Новак Оксана

Приключения пышки на сайте знакомств. Иствикские жены

Пролог

«В сорок лет жизнь только начинается!» — восклицала героиня фильма «Москва слезам не верит. Я — тогда шестнадцатилетняя — воспринимала эти слова как браваду пожилой женщины — фактически ровесницы последних мамонтов, личная жизнь которой далеко позади и все, что остается — заниматься подобным аутотренингом. Боже, как быстро летят годы! — мне, как и моим подругам — уже сорок, а мы все бежим, не ощущая груза прожитых лет в погоне за счастьем, любовью, приключением!.. Вновь и вновь строим планы развития карьеры, мечтаем — как когда-то в юности — найти время для рисования пейзажей или самодеятельного театра, совсем не думая о том, что скоро будем играть лишь роли комических старух.

И героини этой книги, так похожие на нас, тоже вдыхают жизнь полной грудью, не замечая первых морщин и уставших ног — потому что еще так много надо успеть: полюбить, подружиться, простить и начать сначала. Да, нам сорок — и я ни за что не променяла бы свои годы на глупую безрассудную молодость. Мы вошли в возраст зрелого вина, которое тает на губах, оставляя тонкий аромат примятых трав, горчинку слезы и сладкий хмель зрелой женской души — еще не тронутой увяданием, но уже полностью распустившейся навстречу закатному солнцу.

Чем закончатся приключения моих героинь — кто из них сохранит долгое счастье брака, а чьи надежды рассыпятся в пыль, кто окунется в новые встречи или обретет себя — все в моем рассказе. И смех, и боль, и одиночество, и надежда, и умение посмеяться над собой — все ингредиенты слоеного пирога под названием «жизнь»…

Глава 1

Приключения начинаются в Паттайе!

Письмо:

Obicnij,37

— А я мог бы ворваться в твою спальню и украсть твои нежные глаза?

Пышка

— Да, конечно. Только зубы в стакане не бери!

На вопрос: «Чем вы больше всего любите заниматься?» абсолютное большинство людей, не задумываясь, отвечают: «Путешествовать!» Интересно, что они имеют в виду? Они что, как Индиана Джонс, любят пробираться по влажным джунглям, прорубая себе путь между лианами тяжелым мачете, рискуя быть укушенными ядовитым пауком или подцепить тропическую лихорадку? Или им нравится бродить по пустыне в обнимку с невозмутимым верблюдом, одуревая от палящего зноя и песка, забивающегося в рот и уши, в компании скорпионов и верблюжьих колючек? А может переплывать на самодельном плоту Тихий океан? Какие «путешествия» имеют в виду все эти милые обыватели, осаждающие Турецкие пляжи? Нет, я тоже люблю путешествовать — то есть лежать в шезлонге с бокалом холодного «Мартини» и совершать опасные марш-броски от бассейна до шведского стола, оттуда на пляж, с пляжа в уютный номер с баром и кондиционером. Прибавьте сюда шопинг, прогулку на яхте, СПА-салон — и картина моего любимого отпуска будет завершена, но что-то подсказывает, что все это мало напоминает «путешествие». А вот что я ненавижу, так это любого вида телесный дискомфорт, который предшествует любому приятному отдыху и называется «дорога». От одной мысли, что надо собирать чемодан, в который обязательно запихаешь десять килограммов вещей, которыми ни разу не воспользуешься, а самое необходимое забудешь, меня охватывает паника. Я терпеть не могу пыльные поезда, в которых уже через пару часов пребывания потеешь так, будто все это время не валялся на полке с книжкой, а разгружал вагон с углем! Через три часа на носу начинает нарывать огромный прыщ, а под ногтями появляются невесть откуда взявшиеся жирные полоски черной грязи. Через четыре вас нестерпимо тошнит от качки и запаха вареных куриц и крутых яиц, витающего по всему вагону. Я до сих пор не знаю — это лично моя карма, или в каждом купе плацкартного вагона на верхней полке обязательно едет пьяный дембель, который всю ночь вздыхает, бегает курить в тамбур, предлагает выпить с ним пива «Степан Разин» и, задорно подмигнув красным как у Терминатора глазом, кидает сверху записку на конфетной обертке: «Привет, мой свет! Я жду ответ! Кинь маяк на двадцатый местяк!» Но особую пикантность железнодорожным путешествиям придает встреча на вокзале с любимым мужчиной, настойчиво вызвавшимся донести до дома ваш чемодан. Чертовски волнующий момент: вы выходите на перрон, расточая терпкое амбре потного тела, смешанное с ароматом духов, жвачки и лака для волос, с огромным прыщом на носу, сальными волосами и помятым лицом и упираетесь взглядом в мужчину, которого окучивали последние полгода на предмет «серьезных отношений» — и понимаете, что это крах, катастрофа! Все диеты, стрижки за сто долларов, отбеленные зубы и лифчики пуш-ап — все было напрасно и нещадно разрушено одной поездкой в треклятом поезде! И очень удивляетесь, когда он, вместо того, чтобы в ужасе отпрянуть, с глупой улыбкой лезет целоваться и хватается за чемодан.

Итак, сегодня мне предстояло улетать в Таиланд и я пребывала не в лучшем расположении духа, предвкушая все «прелести» дальнего перелета. Спала я плохо, то и дело просыпаясь и вздыхая о том, что телепортацию еще не изобрели. Я знала, что через два часа сидения в самолете у меня заболит задница, через три — спина, потом мне станет ужасно скучно и болеть начнет уже все тело — от невозможности подвигаться, почесаться, раздеться, растянуться на диване, от отсутствия компьютера и любимых подруг. Я даже начала подумывать, что это была плохая идея: отправиться в поездку одной и праздновать свой День Рождения на берегу океана. Глупая романтика! Но — вещи были упакованы, будильник заведен, а сумка забита китайскими гигиеническими салфетками с интригующей надписью: «Женщина три. Мужчина не три. У себя три. У других не три. Гигиена уйдет от тебя!» Начитавшись в интернете страшных историй про загадочные болезни и пищевые отравления на азиатских курортах, я загодя отправилась в ночную аптеку, где долго объясняла сонному фармацевту, что мне нужны «таблетки от всего». Тетя-аптекарь долго смотрела сквозь меня, потом лениво протянула упаковку дорогущих пилюль. Я развернула инструкцию и увидела список противопоказаний размером со «Слово о полку Игореве».

- Вы знаете, — сказала я ей, — если меня не убьет чужестранная болезнь, то ваши таблетки добьют наверняка!

- Женщина! — гнусаво ответили мне из маленького окошка. — Вам вообще-то не все равно от чего умирать?

Я решила перенять у доброго фармацевта философский подход к жизни, но на всякий случай закупила сто штук гигиенических салфеток, в последней надежде удержать гигиену от ухода.

Самолет улетал в час дня, однако мои предусмотрительные подруги приперлись в восемь утра — как раз в тот момент, когда мне удалось забыться сладким рассветным сном. Столь ранний визит не прибавил мне праздничного настроения, но я была бессильна перед их желанием «сделать все в лучшем виде!» Пока я валялась в кровати, медленно приходя в сознание, зевая и ненавидя весь белый свет, они перетряхивали шкафы и сумки, что-то переупаковывали, гремели стульями, — в общем, вели себя как два веселых бурундука на колхозном складе. При этом обе, глядя на меня глазами, полными тревоги и дурных предчувствий — словно хор плакальщиц, провожающих самого близкого человека на Столетнюю войну — давали мне напутствия, будто я еду не в фешенебельную гостиницу, а в Афганские ущелья! После часовой лекции о «не пить, не курить, не торговать наркотиками, не заниматься сексом с местным населением, не заниматься сексом без презерватива, не терять кошелек, не тратить все деньги» и прочая, прочая, девчонки принялись наводить порядок в моей квартире.

- Тебе, конечно, не пришло в голову разморозить холодильник? — подозрительно спросила Юлька.

- Юль, если я не выйду замуж за тайского трансвестита, или меня не съест акула, то я вернусь через две недели! — пыталась оправдаться я. — Зачем холодильник размораживать?

- Как зачем? — возмутилась Юлька. — Ты должна отключить все электроприборы, вдруг замыкание?

Я махнула рукой и позволила бурундукам продолжать исследование территории.

- Оригинальный у тебя пищевой набор, — раздался Лилькин голос из недр холодильника, откуда она вынырнула, держа в руке одно яйцо и два банана.

- Яйца — это краеугольный камень зажиточного холодильника, — попыталась я объяснить очевидное.

- Упс! — отправила подруга яйцо в мусорное ведро. — Боюсь, твоему придется еще какое-то время провести на нулевом цикле! А зачем ты хранишь в холодильнике бананы?

- Потому что на лестнице их могут украсть, — пробурчала я, накрываясь одеялом с головой.

Но надолго уйти в себя мне не дали, заставили таки встать с кровати и принимать активное участие в сборах. После того, как были отключены все электроприборы, сумки перепроверены четыре раза, билеты, деньги и паспорт спрятаны в потайной карман сумки, меня под конвоем вывели из дома. Пока мы шли к машине, дорогу нам перебежала черная кошка, потом подумала и перебежала в обратном направлении. По пути до аэропорта мы спорили: она отменила свое решение или удвоила эффект? Больше всего волновался мой Ангел-Вредитель, который и сам вносил достаточно сумбура в мою суматошную и непредсказуемую жизнь, и побаивался присутствия прочей — кроме себя — нечести.

В аэропорту девчонки убежали выяснять, где будет проходить регистрация на рейс, а я осталась сидеть «на чемоданах». Напротив меня расположился модно одетый пацан лет восьми-девяти с ярко рыжими волосами и россыпью конопушек; он слушал плеер, покачивая ногами в такт музыке, и игрался с радиоуправляемой машинкой. Юркая гоночная «Феррари» размером с ботинок выехала в проход между рядами и понеслась, набирая обороты. Людей на пути машины было не много, они успевали отскочить в сторону и долго потом смотрели по сторонам в поиске источника опасности. Наконец, тачка вышла на финишную прямую и прямиком понеслась навстречу высокому мужчине в дорогих очках, который шел в нашем направлении. В одной руке мужчина нес поднос с кофе и салатом, другой прижимал к уху телефон, оживленно что-то рассказывая собеседнику. За картиной неминуемого столкновения наблюдали двое: я — с замиранием сердца и пацан — с радостно-садистским выражением лица. Конечно, очкарик увидел машинку слишком поздно! Вернее, даже не увидел, а почувствовал резкий удар по ногам, сделал удивленное лицо и полетел. Летел он очень изящно, длинные худые ноги вывернулись в полете в одну сторону, тело в другую, вся его поза напоминала кубик рубика, который пытается собраться в полете. Проделав в воздухе замысловатый кульбит, несчастный приземлился на кафельный пол, сверху на него чмякнулся поднос, кофе и салат. Причем, после падения кофе пострадавший гражданин попытался еще раз подпрыгнуть в воздух, но на этот раз гравитация была начеку.

Скривившись от боли, мужчина кое-как поднялся, отряхнул салат с пиджака и подозрительно посмотрел по сторонам. Ему не составило труда срисовать виновника происшествия, глаза которого горели нескрываемым восторгом. Очкарик в два прыжка подскочил к нам и навис над моим рыжим соседом.

- Твоя машинка? — подозрительно спросил он.

Отнекиваться с дистанционным устройством в руках было глупо! Я ожидала, что малолетний виновник сейчас сделает плаксивое лицо и начнет канючить: «Я не специа-ально!», но вместо этого тот усмехнулся, нагло посмотрел пострадавшему гражданину прямо в глаза и сказал:

- Ну?..

На мужчину было жалко смотреть: он нервно поправлял галстук и растерянно оглядывал сидящих поблизости людей, ища поддержки. Но лица скучающих пассажиров не выражали ничего, кроме любопытства и ожидания неожиданного развлечения, и моя психика сдала.

- Вы уж извините, — залепетала я, будто сама послала чертову машинку под ноги незнакомцу, — ну что возьмешь с ребенка? Он не специально!

- Хороший у вас мальчик! — злобно сверкнул очками долговязый. — Далеко пойдет!

- Я его обязательно выпорю! — искренне пообещала я. — А хотите, можете и сами!..

- Да нет, что вы, — смутился мужчина. — Я понимаю: ребенок, случайность… — и поспешил ретироваться.

- Ну ты и жук! — возмущенно сказала я пацану.

- Я не жук, я мститель! — прищурив глаза, ответил тот.

- Слышь, ты, мститель, — решила я установить контакт с иной цивилизацией. — Тоже в Таиланд летишь?

- Ну!.. — лениво ответил тот.

- Интересно тебе, наверное, побывать за границей?

- Чиво-о? — презрительно протянул мой собеседник. — Что там хорошего-то в этом Таиланде? Я там три раза уже был! Лучше уж к бабушке в деревню поехать — там рыбалка. И еще два щенка у Альмы!

- В деревню-то всегда съездить можно, — пожала я плечами, — а тут все же другая страна, экзотика! Ты еще где-нибудь был?

- Конечно! В Париже, в Штатах, в Риме, в Праге. Да много где! Вот в Мексике было весело, там прямо в отеле можно было купаться с дельфинами! В Париже Дисней-Лэнд тоже ничего, круассаны вкусные. А так — город как город. У бабули лучше!

Я смотрела на юного путешественника, как на инопланетянина. Во времена моего детства названия Марс и Бангкок, Юпитер и Нью-Йорк, Париж и Альфа-Центавра звучали примерно одинаково. Мы росли с мыслью, что никогда в жизни не побываем в этих сказочных местах, не увидим неведомые закаты и не попробуем божественный нектар под названием «виски с содовой». Рядом с этим представителем поколения next я почувствовала себя питекантропом на японской выставке электронных новинок. Несмотря на то, что я начала трудовую биографию еще на третьем курсе института, впервые в жизни мне удалось заработать достаточную сумму для заграничной поездки. Конечно, при разумной экономии я могла бы выкраивать тысячу долларов на отпуск раз в год, но когда вставал выбор: Египет или новые сапоги я прагматично выбирала второе. Но сегодня был мой звездный час, я отбросила все сомнения и решила, что даже если всю оставшуюся жизнь мне придется работать приемщицей алюминиевых банок, я все равно совершу это путешествие! И плевать на неоплаченные кредиты и отсутствие зимнего пальто! Я тоже хочу выставить на Одноклассниках свои фото «Это я в Паттайе», чтобы все знали, что я вполне себе успешная женщина! Не хуже других!

Вскоре пришли мои девчонки и родители «вождя краснокожих» — вполне себе милые люди, совсем не похожие на чету людоедов. Я надеялась, что они будут хорошо следить за начинающим маньяком, но на всякий случай решила держаться подальше от этого семейства. Мы обменялись дежурными улыбками людей, обреченными на совместное приключение и организованной толпой двинулись на регистрацию.

Через два часа я летела в Таиланд, попивая коньячок из маленьких бутылочек, закусывая тонкими блинчиками с икрой и чувствовала, что жизнь определенно налаживается. «Ксюха, помни — ты звезда! Береги себя, теперь ты достояние нации!» — сказала мне на прощание Юлька и смахнула лицемерную слезу. Еще бы ей было за меня не волноваться — я подписала контракт с ее начальством на три книги, по которым вскоре запускался сериал, но написала пока только одну, на гонорар от которой, собственно, и позволила себе такую роскошную поездку. Книга, в которой я подробно описала наши с девчонками приключения, была посвящена году нашего пребывания на сайте знакомств. Два года назад я пришла туда в поиске мужчины мечты, но все оказалось не так просто. Мужчину я не нашла, но нашла новых друзей, приобрела жизненный опыт и даже освоила новую сферу деятельности — оказалось, что у меня есть кое-какие творческие способности! Я понимала, что когда вернусь в Питер, подруга с меня живой не слезет, пока я не закончу работу над остальными произведениями, поэтому в поездке собиралась отдыхать на полную катушку! Мне подфартило еще и в том, что известное издательство захотело издать мои книги, и по приезду мне предстояла целая куча работы.

Все это было очень неожиданно — еще вчера я была самой обычной теткой средних лет, живущей в многолюдной питерской коммуналке на улице Восстания, бегала, высунув язык в поиске хоть какой-нибудь работы и не считала зазорным пойти на свидание с очередным кавалером с сайта знакомств, чтобы просто поесть на халяву. А сейчас в моей новой сумке за триста баксов лежал новый кошелек, купленный специально для первой в моей жизни банковской карты. Мне всегда казалось, что человек, вальяжно достающий разноцветные кредитки из кожаного портмоне выглядит абсолютно состоявшимся в жизни, поэтому получив пять тысяч долларов за сценарий к сериалу, тут же заказала «Визу» и купила шикарное портмоне. Все происходящее казалось сном, и я постоянно ждала, что вот сейчас проснусь и обнаружу, что никакая я не писательница, а все та же одинокая безработная продавщица с долгами по кредиту и кипой неоплаченных счетов.

С чего это Фортуна решила крутануть колесо в мою сторону, было непонятно. Моя мама — узнав она об этом — расстроилась бы и потеряла веру в Высшую справедливость: она была глубоко убеждена, что в жизни мятные пряники достаются только достойным. Для того, чтобы стать «достойной», мне надо было похудеть до 44 размера, выйти замуж, родить пару-тройку сопливых ребятишек и продержаться на одном месте работы хотя бы пять лет. При моем же образе жизни маман считала меня законченной неудачницей и — с тех пор, как мне исполнилось двадцать — частенько предрекала с нездоровым блеском в глазах: «Когда тебя бросит муж и все твои непутевые подруги, выгонят с последней работы, и ты будешь побираться по помойкам, я так и быть — вынесу тебе тарелку супа!» Ну что ж, муж бросил меня давно, мой вояж по всевозможным жизненным помойкам длится вот уже несколько лет, но за маминой тарелкой супа я так и не пришла: это казалось мне наибольшим падением, которое я могу себе позволить. Перед этим можно было попытаться попросить милостыню в метро или продать почку. Пейзаж за окном самолета был однообразен: сладкая вата облаков сменялась размытой серо-синей акварелью; я вспомнила лозунг американских психотерапевтов: «Если у вас были родители, значит, вам необходимы наши услуги», осушила еще одну бутылочку коньяка и сама не заметила, как уснула. Вдруг уютный салон самолета исчез, и я увидела себя в родном городе, где одетая в мятый серый плащ, зеленый берет и рваные колготки сеточкой я со знанием дела прошаривала очередную помойку, отгоняя палкой бомжей-конкурентов и бродячих собак. Бережно складывая в клеенчатую сумку найденные бутылки и сплющенные оладьи алюминиевых банок из-под «Пепси», опытным глазом я прикидывала стоимость моих находок. С нескрываемой радостью обнаружив в одном из выброшенных пакетов кусок недоеденной пиццы, я тут же жадно впилась в него зубами и тут увидела маму: все такая же стройная и ухоженная, она стояла возле нашего подъезда с прямой спиной и держала в руках тарелку дымящегося супа. Отбросив засохшую пиццу, я подошла, жадно глядя на тарелку, сморкнулась в рукав, достала из кармана мятую алюминиевую ложку и стала жадно есть суп. Мама смотрела на меня со смесью жалости и торжества и приговаривала: «Я всегда говорила, что ничего хорошего из тебя не выйдет! Ты слишком похожа на своего непутевого папашу и тетю Галю из Киева!..» Суп стал холодным и безвкусным, в голове гудело от монотонных нравоучений, мне хотелось только одного: доесть чертов суп в тишине! Тут мама выхватила у меня ложку и со всей силы двинула в лоб. Я вздрогнула и проснулась: передо мной стоял мой новый знакомый — тот самый малолетний рыжий хулиган — и стучал мне по лбу сотовым телефоном.

- А-а! — отпрянула я.

- Я твой разговор с тетями в аэропорту слышал, — заговорщецки сказал мне юный бандит. — Мы с тобой в одном отеле жить будем! Круто! Поныряем кто глубже? Кстати, меня зовут Еремей! — и он зловеще мне подмигнул.

Я вжалась в кресло и стала судорожно вспоминать условия своей страховки: в каком объеме она покрывает риски по несчастным случаям?

Рядом со мной летели две барышни лет тридцати, весьма взбудораженные предстоящим приключением. Мы разговорились, выяснили, что остановимся в одном отеле и принялись обмывать знакомство. Две подружки — Оля и Люда — были очень разными. Оля — типичная блондинка из анекдотов — кокетливая и бесхитростная, летела за сексуальными впечатлениями и была готова к любым авантюрам. Люда же постоянно посмеивалась над подругой и в этой паре явно играла роль скептика и «отрезвителя» — того человека, который обязательно дернет вас за ноги, как только вы воспарите к небесам. Оля судорожно листала русско-английский разговорник, сокрушаясь, что так и не нашла времени выучить английский, хотя после происшествия в Париже давала себе такую клятву! Заблудившись два года назад на Елиссейских полях и не зная ни слова ни на одном языке, кроме русского, она забрела в какую-то лесопарковую зону, где бдительный страж порядка поймал ее и отвел в участок, приняв за жрицу любви. «Я потом полгода просыпалась в холодном поту, — рассказывала Оля, — мне снилось, что я стою перед судьей и пытаюсь оправдаться, но у меня нет языка, и изо рта раздается только змеиное шипение. Так меня во сне и приговаривали к высшей мере наказания в течение полугода!»

- Но я так ничего и не выучила, — сокрушалась она. — Стыдно в наше время не знать иностранных языков, все же мы жители 21 века и должны быть полиглотами и метрополитами!

- Космополитами? — уточнила я.

- Ну да, наверное, — согласилась Оля, впрочем, не очень уверенно.

Через ряд от меня сидел «пострадавший» от Еремея мужчина и кидал на меня любопытные взгляды. Его лицо казалось мне смутно знакомым, но я никак не могла вспомнить, где я его видела. В голове почему-то вертелся маяк в Костроме и Ленин, поющий матерные частушки, но я решила, что это мое воспаленное воображение: я никогда не была в Костроме! Однако, судя по его задумчивому виду, было похоже, что очкарик тоже судорожно вспоминает, где же мы встречались. Вскоре он открыл ноутбук и углубился в работу, а я с сожалением подумала о том, как проживу без Интернета и друзей-сосайтников целых две недели?! Две недели без предложений «полизать мокрую киску», без комплиментов моей неземной красоте, без дневников, где сейчас наверняка обсуждали животрепещущую тему: «Брить или не брить куню?» и без общения с девчонками! Но я дала себе торжественную клятву излечиться от Интернет-зависимости и не подходить к компьютеру в течение всего отпуска, поэтому отогнала воспоминания и попросила у стюардессы бокал шампанского.

Неожиданно мой сосед перегнулся через проход и закричал так, что шампанское расплескалось в моей руке:

- Вспомнил! Вспомнил, где я Вас видел! Вы же та самая дамочка с ником Пышка, которая ездит по мордоленте с лозунгом: «Угощу ужином мужчину с интересным психиатрическим диагнозом»

- Да, я Вас тоже вспомнила, — кисло улыбнулась я: — «Чародей, работаю смотрителем маяка в Костроме, по гороскопу камбала, любимый певец — Ленин» И на мордоленте я Вас тоже помню, — язвительно добавила я: — «Лечу гельминтов анальными петардами!»

- Ну… Это шутка была, — смутился мужчина.

- Да у нас на сайте все такие шутники, — саркастично заметила я. — «Срочно встречусь для серьезных сношений!» — вроде тоже Ваш лозунг?

- Да Вы тоже много чего писали! — огрызнулся мужчина. — Помню, торговали «комиссарским телом»! И что — кто-то купил?

- О, да, очередь стояла! — елейным голосом пропела я. — Надеюсь, Вы тоже нашли «серьезные сношения» срочно и не дорого?.. — черт побери, надо же было встретить в поездке придурка с сайта знакомств! Мы недобро переглянулись и отвернулись друг от друга, полные взаимного презрения и праведного гнева.

Всю оставшуюся дорогу я мысленно планировала свое пребывание в отеле: обещала себе сидеть на строжайшей диете, не пить ничего крепче сухого вина, заниматься плаванием и прогулками по берегу моря и не думать о мужчинах! Я серьезная и самодостаточная женщина, зачем мне эти примитивные озабоченные самцы, вечно врущие и ищущие свежее мясо?! Нет, мой отпуск будет посвящен исключительно чтению умных книг, медитации и очищению души и тела от скверны бренного мира!

Глава 2

Обжорство как способ знакомства

Письмо:

Мах,24

— Пиф-паф! А у меня есть писюн с автоматическим фокусом!

Несмотря на то, что воздух Таиланда убийственно напоминал турецкую сауну, Паттайя привела меня в немой восторг: после серого дождливого Питера буйство красок и запахов казалось нереальным! По дороге из аэропорта я любовалась высокими буддистскими храмами и старыми пагодами, тут и там попадались позолоченные статуи Будды, вокруг которых привольно расположились обезьяньи семейства, чувствовавшие себя так же комфортно, как цыганский табор на Казанском вокзале и нагло выпрашивающие бананы у прохожих.

Отель был небольшой, но уютный: красные стены, до третьего этажа увитые темно-зеленым плющом, белые балконы, бассейны с голубой водой, окруженные пальмами и запахи еды и пряностей из открытого ресторана — я поняла, что представляла себе рай именно так. Получив ключ на ресепшене, я поднялась в номер: комната было небольшой, с полутороспальной кроватью, просторной ванной комнатой, истошно гудящим кондиционером и балконом с видом на бассейны. От пропитанного паром жаркого воздуха мои волосы сами собой закрутились в причудливые локоны страсти, а одежда стала влажной, как белье в плацкартном вагоне. Я залезла в душ, смыла с себя дорожную пыль, потом переоделась в джинсовые капри и нарядную блузку и пошла вниз — изучать постояльцев.

Народу в ресторане было немного: первыми я заметила русских — компанию из четырех мужиков в шортах и майках — толстых, громких, с золотыми цепями «а-ля девяностые» и лицами после недельного запоя. Сидя за столом, заставленным всевозможной едой, они громко смеялись, чокались и явно были довольны жизнью. Больше соотечественников не наблюдалось — два стола занимали компании немцев с пухлыми детишками, были китайцы, зачем-то увешанные фотоаппаратами даже в ресторане, и еще пара десятков личностей невнятной наружности и национальности. Только один шикарный мужик привлек мое внимание: это был огромный — наверное, не ниже двухметрового роста — негр с длинными спортивными ногами, тонкой талией и огромным накачанным торсом. Казалось, рукава его футболки вот-вот лопнут под напором этих железных мускулов! У него была модная короткая стрижка с выбритыми полосками на висках, пухлые губы и неожиданно прямой и красивый нос — я еще никогда не видела человека, к которому бы так подходило определение «сексуальный жеребец». Казалось, по воздуху плывет пьянящий запах феромонов, вкрадчиво проникая в женские носы — даже седые евро-старушки в инвалидных креслах нервно оглядывались и поправляли «гульки» на головах, исподтишка разглядывая черного мачо. А тот сидел в окружении двух мулаток модельной внешности и, казалось, совершенно не замечал, какое впечатление производит на окружающих. Увы, но мне оставалось только облизнуться, как Тузик на банку тушонки и вспомнить, что я дала себе слово не размениваться на мужчин. Через десять минут я почти убедила себя в том, что это практически единственная причина, по которой я не завела бурный роман с красавцем прямо в ресторане.

Решив, что поесть в отеле можно всегда, я отправилась прогуляться по окрестностям в поиске чего-то более экзотического. Сначала я прошлась по курортной зоне, гуляя от одного отеля к другому — после осеннего Питера краски вокруг меня были такими же нереальными, как в рекламе нового плазменного телевизора: синее небо с белоснежными облаками, голубая даль моря, бассейны самых разнообразных форм и размеров с прозрачной водой, фонтаны, клумбы ярких цветов, маленькие купели, заполненные розово-сиреневыми нимфеями. Кафельно-мраморные очаги туристической цивилизации сменялись вдруг зелеными парками, наполненными буйной тропической растительностью — пальмами, лианами с огромными розовыми цветками, высоченными деревьями с вывороченными наружу корнями, похожими на скрюченные руки дряхлой старухи-великанши. Я сфотографировалась со слоном с умными влажными глазами, который гулял под присмотром пожилого смуглого погонщика, почесала толстое волосатое брюшко улыбчивому шимпанзе, покормила орехами огромных ручных попугаев и отправилась в город.

Зная мой полнейший топографический кретинизм, Юлька нарисовала мне подробный план с пометками «сюда ходи, туда не ходи, тут ешь, там не ешь — еда в желудок попадет — совсем мертвый будешь!» Честно говоря, город был довольно грязный, в воздухе пахло влажной листвой, пряностями и дерьмом трехлетней выдержки. Но я решила не придираться, тем более что вокруг было так много интересного: множество магазинов с яркими рекламными вывесками, всевозможные кафе, где жарили, парили и варили, зазывая туристов густым ароматом специй, кипящего масла и чего-то еще — явно физиологического происхождения, на чем лучше было не фокусироваться, дабы не лишать себя удовольствия отведать местную кухню. Вскоре я поняла, что совершила ошибку, нацепив на себя праздничный наряд из синтетики: воздух был чудовищно влажный, блузка на мне пропиталась потом и ароматами города и я мечтала только об одном — сорвать с себя одежду. Очень кстати прямо на улице продавали хэбэшные футболки с яркими картинками, и я объяснила улыбчивой продавщице, что желаю приобрести ее товар. Но, как на зло, все футболки были маленькие, мы перерыли огромную гору шмотья, но ничего подходящего не нашли. Продавцы одежды со всей улицы стали проявлять неподдельный интерес, заинтригованные нашим копошением в куче тряпья. Моя продавщица что-то прокурлыкала им на своем языке, те закивали головами и стали обсуждать проблему, оценивающе оглядывая мою упитанную фигуру. Вдруг один щелкнул языком, что-то сказал, видимо, предлагая подождать, и быстро скрылся за углом. Через десять минут он вернулся, волоча связанный куль с одеждой, из которого извлек огромную футболку с фотографией улыбающейся обезьяны, чешущей лысый череп спереди и размашистой надписью на непонятном языке сзади. Эта огромная футболка — «фо биг американ вумен», — как объяснили мне продавцы, пожалуй, вполне могла бы сойти за платье. Я быстро переоделась между двумя натянутыми простынями и гордо зашагала дальше; тайцы начали радостно смеяться птичьими голосами и кивать мне вслед, показывая на мое приобретение, что я оценила как радость продавцов, сумевших удовлетворить запрос привередливого покупателя. Так я прогулялась по центру еще с полчасика, сопровождаемая бегущими за мной мальчишками и переливистым смехом встречных аборигенов: видимо, миниатюрные тайцы не часто видели стокилограммовых теток в футболках с изображением кривляющейся обезьяны на груди.

Вскоре я устала рассматривать рекламные плакаты и нюхать жарящуюся прямо на улице саранчу и решила, что настало время зайти в один из ресторанчиков и отдать дань национальной тайской кухне. Посмотрев в Юлькин план, я быстро нашла заведение, отмеченное красным крестиком с пояснением: «Здесь можно поесть морепродукты, но не бери ничего дороже десяти евро!» Я ухмыльнулась над вечным Юлькиным стремлением сэкономить мои деньги, и взяла меню из рук маленького улыбчивого официанта. Названия блюд были написаны на тайском и английском языке, что мало прояснило ситуацию, поэтому я просто решила ориентироваться на цены: могу я один раз в жизни позволить себе погулять на полную катушку! Чтобы потом, когда мамины пророчества сбудутся, и я буду бродить по помойкам, я могла бы долгими зимними ночами на теплотрассе рассказывать друзьям бомжам, как хавала лобстеров и улиток за сотню евро!

Не долго думая, я ткнула пальцами в «сифуд» за восемьсот батт и фирменное блюдо ресторана с совершенно непонятным названием по цене полторы тысячи батт за порцию. Таец выпучил глаза, нервно замотал головой и показал мне на морепродукты за триста. «Еще один эконом, — подумала я, вспоминая Юльку. — Что ж всем так жалко моих денег?» — и опять показала на свой первоначальный заказ. Официант задумался, потом просветлился лицом и стал спрашивать на смеси плохого английского и жестов, сколько человек я жду на трапезу. «I’m only!» — гордо ответила я настырному тайцу, который снова загрустил и стал настойчиво тыкать пальцем в дешевое блюдо. «Может он думает, что у меня нет денег?» — обиженно подумала я, достала из кошелька веер купюр, гордо помахала перед носом у опешившего официанта и нетерпеливо указала нахалу в сторону кухни: «Гоу, гоу!» — давай, типа, хавчик неси, неча тут мои бабосы считать! Официант понуро поплелся на кухню, но тут его осенила внезапная догадка: «Lady from Russia?» — обернулся он ко мне и, получив утвердительный ответ, заметно повеселел.

В ожидании заказа я осматривала посетителей — большей частью это были туристы. Ресторан был небольшой, но уютный, с бамбуковыми перегородками, деревянными столами и стульями с причудливой резьбой. Вдруг буквально за соседним столиком я увидела своего случайного знакомого — того самого противного долговязого мужика, с которым переругивалась в самолете. Выглядел он уже не так официально, как при первой встрече: на нем была надета белая майка и светлые льняные брюки, вместо солидных окуляров — модные очки от солнца в легкой оправе, и я поняла, что он совсем молодой — не старше тридцати пяти лет. Я сделала вид, что совершенно его не признала и стала рассеянно смотреть в окно.

Через двадцать минут, в течение которых официанты о чем-то шушукались, хихикая и показывая на меня пальцами, мне принесли заказ. Вернее, не так: мне стали носить заказ! Тут-то я и поняла, что имел в виду тайский халдей, уговаривая меня сэкономить — блюда выносили торжественно вчетвером! Сперва раскладывали приборы и приспособления для трапезы, как в операционной; потом в середину стола торжественно водрузили тазик салата, следом — аэродром с маслами и приправами, какую-то треногу с огромным круглым чаном неизвестной мне еды и, наконец, десятилитровое блюдо с колотым льдом, из которого торчали морские гады в количестве примерно пятерым наесться, а четверым обожраться!

Пожелав мне «bon appetit» тайцы сочувственно и торжественно удалились, собравшись стайкой в другом конце зала и стали с интересом наблюдать, как я расправлюсь с этими эверестами еды. Я решила не посрамить Родину и начала обреченно поедать заказ «по убыванию вкусности». Из-за плетеных бамбуковых перегородок за мной заинтригованно наблюдали человек пять халдеев и, похоже, делали ставки на исход событий. Посетители, сидящие за другими столиками, тоже оживились, поглядывая на меня с любопытными ухмылками. Дело осложнялось тем, что я понятия не имела, как поглощать всю эту морскую нечисть, какие из операционных приборов для чего предназначены, что есть целиком, а что надо очищать. Я реально растерялась, но, не подавая вида, с лицом беременной коровы медленно жевала какую-то водоросль, размышляя, что делать дальше. Может, сказать, что большая компания голодных друзей ждет меня в отеле и попросить упаковать все с собой? Но нет, я не могла позорно сдаться и разочаровать всех посетителей ресторана, поэтому вздохнула и основательно принялась за трапезу.

Долговязый кидал на меня ироничные взгляды из-за соседнего столика, что меня еще больше раззадоривало. Решив, что не выйду из ресторана, пока не сожру всё на глазах у изумленной публики, я глотала улиток, поливая их лимонным соком, вилкой выковыривала мидии из блестящих раковин, разрезала ножницами огромные клешни лобстеров и запивала все это кислым вином местного разлива, изо всех сил делая вид, что это мой каждодневный ужин и ничего особенного я в нем не нахожу. Люди в ресторане потеряли интерес к еде в своих тарелках и нервно наблюдали за мной. Сосед ерзал на стуле и явно хотел со мной заговорить.

- А где же Ваш милый сынишка? — ехидно спросил он.

- Я заперла его на балконе, — ответила я, впиваясь зубами в каракатицу. — А Вы почему интересуетесь?

- Да вот, думаю, не маловато ли Вы заказали, — с притворной озабоченностью сказал он, — мальчонке-то совсем ничего не останется! Позволите мне повторить заказ за мой счет?

- Вы слишком щедры! — огрызнулась я. — Думаю, на сегодня мне хватит, но Вы можете дать мне сотню евро, я на них позавтракаю!

- Хороший аппетит! — одобрительно кивнул мой собеседник. — Позвольте мне составить Вам компанию за завтраком, я не могу лишить себя этого зрелища! — продолжал приставать противный очкарик. — Надеюсь, у Вас есть с собой «Фестал»?

- Спасибо, обойдусь содой! — ядовитым голосом ответила я и икнула.

Через два часа мой ужин подходил к концу. Я уже даже не пыталась втягивать живот, который надулся как первомайский воздушный шар, и лоснящаяся морда обезьяны на новой футболке напоминала зловещую иллюстрацию к рассказу «Убийство на улице Морг». Весь ресторан смотрел на меня в немом удивлении, на лицах людей читалось восхищение и недоверие. Мой сосед лениво попивал зеленый чай, делая вид, что ежевечерний двухчасовой ужин для него привычное дело.

- Почему Вы не уходите? — не выдержав, спросила я очкарика.

- Хочу посмотреть, как Вы будете вставать из-за стола, — нагло ответил тот.

Я собралась с силами, пытаясь грациозно подняться, но лишь оторвала задницу от стула, как подбежал угодливый официант и что-то быстро залепетал, показывая в сторону кухни. Мои мозги отказывались соображать и я плюхнулась обратно, тупо пялясь на тайца и пытаясь понять, что ему от меня надо. Сосед внимательно прислушивался к тому, что происходило за моим столиком.

- Вы понимаете, чего он хочет? — в надежде спросила я, показывая на официанта.

- Он спрашивает, подавать ли фирменное блюдо, — не скрывая ухмылку, ответил тот.

Вот тут я действительно пришла в ужас: я совсем забыла про второе блюдо! Вернее, была уверена, что уже сожрала оба заказа и вдруг такой сюрприз! С ужасом представляя, как к моему столику сейчас придвинут второй стол и уже десять халдеев начнут метать тарелки с едой мне под нос, я просто потеряла дар речи! Но ничего не оставалось, как обреченно кивнуть головой в ожидании самого худшего.

В зале стало тихо, свет погас, и я увидела, как под голубые брызги десятка бенгальских огней на меня надвигаются со стороны кухни три официанта, выстроенные строгой свиньей, в авангарде которой шел сам шеф-повар в белоснежном колпаке, напоминающем своей формой Пизанскую башню. Подойдя к столу, двое боковых бросились раскладывать приборы, а третий торжественно водрузил передо мной серебристый клош с куполообразной крышкой. Они постояли, торжественно и умиленно глядя на меня, и я поняла, что сейчас произойдет что-то особенное: возможно, креветки на блюде будут выложены в виде портрета Тайского короля. Но, когда шеф-повар благоговейно поднял крышку, выпустив завиток пара, меня ждало потрясение: передо мной стояла большая фарфоровая тарелка, расписанная красными драконами, по краям которой сиротливо лежали четыре цветка, подозрительно похожие на клевер и политые чем-то, напоминающим яблочное пюре. Тайцы смотрели в мою тарелку как Савелий Краморов на «икру заморскую, баклажанную» и нервно сглатывали слюну. Я поняла, что это какое-то очень важное блюдо, и я обязана отдать ему все возможные почести, поэтому наколола клевер на вилку, важно повозюкала его в желтом пюре и стала жевать, закатывая глаза от притворного удовольствия и причмокивая языком.

- Заибися? — трепетно заглядывая мне в глаза, спросил шеф-повар.

- Заибися! — важно кивнула я головой.

Церемония была соблюдена, тайцы облегченно выдохнули, заулыбались и, видимо, полюбили меня всей душой — из ресторана я выходила под бурные аплодисменты всего зала. Персонал ресторана высыпал меня проводить, они смотрели с восхищением, что-то лепетали про любовь к России и приглашали посетить их еще — как перевел всезнающий очкарик — обещали кормить морепродуктами бесплатно до конца моих дней. А я поняла, что если в ближайшее время еще раз так обожрусь, конец моих дней наступит очень скоро!

На улицу мы вышли вместе с противным соседом.

- Ну ты как, до гостиницы дойдешь? — ухмыльнулся он.

- Дойду, — гордо вскинула я голову.

- Тогда до встречи на завтраке, — засмеялся он и закурил сигарету. — Кстати, не носи эту футболку, — кинул он мне на прощание.

- Это почему? — спросила я.

- А на ней написано: «Я безмозглая лысая самка бабуина, покупающая одежду, не понимая надписей, которые на ней написаны» — ответил он и растворился во мраке ночи.

До гостиницы я доковыляла, то и дело спрашивая дорогу у запоздалых прохожих, которые ничего не могли объяснить. Если бы не Юлькина карта, так бы и заночевала под ближайшим кустом, а так — через полчаса хождений кругами все же вышла к родному отелю. В номере было ужасно душно — уходя, я выключила кондиционер. Я исправила эту недоработку — кондишен загудел так, что задрожали окна. Постояв под душем, я обмоталась полотенцем и вышла на балкон, предусмотрительно закрыв за собой дверь, чтобы не выпускать холодный воздух.

Внизу у бассейна весело тусили четверо русских мужиков. Они сидели за пластмассовым столиком, уставленным виски и пластиковыми стаканчиками и шумно пьянствовали. Тосты «За Родину» и «За Тюменскую нефтяную кампанию» громким эхом отдавались по всему дворику, ударяясь в закрытые окна отеля. Рядом с ними суетились миниатюрные тайцы в одеждах персонала отеля и неуверенно пытались утихомирить разудалую компанию. Дело это было безнадежное, ибо все, чего они добились, это приглашения выпить по сто грамм «за дружбу народов России и Таиланда», и были вынуждены спасаться бегством, увидев наполненные до краев стаканы, протянутые в их сторону щедрой волосатой рукой.

Через десять минут компания устала пить просто так, и они начали спорить, сможет ли Витек нырнуть двадцать раз. Один из них — видимо, Витек — не долго думая, сказал: «Легко!», прямо в одежде сел на стул спиной к бассейну, крикнул «Ух!» и кувыркнулся в воду вместе со стулом! Вскоре из бассейна послышались отфыркивания, на поверхности воды появилась голова ныряльщика и затем, прописав в воздухе радужную траекторию, вылетел стул и приземлился на газоне. Витек вылез следом, прошелся, оставляя на мраморном полу мокрые лужи, стекающие с одежды, взял стул, и вся процедура ныряния повторилась под одобрительные крики друзей.

Нервы тайцев, издали наблюдающих эту вакханалию, не выдержали, они вновь осторожно приблизились к компании и стали объяснять: нельзя, дескать, мочить казенный реквизит! Один из братков нежно взял тайца за плечо, отчего тот присел в неестественной позе и пробасил, гордо выпятив грудь:

- Братан! У нас «all inclusive»! Понял?!

Я устала хихикать над соотечественниками и решила вернуться в номер, но тут возникла проблема: стеклянная дверь не поддавалась. Тут я с ужасом вспомнила, что в гостиницах балконные двери защелкиваются изнутри, дабы ночью к вам не мог пробраться насильник, или еще какой злоумышленник похуже. Я стояла на балконе в два часа ночи закутанная в крошечное полотенце и не знала, что делать! Кричать вниз, пьяным русским было опасно, неизвестно на что они сейчас были способны в благородном порыве спасти соотечественницу — я опасалась за сохранность отеля. Я прошлась по балкону и за густыми лианами с радостью увидела дверь соседнего номера, которая выходила сюда же!

Положение было щекотливое, ломиться в чужую дверь ночью в полотенце было неудобно, но выхода не было, и я постучалась. На мой призыв никто не ответил, тогда я прислонила лицо к стеклу и стала всматриваться в темноту комнаты, с трудом различая кровать, но есть ли на ней кто-то оставалось загадкой. Я стала стучать сильнее, расплющивая лицо о стеклянную дверь, и увидела шевеление под одеялом! Счастью моему не было предела, я стала вопить и колотить что есть мочи, человек на кровати встал, сделал несколько шагов моем направлении и щелкнул настольной лампой. И тут я услышала дикий визг! Только несколько мгновений спустя я поняла, что моя расплющенная рожа на черном стекле при свете лампы была не самым прекрасным зрелищем, который мечтает увидеть разбуженный среди ночи человек. Я убрала лицо от стекла и стала махать руками и ногами, пытаясь привлечь внимание. Мой сосед оказался не робкого десятка — потому что он открыл мне дверь и даже не поседел. Одна проблема — он оказался немцем, поэтому ничего не понимал, а только стоял, смотрел на толстую тетку, которая пританцовывает перед ним на балконе в маленьком полотенце и бормотал себе под нос что-то из озвучки немецких порнофильмов. У бассейна играла Верка Сердючка и раздавались спорящие голоса: кто пойдет в номер за второй бутылкой виски? Я поняла, что мой танец заворожил парня и стоять в ступоре он может до утра, поэтому отодвинула его в сторону и, нагло промаршировав через комнату, вышла в коридор.

Однако было сделано только полдела: моя комната была заперта изнутри! Молясь, чтобы никого не встретить, я пробралась на ресепшен и озвучила им мою проблему. Тайцы бросились искать запасные ключи, но их не было! На своих местах висели ключи от всех номеров, кроме моего! После звонка администратору выяснилось, что «веселый русский», проживавший в номере до меня по пьянке утопил в море два ключа, а заказанные дубликаты будут готовы только завтра! Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, умирая от желания завалиться спать прямо здесь, на кафельном полу и чуть не плакала! Тут открылся лифт и из него вышел один из жизнерадостных нефтяников, держа в руках бутылку «Jack Daniels», у бассейна слышались истошные крики: «Вите-ек! Еще десять ра-аз!»

Мой вид не мог не заинтересовать русского комрада, он остановился и спросил, с трудом держа веки открытыми: «Мадам хэв э проблем?» «Ес, ай хэв!» — залепетала я и озвучила свою насущную проблему. «Русские своих на войне не бросают», — почему-то сказал земляк и мы поднялись ко мне на третий этаж — встревоженный портье, обуреваемый наихудшими предчувствиями, поплелся за нами. Остановившись перед дверью и окинув ее оценивающим взглядом, мужик сунул тайцу бутылку: «Подержи!» и тут же, ничуть не раздумывая, с разбегу ударил по двери плечом. Та распахнулась почти без сопротивления, отчего мой спаситель пролетел полкомнаты и приземлился в районе балкона. Он открыл балконную дверь, вышел и заорал на весь двор: «Мужики-и, я уже иду-у! Я тут дверь ломал для одной голой дамы!» После чего взял пузырь из рук онемевшего тайца и ушел веселиться дальше. Несчастный портье поднял на меня глаза, превратившиеся из маленьких щелок в блюдца, и сказал срывающимся голосом: «Мадам желает что-то еще?» «Мадам желает спать», — устало ответила я и закрыла дверь перед его носом.

Я завалилась в кровать, но сон куда-то улетучился. Крики за окном не смолкали, я встала и выглянула с балкона, предусмотрительно оставив дверь широко открытой. Внизу происходило какое-то волнение, и я поняла из разговора, что ныряющий Витек потерял в бассейне ключи от номера, которые выпали из кармана. Мужики ныряли в почти темную воду, рядом суетился персонал и объяснял, что пора бы сворачивать лавочку — время мыть бассейн. Гуляки отмахивались и объясняли, что ищут ключи.

Тут из воды вынырнула счастливая пьяная рожа: «Мужики, нашел!» Тайцы заулыбались и стали говорить, что в следующий раз в таком случае надо обращаться к персоналу, на что наши ответили, вылезая из бассейна: «Мы за всякой фигней на ресепшен не обращаемся!»

Я отправилась в постель, переполненная гордостью за русский народ.

Глава 3

Голые и смешные

Письмо:

Pasha, 47

— Привет! Красоты твоей не увидел, а ум еще проверить надо!

Проснулась я рано. За окном светило солнце и горланили птицы, я лежала и с недоумением думала про эту вечную фигню со снами: подсознательно я помнила, что видела замечательный сон, с прекрасным сюжетом, фабулой, развязкой — все как полагается! На деле же, последнее, что помню — как бегала голая по пляжу и пинала волка по яйцам…

Мои размышления прервал стук в дверь — это мастер пришел чинить дверной замок. Видимо, он был наслышан о страшной истории, произошедшей ночью, потому что с любопытством поглядывал на меня, покачивая головой и что-то бормоча себе под нос. Вскоре мне вручили ключ от нового замка и причитающий мастер удалился. Я вспомнила о приглашении на завтрак от вчерашнего знакомца и побежала наводить марафет: было интересно — придет ли он на встречу и почему-то очень хотелось снова увидеть его насмешливые глаза.

Настроение было отличным, поэтому я не стала ждать лифта, а рванула вниз по лестнице, однако на втором этаже до моего слуха долетели странные звуки: что-то между воем волков из фильма ужасов и звуком волынки, извлеченным неопытным музыкантом. Любопытство, как известно, сгубило не одну кошку, что уж говорить обо мне! Я забыла про завтрак и пошла на звук, в твердой решимости пережить даже самое страшное! Что может быть самым страшным на втором этаже вполне себе респектабельного отеля в девять утра я придумать не успела, ибо уперлась прямо в источник ужасного воя: его издавал юный хулиган Еремей, стоя в холле у окна и издавая сатанинские вопли на все лады.

- Эй, ты чего ревешь? — спросила я бедолагу, у которого от натуги все конопатое лицо сделалось красным, как раскаленная канфорка.

- Ааа!!! Ээээ!!! — выдавал Еремей, отказываясь переходить на членораздельные звуки.

- Ты что, заблудился? — догадалась я.

- Ага, — пацан шмыгнул носом, резко прерывая заунывные рулады, и посмотрел на меня с интересом. — А ты куда идешь?

- В город, — сделала я неопределенный жест рукой, обозначая примерное расстояние от Индии до Индонезии с охватом прилегающих территорий.

- Я с тобой, — хитро сощурился наглый мальчишка, вцепившись в мою сумку.

Запахло жареным. Я поняла, что должна любым способом откреститься от пацана, в противном случае имею вполне неплохие шансы ознакомиться со здешней тюрьмой не в составе туристической экскурсии: или родители, обнаружив пропажу отпрыска, привлекут меня за киднепинг, или местные власти почти наверняка арестуют за попытку подрыва государственных устоев посредством специально обученного мальчика. Поэтому я отвела юнца на ресепшен, где сдала из рук в руки миловидным барышням, объяснив, что парень потерялся. Радости персонала не было предела: они смотрели на Ерему, как на дружественного посланника иных миров, улыбались, обнимали его, кто-то уже тащил поднос со сладостями и предлагал поиграть в компьютер — в общем, я поняла, что юному чудовищу будет, где развернуться.

К ресторану я шла той же дорогой, что и вчера. Пройдя мимо фонтанов и клумб, я увидела все того же дружелюбного шимпанзе, который приветствовал меня, как старую знакомую. Я протянула заранее припасенный банан и потрепала милую животинку за щечку. Сожравши банан, шимпанзе вытянул губы трубочкой, обильно пустил слюну, громко пукнул и полез ко мне целоваться. Я смахнула ностальгическую слезу, отчего-то вспомнив своих мамбо-кавалеров и строго помахала пальцем перед носом нахального примата. Тот понял, что «дама не такая», вздохнул, но не стал настаивать. Потом я решила пообщаться со слоном, но придя на лужок, его не обнаружила. Там сидел только маленький таец и с каменным выражением на сморщенном лице наблюдал такой спектакль: Оля и Люда, оттопыривая уши и делая руками пассы, изображающие удлиненный нос пытались, как и я, выяснить судьбу слона. Зрелище было ужасно комичным, я подумала, что на месте тайца уже давно ржала бы в голос, но тот лишь что-то тихо им отвечал и время от времени приветливо улыбался беззубыми деснами. Я подошла поближе и увидела, что подружки явно чем-то расстроены.

- Представляешь, — наперебой стали жаловаться они. — Вот бездушный народ! Мы хотели со слоном сфоткаться, а этот нам: «элефант тумора!» И лыбится, видишь ли, как сытый тушканчик! Слон умер, а ему пофиг! Или у них тут столько слонов, что смерть одного — так, досадное недоразумение?

- Я не очень сильна в английском, — пожала я плечами, — но кажется «tomorrow» по-английски «завтра».

- Вот ты дура, Оля! — смачно сказала Люда. — «Слон умер, слон умер»! Нафига у тебя словарь в руке?

- Американские психологи считают, что нельзя употреблять в адрес человека слова, оскорбляющими его интеллектуальные способности! — важно заявил Оля.

- Извини, — согласилась ее подруга. — Ты не «дура», Оля, ты — «альтернативно одаренная»!

Оставив подружек пререкаться на зеленой лужайке, щедро удобренной слоновьим навозом, я отправилась прямиком в ресторан. Официанты радостно закивали мне головами, как только я переступила порог заведения, и стало ясно — здесь я звезда навек! Легенда о большой русской женщине, которая шутя сожрала пять килограмм морских гадов, видимо, будет передаваться этими людьми из уст в уста, обрастая все более невероятными подробностями. Я важно кивнула халдеям с видом Аллы Пугачевой, приехавшей на корпоратив в Сызрань и уселась за столик; моего знакомого, ради которого я перлась сюда в такую рань в зале не наблюдалось! Памятуя вчерашний фуршет, я осторожно выбрала в меню кофе и чиз-кейк, чем изрядно разочаровала официанта, который пытался принести мне двадцать королевских креветок за счет заведения.

«Мамбо-мужчины», видимо, везде одинаковы, даже за пределами интернета», — разочарованно думала я, вяло ковыряясь в чиз-кейке, но тут дверь открылась, и вошел мой кавалер. Я и сама не поняла, почему так обрадовалась этой встрече — еще вчера мне хотелось сказать какую-нибудь злую гадость этому наглецу и послать его подальше, а сегодня я была счастлива увидеть эти смеющиеся серые глаза и саркастичную улыбку.

- Я смотрю, ты сегодня сама скромность, — кивнул он на мой заказ. — Что, все деньги вчера проела?

- Нет, просто боюсь, что если поем так еще раз, придется до конца отпуска ходить в футболке с неприличной надписью, потому что в свои шмотки рискую не влезть.

- Меня это очень радует, — ухмыльнулся мой визави, — я боялся, что мне, как мужчине, придется выкладывать каждый вечер по сотне евро за твой ужин, а это непредвиденные расходы.

- А что, мы уже планирует совместные ужины? — удивленно подняла я брови, но мое сердце поему-то радостно колотилось в груди и мне так захотелось услышать положительный ответ!

- Да кто его знает, — с напускной серьезностью ответил мой новый друг. — Кстати, меня зовут Андрей!

- Оксана, — важно кивнула я. Так состоялось знакомство, о значимости которого я тогда совсем не подозревала.

День прошел феерично! Оказалось, что Андрей ездит сюда в рабочие командировки уже несколько лет, хорошо знает город и окрестности, поэтому вызвался быть моим гидом. Мы гуляли по шумному городу, на спор пробовали жареных тараканов и кузнечиков, по вкусу напоминавших чипсы с беконом — отменное блюдо под пиво, если бы еще крылышки так нещадно не застревали в зубах; пили кокосовое молоко из трубочек, вставленных прямо в сердцевину ореха; ели личи, размером с шарики для пин-понга, под серой кожурой которых открывалась бело-прозрачная травянистая мякоть и драконовый плод, похожий на красный бутон розы с белой мякотью внутри— оба вкуса были не похожи ни на что, известное мне ранее.

Я призналась, что не имею отношения к инциденту в аэропорту и стала лишь случайным свидетелем, в противном случае выпорола бы наглого пацаненка, на что Андрей, рассмеявшись, ответил: «Тебе повезло, что не пришлось пороть его в Таиланде! Здесь не приняты телесные наказания, у местных очень трепетное отношение к детям!» «Да это фигня! — эмоционально возразила я. — Если бы они поближе узнали, скажем, сына моей подруги Лильки, то живо поменяли бы это отношение! Возможно, ввели бы даже публичные порки!» Еще Андрей рассказал, что тайцев нельзя трогать за голову — это у них священная часть тела, так сказать — для связи с космосом. Я приняла это к сведению: если вдруг мне неудержимо захочется похлопать кого-нибудь по башке, буду искать туриста. Интересно было узнать, что полицейские здесь не берут взяток, так как относятся к особой касте, и отступить от буквы закона — опозорить свой род. В связи с этим уровень преступности в Таиланде очень низок, гораздо больше эти страннные люди озабочены проблемой определения пола. Тайцы считают, что ребенок сам должен выбрать, мальчиком или девочкой он хочет быть, и даже туалеты в местных школах являют собой пример ортодоксальной толерантности: кроме мужских и женских уборных имеются также сортиры для «неопределившихся». Странные все же люди эти тайцы, все у них было не так, как в России, одно слово — антиподы!

Изображения Будды встречались на каждом шагу, мой «экскурсовод» рассказал мне, что поза, в которой изображено божество, вовсе не случайна и имеет определенный смысл: сидя — собранность, медитация; под покровом из змей — покровительство, защита; лежа — умиротворенность, покой… Тайцы, как истинные буддисты, никогда никуда не торопились, ведь в запасе у них была вечность. Эта жизнь представлялась им лишь досадной остановкой перед долгожданным перевоплощением, и дабы оно было удачным, надо было делать лишь одно — жить в гармонии с природой и никому не желать зла. Поэтому мирские проблемы — деньги, карьера, слава, гордыня — казались им глупой и пустой тщетой, загрязняющей карму. В то время как нам все это казалось самым важным в жизни — вот ведь разность мировосприятия!

Андрей посоветовал мне обязательно сходить на массаж, уверив, что в этой стране он доведен до виртуозного мастерства и искусный массажист может в некоторых случаях сделать больше, чем рядовой российский хирург. День пролетел незаметно: темнело тут рано, уже в шесть вечера мы наблюдали лунную дорожку на серебристой глади моря. Мой новый знакомый проводил меня до отеля — на следующий день он уезжал в Бангкок по рабочим делам, но обещал приехать на мой День рождения и составить компанию.

В холле отеля я встретила Олю с Людой.

- Это ты приволокла рыжего на ресепшен? — был их первый вопрос.

- Ага, и очень удивлена, что отель еще не превратился в груду развалин, — попыталась отшутиться я.

- Представляешь, это наглое создание сидело тут внизу, жрало сладости, резалось в компьютерные стрелялки, тайцы его чуть не канонизировали: целовали, тискали — дикий народ! Короче, развлекали, как могли, даже на спине катали, типа — иго-го лошадка! А потом пришли его предки, оказалось — он что-то натворил и они его за дверь в качестве наказания выставили, ну типа как в угол поставили. Видела бы ты, как его папаня подсрачниками наверх по лестнице гнал, как Хиддинк Аршавина — весь отель ржал, только тайцы чуть не померли от такого жестокого зрелища.

Я пришла в номер около семи вечера, и мне вдруг стало одиноко и грустно. Хотелось позвонить девчонкам, рассказать о моем новом знакомстве, поделиться впечатлениями — но мой телефон отказывался работать, а идти искать интернет было лень — я изрядно устала за этот день. Поэтому я решила искупаться в бассейне и пораньше лечь спать. Однако внизу меня ждало разочарование — в бассейн меня не пустили в связи с тем, что вдоль него за обильно накрытыми столами расположилась китайская делегация, отмечающая какой-то праздник.

Но мне очень хотелось искупаться, поэтому купив в баре бутылку «Мартини», я побрела к морю. По дороге мне попался служитель отеля, который на ломанном русском пытался отговорить меня идти на пляж, но увидев мою решимость, махнул рукой и посоветовал опасаться обезьян. Был чудесный вечер, жара наконец спала, с моря дул освежающий ветерок и я шла и шла по теплому песку, глядя на яркие огни города вдали и прикладываясь к бутылке. Тишину нарушал только плеск волн и редкие крики неугомонных обезьян где-то на высоких деревьях. Я потрогала ногой воду — она была теплой, как молоко. Решив, что это редкое удовольствие — поплавать голой в этой обволакивающей волне, под звездами, представляя, что ты одна во вселенной, слиться с морем и этим сказочным местом, я сняла платье, купальник, воткнула в песок бутылку «Мартини» и вошла в воду. Не знаю, сколько времени я провела в море, лежа на волнах и любуясь звездным небом, но когда вышла на берег там что-то неуловимо изменилось. Первое, что я увидела — моя бутылка была воткнута в песок горлышком вниз! Определенно, я не могла быть настолько пьяной, чтобы перепутать две стороны стеклотары, и недоброе предчувствие стало закрадываться в сердце. Какие-то тени мелькали в ближайших кустах, оттуда раздавались посвистывания и стрекотания, и я увидела, как на высоком дереве мелькнуло что-то светлое, и с ужасом узнала свое платье! Я подошла поближе и увидела на деревьях наглых обезьян с моими шмотками в лапах! Ситуация была нелепой, как смерть от дизентерии: я оказалась на пляже в десяти минутах ходьбы от отеля совершенно голая! Выхода было два: залезть на дерево, поймать обезьян-воровок, жестко надавать им в табло и вернуть шмотки, или утопиться.

Я откопала в песке свою бутылку, открутила пробку и залпом выпила остатки «Мартини». Приятное тепло разлилось по телу и мне стало ужасно весело, я сидела на ночном пляже и смеялась до слез. Потом я наломала больших листьев, соорудила из них юбочку туземца и некое подобие лифчика и стала пробираться к отелю.

Лучшая диспозиция была выбрана мною в кустах, огибавших не широкий бассейн с одного края, на противоположной стороне которого за накрытыми столами веселились китайцы, с которыми нас разделяло всего-то метра три водной глади. Впрочем, веселились они как-то слишком чинно и благопристойно, что немало меня расстроило — если бы здесь гуляла русская свадьба, я вполне могла бы пройти незамеченной. Я подумала, что зайти в отель с центрального входа будет, пожалуй, не очень удобно, но вот пожарная лестница, увитая лианой, вполне могла бы меня выручить. Но добраться до нее по малоосвещенному пространству, не рискуя столкнуться нос к носу с отдыхающими, я могла только по узкой кромке между кустами и бассейном. Интересно, как отнесутся китайцы к явлению толстой тетки в наряде папуаса, балансирующей по краю бассейна с раскинутыми в сторону руками? Надежда была только на то, что жители Поднебесной успели изрядно приложиться к спиртному и не будут сильно крутить головами по сторонам. Я вылезла из кустов и медленно пошла вдоль скользкого поребрика, руками придерживая сползающие с живота листья. Китайцы на меня никак не реагировали — видимо, не особо вглядывались в темный угол, поросший густыми зарослями. Но тут случилось страшное: кусты в полуметре от меня раздвинулись и оттуда показалась знакомая рыжая физиономия моего друга Еремея.

- Ха-ха! — громко закричал тот. — Смотрите, синьор Робинзон!

-Заткнись! — нервно прошипела я, боясь оглянуться на китайцев.

- А что ты собираешься делать? — подозрительно спросил рыжий.

-Заплыв буду устраивать, — важно ответила я. — Плавание очень полезно для фигуры, слышал? Вон, австралийский чемпион Ян Торп по пять кило за заплыв терял!

- А нас в лагере за такое заставляли мыть бассейн, — обиженно посетовал Ерема и закричал куда-то в пустоту: — Ма-ам! Па-ап! Идите сюда, тут толстая тетя будет в бассейн какать!

От неожиданности я зажмурила глаза и замерла на месте в ожидании неизбежного, как хомячиха перед спариванием. Китайцы дружно обернулись в мою сторону, раздались смешки, и уже через полминуты я стояла, как голливудская кинодива на красной дорожке, ослепленная вспышками многочисленных фотоаппаратов. От ужаса я рванула вперед, потеряла равновесие и, побалансировав несколько минут на краю и помахав руками, как голландская мельница, рухнула в бассейн, подняв огромный столб воды, который точечным ударом обрушился на красиво сервированный стол. Когда моя голова появилась на поверхности, картина была плачевна: я, будто рыбка в аквариуме, плавала голая в окружении зеленых листьев, а надо мной стояли мокрые люди с фотоаппаратами и ужасом, застывшим на лицах. И только один человек ничуть не потерял самообладания — это был Ерема, который заливался в кустах счастливым смехом.

Кое-как я доплыла до края бассейна, быстро выбежала по ступеням и рванула к лестнице, скрытой густой растительностью. За мной неслись два служителя отеля, лопоча что-то на своем языке, но мне было наплевать! Только одна мысль гнала меня вперед — найти что угодно, любую тряпку, чтобы прикрыть свои срамные телеса! С грацией половозрелого панды я полезла вверх по лестнице, которая скрипела и раскачивалась из стороны в сторону, а внизу подо мной стояли маленькие тайцы, не в силах оторвать взгляда от вида большой белой задницы, исчезающей в ветвистой лиане. Сама не помню, как я доползла до третьего этажа и перелезла через балкон, но вскоре я сидела на полу перед дверью в свою комнату и не могла отдышаться. Я потрогала дверь и моя последняя надежда рухнула — она была плотно закрыта. Оставался только один пусть — сосед-немец. Ну что ж, в полотенце он меня уже видел, может и без полотенца переживет! — решила я и на карачках поползла к его стеклянной двери. Тут мне повезло — я увидела маленькую щелку и, тихонько приоткрыв стекло, протиснулась в комнату. План был таков: найти любую подходящую тряпку, в которую я смогу замотаться, выползти в холл и надеяться на то, что на этот раз на ресепшене есть запасной ключ от моего номера. На кровати тихо посапывал хозяин комнаты, я шарила в темноте вокруг себя, но кроме занавесок ничего подходящего не находила! Тогда взгляд мой упал на тонкую простынку, которой укрывался спящий, и решение пришло мгновенно: я стала тихо тянуть ее на себя. Когда моя затея почти удалась, и большая часть простыни была в моих руках, вдруг возникло препятствие — она застряла. Я нервно подергивала кусок материи и тут увидела глаза немца, который с ужасом смотрел на меня и крепко держал в руках зажатый конец ткани. Я поняла, что терять мне нечего — и стала дергать сильнее, хозяин простыни вцепился в свой край и отказывался отпускать. Все это действо происходило в темноте при тусклом свете луны за окном и озвучивалось только нашим отчаянным сопением.

- Dаs ist meinе! — выдавил из себя немец, перетягивая конец в свою сторону.

- Отдайте!.. Я верну!.. — цедила я сквозь зубы, вцепившись в другой край.

Настало время принимать решительные меры — и я пнула упрямца под коленку босой ногой. От неожиданности тот отпустил мою добычу, я в секунду замоталась в простыню и выскочила в холл. Когда я появилась перед очами портье на ресепшене, облаченная, словно древнегреческая богиня, в мятую простыню, тот заметно погрустнел. Видимо, он понял, что с головой у меня не в порядке, и я буду являться ему каждую ночь в одном из вариантов своих странных нарядов.

- Твель не ломать! — засуетился таец и потряс у меня перед носом тремя запасными ключами от номера.

Через двадцать минут я отнесла простыню моему многострадальному соседу, но, несмотря на все извинения, все оставшееся время он смотрел на меня с опаской и завидев в ресторане тут же пересаживался в самый дальний угол, видимо, опасаясь, что я захочу сдернуть скатерть с его столика.

А впереди было еще десять дней отпуска, и я всерьез подумывала, не провести ли их не выходя из номера.

Глава 4

Хот-доги как средство предохранения от случайного секса

Письмо:

Евгеша, 39

— Страшненькая ты, трахнуть тебя, что ли?

Но долго спасать мир от своего присутствия мне не пришлось: на следующий день меня взяли в оборот веселые подружки Оля и Люда, уговорив поддержать компанию и прошвырнуться по злачным местам. Я была наслышана про здешние более чем свободные нравы — к сексу тайцы относились как американцы к гамбургерам: съел — и порядок! Было даже немного боязно попасть в пучину местного разврата, но девчонки весело щебетали и не оставляли мне пути к отступлению. С другой стороны, побывать в Таиланде, и не посмотреть на знаменитые эротические шоу было непростительно, и я согласилась.

Днем мы повалялись у бассейна и посетили ближайший СПА-салон, реклама которого гласила: «Леди выходить из пены как Афродита, мужчины кричать, восхищать!» Когда через три часа мы вышли из салона, где нас натирали неопознанными склизкими субстанциями и вонючими водорослями, терли до красноты какой-то солью и массировали до хруста в костях, мужчины действительно шарахались в ужасе от наших фиолетовых физиономий. Однако к вечеру наши лица порозовели, мы начесали волосы, обильно наштукатурились и были готовы составить конкуренцию местным трансвеститам.

- Я иногда думаю: есть во мне французские корни, — кокетливо сказала Оля, разглядывая свое отражение в витрине.

- Ага, есть, — легко согласилась ее подруга, — по линии Квазимодо…

Итак, в девять вечера наша отважная троица в полной боевой раскраске стояла на Walking street — в местном квартале красных фонарей и была готова предаться самому извращенному разврату. Вы когда-нибудь представляли себе, как может выглядеть прихожая перед адом? То место, которое изобрел Искуситель, чтобы потом было что вспоминать в вечных муках? Так вот — это определенно было оно! Нас окружало множество неона и кричащих вывесок, зазывалы обоих полов в яркой одежде приглашали обалдевших от всего происходящего туристов в многочисленные стриптиз-бары, дискотеки, экстрим-клубы, сувенирные лавки, где можно было приобрести все — от холодного оружия до метрового фаллоимитатора. Прямо на улице стояли ринги для тайского бокса, окруженные орущей толпой болельщиков. Улица тонула в ухающих звуках техно и создавалось ощущение, что народ двигается в такт этого оглушающего ритма. Дороги были забиты возбужденными людьми, продажными женщинами, трансами, полуголыми танцовщиками — аниматорами, фокусниками, метателями ножей и огня. Общая атмосфера безудержного веселья и распутства создавала ощущение инфернальной вечеринки перед концом света.

Неожиданно откуда-то вынырнул молодой человек и сунул нам в руки белый листочек с расписанием go-go-show, после чего начал настойчиво приглашать зайти внутрь. Мы переглянулись и со словами «была не была!» пошли за улыбчивым парнем. Внутри помещение напоминало варьете: столики, накрытые скатертями, юркие официантки и освещенная рампой сцена, на которой находилось несколько красивых женщин в прозрачной блестящей одежде. Мы заказали бутылку дешевого местного рома и стали смотреть шоу.

На сцене творилось что-то невообразимое: одна за другой выходили участницы шоу и показывали возможности человеческого тела! Первая барышня доставала из вагины цветные ленты метров по десять, другая — оттуда же — нитку с насаженными лезвиями и толстые цыганские иглы. Причем, изогнувшись причудливым мостиком, таитянка выпуливала иголками из причинного места прямо в воздушные шарики в другом конце зала, отчего те лопались с громкими хлопками. Публика в зале почти целиком состояла из туристов, многие из которых были явно не готовы к подобной откровенности. Женщины смущались и дергали мужчин за руки, пытаясь направить к выходу, но терпели фиаско: их мужья были не в силах оторвать от происходящего на сцене возбужденных глаз.

Бутылки с «Кока-колой», открытые все тем же интимным местом раздавались на первые ряды, и отцы семейства жадно припадали к горлышкам. На сцене же скрученная в обруч женщина курила сигару собственным влагалищем, выпуская кольца дыма. Был устроен аукцион, и сигару выкупил лысый джентльмен, собственноручно доставший ее из недр таитянки и тут же засунувший себе в рот.

Все это время по залу ходили полуголые девицы из местных и откровенно вешались на мужчин. Я вспомнила слова Андрея о том, что большая часть местных женщин, в том числе замужних, ежевечернее выходит на промысел, причем мужья весьма поощряют данный вид бизнеса. Более того, если за ночь твою жену никто не оприходовал, то ты лошара, женившийся на не сексуальной страшилке, а уж ежели ее пользуют много и регулярно — респект тебе, мужик, и уважуха!

В подтверждение рассказов Андрея на сцене занялись сексом. Вот так просто, без лишних слов, без всех этих Чеховских охов и ахов по поводу обреченного вишневого сада и драматических монологов: «Ах, отчего это люди не летают как птицы?» тайцы разделись и начали совокупляться прямо на глазах у онемевших зрителей. Но даже этого показалось мало нашим артистам — они решили поделиться с нами своей радостью и начали перемещаться в зрительный зал, не прекращая совокупляться. Особо нервные люди рванули к выходу. Бесцеремонные тайцы укладывали своих партнерш на колени к зазевавшимся зрителям и продолжали сношаться, используя ошарашенных туристов в качестве подставки. Некоторые женщины с визгом запрыгивали на колени к своим мужьям, дабы спасти последних от приближающихся трахальщиков.

На сцену в это время вышли двое мужчин, из одежды на которых были только высокие ходули. Они проделывали какие-то синхронные акробатические номера и мы было решили, что голые цирковые акробаты не самое страшное зрелище на свете, но тут зал ахнул: один из гуттаперчивых мальчиков неожиданно засадил член прямо в попку второму и дальнейшее представление они так и продолжали — в соединенном состоянии. Мы не могли оторвать глаз от сцены — с одной стороны от бессовестного акта содомии, совершающегося вот так просто прямо на наших глазах, с другой стороны завороженные искусством тайских педиков — вытворять такие акробатические этюды с чужой писькой в попе — это, я вам скажу, не фунт изюма!

Я с ужасом заметила, что представление медленно переходит в свальную оргию — свет в зале приглушили, и уже тут и там колыхались скатерти, под столами сидели миниатюрные тайки, ублажающие довольных мужиков, кто-то совокуплялся, не обращая внимания на соседей, и мы поспешили ретироваться.

- Ой, девочки, я сейчас в обморок грохнусь от недоебита! — простодушно заявила Оля.

- Да тебе много не надо, лишь бы кого-то в брюках увидеть, — саркастично заметила Люда.

- Зато тебя, чтобы трахнуть, надо оглушить, как рыбу камбалу! — парировала Оля и заканючила: — Люд, ну пойдем с мужчинами познакомимся, в таком месте невозможно не заняться сексом!

Я оставила девчонок выяснять отношения и искать сексуальных приключений и устало побрела к отелю. Был уже поздний вечер, улица освещалась многочисленными фонарями и цветными рекламами. Девиц разобрали, вдоль дороги стояли лишь немолодые потасканные тайки с отвислыми грудями в надежде снять пьяных запоздалых туристов. Кругом валялся мусор, банки из-под пива и колы, мимо меня прошла странная парочка: пухлый старикашка в светлом костюме и тонкий смуглый юноша, на вид почти мальчик. Старик сластолюбиво обнял юнца за талию и увел куда-то в сторону пляжа. Праздник похоти закончился, оставив лишь использованные презервативы, унылыми соплями висящие на придорожных кустах и чьи-то несбывшиеся надежды.

Я брела по темной аллее, окруженной буйной растительностью, как вдруг откуда-то из темноты появилась неопознанная конечность и резко дернула меня за руку. От неожиданности я вскрикнула и ударила наугад в темноту, вложив в удар всю силу своего знаменитого кубанского кулака.

- Черт, за что? — услышала я знакомый голос и увидела Андрея, который стоял, держась за разбитый нос из которого капали капли крови и стекали прямо на светлую футболку. — Ты всегда такая буйная или это только мне достается?

- А нечего меня так пугать! — оправдывалась я, с трудом успокаивая сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Чего это оно так разволновалось: от неожиданного нападения или от радости встречи — я так и не поняла. — Скажи спасибо, нос не сломала, — пробурчала я, — у меня хук справа знатный.

- Спасибо, — язвительно проворчал Андрей, и мы отправились в отель, оказывать первую помощь пострадавшему.

Через десять минут он лежал на моей кровати с мокрым полотенцем на лице, а я отстирывала от крови белую футболку мылом «Камэй», не переставая ворчать, что ненавижу сюрпризы. Но внутри меня все пело — я была откровенно рада этой встрече, и это пугало меня не на шутку. Я совершенно не хотела влюбляться! Я не хотела больше этой боли, вечного ожидания подвоха, одиноких вечеров, наполненных тревожными мыслями и надеждами, которые никогда не сбудутся. Я уговаривала себя, что совсем не знаю этого человека, кроме того, что он пишет на Мамбе глупые лозунги и умеет саркастично надо мной посмеяться, и связаться с ним все равно, что выйти замуж за моего Ангела-Вредителя, который в принципе занимается тем же самым, разве что не сидит на сайте знакомств. Хотя и не факт!

Но как только я выползла из ванны и увидела несчастного Андрея с опухшим носом и чертиками в глазах, моя решимость «никогда, ни за что!» стала сдуваться, как первомайский шарик под батареей центрального отопления. Мы заказали в номер бутылку вина и проболтали до полуночи. Андрей рассказал мне, что разведен, имеет десятилетнего сына, больше всего на свете любит путешествия и независимость и я поняла, что у меня нет шансов. Он явно был избалован женщинами, не скрывал, что только в Питере его ждут несколько любовниц, к которым он относится «одинаково тепло», но, по сути, одинаково равнодушно. Типичный Лев — человек, окруживший себя прайдом влюбленным женщин, каждая из которых мечтает однажды стать единственной, но по сути — любящий только самого себя. Я точно знала, что никогда не буду «одной из» — роль второго плана, даже номинированная на «Оскар», все равно остается ролью второго плана — но меня неудержимо влекло к этому человеку. Наверное, мое сердце изголодалось по чувствам, уже два года я не испытывала настоящего влечения ни к одному мужчине, закрылась в раковину вечного недоверия и страха. Сегодня же мне хотелось забыться, положить голову на грудь этому человеку и подарить себе всего одну ночь, полную самообмана и сладкой иллюзии, что мы созданы друг для друга…

Наверное, Андрей уловил мое настроение, слова его стали тише, мы медленно придвигались друг к другу и наконец, наши губы слились в долгом поцелуе. Однако когда процедура жарких ласк и томных объятий достигла достаточной степени накала, выяснилось, что у нас нет презервативов. Как истинный джентльмен, мой кавалер взялся за решение этой неожиданно возникшей проблемы — куда-то позвонил, и на пороге моей комнаты возникло странное существо: неожиданно упитанный таец с веселым лоснящимся лицом и странной усмешкой во взгляде. Он неудержимо мне кого-то напоминал, кого-то близкого, до боли родного и знакомого с детства и пока я ломала голову, перебирая в голове знакомые щекастые лица, Андрей вел переговоры. Таец совершенно не говорил по-английски, поэтому минут пять ушло на то, чтобы выяснить, где в это время можно приобрести презервативы.

- «Сondom», — громко объяснял мой нетерпеливый любовник, делая руками пассы, изображающие ручной дирижабль. — Understand?..

- Yes, sir! — радостно закивал головой посыльный. — Нow many?

- Ну-у… — нерешительно запоптался на месте Андрей, и добавил громким шепотом, — давай три! Тhree, говорю!

Таец взял деньги и неожиданно проворно для такого пухлого тельца побежал вниз по лестнице. Потекли мучительные минуты ожидания: мы нервно целовались в кровати, делая вид, что совершенно не интересуемся звуками шагов на лестнице. Получалось это откровенно плохо и тогда мы разлили по бокалам остатки вина, уселись на пол плечо к плечу и стали пытаться придумать тему для светской беседы. Стук в дверь раздался райской музыкой, мы разом вскочили с пола и радостно распахнули дверь. Перед нами стоял страшно довольный собой толстячок и держал поднос, на котором по всем правилам столового этикета в окружении соусов и салфеток лежали три огромных сочных хот-дога, щедро присыпанных кунжутом.

- Нot-dog, sir! — расплылся в улыбке таец. И добавил, увидев наши вытянувшиеся лица. — Тhree!

Через десять минут Андрей ушел. На полу стояла пустая бутылка вина, на тумбочке аппетитно выдыхали пар горячие хот-доги. И я вспомнила, где видела эту лоснящуюся морду: оказывается, мой Ангел-Вредитель имел брата близнеца в этой далекой стране.

Я вышла на балкон и увидела красивого негра, который плавал в бассейне в микроскопических желтых плавках. Он делал красивый взмах рукой и погружался под воду, выныривая через три метра, чтобы вновь сделать взмах — будто огромная хищная птица, летящая по небу. В эту ночь мой сон был очень тревожен и эротичен до неприличия.

Глава 5

День рождения

Письмо:

Романтик,27

— Как хочется прижать тебя к своей груди, зарыться носом в твои чудные локоны и потрепать кису… Напиши скорей, я жду только тебя! С любовью, твой Димка.

Мой экзотический отпуск подходил к концу. Я вдоволь наплавалась в море, осмотрела все возможные достопримечательности и посетила знаменитый тайский массаж, после чего всерьез подумывала удочерить массажистку. Очевидно, если бы это чудо света жило у меня дома и делало мне такие массажи, все остальные мирские удовольствия меня бы вообще не интересовали! Этим сладким грехом, этой божественной музыкой рук на теле можно было заменить все: еду, секс и даже, пожалуй, Интернет. Когда я лежала на массажном столе под умелыми прикосновениями чудо-массажистки, моя душа отделилась от тела и улетела куда-то в края вечной неги и блаженства, я будто заново родилась в этих пахучих маслах и ощущениях, что каждая клетка тела получила множественный оргазм и порцию ванильного мороженого. Чтобы не стать массажезависимой наркоманкой, не выкинуть в урну обратный билет и не остаться жить прямо здесь, на пляжной раскладушке, выпрашивая у туристов деньги исполнением блатных песен и танцем «пасадобль», я выкинула визитку массажного салона с тридцатипроцентной скидкой и поклялась никогда больше не поддаваться соблазну.

Лучшим способом отвлечься и хоть на часок забыть нежные руки, скользящие по разогретому, политому теплыми пряными маслами телу, был Интернет-салон, куда я и отправилась подробно отчитаться перед девчонками, что жива-здорова, почти невинна и даже рискую вернуться домой с остатками денег на карте. Про новое знакомство и бурлившие во мне чувства к Андрею я решила не рассказывать: откуда-то пришел мистический страх сглазить и навсегда потерять и без того весьма хрупкие отношения. Поболтав с девчонками в Skype, я не могла лишить себя удовольствия заглянуть на сайт знакомств, где меня терпеливо ожидало тридцать новых сообщений. «Чем порадуют питерские женишки?» — ухмыльнулась я, открывая письма. Воистину, с изобретением Интернета сбылась вековая мечта человечества — слышать чужие мысли, иначе как бы мы узнали, о чем на самом деле думают мужчины?

Реальный дебил хочет провести с тобой ночь! — перешел сразу к делу Саня, 25.

Прывет мущына надо? — мониторил рынок Муслим, 32.

Привет! Я лизун! — коротко и лаконично представился Кирюша Антонов, 30 из Москвы.

Хочу тебя по любит, пасилай меня голи фотку — не смог пройти мимо Амир, 23 из Казахстана.

Слушай, подрочи мне на улице за 500 рублей. А то самому стремно, а денег нету, — Незнайка,25 толкал меня на очевидный демпинг!

Хочу полизать твою попку, пиписю и сисечки. Мне нравится во время полиза мочиться, — подробно описал свой диагноз Kalvin,26.

Ах, якби в мене було два хуя, я б трахнув бi тебе в обидві дірочки одночасно! — поделился со мной эротическими мечтами Опанас, 43 из славного города Днепропетровска.

А я сейчас дрочу на вас! — порадовал Вася, 19.

Керосвя дама, можна стабои монога раз потирахетса и можна тыбя везди терахить? — озадачил вопросом Luckykhan, 44 из Египтяндии.

Я повелитель клитора! Запомните, вашу мать! Там где клитор — там, вашу мать, моё лицо! Я умею обращаться с этим дерьмом и при этом лучше всех!!! Ни вы, гавнюки вонючие, ни кто-то другой — Я клитором командую!!! — истерил Саня Ивлев, 29 из Новосибирска.

У тебя есть подружки для секса вшестером? Когда меньше — я не возбуждаюсь, — застенчиво рассказал Кирюша, 43.

Ох уж эти «Кирюши», «Юрики», «Витюшки» и «Антоши» — озабоченные дети в теле взрослых дяденек, так и не помудревшие души, не повзрослевшие сердца! Вечные мальчики, не сумевшие стать мужчинами, какое же раздолье вы получили в стране одиноких женщин! Всегда найдется сердобольная матюр, что ведомая диким материнским инстинктом станет играть с вами в «сыночки-матери», вытирать сопли, идти на поводу диких сексуальных фантазий, которым нет и не будет конца, в надежде вытянуть на свет божий ваши самцовые качества, но боюсь, их ждет разочарование! Ведь мальчикам каждый день нужны новые игрушки, и отпячив капризную губу под густыми усами эгоистичные седые дети будут ждать от вас все новых погремушек, угрожая в случае отказа их развлекать и веселить найти себе другую, более резвую мамочку. Ну, или шесть мамочек, как сорокатрехлетний мальчик Кирюша, который экономит на «Виагре».

Впрочем, все эти письма давно уже не раздражали и не вызывали вообще никаких эмоций. Шел третий год моего пребывания на Мамбе — я была экспертом в области Интернет-знакомств и одним из фриков этого сайта. По сети гуляла электронная версия моей книги, описывающей приключения Пышки, и теперь меня заваливали письмами не только жаждущие получить доступ к телу самцы, но и читатели. Среди последних тоже попадались занятные персонажи — одни превозносили меня до небес, провозглашая родоночальником нового литературного жанра, чем веселили до колик, другие обвиняли во всех смертных грехах и грозились сжечь мое чучело на Дворцовой площади. Я была удивлена, какие сильные чувства вызвала у народа моя история, которую я писала как легкое анекдотичное чтиво. Люди в Интернете тут же поделились на моих ярых поклонников и противников, первые подчеркивали легкий слог, вторые обсуждали мою толстую задницу, обе армии получали, видимо, огромное удовольствие от нового повода выплеснуть лишнюю энергию. Иногда я получала занятные письма: «Книга ваша — полное фуфло, да и сами вы как женщина не в моем вкусе. Но поговорить о жизни могу, позвоните!» — далее следовал телефонный номер строгого дяди, который, наверное, реально думал, что я возьму ручку с тетрадкой и начну записывать его жизненные тезисы. «Книгу не читала и не буду! — объявила мне пенсионерка из Казани, — но мне иногда бывает скучно, так что пишите!» Народ на Мамбе тоже не остался безучастным, многие заявили, что пишу я плохо, вульгарно и вообще!.. Скоро они напишут гораздо лучше, как только найдут время!.. Как бы то ни было, я стала популярной персоной на сайте, но меня это уже мало волновало — я окончательно сделала вывод, что искать здесь мужчину бессмысленно: шансы есть лишь у девочек до двадцати восьми и у женщин с максимально скромными запросами. Если здесь и попадались изредка приличные мужчины, то почти все они были женаты. Да, я знала методы завоевания женатиков, многие женщины без зазрения совести пользовались ими: стать незаменимой, всегда доступной, бесконечно хвалить и ублажать, ни в чем не упрекать, не ревновать в жене и другим подружкам; стать мамочкой, жилеткой, кухаркой, другом, секс-символом. Медленно, но верно устранить соперниц, дождаться семейного кризиса и явить себя в лучшем свете в момент, рассчитанный с математической точностью: вот она я! Я лучше всех, вспомни! И вот уже объект собирает чемоданы и перемещается к месту новой дислокации, где весьма скоро поймет, что игры кончились, шило не лучше мыла, но возвращаться назад позорно, да и лень. У кого-то на достижение результата уходил год, у других несколько лет, но подобные истории всегда казались мне пирровой победой. Столько усилий, чтобы заполучить мужчину? Я совершенно не понимала в чем ценность подобного индивидуума, блудливого, лживого, ведомого, опустившегося до роли разменной монеты в игре двух или нескольких женщин.

Помню, как одна моя знакомая — Эля — несколько лет назад влюбилась в женатого мужчину по имени Евгений. Страсти горели нешуточные, она заочно ненавидела жену своего возлюбленного, постоянно рассказывала с его слов, какая это ужасная женщина — совершенная пустышка, совершенно равнодушная к богатому внутреннему миру своего мужа, грязнуля и фригидная ледышка. Эля атаковывала семейную лодку своего возлюбленного со всех сторон, как эсминец «Отважный» фашистскую субмарину, но ушлая с виду лодчонка упорно не подавала признаков течи. Тогда моя знакомая решилась на более конструктивные меры — позвонила «этой стерве» — жене любовника и рассказала об их с Женей неземной страсти, не забыв упрекнуть законную супругу в жестокосердии, фригидности и неумении готовить. В тот день обманутая жена узнала о себе много нового: оказывается, большую часть времени она проводит в бутиках и ресторанах, где бесцеремонно транжирит мужнины миллионы, которые тот в поте лица зарабатывает вождением городского троллейбуса. Она с интересом выслушала, как приходит домой за полночь, пьяная и веселая, закидывает ноги на стол и громко требует шампанского и «продолжения банкета», в то время как заботливый муж снимает с нее сапоги и просит не шуметь, чтобы не разбудить спящих детей. На той части повествования, где она отказывалась исполнять супружеский долг последние два года, жена не выдержала и потребовала очной ставки.

Они встретили на маленькой кухне Элькиной хрущевки: сама хозяйка и чета Деревянко — Катерина и Евгений. Сначала дамы до хрипоты кричали друг на друга, обвиняя во всех смертных грехах — Жека в это время рассеянно смотрел в окно. Потом дамы плакали, каясь в собственных ошибках — Жека изучал дырку в правом носке и в дебатах не участвовал. Когда дамы выпили по сто грамм и стали решать, как же им выйти из этой щекотливой ситуации, а конкретно — с кем же останется любвеобильный Казанова, Жека впервые проявил интерес к происходящему: он заявил, что примет любой вердикт своих женщин, а пока они решают его судьбу, посмотрит футбол в соседней комнате.

Через час, допив бутылку водки, две новоиспеченные подруги решили, что такой слизняк не нужен ни одной из них и спустили Жеку с лестницы. Так с тех пор и дружат: и в отпуск вместе, и в сауну, а Женя живет со старушкой мамой и ищет себе новую хозяйку на сайте знакомств.

Я решила не тратить больше время в Интернете — этого сомнительного счастья и дома было предостаточно, а с пользой провести последние деньки в райской стране. Тем более что наступил мой День рождения — мне исполнялось тридцать восемь, и Андрей обещал приехать за мной после обеда и устроить сюрприз. Я поднялась в номер, встретив по дороге Виктора — своего спасителя, ловкого выбивателя хлипких дверей — он тащил два пакета с мусором и выглядел весьма озабоченным:

- Слышь, а ты это… Не знаешь, где тут помойку выкидывают?

- А ты зачем сам тащишь? — удивилась я. — Здесь же убирают регулярно, оставь в номере, горничная вынесет.

- Да тут видишь, какое дело… — замялся Витек. — Табличку нам в номер подкинули — чета там про уборку в номере — мы полдня переводили! Поняли, что надо бы в комнатке порядок навести, там и мужик был нарисован — типа койку заправляет. Видать, тайцы зашли, посмотрели какие русские свиньи вот и послали предупреждение: «Мол, убирайте за собой, а то!…» Мы с пацанами все отдраили, кровати заправили, как в армии — порезаться можно об уголок — пусть видят, что мы тоже люди культурные! Вот только куда мусор выбросить не знаем…

Я смеялась минут десять, глядя на растерянного Витю, потом вытерла слезы и объяснила, что табличку «please, make up room» надо на двери вешать, для обслуги — чтобы они убрали.

- Тьфу ты, черт! — расстроился Витя. — А мы кровати, как в армии!.. Даже садиться на них боялись, пока, значит, узкоглазые качество уборки проверят! Пацаны щас офигеют! — и он побежал наверх позвякивая пустыми бутылками в мусорных пакетах.

В номере я навела марафет, приоделась — сегодня был важный день: если все сложится без неожиданностей, мы с Андреем займемся наконец сексом! И — кто знает, возможно, мне повезет, и наши отношения продлятся дольше обычного курортного романа, хотя мои шансы и не велики. «Ну и пусть! — вздернула я подбородок. — Хоть один день, да мой! Сегодня я буду красивой и счастливой!» В три часа Андрей ждал меня в условленном месте с загадочной корзинкой.

- Я подумал, дарить даме цветы в этом тропическом раю довольно бессмысленно, — улыбаясь, сказал он. — Я придумал кое-что получше: мы проведем с тобой сутки на необитаемом острове!

Оказалось, он воспользовался популярной услугой для туристов и арендовал на сутки один из маленьких тропических островков в океане, где — как было заявлено в рекламе — «мы почувствуем себя Адамом и Евой среди райского сада из цветов, лиан, густых зарослей леса и маленьких водопадов с прозрачной водой». Мне даже не верилось, что я попаду с такую сказку, но уже через полчаса катер мчал нас вдаль, рассекая волны, и я подумала, что этот День рождения действительно станет самым необычным в моей жизни!

На остров мы прибыли часов в пять вечера. Зная, что скоро начнет темнеть, мы натянули палатку, любезно предоставленную нашими провожатыми, и разожгли костер. Люди на катере вежливо пожелали нам «отличного отдыха» и отчалили, пообещав вернуться назавтра в это же время. А я поняла, что сбылась одно из моих многочисленных детских мечтаний: я стала героиней фильма «Голубая лагуна», хотя и не выросла, несмотря на самые отчаянные молитвы, такой же красивой, как героиня фильма. Но сегодня все обиды на судьбу были не актуальны: я сидела на покрывале на берегу моря, на костре жарилась рыба, заботливо припасенная Андреем, на импровизированной скатерти лежали фрукты, сыр, бутылка дорогущего виски и три презерватива. Сидящий рядом мужчина заботливо за мной ухаживал, подливая обжигающий напиток в пластиковый стаканчик и провозглашая тосты за мое здоровье, и я подумала, что давно не была так счастлива.

- Завтра прямо с утра я покажу тебе остров, — говорил Андрей, угощая меня фруктами. — Тут недалеко очень красивый водопад, можно искупаться, сфотографироваться на фоне природы. Однажды мы с друзьями были на похожем острове, — продолжал он, — только в другой части света. Там с нами такое приключилось!..

«Может быть, теперь в моей жизни все переменится? — с надеждой думала я, слушая веселые рассказы Андрея и закусывая виски сочной рыбой с запахом дыма. — Может, мой Ангел-Вредитель наконец устанет чинить мне всевозможные каверзы и займется делами, более подходящими для Ангелов? Мы вернемся в Питер и продолжим наши отношения, я буду писать дурацкие книги про свои бывшие похождения, уверяя Андрея, что все это чистой воды выдумки! Еще мы обязательно заведем собаку — толстую и храпливую, с грустными глазами и шкодным нравом. И еще девочку с толстыми щеками…» Тут я резко пришла в себя и замотала головой, отгоняя неожиданное наваждение.

- Что случилось? — встревожено спросил Андрей.

- Замерзла, — соврала я и тут же почувствовала, что меня и правда бьет озноб. Я замоталась в свитер, предложенным мне моим спутником и вновь стала наслаждаться моментом, пытаясь не вспоминать сцену, так явственно возникшую в моем воображении: толстощекую девочку с мягкими кудрявыми волосами, которая сидела на моих руках и яростно пыталась оторвать голову у пластмассового пупса. Я не часто держала детей на руках, поэтому не могла вспомнить, откуда в мои прекрасные мечты забралась наглая девчонка, о которой я, впрочем, тут же забыла, едва Андрей сел ко мне поближе и нежно поцеловал в губы. Через пять минут мы лежали голые на покрывале и предавались самым жарким ласкам за последние два года моей жизни, а через десять минут из густого леса вышли двести человек в камуфляже и с автоматами наперевес и направились прямо к нам. Впрочем, занятые друг другом, мы не видели, что тучи сгущаются над нашими головами, и я почти удивленно сказала: «Ой, солдаты!» только когда кроме звездного неба увидела над головой несколько смуглых и очень сосредоточенных лиц с тонкими глазами-щелочками. Одеваться нам пришлось под прицелом двухсот автоматов, солдаты не проявили особой щепетильности и нагло пялились на нас, впрочем, не выражая никаких эмоций. Потом нас повели куда-то вглубь леса, где в землянке, тщательно замаскированной густыми листьями нас встретил крайне неприветливый человек в военной форме, бурчащий себе под нос короткие непонятные фразы. Битый час Андрей объяснял ему по-английски, что мы не шпионы и не диверсанты, а всего лишь туристы, купившие суточный тур на «необитаемый остров», по роковой случайности, совпавший с учениями батальона тайского спецназа, арендовавшего сей райский уголок на ближайшую неделю. Потом мы сидели под охраной двух невозмутимых солдат, а строгий вояка, представившийся полковником Пикди, пытался связаться с берегом через военную рацию. В рации шли помехи, раздавались какие-то голоса, и вскоре нам объявили, что катер прибудет только завтра утром, а до этого времени за нами будут наблюдать — может, мы все же специально пробрались на остров и ночью вероломно перережем горло всем отважным камбоджийским воинам. Впрочем, мы все же нашли подход к суровому, но сентиментальному полковнику — бутылка виски и рассказ о неудавшемся Дне Рождения растопили сердце старого воина, и уже через час мы сидели в обществе мистера Пикди и потягивали крепкий напиток. В качестве извинения за столь досадное недоразумение полковник достал бутылку рома, которая пришлась весьма кстати, и когда пришло время угощаться жирными гусеницами, принесенными из леса бравыми спецназовцами и зажаренными тут же, на костре в шипящем масле я уже не испытывала чувства брезгливости — даже сожрала двух живых извивающихся желтых личинок, к огромной радости присутствующих. Уснули мы под утро, наоравшись русских и тайских песен, слова которых мы знали неожиданно хорошо. Всю обратную дорогу я заботлива кормила местных рыбок слабопереваренными гусеницами, свесившись с борта катера, и зарекалась никогда в жизни не ездить на «необитаемые острова!»

В мой последний день в Паттайе я сидела на пляже с коктейлем в руке и с грустью думала о расставании с этом райским местом, которое подарило мне столько приключений. Море призывно и ласково облизывало ноги, словно щенок пекинеса, зовущий поиграть в салочки. Город, наполненный суматошной туристической жизнью, тянулся вдоль полукруглого залива и манил белоснежными отелями, ресторанами, обещанием вечного праздника и безумных страстей. Я пообещала ему обязательно вернуться сюда еще раз и, бросив монетку в море, собралась уже было отправиться в номер, но тут, будто в замедленной съемке увидела красивого негра: он шел по пляжу в шортах, небрежно закинув на плечо футболку и приковывал взгляды всех присутствующих на пляже женщин каждым выступом рельефных мышц на голом торсе и каждым кубиком на идеальном животе. Я стояла, как завороженная и смотрела на этого черного лоснящегося барса, словно дебил на мороженое — пуская слюни и улыбаясь самой идиотской улыбкой. И тут свершилось чудо — звезда сошла со своей орбиты — красавчик улыбнулся в ответ, показав зубы молодого Орловского рысака, и направился прямо ко мне.

- Hi, Babe! — дружелюбно сказал он, помахивая изящной ладонью перед моим носом. — How are you? Do you speak English?

- No, — выдохнула я, любовно изучая его правый сосок.

- French? German? Spanish? — сосок напрягался каждый раз, как из черных губ слетало новое малознакомое мне слово.

- No, — сказала я, с трудом отрывая взгляд от блестящего торса и, посмотрев в большие черные глаза с загнутыми ресницами, улыбнулась застенчивой улыбкой: «Че, мол, пристал? Поговори со мной на языке любви, красавчик, зачем нам словари?»

Глаза негра вдруг стали очень нежными и подернулись нечаянной слезой, он посмотрел на меня, как миссионер на сиротку, и я поняла, что сумела чем-то разбередить душу мускулистого мачо! И возможно, он даже угостит меня коктейлем и подарит жвачку и календарик, но тут мой поклонник больно постучал меня по лбу вытянутым пальцем и сказал, тяжело вздохнув: «Idioto!», после чего развернулся на пятках и пошел в сторону отеля своей пружинящей походкой. И это был человек, на которого я потратила свои лучшие эротические фантазии!

В Питер я летела с мыслью, что в мире есть две одинаково неприятные вещи — расизм и негры.

Глава 6

Страдания Михаила Юрьевича

Письмо:

Rach-rus, 37

— Skolka?

Пышка

— Mnoga!

Rach-rus, 37

— A padishevle?

Ноябрьский Питер встретил серой изморозью и злющим ветром, пронизывающим до костей. Настроение было такое же пасмурное, как мутное низкое небо, изливающееся колючими иголками мелкого снега. Должно быть, такие же чувства испытывала Ева, изгнанная на Землю из райских кущ, но чертово яблоко не стоило этих жертв — это однозначно! Я предпочла бы вечно бродить среди прекрасного сада, питаться нектаром и воспринимать наивного Адама исключительно в качестве приятеля, которого можно послать на дерево за кокосовым орехом — а не как существо противоположного пола. Кажется, Бог погорячился и наказал нас слишком жестоко: мало того, что мы прогадали с климатом, так еще вынуждены платить за краткий миг оргазма сложными взаимоотношениями с этими странными мужскими особями, их ревнивыми мамашами и эгоистичным потомством — по моей десятибалльной шкале самых неудачных сделок эта тянула на одиннадцать.

Но я не могла изменить мир, мне оставалось только впасть в депрессию под названием «жизнь не удалась», покрывать слезами свои таиландские фотографии и ненавидеть все вокруг. Подруги, почуяв неладное, тут же примчались с реанимационным набором: шоколад, коньяк, сыр и три «доширака» на тот случай, если у меня закончатся деньги на еду.

- Жизнь — дерьмо! — роняла я злые слезы в пластиковый стаканчик с коньяком. — Я старая толстая одинокая тетка, и меня никто не люби-ит! За две недели в Таиланде я умудрилась ни разу не заняться сексом! И я хочу обратно!

- А че она обратно-то хочет? — спросила Лилька Юльку, нагло игнорируя мои вопли отчаяния. — Надеется, что во второй раз ее все-таки поимеют?

- Ну, теперь она ученая, — живо отозвалась Юлька. — На острова не поедет, презервативы купит заранее. Хотя, зачем ехать за сексом так далеко, если есть Мамба?

- Дуры вы дурацкие! — размазывала я слезы по лицу и сморкалась в полотенце. — Дело же не в сексе!.. Просто там так хорошо — море, солнце, романтика! И жизнь такая беззаботная, будто в раю! А здесь все по-прежнему: денег нет, работы нет, зимних сапог нет, и любви тоже нет!

- А, ты хочешь любви? — притворно удивилась Лилька. — Или ты просто втюрилась в своего Андрея и придумываешь причины для слез? Но у вас же даже секса не было, а ты говорила, а настоящей любви без секса не бывает!

- Бывает, — всхлипнула я. — Я же люблю мороженое! — Черт его знает, придумывала я или нет, но действительно пришлось задуматься: а может, это любовь? Только ли осенний Питер стал причиной моего плохого настроения или мое сердце осталось на побережье далекого моря?

- Никого я не люблю! — сказала я как можно более убедительно для себя самой. — Никто мне не нужен, от мужчин одни проблемы!

Но девчонки сегодня были не в настроении критиковать мужчин: Лилька совсем недавно вышла замуж за доктора Рому и еще пребывала в первой фазе семейной жизни, когда разбросанные носки если и не умиляют, то еще не вызывают желания убить, в вазах стоят подаренные цветы, а ужин легко заменяется бутербродами и сексом. Юлька тоже сошлась со своим блудным мужем Вадимом после весьма драматичного расставания из-за его измены и теперь переживала второй медовый месяц. Искать сочувствия у этих «степфордских жен» было бессмысленно, оставалось только слушать их рассказы о прелестях семейной жизни и о том, что мне тоже обязательно повезет! «Везением» в данном контексте было знакомство с приятным мужчиной лет сорока пяти, интеллигентным и обеспеченным, которого я обязательно встречу в обозримом будущем. Зачем этому раритету геморрой в виде меня подружки объяснить не смогли, лишь лицемерно гладили меня по плечу и говорили, что все будет хорошо.

- Ты должна подумать о завтрашнем дне! — наставляла меня Юлька. — Ты уже большая девочка, надо серьезнее относиться к жизни! Завтра же пойдем в студию и сделаем тебе качественные фото, чтобы мужчины видели: перед ними вполне состоявшаяся дама, модный писатель, а не какая-то профурсетка с сиськами!

- Ты абсолютно уверена, что мужчины ищут на Мамбе состоявшихся дам, а не профурсеток? — усмехнулась я.

- Как бы то ни было, твой статус изменился! Ты теперь публичная персона, нужно вести себя соответственно! Скоро попадешь в высшее общество, будешь общаться с олигархами…

- «…Выйдешь замуж за миллионера»! — засмеялась я. — Эй, Юль, вернись с небес на землю! Я все еще вешу центнер, живу в коммуналке и ничего в моей жизни не изменилось! И вряд ли изменится — давай смотреть правде в глаза.

- А я говорю — изменится! — упрямо сказала Юлька. — Сейчас вот напишешь вторую книгу, потом третью, станешь известной…

- И что будет тогда? — перебила я подругу. — Получу еще два раза по пять штук, слетаю в Египет и на Бали, закажу себе сто визиток с золотыми вензелями? Юль, мне сорок лет скоро, что может кардинально изменить мою жизнь? — сегодня я точно была не в настроении пускать розовые сопли — завтрашний день не сулил ничего хорошего!

Однако я все же поддалась уговорам и сделала новые фотографии: теперь я была не веселой пергидрольной буфетчицей из песни Пугачевой про настоящего полковника, а весьма себе солидной дамой в приличной одежде, дорогих туфлях и модной прической за двести баксов. С туфлями, правда, вышла незадача: я великолепно гарцевала в них по обувному магазину, сама поражаясь той легкости, с которой могу ходить на почти десятисантиметровых каблуках, однако, выйдя из магазина, смогла пройти только один квартал: мои ноги болели так, будто их зажали железными тисками. Дома я пыталась их разносить, применяя всевозможные методы растягивания кожи, но в итоге сдалась: оставим изящные «бланики» Кэри Брэдшоу, на моей ноге сорокового размера устойчивая платформа за полторы тысячи была гораздо уместнее дорогущих каблуков. Было ужасно жаль потраченных денег, но ходить в новых туфлях я не могла, разве что немного стоять, чуть дольше сидеть или довольно долго лежать. Стоило, пожалуй, кинуть взор в сторону фут-фетишистов — женщина, лежащая на кровати в дорогих туфлях могла бы быть неплохо принята в обществе обувных маньяков.

Новые респектабельные фотки потребовали новой анкеты, где я представила себя писателем, сценаристом, не забыв вывесить так же фотографии из Таиланда, подтверждающие мою платежеспособность. «Цып-цып-цып, мои маленькие миллионерчики и олигарчики, идите к мамочке», — веселилась я сама с собой, представляя какого-нибудь Дерипаску у себя в гостях: интересно, когда он в последний раз был в коммуналке и пил чай из пластиковых стаканов?

Надо было садиться за вторую книгу, деньги заканчивались, да и обязательства по контракту не давали теперь возможности спокойно предаваться здоровому четырнадцатичасовому сну. Однако Муза меня упорно не посещала, новые мысли не бились в мою черепную коробку трепетными бабочками, и я решила полазить по Мамбе в поиске вдохновения.

Привычно порадовала мордолента.

Сдам комнату двум молодым девушкам. Трем не сдам — годы уже не те! — посетовал на судьбу Васисуалий, 69.

Разбужу минетом, — раздавала томные обещания нимфа продажной любви Наоми, 21 с фоткой, скачанной с какого-то порносайта.

Усыплю куннилингусом! — вторил нимфе Игорь, 29 из Фрязино.

Ищу стройную, проживающую в Южных районах Санкт-Петербурга (с Севера прошу не отвечать), для постоянных, серьезных отношений! — со знанием дела заявлял Василий,42, напоминая бессмертные высказывания Жванецкого: «Она чудесная женщина со всеми удобствами, с горячей водой, в прекрасном районе, но умна угнетающе»

Отполирую язычком все углубления вашего тела! — старина Хичкок, должно быть, переворачивался в гробу от подобных проявлений любви и ласки Темы,24!

Приглашаю в гости стройную нимфоманочку, любящую сосать с порога! — по всему видать, Витек, 28 смотрит слишком много порно!

Ищу для серьезных отношений женщину приятной полноты из Питера, — увидела я объявление Виктора,44 и, размышляя о том, по каким критериям Виктор оценивает «приятность» полноты и чем отличает ее от неприятной, открыла его анкету. «Инженер, в прошлом военный, материально и жильем обеспечен. Люблю кино, театр, природу, книги (а писателей с Мамбы?), хочу окружить свою даму теплом и заботой…» Бог мой, Витенька, где же вы были раньше? Я практически готова прыгнуть в ваши мужественные объятия! «…По характеру я спокойный, вечерами люблю делать оригами и составлять икебану, одетый в женское платье. При этом смотрю порнофильмы или «Молчание ягнят». В общем, хобби у меня обычные…» Говорят, Альберт Эйнштейн как-то сказал, что явный признак сумасшествия — делать одно и то же ежедневно, каждый раз ожидая иного результата. Наверное, все мы здесь не в своем уме, как Мартовские зайцы, если все еще ждем, что случится чудо и Злой Дух Мамбы уйдет на перекур.

Я стала разгребать накопившиеся за время моего путешествия сообщения.

Я из Баку работаю в отельном бизнесе у нас каждый четверг пятницу субботу прилетает в Баку самолет из Санкт-Петербурга то есть Санкт-Петербург-Баку и некоторые из экипажа Санкт-Петербург 4 (четыре) человека остаются у нас в отеле на два дня и через два дня опять вылетают в Санкт-Петербург то есть Баку-Санкт-Петербург у меня есть с ними контракт и мне представительство Санкт-Петербурга в Баку дали премию то есть билет на 1 (одну) неделю Баку-Санкт-Петербург и Санкт-Петербург-Баку то есть билет туда и обратно на 1 (одну) неделю плюс номер в отеле и все это за счет кампании и я скоро прилечу к вам на отдых и поэтому пишу вам потому что я не знаю полететь в Санкт-Петербург или нет потому что я там никого не знаю и если прилечу что я там буду делать так как никого не знаю и поэтому решил переписаться с вами по и-нету и посоветоваться что вы думаете об этом? — спрашивал меня Какаду Из Баку сорока трех лет и больше всего в этом письме меня потрясло отсутствие орфографических ошибок!

Если я правильно поняла, Вы хотите приехать в Санкт-Петербург на самолете Баку-Санкт-Петербург туда-обратно то есть на 1 (одну) неделю и провести 7 (семь) дней в Санкт-Петербурге где я буду Вас встречать развлекать предоставлять сексуальные услуги остается открытым вопрос оплачивает ли представительство Санкт-Петербурга в Баку мои услуги и по какой тарифной сетке срочно телеграфируйте что они думают об этом в случае согласия представительства оплачивать мою работу по цене 2 (две) тысячи рублей в час жду Вас в аэропорту у трапа самолета Баку-Санкт-Петербург, — по привычке прикололась я над предприимчивым командировочным, видимо, так озадачив ответом и его, и представительство, что больше он мне не писал.

Следующее послание было от мужчины с ником Черный Тюльпан, 67! Ах, я даже как-то внутренне напряглась — не хухры-мухры, не какой-нибудь вам Перепихон Вставликов или Многораз Оргазмович!

Здравствуйте! Можно пообщаться, если у Вас нет детей. Просто поймите сами - такого дерьма, как знакомых с никому не нужными детьми любого возраста – и без интернета, как заразы! Только сдуру подобный хлам ещё и здесь искать и подбирать, правда же? Да и то, если не такая кошмарно страшная по жизни, как на Вашем фото в анкете.

Захлебнувшись яростью, я открыла анкету соискателя: Черный Тюльпан — полный гражданин, на вид лет семидесяти пяти, в очках с дешевой крупной оправой и потными волосиками, зачесанными на лысину — стоял возле стенки семидесятых годов, покрытой толстыми слоями пыли и забитой всякой всячиной — от хрустальных рюмок до пузырьков с зеленкой и бодро улыбался во все оставшиеся четыре зуба. Его галоп давно сменился иноходью, но, прочитав анкету, я перестала злиться, а просто развеселилась: закрались сомнения, что среди всех моих многочисленных знакомых женщин найдется хоть одна, которая сможет уместиться в узкие рамки прокрустова ложа предъявляемых дедулей требований.

Ищу женщину не старше сорока лет, не климактерическую, без детей и внуков, не «автоледи» с подержанным авто, не синявку, не минетчицу, не анальшицу, полностью самодостаточную, рост от 170 см, стройную, без материальных и жилищных проблем.

За сим наш герой указывал, что «не хочет быть спонсором» и что «секс для него не очень важен» — что было очевидно. И ведь такие мечтатели встречались здесь на каждом шагу, люди, одуревшие от иллюзии разнообразия выбора и совершенно утратившие адекватную самооценку!

Женщины ничуть не отставали от мужчин: по мордоленте регулярно каталась барышня по имени Бриджит Петрищенко, с указанным возрастом тридцать восемь лет. Нечёткие фото плохого качества, не дающее представление ни о реальном возрасте, ни о внешности, в анкете: Я очень трудно живу материально, поэтому познакомлюсь с мужчиной для нечастных встреч на его территории (ко мне нельзя — я замужем), не чаще одного раза в неделю. Не менее пятнадцати тысяч рублей за встречу, анал не предлагать — я не проститутка!

Интересно, на что рассчитывали подобные особы — что на Мамбу регулярно заходят в усмерть пьяные миллионеры, мечтающие спустить лишнее бабло на первую встречную неврастеничку?

Следующий мой адресат своей наглостью сумел развести меня на диалог, хотя я и зарекалась никогда больше не отвечать идиотам!

Антон, 43

Пышка, проведем сегодня ночь вместе? Спонсорский вклад 1000 руб. Но главное — искренние, уважительные и душевные отношения!

Ужасно хотелось написать «Пошел в жопу, урод!», но во мне проснулась новая Я — интеллигентная женщина с высшим гуманитарным образованием и почти всемирной известностью. Я твердо решила быть вежливой даже с подобными типами.

Пышка

Что ж вы, дядя, предлагаете мне такую стремную сумму? Да я на такси больше потрачу!

Антон, 43

Чем больше денег, тем меньше душевного тепла. Я предложил символическое вознаграждение с тем, чтобы сохранить статус некоммерческих отношений. Коммерческие меня не интересуют! Я достаточно привлекательный, чтобы не платить за это деньги.

Пышка

Уважаемый Антон! Порядочной женщине нормальный мужчина не сделает неприличного предложения. Значит, Вы меня априори позиционируете, как проститутку. Следовательно, предлагайте ценник не как бомжихе с вокзала, а как красивой, умной, образованной женщине, о чём Вы должны были понять из анкеты. Ни о каких душевных отношениях в банальном перепихоне на один раз и речи не может быть, так как мужчина, предлагающий мне секс в качестве знакомства, для меня как личность неинтересен. Так что Ваше символическое вознаграждение оставьте более простым тётенькам.

Антон,43

Пышка, если бы я искал проститутку, то я бы искал в другой возрастной категории. Проститутки мне не интересны по многим причинам. И еще — душевность в отношениях и сексуальные отношения напрямую не связаны. Во многих семьях душа давно отсутствует и, наоборот, присутствует в самых отвязных отношениях. Для Вас банальный перепихон, для меня — чувственное событие, в котором я отдаю и получаю частицу тепла. Все зависит от степени симпатий и мыслей человека на этот счет.

Боже, как же я ненавижу эти узоры на говне — тупые разводки на бесплатный секс, присыпанные демагогией и пустым словоблудием! Антоша решил сэкономить две штуки на проститутку и «осчастливил» меня возможностью приехать к нему в Купчино и «предаться страсти»?

Пошел в жопу, урод! — написала я и слила халявщика в «черный список». Как же трудно оставаться интеллигентной женщиной на сайте знакомств!

Однако через неделю я выловила таки большую рыбу — мне написал весьма представительный мужчина сорока шести лет по имени Михаил Юрьевич. Общались мы немного, но было понятно, что Мишаня не бедствует: на фото он стоял в дорогих костюмах на фоне дорогих машин, ел фуа-гра серебряными ложками, носил печатку с бриллиантами и галстук от «Гуччи». Да что там говорить — одни его ботинки стоили больше, чем моя печень на черном рынке, и я искренне не понимала, что у нас может быть общего! К тому же, признаться честно, богатые «папики» никогда не интересовались моей персоной, да и сами не выглядели заветным призом в моих глазах, но подруги были неумолимы: я обязана — в связи с новым статусом — обзавестись знакомствами в элитных кругах. Я вздохнула, потратила сто баксов на модную кофточку и отправилась в дорогой ресторан, прихватив с собой новые туфли, в которые решила переодеться в такси, надеясь, что смогу высидеть в них без слез пару часов.

Выглядел Михаил Юрьевич предсказуемо: солидный мужчина плотного телосложения с ухоженными руками и приятным парфюмом — именно такой образ сложился в моей голове после просмотра его фотографий. Впрочем, мешки под глазами, опущенные вниз уголки губ и печальный взгляд делали его похожим на несчастного Винни-Пуха, потерявшего своего друга Пятачка.

- Вы же писатель? — грустно спросил он меня, когда мы расположились за уютным столиком и, получив утвердительный ответ, продолжал. — Напишите в следующей книге, что мужчинам тоже бывает тяжело, особенно богатым. Я уже четыре года ищу себе женщину на Мамбе, сходил на сотню свиданий, но так никого и не нашел!

История хождения по мукам богатенького Буратинки в целом была типична. Несколько лет назад он встретил прекрасную неискушенную студентку Машу, приехавшую в Питер из Казани. Маша была воспитана в строгих традициях татарской семьи, смотрела на Михаила Юрьевича, как печник на Ленина и тому казалось, что он обрел долгожданную гармонию. Все свободное от учебы время прекрасная татарка посвящала любимому мужчине: готовила изысканные блюда, содержала квартиру в образцовой чистоте, была тиха и ненавязчива и всегда готова окутать «папика» заботой и лаской. Тому же весьма льстила роль наставника юной девы, нравилось учить ее манерам и светской жизни, одевать в красивые наряды и выгуливать по Пятой Авеню. Но годы шли, девочка взрослела, запросы росли. Когда ей наскучили новые шубы, поездки в Ниццу, спа-салоны и праздная жизнь, молодая любовница захотела стать бизнес-леди. Михаил Юрьевич с умилением и усмешкой отнесся к этой идее, но отказать не мог: вскоре у дамы сердца появился личный косметический салон и модный бутик. Сейчас он уже не помнил тот момент, когда вместо наивной девушки вдруг обнаружил рядом с собой вполне себе сформированную акулу бизнеса, которая все меньше интереса проявляла к благодетелю и все больше рвалась на волю. Исход был предрешен: через четыре года Мишаня остался без любимой, которая твердо встала на ноги, купила себе квартиру и закрутила роман на стороне. Какое-то время отвергнутый любовник страдал, пытался вернуть мерзавку и даже пытался угрожать, выкрикивая в трубку пьяные ругательства. Но все было тщетно, его нимфа покинула его без всякого сожаления.

«Больше никаких мезальянсов!» — решил наш герой и отныне встречался только с богатыми и успешными дамами. Однако и тут не клеилось: бизнес-леди были резки в жестах, колючи во взглядах, пироги печь категорически отказывались, а интимные ласки и вовсе превращались в кошмар, прерываемые звонками четырех телефонов и зычным голосом любовниц: «Саша, твою мать, ты баран, что ли? Я сказала, совещание в семь, чтобы отчет по пеноблокам лежал у меня на столе! И что там с тендером на ремонт больницы?»

Пару лет назад, казалось, свершилось чудо — он встретил во всех смыслах прекрасную женщину. Она была красива, отключала телефоны во время интимных свиданий, мило смеялась над шутками Михаила Юрьевича, умиляя сдобными ямочками на розовых щечках, и счастье казалось возможным — если бы однажды он случайно не наткнулся на запись в ее ежедневнике, написанную твердым каллиграфическим почерком:

Четверг: 16–20 селекторное совещание

17–10 Воронов (консервный завод)

17–50 педикюр

19–20 Миша секс

20–20 Нижний! Запчасти!

Увидев свое имя между педикюром и запчастями, Михаил Юрьевич получил столь болезненный удар по самолюбию, что полгода лечил на водах вышедшую из строя потенцию. Мои туфли давно валялись под столом, я слушала грустную историю Михаила, одновременно решая сложную задачу: как вывернуть большой палец ноги таким образом, чтобы он не высовывался в дырку в капроновом гольфе. Задача была неразрешимой, я мысленно плюнула на это дело и гордо высунула палец наружу.

- Кого же вы теперь ищете? — преисполненная сочувствием, спросила я у своего собеседника, когда его рассказ подошел к концу.

- Да я уже и сам не знаю, — печально пожевал губами тот. — Я хочу женщину состоявшуюся, которая не зарилась бы на мои деньги, а умела зарабатывать сама. Но чтобы она была заботливой женой, хорошей хозяйкой и уважала мой авторитет!

Это звучало так же глупо, как мечта о травоядном леопарде, но мне почему-то было жаль моего собеседника, что я не стала говорить этого вслух.

- Скажите, а почему вы не женились на своей татарке? — спросила я, прощаясь. — Может, тогда она не стала бы искать другого мужчину?

- Как же я женюсь? — искренне удивился Михаил Юрьевич. — Я женат уже восемнадцать лет!..

Поздно вечером позвонила Лилька.

- Что делаешь? Почему не спишь? — спросила она меня.

- Фильм смотрю в Интернете, — ответила я.

- Да ладно, фильм! — фыркнула Лилька. — Судя по звукам — порно!

- Почему сразу порно? Обычный немецкий фильм про симпатичную девушку и шестерых сантехников. У тебя, кстати, тоже звуки подозрительные!

- Это Ромкин кот — орет, сволочь, уже неделю не затыкаясь! Я из-за его воплей вообще спать не могу!

- А чего он орет? — удивилась я.

- Секса хочет, чего же еще! Ему кошек два раза в год приносят, остальное время он живет воспоминаниями и надеждой. Я его кастрировать хотела, но Рома категорически против! Мужская солидарность, мать его!

- Знаешь, если бы у меня секс был два раза в год, а вместо рук лапы, я бы сама попросила меня кастрировать!

- Надо мне преподнести Роме ситуацию с этой точки зрения, — задумчиво сказала Лилька. — Ну а как твое свидание?

- Ничего интересного, — отмахнулась я. — Гремучая смесь снобизма, тщеславия и комплекса неполноценности.

- Это не важно, — перебила меня подруга. — Комплексы есть у всех, но тебе все равно надо обрасти знакомствами среди состоятельных людей! Надо подумать…

- …О завтрашнем дне! — продолжила я. — Да думаю я, думаю, Лиль! Целыми днями только и думаю — какое оно будет — завтрашнее дно?..

Глава 7

Яблоки на снегу

Письмо:

Петруха, 59

— Пропало желание! Нечем поднять!

Ёб твою мать, ёб твою мать!..

Зима наступила лютая, не в пример предыдущим годам. Мы уж было ждали, что в связи с обещанным глобальным потеплением в декабре на Невском станут цвести фруктово-ягодные деревья, но жестоко обломались. С крыш свисали двухметровые сосульки, от химических реагентов, щедро высыпанных на дороги, даже в самый сильный мороз под ногами не замерзала серая жижа, нещадно разъедающая сапоги. Выходить за порог квартиры решительно не хотелось! Юлька звонила мне регулярно, подгоняя с написанием второй книги, но работа все равно шла медленно. Я пребывала в сонном состоянии, меня покинули и моя злость, и мои желания. Вдруг стало казаться, что все страсти позади, а я просто старая черепаха, которая все уже пережила и не ждет сюрпризов от судьбы. Мне была необходима встряска, чтобы снова почувствовать себя живой, и ненавистная зима, окутавшая мое сердце, прорезалась хотя бы одной весенней проталиной.

В середине декабря Лилька отмечала День Рождения. Она не любила этого праздника, поэтому пригласила нас с Юлькой просто посидеть в кафе и в траурной минуте молчания почтить память о еще одном покинувшем ее навсегда годе жизни. Мы вспоминали о покойном только хорошее — Лилькино чудесное выздоровление, знакомство и свадьбу с Ромой, и — особенно яркое событие — удаление Лилькиной анкеты с сайта знакомств. Это достижение она считала самым значительным — еще бы, не каждый человек, просидев на Мамбе два года, сможет оттуда вырваться! Я лично знала несколько человек, которые познакомились и создали семью благодаря интернету, но зачем-то продолжали — теперь уже вместе — сидеть на сайте знакомств, то ли по привычке, то ли в поиске бесконечно новых приключений. Поэтому поступок Лильки и правда выглядел подвигом, я не ожидала, что такой Интернет-зависимый человек, как она, сможет наслаждаться семейной жизнью и не жалеть о прошлом.

- Знаете, я благодарна своему опыту на Мамбе, — делилась с нами именинница, — она закаляет, повышает говностойкость. Я сейчас понимаю, что у меня было, по крайней мере, два счастливых брака, но тогда я этого не ценила. Я так долго гонялась за любовью, что разрушала хорошие союзы. И теперь сделаю все, чтобы так больше не случилось! Хватит с меня гребаной романтики, теперь я ценю совсем другие вещи: курицу, купленную по дороге домой, вынесенное ведро, починенные розетки… И Борька наконец стал хоть кого-то слушаться. Летом дачу отремонтируем, новую баню построим, я буду с весны до осени жить за городом, выращивать там цветы, лук и помидоры, а когда-нибудь туда приедут мои внуки…

- Внуки?! — не поверила я своим ушам. — Ты говоришь мне о внуках?

- Лиль, прекрасно тебя понимаю! — поддакнула Юлька, выбивая из-под меня последнюю расшатанную табуретку с выцарапанной перочинным ножом надписью «свободна и счастлива». — Мы с Вадимом тоже хотим построить загородный дом — уже приобрели участок и даже нашли неплохую бригаду строителей. Детям лучше жить на природе, и я тоже в последнее время стала задумываться о внуках. И почему-то эти мысли весьма приятны, не ассоциируются со старостью, а скорее с каким-то новым этапом в жизни.

- Эй, стоп, стоп! — закричала я. — Что за хрень? А мне что прикажете делать — выращивать кактусы на подоконнике? Потом укладывать их в ящики и привозить к вам на ваши дачи — типа: пусть мои кактусы с вашими внуками поиграют? Эй, нам нет еще сорока, какие к черту внуки? А мы? Что — больше никаких встреч, приключений, романов? Я осталась одна?..

- Не волнуйся, ты обязательно встретишь кого-нибудь, — и я увидела две пары сочувствующих глаз, которые нагло извинялись передо мной за свое безмерное счастье. Никто кроме меня в тихом уютном кафе так и не увидел, как разверзлась земная твердь, как между мной и моими замужними подругами с диким скрежетом лопнул бетонный пол, покрытый красивым кафелем… В черную, расползающуюся дыру полетели стулья и стаканы с наклоненного стола, словно брызги шампанского, мелкими колючими каплями разлетелись стекла, плафоны модных люстр тревожно закачались на тонких искрящихся проводах. Щель между нами трещала и увеличивалась, заполняясь бурлящей водой и вот я уже осталась где-то вдали — на одиноком островке, отрезанная от своих ближайших подруг водной гладью… А они все смотрели на меня издалека этими так знакомыми взглядами замужних женщин — «может быть и тебе когда-нибудь повезет»… Проклятая женская сущность! Сколько бы мы не боролись за свободу, какие бы короткие юбки не надевали, сколько бы коньяка ни выпили из горла и какие бы сексуальные эксперименты не омрачали нашу репутацию, чертово обручальное кольцо имеет над женщинами магическую власть — только оно дает успокоение душе и печать знака качества: поздравляем, вы замужем — ваша жизнь удалась!

Домой я вернулась в еще более пакостном настроении. Еще недавно мы с девчонками были единомышленницами, вместе сидели на сайте знакомств, бегали на свидания, обменивались новостями и последними сплетнями, с головой погружались в рискованные сексуальные эксперименты и гордились своей независимостью, и вот — я осталась одна. Подружки отправились греметь кастрюлями и вить семейные гнезда, а я сидела на полу своей маленькой комнаты и пила дешевое шампанское из пластикового стаканчика. «Ну и ладно, — устало думала я. — Пусть Паркинсона с Альцгеймером я встречу в одиночестве, зато я никогда не жила скучно! А если подумать — ну чего мне искать, кроме приключений? Алкоголик у меня был? Был. Лентяй был, жлоб был, зануда был, импотент тоже был. Получается, судьба щедро отсыпала мне все имеющиеся у нее виды кавалеров, и это моя проблема, что никто из них меня не устроил. Мамба — пристанище таких же одиноких неудачников, как я, всегда будет рада принять меня в свои слюнявые объятия, товар, который не куплен в реале — поступает в интернет магазины! И мне — признаться честно — уже давно гораздо уютнее и интереснее жить в виртуальном пространстве, чем в реальной жизни. Наверное, прав был мой дед, когда называл меня кукушонком — нет у меня ни малейшего желания вить гнездо, я боюсь ответственности и привязанности, давно уже никому не верю и мне вполне комфортно в моей одинокой жизни!..» К тому времени, когда последние капли шампанского перекочевали в мой стаканчик, я почти убедила себя в том, что скоро мои подружки, наигравшись в семейную жизнь, станут завидовать черной завистью моей свободе и бесконечным приключениям, но тут зазвонил телефон.

- Привет, я в Питере, — в трубке раздался голос, который, признаться, я уже не надеялась услышать, и мое сердце забилось, как сумасшедшее — это был герой моего Тайского романа — Андрей. — Встретимся? — По заранее планированному сценарию, я должна была сказать, что сейчас очень занята, но поищу в своем ежедневнике свободный вечер, но вместо этого я малодушно выдохнула: «Конечно!»

Я, как и большинство трезвомыслящих людей, никогда не верила в курортные романы — то, что кажется таким милым и романтичным на песчаном пляже под звездным небом имеет совсем иные очертания среди промозглых питерских пейзажей. Так что было почти очевидно — эта встреча станет последней, мы еще раз посмотрим друг на друга и не найдем того очарования, на которому так легко поддались в экзотическом солнечном городке на берегу океана, пропитанном запахом секса и специй. Но когда на следующий день мы встретились с Андреем, я почувствовала себя до неприличия счастливой — сама не ожидала, что так обрадуюсь встрече с этим саркастичным очкариком!

- Давай съездим за город! — предложил Андрей. — Недалеко от Всеволожска у меня есть небольшой домик, доставшийся мне от бабушки — признаться честно — не был там уже полгода. Надо бы проведать — что да как. — Мне было совершенно все равно, куда ехать — хоть в Монгольские степи, только бы подольше побыть рядом с этим мужчиной и я с радостью согласилась. Затарившись красным вином, сыром, какими-то фруктами мы отправились в путь.

Затея была довольно авантюрная — мы поняли это, когда с трудом протиснувшись по узкой проселочной дороге между огромными насыпями из снежных сугробов, остановились у ворот и не увидели дома. Виднелась только серая крыша, сам же домик утопал в двухметровом сугробе, зарывшись, как хомячок в вату. С трудом докричавшись до соседей, мы выпросили две большие фанерные лопаты и принялись расчищать дорогу к крыльцу. Целый час, в течение которого я вспомнила про себя все известные мне ругательства и даже придумала три новых, мы, наконец, смогли пробраться к входной двери и, отогрев спичками замерзший замок, вошли на веранду. Дом был старенький, замерзший, с облупившейся краской, но при этом наполненный памятью и внутренним теплом — как маленькая сухонькая старушонка. На веранде стоял стол, покрытый заиндевевшей на морозе клеенкой, на котором лежали замерзшие, покрытые прозрачной ледяной коростой яблоки. Я взяла одно в руку — оно стало оттаивать, пуская по моей ладони прозрачную влагу и неожиданно обдало меня сладким яблочным духом. «Может, если мое ледяное сердце взять в теплую ладонь, оно тоже оттает, как это яблоко?» — подумала я, но тут стало ясно, что плод этот совершенно не съедобен — в моей руке лежал мягкий, водянистый фрукт, последняя искра жизни которого уходила вместе с угасающим ароматом. Я отбросила яблоко в угол и вошла в комнату.

Потом мы топили печь, и пока она разгоралась, наполняя комнату теплом и запахом горящих поленьев, сидели на полу, прижавшись спина к спине, и пили вино, держа стаканы в замерзших пальцах. Чтобы как-то согреться, мы вспоминали свои тайские приключения и смеялись до слез, так, что казалось, весь дом содрогается от нашего хохота. Потом комната оттаяла, распарилась, как девка в бане, окна запотели, весь дом наполнился запахами и звуками — казалось, он счастлив, что в этот морозный вечер не остался в одиночестве. Мы стащили с кровати толстое ватное одеяло, постелили его на пол, возле печки, ели виноград и целовались до одурения. И мне так хотелось эту ночь, эти запахи, ощущения запомнить надолго — я давно не была так беспечно счастлива. Мы лежали, обессиленные от ласк, и оба понимали, что это лишь островок нечаянной и быстротечной радости, который скоро растает в тумане повседневности. Мы были так похожи — двое разочарованных людей, знающих о самих себе все самое плохое, никому не верящих, ничего не ждущих. Нам поздно было строить свой дом, уже не было ни времени, ни сил копать надежный фундамент, мы могли лишь наскоро сколотить красивый, но ненадежный фасад из фанеры, который вряд ли мог устоять при сильном ветре. Так стоило ли пытаться? Мы давно смирились с тем, что, как и наша гостеприимная избушка, встретим осень жизни в одиночестве, заметенные первым же ноябрьским снегом… Но эта ночь принадлежала только нам, и я знала, что запах мороженных яблок, медленно тающих на столе, будет преследовать меня еще очень, очень долго…

Расставаясь, мы не обещали «созвониться», просто молча пожали руки и, с трудом их разомкнув, ушли каждый в свою сторону.

Несколько дней после этого я не выходила из дома — сидела за компьютером, набивая главы новой книги. Чтобы мое сердце не разорвалось от боли, я выплескивала ее на «бумагу» — и на белом экране оживали герои — мои подруги ссорились и мирились, страдали и смеялись, я отдавала свои чувства туда, чтобы они освободили мою душу, и я смогла снова дышать. И жить.

Через неделю мне позвонила Юлька, и я вкратце рассказала ей о моей встрече с Андреем и о противоречивых чувствах, переполнявших меня.

- Тебе надо сходить в церковь, — неожиданно заявила подруга. — Я не говорила, но когда мы с Вадимом стояли на пороге развода, я ходила к Ксении Петербуржской, просила за нас. Мне тогда действительно стало легче, и — как видишь — помогло.

- Или так и должно было случиться, — ответила я. — Не умею я общаться с Богом, Юль. Даже креститься толком не умею. И еще — я всегда помню о том, что Бог наказывает нас, исполняя наши желания. Я боюсь что-то просить, потому что не уверена в своих желаниях. Помнишь «Сталкера»? Не так просто зайти в зону, которая исполнит твое самое заветное желание, спрятанное в глубине подсознания, признаться в котором боишься даже себе. Вот и я боюсь своего внутреннего Я.

- Все равно, — упрямо настаивала подруга, — тебе надо сходить — поставить свечку, помолиться, как умеешь. Вера еще никому не мешала, верующие люди как-то добрее, нравственнее…

- Если никого не жгут на костре, то да, — согласилась я.

Стоя у окна и глядя в темное беззвездное небо, я представила себе седовласого старца, одиноко сидящего на облаке, и тоскливо взирающего на суетящихся на земле человечков, размером с тараканов. «Господи, дай нам денег, счастья, удачи, здоровья! Дай любви Вити Сорокина из 5 «Б»! Выигрыш в лотерею, умных детей!… Дай, дай, дай!..» — постоянно требовали тараканы и смотрели на Старца недобрым взглядом кредиторов, ожидающих уплаты по векселям. «Сам всю эту байду придумал, сам и отдувайся!» — мстительно подумала я и тоже послала свой месседж в Небесную канцелярию:

- Господи, сделай так, как мне надо, а не так, как я хочу!

Глава 8

Скульптура тела

Письмо:

Бешеный Бобыль, 39

— Да, жопа у тебя конечно большая, не возбуждает! Но я тебя буду часто трахать и жопа похудеет!

Андрей не исчез из моей жизни, он стал, как спутник, вращаться по орбите вокруг меня, не приближаясь и не удаляясь навсегда. Иногда писал милые эсэмэски, подмигивал на сайте, дарил виртуальные цветочки — всячески обозначая свое присутствие, но встретиться не предлагал. Случись подобная история пару лет назад — и я рвала бы на себе волосы, судорожно ища причину подобного поведения, обнаружила бы в себе миллион недостатков и в очередной раз забилась в комплексы. Но теперь мои нервы были из стального сплава, я понимала, что встретилась еще с одним душевным онанистом, который, подобно библейскому Онану, пролившему семя в землю, так боится ответственности, что все свои душевные порывы так и оставит здесь — на Мамбе. Впрочем, я его не винила, потому что сама мало чем отличалась. Я слишком долго наблюдала за изнанками душ, чтобы сохранить хоть каплю иллюзий, а без розовых очков счастливо существовать в нашем грязном мире невозможно. Над моей кроватью висели распечатанные на принтере Правила, которые я теперь никогда не забывала.

Если мужчина не звонит — он не хочет звонить.

Если он ведет себя так, как будто ему наплевать — ему и вправду наплевать.

Если мужчина захочет с тобой встретиться — он встретится.

Если он захочет быть с тобой — он будет с тобой.

Все остальное лишь отговорки, услышав которые, нужно смело уходить. Ведь, если он захочет тебя вернуть — вернет любой ценой.

Но где-то в глубине меня еще оставались обрывки чувств и фантомы запахов, и требовались немедленные меры по их устранению. Лучший способ справиться с душевными страданиями — это устроить себе страдания физические. Приближался Новый год, мне хотелось влезть хоть в одно из своих нарядных платьев — после Таиланда это стало проблемой — и я решила сесть на диету. Разбалованный желудок сначала тихо поскуливал, пребывая в шоке от столь неожиданного вероломства, потом стал устраивать шумные демонстрации. Из недр моего организма раздавались протяжные стоны и неожиданные взбульки, будто в моем животе вдруг образовались грязевые гейзеры, а по ночам я видела себя тонущей в Гримпенской трясине; рядом бегала собака Баскервилей и, как последняя падла, жрала сахарные косточки. Сначала я решила было сходить на прием к врачу, но подумав, отказалась от этой идеи: платить деньги за то, что какой-то умник расскажет мне о вреде пирожных и шоколада и пользе морковных паровых котлет, было довольно глупо. Помню, как я доводила до белого каления диетолога, к которому отвела меня мама лет в шестнадцать.

- Расскажите мне про ваш дневной рацион, — спрашивал он с деланным участием и приторной улыбкой.

Я нудно перечисляла все свои обеды и ужины, на что радостный доктор восклицал, пританцовывая жопкой на стуле:

- Вот видите, вы не так уж много едите! Нам надо только сбалансировать ваше питание и исключить некоторые виды продуктов!

- Видите ли, доктор, — невинно смотрела я в его чистые глаза, — это только вершина айсберга. У меня есть еще ночной рацион.

- Надо как-то изменить нашу стратегию, — нервничал тот на нашем десятом сеансе, когда выяснилось, что я не сбросила и килограмма. — Наверное, у вас, как и у всех, случаются приступы лени, и хочется валяться на диване с книжкой и жевать что-нибудь вкусненькое?

- Не совсем так, — искренне объясняла я. — У меня иногда случаются приступы активности, а лень постоянная.

Через месяц доктор умыл руки, сказав маме, что меня надо гонять батогами по колхозному полю — и — как я понимаю сегодня, был абсолютно прав!

Вы когда-нибудь замечали, что как только садишься на диету, понимаешь, что весь мир вокруг только и делает, что жрет? Стоит включить телевизор, и вы видите, как какие-то румяные люди с хищным блеском в глазах готовят еду, едят еду, рекламируют еду или же обсуждают еду. Фильмы из серии «Среда обитания», призванные убить на корню всякий аппетит рассказами про генно-модифицированные продукты и мышиные хвостики в докторской колбасе только распаляют чувство голода. Отовсюду: с журнальных страниц, с интернет-сайтов, с рекламных баннеров на улице вас завлекают изображениями блинов с красной икрой и борща с помпушками. И как прикажете выжить в этом аду человеку, который твердо решил порвать с преступным прошлым и отныне питаться только капустными листьями?

Через три дня благости во мне не осталось вовсе, я сидела дома, злая на весь мир, боясь включить телевизор или случайно открыть газету, и понимала, что сейчас самое время посетить сайт знакомств: поругаться в чужих дневниках, поглумиться над озабоченными дуриками, поплакаться о своей беде виртуальным друзьям. Игра в Мамбу была последней попыткой улучшить качество жизни при моем диагнозе, ведь этот далеко не малобюджетный проект был рассчитан как раз не на порядочность, а на пороки: сплетни, интриги, игры разума и амбиций, дешевое трюкачество. И я была плоть от плоти, кость от кости, так что никаких взаимных претензий и обид мы друг к другу давно не имели.

Было время, когда я ненавидела Мамбу, как пирожное, от которого не было сил отказаться, теперь же я перестала сопротивляться соблазну. Это было то место, где такие же бесхозные тетки, как я, хотя бы в такой извращенной форме, но могли ощущать себя женщинами. А что еще нам всем делать в стране, где тридцатипятилетняя дама — утиль и вторсырье? Где еще мы имеем шанс услышать комплимент, почувствовать интерес к своей особе, познакомиться для романтического свидания, наконец — просто получить секс? В Эрмитаже? В общественном транспорте? В булочной? Не важно, какую цель вы преследуете и чего ждете от жизни, самое главное — не быть одиноким, и даже если сайт знакомств — всего лишь иллюзия востребованности, для миллионов людей она стала единственным спасением от звука тикающих часов в тишине дома. Люди, боящиеся темноты, спят с включенным светом, люди, боящиеся одиночества, теперь не выходят замуж за первого встречного, а просто спят с включенной аськой.

Итак, план был прост: я должна срочно назначить пару свиданий, заняться сексом, напитаться эмоциями и перестать, наконец, вспоминать маленький домик, покрытый снегом и мороженые яблоки. С этими мыслями я сунула в рот очередную морковку, залезла на сайт и принялась разгребать почту. На Мамбе все было, как всегда!

Андрей Нейменов, 26 (Владивосток!)

Привет, извини за беспокойство, я не из Питера, просто ответь: какого размера член ты любишь?

Борис, 54

Добрый вечер! Люблю ходить в кино и ездить на природу, еще больше люблю делать куниллингус! Приглашаю к общению!

Sang Lee, 34 (Китай!)

Я хочу с вами устный и заднепроходный секс.

Евгений Федюкин,48 (Бийск)

Возьми меня к себе жить! Я принесу тебе счастье!

Лучик, 51

Здравствуйте! Я к Вам с небольшой просьбой… Вы не могли бы увести меня от жены?

Дрочер, 27

Гоподи, как же мне хорошо с тобой было! Подрочил на тебя три раза: два раза где ты на диванчике, один раз — там, где ты на полу сидишь. Так с тобой хорошо! Ты класс! До завтра, милая! Пойду покурю.

Диметр, 33

Я твою мандатру вылизал бы!

Валера, 22

В дудку дунешь?

Клубный Подонок, 29

Ах, как люблю я эпизод,

Когда ты писаешь мне в рот!

Становится приятно жить,

И хочется с тобой дружить!

Юрий, 54

Ты удивительно хороша! Умна и чудно сложена! Но, от чистого сердца, простыми словами: пошла бы ты на ХУЙ большими шагами!

Михаил, 38

Я бы с удовольствием приехал к тебе и в рот натолкал. Как ты на это смотришь?

Маленькие дети любят, чтобы им на ночь читали одну и ту же сказку. Они уже давно знают ее наизусть, но все равно просят именно эту — вновь и вновь. Потому что если в сказке ничего не изменилось — значит, все хорошо и стабильно, и мир маленького человечка безопасен. И если бы однажды, открыв свою страницу на сайте знакомств, я не прочла ни одного из подобных сообщений, то, наверное, запаниковала бы или впала в депрессию. А так — все в порядке, мой мир стабилен, в моей страшной сказке ничего не изменилось… Наверное, только этим можно было объяснить мою болезненную привязанность к Мамбе — ну, или я просто сошла с ума. Года три назад, когда я в последний раз была на Кубани, моя бабушка выдала, что от сотовых телефонов и компьютеров люди становятся дураками. «Представляешь, — говорила она, — как страшно будет, когда все дураками станут?» «Страшно, когда ты одна умная, а вокруг дураки — вот это страшно, — ответила я. — А когда ты такая же дура, как и остальные — тогда нормально!»

Здесь, на Мамбе я была «одна из», но вовсе не факт, что меня без предварительного карантина можно было выпускать в реал к нормальным людям. Возможно, всем мамбозависимым надо раздавать значки или ставить печати на лоб, чтобы мы легко находили друг друга в толпе и сбивались в стаи. Похоже, нам уже пора было создавать свой профсоюз, вешать доску почета с фотографиями в золотых рамках: «Фрик Мамбы», «Лучший говносрачер месяца», «Интриган года», «Лучший лизун квартала» и награда от модераторов — «Стукач — чемпион». И, пожалуй, нам надо требовать пенсий! Но объяснить непосвященному, что мы все делаем на Мамбе, так же тяжело, как описать слепому все переливы морского заката. Просто это тот сумасшедший дом, где мы чувствуем себя комфортно. Просто это наша жизнь.

Однако в тот день были и весьма адекватные письма, как, например, это:

Майк, 37

Здравствуйте. Хотел бы с вами познакомиться, я первый день на сайте, поэтому не имею достаточного опыта общения в текстовом формате, заранее благодарен за ответ.

Пышка

Здравствуйте, несчастный. Ничего сложного тут нет, наливай да пей (зачеркнуто), выбирай да знакомься. А может вам того — свалить отсюда, пока не засосало. В жизнь, в реал, на воздух! Здешние нравы пагубно влияют на нервную систему.

Майк, 37

Ничего, психика у меня крепкая! Но спасибо за предупреждение. Хотелось бы все же поближе узнать местные правила и обычаи, чтобы не попасть впросак.

Пышка

Нет тут никаких правил. Делай, что хочешь — и узнаешь о себе много нового.

Майк, 37

Я «что хочу» не могу делать — воспитание не позволяет.

Пышка

Этому сайту не помешает хотя бы один воспитанный мужчина! Так что удачи вам, Майк! Осваивайтесь, думаю, еще спишемся.

Я отложила общение с воспитанным Майком на потом, так как была всецело увлечена перепиской с интереснейшим человеком под ником Скульптор. Наша переписка продолжалась уже пару недель, и я была совершенно очарована новым знакомым. Звали его Илья, он действительно занимался скульптурой и живописью, был необычайно эрудирован, с превосходным чувством юмора, весьма симпатичный внешне — если верить виртуальным сказкам, то передо мной был мужчина мечты. В сказки я давно не верила, но решила, что для ничего не обязывающего романчика или просто для секса Илья мне вполне подойдет — и отправилась на свидание.

Я уже не помню, сколько свиданий я посетила за эти два с лишним года. Сто? Сто пятьдесят? Двести? Все лица слились в один хоровод и, встреть я этих людей еще раз, то, пожалуй, вряд ли узнала бы. Те, кто пробовал знакомиться через Интернет, знают на своем опыте, что этот процесс представляет собой нечто среднее между участием в кастинге для кинофильма и собеседованием для приема на работу. Два человека встречаются без какого-либо естественного влечения, при этом у обоих радушная улыбка странно сочетается с подозрительным взглядом — точь-в-точь как у таможенника. Средний результат такого свидания — разочарование, когда оба расстаются со вздохом облегчения, в очередной раз решив, что ну его лучше на фиг!.. Больше никуда не поеду! И так день за днем, день за днем… Но если раньше я искала Судьбу, слабо представляя, в каком именно облике она должна явиться, то теперь все было банальнее: мне нужен был секс и немного приятного антуража для соблюдения протокола. Так что ужин диетчика — чашка кофе без сахара и даже без пирожного (боже, какая гадость!), букет цветов и пара дежурных комплиментов меня бы вполне устроили.

К этому времени я была таким профессионалом виртуальных знакомств, что осечек мои встречи практически не давали: я уже на стадии переписки знала все наперед — что именно смогу получить от данного мужчины, как пройдет наша встреча, что он будет говорить, чем угощать, куда пригласит «продолжить вечер» — в гостиницу или к себе домой. С одной стороны, это лишало мои свидания элемента авантюры и неожиданности, с другой — я все реже попадала в дурацкие ситуации. Свидание со Скульптором не стало исключением: он был предсказуемо галантен, симпатичен и — если верить его словам — находился в активной стадии развода. Как рассказал мне Илья, его пятилетняя семейная жизнь разбилась из-за несносной и слишком энергичной тещи, которая сразу невзлюбила зятя и всячески ему пакостила. Теща поселилась вместе с молодыми и тут же установила свое господство, каждый день сокрушаясь о том, что зять и в подметки не годится бывшим поклонникам дочери и выражая надежду, что этот безобразный мезальянс долго не протянет. Дабы не взять на душу грех смертоубийства, Илья поднапрягся и построил загородный дом, куда ненавистная теща была депортирована, как последний диссидент. Однако свежий воздух и банно-оздоровительные процедуры лишь придали старушке бодрости, и она пуще прежнего принялась ненавидеть зятя, изводя бесконечными звонками, капризами и внезапными приездами. Жена металась между двух огней, изо всех сил стараясь примирить враждующие армии, но все было тщетно, тогда она собрала вещи и съехала жить к маме в загородный дом. Мне была озвучена официальная дата развода, но я, наученная горьким опытом предыдущих знакомств, постоянно была настороже, прислушиваясь к телефонным разговорам, принюхиваясь и приглядываясь.

Первая наша встреча состоялась в ресторане, где Илья как раз и рассказал трагическую историю своей жизни, впрочем, я не особенно запомнила подробности. Поглощая несладкий кофе, я с презрением наблюдала гнусную картину человеческих пороков: шустрые, как понос, официанты едва успевали метать на столы многочисленных посетителей все новые и новые блюда, а жалкие людишки — рабы желудков — поглощали эти горы жирной и вредной пищи, в отличие от меня, совершенно не заботясь о карме. Мое тщеславие выросло до небес и если б не завывания в животе, я вполне могла бы подумать, что окончательно одержала победу высокого духа над бренной плотью. Придя домой, я почти не помнила тем нашей светской беседы, однако в мельчайших подробностях могла описать и даже зарисовать по памяти трапезу из пяти блюд толстого дядьки за столиком справа. Я все волновалась и заключала пари сама с собой, сможет ли он после четырех блюд сожрать яблочный штрудель, но он умял его за милую душу, даже не поперхнувшись от моего голодного взгляда! Во вторую встречу я решила не истязать себя отвратительным зрелищем чужого чревоугодия, и мы отправились в кино. Здесь было еще хуже: маленький зал кинотеатра был насквозь пропитан запахом поп-корна и чипсов! Вокруг меня сидели наглые обжоры и ели, ели, ели!!! Они запихивали в рот шоколадки и мороженое, пили пиво и закусывали его сырными палочками, поглощали литры колы и шелестели фантиками от конфет — давно я не ощущала такой изощренной пытки! Мой живот урчал и завывал так, что заглушал звуки стрельбы из динамиков, но про что был фильм, я так и не поняла. Надо ли говорить, что в наше третье свидание, когда мы посещали выставку импрессионистов в Эрмитаже, я запомнила только буфет? Нервы мои были на пределе, и когда Илья вежливо спросил, какое еще культурное заведение я хотела бы посетить, я почти закричала: «Такое, где не едят!» Дабы не прослыть в глазах нового знакомого взбалмошной истеричкой, пришлось признаться, что я уже неделю сижу на кефире с капустой, поэтому виды и запахи еды приводят меня в состояние нервного возбуждения.

- Я знаю, куда тебе нужно! — сказал Илья и привез меня в свою мастерскую — просторную двухкомнатную квартиру в старом доме, с высоченными потолками и большими арочными окнами. Одна комната была заставлена всевозможными скульптурами: от странных современных композиций в духе Дали до девушек с веслом. В целом все это напоминало квартиру, приютившую в Москве Фросю Бурлакову. Илья достал откуда-то с антресолей пыльный альбом и долго показывал мне портретные изображения толстых итальянских и голландских теток, восхищаясь их целлюлитными формами и убеждая меня прекратить маяться дурью и не губить красоту.

- У тебя замечательная фигура! — горячился он. — Мне всегда нравились девушки «в теле» — в них столько истинной жизни, животной сексуальности! Я буду лепить с тебя новую Данаю, но обещай, что ты выкинешь из головы всякие капустные глупости! — говорил Илья, расстегивая пуговицы на моем платье. В ту ночь я уснула в объятиях Скульптора, мне снилась Даная, жрущая яблочные штрудели.

Так завязался мой самый «творческий» роман. Илья таскал меня по вернисажам и выставкам, представляя своим бородатым друзьям художникам: «Это Оксана — известная питерская писательница». Те с сомнением смотрели на меня поверх очков и из вежливости интересовались, в каком жанре я изволю творить. Я делала неопределенные пасы руками и отвечала: «Да так… Пишу романы про жизнь!..» Видимо, то, что я пишу про жизнь, а не про смерть вполне устраивало собеседников, поскольку больше вопросов они мне не задавали. Вечера мы коротали в мастерской, где Илья постоянно смешивал какие-то растворы, отливал гипсовые формы, шлифовал готовые скульптуры. По всему было видно, что он занимается любимым делом, мне нравилось наблюдать его за работой: мысленно он был где-то далеко, глаза горели азартом и огнем творчества, а я вспоминала недописанную книгу и понимала, что Юлька меня скоро убьет!

Не могу сказать, что была сильно влюблена, но через месяц я определенно почувствовала привязанность к своему новому другу. Убегая домой, чтобы торопливо накропать новую главу книги, я быстро начинала скучать по Илье, по его сюрреалистичной мастерской, по запаху глины и красок. Я уж было подумала, что нашла идеального любовника, но тут увидела на шкафу довольную физиономию Ангела-Вредителя, явно предвкушающего мой очередной конфуз. Давненько он не давал о себе знать — я уж было решила, что мои дела пошли на лад и Вредитель, как прочие приличные ангелы ушел в сумрак, и не будет больше расхаживать по спинке дивана в мятых семейных трусах, бесконечно ворча и разбрасывая мармеладки. Легкомысленно отмахнувшись от этого видения, я убедила себя, что мне просто показалось.

Тот день не задался с самого утра. Сначала я подсчитала свои финансы и пришла к выводу, что долго не протяну — денег оставалось недели на две. Потом позвонила Юлька и отчитала меня за медленную работу — на студии требовали сценарий, в издательстве ждали книгу, а я прохлаждалась в компании очередного любовника. Я пообещала, что допишу сделаю работу до конца февраля и пожаловалась на финансовые трудности, на что бессердечная Юлька в очередной раз посоветовала мне найти работу.

- Юль, да пробовала я работу искать! — плаксиво пожаловалась я. — Но везде спрашивают: «Что Вы умеете делать?»

- Скоты, — согласилась со мной подруга и пообещала занять денег, если пообещаю сдать все задания в срок.

Итак — настроение было не фонтан, я открыла текстовой документ на рабочем столе, долго пялилась в девственно-белый экран, но Муза не являлась. Вместо нее пришел Голод, которые нагло расселся на диване, заняв половину комнаты, шумел, требовал пива, жаренной картошки и масляных пирожных, не давал мне работать и вел себя, как конченная скотина. Вредитель громко чавкал на шкафу эклерами, запивая их газировкой. Я поняла, что еще немного и сорвусь — куплю себе торт и сожру его прямо на прилавке магазина, поэтому быстро оделась и выскочила на улицу. «Надо ехать к Илье! — решила я, пытаясь поймать тачку на дороге. — Может, секс хоть ненадолго отвлечет меня от голодных галлюцинаций!»

Водитель в хлам убитой «шестерки» был чрезвычайно весел и говорлив — он болтал всю дорогу без умолку, отвлекая меня от мыслей о еде, за что я была ему очень благодарна. Когда я, выходя из машины, протянула ему деньги, он так же весело заявил: «Денег не надо! Просто я со вчерашнего вечера пьяный в жопу, мне одному страшно было ехать! Спасибо за компанию!» — и скрылся за поворотом с оглушительным грохотом. Знаки, чертовы знаки! Я уже кожей чувствовала, что день не сулит ничего хорошего, но продолжала надеяться на чудо.

У Ильи все было еще хуже: меня встретил красиво сервированный стол с бутылкой сухого вина и фруктами на закуску. Все шло так подозрительно правильно, что я залпом махнула пару стаканов сухенького, моментально опьянела и стала ждать неизбежного, как тинейджер поллюций. Илья принял мою обреченность за романтический настрой и увлек на кожаный диван.

- Я хочу тебе кое что рассказать, — начал он после непродолжительного петтинга. — Видишь ли, все детство я провел в больницах, у меня было заболевание, связанное с плохим усвоением кальция, и я постоянно ломал конечности — так что все школьные годы провел гипсах и корсетах. Чтобы как-то меня развлечь, мама носила мне краски и пластилин — так я и увлекся лепкой, а медсестры втихаря давали мне гипс и я пробовал ваять свои первые скульптуры с натуры — лепил медсестру Варю и доктора Анну Ивановну…

Я догадывалась, что Илья неспроста начал этот вечер воспоминаний, но все еще не догоняла, в чем подвох.

- С тех пор у меня есть кое-какие, возможно, странные, эротические фантазии, — потупил глазки рассказчик. — Но я думаю, что могу открыться тебе…

«Бежать!» — сказал Вредитель и пальнул из стартового пистолета. «Ну подожди, интересно же, — неуверенно ответила я. — Может, ничего страшного, мало ли какие у людей эротические фантазии. Например, сексуальная медсестра?»

- Ты не могла бы надеть белый халат? — спросил Илья.

«Фу-у!» — выдохнула я и спросила:

- Поиграем в медсестру и пациента?

- Ага! — глаза моего любовника горели. Откуда-то были извлечены маскарадные принадлежности — медицинский халат внушительного размера, фонендоскоп, белый колпак на голову и даже небольшой чемоданчик со шприцами, ампулами, лейкопластырем и прочей приблудой.

- Ты вылитая Анна Ивановна, — выдохнул Илья, когда я полностью облачилась в спецодежду.

- Что мы будем делать теперь? — подмигнула я пациенту, эротично — как мне казалось — выпрыскивая магнезию из шприца.

- Гипсоваться! — уверенно ответил «больной».

- Не поняла…

- Послушай, — быстро заговорил Илья. — Меня ужасно возбуждает гипс! Это состояние беспомощности, обездвиженности, полной власти женщины над тобой — самое сексуальное действо! Ты же можешь доставить мне это удовольствие?..

Что, что сделала бы нормальная женщина в моей ситуации? Гордо сказала бы: «Подите прочь, извращенец!» — и ушла, оскорблено хлопнув дверью? Или наоборот, захлопала в ладоши от восторга, что может принять участие в такой увлекательной эротической игре? Я не знаю, что сделала бы нормальная женщина, я же, пребывая в полной растерянности, понимала, что не могу отказать хорошему человеку в такой малости, но сама совершенно не в состоянии разделить его пристрастия — в больнице я не лежала, уколов и врачей боялась до одурения и совершенно ничего эротически-волнующего в медицинской теме не находила. Но — лицемерно сделала вид, что накладывать гипс и ставить клизмы на три литра — моя любимая часть сексуальной прелюдии и взялась за дело. Неумелыми движениями я брала бинты, окунала их в теплую воду, затем в гипсовый порошок и наматывала толстым слоем на руки-ноги «пациента». Через полчаса работа пошла быстрее, я приноровилась к новой для себя деятельности и последнюю руку загипсовала почти ювелирно. Потом мы сушили гипс феном и целовались, предвкушая наш страстный секс «в образе», но тут раздался звук открывающейся двери, и в комнату по-хозяйски вошла красивая ухоженная женщина в дорогой норковой шубе.

Картина, представленная ее взору, должно быть, вызывала много вопросов: Илья лежал в цветастых семейных трусах и с загипсованными конечностями, а рядом сидела вполне себе типичная тетя-врач и хищно размахивала шприцом перед носом беспомощного травматика.

- Илья! — воскликнула вошедшая дама, роняя перчатки. — Что с тобой?

- А-а… — только и мог выдавить из себя Скульптор, и я поняла, что надо спасать ситуацию.

- Вы только не волнуйтесь! — сказала я, кстати вспоминая «Бриллиантовую руку». — Это закрытые переломы!

- Но как?.. — выдохнула женщина.

- Масик, не волнуйся, — заголосил Илья, размахивая загипсованными руками и пытаясь вскочить на ноги. — Это авария, но все уже позади! Мне сделали рентген, положили гипс, видишь — даже врача выделили для наблюдения!

- Лелик, как ты мог мне не позвонить? — пришла в себя дама. — Я жду тебя за городом, звоню — ты не берешь трубку. Мы с мамой себе места не находим, волнуемся, а ты здесь лежишь весь в гипсе? Я немедленно звоню Семену Израилевичу, пусть он тебя осмотрит и еще раз сделает рентген!

- Масик, не надо Семену Израилевичу! — Илья все же смог встать с дивана, но тут же растянулся на мокром полу. — Я у него уже был, он сказал: «Все в порядке, ничего страшного!»

- Илья, мы немедленно уезжаем за город! — властно сказала дама и обратилась ко мне: — Извините, я не представилась, я — жена Ильи Викторовича, Марина. Скажите, у него там точно закрытые переломы?

- Ага, — весело ответила я, размышляя: сильно ли удивится супруга нашего пациента, если узнает, что — по его словам — они уже разведены? — Практически детские травмы! Вы ему только пластилин покупайте, чтобы ему скучно не было!

- И долго он должен находиться в гипсе? — уточнила жена.

- Не очень, — ответила я, мстительно глядя в умоляющие глаза Ильи, распластанного медузой на полу. — Месяца три!

Не знаю, отчего больше стонал больной, когда дюжие санитары выносили его на носилках и грузили в машину: от мысли, что три месяца проведет в гипсовом панцире или от укола магнезии, который я заботливо всадила ему на прощание.

Дома я встала на весы: слабительный чай, определенно, давал свои результаты, но до Гурченко мне еще было срать и срать. Перед тем, как завалиться в постель, я зашла на сайт, и первый, кого увидела, был тот самый Майк, который спрашивал меня о правилах общения на Мамбе и сетовал на свою излишнюю интеллигентность. Он несся по мордоленте с одним единственным словом: «Нашампурю!» Всего лишь месяц понадобился Майку, чтобы отбросить условности воспитания и разбудить темных демонов в своей душе. Но моя совесть была чиста — я его предупреждала!..

Глава 9

Ебаться сразу!

Письмо:

Вася Лыков, 27

— С Новым годом, мой сладкий дристунок! Чмок тебя в пупочек!

Стремительно приближался Новый год — праздник, когда на компьютерном столе кроме пустых кружек начинает скапливаться кожура от мандаринок. Накануне мне позвонила Лилька.

- Ты не представляешь, как я сегодня опозорилась! — пожаловалась она. — У Борьки был утренник в саду, сказали — всем родителям прийти в масках. Оказалось, у них карантин по гриппу, все родители пришли в марлевых повязках, одна я в маске крокодила!

- Ты имела успех? — ухмыльнулась я.

- Еще бы! — похвасталась Лилька. — Похоже, там все вплоть до последней нянечки считают меня с приветом, так что сильно не удивились. Я еще опоздала, как всегда, захожу такая гордая в зал и как зарычу с порога — типа: «Бойтесь меня, я злой крокодил!» У людей над масками были очень удивленные глаза. Кстати, ты помнишь, что Новый год мы встречаем вместе? — сменила тему подруга.

Я тяжело вздохнула. Вместо того чтобы провести ночь наедине с шампанским и телевизором, мне придется тащиться к Лильке, где будут так же Юлька с Вадимом, двое их сыновей, Лилькин муж Рома и малолетний бандит Борька — ничего хорошего эта затея не предвещала! Я не любитель проводить время в обществе семейных пар и еще меньше доверяю детишкам, дорвавшимся до пиротехники. Но Лилька поклялась, что все будет под контролем, в крайнем случае, обещала подарить красивую бархатную повязку, если Борька выбьет мне глаз хлопушкой.

- Как насчет стола? — поинтересовалась я техническими подробностями.

- Ну, мы решили, что по тысяче с человека будет достаточно, и каждый принесет какое-нибудь приготовленное блюдо с собой. Ну, или две тысячи и без блюда, — уточнила Лилька.

- А можно по три, и не приходить? — попыталась я найти лазейку в новогодних планах подружек.

- Эй, даже и не думай! — пригрозила Лилька. — Кстати, что тебе подарить?

- Белые тапочки, — проворчала я.

- Давай отложим белые тапочки на черный день! Есть другие предложения?

- Что-нибудь внусненькое, — поразмыслив, сказала я.

- Коньячок? — живо отреагировала Лилька. Да, подруги всегда умели меня порадовать!

- Ладно, приду, — обреченно согласилась я. — Готовить не буду, говорить дурацкие тосты про «новое счастье» тоже не буду, радоваться жизни не обещаю, — предупредила я, но испугать Лильку было не так-то просто.

Накануне праздника позвонил Андрей и пригласил посидеть в кафе, чем несказанно удивил. Я уже стала его забывать, убедив себя, что наше случайное знакомство не будет иметь никакого продолжения, но когда он с улыбкой поднялся мне навстречу и чмокнул в висок, я вновь почувствовала биение своего сердца и поняла, что убить чувства к этому человеку мне не удалось. Мы сидели и болтали о всякой ерунде, делая вид, что это просто дружеская встреча, но — про себя-то я точно знала, что это не так. Мне так хотелось взять Андрея за руку и сказать: «Я думала о тебе. Я скучала. Пожалуйста, не пропадай из моей жизни, без тебя она пустая, как ледяной дом, и совершенно бессмысленная. Давай попробуем…» Но я знала, что никогда этого не скажу. Из страха получить отказ, показаться слабой или от неверия в счастливые финалы — не знаю, но я всегда буду смеяться, изображать из себя вполне счастливую независимую женщину, которая ничто не принимает всерьез — и никогда не признаюсь в своих чувствах.

Потом мы сидели в машине у моего подъезда, и болтали про Новый год. Я рассказала, как была Комком на утреннике в детском саду, Андрей тоже ударился в воспоминания.

- А я постоянно был мистер Картонная Коробка, — смеясь, рассказывал он. — Обычно к Новому году родители покупали какую-нибудь теxнику и оставалась большая коробка — самый кайф, если от телевизора, в ней без затей проделывались дырки для рук и головы, и — вуаля — костюм картонной коробки для новогоднего праздника готов!

- А когда я был студентом, помню, прямо на Новый год с девушкой расстался, — улыбнулся Андрей старым воспоминаниям. — Мы заранее договорились, что подарком будет книга. Она подарила мне Камасутру, а я ей справочник по правописанию Розенталя. С тех пор я дарю более нейтральные подарки…

- Кстати, какой подарок хочешь ты? — неожиданно спросил он.

- «Фестал», — ответила я. — Впереди новогодние застолья!

- Ну, «фестала» у меня с собой нет, так что довольствуйся малым, — сказал Андрей и протянул мне квадратную коробочку.

«Наверное, духи!» — подумала я, развязывая ленточку, но в коробке находилась фигурка пузатого божка из красного дерева, с толстыми губами, расплывшимися в плотоядной улыбке. Божок сидел в позе лотоса, выкатив большое пузо и, похоже, не мучился никакими комплексами по поводу фигуры.

- Думаешь, мне стоит начать коллекционировать фигурки толстых существ? — иронично спросила я.

- Это китайский божок Хотей, — пояснил даритель, — он приносит счастье и исполняет желания. Надо только почаще целовать его в пузо!

Так мы смеялись и болтали до ночи, загадывая всякие шуточные желания. Я все ждала, когда же Андрей предложит выпить кофе у меня дома, но он так и не предложил — наверное я недостаточно страстно припадала с волшебному пузу. Расставаясь, мы договорились встретиться… где-нибудь в Интернете.

Придя домой, я залезла на сайт знакомств и мне тут же мне написал дяденька по имени Жлоб Кобелидзе, 41. «Грузин, наверное», — догадалась я, открывая сообщение.

Где вы живете? — без долгих приветствий вопрошал корреспондент.

«Лаконично!» — подумала я и так же конкретно ответила:

На Восстания.

Жлоб Кобелидзе, 41

В начале Невского есть неплохой итальянский ресторан, может, встретимся на Восстания и прогуляемся по Невскому? А пока будем идти, поймем — будем мы дальше общаться или нет.

Пышка

Гм… То есть пока мы будем идти, вы решите — стОю я чашечки кофе или нет?

Жлоб Кобелидзе, 41

Ну да… Хотя, если сразу договоримся о сексе, то не вопрос — пойдем в ресторан!

Забудьте слово «душа» — людей гораздо больше интересуют ваши технические характеристики: рост, вес, размер груди, оклад и перспективы карьерного роста, количество квадратных метров вашей жилплощади, готовность к быстрому сексу.

- Вы из какого района? С Севера? О, нет, далековато, я ищу девушку на Юго-Западе.

- А у вас какой оклад?.. Это на руки, «чистыми»? Мне это не подходит, я стою дороже.

- Простите, а сколько у вас в сантиметрах? Четырнадцать? Маловато!…

- Да вы тоже, мадам, не Памела Андерсон! Не много ли хотите в ваши-то тридцать девять?

Финансовые отчеты возбуждают больше, чем поэзия, прилагательные в нашем лексиконе все больше вытесняются числительными, и вот уже угодливая сфера обслуживания предлагает услуги «муж на час», «друг на уик-энд», «собутыльник на всю ночь» и «а поговорить?» в комплекте с «всем по писят!»

Такие нетерпеливые кавалеры как псевдогрузин Жлоб Кобелидзе в наше время — увы — не редкость! Секс для них — не волшебное таинство между мужчиной и женщиной, освященное если не Вечной Любовью, то хотя бы животной страстью, а одна из физиологических потребностей, вроде еды или мочеиспускания. Им кажется невозможным потратить пару часов времени и двести рублей на кофе, если женщина не дала гарантию сразу после трапезы скинуть панталоны и пасть в объятия. Или у этих людей настолько низкая самооценка, что они не верят в свою способность покорить женщину, завлечь если не красотой, то интеллектом или чувством юмора, и их единственная возможность заняться сексом — это помахать перед носом несчастной заранее подписанным контрактом? Страшно себе представить это свидание: «Дорогая, ну пей уже быстрее свой кофе, у меня через двадцать минут номер в отеле заказан!» «А я без пирожного с кремом не пойду! И с собой мне купи восемь пирожных, иначе отправишься в своей номер один!»

Помню, к моему соседу по коммунальной квартире Феликсу приехал двоюродный брат-моряк, только что вернувшийся из очередной кругосветки. Первые два дня братцы бухали по-черному, на третий возжелали женской ласки. Облаченные в рваные треники и майки-алкоголички, покрытые трехдневной щетиной, они сидели на корточках у окна нашей большой коммунальной кухни, курили и обзванивали знакомых дам.

- Але, Светка? — с притворным задором кричал в трубку Феликс. — Ага, я, узнала?! Как дела-то у тебя? Замуж не вышла? Конечно, скучал! И сейчас скучаю. И братан мой с моря пришел, тоже скучает! И вы там вдвоем скучаете? Ну дык приезжайте к нам! Водка? Есть! И вино тоже есть! Только уговор — ебаться сразу!.. Нет?.. Ну и не надо!..

Все жильцы квартиры, приглушив звук телевизоров, с интересом слушали, чем закончатся эти гормональные страдания.

- Ну че ты, Феликс, пусть бы пришли! — нервничал морячок.

- Ага, шоб все выжрали и свалили? — Феликса возмущала сама мысль о подобном варварстве.

- Ну, все-то не выпьют! — продолжал сожалеть братец о несостоявшемся свидании.

- Эти — выпьют! Ты их просто не видел! — отвечал Феликс и снова набирал номер. — Алле, Томка? Да, привет! Привет, твою мать, Феликс, конечно! Да! Нет! Здорово! Скучаю, и братан мой скучает! А подружка есть? Водка есть и вино! И коньяк тоже! И колбаса и рыба! Ананасы тоже есть! Только ты ей скажи… Ммм… Ну ты сама поняла, это … ебаться сразу!!! Нет, ты одна не катит!.. Она что — целка? Ну так и что? Нет, ебаться сразу!.. Ну и на хуя тебе такие подруги?.. Ладно, потом созвонимся…

Что интересно, с пятой или шестой попытки Феликс нашел-таки подружек! Приехали две прекрасные, как с картинки, колхозницы — кровь с молоком — и они пили вино и громко ебались на всю квартиру — камасутра и камасвечера…

Как часто на Мамбе я вспоминаю волшебную фразу Феликса. Она у меня до сих пор в ушах стоит, как секретный код! Мужчины так часто готовы на все ради тебя: «Да! Конечно, будет! И кино, и поп-корн, и ресторан! Клуб? Клуб — легко! Такси? Сейчас закажу! Замуж — не вопрос! Дети? Конечно, хочу! Да, и собаку заведем, и с мамой познакомлю! Все будет, только — ЕБАТЬСЯ СРАЗУ!» Скажу больше — ЕБАТЬСЯ ВПЕРЕД!

Тридцать первого декабря мы все собрались у Лильки. Все было, как обычно — елка в разноцветных шарах, с кусочками ваты на развесистых лапах, стол, покрытый традиционно белой скатертью, заставленный салатами и мясной нарезкой, батарея бутылок разнообразного калибра и кот, яростно сношающий на полу плюшевого Чебурашку с большими и очень удивленными глазами.

- Я смотрю, у кота новая девушка, — ухмыльнулась я.

- Задолбал меня этот кот, — пожаловалась Лилька. — Он так орет по ночам, что соседи при встрече говорят что-то среднее между «добрый вечер!» и «совсем охуели!» Про нас с Ромой уже ходят необоснованные слухи!..

По квартире носился Борька с огромным дилдо в руке и колотил им, как молотком, по полу, по стене и по столу, отчего хрустальные салатницы с оливье подпрыгивали, как акробаты на батуте. Ну, насчет «необоснованных слухов» Лилька явно преувеличивала, полагаю, ей еще было чем удивлять соседей.

- Борька это в моей тумбочке нашел, — прошептала Лилька, отвечая на мой немой вопрос. — Раньше у него была другая любимая игрушка — топорик для отбивания мяса, он даже ночью его под подушку клал. А теперь вот фаллоимитатор, — Лилька развела руками. — Не знаю, как отнять. С другой стороны — этим он хоть мебель не царапает!

Впрочем, кот, живущий регулярной половой жизнью с Чебурашкой, и Борька, колотящий предметы мебели резиновым членом были не главными сюрпризами вечера. Главным был мужчина лет сорока в дорогом костюме, с золотой заколкой на модном галстуке — весь такой прилизанный, причесанный волосок к волоску, холеный и лоснящийся, как новый елочный шар — что при взгляде на него мне захотелось выпить соды.

- Это кто? — приперла я девчонок к кухонной стене, подозревая худшее.

- Ну что ты так нервничаешь? — притворно всплеснула ручонками Юлька. — Это Ярослав, институтский приятель Вадима — замечательный человек! У него трехкомнатная квартира на Ваське, новая машина, карьера!.. И он никогда не был женат!..

Мои худшие подозрения подтвердились: замужние подруги решили заняться сватовством и устроить мою личную жизнь. По мнению Юльки, Ярослав был как раз тем мужчиной, что мне нужен: послушный мальчик из интеллигентной Питерской семьи, корни которой уходили то ли к дворянам Ляпуновым, то к их крепостному конюху. В любом случае — судя по Юлькиным рассказам — сами себя они считали голубой кровью и даже имели изображение генеалогического древа, висящее в рамке на стене. Сам Ярослав закончил Бауманку, аспирантуру, написал диссертацию, работал за границей — просто современный герой для ремейка старого фильма «Светлый путь»!

- Он совсем недавно вернулся из Штатов, — распиналась Юлька, — сейчас работает в Питере на какую-то западную кампанию ведущим специалистом по компьютерным программам. Вот мы и подумали, что вы можете сойтись. Ты ведь у нас такая… — тут Юлька замялась, не зная, каким определением обозначить мой многогранный образ.

- Одинокая несчастная неудачница? — подсказала я.

- Нет, я хотела сказать — непредсказуемая, порывистая! — Юлька посмотрела на меня с укором. — Ты внесешь в его жизнь немного юмора и сумбура, а он в твою…

- …Немного денег! — встряла Лилька. — Короче, попробуй познакомиться с ним поближе, мы же за тебя волнуемся!

- Я так понимаю — выхода у меня нет? Не познакомлюсь с этим — вы приволочете еще кого-нибудь, и будете делать это до тех пор, пока все знакомые мужики не начнут обходить ваш дом за три версты?

- Ну, как-то так, — подтвердили подруги. — Иди, иди, и постарайся ему понравиться, — подталкивали они меня, оттесняя с кухни, — помни — мы рассказывали ему о тебе только хорошее!

Не знаю, какую презентацию сделали мне девчонки, однако новый знакомый действительно проявил ко мне живой интерес: постоянно мне что-то подливал и подкладывал, чистил мандарины, преданно заглядывал в глаза и развлекал бородатыми анекдотами. Видимо, девчонки не скупились в эпитетах, описывая мои несуществующие достоинства, но Ярослав был уверен, что я известная писательница, модный блогер и видный деятель кино. Я не стала его разочаровывать — приятно было почувствовать себя знаменитостью хотя бы раз в жизни.

Праздник прошел так же, как миллионы всех прочих новогодних застолий. Дети, нажравшись сладостей, отправились играть в компьютерные стрелялки. Мы пили шампанское под «Голубой огонек», трепались о чем-то ничего не значащем, просили передать вон того салатика и строили планы на новый год.

- А давайте погадаем! — предложила Лилька. — Я вот в журнале вычитала интересное гадание: надо всем налить в ложки воды и вынести на балкон. А утром надо посмотреть: у кого вода застыла с углублением — тот умрет, а у кого ровно, тот проживет спокойный год, а если с бугорком — разбогатеет!

- Замечательное гадание, — заметил Рома. — «Бабушка, это ваша ложка! Не отнекивайтесь!»

- С точки зрения физики, вода не может застыть «с бугорком», потому что земное притяжение…

Но его никто не слушал, мы уже во всю таскали на балкон ложки с водой и жгли газеты на подносе, силясь разглядеть в отражениях корчащейся бумаги свое светлое будущее: Лилька увидела коляску — так как очень мечтала о втором ребенке, Юлька — пальмы и море — они с Вадимом собирались куда-то на острова, а я не увидела ничего, кроме сгоревшей газеты, хотя девчонки и кричали, радостно размахивая руками: «Смотри, это же трехъярусный торт! Наверняка, свадебный!» — и подмигивали мне, кивая на Славку.

- А я вот чувствую, что созрел для брака, — заявил мой кавалер, проникшись атмосферой нашего сватовства. — И мама моя рада будет, она так мечтает сдать меня с рук на руки!

Я представила себе несчастную старушку, которой приведут на смотрины меня: «Знакомьтесь, мама, это моя невеста! Все свободное время она проводит в интернете, нигде не работает и недавно выпустила книгу о своих сексуальных похождениях!» Я поежилась и успокоила себя тем, что праздник закончится, присутствующие протрезвеют, их нездоровое возбуждение пройдет и все вернется на круги своя — Ярослав к маме, я на диван, резиновый фаллос в Лилькину прикроватную тумбочку, а мечты и планы так и останутся мечтами и планами… Ну а пока:

- Ты будешь законченной идиоткой, если упустишь такой шанс, — внушали мне подружки, делая страшные глаза. — Такие мужики в наше время на дороге не валяются, и если бы Ярослав не был трудоголиком, которому и в ресторан-то некогда сходить, то давно бы уже был женат — желающих на такой лакомый кусочек — море!

К трем часам ночи, когда шампанское и коньяк подошли к концу, я практически прониклась мыслью, что мне несказанно повезло встретить Ярослава, и была готова выйти замуж за него прямо сейчас — ну, к примеру, в Лилькиной спальне. Но жених был хорошо воспитан, держал дистанцию и на немедленном сексе не настаивал: «Верный признак голубой крови!» — подумала я, вспоминая Феликса. Я была почти уверена, что у нас ничего не получится, но решила понаблюдать за развитием ситуации.

Мы чокались, смеялись, опять чокались, обменивались подарками, и я была почти счастлива, если бы не одна мысль, которая нет-нет, да всплывала в моей хмельной голове: «Андрей, где ты? С кем? Почему ты не со мной?..»

Наутро Ярослав проводил меня до дома, долго смотрел в глаза, вздыхал, целовал ручку — в общем, всем своим видом изображал, что встретил женщину своей мечты, а я думала про себя: «Интересно, вспомнит ли он о нашем знакомстве, когда протрезвеет, или девчонкам придется пообещать за меня еще и щедрое приданое?» Расстались мы романтической ноте, договорившись обязательно созвониться.

Глава 10

Лекарь

Письмо:

Павлуша, 43

— Пышка, Вы очаровательны! Я бухой в жопу, и случайно попал к Вам на страницу!

Отшумели новогодние праздники, оставив на безлюдных улицах битые бутылки и выгоревшие останки хлопушек. Три килограмма живого веса, сброшенные мною путем титанических усилий в декабре, вернулись обратно и привели друга. В моей тумбочке добавилось неизменные новогодние подарки — несколько дезодорантов и гелей для душа, в кресле валялись поздравительные открытки с изображением зайчиком и плюшевых мишек, пакеты с килограммами шоколадных конфет и главный подарок от Лильки — бутылка «Реми Мартина».

Андрей написал мне короткое письмо на сайте, где сообщил, что уезжает на месяц в Европу. Я подумала, что девчонки правы: поздно ждать принца. Мой принц живет иной, параллельной жизнью, мы можем быть рядом, но никогда не пересечемся, у каждого из нас своя орбита. Что я могла дать человеку, в кармане у которого был весь мир? Андрей привык жить в свое удовольствие, путешествовать, менять женщин и машины, и ничего не принимать всерьез, оставаясь, по сути, взрослым ребенком. С таким мужчиной хорошо провести время, но попытаться загнать в стойло дикого мустанга — пустая затея! Пусть он скачет по прериям, этот породистый вольный конь, он прекрасен в своей стихии! И я пожелала ему счастливого путешествия.

Большую часть января мы с девчонками провели вместе, то и дело перемещаясь от одного праздничного стола к другому. Мы пили у Юльки, ели у Лильки, опохмелялись в сауне, а потом ехали куда-то за город к знакомым Юлькиных знакомых, чтобы обязательно поздравить этих милых людей с Рождеством. Я потеряла счет дням, весь месяц слился в череду пьянок и похмелий, тостов и новых знакомств, и все это время моим неизменным спутником был Ярослав, настойчиво приглашаемый в гости моими настырными подружками. Он всегда был рядом и читал мне нотации о вреде пьянства, о количестве отравлений алкогольной продукцией в России, о том, что утром я «буду мочиться клетками своего мозга» — короче, портил мне праздники, как мог! К концу месяца я даже начала прислушиваться к его бесконечным замечаниям и находить их разумными и правильными, к тому же девки обрабатывали меня по полной программе.

- Как говорила еврейская мама: «На свободе хорошо жить, но трудно кормиться!» — читала мне лекции Юлька. — Ты уже не девочка, пора определяться! В России мужчин на десять миллионов меньше, чем женщин! А если мы отбросим алкашей, уголовников, геев и бездельников, то сколько — как ты думаешь — одиноких баб приходится на одного дееспособного мужика? Сотня?

- Ося, ну Юлька же права, — угодливо подпевала Лилька. — Ты рискуешь так и состариться в своей коммуналке в одиночестве, в обнимку со своим ноут-буком, а тут реальный шанс изменить жизнь! Ярослав очень симпатичный, к тому же, самые прочные браки те, что заключаются по расчету! Нормальная зрелая любовь рождается из уважения и благодарности, а не из буйства гормонов. Мы тебя очень просим — приглядись к нему повнимательнее, не руби с плеча!

Я пошла на поводу у судьбы и приняла ухаживания Ярослава, и даже — как мне стало казаться, начала находить его вполне себе привлекательным. Впрочем, к концу января, с учетом потребленных мною спиртных напитков, я, пожалуй, нашла бы привлекательным и Аркадия Укупника. Ярослав был очень образованным человеком, имел свое четкое мнение по всем вопросам, был упрям и совершенно не понимал моего юмора. Стоило мне затронуть какую-то тему, чисто для поддержания разговора — будь то парад геев или легализация проституции, возможность создания альтернативного топлива или наличие жизни на других планетах — Ярослав тут же начинал долго и нудно объяснять мне мою полную некомпетентность в этих сферах, и постепенно я стала «следить за базаром». Будучи по натуре не столько спорщиком, сколько оратором, я копила внутреннее недовольство своим новым другом — ну зачем постоянно объяснять мне, что я «ужас, какая дура», если можно просто свести все к шутке или — в крайнем случае — позволить мне чувствовать себя «прелесть какой дурочкой»? В остальном же наши отношения развивались по всем законам романтического киношного жанра: цветы, конфеты, походы в кино, эсэмэски с дежурными комплиментами, ужины при свечах и прочая лабуда, которая казалась ужасно скучной и банальной на фоне пережитых мною мамбо-страстей. А может, я просто отвыкла от нормальной человеческой жизни, в которой не принято трясти гениталиями перед едва знакомой дамой или на второй фразе предлагать полизать ее бритую куню? Я поняла: мамбо-ад находится в реале! Здесь надо вести себя прилично, вежливо выслушивать дураков, не имея возможности отправить их в «черный список», и нельзя громко кричать «баян, баян!», когда хозяйка дома, раскрасневшись, читает гостям:

Вот уходит старый год,

Пусть с собою заберёт

Все невзгоды и печали,

Секс, в котором не кончали,

И скрипучие кровати,

Головную боль не кстати.

Бремя выплаты долгов,

Пустоту из кошельков.

Дятлов, тех, что нас долбают

Пусть с собою забирает.

Ведь уходит старый год,

Ну и хрен с ним, пусть идёт!

В общем, мне приходилось возвращаться в настоящую жизнь, и ощущения были странными… Как будто ты медленно отходишь ото сна и яркие запахи, сочные цвета и небывалые чувства, живущие только в мире твоих сновидений, улетучиваются по мере пробуждения, оставляя лишь прорезающий тишину звук тикающего будильника и пресный вкус серого и скучного реального дня. Я не чувствовала себя счастливой в этой реальности, но доводы подружек были столь убедительны, что решила довериться судьбе — может, действительно пора уже подумать о безбедной старости, ведь время пролетает, как пейзажи за окном электрички, и возможно, Ярослав мой последний шанс создать семью и начать, наконец, жить как все? Принимать гостей, варить супружеские борщи, гладить рубашки, ездить по выходным в гости к свекрови, говорить «пипец» вместо «пиздец» и называть секс «это самое»: «Мы занимались, ну вы понимаете — этим самым…» Меня внутренне передернуло от подобных перспектив, но я решила пройти этот путь до конца, чтобы потом, в старости, когда я буду одиноко доедать последнюю горбушку беззубым ртом, я могла честно сказать себе, что сделала все, что смогла!..

А пока я предавалась сомнениям и мечтам, в моей жизни неожиданно появилась томная фигура подружки детства, а ныне жены банкира Давида Смолкера, Сашки Градовой. Как там у Блока? «Она пришла с мороза, раскрасневшаяся, наполнила комнату ароматом воздуха и духов…» Именно эти строчки возникли у меня в голове, когда на пороге возникла Сашка в своей дорогущей собольей шубе и с бриллиантами на тонких наманикюренных пальцах. В моей убогой коммуналке мадам Градова смотрелась так же странно, как Киркоров на Казантипе, и меня мучил вопрос: с чего вдруг она воспылала ко мне дружескими чувствами?

- Читала твое интервью в газете, — прояснила ситуацию Сашка. — Ты теперь знаменитость!

- Ну да, — гордо откинулась я на диване, и стала курить «Петра I» через мундштук, изображая типичного представителя богемы.

- И что, ходишь в закрытые клубы, раздаешь автографы, дружишь со звездами? — продолжала допытываться Сашка.

- Бывает, — неопределенно пожала я плечами и решила врать до последнего. — Знаешь, так мало времени для светской жизни, надо же творить нетленки — толпа ждет новых бестселлеров!

- Понимаю, — уважительно закивала подружка. — А у меня все так банально: горные лыжи, школа японского языка, уроки Высокой французской кухни, курсы ландшафного дизайна, дайвинг в Красном море…

- Скукота! — с завистью согласилась я. — Трудно должно быть себя развлекать, будучи женой банкира.

- Да, однажды все приедается, — пожаловалась Сашка. — Но я не теряю присутствия духа! Йога и духовные практики очень помогают не впасть в депрессию!

Как и большинство скучающих домохозяек, Градова развлекалась общением с экстрасенсами, раз в неделю обрубала себе энергетические хвосты, очищала карму и снимала порчу — в общем, изо всех сил радела о благосостоянии всех мошенников и шарлатанов Питера и прилегающих областей.

- Ты плохо выглядишь, — заявила мне подруга. — В твоей комнате полно черной энергетики, над головой у тебя инфернальная воронка, и мне кажется, с твоей кармой тоже не все в порядке!

- А, вона чего! — стукнула я себя по лбу. — Я-то думаю: что ж так не везет? А это воронка, ети ее в колено! И что же теперь будет? Засосет? — я насмешливо посмотрела на Сашку, но та не оценила моей иронии.

- Я тебе помогу, — великодушно заявила она. — Карму мы тебе почистим, сглаз снимем, а главное — тебе надо изменить жизнь, начать посылать во Вселенную правильные сигналы и наладить связь со своей астральной сущностью. Тебе помогут уроки доктора Правшинова!

Ну конечно, как же я не догадалась! Великая мастурбация под лозунгом «исцели себя сам» рано или поздно заносит свой карающий меч над каждой женщиной, имеющей в сутках более двух часов свободного времени. Афиши с лекциями доктора Правшинова «Как многократно увеличить жизненную силу", "Исцеление судьбы. Тренинг вербальной части кармы", "Власть над судьбой. Тренинг ментальной части кармы" висели по всему городу, собирая толпы женщин неопределенного возраста с тонкими губами и потухшими взглядами, которым явно не хватало хорошего секса. Они изо всех сил старались получить свои оргазмы, выпаривая мочу и заряжая сельдерей энергией Космоса, но судя по всему, их ночные эротические кошмары не отступали.

Однажды ко мне на улице подскочили две зомбированные барышни и, нервно оглядываясь по сторонам, всунули мне в руку книжку пресловутого доктора. На титульном листе значилось, что автор — ни много ни мало — рыцарь-командор Державного ордена святого Иоанна Иерусалимского, кавалер ордена святого Станислава I степени, кавалер ордена святого Станислава III степени, академик Всемирной академии наук, искусства, культуры, проповедник Богословско-эзотерического отделения факультета теологии университета музыкального искусства и доктор философии в области информациологии. Я выкинула ее в урну, как только сумасшедшие дамы затерялись в толпе — мой Ангел-Вредитель не потерпит в доме сатанинской литературы. К тому же, эпиграфом к первой главе было написано: «моя система не ограничивает вас ни в чем, кроме алкоголя», а заменять коньяк коктейлем из морковного сока, родниковой воды и пота девственницы было не в моих принципах.

Но Сашка Градова уже давно и прочно сидела на игле самосовершенствования, поэтому требовались срочные меры по ее спасению. Я вызвалась сопроводить ее на очередной шабаш — встречу экзальтированных домохозяек с их гуру доктором Правшиновым. Узнав об этом, Лилька заявила, что пойдет с нами: «Я не отпущу тебя одну в эту секту! — твердо заявила она. — Мало ли, какие психотропные средства они подмешивают в луковый отвар! Начнешь еще окроплять квартиру утренней мочой и выть на растущую Луну, я себе этого не прощу! Ты и так не очень стабильна — с Ангелом разговариваешь!» Итак, на сходку посвященных в астральные практики мы отправились втроем: зомбированная Градова, воинствующая экзерсистка Лилька и я — в ожидании комического шоу.

Акт наставления нас на путь просветления проходил в заштатном ДК. Зал был полон, публика — как я и предполагала — в основном состояла из дам, которые держали в руках книги бенефицианта и ручки с блокнотами, готовые записывать великие мысли оратора. Доктор Дмитрий Иванович Правшинов представлял из себя худого сутулого мужичка с козлиной бородкой и невнятным лицом. Тип школьного задрочки, который не нравится девочкам и не вызывает уважения у мальчиков, но жаждет славы и признания любой ценой.

Барышни смотрели на своего кумира с придыханием и восторгом, а на сцене происходило священное действо: сначала Лекарь долго и нудно зачитывал выдержки из своих же книг, видимо, чтобы вдолбить их в наши пустые головы, как мантру: «Положительная энергия передается от собеседника, который облекает свою речь в вежливую форму, говорит правду (передает истину) и обладает высокой (достаточной) духовностью» — цитировал автор сам себя.

- Вот, я же говорила — всегда слушай меня! Я просто офигеть какой источник положительной энергии — всегда режу правду матку! — похвасталась Лилька.

«Отрицательная энергия передается от собеседника, который говорит агрессивно (форма его речи далека от вежливости, содержит просторечные, грубые или даже нецензурные слова и выражения) лжет (дезинформирует собеседника), стоит на позициях материализма или «интеллектуализма», отвергая духовность и проповедуя псевдодуховность», — пытал нас откровениями Капитан Очевидность.

Введя зал в гипнотический транс чтением занудных и малопонятных глав книги, доктор — видимо, решив, что паства готова к великим свершениям — предложил нам опробовать метод накопления энергии с помощью «потираний и пощипываний», а именно предложил каждому сидящему в зале потереть и пощипать своего соседа.

- Если меня кто-нибудь ущипнет, нос сломаю! — громко сказала Лилька, отчего сидящие рядом тетки посмотрели на нас настороженно.

- Говори тише, — попыталась я угомонить подругу, — а то нас скоро святой водой окроплять начнут!

Народ вокруг начал оживляться, слышались застенчивые смешки, люди робко поглаживали друг друга, кто-то неожиданно вскрикнул — видимо, щипок достиг цели. Но сатанинский лекарь только начал входить в азарт.

- А сейчас я представлю вам метод избавления от фригидности! — торжественно объявил он, вызывая на сцену молодую женщину из числа зрительниц и укладывая ее на расстеленную на полу попонку.

- Итак, лягте на живот, — вещал он, а тетки вокруг нас неистово скрипели карандашами, записывая и зарисовывая процедуру. — Попросите кого-нибудь из ваших близких надавить всей массой тела по направлению вниз на точки с обеих сторон второго, четвертого и пятого поясничных позвонков, — иллюстрирую методику, доктор уперся коленом в спину лежащей, — затем осторожно надавите на точки в области ягодиц, — он смачно схватил в свои руки задницу пациентки, которая, видимо, пребывала в полнейшей нирване.

- Оздоровительный сеанс завершается воздействием на зону щитовидной железы, продолговатого мозга и на чувствительные места в области молочных желез и внутренней поверхности бедер, — сделал неопределенный финт руками рыцарь-командор.

Жертва лежала на полу и не подавала признаков жизни — наверное, ждала оргазма.

- Простите, профэссор, — услышала я Лилькин голос над своей головой, — про фригидность хотелось бы подробней, со схемой и пояснениями — как достучаться до продолговатого мозга, не проломив череп?

- Ты че, Лилька, не знаешь, где находится продолговатый мозг? — зашипела я, пытаясь усадить подругу на место. — Все читающие Правшинова знают, поэтому подробно показывают только точки на ягодицах!

— Вот в «Докторе Хаузе» всегда говорили, что если проблема в продолговатом мозге, то это пиздец — а пиздец мы, мол, не лечим! — громким шепотом пояснила мне Лилька. — Потому что продолговатый мозг то ли неоперабелен, то ли плохо операбелен, то ли страшно коварен и прячется от врачей, но в любом случае надо вскрывать череп. Вот меня и мучает вопрос: какими сподручными средствами лучше воспользоваться близким, дабы достучаться? Может быть, клистиром в ухо?

Давно, давно не получал доктор Правшинов такую порцию отрицательной энергии! Он сморщился, как от зубной боли и пролепетал, что на вопросы он ответит в конце лекции, а сейчас хочет представить нам своих исцеленных пациентов, которые — как мы поняли, не задавали глупых вопросов про продолговатый мозг, а сидели и конспектировали, за что и получили заслуженную награду. Далее, как в старом анекдоте, последовали слайды. На белом экране появлялись фотографии пациентов доктора, иллюстрируя победу метода духовного совершенствования.

- Людмила Г., 24 лет, работала продавцом газет и журналов неподалеку от моего дома. Увлеклась моими книгами всерьез и надолго, решилась прийти ко мне на мастер-класс. Теперь работает диктором на Санкт-Петербургском радио! — под бурные аплодисменты зала хвастался гуру. Оказывается, Людмила была прилежной ученицей, от корки до корки прочла все книжки автора и — главное — овладела всеми техниками привлечения положительной энергии!

- Нельзя носить облегающую и тесную одежду! — потрясал кулачком лектор. — Объем воздуха между телом и внешним покровом одежды прямо пропорционален потенциалу энергии, которая подпитывает организм человека. Модница, надевающая обтягивающие наряды передавливает точку Бай-Хуэй, чем лишает собственное тело притока энергии Цзы!

- Простите, а точные координаты точки предоставляются? — опять влезла с вопросом Лилька. — А то на мне столько разных точек, но на имена они пока не отзываются! Или это где-то рядом с продолговатым мозгом?

- Лиля, сядь! — уже шипели мы вместе с Сашкой.

- Чета у него дебет с кредитом не сходятся, — ворчала Лилька, неохотно усаживаясь на место. — Тетка продавала газеты и стала работать на радио диктором. А чё она не стала сразу знаменитым кардиохирургом? Гулять, так гулять!

На Лильку уже оглядывался весь зал, люди шушукались и неодобрительно покачивали головами, укоризненно глядя в нашу сторону. Сашка сидела, чуть не плача, и стыдливо прикрывала лицо книжкой доктора «Изотерические практики по накоплению энергии в нижних чакрах»

- Семен Аркадьевич К., 52 года — полковник, руководитель одной из Российских спецструктур, — нервно поглядывая в нашу сторону, продолжал хвастаться достижениями доктор Правшинов, показывая на экране фотографию лоснящегося толстощекого мужичка с крысиными глазками. — Всегда славился отменным здоровьем, но с возрастом, да еще при такой нервной работе состояние его здоровья значительно ухудшилось. Кроме того, появилась некоторая «близорукость», не в смысле ухудшения зрения, а в смысле отношения к людям. «Нюх потерял», — говорил он с горечью. Семену Аркадьевичу достаточно было нескольких консультаций по коррекции кармических потенциалов, чтобы ситуация, в которой он находился, изменилась в корне: здоровье восстановилось, проницательность вернулась.

- И теперь исцеленный полковник, как и раньше, спокойно сажает людей! — подвела итог Лилька.

- Зинаида Л., 31 год, работает косметологом, — не унимался Дмитрий Иванович. — Несмотря на то, что она всегда прекрасно выглядит и хороша собой, личное счастье обходило ее стороной. На жизненном пути ей встречались исключительно легкомысленные молодые люди, которым от нее надо было только одно!.. — доктор сделал страшные глаза, видимо, пытаясь изобразить это самое «одно» в негативном свете.

- Эх, мужик нынче не тот пошел!.. — поддакнула Лилька. Дамы в зале согласно закивали.

-…Она потеряла последнюю надежду обрести счастье, подозревала, что с ней что-то не так!.. — продолжал трагическую историю доктор. — Когда она пришла на мой первый сеанс, была одета в ярко-красный облегающий пиджак и черную узкую короткую юбку. Как вы понимаете, диагностика ее проблем не составила труда!..

- Точка Бай-Хуэй?! — проницательно догадалась Лилька.

- Тебе, подруга, уже самой пора клинику открывать, — поддержала я ее. — На лету божественное учение схватываешь!

- Зинаида прочла много моих книг, — сообщил нам профессор, — особенно ревностно относясь к здоровому питанию. Ее имидж изменился кардинальным образом: мягкие ткани, приглушенные цвета, свободный силуэт… — Как рассказал нам доктор, круг друзей Зинаиды менялся с головокружительной скоростью. Через полтора года она уже была счастливой мамой, с увлечением рассказывающей о своей маленькой дочурке, удавшемся пироге и заботливом муже. — А красный пиджак лег на дно старого чемодана, стоящего в самом дальнем углу! — подвел черту гордый целитель.

- Как-то он про продолговатый мозг забыл, — нетерпеливо ерзала на стуле Лилька, но мы с Сашкой крепко держали ее за руки. — Нет, но заметьте, что пиджак она не выкинула! А это значит что? Скоро опять за старое примется! Это «одно» какое-то волшебное — манит и манит!..

Дальше доктор процитировал под запись еще несколько ценных советов. Во-первых, призвал заниматься сексом стоя, ибо это поза плодородия и деньги начнут течь к нам рекой тем больше, чем больше вертикальных половых актов мы содеем. Потом пробежался по медитативным техникам, заявив: «Не следует медитировать на объекты плотской любви, поскольку энергетическая зависимость от них может резко возрасти!»

- Интересно, а на объекты платонической можно? — тут же отреагировала Лилька.

- У тебя есть объект платонической любви? — удивленно спросила я.

- Есть! — уверенно ответила подруга. — «Реми Мартин»!

- Судя по твоей от него зависимости, это далеко не платоническая любовь, — ехидно заметила я.

В целом, все рассказанные в тот день истории доктора имели один сценарий: «Она была старая, страшная и нищая, но прочла мои книги и теперь честно работает на макаронной фабрике». Но как оказалось, не только энергетические потоки и астральные точки занимали проповедника — вторая часть лекции была посвящена здоровью бренного тела. Сначала зал записывал рецепты настоек на пауках и восемьдесят способов применения брюквы при лечении подагры, потом перешли к физическим упражнениям.

На сцену вынесли огромный ковер, и две плотные барышни замотали в него доктора прямо с головой, как украденную невесту. Мы с Лилькой ржали на весь зал, когда из ковра под пыхтение и сопение доносился голос несчастного.

- Это упражнение называется «червячок», — сдавленным голосом вещал тот в засунутый внутрь ковра микрофон. Ваша задача без помощи рук, методом червячка вылезти наружу.

Ковер на сцене ходил ходуном, зал, затаив дыхание, ждал, но голова доктора никак не показывалась в разрезе. Было похоже, что барышни перестарались, и замотали ковер слишком туго. Вскоре пленника охватил приступ клаустрофобии, он часто задышал и из недр скрученного ковра раздался сдавленный шепот:

- Помогите!

Ковер размотали, доктор с серым лицом, пошатываясь, поднялся на ноги и нервно откашлялся.

- Ну вот, как-то так, — отряхнувшись, сказал «червячок», изо всех сил делая хорошую мину при плохой игре.

Потом нам дали еще несколько неоценимых советов. Оказалось, что лучшее средство от грибка стопы — прогулка босиком по лугу, покрытому утренней росой. От болезни почек помогает запах мухоморов, а простатит легко излечивается сидением голым задом на вареных яйцах.

- А сейчас я научу вас лечить геморрой, — вещал доктор-здоровье.

- Ну, еще бы, после исполнения два-три раза упражнения «червячок», геморрой у вас точно появится, — жестоко констатировала Лилька.

- Самая лучшая аптека — это ваш собственный огород! — просветил нас доморощенный лекарь. — Геморрой надо лечить летом на грядке с помощью простых огурцов! Вы берете растущий огурец и, не отрывая его от побега, вставляете в прямую кишку! Дальше вы можете позагорать или почитать книжку, а сила природа будет делать свое дело. Положительная энергетика через огурец проникнет в ваше тело, вы напитаетесь силой земли и вылечите не только геморрой, но и нормализуете энергообмен!

- А потом вы поедете в ближайший травмопункт доставать из жопы огурец, — продолжила Лилька. — И долго будете объяснять врачам, что вы не гей, а просто последователь доктора Правшинова. — «Доктор, отгадайте загадку, — кривлялась она: — «Без окон, без дверей, полна жопа огурцов!»

- Уточните, Дмитрий Иванович, — добивала Лилька несчастного. — А какие огурцы лучше справляются с задачей — гладкие или с пупырышками? И можно ли зимой использовать малосольные? И самый главный вопрос: когда по росе босиком ходить, огурец из попы вынимать?

Теперь мы уже ржали втроем — Сашка, похоже, тоже оценила комичность ситуации, и авторитет рыцаря-командора был повергнут.

- Я теперь знаю, откуда в России столько извращенцев, — сказала Лилька, когда мы вышли на улицу, — это все жертвы доктора Правшинова. «Сначала я лечил геморрой огурцом, далее для усиления эффекта попробовал использовать баклажаны, потом перешёл на кабачки, но и они не сказали последнего слова в лечении недуга. Когда и дыни не помогли, я решил сходить в гей-клуб, где мой геморрой окончательно исцелился!»

Мы хохотали как сумасшедшие, вспоминая бредовую лекцию, и Сашка смеялась вместе с нами. Домой идти не хотелось, и было принято решение зайти в ближайший ресторанчик, по словам Лильки: «Чтобы очистить карму от пагубного воздействия мракобесов».

- Я не пью! — испуганно сказала Сашка, когда на стол торжественно водрузилась бутылка текилы.

- Кто здесь пьет? — изобразила оскорбленное возмущение Лилька. — Мы снимаем стресс и прочищаем каналы для энергетических потоков!

Мы с Лилькой щедро заказали себе отбивные с картошкой фри, Сашка, тщательно изучив меню, осторожно попросила тарелку силоса и бокал сухого вина.

- Коктейль? — весело подмигнула мне Лилька и щедро плеснула текилы в Сашкино вино, как только та вышла попудрить носик. Дальше все пошло, как по накатанной: мы весело чокались и произносили заздравные тосты, вспоминали школьные годы, обсуждали мужиков и делились мечтами. Когда текила закончилась, Сашка щелкнула перстами официанту:

- Человек! Повторить!

- Как же давно я так не веселилась! — говорила Сашка, руками выковыривая картошку фри из моей тарелки. — Я уже и забыла, что можно смеяться над всем подряд и чувствовать такую душевную легкость. Да, внешне я кажусь благополучной, но это совсем не так. Еще несколько лет назад мне казалось, что я поймала за хвост птицу удачи и жизнь моя полностью удалась: богатая квартира, новая машина, любящий муж, умница дочка. И вот — мне скоро сорок, я никто — ноль! Муж давно живет своей жизнью, дочке уже восемь и она гораздо больше любит компьютер, чем меня. Я стала для них чем-то вроде удобной мебели. Супруг вспоминает обо мне, когда надо сопроводить его на очередной светский прием, я вроде манекена для новых бриллиантов, символ стабильности и финансового благополучия банкира Смолкера! А я между тем занимаюсь всякой ерундой, чтобы заполнить мое одиночество. А ведь я закончила институт с красным дипломом и художественную школу! Я могла стать художником, жить в маленьком флигельке под крышей дома, рисовать картины с видами из своего окна и продавать их на Невском…

- …А на крыше прямо над твоим флигельком жил бы Карлсон, — насмешливо перебила я Сашкины пьяные бредни, — и иногда он из жалости приносил бы тебе плюшки. Но все сложилось ужасно, и теперь ты вынуждена прозябать в роскоши.

- Ты меня понимаешь, — всхлипнула Сашка. — Завтра же куплю мольберт и уйду от мужа!

Банкет удался на славу! Мы танцевали с какими-то малолетками, громко обсуждали технику глубокого минета, пили горящие коктейли, кидались сырокопченой колбасой в других посетителей, прожгли скатерть и угрожали наслать порчу на всех работников заведения, если нам сейчас же не поставят Верку Сердючку — короче, вели себя как обычные питерские интеллигентные женщины, которые слегка расслабились в конце трудовой недели.

Когда я в час ночи вынесла из ресторана пьяную в хлам Градову, официанты не могли скрыть глубокого облегчения на лицах, несмотря на щедрые чаевые. Сашкину машину пришлось оставить у ресторана, я тормознула тачку, пендалем запихала туда требующую продолжения банкета Сашку и повезла ее домой.

- Йога, ландшафный дизайн! — ворчала я, волоча Сашку по лестнице на третий этаж. — Лучше б ты ходила на курсы: «Как выпить больше всех и держаться на ногах»! Сашка только загадочно улыбалась и произносила что-то вроде младенческого «агу», так что толку от нее не было никакого. Возле квартиры я прислонила ее к стенке, а сама уселась на ступеньке и стала искать ключи в огромной Сашкиной сумке. Пока я перебирала расчески, помады, колготки, косметички, конфеты, фломастеры и прочий хлам, Сашка сползла на пол и бесформенным кульком рухнула на кафельный пол. С трудом разобравшись в многочисленных замках, я запихала Сашку в квартиру, следом закинула ее сумку, захлопнула дверь и отправилась домой, пока меня не пристрелил разъяренный банкир.

Но, как оказалось потом, мужа не было дома, он — по обыкновению — задерживался за полночь на какой-то очередном «рабочем совещании». Сашка сбросила шубу и сапоги на пол и, покачиваясь, дошла до туалета, где уселась на унитаз и благополучно уснула. Сон ее был сладок, но короток — через несколько минут она поняла, что кто-то трясет ее за плечо.

- Мама, тебе плохо? — удивленно спросила Дашка, Сашкина дочка, разбуженная моей возней с дверью. — У тебя опять болит голова?

- Угу, — кивнула Сашка и снова заснула.

- Не волнуйся, я тебе помогу! — Дашка вспомнила, что мать частенько жалуется на мигрень и хранит лекарства в прикроватной тумбочке. Но там лежало так много всевозможных таблеток, что Дашка ненадолго растерялась. Но выход был найден — рассудив, что самые действенные таблетки — самые большие, дочка взяла аспирин «Упса» и засунула в рот потерявшей волю к сопротивлению Сашке со словами: «Мамочка, сейчас тебе полегчает!»

Банкир Смолкер возвращался из ресторана за полночь. Ужин был хорош, компания приятна, он договорился о новой сделке, и был абсолютно доволен жизнью и собой. Отпустив шофера и охранника, весело насвистывая, он открыл дверь квартиры, сбросил в коридоре дорогие ботинки и прошел по длинному холлу в сторону гостиной, предвкушая бокал коньяка и сигару перед сном, но, не дойдя двух метров до двери комнаты, замер на месте и потерял дар речи. Перед ним была распахнутая дверь туалета, где на унитазе застыла его — по всему видать — мертвая жена. Она сидела, неестественно вывернув ноги, безвольно опустив руки вниз, и остекленевшими глазами смотрела куда-то внутрь себя. От ее перекошенного рта с размазанной губной помадой тянулась густая борода белой шипящей пены и пузырилась на груди.

Вся жизнь пронеслась перед глазами банкира. «Отравили!» — мелькнуло в его голове и он начал медленно оседать на пол, схватившись за сердце.

В целом, история закончилась хорошо. Сашка отделалась тяжелым похмельем, банкир сердечным приступом, а я получила в подарок французские духи с припиской: «Уехали в Париж — у нас второй медовый месяц. Как, оказывается, иногда полезно умереть, чтобы стать нужной. Спасибо за компанию. Градова».

А я позвонила Ярославу и сказала, что скучаю. Я решила, что тоже хочу быть нужной. Ну, или в Париж.

Глава 11

Хитрый заяц

Письмо:

Роман, 47

Ты — ласточка, солнышко, зайка!

И, сколько б не весила ты,

На руки ко мне залезай-ка!

Сбылись у поэта мечты!

Наступил февраль — месяц традиционных депрессий, магнитных бурь и суицидальных настроений. Но — не в этот раз. Впервые за много лет в моей жизни наступил покой и порядок: я почти дописала книгу, почти бросила курить, три раза сходила на занятия шейпингом и обрела статус официальной девушки Ярослава. Он жил в дорого обставленной квартире нового дома на Васильевском острове — закрытый дворик, подземная парковка, вежливые охранники, богатые соседи. Предел мечтаний любой провинциалки, мечтающей пустить корни в Северной столице. С одной стороны — вот оно — долгожданное счастье, но на душе было неспокойно. События разворачивались вопреки моей воле, было ощущение, что я щепка в водовороте, и куда вынесет меня этот мощный поток — неизвестно. Ярослав был хорошо воспитан, пунктуален, умен — и ужасно скучен. Есть такие люди — с виду само совершенство, но на вкус — как бульон без соли, у них даже невозможно найти милые недостатки, за которые можно полюбить. Но я надеялась если не полюбить Ярослава, то хотя бы привыкнуть — в конце концов, у моего нового друга было очень много достоинств, пожалуй — гораздо больше, чем у меня. В магазине «Жених и Невеста» он наверняка стоял бы если не на витрине, то на самой видной полке, рядом с успешными топ-менеджерами и известными стриптизерами, в то время как я валялась бы в коробке «уценка» вместе с продавщицами сельпо и приемщицами стеклотары. Так что я решила сильно не выпендриваться!

Отчего его выбор пал на меня? Наверное, Фрейд окрестил бы наш союз — «барышня и хулиган», где я выступала в роли дворового гитариста. Видимо, противоположности действительно сходятся — я вносила сумбур в размеренную жизнь Ярослава, таскала его по барам, рассказывала про свое северное детство, гонки на собаках, поиски клада на острове Любви, в ста метрах от берега, куда мы с подружками добрались по замершему озеру. Все кончилось тем, что нас покусали местные одичавшие собаки, живущие рядом на кладбище, и нам прописали по сорок уколов от бешенства. Я познакомила Славку со своими приятелями стритрейсерами, и даже уговорила — после двух выкуренных косячков — принять участие в гонке. Он смотрел на меня, как на неведому зверушку — забавную и малоизученную, благодаря которой он вышел из привычного круга и испытал новые ощущения. Со временем и я привыкла к своему новому мужчине, частенько оставалась у него ночевать — он ложился спать в одиннадцать, плотно задернув шторы, чтобы ни единый лучик света ни проникал в комнату, а я до утра сидела за компьютером. Как добропорядочная семейная пара, мы частенько вместе проводили досуг: я любила кино, он — театр, я — темное пиво и пиццу с морепродуктами, Ярослав — унаги-маки с зеленым чаем, я болтала без умолку, мой спутник молчал и слушал — может, это и были идеальные отношения?

Вначале я надеялась привыкнуть, возможно — полюбить, в любом случае — Славка был самым порядочным мужчиной, которого я встретила в жизни, и не оценить этого подарка Судьбы было бы с моей стороны большим свинством. Первое время я даже не верила, что мне достался настолько нормальный во всех смыслах партнер — я осторожно расспрашивала его о бывших женщинах, снах и сексуальных фантазиях, но ничего предосудительного, кроме разве что излишней эмоциональной привязанности к матери, не нашла. «Ну, с мамочкой мы еще разберемся», — самонадеянно думала я, перерывая тумбочки и ящики стола. Но, ни садо-мазо экипировки, ни тайных писем, ни дискет со шпионскими записями не нашла. Даже компьютер Ярослава был девственно чист, он использовал его только для работы и ни разу не заходил ни на один порно-сайт, что — с другой стороны — тоже настораживало. Вот так поверишь в безгрешность человека, влюбишься, а потом выяснишь, что он лепит козявки под журнальный столик, нюхает ношенные трусы или ссыт с балкона в минуты катарсиса — и все — прощайте, принц, здравствуй клиника психических расстройств и попранные идеалы! Так что, я решила не расслабляться — у каждого человека есть скелет в шкафу, и иногда эти скелеты застывают в весьма примечательных позах! Нас — ветеранов Мамбы — не проведешь!

Конечно, Ярослав ознакомился с моей книгой — впрочем, бегло и без особого интереса, и задал вполне ожидаемый вопрос: «Здесь описаны реальные события?» Помня напутствия моей бабушки, любившей повторять: «Мужу-псу не кажи голу жопу всю!» я заверила его, что мои книги — чистой воды выдумка, полет фантазии, плюс пара историй из жизни едва знакомых мне женщин, которых я совершенно не одобряю. Похоже, мой «пес» мне поверил, во всяком случае, больше не задавал вопросы о прошлом. Мы вообще мало говорили о личном, все больше на какие-то отвлеченные темы — будто не любовники, а просто знакомые, случайно встретившиеся на светском мероприятии. Утром Ярослав уходил на работу, а я сидела в Интернете, ходила по магазинам, готовила на ужин паровые котлеты — обычная жизнь обычной домохозяйки. Славка был помешан на здоровом образе жизни, ел только полезную еду без соли и специй, пил травяные отвары и ставил очистительные клизмы — видать, собирался прожить сто лет. Я же мечтала о пиве с чипсами, мечтала завести собаку, лежать со своим мужчиной в обнимку на диване и смотреть любимую комедию, а по выходным ездить за город на дачу к Лильке, жарить шашлык и строить баню. Но жених не разделял моих стремлений — после работы он садился за свой дорогущий компьютер и продолжал заниматься своими программами. Так мы и сидели в одной комнате, каждый за своим компьютером: Ярослав уходил с головой в работу, я строила «Остров» В Контакте. В книге оставалось три недописанные главы, взяться за которые не было сил.

- Ты неправильно планируешь свой день и творческий процесс! — читал мне нотации Ярослав. — Если хочешь быть успешным писателем, надо не играть в глупые компьютерные игры, а планировать свой день, как Лев Толстой, который уходил в кабинет и работал ежедневно по пять часов, а потом шел в поле косить траву… — я делала вид, что внимаю его словам, собирая на «Острове» деньги с туристов. «Внутри так пусто, как в соборе, когда там овощи хранят…» — постоянно вертелась в голове чья-то стихотворная строка. Мне было все труднее убеждать себя, что я обрела семейное счастье.

Ярослав не делал мне подарков или сюрпризов, просто давал денег и — «сама, сама»… Впрочем, денег выделялось немного — сумма, строго необходимая для покупки, о которой я отчитывалась, принося чек. Уже через месяц нашей совместной жизни нас засосала рутина, Ярослав стал относиться ко мне, как к мебели — впрочем, внешне ничем не обижая. Если вначале отношений у нас еще случался какой-то яркий качественный секс, то теперь мы делали это молча под одеялом, и весь процесс, включая прелюдию и благодарный поцелуй после, занимал минут пять-семь. Постепенно я просто перестала хотеть секса, что — как мне казалось — ничуть не расстроило моего друга.

- Слав, скажи, может мне лучше уйти? — осторожно спрашивала я, не желая казаться истеричкой, бесконечно выясняющей отношения. — Может, ты меня не любишь и я в тягость?

- Ну что ты такое говоришь, — совершенно равнодушно отвечал Славка, не отрываясь от компьютера, — ты мне очень нужна! Сделай, пожалуйста, травяной отвар, только не забудь подержать его на водяной бане ровно семь с половиной минут.

И это была та самая «счастливая жизнь с надежным мужчиной», о которой твердили мне подружки? Я надеялась, найдя мужчину, навсегда уйти с сайта знакомств, а получилось, что именно сайт стал единственной отдушиной и развлечением в тот период. Как и прежде, я заходила сюда ежедневно — почитать сообщения, полазить по любимым дневникам, пообщаться с друзьями. Вначале нашей совместной жизни с Ярославом я действительно удалила анкету, но восстановила уже через неделю, терзаемая чувством чего-то недоделанного, недосказанного, будто — уйди я отсюда навсегда — я пропущу что-то важное, самое главное и значимое в жизни. И все доводы рассудка отступали, стоило мне только зайди в комнату и приблизиться к компьютеру — моя рука сама тянулась набрать пароль и зайти на сайт. Иногда я открывала страницу Андрея, смотрела его новые фото из разных европейских стран, на которых он был запечатлен с различными девушками — веселый, беззаботный, довольный жизнью. Игла ревности и отчаяния каждый раз больно впивалась в моей сердце, но я продолжала, как долбанная мазохистка, снова и снова открывать его анкету, смотреть и страдать. Это превратилось в какой-то тайный ритуал, объяснить смысл которого самой себе невозможно ничем, кроме склонности к самотерзанию.

А Мамба жила своей обычной виртуально-сексуальной жизнью. Интересно, сколько эвфемизмов означающих понятие «заняться сексом» знает среднестатистический россиянин? Пять? Десять? За два года на сайте знакомств мне предлагали: заправить вялого, спрятать в норку хомячка, приступить к аварийной стыковке (желательно в общественном месте), окунуть хобот, замерить кроличью нору, втоптать коротышку, дузявиться, конопатиться, пороться, вошкаться, пердолиться, укрощать одноглазого червячка, сиктымить, присунуть под компрессор, попарить качан, спрятать сосиску, пыжиться, тулиться, вдувать, вводить подкожно, вызывать медведа, давать пресс-конференцию — и еще много-много синонимов всем известного действа, от которых у Эллочки Людоедки наверняка случился бы нервный срыв.

Мое любимое развлечение — мордолента — никогда не подводила!

Все девушки грезят о настоящем мужчине! Почему они не грезят обо мне? — задавался вопросом Перепихон Вставликов сорока семи лет, хотя ответ — более чем очевидно — крылся в его имени. Вот вы бы стали грезить о Перепихоне? Хотя…

Предлагаю волшебную любовь! Всю ночь будем любить друг друга, а утром я загадочно испарюсь, — обещал Игорь, 34 из Краснодара.

Люблю экстремальный секс. Рекомендательные письма прилагаются, — Паша, 27 из Ижевска.

Переживаешь, что дала не тому? Приезжай сейчас ко мне и дай, наконец, тому! — предлагал выход из сложной ситуации Серж, 43.

Выйду замуж за симпатичного состоятельного импотента до 35 лет, — Вика, 22.

Закаленный болт без коррозии и других изъянов познакомится с симпатичной гайкой! — Наглый Тип, 34.

Почем вы, девушки, богатых любите? — обреченно вздыхал, доставая лопатник, Михаил Сергеевич, 60.

Потрогаю ваши достоинства своими недостатками, — озадачил Мачо, 19. Ну какой может быть мачо в столь юные года? Я не удержалась, и посоветовала ему переименоваться в Мечтателя, ну, или в Искренне Заблуждающегося.

В личке тоже было забавно.

Василий, 47

Добрый день! Как жизнь, как здоровье? Почему спросил — сейчас очень многие болеют. Вас есть кому пожалеть? Если нет, в случае чего — я Ваш доктор! Не стесняйтесь, не смущайтесь — ни к чему не обязывает. Это помощь бескорыстна. Компрессы, горчичники, массаж, растирания, банки, пиявки — это все запросто! И не только простуда, а все Ваши женские проблемы! Все умею: закончил военно-воздушную академию.

Р.S. Пришлите мне, пожалуйста, ваши фото обнаженной для диагностики.

Вот так вот — военно-воздушный медик! По военно-воздушным болезням. Вселенная щедра к достойным!

Привет, ты чем предохраняешься? — задал неожиданный вопрос Леня, 34 из Минска.

Касперским, — честно ответила я, но собеседник не пожелал продолжить беседу. Может, он поклонник Авиры? Или доктора с пауками?

«Зачем, ну зачем я сюда прихожу? — мучительно рассуждала я. — Что заставляет часами пялиться в монитор? Лица, анкеты, бессмысленные дневники, глупые темы, пустые слова: члены, измены, клиторы, оргазмы, козлы, дуры, меркантильность, самодостаточность, прЫнцы, прЫнцессы, спонсоры, олигархи, разочарование, важность размера и неважность собственной судьбы, развод, лохотрон, минет, куннилингус … «Брить или не брить?», «давать или не давать?», «платить или не платить?» И каждый раз задаваться вопросом: что я здесь делаю? И как обычно не находить ответа. Привычка? Да, привычка! Привычка смотреть на говно. Как альтернатива звёздному небу, бегущей воде и горящему огню…»

Неожиданно зазвонил мой сотовый, прервав увлеченную переписку.

- Привет! — услышала я голос Андрея. — Давно не виделись! Как поживаешь? Смотрю, сидишь на сайте? Ну как там сегодня улов? — весело спросил он. — Нашла кого-то лучше меня?

- Улов как всегда богатый! — похвасталась я. — Сегодня мне предложили:

- куни с шоколадом

- куни со взбитыми сливками

- куни с рабом

- сосание царской туфельки

- золотой дождь

- страпон

- посмотреть на пидарасов

- посмотреть на зоофилов

- большой член

- очень большой член.

- Ого, какая разнообразная у тебя сексуальная жизнь, — присвистнул Андрей. — И что ты выбрала?

- Себе я взяла наряд на маленький вялый член и пинки по яйцам. А что у тебя?

- Да что-то не густо, — пожаловался собеседник. — Одолевают предложениями жрицы продажной любви, да и бескорыстные девушки тоже со странностями. Вот, одна — типовой вариант — тридцать два года, невзрачной — судя по фотографии с мобильника — внешности, не замужем, без детей, работает приемщицей заказов в ателье, живет то ли с кошкой, то ли с родителями. В разделе «Обо мне» гордое: «Я така как есть!» Именно «така» — не «такая». В общем, образ неповторимый тот еще! Ну, я слегка постебался на тему: «Кака така?» — получил жесткий отпор. «Мальчик, отвали!» — написали мне. Увы и ах — нынче я не популярен! — Андрей дурачился, в лицах изображая недовольных дамочек и зачитывая особо яркие «перлы» из писем. — Ты все пишешь про мужиков, но барышни-то тоже не далеко ушли! Что это — природная глупость, стародевичьи комплексы или «вино несбывшихся надежд, что в уксус претворилось»?

- А может, так и надо? — пожала я плечами. — Люди ведь привыкли верить нам на слово, и если человек постоянно себя хвалит, уверен в собственном превосходстве, то другие тоже рано или поздно поверят. Говорят, «ложь, повторенная сто раз, становится правдой». Ты замечал, что чаще всего остаются одинокими как раз умные женщины, которым не свойственно вранье и притворство?

- Это ты о себе? — насмешливо спросил Андрей.

- О себе?! — театрально возмутилась я. — Да я еще девчонка хоть куда!.. Хоть когда и хоть кому!.. Просто никак не могу выбрать из сонма претендентов!.. Тебе еще придется за меня побороться!

- Ты мне сразу скажи, к чему готовиться, с кем придется бороться? Вот с этим — и Андрей стал зачитывать лозунги с мордоленты: «Ищу женщину для общения и секса в обеденное время по будним дням, готовую к пылким, безумным отношениям» или, может, с этим будем скрещивать шпаги: «Приглашаю в сауну. Попьем, поедим, секс — анал, орал, вагинал. Член 23 см, зовут Вова». Черт, с этим я боюсь связываться, — продолжал он прикалываться, — он же меня членом забьет! А кого из них Вова зовут — член или членоносца?

- Не знаю, надо, наверное, позвать по имени и посмотреть, кто отзовется, — предположила я.

- Что-то я начинаю опасаться вашей банды, — сказал Андрей смиренно. — Я надеялся принять более достойную смерть — пасть жертвой передоза «Виагры» или отравиться шавермой. Ладно, милая, не пропадай, — сказал он мне на прощание, — без тебя скучно!

Звонок Андрея еще больше разбередил сомнения в моей душе: у меня не было ощущения конца пути. Что испытывает женщина, встретив мужчину своей жизни? Мне всегда казалось, что это должно быть именно это ощущение: когда ты долго-долго брел по дремучему лесу, мокрому и холодному, спал под кустом, не раз был близок к отчаянию, и только надежда однажды выйти из непролазной чащи давала тебе силы. И однажды, совершенно неожиданно, лес закончился и ты вышел на поляну, увидев дом — и ты точно знаешь, что это конец пути! Это твой дом, внутри него тепло и уютно, там трещат дрова в печи, и толстый кот мурлычет во сне, свернувшись клубком в продавленном кресле, и пахнет домашним печеньем. В этом доме все родное и знакомое, и ты точно знаешь, что больше никогда никуда не пойдешь, и можешь распаковать свои вещи и разложить по тумбочкам помады и заколки… И выкинуть свой дорожный посох!..

У меня же не было долгожданного ощущения конца пути — а лишь короткого привала. Я честно пыталась убедить себя, что все хорошо, что я счастлива и нашла то, что искала, но ноты этой песни были фальшивы — не стоит принимать усталость за результат. Что-то подсказывало, что дорога еще только предстоит. Отмахнувшись от дурных мыслей, я позвонила Лильке в поиске моральной поддержки.

- Лиль, скажи честно: ты не жалеешь, что вышла замуж? — спросила я.

- Нет, ну что ты! — ответила подруга, похоже — вполне искренне. — Я даже не предполагала, что все в моей непутевой жизни может так удачно сложиться! Борька стал, как шелковый, Роме в рот смотрит. Раньше мечтал стать пиратом, теперь врачом… гинекологом, — запнувшись, поведала Лилька.

- Умный мальчик, — согласилась я. — И коньячок в кармане, и руки в тепле. Ну, Борька — это понятно, пацану нужен отец. А ты сама? Не скучаешь по нашим загулам, по своим секс-экспериментам, по вольной жизни?

- Нет, не скучаю, — легко ответила Лилька. — Мне тридцать восемь, о чем скучать? Я своего хлебнула, пусть молодые так смогут! А нынче моя идиллия — муж у телевизора, я у плиты и Борька в углу — с медицинской энциклопедией в руках. Вот только кот опять начал подозрительно подмяукивать — голос распевает, падла — весну ждет! Рома скоро уедет на конференцию в Москву, я эту скотину озабоченную точно в клинику отволоку — пусть ему яйца отрежут! Еще одной весны под его завывания я не переживу!

- У вас же во дворе была ветеринарная клиника — там все хомячков лечили?

- Ага, «лечили»! Ты разве не слышала, какой был скандал? Они больных хомячков в унитаз спускали, а хозяевам просто впаривали нового — похожего! Закрыли их после того, как все вскрылось!

- И на чем же спалились? — поинтересовалась я. — Хозяин сорокалетнего хомячка заподозрил неладное?

- Нет, просто через пару недель после чудесного исцеления в данной клинике некий одинокий хомяк Викентий разродился тройней! Ветеринары не смогли убедить счастливых обладателей хомячьего потомства в том, что на них снизошла Божья благодать.

- Лиль, ну а секс? — попыталась я вернуться к теме.

- Какой секс? У хомяков?

- У тебя, балда! — засмеялась я. — Скучный семейный секс уже превратился в тягостную обязанность?

- Ой, да ты что! — захихикала Лилька. — Секс у нас замечательный! Вот, например, в эти выходные мы отправили Борьку к Роминым родителям, а сами всю ночь играли в «Ослика и каракалпачку»!

- Эээ… — я не знала, как реагировать на эту информацию. — Это что-то из жизни узбекских зоофилов?

- Это очень прикольно, я тебе расскажу!..

- Нет, только не это, избавь меня от подробностей! — перебила я Лильку. — Ты представляешь моего Славку в роли ослика? Да он до сих пор сексом занимается в темноте под одеялом, а тут я ему: «Дорогой, я твоя каракалпачка, скажи: «И-а!»

- Ну не знаю, — растерялась подруга. — Есть же множество других сексуальных игр. Ну, там «Винни-Пух и все, все, все»…

- Ага, помню, в эту игру Юлька играла на гэнг-бэнг вечеринках! Но где мы возьмем массовку?

- Как насчет Крота и Дюймовочки?

- Я так понимаю, Кротом буду я?

- Слушай, ну включи фантазию, — фыркнула Лилька. — По сценарию ты должна быть Дюймовочкой!

- Моя фантазия отвергает этот образ, — сокрушенно констатировала я, представив себя в коротком розовом платьице с ромашкой в кудрявом парике. — Это скорее будет игра «Крот и похотливая Жаба» — порно для конченых извращенцев.

- Да ну тебя, — отмахнулась Лилька, — нет в тебе романтизьму! Предложи ему секс в каком-нибудь необычном месте — все мужики об этом мечтают! Например, в кинотеатре или туалете ресторана…

- Предложить ему секс в туалете?! «Я девица, мне конфузно!» — процитировала я Проню Прокоповну.

— Ничего, выпьете коньячку — и все пойдет, как по маслу! После бутылки коньяка раскрепощаются даже самые большие скромники!

- Но Ярослав не пьет!

- Ерунда, пил же он на Новый год! Дождись какого-нибудь праздника, подпои его и действуй! Все, мне некогда, — закруглилась Лилька, — скоро Рома придет, пойду, испеку овсяное печенье.

- Каракалпакское? — усмехнулась я. — А ты встречаешь его в национальном костюме?

- Я встречаю его в шелковом пеньюаре, — сказала Лилька, — а не сидя за компьютером, как некоторые!

Определенно, «некоторые» всерьез опечалились. Я поняла, что сама виновата — печенье не пеку, в ролевые игры играть не умею! Впрочем, была же у меня пара попыток — когда я изображала школьницу для Игоря и Госпожу для Оленя — клиента салона интимных услуг — но я до сих пор вспоминаю их с содроганием. Я твердо решила, что эротические театральные постановки — это не мое, а вот второй Лилькин совет — раскрутить Ярослава на секс в каком-нибудь публичном месте — твердо засел в моей голове. Но мои размышления о том, как бы напоить Ярослава и совратить на скамейке в Летнем саду были прерваны его неожиданным заявлением:

- Мама приглашает нас в гости в субботу!

Вот оно, свершилось! Все это время я чудесным образом избегала знакомства с мамой, сбегая из дома во время ее визитов — Славка был очень зависим от ее мнения, говорил о ней только в превосходной степени: «талантливейшая», «умнейшая», «красивейшая» и я понимала, что конкуренции с мамой мне не пережить. «Вот и чудненько, — подумала я без всякого сожаления, — можно спокойно идти кидать в пакет лифчики и зубную щетку и отчаливать в свою верную коммуналку — встречи с мамой наш союз не переживет! Сейчас все поймут, что я нифига не Принцесса на горошине, а жалкая самозванка, и укажут на дверь». Я будто раздвоилась — одна часть меня пребывала в легком смятении — все же тяжело расставаться с очередной надеждой, да и к Славке я привыкла, другая — спокойна, как карбонарий перед казнью — моя участь была решена, оставалось лишь принять смерть с достоинством. Мамам я никогда не нравилась — и я их понимала. А вы как думаете, если однажды ваш сын — центр Вселенной, самый умный и красивый человек на свете — приведет в дом нечто упитанно-саркастичное, полностью лишенное любви к семейным щам, проводящее за компьютером большую часть времени, и любящее экстремальные развлечения — вы придете в щенячий восторг? Так что в нелюбви к себе в качестве возможной невестки я была целиком на стороне мам, что означало — мое семейное счастье (или несчастье?) закончилось, едва начавшись. Но — чисто из любопытства — я решила испить эту чашу до дна и познакомиться с родителями.

В субботу меня — вымытую, наглаженную, надушенную, с перекошенным доброй самаритянской улыбкой лицом, доставили для официального представления. Семья Ярослава оказалась… ммм… своеобразной. В передаче «Здоровье» говорили, что один из симптомов прогрессивного паралича — необъяснимое чувство счастья — исходя из этого, родители моего парня были поражены этим недугом в тяжелой форме и вот-вот должны были упасть на пол и забиться в припадке. Папа — Яков Анатольевич — высокий улыбчивый гражданин с глазами чистыми как у младенца, встретил меня, как родную. Он лез обниматься, сувал мне одновременно цветы и вазу с вареньем, размахивал руками и читал стихи. Мама — Клавдия Ивановна, которую в семье почему-то ласково называли Зайцем — была еще более интересна: невысокая, средней упитанности блондинка, ярко накрашенная и чрезвычайно одаренная. Так мне ее презентовали — Чрезвычайно Одаренная! Я так и не поняла, чем она занималась: то ли раздавала бинокли в театре, то ли продавала билеты в театральных кассах, но явно причисляла себя к Богеме. На стенах висели многочисленные фотографии маман в разных ракурсах: в купальнике «Это я в Алупке», с сумкой «Шанель» — это я в Париже и многочисленные изображения рядом с известными актерами. Родители устроили в честь нас импровизированный концерт: они пели под рояль, читали стихи и даже разыграли сцену из «Ревизора». Я пребывала в немом изумлении — вам когда-нибудь изображали сцены из Гоголя свекровь в роли Анны Андреевны и свекор в роли Хлестакова? Ну, тогда вы еще и жить не начинали! Впрочем, Ярослав воспринимал весь этот самодеятельный дивертисмент как вполне обычное явление, видимо подобные зрелища были для него вполне привычными. Но еще больше, чем постановка классика, меня потрясла другая семейная реликвия: на видном месте в серванте в дорогом переплете стояла книга стихов Якова Анатольевича, посвященных жене. Книга под названием «Моему Зайцу» была издана несколько лет назад ограниченным тиражом — для близких друзей — и являлась главной ценностью в доме. На обложке был изображен счастливый розовый заяц в соломенной шляпе, сидящий в шезлонге закинув ногу на ногу и действительно напоминал лицом (мордой?) Клавдию Ивановну. Стихи были шедевральными! Некоторые — видимо, особо удачные — гордый папА даже зачитал нам вслух.

Заяц композитор был,

Песню заяц сочинил!

Три аккорда там всего:

Ламца дрипца гоп ца цо!

Я кусала губы, чтобы не заржать в голос и старательно смотрела в стену, чтобы не видеть одухотворенные лица дружной семейки, внимающие папиным виршам, а тот продолжал:

Заяц толстый, заяц хитрый,

Заяц нравится нам всем!

Заяц прыгает и скачет

И капустный лист жует…

Часа через два родители выдохлись и пригласили нас на кухню испить чаю. Тут-то стало понятно, что постановочная часть была лишь преамбулой, так сказать — официальной презентацией Семьи, чтобы я поняла, куда попала. Основная же сцена Марлезонского балета только начинается. Мне был устроен допрос с пристрастием: люблю ли я театр? Кто мои родители и любят ли театр они? Узнав, что к театру наша семья дышит весьма прохладно, по причине того, что на моей малой родине из массовых представлений можно лишь послушать концерт группы «Стрелки» и Наталью Гулькину на День Металлурга, Клавдия недовольно поджала губы. Далее я провалила экзамен по литературе Серебряного века, перепутав Гумилева с Мандельштамом и позорно не вспомнив ни одного стихотворения Андрея Белого. Атмосфера дружелюбия накалялась, моя фантазия разгулялась во всю: я представила себе Зайца в костюме офицерши СС и себя, привязанную к стулу в рваной тельняшке и бескозырке со звездой.

- В хлаза сматррэть, русиш швайн! — кричала Клавдия Ивановна, направляя на меня настольную лампу. — Ти не знать великий русский поэт Андррей Белий, не ходить в театрр? Ти есть плехо учиться в школе? Ти не есть истинний арриец, ми будем тибя расстррелять!

-… Ярик всегда был удивительно чутким и тонко чувствующим мальчиком! — щебетала Заяц, глядя на меня глазами голодного буль-терьера. — Помню, в семнадцать лет у него случилась первая любовь — Ярослав, ты помнишь, как пришел и сказал: «Мама, я люблю и любим!» Танечка была дочкой Варвары Палны Козюлькиной — известного аккомпаниатора — впрочем — вам это ничего не говорит. Так вот, — продолжала Клавдия Ивановна заколачивать гвозди в гроб моей будущей семейной жизни, — Танечка была ангелом, мы так расстраивались, когда Ярик с ней расстался, а ведь он посвятил ей свои первые стихи!

- Мам, ну не стоит! — заскромничал Ярослав.

- Ну что ты, не надо стыдиться порывов своей души! — перебила его маман, и стала декламировать:

Принцесса в моем сердце есть

И это вовсе и не лесть –

Она умна, весьма красива,

Но есть одно — она ревнива,

Но повод ревновать не дам!

Я не смотрю на других дам.

Мне лишь она нужна одна

Вот мой ответ раскрыт сполна.

«Видимо, графоманство у них наследственное», — с тоской думала я, сожалея, что не кинула в сумку фляжку с бренди — самое время было приложиться в сортире, принять, так сказать, обезболивающего. Но приходилось вяло цедить остывший чай и лицемерно улыбаться.

- … в институте Ярослав встречался с Анечкой, — пытки продолжались. — Помнишь Анечку, сынок? Она была такая красивая образованная девочка, из хорошей семьи! Сейчас живет в Париже, сделала карьеру… Мы так переживали, когда они расстались!

- Наверное, это произошло сразу после того, как он прочел ей свои стихи? — не выдержала я.

- Ей он, кажется, стихов не писал, — маман явно не уловила моего сарказма. — Но Ярик нарисовал портрет Анечки!..

«Если он рисует так же, как пишет, — подумала я, — то портрет Анечки может быть продан в Париже за большие деньги — там любят экспрессионистов!»

- … Когда наш мальчик стал встречаться с Изольдой, мы были счастливы…

Я уже не слушала, смысл и так был понятен: все эти Танечки-Манечки-Изольды были рафинированные девочки из интеллигентных семей, ценили творческие порывы Ярослава, вместе с Зайцем и папА пели под рояль и читали Маяковского в лицах. Я же была засланным казачком и пока жива Клавдия Ивановна — не видать мне Ярика, как собственных ушей!

Все это напомнило мне вологодскую свадьбу, на которой я оказалась случайно — мы со школьной подружкой проводили Новогодние каникулы в деревне под Вологдой у ее бабушки, чьи соседи выдавали замуж свою изрядно перезрелую дочь. Столы были накрыты в большой комнате, куда набилась уйма народа. Гости тесно сидели на деревянных лавках, было видно, что все они давно знают друг друга. Слышались шутки, жены зорко следили за мужьями — чтобы те не увлекались «беленькой», мужики же радостно провозглашали тосты и отмахивались: «Как же я не выпью за молодых?» Под столом скакал мелкий тонконогий кобелек, привезенный городской тетей жениха и жизнерадостно трахал ноги приглашенных. Родители, родственники и друзья по очереди вставали со своих мест, чтобы поздравить новобрачных, которые стояли с глупыми улыбками, слушая весь этот привычный свадебный бред, благодарно кивая головами и чокаясь с поздравителями. Гости в это время бухали под шумок, не особенно вслушиваясь в произносимые речи, но тут очередь дошла до подруги невесты. Встала справная такая, слегка поддатая деревенская девка, и начала:

- Я Светочку-то — невесту, знаю давно! Мы познакомились, когда она ещё с Пашкой жила. Да, Паш? — И кивнула красномордому молодцу, сидящему справа от жениха. Гул постепенно затих, все стали с интересом смотреть на Пашку. Тот мордой из красного сделался малиновым, пытаясь дрожащей рукой поймать на тарелке непослушный масленок. В наступившей тишине слышался лишь скрип вилки по тарелке и чей-то шепот: «С кем, с кем жила?» «Да вон же, с Пашкой!» «Ааа!»

В гробовой тишне было слышно, как урчит в животе крестного дяди Михаила, все с замиранием сердца ждали продолжения. Вдохновлённая таким вниманием подруга продолжала:

- Потом, когда она от Пашки к Вовке ушла… Да вон он, Вовка, с краю сидит, не даст соврать! — мы тогда еще поругались из-за этого и с полгода, наверное, не разговаривали…

Теперь уже любопытные взгляды переместились на Вовку — тот, делая вид, что ничего не замечает, продолжал невозмутимо жрать «селёдку под шубой» прямо из миски. Зато лицо сидящей рядом с ним девки стало цвета селедочной шубы, она вскочила и вылетела за дверь.

- …Ну а уж когда она с Серёгой сошлась, — ничтоже сумняшеся, продолжала подружка, — а Серёгу-то я знаю, как облупленного, мы ж с ним до этого три года прожили… Да, Серёга? — и она кивнула на мужика слева от родителей невесты. Гости перевели взоры на Серёгу, причем, Серёга при этом тоже оглянулся, как бы ища сам себя. — …Вот тут уж мы со Светочкой словно сёстры родные стали, не разлей вода!

Когда три бабы под руководством мамы невесты тащили эту подругу через порог с целью выставить за дверь, она упиралась и возмущенно кричала: «А че я такого сказала? Че я такого сказала-то?»

Но мы же были интеллигентные люди, поэтому я с самой нежной улыбкой и слезой умиления на левом глазу слушала рассказы Зайца о бывших пассиях своего жениха — сплошь умниц и красавиц, не мне — корове — чета!

Потом мы долго прощались у порога, говоря, как приятно было познакомиться и обещая друг другу встречаться как можно чаще. Итак, вызов был брошен! «Раз, два, три, четыре, пять, вышел Зайчик погулять…» Не знаю, кто в этой эротической игре между мной и моей будущей свекровью был жертвой, а кто охотником, но то, что предстояла битва — было очевидно.

Вечером — почти ночью я набрала Юлькин номер.

- Юль, не спишь? — тихо спросила я.

- Вообще-то сплю, — сонно ответила подруга. — А ты чего?

- Скажи мне — это очень важно — иметь семью?

- Конечно, — ответила Юлька. — Каждому человеку надо иметь родных людей, которые ждут и волнуются о нем.

- Ну, если только они тебя не бьют «для твоего же блага», — уточнила я.

- Тебя что, кто-то бьет? — встревожено спросила Юлька.

- Ну, сегодня я получила пару весьма ощутимых апперкотов от будущей свекрови.

- О, вечная тема, — усмехнулась подруга. — Брось, ты должна быть к этому готова! Для матери нет женщины, достойной ее сына — уж это я знаю по себе! Не бери в голову, она к тебе привыкнет. Все, ложись спать, и меньше сиди за компьютером!

Н-да, «хозяйство вести — не мудями трясти» — поговаривала моя бабушка. Вняв голосу прагматичного разума, я продержалась почти две недели, не заходя на сайт знакомств, ежедневно делая влажную уборку в квартире, процеживая отвары, и даже позвонила Зайцу, чтобы записать под ее диктовку рецепт салата. Но Вредитель все равно с сомнением качал головой — похоже, так же мало верил в то, что я смогу измениться, как и я сама.

Глава 12

Цыганка Аза и торт Судьбы

Письмо:

Венцеслав, 27

Я хочу познакомится с провославной, прекрасной, нежной девушкой. Я пишу музыку симфоническую органную. Я люблю чесных, нежных, скаторыми можно уединится и поговарить в тишене. Я ещу такую чтоб было весело, с духовной точке зрения было хорошо. Я ещё люблю играть фортепиано, гитара, электрогитара, синтезатор, орган. Еще занемаюсь электроникой — любитель к этому делу. Занимаюсь фотографией, делаю фильмы о прероде.

Пышка

Кокая ты розностаронняя личнасть!

Наступила весна: бомжи оделись в белое и во дворах появились двухэтажные кошки. Говорят, когда у женщины в жизни нет любви, она совершает глупые поступки, как, впрочем, и когда любовь в ее жизни есть. В моей жизни определенно была любовь, она и подвигла меня на безрассудный поступок: я позвонила Андрею. Мы поболтали по телефону, как старые друзья и договорились о встрече. Наврав Ярославу, что иду на День Рождения подружки и, наверное, переночую у себя, и терзаемая угрызениями совести, я понеслась на долгожданную встречу.

Андрей подхватил меня на машине, и мы рванули за город, в Комарово, посидеть в ресторане в приватной обстановке. Вечер был по-весеннему теплым, вежливый официант усадил нас за столик перед огромным круглым окном, в которое был виден Финский залив. В зале играла живая музыка, стояли гигантские канделябры со множеством свечей — атмосфера, романтичная до изжоги. Но сегодня мне совсем не хотелось острить или источать саркастические замечания, мне действительно хотелось романтики. «Интересно, означает ли это, что у нас любовное свидание, — думала я, — или выбор заведения случаен?» Как бы то ни было, вечер прошел великолепно: мы болтали, смеялись, танцевали, целовались — будто и не было четырехмесячной разлуки, будто нас связывают взаимные чувства, и нет никаких препятствий для того, чтобы быть вместе. «Это моя прощальная гастроль», — успокаивала я свою совесть, впрочем, без особого результата. Мне было стыдно перед Ярославом, стыдно перед собой — за слабость, но — Боже мой! — как же мне было хорошо!

- Ты стала редко появляться на сайте, — сказал Андрей, когда мы стояли на балконе и смотрели на залив, кутаясь в пледы.

- Ну, видишь ли… — замялась я. — У меня в некотором роде отношения…

- «В некотором роде»? — переспросил меня мой собеседник. — Слушай, бросай его, это не твой парень!

- Я боюсь остаться одна, — честно призналась я.

- Мы все одиноки, — пожал плечами Андрей, — в браке — часто еще более одиноки. Ты же это знаешь.

Да, я знала. Я знала, как чудовищно одиноко быть рядом с нелюбимым мужчиной, поэтому осмелилась задать вопрос:

- Скажи, а ты совсем не хочешь иметь семью? Не допускаешь даже мысли, что однажды еще раз женишься, когда тебе окончательно наскучит Мамба?

- Нет, я не собираюсь жениться, — уверенно ответил Андрей. — Я не верю в брак, страсть быстро проходит, остается рутина, обязанности и вечно недовольное лицо дрожайшей половины. И ты живешь с постоянным чувством вины: перед женой, если изменяешь или перед собой, если хранишь верность.

- Ну хорошо, чисто теоретически, если бы ты решил жениться, ты стал бы рассматривать мою кандидатуру, или нет? — сама не понимаю, как я могла это спросить, но слова будто сами сорвались с губ.

- Тебя, — Андрей театрально поднял брови и оглядел меня со всех сторон, будто видел впервые. — Почему нет? Ты смешная, не ревнивая, постоянно попадаешь в дурацкие ситуации — с тобой точно не соскучишься! — я понимала, что он нагло врет, но все равно было приятно. — И ты разделяешь мой интерес к коллекционированию надписей на мордоленте. Скажи, что нового в твоей копилке? У меня вот — разоблачительное: Кто-то собирает кукол, кто-то собирает жаб, кто-то, обалдев от скуки, телефоны разных баб.

- Много всего, — я покопалась в памяти, — вот, например, женщина, философское: «Я ему: «Милый, может кофе?» А он мне: «Мила, а может сразу?

- Аскетичное: Ничего не надо, лишь бы ты ходила голая рядом…

- Действительно, как мало надо человеку для счастья! Мужчина с ником Клистир, медицинское: Приходи на рассвете ко мне, я порадую тепленькой клизмой…

- Мужчина, лет сорока пяти, экономическое: «И все-таки, самый дорогой мех — это мандатра!»

- Из сферы услуг: «Пропоную жінкам кунулінгус на вашій території. Якісно, приємно і до чистоти вилижу піську. Віталій» Номер телефона в Киеве прилагался!

- Скажи честно — ты звонила? Практичное: Хорошо заплачу любительнице орального секса. А кто будет плохо сосать — будет пересасывать!

- Звонила, но постоянно было занято. Ябедническое: По вашим фоткам сразу видно, кто хорошо учился в школе, а кто анальный секс любит!

-Ммм… А ты хорошо в школе училась? — мы стояли так близко, что я видела свое отражение в смеющихся глазах Андрея.

- Так себе, средненько…

- Значит, ты плохая девочка?.. — это уже была прелюдия, и я падала в темные облака страсти, забыв обо всем.

- Ужасно плохая… И бить меня некому, а ты все занят…

Ночь мы провели в отеле, целуясь, и поливая друг друга шампанским в джакузи и трахаясь, как кролики.

К дому Ярослава я пришла на следующий день, ближе к вечеру. Но сил подняться в квартиру не было, чтобы собраться с духом я села на скамейку возле детской площадки и закурила сигарету. Что мне делать дальше, я не знала: уйти от Славки и всю оставшуюся жизнь провести в одиночестве, ожидая звонка Андрея, или собрать волю в кулак и выкинуть иллюзии из головы? Я даже не могла посоветоваться с подружками, они так любили Ярослава, что конечно осудили бы меня за измену. Я достала телефон и позвонила Сашке Градовой — даже не знаю почему. Возможно, пришло ее время терпеть мои жалобы на жизнь? Сашка, выслушав мой сбивчивый рассказ, тут же взяла ситуацию в свои руки.

- Не истери, — сказала она, — я, когда замуж собиралась, тоже выбирала между любовью и деньгами. Мне помогла одна женщина, гадалка.

- Ну конечно, цыганка Аза волшебными пассами решит все мои проблемы! — Сашка была в своем репертуаре.

- Знаешь, ты можешь не верить, но она правда ясновидящая, — настаивала Градова. — Я к ней уже много лет хожу, даже мой муж советуется с ней насчет крупных сделок. Поверь — она тебе скажет, как лучше поступить, к ней люди со всего света приезжают! Запись за два месяца, да еще и берет она не всех, но я попробую провести тебя пораньше. Жди моего звонка! И еще — читай знаки! Судьба постоянно дает тебе знаки, надо только уметь их видеть! — Сашка явно читала слишком много Коэльо!

«Наверное, я действительно в отчаянии, раз соглашаюсь на гадалок!» — подумала я, туша сигарету. Недалеко от меня на качелях качались две девочки лет пяти-шести, весело щебеча о чем-то своем. Я прислушалась, надеясь услышать «знаки».

- Инга говорит, что у ее мамы теперь «Порш», — важно заявила одна из девочек.

- А кто такой Порш? — спросила ее подружка.

- Не знаю, — беспечно пожала плечами первая, — еврейчик, наверное.

Что означал сей знак, ниспосланный мне свыше через весьма просвещенных в вопросах межличностных отношений девочек? Что мой следующий мужчина будет евреем? Или владельцем дорогой тачки? А может, мойщиком машин? Размышляя таким образом, я уткнулась взглядом в стену пафосного подземного паркинга, на которой свежей краской была написана размашистая надпись:

Панки Хой, панки живы, панки хуй на Вас ложили!

Хотите знать, чем отличается Москва от Питера? У нас, в культурной столице, даже если на Вас что-то «ложат», то обязательно с большой буквы, уважительно относясь к Вам, как к личности. Я не смогла расшифровать знаки судьбы и решила таки пойти к гадалке: было интересно ее мнение насчет панков, «Поршей» и еврейчиков.

Ярослав ни о чем меня не спросил, хотя я готовилась к худшему. Мне казалось, что от меня просто пахнет изменой, причем изменой сладкой, долгожданной — и стереть выражение абсолютного довольства с моего лица не смог бы и килограмм лимонов. Но мой официальный жених ничего не заметил, и я тоже смолчала, как малодушная трусливая курица, которой было ужасно жаль терять красивую квартиру, возможность отовариваться в «Пассаже» и статус невесты преуспевающего специалиста. Как, оказывается, быстро, даже самые дерзкие из нас попадаются на удочку респектабельности и полного пансиона! Мне уже стали нравится услужливые лица охранников, спешащих открыть дверь и донести до лифта тяжелые сумки с едой из супермаркета, кредитка Ярослава, прочно обосновавшаяся в моем кошельке, французские вина и джакузи с пахучей белой пеной, вместо моей ржавой раритетной ванны в коммуналке с таким же ржавым душем, через который текла вялая струйка желтой воды. Но больше всего этого мне нравилось, что впервые за много лет кому-то было до меня дело, и я была в растерянности: стоит ли собственными руками рушить наши пусть не идеальные, но все же отношения? И я решила, что помощь потусторонних сил мне не помешает.

А пока жизнь шла своим чередом. Заказчики остались довольны наконец-то дописанной книгой, я получила аванс, казалось — началась белая полоса в моей сумбурной жизни. И — самое неожиданное — в мою коммуналку пришли какие-то энергичные люди и принялись ее расселять. Многочисленные жильцы квартиры, прожившие десятки лет в перманентной ненависти друг к другу, вдруг стали единым монолитом и заявили, что и их и так все устраивает.

- Ничего не подписывай, нас обманут! — шептала мне соседка из комнаты справа, выловив на лестнице. — Всех выселят в Сертолово, в бараки — к наркоманам и насильникам! — при слове «насильники» глаза старушки загорались огнем надежды.

- Фигу им, а не расселение! — вторила ей соседка слева. — Я тут родилась, тут и помру! Что ж это мне на старости лет и поругаться не с кем будет? Помню, жила в нашей квартире Анна Франциевна, — предавалась старушка воспоминаниям, — упокой Господи ее душу! Что была за женщина! Интеллигентная, образованная, все ее уважали, она такую тут власть имела, никто и пикнуть не смел! Однажды она, болезная, так кричала на Варьку-Пьяницу из седьмой, что упала да и померла — инсульт разбил! Вот это смерть! А мне что же — одной на диване гнить? Умру — только по запаху и найдут, — старушка вздыхала и крестилась, а я вдруг — впервые — начала понимать вечные склоки своих соседок — это был единственно доступный им вариант общения, который дарил ощущение большой, хоть и не дружной, но общей семьи. Кто знает, может, пройдет несколько лет, и я тоже буду жалеть, что живу не в коммуналке — если отключат Интернет, мне тоже не с кем будет поругаться.

Но энергичные люди хорошо знали свое дело, и уже через месяц наши клуши стали вязать тюки с немудреным скарбом, на прощание воруя друг у друга ржавые сковородки и посылая напутственные проклятия. Так — быстро и неожиданно — пришел конец нашей Вороньей слободки, и я оказалась владелицей крошечной однокомнатной квартирки в старом доме на улице Достоевского. Много лет назад где-то здесь шастал с топором Родик Раскольников и путанила Соня Мармеладова. Нынче же рабочие кварталы конца девятнадцатого, начала двадцатого века превратились в исторический Центр с запредельно дорогими ценами на жилье, притом, что качество жилья ничуть не изменилось. Поиск квартиры, переезд и ремонт заняли все мое время, я почти не заходила в Интернет и терзаться душевными страданиями было некогда. Поэтому, когда через месяц мне позвонила Сашка Градова и сказала замогильным голосом: «Возрадуйся, твой час настал!» — я подумала, что она опять впала в паранойю, начитавшись сатанинский книжек. И только потом вспомнила про запланированный поход к гадалке. Отказываться было неудобно: Сашка говорила, что мне оказана великая честь, меня практически без очереди примет у себя главная прорицательница Питера, к тому же подружка милостиво оплатила мой визит — и я полагала, сумма была весьма внушительна. В назначенный день Сашка заехала за мной на машине, и мы отправились в путь.

- Вообще-то, я должна завязать тебе глаза, — важно сообщила мне Градова, — не посвященные не должны знать местоположение мадам Зарины! Но — зная твой топографический кретинизм — я могу не волноваться.

- Мадам Зарина? — переспросила я. — Так зовут нашу цыганку Азу? Это типа «Зорька» по- простому?

- «Зорька» — это корова у твоей бабушки! — возмутилась Сашка. — Не вздумай там свое остроумие показывать, мадам Зарина не любит шутников!

- Превратит меня в крысу? — догадалась я.

- Ну, в крысу, не в крысу, но проблемы создать может! — зловеще сказала Сашка. — С магией не шутят!

Когда мы подъехали к дому, я почти прониклась атмосферой «Битвы экстрасенсов». Кто его знает, может — сейчас свершится моя судьба. Мадам посмотрит в магический шар и скажет: «Корова Вы глупая, Ося Пална, отхватили себе такого мужика, а все кочевряжитесь! Вот вам настойка из помета жабы — капайте себе по три капли на затылок — вся дурь из вас-то и выйдет!» А может, с точностью до наоборот: «Бегите, бегите от этого зануды! Перед вами лежит целая жизнь, вас ждет еще столько приключений, не хороните себя заживо в браке с нелюбимым человеком!» Или: «Завтра вам принесут известие, что ваш дальний родственник умер в Гондурасе, оставив многомиллионное наследство, но оно не принесет вам счастья — не без помощи молодого любовника вы упадете с борта собственной яхты и утонете в море»… Придумать еще несколько версий своей судьбы я не успела, так как Сашка постучала в массивную дверь условным сигналом. Нам открыла прыщавая девушка в очках с испуганным лицом — совсем не похожая на Булгаковскую Геллу и, назвавшись секретарем мадам, провела в комнату. «Приемная» гадалки выглядела предсказуемо: темно-бордовые стены, обилие свечей, зеркал, всевозможных сувенирчиков из магазина «Дары Индии», пахло благовониями и рыбным супом. На столе стоял стеклянный магический шар, и лежали карты Таро. Для комплекта не хватало чашки с кофейной гущей и листа ватмана с блюдцем. Я все больше понимала, что сделала глупость, придя сюда, но отступать было поздно. Особенно странно смотрелись многочисленные иконы среди предметов для магии и гаданий, я не к добру вспомнила бывшего мужа, который, однажды попав в церковь, неистово крестился левой рукой, сплевывая через плечо и приговаривая: «Господи, дай миллион! Тьфу, тьфу, тьфу! Господи, дай миллион!..» — и целовал образа. Цыганка Аза тоже была «типической»: пожилая брюнетка с цепким недобрым взглядом и тоннами макияжа на лице.

Надо отдать ей должное, появилась она красиво — в духе «Дискотеки 80-х», напустив фиолетового дыма и включив елочную гирлянду для цветомузыки. Я уж было откинулась в кресле, приготовившись послушать «Три кусочика колбаски» в ее исполнении, но — увы — мадам петь не стала, а вместо этого стала водить длинными пальцами с нарощенными ногтями сначала над шаром, потом над моей головой.

- Вижу болезни у тебя, дорогая, — начала она низким гипнотическим голосом. — Много куришь — легкие не в порядке… И желудок тоже… И еще у тебя в последнее время бывают головные боли и бессонница…

- Я вам больше скажу, — не выдержала я, — у меня нет двух зубов, прыщи, изжога и наследственное плоскостопие. А виновата во всем черная женщина — моя маман, которая не удосужилась найти мне папу с хорошими зубами и без прыщей. Давайте оставим в покое мое бренное тело, меня волнуют марьяжные дела.

Гадалка поняла, что я крепкий орешек, но решила не отступать. Она раскинула карты, прошептала себе под нос что-то вроде: «Солнце — в червертый дом, Луна в море, птица прилетела, пшено поклевала, мне всю правду рассказала…» и стала прощупывать меня с другой стороны.

- У тебя проблемы с мужчиной, — уверенно заявила Мадам, глядя куда-то поверх моей головы.

«Какая прозорливость, — усмехнулась я про себя, — женщины, у которых нет проблем с мужчинами, не ходят по гадалкам — они спокойно пьют текилу в лесбийских клубах!»

- Да, у меня проблемы с мужчиной, — сказала я, решив не затягивать этот спектакль. — Я даже облегчу вам задачу: у меня проблемы с двумя мужчинами и я не знаю, какие именно проблемы выбрать.

- Ты не знаешь, кого выбрать из двух мужчин? — догадалась Цыганка Аза. «У, Шайтан! Как узнал?» — хотела сказать я, но промолчала: кто ее знает, может и правда напустит на меня проклятие вечной перхоти.

- Понимаете, один из них богат, заботлив, возможно — предложит мне руку и сердце. А второй… Второго я люблю.

Гадалка понимающе кивнула и стала долго водить руками во все стороны, делая магические пассы, потом раскинула карты — удовлетворенно кивнула сама себе и выдала вердикт: «Выходи замуж за богатого! Я вижу торт с ангелочком, все у вас будет хорошо!»

Торт с ангелочком — свадебный торт! На Новый год девчонки разглядели такую же тень на стене от горящей газеты, может, это действительно знак?!

- А как же любовь? — спросила я. — Не буду ли я несчастна с человеком, которого не смогу полюбить?

Мадам посмотрела мне в глаза, пронзив меня черным глубоким взглядом, потом вздохнула и вдруг вяло опустила плечи — и я увидела немолодую уставшую женщину с печальным лицом. Она резким жестом смела в угол стола все свои девайсы, закурила, разогнала дым тонкой ладонью и сказала мне совершенно будничным тоном с едва заметным хохляцким акцентом:

- Милочка моя! Тебе что — восемнадцать?.. Посмотри вокруг — сейчас нормальный мужик на вес золота, а ты решила поиграть в любовь? Для этих игр надо быть либо очень юной, либо очень богатой… Ну — или полной дурой!.. В России каждый третий мужчина импотент от водки, а каждый второй — импотент по зарплате. А мужик без денег — это подружка, а не мужик! Хватай своего состоятельного кавалера, и если есть хоть один шанс затащить его в загс — не упусти его. Поверь мне, девочка, — тихо сказала мне на прощание, — жизнь проходит очень быстро, и наступает момент, когда гораздо важнее, чтобы кто-то накрывал тебе ноги теплым одеялом и поил травяным чаем, а не читал стихи под дождем.

Такой она и осталась в моей памяти — сидящей за столом усталой одинокой женщиной, в акриловом парике и накладными ресницами — мадам Зарина, преемница графа Калиостро. Кажется, тот тоже плохо кончил…

- Ну как? — нетерпеливо спросила меня Сашка в машине.

- Мне дали справку с печатью, — ответила я. — Знаешь, иногда ты абсолютно точно что-то знаешь, но тебе необходимо услышать это от кого-то еще, как бы получить справку с печатью, что ты не ошибаешься. Я понимала, что мне надо держаться за Славку — лучше я никого не найду, это мне и подтвердили.

- То есть, теперь ты знаешь, как поступить?

- Ну, наверное, знаю, — неуверенно пожала я плечами. — Видимо, скоро я выйду замуж за Ярослава, — и тут же поняла абсурдность этого предположения. — В общем, что бы ни случилось, надеюсь, хотя бы обещанный кусок торта мне достанется!

Глава 13

«Смейся, паяц, над разбитой любовью!..»

Письмо:

Игорь, 35

Здравствуйте, милая Пышка. Мужчина я обоятельный и састаятельный. В жизни моей всего сам добился, чего и вам желаю. Пока.

Да, мне было тридцать восемь. У меня не было длинных ног и загородного дома, не было денег на липосакцию и надувные губы писькой, мой банковский счет едва покрывал накопившиеся долги — вздумай я их отдавать! — и Ярослав в моем случае определенно являлся подарком судьбы. Я в очередной раз сделала попытку его полюбить, стать достойной спутницей, поэтому для начала перестала отвечать на письма Андрея и заблокировала его номер в телефоне. Он все понял и не был слишком навязчив — впрочем, не думаю, что для него это стало большой потерей. Ведь я всего лишь «смешная тетя, с которой постоянно что-то случается», мало ли таких на свете? А для Славки я была «его тетя», и это стоило ценить! В те дни я старалась, как могла: терпеливо выслушивала все замечания, купила дорогой подарок будущей свекрови, перестала курить даже втихаря на балконе, честно пыталась понять вкус зеленого чая, долго смакуя его во рту и убеждая себя, что ощущаю божественный нектар и энергия земли разливается по моему телу. От всех этих усилий я похудела на семь кило, что, впрочем, сильно не бросалось в глаза при моем весе, но ведь это было только начало! Оставалось подсесть на клизмы, и я стала бы почти подходящей парой Ярославу, но только «почти» — все же, я не имела склонности публично исполнять комические куплеты и моя семья не отличалась пристрастием к культурному отдыху.

В конце мая у Зайца намечался юбилей. К столь важному событию готовились основательно: заранее заказывали ресторан, гостям рассылали красивые открытки с приглашениями, оговаривали меню. Клавдия Ивановна спешно разучивала новый репертуар, готовясь потрясти гостей исполнением оперных арий, папаня кропал свежие вирши в честь жены. Поскольку выступление юбилярши должно было стать оглушительным сюрпризом для всех, включая мужа, однажды днем Клавдия приехала к нам и устроила распевки. «Смейся, паяц, над разбитой любовью!..» — выводила она чувственные рулады, в то время как я, запершись в спальне, пыталась посмотреть «Реальных пацанов». Но певице требовалась публика, и мне пришлось закрыть ноут-бук, сесть на диван и восхищенно внимать Высокому искусству. Заяц страдала, прижимала руки к сердцу, обращаясь к невидимому злодею, и периодически заливалась сатанинским смехом.

И все же должен я игра-ать!

Что ж, ты разве человек? Ха-ха-ха!..

Нет, ты пая-яц!

Через пару часов у меня возникло подозрение, что Заяц изобрела оригинальный способ выжить меня из квартиры — извести, как таракана. Я ерзала на диване, зевала, смотрела на птичек, трахающихся на березе за окном, пыталась медитировать — ничего не помогало. Клавдия продолжала завывать.

Ты наряжайся

и лицо мажь мукою!

Народ ведь платит, смеяться хочет о-он!

«О, Боже, когда же придет Ярослав, и я смогу сдать смену?!» — думала я, с тоской глядя на часы. Я уже три раза предложила певице чаю, два раза борща и даже почитать в лицах «Горе от ума», но та была непреклонна: сегодня опера! Что делать: в моей будущей свекрови явно умерла гениальная актриса, и она не знала, куда девать труп.

Смейся, Паяц,

Над разбитой любовью,

Смейся, Паяц, ты над горем свои-им!..

Мне реально казалось, что я разрыдаюсь, особенно когда Заяц сказала: «Ну вот, с «Паяцами» закончили, теперь «Тоска»! И когда послышался звук открывающейся двери, я подпрыгнула от радости чуть не до потолка и побежала встречать Славку. Потом мы втроем пили чай, и я изо всех сил старалась изобразить из себя радушную хозяйку и наладить отношения с Клавдией, но вскоре поняла, что мои жертвы напрасны.

- Ярик, я тут намедни пролистала книжку твоей… девушки, — как бы невзначай сказала Заяц, и я кожей почувствовала, каких усилий ей стоило не сказать «книжонку». Зато на «девушку» пришлось столько яда, что лучше бы она назвала меня «Гитлером». — Я в шоке, — продолжала Клавдия. — Что может заставить человека описывать такую грязь? Это же изнанка жизни, больные люди и больные отношения! И я так поняла, что это мемуары автора? Так сказать — «мемуары гейши из коммуналки»? — и Заяц посмотрела на меня с таким презрением, что будь я хоть чуточку более чувствительной, наверное, задымилась бы, как вампир на пляже. Увы и ах — не будь Клавдия таким снобом и отнесись ко мне пусть не с любовью, но хотя бы со светским равнодушием, и наши отношения приняли бы совсем иную тональность. Возможно, мы ездили бы друг к другу в гости на чашечку ароматного чая с сушками и вели долгие разговоры о вечном, интеллектуальном и возвышенном, а в перерывах обменивались посылками с гречей и вкладышами от жвачек. Но — не сложилось. Ярослав как-то размазался, растерялся под гнетом столь явного осуждения маман и стал лепетать что-то о современной литературе, о натурализме и закончил сентенцией об общем упадке нравов. Заяц еще пробурчала что-то о моем вкладе в дело разложения общества, но Славка умело выпроводил ее домой, вызвав такси. После всего этого мне совершенно не хотелось идти на чертов юбилей, но деваться было некуда: Ярослав убеждал меня, что Клавдия Ивановна со временем привыкнет и полюбит меня, ей просто надо дать время.

- Если ты прочтешь маме стихи или споешь в ее честь песню, то она — вполне возможно — сменит гнев на милость, — заявил он.

Песню? Я не верила своим ушам! Мало того, что я пою хуже Ксюши Собчак, так еще петь гимны во славу высокомерной Клавдии? Разве что — за ради мести?..

Однако страсти улеглись, уже через пару дней я перестала думать о Зайце, и наша жизнь вошла в привычную колею. Но увы — от надвигающего Дня Рождения маман мне было не отмазаться.

- Ты уже подумала, что наденешь? — спросил меня Ярослав как-то за завтраком. — Наверное, тебе следует купить новый наряд для такого события?

- Сходи со мной в магазин, помоги выбрать! — попросила я, в глубине души надеясь не только поиграть в «притти вумэн», но и — помятуя разговор с Лилькой — соблазнить Ярослава на секс в примерочной кабинке.

- Детка, я пополнил баланс кредитки, — сказал Ярослав, не отрываясь от газеты, — купи себе что-нибудь сама.

Я, как и многие женщины, способна полюбить мужчину за заботу. Мне не нравится формула: «На тебе деньги, купи сама!», потому что не интересно самой! Я и так много лет сама покупала себе цветы и шоколадки, а так хочется получать пусть милые пустячки, но — в подарок. Чтобы любить мужчину или хотя бы благодарно его вспоминать, он должен ассоциироваться с удовольствиями, а не с неприятными моментами — которые имеют тенденцию запоминаться гораздо лучше! Забота — это маленькое цветное стеклышко в большом витраже, но без него — дырка! Но если мужчина не понимает, не чувствует таких вещей, заставлять его бессмысленно. Он будет с видом мученика таскаться с тобой по магазинам, изображая жертву, торопить, оттаскивая от ярких витрин, убеждать, что «это слишком дорого», а «это не по сезону» и в итоге ты купишь какую-нибудь ненужную дрянь, чтобы только этот шоппинг закончился. Так что я решила не насиловать Славку и купила наряд сама: широкие шелковые брюки и кофту в японском стиле. Оставалось засунуть в голову пару деревянных палочек и прищурить глаза — и я в образе покорной японской жены, обожающей свою будущую свекровь.

В «день икс» Ярослав рано уехал из дома — поздравлять маман, встречать гостей, контролировать праздничные приготовления, я же, сославшись на долгий марафет, осталась дома и пообещала прибыть прямо в ресторан. Настроение было не радостным: мне совершенно не хотелось идти в компанию незнакомых людей, к тому же одолевали дурные предчувствия. Да, не было во мне душевного спокойствия, равновесия и гармонии. «В Гондурасе, что ли, опять волнения?» — с тоской думала я, прикидывая, не замотать ли мне ногу гипсом, симулируя несчастный случай. Но тут в гости нагрянули Юлька с Лилькой: хорошо зная меня, они предвидели попытку моего малодушного дезертирства и решили морально поддержать.

- Эй, прекрати вести себя как юнец, косящий от армии, — сказала Юлька, выслушав мою версию с гипсом. — В семейной жизни бывают и сложности, ничего не поделаешь, твоя Клавдия еще не самый худший вариант.

- Я слышала, в Индии свекрови убивают в среднем семь тысяч невесток в год, — поддакнула ей Лилька. — При этом у них еще хватило наглости создать какое-то «общество защиты прав свекровей»! Представляю их тренинги: «Тысяча и один способ извести невестку», «Как прикинуться невинной овцой и разжалобить присяжных»…

- Что-то вы не очень меня вдохновили, — пробурчала я, кутаясь в теплый халат. Меня не покидало чувство необъяснимого беспокойства и трясло мелкой дрожью.

- Это все нервы! — констатировала Лилька, извлекая из сумки бутылку «Мартеля».

Коньяк пришелся как нельзя кстати — после третьей рюмки действительно отпустило. «И правда — чего волноваться? — убеждала я себя, в то время как Юлька мастерила замысловатую халу на моей голове. — Ярослав меня любит, уже два раза гаданье предсказало мне свадьбу, так что какой-то юбилей я уж точно переживу! Затеряюсь среди гостей, меня никто и не увидит!»

- Девчонки, я вот все думаю: выходить ли мне замуж за Ярослава, когда он сделает мне предложение? — спросила я. — Да, он выгодный жених, при деньгах и прочее, но есть многое, что меня совершенно не устраивает! И самое главное — секс.

- Сексом сыт не будешь! — наставительно сказала Юлька, орудуя плойкой на моей голове.

- Но и борщом не натрахаешься, — ответила я. — Лилька вон, уже весь репертуар ТЮЗа с Ромой переиграла, а у меня — тоска и полное отсутствие сексуального влечения. Причем — с обеих сторон. Я даже не понимаю: он в принципе такой асексуальный или просто меня не хочет?

- Так, отставить панику! — Лилька взяла в руки мой ноутбук. — Что советует в таком случае женский форум? Вот, нашла: «Двадцать способов разнообразить сексуальную жизнь»!

Бутылка коньяка опустела, хала на моей голове обрамилась сексуальными буклями, я залезла в бар, достала бутылку текилы и милые посиделки домохозяек продолжились.

- Девки, слушайте советы! — сказала Лилька, закусывая текилу соленым лимоном. — «Найди свою песню, напевая которую ты будешь давать ему понять, что хочешь заняться любовью»! Ось, ты какую песню любишь?

- Я Сердючку люблю, — ответила я, облизывая соль с руки и, махнув стопарик, запела. — «А я не знаю почему, но ты мне нравишься-я!»

- Ужас, — констатировала Юлька. — Не, Ксюха, тебе чтобы получить секс лучше не петь.

- Танцевать? — уточнила я, но Лилька продолжала читать советы.

- «Отправляйтесь на чей-нибудь огород. Например, собирать клубнику кверху попой. Новые ракурсы обязательно разбудят в вас сексуальное желание». Во, отличный совет, — подтвердила Лилька, — приезжайте ко мне летом на дачу — окучивать и копать картошку, собирать колорадских жуков, полоть траву — как раз кверху попой! Весной можно так же чинить теплицу, таскать навоз… Новых ракурсов — завались! «Встречай своего любимого одетой только в туфли на шпильках. На шею можешь повесить ожерелье из спелой клубники и станцевать для него что-нибудь эротичное»… Вот еще: «Во время завтрака в постели скажи, что он бутерброд с джемом, который ты сейчас поедаешь…» Хм, такую игру я еще не пробовала: «девочка и бутерброд»… Надо будет предложить Роме!

- А еще тут обсуждают тему сквирта! — глаза Лильки загорелись огнем любопытства. — Блин, всегда хотела испытать такое!

- А это что за фигня? — хором спросили мы с Юлькой.

- Ну, девочки, какая ж вы деревня! — презрительно подняла бровь Лилька и стала читать: «Некоторые считают, что это женский эквивалент спермо-выстрела: оргазма, сопровождаемого эякуляцией. Другие считают, что сквирт — это всего лишь сочетание мочеиспускания и оргазма»

- А, это те женщины, которые кончают и писаются? — спросила я. — Да, видела как-то в порно, они при этом еще сильно кричали.

- Отчего кричали, от того, что писались? — недоуменно спросила Юлька.

- Они не писались, а эякулировали! — нервничала Лилька. — А вы просто этого никогда не испытывали, вам не понять! Вот посмотрите, что пишет дама пятидесяти шести лет: «Раньше у меня регулярно был сквирт, я тогда даже слова такого не знала, а сейчас нет — старею, наверное»

- Раньше и у меня был, — поделилась я, — до года примерно. А потом я научилась проситься на горшок. Ну и стареть стала, соответственно, — добавила я, допивая коньяк.

- Надо будет дома прочесть повнимательнее все советы, и обучить Рому этой практике! — важно сказала Лилька.

- Ты больная извращенка, — констатировала я, забирая у нее ноутбук. — Ну кто пишет эти советы? «Сними с себя одежду и попробуй мастурбировать у него на глазах на пассажирском сиденье в машине» — этим ты не только удивишь своего мужчину, но изрядно позабавишь водителей других машин, стоящих вместе с вами в пробке, — добавила я. — «Подогрей специальное масло, пусть он во время занятия любовью опускает туда пенис. Вам станет тепло — и изнутри и снаружи»!

- А если ты слегка перегреешь масло, то получишь отличную сосиску в тесте! — веселились девчонки.

- «Попробуй положить в презерватив немного слегка разогретой овсяной каши — ощущения от фрикций будет необычными» — это что, советы из дурдома? — удивилась я.

- «Что за хуйня у меня в гандоне, Бэрримор?» — «Овсянка, сэр!» — Лилька каталась по дивану, потрясая ногами в воздухе. — Читайте, читайте, — кричала она, — я записываю! Ух и удивлю же я Рому на этой неделе!

- «У тебя есть старая футболка, которую ты давно собираешься выбросить? — продолжала я читать заплетающимся языком. — Вырежи в ней большие дырки, чтобы твоя грудь была хорошо видна, и позволь ему играть твоими сосками, не раздевая тебя». «Быстрый секс в туалете дает необычайно сильный выброс эндорфинов в кровь!» — помню, помню, туалет — любимое место для секса у Лильки. Она меня постоянно туда отправляет! Вот, есть еще и ванная: «Запрись в ванной комнате, и пусть он попробует проникнуть туда, взломав замок ножницами» — что за бред! Мой Славка хозяйственный, как мыло, станет он из-за моего приступа шизофрении дорогую дверь ломать! Он скорее вызовет слесаря, да заодно уж и санитаров!

- Представляю себе, — сказала Юлька, давясь от смеха, — слесарь с санитарами открывают дверь, а там Ксюха — на шпильках и в и ожерелье из клубники поверх футболки с вырезанными на сиськах дырками…

-… эротично пританцовывает, засовывая овсянку в презерватив! — добавила Лилька и зашлась в истерике.

Подружек веселило мое несчастье — я понимала, что решать проблему мне придется в одиночестве! Ну, не то чтобы в одиночестве, а с Ярославом… И еще я понимала, что я в зюзю пьяная. Когда мы спохватились, было восемь вечера, девчонки быстро облачили меня в японский наряд, посадили на такси, и почему-то сказав на прощение: «Банзай!» — отправили на торжество.

Веселье было в разгаре. Я тихонько, свернув по дороге всего пару стульев, пробралась на свое место, стараясь не дышать на соседа слева.

- Ты почему так долго? — набросился на меня Ярослав. — Я уж думал, ты совсем не придешь, и мама про тебя спрашивала!

Я пробормотала какое-то оправдание, засовывая в рот лист салата. Приглашенных было человек сорок, в основном пожилые семейные пары — милые, благообразные, такие хорошие интеллигентные люди, читающие на ночь Рильке или Чехова, держащие на прикроватной тумбочке стакан с кипяченой водой, умеренные во всем. Некоторые были с дочками — высокими стройными девицами со строгими и внимательными взглядами. При виде Ярослава их сухие лица оживали, они о чем-то беседовали, наклоняя головы к уху, пытаясь перекричать музыку, и щеки дев розовели от удовольствия. «Что я тут делаю? — думала я, умирая от желания закурить. — Вот с кем должен быть Славка — с одной из этих правильных девушек своего круга, которые родят ему пару-тройку одаренных очкастых сыновей, и они будут растить их в соответствии с умной педагогической литературой». Я была здесь лишней и, наверное, мне вовсе не следовало приходить на это торжество… А еще — мне вообще не следовало встречаться со Славкой, обманывая и его, и себя. Но после того как мы подняли пару бокалов «за здоровье мамы», последние остатки здравого смысла покинули мой пьяный мозг. Кожей ощущая агонию наших отношений, я решила предпринять последнюю попытку удержать Ярослава, тем более что советы из журнала теперь не казались такими уж глупыми. «Даже совсем не глупые, а очень полезные советы!» — осенило меня и сподвигло на размышление, где бы найти ножницы, чтобы прорезать дырки в японской кофте, и как сварганить ожерелье из бананов и яблок, лежащих на столе. «Я еще поборюсь с этими благообразными дылдами, мечтающими занять мое место!» — и я оглядела соперниц недобрым взглядом. Вспомнив сцены из эротичесикх фильмов, где сексуальные дамочки водили тонкой ножкой по бедру соседа, я заглянула под скатерть, определила местоположение ног своего жениха и попыталась дотянуться до них туфлей, но не удержала равновесие и всей массой опустила острый каблук на его чью-то ступню.

- Ай! — закричал сидящий напротив мужчина, отдергивая ногу.

- Сорри, — пробормотала я и икнула.

Тут Ярослав вышел из-за стола и направился в уборную. «Лучшее место для секса!» — вспомнила я и с трудом удерживая равновесие, пошла следом. Ничего не подозревающего Славку я настигла как раз в тот момент, когда он открывал дверь туалета.

- «А я не знаю почему, но ты мне нравишься!» — промычала я, держась за стену и сексуально поигрывая бровями.

- Это что? — испуганно спросил Ярослав.

- Это псня! — пояснила я. — Наша сексуальная псня, при звуках которой ты должен меня хотеть, — я вдавила Славку в туалет и защелкнула дверь.

- Ты пьяна! — в глазах моего кавалера плескался ужас.

- Да, и я тебя хочу! — настаивала я, пытаясь раздеться. — Давай разнообразим нашу сксуальную жизнь!

- Здесь?.. — растеряно уточнил Ярослав.

- Да, — уверенно сказала я, переступая через упавшие на пол шелковые брюки. — Говорят, секс в необычных местах заводит!

- Кто говорит? — с сомнением спросил Славка, ослабляя галстук. Я поняла, что «клиент созрел» и уж было собралась одарить его страстным поцелуем, но вдруг погас свет, и в туалете стало совершенно темно.

- Что за черт? — возмутилась я.

«Хэппи бездей ту ю!..» — грянул хор из зала.

- Я думаю, это вывезли именинный торт! — прошептал Ярослав, судя по звукам, затягивая галстук обратно.

- А зачем они выключили свет в туалете? — не понимала я.

- В зале десятки выключателей, они просто дернули рубильник и все! Стой тихо! — нервничал мой жених, пока я тщетно пыталась нащупать на полу свои штаны.

- А где же Ярослав? — услышали мы голос Клавдии. — Ярик, помоги мне задуть свечи!

- Оставайся здесь! — приказал мне Славка и вышел из туалета.

Я нащупала на полу брюки и, прислонившись спиной к стене, тщетно старалась их надеть.

- А где же твоя девушка? — ехидно спросила Заяц. — Она же теперь тоже — типа члена семьи!

- Сама ты «типа члена»! — бурчала я себе под нос, прыгая на одной ноге, пытаясь попасть в штанину. Наконец, мне удалось натянуть брюки, я решительно распахнула дверь сортира, и вышла в зал. И тут в моей голове заработала видеосъемка, будто безумный оператор включил камеру: звуки исчезли, посреди темного зала я видела только стоящий на тележке, украшенный разноцветными кремовыми розами трехъярусный торт с мерцающими свечками. Вершину третьего яруса украшала марципановая фигурка розовощекого зайца с ярко выраженными гендерными признаками: у зайца была большая грудь, стройные белые ножки, игриво выглядывающие в разрез платья. На голове у него (у нее?) была надета соломенная шляпка, из которой торчали длинные уши. Рядом с сексуальным зайцем стоял мой Ангел-Вредитель и делал неприличные жесты в его сторону, которые в Интернете обычно описываются выражением: «Я б вдул!». В ярком блике свечей я увидела толпу людей, окруживших торт плотной толпой; видимо, они что-то радостно кричали, широко открыв рты.

- Раз! — услышала я рев толпы и сделала резкий шаг вперед, обо что-то споткнувшись. Клавдия с Ярославом надули щеки и выдохнули на горящие свечи.

- Два!! — крикнула толпа, Ярик с Клавдией дунули еще раз, я попыталась сделать второй шаг, но лишь придала ускорения верхней части своего торса и поняла, что засунула обе ноги в одну штанину!

- Три!!! — раздалось у меня над ухом и последние огоньки пламени на свечах заметались и погасли.

«Вуа ля!» — закричал Вредитель, позируя фотографу в обнимку с зайцем. «Се ля ви», — обреченно подумала я, поняв, что отрываюсь от пола и лечу всей своей стокилограммовой тушей прямо в середину кондитерского шедевра.

- Чмяк! — впечаталась я в торт, щедро обдавая публику ошметками крема и марципанов, и медленно сползла на пол по скользкой массе.

- Ах! — дружно выдохнул зал.

- Пиздец! — громко сказал официант, включая рубильник.

- А вот и наша будущая невестка! — в мертвой тишине объявила Клавдия, снимая с левого глаза кремовую розочку.

«Поел, попил — хороший гость! А обосрался — так и цены нет!» — говаривала моя бабушка. Определенно, на юбилее Клавдии Ивановны я была самым лучшим гостем, можно сказать — бесценным. И я подумала, лежа на полу и рассматривая яркую хрустальную люстру, что в гаданиях все же что-то есть: как ни крути, а кусок торта мне достался!..

Глава 14

Увидеть Хельсинки и умереть.

Письмо:

Вадим, 44

Привет! Прекрасно выглядите! А на фото Вы сами или муж?

С Ярославом мы расстались. Хотя, когда я — под гробовое молчание ошеломленного зала — семенила к двери ресторана походкой японской гейши, соскребая крем пальцем с лица и засовывая его в рот, я все еще думала, что мы помиримся. Встретимся, опохмелимся, вспомним мой небольшой конфуз и вместе посмеемся над тем, как я разнообразила юбилей Клавдии Ивановны. Я три дня сидела в своей квартирке, ожидая звонка Ярослава, но он не звонил. Наконец, я не выдержала, и сама набрала Славкин номер, чтобы услышать: «Нам лучше расстаться». Что мы слишком разные и мама… Короче, «мама была права», как я и ожидала, не стоило мне тянуть время и весь день слушать оперные арии, надо было уносить ноги, как только речь зашла о знакомстве с родителями. Ярослав сам собрал и привез мне мои вещи, и мы оба вздохнули с облегчением, прощаясь у подъезда.

- Что поделаешь, — вздохнула Юлька, услышав о произошедшем, — кто-то несет свой крест, а кто-то свои грабли!.. Наверное, это мы виноваты — не надо было поить тебя коньяком!

Лилька высказалась еще более конкретно:

- А у нашего Ванюшки все в жопе камушки, — сказала она, подводя итог моим злоключениям, — кому хуй, а ему вечно два! Ну как, как ты могла просрать такого мужика? Ладно, я поговорю с Ромой, может у него на работе есть неженатые врачи, которых не жалко…

Итак, верные подруги меня забраковали, оставалось только снять с карточки все оставшиеся деньги, напоить окрестных бомжей и спрыгнуть с крыши. Или… Я набрала номер Андрея.

- Привет! Тебе все еще нужна компания? Меня бросили, можно сказать, у подступов к алтарю, и я опять совершенно свободна, — сказала я, услышав в трубке его «Алло!»

- А что случилось? — сонно спросил Андрей.

- Я рухнула в трехэтажный торт, прямо на глазах у десятка гостей, — призналась я.

- В торт? Ну, это классика! — успокоил меня мой друг. — А что, торт был свадебный? — полюбопытствовал он.

- Если бы! Юбилейный. В честь Дня Рождения моей несостоявшейся свекрови. Хотя, наверное, она очень рада, что отделалась от меня, пожертвовав всего лишь тортом. В общем, я опять в свободном плавании, и если тебе нужна будет компания почистить от снега загородный домик или сходить в ресторан — я к твоим услугам… Но имей в виду — ресторан предпочтительней! — уточнила я на всякий случай, вспомнив, какие натерла мозоли, работая лопатой.

Говорят, когда закрывается одна дверь, обязательно открывается несколько других. В данном случае было именно так: неожиданно — прежде всего, для меня самой — мы стали встречаться с Андреем. Наступило лето и мы сутки напролет проводили вместе: ездили за город к Лильке или оставались ночевать в том самом домике, где меня накрыл аромат мороженных яблок, причем, летом все виделось совсем не таким мрачным и безнадежным, как зимой — даже на старой яблоне появились мелкие белые цветочки, предвестники новых сочных плодов. С Андреем было легко и весело, мы смеялись над одинаковыми шутками, оба любили собак, а не кошек, мечтали о совместных путешествиях и предавались сумасшедшему сексу — я была абсолютно счастлива. И хотя я понимала, что сказка может закончиться в любой день — старалась не думать о плохом, а просто наслаждалась сегодняшним днем.

- Ты в него влюбилась? — подозрительно спросила меня Лилька.

- Нет, — без особой уверенности ответила я, — просто он мне нравится.

- У тебя талант выбирать мужчин, которые тебе не по зубам, — вздохнула Лилька, наблюдая, как Андрей, оголив спортивный торс, таскает вместе с Ромой круглые бревна. — Ну зачем тебе этот ловелас? Неужели нет никого попроще, с которым действительно можно создать семью, а не ждать месяцами, когда до тебя дойдет очередь?

- Лиль, я все понимаю, — сказала я, — и у меня давно уже нет никаких иллюзий! Но ведь я могу быть счастливой здесь и сейчас, без далеко идущих планов?

- Можешь, — кивнула она, — но помни — чем шире распахиваешь объятия, тем легче тебя распять.

И хотя девчонки поначалу отнеслись к Андрею настороженно, вскоре все подружились: мы собирались большой компаний на даче у Лильки с Ромой и строили новую баню — даже Вадим, вырвавшись с работы, приезжал вместе с Юлькой. Андрей прекрасно ладил с Юлькиными пацанами, с озабоченным котом, которого привозили на дачу в обнимку с Чебурашкой, и даже с Борькой.

Борька подрос, стал каким-то солидным и важным, как маленький депутат: недавно он прошел тесты и был принят в первый класс школы, куда должен был отправиться в сентябре. Тяжелее всего Борькины тесты пережила Лилька, зная способности своего сына «отчебучивать». Естественно, Борька ее не подвел: подкованный в базовых науках заботливым Ромой, он наповал сразил ответами своих будущих учителей. Сначала на вопрос: «Что ты умеешь делать, кроме как писать и читать?» Борька гордо выдал: «Принимать роды!» — и попытался описать весь процесс родовспоможения, вычитанный в Большой медицинской энциклопедии. Дальше — больше:

- Где садится солнышко? — нежно улыбаясь, спросила приемная комиссия, состоящая из завуча, штатного психолога и двух пожилых учительниц.

- Вообще-то, на Западе, — ответил Борька и продолжил: — но если конкретно, то Солнце не встает и не садится, это Земля крутится вокруг него.

- «У стола отпилили один угол. Сколько углов у него теперь?» — зачитали экзаменаторы условия задачи.

- А стол четырехугольный, или круглый? — вежливо уточнил Борька.

- Четырехугольный, — подтвердила комиссия.

- А по какой траектории отрезали угол? — продолжал умничать будущий первоклассник. — По прямой или фигурно? Если стол был четырехугольный, то углов стало пять. Или четыре — в зависимости от линии, по которой резали. Слишком много умолчаний в условии! — подвел итог экзаменуемый.

- «В тарелке лежали три морковки и четыре яблока, — продолжала комиссия. — Сколько фруктов было в тарелке?»

- Четыре, — ответил Борька. — Ведь морковка — это овощ!

- «В люстре горело пять лампочек. Две из них погасли. Сколько лампочек осталось в люстре?»

- Пять, — удивленно пожал плечами пацан.

- Но ведь две погасли! — напомнила комиссия.

- Но ведь их не вывернули! — блеснул дедукцией Борька.

- «Сели на воду три воробья. Один улетел. Сколько осталось?»

- Один остался, который улетел, — глядя в глаза растерянной комиссии, ответил ученик, — остальные утонули, потому что воробьи не плавают.

- «В коридоре стоят восемь башмаков. Сколько детей играет в комнате?» — комиссия напряглась в ожидании очередного конфуза.

- Можно предположить, что не больше четырех, если исключить возможность, что кто-то пришел босиком или поперся в комнату в обуви, — ответил Борька. — Но ведь кто-то из них может сидеть в туалете или быть на кухне…

Пожилые учительницы подрались за Борьку — каждая категорически отказывалась записывать его в свой класс.

- Боря очень хороший и послушный мальчик, его и в детском саду все любили! — оправдывалась Лилька перед обескураженной комиссией. — Просто он еще не умеет выстраивать беседу в интересах собеседника!..

- И ты хочешь второго ребенка? — удивленно спросила я, выслушав Лилькины рассказы. — Вы еще даже в школу не пошли, а ты уже живешь на валерьянке!

- Вторая у меня будет девочка! — уверенно заявила Лилька. — Мы с Ромой все рассчитали по лунному календарю. Я надеюсь, с девочкой будет легче, — я не услышала в голосе подруги большой уверенности.

В июле Андрей собрался порыбачить в Финляндии, и предложил мне составить ему компанию. Я с удовольствием согласилась — поездка обещала стать увлекательным приключением. В путь мы отправились на его машине — сама я терпеть не могу сидеть за рулем, хотя водительские права уже много лет валяются где-то в тумбочке, гораздо лучше беззаботно ехать рядом с водителем, пить холодное фруктовое пиво, слушать «Дорожное радио» и наслаждаться пейзажами. Впрочем, дорога в Финку разнообразием пейзажей не изобиловала: лес — сопки, сопки — лес. За время пути я успела поесть, попить, поспать, отсидеть задницу и постоянно канючила, как Осел из «Шрека»: «Ну когда же мы приедем?» Вдруг дорога вильнула куда-то в лес и, проехав минут двадцать вдоль реки, мы оказались возле аккуратного деревянного коттеджа. На площадке возле дома стояли машины с русскими номерами — мы тут явно были не единственные путешественники. Данный туристический комплекс включал в себя три двухэтажных дома, рассчитанных на четыре семьи, баню, детскую площадку с качельками и площадкой для бадминтона и пристань, к которой были пришвартованы два небольших катера и одна весельная лодка. На первом этаже коттеджа была гостиная, две спальни, сауна и туалет, так же две спальни с ванной комнатой располагались на втором этаже, где мы и «приземлились». Из нашей комнаты можно было выйти на просторный балкон с видом на реку. Приняв с дороги душ и распаковав чемоданы, мы пошли знакомиться с постояльцами. Нашими соседями оказались две семьи москвичей при полном параде, с детьми, собаками, удочками, теннисными ракетками и даже собственной резиновой лодкой. Ребята представились заядлыми рыбаками, вскоре нас уже кормили ароматной ухой и пирогом с черникой. Женщины рассказали, что ходят в лес за ягодами, пока мужья уезжают на катере рыбачить, и сожалели, что грибная пора еще не настала. В этом райском месте мы провели три дня — купались, загорали, жарили на гриле только что пойманную рыбу, заключали пари, кто будет более удачливым рыбаком. А по вечерам сидели всей компанией на веранде, пили виски и пели песни. Мы с Андреем впервые оказались вместе так надолго, обычно, проведя вместе вечер, мы разбегались каждый в свою квартиру, а тут «примеряли» друг друга и присматривались. Только однажды мое сердце неприятно сжалось в дурном предчувствии: у Андрея зазвонил телефон, он взял трубку, и как-то виновато оглянувшись в мою сторону, пошел разговаривать на балкон. «Да, в Хельсинки, — услышала я обрывки фраз. — По работе…» Тут мимо нас по реке с веселым тарахтеньем пронесся катер, и звуки голоса потонули в шуме мотора. Но я отогнала от себя ревнивые мысли: у Андрея, конечно, есть своя жизнь, и я не имею права пытать его о каждом телефонном звонке. Нам было хорошо вместе смеяться и хорошо молчать — на первый взгляд мы идеально подходили друг другу, но я то и дело замечала ухмылки Вредителя, который, похоже, готовил очередную подлянку. «Не надо, — шептала я по ночам неизвестно кому, лежа в постели без сна и смотря на звезды, — не забирай его у меня. Я так устала начинать все сначала, неужели я не заслужила хотя бы несколько спокойных счастливых лет? Пожалуйста, сделай чудо — я так хочу быть рядом с этим мужчиной!» Но звезды молчали, а спросить у Андрея: «Что будет дальше?» я не решалась.

Говорят: «не анализируй хорошее — станет плохим». Но где вы видели Скорпиона, который не грызет либо себя, либо окружающих? Да, я честно говорила себе, что чудес не бывает — мы из разным миров и я никогда не буду достаточно хороша для Андрея. Я всего лишь боевая подруга, всегда готовая к любой авантюре, с которой можно быть самим собой, шутить на любые темы, заниматься сексом и не испытывать чувства вины за неоправданные ожидания. Но — черт подери — как быстро один единственный процент сладкой лжи сжигает изнутри все благоразумие! И когда после изрядной порции выпитого виски мы сливались в жарких объятиях и Андрей шептал мне все эти банальные глупости, что все мужчины Земли в пылу страсти говорят всем женщинам, так хотелось поддаться соблазну и почувствовать… почувствовать вот это сакральное: «Я этого достойна!» Надежда — самый великий самообман!..

Три дня на озере пролетели быстро, с красными, обгоревшими на солнце лицами и пропахшие костром, мы тронулись в обратный путь.

- Скажи пожалуйста, мы с тобой теперь как… Встречаемся? — все же задала я мучавший меня вопрос.

- Ну да, — неуверенно пожал плечами Анрей.

- Значит, надо договориться о каких-то правилах? — осторожно спросила я.

- Наши правила — никаких правил! — нервно засмеялся мой спутник. — Слушай, не усложняй, — продолжал он, — мы же взрослые люди. Мы вместе, потому что нам нравится быть вместе, а не потому, что по рукам и ногам связывают обещания. Давай не будем ограничивать свободу друг друга, ведь ты сама знаешь, как важно иметь личное пространство. У каждого из нас есть своя жизнь, так что давай соблюдать дистанцию — это лучшее правило для долгих и счастливых отношений.

- Ты хочешь сказать, что мы развеселые приятели, которые встречаются, чтобы потрахаться и выпить пива, и больше ничего друг другу не должны? — в лоб спросила я.

- Я тебе всегда говорил, что никогда не женюсь, — холодно сказал Андрей, — не стоит портить отпуск глупыми разборками. Ну, брось, — сказал он мягче, — ничего вечного на свете не бывает. Наши отношения честны, в отличие от миллионов семейных пар, бесконечно уставших друг от друга, но тянущих этот воз из чувства долга. Давай не будем банальны.

- Остановимся на денек в Хельсинки, — сменил он тему, — у меня назначена встреча с деловым партнером.

В город мы приехали около двенадцати дня и сняли номер в четырехзвездном Sokos. Внизу, возле ресепшена толпился народ — плакаты и таблички на разных языках сообщали, что в отеле проходит всемирный съезд активистов общества здорового питания. Судя по приклеенным тут же логотипам, главным спонсором выездной сессии выступал «МакДоналдс». Издалека увидев мою колоритную фигуру, ко мне бросились активисты с буклетами в руках, и стали радостно вещать что-то на английском, тыкая мне в нос разноцветными баночками с био-добавками. «Свежо питание, да серится с трудом!» — хотела сказать я им в ответ, но боюсь, они не поняли бы моего прононса.

- Закажи ужин в номер, — сказал Андрей, когда мы поднялись наверх. Он нарядился в отутюженный мною костюм и довольно смотрел на себя в зеркало. — Если захочешь — сходи в аква-парк. В общем, не скучай, я постараюсь прийти не очень поздно, — и ушел, оставив в номере терпкий аромат дорогого парфюма.

Я повалялась в кровати, лениво щелкая пультом от телевизора, но смотреть было нечего — нашелся только один русский канал, по которому постоянно показывали «Новости». Наш президент активно рекламировал отечественный автопром: под прицелом камер он гордо ездил на «Волге», усадив рядом митрополита Кирилла. Обычные люди в таких случаях просто иконки клеют…

Скоро мне стало скучно, я вяло поковыряла принесенный в номер обед, повалялась в ванне, задумчиво посидела на унитазе, читая надписи на освежителе воздуха на английском языке, и тут обнаружила, что унитаз не работает! Он — как и полагается приличному фаянсу — блестел чистотой и свежестью, готовый гостеприимно принять в свои объятия любой страждущий общения зад, но — как только я нажала на кнопку слива, издал жалкое бульканье и стыдливо затих. Я прикинула, что объяснить свою проблему по телефону не смогу и спустилась вниз, на ресепшен, где меня встретил весьма колоритный малый двухметрового роста, в форме служителя отеля и лицом Джека-Потрошителя. Судя по надписи на бейджике, звали этого милого человека Тайво, и пока я изображала пантомиму «сломанный унитаз», он смотрел на меня колючим взглядом серийного убийцы, будто прикидывая, влезет ли мое тело в большой полиэтиленовый пакет. Не знаю, разобрал ли он хоть слово из моего лепета, но, видимо, поняв, что просто так, по-хорошему, я не отстану, вздохнул и покорно поплелся за мной в номер. «Камон», — завлекала я заинтригованного портье в туалет ужимками педофила в пионерском лагере, намекая всем своим видом, что сейчас он точно увидит кое-что особенное!

- Лук! — с трудом вспоминая английские глаголы, сказала я, показывая рукой на толчок, типа: «Зырь, че щас будет!» и нажала спуск воды. Голубая струя мощным водопадом пронеслась по днищу унитаза и с громким «хлюп» ушла вниз. Финик догадался, что перед ним жена оленевода с дальнего пастбища, впервые в жизни увидевшая унитаз и настолько пораженная этим зрелищем, что поспешила разделить радость открытия с первым встречным. Я никогда не забуду того грустно-сожалеющего взгляда, каким одарил меня Тайво.

- Ес, уоте! — сказал он нежно, будто разговаривал с ребенком-дауном. — Уандефул, грейт! — и еще раз одарив меня сочувствующим взглядом, вышел из номера.

Я чертыхнулась и снова надавила на спуск унитаза — воды не было. Сидеть в номере весь вечер было скучно, еще раз идти за служащим и продолжать комедию с унитазом — рискованно. Кто их знает, этих цивилизованных чухонцев — как они поступают с постояльцами с явными признаками шизофрении? Еще придется Андрею вытаскивать меня из местного дурдома, объясняя, что я не умственно отсталая, а просто хроническая неудачница! Чтобы не натворить еще чего-нибудь общественно-опасного, я решила прогуляться и отправилась в город.

На мой вкус, Хельсинки имел весьма провинциальный вид — был каким-то серым, растянутым вдоль набережной, со множеством лодок и небольших рыболовных яхточек, припаркованных к пристани. Пахло морем и смолеными досками, люди проезжали мимо на велосипедах, мамаши вели за руку детей, в открытых кафе сидели веселые компании. Я же, как всегда, была совершенно одна и через пару часов бесцельного блуждания по городу, попала в самый центр. Главная улица здесь была пешеходной, вымощенной камнями, вдоль нее тянулась череда супермаркетов, модных бутиков и ресторанов. Денег у меня было немного, так что идти в ресторан не стоило — пришлось довольствоваться кофе с круассанами в первой попавшейся мне по дороге кофейне. За весь день Андрей мне ни разу не позвонил и даже не прислал СМС, и я раздумывала: является ли это дурным знаком или он действительно очень занят? На часах было десять вечера — время отправляться в отель, страх перед вахтершами, запирающими двери в одиннадцать и кричащими через замочную скважину: «Порядок одинаковый для всех! Иди туда, где до ночи шлялась, не открою!» преследовал меня еще со студенческих времен, поэтому я вышла из кафе и направилась в сторону гостинцы. Тяжелые капли дождя вдруг упали на теплую мостовую и через минуту хлынул настоящий ливень, будто из ведра! Люди разбегались кто куда, прятались под козырьками магазинов, держа над головой целлофановые пакеты, стайками набивались в кафе, чтобы переждать стихию. Я прижалась к стеклянной стене какого-то ресторана в надежде, что ливень сейчас схлынет, готовая в любую секунду рвануть босиком по залитой ручьями улице, но тут черт дернул меня обернуться! Я посмотрела внутрь, сквозь стекло — в ресторане была милая уютная атмосфера, на столиках, покрытых красными скатертями, горели свечи, и салфетки были причудливо скручены в форме лебедей. В паре метров от меня сидела компания, увлеченная оживленной беседой: две красивые женщины в вечерних платьях и двое мужчин — одним из которых был Андрей. Он держал в руке бокал вина и, склоняясь к сидящей рядом женщине, что-то говорил ей на ухо, отчего та кокетливо подергивала плечами и довольно улыбалась. Убейте меня, если это был ужин с деловыми партнерами! Вот такой мне очертили круг, как Гоголевской Панночке — круг, выходить за пределы которого мне не полагалось. Наши правила — никаких правил. Мечта современного мужчины — любящая женщина, как запасной аэродром — всегда ждущая, находящаяся в полной боевой готовности если надо развлечь, накормить, выслушать, вылечить, отбить от ментов и сделать глубокий минет. Женщина, имеющая обязанности, но не права…

Я отпрянула от стены и побежала к отелю, капли дождя вдруг стали холодными и злыми, они хлестали мне в лицо, будто били пощечины, отчего мои щеки горели огнем. Я ворвалась в гостиницу и добежала до лифта, оставляя за собой лужи воды, но лифт был занят. Ждать даже минуту не было сил и я рванула вверх по лестнице. Вбежав в номер, я стала судорожно собирать разбросанные по номеру вещи и закидывать их в чемодан, трясущимися руками застегнула его и рванула к выходу, но в коридоре плохо застегнутый чемодан расстегнулся и все мои шмотки рассыпались по ковру. Я села на корточки и вдруг набухшая внутри меня черная туча лопнула и пролилась дождем моих слез — я рыдала сидя на полу дорого отеля, громко сморкаясь в собственный сарафан. Из соседнего номера вышел испуганный негр, помог собрать разбросанные вещи и довел меня до моего номера, то и дело спрашивая: «Can I help you?». Никто, никто не мог помочь мне, кроме меня самой! Я все же женщина двадцать первого века, я давно не верю в зеленый свет светофора, рекламу крема от морщин и мужскую верность, но почему так больно каждый раз убеждаться в собственной правоте?

Андрей вернулся в три часа ночи, я сделала вид, что сплю. В Питер мы добрались без приключений, и когда он спросил меня о планах на ближайшие дни я ответила, что буду очень занята. Через неделю я, не удержавшись, открыла страницу Андрея на сайте и прочла у него в дневнике: «Убей любовь первым! Уничтожь ее прямо сейчас! Задуши, пока она не задушила тебя. Убей ее, как только заметишь этот собачий взгляд, как только телефонные разговоры перевалят за две минуты в день, как только получишь первую СМС с пожеланием спокойной ночи, как только услышишь по телефону: «Я скучаю по тебе, ты где?»… Прихлопни ее мокрой ладонью, или газетой, как надоедливого комара! Пока она не начала требовать от тебя печать в паспорте, детей, акции, пластические операции, новые квартиры. А главное — твою бесценную душу. Прихлопни эту любовь и вернись в прокуренную квартиру, выпей виски и заплачь от того, что нет у тебя душевных сил на еще одну любовь. И вспомни того, кто когда-то прихлопнул тебя…»

Так умерла еще одна частица моей души, возможно — последняя…

Глава 15

Минута славы

Письмо:

Радуга, 45

Я бешенным кентавром рразорву твое одиночество в клочья! От нашего секса выйдут покурить все соседи на улицу! И рразморозятся все холодильные системы мира! Северный полюс станет южным, а экватор убежит в меридиан! И звезды будут стонать и дррожать от возбуждения, глядя на нас с тобой!

Пышка

Дайте-ка угадаю… Никита Джигурда?!

Все встало на круги своя: Андрей отправился на свою привычную орбиту, вывешивая на странице новые фото из очередных поездок, а я вернулась к компьютеру и пирожным — в моем случае это называлось «стабильность». Я впала в жесточайшую депрессию: поглощала бесчисленное количество сладостей, запивая шампанским из горла, и придумывала способы самоубийства. Зачем я живу? Какие грехи я совершила в прошлой жизни, что Бог забыл о моем существовании, подсунув мне Ангела-Вредителя в роли засланного казачка? Он обделил меня всем: пониманием родителей, семьей, карьерой, взаимной любовью. Или это я сама себя обделила? Что ждет впереди — одинокая нищая старость? Неделю я сидела, забившись в угол дивана, в старой грязной футболке, с давно немытыми волосами и ощущала себя полнейшей неудачницей. Что оставалось делать, кроме как пить и рыдать, умирая то от жалости к себе, то от ненависти?.. Почему, почему я не родилась девочкой с тонкой шейкой, ангельскими глазками и нежным тихим голоском, которых все любят? Почему не вышла замуж за правильного парня, не родила двух-трех детишек, почему не люблю салат с оливковым маслом и горные лыжи? Кого винить в собственном несовершенстве — предков, не отличавшихся высокими душевными качествами и реально поднасравшими мне с генами, себя или Судьбу? Не знаю, как долго я предавалась бы душевным терзаниям, если бы через несколько дней мою затянувшуюся рефлексию не прервал телефонный звонок.

— Ося, как настроение? — спросила Юлька таким веселым голосом, что мне захотелось запустить в нее пустой бутылкой.

— Жизнь не удалась, а в остальном все в порядке, — пробурчала я в ответ.

— Эй, хватит киснуть! — продолжала щебетать Юлька. — Мы закончили съемки первой части сериала, и в честь этого события завтра состоится шикарный банкет! Ты особый гость, так что должна быть обязательно, я за тобой заеду! Это будет твоя заслуженная минута славы! — Юлька не хотела слушать никаких отговорок.

Ну да, сериал!.. Подруга не раз звала меня на съемки, но мне совсем не хотелось быть свидетелем того, как кто-то переписывает на свой лад мою жизнь. Чертов сериал, чертов банкет, моя чертова жизнь!.. «Я никуда не пойду!..» — подумала я, допивая третью бутылку «Шампанского». На часах было шесть утра, последнее, что я увидела, проваливаясь в сон, был Вредитель, примеряющий смокинг перед зеркалом…

Мое пробуждение напоминало похмельное утро Степы Лиходеева и я не удивилась бы, увидев в своей комнате большого черного кота и прочую сатанинскую компанию. Около двенадцати дня раздался настойчивый звонок в дверь, от которого моя чугунная голова разлетелась на тысячи осколков, часть которых вонзилась в тело. Я накрыла голову подушкой, но это не помогло: какой-то садист продолжал насиловать орущий звонок. С трудом разомкнув отекшие веки, я нащупала тапки на полу и, шаркая ногами, поплелась убивать незваного гостя. Перед дверью стояла Мэрилин Монро. Ну, или ее новая реинкарнация: сексуальная блондинка лет тридцати, с тонкой талией, пышной грудью в глубоком декольте и пухлыми ярко-красными губами.

— Че надо? — хрипло спросила я, кутаясь в мятую футболку, и обдала эту мечту онаниста перегаром недельной выдержки.

— Ой, — взвизгнула она голосом Пятачка из старого советского мультика, — я, наверное, ошиблась адресом! Мне нужна квартира восемь!

— Адрес морга тебе не нужен? — еще менее дружелюбно поинтересовалась я, пытаясь закрыть дверь.

— Я ищу писательницу, Оксану Новикову, Вы не знаете, где она живет? — растерянно пролепетала барышня.

— Какую, на хрен, писательницу?.. — начала я и осеклась. — Ну, я — писательница, — промямлила я не слишком уверенно, пытаясь пошире открыть опухшие глаза. — А ты кто?

— А-а… — шок на лице блондинки был неподдельным. — А я — это Вы…

— В параллельной реальности? — уточнила я.

- Я играю Вас в сериале, — пояснила секс-бомба. — Юлия Алексеевна послала меня доставить Вас на банкет, тем более я давно мечтаю о знакомстве! Вы мой кумир… — промямлила она уж вовсе поникшим голосом.

Сказать без ложной скромности, в то утро я была кумиром поколения — поколения бомжей, живущих на площади Восстания. Мне стало ужасно неловко — что подумает обо мне эта шикарная барышня? Я только что испортила ей все видение роли, нарисованное ее богатым гламурным воображением!

— Заходи, — вздохнула я, с тоской вспоминая полную пепельницу окурков и три пустые бутылки на полу.

— А у Вас такая… творческая атмосфера, — вежливо сказала блондинка срывающимся от ужаса голосом.

— Да… Творю, — пыталась я спасти остатки репутации. — Ты тут посиди, а я в ванную.

Через час я более-менее пришла в себя: помыла и высушила волосы, накрасилась, надела выходной наряд и даже свой единственный набор дорогой итальянской бижутерии. Конечно, вид был малость помятым, глаза припухшими, но в целом я уже не выглядела как типичная собирательница пивных бутылок.

— Слушай, у нас же есть еще время? Давай заедем куда-нибудь — хочу кофе. Или борща.

Блондинка — звали ее Настей — усадила меня в шикарный ВМW и повезла в ресторан, уверенно объезжая пробки на дорогах. Как только мы уселись за столик, она сунула мне в руки меню и торжественно объявила: «Заказывайте, что хотите, я угощаю! Я так давно мечтала с Вами встретиться! Ваши книги!.. Там же все про меня!!!»

«Про меня»?! Я смотрела на эту женщину с планеты Гламурных Блондинок, где тратят тысячу баксов в месяц на одного только парикмахера, носят «Гуччи» и «Шанель», ездят на дорогих машинах и едят улиток в ресторане «Пушкин», и не понимала, что я могла написать про нее?

— Ты, наверное, шутишь, — сказала я, заказывая тарелку борща. С будуна у меня всегда просыпается зверский аппетит, а что может быть лучше тарелочки обжигающего борщеца со сметанкой, черным ароматным перчиком и золотистой хрустящей булкой, поджаренной на оливковом масле? — Посмотри на себя и на меня — что у нас может быть общего?

— Да Вы что!.. — взволнованно воскликнула Настя, — Я могу Вам столько историй из своей жизни порассказать — хватит еще на пару книг! У меня ведь уже несколько лет висит анкета на сайте знакомств!..

Пока я с аппетитом поглощала борщ, салат и блины с икрой, девушка рассказывала мне историю своей жизни. Оказалось — она москвичка, закончила ГИТИС, роль в сериале — ее первая большая работа в кино, до этого она снималась в рекламе, клипах, каких-то независимых проектах и время от времени играла в молодежных театральных постановках. Первый раз Настя выскочила замуж в девятнадцать, влюбившись в сорокалетнего режиссера. Режиссер был «жертвой интриг» и «непризнанным гением», кино не снимал, денег в дом почти не приносил, любил пить виски, курить сигары и размышлять о бездарности и двуличности коллег по цеху. Но влюбленной девушке он казался самым умным и талантливым человеком на свете, она внимала его бесконечным жалобам на жизнь, сочувствовала душевным мукам и верила, что однажды тот выйдет из депрессии и снимет кино достойное «Оскара». Чтобы любимый ни в чем себе не отказывал, Настя искала любую подработку и брала деньги у родителей, только бы порадовать мужа вкусной едой и новой коробкой сигар. Поскольку режиссер-неудачник был ее первым мужчиной, в сексе она была девушкой неискушенной, а муж не спешил открывать перед ней прекрасный мир чувственных удовольствий.

— Это я потом, спустя много лет поняла, что он был практически импотентом, — грустно вспоминала Настя, — а тогда… Он сделал секс призом и наказанием — будешь хорошей девочкой, будешь слушаться — получишь десять минут вялых супружеских ласк, будешь плохой — никакого секса. Чем больше он пил, тем чаще я была плохой девочкой, заслужившей наказание. Из четырех лет нашей семейной жизни последние два года секса у нас не было вовсе. А чтобы я не дай Бог не загуляла, он весьма профессионально меня обрабатывал, внушал, что я некрасивая, неуклюжая, у меня жидкие волосы, кривые ноги, от меня дурно пахнет. Каждый мой жест, каждое слово подробно разбирались и подвергались беспощадной критике. Он просто размазывал меня морально — медленно, жестоко, с садистским удовольствием. А я — двадцатилетняя неискушенная девочка — верила… Замкнулась в себе, забилась в комплексы, не могла смотреть на себя в зеркало — оттуда смотрело чудовище, не возбуждающее собственного мужа. Кончилось все сильнейшим нервным срывом, потом — клиника неврозов. Мама год вытягивала меня из этого состояния, я не могла учиться, работать, жить… Потом правда взбодрилась, восстановилась в институте, развелась с этим вампиром, повзрослела. Появились какие-то любовники, поверила в себя, попала в тусовку: молодая подающая надежды актриса — приманка для олигархов и авантюристов. Как и все, решила искать богатого «папика» — у самой-то из активов только комната в коммуналке — не лучше, чем у твоей героини…

— Нашла папика? — мне было очень интересно слушать Настю, хотя ее рассказ не укладывался в голове.

— Нашла, — тяжело вздохнула она. — Хлебнула «прелестей» Рублевки! Ты вот пишешь про маргиналов: пошлые мол, озабоченные, жадные, глупые… Да ты не видела реальное зло! Представь себе этих же «героев», только хапнувших пару-тройку миллиардов, считающих себя королями мира! Вот где дно!.. Мой еще был не самым худшим — любил делать из меня живую мебель: служанка мне на спину ставила поднос с едой — и я ползу, как сервировочный столик, на коленях, везу ужин господину. Так и стою раком, пока не нажрется, а то еще и ноги сверху положит и по телефону болтает, а я терплю — уж больно хотелось красивой жизни! А подружку мою ее «папик» покалечил — приревновал к кому-то в кабаке, да и полоснул по лицу ножом. На этом ее актерская карьера и закончилась — видела ее недавно, маникюршей работает. Кто мы для них были? Великосветские проститутки!.. Мы тогда завидовали тем девочкам, кто довел дело до загса, думали — вот молодцы, поймали таки золотых рыбок на крючок. А теперь, когда эти счастливицы, выкинутые за порог, бродят вокруг трехметровых заборов, пытаясь в щели увидеть собственных детей, я так радуюсь, что мне тогда не повезло!

— Ужас какой, — поежилась я. — Ну ты хоть что-то отхватила от этой «красивой» жизни?

— Ага, отхватила, — грустно усмехнулась моя визави, — папуля мой вот эту тачку подарил и два раза свозил на горнолыжный курорт. Там я и познакомилась со следующей любовью — хорош был, сволочь! Такие слова говорил, на руках носить обещал, я на радостях — что настоящего мужика встретила, олигарха своего бросила — да он быстро утешился, свято место пусто не бывает! А я замуж выскочила, так хотелось белого платья, семью, детей!.. Только любимый оказался обычным альфонсом: квартира, в которую меня привел — съемная, машина на прокат. Да у него вся жизнь была на прокат, чем занимался — до сих пор толком не знаю. Телефон не бери, к двери не подходи, все прятался от кого-то… Денег постоянно не хватало, сам не работал, постоянно истерики закатывал, что мне от него только бабки нужны, а жил за мой счет!.. Очень любил инсценировать свое самоубийство, дергал меня, как марионетку за ниточки жалости. Промучилась я годик, да и послала его к чертям!..

— А сейчас? Есть у тебя кто-то? — осторожно спросила я.

— Ага, есть! — криво усмехнулась Настя. — Как и у тебя — Мамба! Общество потерянных душ в обители скорби и блуда… Мне ведь уже тридцать два — для богатых женихов я давно в тираж вышла, звездой экрана не стала, джек-пот не сорвала. Так и живу в коммуналке, даже ипотеку не потянуть, все заработки на внешность уходят — с каждым годом все дороже… Так, видимо, и проживу — ни детей, ни собаки — кто с ней гулять будет, я постоянно где-то на съемках? Хорохорюсь по привычке — диеты, массажи, ботокс, силикон. А жизнь-то мимо проходит!.. Мы с подружками как соберемся на ботоксные вечеринки — уколы колем, массажи делаем, обертывания, так твои книжки вслух и читаем — сначала смеемся, потом плачем: все про нас! Я же теперь дорогая невеста: столько денег в себя вбухала, какие только можно курсы закончила — от французской кухни до школы гейш, пахала, как папа Карло, чтобы карьеру сделать!.. Дорогая то дорогая, да только очередь достойных кавалеров не стоит! Пишут все какие-то похотливые пенсионеры да мажорики: «Пошалим в машине?» Разве я для этого столько старалась? Тут недавно так мне секса захотелось — ну хоть волком вой, аж ноги трясутся! Написал какой-то — приезжай, мол! — я и поехала, даже анкету толком не смотрела. Только в квартиру вошла, в спальню его — и использовала по назначению. Потом встала, оделась, он мне стол накрытый показывает: может «Шампанского» выпьем, заодно и познакомимся? А на кой?.. Тут же все просто: проходи, раздевайся, ложись, здравствуй! Не стала я с ним знакомиться, даже имя не спросила — незачем. Так и сижу на сайте знакомств, как пальма на болоте — «среди навоза одна я роза»! Медленно увядая…

Я была поражена. Оказывается, неудачник не тот, кто беден или не красив, а тот, кто никому не нужен. Кто не сумел встретить или удержать любовь и остался висеть на ветке нераспустившимся бутоном. Так мы и сидели напротив друг друга — шикарная яркая блондинка, на которую сворачивали головы все мужчины из-за соседних столиков и толстая тетя средних лет с помятым лицом — две женщины с одинаковыми проблемами…

Банкет прошел феерично: как только мы вошли в зал, ко мне кинулась толпа разномастных девиц — оказалось, большая часть занятых в съемках актрис мои ярые поклонницы. Я весь вечер раздавала автографы, выслушивала комплименты, давала советы и толкала речи — в общем, была настоящим свадебным генералом.

— Вы такая умная! — наперебой говорили девушки. — И веселая! Мы Вас постоянно цитируем и читаем, когда грустно! Здорово быть такой оптимисткой, — с восторгом глядя на мою растерянную физиономию, щебетали они. — Мы все мечтаем иметь такую подругу, как Вы!

Юлька была довольна и гордо купалась в лучах моей славы, громко заявляя, что ее истории тоже описаны в моих книгах. Вокруг нас суетились официанты, все присутствующие хотели подойти ко мне, потрогать, выразить восхищение, мне дарили цветы и сувениры, а продюсер фильма сказал, что ждет от меня третью книгу.

— Ксюха, это успех! — верещала Юлька мне в ухо.

Англичане говорят, что успех — как беременность: все видят счастливый результат, но никто не знает, сколько раз вас до этого поимели. Домой я пришла за полночь, засунула охапку цветов в эмалированное ведро, рухнула в кровать и разрыдалась…

Всезнайка доктор Хаус говорит, что счастливые люди не покупают лотерейные билеты: кому нужно призрачное счастье, когда есть настоящее? Судя по количеству тиражей всевозможных розыгрышей, счастливых людей на свете не так уж много. Я тоже не покупала лотерейных билетов — у меня почти никогда не было на них денег, что — по всей видимости — делало меня той сверхнесчастной, у которой не было шанса даже на случайный выигрыш. Помню, однажды, в очередной раз глядя на последнюю оставшуюся от зарплаты тысячу рублей, собранную из мятых купюр и даже блестящих десятирублевых монеток — всего, что я смогла выгрести из карманов и кошелька и с тоской понимая, что на эти деньги мне предстоит жить как минимум пару недель, я поддалась приступу отчаяния и отправилась к ближайшему киоску лото, где на всю тысячу приобрела несколько билетов мгновенной лотереи. Молясь про себя всем известным мне богам, я стирала блестящую защитную пленку ключом от квартиры, и надежда таяла на глазах: «без выигрыша» читала я надписи на билетах. Когда в руке осталась последняя глянцевая лотерейка, меня охватила паника, я уже жалела, что решила играть с Фортуной в азартные игры, но под пленкой вдруг появилась надпись «выигрыш 1 тысяча рублей». Вот так Судьба послала меня подальше, дав понять, что моего ей не надо, но и своего она мне так просто не отдаст. Я забрала назад свои деньги и побрела в магазин, запасаться «Дошираком».

Сейчас у меня было такое же настроение: я подсчитывала свои активы и понимала, что спасти меня может только чудо. Чудо — сделать карьеру, чудо — успеть заработать денег, чудо — найти родственную душу, с которой пройду рядом хотя бы часть оставшегося пути… Но лотерея, в которую я играла последние пару лет, делая ставку на сайт знакомств, себя совершенно не оправдывала, и мои надежды улетучивались, как рейтинг действующих политиков.

«Чтобы дольше носить, надо чаще не носить» — прочла я как-то инструкцию на этикетке китайского свитера. Пожалуй, пришло время взять на вооружение этот принцип и применить к собственной жизни: иногда надо отказаться от эмоций, от привычного течения событий и полностью перезагрузиться — как бы временно умереть. Лев Толстой с этой целью ходил в народ, Жан-Жак Руссо призывал встать на четвереньки и ползти назад к природе, Байрон оправлялся на войну в Италию, а Блок рефлексировал — я же решила, что лучшего варианта перезагрузки, чем ссылка на дачу, просто не придумаешь. Поскольку собственной дачи у меня не было, пришлось заявиться к Лильке с Ромой и поставить их перед фактом, что ближайший месяц мы проведем вместе. Лилька жила за городом все лето: возилась в огороде, готовила Борьку к школе, консервировала огурцы — в общем, бывшая сексуальная экстремалка вела жизнь обычной домохозяйки. Рома приезжал два-три раза в неделю, большую часть времени посвящая работе. На выходные в гости приезжала Юлька, так что наступили счастливые деньки: мы садились во дворе за старый деревянный стол под навесом, пили ароматное клубничное вино и болтали. Пейзаж вокруг радовал глаз: приятно было, вырвавшись из города, увидеть цветы и зеленые деревья, яблони с завязью плодов и походить по траве босиком. Дачная жизнь настолько пришлась мне по вкусу, что на душе настало временное умиротворение; приятно было погрузиться в непривычные для меня занятия: таскать воду из колодца, поливать помидоры, по вечерам мыться под теплым летним душем, чувствуя запахи дыма и разнотравья. Но долго расслабляться мне не пришлось — в один из дней, когда мы сидели втроем с огуречными масками на лицах, в то время, как Рома с Вадимом доделывали печку в бане, Лилька толкнула меня в плечо:

— Ты обратила внимание на нашего соседа? — и показала рукой на соседний участок, где метрах в тридцати от нас виднелась чья-то голая спина.

— Нет, — пожала я плечами.

— А зря! — наставительно сказала подруга. — Очень симпатичный мужчина, разведен, судя по новой машине — не беден, тебе надо обязательно с ним познакомиться! Представляешь, выйдешь за него замуж, и мы будем соседями по даче!

Меня не единожды поражал Лилькин оптимизм — с такой легкостью выдать меня замуж за человека, с которым мы друг друга в глаза не видели, могла только она! Если какая-то идея оседала в голове у подруги, остановить ее не мог даже бульдозер — стоит ли удивляться, что она развила бешеную деятельность, собирая справки о ничего не подозревающем соседе по всей улице.

— Так, я все выяснила! — торжественно объявила мне подруга через пару дней. — Соседа зовут Максим, ему тридцать восемь — прекрасный возраст! Он развелся два года назад, говорят, бывшая жена злоупотребляла спиртным. У него свой бизнес и, кстати — домик то у него новый, не чета нашей избушке-развалюшке! Сейчас он ни с кем не встречается и чувствует себя одиноким!

— Это он тебе сам сказал, про свои чувства? — усмехнулась я.

— Это видно по его грустным глазам, — сочувственно вздохнула Лилька. — Как бы то ни было, надо брать быка за рога! Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь!

Пожалуй, с такими доводами спорить я не могла.

— Но, Лиль, — сделала я последнюю попытку отвертеться от немедленного знакомства, — мне кажется, твоей информации маловато для того, чтобы рассматривать его как возможную кандидатуру в мужья. Может, все же сначала стоит поближе к нему присмотреться?

— Если долго присматриваться к мужчине, то можно заметить, как он жениться на другой! — назидательно выдала подруга.

— И как же мне с ним познакомиться? — смирившись с неизбежным, спросила я.

— Я все придумала, — уверенно заявила Лилька. — Он любит заниматься спортом, и по утрам ездит на спортивном велосипеде. Ты тоже будешь ездить на велосипеде — так вы не только познакомитесь, но и найдете что-то общее!

— Общее: я, сосед и спортивный велосипед? — обалдело посмотрела я на Лильку. — Я последний раз ездила на велике, когда мне было лет двенадцать!

— Говорят, единожды научившись, уже не разучишься, — ничуть не смутилась подруга. — Немного тренировки и будешь еще рекорды ставить!

Лилька умела заразить оптимизмом, даже если речь шла о совершенно безнадежном предприятии, и я в припадке безумия согласилась покорить сердце соседа безупречной атлетической формой. Подружка выкатила из сарая старый, ржавый, покрытый паутиной велик и, увидев мое вытянувшееся лицо, уверенно заявила, что главное не цена спортивного снаряда, а умение им пользоваться. Я поинтересовалась: не путает ли она велосипед с мужским половым членом, но подругу не так-то просто было сбить с намеченного пути! Под покровом ночи я, натянув треники и воровато оглядываясь по сторонам, сделала несколько марш-бросков по убитой проселочной дороге. Надо заметить, что Лилька была права — я действительно не разучилась ездить, разве что с непривычки быстро уставали ноги, и мучила одышка. Но, подбадриваемая подругой, я продолжала заниматься ночной ездой, распугивая запоздалых прохожих и вызывая собачий лай по всей улице. Задача была проста: однажды я должна была непринужденно обогнать спортивного соседа, сразив его наповал физической формой. Через неделю Лилька решила, что я готова к историческому знакомству: она разбудила меня в восемь утра и, перекрестив почему-то не меня, а велосипед, благословила на велопробег. Я взяла в руки несчастного спортивного коня и пошла по дороге в сторону соседского дома, до колена промочив ноги в утренней росе. Как научила меня Лилька, я пару раз продефилировала туда-обратно, пока не увидела, как сосед выходит на дорогу вместе со своим дорогим спортивным велосипедом.

- О, здравствуйте, — вежливо сказал сосед, — вы тоже любите утренние велопрогулки?

— Обожаю! — лицемерно соврала я. — Что вообще можно делать на даче без велосипеда? Движение — это жизнь!

Сосед с сомнением осмотрел мою «спортивную» фигуру, но спорить не стал, а лишь одобрительно кивнул головой и весело воскликнул, легко запрыгивая в седло:

— Догоняйте!

Надеюсь, Лилька сильно икала от проклятий, которые я обрушила на ее неугомонную голову, что есть мочи крутя педали. Чертов сосед, непринужденно насвистывая какую-то мелодию, удалялся от меня как «Бугатти» от «Запорожца». Я ехала сзади с красным лицом и безумными глазами и пыхтела, как литерный поезд, стараясь не упустить из виду удаляющуюся спину моего будущего жениха. Начало весьма ощутимо припекать солнце, утренняя дымка больше не прибивала дорожную пыль, мои губы пересохли, и глоток воды казался сейчас самым желанным подарком.

— Заедем за минералкой! — донеслось откуда-то издалека, и Максим припустил вверх по дороге — туда, где в паре километров от нас располагался единственный в этой глуши сельский магазинчик.

— Ага…Заедем… — прохрипела я задыхаясь, понимая, что шансов пережить эту прогулку у меня немного. Уже практически не видя дороги, проклиная тот миг, когда я позволила Лильке подбить меня на эту гиблую авантюру, я крутила педали из последних сил: перед глазами расплывались черные круги, дыхание прерывалась, сердце колотилось, как карась на крючке. Я плюнула на свой успех у соседа — очевидно, что своими спортивными данными я его не потрясу, поэтому поехала медленнее, пытаясь отдышаться.

Перед сельпо простиралась пыльная асфальтовая площадка, куда я подъехала с размазанной по лицу косметикой и лицом цвета вареной свеклы. Сосед — уже успевший отовариться — стоял возле магазинного крыльца и изящно пил минералку. В пяти метрах от него сосредоточенно считали мелочь трое местных мужиков потертого вида — видимо, не хватало на утренний опохмел, а у забора, прилегающего к магазину, дремала на солнце свора бродячих собак. Оценив диспозицию, я решила хоть немного исправить ситуацию, показав Максу, что я еще ого-го, не смотри, что старая кляча! До сих пор не понимаю, какой черт дернул меня на дешевый выпендреж, но, вспомнив свое бесшабашное детство, я устроила шоу в лучших традициях Тома Сойера: убрала руки с руля и стала кататься по площадке демонстрируя навыки заправского велосипедиста. Сначала я проехалась «без рук» туда-сюда, даже умудрившись сделать плавный разворот в таком положении, чем привлекла внимание не только похмельной компании, но и лениво дремлющих собак: они вдруг оживились и уставились на меня без всякого дружелюбия, одна из них даже отделилась от стаи и вяло залаяла. Но я была на коне! Ничто не могло остановить меня в этот момент, ведь Максим восхищенно — как мне казалось — смотрел на мои цирковые дивертисменты. Польщенная вниманием публики, я почувствовала себя абсолютной звездой и решила закрепить успех — набрала скорость, и уж было собралась проехать немного на заднем колесе, но тут нервы собак не выдержали: вся свора сорвалась с места и бросилась в погоню за мной. Увидев клацающие зубы и оскал пяти разъяренных пастей прямо возле ноги, я не на шутку перепугалась и рванула в сторону Максима.

— Мама-а! Помогите-е! — орала я, пытаясь пнуть ногой по собачьей морде. Прямо на моем пути стоял бледный сосед с округлившимися от ужаса глазами, и только мгновенная реакция спасла его от многочисленных травм разной степени тяжести — в последнюю секунду он сумел отскочить в сторону. Я же на полной скорости въехала в большую железную урну, висящую у крыльца магазина на двух штырях. Переднее колесо велика сплющилось, я рухнула на землю, велосипед упал сверху, но это было не самое страшное — урна от удара перевернулась на штырях, и на мое мокрое, покрытое пылью и потом лицо посыпались сначала хабарики и обертки от мороженого, потом три пустые бутылки из-под пива — «бам, бам, бам» — одна за другой больно ударили меня по лбу и в завершение лениво выполз использованный пакет кефира, полив меня остатками содержимого. Собаки, обалдев от происходящего, трусливо юркнули под забор, алкаши, придя в себя, заржали громко и неприлично, Максим приблизился осторожными шагами и озабоченно спросил:

— Эй, Вы в порядке? Помощь нужна?

— Все нормально! — вежливо ответила я из-под раскуроченного велосипеда, сдувая со щеки прилипшие хабарики, и попыталась изобразить жизнерадостную улыбку: — Завтра еще покатаемся?..

Как я добралась до дома, волоча поломанный велосипед — лучше не вспоминать. Сосед посоветовал мне перейти на пешие прогулки, и укатил вдаль, вдребезги разбив мои надежды стать Лилькиной соседкой по даче. А я поняла, что за один месяц получила даже не одну, а две минуты славы — и еще неизвестно, какая мне больше удалась!

Глава 16

Иствикские жены

Письмо:

Витенька,18

Здравствуйте, вы потрясающе красивы! Подойду ли я на роль вашего любовника? Если нет, то поспрашивайте по подругам. Желательно районы Купчино, Автово, Техноложка. Я неприхотливый, устроит любая внешность и любые условия: авто, гараж, подъезд. Спасибо за понимание!

Через пару недель мне наскучила размеренная деревенская жизнь. От копания на грядках земля намертво въелась в мои пятки и забилась под поломанные ногти. Ноги постоянно чесались от укусов мошкары, а самое ужасное, что из-за отсутствия интернета я все это время не имела возможности собрать урожай и покормить скотину на своей виртуальной ферме! От мысли, как несчастные голодные недоенные коровы напрасно мычат в ожидании нерадивой хозяйки, мое сердце разрывалось от жалости и стыда.

— Ты страдаешь из-за некормленых пикселей? — ругала меня Лилька. — Да, похоже, интернет-зависимость зашла чересчур далеко! Посмотри, как здесь хорошо: чистый воздух, зелень, озеро!..

— Но я ведь уже все сделала, — возражала я, — закрутила три банки помидоров, попарилась в бане, позагорала и даже осрамилась перед местными алкашами и собаками, что же мне еще тут делать? Я не могу больше жить без Интернета, у меня начинается паранойя, ощущение совершенно потерянной связи с миром!

Лилька махнула на меня рукой и отвезла в город, где я первым делом рванула к ноут-буку. Разобравшись с фермой и очистив почтовый ящик от спама, я, конечно же, полезла на альма-матер — на Мамбу! Так хотелось пошастать по любимым дневникам, почитать последние сплетни: кто с кем переспал, кто кого бросил и что глобального происходит вокруг — надо ли брить куню в свете последнего голосования или же нынче мода на натюрель?

В личке меня ждали письма от воздыхателей, темы и диалоги были предсказуемы до оскомины, и я отвечала на них исключительно потому, что соскучилась по сайту. Будто вновь открыла книгу, зачитанную до дыр… Но, если честно, была и еще одна причина — ужасно хотелось заняться сексом. Просто сексом — без всяких выкрутасов и долгого виртуального петтинга, но все же, мужчину надо было выбрать по душе. Я стала сканировать претендентов из числа тех, кто был он-лайн.

Alex,34

Привет! В гости не пригласишь?

Пышка

А так сразу — в гости? Может, для начала встретимся в кафе?

Alex,34

Да что вам всем это кафе далось, голодные, что ли? Давайте я принесу Вам пять кило картошки и палку «Докторской». Говорите адрес!

Пышка

Да что вам всем так мой адрес дался? Вы что — из переписи населения? А палку Вашу себе оставьте, колбасы я себе и сама куплю, впрочем, как и Вам кофе с бутербродом.

Alex,34

Ну, хорошо, сколько времени Вам нужно, чтобы познакомиться с дяденькой настолько, что можно его пригласить к себе?

Пышка

По-разному. От пяти минут до никогда!

Alex,34

Ставлю вопрос ребром: будем трахаться или нет?

Пышка

Эх, Алекс…

Конечно, я изрядно нагуляла сексуальный аппетит на свежем воздухе, но не настолько, чтобы соглашаться на такие вот экспромты! В надежде найти мужчину на вечер я открыла второе письмо.

Дмитрий, 42

Барышня, хочете интиму? По глазам вижу, что хочете!

Пышка

Вот так сразу, с порога?

Дмитрий,42

Взрослые ж люди, чего тянуть?

Пышка

Как же так, уважаемый? Собачки и кошечки и те сначала друг друга обнюхивают!

Дмитрий, 42

Мадам, нет времени на медленные танцы!..

Я давно привыкла к такого рода письмам, и воспринимала их как что-то само собой разумеющееся. А зачем безрезультатно сотрясать кулаками воздух? В камни стрелять — только стрелы терять. Это сайт знакомств, своего рода ярмарка, где тебе предлагают товар — а твое дело взять его или отказаться. Правда жизни была очень проста: любой из этих мужчин, разослав по двадцать писем, найдут сегодня и секс, и угощение, и кусочек романтики в виде женских глаз, надеющихся на чудо. Я же буду месяцами искать кавалера, который перед тем, как употребить меня по назначению, не поленится пару часов изображать искренний интерес к моей личности и не поскупится на скромный ужин. Добро пожаловать в мир одиноких женщин!..

Но я была опытным игроком на этом поле! Нет, дешевые, потрепанные жизнью членоносцы меня не интересовали, я искала рыбку покрупнее! Водилась здесь — правда, в ограниченных количествах — такая занятная разновидность, как настоящий ловелас. Настоящий ловелас — мастер эпизода, человек, совершенно не знающий, что делать с женщиной после секса, но прекрасно осведомленный, что делать с ней до. Подцепив такую особь, можно было рассчитывать на цветы и рестораны, на комплименты и красивые жесты, в редких случаях даже на весьма дорогие подарки — любовная прелюдия сильная сторона истинного Дон Жуана. Но уложив даму в постель, этот бегун на короткие дистанции понимает, что свою лучшую симфонию уже исполнил, и — дабы не портить впечатление, а оставить о себе лишь приятные воспоминания — растворяется в пространстве, едва надев штаны. Именно такой герой был мне необходим, чтобы приятно провести время, получить секс и не забивать себе голову напрасными надеждами на будущие отношения. Но Мамба, как всегда, не баловала богатым выбором настоящих самцов — писали какие-то убогенькие, из серии: «Ты мне дай, да я пойду». Как обычно, главные фрики гордо демонстрировали себя на мордоленте!

Недавно выгнал жену, очень есть хочется, а готовить не умею! Женщины, кто сколько может, поживите у меня! — Павел,33 — ну просто мечта лимитчицы!

Хочу найти женщину, с которой разделю ощущение праздника жизни! — Семен, 39. Надо же, как поперло у чувака, столько в жизни праздника, что одному много! Мне стало интересно, и я открыла анкету счастливца. На фото — серая невзрачная личность с плешивой головой, в дешевой одежде. «Не женат, детей нет, живу с родителями, машины нет, имею небольшой непостоянный доход». Е-мое, и у этого человека «ощущение праздника жизни»?! Неужели и правда есть люди — и не только в фильмах-сказках Александра Роу — которые радуются солнышку ясному, реченьке-речушке, березоньке-подружке? Или это у меня слишком много ничем не оправданных требований к окружающей реальности?

Путь к моему сердцу пока свободен, но доступ труден! — пафосно заявлял Михаил, 48 — рост 166, вес — 45, проживающий в коммуналке. Страшно представить, на какие жертвы могут отважиться претендентки ради такого заманчивого приза!

Ищу мать для своих будущих детей, — довольно смелое заявление для мужчины пятидесяти пяти лет под ником — ни много ни мало — Князь Серебряный! Я заглянула на страничку «князя» — будущий папаша выглядел на все шестьдесят пять: желтая нездоровая кожа, мешки под глазами, потухший взгляд, как у снулой рыбы. Безрадостную картину обрамлял соответствующий фон — убогий сервант, старый продавленный диван, потресканные обои. Анкета была гениальна: дедушка жаждал разбросать по пашням свое старческое семя, при этом не желал быть спонсором, да еще оказался женат! Интересно, была ли хоть одна причина, чтобы даже самая невостребованная в мире самка плясала с бубном вокруг этих дряхлых чресел? И на кой черт от такого убогого инвалида рожать детей — на память, что ли?

Это напомнило мне старую историю из студенческой жизни. Был у нас преподаватель истории — профессор Лев Моисеевич Иванов. Мало того, что мы постоянно подшучивали над таким противоречивым именем профессора, так еще — в свои шестьдесят с лишним — Лев Моисеевич оставался большим охотником до женского пола. Дамы — от студенток и преподавательниц, до престарелого завхоза Зои Федоровны и уборщицы тети Маши — никто не был лишен внимания Льва Моисеевича, щедро раздающего как комплименты, так и щепки за филейную часть. Все были несколько шокированы, когда похотливый препод женился на юной — двадцати шести лет от роду — лаборантке кафедры, вчерашней студентке профессора. Конечно, в кулуарах шептались о том, что предприимчивая девица просто решила таким образом свои жилищные и финансовые проблемы, и были весьма удивлены, когда молодая «дела вдаль не отлагая, с первой ночи понесла…», но вскоре на свет — один за другим — родились два крепыша-сына. «Представляете, прихожу я со своими младенцами в детскую поликлинику, а мне никто не верит, что это мои дети!» — хвастался как-то на кафедре счастливый отец. «Главное, чтобы ты верил, Левочка!» — искренне поддержала его пожилая преподавательница литературы. У бедного Левочки остекленели глаза — призадумался…

Впрочем, в Интернете прекрасный пол не слишком отстает в оригинальности от неадекватных старичков! Люблю, когда свежий морской ветер обдувает на яхте мое обнаженное тело! — кокетливо сообщала миру Ирэна, 47, явно преуменьшая свой возраст. На фото — рыхлая барышня хорошо за пятьдесят, лежащая на пляже в китайском купальнике с грязными потрескавшимися пятками. Интересно, много ли среди владельцев яхт любителей обнаженной старины? Боюсь, мечтательницу Ирэну, как и меня, ждал на пристани лишь след ушедшего парохода.

Тут ко мне в личку попер полный неадекват.

Лучший, 37

Привет, познакомимся? Я ярок, красив, притягателен, харизматичен, фактурен, умен и талантлив, самодостаточен во всем, материально благополучен. Рост 180, вес 92, атлетическое сложение, чуть смугл, зеленые, иногда темно-синие глаза. Блондин с седыми висками. В прошлом мастер спорта по плаванию — сейчас поддерживаю внешний вид. А это постоянные массажи, тренажеры, сауна, бассейн, педикюр, маникюр, обертывания, маски и т. д. Фото не даю и не прошу у других. Считаю, сначала надо созвониться и если разговор состоится — встретиться. Ну что, знакомимся?

P.S. Большая просьба не пиши мне гадости, если тебе не понравитcя мое описание себя. Я получал много грязных ответов на мое письмо и, как правило, эти ответы присылали неудачницы и ничтожества.

Ну и что прикажете делать с таким мужиком? Разве что завести его в качестве подружки и вместе посещать СПА-процедуры?

Иван, 19

Я точно знаю, что мне хочется сделать: подкрасться к Вам сзади и громко крикнуть: «Жопа!» А когда Вы упадёте в обморок, сделать Вам энергичное искусственное дыхание и закрытый массаж сердца.

Doktor, 25

Мне так нравится ваш нос! Интересно, что это значит по Фрейду?

Дима, 20

А я сейчас фотографирую член!

Александр, 37

Я извиняюсь, Вы русская? Мама папа есть?

Васим, 43

Привет, давай сегодня встретимся на Спортивной. Ты как хочешь: сразу грешить будем, или сначала поужинаем? Кстати, что у тебя насчет веса — это не опечатка? Если так — то, чур, я сверху!

Phill, 43

Привет, милая! Пойдем в свинг-клуб сегодня — там фуршет! Не потрахаемся, так хоть пожрём недорого.

Пётр, 34

Не хочешь секс, но хоть в ванной можно посмотреть?

На закуску в тот день нарисовался престарелый американец, а на Мамбе это не сулило ничего хорошего! Предчувствия меня не обманули: письмо, написанное с помощью электронного переводчика, было «типическим» посланием из-за бугра.

George,64

Я видел ваше описание. Вы, кажется, как человек, который будет весело. Я сейчас пенсию и я ушел из ВМС США. Мои интересы астрология, компьютеры, чтение, игры, фондовый рынок, покер и секс. Я люблю быть в рабстве и нагнетаются силы, чтобы заняться с тобой сексом. Мне нужна женщина, которая будет моей женой и любовницей. Люблю быть в постели с вами. Вы делаете мой пенис очень тяжело. Да, я хочу с тобой сексом. Так же хотелось, чтобы мои ноги галстук и руки. Так что я очень беспомощного в постель с вами. У меня есть оборудование для рабства. У меня кожа рук и ног манжеты, которые могут быть заблокированы. Они очень удобные для ношения. И вы можете заставить меня заняться с тобой сексом, можете кнутом меня или оставь меня беспомощной в течение нескольких часов. Это ваш выбор. Да, я старый извращенец. И я хочу к вам в нора.

Я ответила старине Джоржду, что забугорный неадекват нужен нам так же, как чужие ядерные отходы — только в закрытом наглухо саркофаге и за очень большие деньги. Мелькнула, конечно, крамольная мыслишка, что на пенсию военного штатовского пенсионера, навечно прикованного к батарее, я смогу неплохо провести остаток своих дней, но Вредитель был категорически против присутствия голого янки в наручниках на нашей территории.

На третий день я решила пойти на свидание с первым написавшим — не придираясь ни к внешности, ни к грамматическим ошибкам: мне ужасно наскучило сидеть дома, и хотелось новых знакомств. И тут мне повезло — по крайней мере, тогда мне так показалось: я получила весьма учтивое приглашение в ресторан на ломанном русском от какого-то немца, приехавшего в командировку. Я не стала вдаваться в долгую переписку и даже плюнула на то, что в анкете была заявлена всего одна невнятная фотка из серии «это я там вдали отливаю за амбаром» — я решила просто рискнуть и положиться на судьбу. Кто знает, может впереди меня ждет двухэтажный домик в окрестностях Берлина, новенький «Мерседес» в гараже и копченые сосиски на ужин — маленький бюргерский рай. Предаваясь мечтам и распевая про себя: «Дойче зольдатен унд ди официрен…» я накрутила букли и поскакала на свидание.

Ресторан я выбрала сама, немец что-то мямлил в трубку, но я строго продиктовала адрес и сказала, что встретимся прямо там — но когда зашла в зал, никого похожего на образ бравого арийца не обнаружила. За столиками сидели: компания малолеток, пожилая пара, две дамы лет под пятьдесят, какой-то старикашка бомжеватого вида и — судя по нежно склоненным друг у другу головкам — чета любовников, у которых где-то по близости уже снят номер в отеле. Я растерянно постояла посредине зала, потом, решив, что мой кавалер задерживается, села за свободный столик. И тут бомжеватый старикашка повернулся ко мне и сказал сиплым с акцентом голосом:

— Оксана — это Вы? А я Эрнест!

«Кто не умеет терпеть — рискует обосраться!» — частенько кричала из-за закрытой двери туалета наша детсадовская нянечка, надраивая унитазы, в то время как мы приплясывали снаружи. Насколько актуальны ее слова, я поняла как раз в этот момент: почему, почему я поспешила на встречу, не потребовав от немца нормальную фотографию и не пообщавшись подольше?! Мечта о домике и сосисках мгновенно растаяла, уступив место глухому раздражению внутри меня: стоило ли выползать на улицу ради такого гиблого свидания? Я попыталась утешить себя тем, что, возможно, Эрнест замечательный человек и интересный собеседник, но уже через десять минут поняла, что скорее всего — нет. Передо мной сидел неопрятный, очень худой пожилой человек, одетый в шмотки, будто купленные в сэконд-хэнде с семидесятипроцентной скидкой и картаво, брызгая слюной, рассказывал мне о несовершенстве мира. Ресторан, по его словам, был чудовищно дорогим, как и все в России, погода слишком жаркой, кондиционеры слишком холодные, метро слишком людное, люди слишком странные, а женщины слишком меркантильные. Они все звали несчастного Эрнеста в дорогие рестораны, где жадно поглощали борщи и драники, салаты и виноградных улиток, пирожные и кофе — оставляя кавалеру огромные счета, а потом вероломно отказывали в любви и ласке. Я сочувственно кивала немцу, всем видом изображая скорбь по его зря потраченным еврикам, не забывая при этом делать заказ шустрому, как понос, официанту, с надписью на футболке: «Самка, трахайся только со мной, я знаю, где есть много еды». Во время трапезы мой визави заметно нервничал, подсчитывая стоимость обеда на калькуляторе, и пытался прозондировать главный вопрос: пойду ли я с ним в нумера? Я делала тупое лицо «моя твоя непонимайт» и, с аппетитом поглощая вкусную еду, строила глазки официанту.

Внезапно, уловив боковым зрением влюбленную парочку, я ощутила какое-то волнение, будто сигнал опасности раздался откуда-то из недр подсознания. Они сидели друг напротив друга на другом конце зала, нежно взявшись за руки, и все их жесты были так интимны и полны желания, будто кроме них в ресторане никого нет. Уже не слушая немца, который сидел грустный, как на похоронах у Фюрера, видимо, подозревая, что я еще одна любительница халявной и очень дорогой русской еды — я во все глаза наблюдала за мужчиной и женщиной, но из-за перегородки видно их было плохо. Тогда я встала из-за стола, сказав, что иду в дамскую комнату, и прошла через весь ресторан мимо сладкой парочки. Они сидели, не замечая никого вокруг, глядя только друг на друга, а мое настроение испортилось окончательно: я поняла, что так насторожило меня в этих фигурах — рядом с незнакомой худенькой брюнеткой сидел Юлькин муж Вадим. Я быстро вернулась за свой столик: сердце колотилось, в голове, будто бабочка об стекло, судорожно билась только одна мысль — что делать? Подойти к Вадиму и бросить ему в лицо мятую салфетку? Позвонить Юльке и пригласить ее сюда, чтобы поймать изменника с поличным? Или сделать вид, что ничего не видела и молчать, сохраняя семейное счастье подруги? В любом случае, мне стало совсем не до немца, и я засобиралась домой, сославшись на неожиданные срочные дела. Когда принесли счет, я уже неслась к выходу, и последнее, что увидела, оглянувшись у порога — как неудачливый кавалер с видом человека, только что проглотившего живую жабу, доставал из потертого кошелька кредитную карточку.

Прогулявшись по улице и выкурив пару сигарет, я немного пришла в себя и решила встретиться с Юлькой, а дальше действовать по обстоятельствам. Трясущимися руками я набрала номер подруги и спросила, где она находится.

— Вообще-то, сегодня рабочий день, — весело ответила та. — Я же не творческая интеллигенция, мне не положено спать до обеда, потом пить кофе, курить «Беломор» через мундштук и размышлять о бренности жизни. Так что я на работе — мы через неделю новую программу выпускаем, я домой чуть не за полночь приползаю. Одна мечта — выспаться.

— Ну, я на сегодня с кофе и «Беломором» покончила, — пытаясь казаться веселой, сказала я, — и у меня было ужасное свидание. Давай встретимся, пропустим по стаканчику — хочу забыть выражение лица своего кавалера, когда он расплачивался за обед.

— Приходи в телестудию, — легко согласилась Юлька, — у нас тут неплохое кафе. Кстати, заодно и договор на третий сценарий подпишешь, он у меня в столе уже месяц валяется! Я позвоню на проходную и закажу тебе пропуск.

Через полчаса я бродила из кабинета в кабинет, выискивая Юльку и наблюдая за суетой вокруг. В одном из помещений, судя по всему, занимались рекламой.

— Дизайн должен быть простым, минималистским — например, летящая по небу оранжевая корова, из которой сыпятся клубнички, — вещала рыженькая девушка, мечтательно глядя в потолок. Рядом на крутящемся стуле сидел кудрявый человек с уставшим лицом, тот, кому предназначались реплики Рыжей.

— Клубнички залетают в стаканчик с йогуртом, — продолжала мечтать Рыжая, — туда же струйкой течет молоко из коровы, потом она болтает в стаканчике пальцем и подает его на стол!

— Кто болтает пальцем? — с какой-то обреченностью в голосе просил Кудрявый.

— Ну, корова, кто ж еще?! — развела руками Рыжая, удивляясь бестолковости собеседника.

— Но послушайте, вы же вчера по телефону одобрили сценарий и смету, нам что — все сначала начинать? — лицо Кудрявого приобрело такое выражение, что на месте мечтательной девицы я бы отошла от него подальше.

— Да, я одобрила, — легко согласилась Рыжая, — но я при этом морщилась! И еще — можно все это сделать в три дэ эффекте? Чтобы стаканчики йогурта как бы вылетали из телевизора и проходили сквозь голову зрителя?

К сожалению, я не увидела, какой именно предмет прошел сквозь голову заказчицы рекламы, потому что меня нашла Юлька, и мы отправились в кафе. Я рассказала подруге про свою неудачную встречу с немцем, она пожаловалась на работу — дежурный разговор старых приятельниц. Я ерзала на стуле, не зная, с какого бока подойти к интересующей меня теме.

— Юль, может, не надо тебе столько работать? — начала я издалека. — Все же у тебя семья, дети…

— Я люблю свою работу, — улыбнулась Юлька, — да и дети уже большие, мамочка-наседка им больше не нужна.

— А Вадим? — осторожно спросила я. — Он же тебя почти не видит, не боишься, что его потянет налево?

Юлька скользнула по мне настороженным взглядом, но нашла в себе силы на беззаботную улыбку:

— Ну что ты, у нас все замечательно! — сказала она, и я почувствовала, что это абсолютная ложь.

— Юль, мы не первый год знакомы, — я посмотрела ей прямо в глаза, — не надо мне врать. Я не хочу лезть тебе в душу, но лучше смолчи — обмануть меня ты не сможешь.

— У нас все хорошо! — в голосе подруги появилась сталь. — Мы пережили все проблемы и разногласия, и полностью доверяем друг другу! Сейчас Вадим очень занят — помимо работы еще строит загородный дом, он очень хороший муж и отец! А если ты намекаешь, что он опять может мне изменить… — Юлька глубоко затянулась сигаретой, пальцы ее дрожали. — Я бы не хотела этого знать. Каждый имеет право на свою личную жизнь, главное, чтобы это было не в ущерб семье!

Мы перевели тему на что-то более беззаботное, выпили по коктейлю и подруга засобиралась обратно.

— Спасибо, что зашла, — она чмокнула меня в щеку, — надо бежать, работа ждет!

Я проводила Юльку до кабинета и направилась к лифту, но по дороге вспомнила, что забыла подписать договор. Вернувшись, я тихонько заглянула в комнату и увидела Юльку, которая сидела на столе и с нежностью смотрела на стоящего рядом мужчину. Тот по-хозяйски обнимал подругу за плечи и что-то тихо ей говорил, потом наклонился и поцеловал в губы. Осторожно прикрыв дверь, я побрела прочь, размышляя о превратностях судьбы. Как я и подозревала, разбитую чашку можно склеить, но пить из нее чай уже нельзя — она всегда будет протекать. Поэтому ее остается поставить на самую высокую полку в серванте, откуда не видно трещин — и делать вид, что она в идеальном состоянии.

Встреча с Юлькой оставила в моей душе тягостный осадок. Я наивно думала, что их отношения с Вадимом наладились и все проблемы в прошлом, а оказалось, Юлька просто грамотно научилась делать хорошую мину при плохой игре и выбрала достаток и статус. С другой стороны, я ее понимала: дети растут при хорошем отце, дом — полная чаша, но и свободу никто не ограничивает — может, это и есть идеальный брак зрелых людей? Единицам удается пронести любовь и влечение друг к другу через всю жизнь, остальные же либо находят компромисс, либо разводятся. Но, я полагаю, Юльке за глаза хватило года на Мамбе, она хлебнула прелестей свободной жизни и стала гораздо терпимее относиться к шалостям мужа на стороне. Наверное, она была права, но я была другой — во мне с детских лет было слишком много максимализма и слишком мало женской хитрости и житейской хватки. Раньше мне казалось, что со временем я смогу этому научиться, но теперь понимаю — чтобы дожить до духовного просветления мне понадобится две-три жизни.

Неделю после этого я лениво тыкала пальцем в компьютер, пытаясь родить замысел третьей книги, но совершенно не знала, о чем писать. Я сказала миру все, что могла, все, что знала о жизни тридцатипятилетней одинокой городской женщины, и вряд ли смогу написать что-то новое об одинокой женщине в сорок пять. Да, я знаю, что хотят читать люди: о свиданиях и страстях, о дорогих подарках тайных поклонников и поездках на Сейшеллы, о страстном сексе с брутальным героем и обязательной свадьбе в конце. Ну — если не свадьбе — то новом бурном романе на горизонте, и не должно быть в этом рассказе изжоги от дешевой еды и занятой до зарплаты тысячи рублей, не должно быть равнодушного автомеханика, который нагнул тебя раком за гаражом просто потому, что ты подвернулась ему под руку, а ты приняла все это за начало любви; не должно быть варикоза и целлюлита, и этой ужасной тишины, которую миллионы женщин ежедневно глушат включенными телевизорами и плеерами! Тишина в одинокой квартире — это звук бездарно и безвозвратно уходящего времени — времени, в котором ты была никому не нужна…

Разве что подарить глупую сказку всем сентиментальным женщинам России, написав, как однажды я попала под колеса «Бентли», откуда вышел прекрасный принц и на руках (это же книга!) донес меня на седьмой этаж частной элитной клиники? От любви к принцу я похудела до сорок четвертого размера и выросла на десять сантиметров, потом он немного помучался — на ком ему жениться: на мне или на знаменитой голливудской актрисе, но, конечно же, выбрал меня!

Я была близка к тому, чтобы снова спасть в хандру, но тут раздался телефонный звонок.

- Все пропало! Это конец! — Сказала Лилька голосом самоубийцы, стоящего на крыше небоскреба.

- Нет, Лиль, конец — согласно календарю Майя — наступит в декабре 2012 года, — меланхолично ответила я.

- Ты не понимаешь! — всхлипнула Лилька. — Рома мне изменяет! Это конец нашего брака!

- Все мужья изменяют, — жестко сказала я, вспоминая Вадима с брюнеткой, — это не трагедия! Погуляет и вернется!

- Как ты можешь? — возмутилась подруга. — Я же верила ему, думала — это та самая любовь — одна на миллион, когда люди нужны только друг другу! Я представляю его с другой женщиной, и меня рвет!

- Да, богатая у тебя фантазия, — посочувствовала я. — Может, просто съела чего-нибудь?.. И вообще, откуда ты узнала о его измене?

- Неделю назад я нашла у него в сумке новое женское колечко, — сказала Лилька.

- Не факт! — вступила я в роль Роминого адвоката, — возможно, он купил его тебе! — предположила я.

- Оно было мне велико на два размера! — истерила Лилька. — И потом оно исчезло из его сумки — видно, подарил своей толстопалой подружке!

- Лиль, это все такая глупость, — пожала я плечами. — Ты могла просто спросить его про это кольцо, если ты так ему доверяешь!

- Я собиралась, но сегодня Рома ушел на суточную смену, а мне позвонила какая-то женщина и сказала, что у него роман с медсестрой! И что я могу поймать их сегодня ночью в ординаторской, после полуночи!

- Лиль, ну нельзя же верить анонимным звонкам, — пыталась я успокоить подругу. — Мало ли кто это звонил!

- Я узнала голос — трагически сказала Лилька, — это была Вера Павловна — их сестра-хозяйка! Она порядочная женщина, мать троих детей, и не стала бы устраивать дешевые розыгрыши!

- И что ты собираешься делать? — спросила я.

- Я собираюсь с ним развестись! — твердо сказала Лилька. — Но перед этим я хочу его убить, чтобы знал, как жене изменять! А сначала я поймаю их на месте преступления!

- Какая-то у тебя проблема с причинно-следственными связями, — попыталась я пошутить, — давай все по порядку: сначала ловишь, потом разводишься, ну а потом уже можно и убить — зачем жалеть бывших?

- Ты мне поможешь? — Лилька была настроена весьма решительно. — Надо же кому-то будет держать прелюбодеев, пока я буду наматывать на руку их внутренности!

- Не шей мне уголовку! — попыталась отмазаться я. — Я еще молода, я жить хочу!

- Ты не будешь активно участвовать в расправе, — утешила меня обманутая жена, — а только оказывать мне моральную поддержку!

- Это как? «По яйцам его, по яйцам! Давай-давай! За волосы ее и об угол! Ату!» — так, что ли?

- Ну да, — неуверенно ответила подруга. — Короче, сориентируемся на месте!

Приняв этот нехитрый план, мы поехали ловить изменника на горяченьком.

Проблемы начались сразу: странно, но ворота больницы в двенадцать часов ночи были наглухо закрыты!

- Будем перелезать! — уверенно сказала Лилька, осматривая ограду.

- Перелезать двухметровый совершенно гладкий забор из листов шифера? Лиля, посмотри на меня: я похожа на каскадера?

- Разве что на каскадера-сумоиста, — вздохнула Лилька, оглядев меня со всех сторон, будто видела впервые. — Н-да, нам нужен план!

Тут в десяти метрах от нас открылись ворота, из которых выехала машина «Скорой помощи», и мы рванули туда. «Бежим!» — крикнула подруга и, дернув меня за руку, понеслась мимо проходной. Глаза у охранника, сидящего в будке, округлились от удивления: по всему видать, не каждую ночь две солидные дамы штурмуют больничную территорию в полночь! Пока охранник приходил в себя, мы получили фору и затерялись в густых зарослях больничного парка.

- Второй вопрос: как мы попадем в отделение? — спросила я тяжело дыша, сидя под развесистым кустом.

- Не знаю, — пожала плечами заводила, — надо найти приемный покой — там должна быть открытая дверь.

Мы стали короткими перебежками перемещаться по периметру здания, наблюдая за одиноко горящими окнами на втором этаже.

- Вот его отделение, — шептала Лилька, — а вон там окно той самой ординаторской — любовное гнездышко наших голубков! — в окне, на которое она показала, мерцал странный приглушенный свет.

- Лиль, там что — свечи горят? — недоуменно спросила я. — Смотри, какие блики по стенам!

- Вот с-сука! — прошипела Лилька, сжимая кулаки. — Это он ее при свечах что ли трахает? Держи меня, чтобы я их не убила!

- Да подожди ты с убийством, Лиль! Надо сначала все выяснить, а то зайдешь ты в эту ординаторскую — ну сидят они там! И что? Не факт, что поймаешь сладкую парочку прямо в процессе, а тебе же нужны точные доказательства!

- Будут у меня доказательства! — решительно сказала подруга, ощупывая толстый ствол стоящей рядом березы. И не успела я глазом моргнуть, как Лилька, точно бабуин, полезла вверх по дереву, а я растерянно смотрела вверх, туда, где слышался треск ветвей и маячила ее белая задница. На дорожке, в ста метрах от спасительных кустов, показались двое охранников, видимо, поднятых по тревоге и явно разыскивающих нас.

- Лиля, нас сейчас арестуют, — нервно прошипела я куда-то вверх, — посмотри, охранники идут! Что мне делать? Взять зонтик и бегать под деревом, причитая: «Кажется, дождик собирается!»?

Но подруга меня не слышала, она взяла след, как натасканный пойнтер, и ничего, кроме азарта охоты ее не интересовало.

- Нет, ты представляешь — там стол со свечами накрыт! На столе шампанское, фрукты! — голос Лильки дрожал от возмущения. — Ну, пусть только появятся! Я им!.. Кинь мне камень! — обратилась она ко мне.

- Камень? — обалдела я.

- Ну да, камень, и побольше. Сейчас они зайдут в комнату, выпьют «Шампанского», начнут целоваться, тут-то я их и прибью!

- У тебя не очень много шансов убить их камнем через окно, — рассудительно заметила я, шаря по траве в поиске подходящего орудия мести. — Вот если бы у тебя было ружье…

- Что вы делаете на территории больницы?! — услышала я грозный окрик и через кусты продрались двое хмурых мужчин в комуфляже.

- Да так, по деревьям лазаем, — непринужденно ответила я, поднимая с земли увесистый булыжник.

Мужчины отпрянули назад, сбивая друг друга.

- Положите камень на место! — послышалось откуда-то из темных кустов.

- Лилька, ползи уже вниз! — раздраженно сказала я. — Меня тут сейчас в наручники закуют, а ты сидишь там, как Карлсон!

- Нет, ты представляешь, — Лилька, не реагируя на мои жалобы, продолжала вести свой разоблачительный репортаж, — Рома зашел в комнату и сидит, салат ковыряет и на часы поглядывает! Подружку свою ждет, гаденыш!

- Гражданка, немедленно слезайте с дерева, — охранники, с опаской поглядывая нам меня, осторожно заходили с двух сторон.

- У меня тут семья рушится, а вы дерево пожалели? — пафосно раздалось сверху.

В ветвях запиликал телефон.

- Вот наглости у человека! — воскликнула Лилька. — Эта сволочь еще мне звонит, в ожидании своей любовницы!

- Алло! — почти закричала она в трубку. — Нет, я не сплю — ты угадал! Я все знаю!!! И не пытайся отмазываться, я вижу накрытый стол и твое несчастное лицо — что, опаздывает твоя шлюшка?!

Охранники стояли с растерянными лицами, а на ветке разгорался целый скандал.

- Не смей мне врать!!! — истерила Лилька. — Я ни в чем тебе не отказывала, была и мертвой царевной, и Золотой Рыбкой, и рабыней на пиратской шхуне, и каракалпачкой, и даже осликом — но тебе мало! Все вы мужики одинаковые!

- Ну, не все, — почему-то стали оправдываться охранники, будто мы именно их застали на месте измены. Их лица была искажены муками мужской солидарности, но как помочь неизвестному мужу, пойманному с поличным, они не знали. Они вообще не знали, что делать в подобной ситуации, наверное, она не была прописана в инструкции, поэтому только стояли с глупыми выражениями на лицах и ждали развязки.

- Да, я здесь! Сижу на дереве прямо напротив твоего окна! — трагедия на дереве, похоже, достигла кульминации. — Выйди и посмотри мне в глаза, если сможешь!

На втором этаже открылось окно, и оттуда вылезла голова Лилькино супруга.

- Да, дорогая, я тебя недооценил, — спокойно и даже с какой-то усмешкой, странной для подобной ситуации, сказал Рома. — Лиля, я же для тебя стол накрыл, у нас сегодня годовщина знакомства! Ты все переживала, что нас засосет быт, вот я и придумал этот сценарий, подговорил Веру Павловну тебе позвонить, знал, что ты обязательно придешь меня ловить!.. Но я надеялся, у тебя хватит ума просто пройти через приемный покой. Зачем ты залезла на березу, дорогая?..

Я опущу описание того, как с помощью Ромы и охранников мы снимали с дерева Лильку, у которой резко развилась боязнь высоты. Как прошло примирение счастливых супругов, как Лилька, то подозрительно пытая Рому вопросами — правда ли то, что он сказал, то извиняясь за недоверие, счастливо целовала мужа в нос.

- А кольцо? — вдруг вспомнила она. — Кому ты купил женское кольцо?

- Ну, конечно же, тебе, — рассмеялся Рома, — когда ты спала, примерил его на твой палец, и понял, что велико на пару размеров, пришлось поменять, — с этими словами он достал из кармана бархатную коробочку и протянул жене: — Надеюсь, это подойдет?

Охранники облегченно улыбались, переминаясь с ноги на ногу, проснувшиеся от шума больные вопросительно выглядывали из окон — а Рома кружил Лильку на руках и признавался ей в любви.

Домой я добралась на такси, заботливо вызванном ребятами в камуфляже и, засыпая, мучилась двумя вопросами: встречу ли я когда-нибудь мужчину, который полюбит меня так же, как Рома любит Лильку, и как — как можно заниматься сексом с Золотой Рыбкой?!

Глава 17

Большой барин

Письмо:

Самил, 34

Привет! Я извинаюс, магу я у вас адын ноч ночыват? А то я спрылся с жыной, ушол из дома, если ест возмужныс — зорани спосиба!

Так, в гордом одиночестве я провела почти все лето. Андрей иногда катался по мордоленте с неизменно остроумными лозунгами, но я старалась не смотреть в его сторону, чтобы не бередить в душе грустные воспоминания. Иногда я думала, что зря отказалась от борьбы за Андрея, возможно, мы действительно могли быть счастливы вместе — ведь у нас столько общего! Мы оба обожали путешествия, риск, любили одни и те же фильмы и собак, мечтали жить в доме у реки. Именно у реки, не у моря — с густыми зарослями камыша у берегов, с ряской и важными цаплями, с песнями лягушек по ночам и лодкой у дощатой пристани… Но — не срослось, выбор принца опять пал не на меня и, похоже, я одиноко состарюсь в самой высокой башне замка, мой дракон плюнет, и пойдет охранять других — более востребованных принцесс, а мне останется лишь описывать свои эротические фантазии в длинной саге «В ожидании принца», собрание сочинений в сорока семи томах. А написать мне было о чем! Почти три года, проведенные на Мамбе, сделали меня не только хорошим психологом, но и профессором сексопатологии! Пожалуй, на мою дверь уже можно было прибивать серебряную мемориальную доску: «Оксана Новикова — женщина, которая видела все!»

Мамба не радовала, особенно меня выбило из колеи послание от Вадика, 19: Вы забавная женщина, в возрасте, но отлично выглядите! Моей маме сорок семь, но она постарше вас выглядит.

Вот оно — я женщина «в возрасте»! Еще чуть-чуть, и моим неотъемлемым эпитетом кроме «одинокая» и «толстая» станет «пожилая».

Vlad, 41

Привет, я серьезный состоятельный мужчина, симпатичный, никогда не был женат, не ревнив, бисексуален (с мужчинами пассивный педераст), хотел бы с Вами познакомиться для дружбы или серьезных отношений.

Черт подери, со мной уже начали знакомиться гомосексуалисты?! Неужели так выглядит мой последний шанс? На всякий случай я решила не разбрасываться и без того редкими поклонниками и скромно ответила:

Я согласна, только если с женщинами вы активный педераст.

Третий корреспондент обратился ко мне за профессиональной помощью: Скажите, как специалист по виртуальным знакомствам — где и как можно найти красивую девушку для любовных отношений и совместной жизни человеку с замкнутым характером, состоящему на учёте в психоневрологическом диспансере, имеющего вторую бессрочную группу психиатрической инвалидности? — написал мне Юра, 26 из Казани

На Мамбе, сынок! — честно ответила я ему. — Ты зашел по нужному адресу — думается мне, с большинством местной публики вы принимаете одни и те же желтые таблеточки. Удачи в поиске!

Единственной отдушиной конца лета стала весьма ненавязчивая переписка с тридцатипятилетним журналистом по имени Борис. Фотки в его анкете отсутствовала, но сам он был так красноречив и галантен, что мое воображение быстро нарисовало высокого голубоглазого викинга, с торсом молодого Шварца и губами Анджелины Джоли.

После надельного общения, когда я вовсю жаждала личной встречи, меня постигло нехилое потрясение: мой собеседник признался, что он азербайджанец и живет в Баку. Я была удивлена и разочарована. Удивлена, потому что ничего, кроме «милая хачу тваи сиськи» бравые дети гор мне никогда не писали, и найти на Мамбе интересного собеседника среди горячих южных парней было большой неожиданностью, и разочарована, так как с мечтой о губастом викинге пришлось расстаться. Борис прислал мне свое фото, и я увидела симпатичное, но довольное типичное лицо «кавказкой национальности» с большими грустными глазами. Но, как ни странно, этот человек стал самым приятным и интересным собеседником за последние несколько месяцев, поэтому я решила плюнуть на предрассудки — тем более, он находился очень далеко и наша виртуальная дружба меня ни к чему не обязывала.

И тем большей неожиданностью явилось для меня сообщение, что Борис приезжает на неделю в Питер освещать в качестве репортера какой-то саммит и заодно повидаться с многочисленными родственниками. Я ждала этой встречи с неожиданным волнением — Борис был мне симпатичен, к тому же, будучи наслышана о темпераменте южных мужчин, я решила, что это удачный повод закончить мой двухмесячный целибат. В те дни я как никогда понимала юношу, в анкете которого когда-то прочла: «Люто люблю секс!»

Объявившись в Питере, мой виртуальный знакомый сразу же пригласил меня на свидание. Не будучи до конца уверенной — стоит ли идти на эту встречу — я набрала Лильку. Вежливо расспросив ее о последних новостях, я подошла к главному:

— Лиль, помнишь, я тебе рассказывала про журналиста из Баку? Так вот, сегодня он ждет меня в ресторане, а я никак не могу решить — надо ли мне это?

— А что тебя останавливает? — беспечно спросила подруга, чавкая бутербродом с колбасой.

— Ну, он не русский… — начала я. — И потом командировочный…

— Эх, помню, был у меня один армянин!.. — ударилась в воспоминания Лилька. — Горячий был мужчина! Какие подарки, какие ночи!.. А эти длинные витиеватые комплименты — словно горный серпантин Сочи-Лазаревское! «Твои губы, словно мед, уста жаркие, как мангал дяди Гургена, твои объятия пьянят меня как литр Киндзмараули в знойный день!» — цитировала Лилька по памяти с неповторимым южным акцентом. — Он называл меня «моя ярочка», наверное — не помнил имя.

— Чувак называл тебя овцой, а ты вспоминаешь о нем с придыханием? — удивилась я.

— Он был так хорош, что я простила бы ему не только овцу!.. — Лилька даже перестала жевать, погрузившись в прошлое.

— Ладно, пойду! — решила я. — Еще пару недель, и мне вообще будет все равно, кому отдаться!

С этим лозунгом я пришла на встречу, и уже через десять минут поняла, что сегодня ночью я точно не останусь одна: Борис был еврохачик вполне себе ничего — симпатичный, галантный, дорогой костюм великолепно сидел на его стройной высокой фигуре. Мы шутили, говорили о каких-то милых пустяках, ели стейки, вкус которых я совершенно не помню — потому что уже растекалась большой сладкой лужей, точно сахарная вата на солнцепеке, объятая неизъяснимым очарованием моего визави. Я тонула в его больших темных глазах, вздрагивая от тонкого прикосновения пальцев, от хриплого шепота на ухо, нежно щекочущего шею. Когда Борис, проводив меня до подъезда, уверенно вошел следом, у меня не осталось сил даже на самое слабое формальное сопротивление. Мы тут же начали страстно целоваться, и на каждом лестничном пролете кавалер снимал с меня очередную деталь одежды — когда я трясущимися руками попыталась вставить ключ в замочную скважину, на мне оставались только туфли и нижнее белье.

В комнате я сорвала с себя остатки одежды и рухнула в кровать, театрально распахнув объятия своему страстному любовнику, шепча про себя только одно: «Господи, пожалуйста, сжалься надо мной, пусть он не будет импотентом или одним из тех больных извращенцев, которых ты так часто посылал в мою постель! Если сегодня я не получу нормального секса, то за себя не ручаюсь!»

На шкафу оживился мой Ангел-Вредитель: соорудив наблюдательный пост из старых газет, он восседал на возвышении, держа в одной руке заряженную ракетницу, а другой бойко отправляя в рот разноцветные мармеладки. На его рукаве красовалась нашивка «рефери» — что однозначно не предвещало ничего хорошего, разве что кулачные бои. Но я твердо решила принять этот бой!

- Иди же ко мне, мой жеребец! — подражая актрисам из фильмов категории «В», воскликнула я.

Услышав мой призыв Борис просветлился лицом, жестом самурая, делающего харакири, рванул молнию на брюках и!.. Нет — я, конечно, много чего видала — но такого!.. Даже Ангел присвистнул и подавился мармеладом. На волю сквозь расстегнутую молнию вырвался монстр такого размера, что я остолбенела. Это был не член, нет! Это был пожарный шланг, увенчанный гигантской шляпкой гриба-переростка! На эту тарелку можно было поймать НТВ+ без особых проблем. Это была труба мира, «Джоконда» мира пенисов, и оторвать от него глаз не было никакой возможности!

Так и сидели мы с Вредителем, широко раскрыв рты и нервно сглатывая слюну, а гигантская шняга медленно и важно раскачивалась посередине комнаты. Мемориальная табличка на моей двери тут же покрылась ржавчиной и скукожилась по краям.

Борис насладился произведенным эффектом и лениво спросил:

— Ну, как?

«Ну, как»??? Он что, издевается? Отвезите девушку в Монако, подарите ей бриллиантовое колье, покатайте на «Роллс-Ройсе» перед монаршим дворцом и, угощая устрицами и шампанским на борту белоснежной яхты спросите между делом: «Ну, как?» Не знаю, может эта зажравшаяся кошелка ответит: «Бывало и лучше!» — я, конечно, не знаю! Но у меня лучше точно не бывало, поэтому я могла произнести только что-то в духе раннего Шарикова:

— Ыыаа… гыыы…

Думаю, что обладатель супер-пениса привык к подобному эффекту, поэтому он просто произвел контрольный выстрел мне в голову:

— Оксана, я буду любить тебя всю ночь, а завтра мы будем кушать плов, шашлык, харчо и пить лучшее красное вино!..

На шкафу пальнули из ракетницы, осветив маленькую комнату салютом мерцающих звезд. В ту ночь сбылись все мечты моих последних месяцев и даже немного больше…

Утром я проснулась с легким похмельем и счастливым лицом. Из кухни доносились ароматы жареного мяса и звуки шкворчащей сковородки, я завернулась в мятую простыню и пошла на запах. Борис, облаченный в мой девственный, ни разу не надеванный фартук, словно шеф-повар, с раскрасневшимся лицом легко жонглировал горячими сковородами, подкидывая в воздух сочащиеся соком, покрытые золотистой корочкой куски жареного мяса. На столе, словно на базарном прилавке, лежали такие огромные веники петрушки, укропа и прочей зелени, что ими, пожалуй, можно было хлестаться в бане! Рядом, в глубоких пластиковых тарелках, утопали в пахучем рассоле черемша, маринованный чеснок и соленые огурцы, распространяя по моей малогабаритной квартирке запахи средневекового пиршества.

— Нехорошо живешь, — Борис с огорчением покачал головой.

— Да, не хоромы, — согласно кивнула я, — зато центр!

— У тебя в доме только пластиковые тарелки, — грустно пояснил шеф-повар, — одинокая женщина без хорошей посуды — это нехорошо!

Я не стала спорить — чего уж хорошего? — а просто пообещала купить столовый сервиз с первого же гонорара. Так неожиданно просто попав в мой дом, Борис на удивление легко вплелся в мою жизнь, будто гибкая лиана в густые заросли акации. Странно, но присутствие чужого по сути человека не раздражало и не напрягало меня, а казалось вполне естественным. Утром, пока я еще спала, он убегал на всевозможные брифинги и конференции, возвращаясь к обеду, неизменно принося продукты для новых, невообразимо вкусных блюд. Из открытой форточки белесым дымком выплывал такой густой, манящий аромат восточной кухни, что все дворовые коты несли сменную вахту под моими окнами. Вечерами мы гуляли по городу, много и интересно говорили, будто знали и понимали друг друга всю жизнь, проживая ее параллельно, но при этом на расстоянии звука бьющегося сердца — так много общего у нас было. А ночью мы долго и нежно занимались любовью, стирая вкус поцелуев с губ красным вином и крупным, подернутым влажной изморозью виноградом.

Вконец забуревший Ангел-Вредитель сидел на шкафу, свесив вниз пухлые голые ноги и лениво ковырялся зубочисткой во рту.

— Может, оставим его насовсем? — внес он неожиданное предложение, огласив комнату благородной отрыжкой. — Он мне нравится, а его плов еще больше!

— Мне он тоже нравится, — грустно кивнула я, — но мы не можем его оставить — он же не кот Борис из рекламы «Китекета», которому нужен лишь сортир с наполнителем и миска сухого корма!

Единственное, что могло в те дни разлучить нас с южным гостем — его многочисленные родственники. Родные и двоюродные сестры, живущие в Питере, бесконечно звонили на его сотовый, наперебой приглашая в гости, и тот был вынужден, с трудом размыкая наши любовные объятия, отправляться на очередное застолье, неизменно возвращаясь с пакетом угощений и домашних пирогов. Я ощущала себя Карлсоном, запертым на кондитерской фабрике! Нет, я не влюбилась — прекрасно понимая, чем отличается демо-версия от конечного продукта, я давно уже не путала туризм с эмиграцией. Но именно в эти дни в моей голове родилась крамольная мысль: а может, я такая же, как все женщины? И так же создана для семейной жизни, сопливых и любимых детишек, для семейного мини-вэна и веселой собаки с гордым именем голден-ретривер, для борщей и макарон, и вкусно пахнущих после стирки рубашек? Просто не встретился мне на пути тот человек, который принял бы меня такой, какая я есть, не разбудил дремлющие глубоко внутри инстинкты, для которого мне отчаянно захотелось бы купить красивую фарфоровую посуду и обновить фартук? Я отгоняла от себя эти глупые сентиментальные мысли, но стоило мне сесть за обеденный стол, над которым колдовал Борис, чокнуться с ним бокалом кроваво-красного вина и легко коснуться губами его губ, как волна чувств снова захлестывала меня: почему? Почему я всю жизнь вынуждена воровать у судьбы моменты счастья, как соседские яблоки и срывать запретные поцелуи, так и не насладившись вдоволь слишком краткими моментами любви?

— Тебе нужно поменять свою жизнь, — однажды сказал мне Борис, когда мы лежали в темноте, обнявшись, уставшие от очередного сексуального марафона. — Надо выйти замуж за хорошего человека, родить детей, поселиться в загородном доме и купить новую посуду!

— Это напоминает мне цитату из поваренной книги Елены Молоховец: «Если к вам пришли гости, а у вас ничего нет, — пошлите человека в погреб — пусть принесет муки, яиц, фунт масла, два фунта ветчины…» Думаешь, толпы владельцев загородной недвижимости, сбиваясь в боевые отряды, атакует мою квартиру на предмет получения руки и сердца? А я гордо отказываюсь и выкидываю в окно очередной подаренное жемчужное ожерелье?

— Должно быть именно так! — взволнованно произнес Борис.

— Ну в общем так и есть… — согласилась я, решив не дискредитировать свой светлый образ в глазах рыцаря Дон Кихота.

Однако дни любви закончились: две недели пролетели, как один день, и я с тяжелым сердцем побрела на кухню, чтобы совершить славный подвиг во славу своего героя: зажарить в духовке курицу-гриль и отварить три яйца всмятку. Щедро окропив слезами убиенную птицу, я засунула лимон в ее безжалостно выпотрошенную тушку и закинула на противень, представляя, как мой любовник станет есть жирную куриную ножку, вспоминая обо мне. Несмотря на протесты Бориса, я все же настояла на том, чтобы проводить его вокзал — как же можно лишить себя возможности в последний раз помахать платочком вслед уходящему поезду, уносящему от меня моего лучшего любовника? За день до расставания Борис сделал мне романтический подарок — серьги в форме сердечка, и сказал, нежно взяв меня за руки:

— Кусочек своего сердца я навсегда оставлю здесь, с тобой.

Если бы в тот момент над нами висел кинооператор, то мы вполне могли претендовать на «Оскара», ну или — в крайнем случае — на новую кинокамеру в программе «Сам себе режиссер». Я торжественно поклялась хранить сережки всю жизнь и непременно унести с собой в могилу.

На вокзале возле вагона нас нетерпеливо ожидали три толстые блондинки, расплывшиеся в лучезарных улыбках при виде Бориса. В руках они держали пакеты, в которых явно различались контуры жареных куриц и вареных яиц, у всех троих были усталые, но счастливые лица.

— Родственницы? — проницательно догадалась я.

— Да, сестры… — рассеянно ответил южный гость, принимая подношения блондинок. Из какого-то пакета выпала мармеладка.

Борис долго и страстно целовал «сестер» в алые губы, похлопывал их по мягким задам и обещал приехать еще. Когда очередь дошла до меня, я не придумала ничего лучшего, чем задать давно мучивший меня вопрос:

— Скажи, а почему тебя зовут Борис? Это же русское имя.

— На самом деле меня зовут Боюкага — «большой барин», — смеясь, ответил он и запрыгнул в вагон.

На перроне, обнявшись, в голос рыдали толстые блондинки, и золотые сердечки в их мясистых ушах издевательски блестели на солнце.

— Барин уехал!.. С большим… — всхлипнул Ангел и помахал вслед отъезжающему поезду помятым крылом.

По дороге домой я сняла серьги и сунула в руку удивленной бабушке, просящей милостыню у метро. Зачем мне кусочек сердца, распиленного на сотни обломков, щедро раздаренных всем принцессам нашего королевства? Нет, мне нужно целое!..

Глава 18

Дубина Джонсона.

Письмо:

Валерон, 24

А Вас уже настригла неведомая хуйня?

Наступил сентябрь — теплый и светлый, и ничто не предвещало скорую зиму, напротив: деревья стояли зеленые, ярко светило солнце и разве что наскоро расставленные по городу лотки с арбузами напоминали о закате лета. Я, мужественно вырывая себя из объятий компьютера, много гуляла по городу, посещая какие-то музеи и забегая по дороге в вездесущие японские кафешки, дразнящие заманчивыми скидками. По вечерам я лениво тыкала пальцем в клавиатуру, описывая наши с Андреем приключения в Таиланде, но большого желания писать не было, как и вообще сидеть в душной квартире. Пришлось сделать еще пару вылазок на Лилькину дачу, впрочем, надолго не задержавшись: мне казалось, что я везде лишняя — лишняя в радостной и гармоничной жизни Лильки и Ромы и в холодном великосветском спектакле «наша счастливая семья» Юльки и Вадима. Меня мучили тревожные сны и непонятное томление: хотелось идти туда, не знаю куда и искать то, не знаю что. Именно в таком настроении застал меня телефонный звонок от Андрея.

- Привет, как дела? — спросил он, будто мы и не расставались на несколько месяцев. — Может, сходим куда-нибудь опрокинем по стаканчику и расскажем друг другу последние новости? Что ты предпочитаешь в это время суток?

- Хотела было сказать Арманьяк Маркиз де Ливри 1959 года, но передумала, — весело ответила я. — Как насчёт «Балтики» «девятки»?

- Хм, «Балтики»? — задумчиво переспросил Андрей, — Эдак, глядишь, и шавермы потребуешь!

- Тебе не по карману такая дорогая девушка? — засмеялась я. — Ладно, обещаю обойтись сухариками со вкусом хрена.

Обменявшись ритуальными остротами, мы договорились провести вечер в Ирландском пабе на Марата. Всю дорогу я не могла понять, какие чувства вызывает во мне предстоящая встреча, и лишь спустившись в подвал, наполненный пивными бочонками и кавалькадой ярких бутылок на зеркальной полке и увидев Андрея за столиком в углу, я поняла, что безумно рада его видеть! Андрей сидел загорелый, какой-то неуловимо похорошевший, в стильной одежде — и я мысленно одобрила свой выбор. Это была встреча старых друзей, которым уже не надо понтоваться, чтобы произвести впечатление — мы что-то рассказывали наперебой, пили, смеялись, делились мечтами и планами, подшучивали друг над другом — короткие моменты абсолютного счастья и единения душ. Было часа два ночи, когда изрядно пьяные, постоянно хихикая, мы в обнимку выползли из подвала на темную улицу.

- Эх, какую бутылку «Раймона» я привез из Парижа! — хвастливо произнес Андрей, крепко держась за меня, чтобы не потерять равновесие.

- Предлагаешь продегустировать? — живо отозвалась я.

- Ну нет, — капризно протянул Андрей, — просто хочу похвастаться этикеткой!

Мы оба нашли предложение весьма разумным, поймали такси и поехали в гости к обладателю дорогого коньяка. Надо ли говорить, что одним рассмотрением этикетки дело не обошлось?

- Как ты находишь букет? — заплетающимся языком спрашивал меня Андрей, зачем-то пытаясь рассмотреть на свет лампы темно-янтарную жидкость.

- Хороший коньяк, — согласно кивала я, заедая «Раймона» пятнадцатилетней выдержки пельменями с майонезом — после пятичасовой пьянки меня всегда охватывал небывалый жор, — сразу видно — Франция!

- И стоит, падла, как чугунный мост! — пожаловался Андрей, — представляешь, сколько «Балтики» «девятки» можно купить на эти деньги? И еще бы на шаверму осталось!

- Ну ты же эстет! — иронично заметила я, с трудом заедая икоту куском вареной колбасы, — Помню, ты предлагал ввести повсеместную порку как народную забаву и орудие чувственного познания мира! Столь высокие идеи могут рождаться только под хороший коньяк!

Я слабо помню, как мы добрались до кровати в ту ночь, однако, утром я проснулась на плече Андрея абсолютно голой. Быстро выскользнув из-под одеяла, я накинула на тело какую-то рубашку и побежала в ванную: из зеркала на меня глядела безумная дама с помятым лицом, тушью, размазанной вокруг глаз и всклокоченными волосами. Водрузившись под холодный душ, я стала медленно приводить себя в сознание после вчерашней попойки. Потом прошлепала на кухню, приготовила кофе с бутербродами и отправилась будить Андрея.

- На каком я свете? — страдальчески простонал тот, кутаясь в одеяло.

- Трудно сказать, — пожала я плечами, — но поскольку я не вижу тут чертей с вилами и гигантских сковородок с кипящим маслом — видимо, пока на этом. Кофе хочешь?

Минут через двадцать, выпив по две чашки кофе, мы немного оклемались, и я стала растерянно бродить по комнате, извлекая свои вещи из самых непредсказуемых мест.

- Ты уже уходишь? — спросил Андрей.

- Ну да, — неуверенно ответила я, — наверное, мне пора. Ну, если у тебя, конечно, нет второй бутылки «Раймона». Кстати, ты не помнишь — ночью мы случайно не занимались чем-нибудь предосудительным?

- Хотел бы я с гордостью сказать: «Три раза!» — да природная честность не позволяет, — тихо засмеялся Андрей. — Боюсь, ночью я был способен разве что дерзко сорвать с себя трусы. Но — дабы сохранить остатки своего мужского самолюбия — я настаиваю на сатисфакции! Иди ко мне!..

Домой я пришла только после обеда, еще долго чувствуя на коже запах любимого мужчины и переполненная надеждой на возобновление наших отношений. Но весь последующий месяц Андрей мотался по командировкам, и все что мне досталось — это несколько СМС и обещание привезти мне в подарок на День Рождения хорошую бутылку настоящего «Шампанского».

Чтобы заглушить тоску, я провела месяц за компьютером, старательно перенося на чистый лист документа Microsoft Word свои воспоминания, чувства и пережитые события, будто вновь переживая прошедший год — с его сюрпризами, надеждами и разочарованиями. К началу ноября я дошла почти до конца истории, озадаченная вопросом: чем же закончится моя сага? Я решила дождаться Дня Рождения, где встречусь с Андреем и расставлю, наконец, все точки над i — найду в себе силы признаться в своих чувствах и раз и навсегда разрублю этот узел бесконечных ожиданий — в ту или другую сторону. Конечно, я понимала, что ставить ультиматум такому мужчине, как он, довольно глупо, но надеялась, что серьезный разговор прибьет картонный кораблик нашей любви хоть к какому-то берегу.

Но, похоже, моим планам о красивом ужине при свечах не суждено было сбыться — за неделю до праздника меня свалила сильнейшая простуда. В три часа ночи я проснулась оттого, что зубы отбивали чечетку и все тело била такая сильная дрожь, что пружины дивана скрипели, как старые ставни. Температура поднялась почти до сорока, меня рвало, на лбу выступал липкий холодный пот, все тело охватила такая слабость, что не было сил набрать номер телефона. С трудом дождавшись утра, я позвонила Юльке и, цокая зубами, рассказала ей про свою проблему.

- Васкулит? Волчанка? — стала делать предположения подруга.

- Я так понимаю, ты тоже подсела на «Хауза»? — съязвила я.

- Знаю, это у тебя желудочный грипп! — авторитетно заявила Юлька. — У нас на работе все болеют, и у мальчишек в школе карантин. Не волнуйся, лежи в кровати, я позвоню Лильке, и мы приедем к тебе с лекарствами и клюквенным морсом.

Я лежала, сотрясаясь в конвульсиях, и размышляла: что это — знак? Знак о том, что я не должна ничего говорить Андрею, не должна вмешиваться в неисповедимые пути, а лишь терпеть и ждать? Или наоборот: позвонить ему прямо сейчас и сказать, что мне плохо, я умираю и хочу, чтобы именно он держал меня за руку, когда с моих губ сорвется последний предсмертный стон? Видимо, услышав мои мысли про «последний стон», Вредитель понял, что мне действительно херово и опустил мне на лоб прохладную ладонь. Мой горячечный бред прервал телефонный звонок:

- Я в аптеке, — сказала Юлька, — купила какой-то очень сильный антибиотик последнего поколения, но у него куча противопоказаний. У тебя нет аллергии?..

- Нет, — прохрипела я.

- …Цирроза печени, бронхиальной астмы, болезни Виллебранда, подагры…

- Да нету у меня ничего! — собравшись с силами, перебила я Юльку.

- …Дефицита витамина К и дубины Джонсона? — закончила читать Юлька.

- Какой еще дубины? — мне показалось, у меня начались слуховые галлюцинации.

- Я не знаю, — беспечно ответила Юлька. — Тут так написано — болезнь дубина Джонсона!

- Девушка, — услышала я в трубке посторонний голос, видимо, принадлежащий аптекарю, — эта болезнь названа по имени врача Дубина-Джонсона — фамилия у него такая!

Несмотря на мое состояние, мне стало смешно.

- Юлька, тащи уже быстрее свои таблетки, — рассмеялась я в трубку, — мне сейчас реально пофиг, от чего помирать!

Через час моя маленькая квартирка наполнилась хаотичным движением: Юлька и Лилька с лицами, преисполненными пониманием важности момента, сновали туда-сюда, таская мне микстуры и горячий чай, меняя примочку на голове и готовя куриный бульончик. К вечеру мне стало гораздо лучше, я даже смогла подняться, чтобы проводить девчонок до двери.

- Запоминай, — тараторила Юлька на прощание, — вот эти таблетки — утром и вечером, эти — если снова будет температура, эти от головной боли, вот этим парашочком полощи горло, а этот тест на беременность можешь выкинуть — мне его на сдачу дали!..

Закрыв дверь за верными подружками, я вернулась под одеяло — по телу ползла неприятная лихорадка, кости ломило, в голове плавал белый туман… Я провалилась в сон и всю ночь убегала от дюжего мужика, который гонялся за мной с огромной палицей, держа ее наперевес в толстых волосатых пальцах с наколкой «Джонсон».

К Дню моего Рождения болезнь прошла, но лишь частично: меня все еще нестерпимо тошнило, все тело по утрам ломило так, будто всю ночь я не спала под теплым одеялом, а носила рояль на седьмой этаж без лифта. Изо рта почему-то ручьями текла слюна, как у бешеной собаки — я просыпалась на совершенно мокрой подушке, захлебываясь исторгаемой из меня влагой. Настроение для праздника — хуже не придумаешь, но Андрей приехал в Питер и ждал меня в ресторане, так что надо было собраться с силами и идти. Я так и не пришла к окончательному решению — говорить ему о своих чувствах или нет, решив сориентироваться по ситуации. Бродя по квартире из угла в угол с литровой банкой в руке, куда я каждую минуту сплевывала накопившуюся во рту слюну, я пыталась свободной рукой накрасить глаза и натянуть колготки. Усилия не увенчались успехом: тушь размазалась аж до носа, колготки порвались, проткнутые острым ногтем и я, чертыхнувшись, поставила банку на тумбочку и начала все сначала. Тут мой взгляд упал на валяющуюся на полу голубую бумажку — я автоматически подняла ее и поняла, что это тот самый случайно приобретенный Юлькой тест на беременность. Сама не зная, почему, я пошла в туалет и … через две минуты получила совершенно отчетливые две синие полоски на белой бумаге. Тут я реально почувствовала, как старина Джонсон ударил меня своей дубинкой — два раза под дых и контрольный — по голове.

Я испуганно смыла тест в унитазе, будто избавившись от него, я тут же избавлюсь от новости, которая билась в мою черепную коробку. Этого не может быть!.. — нервно носилась я по комнате, натыкаясь на углы и совершенно не понимая, что делать. Этого не будет!.. Это ошибка!..

Через час я все же взяла себя в руки и, нацепив какое-то первое попавшееся платье, пошла в ресторан. Андрей действительно привез мне «Шампанское» — в красивой, расписанной вензелями коробке — и долго рассказывал его родословную, но я не слышала слов. Мои мысли были так далеко, что я могла только натужно улыбаться, вцепившись, точно в кованый щит, в бокал с красным вином.

- Ты сегодня что-то тихая, — заметил мой кавалер.

- Еще не отошла от болезни, — ответила я, мучительно размышляя, как подойти к мучившему меня вопросу. — Скажи…

- А у меня есть новость! — перебил меня Андрей. — Ты удивишься, но это факт — я прощаюсь со своей холостяцкой жизнью! Недавно я обручился с дочкой нашего шефа, она живет в Париже так долго, что почти стала француженкой. Конечно, она не понимает моих цитат из «мордоленты», но хороша!.. — он закатил глаза, видимо, вспоминая прелести директорской дочки. — Я перебираюсь в Европу и становлюсь совладельцем фирмы, но буду сюда наведываться! Ты же не откажешься выпить со мной коньячку, когда я приеду в следующий раз? — и он подмигнул мне так задорно, что мне лишь оставалось вскочить со стула и живенько сбацать матросский танец «Яблочко» прямо на полу ресторана в знак переполнявшей меня радости за друга. Но я смогла лишь поднять бокал и сказать осипшим голосом: «Поздравляю!»

Когда поздно вечером я дошла до своего дома, рядом на поребрике, сверкая свежими фингалами, сидели две наши подъездные алкоголички — Танька и Манька. Они жили в грязной запущенной коммуналке на первом этаже с двумя развеселыми братьями, вместе с которыми искали по окрестным дворам пустые алюминиевые банки, а вечерами собирались на шумные флеш-мобы с местными бомжами возле помойки. Дамы курили, нервно сплевывая через выбитые зубы, и что-то взволнованно обсуждали.

- Я ему и говорю — беременная я, Вась! — со слезой в голосе делилась Танька с подругой. — Думала, он обрадуется, подхватит меня на руки да как закружит по комнате!..

- А он? — взволнованно спрашивала Манька.

- А он сказал: «Дура!», сплюнул и ушел — уже два дня дома не появляется! — последние слова потонули в нервном всхлипе.

- Эй, писательша, — хрипло окликнула меня Манька, — дай сто рублей! Вишь, радость у нас — ребеночек будет — надо бы обмыть!

Я протянула им сто рублей и пошла в сторону подъезда. Дома я открыла дорогое «Шампанское» и медленно вылила его в раковину — последние капли моей несостоявшийся любви.

- И что ты будешь делать? — пытала меня Юлька, когда на следующий день мы сидели в кафе под открытым небом недалеко от моего дома.

- Аборт, — устало пожала я плечами, — для меня это дело решенное.

- Ты соображаешь, что говоришь? — нервничала подруга, куря сигареты одну за другой и старательно выдувая дым в сторону. — Это же твой последний шанс! Мужики приходят и уходят, и только дети остаются нашим смыслом жизни навсегда!

- Юль, избавь меня от банальностей, — вяло отмахнулась я. — Что я, мало этих красивых слов в жизни слышала? Ну какой ребенок? Квартира у меня маленькая, денег нет, мужа тоже нет! Что я смогу дать этому ребенку?

- Я, конечно, не могу тебя заставить, — Юлька нервно затушила в пепельнице сигарету, — но умоляю подумать! Твоя карьера складывается хорошо, скоро ты получишь гонорар за третью книгу и за сценарий, наш продюсер тобой очень доволен и рассчитывает на дальнейшее сотрудничество. Я прослежу, чтобы тебе — уже как известному автору — повысили процент отчислений за книги, возьму финансы в свои руки — раз уж от тебя никакого толку! Мы с Лилькой будем рядом, все купим: от пеленок до коляски! Это твой шанс никогда больше не быть одной, — Лилька взяла меня на руку, но я отдернула ладонь, будто от удара током, встала из-за стола и быстро пошла прочь…

В ту ночь я не могла уснуть. Рано утром надо было отправляться на аборт в платную клинику, что пробивало большую брешь в моем и без того скудном бюджете.

- Ну как я могу родить ребенка, если даже аборт для меня дорогое удовольствие? — утешала я себя, глядя в потолок. — А если я не смогу его полюбить? Или умру при родах, и ребенок попадет в детдом? Нет, определенно, таким как я нельзя заводить детей, и убиенный мною младенец еще скажет мне «спасибо», так и оставшись ангелом!..

Из моих глаз текли соленые слезы, заливая лицо, губы, уши… Но я знала, что поступаю правильно, и единственное, что могу сделать — это честно оплакать своего неродившегося малыша. Почему-то я была уверена, что это девочка с толстыми щечками и кудрявыми волосами… «Все, хватит! — закричала я сама себе. — Нет никаких девочек, это всего лишь кусок мяса размером с грецкий орех, и я даже ничего не замечу, когда его извлекут из моего тела!»

За окном шел мелкий серый дождь, я поняла, что сойду с ума от мыслей и все равно не смогу уснуть, поэтому в шесть утра вышла из дома и побрела по пустынной улице. Прямо передо мной выросла вдруг фигура моего соседа Федора Михалыча Достоевского, с которым нас разделяли десять домов и сто лет — «весь прогресс человечества не стоит одной слезы ребенка»… «Слезы ребенка», — звучало в моей голове, как эхо: «Слезы ребенка…» Какого ребенка? Никакого ребенка нет!.. Ребенка не будет!.. Я обогнула каменное изваяние писателя и побрела дальше. Сама не помню, как оказалась возле того Собора, который ни раз пробегала мимо, краем глаза отмечая величавость старых куполов; я подергала тяжелую массивную дверь, но та была заперта — и правильно, я никогда не ставила Богу свечек в лучшие времена, отчего тот должен проснуться в такую рань ради моих проблем? Но тут дверь со скрипом отворилась: на пороге стояла старушка в дешевом ситцевом платочке и ногой легонько подвигала к выходу тощую плешивую кошку с огромным животом:

- Иди, Муська, иди прочь, — приговаривала старушка, — опять пузо нагуляла! Это мне снова котят топить — грех на душу брать, мерзавка ты эдакая!..

Муська послушно вышла на асфальт, тяжело волоча огромный живот, села и посмотрела на меня огромными синими глазами — будто понимая, что мы с ней одинаковые грешницы, изгнанные из храма. На Соборе протяжно и звонко зазвонили колокола, и меня вдруг захлестнула такая отчаянная жалость: к себе, к глупой доверчивой Муське, к моему ребенку, который никогда не родится на свет, что я взяла на руки пузатую кошку, прижала к себе и побежала домой. Я бежала так, словно за мной гналась бабка с ведром воды, угрожая утопить и котят, и меня, и всех наших с гулящей Муськой нерожденных детей, я бежала и чувствовала, как мне в живот бьют маленькими лапками обреченные на смерть котята. И только одинокие прохожие удивленно смотрели вслед рыдающей в голос полной женщине, которая неуклюже бежала по лужам с беременной кошкой на руках…

Эпилог

Письмо:

Квазимодо, 37

Девушка, можно Вас?

Пышка

А можно не Вы?

Ой, я ведь так и не дорассказала вам всю историю! С чего начать?.. Юлька с Вадимом и сыновьями съездили в путешествие по Средиземному морю и даже достроили свой шикарный загородный дом — недавно мы справляли там новоселье. Они обращаются друг к другу «Милая» и «Дорогой» — и все верят, что это и есть та самая редкая семья из рекламы сыра «Хохланд», а которую меня, как я уже замечала, никогда не возьмут. У них очень красиво и очень дорого, только почему-то холодно даже летом, несмотря три вида отопления. Лилька с Ромой тоже слегка подновили свой старый домик, и даже пристроили к нему флигелек для меня — теперь у меня среди цветов и трав есть своя собственная комнатка! Я смеюсь, что на старости лет буду жить там в качестве приживалки, бесконечно жалуясь на подагру и вспоминая былые страсти за рюмочкой «корвалолу». Лилька ходит, гордо выпятив свой огромный живот — они с Ромой ждут своего совместного первенца. Врачи сказали, это будет мальчик.

Третья книга понравилась издателям и мне действительно повысили гонорар — но на жизнь все равно хронически не хватает — вы же знаете, какая у нас дороговизна! Ромин кот, которого Лилька так и не решилась кастрировать, теперь живет нормальной и регулярной половой жизнью с молодой женой — дочкой моей кошки Муськи, а отвергнутый Чебурашка с укоризной смотрит на них с тумбочки. Вторая Муськина дочь ловит мышей в подвале Юлькиного дома, а сын поселился у Лилькиного соседа по даче — оказалось, кроме велосипеда он очень любить кошек. Так что топить нам никого не пришлось, но опасаясь появления новых беспородных отпрысков, я пристально слежу за кошкой, не позволяя ей гулять дальше подоконника. Впрочем, она не сильно и возражает, совершенно соглашаясь со мной во мнении, что мужчинам верить нельзя.

Ну вот и все новости, а мне пора идти варить кашу, пока толстая кудрявая Катька, с упорством бульдозера, громко сопя, отрывает голову беззащитному пластмассовому пупсу. И нет ничего главнее и важнее в моей жизни, чем это сопливое, орущее басом по любому поводу существо, за которое я могу перегрызть горло любому, кто посмеет отозваться о ней с недостаточной почтительностью. Я абсолютно уверена, что она самая красивая и умная дама на планете, и пусть отсохнет язык у любого, кто посмеет сказать, что это не так! Вчера мне неожиданно написал Андрей, что его брак распался, и все это было глупой роковой ошибкой. Он снова возвращается в Питер, и собирается заскочить ко мне в гости с бутылочкой старого доброго французского коньяка — думаю, коньяк нам пригодится, ведь мой гость еще не знает о том сюрпризе, что ждет его в кроватке между шкафом и сервантом.

У моего Ангела-Вредителя появилась компания, ведь Катюха появилась в нашем доме не одна — могу поклясться — я точно видела качающегося на люстре пухлого конопатого мальчишку с хитрым лицом и белоснежными крыльями, но Юлька говорит, что мне это померещилось от недосыпа…

17.06.2011.

Content

Новак Оксана Приключения пышки на сайте знакомств. Иствикские жены

Пролог

Глава 1 Приключения начинаются в Паттайе!

Глава 2 Обжорство как способ знакомства

Глава 3 Голые и смешные

Глава 4 Хот-доги как средство предохранения от случайного секса

Глава 5 День рождения

Глава 6 Страдания Михаила Юрьевича

Глава 7 Яблоки на снегу

Глава 8 Скульптура тела

Глава 9 Ебаться сразу!

Глава 10 Лекарь

Глава 11 Хитрый заяц

Глава 12 Цыганка Аза и торт Судьбы

Глава 13 «Смейся, паяц, над разбитой любовью!..»

Глава 14 Увидеть Хельсинки и умереть.

Глава 15 Минута славы

Глава 16 Иствикские жены

Глава 17 Большой барин

Глава 18 Дубина Джонсона.

Эпилог