, Эдисонов и Поповых, простите за моветон, увы, прошло. Ныне научные открытия и технические изобретения делаются коллективами учёных и инженеров, использующих сложнейшие приборы, аппараты и другие средства. Всё это требует огромных денежных вложений. А для математика, как для поэта, кроме хорошей головы требуется лишь бумага, литература и стило (компьютер). Так что Гриша Перельман при всём его величии, извините за моветон, для нынешнего научного процесса фигура трогательная, но, так сказать, не шибко типичная. Неужели глава правительства ничего этого не слышал и не понимает, а поучать академиков готов?

Похоже, что именно так, ибо после этого Путин сказал, что мы не можем средства на науку распределять равномерно, как в бутерброде масло на хлеб. Надо выбирать наиболее успешные, прорывные направления и на них сосредотачивать средства и силы, надо стремиться к реальному практическому результату.

Вероятно, тут кое-кто подумал: соответствует ли этим требованиям подвиг Гриши Перельмана? Но важнее другое. В ответном выступлении президент Академии Ю. С. Осипов, уже знавший, что в прошлом году на науку было выделено 54,6 миллиарда рублей (не долларов, как в вышеназванных странах) а в нынешнем — 49,3 миллиарда) решительно возразил премьеру: — Мы категорически не согласны с тем, что фундаментальные исследования надо вести только по тем направлениям, где российская наука находится на передовом уровне! Нужна фундаментальная наука, покрывающая широкий спектр исследований, а вы урезали ассигнования на 5,3 миллиарда. И это притом, что одному Афганистану списали, простили, зачеркнули 13 миллиардов долларов. И таких Афганистанов ещё Советского времени у вас с десяток…

Вы слышали? Категорически не согласны!.. И вот как эта категоричность обернулась. В 3-х часовом выпуске новостей по телевидению она успела проскочить, так случается не редко, но тут же её поймали, задушили и выбросили. В последующих выпусках царило полное согласие академиков с лучшим другом учёных и науки. Та же благодать и в парламентском журнале «РФ сегодня». А ведь в кои-то веки мы могли бы увидеть и услышать президента Академии Наук!

Да разве это единичный случай запрета в наши дни! Цензура препарирует даже президента. Вот сказал он, что его любимый писатель — Виктор Пелевин, — вырезали; признался, что в доме у него нет Гоголя и он скачал «Мертвые души» из интернета, — убрали; сослался на Остапа Бендера как на больной авторитет в экономике, — выдрали… К слову сказать, вы понимаете, до каких времён мы дожили: глава государства, отец народа, недавно заявивший в Копенгагене, что его лицо — это лицо России, скачивает Гоголя из интернета. Хоть стой, хоть падай… Да и над тем же Путиным живодёры демократии проделывают вивисекцию. Вот собрался он ехать во Францию. Как принято в таких случаях, перед отъездом — беседа с французскими журналистами. Тары-бары-растабары — бары есть, тары нет… А в конце французы вдруг и спроси; а не кажется ли вам, господин премьер, что в России сейчас культ Путина? Ух, как он взвился! Я — культ?! Да это же, как подсчитал мой друг, недавно умерший живой классик Солженицын, 106 миллионов жертв! Вот и Медведеву говорил классик перед смертью, и он обнародовал это. И так далее. И опять та же картина: утром это проскочило в эфир, а потом изловили — и ни слова о культе.

Впрочем, зачем по делу о запретах ходить так далеко, витать так высоко? Могу привести парочку свежайших примеров из собственной жизни. Недели за две до Дня Победы по предварительной договорённости по телефону нагрянула ко мне на дачу съёмочная группа с ТВЦ. Милейшие люди. Очень хотим, говорят, сделать о вас передачу к Дню Победы. Что ж, я не против: популяризируйте, прославляйте, а то не успеете. Установили они свои агрегаты и начали. Ну, рассказал я им что-то, побеседовали с ведущей, прочитал несколько стихотворений о войне. Всё прекрасно! И мне приятно, и они рады — и сделанной работой, и просто пребыванием в моём доме. Подарил я всем свои книги с любезными надписями, расстались друзьями. «Вот уж порадую я начальство!» — сказала руководительница группы. Я попросил известить меня о времени передачи. «Да, да, разумеется, всенепременно!». И что же? Прошел День Победы и еще много дней — никакой передачи! А уж я всех родственников, включая внучат Манечку и Ванечку, которым третий год, известил, чтобы начеку были. В чём же дело? Да просто эти ребята, что снимали меня, плохо знают своё начальство. Оно как увидело съёмку, в ужас пришло: «Что? Этого Бушина на экран? Да ни в коем разе! Скорее Волга потечёт вспять! Скорее Медведев подаст в отставку! Скорее Чубайс признает себя врагом отечества». Словом, самый настоящий запрет. Вероятно, был приказ главного редактора Сергея Шумакова смыть плёнку.

Вот какие дела творятся даже в пору цветущей демократии. Чего же вы хотите, Познер, от зверского тоталитаризма? Что ему маршал Жуков!

И всё-таки… Вернёмся к теме. Настораживало в передаче о Жукове уже одно то, что борцом за правду бесстрашно выступал именно Познер, которого его коллега помянутый Сергей Шумаков, бесцеремонно обозвал персонажем «с безупречной репутацией».

Вот этот Безупречный появился на экране. Чего-то размахивает руками, смеется, крутится в кресле вокруг своей оси… А потом мы слышим:

— …Маршал Советского Союза, четырежды Герой Советского Союза, Георгий Константинович Жуков…

Скажите пожалуйста, какие слова стал внятно выговаривать, и всё полностью, без малейших усечений, почтительно.

И дальше:

— В 1966 году был снят фильм «Если дорог тебе твой дом». Но вышел он только в 1967-м, и с большими трудностями, потому что против него возражало Главное политическое управление армии и военно-морского флота (какая опять замечательная полнота! — В. Б.), поскольку там упоминались маршалы Тухачевский, Блюхер, Егоров, Якир, Уборевич…

Вранье в нежном любовном союзе с невежеством начинается… Во-первых, Якир и Уборевич не маршалы. Во-вторых, а что, все эти имена невозможно было тогда произнести, они оказались под запретом, как президент Осипов? Да как же в таком случае хотя бы именно Жукову, уж не говорю о многих других авторах того времени, именно в ту пору в своих воспоминаниях, вышедших в 1969 году, удалось неоднократно называть этих людей, причем, мягко выражаясь, безо всяких критических оценок?

Например, на страницах 81–82 Блюхер упомянут десять раз и всё в таком духе: «Однажды в нашем полку побывал легендарный герой Гражданской войны В. К. Блюхер. Встреча с ним была большим событием для бойцов и командиров волка» и т. д. Благожелательно упоминается и Тухачевский, и Уборевич, и другие (например, на стр.63). Жуков не мог знать об этих людях того, что стало известно теперь. Так что, если Безупречный не сознательно врёт, то значит, как Путин, просто не знает, о чем говорит. И ведь сам же себя ставит в положение огородного чучела: если фильм снят в 1966 году, а вышел на следующий год, то о каких трудностях тут можно говорить и когда они успели показать себя по злой воле ПУРа? Но это не имеет значения для Познера, он исходит из презумпции универсального негодяйства Советского времени.

Потом мы слышим, что в ходе съёмок фильма было записано вот это большое интервью Константина Симонова с маршалом Жуковым. Но «в 1967 году интервью было приказано смыть, чтобы его никогда не было». Никогда во веки веков и нигде на всей планете, ибо маршал раскрыл какую-то ужасающую тайну, сказал убийственную правду о войне. Но кто же приказал смыть — ПУР? Директор студии? Министр сельского хозяйства? Неизвестно. Может быть, сам Леонид Ильич Брежнев?

Но не перевелись ещё на Руси бесстрашные воители за правду: «Мой отец Владимир Александрович сохранил это интервью», т. е. дерзко наплевал на страшный приказ. А кто он был родитель-то? Как же, говорит, — «создатель Экспериментальной творческой киностудии». Ну, это не совсем так. В. А. Познер был человеком деловым, но не столь уж выдающимся, а создана студия по решению комитета Госкино, и главной фигурой на студии был известный режиссер Григорий Чухрай, народный артист СССР, лауреат Ленинской премии, создатель знаменитых фильмов «Сорок первый», «Баллада и солдате» и других. Этот Познер, объявив того Познера создателем, о Чухрае и не упомянул. Создатель, говорит, «выкрал эту плёнку, смонтировал интервью и сдал на другую студию». Но на какую он её сдал студию? Тайна. Значит, сплавил краденое? Сплавил, но неизвестно куда. А кок он смел монтировать плёнку без согласия Симонова, самого интервьюера? Всё это попахивает липой.

Писатель К. М. Симонов, Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, редактор «Военно-исторического журнала» генерал-майор Н. Г. Павленко и второй режиссёр Я. А. Инденбом на съёмках фильма «Если дорог тебе твой дом…»

Фото Шеффера В. И.

Познер заключает вступительное слово к интервью обращением к зрителям: «То, что вы сейчас увидите, не было никогда и нигде показано по телевидению. Это уникальное интервью великого маршала о великой войне».

Как известно, лучшие сорта лжи фабрикуются из полуправды. По телевидению, да, интервью не показывали. Но Познер в самом конце передачи, уже после интервью ещё раз повторил: «Интервью с маршалом Жуковым было приказано уничтожить. Почему? Да только по одной причине. Потому что он говорил правду. Я считаю, что все те, кто участвовал в этой войне — ветераны, их близкие, дети имеют право знать правду о войне. И сегодняшняя передача это шаг в сторону правды». Вот, мол, она. Мы с папой даём её вам накануне юбилея Победы. Как видите, мы к ней причастны. Значит, главный-то вопрос во всей этой истории — вопрос о правде, о её доступности советским людям.

А коли так, то приходится напомнить Познеру, что телевидение — не единственное средство массовой информации. Существуют, например, кино, книги, журналы. Так вот, в 1969 м я сам видел это интервью в Центральном доме литераторов. Факт показа сейчас подтвердил в «Литературной газете» и критик Владимир Огнев, тогда — главный редактор Экспериментальной студии. Но, конечно, это лишь несколько сот зрителей, однако тут есть что добавить.

Впрочем, Огнев говорит неправду, уверяя, будто в каком-то полном, неурезанном интервью Жуков резко и даже уничижительно высказывался о С. М. Буденном. Изображать четырехкратного Георгиевского кавалера, трижды Героя Советского Союза, всю жизнь отдавшего русской армии и прошедшего путь от рядового солдата до маршала, малограмотным и бесталанным — избитый клеветнический штамп демократов вроде Бенедикта Сарнова, который и в армии-то не служил, ловко увильнув от нее в 1945 году, когда ему была пора стричься наголо. В начале интервью Жуков много раз упоминает Буденного, а в воспоминаниях — десятки раз и всегда — очень уважительно, почтительно, чаще всего — по имени отчеству. В октябре 1941 года, с чего начинается интервью, Буденный, как и вся Красная Армия, вся страна был просто в трудном, даже отчаянном положении. И Жуков прекрасно понимал это.

В 1965 и 1968 годах в издательстве «Московский рабочий» вышла большая (632 страницы), обильно иллюстрированная книга «Битва за Москву». Это сборник воспоминаний участников битвы — командующих фронтами, армиями, родами войск, а также тружеников столицы.

В книге была и большая (35 страниц) статья Г. К. Жукова «Воспоминания командующего фронтом». Маршал тогда работал над своими мемуарами и, как говорится, был в теме. Эта статья, кроме того, была напечатана в 8 и 9 номерах за 1966 год «Военно-исторического журнала». В статье более обстоятельно и широко рассказано о всём том, что Георгий Константинович сказал и в киноинтервью с Симоновым. Буквально о всём! Начиная, с эпизода о двух связистах под Обнинском в октябре 1941 года, которые поначалу по соображению секретности не хотели помочь Жукову, искавшему штаб Западного фронта, с эпизода о женщине, на глазах которой погибли её внуки, и она от горя потеряла разум, и кончая такими признаниями о тогдашнем положении дела: «Сплошного фронта обороны на Западном направлении не было. Образовались зияющие бреши, которые закрыть было фактически нечем… Главная опасность заключалась в том, что пути на Москву были почти ничем не прикрыты. Слабое прикрытие на Можайской линии обороны не могло гарантировать от внезапного появления перед Москвой бронированных войск противника» (с.65), а также — о положении в конце ноября: «Фронт нашей обороны выгибался, образовались очень слабые места. Казалось, вот-вот случится непоправимое… 28 ноября в районе Яхромы танковые части противника прорвались за канал Москва-Волга» (с.79). Этого эпизода с каналом, в интервью, между прочим, и нет. Так что, написал Жуков даже кое в чём больше, чем потом сказал.

Книга «Битва за Москву», где всё это было напечатано, вышла двумя изданиями тиражом по 100 и 75 тысяч экземпляров. Это тебе уже не ЦДЛ… Ну, а в 1969 году тиражом в 100 тысяч экземпляров ценой 3 рубля 20 копеек вышли «Воспоминания и размышления» Жукова, в 1971 году — второе издание таким же тиражом и по той же цене, последнее издание, что есть у меня — 11-е, тираж тот же — 100 тысяч, а было и 12-е. Некоторые издания выходили и большим тиражом. Например, АПН, 1983 — 400 тыс. Глава о битве за Москву в зависимости от формата издания занимает 40–50 страниц.

А в 1985 году, т. е. четверть века тому назад, тиражом 300 тысяч экземпляров вышел 10-й том собрания сочинений Константина Симонова. И там имеется глава «История одного киноинтервью». Симонов писал: «В начале шестидесятых годов возникла впоследствии вошедшая в состав Мосфильма Экспериментальная киностудия, во главе которой стояли Григорий Чухрай и ныне покойный В. А. Познер…». Статья написана в 1978 году, и тогда же в кратком виде была напечатана в газете «Советская культура» за 5 мая и целиком — в майском номере журнала «Дружба народов». Я тогда работал в этом журнале и помню, как Симонов приходил к нам в наш одноэтажный кривенький флигелёк во дворе дома Ростовых на улице Воровского. В статье-главе Симонов целиком слово в слово привёл это самое киноинтервью. В 1988 году тиражом в 200 тысяч вышел сборник воспоминаний «Маршал Жуков. Каким мы его помним». И там опять это симоновское интервью в полном виде!

Что ж получается в итоге?

1. Сборник «Битва за Москву», 1966.100 тыс. экз.

2. Военно-исторический журнал, 1966.100 тыс. экз.

3. Сборник «Битва за Москву», 1968. 75 тыс. экз.

4-16. Г. Жуков. Воспоминания и размышления, Двенадцать изданий 100-тысячным и больше тиражами за двадцать с небольшим лет в 1969–1992 годы.

17. К. Симонов. Советская культура. 5 мая 1978.

18. К. Симонов. Дружба народов № 5,1978. 200 тыс. экз.

19. К. Симонов. Собр. Соч. Т. 10, 1985, 300 тыс. экз.

20. К. Симонов. Сборник «Маршал Жуков». Каким мы его помним. 1988. 200 тыс. экз.

И вот, то, что было издано массовыми тиражами — прикиньте-ка, сколько всего экземпляров! — и что советские люди могли читать и знать еще почти полвека лет тому назад, Безупречный подаёт нам как жареную сенсацию, как свежайшую антисоветскую новинку, изобличающую коммунистов.

Но почему всё-таки интервью не появилось на телеэкране? В мае 1978 года Симонов, приведя в помянутой статье весь текст интервью, в самом конце писал: «Меня не оставляет мысль вернуться к интервью, преодолев его технические несовершенства и дополнив некоторыми документами и материалами, связанными с обороной Москвы, сделать на этой основе уже не летописный фильм, а просто фильм для широкого зрителя». Симонов был создателем и хозяином интервью, без него, естественно, никто не мог им распорядиться. Но вскоре после того, как написал приведенные выше строки, он тяжело заболел, а 28 августа 1979 года умер. И об интервью без его хозяина в киношной суете просто забыли, тем более, что В. А. Познер умер ещё раньше, вскоре после Симонова умер и Чухрай, а Огнев подался в Литфонд, стал его директором, надо было что-то срочно делать с писательской поликлиникой, и было решено отнять у писателей и продать каким-то немцам. Сказано — сделано. До Жукова ли тут…

Познер — журналист невежественный, ленивый, работать, добывать материал он не умеет, учиться не желает. Да и зачем учиться, если в демократической России до 75 лет удалось прожить процветающим паразитом. Умеет только травить баланду у камеры и микрофона. Как раб своего невежества и тупости, он убеждён, что у нас никто никогда не говорил и не писал о наших трудностях в ходе войны, неудачах, поражениях, «отчаянном положении» (Сталин), а только, мол, вещали о победах, причём бескровных! Но — «сплошного фронта не было»? «Враг мог появиться под стенами Москвы»? «Москва была под угрозой?». Он просто обалдел, услышав это в интервью маршала. — Не могли признавать и говорить об этом Сталин и всё его окружение, не могло это появиться в советских газетах, журналах, книгах! Не могли всё это знать советские люди! Ведь жалко даже, до чего человек одурел и забил себе голову вздором.

Он не только не знает хотя бы в общих чертах о Великой Отечественной войне, но, как какой-нибудь Пивоваров или Правдюк, просто не имеет никакого представления о том, что происходило в стране его обитания в 1941–1945 годы. Он вообще не знает и не любит страну, в которой прожил уже почти шестьдесят лет. Всё это его, заброшенного к нам «по воле рока на ловлю счастья и чинов» совершенно и не интересовало никогда. И не стесняется он говорить об этом миллионными тиражами хотя бы на страницах МК, даже бравирует этим.

Для начала заявляет «Я не Ксения Собчак, я — серьёзный человек…». Если серьёзный, то зачем, например, вопил на всю страну, не понимая смысла этого афоризма, а лишь из желания поддеть всех, кто любит свою родину: «Патриотизм — последнее прибежище негодяев»? Как же серьёзному человеку не понять, что здесь уничижительно сказано не о патриотизме, а о негодяях, которые при их разоблачении прячутся именно за патриотизм как за самое надёжное укрытие. Так что, патриотизм-то прославляется.

Если серьёзней, чем Ксюша, то как можешь всё с той же грязной целью твердить, что, мол, даже великий русский поэт назвал Россию «немытой страной рабов». Ведь давно доказано, что это не Лермонтов.

Если умнее, чем Ксюша, то зачем накануне Дня Победы объявил однажды, что, мол, на цивилизованном Западе этот День отмечают 8 мая, и потому, дескать, ваш День Победы ненастоящий, выдуманный, фальшивый, как 4 ноября — День всенародного единства. Ведь все, кто интересуется, знают из многочисленных публикаций, что какие-то американцы и какие-то англо-французы, пытаясь перехватить у нас победу, подписали 8 мая в Реймсе с какими-то немцами акт о капитуляции. Но Сталин сказал: — Никаких Реймсов. Капитуляция будет подписана высшими должностными лицами германской армии завтра и не на французской земле, а в Берлине — там, где родился и откуда пошел кровавый фашизм. А 8 мая, так и быть, будем считать днём предварительного подписания. Генерал-фельдмаршал Кейтель явился в Берлин и подписал: «Безоговорочно признаём и обязуемся…».

Если пристойней, чем Ксюша, то зачем врал, что генерал Суслопаров, присутствовавший в Реймсе в качестве наблюдателя, был срочно вызван в Москву и безо всякого суда расстрелян. На самом деле он умер в 1972 году.

Но вот что эта Безупречная 75-летняя девушка Ксюша говорила в другой раз: «Я не русский человек (Вот новость! — В. Б.), это не моя родина, я здесь не вырос (Неверно. Надо было сказать „я вырос не здесь“ в смысле физическом, а здесь он как раз „вырос“ в смысле карьерном аж до президента Академии телевидения. — В. Б.), я не чувствую здесь себя вполне дома. Я чувствую себя в России чужим. (А мы тебя?). Я не чувствую эти улицы для себя своими. И если мне не дадут работать на ТВ (Неужели сбудется?), я туг же уеду. В России меня держит только моя работа. (А где бы он мог на клевете так зарабатывать? — В. Б.). И если у меня не будет работы, я поеду туда, где чувствую себя как дома. Скорее всего, уеду во Францию». Правда, в другой раз сказал: «Пожалуй, Нью-Йорк мне ближе всех остальных городов. Я там вырос». А вообще-то, говорит, «родины у меня нет. Я научился быть хамелеоном» (Цит. по С. Смирнов. Времена лжи. М.2005. С.З).

В. Познер

И вот этот-то безродный хамелеон, чуждый России, не знающий её, тридцать лет оголтело хлопавший ей в ладошки и уже двадцать лет при поощрении кремлевских хамелеонов с самой высокой вышки клевещущий на неё, закончил клеветническую передачу словами: «В этот день от всего сердца, от всей души поздравляю ветеранов, всех их близких с замечательным праздником — с Днём Победы!». Подумать только: он меня поздравляет от всей своей хамелеонской души!.. На это я, ветеран, могу ответить словами подлинного, а не придуманного Лермонтова:

Делись со мной тем, что знаешь.

И уж доволен буду я.

Но ты мне душу предлагаешь.

На кой мне черт душа твоя!

«К барьеру» № 27’10

ГРАНИ ДАНИИЛА ГРАНИНА

Очень давно, когда «Литературная Россия» еще называлась «Литература и жизнь», мне довелось напечатать там статью о языке романа Даниила Гранина «После свадьбы». Я писал, что язык бедноват, порой неточен, неряшлив, изобилует однообразными речениями уж очень простецкого пошиба, а иногда автор употребляет просто не те слова, что нужно. Например: «слёзы затопили(!) всё её лицо» … жена «потакает каждому слову(!) мужа» (потакают поступкам, желаниям, а слову можно лишь поддакивать)… «он приехал напрочь(?!) в деревню»… «невозможно понять эту женскую аппаратуру(?!)» и т. п.

Читая и слушая Гранина в нынешнюю пору, не могу отделаться от мысли, что с возрастом болезнь молодости у него обострилась, и писатель иногда либо говорит не то, что хочет сказать, либо не понимает, что говорит.

Например, в январе прошлого года со страниц «Литгазеты» он заявил: «Советская жизнь исчезает, не оставляя о себе воспоминаний, примет, даже материальных памятников». Крайне странно! Почему — не оставляя? Да зашел бы в любой книжный магазин — все полки забиты воспоминаниями. Кто их только не пишет теперь! Вон даже критик Б. Сарнов, мой однокашник по Литинституту, накатал несколько томов по 600–700 несъедобных страниц. А куда девались хотя бы такие «материальные памятники» советской жизни, как заводы, железные дороги, метро, больницы, театры? Хотя многое сцапали волосатые лапы хищников, но не исчезло же это, и час придёт, всё вернём.

Дальше еще удивительней: «И мы этот уход советской жизни воспринимаем с удовольствием — мол, слава Богу!». Кто «мы» — Гранин с Новодворской? Где он видит удовольствие — на ряшке Чубайса?

Но в ноябре того же года в той же «ЛГ» друг Новодворской писал совсем иное: «Советская жизнь ушла. Ушла во многом не от разума. Мы глупо поступаем в отношении к советской жизни…». Что, прозрел человек за десять месяцев или просто уже забыл свои недавние заявления? «Стыдно, что мы перечеркнули советскую власть и оттолкнули от себя». И опять — кто «мы»? Если вы отталкивали вместе с Горбачевым и Яковлевым, перечеркивали заодно с Ельциным и Путиным, то так и признайся, а народ мой и меня лично к этому подлому делу не приплетайте. И вовсе не стыдно вам, а страшно, ибо возмездие рано или поздно настанет.

И странное дело, подобные противоречия в мыслях, словах и оценках, такие «нестыковки» и сумбур особенно часто случаются у Гранина в рассуждениях о Великой Отечественной войне, о наших победах и поражениях, о судьбе солдат.

В свое время вездесущая телебалаболка Сорокина вздумала сварганить фильм о войне. А почему нет? Пишут же об этом её друзья Радзинский и Млечин, из коих первый не знает даже, кто во время войны был наркомом обороны, а второй патроны называет пулями. Рассуждают же о том, как надлежит реформировать армию, её собратья Немцов и Явлинский, никогда в армии не служившие. И она смастачила чудо-фильмок.

Там в первом же кадре появляется Даниил Гранин и уверенно объявляет: «По всем данным, войну с Германией мы должны были проиграть». Я сразу и подумал: понимает он, что сказал? Это по каким же «данным»? По историческим? Но Россия всегда изгоняла захватчиков. По экономическим? Но СССР к 1941 году стал могучей мировой державой. По отсутствию патриотизма в народе? Об этом и говорить смешно. Остаётся разве что один довод — арифметический: коли Германия разбила войска чуть ли не дюжины стран Европы, в том числе Дании, потеряв при этом одного солдата, то как же она может не одолеть еще одну, 13-ю по счету, — Россию?! Это излюбленная мысль Гранина, он и на страницах юбилейного номера «Новой газеты» вложил её в уста какого-то безымянного «старика с кошелкой»: «Как мы сумели победить, ума не приложу!».

Да, мы победили. Как же это случилось? Гранин уверяет: «Войну выиграла не армия, а народ!». И опять вопрос: он соображает, что вытащил из дырявой кошелки своей памяти? Ведь это разделение и противопоставление нелепо! Разве армия — не народ? Или она у нас состояла из наёмных швейцарцев? Или Жуков, Василевский и Рокоссовский командовали толпами с вилами, косами и серпами? Представьте себе, Гранин уверяет, что сам видел, как ленинградцы шли на фронт с косами. Ну подумал бы старче хотя бы о том, где в городке взять кос в 1941 году пусть на один батальон? И что можно было делать косами на фронте — танки косить?

«Всегда (!), — говорит писатель, — правда о войне меняется». И дополняет это открытие еще и таким всеохватным афоризмом: «Каждая (!) война рано или поздно становится грязной». По поводу второго афоризма, полагая бесполезным углубляться в него, заметим только, что, следовательно, Гранин считает себя участником Грязной войны, а я, как и миллионы моих сограждан, был на Великой Отечественной.

Что же до первого афоризма, то как его понимать — меняется правда о войне, т. е. сама суть, или её оценка, восприятие? За два века, что кардинально изменилось в правде, допустим, о войне Двенадцатого года? Я знаю только три факта. Первый: Солженицын в своем полубессмертном «Архипелаге» уверяет, что «из-за полесских болот и лесов Наполеон так и не нашел Москвы» (т.1, с.387). Ну, это кардинально! А недавно объявился «известный историк» Евгений Понасенков, который на вопрос «Почему Наполеон бежал из Москвы?» заявил: «А он и не планировал оставаться». Так чего ж он припёрся чуть не со всей Европой? А. Видите ли, «перед началом военных действий Наполеон не ожидал отступления русских: разведка сообщала о готовящемся их наступлении». Как известный Резун сейчас талдычит о плане нашего наступления в 1941 году. Уже понятно, с кем имеем дело. Что дальше? «Но время шло, впереди маячила осенняя слякоть…». Какая осенняя слякоть? На дворе стоял благодатный июнь. «Деваться было просто некуда: проблему-то решать надо. И (24 июня) Наполеон начал гибельную погоню за русской армией» (Аргументы недели. 1 сент. 2010). И проблема гибели своей армии была успешно решена: через Неман на Москву храбро двинулось около 600 тысяч свободолюбивых европешек, а обратно бежали через реку тысяч 50 без артиллерии и конницы, всех лошадей нежные европешки сожрали. Таков у Понасенкова второй факт.

Ну, а у Гранина — третий. Однако, точнее, у него не о войне, а о романе «Война и мир»: «Французы для Толстого были не только оккупантами, но и людьми, которые страдали, мучились». Сударь, назовите хоть одного француза из романа, который, грабя и убивая русских, страдал бы да мучился. «Толстой относился к французам как к несчастным людям, втянутым в кровопролитие». Хоть один пример несчастного захватчика! Хоть одну цитатку о сочувствии Толстого ко втянутому супостату! Право, такое впечатление, что известный писатель до 85 лет так и не прочитал великий роман, но где-то нахватался благостно-розовых, умильно-пошлых представлений о нём. Не у Хакамады ли?

На этот случай я выпишу для них краткие реплики двух главных, самых дорогих Толстому персонажей его эпопеи — Кутузова и князя Андрея. Первый говорит второму: «Верь моему слову, будут у меня французы лошадиное мясо есть!». И ели. Мучились, страдали втянутые, понимали, что без лошадей и удрать трудно будет, но ели. Второй говорит другу Пьеру Безухову: «Одно, что бы я сделал, ежели бы имел власть, я не брал бы пленных. Что такое пленные? Это рыцарство. Французы разорили мой дом и идут разорить Москву, оскорбили и оскорбляют меня всякую секунду. Они враги мои, они преступники все…». Вот что такое Толстой и его отношение к несчастным французским захватчикам.

Гранин написал предисловие к книге немецкого «писателя-солдата» по фамилии X. Стахов. Чем книга его привлекла и умилила Героя Социалистического труда? А тем, что «в ней отсутствует ненависть к русским». Вы только подумайте, как трогательно: разорвав все договоры, вломились в наш дом, грабили, жгли, угоняли в рабство, истребляли и, оказывается, при этом были среди них такие, что не испытывали никакой ненависти, а просто исполняли приказы, просто грабили и убивали безо всяких эмоций. Как же не порадоваться! Как не написать благостное предисловие в полной уверенности, что и Толстой написал бы.

А что важное, решительно изменилось в правде о Великой Отечественной? История войны, говорит, «бесстыдно обросла враньем». Но тут же, опровергая себя, показывает на конкретных данных, как со временем уточнялись цифры наших утрат. Наконец, называет 27 миллионов. И однако: «Но и к этой цифре доверия нет! Расчёты не приведены…». Ну что с ним делать! Ему, видно, для полной веры требуется миллионов 50. А вы, сударь, верите цифрам холокоста? — спрошу я его, как спрашивал Бориса Васильева. Почему не требуете и тут расчётов? А ведь они есть, и очень впечатляющие: с 200 тысяч число жертв со временем выросло до 6 миллионов. Почему не протестуете? А ведь есть же литература о потерях, одна из последних и самых обстоятельных — работа генерал-полковника Г. Ф. Кривошеева и его трех соавторов, которая так и названа — «Книга потерь» (М. Вече. 2010).

Но, разумеется, встречаются на Божьем свете старатели вроде В. Аксенова, Г. Климова, которые пытаются внедрить в массы такую, например, «новую правду» о Великой Отечественной войне: «схлестнулись два тирана и обрекли свои народы на массовую гибель» (ЛГ.6.5.05). Но что взять с этого Аксенова, который, как помянутый Млечин, тоже патроны называет пулями и не ведает, где Катынь, где Хатынь, и какая тут разница. А что ожидать от этого Климова, родители которого учились в школе имени Достоевского, и он считает это невероятным, ибо ему кто-то из сванидзей внушил, что после революции Достоевского едва ли не запретили. Ему говорят: а огромные тиражи его книг? А спектакли и фильмы по произведениям? Музей? Памятник? У него один ответ: — Не может быть! Сталинская пропаганда!

Другие старатели уверяют, что СССР сыграл в разгроме Гитлера лишь подсобную роль, правда, отрицать, что Берлин взяли мы, пока не решаются. Третьи — что Красная Армия изнасиловала 3.857.395 немок. Четвертые, как видим, уверяют, что на фронт шли с косами. Пятые, а именно писатель Дмитрий Жуков, папаша долголетнего вице-премьера, додумались на страницах все той же «Литературки» до того, что Сталин, мол, явился на Тегеранскую конференцию трех держав с коровой в самолёте, не мог, видите ли, три дня без парного молочка и т. д. Вы это, что ли, товарищ Гранин, считаете новой правдой?

Писатель уверяет: «У нас до сих пор нет истории Великой Отечественной войны». С чего взял? Да, видно, только с того, что нет её у него на книжной полке, или нет такой истории, которая ему нравилась бы. «Вот, скажем, книга Астафьева о войне». Он сожалеет, что она «не всколыхнула общественность». Ах, если бы история войны была написана астафьевским пером! Но ведь Астафьев всегда лгал о войне. В советское время он на страницах «Правды» заливался соловьем о победных сражениях, в которых-де соотношение потерь было 1:10 в нашу пользу, а в пору ельцинщины каркал уже со страниц «Московских новостей» о таком соотношении в пользу немцев. К тому же он был в военном отношении человеком загадочно невежественным: даже не умел читать военную карту или схему, о чем мне когда-то приходилось упоминать.

Или Гранин опять не понял, что слетело с его языка? Ведь на самом-то деле, книг о войне в целом и об отдельных сражениях множество, в том числе — иностранных, немецких, есть и наша 6-томная «История Великой Отечественной войны», есть и 12-томная «История Второй мировой войны». Разумеется, в этих «Историях» можно найти немало недостатков, но главное там сказано. А Гранину они просто неинтересны, он и не читал их, ему бы только о наших неудачах да потерях.

Так и говорит: «У нас „скрывали правду потерь и поражений“. Что, писали, будто мы на западной границе отбили врага и триумфальным маршем без потерь дошли до Берлина? Как без наших поражений и побед врага он мог дойти до Москвы? Или мы и это скрывали? Как без наших неудач и его успехов враг мог дойти до Волги? Как всё это можно было скрыть? Любая дубина понимает: немыслимо.

„Мы не публиковали до самых последних лет потери по фронтам, по годам, по(!) полководцам“. До самых последних? Да ведь еще в 1992 году вышли книги „Гриф секретности снят. Потерн Вооруженных Сил СССР“ и „Россия и СССР в войнах XX века“. Там писатель может много найти для души. Но, видимо, его особенно интересуют „потери по полководцам“». Он бы вывел им «рейтинг по потерям». Как сегодня без рейтинга? Возьмите, Гранин, книгу генерала армии М. Гареева о маршале Жукове. Там есть и «по полководцам». Выводите свой рейтинг, разложите всё по полочкам. У писателя взгляд на войну как на спортивное состязание при равных для всех условиях, например, как на бег, допустим, на стометровку даже при одинаковом ветре в лицо или в спину. А ведь в каждом сражении условия разные по многим данным. Не сечёт!

Но тот, кто хотел знать, еще задолго до названных книг знал, например, что при освобождении Польши погибло около 600 тысяч наших солдат и офицеров, в Чехословакии — свыше 140 тысяч и т. д. Нет, вы ему непременно дайте с точностью до единицы, сколько погибло при освобождении Сычевки и при взятии Алленштейна. Гуго Пекторалис без этого уже 65 лет спать не может.

Особенно проникновенно и назойливо из статьи в статью Гранин жалуется на то, что «слово ленд-лиз начисто забылось». Да никто на фронте и не знал этого слова. «Мы до сих пор не говорим о том, чем и как нам помогли союзники». Лютая чушь! У нас даже издали книгу об этом госсекретаря Эдварда Стеттиниуса, руководившего ленд-лизом. Помним и о том, что с марта 1941 года по август 1945-го американские поставки по ленд-лизу 42 странам составили 46 млрд долларов, в том числе Англии — больше 30 млрд, Советскому Союзу — менее 10 млрд, т. е. в три раза меньше. А вы, надеюсь, все-таки знаете, Гранин, какой кровавый груз войны волокла Россия, и с какой авоськой трусила Англия. Об этом можете прочитать у самого Черчилля, не говоря уж о Рузвельте. Знаете, кто это?

«Со вторым фронтом союзники тянули, мы их поносили последними словами. Что ж вы так уклончиво и невнятно: тянули? Можно сказать чётко: была договоренность об открытии второго фронта в 42-м году, но не открыли, обманули; обещали в 43-м, и опять надули; посулили весной 44-го, и открыли только летом. Тянули-то, сберегая свои шкуры, до крайней возможности. И тем не менее вы, гуманист, за них в обиде: „поносили…“». Ах, бедненькие… Да кто ж их поносил? Где и когда? Сталин очень вежливо выражал в письмах Черчиллю и Рузвельту свое презрение к лживости и шкурничеству.

«…поносили, зато(!) консервы ихние, витамины, глыбы шоколада поддержали нашу жизнь. Почему мы об этом не пишем в истории войны?». И опять я сомневаюсь: соображает ли человек, что ляпнул? Ведь, с одной стороны — консервы и шоколад, а с другой-то — кровь и смерть миллионов. Потери США во Второй мировой войне почти в 100 раз меньше наших. И вранье, что об этих консервах не написано.

Судя по всему, у Гранина есть только одна книга о войне — однотомная «Энциклопедия Великой Отечественной войны», и он беспощадно её поносит. Да, в ней кое-чего нет и кое-что лишнее, так ведь она вышла двадцать лет тому назад. Но статья «Ленд-лиз» как раз имеется. В ней всё перечислено: американцы поставили нам 14795 самолётов, 7056 танков, 8218 орудий и т. д. И всё это не превышало 4 % отечественного производства (с.400). Как же назвать это стенание: «Мы до сих пор молчим…»?

Считая историю войны то извращенной, а то даже и ненаписанной, Гранин сам восполняет пробелы. Рассказывает такую, например, историю: «Самое начало войны. Мы наткнулись на четырех немецких солдат. Они, уставшие, грязные, свалились в кусты и спали». Странно, конечно. Что за солдаты? Почему они отбились от своей части? Почему так беззаботно, без охраны, дрыхнут на чужой земле, в которую вторглись? И где это случилось? Объяснить бы надо. Ну да ладно, допустим, на войне всё бывает. Что дальше? «Командир сказал: „Не будем стрелять в спящих“. Его тогда чуть не отдали под суд». Да, я думаю, что и князь Андрей не стал бы стрелять в спящих. Но с другой стороны, ведь это взрослые солдаты, пришедшие разорить твою землю, а среди тысяч и тысяч спящих жителей Минска, Киева, Севастополя были ни в чем не повинные спящие дети, но это не остановило немцев в ночь на 22 июня 41-го года бросить на них бомбы, погибли не четыре человека, а сотни, тысячи спящих… А разве не было спящих среди 135 тысяч мирных жителей Дрездена, погибших под англоамериканскими бомбами 13 и 14 февраля 45-го; а в те августовские ночи 45-го года неужели никто не спал среди всех возрастов мирных жителей Хиросимы и Нагасаки, неужели все бодрствовали, ожидая американскую атомную бомбу?..

Но что дальше-то было с теми странными немецкими солдатами — взяли их в плен или хотя бы разоружили, допросили? Неужто только полюбовались спящими оккупантами, согнали с них комаров и пошли дальше? Об этом Гранин молчит, ему и это неинтересно, для него главное — нарисовать драматическую ситуацию сомнительной достоверности и демагогического оттенка.

Ещё одна загадочная история: «Был 41-й год, конец августа, мы(?) выходили из окружения. Шли несколько дней. И самое трудное было — выбираться…». Откуда, из чего выбираться? И хотелось бы знать, с какого именно участка фронта шли так долго? Ведь все крупные окружения известны. Назвал хотя бы армию или ближайший город. Опять никаких данных! «Немцы наступали на Ленинград. Мимо нас шло огромное количество транспорта, бронемашины, мотоциклисты, велосипедисты». Шли мимо и не трогали? Интересно. Другим так не везло. «Днём мы часами лежали в кюветах, ожидая паузы». Крайне странная картина! Группа советских солдат, как увидим, даже с оружием, в дневное время часами лежит в придорожных кюветах, а по дорогам валом валят немцы и на этих солдат, судя по всему, еще и в форме, не обращают ни малейшего внимания. Может, вы, Даниил Александрович, хотели сказать что-то другое? Или не знаете, что такое кювет?

И вот, говорит, как сейчас помню, однажды лежим мы, полёживаем в кювете, ничто нас не колышет, вдруг видим: «.. идёт колонна наших пленных, человек пятьсот. Черные от грязи, изможденные. А впереди немецкий велосипедист и сзади немецкий велосипедист — всё! 500 человек идут покорно». Поверить в это еще трудней, чем в безмятежное лежание при свете дня в кювете на глазах немцев. Во-первых, чтобы велосипед не повалился, надо ехать с некоторой скоростью, и она выше, чем движение пешехода, тем более изможденного. Так что передний велосипедист непременно укатил бы от колонны, а задний врезался в неё. Во-вторых, не составляло никакой проблемы налететь сзади на переднего велосипедиста, руки которого заняты рулём, сбить его на землю и прикончить, причем так, что задний из-за колонны ничего и не услышал бы и не увидел. Да и с ним расправиться можно. Ведь чтобы защититься, немцу надо соскочить с велосипеда, снять из-за спины винтовку или автомат и открыть стрельбу — времени и возможности на это у него не было бы. И велосипедисты не могли не понимать такой простой вещи.

Но самое глубокомысленное дальше. Кюветчики «решили подстрелить охрану (почему „под“, а не снять вообще? Ведь тут не спящие. — В. Б.), но Саша Ермолаев сказал: „Думаете, они разбегутся?“. В лицах их читалось поражение». И основываясь на анализе выражения лиц пленных, кюветчики ничего не предприняли для их освобождения. А один из компашки через 65 лет не стесняется изображать нам поведение собратьев шкурников как некий увлекательный психологический феномен одних наших солдат на фоне комплекса поражения и безнадёги других. И это в самом начале войны, в дни Брестской крепости и обороны Одессы. «Неправда в деталях разрушает представление о войне», — в этом-то Гранин прав.

Итак, тема пленных. Писатель видит причину того, что наши солдаты и офицеры «претерпели голод, нечеловеческие условия в немецком плену» только по той причине, что «не были защищены Женевской конвенцией». Имеется в виду конвенция 1929 года. Давненько я не встречал сей замшелый довод, когда-то не сходивший со страниц сочинений самых тупых антисоветчиков. Видимо, даже они всё-таки в конце концов сообразили, что это разоблачает их как людей, ни уха ни рыла не смыслящих в том, какой и чем была война со стороны германского фашизма. И вот на тебе — патриарх Гранин эксгумировал дохлятину и подаёт как новейший деликатес к празднику Победы!

Во-первых, что такое конвенция? Это собираются мужики иностранных дел из разных стран и «между шампанским и клико» говорят друг другу: «Ребята, давайте жить дружно!». Например, Женевскую конвенцию 1925 года о запрещении отравляющих веществ сразу подписали 37 стран, позже — 93, в том числе СССР. И это не помешало Японии в начале 30-х годов использовать газы в войне против Китая, немного позже — Италии против Абиссинии, а в 60-е годы США вовсю применяли дефолианты во Вьетнаме, уничтожая там леса. Женевскую конвенцию 1949 года по защите жертв войны подписали 120 стран. И неужели вам неизвестно, писатель Гранин, что после этого вытворяли американцы сперва в Корее в 1950–1953 годах, потом — во Вьетнаме? Так соблюдают конвенции.

Другое дело — конкретный договор между двумя конкретными государствами, какими и были два советско-германских договора 1939 года. В этом случае степень ответственности, мера прочности неизмеримо выше. Так вот, если немцы наплевали на два конкретных межгосударственных договора с нами, то откуда у вас, Гранин, уверенность, что они стали бы считаться с решением какой-то благостной многонациональной конференции о пленных и обращались бы с советскими солдатами и офицерами, как с французами или датчанами?

Приведу лишь один факт. Впрочем, давно и хорошо известный всем, кто интересовался историей Второй мировой войны. Еще в 1934 году, за пять лет до войны, Гитлер говорил тогда близкому писателю и президенту сената Данцига Герману Раушнингу: «Нам надо изыскать методы депопуляции, т. е. уничтожения целых расовых единиц. Именно это я намерен осуществить… Если я могу послать цвет немецкой нации в ад войны без малейшего сожаления по поводу того, что будет пролита драгоценная немецкая кровь, то я, конечно, вправе уничтожить миллионы людей низшей расы, которые размножаются, как паразиты» (The voice of distinction. London. 1940. p. 137). Такого же рода заявления во множестве делались Герингом, Гиммлером, Геббельсом, Йодлем и другими главарями фашистской Германии. И было сделано ими все, чтобы в СССР реализовать свои планы.

Короче говоря, писатель Гранин, этими «расовыми единицами», «людьми низшей расы», «паразитами», подлежавшими по плану Гитлера «депопуляции», были прежде всего я — как русский, вы — как еврей, и наши народы. Словом, со стороны немцев их агрессия против Советского Союза была войной на истребление. А вы лепечете о Женевской конвенции! Это можно объяснить только либо полным невежеством в данном вопросе, весьма странном в вашем возрасте, либо сознательным намерением обелить фашистов: коли Советский Союз не подписал конвенцию, то истребление его граждан вполне законно. И этому гуманисту не приходит в голову, что ведь с пленными надо обходиться по-человечески и безо всяких конвенций. Вот последние данные из помянутой «Книги потерь»: у нас в плену оказалось 3 486 206 немецких солдат и офицеров. Из них 2 967 686, т. е. 85 % вернулись домой из страны, не подписавшей Женевскую конвенцию. А наших солдат и офицеров оказалось в немецком плену 4 559 000. Из них вернулись домой 1 836 000, т. е. лишь 40 % (с.370). Сопоставьте. Гуманист — 85 и 40.

Обеление фашистов Гранин дополняет клеветой на советскую власть: «Одно из тяжких и постыдных последствий войны — отношение к пленным. Плен у нас карался как преступление… Бывших пленных подвергали репрессиям, они пребывали отверженными, бесправными». Тут самое малое — бесправными. И что за высокомерная манера — всегда вещать об ужасах, не приводя никаких данных, ни одного доказательства! Я, мол, такая личность, что мне вы все обязаны верить на слово.

Хотя бы в «Энциклопедии», которая у вас есть, Гранин, вы можете прочитать, например, про генерал-лейтенанта М. Ф. Лукина, коммуниста, разумеется, не имеющего ничего общего с нынешним Лукиным-правозащитником и губошлёпом. Михаил Федорович как раз командовал войсками в упомянутом под Вязьмой в октябре 1941 года. Там он был ранен и попал в плен, где и пробыл до конца войны. В плену держался мужественно. После освобождения продолжал службу в армии. Был награжден, как вы, орденом Ленина (впрочем, у вас их даже больше, чем у генерала — два), пятью орденами Красного Знамени и опять же, как вы — орденами Трудового Красного Знамени и Красной Звезды. Умер в 1970 году, не дожив, слава Богу, до Горбачева, Путина и ваших размышлизмов о войне.

Я и лично знал многих побывавших в плену. Приятель мой Николай Войткевич, член партии, попал в плен в 42-м под Севастополем. После освобождения вернулся в родную столицу, поступил в элитный, как ныне говорят, Литературный институт им. Горького, все пять лет был старостой нашего курса, а потом, будучи восстановлен в партии, до пенсии работал на радио, которое вещало на заграницу. Идеологический фронт! Тоже не дожил он до вашего вранья о репрессиях против него. Он бы вам ответил.

Еще в Литинституте учились со мной побывавшие в плену Борис Бедный и Юрий Пиляр. И что? Да разве мало уже того, что приняты были в такой Московский вуз! А они потом еще и успешно работали, печатались, помню хороший фильм «Девчата» по повести Бориса Бедного. Был в институте даже преподаватель из числа пленных — А. Н. Власенко.

В «Дружбе народов» я работал дверь в дверь с большим поэтом Ярославом Смеляковым. Тоже прошел плен, у финнов. И что? Не замечая своей отверженности, бесправия и репрессий, работал, издавал книги, был председателем секции поэзии МО Союза писателей, а однажды, как военному преступнику, ему вручили Государственную премию за книгу «День России». Уж Ярослав-то тоже за словом в карман не полез бы, чтобы просветить вас, гражданин Гранин, по вопросу о пленных.

А слышали вы, правдоискатель, о Степане Злобине? Он попал в плен в том же Вяземском котле. Несколько раз пытался бежать, но в январе 45-го пришло освобождение, и он продолжает службу в армии, работает в дивизионной газете, дошел до Берлина. После войны возвращается в Москву, восстанавливается в Союзе писателей, становится председателем секции прозы МО ССП. Вот ведь как интересно: две самые большие и важные секции — прозы и поэзии — возглавляют бывшие пленные, которых, как уверяет Гранин, считали преступниками! Мало того, роман Злобина «Степан Разин» по личному предложению вождя был отмечен Сталинской премией первой степени. Так что, оба преступника не только возглавляли секции, но ещё и оба большие государственные премии получили!

Хватит, или назвать еще репрессированных пленных из числа писателей? Можно: Г. Бедняев, Ф. Бирюков, К. Воробьев, И. Дроздов. В. Саблин, Л. Сёмин, А. Стрыгин, Н. Трифонов, В. Кочетков, Н. Щербаков… Это только по России. За полноту списка не ручаюсь, но ручаюсь, что почти все были награждены и работали, печатались после войны. Разумеется, все они проходили соответствующую проверку, как во всех странах и армиях.

Но Гранин знать ничего не желает, он твердит своё: «После победы многих военнопленных отправили в лагеря, уже наши». Да, отправили. И. Пыхалов в книге «Время Сталина» (Ленинград. 2001), приведя обстоятельные аналитические таблицы, пишет, что на 1 октября 1944 года, т. е. за семь месяцев до конца войны, в фильтрационных лагерях прошли проверку 312.594 бывших пленных и окруженцев. Из них 75,1 % — кто был направлен опять в армию, кто в народное хозяйство, кто на лечение, а в штрафроты или арестовано — 6,2 % (с.65).

К 1 марта 1946 года, т. е. уже после войны 14.69 % из бывших пленных были направлены в распоряжение НКВД, т. е. могли после разбора их дел подвергнуться репрессиям, а некоторые и не могли. «Как правило, это были власовцы и пособники оккупантов» (с.69). И это интересные цифры, мыслитель Гранин.

Конечно, были тут и прискорбные факты разных ошибок и злоупотреблений, но ЦК и Совет Министров приняли специальное постановление: «Осудить практику огульного политического недоверия к бывшим советским военнослужащим, находившимся в плену или в окружении противника, как противоречащую интересам Советского государства» (Цит. по «Правде» 19 мая 2005).

Но вот странно: почему Гранин, вкось и вкривь рассуждая о бесправии и репрессиях тех, кто побывал в плену, ни слова не сказал об окруженцах? А ведь какой истовый любитель правды истории! В чем дело? Да очень просто: он же сам, если, конечно, верить, побывал в окружении, что не помешало ему не только избежать всяких притеснений и репрессий, но получить орденов больше, чем у иных генералов, а о премиях и званиях я уж и не говорю.

Нет у писателя Гранина конца обидам и претензиям к советской власти. И ведь где только он их не изыскивает. Смотрите: «Ни разу Сталин не помянул погибших за Родину». Ни разу! Объясните, как нормальный человек его возраста может не помнить, что все приказы Сталина о взятии городов кончались словами: «Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!». Все! И в обращение к народу 9 мая 1945 года: «Вечная слава героям, павшим в боях с врагом и отдавшим жизнь за свободу и счастье нашего народа!». И в обращении 2 сентября 1945 года по случаю победы над Японией: «Вечная слава героям, павшим в боях за честь и победу нашей Родины!». А разве салюты не имели к памяти погибших никакого отношения? Тут опять одно из двух: или человек сознательно лжет, или, увы, не понимает, что лепечет.

А вот еще какая жуткая несправедливость и бездушие советской власти: «Только спустя двадцать лет после войны, в 1965 году, отметили солдат медалью в честь Победы». Вранье или маразм? В 65-м году была медаль не в честь Победы, а в честь её двадцатилетия. Медаль же в честь Победы — «3а Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» — была учреждена сразу, 9 мая 1945 года. Ею наградили около 15 миллионов человек.

А медали за освобождение наших городов и за взятие иностранных столиц — разве это не медали в честь Победы? Как иначе могу я смотреть на мою медаль «3а взятие Кёнигсберга» или «3а победу над Японией»?

Но скулёжный список гранинских претензий продолжается: «Нечто странное: в 1946 году сняли выплату пенсии(?) за ордена. Деньги шли маленькие: в месяц за Красную Звезду —15 рублей, за Красное Знамя — на десятку больше. Ликвиднули, ничего не объясняя».

Ну, и явление этот живой классик… У народа ныне, ничего не объясняя, а мороча голову прелестями демократии, ликвиднули социалистический строй, страну развалили, и он, Герой-суперлауреат, не протестовал, но не может забыть, что шестьдесят лет тому назад ему перестали платить 15 рублей за Красную Звезду. Ну, фигура…

А что тогда надо было объяснять? В каком положении находились мы в 46-м году? Полстраны лежало в развалинах. А за время войны всего за боевые отличия было произведено около 13 миллионов награждений. В тылу же одной лишь медалью «3а доблестный труд» — свыше 16 миллионов человек. А платили не только за ордена, как пишет Гранин, но и за медали. У меня, скажем, медаль «3а отвагу». И это была вовсе не последняя медаль войны, всего их около 5 миллионов. И до войны ведь тоже награждали. За орден Ленина платили, кажется, 50 рублей. А ему, высоколобому, требуется объяснение, какие тут суммы для послевоенного бюджета страны… И особенно скорбно, что всё это крохоборство, вся ложь — из уст благополучно прожившего жизнь человека, до пупа увешанного орденами, медалями, премиями.

Как уже сказано, на писателя Гранина порой накатывают приступы безумной любви к Советской власти, ко всему советскому. Вот один из таких приступов. Писатель, представьте себе, решительно осуждает тех, кто пытается опорочить и даже перечеркнуть советское искусство: «Именно советская литература, советское кино, советский театр, советская музыка оказались наиболее ценными в истории русского и мирового искусства». И приводит перечни имён действительно замечательных советских писателей, композиторов, режиссеров… И добавляет: «Стоит положить на весы советскую часть искусства и постсоветскую и сравнить». И еще: «Был Серебряный век в поэзии, но был и Золотой век в кино, в литературе. Разве не так?». Восхищается и советской наукой: «Мы были в первых рядах!».

Казалось бы, какой убежденный советский патриот! Но вот что читаем на этой же странице по поводу присуждения Нобелевских премий: «Против советской и нынешней России (на Западе) есть предубеждение. Мы зарабатывали его 70 лет», т. е. все советское время, за которое-де и сейчас приходится расплачиваться.

Это чем же мы «зарабатывали» — названными передовыми позициями в физике, в биологии? замечательным искусством? всеобщим ростом культуры народа? или вскрытым Граниным искажением истории войны? репрессиями против наших военнопленных? отменой платы за ордена?.. Нет ответа.

И вот новый извив мысли в связи с вопросом о переименовании улиц в Ленинграде. Одна из них носила имя Куйбышева, теперь названа иначе. И писатель уверяет: «Даже если вы будете восстанавливать старое название, всё равно не поймёте — кто этот деятель». Какое высокомерие! И это почему же «не поймёте»? В. В. Куйбышев (1888–1935) — крупнейший деятель партии и государства, занимал самые высокие посты: был членом Политбюро, Первым заместителем главы правительства и председателем Совета труда и обороны (СТО), председателем Всесоюзного совета народного хозяйства (ВСНХ), — как же можно «не понимать», кто этот деятель? Он был одним из крупнейших строителей той самой советской жизни, советского общества, советской науки и культуры, что порой припадочно восхищают Гранина.

И понимает же он, кто были, скажем, Меньшиков Александр Данилович, сподвижник царя Петра, или Потемкин Григорий Александрович, помощник и любимец Екатерины, или хотя бы Плеве Вячеслав Константинович, николаевский министр внутренних дел… Попробуй сказать, что он не знает и не понимает, кто сии фигуры уже далёкого прошлого! Это обвинение в невежестве. А вот кто такой его современник Куйбышев, не желает знать. В чем же дело? Почему?

Думается, у Куйбышева гораздо больше оснований остаться в памяти народа, в нашей истории, чем у самого Гранина — в истории нашей литературы. Мне кажется, что вскоре после того, как Даниил Александрович исчезнет со страниц газет и с экрана телевидения, многие перестанут понимать, кто был этот деятель.

«Завтра»

САМЫЙ ЗАСТЕНЧИВЫЙ, ОБАЯТЕЛЬНЫЙ И ПРИВЛЕКАТЕЛЬНЫЙ

Вы немало помаятесь

от презренья молвы,

и ещё вы покаятесь

в том, что каялись вы

Е. Евтушенко

Е. Евтушенко

Пять потрясений

В эти дни произошли пять событий поистине тектонического значения. Не заметили? Ну, как же! Во-первых, великий реформатор Анатолий Чубайс в связи в 55-летием награждён орденом «За заслуги перед Отечеством». Дата не юбилейная, но президенту невтерпёж, да и кто знает, что будет к 60-летию! Эта государственная акция вызвала всеобщее ликование. Кто бы сомневался в его заслугах! Даже патриарх прервал на тридцать минут свои неусыпные молитвы о спасении родины и отстукал поздравительную телеграмму: «Уж так вы потрудились, Анатолий Борисович! Уж так, поди, утомились!.. Да пошлёт вам Господь долгие лета на благо нанодемократии…». А на Саяно-Шушенской ГЭС, говорят, все вышли на митинг с плакатом «Чубайс — лучший друг энергетиков. Ни дня ему, ни покрышки!».

Второе тектоническое событие. В связи с 75-летием Ильи Глазунова в Манеже открылась его выставка. О ней в статье «Могучий Глазунов» уже писал в «Завтра» могучий Александр Проханов. А есть ещё не так давно вышедшее фундаментальное сочинение Валентина Новикова «Илья Глазунов. Русский гений». Да и у меня была в прошлом году статья о нём — «Гений с медалью». Так что, пожалуй, больше об этом событии можно не распространяться.

Bo-третьих, кажется, в связи с 60-летием Сергей Миронов, председатель Совета Федерации, отхватил Шолоховскую премию… Позвольте, почему «отхватил»? Ничего подобного! Под медовые речи о его великих достоинствах государственного мужа ему любезно вручили эту премию — диплом, нагрудный знак и 25 тысяч рублей, как ранее вручили дипломы почётного доктора неизвестных наук 12 университетов страны, включая Бурятский. Теперь народ спокоен: эти 25 тысяч помогут Сергею Михайловичу выжить в тяжелую пору кризиса.

Четвертое событие. Никита Михалков, уверенный, что его вся Европа и Африка любят, и он отхватит ещё один приз, поехал на Каннский фестиваль, повёз свой новый сучий фильм о Великой Отечественной войне «Утомлённые солнцем-2». Как же! Ведь получил какой-то призок даже за менее сучий фильм «Утомленные-1», в котором Сталина вовсе и не было, а тут…

Помните, как телевизионные психопаты испекли огромный торт в виде Ленина, лежащего в гробу, и всей шакальей стаей сластён-трупоедов набросились пожирать его. Маэстро Михалков — своё-то он редко придумывает — подхватил и продолжил тему торта в применении уже не к Ленину, а к Сталину. Однако, приехав в Канны, маэстро обнаружил, что его уже никто не любит и сразу запел знакомую серенаду о том, что главное не призы, а участие.

Не соображает, что антисоветчики в Европе уже никому не нужны. Зачем они, когда во главе страны стоят самые лютейшие из них. Мало того, что всеми средствами душат народ, но ещё и не скрывают своего людоедского злорадства. Вот один недавно поехал в Америку, заманили его туда «ножками Буша». Рад, ликует, пузыри пускает. Ну, теперь свои птицефабрики, проклятое наследие советского прошлого, окончательно добьём! Но кто-то ему там подарил советский плакат 1921 года. На нем девиз «От тьмы к свету!». А он там разглядел ещё «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Во они происки империализма! Хотели, чтобы он этот призыв привез в Россию и был бы разоблачен Жириновским как агент Коминтерна. И что же? Умный-то просто промолчал бы, сделал бы вид, что не заметил подвоха. Но этот мыслитель михалковского плинтуса разве может сообразить! Я, говорит, терпеть не могу Маркса, Энгельса и этот их девиз. Конечно, ему по нутру другое: «Кровососы в£ех стран, соединяйтесь!». Для этого и прикатил в Америку в сопровождении Вексельберга, человека, как нам было объявлено, с немецкой фамилией…

А Михалков-то, говорят, не получив приз, от огорчения обратно до Москвы пешком шёл, как самый несчастный беспризорник фестиваля. А явившись в Москву, тотчас помчался на Русский собор и там громыхнул речь против сучьей культуры вообще и против сучьего кино в частности. В частности Михалков сказал: «В мире существует 99 процентов добра, и лишь один процент зла, но оно очень хорошо организовано». Да, и только этот один процент и мог не дать ему приз.

Застенчивый получил премию

Всё это глубоко знаменательно для наших дней. Однако я буду обстоятельно говорить лишь о пятом тектоническом событии…

Наконец-то! Слава Богу! Как гора с плеч! Сколько можно было тянуть! Он, как сказано в майском номере «Совсекретно» «давно живёт по преимуществу в Америке и видимо, чувствует себя там больше дома, чем в России». Да,

В штате Оклахома

Поэт давно как дома.

А он ведь больше, чем поэт.

И в Оклахоме равных нет.

Увы, в далёкой Оклахоме, однако к дню рождения он обязательно приезжает в Москву и устраивает вечер в Политехническом, должно быть, в надежде, что уж на этот раз заметят и не обойдут, и всё будет тип-топ. Но — мимо да мимо, мимо да мимо. Ведь и первой его жене Ахмадулиной отвалили премию, и старому другу Аксенову незадолго до смерти отсчитали, и последняя жена Маша получила своё в Оклахоме… А ему всё — фиг с маслом!

Неужели до сих пор не поняли, читатель, о ком и о чем завёл я речь? Да о Евтушенко же Евгении и о премии в 5 миллионов рублей, наконец-то, к 75-летию недавно полученной им. Столь долгая волокита, скорее всего, объясняется собственным признанием поэта: «Я, как ни странно, Наташа, застенчивый человек. Лишь рюмка вина помогает мне преодолевать эту застенчивость». А ведь застенчивость — родная сестра скромности и робости, стыдливости и стеснительности. Вот какой благоуханный букет. Какие же тут премии! Я думаю, что многие не поверят, что поэт сам сказал о своей застенчивости. Вспомнят хотя бы о том, что за всю русскую историю только он да Солженицын обрели роскошные поместья по обе стороны океана. И это застенчивость?.. Поэтому указываю источник: Наталья Дардыкина. Интервью «Летающий Ев-гений». МК, 17 июля 2008, с. 10.

Титан фаллической поэзии

Эта Дардыкина и есть та Наташа, его ровесница из «Московского комсомольца», которой поэт и сделал потрясающее признание о своей застенчивости. У него едва ли не во всех газетах есть пламенные почитательницы-сверстницы: вот в МК эта Дардыкина, в «Комсомолке» — Ольга Кучкина, в «Новых Известиях» — Юлия Немцова, в «Новой газете» — неужели не Юлия Латынина?… И когда он является из своей Оклахомы, этот рой так и набрасываются на его. И о чем только не расспрашивают, что только не выпытывают!

— Как детишки Женечка да Митенька?

— Прекрасно! Уже меня переросли и оба стихи пишут.

Это очень интересно. У гениального Пушкина было четверо детей, и ни один не стал писателем; у гениального Толстого — восемь, и тоже ни один не стал писателем. А у не очень гениального Сергея Михалкова — только двое, и оба получили по наследству великий художественный дар; у не совсем гениального Евтушенко тоже только двое, и тоже уже тянутся к наследству. В чём дело? Загадка…

Почему-то интервьюерши не спрашивают, а где третий — усыновленный Петя, с которым Евтушенко так носился, таскал по своим вечерам, сажал рядом, куда он девался, пишет ли тоже стихи или ему не до этого?

— А как твоя жена Маша? Пишешь ли ты ей стихи?

— Маша на тридцать лет моложе меня. Конечно, я пишу ей стихи. Вот, могу почитать. Оцените полёт духа. Но рядом напечатайте и стихи, посвященные первой жене — Ахмадулиной, которая на тридцать лет старше Маши…

Он читает, а газета потом печатает то и другое:

Я люблю тебя больше природы,

Ибо ты…

Дардыкина уже ликует: настоящая поэзия не может без «иба-ты»?! Женя, ты гений фаллической поэзии!

Ибо ты как природа сама…

Ну, это несколько странно для гения. Когда Николай Тихонов писал

Ты мне нравишься больше собаки,

Но собаку я больше люблю.

Разделять ты привыкла со всяким

Своё время и душу свою…

Тут всё обоснованно и понятно. А у нашего гения? Он считает нужным обосновать и доказать свою любовь логично — «ибо» (хотя прав был Горький: «Любовь, как солнце на небе, — неизвестно на чём держится»), но логики-то нет. Всем известно, что любая женщина, любой мужчина это часть природы, даже, если угодно, её венец. Вот и надо бы написать примерно так:

Пусть узнают все в мире народы —

Я и в 75 — жеребец.

Я люблю тебя больше природы,

Ибо ты — её перл и венец!

А он закончил так:

Я люблю тебя больше свободы.

Без тебя и свобода — тюрьма.

Это лицемерно: чего ж, спрашивается, ты так часто и добровольно оставляешь жену и мчишься за океан — прямо в российскую тюрягу. Дардыкиной эти строки без «иботы» едва ли понравились, но она тотчас нашла другой повод для восторга.

Матвиенко — Тимошенко — Евтушенко

— Как любишь ты, Женя, предстать перед публикой в рубашке неимоверно цвета!

О да, страсть к рубашечкам, брючкам, кепочкам и вообще к переодеваниям у него невероятная. Тут сразу всплывают в памяти только три всем известных великих имени: губернатор Матвиенко, бывший украинский премьер Тимошенко и вот между ними оклахомский поэт Евтушенко. Но он всё же кое в чем отличен от дам-соперниц. Те, согласитесь, одеваются и несколько раз на дню переодеваются, вероятно, и раздеваются со вкусом, а этот каждый раз — как петрушка, а уж раздевается на публике так, что не приведи Господи видеть. Вот его цветная фотография в «Комсомолке» три года тому назад, когда он, как обычно, примчался в Москву на свой день рождения. Стоит в костюме с букетом в руке: весь в полосочку, в клеточку, в крапинку, одна пола пиджака белая, другая голубая, о^на штанина розовая, другая… И ведь так с юных лет! Уже тогда Твардовский ему однажды сказал: «Ты не поэт, а циркач!». Проморгал.

И потом. Морально-политическое переодевание дамы совершили только один раз: были комсомолками — стали антисоветчицами. А он, кроме этого, сколько?.. Считать вам не пересчитать.

— У тебя в Переделкино, продолжает изливать восторг Дардыкина, — совершенно великолепная пристройка к дому (уж о самом доме она и не говорит) из светлых брёвен — роскошная кухня, где сотворяется не еда, а, кажется, какой-то особенный образ жизнелюбия.

Да, он пылко, но застенчиво любит эту новую жизнь в новой России. Вот издал роскошную, как кухня на даче, книгу, на красной обложке которой золотом — «Ев-гений». Разве это можно было при проклятой советской власти.

Юлия Немцова, увидев эту книгу, призналась в «Новых Известиях»: «Сразу вспомнились строки

Ты — Евгений, я — Евгений.

Ты — не гений, я — не гений…

И дальше». А дальше не так роскошно, как кухня. И мы не будем цитировать. А дадим свой вариант окончания:

Ты — поэт и я — поэт.

Но тебе подобных нет.

И в самом деле нет, с какого конца ни подойти. Даже если с такого, вроде бы пустячного, как помянутая страсть к переодеваниям.

Любимец Кремля

А премий-то всяких у него, как по осени в урожайный год солёных огурцов в бочке, но уж очень хотелось ему получить ещё и от новой власти из рук президента Медведева. Четыре года тому назад тоже в день рождения поговорил он об этом с корреспондентом МК, на сей раз это не Дардыкина:

— Евгений Александрович, в этом году на вас обрушилось сразу несколько премий…

— Да. Но все они из-за границы, не из России. При всём их обилии я даже не выдвигался ни на одну…

Слышите, какая обида в словах великого поэта? А ведь Советская власть дала ему немало орденов и премий — Трудового Красного знамени, Знак почёта, Дружбы народов, Государственную премию… И уж как его пестовали наши самые высокие руководители! Он рассказывает, что запросто звонил Брежневу, тот — ему, захаживал и к Андропову, тот дал свой личный телефон… Уж не говорю о том, что поэт писал доносительского колоритца письма членам Политбюро, секретарям ЦК, министрам — Суслову, Ильичеву, Мелентьеву… И вот при всём этом жаждет он получить еще что-нибудь и антисоветское.

Правда, некоторые его звоночки и письмишки «на верх» более чем удивительны. Вот однажды было назначено его выступление в Мэдисон-Сквер-Гарден, «собрались 15 тысяч» любителей его поэзии, говорит. Но — «меня заставили подписать письмо, в котором я отказываюсь от этого вечера, потому что болен». Да кто ж тебя, такого знаменитого и беспартийного, мог заставить? Вот, допустим, члена партии Николая Губенко фракция КПРФ в Думе во главе с тов. Зюгановым хотела заставить за здорово живешь уйти с поста председателя Комитета по культуре, столь трудно завоеванного, а он, естественно, отказался, сочтя это решение, мягко выражаясь, антипартийной дурью, и ему за это даже не выговор влепили, а исключили из партии, т. е. приговорили к высшей мере, расстреляли как коммуниста. А тут? И кто заставлял-то? Кто руки ломал или раскалённый шомпол загонял в задний проход? Неужели старик Федин? Неизвестно. А уж прошло с тех пор лет тридцать-сорок. Можно бы и назвать.

Ну, хорошо, допустим, с помощью солженицынского раскалённого шомпола всё-таки заставили. Кто устоит против шомпола! Но что дальше? А дальше поэт, видимо, сразу после подписания рескрипта об отречении прямо из ресторана ЦДЛ звякнул Брежневу и пожаловался и припугнул: «Если вечер сорвётся, это подорвёт престиж страны». Через полчаса Брежнев звонит в ресторан ЦДЛ: «Нельзя ли к телефону беспартийного большевика Женю Евтушенко?». Тот поднимается из-за столика подходит и слышит: «Всё в порядке. Мы устранили бюрократические недоразумения. Счастливого пути!». А кто бюрократ? Какие недоразумения — рескрипт? Странно. Подписал же…

И тут самое интересное. Неужели Брежнев не спросил: «А зачем же вы, твердокаменный, подписывали бумагу с отказом?». Нет, Евтушенко сам его спросил: «А вы ничего не хотите мне пожелать?». Ему, видите ли, хочется пожелание генсека. Но тот ведь уже пожелал счастливого пути. Поэту одного пожелания мало, хочет ещё. И вот он уверяет, что Брежнев сказал: «Оставайтесь самим собой». То есть каким «собой» — подписал отказ на уровне СП, а потом жалуешься на уровне ЦК самому генсеку? Увы, это пожелание Брежнева сбылось: таким Евтушенко и был, и остался на всю жизнь. Да, на всю!

Кто циник?

Ещё до эпизода с Брежневым, в 1963 году поэт опубликовал во французском журнале «Экспресс» сочинение в прозе — «Автобиография рано созревшего человека». Заметьте: созревшего. А было ему тридцать годков.

Собратьям по Союзу писателей это сочинение чего-то не понравилось, более того, на своём пленуме они, живодёры, осудили его. И что рано созревший автор? А он тут же поднимается на трибуну и бьёт челом: «Я ещё раз убедился, к чему приводит меня моё позорное легкомыслие… Я совершил непоправимую ошибку… Тяжелую вину я ощущаю на своих плечах… Это для меня урок на всю жизнь… Я заверяю писательский коллектив, что полностью понимаю и осознаю свою ошибку…»

На всю жизнь! Полностью! И ни слова о своей зрелости. Но вот жизнь-то ещё не кончилась, а едва повеяло духом, столь благоприятным для расцвета клятвопреступников и казнокрадов, для педофилов и гомосексуалистов, как в 1989 году, спустя четверт века, давно созревший и перезревший автор печатает свою «Автобиографию» уже не во Франции, а в России. Ну? И он ещё говорит сейчас, что Виктор Ерофеев — «страшный циник».

Как стучал кулаком на Хрущёва

А с какой гордостью пишет ныне, что во время известной встречи руководства страны с художественной интеллигенцией в декабре 1962 года он, Евтушенко «стучал кулаком на Хрущёва»: дескать, не позволю! Руки прочь! Подумать только, совершенно как сам генсек стучал ботинком в ООН.

И вот вам первый удар Евтушенко кулаком по столу на Хрущёва: «Меня глубоко тронули, заставили задуматься слова Никиты Сергеевича о том, что не может быть никакого мирного сосуществования в идеологии… Мы должны неустанно, каждодневно бороться за победу идей ленинизма…». Какая истинно коммунистическая готовность сражаться за эти идеи! А ведь в беседе с журналистом МК уверял: «Я никогда не был коммунистом, как и антикоммунистом». Нет, батенька, был ты и коммунистом в смысле воспевания и его идей, и персонально как Ленина, так и Сталина («Мой лучший друг живёт в Кремле»). Ведь не обязательно иметь билет.

Второй удар кулаком на Хрущёва: «Бой за Советскую власть продолжается! Я, как никогда, понимаю, что мы отвечаем за завоевания революции. На наших плечах сегодня, как никогда, лежит ответственность перед ленинскими идеями. Как никогда!». Сильно, правда?

Третий удар кулаком: «Многие представители западной прессы, эти проститутки капитализма, пытаются очернить советскую молодежь. Пытаются изобразить детьми, которые выступают против отцов. Они идут при этом на самые гнусные подделки и фальшивки». Великолепно! Особенно смело о проститутках капитализма. Впрочем, они отличаются от проституток социализма только тем разве, что не берут за свои услуги орденами Трудового Красного знамени, а только наличными.

На этой встрече один оратор сказал, что есть, мол, негоден, которые рассказывают о Хрущёве анекдоты, высмеивают его реформы, и упомянул без имён конкретный факт, имевший место буквально вчера в ресторане ВТО. И вот четвертый удар кулаком: «Если бы я встретил человека, который смеет рассказывать подобные анекдоты о Никите Сергеевиче, я прежде всего дал бы ему в морду и, хотя никогда не писал заявлений (Мы знаем, чего стоит это „никогда“ — В. Б.), потом совершенно искренне написал бы заявление на этого человека». Вот ведь как! Не только «в морду», а ещё и донос за анекдот.

И тут судьба сыграла злую шутку с великим и застенчивым поэтом. Он не знал, что стенограмма той встречи в Кремле сохранилась и опубликована в журнале «Известия ЦК», откуда мы и цитируем. Поэтому он спокойно и храбро писал в статье «Фехтование с навозной кучей», напечатанной в «Литературной газете» в январе 1991 года: «Именно я говорил эти слова», т. е. поносил и высмеивал Хрущёва в ресторане ВТО. Сопоставив два текста, читатель может видеть, что готовность дать в морду Евтушенко изъявлял самому себе и донос написать — тоже на себя.

И у него поворачивается язык называть Дмитрия Быкова «страшным циником». Да все трое вы одного помёта, только по-разному промышляете.

Плоды его работы

Но вернёмся к беседе с корреспондентом МК. Он удивлён отсутствием у поэта наград и премий ельцинско-путинского режима:

— Как же так? Вы же один из тех, кто подготовил фундамент для нынешней власти.

Поэт оскорблён:

— Ни для какой власти я ничего не готовил. Для общества — да.

И тут же называет один из плодов своей работы на общество:

— В прошлом году 5 миллионов наших граждан были за границей.

5 миллионов! Вот плоды именно его неусыпных трудов, что сейчас мистически подтверждается совпадением: премия — тоже 5 миллионов! Получил по рублю за каждого выезжающего. Но корреспондент парень не промах:

— А как же при этих пяти миллионах два миллиона беспризорных детей?

— Ужасно! — воскликнул поэт, услышав совершенно не интересующую его цифру. — Но ты хочешь, чтобы все вопросы решались сразу! Сразу нельзя. Какие-то вопросы решились сейчас, другие…

Вот, мол, доведём число выезжающих за границу до 50 миллионов, тогда и займётся вплотную детьми, ибо это наше будущее, так сказать, цветы жизни…

— Или ты считаешь возможность любого человека выехать за границу отрицательной?

— Нет, но, может быть, сначала надо сделать жизнь хорошей в своей стране? — ответил журналист, забыв добавить, что отнюдь не «любой человек» ездит сейчас за границу, отнюдь, и даже не о «хорошей» жизни хочется думать, а хотя бы о более или менее безопасной, и если говорить конкретно, уж наверняка никуда не поедут больше 156 посетителей ночного клуба «Хромая лошадь» в Перми, 75 сотрудников Саяно-Шушенской ГЭС, 100 шахтёров шахты «Распадская»… А вот в последние лет тридцать Советского времени действительно ездили все, кто хотел, кроме разных засекреченных. И первым среди них был сам Евтушенко, посетивший 96 стран. Правда, не столько с Божьей, как с Кагебэшной помощью.

Конституция — последнее прибежище негодяев

— А как же тогда конституция, в которой записаны права человека? — урезонивает поэт собеседника.

Ну, это для них сахарная косточка — права человека и конституция. То есть для него на первом месте не живая жизнь, не люди, а законы, параграфы, «правовая база». И это поэт! Но ведь куда важнее, чем право путешествовать по Куршевелям, насущные права на жизнь, на труд, на жилье, на учёбу, на медицинское обслуживание — где они в новой конституции и в новой России? Такая мелочь поэта не интересуют, он мыслит глобально:

— Существует угроза столкновения США и России? Нет!

Прекрасно. А существовала угроза столкновения США и Кореи? Нет. А США и Вьетнама? Тоже нет. А США и Югославии, Афганистана, Ирака? Ведь нигде не существовала угроза, но везде произошли все эти «столкновения». Что, перечисленные царства-государства из-за океана, с другого бока земного шара напали на малютку США? Увы, не совсем так… Не похоже это на попытку испанской Непобедимой армады проучить соседнюю Англию. Притом ведь вроде нечем особенно и поживиться-то в некоторых из этих стран. А в России?.. Я уж за давностью времени не спрашиваю поэта, чего ради его земляки оклахомцы в 1918 году приперлись на наш Дальний Восток. А, маэстро?

Помните, как однажды в молодости встретились мы в мастерской Ильи Глазунова тогда ещё не в Калашном переулке и, разумеется, не на Волхонке, а где-то на окраине Москвы? И потом вы с Галей подвезли меня на своём «Москвиче» до Смоленской площади, где я тогда жил. В ту пору я много печатался. И помню, вы поинтересовались: «Должно быть, много зарабатываете?». Понятный интерес. Вот и земляки ваши, родимые оклахомцу, проявили подобный интерес к нашему Дальнему Востоку: сколько там можно заработать с помощью пушек и пулемётов?

Если бы Гитлер прочитал «Капитанскую дочку»!

Но поэту такие доводы — по барабану. Он говорит, что вот есть у него в Оклахоме один ученик, который в 18 лет прочитал «шесть основных книг Достоевского». Каких — неизвестно. Но уж наверняка тут были и «Братья Карамазовы», и «Преступление и наказание», и «Идиот», и «Записки из мертвого дома»… Но не рано ли в 18-то? Впрочем, это его дело. Главное вот что: «Если в Америке будет больше таких мальчиков, то войны между нашими странами не будет». О, святая простота с примесью благоглупости! И это в 75 лет после того, как побывал в 96 странах и приобрел поместья по обе стороны океана! Во-первых, «больше таких мальчиков» — это сколько? Во-вторых, да неужто немцы в сорок первом году напали на нас только потому, что плохо знали русскую литературу? А вот если бы выучили наизусть «Дядю Степу» — да? 75 лет…

Коммунист и антикоммунист в одном флаконе

Вот что ещё очень интересно. Евтушенко уверяет, как мы видели, что никогда он не был антикоммунистом. Есть 17 способов доказательства обратного. Приведу только три.

Первое. Поэт заявил: «Моя мать коммунистка, ОДНАКО она честнейший человек» (МК,17.6.08). Кто другой мог это сказать, кроме лютого антикоммуниста? Но бедная мама…

Второе. 4 ноября 1970 года я записал в дневнике: «Позавчера встретил Солженицына. На станции „Маяковская“ спускаюсь на эскалаторе, а он поднимается. Надо, думаю, вернуться, ведь ни разу в жизни не видел лауреата Нобелевской премии в натуральном виде. Поднялся наверх. Вижу, он стоит у турникета, вроде замок у портфеля поправляет. Портфель здоровый, новенький и туго набитый. Уж не долларами ли?.. Сразу подойти не решился. Думаю, на улице лучше будет.

Одет он хорошо, современно: добротные зимние ботинки, узенькие штанишки, короткое светлое пальтецо переливает разными оттенками, на голове меховая шапка… Идёт ходко, шагает через две ступеньки вверх, должно, торопится.

Вышли мы на улицу Горького. Пошли к Пушкинской. Тут где-то возле магазина „Малыш“, т. е. в самом начале пути я поравнялся с ним и окликнул:

— Александр Исаевич?

Он встрепенулся, посмотрел на меня несколько мгновений и говорит:

— Извините, что-то не припомню.

Мне это показалось странным. Ведь когда на обсуждении в Союзе писателей его „Ракового корпуса“ я в перерыв подошел к нему первый раз, то, не успел я представиться, как он сам воскликнул:

— Бушин!

Я удивился и спросил, как он меня узнал.

— Да ведь в журнале, где ваша статья обо мне, была фотография.

Это не уменьшило моего удивления: ведь фотография в „Подъеме“ была с марочку, и я там без бороды, а сейчас подошел с бородой. „Ну и хваткий глаз!“, — подумал тогда. Узнал он меня и позже около „Пекина“. А тут — не узнаёт! Видимо, сейчас все знакомые и всё человечество делятся для него на две противоположные половины: одни поздравляют его с только что полученной премией, другие не поздравляют. В те несколько мгновений, что внимательно смотрел на меня, он ещё и выжидал: вот брошусь я жать ему руку и поздравлять. Тогда бы он, конечно, признал меня. А я не бросился, и это с самого начала определило его отношение ко мне. Я назвался и напомнил, что вот здесь неподалёку мы уже встречались.

— Да, да, вспомнил он, — но руку, как тогда, всё-таки не протянул. — Где печатаетесь? — вдруг спросил.

— В „Советской женщине“.

— В „Советской женщине“? — недоуменно переспросил он.

— Да, — сокрушённо подтвердил я.

— Какая у вас линия? — с прокурорской прямотой спросил он.

„Не фига себе вопросик!“ — подумал я. А какие они, линии, есть и сколько их — советская? антисоветская? русофильская? антисемитская?.. Я начал лепетать что-то в том духе, что время сложное, в одном слове свою позицию не выразишь…

— Выразите в десяти словах, — продолжал напирать лауреат.

Меня такой тон. Конечно, уже злить начал, а он продолжает:

— Что делаете для будущего?»

На этом запись обрывается. Видимо, невмоготу стало мне фиксировать его допрос. Но прекрасно помню, что в разговоре был упомянут Евтушенко, и я высказался о нём весьма неласково. Ах, как взвился Александр Исаевич!

— Ну, знаете, если вам уж Евтушенко!..

И лауреат где-то около памятника Пушкину произнес пламенную речь в защиту своего любимца. Так за что же ещё в 1970 году, тем паче — когда к столетию Ленина только что появилась поэма Евтушенко «Казанский университет», антисоветчик № 1 защищал и нахваливал одного из творцов Ленинианы. О, были у него иные заслуги перед антисоветчиками и какие! Одни «Наследники Сталина» в «Правде» чего стоят. А взгляд-то у Солженицына был хваткий.

Ну, а Евтушенко что об антисоветчике № 1? Ну, это мы могли видеть совсем недавно по случаю 90-летия вечно живого покойного классика: «Он в одиночестве поднялся против советского режима. Борец! Герой! Человечество его не забудет…». Что-то в этом духе.

За что же, не боясь греха,

Кукушка хвалит петуха?

За то, что хвалит он кукушку.

Да, и нобелевская кукушка и петух с орденом Трудового Красного — оба антисоветчики, преданные друг другу.

Очереди за колбасой и за Сикстинской мадонной

Наконец, третье доказательство. Евтушенко пишет, а «Литгазета» печатает: «Что прежде всего бросалось в глаза редким иностранцам, приезжавшим в Советский Союз в сталинские времена? Прежде всего очереди. Стояли за хлебом, картошкой, колбасой, молоком, сахаром… Стояли по ночам до утра. На очереди уходила треть жизни».

Во-первых, иностранцы тогда были вовсе не редки. Одних всемирно известных писателей сколько приезжало — Герберт Уэллс, Ромен Роллан, Лион Фейхтванге, Андре Жид, приезжали и помельче: Эмиль Людвиг и др. А сколько разных специалистов — учёные, инженеры, строители…

Во-вторых, очереди да, были. Но «сталинские времена» — это тридцать с лишним лет, в том числе несколько лет войны и голода. Вы, поэт, очередями и в эти годы стыдите Советское время? Но ведь было в ленинские и в сталинские времена кое-что и помимо очередей. Например, в октябре ещё только 1918 года известный учёный А. Ф. Иоффе сознал Физикотехнологический институт, знамениты ФИЗТЕХ. В последующие годы его филиалы были созданы в Томске, Харькове, Свердловске, Днепропетровске… Вот какая очередь-то! Вот за какой колбасой-то. Вы понимаете, питомец муз, что такое октябрь 1918 года? Советской власти всего один годик. Это тебе не 20 лет нынешней власти. Идёт Гражданская война… Юденич, Деникин, Колчак, Врагнель… А с ними англичане, французы, оклахомцы, поляки… Это тебе не Чечня. Это тебе не Дудаев да Басаев, с которыми вот уже пятнадцать лет воюет эта власть и до сих пор льётся кровь.

Прошло меньше полугода. В марте 1919-го по решению американского президента Вильсона приезжает в Россию для важных дипломатических переговоров известная миссия Уильяма Буллита, впоследствии первого посла США в СССР (1933–1936). Так вот, дипломат докладывал президенту: «Во всех частях России открыты тысячи новых школ, и Советская власть, по-видимому, в полтора года сделала для просвещения народа больше, чем царизм за пятьдесят лет. Что касается театров оперы и балета, то они находятся под управлением Комиссариата просвещения, который предпочитает классиков и смотрит за тем, чтобы рабочие имели возможность посещать спектакли. Достижения здесь очень значительны. И все русские классики переизданы». А что уж говорить о демократизме, за двадцать лет не открывшего, а закрывшего тысячи школ во всех частях России. Вы представляете, сын Аполлона, что такое март 1919-го? Поэт, в верности которому вы клялись и на той встрече в Кремле, а потом предали его, писал о том времени:

Мы — голодные, мы — нищие.

С Лениным в башке, с наганом в руке…

Нищие, а школы открывали, ибо в башке были любовь к народу, к стране и забота о нём. А Путин закрыл 15 тысяч школ.

Но вот прошло почти двадцать лет, настал самый страшный сталинский 1937 год. Приехал в Москву очередной «редкий иностранец» — Лион Фейхтвангер, он написал об этом годе книгу. Были тогда в Москве очереди? Конечно, были! Но вот что ещё заметил писатель: «Учёные, писатели, художники, артисты живут хорошо. Государство их ценит, бережет, балует почётом и высокими окладами. Они имеют всё нужное им для работы и никого из них не тревожит вопрос, принесёт ли доход то, что они делают. Помимо всего этого они имеют самую отзывчивую публику в мире…». Как это выглядит на фоне нынешнего мракобесия и процветающей попсы?

Дальше: «Жажда чтения у советских людей с трудом поддаётся представлению. Газеты, журналы, книги проглатываются не утоляя жажды…». У меня в подъезде сорок почтовых ящиков, газеты получаю я один.

Ещё: «В Москве 38 крупных театров, бесчисленное число клубов, сцен, любительских кружков. Театры почти всегда полные, билеты достать не легко…».

Вот такие очереди и были самые характерные для Москвы сталинских времён — в театры, в музеи, на выставки, в концертные залы. А какая очередь была вокруг музея изящных искусств, когда выставили Сикстинскую мадонну!.. Но Путин однажды сообщил нам: «Москва была скучным городом…». Конечно, ни проституток, ни наёмных убийц, ни чахотки и сифилиса, ни пожара в Манеже, ни регулярных взрывов в театрах, метро и жилых домах, ни очередей за паспортами на постоянное убытие за границу — без всего этого ему, кремлёвскому юмористу, скукотища!

Пионер Женя и старичок-киберничок

Об одной очереди неизвестно за чем и куда поведал нам и Евтушенко в статье «Данте, Петрарка, Бокаччо как жители Советского Союза», напечатанной Юрием Поляковым в ЛГ. Дело, говорит, было в 1946 году в Москве. Правда, дальше эта московская очередь почему-то названа «сибирской». Такое затмение у Евгения Александровича порой случается на восьмом десятке. Вот ещё недавнее стихотворение «Топиловка». Из его рассказа о нём следует, что сибирская станция Зима, находится не где-нибудь, а на Оке, ну, где-то около Рязани, что ли. Такие факты, конечно, наводят на раздумье, например, о той очереди: а была ли она вообще? Тем более, много и другого сомнительного. Скажем, мороз 35 градусов, а люди стоят ночью неизвестно за чем. Ну, разве что за «Избранным» Евтушенко…

Но вот что важно. Рядом с пионером Женей в этой загадочной ночной очереди стоял человек, читавший вслух «Божественную комедию» Данте. Да как же он мог читать ночью на улице? Да вот уж такой старичок попался. А Данте был «обернут в партийную газету „Правда“, в которой Евтушенко потом по решению ЦК будет печататься. Газета была „с портретами передовиков сельского хозяйства и социндустрии“». В своё время поэт будет к этим передовикам ластиться, как кошка, а потом наплюёт на них, как верблюд, о чем скажу позже.

Этот человек, читаем дальше, «был крохотный тщедушный старичок в очках с одной поломанной дужкой, подвязанной суровой ниткой». Минуло 65 лет, а поэт всё помнит. И уж непременно хочет уверить, что в Москве не было очков. «Глаза старичка мерцали цепкой мудростью». Сомнительна мне такая мудрость. «По ободкам очков светился иней». Иней не светится. «В глазах у старика была живучая теплинка». Это Евгений Александрович, литературно-эстетическая пошлость.

ГУЛАГ как филиал Иняза

Но поэт неутомим. Он рассказывает, что в лагере его чудный старичок выучил несколько иностранных языков, в том числе — итальянский. Очень прекрасно! Вот, оказывается, чем там занимались. А грузинскому его Берия не обучил? Бог весть! И «Комедию» старичок знает наизусть. Замечательно! Но не совсем понятно, зачем же он приволок здоровенную книгу (она у меня есть, это килограмма два) в морозную очередь и читает в переводе на русский при лунном свете, которого, может быть, и нет. Правда, прочитал он вслух только всем известные две первые строки:

Земную жизнь пройдя до половины,

Я оказался в сумрачном лесу…

И тут начинается главное. Строки эти привели в ужас тринадцатилетнего балбеса: «Я испуганно вздрогнул и осторожно огляделся — не слышит ли кто-нибудь эти идеологически вредные стихи, за которые, если бы они были написаны мной, меня могли бы исключить из советских (?) пионеров. Ведь мои оба дедушки давно были арестованы как враги народа…»

Интересное признание. А ведь всю советскую жизнь молчал о любимых дедушках, как могила. И что же с дедушками? Неужели на допросах они не заявили, что их внук — будет певцом Ленина и Сталина, другом Брежнева и Андропова, и вообще — бесстрашным солдатом коммунизма? Дожил ли хоть один из дедов до всемирного громыхания внука?

Новый приступ мазохизма

Но читаем с редким наслаждением дальше: «Я был воспитан в супероптимистическом духе, и всё мое существо должно было восстать от возмущения, как может какой-то непозволительно сумрачный лес даже временно загораживать светлую дорогу к коммунизму!». Ему было бы по душе что-то вроде такого:

Земную жизнь пройдя до половины,

Я оказался в ресторане ЦДЛ…

Вы помните, как на встрече в Кремле Евтушенко готов был набить морду самому себе? Здесь — новый приступ мазохизма. Ну, в самом деле, это же поклёп на самого себя. Не мог быть таким балбесом ученик 6–7 класса. Не мог он, встретив, допустим, давно рассекреченные КГБ строки Пушкина

Дар напрасный, дар случайный,

Жизнь, зачем ты мне дана?

— восстать от возмущения: «Как зачем? Для построения коммунизма!».

Не мог, прочитав у Лермонтова-то «Уж не жду от жизни ничего я», возопить: «Идеологическая диверсия против марксизма!».

Но не это главное, а то, что старичок-киберничок уверенно сказал: — Ты бы понравился Данте!

Чем? Да, конечно, прежде всего своей застенчивостью.

А написано всё это для того, чтобы показать, как «теплые тени итальянского Renessansa спасали жертв сталинского Arrestansa». То есть перед нами попытка вовлечь в свои антисоветские игры и Данте, и Петрарка, и Боккаччо. Отменно. До этого даже Новодворская не додумалась. Однако, нельзя не заметить что оба приведенные здесь иностранные слова сам Данте писал иначе, чем его любимец. В самом деле, например, очень обрусевшее слово «арест» французского происхождения, но ни по-французски, ни по-русски оно не пишется через два «р». И «ренессанс» — французское слово и пишется по-французски так: «Renaissance». Я извиняюсь, конечно, перед любимцем Данте.

Остаётся лишь добавить, что именно в том 1946 году за этот самый перевод «Божественной комедии» с его «сумрачным лесом, загораживающим дорогу к коммунизму», Михаилу Лозинскому (1886–1955), другу Анны Ахматовой и Николая Гумилёва, была присуждена Сталинская премия первой степени. Одновременно с повестью Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда». Вот была забота о литературе, вот размах — от прославленного в веках Данте до никому неведомого Некрасова, от мифического Ада до реального Сталинграда.

А Михаил Леонидович Лозинский, между прочим, когда после революции его уговаривали эмигрировать, сказал: «Каждый уходящий из России подрывает дело сохранения её культуры, а её надо беречь во что бы то ни стало. Если все разъедутся, наступит тьма, и культуру ей вновь придётся принимать из рук иноземцев. Нельзя уходит и смотреть через забор (тем более, через океан, — В. Б.) как она дичает и пустеет. Надо оставаться на своём посту. Это наша историческая миссия» (Цит. по Л. Чуковская. Записки об Анне Ахматовой. М., 1997.Т. 2, с.631).

Цепкая мудрость поэта

Затронутая выше тема переодеваний Евтушенко необъятна, но, может, быть, особенно впечатляюще является из сопоставления двух его книг — «Точка опоры», вышедшей ещё в Советское время, в 1981 году, и «Политика — привилегия всех», выскочившая в 1991 году как раз к разгару контрреволюции.

В первой собраны литературные портреты многих уже умерших поэтов и тогда живых: Блок, Маяковский, Есенин, Смеляков, Твардовский, Мартынов, Кедрин, «большой поэт Степан Щипачёв». Среди такого обилия не оказалось Пастернака. Это как же? Ведь автор объявил его «самым знаменитым русским поэтом XX века», а роман «Доктор Живаго» — «самым знаменитым романом» того же XX века, даже не русским, а всемирным. И вот те на! Ну, какая застенчивость. Казалось бы, а чего стесняться-то? Ведь тогда было уже больше двадцати лет, как Пастернак умер. И покрупнее же он, чем «большой поэт Щипачёв». Ан, нетушки! А что скажут в ЦК?

Но сопоставим книги. В первой — 27 портретов автора, во второй — 53. Среди фотографий и такая, где автор в джунглях Амазонки схватился с гигантской анакондой, голову которой держит змеелов-профессионал. Да, рост — 100 %. Вот ещё когда поэт добился удвоения ВВП. В первой книге он фигурировал на фотографиях в обществе Щипачёва, Смелякова, Мартынова и других лучших друзей. Во второй книге их нет, а появились Антокольский, Окуджава, Высоцкий. А Щипачёв уже не «большой поэт», а «небольшой поэт, но большой человек».

Дальше. Там были любимые писатели Хикмет и Распутин, теперь они отставлены, их заменили любимые американские писатели — Миллер и Апкайк. Был наш композитор Эдуард Колмановский, с которым Евтушенко сочинял совсем не плохие песни, здесь — американский композитор Пол Винтер, с которым Евтушенко ничего не писал. Наконец, там — коммунисты Фидель Кастро и Луис Корвалан, здесь — антикоммунисты Ричард Никсон и Генри Киссенджер.

Кроме того, в первой книге поэт являлся нам в обществе рабочих — и советских, и американских, теперь все представители советского рабочего класса, те самые «передовики сельского хозяйства и социндустрии», изгнаны, забыты, а американские приумножены. Да, были раньше строители Колымской ГЭС, магнитогорские металлурги, портовики Лены — теперь они поэту не нужны. Странно? Ничуть. Это и есть та «цепкая мудрость», которой восхищался поэт: он уже тогда готовил свою передислокацию в Оклахому. Ну, как при всём этом мог Медведев не дать ему премию! Скоро и орден даст, как Чубайсу.

Есть на телевидении такая передача — «100 вопросов взрослому». Евтушенко там, разумеется непременный активист, ударник, стахановец. И вот ребятишки спрашивают его:

— Дядя Женя, что ж это вы так всю жизнь — то туда, то сюда, и крутитесь, и вертитесь, и сигаете вверх, и ныряете вглубь?

— А это, милые детки, цветы вы мои жизни, — отвечает поэт, — это называется эволюцией взглядов, это развитие, прогресс, нанотехнология.

Ну как такому не отмусолить 5 миллионов. Да ещё мало! Он же Путину и Медведеву заменяет сразу и покойного Собчака, и отставного Буша, и чего-то замолчавшую вроде Новодворскую.

ИЗ ЖИЗНИ ДВОРЯНИНА ТОЛСТУШКИНА!

С. Буденный, Б. Ельцин, Б. Васильев

Писателю Борису Львовичу Васильеву, ветерану КПСС, лауреату премии Ленинского комсомола, исполнилось 85 лет. Радость-то какая! Да как же! Вот ведь что в эти лучезарные юбилейные дни мы услышали о нём с телеэкрана, прочитали в газетах и в интернете: «Чистый и добрый человек, русский потомственный интеллигент»… «русский классик, потомственный дворянин…». Чуете? Классик!.. Потомственный!.. Или: «То, что такой удивительный человек встретился мне на жизненном пути — это счастье. Человек с большой буквы». Слышите? Счастье! С большой!.. Это Василий Лановой. И дальше он же: «В наши меркантильно-продажные времена он сумел сохранить и честь и достоинство»… Сумел!.. А тут ещё его прекрасное интервью американской газете The №w Times. Как же! Цивилизованное сообщество должно знать.

Но вот что любопытно. Допустим, Маяковский — и это в годы-то разгула диктатуры пролетариата, когда, как рассказывают Радзинский и Млечин, расстреливали только за то, что на руках не было мозолей! — в ту ужасную пору поэт не скрывал своего дворянского происхождения и не то что в анкетах писал, а даже в стихах орал на всю страну:

Столбовой

отец мой

дворянин.

Кожа на руках моих

тонка…

Представляете, никаких мозолей, и он этим вроде бы даже хвастается. А вот от Михалковых, Юровских, Якубовских и множество других таковских, которые раньше совали нам в нос свои мозолистые руки, теперь, когда им лет шестьдесят-семьдесят, мы вдруг услышали, что они дворяне из дворян. Проснулись! Будто новорожденные. А на днях мой читатель тов. Талберг сообщил мне, что и Эдвард Радзинский «чуть ли не из Рюриковичей». Вот с ними и Борис Львович. Странно.

А как о его родителях ныне пропели! «Мать Елена (Эли) — утонченная красавица с грустной улыбкой», видимо, никогда не сходившей с её утонченного лица. Конечно, при такой увесистой утонченности Эли не могла не быть дворянкой. Мало того, как можно узнать из интернета, она «происходила из старинного дворянского рода, в ветвях генеалогического древа которого сплетались родственные ветви Пушкиных и Толстых». Сказано как-то не очень внятно, но суть ясна: Борис Львович — в родстве и с Пушкиным и с Толстым. Раньше подобную новость мы слышали из современных титанов только о Егоре Гайдаре: он-де потомок Лермонтова, хотя поэт, как известно, жениться не успел и потомства не оставил. А у Пушкина и Толстого были кучи детей. Какие тут могут быть сомнения! На месте Васильева я бы вместо такой заурядной фамилии взял бы псевдоним Толстушкин.

Да, трогательно пишут о матери, а вот об отце: «Лев Васильев — кадровый офицер, дворянин. Закончил юнкерское училище». Интересно, какое? Их было тогда всего семь. Мой отец в 1916 году закончил Алексеевское, что было в Лефортове. А Лев Александрович? Если все выпускники юнкерских училищ становились потомственными дворянами, то, черт возьми, я тоже дворянин! Надо герб заказать Илье Глазунову, тоже вроде дворянину.

Но тут нельзя не вспомнить, что не так давно и сам Васильев и его биографы говорили о его дворянстве только со стороны матушки Эли, а у отца кратко указывали только профессию: военный. Как Жириновский: «Отец? Юрист». Например, в биографическом словаре С. Чупринина сказано о Борисе Львовиче: «Родился в семье офицера». И всё. А вот теперь и батюшку пожаловали дворянством. Что ж, в демократической России жизнь не стоит на месте.

Но читаем об отце дальше: «В Первую мировую дослужился до чина поручика». Ну, тут хвастаться нечем, ибо из училища он наверняка, как мой отец, вышел подпоручиком или даже прапорщиком. То есть по табели о рангах 1896 года за войну папа Васильев поднялся лишь на одну ступеньку: из 12 класса перешел в 11-й.

Нельзя не обратить внимание читателя и на то, сколь драматична была судьба родителей! «Эли мечтала о сыне». Видимо, в надежде, что он станет классиком русской литературы? Но «у Эли была открытая форма туберкулёза, дни её были сочтены». Какой ужас! Однако кто-то ей дал совет: роди, матушка! И туберкулёзная дворянка Эли родила. И что же? Мечта сбылась: младенец стал классиком Толстушкиным! А сама Эли дожила до 86 лет. И сынок дожил уже до 85 безо всякого туберкулёза. Дворянство унаследовал, а от туберкулёза отказался. Вот какие дивные истории бывают среди утонченных дворян.

Но не будем придираться. В общем и целом с родителями классика всё прекрасно и даже трогательно, кроме отмеченных мелочей. А вот в облике самого Бориса Львовича меня кое-что несколько смущает. Например, объявив себя вроде бы олицетворением чести и достоинства, что подтверждают газеты, как однако их благородие изволят выражаться по адресу своих старших коллег — полководцев Гражданской и Великой Отечественной: «Шаркуны, а не вояки!.. Тупицы!.. Дураки!..». Вот так добрый человек, вот так потомственный. Можно подумать, это он разбил Колчака и Деникина, защитил Москву и взял Берлин, что и позволяет ему с этакой высоты вот так выражаться.

Да ещё — о своих соотечественниках в беседе с иностранцем для иностранной газеты. Тут я впервые несколько усомнился в его происхождении. В самом деле, не дворянское же это дело так буйно вопить. И о ком!

Презрительно и высокомерно влепил «шаркуна» Семёну Михайловичу Буденному, прошедшему в русской армии путь от рядового солдата до Маршала Советского Союза, восьмикратному Георгиевскому кавалеру (пять крестов и три медали), трижды Герою Советского Союза. Да перед ним мелкой дрожью дрожали все эти Деникины, Мамонтовы и Шкуро, которых они с Ворошиловым во главе легендарной Первой конной гоняли по российским просторам до полного их издыхания или бегства за море. Да ведь если по совести, вы, Борис Львович, со всеми вашими двадцатью томами не стоите хвоста кобылы Буденного, на котором он принимал парад на Красной площади 7 ноября 1941 года.

Только послушайте, что он заявил американцу из The №w Times: «В первый же день войны Сталин назначил командующих фронтами: Южным — Буденного, Центральным — Тимошенко, Северным — Ворошилова». Пять лет тому назад он твердил то же самое, и за такой срок, не осознал, что это малограмотная дворянская чушь: и не в первый день это было, и не фронтами, а стратегическими направлениями.

И опять презрительность, высокомерие и невежество раздирают его: «Три маршала — рубаки времён Гражданской войны!». Ну и что тут достойно возмущения? Самые знаменитые полководцы Великой Отечественной — маршалы Жуков и Рокоссовский — были в Гражданскую кавалеристами, т. е. именно рубаками. В воспоминаниях Рокоссовского даже есть рассказ о том, как он однажды в бою рубанул белого есаула. Да и после Гражданской командовал кавалерией. И вообще среди наших военачальников Великой Отечественной было немало и кавалеристов и участников не только Гражданской, но ещё и Первой мировой, Германской. Так, среди 43 командующих фронтами участников первой — 40, а второй —32 (ВИЖ № 5’93. С. 22–26). Такая же картина и в немецкой армии в 1941 году: и там было много рубак Первой мировой. Ведь от тех войн прошло-то всего 20–25 лет. И большинство их участников пребывали ещё в хорошем строевом возрасте. Неужели это непонятно потомственному? Да ведь и сам он, по данным интернета, когда-то просился в кавалерийскую школу. И вдруг такое презрение к «рубакам»…

А он дальше с ухмылкой: «А почему мы меняли командующих фронтами в начале войны?». Какая, мол, кроется тут ужасная тайна? Да никакой тайны. Меняли не только в начале, но даже и в самом конце войны. Так, в ноябре 1944 года Рокоссовского на посту командующего 1-м Белорусским фронтом сменил Жуков, а даже 25 апреля 1945-го, за две недели до конца войны, на моём 3-м Белорусском фронте, уже взявшем Кенигсберг, маршала Василевского сменил генерал армии Баграмян. Почему? Ну, это уж Ставке и Верховному Главнокомандующему было виднее.

Тут надо иметь в виду ещё и то, что когда война началась, Буденному было уже без малого шестьдесят, Ворошилову — ещё больше, — возраст не самый подходящий для любой войны, особенно — той. А события развивались драматически, мы терпели жестокие неудачи, Ставка, естественно, искала среди других решений и кадровое, и вскоре на высшие командные должности вместо этих маршалов были выдвинуты более молодые талантливые военачальники. Обычное разумное дело. Никаких тайн.

Так нередко поступают всюду. Например, в мае 1940 года, когда французы терпели страшное поражение, даже Главнокомандующий генерал Гамелен был заменен генералом Вейганом. И Гитлер после поражения под Москвой отправил 19 декабря 1941 года в отставку фельдмаршала Браухича, ровесника Ворошилова, и вместо него стал сам Главнокомандующим. Одновременно намахал ещё десятка три с лишним генералов, в том числе таких высокопоставленных, как фельдмаршалы Бок и Лееб, генерал-полковники Гудериан и Гёппнер… Последнего не спасла даже дизентерия, которой внезапно заболел после поражения под Москвой, он был лишён звания и уволен из армии без права носить мундир. Ну, в самом деле, какой ещё мундир, если его пронесло при первой же неудаче?

Это только в нынешней России отрицают мудрый сталинский афоризм «Кадры, овладевшие техникой, решают всё» и держат в неприкосновенности да ещё награждают таких фон Браухичей и фон Боков, как фон Черномырдин и фон Чубайс, фон Кириенко и фон Лавров, — они же не владеют никакой техникой.

Но самое примечательное в вопросе кадровых перемещений и увольнений вот что: французы в 1940 году поменяли Главнокомандующего и других военачальников, но это им, увы, не помогло: немцы пришли в Париж; в 1941-м и позже, всю войну Гитлер без конца снимал и менял командующих корпусами, армиями, фронтами, но и немцам это ничуть не помогло; а мы тоже кое-что поменяли и, как известно, притопали в Берлин. Помогло! В чём дело, Толстушкин? Да что спрашивать! Он никогда и не интересовался увольнениями во французской армии или в вермахте, он и не знает о них — ему это совершенно неинтересно, для него главное — ковырнуть на свою армию.

Но надо добавить, что если престарелые фельдмаршалы Браухич, Бок, Лееб и другие после снятия в 1941 году уже вовсе или почти не играли никакой роли в армии, то их советские ровесники до конца войны оставались достаточно активными фигурами: Буденный был командующим СевероКавказским фронтом, командующим кавалерией Красной Армии, оставался заместителем наркома обороны; Ворошилов тоже командовал фронтом, был членом ГКО и Ставки, возглавлял штаб партизанского движения; и Тимошенко до марта 1943 года командовал фронтами, потом был представителем Ставки в войсках, награждён орденом Победы.

Изо всех наших военачальников Васильев сделал одно исключение: «С большим уважением я отношусь к Рокоссовскому, это мой кумир». Прекрасно. Однако ныне кое-кто клянется в любви к Рокоссовскому, чтобы противопоставить его Жукову, чтобы оболгать Жукова. Васильев именно из тех. А за что он так уважает Константина Константиновича? Оказывается, прежде всего за то, что «он единственный в мире дважды маршал»: Маршал Советского Союза и маршал Польши. Инженер человеческих душ считает, что это нечто равноценное, не видит тут разницы. Ну, как же так, добрый человек! Ведь первое звание было присвоено за блестящие победы во время войны, а второе — в мирное время по должности, когда наш маршал в 1949 году стал министром обороны Польши. Ну вот у вас есть орден Отечественной войны Второй степени. Это же не боевая награда, вы её получили в 1985 году, как все участники войны, по случаю юбилея Победы, это памятный орден. Вот таким маршалом Польши был и Рокоссовский. А кроме того, мэтр, как военный писатель, историк, вы должны бы знать имя Фердинанда Фоша. Неужели не слышал? Так вот, этот Фош был маршалом Франции (1918), фельдмаршалом Англии (1919) да ещё маршалом той же Польши (1923) — трижды маршал! Так что, извините, но вы опять немножко сели в лужу своим дворянским афедроном.

Маршала Жукова наш потомственный и столбовой, разумеется, презирает, ненавидит и клевещет на него: «Больше всего людей погибло у Жукова, который всё твердил: „Бабы новых нарожают! Вперёд!“». Это кому же он твердил — не матушке ли вашей Эли? Очухайтесь, ваше благородие, ничего подобного Жуков не говорил и говорить не мог, это приписал ему ваш побратим Эдуард Володарский на страницах «МК» в беседе с вашим побратимом Дейчем. При этом он сослался на воспоминания Эйзенхауэра «Крестовый поход в Европу». Я предлагал ему заехать ко мне и найти среди 525 страниц что-нибудь подобное. Не явился, ибо ведь наглецы чаще всего и трусы. Может, вы заедете, Борис Львович?

А вообще-то в воспоминаниях Эйзенхауэра есть о Жукове. Например, упомянув о личной дружбе с русском маршалом, автор отмечал: «Его обычно направляли на тот участок фронта, который в данный момент представлялся решающим. Это опытный солдат… Как ответственный руководитель в крупных сражениях Жуков за несколько лет войны получил больший опыт, чем любой другой военный нашего времени» (с.521). И добавил в другой раз: «Я восхищаюсь личностью и полководческим дарованием Жукова».

Тут, между прочим, Борис Львович, вам даётся возможность задуматься над своей эманацией вздора о том, что-де у Жукова гораздо больше боевых потерь, чем у других военачальников. Поскольку, как справедливо писал Эйзенхауэр (это, впрочем, давно и так известно), Жукова посылали на особенно важные участки фронта, а также, добавим, поручали командовать самыми крупными формированиями и руководил он операциями больше всех и самыми масштабными, решающими, то возможно, что в итоге, если суммировать, окажется, что за всю войну, допустим, у Конева потери меньше. Взять контрнаступление под Москвой. В абсолютных цифрах потери Западного фронта, которым командовал Жуков, больше, чем Калининского, которым командовал Конев. Но, ваше высоколобое благородие, у Жукова было 700 тысяч войск, и его фронт, находясь в центре всей линии наступления, играл главную роль в операции, а у Конева —190 тысяч войск и его фронт — это фланг наступления. Понимаете разницу? И тем не менее, относительные потери у первого — 13,5 %, а у второго —14,2 %. Хоть теперь-то понял что-нибудь? Эти и многие другие цифры, разоблачающие помянутую эманацию приводит генерал армии М. А. Гареев на странице 129 своей книги «Полководцы победы» (М., 2005). Может, и эту книжечку прислать или ваша супруга Зоря Альбертовна заедет?

Вообще же говоря, за исключением редких случаев, мне представляется нелепостью — оценивать полководцев «по потерям». Даниил Гранин мечтает всем им такой «рейтинг» вывести. Да как можно сравнивать! Ведь чаще всего под командованием разных военачальников одной армии сражаются силы разные и количественно и качественно, а противоборствуют им тоже разные силы противника, и театры военных действий, даже погода и задачи могут сильно различаться. А о них судят, как о спортсменах, состязающихся в совершенно равных условия, — допустим, по сигналу «Старт!» они одновременно срываются и бегут по гладкой гаревой дорожке одну и ту же дистанцию. Но это — между делом.

А вот что писал о Жукове ещё один человек: «Когда история совершит свой мучительный процесс оценки, когда отсеются зёрна истинных достижений от плевел известности, тогда над всеми остальными военачальниками засияет имя этого сурового решительного человека, полководца полководцев в ведении войны массовыми армиями». Кто это? Небось, думаете, Зюганов? Но, представьте себе, тоже американец — историк Гаррисон Солсбери. Так писал он в книге «Великие победы маршала Жукова». Могу прислать вам и эту книжечку. Но — с возвратом, и почтовые расходы за ваш счёт. И пожалуйста, не слюните пальцы, когда будете переворачивать страницы. Знаю я вас, мелкопоместных.

А, впрочем, что нам заморские американцы! Своих, что ли, авторитетов нет? Вот хотя бы: «С Г. К. Жуковым мы дружим многие годы. Мы познакомились ещё в 1924 году в Высшей кавалерийской школе в Ленинграде…Жуков, как никто, отдавался изучению военной науки. Заглянем в его комнату — всё ползает по карте, разложенной на полу… Он рос быстро. У него всего было через край — и таланта, и энергии, и уверенности в своих силах». А это кто? Небось, думаете, что Анпилов? Нет, сударь, это Рокоссовский — ваш кумир. Мнение кумира надо уважать, а вы… Как такой же дворянин Веллер. У вас тоже, между прочим, многого через край, но об этом в другой раз.

Особенно свирепо, как все его братья по разуму, Васильев ненавидит, разумеется, Сталина. В один голос с Познером, Сванидзе, Млечиным вопит: «Он не понимал, что такое армия, карту читать не умел, ему Шапошников всё объяснял по карте». Это — явная и успешная попытка перещеголять Хрущёва, уверявшего, что Сталин «воевал по глобусу». Поди, сейчас кремлёвский покойничек ворочается в гробу среди початков кукурузы. Досадно! Но вот вопрос: как же Шапошников мог что-то объяснять Сталину по карте, если тот в картах — ни бельмеса? В самом деле, как, например, вам, ваше благородие, можно объяснить, что такое приличие, порядочность, совесть, если вы в этом, как мне кажется, — ни в зуб ногой?

И смотрите, читатель, до какого исступления походит этот потомственный: «Легендами овеян „великий Сталин“, а он был тупица, дурак похлеще Гитлера!». Что ж это вы себе позволяете, сударь, да ещё в американской газете. Опровергать это смешно. Но подумайте, читатель: он уверяет, что мы отступали до Москвы не перед кем-нибудь, а перед тупицей, на следующий год до Волги — перед дураком? А потом гнали до Берлина опять же этого дурака-тупицу? Да чего же в таком случае стоит победа над ним? Это клевета на всю Великую Отечественную войну. Сталин в речи 3 июля назвал Гитлера извергом и людоедом. И был совершенно прав. Но позже сказал: «Гитлер похож на Наполеона как котёнок на льва». Это не совсем так. И можно объяснить только отчаянностью борьбы, накалом ненависти. Лучше бы сказать «как шакал», но и это не точно. Гитлер всё-таки «похож» на Бонапартия и тем, что покорил всю Европу, кроме Англии, Испании и России, и тем, что, как тот двинул на Россию «двунадесять языков» Европы, так и Гитлер собрал дважды «двунадесять» и тоже бросил на нас почти в тот же самый день лета. И крах оба потерпели на русских полях. Как же не похожи! Другое дело, а Наполеон-то разве не изверг и людоед? И тут я должен во весь голос сказать: руки прочь, потомственный, от людоеда Гитлера!

15 июня известный Кремлёвский фольклорист изрёк об отпоре, который получил от белорусов его министр Кудрин на хамство по их адресу: «Кто как обзывается, тот так и называется». В универсальном применении это, конечно, невозможная чушь, но лично к вам, Борис Львович, очень точно подходит. Вы дали характеристику не Сталину и Гитлеру, не Ворошилову и Буденному, а самому себе. Именно так! О Гитлере можно сказать много беспощадных слов — расист, маньяк, авантюрист, демагог… Когда маршал Жуков 30 апреля сообщил по телефону Сталину о самоубийстве Гитлера, тот бросил: «Доигрался подлец!». Это была последняя и точная сталинская оценка. Да, Гитлер был именно азартный игрок, и играл он миллионами человеческих жизней. Однако, не выбросить и того, что за 6–7 лет он без единого выстрела захватил Саарскую область и Клайпеду, Австрию и Чехословакию, поднял страну и армию до такого уровня, что в две недели разнёс в пух Польшу, в три-четыре — Францию вместе с англичанами и захватил ещё с десяток стран. Это тупица?

Константин Симонов еще в 1939 году на Халхин-Голе писал:

Да, нам далась победа не легко.

Да, враг был храбр.

Тем больше наша слава!

А уж в Отечественную-то… Если вы ещё раз скажете, что Гитлер — тупица, я вас привлеку к ответственности — обращусь в только что созданную Комиссию при президенте по борьбе с фальсификаторами истории. А там сидит Сванидзе. Он влепит вам пять лет строго режима с конфискацией имущества. Каково это будет Зоре Альбертовне!

Да, Гитлер преобразил страну за 6–7 лет. А посмотрите, чего добился нынешний режим за двадцать. С Грузией — война, с Чечнёй — две войны, с Украиной — на ножах, Белоруссию хотят задушить с помощью простокваши, свой народ вымирает, по всей стране пожары, взрывы, катастрофы, болезни, нищета… Вот о чем сейчас должен во весь голос кричать честный писатель, а вы сочиняете романы о князьях Святославе да Ярославе. Ведь за это спросится.

Так вот, говорю, как ярко фронтовик-дворянин Васильев изображает руководителей родной страны и армии в годы Великой Отечественной: шаркуны!., дураки!..тупицы!.. Ну, а как шла война? Как всё-таки победили-то? Во-первых, говорит, «накануне войны Сталин расстрелял к чёртовой матери всех талантливых людей». Всех! Оставил только Борю да Зорю с матушкой Эли. Им как-то удалось улизнуть от лап тирана. И что же дальше? А то, говорит, что «часто капитаны командовали дивизиями». Если часто, то назови хотя бы две-три таких дивизии. Не может! И ведь вот уже лет тридцать об этом долдонят на всех демократских перекрёстках, но до сих пор никто не назвал ни одной дивизии. А я могу кое-что назвать. Например, вот что записал в дневнике начальник штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковник Ф. Гальдер 28 августа 1941: «Части 1-й танковой группы (генерал-полковник Э. Клейст) потеряли в среднем 50 % танков, части 2-й танковой группы (генерал-полковник Г. Гудериан) — 55 %, части 3-й группы (генерал-полковник Г. Гот) — в среднем 55 % первоначального количества танков, а 7-й дивизия этой группы — 76 %». Это после двух месяцев боёв. А 20 ноября, после пяти месяцев, возможно, как раз о только что упомянутой дивизии записал: «В моей бывшей 7-й пехотной дивизии одним полком командует обер-лейтенант (а должен бы — подполковник или полковник — В. Б.), батальонами командуют лейтенанты (а должны бы — капитаны или майоры — В. Б.)». Запомните эти цифры, Борис Львович. Могут пригодиться.

А поскольку, говорит, капитаны командовали дивизиями, «отсюда и потери. Мы потеряли больше всех в войне». Да, больше всех, сударь, но совсем не потому, что у нас неведомыми дивизиями командовали неведомые поручики Киже, вида не имеющие. В Польше правительство, бросив народ, бежало в Румынию через две с половиной недели после нападения Германии — вот и вся война. Какие ж тут потери? Правительство Франции сразу же все города с населением более 20 тысяч жителей и саму столицу объявило открытыми, а через месяц после немецкого вторжения подписало капитуляцию, — какая ж это война? А на землю Англии и США не ступала нога вражеского солдата. О чём тут говорить? А на нашей земле война бушевала три с половиной года, прокатилась до Волги и обратно до границы, больше двадцати городов несколько раз переходили из рук в руки — что не было ни в одной из дюжины захваченных немцами стран и в самой Германии. К тому же, как ни в одной стране, у нас фашисты имели специальной целью уничтожение населения.

Их благородие ни о чем этом не слышал своими дворянскими ушами. Он ищет причину наших больших потерь не в характере самой войны, не в немецких зверствах, а в нас самих, и вот нашел ещё кое-что. В царское время, говорит, «армия шла в бой трезвая, а Красная Армия пьяной ходила в бой. Но под мухой нельзя воевать. Трезвый глаз нужен». Такое заявление можно объяснить только возрастом или собственным состоянием «под мухой» во время беседы с американцем. Так, мол, в пьяном виде, распевая «Шумел камыш» наша армия и до Берлина дошла, и в Берлин ввалилась…

С водкой дело обстояло по-разному, её выдавали в разных войсках в разное время, но кто ж тебе поверит, что в пьяном виде лётчик садился за штурвал, летел бомбить врага или вступал в бой, танкист бросал машину в сражение, артиллерист наводил орудие и вёл огонь, сапёр принимался минировать или разминировать дорогу да и автоматчик шёл в атаку. Они, что, себе враги? Ведь на войне каждый хотел не только победить, но, между прочим, и выжить. Открыл Америку: «Под мухой воевать нельзя!». В каких войсках вы служили, Васильев?

И при этом юбиляр возмущается людьми, которые «пишут о войне, но не воевали, а если и воевали, то за награды». Да как это можно — идти в бой за награду? Это же вопрос жизни и смерти твоей собственной и твоей родины. Награды лишь прилагались к боевым делам, лишь отмечали их. Им, конечно, радовались, но невозможно представить, чтобы для настоящего фронтовика они было целью.

Нет, говорит, «обилие орденов было у нас совершенно непомерное». И вскрывает зловещую суть этого: «Сталин был щедр на ордена. Он ими прикрывал потери». Но как это возможно? Если один солдат погиб, а другой получил орден, значит этим скрыта гибель первого? Совсем спятил.

Но вот что ещё интересно. При всем обилии орденов, при всей щедрости награждений у самого Васильева-то после войны не оказалось ни одного не только боевого ордена, но даже и боевой медальки, а одни только памятные, которые давали в массовом порядке: «За победу над Германией», «За победу над Японией» и др. Не в этом ли причина его негодования на «непомерное обилие орденов» спустя даже 65 лет после войны? Видимо, именно так. Ведь не вызывает же у него раздражение обилие своих собственных орденов и премий чисто литературного происхождения — от премии Ленинского комсомола и ордена Дружбы народов до Госпремии Ельцина и пенсии президента Путина, — всего числом десятка в два.

Много интересного узнали мы в эти дни и о собственном боевом пути юбиляра. Вот как драматически, по данным СМИ, все начиналось: «Уже 12 июля 1941 года его взвод попал в окружение под Смоленском. Борис родился в этом городе и все окрестности были знакомы с детства. И семнадцатилетний мальчишка вывел из окружения 10 человек. После этого бойцы назначили его командиром». Да уже за одно это он заслуживал если не орден Красной Звезды, то хотя бы медаль «За отвагу». Но — ничего! Тут кое-что и ещё непонятно. Например, как это «окружили взвод»? Чего его окружать-то? Ведь это всего человек 30–40, лишь малая часть батальона, полка. А их не окружили? К тому же в армии командиров назначают не бойцы, как тимуровцы, а вышестоящее командование. И надо бы сказать, командиром чего стал мальчишка — отделения? взвода? А, может, и дивизии как раз той, давно искомой?

Правда, сам товарищ Васильев рассказал американцу об этом несколько иначе: «Я вообще везунчик. Повезло и на войне. Я попал в окружение, когда наш эшелон разбомбили. Нас везли через Смоленск на Западный фронт. Мы долго выходили, голодали. Но сумели пройти в город Слоним. Эти места я очень хорошо знал, потому что жил там у деда, который научил меня в четыре года читать. Я у него вырос». Значит, детство везунчик провел не в Смоленске, а в Слониме. Но как это могло быть? До сентября 1939 года Слоним был польским городом. И Васильев рос в Польше? Черт ногу сломит! Понять невозможно. «Но сумели пройти в Слоним» — значит, это было спасение? Странно. Можно подумать, что в Слониме находился штаб Западного фронта.

Собеседник из «Нью тайме» едва ли знает, что такое этот Слоним и где он. Но нам-то известно! Сейчас это маленький городок в Белоруссии. В конце прошлого века, когда там родился отец Бориса Львовича, он насчитывал 15–16 тысяч жителей, среди которых белорусов и русских было меньше 20 %, жили и поляки, а евреи составляли 65 %. Соответственно имелось 1 костёл, 2 православных церкви и 7 синагог. Из таких белорусских и украинских городков вопреки черте оседлости когда-то и вышли: из Могилева — Могилевские, из Шклова — Шкловские, из Смелы — Смелянские, из Сарн — Сарновы… Но, кажется, больше всего оказалось Слонимов и Слонимских из Слонима, причем они попали не куда-нибудь, а в столицу, в Петербург. Дети некоторых из них стали известны: скульптор Илья Львович Слоним, зять наркома иностранных дел М. М. Литвинова; литературовед и публицист Марк Львович Слоним (1894–1964), после революции эмигрировавший на Запад; Слонимский Александр Леонидович (1881–1964), литературовед; Слонимский Антони (1895 —?), поэт, в 1956–1963 годы возглавлявший Союз писателей Польши; Слонимский Михаил Леонидович (1897–1972), брат Александра Леонидовича; Слонимский Юрий Иосифович (1902-?), драматург, участник Великой Отечественной войны… Вот как много Слонимов и Слонимских обрело из этого маленького городка наше искусство.

Одного из Слонимских я знал: Александр Леонидович читал нам в Литературном институте спецкурс по Гоголю. В памяти осталась не суть лекций, а его увлечённость.

Но главное-то вот в чем. От Смоленска, под которым, как говорит писатель, он попал в окружение, до Слонима даже по прямой на самолёте будет километров 500. И не к востоку, не к северу или югу, а почти прямёхонько на запад. Что ж получается? Все, попадавшие в окружение, пробирались на восток к своим…

То была печаль большая,

Как брели мы на восток,

писал Твардовский, и один лишь Васильев пробирался на запад к милому далёкому дедушке, научившему его читать. И что там ждало везунчика? Город был захвачен немцами ещё 26 июня, на четвертый день войны. Вероятно, там сразу начались расправы над евреями. И вот является туда Боря. Где дедушка? Где бабушка? Что делать?

А пока везунчик, по его словам, долго пробирался к дедушке, немцы 16 июля захватили Смоленск, фронт ушел ещё дальше на восток. И вот о том, как он встретился, а потом простился с дедушкой, как из Слонима верст 600–700 потом пробирался всё-таки на восток к своим, писатель почему-то американцу не рассказал, а сразу приступил к животрепещущему вопросу о том, что Сталин — тупица.

Просветив на сей счёт заморского собеседника, перешел к рассуждениям о войне вообще в таком духе: «Война пахнет трупами, и больше ничем. Ни-чем!». Но так ли это? Нет, совершенно не так. Все войны имеют запах, но — разный. Конечно, без жертв не обходится ни одна война, но у каждой есть основной, все перебивающий запах или даже два, а то и несколько. Когда, например, две, а то и десяток стран схватываются в жажде сцапать новые территории или богатства, то эти войны не пахнут ничем, кроме трупов и мерзости. Так пахли хотя бы войны за испанское наследство (1701–1714), за польское наследство (1733–1735), за австрийское наследство (1740–1748), за баварское наследство (1778–1779). Так же отвратительно пахли 9 (девять!) англо-испанских войн 16–18 веков за морское владычество. Из позднейшего времени, разумеется, так пахла и англо-французская и американо-японская интервенция в Россию в 1918–1922 годы.

Но бывали войны, которые с разных воюющих сторон пахли по-разному. Например, три англо-афганские войны: в 1838–1842, в 1878–1880 ив 1919 годы. Во всех этих войнах над английскими войсками стоял душный запах жадности, высокомерия и злобы, а над афганцами — дух патриотизма, мужества и свободы. Потеряв сотни тысяч своих солдат, англичане три раза вынуждены были сматывать удочки. Такие же столь различные запахи витали над Мексикой во время американо-мексиканской войны 1846–1848 годов, в результате которой США оттяпали почти половину территории своего соседа. Подобных примеров можно привести множество. Совсем недавние — у всех в памяти: нападение НАТО во главе с США на Югославию, Афганистан, Ирак…

И Великая Отечественная война со стороны немцев пахла расизмом и высокомерием, разбоем и душегубками, грабежом и злобой, жадностью и человеконенавистничеством.

А над Красной Армией, над всем Советским народом витал дух любви к родине и мужества, самоотверженности и свободы. Васильев, к сожалению, ничего этого не учуял, и дедушка ему не подсказал. Да, да, говорит, только запах трупов. Ведь и «остановили немцев только телами убитых, просто телами».

Возможно, американец и хотел тут спросить: «Телами? А что же делали танковые войска, авиация, артиллерия, „катюши“? Или их не было и это лишь сталинская пропаганда?» — но не решился: ведь перед ним сидел живой классик! А если бы спросил, то, вероятно, услышал бы: «Танковые войска? Они как раз и подвозили трупы. И самолёты тоже загружались трупами и сбрасывали их на немецкие позиции, буквально заваливали, и немцы в страхе бежали от трупного запаха в свой фатерланд».

Но услышал американец вот что: «Мужчины рождены, чтобы умереть в бою». В устах 85-летнего везунчика, эти мужественные слова прозвучали особенно выразительно. Тем более, если принять во внимание, что война оказалась для него в два с лишним раза короче, чем для всего народа. По данным интернета, из окружения Васильев выбрался каким-то образом в октябре 1941 года, т. е. месяца через три. Потом — «лагерь для перемещённых лиц», как сказано не совсем точно. Потом — сперва кавалерийская школа, а из неё — в пулемётную школу. На всё это ушло, надо думать, немалое время и зачислить его во «фронтовой стаж» едва ли представляется возможным. После окончания пулемётной школы Васильев направлен в некий «комсомольский истребительный батальон» (Отчизны верные сыны. М.,2000). А в марте 1943-го, по одним данным, «Васильев получает тяжелое ранение» (интернет), по другим — контужен (тоже интернет). И на этом война для него кончилась. Осенью этого года он уже курсант Бронетанковой академии. А война продолжалась ещё почти два года.

Но — ранен или контужен? Всё, кто имел ранения, в 1985 году получили орден Отечественной войны 1-й степени. А у Васильева — 2-й. Приходится сделать вывод, что была контузия и, судя по приёму в академию, по долголетию и редкой активности всей жизни, серьёзных последствий она не имела.

На героическом афоризме о смерти мужчины в бою беседа с американцем и закончилась, но из юбилейного фильма по телевидению мы узнали ещё много интересного и драматического в жизни юбиляра. В частности, о том, что в жизни и в творчестве Васильева достойное место, естественно, заняла еврейская тема. Ну, прежде всего, жена писателя — еврейка. Я не стал бы этого касаться, если бы в этом телефильме он не был поднят и заострён самой Зорей Альбертовной, а продолжен и развит в интернете: «1953 год стал серьёзным испытанием на прочность семьи Васильевых. После раздутого Сталиным дела врачей в стране началась мощная антисемитская кампания. От Бориса требовали либо развестись с женой, либо сделать доклад о борьбе с космополитизмом. Он отказался. Его исключили из партии».

Странно… Во-первых, «борьба с космополитизмом» это 1949 год, а «дело врачей» —1953-й. Во-вторых, жена работала вместе с мужем — на испытательном танковом полигоне, и в первую очередь проклятые антисемиты должны бы уволить её, но почему-то не уволили. Тем более странно, что ведь жена, как и муж, владела всеми «военными секретами»: она сама, как пишут, была испытателем танков. В-третьих, какой же смысл требовать развода с женой, считая её потенциальной шпионкой, если она сама оставалась работать на полигоне, никто её не гнал? В-четвертых, разве доклад о космополитизме мог помешать шпионажу, о возможности коего со стороны Васильева, как видно, подозревали проклятые антисемиты в отличие от тех антисемитов, которые приняли его и жену-еврейку в Бронетанковую академию, где они и познакомились? Наконец, если бы даже её уволили, а он развелся с ней, то разве не мог он передавать ей шпионские сведения и при штампе в паспорте о разводе?

И вот за отказ развестись или сделать доклад героя-фронтовика исключили из партии? Извините, Зоря Альбертовна, может быть, Бориса Львовича когда-то за что-то действительно исключали из партии, членом которой он был с 1952 года, но — за неразвод? за недоклад? Тем более, что ведь у вас, как ныне говорят, нет никаких реалий — ни одного имени проклятого антисемита, ни других конкретных данных. А чего мерзавцев жалеть? Да ведь, поди, уже и перемерли, у антисемитов ведь, согласно исследованиям критика Бенедикта Сарнова, средняя продолжительность жизни как у кроликов.

Между прочим, тут есть одна аналогия. Женой В. М. Молотова была Полина Семёновна Жемчужина (Карповская), еврейка. У Вячеслава Михайловича с годами появилась странная для столь высокого государственного мужа слабость: все, что происходило на заседаниях Политбюро, он рассказывал любимой супруге. А та — подружкам, в частности, когда-то киевлянке Голде Меир, послу Израиля в СССР (1948–1949). Несмотря на всю тяжесть деяния, никто не потребовал от Молотова развестись с избыточно коммуникабельной супругой или сделать в Верховном Совете доклад о борьбе с космополитизмом. Нет, вопрос был решен гораздо проще: Полине Семеновне дали возможность в Кустанайской области наедине спокойно обдумать особенность своей коммуникабельности. И никаких разводов. Вернувшись из уединения, Полина Семеновна, оставаясь сторонницей Сталина, прожила в любви и согласии с Вячеславом Михайловичем до самой своей смерти в 1960 году. Подружка Голда, которую в 1949 году тоже отправили домой, пережила её почти на двадцать лет.

Так вот, мне кажется, что Бориса Львовича не исключали из партии, а вот то, что он одним из первых вместе с Марком Захаровым и другими архаровцами демократии сбежал из партии при первом же шорохе прогресса ещё в 1989 году, это известно достоверно.

Вот, пожалуй, и всё, что хотелось сказать по поводу юбилея Б. Л. Васильева и его интервью американской газете. Чем же нам, читатель, закончить? Вы не против, если я просто еще раз повторю то, что было в начале? Ну, вот: «Дворянин, интеллигент, потомственный русский офицер, литературный классик, родственник Пушкина и Толстого, чистый и добрый человек, он сумел сохранить честь и достоинство, удивительный человек, Человек с большой буквы, встретиться с которым — счастье..». Что ж, никому не возбраняется думать именно так.

«Дуэль» № 16–17’09

Поэт Андрей Дементьев выезжает в Иерусалим

НО ЧТОБЫ ТАК!.. НО ЧТОБЫ ТАК!

Он был певцом страны Советов,

Он комсомольский был вожак…

Да, есть продажные поэты,

Но чтобы так!.. Но чтобы так!..

М. Лопусов

Я не хотел печатать эту статью, но, право, он вынудил меня. Кто? Почему?.. Видели показанный 1 ноября по московской программе ТВ грандиозный концерт в честь 90-летия комсомола, состоявшийся 29 октября во Дворце съездов? Вот там он меня и вынудил. Чем? Наберитесь терпения. А начну издалека…

Минувшим летом я напечатал в «Литературной России» статью «Оба лучше». Писал я там примерно вот что.

У «Литературной газеты» есть свои любимые авторы. Что ж, с этим ничего не поделаешь, это естественно. Я и сам любимец «Красноярской газеты», «Дуэли», кажется, и «Завтра», а может быть, даже и «Правды», — она мне звание камер-юнкера присвоила. Да ещё какой любимец-то! Печатают то и дело, гонорары выписывают пятикратные да всё в твердых шекелях. А у «ЛГ» среди стихотворцев самые большие и закоренелые любимцы, судя по всему, — Константин Ваншенкин и Андрей Дементьев, ну, а потом — Юнна Мориц, у меня, впрочем, ни малейших сомнений не вызывающая. Первых двух газета уж так пестует, так опекает и холит! Печатает их стихи полосами да еще с предварительным уведомлением читателей о предстоящем эстетическом пиршестве, со своим небольшим, но трогательным предисловием или послесловием, с парочкой портретов, а то и с извещением о состоянии их здоровья: пульс, давление, стул… Вот прихворнул как-то товарищ Дементьев — и тут же читателей ставят в известность: «Наш любимец занедужил. Отбыл на поправку в Израиль. Пожелаем ему выздоровления. Стихи же его вот — только что прислал из иерусалимской больницы „Шаарей“, из реанимации». А в минувший День Победы «Литгазета» порадовала читателей трогательной рецензией о Ваншенкине, написанной не кем-нибудь, а самим издателем его книги. Очень ему нравится то, что он издаёт.

Тут заметим, что между любимцами «Литгазеты» порой случаются как бы переклички. Так, оба они в весьма почтенных летах, и вот корреспондент ЛГ спрашивает Ваншенкина, которому скоро 85, не надоело ли «рифму строгать», не тянет ли на покой. Поэт отвечает:

Видя в небе некий знак,

В поздние писали годы —

Первым делом это Гёте,

Тютчев, Фет и Пастернак.

А почему писали? Известное дело — «женщина — причина». Верно, но что это за «некий знак» в небе? Непонятно. Нельзя умолчать и о том, что Ваншенкин (да продлят небеса его дни!) уже лет на пятнадцать старше трех последних названных им поэтов, а всё выдаёт и выдаёт в «Литгазете» целые полосы. Молодец!

И Дементьев, которому недавно перевалило за 80:

В мои года уже стихи не пишут.

Но Гёте был постарше, а писал.

Дался им бедный Гёте, но — тоже верно. Правда, к сожалению, ничего гётевского или фетовского в писаниях того и другого мне обнаружить не удалось. Не беда, обнаружат другие, например, Юрий Поляков.

Ещё примерчик духовной близости двух поэтов. Младший:

Было всё в моей жизни взаимно…

Люблю Иерусалим.

И чувствую взаимность.

Как тут не вспомнить его старшего собрата:

Я люблю тебя, жизнь,

И надеюсь, что это взаимно.

Что ж, взаимность это во многих ситуациях хорошо, но не в силах я вообразить, чтобы, допустим, пылко любимый ими Лермонтов, воскликнув

Люблю отчизну я…,

тут же присовокупил бы:

И надеюсь, что это взаимно.

Невозможно представить, чтобы и Пушкин написал о Петербурге хотя бы так

Люблю тебя, Петра творенье,

И надеюсь, что ты уважаешь меня.

Но — кто без греха! Нельзя же требовать ото всех, рифмующих «кошка-собака», пушкинского понимания.

Однако эти два поэта при некоторой общности имеют немало и различий как в жизненной позиции, в манере поведения, так и в литературном складе. Например, оба они после долгой комсомольско-партийной жизни вдруг на старости лет, как сказал классик, «у гробового входа» стали антисоветчиками. Но Ваншенкин порочит Советское прошлое очень осторожно, осмотрительно, гомеопатическими дозами, намёками, даже ребусами, которые не всякий разгадает. Допустим, к ядовитой антисоветской инъекции в давней литгазетовской подборке («три четверти века» мы «дрожали» и «висели на подножке» неизвестно куда летящего поезда) недавно присовокупил:

У страны своей родной

Мы находились в безднах комы,

В реанимации одной…

Но — вышел поэт, побрякивая медалями да орденами, из комы, слава Богу, покинул реанимацию, и, как сказано уже, скоро отметит 85-летие, Медведея ему уже второй антисоветский орден приготовил.

Есть у него ещё стишок «Смена» — о происшедшей в стране контрреволюции, тоже — аллегорический, непрозрачный, в сущности — ребус, рассчитанный на единоверцев:

Честно и смело,

Кончив дела,

Первая смена

Нынче сошла.

Кто же именно эти честные смельчаки первой смены? Не эти ли — Горбачёв и Ельцин, Гайдар и Чубайс, Черномырдин и Козырев, Березовский и Гусинский? Похоже, что так.

Дальше:

Нынче впервые

В первый свой (?) ряд

Вышли вторые

Как на парад…

Кто? Дерзнём и здесь предположить: Кудрин да Фурсенко, Зурабов да Христенко, Абрамович да Ходоркович… Но какой же «парад»? Трудятся в поте лица, копая могилу родине.

Надо сказать, что Ваншенкин вообще осмотрителен, осторожен, как стрекоза. Ведь он, между прочим, не подписал коллективное письмо в «Известиях» 5 октября 1993 года, вошедшее в биографии 42 писателей-подписантов как несмываемое пятно под названием «Раздавите гадину!» (о нём мы ещё вспомним). А ведь там — все его дружки-приятели и, надо думать, уговаривали. Ну, разве что не был в Москве тогда. А младший-то собрат Андрюшенька подписал…

У этого младшего немало разного рода «перекличек» и с другими авторами, он частенько просто повторяет их, пересказывает «своими словами», а то и просто цитирует без кавычек. Тут, увы, не всё благополучно. Например:

Я хочу и болей и радостей,

Я хочу свою жизнь прожить

Не вполсердца, не труся, не крадучись.

Я взахлёб её буду пить…

Похвально, пей. Однако же Пушкин сказал лучше:

Но не хочу, о друга, умирать.

Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать…

А вот:

Всё должно быть прекрасно в людях…

Да это же усеченный Чехов: «В человеке всё должно быть прекрасно: и мысли, и лицо, и одежда».

Не забыты и старшие современники. Пастернак писал о море:

Приедается всё,

лишь тебе не дано примелькаться…

А Дементьев хочет сказать нечто подобное о небе, но вот что получилось:

Всё на земле повторимо,

Лишь небо нельзя повторить…

Во-первых, странная мысль — повторить небо. А зачем? Одного мало? Но если всё-таки неизвестным способом изготовить второе небо, допустим, из крашенной жести, то где его поместить? Куда девать? Что с ним делать? Конечно, в известном смысле что-то и повторимо. Так, Дементьев дублирует Ваншенкина, который еще в 1956 году утверждал: «Всё опять повторится сначала». Но он имел в виду далеко не всё, а — женитьбу, детей, внуков, у которых тоже могут быть дети, внуки и т. д… А попробуй повторить хотя бы вчерашний день. Разумеется, как и вчера ты можешь проснуться, сделать зарядку, принять душ, позавтракать… Но как повторить, скажем, матч наших футболистов с голландскими, выигранный со счётом 3:1? Правильней сказал классик:

Ничто не ново под луной…

Но и это правильно лишь в высшем философском смысле и только отчасти, ибо кое-что новое появляется постоянно, например, — одна за одной сорок книг Андрея Дементьева.

Шествуя по чужим тропинкам дальше, встречаем у Александра Прокофьева строки, ставшие замечательной песней:

Чтоб дружбу товарищ

Пронёс по волнам,

Мы хлеба горбушку —

И ту пополам…

А у Дементьева читаем:

Можно хлеба краюху

Делить пополам…

Можно, конечно, можно. Однако не следует есть чужую краюху и жить за чужой счёт.

Ярослав Смеляков написал когда-то прекрасное стихотворение о женщинах, работающих лопатами у железнодорожного пути. И у Дементьева — о том же самом. И что же? Гвоздит прораба, который «здесь вроде витязя», да какое-то неведомое безымянное начальство. Смеляков же не ищет виноватых где-то:

А я бочком и виновато,

и спотыкаясь на ходу,

сквозь эти женские лопаты,

как сквозь шпицрутены, иду.

В первом случае — профессиональная привычка комсомольского вождя к обличительным речам, навык прятаться за чужую спину, во втором — честная поэзия личной ответственности на родной земле за всё.

Обилие таких «перекличек» и заимствований делают Дементьева похожим на торговца осетриной второй свежести.

Но поэт занимается не только этим. Он ещё страшно любит ходить в гости к знаменитым собратьям. Как Чичиков. Как Винни Пух с Пятачком. Помните?

Кто ходит в гости по утрам,

Тот поступает мудро!

И вот —

Я приехал в гости в Тютчеву…

Потом заваливается к Пушкину, Лермонтову, Толстому…И так вплоть до Мандельштама. Ну как только не страшно! Даже если ограничился бы визитом только к Осипу Эмильевичу. Ведь тот наверняка сказал бы:

— Андрей Дмитриевич, вы написали:

Господь одарил Мандельштама

Талантом влиять на слова…

— Что вы имеете в виду? Назовите хоть одно слово, на которое я повлиял. И что с ним стало? Голубчик, совсем не то: я пытался влиять не на слова, а на людей — словами.

А вы ещё пишете, будто при этом я хотел,

Чтоб скучные млели от шарма,

А злые теряли права.

Кто это — скучные и злые? Откуда вы их взяли? Соседи по квартире? Ваш сосед в Безбожном не Феликс Кузнецов? А что ещё за шарм? Вы хоть понимаете, что означает это слово? Почему от него млеют и именно скучные? А какие права почему-то теряют из-за этого шарма злые — избирательные, родительские, водительские?

— В таком духе у вас и дальше:

Господь одарил Мандельштама

Талантом предчувствовать речь…

— Какую речь? Чью? Товарища Сталина, что ли?

….Где даже нежданная драма

Старалась надежду сберечь.

— Вы можете объяснить, что означает этот словесный конгломерат?

И рушился мир Мандельштама

Сквозь боль и растерянный взгляд.

— Так-таки именно сквозь взгляд и рушился?.. Знаете, любезный, позвольте вам выйти вон.

Я не исключаю такого разговора с таким финалом. Но уверен, что это ничуть не смутило бы гостя, и он тут же помчался бы, допустим, к Фету.

— Да, — сказал бы Афанасий Афанасьевич, — прочитал я четыре полосы ваших стихов в «Литературке» за недолгое время. Отменно!.. А вы, между прочим, не из дворян?

Это пунктик Афанасия Афанасьевича. Его отец А. П. Шеншин, дворянин, женился за границей на католичке Каролине Фет, православный обряд венчания не был исполнен, и потому в России брак и родившегося сына не признали законными. Поэт долгие годы потратил на то, чтобы стать Шеншиным и дворянином. А когда, наконец, стал, Тургенев усмехнулся: «Ну вот, у вас было имя — Фет, а теперь вместо него вы получили фамилию Шеншин». Радуйся, мол…

Дементьев был бы удивлен вопросом и ответил бы стихами:

Теперь все хвалятся дворянством.

Мой предок был из крепостных!

— Если из крепостных, то почему так плохо русский язык знаете? — спросил бы Фет. — Ведь гены должны тут подсказывать и на язык работать, а они у вас, как мне сказали, почему-то работают на Израиль.

Дементьев оторопел:

— Я плохо знаю русский язык?! Да известно ли вам, сколько у меня орденов и премий за стихи? Что ж, они написаны плохим языком?

— Вы без конца пишете о любви. — сказал Фет. — Мы, классики, тоже писали о ней много. Но как! Например:

Шепот… робкое дыханье… трели соловья…

Какое счастье! Ночь и мы одни…

А вы как?

Я с любовью навеки повенчан…

Велик запас моей любви…

Сказали бы еще «велик ресурс». В другом вашем стихотворении я прочитал:

Золотого запаса

Мне время не намыло…

Вон о чём ваша печаль — о золотом запасе! Коллега Маяковский писал:

Мне и рубля не накопили строчки…

Подумайте только: он о рубле, а вы — о золотом запасе, как Государственный банк. А у Маяковского дальше так:

И кроме свежестиранной сорочки,

Скажу по совести, мне ничего не надо.

Вот — истинный поэт! А вы тоскуете о персональном золотом запасе. Вам бы еще наш Стабилизационный фонд получить из Америки, если отдадут. Стыдно, батенька. Стыдно!..

А представьте себе Дементьева в гостях у Пушкина. Тот наверняка сказал бы:

— Я когда-то писал о своём Михайловском:

Приветствую тебя, пустынный уголок,

Приют спокойствия, трудов и вдохновенья,

Где льётся дней моих невидимый поток

На лоне счастья и забвенья…

А что у вас читаю на эту же тему, месье?

Очень я люблю свою квартиру —

Шесть окон, цветы, портрет жены…

Очень я люблю свою квартиру,

Где уют — превыше всех богатств…

Очень я люблю свою квартиру,

Где встречаю праздники и труд.

Мне с квартирой сильно подфартило,

Потому что(!) я люблю уют.

— Отменно! Но, черт подери, известный мне коллега Бушин тоже любит уют, однако, ему, как и многим, подфартило гораздо меньше, чем комсомольским активистам: получил 35 жилых метров на троих-четверых за свои трудовые…

— Пожалуй, приведённое стихотворение — одно из наиболее характерных для вас. В частности, и потому, что на первом месте — праздники, а уж потом труд. А у меня-то наоборот: сперва труд, потом — отдохновенье. Как в народе-о говорят? Делу — время, потехе — час. А вы какой-то антинародный.

— Теперь уже в давние годы была пародия, кажется, Александра Архангельского на Иосифа Уткина:

Я люблю свою жену

И гитарную струну,

Папу, маму, тётю, ну,

И Советскую страну.

А ведь у вас не только страны, но и жены нет, а только её портрет да окна в трёх-или четырёхкомнатной квартире. Поставьте-ка это рядом с другим знаменитым портретом:

О подвигах, о доблести, о славе

Я забывал на горестной земле,

Когда передо мной в простой оправе

Твоё лицо сияло на столе…

— Вы можете представить здесь упоминание о количестве окон или о метраже квартиры?

— А это что такое, месье:

Поэзия превыше суеты…

Верно. Только ведь я ещё когда сказал:

Служенье муз не терпит суеты….

С тех пор это стало общим местом. А вы и дальше в той же манере прихватизации:

Поэзия с небес нисходит в души.

Она — то «гений чистой красоты»,

То отзвук бед…

Ну, сколько можно мурыжить моего «гения красоты»! Да и не мой он, я и сам-то позаимствовал его у Василия Андреевича. Ну, один-то разочек по дружбе можно было…

— Банальностей у вас невпроворот! Кроме моих, тут и замусоленные строки то Лермонтова об «одиноком парусе», то Тютчева о России, уме и аршине; тут и заезженная «дорога в храм», по которой, мол, непременно приведёт к счастью; и эксгумированный ныне Нострадамус; и вдруг нахлынувшие в русскую поэзию обитатели небес — сам Создатель, и Христос, и бесчисленные ангелы порхают, машут крылышками… Но сколько бы вы ни воспевали небесах, месье, всё равно видно же, что в прошлом вы были замзавотделом агитации и пропаганды ЦК комсомола и, конечно, занимались там антирелигиозной пропагандой.

Тут Дементьев, надо думать, изумится бы: откуда, мол, знает?

— Да это же не только пророкам видно, — ответил бы Александр Сергеевич. — Вот вы объявляете:

Поэт всегда — номенклатура сердца…

А мой пегас — номенклатура счастья…

— Так мог сказать только человек с Маросейки, где было ЦК комсомола, или со Старой площади, где ЦК партии, только Акакий Акакиевич, живший в мире этой номенклатуры.

— А это откуда? —

Ангел по зову звёзд

На небо своё вернулся…

— С чего вы взяли, что ангелы подчиняются звёздам? На небе, сударь, совсем иная субординация. Или вот ещё:

В то утро Богу было недосуг…

— Недосуг! Как о своём израильском дружке Алексине или Щаранском. Конечно, Бог поругаем не бывает, но это же оскорбительно для верующих. Бог всеведущ, вездесущ, всемогущ и всемилостив. Неужели это не знали в ЦК комсомола?

— А дальше просто кошмар:

В небе мерцают искры,

Словно там курит Бог.

— Это уж прямое богохульство! Всевышний с «беломорканалом» в зубах. Неужели от советских людей скрывали и то, что Бог некурящий? Творец, может, когда и баловался — ведь и табак дело его рук, интересно попробовать, что получилось, но ещё до ноева потопа Он решительно завязал.

— А вот и такая чушь —

Я продолжаю влюбляться в тебя

Так же безумно, как некогда Тютчев.

Так же неистово, как в Натали

Пушкин влюблялся в счастливые годы.

— Что значит «влюблялся»? Сегодня влюбился, завтра разлюбил, потом опять влюбился. Так, что ли? Я влюбился в Наталью Николаевну и — навсегда. Что вы мне навязываете свою амурную суетливость! А ещё и такой букет:

И полыхают над краем земли

Наши года словно краски восхода…

Я окунаюсь в царство красоты,

Где мы с тобою вновь помолодели…

Как будто бы сиреневое пламя

Незримо опалило души нам… и т. п.

— О, Господи, сколько велеречивой трескотни — безумие, неистовство, пламя да ещё сиреневое, полыхание, опаленные души, царство красоты, вечная молодость, и всю эту непотребщину суёте читателям, прикрываясь нашими именами да премиями в нашу честь. И суёте со страниц не какого-то «Пульса Тушино», а «Литературки», главной писательской газеты, которую я основал, и под моим профилем на первой полосе.

— Но ведь её нынешний главный редактор сам, как говорит, «профессиональный поэт, автор нескольких книг стихов и лауреат премий именно за стихотворчество». (Между прочим, премии имени Маяковского, о чём нехорошо умалчивает). А ведь еще и диссертацию защитил о поэзии. Во всём доходит до точки! И не может кандидат наук не знать, что Пушкин не «влюблялся» в Наталью Николаевну, а влюбился — и точка. Не может кандидат не понимать, чего стоят в базарный день все эти безумные полыхания и пламенные неистовства. Не может не видеть, что на страницах его газеты идёт беспардонная спекуляция именами классиков. Так что же его заставляет профанировать поэзию? Я сказал бы так:

Редактор слабый и лукавый,

Патлатый щёголь, литзвезда,

Нечаянно пригретый славой

В газете царствовал тогда…

Но Дементьев не может жить без общения с писателями хоть в каких-нибудь формах. И вот он встаёт на защиту тех, кого называет «изгоями», «гонимыми пророками», «поруганными талантами» — Бунина, Мережковского, Гиппиус, заодно и Галича, Аксёнова, Войновича… Всё в одну кучу! Но, во-первых, какие они пророки? Что они напророчили? Во-вторых, сами были отменными ругателями талантов. С какой злобой Гиппиус писала о Блоке! С каким нобелевским высокомерием Бунин оболгал после их смерти Горького, Есенина, Маяковского. А Аксёнов? А Войнович?.. В-третьих, никто их из страны не изгонял — сами рванули. У Мережковского и Гиппиус еще до революции была квартира в Париже, туда и смылись.

К гонимым причислена и Галина Вишневская, ненавидящая не только Советскую власть, взрастившую её, но даже — до сих пор! — покойного отца, давшего ей жизнь. Оказывается, к гнусным воспоминаниям певички Дементьев сочинил послесловие:

Даже выслали голос,

А имя снесли(!) с афиш…

Снесли, конечно, коли её нет в стране. Но и эту фурию никто не высылал. Сама снесла себя за границу вместе с мужем, замечательным музыкантом и великим барахольщиком, как явствует из её воспоминаний.

И после перечня гонимых страдальцев Дементьев восклицает: «Что же это за страна!». Совершенно как Чубайс. Тот однажды на телевидении в очередном приступе полоумия стал уверять (у него отец был полковником политотдела), что оборонительные линии у всех стран — у французов линия Мажино, у немцев линия Зигфрида, у финнов линия Маннергейма — были обращены, естественно, в сторону предполагаемого противника, а вот советская линия Сталина — внутрь страны. Зачем? Почему? А чтобы советские граждане не убежали за границу, говорит. И гневно воскликнул: «Что же это за страна!». И вот такой недоукокошенный деляга уже двадцать лет под покровительством трех президентов играет важнейшую роль в политической и экономической жизни страны! Впрочем, возможно, Дементьев воскликнул первым, и Чубайс лишь позаимствовал хлёсткую поэтическую формулу.

Ваншенкин, в отличие от юного собрата, в гости к знаменитым писателям, слава Богу, не ходит. У него другие увлечения, иные темы. В его публикациях «Литгазеты» и в книгах есть и печальные стихи о давнем прошлом («Арагви», 1964), и нытьё о старости («Он то и дело на момент задрёмывал средь разговора»), и ожидание смерти («Дело близится к концу…»), и странное, даже изуверское восхищение «чистотой» и «тонкостью» некого художника, поскольку он —

Художник, видящий в ребенке

Старухи будущей черты.

Надо полагать, автор считает ещё более тонким художником, а не извращенцем и психопатом того, кто видит в гробу в белых тапочках человека любого возраста.

Но главное, чем поэт изумляет — молодое буйство на тему «стариковских эротических мечтаний» (Твардовский о Бунине). Вы только посмотрите заголовки: «Женщина, которую любили», «Женский пляж», где, естественно, все телешом, «Прежняя жена», «Женщина под душем», «Женщина с мужем»…

В этих эротических мечтаниях автору видится многое: то всего лишь мужская рука, которая «во тьме аллей там, где ей нужно, шарит» у женщины; то таинственная дама, что «совершив полёт (сексуальный), лежит охваченная ленью»; то ещё одна женщина, которую милый друг, не зная других средств развлечь, равнодушно целовал, «просто, чтобы не скучала», а она в ответ кусала; видятся ему и столь пылкие любовники, что «встречались днем», поскольку «не могли дождаться вечера»; и законные супруги, у которых, «как ни старались, не было детей», но они при любой погоде «не оставляли сладостных затей и вдохновляли всячески друг друга»; и больной старичок, негодующий по поводу того, что вызванная по случая инфаркта врачиха «скорой помощи» «и не подумает обнять»… И это всё ещё что! А однажды автору привиделся «мир, где бабы в разных позах». Целый мир!..

Надо заметить, что эротические сюжеты Ваншенкина порой весьма драматичны. Хотя бы вот, почувствуйте:

Сколько нужно было сил

Отказать ему словами,

Потому что он просил

Главным образом руками!

Ну, вообще-то говоря, автор, видимо, подзабыл, что всё это главным образом именно руками и делается: они обнимают, заваливают на постель (диван, кушетка, стог сена) и т. д. А как иначе «просить»? Заявление, что ли, писать? «Гражданка Иванова, довожу до вашего сведения, что терпежу больше нет. Прошу не отказать. Ваншенкин, лауреат Государственной премии».

Заканчивается стихотворение не совсем понятно:

Видеть свет его лица

Вплоть до следующего раза

И держаться до конца —

До последнего отказа.

Так что, удержалась до конца или нет? Гораздо все ясней в стихотворении, что так и озаглавлено — «Отказ»:

Заупрямилась, не пожелала,

Подбородок склонила к плечу:

— Моего объяснения мало?

Было, да! А сейчас не хочу.

Впрочем, похоже, что тут дело не столь катастрофично: ведь «сейчас» это не «теперь», не «отныне», не «больше», а — в данный момент.

Так вот, приняв во внимание всё сказанное, не удивлюсь, если вскоре Ваншенкин напишет стихи, которые будут начинаться так:

Я люблю тебя, жизнь,

И хочу разных баб в разных позах!..

Однако есть у поэта странные стихи совсем на другую тему:

Хлебнув немало на веку,

Как и другие хлопчики,

Он спит тихонько на боку,

Как прежде спал в окопчике.

Шёл по лугам и по лесам,

По танкам бил из пушечки.

Теперь он спит. Теперь он сам

Как орден на подушечке.

Или:

Рад и я слегка,

Что один воробышек

Всё ещё пока

Бьётся между ребрышек…

Если учесть и это, то итог можно подвести тоже в стихотворной форме так:

Он родом из семьи солдатиков

И, может, из своей винтовочки

Разил он мерзких супостатиков

Почти пять лет без остановочки.

Теперь за восемьдесят с хвостиком,

А любит вкус клубничной пеночки,

О чём чирикает так простенько

Седой воробышек Ваншеночкин.

Вот, разорвав оковы этики,

Рисует петушка на курочке,

И в том потворствуют эстетики

Из милой всем «Литерадурочки».

А тут ещё

ДВА СЛОВА

Это ведь не муж с женой —

Оговор и оговорка.

Смысл у них совсем иной,

Где ни лада и ни торга.

Суть глубинная не та

И наружная обшивка:

Мерзость, подлость, клевета

И — невольная ошибка.

О чём тут? Не муж с женой, а кто? Кого оговорили? Какая обшивка? В чём ошибка? Где мерзость? Кто на кого клевещет? На чьей совести подлость? В чём тут «глубинная суть»?..

Однако Андрея Дементьева «Литгазета» любит, пожалуй, больше, чем Ваншенкина: именует его не просто старым другом, как того, а — знаменитым другом. Да и как не любить хотя бы за хронический оптимизм! В недавно вышедшей его книге, озаглавленной, почти как всегда, в духе такого оптимизма «Нет женщин нелюбимых», Дементьев несколько раз объявлен «всенародно любимым поэтом». Там на радость народу поэт восклицает:

Нет женщин нелюбимых,

Пока мужчины есть!

Но вот что несколько озадачивает: сам-то женат, кажется, третий или четвертый раз… А почему разошелся с прежними? Надо полагать, разлюбил? А полюбил ли кто оставленных? Согласились бы они радостно спеть вместе с тобой и твоим другом Кандидом, воскресшим через 250 лет:

Как прекрасно всё, что было с нами,

Как прекрасно всё, что с нами будет.

Или:

Мы будем молоды всегда,

Ведь нету возраста у счастья.

Да, сказано давно: счастливые часов не наблюдают, но, увы, невзирая на это, счастье погостит-погостит да улетучится… Пушкин констатировал:

Порою всем даётся радость.

Что было, то не будет вновь…

Блок вздыхал: «Всё миновалось, молодость прошла…».

И Дементьев отчасти признаёт сей факт, не отрицает, что старость, увы, имеет место, но —

Нас старят не годы, а беды…

Нет, болезный, беды только помогают годам, а те своё дело знают. Поговори об этом, допустим, с 96-летним Михалковым, с которым сфотографировался под портретом 26-летнего Лермонтова.

А есть у Дементьева ещё стишок, посвященный известному Павлу Бородину, где автор твердит:

Хороших людей много меньше…

Хороших людей слишком мало…

Хороших людей слишком мало…

И вдруг — опять приступ оптимизма:

И всё-таки их большинство.

Откуда же взялись?

У Окуджавы есть строки:

Настоящих людей очень мало,

На планету — совсем ерунда.

На Россию — одна моя мама,

Только что она может одна.

С этим можно спорить, но тут не словесный фокус, а определённая позиция, которую нельзя не уважать при всем её неправом гиперболизме.

А в том стишке Дементьева еще говорится так:

А лучшие люди — средь женщин,

И худшие — тоже средь них.

Хоть справа налево, хоть слева на право. Видимо, вот это больше всего и нравится «Литгазете». К тому же в наше время такая способность обеспечивает как выход бесчисленных книг, так и хорошие должности, регулярные награды, участие во множестве программ ТВ и т. п.

Помните стишок о пламенной любви к своей жилплощади? Там заключительные строки выглядят так:

Мне с квартирой очень подфартило.

Их теперь бесплатно не дают.

Не совсем так: не дают простому народу. Но нельзя не заметить, что тебе, Андрюша, подфартило не только с квартирой, — благодаря помянутой способности бегать справа налево и обратно фартило всю жизнь. Вспомни-ка… Кончил школу, пора бы в армию, но ты — мимо неё, а нагрянул из провинции в столицу, поступил в единственный на всю Солнечную систему Литературный институт, там ещё на третьем курсе из комсомольца превратился в члена партии и уж тут пошло-поехало… Главный редактор Калининского издательства… член бюро райкома Краснопресненского райкома партии столицы… депутат Моссовета… замзавотделом агитации и пропаганды ЦК комсомола… зампредседателя Советского комитета защиты мира… председатель правления Фонда реставрации старой Москвы… член правления Союза писателей и РСФСР и СССР… секретарь правления СП СССР… сопредседатель правления СП СССР… председатель совета СП по детской литературе… председатель буфетной комиссии ЦДЛ… шеф бюро РТР в Израиле (1991–2000)… с 2001 года — ведущий телепрограммы «Виражи времени» и председатель редакционного совета «Литературной газеты»… Но больше всего своих дней, сил и талантов отдал журналу «Юность», где двадцать лет был сперва заместителем главного, потом — главным. Именно оттуда, получив там необходимую духовную подготовку в общении с авторами, сиганул в Израиль.

«Два корифея носом к носу»

А кто были самыми примечательными авторами «Юности»? Евтушенко, Аксенов, Гладилин, Анатоль Кузнецов, Войнович, Алексин… Странное совпадение, все они на время или навсегда оказались за границей. Разумеется, карьерное восхождение полюбимого народом поэта сопровождалось множеством поощрений самого высокого пошиба: ордена Ленина, Октябрьской революции, Трудового Красного Знамени, Знак почёта, Государственная премия СССР, премия Ленинского комсомола, им. Лизы Чайкиной… Не говорю уж о шестиоконной квартирке в христолюбивом Безбожном переулочке…

Да ещё какие книжечки при этом можно издавать, какую роскошную компанию завести! Вот одна из последних — та самая «Нет женщин нелюбимых». Эта книга заслуживает отдельного обстоятельного разговора, а пока я выскажу лишь несколько предварительных замечаний. Прежде всего поражает обилие фотографий. Оставлен позади Евтушенко, в книге которого «Политика — привилегия всех» более полусотни фоток. А здесь — больше сотни! И лишь на трех-четырех нет самого автора. Мы видим его на творческих вечерах, на собственных и ещё чьих-то юбилеях и презентациях, на каком-то фестивале, на «Голубом огоньке», на какой-то площади Звезд, вот он со знаменитыми людьми от Горбачёва до Валентина Сорокина, от Аллы Гербер до оружейника Калашникова, от Галины Вишневской до Кобзона, от Плисецкой («Мы с Майей давно не виделись») до Бориса Моисеева, то он с Генрихом Падвой в Иерусалиме, то в обнимку с Натаном Щаранским в Тель-Авиве, то неизвестно где с Зурабом Церетели… И всюду рукопожатия, объятия, поцелуи, фейерверки, букеты цветов, микрофоны, бокалы, а порой — в белом пиджаке и черных брюках и на фоне портрета Пушкина или в черном пиджаке и белых брюках на фоне портрета Лермонтова. И даже на белом коне со щитом и бабочкой… А главное на всех ста фотках автор то улыбается, то смеется, то хохочет. Вот с двумя приятелями, а смеется только он один. Вот пять человек — Павел Гусев («МК») с женой, телевизионщики В. Кара-Мурза, А. Шарапова и он. Все достаточно серьёзны, а он опять неизвестно чему улыбается. Какая-то хроническо-клиническая улыбчивость. Помните Гуимплена у Гюго? Но там это результат преступного промысла компрачикосов. А тут?… Нет, Евтушенко выглядит куда скучней: ведь он на снимках иногда и задумчив, и печален, есть даже трагическая фотография: где-то в Бразилии что ли поэт борется со страшной змеей анакондой (голову которой крепко держит змеелов-профессионал), а тут — ну, как наше телевидение с его перманентной весёлостью. Не обожать такого моторного оптимиста просто не возможно!

К тому же ведь как он прекрасно говорит о себе! Какие даёт самоаттестации!

Я ненавижу в людях ложь!

И не приемлю объяснений…

Я не люблю хитрецов

И не умею хитрить…

Мне непонятна в людях зависть…

Не умею молчать,

Если сердце кипит…

У меня от хамства нет защиты… и т. д.

Замечательно! Для такого не жалко ничего — от ордена Ленина до четырёх жён и суперквартиры в шесть окон. Тем более, что, хотя и прожил в Израиле лет десять, но —

Не косил глаза на Запад…

Всё время смотрел на Восток. Да ещё,

Как бурлак, накинув лямку,

Всю жизнь тянул свою судьбу…

Как Путин — рабом на галерах.

Но, несмотря на всё это подвижничество, представьте себе, восклицает он,

Как мне не везло порою!

Например? Да как же! —

Мне Героя Соцтруда вождь не вешал…

Вот он звериный оскал социализма! Мог повесить, а не повесил.

А ещё заслуживает внимания книжечка Дементьева, скромно озаглавленная «Новые стихи». Здесь всего лишь 38 чудесных фоток автора, запечатлевших его с Владимиром Жириновским, Александром Розенбаумом, Станиславом Говорухиным («Так жить нельзя!»), с министром культуры Соколовым, Анатолием Алексиным (Израиль), опять же с Церетели, Кобзоном, Гусевым, с тёщей и с множеством других лиц, обреченных теперь на бессмертие. И почти на всех фотках маэстро — с неизменной лучезарной улыбкой, словно говорящей «Очень я люблю свою квартиру». Но самая характерная изо всех — фотка с этим самым Горбачёвым, явившимся с роскошным букетом на открытие какой-то звезды Дементьева на какой-то Площади звезд. Эту фотку надо бы вынести на обложку, она может быть эпиграфом не только к сей книге, но и ко всей жизни стихотворца.

Однако за всей этой праздничной фейерией Дементьев не забывает на всякий случай предусмотрительно заявить:

Я к этой жизни непричастен…

Андрюша, побойся Бога! Ты — живое воплощение, ярчайший образ и выразительнейший символ этой, прости за выражение, гнусной жизни…

Но он опять: вернувшись, мол, из Израиля,

Не нашел себе я места…

Более того,

Иду я по самому краю

В последнем своем вираже…

В последнем… Помните «Охоту на волков» Высоцкого? Вот вам ещё один из них:

Я одинокий волк… Я не хочу быть в стае…

Опомнись, милок, только в хищной стае мы тебя и видим.

В отчаянном броске

Хочу я встретить смерть…

В броске за очередным гонораром? Не совсем ясно. Может, за премией. Вот недавно сцапал он в очередном броске премию Лермотнова. Боже милосердный — Лермонтов и Дементьев…

А кончается так:

В последний раз вкушу азарт погони…

Видимо, погони за бедным зайчишкой.

Пройду по краю на семи ветрах.

Я старый волк. Но я пока в законе…

Что такое — волк в законе? Или в загоне? В одном загоне с зайчиком.

Финал:

И мой оскал ещё внушает страх.

Он пугает, а никому не страшно, ибо оскалом названы им бесконечные фестивальные улыбки да улыбочки, хохмы да ухмылочки. Ну, показал бы нам хоть одного зайчика, которому этот «оскал» внушает страх.

Тут нельзя не вспомнить всеми забытого Федю Бурлацкого, знатока Макиавелли и бывшего руководителя группы советников и консультантов ЦК (Арбатов, Бовин и др) и бывшего редактора «ЛГ». Песню «Охота на волков» он услышал как раз, когда возглавлял ту группу в ЦК. И он воскликнул: «Какие там волки! Это о нас, о нас!». О них — «матёрых хищниках», писавших доклады Хрущёву и Брежневу… Вот такой волк и Дементьев.

Как уже сказано, перед нами — непременный участник разного рода торжеств, юбилеев, фестивалей, инаугураций… «И всё ему нравится, проклятому», как заметил классик. Вот недавно явился на юбилей «Аргументов и фактов» и, как всегда, ликуя — рот до ушей! — прочитал стишок с призывом никогда ни в коем случае ни о чем в жизни не жалеть. Диво дивное! Ну, понятно, что не стоит убиваться о потере ста, а в иных случаях и тысячи рублей или о том, что не прочитал очередную книгу Дементьева и т. п. Но ведь в жизни случаются утраты, потери, поступки совсем иного рода. Да неужели автор сам до сих пор не жалеет хотя бы о своей подписи под тем гнусным письмом с призывом к власти «Раздавите гадину!». Как можно не жалеть о гибели на фронте отца, о смерти матери просто от старости или болезни? Это можно только единственным образом — если забыть о них, вычеркнуть из памяти. Будучи всю жизнь прилипалой и подпевалой власти, Дементьев и ныне занимается выгодным делом.

Нам твердят: Советская эпоха — черная дыра, ничего там не было, не жалейте о ней, ни о чем в ней не жалейте, забудьте! Таков лик времени. А поэт лишь зарифмовал это кое-как и с радостной, счастливой улыбкой огласил на всю страну. Живи только настоящим! Забудь все тени прошлого! «Живи на солнечной стороне!».

Но вот произошла контрреволюция, в стране всё переменилось, а он продолжает получать: орден «За заслуги перед Отечеством», премии «Лучшие перья России», даже Александра Невского, даже «России верные сыны», даже премию Лермонтова! Вы только вообразите: имена Лермонтова и Дементьева — рядом!.. И как это верному сыночку отечества удаётся? Думаю, что из всего сказанного это ясно вполне. Вот и дудолит ласковое теля двух маток — и советскую, и антисоветскую.

Вот примерно это и было напечатано в «Литературной России» 6 июня. А дальше в статье был текст, который редактор почему-то опустил. Вот что.

Видимо, «Литгазета» еще за то так любит Дементьева, что он — единственный у нас столь пламенный певец Израиля на её страницах. Ведь с каким чувством пишет:

Я в Израиле как дома…

На подъём душа легка.

Если мы в разлуке долго,

Точит душу мне тоска…

Рифмочка «дома-долго», конечно, плоховата, но уж тоска по родной чужбине тут неподдельная. Ещё бы! Ведь любовь поэта к Израилю имеет и чисто медицинский, санаторнооздоровительный, даже спасительный аспект:

Иерусалим всегда поможет мне…

Меня спасёт Земля Святая

От всех хвороб, от всех невзгод…

Я живу по её заветам,

Породнившись душою с ней…

Мало того!

Если есть на свете чудо,

То его я отыскал.

Где? В Израиле, именуемом ещё и «раем»,

Где живу легко и просто,

Как обрезанный еврей.

Прекрасно! Только почему «как», если своей любовью к Израилю ты «обязан генам», как пишешь? Невольно опять приходят на ум именно гены, когда читаешь и прекрасные стихи о жене поэта:

Когда она раздражена,

Что-то ей не сделали в угоду,

Всем пиз — ц. И мне тогда хана,

И всему еврейскому народу.

То есть всему народу заодно с одним из его представителей. Так? А как иначе!

При этом вполне естественна

Одна безмерная печаль —

Что поздно я пришел сюда,

Что лишь на грани жизни долгой

Взошла во мне твоя Звезда…

Твоя шестиконечная. И песня есть на слова Дементьева, в которой говорится:

В будущем году — в Иерусалиме —

Мысленно желаю я себе.

Вот, мол, обрежусь и приеду. Но, к сожалению, в иной год и не удаётся побывать. И что тогда? Это описал Пушкин:

Поникнул ты главой и горько возрыдал,

Как жид о Иерусалиме.

Пушкин, обращаясь к лицейским друзьям, говорил от их лица:

Куда бы нас ни бросила судьбина,

И счастие куда б ни повело,

Всё те же мы: нам целый мир — чужбина,

Отечество нам — Царское село.

А Дементьев мог бы в подражание классику написать так:

Куда б меня ни бросила судьбина,

И как бы я за то ни был хулим,

Всё тот же я: мне целый мир чужбина,

Отечество мне — Иерусалим.

Ну, коли Звезда взошла поздно, то надо наверстывать, торопиться. И поэт с помощью «Литгазеты» и издательства Эксмо уж так воспевает и прославляет свою вторую родину, что, постораниваются и дают дорогу другие народы и государства. Чего стоит один лишь большой цикл «Поклон тебе, святой Иерусалим». 20 стихотворений!

А помните нашу трогательную песню военных лет о том, как

На позицию девушка

Провожала бойца.

Темной ночью прощалися

У родного крыльца…

Вот и Дементьев сочинил стишок на эту тему — «Израильские новобранцы»:

Провожают девчонки

Мальчишек в солдаты.

В боевые заботы,

В грядущие дата (?)…

А какой будет служба,

Знает только Всевышний…

Лишь бы все возвратились

Под родимые крыши…

И опять вспоминается давно слышанное, советское:

До свидания, мальчики! Мальчики,

Постарайтесь вернуться назад…

Разумеется, никто не против любви евреев к Израилю, но всё-таки уж русским-то поэтам, несмотря на гены, надо бы воздержаться от воспевания израильской армии. Ведь это, чай, не наш, а американский военный союзник.

А туг ещё и «Парад в Иерусалиме». Здесь рассказывается о израильских ветеранах Великой Отечественной войны, которые Девятого мая надели ордена,

Чтоб сердцем почувствовать снова

Великую нашу Победу,

Добытую ими в боях.

Сильно! Только не ставишь ли ты, Андрюша, заслуженных стариков в неловкое положение, не получается ли у тебя так, будто они и никто больше добыли Победу? Вот и Евтушенко в своё время написал, что в Бабьем Яру лежат одни евреи, но ему сказали, что это неверно, и он разумно переделал соответствующие строки, получилось так:

Здесь русские лежат и украинцы,

С евреями лежат в одной земле.

Именно! Учиться надо у классика, хотя он время от времени и вопиёт зачем-то:

Еврейской крови нет в моей крови!

Ну, нет и нет. И у меня японской нет, но я же молчу.

Много и других прекрасных сочинений на разнообразные израильские темы создал заслуженный деятель искусств России орденоносец и лауреат Андрей Дементьев. Что ж, и Лермонтов, его любимый поэт, написал «Ветку Палестины» и даже две «Еврейских мелодии», а Пушкин — «Христос воскрес, моя Ревекка!». Так что всё в русле классических традиций.

Но вот опять он в духе Евтушенко:

Я — русский.

Я из той породы,

Чья кровь смешалась

С небом и травой…

Травы-то, пожалуй, больше, чем неба. Однако, говорит, пришло время, и вот, мешок с русскими лопухами, —

Я стал похож на старого еврея…

Ну и что? Прекрасно! Это, если судить по именам тех, кому ты посвящаешь свои стихи, и по фотографиям в твоих книгах, очень помогло тебе обрести среди евреев множество больших авторитетов, сердечных друзей и знакомых, если по алфавиту — от Алексина (Гобермана) и Левитанского до Юдашкина и Щаранского.

Но почему — «стал похож»? Я помню тебя, Андрюша, в двадцать лет, когда из Твери ты нагрянул в Литинститут. И тогда ты был очень похож на еврея, и всем это нравилось. На третьем курсе тебя, может, только по этой причине и в партию приняли. А Ваншенкин тогда не был похож, но и его приняли, правда, только на следующий год, хотя на пять лет старше. Ты и тогда, хоть из провинции, но был очень расторопен, во многом обгонял старших москвичей. Да и сейчас! Например, никто из русских поэтов, даже из подлинных евреев не писал так много псалмов и од во славу Израиля. Что можно тут вспомнить? Ну, разве что молодого Маршака или старого Семёна Липкина. Первый писал ещё в 1922 году:

Во все века в любой одежде

Родной святой Ерусалим

Пребудет тот же, что и прежде,

Как твердь небесная над ним.

Второй уже на моей памяти сочинил «Союз И»:

Без союзов язык онемеет.

И я знаю, сойдёт с колеи,

Человечество быть не сумеет

Без союза по имени И.

Да, ты и тут всех превзошел, Андрюша. Замечательно! Жми дальше!

Он и жмёт. В Израиле, например, как и у нас, понятное дело, многие очень любят Майю Плисецкую. И вот поэт преподносит:

Сандаловый профиль Плисецкой

Над временем — как небеса.

В доверчивости полудетской

Омытые грустью глаза…

Прекрасной! Однако вопрос: почему профиль именно сандаловый? Какое свойство экзотического, кажется, в Индии растущего сандалового дерева имеется тут в виду? Если хотел просто сказать «деревянный профиль», то почему бы не вспомнить родную березу или осину? Ведь ничуть не хуже был бы «осиновый профиль Плисецкой…» Как звучит! Музыка… А уж за такие липовые «небеса», за «омытые грустью глаза» стихотворцев надо бить сандаловой дубиной. Боюсь, что израильтяне могут именно так и отплатить за Плисецкую, когда Дементьев в следующем году нагрянет в Иерусалим.

Впрочем, надо опасаться и соплеменников в России за такие стихи, как «Встреча Пушкина с Анной Керн». Оно начинается так:

А было это в день приезда…

Какого приезда — кого? куда?

С ней говорил какой-то князь…

Если имеется в виду приезд Керн к Пушкину, то что это за князь, которого хозяин почему-то не знает?

«О Боже! Как она прелестна!»

Подумал Пушкин, наклонясь…

Куда наклонясь? В какую сторону? Почему? Зачем? Может быть, поклонившись?

Она ничуть не оробела…

А с чего бы светской красавице робеть, если она сама приехала к поэту, которого знала и раньше?

А он нахлынувший восторг

Переводил в слова…

Может, на иврите или идише можно «восторг переводить в слова», но по-русски так не говорят!

Он — как пилигрим в пустыне —

Шёл к роднику далёких глаз…

О!.. Тоже «омытых грустью»? Неизвестно. А кончается встреча так:

Он смотрел завороженно

Вслед уходившей красоте.

А чьи-то дочери и жены

Кружились в гулкой пустоте.

Откуда взялись таинственные дочери и жены? И чего эти бабы кружатся да ещё в пустоте? Домового ли хоронят, ведьму ль замуж выдают? Да, и русские за такие стихи о Пушкине могут осерчать шибко.

Кстати, Дементьев, это не ты ли в ночь после незабываемого футбольного выигрыша у голландцев взгромоздился верхом на плечи памятника Пушкину? (Фотография небывалого паскудства эпохи Путина обошла весь мир). Или это лишь парень начитавшийся твоего оптимизма и спятивший на почве обожания Израиля?

Порой при чтении стихов Дементьева возникают у меня и некоторые другие вопросы, недоумения, обалдения даже. Дело в том, что в них встречаются какие-то странные мысли о иных всем известных вещах — от пустяковых вроде бы до весьма серьёзных, притом — в самых разных областях жизни и времени. Вот, например:

В сердцах нажал ты на курок…

Друг мой, вспомни как Пушкин, на фоне портретов которого ты так любишь фотографироваться, писал о дуэли Онегина и Ленского:

Вот пистолеты уж блеснули,

Гремит о шомпол молоток,

В граненый ствол уходят пули

И щёлкнул первый раз курок.

Первый раз курок щёлкнул при его взводе. А второй раз щёлкнет при выстреле, но для этого надо нажать не курок, а спуск. Пушкин двести лет тому назад, не быв членом ЦК комсомола, знал это, а ты, автор сорока книг… Неловко, Андрюша…

Довольно сомнителен афоризм

Смерть всегда преждевременна…

Всегда? Значит, и всех. Не скажи. Я не стал бы утверждать это, допустим, о смерти Ельцина или Яковлева. Гораздо более прав был Горький, считавший, что смерть

Иногда берет не тех, кого бы надо…

Есть в стихах и такая философская максима:

Страшно, если ложь права…

А как это может бьггь, как возможно? Ложь не может быть правой. Другое дело, если лжи даны права, если она хозяйка, как сейчас хотя бы на телевидении, где ты подвизаешься долгие годы в разных программах и передачах.

А вот у классика совершенно верно:

Я правду о тебе порасскажу такую,

Что хуже всякой лжи.

Да, правда может быть и хуже, и страшнее лжи.

Такие вот несообразности есть и в многочисленных стихах и песнях об Израиле. Вот я и думаю: наши-то читатели могут иные глупости и промахи извинить своему русаку с израильскими генами, а израильтяне? Они щепетильны. Не примут ли всё это за неуважение? Не рассерчают ли за обилие чепухи? Не станет ли это международным скандалом? Не скажут ли они: «Не суй своё тверское рыло в наш тельавивский огород!»?

Дорогого стоит и такая похвала Советскому времени: «Можно было быть комсомольским вожаком, но при этом не убивать». А можно было и убивать? Как жаль, что я не знал! Ведь как раз, как помнишь, Андрей, я был в Литературном институте именно таким вожаком? Ах, как досадно, что, имея возможность, никого не укокошил!

На этом статья в «Литературной России» кончалась, хотя не кончалась моя рукопись. Статья была напечатана 6 июня этого года.

Кстати, о приёмах и неприёмах. Я не стал бы касаться этого деликатного биографического обстоятельства, если бы тут не шла речь о Советском времени и его порядках. Ты пишешь. Дементьев: во время войны «жили мы трудно и бедно». Ну, тогда все так жили. Однако вас точила и своя печаль: «Отец был арестован по 58-й статье. Мама воспитывала меня одна». Но в другой раз уверяешь, что «родители (!) прошли лагеря». Значит, и мать сидела? Кто же тебя растил — бабушка? Тут нужна точность. Что ж ты о бабушке Лермонтова стихи написал, а о своей — ни слова. Это неплохо бы прояснить.

Дальше ты уверяешь, что в 45-м году «именно из-за отца» тебе не приняли в Военно-медицинскую академию. У тебя, говоришь, вот уже шестьдесят с лишним лет хранится драгоценный документ и ты его будто бы цитируешь: «По условиям конкурса ваша кандидатура для поступления в Военно-медицинскую академию не получила поддержки. Председатель приёмной комиссии…». Документик сомнительный, сильно похож на враньё. Обычно во всех вузах вывешивались списки и все абитуриенты с трепетом искали в них свои фамилии. А тут какая-то справка, объяснение… Да ничего подобного не было. Документик этот ты сочинил сам, что подтверждают и нелепые слова о какой-то «поддержке», которую-де кандидатура не получила. Никакой поддержки для поступления в вузы у нас не требовалось, только — аттестат об окончании школы. Это ныне требуется поддержка тугого кошелька. И почему ты скрыл имя председателя комиссии? Пусть бы люди узнали перестраховщика.

Твой друг Владимир Войнович уверял, будто его не приняли в Литературный институт потому, что сочли за еврея, а я, говорит, отродясь евреем не был, только похож. Что же, ему так и сказали: «Евреев не берём»? Критик Сарнов рассказывает, как в своё время обстояло дело с приёмом в гимназию Бориса Пастернака. Он приводит письмо директора гимназии к родителям, в котором прямо говорится, что в этом году норма приёма евреев уже выполнена, приходите в будущем году. Он пришел и Бориса приняли. Тут всё ясно.

Беспартийный и похожий на еврея Войнович, член Баварской академии изящных искусств, конечно, врет. Меня, например — и русского, и фронтовика, и члена партии, и уже печатавшегося — приёмная комиссия Литературного института тоже отвергла. И пролез я только благодаря вмешательству самого директора — царство ему небесное! — Федора Васильевича Гладкова.

В Литературном институте едва ли не треть из студентов и преподавателей были евреи. Слава Богу, норма выполнялась с русским революционным размахом, по-стахановски. Взять хотя бы наш курс: Григорий Бакланов, Семён Сорин, Григорий Поженян… Это фронтовики, но приняли и прямо из десятилетки Людмилу Шлейман, Андрея Марголина, Эдуарда Иоффе… Если по израильским законам и еврейским энциклопедиям, считающим евреями и тех, у кого только мать еврейка, то можно назвать ещё и моего друга Евгения Винокурова (он, правда, не признавал израильские законы), Михаила Коршунова, Юлю Друнину. Двое первых и женились позже на еврейках, а Юля, разойдясь с Колей Старшиновым, стала женой известного сценариста Алексея Каплера. Всего же нас было на курсе человек 25. Посчитайте…

А вот сохранившаяся у меня фотография выпускников предыдущего курса. На ней в центре — Константин Симонов, видимо, председатель экзаменационной комиссии, и 24 выпускника, из них 12 евреев (13-й, Александр Шендерович, отсутствует), 1 аварец, 1 армянка, 2 украинца и 8 русских. Восемь!.. То есть евреев 50 %, а русских — 33. Почему же не приняли Войновича? Загадка…

Через год, пишешь ты, Дементьев, опять же «именно из-за отца» тебя не приняли в Институт международных отношений. Тут, во-первых, непонятно, почему «через год», т. е в 1946-м, когда тебе исполнилось восемнадцать, ты не оказался в армии, а опять двинул в институт и после института, когда, например, поэта Владимира Корнилова забрили, ты, патриот, опять избежал солдатской лямки. Но главное в другом.

Пишешь, что при поступлении в МГИМО скрыл, что отец сидит по 58 статье, успешно сдал экзамены и был принят. Да неужели столь важный институт можно было так легко провести? Сомнительно… А дальше и вовсе диво дивное: «Но неожиданно для всех я забрал документы и уехал обратно в Калинин. Мне было стыдно, что я предал отца, он учил меня всегда говорить правду». Больше всего это неожиданно для меня: уж больно, Андрюша, это красиво, благородно и возвышенно, — совершенно как в твоих стихах: «Я ненавижу в людях ложь»… «не люблю хитрецов, не умею хитрить», «я не умею притворяться»… Или — как в рассказе Гюго о юном коммунаре, которого версальцы схватили и хотели расстрелять вместе со взрослыми, а он, дав слово вернуться, уговорил отпустить его проститься с матерью, и, не веря слову мальчишки, его отпустили, а он вернулся… А ведь до этого у тебя, друг любезный, было много времени, чтобы устыдиться за предательство. Но главное, чего стыдиться-то, если ты «ни на секунду не сомневался в невиновности отца». Значит, не было с твоей стороны никакой лжи и никакого предательства, а только видимость того и другого. И совесть твоя должна бы оставаться чистой.

Но я читаю: «Невиновность отца подтвердилась через несколько лет, когда он был реабилитирован». Можно подумать, что реабилитирован посмертно. А на самом деле — и тут открывается бездна твоего предательства — у тебя же в одной из прежних книг есть стихотворение «Тридцать седьмой», где ты пишешь, что отца посадили — «Я помню тот пасмурный час» — именно в том году. А просидел он года три и вовсе не по 58 статье. Судя по всему, отец вернулся из заключения ещё до войны. И — «сняли судимость с него». Значит, ни в каких анкетах ты и не должен был указывать, что отец сидел. Когда началась война отцу твоему Дмитрию Никитовичу было ровно сорок лет. Он подлежал скорому призыву в армию, и был призван, и прошел войну, и вернулся с орденами, и ты писал:

Я помню первый день войны…

И возвращение отца…

И ты просил его:

Отец, расскажи мне о прошлой войне…

Позволь в День Победы я рядом пройдусь,

Когда ордена ты, волнуясь, наденешь.

Из всего этого следует кошмарный для твоей биографии вывод: подавая заявления о приёме в Академию и в МГИМО ты ничего не скрывал, нечего было скрывать, и не приняли тебя вовсе не из-за отца, уже вернувшегося с войны фронтовика-орденоносца. Пока родители были живы, ты не смел вякать о своих вузовских страданиях и о беспримерном благородстве, но отец, когдэ ему было под девяносто, умер, потом и мать, она на семь лет моложе. Всё! Теперь можно. Раньше ты предал партию, комсомол и Советскую власть, а теперь предал и отца, и мать.

Братья по духу

Да ведь это доказывается и по-другому. Если советские порядки были такие, что тебя не приняли «из-за отца» в Медицинский, а потом и в Международный, то как же на следующий год приняли в Литературный — в единственный на всю страну, в идеологический, в элитный да ещё, по твоим словам, при конкурсе 15 человек на место? А как потом «сыну врага народа» советские живодёры доверили высокие посты главного редактора областного издательства, замзавотделом ЦК комсомола, и какого — пропаганды! — самого главного. Наконец, как доверили массовый журнал ЦК комсомола «Юность», выходивший тиражом в 3,5 миллиона экземпляров? Как могли эти изверги осыпать тебя премиями и орденами вплоть до ордена Ленина?

«Завтра», № 52’10

ГЕНИЙ С МЕДАЛЬЮ

Борьба за свою гениальность

Из тех достославных соотечественников, что в воскресенье 22 ноября в телепередаче «Имя Россия» сокрушали, топтали, четвертовали, колесовали, пилили, сверлили и оплёвывали имя и образ Владимира Ильича Ленина, меня больше всего восхитил, даже умилил известный художник-миллионер Глазунов, по имени Илья, гений 1930 года рождения. Вы, возможно, переспросите: гений? Судите сами.

Только в годы контрреволюции он написал достойные кисти Рафаэля портреты великого демократа Анатолия Собчака и его сирой вдовицы Людмилы Нарусовой, любимицы тувинского народа, лучшего мэра всего земшара Юрия Лужкова и его лучшей супруги Батуриной, миллиардерши (что может быть лучше?), знаменитого поэта современности, как пишет о нем Станислав Куняев, Ильи Резника и папы римского, градоправительницы Валентины Матвиенко, благоуханной розы, выращенной в оранжерее Ленинским комсомолом пятьдесят лет тому назад, и митрополита, играющего роль замполита… Ну как же не гений! Что вам ещё надо?

Мало того. Тот же С. Куняев, главный редактор «Нашего современника» в книге «Мои глобальные победы» (Алгоритм, 2007) рассказывает, что в 1996 году Глазунов предложил журналу свои весьма пространные воспоминания под названием «Россия распятая». Ну, а как назвать иначе? «Россия на Голгофе» уже было сто раз. А «распятая» только пятьдесят, это посвежее.

Как водится, к первой публикации была сделана как бы редакционная «врезка», содержащая краткие данные об авторе. Он сам её и писал, сам и назвал себя там гением. Куняев поправил: «знаменитый». Когда пришла вёрстка номера, художник явился в редакцию, стал читать и — сразу:

«— Так не пойдёт!

— Что не пойдёт? — удивился я.

„Знаменитый“ не пойдёт.

— Хорошо. Давайте напишем „выдающийся“.

— Не пойдёт!!

— Ну „великий“?

— Нет, — отрезал Глазунов, — только „гениальный“!!! Вы не понимаете, что, печатая мою книгу в десяти номерах, вы в два-три раза поднимете тираж своего умирающего журнала».

С трудом удалось уговорить на «великий». А тираж после его 51-го «Распятия» не поднялся в 2–3 раза, наоборот — упал с 21.064 экземпляров до 16.289, но деликатнейший Куняев милосердно утаил это от мемуариста.

Но вот в 2006 году в том же «Алгоритме» вышла книга Валентина Новикова о Глазунове, и названа не как-нибудь, а «Русский гений». В предисловии, которое, судя по журналу, мог написать сам гений, в первых же строках объявляется: «Илья Глазунов снискал славу самого „скандального“ и самого выдающегося художника XX века. Безоговорочное официальное подтверждение титула „самый выдающийся художник XX века“ он получил по результатам опроса соотечественников, а ЮНЕСКО удостоило его Золотой медали Пикассо за особо выдающийся вклад в мировую культуру».

Интересно. А кто, когда, где проводил опрос? Меня, например, никто не спрашивал, и не слышал я об опросе. Но — не спорю. Раз медаль выдали, печать поставили, значит, гений. А вот имелись ли медальки ЮНЕСКО у Репина, Врубеля, Серова, Левитана, Васнецова, Сурикова, Коровина, Малявин и других хотя бы только русских художников XX века, которых наш гений заткнул за пояс как самый-самый? К тому же, всезнающий Куняев утверждает, что Глазунов терпеть не может Пикассо, художника совершенно иного склада, и считает его просто авантюристом. И это подтверждается тем, что на вопрос о любимых художниках Илья назвал в книге о нём девять имён, и Пикассо среди них нет. А В. Новиков, с восторгом говоря о Золотой медали ЮНЕСКО, умолчал, чье имя она носит. Но как же так? Если бы мне предложили медаль имени, допустим, Валентина Сорокина, разве я её принял бы? Да ни в жисть! А тут гений, а хватает…

А скандальность Глазунова никак не доказывается. Видимо, молча имеется в виду тот странный факт, что его лет тридцать не принимали в Академию, и принял, как гений гения, только Зураб Церетели. Конечно, скандал!

Сифилис не щадит и гениев

А почему именно Илья Сергеевич больше всех гробокопателей программы «Имя Россия» обворожил меня? Да потому что никто другой на показал с такой ясностью, живописной красочностью, зримой очевидностью и физиономию, и нутро антисоветчиков путинской эпохи. Он это сделал поистине гениально!

Тут надо вспомнить ещё один эпизод из книги С. Куняева «Мои моральные победы». В 1959 году автор работал в комсомольском журнале «Смена». Приближалось 90-летие Ленина. И вот к этой дате молодой гений принёс в журнал портрет Ленина. По словам Куняева, это был не плакатный, не банальный, а «человеческий образ вождя русской революции». Илюша уже тогда знал, как надо отмечать знаменательные даты, не пропускал их.

А после контрреволюции Куняев был просто ошарашен, травмирован, раздавлен, увидев, что в своих картинах Глазунова рисует гнусную карикатуру на Ленина, а в своих писаниях называет его не иначе, как «тиран», «палач», «русофоб» и даже «сифилитик».

Примерно тот же набор эпитетов услышали мы теперь и в телепередаче. Разве что не было «сифилитика». Возможно, к исходу восьмого десятка гений всё-таки понял, что сифилис ведь это не что иное, как болезнь, несчастье, беда, которая может постичь любого, в том числе — даже гения с медалью. Тем более, что ведь существует бытовой сифилис, который передаётся внеполовым путём, и наследственный, вдруг из глубины времён настигающий прапраправнука.

В конце XIX и начале XX веков сифилис был весьма распространён в России, которую потеряли С. Говорухин и Н. Михалков. Так, по данным врача-венеролога Л. И. Картамышева, в 1861–1869 годы, т. е. в пору близкую к рождению Ленина, ежегодно сифилисом заболевало более 60 тысяч человек. Заболевало! То есть прибавлялось к уже болеющим. А в 1913 году, когда в Москве родился отец Никиты Михалкова, на каждые 10 тысяч москвичей приходилось 206 больных сифилисом. К счастью, в Советское время эти цифры мы потеряли вместе с михалковско-говорухинской Россией.

Так что, не было бы ничего удивительного, тем более — позорного, порочащего, стыдного, если бы российского гражданина Ульянова постигла эта беда: болезнь есть болезнь, она не считается ни с положением человека, ни с его талантами, должностями, ни с чем иным. Говорят, было четыре таких больных даже среди римских пап. Поэтому издеваться над несчастьем человека может только болван или подонок.

Тем более, что у Ленина вовсе не было сифилиса. Мало того, знаменитый невропатолог Россолимо Григорий Иванович, один из врачей, лечивших Ленина, 30 мая 1922 года сказал Анне Ильиничне, сестре Ленина: «Положение крайне серьёзно. Надежда на выздоровление явилась бы лишь в том случае, если в основе мозгового процесса оказались бы сифилитические изменения сосудов» (Ю. М. Лопухин. Болезнь и смерть В. И. Ленина. М., 1997. С.19). Лишь бы в том случае… Иначе говоря, слава Богу, если бы сифилис! Можно бы вылечить, но — увы…

Протокол вскрытия, подписанный медицинскими светилами того времени, констатировал: «Основой болезни умершего является распространенный атеросклероз сосудов на почве преждевременного их изнашивания» (Там же, с. 47).

Это совпадает с диагнозом поэта:

Десять жизней людских

Отработал Владимир Ильич…

«Непосредственной причиной смерти явилось: 1) усиление нарушения кровообращения в головном мозгу, 2) кровоизлияние в мягкую мозговую оболочку в области четверохолмия» (Там же). Автор книги академик Ю. М. Лопухин резюмирует: «У Ленина было тяжелое поражение мозговых сосудов, особенно — системы левой сонной артерии» (Там же. с.55).

Илья Глазунов старше Ленина уже на 25 лет, но я, слава Богу, уверился, видя его резвость в той телепередаче, что такая тяжелая болезнь ему не грозит: ничего похожего на преждевременное изнашивание сосудов или каких-то других членов! Наоборот: все на своих местах, всё функционирует, всё крутится. Но возраст, конечно, иногда однако же даёт о себе знать.

В русском народе есть и такие

Например… Глазунов взывал к участникам телепередачи и к нам, гражданам России:

— Дорогие друзья! Как представитель русского народа, я утверждаю: Ленин повторял за Марксом, что история есть борьба классов. Какая чушь! Они ничего не видели дальше своего носа. История есть борьба рас и религий. Это я вам говорю как профессиональный историк.

Я заметил, как на экране по лицу генерала Варенникова метнулась тень недоумения. Действительно, он четыре года воевал против напавших на нас немцев. А разве они, в отличие от нас, черной или жёлтой расы? За четыре года он едва ли видел хоть одного чернокожего фрица. И разве они буддисты или иудеи, а не христиане, как русские? Или они напали на нас как верующие (у них же на пузе красовались пряжки со словами «Got mit uns!») на неверующих? Но тогда почему Господь оказался на нашей стороне? Непонятно…

— Милые друзья, — продолжал гений, — как представитель русского народа, я заявляю: ужасные жертвы Буденновска, Норд-Оста, Беслана — всё это порождение марксизма-ленинизма!..

Тут я вспомнил слова проницательного Куняева из его книги «Мои вербальные победы»: «Феноменальное невежество знаменитого художника играет с ним злую шутку. Каждую бульварную антисоветскую книгу, каждую кухонную сплетню о Ленине и Сталине он встречал как внезапно открывшуюся ему великую истину с экзальтированным восторгом. Именно ему, великому художнику, человеку голубой крови, поклонники доверяли сокровенные тайны». Я поверил: это правда. Но не вся, дело не только в невежестве.

— Родные друзья! Как представитель русского народа, довожу до вашего сведения: большевики под руководством Ленина и Сталина провели террор против народа России, настоящий геноцид. Правда, за время их кровавого владычества население страны выросло от 150 миллионов почти до 300, но могло вырасти больше. Солженицын ошибался, говоря о 106 миллионах, на самом деле большевики уничтожили 200 миллионов. У нас в Жуковке, где я отгрохал дачу, об этом знают все.

— Любимые друзья, как представитель русского народа…

Но тут я должен прервать речь гения и опять заглянуть в его прошлое.

От Радзишевского к Радзиховскому в обход Зиновьева

Не так давно на какой-то выставке появилась картина с изображением московского Кремля, и под ней стояла подпись «И. Глазунов». Однако художник заявил, что это не его работа, что это подделка, обман. Он был решительно против, и картину не то убрали, не то сняли его имя. Конечно, тут можно задуматься: а что если где-то появится портрет Ленина, упомянутый Куняевым?.. Но как бы то ни было, а в данном случае Глазунов восстановил справедливость и заклеймил фальсификаторов. Прекрасно! Теперь слушайте:

— Любимые друзья! Я, как представитель русского народа, обожаю нашего ведущего Сашу Любимова. Как представитель представителя. Его улыбка мне дороже улыбки Джиоконды… Саша, дайте мне еще три минуты. (Тот охотно даёт). Спасибо… Сердечные друзья! Как представитель, я цитирую Ленина: «На Россию, господа хорошие, мне наплевать. Пусть погибнет 9/10 населения, но остальные доживут до коммунизма».

Это откуда же взял? Молчит представитель. Но я знаю, откуда. Из книги Владимира Солоухина «При свете дня». Они были какое-то время друзьями, но позже Владимир Алексеевич в книге «Последняя ступень» почему-то вывел под именем Кирюши (Илюши?) персонаж, очень похожий на Илью Сергеевича, в не привлекательном виде агента КГБ и провокатора. Разразился скандал, разрыв, угроза судом, впрочем, так и оставшаяся угрозой. Совершенно как у другого участника передачи — Черномырдина, грозившего подать в суд на президента Буша, назвавшего его на весь мир взяточником и кровососом, но ни на что, кроме сотрясения воздуха, не посмевшего.

Так вот, в книжечке, изданной в 1992 году неизвестным тиражом в неизвестном издательстве на деньги известной ему американской фирмы Belka Trading Corporation, великий русский патриот Солоухин метался между «добросовестным и устремленным публицистом» Радзишевским и столь же добродетельным мыслителем Радзиховским, бегал от «замечательной публицистки» Доры Штурман (Израиль) к не менее замечательной Надежде Мандельштам, увы, почившей в Бозе, хватал у них ароматные цитатки и совал нам, дорогим соотечественникам, под нос. И одну, видимо, именно такого происхождения цитатку в своём пересказе поместил на странице 145: «Владимир Ильич бросил крылатую фразу: пусть 90 % русского народа погибнет, лишь бы 10 % дожили до мировой революции».

Представьте себе, нечто похожее действительно было, но, как ещё при жизни Солоухина установил Вадим Кожинов, во-первых, автором изречения был не Ленин, а Зиновьев. Согласитесь, Илья Сергеевич, есть некоторая разница. В отличие от вас сообщаем, когда и где это было напечатано: 17 сентября 1918 года в газете «Северная коммуна», выходившей в Петрограде, где Зиновьев и возглавлял власть. Во вторых, цифры там стояли в обратном порядке: не 90 и 10, а 10 и 90. И на самом дела фраза выглядела так: «Мы должны увлечь за собой девяносто миллионов из ста, населяющих Советскую Россию. С остальными нельзя говорить — их надо уничтожать». Согласитесь, Илья Сергеевич, есть некоторая разница: всё-таки и Зиновьев был в девять раз менее свиреп, чем изображаете вы.

Что ж получается? Фальсификаторов разоблачает и клеймит, а сам — куда как похлеще. Не к лицу это гению и представителю.

Впрочем, что ж копаться в делах столетней давности. Вы, представитель, лучше бы вспомнили похожие слова, сказанные уже в наши дни: «Да, в ходе реформ могут погибнуть миллионов тридцать. Но они сами виноваты: не вписались в наши реформы. А чего переживать! Русские бабы ещё нарожают». Не слышали? Не знаете, кто сказал? Чу… Как видите, в абсолютных цифрах этот Чу превзошел Зиновьева в три раза. И первые десять миллионов — уже, т. е. на 33,3 % программа Чу выполнена.

Как в Неве топили патриота

А что касается книги В. Солоухина, то там много интересного. Например, за хорошие американские деньги сказано ещё, что в ночь с 25 на 26 октября 1917 года всех 15 членов Временного правительства большевики схватили в Зимнем дворце и — «не мешкая ни часа, ни дня, посадили их в баржу, и баржу потопили в Неве» (с. 161). Сказано с такой уверенностью, будто сам был на этой барже, но Господь за великий патриотизм спас его… А на само деле схватить-то схватили всех 15, даже в Петропавловку упрятали, но тут же и отпустили, даже честное слово не потребовали. И семь из них остались на родине, иные занимали немалые посты и должности в Советское время, министр путей сообщения А. В. Ливеровский во время блокады Ленинграда участвовал в сооружении «Дороги жизни», умер в 1951 году, дожив до 84 лет. А восемь человек, утопленных в Неве, вынырнули в Сене. Министр исповеданий А. В. Карташов стал выдающимся историком православия, умер в Париже 85-ти лет. А министр-председатель Экономического совета С. Н. Третьяков и вовсе стал сотрудником нашей разведки. Но в 1943 году в оккупированной Франции немцы его раскрыли и расстреляли.

В другом месте Солоухин писал: «В первом составе Совета народных комиссаров соотношение евреев и неевреев было 20:2» (с.212). Он никогда не видел списка народных комиссаров, а список давно известен: из 15 человек там только один еврей — Троцкий. Значит, соотношение не 20:2, а 1:14. Таков масштаб вранья или невежества.

Самоубийство гения

Всё это раскопал человек, о котором вы, гений с медалью, писали в «Литературной газете»: «Мне безразлично и абсолютно неинтересно мнение о моих работах покойного литературного критика В. Кожинова, широко известно в узком кругу…». Ну, это дело личное. Думаю, что Ленину вы тоже были бы абсолютно безразличны со всеми вашими художественными потрохами. Он только сказал бы вам: «Учиться, учиться и учиться…».

Между прочим, ваше письмо в «Литературку» несколько озадачивает тем, что подписано так: «Илья Глазунов, народный художник СССР, профессор, действительный член Российской Академии художеств, академик, лауреат Государственной премии РФ, почётный член Королевских Академий художеств Мадрида и Барселоны, кавалер Золотой медали ЮНЕСКО им. Пикассо, лауреат премии им. Дж. Неру». Дюжина званий и наград!

Ну разве гении так подписываются. Разве можно представить, чтобы Пушкин подписался: «академик и камер-юнкер». А Лев Толстой — «кавалер ордена Анны Четвертой степени, медали „За оборону Севастополя“, лауреат премии им. Островского». Им достаточно одного имени: Александр Пушкин, Лев Толстой, Михаил Шолохов… Право, Илья Сергеевич, таким набором, похожим на юбилейный торт, вы просто перечеркнули себя как гения.

Илюша, пощади!

И кто ж после всего этого поверит ещё и тому, что Глазунов рассказал в программе «Имя Россия» 30 ноября при обсуждении кандидатуры Александра Второго. Уверял, что во времена, когда первым секретарём горкома в Ленинграде был Григорий Васильевич Романов, т. е. в 70-80-е годы, было решено снести известный «храм на крови» — месте убийства царя. Но гений явился к Романову и после короткого разговора тот кому-то немедленно позвонил и приказал: «Отменить!». На каких дураков это рассчитано? А на тех самых, что сидели с ним рядом: они увлеченно слушали, потом аплодировали и восклицали: «Какой молодец! Спаситель храма! Герой!».

Хоть бы задумались, кто решил снести храм? Какая наверняка же высокая инстанция? А Романов был такой дремучий человек, что не понимал суть дела, но Глазунов моментально открыл ему глаза? И кому он позвонил, кому приказал? Всё это очередная несусветная чушь. В те годы не могло быть ничего подобного, никто не решился бы сносить храм. И вот теперь он вставит в новое издание своих воспоминаний, если оно будет, ещё и этот героический эпизод своей великой жизни. А ведь и без того, как пишет Куняев, «вся восьмисотстраничная книга воспоминаний Глазунова наполнена слухами, сплетнями, анекдотами, фантастическими сюжетами». Одним сюжетом такого пошиба теперь может быть больше…

ЗАКОН АБРАМОВИЧА

К 65-летию Победы снимается фильм о маршале Жукове Мне предлагали главную роль. Гонорар 750 тысяч долларов. Я не мог согласиться. Меня не интересует, с кем он сожительствовал…

Николай Губенко, народный артист СССР.

«Советская Россия», 10 ноября 2009.

Сегодня мир разъединённых наций

Обязан свято сей закон блюсти:

Чего нельзя за кучку ассигнаций,

За десять кучек можно огрести.

Вначале мир был этим огорошен,

Но Абрамович продолжал учить:

— Чего добыть нельзя за горстку грошей,

За бочку грошей можно получить.

Но есть ещё артисты как Губенко!

Чтоб Жукова сыграл в постели он

(«Как пригодится к юбилею сценка!»),

Ему сулили чуть не миллион.

Де не рублей, не путинских — заморских.

Предательство художников в цене!

И гладит Абрамович их по шёрстке,

И хлопает Медведев по спине.

Да, юбилей становится всё старше.

Его шакал-киношник страстно ждал.

И он покажет, как великий маршал

На 1-м Женском лихо побеждал.

Но в этот раз, увы, не с тем артистом

Пришлось ему комедию ломать.

Вот бы их ещё — «двупалым свистом

В бабушку и бога душу мать!».

«Завтра», № 48, 2009

ОТЪЕВШИСЬ, ОНИ ТОТЧАС НАГРЯНУТ!

Э. Володарский. Лауреат премии КГБ, доктор Академии искусств Сан-Марино

Вот уже который год подряд наш народ теряет почти по миллиону своих братьев и сестёр. 2008-й високосный, видимо, превзошел прежние. Стоит только оглянуться окрест. Звоню по телефону товарищу студенческих лет писателю Юрию Вронскому, хочу сообщить, что 2 декабря умер Анатолий Мошковский, наш общий друг. В нынешние дни, в атомизированном реформаторами обществе он мог не знать это, а надо же выразить сочувствие Толиной жене Гале, теперь вдове. И вот женский голос отвечает мне:

— Кто говорит?

Я не люблю отвечать на этот вопрос и несколько секунд молчу, потом называюсь. И вдруг:

— Юра умер 22 мая…

Весть о смерти встретилась с вестью о смерти.

Такие же ответы я услышал, когда позвонил и милому однокашнику по Литинституту прекрасному поэту Владимиру Семёнову, и песенному Михаилу Таничу, рукопись которого когда-то рецензировал для «Советского писателя», и незабвенному Коле Евдокимову… У трёх редакторов, с которыми я работал долгие годы, умерли матери — у Юрия Мухина, Александра Проханова, Владимира Бондаренко, у меня самого умерла сестра… И все в этот високосный… И вот в такие-то дни популярная газета печатает изящный философский трактат под заглавием «Momento mori!», то бишь «Помни о смерти!». Нашли время, нашли место, нашли, кому напомнить. Это до какой же степени надо уйти в свои тёмные недра или не уважать свой народ, чтобы ещё и глумливо напоминать соседу: завтра, милок, твой черёд.

Уж я подумал, что это, может быть, имеет аллегорический смысл и адресовано подписчикам газеты: помни, мол, подписчик, о возможной смерти твоей газеты.

В первых числах декабря мы отмечали 75-ю годовщину Литературного института.

Чем чаще празднует лицей

Свою святую годовщину,

Тем робче старый круг друзей

В семью стесняется едину…

Зовёт меня мой Дельвиг милый,

Товарищ юности живой,

Товарищ юности унылой.

И мнится, очередь за мной…

Толю Мошковского, товарища юности, талантливого детского писателя, хоронили как раз в дни литинститутского юбилея. Он уже несколько лет не выходил из дома, и я как раз собирался рассказать ему, как прошел юбилей.

У критика Владимира Бондаренко, которому идёт седьмой десяток, как уже сказано, тоже умерла мать. В «Завтра» № 48 он об этом напечатал статью и тут же поместил стишок своей сестры Елены Сойни. Получилась славная поминальная подборочка. Однако некоторых читателей газеты это покоробило. Как так? Почему? Вот Ненавистник Лицемеров заявил в Интернете: «У всех умирают пожилые родители, но не все имеют возможность использовать для их поминовения общественное издание… Постеснялся бы и помолчал лишний раз». В самом деле, тем более, что речь идёт не об одном из рядовых сотрудников газеты, которые тоже не имеют такой возможности, а о заместителе главного редактора, а он, главный-то, кстати сказать, даже извещения о смерти своей матери не дал. Конечно, людей раздражает, что и тут иные «продвинутые» стараются использовать своё положение. Мало того, скорбную подборочку Бондаренко дал ещё и в своей газете «День литературы». И как! На первой полосе, на месте передовицы. Нет, мол, на свете ничего важнее моего горя.

Но, по-моему, дело не только в этом. Разумеется, о смерти отца или матери, дочери или сына можно рассказать в воспоминаниях, в стихах или почтить их память как-то ещё. Павел Антокольский написал прекрасную поэму о погибшем на войне двадцатилетием сыне. Она кончается так:

Прощай, моё солнце, прощай, моя совесть!

Прощай, моя молодость, милый сыночек.

Пусть этим прощаньем закончится повесть

О самой глухой из глухих одиночек.

Прощай… Поезда не приходят оттуда.

Прощай… Самолёты туда не летают.

Прощай… Никакого не сбудется чуда.

А сны только снятся нам, снятся и тают.

Мне снится, что ты ещё малый ребенок.

Смеешься и топчешь ногами босыми

Ту землю, где столько лежит погребённых…

На этом кончается повесть о сыне.

Какая чистота и сдержанность, и глубина отцовского горя. Эти давние послевоенные строки всплыли в моей памяти и остались в них, когда в 22 года погиб и мой сын. Да, такие стихи естественны и понятны. Но вот сразу после смерти матери или сына — в газету, где, как на площади, многотысячные толпы народу и бить себя в грудь, и стенать, и размазывать слёзы?! У поэта А. Д., известного по разным фестивалям, юбилеям, презентациям, тоже погиб сын, и в этот же день — он ведь профессионал! он же лауреат премии Лермонтова и Бунина! — написал стишок, подобрав рифмы повыразительней: смерть-твердь, могила-убила, сынок-венок… А печатая стихотворение в книге, скорбящий лауреат ещё и поставил под ним дату и указал: «День гибели сына». И, конечно же, уверен, что открыл читателю лучшую сторону своей возвышенной поэтической души. Но больше, чем сам факт «привилегированной элитной скорби», читателей возмутило другое. Бондаренко воспользовался случаем и упомянул множество родственников от своих бабушек и дедушек до внуков и правнуков своей матушки. Начал с отца. Оказывается, будучи председателем сельсовета в своей деревне под Харьковом, отец при коллективизации проявил уж такую резвость и лихость, что даже в те годы был осуждён за это и сослан в Сибирь. Факт примечательный вдвойне, даже втройне. Во-первых, говоря о коллективизации, у нас нередко сводят дело к выселению кулаков. А выходит, что ссылали и тех, кто чрезмерно усердствовал в организации колхозов. Во-вторых, и тут антисоветчик — сын репрессированного! Окуджава, Аксёнов, Дементьев, Бондаренко… И тут — это ни в чем ему в жизни не помешало.

Дальше — аттестация своих сестриц: «Неплохие выросли…». Одна — доктор каких-то наук да еще пьесы пишет, стихи сочиняет; другая — многолетний руководитель республиканской библиотеки; да и я, говорит, «вроде не бомжатничаю». Куда там! Почти всю жизнь — в литературных начальниках, член бесчисленных редколлегий, а лет десять тому назад заимел свою собственную безгонорарную газету. Но, кстати сказать, как странно понимает он страшное словцо нынешнего проклятого времени — бомж. Для него это что-то вроде бездельника, если не жуира.

И вот о молодом поколении своего клана: «Внуки матушки раскинулись (!), как в стихах довоенных романтиков-ифлийцев: „Пусть от Японии до Англии сияет родина моя!“». Ну, ифлийцы, а здесь имеется в виду Павел Коган, писали несколько иначе:

Но мы ещё дойдём до Ганга,

Но мы ещё умрём в боях,

Чтоб от Японии до Англии

Сияла родина моя!

Поэт мечтал о всемирном братстве народов, как до него мечтали многие поэты — и русский Пушкин, и поляк Мицкевич, и украинец Шевченко —

О временах грядущих,

Когда народы, распри позабыв,

В великую семью соединятся.

И тот ифлиец готов был умереть за эту великую семью, и умер 23 сентября 1942 года в боях под Новороссийском.

Вовсе не такая готовность, а совсем другое интересует Бондаренко и его родственников: «В Японии работает в биохимическом центре мамина внучка Ирина, в Киеве — инженером-физиком внук Дмитрий, там же руководит информационным центром и внук Олег, а в Англии преподаёт кельтам кельтский язык внук Григорий, ведущий кельтолог России». Действительно, от Японии до Англии, ставших им «сияющей родиной».

Это и возмутило Юрия Федоровича в Интернете: «Дошло уже до того, что, не стесняясь нас, живущих и работающих на благо России, литераторы рассказывают в газетах о своих детях и внуках, перебравшихся в Америку, Канаду, Западную Европу и при этом призывают, агитируют, просвещают нас, как правильно жить. Ни стыда, ни совести, ни чести у этих „пламенных революционеров“»…

А кроме того, тут не всё ясно хотя бы с сыном Григорием. Во-первых, если он ведущий кельтолог России, то почему живет и работает так далеко от неё, за Ла-Маншем? Во-вторых, если он ведущий, то кто ведомые и много ли их у нас? В-третьих, куда он ведёт русских кельтологов, пребывая в Англии? Наконец, так ли уж велика у нас потребность в кельтологах? И если их не хватает, то нельзя ли в соответствии с недавним антикризисным советом В. Путина переквалифицировать по их профилю египтологов или мамонтологов, которые, возможно, в избытке?

Всё это остаётся неизвестным, а Бондаренко подобрался к главному: «Меня могут упрекнуть (тот же неутомимый Бушин) за то, что внуки поморские (Бондаренко, „сын врага народа“, явился в первопрестольную из Петрозаводска) разлетелись от Японии до Англии. А что же, лучше бомжатничать в родной сторонушке? Если государство до сих пор за 25 лет перестройки почти ни копейки не вкладывает ни в науку, ни в промышленность? Если здесь нет ни работы, ни жилья, ни условий для научных исследований».

Насчёт неутомимого Бушина угадал, но какая ухмылка в лицо «родной сторонушке». А ведь, поди, не раз цитировал с восторгом

Россия, нищая Россия,

Мне избы серые твои,

Твои мне песни ветровые —

Как слёзы первые любви.

Насчёт государства тоже верно. И что ж, это даёт нам право бросить больную родину и разбежаться по тёплым местам обоих полушарий? Уф иронизирует: «Почему его дети должны бомжевать в России, если можно отсидеться в Англии? Вот это настоящий патриотизм!».

Но отчего же им непременно бомжевать? Ведь всем родина дала высшее образование, хорошие специальности, они молоды и к тому же, по словам самого главы клана, исполнены «мощной жизненной энергией». Уж если престарелый родоначальник катается, как сыр в масле, — из одной газеты в другую, из северной Ирландии в Южный Китай, из одной литературной премии в очередную, то, надо думать, такова хватка у всего рода, и молодые его представители могли бы и превзойти своего аксакала.

Но слушайте дальше: «Вернутся деньги Абрамовичей и Потаниных в Россию, возродится реальная экономика и реальная наука — и внуки мамины первыми вернутся». Ну и ну… Даже в наше бесстыжее время редко можно услышать столь откровенное признание в родовом шкурничестве. Вот вы, оставшиеся в России, заставьте Абрамовичей вернуть деньги, вот вы, кацапы, восстановите экономику и науку, тогда мы и примчимся назад. Первыми! И охотно расскажем вам, как мы тосковали, как страдали в разлуке с любимой родиной. За наши страдания верните нам наши квартиры, как Аксёнову и Войновичу, или дайте новые, европейские, как Кублановскому и Казакову, назначьте нас на хорошие должности с хорошим приварком, как Любимова, ну, и так далее.

Ему и в голову не приходит хотя бы попросить своих преуспевающих родичей от Японии до Англии стать членами редакционного совета его газеты «День» или просто поддержать её материально кто чем может — иенами, гривнами, долларами, фунтами стерлингов — чтобы гонорар выдавать не только себе, главному редактору, но и всем авторам газеты. Нет, не смеет. Как можно-с обременять милых родственничков, им и без того невыразимо тяжко вдали от родины.

Одному из тех, кто возмутился оправданием и прославлением своих разбежавшихся из больной России родичей Бондаренко ответил: «Не знаю, есть ли среди ваших родственничков Герои Советского Союза, а вот у меня они есть». Ну, во первых, не «они», а он. А во-вторых, дух дяди Героя Советского Союза никак не передался племяшу, даже наоборот: он возрос антисоветчиком. И потому ссылка на погибшего Героя туг уж поистине последнее прибежище…

Но нежная любовь и своим удравшим за бугор родственникам лишь одна сторона души Бондаренко. Он и во многом другом заодно с Познером, Сванидзе, Чубайсом. Посмотрите, что пишет хотя бы о заключённых. Они «и руководили строительством своих(?) объектов, и железные дороги по всей России проложили, и бомбу атомную, и ракеты первые сделали»… Это ж любимая песенка помянутых выше! Конечно, заключённые, как и во всём мире, у нас работали. И были стройки, на которых они потрудились на славу, например, на Беломоро-Балтийском канале. Но как же всюду-то они успевали? Ведь их никогда не было в стране более одного-полутора миллионов, а иные по возрасту или нездоровью к тому же и работать не могли. А вот, поди ж ты, создали великую экономику великой страны! А что остальной 200-миллионный народ делал? Отдыхал, прохлаждался, смотрел фильм «Заключённые» с великим Астанговым в роли Кости-капитана да ждал сочинения Бондаренко.

Странно — ведь это одного ряда информационные диверсии, — не поведал ещё вслед за Э. Володарским, сценаристом фильма «Штрафбат», что и штрафники в Великой Отечественной войне сыграли решающую роль, что, в сущности, они-то и победили, несмотря на то, что штрафные роты и батальоны составляли не более одного-двух процентов численности Красной Армии. Как же, ведь и песенка бьма сложена на сей счёт: «В прорыв идут штрафные батальоны…». Куда идут? Прямо на Берлин, прямо к победе.

Но глубже всего душа антисоветчика раскрылась в рассуждении о наших потерях на войне: «Помните жёсткую фразу маршала Жукова, сказанную Черчиллю: „Ничего, наши бабы ещё нарожают…“. Можно поразиться этой фразе…». Но Бондаренко не поразился. Он находит ей оправдание: «А можно не поразиться, а заметить два разных подхода к войне и сбережению народа. Французы предпочли сберечь свою нацию, без боя сдали Париж, всю Францию. Так Гитлер пол-Европы и взял без боя от Польши до Норвегии. И был другой, жёсткий русский подход — умираем, но не сдаёмся. Конечно(!), можно было сдать и Ленинград и Сталинград, но тогда Гитлер правил бы всем миром. А уж что было бы с евреями, пусть они сами думают».

Во-первых, философ, а сам-то умеешь думать? Так вот, тогда с русскими было бы не лучше, чем с евреями, как мы видели это и во время войны. Во-вторых, это кто же тебе сказал — не мудрец Солонин? — что Гитлер взял пол-Европы «без боя». Кроме Австрии и Чехословакии, которых предали Чемберленко и Даладьенко, все сопротивлялись — от Польши и Франции до Норвегии и Югославии, и понесли тяжёлые потери, конечно, не сравнимые с нашими, но всё же: польская армия — 66 тысячи убитыми, 134 тысячи ранеными, 420 тысяч попали в плен; французская армия — 84 тыс. убитыми, 1,5 млн попали в плен да вместе в ними и англичане, общие потери которых в 1940 году — 68 тысяч. А немцы в первой войне потеряли 10.600 человек убитыми и 30.300 ранеными, во второй войне — 27.074 убитыми и 111.043 ранеными (История Второй мировой войны. Т.З). И французы не «предпочли сберечь нацию», а просто были молниеносно разбиты.

Но главное, тут хотелось бы знать, что общего между клятвой «умираем, но не сдаёмся» и гнусной фразой «Ничего, русские бабы ещё нарожают»? Какая тут связь? Никакой. Бондаренко пытается героизировать эту фразу, — она, дескать, в контексте «жёсткого русского подхода», только благодаря которому мы и победили.

Это поразительно: как можно дожить до седьмого десятка и не соображать, что так думать о своём народе («Ничего, нарожают…») может только мерзавец, а так сказать иностранцу да ещё премьеру иностранному — только полный болван.

И приходится опять вспомнить Эдуарда Володарского, лауреата премии КГБ и доктора Академии искусств Сан-Марино, соавтора Никиты Михалкова. Это тот самый сочинитель, что, по его же словам, издал десятка два романов и повестей, по его сценариям поставлено более пятидесяти фильмов, у которого, наконец, в своё время, как ныне у Юрия Полякова, шли одновременно шесть пьес в столичных театрах да ещё «по всему Союзу» (кто помнит хоть одно его сочинение?), и он при всём этом бьёт себя в грудь и рыдает: «Цензура меня душила…». Так сказал в беседе с Марком Дейчем, кавалером ордена «Защитник свободной России», напечатанной в «МК» 26 ноября 2002 года.

В армии, как и его собеседник, Володарский, конечно, не служил, но ужасно любит порассуждать о войне. Например, в этой беседе: «Американцы были вояки те ещё! В 44-м году немцы кое-как собрали три дивизии из 15-летних мальчишек. Из сопляков. И эти три дивизии так вмазали американцам в Арденнах, что те покатились, как горох. 15-летние мальчишки их отмутузили!». Откуда он это взял? Ведь даже Радзинский этого не говорил. И вот вам первооткрыватель триумфа сопливых.

Но на самом деле у немцев в том последнем наступлении в Арденнах были отменные силы: 7-я общевойсковая армия, 5-я танковая армия, 6-я танковая армия СС да ещё особая танковая бригада Отто Скорцени для действия в тылу противника. Всего — около 250 тысяч сопляков, имевших примерно 1000 танков, 800 самолётов, 2617 орудий и миномётов. Да, под внезапным ударом такой силы американцы бежали верст эдак сто, но после того, как мы по просьбе Черчилля раньше плана начали Висло-Одерскую и Восточно-Прусскую операции и оттянули несколько дивизий сопляков, союзнички очухались и, потеряв 77 тысяч солдат и офицеров, всё-таки отбросили немцев, о чем Э. В. намеренно умолчал.

Вы только подумайте, уже старый, неисправимый невежда, в припадке внезапного антиамериканизма плетёт полоумный вздор, его слушает другой безнадёжный невежда, и потом это печатается в миллионнотиражной столичной газете! Хоть бы постеснялись проституток, множество призывных объявлений которых ежедневно печатается на последней полосе «МК».

Таковы познания Э. В. о немцах и американцах. А вот о Красной Армии: «Жуков, вспоминая об операции „Багратион“, пишет: чтобы не снижать темп наступления, потребовались свежие силы. Из резерва была выделена 10 армия, но её всё нет и нет. Стали выяснять. В чём дело. Оказывается, от голода армия легла. Солдаты не могли идти. Они четверо суток не получали паёк. Уж если такое происходило с резервной армией, то можете догадаться, как кормили штрафников».

Ничего подобного маршал Жуков не писал и писать не мог. Но прежде надо заметить, что штрафников кормили так же, как всю армию, это подтверждает хотя бы Лев Бенционович Бродский, служивший в 8-м штрафном батальоне 1-го Белорусского фронта, принимавшего участие в операции «Багратион» (Новое русское слово № 20’05. Нью-Йорк).

Но, главное, как могло случиться, что летом 44 года целую армию, т. е. тысяч 50 или больше морили голодом? А вот не кормили и всё, говорит, верьте мне! Боже правый, как они однообразно врут! Григорий Бакланов уверял, что сам очевидец того, как даже две армии совершенно не кормили в дни напряженных боёв по уничтожению окруженных немцев, и он лично чуть-чуть не умер от голода.

Да почему же Сталин или Жуков, узнав об этом, тотчас не отдали под суд начальника тыла Красной Армии генерала Хрулёва? И тут ларчик с треском открывается: 10-й армии тогда не существовало. Операция «Багратион» началась 23 июня 1944 года. А 10 армия ещё в апреле была расформирована. Хоть бы Дейч, хоть бы какая другая проститутка втемяшили мэтру: летом 1944 года 10 армии не су-ще-ство-ва-ло. Вот такой Э. В. знаток войны хоть на Западе, хоть на Востоке.

Конечно, маршала Жукова прозорливец Володарский не мог не охаять. Он, говорит, совершенно не жалел солдат, заставлял загонять их на противотанковые минные поля, чтобы делать проходы и т. п. Но вот что писал маршал Василевский о Жукове, с которым работал плечом к плечу и до войны и всю войну, а Володарского рядом не было: «Я всегда восхищался его неукротимой энергией, широтой и глубиной стратегического мышления, чувством огромной личной ответственности за порученное дело. Характерной чертой его было постоянное стремление учить командующих и войска искусству побеждать врага с наименьшими потеряли и в короткие сроки». И это подтверждается многим фактами, хотя бы строками приказа Жукова как командующего Западным фронтом от 15 марта 1942 года, в котором он сурово осуждает некоторых командиров за «недопустимое отношение к сбережению личного состава», за то, что иные из них «недостаточно ответственно подходят к сохранению бойцов и командиров», и приказывает «Выжечь калёным железом безответственное отношение к жизни людей, от кого бы это ни исходило» (Цит. по «Красная звезда». 4.12.2010). А вот что Жуков счёл нужным напомнить командующему 49 армии Западного фронта И. Г. Захаркину: «Напрасно вы думаете, что успехи достигаются человеческим мясом. Успехи достигаются искусством ведения боя, а не жизнями людей» (Там же). Хватит или ещё?

Но поскольку Э. В. всё-таки пограмотней, чем Бондаренко, то хочет своей клевете придать наукообразный вид, ссылается на литературный источник. И у него всё-таки не Черчилль, как у Бондаренко. С достопочтенным лордом Жуков и не встречался. А вот: «Генерал Эйзенхауэр в своих воспоминаниях пишет, как он увидел под Потсдамом огромное поле, устланное трупами русских солдат. Выполняя приказ Жукова, они штурмовали город в лоб под кинжальным огнём немцев. Вид этого поля поразил Эйзенхауэра. Ему стало не по себе, и он спросил Жукова: „На черта вам сдался этот Потсдам?“».

Но вот я держу в руках эти воспоминания — «Крестовый поход в Европу», 526 страниц, и ни на одной из них ничего подобного нет. А есть такие, например, слова: «Маршал Жуков как ответственный руководитель в крупных сражениях за несколько лет войны получил больший опыт, чем любой другой полководец нашего времени. Его обычно направляли на тот участок фронта, который в данный момент представлялся решающим. Было ясно, что это опытный воин» (с.521). А однажды сказал и так: «Я восхищён полководческим дарованием Жукова и его человеческими качествами. Все мы, буквально затаив дыхание, следили за победным маршем советских войск под командованием Жукова на Берлин. Мы знали, что Жуков шутить не любит…» (М. Гареев. Полководцы Победы. М.2005. С.122).

Впрочем, и без обращения к этим воспоминаниям легко понять, что Володарский и тут лжёт. Во-первых, убеждает сама его личность жертвы советской цензуры. Во-вторых, Эйзенхауэр не мог спросить, зачем вам Потсдам, ибо он, в отличие от Э. В., знал, что именно в этом районе соединились войска Красной Армии, завершив окружение огромной берлинской группировки.

Потсдам взяли 27 апреля, а поскольку, как уверяет Э. В., там ещё лежало множество неубранных трупов, то выходит, что маршал и генерал встретились на поле боя если не в тот же день, то вскоре. Несчастная жертва цензуры не знает, что ожесточенные бои продолжались ещё десять дней, и командующим было не до встреч с иностранцами. А впервые встретились они только в начале июня и не в Потсдаме, а в штабе 1-го Белорусского фронта в Венденшлюссе. «Встретились мы по-солдатски, можно сказать дружески, — вспоминал Жуков. — Эйзенхауэр взял меня за руки, долго разглядывал, а потом сказал: — Вот вы какой!» (Воспоминания. Т.З, с.316).

— Ничего подобного! — визжит Э. В. И продолжает: «Зачем вы столько людей за Потсдам положили?» — спросил Эйзенхауэр. В ответ Жуков улыбнулся и сказал (я запомнил точно!): «Ничего, русские бабы ещё нарожают». Да зачем же запоминать? Ты процитируй, укажи страницу.

Между прочим, всё это я однажды изложил на страницах «Завтра», и Бондаренко, скорей всего, читал мою отповедь Володарскому, но дальше произошло нечто весьма закономерное: антисоветчик не может поверить, что другой антисоветчик лжет, он ему верит, и вместо того, чтобы и самому дать отпор клеветнику, он, как литературный денщик, душа которого открыта к любой антисоветчине, подхватывает грязную клевету на национального героя России и разносит её по двум газетам. Да еще говорит: «Помните жёсткую фразу Жукова?..». То есть пытается представить читателей единомышленниками Володарского и его лично. Это же ни в какие ворота? Газета печатает мою статью, в которой разоблачается клевета, а спустя время — статью заместителя главного редактора, который уверяет: нет, нет, мой друг Володарский совершенно прав, эту героическую фразу сказал именно маршал Жуков! Помните?

А кончает Бондаренко статью так: «Матушка родная, прости меня за всё». За что — за всё? Это слишком неопределенно. А начни-ка хотя бы с извинения за клевету на маршала Жукова. Прости, мол, матушка, что даже в статье о твоей смерти не смог удержаться от черных слов. Потом отважишься, может, извиниться перед авторами «Дня», на гонорары которых жуируешь и вояжируешь по всему свету, как гедонист первой гильдии.

«Своими именами», № 6

В ДЕНЬ, КОГДА ПРОСНЁТСЯ ГУЛЛИВЕР

Читая Джонотана Свифта

На развалинах советской экономики мы создадим умную экономику.

Д. Медведев, 12 февраля 2010 г., Омск

Эти лилипуты, гномы, карлики —

Грабежа страны моей ударники.

Карлики да гномы с лилипутами

Ложью всю страну мою опутали

Лилипуты, карлики да гномики

Пляшут на обломках экономики,

Созданной народом-Гулливером,

Бывшего для всей земли примером.

Чтобы все про мощь его забыли,

Гулливера ложью усыпили.

Дремлет он… Но ведь придёт минута —

Сбросит гнома, карла, лилипута,

Сбросит Кресса, Росселя и Босса.

Нет здесь ни сомнений, ни вопроса.

Ужас их тогда не описать:

Гулливер в глаза им станет ссать.

От лица великой русской нации

Это им за все шараш-новации.

В этот день им всем придётся круто.

Никому не жалко лилипута,

И ничуть — ни карлика, ни гномика

Дерипаску, Прохора и Ромика.

И воспрянет родина моя!

Смоет всех чудесная струя —

Гнева всенародного фонтан,

Как писал собрат мой Джонатан.

Красновидово, 13 февраля 2010 г.

КЛАДБИЩЕНСКАЯ ГИЕНА

Да, случаются знаменательные совпадения… 14 мая в США умер писатель Юрий Дружников, бывший советский гражданин. 21 мая на страницах «Литературной газеты» нам поведали об этом его друзья — секретари Союза писателей Москвы, известные мастера художественного слова во главе с Александром Себелевым и Кириллом Ковальджи: «Ушёл из жизни человек редкой смелости… Его документальное расследование „Доносчик 001“ заслужило высокую оценку Александра Солженицына… Творческий путь Ю. Дружникова — образец достойного служения идеалам Демократии, Добра, Порядочности». Некролог озаглавлен «Новатор и дуэлянт».

Как занесло покойного в США? Бог весть! Возможно, нашлись там родственники из еврейской диаспоры: ведь фамилия Юрия Ильича — Альперович. Может, просто невыносима стала ему Россия. И такое бывает.

А с кем же Альперович-Дружников, явив редкую смелость, дрался на дуэли? С убитым в 1932 году пионером Павликом Морозовым. В этом и новаторство его — попытка убить убитого.

А что за «Доносчик 001», который заслужил высокую оценку Солженицына? Это и есть указанная попытка Альперовича-Дружникова — книга о Павлике Морозове. Конечно, христолюбивому Солженицыну отрадно и утешно видеть, как четырнадцатилетнего подростка зверски убили да ещё изображают предателем, а сексот 001 по кличке Ветров объявлен святым пророком и вот дожил до 90 лет, увешан орденами и премиями да ещё владеет роскошными поместьями по обе стороны Атлантики. Но надо помнить знаменитому поэту Ковальджи, что с такой же радостью Ветров дал «высокую оценку» генералу Власову. Однако дело сейчас не в этом.

Между названными датами, 19 мая, в день пионерского праздника в качестве презента ему в «Московском комсомольце» появилась статья Ирины Бобровой «Мать имени Павлика Морозова», свидетельствующая о том, что ненавистник убитого подростка Альперович (1933–2008) вовсе не умер, как не умерли и его соненавистники — Владимир Амлинский (1935–1989), Соломон Соловейчик (1930–1996), Натан Эйдельман (1930–1989), Федор Бурлацкий (1927-), Бенедикт Сарнов (1927-). Нет, никто из них не умер физически или граждански, а все они сменили пол и национальность (если Боброва — русская), воплотившись в её образе, ибо едва ли не все названные джентльмены, увы, — евреи. Но в том, что они так скучковались, никто не виноват, ибо никто их не сгонял вместе, не принуждал, по доброй воле один за другим сбежались они потоптаться на могиле убитого подростка. Со слов Бобровой следует приплюсовать еще израильтянина Михаила Лезинского. Какой получается ароматный, хотя и одноцветный букет!

Впрочем, могу утешить мадам Боброву: вслед за названными первопроходцами приплелись на могилу несколько подпевал-русаков: супер-звезда Галина Вишневская, писатели Дмитрий Балашов (1927–2000) и Сергей Семанов (1934 —), юрист-правдолюб Юрий Феофанов, ныне замшелый сотрудник правительственной «Российской газеты», и наверняка кто-то ещё.

Между прочим, один из этих ненавистников в пору благоухания демократии был убит собственным сыном. Но из остальных ненавистников почему-то никто не шумел: «Вот он, Павлик Морозов новой России!».

Самым выдающимся из ненавистников следует признать как раз новопреставленного американца. Действительно, например, член Союза писателей Семанов написал всего лишь убогую статейку в две с половиной странички «Три несгибаемых Павла» (Слово № 10’89), в которой к тому же не сосредоточился на охаивании лишь одного убитого Павлика, а попытался опорочить ещё и двух литературных героев — Павла из романа Горького «Мать» и Павку Корчагина из знаменитого романа Николая Островского. Ну, Новодворская аплодировала Семанову. Но странно, что тот не захватил ещё, допустим, сержанта Павлова, героя Сталинграда. Ведь тоже несгибаемый. Да, всего лишь пархатая статейка. Альперович же написал целую книгу да еще заслужил похвалу самого сексота Ветрова! Совершенно непонятно, почему не дал ему свою сексотскую премию.

Книга эта сперва была издана в 1988 году в Англии, а через два года — в Москве. Не вы ли, подписант некролога Оскоцкий, помогли в этом почившему ныне другу? Не подписантка ли Татьяна Кузовлева, только что сочинив хвалебную статью об известном политбюрошнике Яковлеве, сразу принялась за предисловие к новаторской книге усопшего единомышленника?

Альперович-Дружников семь лет (1964–1971) работал там же, где и вы, мадам Боброва, — в «Московском комсомольце», который, правда, тогда вовсе не был самой смрадной газетой страны, как сейчас. Вполне возможно, что вы сидите в том же кабинете, где трудился этот корифей, может быть, даже — на его стуле и дышите тем же воздухом.

В 1981 году, работая в другой молодёжной газете, Альперович написал письмо Ларисе Павловне Исаковой, учительнице Павлика, которую уверил, что готовит большую и честную публикацию о её убитом ученике и просил ответить на множество ловко составленных вопросов да ещё прислать свою фотографию. Советская старушка, привыкшая верить людям, добросовестно выполнила просьбу. Однако статья не появилась, ибо то, что учительница написала, шло в разрез с гнусным замыслом газетного рыцаря Демократии. Тогда Лариса Павловна захотела хотя бы вернуть свою фотографию, и тут обнаружилось такое, чему она просто долго не могла поверить: Альперович втирался к ней в доверие под чужим именем коллеги по редакции И. М. Ачильдиева. В чём дело? Почему? Да потому самому, почему воры и бандиты часто напяливают маски. Вот, подписант Лев Аннинский, какие подвиги во имя служения идеалам Демократии совершал ваш смельчак и новатор, о котором мы сегодня скорбим.

Вскоре Альперович-Дружников-Ачильдиев, как, спустя почти тридцать лет, и вы, мадам, скатал ещё и в Алупку к Татьяне Семеновне Морозовой, матери Павлика. Уж не знаю, под каким именем. И представьте себе картину. К восьмидесятилетней старушке в маленький городок, в её, по выражению Бобровой, хибару является столичный журналист и ласковым голосом задаёт ей множество хитро составленных вопросов, имея цель убить ещё раз её давно убитого сына. А та простая душа разве может подумать что-нибудь дурное! Она радуется гостю и говорит просто, по-деревенски, и мысли у неё нет, что слова её будут вывернуты наизнанку в грязном пасквиле «Вознесение Павлика Морозова», где будет указано: «Я встречался с матерью и учительницей моего героя». Как не верить!..

Уходя, он целует сухонькие руки, пестовавшие пятерых сыновей, из которых к тому времени четверых уже схоронила, руки, за всю жизнь не знавшие ни дня покоя. «Храни вас Бог в дороге», — по русскому обычаю говорит старушка на прощание. И гость с низким поклоном, открыв задницей дверь, исчезает. Он спешит в Москву, ему не терпится устроить за письменным слотом пиршество гробокопателя. Вот, скорбящий Леонид Жуховицкий, что выкомаривал ваш дружок во имя Добра и Порядочности.

Поскольку вы, мадам, сидите на стуле Альперовича и написали о том же человеке в том же самом духе, то, естественно, напрашивается вопрос: ваша фамилия действительно Боброва? И в Алупку вы ездили не под именем Гадюкиной, скажем?

Я заглянул в Интернет. За последние неполные восемь месяцев Боброва напечатала в «МК» 20 статей: «Секс-тайна Леонида Ильича», «Кому на Руси без жены хорошо», «Жестокий роман Ельциных» («МК» раскрывает брачные тайны клана Ельциных.) и т. п. Хлеб добывает, раскрывая тайны, как говорится, в поте лица своего. 20 статей за 8 месяцев!.. И вот почти сплошь какие были отклики читателей на последнюю из названных статей Бобровой, в которой она изображает давние события в московской школе № 1275.

Выпускница этой школы: «Полный бред! Одни сплетни».

Александра: «Вы — мразь!..».

Студентка: «Проплаченная журналюга…».

АФ: «Как была ты дурой, так и осталась».

П. Юдаев: «Вы образец „МК“ — мерзость, продажность, глупость».

Николай: «МК» превратилась в «МГ» — московское г…о.

Андрей: «Я перестаю читать эту дрянь — „МК“.

Москвичка: „Газету в руки брать стыдно“.

Выпускник этой школы — герою статьи: „Саша, подай на эту дурищу в суд“ и т. д.

В другом случае я не решился бы приводить такие отклики, а если бы привёл, то извинился, но в случае с Бобровой об этом думать не приходится.

Газета пишет, что по последней статье был проведен опрос читателей: „Кто такой Павлик Морозов?“ И 34 % ответили: „Герой“, а 49 % — „Убийца отца“. Первая цифры вызывают недоверие, ибо отклики в Интернете на эту статью ещё единодушней и круче, чем приведенные выше на другую статью. А вторая цифра свидетельствует о том, сколь многим эти бобровы да сусликовы свихнули мозги. Среди откликов на статью „Мать…“ сильно преобладают такие:

OF: „Неверю…“.

Hoddit: „Самой-то не противно?“

Москвичка: „Не стыдно писать чушь? Да вы были ли в Алупке? Там работают десятка полтора здравниц. А парк? Сказка!“.

Vovoka: „Я была в Алупке на прошлой неделе. Ничего подобного описанному не видела. Какого чёрта писать о том, чего не знаешь!“.

Аноним: „Писать бы ей о жизни, Ксюш, которую она знает…“.

Via: „На себя посмотрите, скольких вы предали ради своих интересов“.

Мальчиш: „Бездарность и безграмотность бульварных журналюг не знает границ“.

Нам: „Какой же надо быть негодяйкой, чтобы не понимая тогдашних событий, не вникая в их суть, опять всё ворошить, поливая грязью тех и выгораживая этих, зная при том, что никто не плюнет в бесстыжие глаза. У вас грань между первой древнейшей профессией и второй стерлась“.

Oldfischer: „Павел не дожил до 14 лет, Федя — до 9. Вы не этому улыбаетесь на фотографии, Боброва?“.

Так: „Эти два убитых брата — советские Борис и Глеб. Как же над ними не глумиться нехристианской нечисти „МК“!“.

Проходя мимо: „Мерзкое ощущение. Столько помоев на покойников! Добралась даже до внучатого племянника. Тошно…“.

Ретвизан: „Давно не читала таких злобных статей. Хотят выжечь до седьмого колена“.

Уй: „Детоубийца!..“.

Rio: „Такие из всякой крови извлекают выгоду“.

Ан-м: „Зверское убийство двух детей, а потом — надругательство над убитыми — это при любой власти высшая мера для тех и других мерзавцев“.

Hobbat: „Павел — убийца отца!..“. Подумать только! Нет, все-таки первая древнейшая профессия приличней второй».

Hoddit: «Какую „тайну“ вы открыли? Вы ничего не можете открыть, кроме двери в бухгалтерию».

В. Яковлев: «Какую же тайну раскрыла И. Б.? Тайну своего невежества».

Э. Миронович: «Проститутские взгляды…».

Но, конечно, среди двухсот откликов на статью есть и нескольких единомышленников Бобровой. Так, некто Леонид А. (не удивлюсь, если это упомянутый выше Леонид Аронович Жуховицкий) негодовал: «Чего пристали? Боброва описывает слова жителей, некоторые документы, которые удалось откопать и представила на суд читателей. Предвзятости в статье я не увидел». Да, «описывает слова», да, представила на суд, вот читатели и судят. Чего ж тут нервничать?

Эмкашка Боброва то и дело пишет о том, чего не знает. Например, читаем: Алупка была «правительственным курортом». Чушь бобрячья! Правительственных курортов, подобных нынешним VIP-зонам вроде московской Рублёвки, в Советское время вообще не существовало, но были правительственные санатории, в которых отдыхали и лечились, конечно, вовсе не только члены правительства. Или вот уверяет, что путёвку в Алупку можно было достать «только по блату». С Луны свалилась? Или Сванидзе наслушалась? Или Сарнова начиталась? Этот негодует сейчас: рядовому беспартийному члену Союза писателей получить путёвку в дом творчества было почти невозможно, давали исключительно начальству, партийным секретарям да фронтовикам. А сам то и дело проговаривается в таком духе: «Однажды, уже доживая второй срок (!) в Коктебеле, мы с Борисом Слуцким…» и т. п.

«О собственном домике на берегу Черного моря можно было только мечтать». Очухайтесь! На берегу Черного моря в собственных домах и квартирах жили и живут миллионы людей. Хотите дам несколько адресов?

С презрением и негодованием И. Б. пишет: «Верность пионерской организации вбивалась с молодых ногтей». Прежде всего — не организации, а родине, народу.

«Пионером номер один называли Павлика Морозова». Никто пионеров не нумеровал, но вполне возможно, этим, И. Б. занимался ваш дедушка, бухгалтер Дворца пионеров.

«О Павлике выходили десятки книг…». Ну, назвала бы из десятков хоть пяток. Нетушки… «Книг о нём было так много, что мать топила ими печь». Каково? А ещё и «сарай был завален бюстами погибшего сына». Наверное, ими тоже топили печь.

Мадам всерьёз пишет, что «легенда о Павлике Морозове» входила в школьную программу (по какому предмету?) и «все уроки начинались и заканчивались обсуждением его подвига». За кого она нас держит?

Все уроки! — «о мальчишке, выдавшем отца-кулака коммунистам». Отец — председатель сельсовета и по определению не мог быть кулаком, а коммунистом — вполне. Но ещё он был пьяница, хапуга-взяточник и бабник, избивавший жену и детей. Бросил жену с четырьмя детьми, и у них не оставалось другого выхода как, по уральскому выражению, «идти в куски», т. е. — побираться, а он со всем добром, что нагрёб за фальшивые справки, на глазах всей деревни стал жить с другой. Если бы Боброва знала, что такое русская деревня в те времена, то понимала бы, какой это был срам не только для мужика-потаскухи, но и для брошенной жены, и для всей семьи его. Не сын предал отца, а отец предал и сына, и жену, и всю многодетную семью. И такого папочку любить, защищать?

В то же время, с одной стороны, слышим: «Жизнь Павлика Морозова до сих пор будоражит умы историков… Невозможно определить, где истина, где ложь». С другой, автор решительно заявляет: «Жизнь развенчала миф о юном коммунисте из села Герасимовка». Ну, значит, неведомым взбудораженным историкам теперь всё ясно. Но — какая жизнь развенчала убитого? Чья жизнь — Альперовича? Оскоцкого? Кузовлевой? Что, они доказали, будто не звероподобный дед и такой же двоюродный братец Данила зарезали в лесу Павлика и Федю, а эти ребята зарезали доброго, милого дедушку да заодно повесили на осине двадцатилетнего братца и разбогатели на этом или сделали карьеру? Ведь как сказано-то: «Жизнь развенчала…»! Свистушка вещает от лица жизни…

Десять лет тому назад ко мне с группой помощников явилась некто Беатрикс Вуд, англичанка. К моему великому изумлению она снимала фильм о Павлике Морозове, и я был ей нужен, т. к. ещё в 1993 году напечатал большую статью о нём в «Советской России». Но в ходе беседы и съёмок моего рассказа я изумился ещё больше. Оказывается, она уже побеседовала с большинством упомянутых выше ненавистников, засняла их, но никто из них не сказал ей, что мальчишку-то убили, она слышала от них только одно: «Предатель! Изверг! Чудовище!..». И Беатрикс и вся группа были потрясены, узнав лишь от меня об убийстве мальчиков. Но Боброва-то знает…

Такой же полоумный вздор у Бобровой не только о Павлике — о всех Морозовых. Пишет, что его матери Татьяне Семеновне в 1939 году предоставили «шикарные апартаменты в центре Москвы». Мать «отписала апартаменты сыну Алексею, а сама укатила в Алупку». Что значит «отписала»? Если дали квартиру, то ведь всей семье — и матери, и сыну. В Алупку, говорит, Татьяна Семеновна прибыла «в шикарном автомобиле и в сопровождении оркестра» — на другой шикарной машине. Странно, что не на линкоре и без салюта из 224 орудий, и без шикарного колокольного звона.

«В Алупке Морозовой жилось вольготно… Каждый год ей давали путёвки на лучшие курорты». Однако вот вопрос: как же при таком внимании вплоть до шикарных апартаментов в центре Москвы, шикарном автомобиле и оркестре в Алупке-то Татьяне Семёновне предоставили всего лишь «скромную хату», даже «хибару»? А сын Алексей тоже не пожелал жить в «отписанных» ему шикарных столичных апартаментах и укатил в Алупку. «Татьяна Семеновна быстренько сосватала ему жену». Быстренько!.. Легко ли это было грубой, скандальной женщине, какой она изображена в статье? А что же сам-то Алексей? Вот сын его, внук Татьяны Семеновны, тоже Павел, оказывается, «умудрился(!) жениться дважды». А какая же тут мудрость требуется для молодого парня? Я знаю немало мужиков, женившихся и три, и четыре раза. Да спросите хотя бы своего начальника Павла Гусева, какая у него по счёту жена. Сама Евгения Ефимовна говорит, что она у него — третья. Как известная Карла у известного Саркози, кумира нашего телевидения. Да и вы, Боброва, первая ли по счёту жена своего мужа, если он есть?

Да что вы нам про Павлика! Вы поглядите какие ныне сыночки на горизонте. Вот очередная «совесть русский интеллигенции» — 80-летний Вячеслав Иванов, поэт, Академик, знающий сто языков и сверх того — матерный, что убедительно доказал стихами, которые, оказывается, всю жизнь писал, чем недавно дал повод «Литературке» повеселиться. Ну, действительно, старец в академическом чепце, а стихи — с разухабистым матерком, как у давно забытого Баркова или во МХАТе у бесстыдно благоденствующего Табакова. Отец поэта-академика — известный советский писатель Всеволод Иванов (1895–1963), автор знаменитой революционной пьесы «Бронепоезд 14–69» и многих других пьес и произведений прозы, в том числе — посвященных борьбе за Советскую власть. В этой борьбе он сам принимал активное участие с оружием и с пером в руках. Его высоко ценил Горький, содействовал ему, помогал, хвалил, они часто встречались.

В 1946 году, к десятилетию со дня смерти самого знаменитого писателя мировой литературы XX века Иванов-отец издал книгу своих воспоминаний о нём. А что же сынок? Мало того, что стал лютым антисоветчиком, но, не боясь прослыть в кругу своих единомышленников Павликом Морозовым демократии, ещё и глумится над благодетелем своего покойного отца. Когда ему было лет пять-шесть, отец иногда брал его с собой, если шел к Горькому. И академик считает, что это — свежесть впечатлений! — даёт ему право, как и отцу, на воспоминания о великом писателе. 5 июля в телепередаче «Линия жизни» он всласть отвел свою антисоветскую душу вздорными байками о Горьком. Например, поведал, что последние две недели перед смертью писателя все газеты печатали бюллетени о состоянии его здоровья. Сталин-де планировал убить Горького, но народ готовили к мысли о его естественной смерти. А Горький, говорит, выписывал 10–12 газет. Так вот, чтобы он не догадался о коварном замысле тирана, ему отдельно изготовляли все эти газеты по одному экземпляру без бюллетеней… Боже мой, академик, сто один языков знает, наша совесть, а не может сообразить, как легко его поймать на убогом вранье: загляни в любые газеты за первую половину июня 1936 года (Горький умер 18-го) — нет там никаких бюллетеней! И ведь заглянуть-то проще простого.

Впрочем, нет нужды далеко ходить, оглянитесь вокруг, мадам. Не видите, например, что представляет из себя ваш собрат по редакции Александр Минкин. Его дед погиб в 42-м году на фронте под Майкопом. А внучок напечатал в Германии, потом в США и, наконец, в «МК» статейку, в которой горько сожалеет, что в 45-м мы разбили немцев, а не они нас ещё в 41-м. И это лишь одно из множества его достославных деяний. У меня была об этом статья «Еврей и Гитлер». Прислать? Вы с ним здороваетесь? Я имею в виде не Гитлера, а еврея-гитлеровца.

А другой коллега — Марк Дейч, лауреат премии им. Джабачиева? «Разве мама любила такого?..». Да и помянутый начальник ваш Гусев, ныне вместе со Сванидзе и Пугачёвой — член Общественной палаты при втором уже президенте. Ведь он был первым — это ж как усердствовал и карабкался! — секретарём Краснопресненского райкома комсомола, членом его ЦК, занимался воспитанием молодёжи в духе высокой нравственности. А теперь вот уже 25 лет возглавляет самую грязную и малограмотную газету страны, любимый листок московских проституток, для объявлений которых Гусев не жалеет места. Это естественно для газеты, у которой, как выразился в Интернете один читатель, «простшутские взгляды». Какой же вы журналист, если ничего этого даже у себя под носом не видите! А ведь поехала в Крым копаться в делах почти столетней давности.

Да и в собственной статье, как мы уже знаем, автор не видит нелепости. К тому, что уже сказано было, можно добавить.

Например, в начале, как помним, автор восклицает: «Раскрыта тайна! Жизнь развеяла миф!». Да какая тайна-то? Какой миф? Но дальше читаем: «Что произошло в глухой деревушке Герасимова в далёком 1932 году, теперь мы вряд ли узнаем. Семейную тайну мать Павлика унесла в могилу. Не развенчала миф перед смертью, не поделилась даже с близкими». Так что же, «тайна» раскрыта или в могиле зарыта? А дальше приводятся будто бы слова Дины Васильевны Каштановой, которая будто бы сказала, что как раз «незадолго до смерти Морозова разоткровенничалась со мной и поведала иную версию трагедии». С чего бы это разоткровенничалась она перед вовсе не близким человеком? Ведь автор настойчиво утверждает: Татьяна Семеновна «избегала общения с местными жителями, не принимала гостей, не дружила с соседями, боялась случайно выболтать свою тайну», и с ней «никто не общался, даже здоровались редко». И вдруг!.. Но никакой «иной версии» в рассказе и нет. Суть та же: подросток выступил против ненавистного отца и был убит вместе с младшим братом — вот давно известная «тайна».

Тут же и другая несуразность: устами безымянных жителей Алупки автор то уверяет, что Морозова была нелюдима, негостеприимна, на всех «смотрела свысока, избегала общения», была не тем человеком, «к которому хотелось придти ещё раз», была даже враждебна ко всем, и никто её не любил, а то теми же устами сообщается: «Как здесь её уважали! Знаменитые писатели, композиторы лично (!) приходили к ней в дом высказать своё почтение». Оказывается, «она была частым гостем школы № 1», даже проводила здесь уроки, принимала школьников у себя в доме, а в палисаднике перед её домом — это была особая честь — принимали в пионеры ребят, которые хорошо учатся. Мы знаем, что она любезно встретила и совершенно незнакомого Альперовича, неведомого Лезинского и обстоятельно беседовала с ними, с последним — «около трех часов». Да еще и «с иностранными журналистами общалась»… Концы-то с концами у вас, мадам, никак не сходятся. Более того, одно утверждение опрокидывает, уничтожает другое, а вы, ученица Гусева, не видите этого по причине своей полной, круглосуточной бесталанности.

Тут же сказано, что «о матери Павлика горожане предпочитают умалчивать», но какое там «умалчивание», если чуть не половина статьи состоит как раз из трёпа безымянных горожан о матери, — значит, мадам, это ваш персональный лживый трёп.

Даже и тем пытается автор уязвить покойницу, что будто бы говорила она очень тяжелым языком, «мысли её путались», и «речь её невозможно было разобрать». Но в начале статьи приведена длинная запись её рассказа — и нет в ней никакой путаницы, всё понятно, всё ясно. Значит, или то, что сказано о её языке, — опять ложь, или эта запись — фальшивка, как считают некоторые читатели. Из всего этого видно, что, вы, мамзель, и соврать-то складно не умеете, для этого надо кое-что в голове иметь, чего нет ни у вас, ни у Минкина с Гусевым, ни у Дейча.

Ещё? «Сегодня никто из преподавателей алупкинской школы не помнит Татьяну Морозову». Матушка! Да ведь 25 лет минуло, четверть века, как она умерла! Одних уж нет, а те далече. И она же не работала в школе, только иногда приходила. А кто будет помнить, допустим, великого драматурга Гусева и его гениальные пьесы через три года после того, как «МК» сам подавится очередной ложью или его прихлопнут за лживость и потворство умственному и физическому разврату?

Не остановились вы и перед тем, чтобы еще и так пнуть усопшую: «Никто из местных жителей на похороны её на пошел». А вы задумывались, кто пойдёт на ваши собственные похороны? Ну, разве что те же Минкин с Дейчем.

Как мне рассказали в Алуште, Боброва рыскала по кладбищу, искала могилу Морозовой, чтобы сфотографировать и представить в газете, но нашла и поместила в конце статьи только снимок могилы её внука Павла. И вот ещё один пинок модной туфлей: «Сегодня никто из старожилов Алупки не может указать даже, где её могила». Даже!.. А кто укажет могилу любого члена Общественной палаты, через год после его безвременной кончины? А кто укажет вашу собственную, мадам? Или вы уверены в своём бессмертии?

Источники сведений у Бобровой — и читатели обратили на это внимание — в подавляющем большинстве безымянны: «горожане», «местные жители», «жители края», «старожилы Алупки», «случайный прохожий», «сосед Морозовых», «старик из дома напротив», «продавцы на площади», «чуть захмелевший мужчина»… А то еще так: «ходили слухи»… «говорят»… «рассказывают»… «по словам горожан»…

Это «глас народа», так? По последним данным, в Алупке 8745 жителей. И такое впечатление, будто высказались вопреки первоначальному уверению о молчаливости горожан 8744 человека, включая грудных младенцев. Великим мастером по «народному гласу» давно показал себя Солженицын. В одной главе его пятизвездного «Архипелага» читаем, например, подряд 13 леденящих кровь историй о беззаконии, и в 9 из них — ни имён, ни дат, ни места события, а только атрибуции такого рода: «один портной», «простая продавщица», «завклубом», «рядовой матрос», «неграмотный пастух», «умелый плотник», «школьник», «бухгалтер», «двое детей»… И так по всему бессмертному «Архипелагу»: «один врач», «один офицер», «водопроводчик», «полуграмотный печник», «молодой узбек», «две девушки», «три комсомолки»… А то еще так: «как говорят», «прошёл слух», «есть молва» и т. п.

Вот именно за «глас народа» Солженицыну и дали Нобелевскую. Так что, несмотря на презрение и брезгливое отвращение читателей к вам, мамзель Боброва, вы на перспективном пути.

И она давно поняла это. NN77 рассказал в Интернете, что ещё года полтора тому назад И. Б. сгоняла в родную деревню Александра Лукашенко, порыскала там по дворам, по кладбищу и устами безымянных «односельчан» да «прохожих» так оклеветала мать президента союзной нам страны, что NN77 пришел к выводу: «Это даёт мне полное моральное право сказать, что от „одного прохожего“ около „МК“ я услышал, будто И. Б. спит за плату со всеми мужиками газеты — от главного редактора до её сторожа».

О матери Павлика её «глас народа» вещает так: «сварливая, скандальная старуха»… «хитрая, грубая бабка»… «сильно пила, не просыхала»… «все про своего Павлика талдычила, всё долбила»… «речь лающая»… «на простых смертных свысока смотрела»… «жадной была, спекулировала фруктами» (в А лупке!)… «летом сдавала отдыхающим сарайчик, но на второй день от неё сбегали, настолько она была невыносима»… «даже не хотим вспоминать её»… «и здоровались-то с ней редко»… «врагов она себе нажила здесь не мало»…

Порой этот «глас» своё происхождение обнаруживает сам. Например, «старожилы Алупки» говорят: «После убийства сына (не одного, а двух — В. Б.) Морозова сильно запила». Откуда алупкинцы могут это знать, если сыновей убили на далёком Урале в 1932 году, а Татьяна Семеновна поселилась в Алупке только в 1939-м? Сама придумала.

В таком примерно духе у Солженицына «глас народа» вещает о советской власти, о советском народе. А тут итог общения с народом такой: «В Алупке не удалось мне найти ни одного человека, кто сказал бы: „Я дружил с этой семьёй“»… 25 лет тому назад.

Я думаю, вы не удивитесь, мадам И. Б., тому, что у нас оказались общие знакомые. Действительно, как известно, мир тесен, и к тому же я ведь тоже не чужд журналистике и даже печатался когда-то в «Московском комсомольце».

Одного из наших знакомых я попросил показать, где вы обитаете. Он привёз меня, показал и дом, и подъезд. Вскоре как мы вылезали из машины, именно из этого подъезда вышел мужчина. Я остановил его, спросил, знает ли вас. «Ещё бы! — воскликнул он. — Мы соседи. А чем вас заинтересовала эта курва?». Я оторопел: «Позвольте, она известная журналистка. Ей Медведев, может быть, скоро орден навесит. А вы… Вот недавно она ездила по важному спецзаданию своего шефа Гусева за границу, в Алупку». — «Знаю я, зачем она ездила. Спекулировать столичным барахлом да еще развлечься на манер известной Ксюши да Прохорова-Куршевельского. С ней у нас во всём подъезде никто даже не здоровается. Вздорная, скандальная, хитрая баба».

К нам подошел ещё один мужчина, кажется, чуть хмельной, сказал: «Вы о Бобровой? Я из домоуправления. Жадюга она, сквалыга! Третий год за квартиру не платит. Хотим отключать у нее свет и воду, но жалко её жильцов — она по бешеной цене сдаёт одну комнату». — «Может, родителям щедро помогает?» — вступился я. — «Родителям? Мать у нее — алкоголичка, пьёт по-черному, не просыхает. Я два раза приволакивал её от пивной, валялась на земле в мокрой юбке. Не приведи Бог, окочурится с перепоя, ведь никто из знакомых на похороны не пойдёт. А дочь хоть бы спасибо мне сказала. Хамло! Но ведь ещё и дура каких Божий свет не производил. Вы во всём доме не найдёте ни одного человека, кто сказал бы: „Я дружу с этой семьёй“. Да что в доме — во всей Москве!». — Наш знакомый дал мне электронный адрес Бобровой, но он не понадобился. Я предпочёл иметь дело с живой Алупкой. С помощью фронтового друга Алексея Павлова, моего взводного, и его жены Лоры, живущих в Алуште, разыскал тех, кого И. Б. упомянула в статье — Юрия Васильевича Сумбаева, Дину Васильевну Каштанову, Антонину Владимировну Мальцеву, а также её сестру Жанну Константиновну… Кто-то из них знал о статье Бобровой, другим пришлось рассказать. Все они охотно помогали моим разысканиям, а некоторые, как их единомышленники в Интернете, только что не плевались по поводу статьи. Боброва даже не знает фамилию директора Дома культуры Ю. В. Сумбаева, как и фамилию Д. В. Каштановой, как и отчество А. В. Мальцевой.

Сперва услышал я такое о мамзели: «У-у-у брехло! Написала, что у нас всего три зачуханных пансионата… Это коммерческая диверсия. Газетку кто-то подкупил, чтобы ехали отдыхать не к нам, а к ним. Кто там главный? Гусев, говоришь? Ловчила! Наверняка хорошо хапнул за публикацию этой статейки».

Но мне было не до этого, хотелось поговорить с Диной Васильевной Каштановой, в уста которой Боброва вложила «иную версию» трагедии и слова о том, что ей лишь однажды и «с большим трудом» удалось уговорить Морозову побеседовать со школьниками. Когда я прочитал ей, что написано в статье от её имени, она сказала: «Татьяна Семёновна всегда была рада детям. А таких, как Боброва надо разоблачать беспощадно. Я рада, что вы обратились ко мне». И дала мне телефон Мальцевой.

А Антонина Владимировна Мальцева прежде всего подчеркнула, что не была хорошо знакома с Морозовой, встречалась редко. И, конечно, говорит, я не могла знать и не интересовалась, где она «отоваривалась», как сказано в статье, и не могла приписать ей «лающую» речь, не могла говорить о столько пережившей и давно умершей женщине так зло и враждебно. «Я спрашивала Боброву, зачем ей всё это нужно, советовала не копаться в давным-давно отболевшем чужом горе. И в живых-то уже никого не осталось, кроме очень дальних родственников. А вас я благодарю за то, что вы смотрите на всё это совсем иначе, чем Боброва».

Оказывается, мадам обещала прислать статью, которую напишет, но, конечно, не прислала. Напакостила гиена и в кусты. Надеялась, что о её паскудстве не узнают люди. С которыми она встречалась. Я тоже пообещал прислать и статью Бобровой, и свою. Первую послал 20 июня, вторую — 3 июля.

А Юрий Васильевич Сумбаев о статье слышал. О тексте, вложенном ему в уста сказал: — Я был и остался советским человеком. Разве я мог ляпнуть такое!

Действительно, у Бобровой он говорит, например: «в прессе появились материалы, разоблачающие(!) Павлика Морозова». Или: «Его брат Алексей дал интервью в защиту Павлика, но читатель не поверил родному брату».

Это откуда же известно, что не поверил? Что не поверил клевете Бобровой, ясно видно в Интернете. А там? Есть множество свидетельств, что читатель верит авторам, опровергающим клевету на Павлика и его семью. Например, таким честным, обстоятельным и дотошным авторам, как журналистка Вероника Кононенко и писатель Николай Кузьмин. Они изучили множество документов, начиная с подробного акта осмотра тел убитых и места злодеяния, составленного сразу по обнаружении трупов участковым инспектором милиции Яковом Титовым: «Павлу был нанесён смертельный удар в брюхо. Второй удар нанесен в грудь, около сердца… Цвет волос — русый, лицо белое, глаза голубые, открыты. В ногах две березы…». Их исследовательским работам невозможно не верить.

И я получил много откликов на свои публикации об этой давней трагедии. А совсем недавно мой молодой читатель Руслан Кабалахов, абазинец из Ставрополя, написал мне, после прочтения моих книг: «Особое спасибо за защиту двух людей — Сталина и Павлика Морозова». Руслан задумал несколько книг и хочет взять себе псевдоним Морозов. А ещё лет десять тому назад было и такое письмо:

«Уважаемый автор,

Я вам очень благодарна за статью о Павлике Морозове. Спасибо, что вы для многих таких, как я, по неведению смущавшихся клеветой на него, открыли правду об этом чистом отроке, исповеднике и мученике за Истину, одном из самых ярких алмазов земли Российской, одном из самых славных её святых.

Такие люди, как Павлик, Зоя Космодемьянская, как Георгий Жуков, становятся ныне жертвами всяческих поношений от ненавистников России. И что больнее всего — они побуждают к тому же и многих наших соотечественников, которые впадают в грех хулы на угодников Божиих. В этот же грех впадают и те, кто считает себя защитниками чести родной страны. Слова „пионер“ и „коммунист“ служат для них сигналом к такому беснованию. Особенно ярятся люди церковные. Хотя им-то и следует более взвешенно оценивать чужие поступки.

К вашей статье 1992 года в „Советской России“ приложена фотография. Удивительно светлое святое лицо маленького мученика. А сама статья хороша и своей документальностью, и созданным образом, светлым и чистым, по особому промыслу Божию запечатленному даже в акте осмотра трупов. Участковый инспектор, составлявший акт, не мог не поразиться видом святого облика маленького мученика и написал это как мог.

Имя отрока Павла я поминаю в своих молитвах с 1992 года и пишу его в записках на Богослужении. Но рассказать о нём в своём приходе не берусь. Не поймут. Даже отец настоятель…

Спаси вас Господи за Павлика Морозова, за Истину.

Раба Божья Надежда.

17.1.98».

И как же после этого смотреть на молодую белобрысую стерву, — бесстыжую, как Минкин, бездарную, как Дейч, перевёртливую, как Гусев, — которая мчится из Москвы на край света только для того, чтобы на могиле старухи, матери, похоронившей четырех из пяти своих сыновей, поплясать на высоких каблуках, всех оболгать и получить за это мзду.

Детей Татьяны Семеновны звали так:

Григорий

Павел

Алексей

Роман

Федор

Час настал, молись, Боброва, и кайся, эмкашка, перед всеми сыновьями с матерью их и до конца дней поминай всех за упокой. Хотя бы ради детей своих, если они вдруг да есть у тебя или будут.

А 19 мая на Красной площади приняли в пионеры четыре с половиной тысячи школьников со всех концов страны.

Content

Владимир Сергеевич Бушин
Это они, Господи…

Дух бойца

ТСС!.. РОМА СПИТ…

ОЛИМПИАДА В ВАНКУВЕРЕ КАК ЗЕРКАЛО КОНТРРЕВОЛЮЦИИ

Разгон и перетряска

Лично ответственный лысый кот

Его святейшество на связи с жирными котами

Две пощёчины державным ланитам

И был весь мир провинцией России…

…теперь она — провинция его

Солдаты-победители

Любимый жанр президента

Бурбон из Сенегала

49 и 77. Ликуй!

От Сталинграда к Цусиме

ВАНЯ ДЫЛДИН ИЗ СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ

Архиинтеллектуал, суперорденоносец

Лев Толстой и Ваня Дылдин

Куда маршал Даву отправил Пьера Безухова?

К вопросу о морали

Культурки обратно не хватает

Что сказал бы сын Божий?

Ленин и теперь умнее всех живых

Заклинание над бездной

Старуха, получающая пенсию пятидесяти двух старушек

Разница, которую знают не все

Ленин в бешенстве…

Чем пахнет Миронов?

ГЕРОИ И ЖЕРТВЫ

АПРЕЛЬСКИЕ КАЗУСЫ

Запущено в эксплуатацию в год русского языка

Отрицательные мудрецы

Мария Антуанетта и Татьяна Голикова с мешком репы

Сердюкову — зарплату Васи! Абрамовичу — шесть соток!

Всех в одну банку с герметической крышкой!

Мадагаскар — империя зла

Все на борьбу с ВВП!

Эти морды горды за свои рекорды

Даешь гробы с телевизором и телефоном!

Абрамовичу завидуют все жирные коты мира

Сливки

ПРЕЗИДЕНТ, СТАНЬ РУССКИМ!

ЛИЛИПУТСТВО

Как держава ловит уродов

Комбриг Чкалов и Невский экспресс

Карл Маркс и Анатолий Зак

Пляски на сковороде

Ему импонирует и он аплодирует

«Руки прочь от Ходорковского!»

Путинской походочкой по бархатной дорожке

Игра в бирюльки во время наводнения и пожара

И Рыжков, член ПБ, тоже аплодирует

Страшнее Солженицына

Застенчивая храбрость

Не занавес, а фильтр

Хотите видеть умников? Вот они!

СТИЛЬ — ЭТО ЧЕЛОВЕК

ЦИВИЛИЗОВАННАЯ СДАЧА?

УШЁЛ ЕЩЁ ОДИН СПАСИТЕЛЬ РОССИИ

ПОЛЬША, ГОРЬКАЯ ЛЮБОВЬ МОЯ…

ВОТ ЧЕМ ОНИ КОРМЯТ ТЕБЯ, РУССКИЙ!

МОЗГ И МОЗГЛЯКИ НАЦИИ

1 Несуразно, но отчасти и полезно

Жуков и Деникин: победитель и — кто?

Рогозин или Рогожин?

Увы, не любили…

Логично, господин Рогозин?

Как в аптеке

Дурь есть, а дураков нет?

Как православные драли православных

Его человек в НАТО

Император прекрасно танцевал и говорил по-французски…

Гайдар, Чубайс и Геринг — реформаторы

Непонятый гений виселицы

Чистейшее фразерство!

Столыпин, Ломоносов и Валя Хетагурова

Столыпин и Кафка

Столыпин и Толстой

Поговорим о странностях любви…

Третий выстрел дяди Вани

2 Они опять о Ленине, Господи…

ВОИН И ПРОЩЕЛЫГА

ГРАНИ ДАНИИЛА ГРАНИНА

САМЫЙ ЗАСТЕНЧИВЫЙ, ОБАЯТЕЛЬНЫЙ И ПРИВЛЕКАТЕЛЬНЫЙ

Пять потрясений

Застенчивый получил премию

Титан фаллической поэзии

Матвиенко — Тимошенко — Евтушенко

Любимец Кремля

Кто циник?

Как стучал кулаком на Хрущёва

Плоды его работы

Конституция — последнее прибежище негодяев

Если бы Гитлер прочитал «Капитанскую дочку»!

Коммунист и антикоммунист в одном флаконе

Очереди за колбасой и за Сикстинской мадонной

Пионер Женя и старичок-киберничок

ГУЛАГ как филиал Иняза

Новый приступ мазохизма

Цепкая мудрость поэта

ИЗ ЖИЗНИ ДВОРЯНИНА ТОЛСТУШКИНА!

НО ЧТОБЫ ТАК!.. НО ЧТОБЫ ТАК!

ГЕНИЙ С МЕДАЛЬЮ

Борьба за свою гениальность

Сифилис не щадит и гениев

В русском народе есть и такие

От Радзишевского к Радзиховскому в обход Зиновьева

Как в Неве топили патриота

Самоубийство гения

Илюша, пощади!

ОТЪЕВШИСЬ, ОНИ ТОТЧАС НАГРЯНУТ!

КЛАДБИЩЕНСКАЯ ГИЕНА