Терри Грант

Негаснущий свет любви

1

Выбежав из отеля, Ева, лихорадочно стараясь попасть в сбившийся на сторону рукав бордового пальто, перебежала дорогу, предупреждающе вскидывая ладонь в ответ на громкие гудки автомобилей и негодующие возгласы водителей. Добравшись до тротуара и справившись наконец с непослушным рукавом, она быстрым шагом направилась в сторону узкой оживленной улочки, по обеим сторонам которой тянулись многочисленные витрины модных магазинов.

— Ты что, никогда не видела светофоров, чокнутая?! — прокричал ей вслед высунувшийся из окна «феррари» мужчина.

Но Ева даже не обернулась. Не сбавляя темпа, она повернула за угол, растворившись в праздношатающейся толпе туристов, наводнивших в этот теплый весенний вечер Болонью.

Да, она никогда не видела светофоров, управляющих движением в этом городе. Она никогда не была в Болонье. До сегодняшнего дня. Она вообще редко покидала Рим, где счастливо жила со дня своего рождения. Ей казалось, что в ее родном городе, куда, если верить крылатому выражению, ведут все дороги, есть абсолютно все, что нужно человеку для полноценной и гармоничной жизни, для успешной карьеры, для веселого времяпрепровождения, для безграничной любви… Которая однажды посетила ее в лице Массимо Туринелли — молодого, симпатичного и очень общительного парня, выбравшего из шумной девичьей компании, проводившей субботний вечер на площади Испании, именно ее. Правда, потом оказалось, что границы у этой любви все же существуют. И по иронии судьбы, ими оказались границы ее родного города. Ведь Массимо был родом из Модены и они могли видеться только в те редкие дни, когда он приезжал в Рим в командировку. Еве же в ожидании его приезда оставалось только утешать себя бесчисленными эсэмэсками и электронными письмами с пылкими признаниями, которые она ежедневно получала от своего возлюбленного. На все уговоры перебраться в итальянскую столицу. Массимо отвечал, что «сейчас не самое подходящее время для смены места работы». Он очень дорожил своей должностью помощника директора крупной производственной фирмы и питал честолюбивые надежды стать однажды руководителем одного из ее филиалов. А Ева, зная, что директор его фирмы женщина, с каждым днем все сильнее ревновала к ней Массимо. И чем дольше он не появлялся в Риме, тем чаще воображение подсказывало Еве разные догадки, делавшие ее муки ревности поистине нестерпимыми. Так продолжалось долгих два года, пока однажды она не решилась покинуть Рим на целую неделю, чтобы отправиться на свадьбу сестры своей близкой подруги Джеммы. Прибыв в Феррару, Ева поспешила сообщить о своем путешествии Массимо, думая, что он очень обрадуется этому известию. Ведь Феррара расположена не очень далеко от его родного города и после празднования бракосочетания она могла бы его навестить. Но вопреки ее ожиданиям реакция Массимо была вовсе не радостной. Услышав, что Ева собирается приехать к нему в Модену, он некоторое время молча обдумывал эту неожиданную новость, затем кратко бросил в трубку:

— Я сейчас занят. Встретимся послезавтра в Болонье. Вечером. В отеле «Триумф». Я сам найду тебя.

Отключив мобильный, Ева тогда недоуменно пожала плечами.

При чем здесь Болонья? — растерянно подумала она. Почему мы должны встречаться именно там? Может, Массимо меня не узнал или с кем-то перепутал?..

Ева вновь набрала номер его телефона, но он был уже отключен.

Возможно, Массимо просто не хочет, чтобы я тратила лишнее время на поездку до Модены, мысленно рассуждала она. Ведь до Болоньи я доберусь отсюда быстрее…

Решив, что любимый таким образом проявил заботу о ней, Ева, проведя весь следующий день в нетерпеливом ожидании предстоящей встречи и безуспешных попытках дозвониться до Массимо, поздним вечером села в поезд, отправляющийся в Болонью. На все попытки Джеммы отговорить ее от этого путешествия Ева лишь беспечно отшучивалась:

— Я можно сказать первый раз в жизни уехала так далеко из Рима. Так почему бы не воспользоваться этим обстоятельством и не побывать в городе, привлекающем не меньшее количество туристов, чем тот, в котором я родилась? К тому же я буду там не одна, а значит, мое путешествие будет еще и романтическим…

Джемма в ответ лишь с сомнением покачивала головой.

— Не нравятся мне все эти загадки. Если Массимо решил подарить тебе романтический вечер, то почему не сказал об этом прямо? И вообще, зачем нужна эта поездка в Болонью? Он что, не мог пригласить тебя к себе домой? Такое впечатление, что он просто боится это сделать…

— Вовсе нет. Он просто хочет порадовать меня сюрпризом. Уверена, наш вечер в Болонье станет незабываемым. И может, мне удастся привезти Массимо на бракосочетание Сильваны. В конце концов, нам не помешает узнать побольше о подобных церемониях…

Приехав в Болонью, Ева, следуя указаниям Массимо, поселилась в отеле «Триумф» и провела целый день в созерцании открывающейся из окна ее номера многолюдной улицы. Борясь с неодолимым искушением прогуляться по незнакомому городу, она твердила себе, что вечером в сопровождении любимого мужчины эта прогулка будет гораздо приятнее.

Массимо позвонил в семь часов и сказал, чтобы она ждала его через полчаса в ресторане отеля.

Едва коснувшись губами щеки Евы, Массимо проговорил без предисловий:

— Нам нужно серьезно обсудить создавшееся положение.

— Что ты имеешь в виду? — вскинула испуганный взгляд на него Ева.

— Мою командировку, — отрывисто объяснил он.

— Командировку? — сразу же обрадовалась Ева. — Значит, ты скоро отправишься в Рим?

— Нет, в Египет, — так же отрывисто уточнил Массимо.

— В Египет? — изумленно переспросила Ева. — Но… для чего?

— Не задавай, пожалуйста, глупых вопросов, — раздраженно откликнулся Массимо. — Для работы, конечно.

— И что, твоя командировка будет долгой?

— Вообще-то это даже не командировка. Я получил должность руководителя филиала. В общем, я уезжаю в Каир минимум на три года, — сбивчиво проговорил Массимо.

Ева печально улыбнулась.

— Твоя мечта все-таки сбылась.

— Любая мечта рано или поздно сбывается, если долго и упорно работать над ее осуществлением, — деловито изрек Массимо.

— А как же я? — тихо спросила Ева, испытующе глядя в его глаза.

Массимо досадливо поморщился.

— Именно об этом я и собирался с тобой поговорить. Ты должна понять, что я не могу пока взять тебя с собой. Я ведь еще и сам толком не устроен. Я имею в виду жилье и прочие бытовые проблемы. Но может, это и к лучшему. Поживем какое-то время вдали друг от друга, устроим, так сказать, испытание своим чувствам.

— Мы их испытываем уже два года, — напомнила Ева.

— Тем более, — оживился Массимо. — Несколько лишних месяцев не смогут выбить нас из колеи.

— Только если они вновь не начнут складываться в годы.

Массимо устало вздохнул.

— Послушай, Ева, не в наших силах изменить сложившиеся обстоятельства. Я тоже буду скучать по тебе. Но мы должны утешать себя тем, что эта разлука ненадолго.

— Слабое утешение, учитывая то, что она далеко не первая, — невесело усмехнулась Ева.

— Я предвидел, что наш разговор будет нелегким, — заметил Массимо. — Именно поэтому и предпочел встретиться на нейтральной территории.

— Добираться до которой твоему боссу в юбке не придет в голову, — уже не скрывая недоброй иронии, проговорила Ева.

Массимо нахмурился.

— Летиция здесь ни при чем. У нас всегда были исключительно деловые отношения.

— Не сомневаюсь. Иначе бы ты не называл ее по имени.

Массимо замешкался, поняв, что допустил оплошность.

— Просто мы слишком давно знаем друг друга, чтобы придерживаться ничего не значащих условностей, — наконец объяснил он.

Ева смерила его изучающим взглядом.

— Понимаю. Ты хочешь сказать, что вы слишком близки для этого…

— Пожалуйста, перестань, — одернул ее Массимо. — Я знаю, ты всегда ревновала меня к Летиции. Но твое замечание по поводу близости, это уж чересчур.

— Но ведь именно она заставляет тебя уезжать так далеко от Италии, от меня! — горячо возразила Ева.

— Уезжать из Италии меня заставляет вовсе не она, а мое давнее стремление сделать карьеру. И ты это прекрасно знаешь.

— Да, карьера… Я совсем забыла, что она волнует тебя гораздо больше, чем моя судьба, — с горечью проговорила Ева.

— Прошу тебя, только не надо мелодрамы, — вновь поморщился Массимо. — Я никогда не оказывал никакого воздействия на твою судьбу. Ты абсолютно свободна и можешь распоряжаться ею по своему усмотрению.

Ева вздрогнула от этих слов, словно от хлесткой пощечины. Она устремила на своего собеседника потерянный взгляд, чувствуя, как глаза постепенно наполняются слезами.

— В чем дело? Неужели всему виной наша последняя встреча? — забеспокоился Массимо, по-своему истолковав ее слезы. — Ты что, беременна? — упавшим голосом завершил он.

Ева, старательно скрывая свое удивление, неопределенно пожала плечами.

— А что, тебя бы это очень расстроило?

Массимо нервно заерзал на стуле.

— Просто мне бы не хотелось осложнять наше… — Он осекся, не закончив фразу.

— Расставание, — завершила за него Ева. — Что ж, понимаю. Это вполне естественное нежелание для мужчины, оказавшегося в подобной ситуации. Но тебе не о чем беспокоиться. Как бы там ни было, я не собираюсь препятствовать твоему отъезду.

— Но… что скажут твои родители, когда узнают… о твоем положении… — запинаясь от волнения, проговорил Массимо.

Ева снова пожала плечами.

— Думаю, они не станут делать из этого трагедию. Мои родители всегда были людьми прогрессивных взглядов. К тому же беременность девушки в наше время вовсе не повод для изгнания ее из общества.

Массимо с облечением перевел дыхание.

— Признаться, твои слова меня приятно удивили. Ты права, не стоит драматизировать эту досадную случайность и портить из-за нее друг другу жизнь.

— Конечно, не стоит, — с напускной беспечностью откликнулась Ева. — Тем более что эта, как ты выразился, досадная случайность, к счастью, не произошла.

Массимо устремил на нее одновременно ошеломленный и радостный взгляд.

— То есть как… Неужели ты меня разыграла? Так это же прекрасно! А я-то уж было подумал…

Но что именно он подумал, Ева предпочла не знать. Схватив со спинки стула предусмотрительно оставленное под рукой пальто и черную замшевую сумочку, она бросилась к выходу.

— Ева, подожди. Ты меня не так поняла, — донесся ей вслед голос Массимо.

Но именно уверенность в обратном безудержно гнала ее вперед. И вот теперь она, выбивая частую дробь шпильками высоких сапог, торопливо пересекает незнакомую улицу, освещенную яркими огнями кованых фонарей и элегантных витрин. В ее душе клокотала злость. Злость на саму себя, на собственную наивность и нежелание открыто взглянуть в лицо беспощадной истине. И еще ненависть. Ненависть к тому, кого она все это время называла любимым, для кого неизменно находила разнообразные и неоспоримые оправдания…

«Уверена, наш вечер в Болонье станет незабываемым», — вспомнила она свои слова, адресованные Джемме.

Да, такой вечер и впрямь забудешь нескоро, мысленно продолжила Ева. Хотя нет, я приложу все свое старание, чтобы в ближайшее же время выкинуть его из головы вместе с этим гнусным лицемером. С этим предателем. Нет, не стану больше даже вспоминать его имя! С этой минуты он просто предатель!

Ева долго шла куда-то под крышами многочисленных аркад, которыми так знаменит этот старинный город, пока наконец не оказалась на пьяцца Маджоре. Она видела сегодня эту площадь на красочных фотографиях путеводителя. Площадь в этот час была почему-то пустынной. Лишь в центре ее стоял какой-то человек, переговаривавшийся с кем-то по рации. Подсветка фасадов образовывала яркую кайму, обрамлявшую широкое пространство. Но вдруг все мгновенно погрузилось во мрак. Свет погас одновременно со всех сторон, и Ева растерянно замерла на месте, пытаясь хоть что-то разглядеть в этой кромешной тьме.

Наверное, какие-то неполадки с электричеством, промелькнула в ее голове очевидная догадка.

И тут же прямо рядом с нею непроглядная тьма сменилась мягким, медленно покачивающимся светом. Ева повернула голову и увидела, как по фасаду дворца движется… экипаж, запряженный четверкой лошадей. Следом за ним появились еще несколько. Каждым из них управлял дородный кучер. Затем кареты из золотистого света сменили танцующие пары в роскошных одеяниях. Ева зачарованно наблюдала за их плавными, неторопливыми движениями, когда услышала негромкий мужской голос:

— Судя по вашей реакции, созданное мною световое действо должно пройти успешно…

Ева заинтересованно обернулась и увидела стройного мужчину с тонкими чертами лица. Контуры проплывавших мимо пар делали цвет его глаз меняющимся в считанные доли секунды от темно-карего до оливково-зеленого.

— Мне приятно, что моей первой зрительницей стали именно вы, — продолжил он, окидывая внимательным взглядом мягкие очертания профиля Евы с слегка вздернутым носом.

Она в ответ с безразличным видом пожала плечами.

— Не думала, что мне сегодняшним вечером отведена еще и такая роль…

— А что, была и другая? — поинтересовался мужчина.

Ева бросила на него недовольный взгляд.

— Представьте себе… Но, к счастью, она длилась недолго.

— Думаю, она была малоприятной, — осторожно заметил незнакомец. — А потому вы могли бы ее компенсировать с помощью роли стороннего наблюдателя за световым спектаклем.

Ева еще раз взглянула на фасад дворца, который теперь демонстрировал яркие декорации бальной залы.

— Ваше действо и в самом деле необычайно красиво, — признала она. — Но остаться здесь до его завершения я, к сожалению, не смогу. Кстати, а почему на вашем спектакле так мало зрителей? — Она окинула недоуменным взглядом безлюдную площадь.

— Это всего лишь репетиция. Жители Болоньи предпочитают присутствовать на премьере. Впрочем, как и приезжающие сюда туристы. А вы, я полагаю, относитесь как раз к числу последних…

Ева сделала неопределенный жест.

— Я бы так не сказала. Скорее я просто мимолетный посетитель.

— Вы приехали сюда по делу?

— Да, но оно уже окончено, — поспешно проговорила Ева и сделала несколько шагов вдоль фасада.

— Как, вы уже уходите? — разочарованно спросил незнакомец, направившись следом за нею.

— Я ведь уже сказала, что мое дело окончено. А значит, мне пора возвращаться домой, — ответила Ева не оборачиваясь.

— Но вы могли бы задержаться хотя бы на несколько минут. Мне очень важно знать ваше мнение.

Ева замедлила шаг и стремительно обернулась к собеседнику.

— Мое? Вы в этом уверены? Или вы хотели сказать: любой другой проходившей мимо девушки, случайно оказавшейся на этой репетиции?

— Простите, я, наверное, был настойчив.

— Я бы даже сказала, слишком настойчив.

— Но в моих намерениях не было ничего плохого. Я только хотел вас немного развеселить.

— Развеселить? — переспросила Ева. — Неужели мой вид настолько плачевен, что взывает к участию? — недоверчиво поинтересовалась она.

Незнакомец немного помедлил, затем утвердительно кивнул.

— Что ж, будем считать, что вам удалось выполнить ваше благое намерение, — с едва заметной улыбкой проговорила она.

— Я готов с вами согласиться. Но только в том случае, если вы согласитесь взглянуть на следующую сцену, — оживился незнакомец.

— Только, если вы пообещаете не задавать мне лишних вопросов по поводу моего пребывания в Болонье, — сдалась она наконец.

— Обещаю. — Незнакомец приблизился к Еве. — Как особо почетному зрителю предлагаю вам самостоятельно выбрать новую сцену. Это может быть вереница фрегатов, звездное небо или египетские пирамиды. Пирамиды, кстати, и вправду смотрятся потрясающе. Советую убедиться.

Он поднес было к губам рацию, с помощью которой отдавал указания о смене картинок, но Ева остановила его резким жестом.

— Благодарю, но меня не интересует египетская культура, — холодно проговорила она и быстрым шагом направилась прочь.

Но мужчина через несколько секунд догнал ее и нерешительно положил руку ей на плечо.

— Постойте, прошу вас. Объясните, чем я мог вас обидеть.

— Обида здесь ни при чем, — не останавливаясь сообщила Ева. — Просто я терпеть не могу пирамиды. И вообще все, что связано с Египтом, — добавила она, вспомнив недавнюю беседу с Массимо.

— Но я не мог это знать.

— Разумеется. Я вас ни в чем и не упрекаю.

— Тогда смените гнев на милость и задержитесь еще чуть-чуть.

Ева резко остановилась и, развернувшись на каблуках, в упор посмотрела на своего настырного собеседника.

— Послушайте, что вам от меня нужно? — раздраженно поинтересовалась она.

— Винченцо. Винченцо Фабретти, — услужливо проговорил он.

— Простите?

— Меня зовут Винченцо Фабретти, — объяснил незнакомец.

— Меня не интересует ваше имя. Я всего лишь хочу знать, что вам от меня нужно? С какой целью вы преследуете меня и не даете ступить ни шагу? Только не говорите, что все это ради того, чтобы узнать мое мнение по поводу разных там пирамид…

— Если они вызывают у вас столь глубокую неприязнь, я могу показать вам лесную опушку или цветущий розарий.

— Не нужно мне ничего показывать! — повысила голос Ева. — У вас что, проблемы со слухом? Я же вам сказала, что мне пора возвращаться домой. Из-за вас я могу опоздать на поезд.

— Но ведь вы согласились задержаться при условии, что я…

— При условии, что вы оставите меня в покое и уберетесь с этой площади! — разгневанным тоном прервала его Ева и направилась дальше.

— Я согласен, — донесся ей вслед тихий голос.

Ева нерешительно обернулась.

— На что?

— Уйти с площади, чтобы вы могли спокойно наблюдать мой спектакль. Я только дам указание коллегам сменить картинку. Поверьте, розарий стоит того, чтобы посвятить ему несколько минут.

Он проговорил что-то в рацию, и через некоторое время, словно по мановению волшебной палочки, фасад дворца озарился золотом распустившихся бутонов кустистых роз. По ним порхали перламутровые бабочки, а на мелких резных листочках лежали прозрачные капли росы. Несколько секунд Ева не могла отвести восторженного взгляда от разворачивавшегося перед нею зрелища. Затем, повернув голову в ту сторону, где только что стоял Винченцо, она увидела, как он направляется в другой конец площади.

— Постойте… синьор Фабретти! — окликнула она его. — Вы не должны уходить. Ведь это действо принадлежит вам.

— Вы действительно хотите, чтобы я остался? — спросил он.

Ева пожала плечами.

— Было бы несправедливо прогнать вас с собственного спектакля. К тому же мне и вправду пора на вокзал. Пригласите в качестве эксперта какую-нибудь более благодарную зрительницу.

— Думаю, ее мнение будет для меня не так важно, как ваше, — немного помедлив, откликнулся Винченцо.

— Это всего лишь ваша фантазия. Она скоро пройдет. Как и сегодняшний вечер.

— Мы можем его повторить. Через неделю в Риме, на Квиринальской площади. Я приглашаю вас на представление. Что скажете?

Ева устремила на него ошеломленный взгляд.

— В Риме? — напряженным тоном переспросила она. — Вы что же, гастролируете по городам Италии?

— Иногда. Когда этого требуют заключенные договоры. Но Рим совсем другое. Это мой родной город, и я уже много лет с удовольствием занимаюсь его архитектурным освещением.

— Так вы римлянин? — с сомнением поинтересовалась Ева.

— Ну да. И чтобы продемонстрировать вам красоту этого города, я приглашаю вас побывать в нем. Только не торопитесь отказываться, — опередил он ее ответ. — Знаете, на римских холмах приятно не только наблюдать розы из света, но и получать букеты из настоящих.

Ева бросила взгляд на золотистые кусты и задумчиво проговорила:

— Возможно, настоящие несравнимо лучше, но об их шипы можно пораниться.

2

Ева разбирала сумки с продуктами, вспоминая, что же она все-таки забыла купить. Она мысленно составляла список съестного, пополняя его по мере опустошения сумок все новыми пунктами, когда в кухне послышался мелодичный перезвон мобильного. Ева бросила равнодушный взгляд на его дисплей: это была Джемма.

Странно, мы вроде бы договорились созвониться только вечером, подумала Ева и нажала кнопку ответа.

— Привет, как проходит воскресенье? Ты уже успела сходить в парикмахерскую? — сразу же принялась за расспросы Джемма.

— Нет пока.

— Чего же ты ждешь?

— Да ничего, — пожала Ева плечами. — Просто мне не хочется тратить время на парикмахерскую.

— Вот как? Так, значит, у тебя есть планы повеселее?

— Да, я намереваюсь, положив на тарелку большой кусок шоколадного торта, устроиться в кресле перед телевизором. Скоро начнется мой любимый сериал.

В трубке послышался протяжный вздох.

— А я почти поверила, что ты взялась за ум, — с упреком проговорила Джемма. — Подумать только, сериал… И это ты называешь веселым времяпрепровождением?

— Во всяком случае, не самым худшим.

— Для дам пенсионного возраста, — живо вставила Джемма.

— Мы никогда не сходились во вкусах.

— Но сегодняшний день исключение. Буквально пару минут назад я узнала, что в кинотеатрах начался показ нескольких новых фильмов. Два из которых с участием Итало Барезьери. Можешь себе представить, сразу два! — ликующе воскликнула она. — Мы непременно должны их посмотреть.

— Что, оба в один день? — с сомнением поинтересовалась Ева.

— Только не говори, что тебе больше не нравится Барезьери! Я знаю, что это не так. И даже, если ты будешь уверять меня в обратном, я все равно не поверю. Он такой красавчик…

— Он действительно симпатичный, но мне кажется, что…

— В этом твоя беда. Тебе вечно что-нибудь кажется, — оборвала подругу Джемма.

— Но ты еще не знаешь, что именно я хотела сказать, — вновь обиделась Ева.

— Я с тобой так давно знакома, что могу безошибочно угадать, — примирительным тоном возразила Джемма. — Но я не буду тратить время на эти игры в интуицию. Скажу лишь, что мы непременно должны встретиться вечером возле кинотеатра «Звездный небосклон». Ты придешь туда к половине седьмого, и точка. Ни одно твое возражение не принимается!

Ева тихо вздохнула, окидывая разочарованным взглядом разложенные на столе продукты.

— А я хотела приготовить королевский ужин. Ведь мы собирались сегодня поужинать у меня.

— Подумаешь, большая беда. Поужинаем в каком-нибудь ресторанчике. Тебе еще представится возможность блеснуть своими кулинарными способностями.

— На какой фильм пойдем? — сдалась Ева.

— Наконец-то хоть один дельный вопрос за все время беседы! Знаешь, по правде говоря, я и сама еще не определилась. Поскольку талант Итало поистине многогранен, он решил сняться одновременно в драме и комедии. На чем остановить выбор? Я просто теряюсь.

— Может сначала посмотрим драму, — предложила Ева.

— Неплохая мысль. Но в жизни порою бывает столько драматических моментов, что любой, даже самый гениальный фильм меркнет перед действительностью. Хотя могу пересказать тебе содержание, и пусть выбор останется за тобой. Итак, сюжет драмы: Франция девятнадцатого века, аристократ и замужняя дама, случайно встретившись на одном из светских приемов, безумно влюбляются друг в друга. На некоторое время они с головой погружаются в водоворот тайного романа. Но, когда ему представляется удобный случай вступить в выгодный брак, он без особых угрызений совести оставляет свою возлюбленную. Не в силах вынести предательства, она сводит счеты с жизнью. Каково?

— Слишком мрачно, — констатировала Ева.

— В самом деле? Ну тогда послушай сюжет комедии. После нескольких лет совместного проживания влюбленная парочка расстается по причине какой-то банальной ссоры. Девушка продолжает жить своей обычной жизнью. А вот ее бойфренд решает с горя встать на воровскую стезю. Некоторое время его криминальная карьера идет, если можно так выразиться, весьма успешно, но однажды полиция задерживает его с поличным. Ему грозит немалый срок. Тогда он устраивает побег и делает себе пластическую операцию, в результате которой становится абсолютно неузнаваемым. И именно в таком вот виде он и встречает вновь свою бывшую возлюбленную. Она, понятное дело, его не узнает, и наш герой во второй раз завоевывает ее любовь. Когда же он все-таки называет ей свое истинное имя, она прощает ему все, потому что больше не мыслит своего существования без него. А он в свою очередь отказывается от карьеры вора. Короче, в финале все счастливы. Как тебе такой поворот событий?

— По-моему, именно то, что нужно, — одобрила услышанную историю Ева. — Во всяком случае, позитив никогда не бывает лишним.

— Итак, решено: идем смотреть комедию, — подвела итог Джемма. — Но это не значит, что мы отказываемся от драмы, — уточнила она. — Мы просто отложим ее просмотр. В конце концов, Итало Барезьери стоит того, чтобы взглянуть на него в разных амплуа…

— Согласна. Но только следующий киносеанс мы отложим до следующего вечера, — выдвинула условие Ева.

— Ну разумеется. Хотя мы никогда не сходимся во вкусах, это не мешает нам приходить к обоюдовыгодным компромиссам, — нарочито деловым тоном изрекла Джемма и сразу же рассмеялась. — Не забудь сходить в салон, — напомнила она. — На таких показах нередко встречаются весьма импозантные мужчины.

— Мы будем смотреть на экран, а не на зрителей, — возразила Ева.

— При желании это можно успешно сочетнуть. Не беспокойся, я научу тебя паре незамысловатых правил. Не страдать же тебе вечно из-за этого мерзавца Массимо.

— Джемма, прошу тебя! Мы ведь договорились никогда не произносить этого имени.

— Прости, вырвалось, — поспешно проговорила Джемма. — А все потому, что это предательское имя так и не сменилось никаким другим…

— Ну и как тебе Итало в роли вора-проходимца и сентиментального влюбленного? — поинтересовалась Джемма, когда они возвращались из кинотеатра. — Согласись, он был просто великолепен.

— Да, с возрастом его талант становится только ярче, — признала Ева.

— Погоди-ка, я так и не поняла, тебе понравился фильм или нет?

— Да, конечно.

— А почему тогда у тебя такой вид, будто ты только что видела на экране катастрофу «Титаника», а не веселую комедию?

Ева пожала плечами.

— Обычный вид. Я что, должна хохотать всю дорогу до дома?

— Ну на такой взрыв положительных эмоций я не особенно рассчитывала. Но ты могла хотя бы поделиться впечатлениями.

— Впечатления самые что ни на есть приятные, уверяю тебя.

— Правда? Тогда давай присядем где-нибудь и поболтаем. Хотя зачем искать какое-то другое место? Мы же на площади Испании, и перед нами ее знаменитая лестница.

— Но на ней полно народу.

— Не страшно. Поищем относительно свободные ступени где-нибудь повыше. — Джемма решительно взяла Еву за руку, увлекая ее за собой.

Лавируя между расположившимися на лестнице влюбленными парочками и шумными студенческими компаниями, они пробрались на самый верх и сели рядом с перилами.

— Странно, вижу эту площадь каждый день и никак не могу привыкнуть к ее романтическому облику. Особенно в вечерний час, — тихо проговорила Джемма, устремив взгляд на переливающуюся внизу бесчисленными бликами воду фонтана.

— А я обычно стараюсь здесь надолго не задерживаться, — призналась Ева. — Ведь именно на этой площади я познакомилась когда-то с Массимо. Слишком много воспоминаний…

— Опять ты за старое, — сокрушенно покачала головой Джемма. — Ну сколько можно изводить себя этими проклятыми воспоминаниями? Твое сумасшествие продолжается уже целый год…

— Три с половиной месяца, — поправила ее Ева.

— Вот видишь, ты наверняка даже часы подсчитала.

— Вовсе нет. Просто я запомнила тот день, когда мы расстались. Такие дни не забываются.

— Все рано или поздно можно забыть, — уверенно возразила Джемма. — Было бы только желание. Кстати, ты заметила, что сидевший рядом с тобой в кинотеатре мужчина периодически отвлекался от экранного действа, чтобы бросить на тебя заинтересованный взгляд?

Ева звонко рассмеялась.

— Там же было темно. Откуда тебе знать, что его взгляд был именно заинтересованным?

— Возможно, что он таковым и не был. Но зато мне удалось наконец тебя развеселить, — с улыбкой проговорила Джемма. — Да, уже давно хочу тебя спросить: что ты думаешь по поводу поездки в Лимож с нашим горячо любимым шефом? Он едет туда заключать контракт на поставку фарфора и обещал щедро оплатить командировку. Правда, он сказал, что может взять с собой в качестве помощницы только одну из работающих в нашей фирме девушек. Но я готова уступить тебе этот шанс.

— Шанс? На что? — с подозрением поинтересовалась Ева.

Джемма сделала широкий жест.

— Ну как на что? На то, чтобы совместить приятное с полезным.

— Стало быть, приятное в твоем понимании, это… — Ева выжидательно взглянула на подругу.

— Посещение знаменитого французского города, — с непроницаемым видом объяснила Джемма.

— А полезное?

— Получение щедрой оплаты, конечно. Ты напрасно ищешь подвох в моих словах. Я ведь знаю, что ты никогда не позволишь себе даже невинного флирта с синьором Манчини. Но, несмотря на это, небольшое путешествие тебе не повредит.

— Совершенно с вами согласен, синьорина, — услышали вдруг они рядом негромкий мужской голос и в ту же секунду увидели его обладателя: худощавого мужчину, который, спустившись на ступень ниже, расположился на ней, полуобернувшись к девушкам. — Путешествия еще никогда никому не вредили. Особенно прелестным женщинам, — продолжил он, устремив на Еву взгляд темных глаз, цвет которых нельзя было определить из-за лившегося со всех сторон уличного освещения.

Но Еве хватило всего нескольких секунд, чтобы узнать в них те самые отблески, которые она видела пару месяцев назад на площади в Болонье.

— Синьор Фабретти? — удивленно проговорила она, старательно всматриваясь в его лицо, чтобы исключить ошибку.

Он ответил ей церемонным поклоном.

— Он самый, синьорина. Простите, но вы тогда так и не сообщили мне своего имени, и я не знаю, как к вам обращаться.

— Ева, — незамедлительно подсказала ему Джемма. — Ева Дженнаро.

Фабретти ответил ей кивком в знак благодарности.

— Ну вот теперь мы наконец по-настоящему знакомы, — обратился он к Еве.

— А вот я вас совсем не знаю, — с легким упреком проговорила Джемма.

— Это легко исправить, — улыбнулся в ответ он, протягивая ей руку. — Винченцо.

— А я Джемма, близкая подруга Евы.

— Я уже догадался. И мне очень приятно, что у Евы есть такая здравомыслящая и рассудительная подруга.

— От которой, оказывается, у нее есть немало секретов, — выразительным тоном заметила Джемма, бросив быстрый взгляд сначала на Еву, затем на Винченцо.

— Какие еще секреты? — возмутилась Ева. — Ты же слышала, что мы познакомились с этим синьором только что.

— По-настоящему, — уточнил Винченцо.

— А как же вы были знакомы до этого? — удивленно спросила Джемма. — Неужели понарошку?

— Ну не то чтобы… Просто ваша подруга знала мое имя, а ее — нет.

— Вот я и говорю, что она чересчур скрытная, — заметила Джемма.

Ева бросила на нее недовольный взгляд.

— Вообще-то с момента нашей встречи прошло уже немало времени, так что я бы не удивился, если бы синьорина успела забыть и мое имя, и мой облик, — поспешил Винченцо встать на защиту Евы. — Тем более что наше мимолетное знакомство проходило почти в полной темноте. Вернее, в довольно сумеречном свете.

— Вот как? — с любопытством поинтересовалась Джемма. — Ну тогда забывчивость моей подруги вполне объяснима, — тоном, в котором слышался недвусмысленный намек, добавила она.

Ева рассерженно взглянула на своего случайного знакомого.

— Вы не могли бы объясняться поточнее? Теперь Джемма вообразит бог знает что.

— Ты напрасно беспокоишься. Уверяю тебя, я не подумала ничего дурного, — поспешно проговорила Джемма, поднимаясь. — У меня слишком много разных дел, чтобы тратить время на домысливание сентиментальных подробностей. А потому оставляю вас наедине. Нисколько не сомневаюсь, что вам будет не скучно вместе. — Она чмокнула подругу в щеку и начала спускаться с лестницы, бросив на ходу: — Увидимся завтра.

— Джемма, это нечестно! Вернись! — крикнула ей вслед Ева.

Но та уже исчезла в толпе сновавших вверх-вниз по знаменитой римской лестнице туристов.

— Прекрасно, можете праздновать победу, — саркастическим тоном проговорила Ева, метнув в Винченцо уничтожающий взгляд. — Вы ведь с самого начала только того и добивались, чтобы прогнать Джемму. Но ваше торжество будет длиться недолго, потому что я тоже не останусь здесь больше ни секунды.

Она решительно поднялась на ноги, но Винченцо сразу же преградил ей путь.

— Мне очень жаль, что я помешал вашей беседе с подругой, — искренне проговорил он. — Но, когда я увидел вас, то просто не нашел в себе сил сделать вид, будто вы остались мною незамеченной. К тому же я ведь так и не сдержал обещания. По поводу настоящих роз, помните?

— Нет. Я не старалась запомнить ни вас, ни ваши обещания, — отрезала Ева.

— И даже свои собственные? — осторожно поинтересовался Винченцо. — Ведь вы говорили, что непременно придете на Квиринальскую площадь, чтобы увидеть мое представление.

— Я так говорила?! — изумленно воскликнула Ева. — Ну знаете, это уж слишком! Вы меня настойчиво приглашали, это правда. Но чтобы я обещала вам… Знаете, так беззастенчиво лгать просто неприлично.

— Значит, кое-что из нашей встречи вы все-таки помните, — хитро улыбнулся Винченцо.

Поняв, что это была всего лишь ловушка, Ева разгневанно оттолкнула своего собеседника, чувствуя, как в ее груди буквально клокочет волна возмущения.

— А вы, оказывается, не только мастер световых шоу, но и разного рода розыгрышей.

— Ну насчет розыгрышей вы все же немного преувеличили. Мои друзья всегда считали, что именно розыгрыши удаются мне хуже всего. А вот что касается световых шоу, здесь вы попали в точку. Это моя любимая работа, которая, кстати сказать, доставляет большую радость людям. К слову, то представление в Болонье мне тоже удалось на славу. Жаль, что вас не было на премьере. Зрители устроили мне и моим коллегам настоящую овацию. И я думаю, что немалая заслуга в нашей работе принадлежит именно вам. Как первой зрительнице, присутствовавшей на репетиции.

— Вы тоже преувеличиваете мои заслуги, — раздраженно ответила Ева. — Я не имею к вашему представлению ни малейшего отношения. Впрочем, я думаю, что это всего лишь искусная лесть, по части которой вы, судя по всему, тоже большой мастер.

Она попыталась обойти стоявшего у нее на пути Винченцо, но он преградил ей дорогу.

— Вот уж не думал, что у вас такое непримиримое отношение к шуткам. Ведь я всего лишь пошутил по поводу вашего обещания.

— Даже если это так, ваша шутка мне не понравилась.

— Тогда скажите, как я могу исправить эту досадную оплошность, — не сдавался Винченцо.

— Не стоит утруждать себя.

— И все же я попытаюсь, — широко улыбнувшись, проговорил Винченцо и легко пробежал несколько ступеней вниз.

Затем вернулся обратно и, умоляюще сложив руки, попросил проникновенным голосом:

— Пожалуйста, всего лишь пять минут никуда не уходите. Я мигом. — И вновь помчался вниз.

Проводив удивленным взглядом его мелькавшую в толпе светлую рубашку, Ева, перекинув через плечо замшевую сумочку, начала спускаться. Но сделать это так же быстро, как и Винченцо, оказалось не просто. Перемещавшиеся в разных направлениях шумные группки людей сильно затрудняли ее продвижение. Когда же наконец через несколько минут Ева преодолела последнюю ступень и, мысленно вздохнув с облегчением, собралась отправиться домой, перед нею вновь словно из-под земли появился Винченцо. Он все так же широко улыбался, старательно пряча при этом правую ладонь за спиной.

— Вы все-таки не выполнили мою просьбу, — с мягким упреком проговорил он. — Ну да ладно. Главное, что я успел перехватить вас. Я ведь сказал, что постараюсь исправить свою оплошность, и думаю, что вы должны оценить мои старания. — С этими словами он вытянул вперед ладонь, которую прятал за спиной, и Ева увидела большой букет кремовых роз. — Хотя мы сейчас и не Квиринальской площади, но розы самые что ни на есть настоящие.

Ева окинула внимательным взглядом сначала самого Винченцо, затем букет, который он по-прежнему сжимал в руке, и, немного помедлив, нерешительно протянула ладонь, принимая цветы.

— Вы напрасно так беспокоились, — с легкой улыбкой проговорила она, но тут же, спохватившись, напустила на себя строгий вид. — Вполне можно было бы ограничиться теми розами на площади Болоньи.

— Возможно. Но я, как видите, не смог. Кстати, может, мы все-таки прогуляемся по Квиринальской площади, чтобы я был прощен окончательно.

— Это лишнее. Считайте, что я полностью вас простила. А теперь мне пора. Завтра первый день рабочей недели, и у меня полно дел.

— Ну хорошо, если не хотите гулять, давайте посидим в каком-нибудь кафе или пойдем в кино, — не отступал Винченцо.

— Предложение по поводу кино немного запоздало, — развела руками Ева. — Мы с Джеммой как раз возвращались из кинотеатра, когда проходили по этой площади. А что касается кафе, то я на диете и не собираюсь отказываться от нее в такой поздний час, — солгала она.

Винченцо издал разочарованный вздох.

— Что поделаешь? Как я понимаю, мне не суждено сегодня составить вам компанию в прогулке по городу. Следующее световое шоу будет еще нескоро, а больше ничем другим я вас заинтересовать, наверное, не смогу. По крайней мере, именно сейчас мне почему-то ничего не приходит в голову. Ну что ж, желаю вам удачных трудовых будней. Надеюсь, мы еще увидимся. — Винченцо поднял руку в прощальном жесте и, нерешительно потоптавшись на месте, направился в сторону цветочного магазина, где, видимо, и купил букет.

Ева поднесла к лицу нежные бутоны. Этот букет стал для нее полной неожиданностью. В первые несколько секунд она даже не знала, как ей отреагировать на подобное проявление внимания со стороны почти незнакомого мужчины. Ведь Массимо, с которым она встречалась столько времени, ни разу не подарил ей ни одного цветка, и ее это почему-то никогда не удивляло. Мысль о том, что подобное поведение со стороны влюбленного в нее мужчины (а ведь Массимо неоднократно говорил о том, что любит ее) было по меньшей мере странным, посетила ее только сейчас, когда совершенно посторонний мужчина вот так, спонтанно подарил ей эти цветы. Она осторожно подняла взгляд и увидела удаляющуюся фигуру Винченцо.

— Синьор Фабретти! — немного поколебавшись, окликнула она его.

Винченцо недоверчиво обернулся.

— Нам вовсе не обязательно отправляться на Квиринальскую площадь. Мы можем просто прогуляться по городу. Если, конечно, вы одобрите мое предложение.

Лицо Винченцо озарилось лучезарной улыбкой.

— По-моему, ваше предложение можно назвать превосходным, — радостно откликнулся он. — И оно заслуживает того, чтобы мы немедленно претворили его в жизнь.

Действительно, никогда еще ни одно из моих предложений, в том числе и деловых, не было столь полно и столь незамедлительно претворено в жизнь, как сегодняшнее, отметила Ева, когда после долгой прогулки они наконец добрались до ее дома.

— Теперь мне уже действительно пора, — с улыбкой сказала она, взглянув на часы, которые показывали половину четвертого утра. — Хотя ложиться спать, наверное, не имеет смысла. Но все же немного отдохнуть не помешает. По правде говоря, мне уже давно не приходилось мерить такие расстояния своими каблучками, — шутливо призналась она, бросив выразительный взгляд на запыленные туфли.

Винченцо тоже улыбнулся в ответ.

— А я бы с радостью прошел еще столько же. Но, разумеется, только рядом с вами.

Ева сделала протестующий жест.

— Нет уж, увольте. Только не сегодня.

— Тогда, может, завтра? — понизив голос, проговорил Винченцо, приблизившись к ней почти вплотную.

Ева смущенно опустила взгляд.

— Не знаю. Возможно. Хотя у меня много работы и я не уверена, что смогу рано освободиться.

— Дело в том, что я через несколько дней уезжаю во Флоренцию и мне было бы как никогда тяжело покинуть Рим, не увидевшись с вами.

Ева вскинула на него удивленный взгляд.

— Уезжаете во Флоренцию? — тихо переспросила она. — И что же, надолго?

— Как минимуму на неделю.

— Что ж, увидимся, когда вернетесь.

Винченцо немного помедлил.

— Знаете, поскольку я слышал ваш разговор с подругой, то хотел бы предложить вам отправиться вместо Лиможа со мной во Флоренцию, — не скрывая волнения, вдруг сказал он. — Вы ведь сами говорили мне буквально несколько минут назад, что через пару дней уходите в отпуск. Так почему бы вам не провести хотя бы его часть в моем обществе? Во Флоренции запланировано грандиозное шоу, так что скучно вам не будет.

— Признаться, я не ожидала такого предложения, — тихо проговорила она. — Конечно, оно не становится от этого менее приятным, но все же… — Она сделала короткую паузу. — Одним словом, я не знаю пока, что мне вам ответить. Возможно, это из-за усталости или неуверенности. Я и сама толком не знаю.

— Неуверенности? В чем или в ком?

Ева неопределенно пожала плечами.

— Честное слово, мне пока нечего вам сказать. Давайте подождем вечера.

— Обычно говорят наоборот: утро вечера мудренее.

— Возможно. Но только не то, которое наступает после бессонной ночи, — возразила Ева. — А потому мы все же подождем вечера. Вдруг он подскажет мне единственно правильный ответ.

Улыбнувшись ему на прощание, она набрала код и вошла в подъезд.

— Надеюсь, ваши домочадцы не станут вас ругать за столь позднее, вернее за столь раннее, появление, — проговорил ей вслед Винченцо.

Ева обернулась на пороге.

— Вы правы, не станут. Ведь мои родители уже давно живут в пригороде Рима, в доме, который перешел по наследству моей маме. Так что они даже не представляют, в котором часу сегодня возвратилась домой их дочь. Если, конечно, не пытались отыскать меня по телефону, — добавила она. — Ведь мобильный я забыла, когда собиралась на встречу с Джеммой.

— Будем надеяться, что именно сегодня они не пытались до вас дозвониться, — заговорщицким тоном сказал Винченцо, воровато оглядываясь вокруг.

Ева весело рассмеялась.

— Хорошо, будем надеяться.

— И еще будем ждать вечера, — уже серьезно добавил он. — Во всяком случае, я буду ждать его с нетерпением.

— Я тоже, — тихо откликнулась Ева.

Не успела она захлопнуть за собой входную дверь, как в квартире послышался перезвон мобильного.

Неужели родители меня все-таки искали? — забеспокоилась она и подбежала к туалетному столику, где лежал телефон.

Увидев на дисплее имя «Джемма», Ева подняла глаза вверх, мысленно поблагодарив Бога, затем нажала кнопку ответа.

— Что у тебя с телефоном? Я уже тысячу раз набирала твой номер — и никакого ответа! — выпалила Джемма, даже не удосужившись объяснить причину звонка в столь ранний час.

— С ним все в порядке. Просто я забыла его дома, когда собиралась в кинотеатр.

— И именно поэтому не торопилась возвращаться?

Ева замялась.

— Мы немного погуляли с Винченцо.

— Немного?! У тебя весьма своеобразные представления о времени. Но это мы обсудим в другой раз. А звоню я тебе сказать, что утром должна буду уехать в Феррару. Представляешь, Сильвана жутко поссорилась с Рафаэле и он сегодня вечером примчался ко мне, чтобы упросить вместе с ним вернуться в Феррару и образумить мою взбалмошную сестренку. Я уже поставила в известность шефа, и он сказал, что в таком случае твой отпуск придется отложить до моего возвращения. Мне очень жаль, что все так получилось. Но ты ведь не будешь на меня сердиться, правда? — умоляющим тоном спросила она.

— До твоего возвращения? — растерянно переспросила Ева. — И когда же ты вернешься?

— Постараюсь управиться как можно скорее. Думаю, к выходным уже буду в Риме.

— К выходным? — вновь эхом откликнулась Ева. — Но я должна была уйти в отпуск в среду.

— Знаю. Но что же мне делать с Рафаэле? Он сейчас сидит на кухне такой несчастный. Из-за его жалобного рассказа я сегодня просто не могла сомкнуть глаз.

— Сочувствую, — ничего не выражающим голосом проговорила Ева.

— Я знала, что ты поддержишь меня, — оживилась Джемма. — Обещаю, что несколько дней из своего отпуска я подарю тебе.

— Спасибо, не стоит. Мне нужны были как раз те, которые ты проведешь в Ферраре. Винченцо пригласил меня во Флоренцию, и я сказала, что подумаю. Но теперь думать уже не о чем.

— Во Флоренцию? С Винченцо? — недоверчиво поинтересовалась Джемма. — Неужели ты бы согласилась?

— Скорее всего, да. Но теперь сама понимаешь…

— Не огорчайся, — оборвала ее Джемма. — Он ведь тоже живет в Риме, насколько я поняла. А значит, у вас еще будут возможности для встреч. Если хочешь, я могу ему позвонить и все объяснить.

— Нет, не нужно. Я вполне способна сделать это самостоятельно. Тем более что мы договорились встретиться вечером.

— Ну что ж, ни пуха ни пера. Да, чуть не забыла. Босс сказал, что его поездка в Лимож уже не имеет смысла. Директор фирмы-поставщика сегодня сам прибыл в Рим. Оказывается, у него тоже отпуск и он решил воспользоваться им не только для отдыха, но и для обсуждения условий контракта. Так что, как ни жаль, и эта поездка у тебя тоже не состоится, — со вздохом завершила она.

— Ну, поездка в Лимож меня интересовала меньше всего. И даже если бы шеф попросил меня об этой услуге, я придумала бы предлог для отказа.

— Но теперь тебе наверняка не придется это делать. Как говорится, одной проблемой меньше. Ну что ж, мне уже пора собираться. Мы с Рафаэле решили отправиться на вокзал как можно раньше.

— Счастливого пути. И удачи в переговорах с сестрой.

— А тебе в объяснениях с Винченцо.

Ева отключила телефон и задумчиво взглянула на свое отражение в зеркале.

Ну вот, другие уже все решили за меня. И возможно, в этом есть свой плюс. Во всяком случае, именно так и нужно отнестись к этой новости. Ведь с Винченцо я знакома считанные часы, а Джемма моя лучшая подруга уже много лет. И с моей стороны было бы просто предательством отказать ей. А Винченцо конечно же поймет меня правильно, и после его возвращения из Флоренции мы сможем отправиться куда-нибудь еще. Или просто хорошо провести время в Риме.

Ева открыла шкаф и провела рукой по многочисленным вешалкам, отчего в комнате послышался легкий шелест.

Кто знает, вдруг из-за приезда этого француза мне придется сегодня задержаться в офисе, продолжила мысленно рассуждать она. А значит, наряд для свидания нужно выбрать прямо сейчас, чтобы потом не тратить время на переодевание.

Перебрав несколько платьев, юбок и костюмов, Ева наконец остановила свой выбор на легких брюках цвета слоновой кости и такого же цвета шелковой блузке.

По-моему, неплохой вариант и для участия в переговорах с французом, и для свидания с Винченцо. Только для вечера нужно купить более удобные босоножки, чтобы долгая прогулка не доставляла никаких неудобств.

3

— Хорошо выглядите, синьорина Дженнаро, — по обыкновению громким голосом озвучил дежурный комплимент босс, окинув Еву одобрительным взглядом. — Сегодня это очень кстати. Дела заставляют меня срочно отправиться в Геную. И в связи с этим нашего партнера, месье Вернье, который накануне прибыл из Лиможа, я полностью оставляю на ваше попечение.

Ева нерешительно оглянулась на своих коллег, словно спрашивая у них, верно ли она поняла только что услышанное.

— Не отвлекайтесь, — раздраженно бросил шеф. — Впечатлениями об уик-энде поделитесь со своими коллегами позже. А сейчас прошу внимательно выслушать мою инструкцию. Месье Вернье — человек весьма капризный и непредсказуемый, но для вас главным ориентиром в общении с ним должен стать только тот факт, что он является самым главным и самым выгодным нашим поставщиком. И должен оставаться таковым еще долгое время. Я понятно излагаю?

Ева в замешательстве поправила манжету блузки.

— Конечно. Только я не совсем поняла, когда вы сказали, что оставляете его на мое попечение.

— Что именно вы не поняли? — раздраженно поинтересовался синьор Манчини.

— В чем оно должно заключаться.

— Во всем, — деловито изрек шеф и уставился на нее выжидательным взглядом. — Теперь, надеюсь, понятно?

Ева осторожно покосилась на Кармелу, которая стояла справа от нее.

— По правде говоря, я была бы вам очень признательна, если бы вы несколько конкретизировали… — начала было она.

Но синьор Манчини сразу же оборвал ее:

— Видимо, уик-энд прошел для вас не слишком удачно, если в первый же рабочий день вы не способны понять элементарных вещей, — грозно сдвинув брови, проговорил он. — Ну да ладно, потрачу еще несколько минут. Итак, месье Вернье прибыл в Рим как частное лицо, к тому же он сейчас в отпуске. Вы должны стать для него гидом, спутницей в посещении кафе, ресторанов и ночных клубов, а также интересной и непритязательной собеседницей. Да, и не забывайте возносить хвалы поставляемому им фарфору при каждом удобном случае.

— А при неудобном? — поняв наконец, что ей предстоит сыграть роль терпеливой няньки при избалованном отпрыске состоятельных родителей, со сдержанным сарказмом поинтересовалась Ева.

Шеф смерил ее пылающим от негодования взглядом.

— И при неудобном тоже! — громко отчеканил он, и его дородная фигура медленно поплыла к выходу.

Как только он скрылся в коридоре, Ева повернулась к своим коллегам, трем молоденьким девушкам, которые во время разговора старательно делали вид, будто заняты текущими делами, не пропуская при этом ни слова.

— Что он задумал? С чего это вдруг я должна водить по Риму этого Вернье, словно домашнюю собачонку на поводке?

— Боюсь тебя огорчить, но, по-моему, это ты будешь при нем собачонкой, выполняющей все его команды, — откликнулась Кристина.

— Не бойся, я огорчена уже с самого утра. А что касается выполнения команд, то, будь он хоть единственным поставщиком фарфора во всем мире, этот номер у него не пройдет, — решительно заявила Ева.

— Да хватит тебе пугать человека, — недовольным тоном обратилась к Кристине Эмилия. — Вечно ты разные страшилки выдумываешь. Может, этот Вернье не такой уж тиран, каким его обрисовал Манчини.

— Хочешь сказать: не так страшен черт, как его малюют? Тогда почему же наш дорогой шеф сбежал из Рима, лишь бы не встречаться с ним лично? — поинтересовалась в ответ Кристина.

— Ты же слышала, у него срочное дело в Генуе, — напомнила Эмилия.

— Ну конечно, — иронично протянула Кристина. — Считает нас идиотками. Знаю я его дела: поехал развлекаться с очередной глупышкой, клюнувшей на мелкую купюру из его кошелька. А Еву отдал на растерзание этому фарфоровому монстру.

— Довольно причитать, черт возьми! — оборвала ее молчавшая до сих пор Кармела. — Послушать тебя, так перед глазами и вправду возникает не человек, а кровожадное чудовище из ужастика. Не спорю, это, конечно, малоприятная миссия, но все же не стоит так драматизировать. Отнесись к этому как к обычному служебному поручению, — посоветовала она Еве. — В конце концов, в том, чтобы показать приезжему человеку Рим, нет ничего из ряда вон выходящего. Представь, что он твой родственник.

— Думаю, мое воображение не столь безгранично, — со вздохом проговорила Ева, усаживаясь за рабочий стол. — Тем более что ни один из моих родственников не потребовал бы от меня курения фимиама и проведения экскурсий по кабакам и ночным клубам.

— Ну в этом тоже есть положительный момент, — улыбнулась Кармела. — Немного встряхнешься, потусуешься…

— Одновременно придумывая хвалебные оды лиможскому фарфору, — с улыбкой добавила Ева.

В этот момент в кабинете вновь появился синьор Манчини. Бросив быстрый взгляд на девушек, которые как по команде дружно застучали клавишами компьютеров, он положил перед Евой лист, исписанный крупным неровным почерком.

— Я здесь набросал примерную программу экскурсий. Хотя месье Вернье никогда не бывал в Риме, все же не стоит относиться к нему как к заурядному туристу. Ваши маршруты должны отличаться разнообразием. И именно таковыми я и постарался их сделать. Он будет ждать вас в холле отеля «Патриций» в одиннадцать ноль-ноль, так что поторопитесь.

Ева взглянула на наручные часы, которые показывали четверть одиннадцатого, и вновь перевела взгляд на шефа.

— Отсюда до «Патриция» рукой подать. К чему такая спешка?

— Запомните хорошенько: месье Вернье не любит ждать, — наставительным тоном объяснил шеф. — Так что никаких опозданий с вашей стороны.

— Надеюсь, и с его тоже, — проворчала Ева.

— А вот это вас уже не касается, — отрезал шеф. — Соблюдение пунктуальности требуется вовсе не от Вернье, а от вас, синьорина Дженнаро. Надеюсь, вы хорошо усвоили это правило.

— Я бы даже сказала — слишком, — тоном, в котором сквозила издевка, ответила Ева, бросив многозначительный взгляд на своих товарок. — Я могу приступить к выполнению боевого задания? — поинтересовалась она, складывая листок с программой экскурсий.

— Можете, — невозмутимо ответил синьор Манчини.

— А как, кстати, зовут этого месье Вернье и как долго мне предстоит исполнять роль Вергилия? — с любопытством поинтересовалась она. — Надеюсь, ваша поездка в Геную не будет длиться вечность?

— Его имя я написал в самом начале программы экскурсий. А моя поездка займет всего лишь шесть дней. Или чуть больше, — немного подумав, ответил шеф. — В свою очередь надеюсь, что они вам не покажутся вечностью, — с вежливой улыбкой добавил он.

— Я бы очень хотела, чтобы эти надежды оправдались, — с нарочитой любезностью откликнулась Ева и вышла из кабинета.

В холле одного из лучших римских отелей царили оживление и суета. Ева медленно обвела взглядом всех находившихся здесь мужчин и только тут поняла, что шеф даже не удосужился набросать ей словесный портрет столь дорого его сердцу месье Вернье.

Знать бы хоть примерно, как он выглядит, этот фарфоровых дел мастер, подумала она, возвращаясь взглядом к рослому лысоватому мужчине средних лет в темно-сером костюме.

И в эту минуту услышала позади себя звонкий голос, который немного развязно поинтересовался:

— Это ты, что ли, от Манчини?

Ева недоверчиво оглянулась и увидела перед собой худощавого молодого парня лет двадцати, обритого наголо. Его близко посаженные зеленые глаза деловито оглядели фигуру Евы, на несколько секунд задержавшись в области декольте.

— А вы и есть месье Вернье? — ошеломленно поинтересовалась Ева, в свою очередь разглядывая ярко-красный принт головы дьявола на его черной футболке, которая, как и спортивные укороченные брюки, была, судя по всему, на несколько размеров больше своего владельца.

Парень кивнул, самодовольно ухмыляясь.

— Бертран Вернье? — все еще отказываясь верить увиденному, уточнила она.

Парень вновь ухмыльнулся.

— Нет, я Марсель. Бертран, это мой отец. Он приедет, когда вернется твой шеф.

Услышав эту новость, Ева сразу же с облегчением вздохнула.

— Так это же просто прекрасно! — радостно воскликнула она. — Очень правильное решение. В самом деле, зачем ему здесь томиться ожиданием? Они успеют обсудить условия договора, когда синьор Манчини вернется из Генуи. Что ж, передавайте привет своему отцу от нашего босса. Желаю вам хорошо провести время в Вечном городе, — скороговоркой завершила Ева и уже направилась было к дверям, когда отпрыск фарфорового промышленника бесцеремонно схватил ее за локоть.

— Ты куда? Разве твой шеф забыл тебе сказать, что ты будешь моим гидом?

Ева от неожиданности замерла на месте, потом медленно повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Это для вашего отца я должна была некоторое время поработать гидом, — подчеркнув интонацией последнее слово, объяснила она. — На ваш же счет я от синьора Манчини никаких указаний не получала.

Ева попыталась высвободиться, но парень, несмотря на его худосочность, продолжал крепко удерживать ее.

— Как это не получала? — удивился он. — Ваш старикан сказал, что ты на ближайшие шесть дней в полном моем распоряжении.

— Не знаю, что там вам наговорил наш старикан, но хочу поставить вас в известность, что я всего лишь работник его фирмы, а не купленная им на невольничьем рынке рабыня, чтобы он распоряжался мною, как ему заблагорассудится! — вспылила Ева. — И перестаньте наконец говорить мне «ты». Мы с вами, слава богу, не настолько близко знакомы.

— У нас еще будет время, — невозмутимо откликнулся фарфоровый отпрыск, как его уже успела мысленно окрестить Ева. — Но если тебе… то есть вам это не нравится, я могу обращаться официально.

— Буду вам очень признательна, — с нарочитой вежливостью откликнулась Ева и достала из сумочки мобильный. — Синьор Манчини, мне совершенно необходимо знать, насчет которого из Вернье вы давали мне указания? Чьим гидом я должна быть, отца или сына? — нетерпеливо выпалила она в трубку. — Да, я очень сильно беспокоюсь. И причина моего беспокойства заключается в том, что вместо Бертрана Вернье я нашла в отеле его сына. Да, совершенно верно, синьор Манчини. И этот парень утверждает, что именно он и является тем самым моим подопечным. Будьте добры, растолкуйте ему, пожалуйста, что он неверно вас понял. То есть как? Что значит «малыш Марсель понял все верно»? Не хотите же вы сказать, что… — Ева умолкла на полуслове, растерянно слушая шефа.

Через несколько секунд она все так же молча отключила телефон и, задумчиво постукивая кончиками ногтей по его корпусу, устремила на «фарфорового отпрыска» изучающий взгляд. Заметив, что на его губах вновь заиграла самодовольная ухмылка, Ева быстро спрятала мобильный в сумочку и, резко дернув ее молнию, так что она издала короткий и жалобный визг, проговорила ледяным тоном:

— Добро пожаловать в Рим, синьор Вернье. С чего желаете начать экскурсию?

— Мне больше по душе, если вы будете назвать меня Марселем, — елейно улыбнулся тот. — А что касается экскурсии, то я еще не решил… — Он бросил безразличный взгляд сквозь стеклянные двери холла, затем, вдруг словно что-то вспомнив, поднес указательный палец к виску. — Хотя… кажется, придумал. Тут ведь где-то недалеко Ватикан. Значит, прямо с него и начнем.

Ева смерила его бесстрастным взглядом.

— Думаю, для осмотра музеев Ватикана вам необходимо переодеться.

— Марсель, — по-детски склонив голову набок, добавил «фарфоровый отпрыск».

— Думаю, для осмотра музеев Ватикана вам необходимо переодеться, Марсель, — прежним тоном повторила Ева.

Тот благодушно улыбнулся в знак одобрения.

— Могу ли я узнать, чем вам не нравится мой наряд? — поинтересовался он. — По мне, так он ничуть не хуже любого другого.

— Если вы желаете наглядно продемонстрировать окружающим участника Страшного суда, то тогда — конечно.

Марсель медленно склонил голову, рассматривая принт на футболке.

— Убедили, не пойдем в Ватикан, — изрек он через несколько секунд, не поднимая головы. — Есть здесь где-нибудь поблизости хороший бар?

— Зачем он вам вдруг понадобился? — с преувеличенной наивностью поинтересовалась Ева.

Марсель наконец поднял голову.

— Хотел перекусить и выпить бутылочку пива, — спокойно объяснил он.

— Время обеда еще не наступило, — безапелляционным тоном проговорила Ева, перекинув сумочку через плечо. — Так что прошу на экскурсию по Вечному городу. — Она сделала приглашающий жест в сторону дверей.

Лицо Марселя скривилось в насмешливой гримасе.

— Кажется, вы так и не усвоили отведенную вам роль. Старикан ведь ясно сказал: вы должны быть моей сопровождающей, и не больше того.

Ева удивленно приподняла брови.

— Вот как? В таком случае, может, обратимся за верной трактовкой моей роли к вашему отцу? Синьор Манчини прислал мне эсэмэску с номером его телефона и сказал, что в случае необходимости я могу обращаться к нему за помощью, — не моргнув глазом, солгала Ева.

Услышав это сообщение, «фарфоровый отпрыск» понуро побрел к выходу. Подивившись столь молниеносной перемене, Ева проводила его заинтересованным взглядом.

— Что ж, раз почтить своим вниманием Ватикан вы сегодня не сможете, отправимся, пожалуй, на площадь Сан-Джованни-ин-Латерано, — предложила Ева, когда они вышли на улицу.

— На ней есть бар? — оживился Марсель.

Ева пожала плечами.

— Честно говоря, не имею ни малейшего понятия. Как-то не обращала внимания.

— Ну может, какое-нибудь кафе или ресторан? — не унимался он.

— Единственное, что я знаю наверняка, так это то, что в центре этой площади стоит древнеегипетский обелиск, самый высокий из всех, имеющихся в нашем городе, — сообщила Ева.

Чтобы позлить этого избалованного французика, я готова на время забыть о вызванной Массимо неприязни к Египту, отметила она про себя. Кстати, имена этих двух типов начинаются с одной буквы. Бывают же такие, вызывающие неприязнь совпадения.

— И сколько их всего? — лениво поинтересовался Марсель.

— Кого? — не поняла Ева.

— Обелисков, — так же лениво бросил он.

— Тринадцать.

— Не очень-то хорошее число для Рима.

— Это еще почему? — удивилась Ева.

— Ну как же, где-то здесь на его улицах резиденция самого главного католика — и вдруг такое число.

Ева замерла, изумленно уставившись на своего подопечного.

— Вы это серьезно? — только и смогла проговорить она.

— Что?

— Насчет резиденции.

— А что, мои слова были похожи на шутку? — в свою очередь поинтересовался Марсель.

— С учетом того, что резиденция Папы находится именно в том самом Ватикане, который мы сегодня так и не посетили, ваши слова вряд ли можно воспринять всерьез, — сдержанно объяснила Ева.

— А, ну да, конечно. Ватикан. Я просто забыл, — пробормотал он.

— Простите мое любопытство, но сколько вам лет? — осторожно поинтересовалась она, когда они направились дальше.

— А вам? — мгновенно откликнулся тот.

Ева метнула в него уничтожающий взгляд.

— Похоже, вам никто никогда не говорил, что задавать подобные вопросы девушкам неприлично, — недовольным тоном заметила она.

— Девушкам? — переспросил Марсель и, немного подумав, уточнил: — А старухам, значит, можно?

Ева раздраженно поправила ремешок сумочки.

— Таким, как вы, можно все, — холодно проговорила она, даже не взглянув в его сторону.

— Это каким же? — поинтересовался Марсель.

Компенсирующим умственную отсталость папиными деньгами, мысленно ответила она. Вслух же, стараясь говорить как можно спокойнее, объяснила:

— Считающим, что Рим и Ватикан, это одно и то же.

Марсель равнодушно пожал плечами.

— Ну и что с того? Не вижу в этом ничего удивительного. Так считают многие из моих друзей.

— В самом деле? А ваше имя они случайно не путают с названием города? — уже не скрывая иронии, спросила Ева.

«Фарфоровый отпрыск» уставился на нее недоуменным взглядом.

О боже, да этот бедный малый и впрямь не в себе, с невольным сочувствием подумала Ева. Ну и работу мне задал босс. Нужно будет непременно поблагодарить его за оказанное доверие.

— Куда мы идем? — спохватился Марсель, оглядывая незнакомую улицу.

— Я же сказала — на площадь.

— Ах да, обелиск, — вспомнил он.

Видимо, просветления у него все же бывают, подумала Ева.

— Я вам, конечно, благодарен за выбранный маршрут, но предпочел бы вместо обелиска взглянуть на Колизей, — вдруг учтиво проговорил он.

— Вот как? Ну что ж, это вполне достойное начало экскурсии, — одобрительно откликнулась она.

— Колизей во все времена считался символом Рима, — начала свой рассказ Ева, когда они уже стояли возле его стен. — Строительство этого сооружения началось еще…

— Знаю-знаю, в незапамятные времена, — перебил ее Марсель, бросая вокруг скучающие взгляды. — Потом здесь проходили бои. Я смотрел «Гладиатора», так что можете не трудиться.

— Вы ведь сами предложили начать экскурсию именно отсюда, — растерянно проговорила Ева. — Я думала, вам интересно.

— Все, что мне было интересно, я давно узнал из фильма, — вновь перебил ее «фарфоровый отпрыск».

— Вот как? Тогда зачем же мы сюда пришли? — уже раздраженно поинтересовалась Ева.

— Ну, к примеру, перекусить, — непринужденно откликнулся Марсель. — Посмотрите, напротив расположено очень уютное кафе. — Он показал рукой на другую сторону улицы.

— Это траттория, — терпеливо уточнила Ева.

— Конечно, не совсем то, чего бы мне хотелось, но все же там можно пообедать, — не обратив внимания на ее замечание, продолжил Марсель. — Да, кстати, время обеда уже пришло, — он выразительно постучал по циферблату своих часов, таких же огромных размеров, как и его одежда. — Так что вам не удастся затащить меня на вашу хваленую площадь с башней.

— С обелиском, — вновь поправила его Ева.

— Неважно, — нетерпеливо отмахнулся он. — Башня или обелиск, не все ли равно? Это ведь одно и то же. Идемте лучше в кафе.

Ева сокрушенно покачала головой.

— Можно вам задать один вопрос, Марсель? — учтиво поинтересовалась она, когда они уже сидели за столиком.

— Конечно, — беззаботно откликнулся он.

— И вы обещаете не отвечать на него другим вопросом?

Марсель задорно рассмеялся.

— Ладно, обещаю, — милостиво согласился он.

— Чем вы занимаетесь? — не скрывая любопытства, спросила Ева.

Марсель бросил на нее недоуменный взгляд.

— Да вот, сижу вместе с вами в кафе. Вернее в траттории.

— Нет, я имела в виду вашу профессию. Кем вы работаете? Чем занимаетесь в жизни?

Он сделал неопределенный жест.

— Музыкой.

— Музыкой? — удивленно переспросила Ева. — Вы что же, играете на каком-то инструменте? Или сочиняете мелодии?

— Нет, слушаю, — спокойно объяснил Марсель.

На несколько секунд ладонь Евы замерла над сумочкой, откуда она собиралась достать экскурсионный план шефа. Затем она медленно оперлась на нее подбородком, со все возрастающим интересом вглядываясь в лицо собеседника. «Фарфоровый отпрыск» тоже ответил ей любопытствующим взглядом. Так они некоторое время разглядывали друг друга, не говоря ни слова. Первым не выдержал Марсель.

— Можете не упражняться в выразительных взорах, — с ухмылкой, но на этот раз уже вовсе не самодовольной, а скорее самоироничной, проговорил он. — Мне и без них понятно, что вы обо мне думаете.

— Неужели? — не меняя позы, поинтересовалась Ева.

— Конечно, это же ясно как белый день. Вы считаете меня самовлюбленным недоумком, прожигающим жизнь на деньги своего папочки. Разве я не прав?

А парень не так глуп, как кажется, с удивлением подумала Ева. Вернее, как хочет казаться, поправила она себя.

— Вот видите, вы даже не пытаетесь возражать.

— Просто я обдумываю заказ, — спокойно ответила она, завидев приближавшегося к их столику официанта.

— На этот счет доверьтесь мне, — авторитетно заявил Марсель.

И не успела Ева снова удивиться, как он уже начал перечислять подоспевшему официанту:

— Итак, во-первых, нам каннелони по-римски две порции. Это ведь коронное блюдо вашей траттории, не так ли? — уточнил он.

Официант в ответ утвердительно кивнул.

— Да, синьор, к нам приезжают со всего Рима, чтобы попробовать это блюдо.

Да он просто водит меня за нос! — мысленно ахнула Ева. Если он знал заранее о знаменитых каннелони, значит, знал и о существовании этой траттории. Поэтому и заставил меня отправиться к Колизею. А раз так, он ориентируется в Риме не хуже меня самой. И все эти его глупые ужимки и путаница с географическими названиями не что иное, как хорошо разыгранная комедия. Ну и наглец! Ладно же, месье, сейчас я проучу вас вашим же способом. Будете вы помнить мой розыгрыш.

— Кроме каннелони еще…

— Простите, но я хотела бы внести кое-какие изменения в сделанный синьором заказ, — прервала его Ева.

Марсель устремил на нее вопросительный взгляд, а она, не обращая на него ни малейшего внимания, заговорила с официантом на его родном сицилийском наречии:

— Мой спутник немного поторопился. Мы еще немного подумаем над заказом. А пока принесите нам по стакану виноградного сока.

Официант ответил учтивым кивком и удалился.

— На каком языке вы с ним разговаривали? — подозрительным тоном поинтересовался Марсель.

На губах Евы заиграла тонкая улыбка.

— Название этого диалекта вам все равно не поможет понять смысл сказанного мною.

— А что еще вы ему заказали? Я, между прочим, хотел бы выпить «Фраскати».

— Правда? — оживилась Ева. — В таком случае я угадала ваше желание.

— Угадали? Значит, вы заказали именно «Фраскати»?

— Да, — с милой улыбкой подтвердила Ева и через несколько секунд поинтересовалась: — Скажите, а информацию о том, что здесь готовят лучшие в Риме каннелони, вы прочитали в каком-нибудь путеводителе?

К «фарфоровому отпрыску» вернулась его самодовольная ухмылка.

— Да, по приезде в Рим я купил сразу несколько. В том числе и ресторанных, — добавил он, хитро покосившись на собеседницу.

— Очень предусмотрительное приобретение, — одобрительно откликнулась Ева.

— И все же на каком языке вы беседовали с официантом? — вновь поинтересовался Марсель. — Почему вы не хотите сказать? Надеюсь, это не военная тайна?

Ева негромко рассмеялась.

— Ну что вы. Конечно, нет. Это сицилийское наречие.

— Сицилийское? — удивился Марсель. — Откуда оно вам известно?

— Все очень просто, моя бабушка по папиной линии была родом с Сицилии, хотя и прожила очень долгое в Риме.

— А почему вы были уверены, что официант вас поймет?

Ева сделала небрежный жест.

— Ну я в отличие от вас не впервые обедаю в этой траттории и отлично знаю не только здешнее меню, но и имена и даже краткую биографию работников.

— В самом деле? — поразился он. — Неужели и биографию того парня тоже?

— Вы имеете в виду того, кто принимал заказ? Ну конечно, его зовут Джорджо, ему двадцать восемь лет, он удачно женат на портнихе, и у него двое детей. Кстати, а вот он и сам возвращается.

Марсель обернулся и, увидев на подносе официанта всего лишь два стакана сока, с тревогой поинтересовался:

— А вы уверены, что он правильно вас понял? Насколько я помню, сок мы не заказывали.

— Все в порядке, не беспокойтесь, — улыбнулась Ева. — Здесь так принято. Пока будут готовиться наши блюда, мы выпьем сока. Разве это плохо?

— Нет, конечно. Но… — Марсель умолк, увидев остановившегося рядом официанта.

— Пожалуйста, синьор, — с приветливой улыбкой проговорил тот, снимая с подноса стакан с полосатой трубочкой.

Ева поднялась из-за стола.

— Простите, я отлучусь на минутку, — обратилась она к Марселю. И, проходя мимо официанта, словно бы невзначай толкнула его в сторону «фарфорового отпрыска».

Несколько раз качнувшись в руках Джорджо, поднос с двумя стаканами упал прямо на Марселя, проливая на его необъятных размеров прикид сок красного винограда. Мальчишка вскочил со стула, устремив на официанта разъяренный взгляд.

— Ради бога, простите меня, синьор, — смущенно залепетал тот. — Я не знаю, как это получилось.

— А меня не интересует, как именно вы пролили на меня сок. Я сейчас хотел бы знать ответ на другой вопрос: как я смогу выйти отсюда в таком виде?! — бросив в сердцах салфетку на стол, прогремел Марсель.

— Ну что вы, не стоит так волноваться, — принялась успокаивать своего подопечного Ева. — История конечно не очень приятная, но, согласитесь, не безысходная. Мы ведь можем доехать до вашего отеля на такси. Вы переоденетесь, а потом мы где-нибудь пообедаем и продолжим нашу экскурсию.

— Экскурсию?! — разгневанно прокричал он. — Ну уж нет, благодарю. На сегодня с меня достаточно!

Великолепно! Старая как мир уловка безотказно сработала! — мысленно возликовала Ева. Итак, счет «один — один», месье Вернье. И это только начало.

— Хорошо-хорошо, экскурсий сегодня больше не будет, — вновь успокаивающе проговорила она. — Только не волнуйтесь так. Присядьте, я сейчас вызову такси.

Ева достала из сумочки мобильный, но официант протестующе замахал руками.

— Что вы, что вы, синьорина Дженнаро, я сделаю это сам. Наша траттория оплатит вам поездку. Уверяю вас, такси будет здесь уже через несколько минут, — подобострастно обратился он к Марселю.

В автомобиле Ева и Марсель не обменялись ни единым словом, делая вид, будто заняты созерцанием оживленных римских улиц. И только когда такси припарковалось возле небольшого магазина школьных товаров, расположенного в тихом переулке, «фарфоровый отпрыск» наконец нарушил молчание:

— Зачем мы сюда приехали? Мне нужно в отель, — суетливо оглядевшись по сторонам, обратился он к Еве.

— Ну вот, опять вы беспокоитесь по пустякам, — вздохнула в ответ она. — Не переживайте так, мы все еще в Риме, а не в африканской саванне. Мне нужно на пять минут забежать в офис к подруге. Я скоро вернусь.

Ева вышла из машины и, склонившись к окошку водителя, что-то быстро проговорила, понизив голос, затем передала ему несколько купюр.

— И долго мне вас ждать? — нетерпеливо спросил Марсель, высунув голову в окно.

— Я же сказала: отлучусь на пять минут, — с расстановкой повторила Ева. — Перестаньте наконец сходить с ума из-за каждой ерунды, так можно и нервный тик заработать.

— Ерунды?! — возмущенно воскликнул Марсель. — Да вы только посмотрите, на кого я похож! Я даже из машины не смогу выйти, потому что мокрые штаны на человеке моего возраста вряд ли останутся незамеченными случайными прохожими.

— Ну так и сидите себе спокойно, — пожала плечами Ева. — Все равно на этой улице нет ничего примечательного. Да, кстати, насчет возраста, вы мне так и не сказали.

— Отправляйтесь к своей подруге, — раздраженно оборвал он. — Вы уже и так потратили кучу времени на пустую болтовню.

Ева вновь пожала плечами, окинув его снисходительным взглядом.

— Все-таки верно говорит одна из моих знакомых, что у состоятельных родителей вырастают невоспитанные дети, — обратилась она к водителю и, не дожидаясь реакции задохнувшегося от гнева Марселя, неспешно направилась в сторону центральной улицы.

Выйдя из переулка, она повернула за угол и, взглянув мимоходом на витрины магазинов женской одежды, вошла в тратторию под названием «Джанни». Заняв свободный столик в глубине зала, Ева сразу же определилась с заказом.

Раз уж первая попытка с каннелони не удалась, нужно ее непременно повторить, подумала она. Ну и конечно же не стоит забывать о «Фраскати», столь вожделенном моим милейшим подопечным. Кто знает, может гастрономические флюиды заказанного мною обеда долетят до окошка такси и утешат терзаемого муками голода месье Вернье.

Марсель уже долгое время изучал неподвижным взглядом разноцветные рюкзаки, пеналы и альбомы, украшавшие скромную витрину магазинчика, затем, взглянув на часы, возмущенно всплеснул руками.

— Я больше не могу ждать! — высунувшись в окно, прокричал он водителю, который курил очередную сигарету, опершись на капот. — Отвезите меня в отель «Патриций», а потом возвращайтесь сюда и, если хотите, можете ждать эту сумасбродку хоть до полуночи.

Водитель, даже не взглянув на беспокойного пассажира, продолжал невозмутимо курить.

— Синьор, я к вам обращаюсь! — вновь раздраженно прокричал Марсель, для пущей убедительности постучав по кузову автомобиля.

Но водитель по-прежнему не обращал на него никакого внимания.

— Послушайте, как вас там… Я заплачу вам хорошие деньги за поездку, — не отступал Марсель. — Вот, посмотрите… — Он мгновенно умолк, когда, достав из кармана брюк кучку смятых купюр, вдруг почувствовал, как по ладони заструилась теплая жидкость.

Пока Марсель недоуменно рассматривал вымокшие насквозь деньги, водитель с любопытством заглянул в салон автомобиля. Увидев падающие с уголков купюр темные капли, он осуждающе покачал головой.

— Синьорина была права, вы достали эти деньги из канализации, — с отвращением проговорил он и вновь вернулся к прерванному занятию.

— Из какой еще канализации?! — заорал Марсель, за считанные доли секунды охрипнув от праведного гнева. — Это виноградный сок, который, кстати, пролился на меня по вине этой самой синьорины.

— Сомневаюсь, — небрежно бросил в ответ водитель.

— Да вы только посмотрите. Здесь не меньше пятисот евро — и это за одну поездку, — не унимался Марсель.

— Я не император Веспасиан, чтобы брать деньги, побывавшие в общественном туалете, — прежним тоном откликнулся итальянец.

— Вы же ничего не знаете! Она вам все наврала! — продолжал запальчиво кричать Марсель, высунувшись в окно. — Если бы эти деньги, как вы утверждаете, побывали в канализации, представляете, какой бы запах от них исходил.

— Могу себе представить, — иронично хмыкнул водитель.

— А теперь понюхайте купюры, которые я вам предлагаю, они же пахнут виноградом! — потрясая в воздухе промокшими деньгами, надрывался Марсель.

— Виноградом? Ну надо же, — вновь иронично хмыкнул водитель. — А вот император Веспасиан говорил, что деньги вообще ничем не пахнут.

— Да плевал я на вашего Веспасиана! — вскипел Марсель. — Я предлагаю вам пятьсот евро за пятиминутную поездку, а вы морочите мне голову каким-то допотопным императором!

Водитель бросил на него укоризненный взгляд.

— Если уж вы перебрали, так хоть ведите себя тихо. Вы же сейчас весь переулок переполошите. Не дай бог, какая-нибудь старушка вызовет полицию, тогда вам со всеми вашими ароматными купюрами не поздоровится.

— Перебрал?! — Марсель едва не поперхнулся собственным криком. — Это она вам сказала?!

— Ну да. Кто же еще?

— Да вы хоть знаете, что я по ее милости сижу здесь уже целый час в мокрых брюках и… — Марсель осекся, поняв, что в запале сказал лишнее.

— Вот-вот, мало того что в неподобающем виде, так еще и хулиганить пытаетесь, — с упреком подхватил водитель. — Сидите себе спокойно, синьорина уже должна прийти с минуты на минуту, — бросив взгляд на наручные часы, сообщил он.

— Ах вот оно что, — тоном, не предвещавшим ничего хорошего, протянул Марсель. — Значит, синьорина заранее вам сказала, что придет вовсе не через пять минут, как она утверждала. Ну хорошо, теперь я прямо-таки с радостью буду ждать ее возвращения. Она мне заплатит за эту выходку.

Покинув тратторию, Ева вновь мимоходом взглянула на витрину одного из магазинов. Заметив на манекене небесно-голубую тунику с мелкими белыми цветочками на прозрачных рукавах, она уже было направилась к стеклянной двери, но, вспомнив о томящемся в автомобиле подопечном, досадливо тряхнула падающей на глаза светлой челкой вьющихся непослушных волос.

Вернусь сюда после того, как отвезу его в отель, решила она.

Постепенно приближаясь к автомобилю, Ева все явственнее различала разъяренное лицо Марселя.

Итак, счет «два — один», месье Вернье, мысленно объявила она. И открыли его, между прочим, именно вы.

— Все в порядке, синьорина? Можем ехать? — издалека поинтересовался водитель.

Ева в ответ лучезарно улыбнулась.

— Да, я уладила все неотложные дела, так что поезжайте прямо к отелю «Патриций». Месье Вернье, наверное, уже заждался.

— Ну что вы, я так увлекся созерцанием этого прекрасного переулка, что даже не заметил, как пролетело время, — издевательским тоном сообщил Марсель, как только она села в машину. — Кстати, вам не стоит приближаться ко мне на столь опасное расстояние, — продолжил он, поспешно отодвигаясь. — Я ведь сегодня сильно набрался, к тому же еще и вылавливал деньги из канализации.

— Не страшно, свежий ветер поможет решить эту проблему, — невозмутимо ответила Ева, опуская стекло.

От этих слов лицо «фарфорового отпрыска» слилось в единую цветовую гамму с головой дьявола, взиравшей на Еву с футболки зверскими глазами.

— Так вам и вправду не было скучно? — как ни в чем не бывало поинтересовалась она, устремив на него невинный взгляд. — А я, признаться, очень переживала по этому поводу.

— Напрасно, — со злостью бросил Марсель. — За время вашего отсутствия этот милый синьор, — он кивнул в сторону водителя, — рассказал мне много интересного об императоре Веспасиане.

— В самом деле? — оживилась Ева. — Это правда очень мило с его стороны. Вам не помешает восполнить некоторые пробелы в образовании.

— Ах вон оно что! Выходит, этот краткий экскурс в историю был совершен по вашему распоряжению! — разгневанно воскликнул Марсель.

Ева недовольно поморщилась.

— Вы не могли бы разговаривать немного тише? Хотя бы сейчас, когда мы стоим на светофоре. Посмотрите, на нас обращают внимание пассажиры соседней машины.

— Вот и прекрасно, — живо откликнулся Марсель. — Именно сейчас, когда они обращают на нас внимание, я и выскажу вам все! — еще сильнее повысив голос, продолжил он. — Вы считаете меня недоумком, верно?! Вам доставляет удовольствие демонстрация собственного интеллектуального превосходства, а между тем вам даже невдомек, что я… — Он внезапно осекся и, немного помедлив, заговорил с прежней запальчивостью: — Готов биться об заклад, что вы даже понятия не имеете о том, что прекрасно известно мне. Знаете ли вы, например, кто такой Джинн Джамель? — Он устремил на нее победоносный взгляд.

Ева неуверенно пожала плечами, осторожно оглядевшись по сторонам. К счастью, в эту минуту автомобиль тронулся с места и удивленные пассажиры соседней «ланчи» остались позади.

— Ну это, наверное, персонаж какой-нибудь сказки, — ответила наконец она.

— Ха-ха, — с демонстративным сарказмом рассмеялся Марсель. — Вот вы и попались в собственные сети. Раз уж вы никогда не слышали его имени, то было бы глупо спрашивать, какая из его композиций вам нравится больше всего и в каком фильме звучит его новая песня «Что нового, приятель?». А уж о ваших познаниях из области французского рэпа я и вовсе умолчу. Так-то, синьорина Дженнаро! — с нескрываемым ликованием завершил он.

— Приехали, синьор. Отель «Патриций», — монотонным голосом объявил водитель.

— Прекрасно. Благодарю вас за быструю езду, долгое ожидание и увлекательный рассказ, — с ироничным поклоном ответил ему Марсель. — Плату возьмете с синьорины, ее деньги уж наверняка ничем не пахнут. Желаю приятно провести остаток дня, — вновь отвесил он ироничный поклон, на этот раз Еве, и, выйдя из машины, важной походкой направился к дверям отеля.

Проводив его ничего не выражающим взглядом, Ева тоже вышла из машины и, кивнув водителю, торопливо зашагала в обратном от «Патриция» направлении.

Это ж надо, он, видите ли, решил умолчать о моих познаниях из области французского рэпа, мысленно негодовала она. Невежда, неуч, болван! Да я терпеть не могу эту дурацкую музыку, будь она французской или чьей-либо еще. А этого Джинна я и знать не желаю. Наверняка поет какую-нибудь чушь для таких вот идиотов!

Внезапно она остановилась, недоуменно оглядываясь вокруг.

Боже мой, куда я иду? Мне же нужно купить босоножки, а обувной магазин как раз рядом с отелем. Придется возвращаться. Определенно, этот псих сведет меня с ума. У меня ведь вечером свидание с Винченцо, а я еще даже прическу не сделала. Подумать только, потратить столько времени на этого лиможского олуха, да еще выслушать от него нравоучение. Просто невероятно. Ну ничего, я еще на нем отыграюсь. Он надолго запомнит это путешествие.

Успокоив себя этой мстительной мыслью, Ева полностью отдалась процессу приобретения новой пары обуви. Выйдя через час из обувного магазина с ярко-зеленым пакетом, в котором лежала такого же цвета коробка с белыми изящными босоножками, украшенными тонкими перекрещивающимися ремешками, она с восторгом признавалась себе, что сделала просто великолепный выбор. Теперь осталось только вернуться за туникой. Хотя было бы неплохо купить еще и брюки. Думаю, они должны быть белого цвета. Да, точно, к белым босоножкам они подойдут просто идеально. Ручаюсь, Винченцо будет сражен наповал.

Не успела Ева подумать о нем, как послышалась джазовая мелодия мобильного, которую она сегодня утром сделала звонком от Винченцо.

— Я слушаю вас, синьор Фабретти, — шутливо проговорила она в трубку. — Да, конечно я помню о нашей встрече. Разве я смогла бы забыть о ней за такое короткое время? Хотя это было бы неудивительно, учитывая тот факт, что сегодняшний день богат на сюрпризы. Какие именно? Всему свое время, узнаешь при встрече. Насчет поездки во Флоренцию? Ну конечно же думала. Что я отвечу тебе вечером? — Ева на несколько секунд умолкла, затем издала тяжелый вздох. — Винченцо, если бы ты знал, как бы мне хотелось ответить тебе — да. Но, к сожалению, обстоятельства не позволяют мне это сделать. Какие обстоятельства? Ну это так сразу не объяснишь. Если коротко, то наш шеф поручил моим неустанным заботам отпрыска некоего Бертрана Вернье, лиможского производителя фарфора. По замыслу синьора Манчини, я должна быть его гидом, опекуном и черт знает кем еще, лишь бы великовозрастному малышу не было скучно. Ну смысл этой, как ты верно заметил, бредовой затеи, заключается в том, чтобы задобрить Вернье-старшего и заключить с ним контракт на выгодных для нашей фирмы условиях. Да, ты прав, отведенная мне роль действительно незавидна. Утешает только то, что ее исполнение не продлится больше шести-семи дней. Что, конечно, тоже немало. Ну что делать, придется потерпеть, ведь я люблю свою работу. Да и коллектив у нас очень дружный. Ты бы видел, как переживали за меня девчонки, когда узнали о предстоящей мне миссии.

— Ну конечно, ведь вы все дружно представили меня в образе этакого человекоподобного монстра, — услышала Ева рядом знакомый голос и стремительно обернулась, едва не выронив телефон из рук.

Увидев прямо перед собой так ненавистную ей самодовольную ухмылку, она замерла посреди тротуара и, сказав Винченцо как можно более спокойно: «Извини, я сейчас не могу говорить. Увидимся вечером в «Лунном блюзе», — смерила своего подопечного бесстрастным взглядом.

— Вижу, вы мне не рады, — констатировал Марсель в ответ на ее реакцию. — А между тем мы не виделись уже несколько часов, и вы могли хотя бы сделать вид, будто наша случайная встреча вызвала у вас приятные эмоции.

— Во мне плохо развит актерский талант, — холодно откликнулась Ева. — К тому же за те полтора часа, что мы не виделись, я не успела по вас соскучиться. Да и случайность нашей встречи вызывает во мне сомнения.

— Напрасно. Я действительно не предполагал, что сегодня увижу вас вновь неподалеку от отеля. Тем более после того, как мы столь недружественно распрощались.

— Недружественно? — с наигранным удивлением переспросила Ева. — Разве? Я ничего такого не припоминаю.

Марсель понимающе качнул головой.

— Может, это и к лучшему.

— Я тоже так думаю, — согласилась Ева. — И было бы совсем хорошо, если бы вы больше не появлялись так неожиданно, прерывая мои телефонные разговоры.

Марсель растянул губы в учтивой улыбке.

— Буду иметь в виду ваше пожелание. Да, кстати, а кто тот везунчик, которому вы только что назначили свидание? — как бы вскользь поинтересовался он.

Ева ответила ему такой же искусственной улыбкой.

— Вам, вероятно, показалось. Речь шла вовсе не о свидании, а о деловой встрече.

— Ах вот как… Понимаю. А на деловую встречу конечно же крайне важно явиться в новых туфлях, — продолжил он, выразительно покосившись на пакет с логотипом известной обувной марки.

— Не думала, что вы при вашей музыкальной занятости так хорошо разбираетесь в деловом этикете, — спрятав пакет за спину, с ироничной полуулыбкой ответила Ева.

Марсель развел руками.

— Одно другому не мешает, — философским тоном заметил он. — И в отношении меня это утверждение более чем справедливо. У вас еще будет возможность убедиться в моей всесторонней развитости в предстоящие дни. Да, кстати, вы обратили внимание на мой новый прикид? — Он сделал плавный жест вдоль своего тела. — Я тоже решил не терять времени даром и купил этот шедевр моды. По-моему, он великолепен, вы не находите?

— Во всяком случае, явно не уступает предыдущему, — иронично проговорила Ева, разглядывая ярко-красную футболку, на которой красовался принт в виде многообещающе подмигивающей блондинки в бикини. — Да и рисунок все тот же. Только в другой интерпретации, — добавила она.

— Вам виднее. Вы ведь с нею одного рода, — с напускным равнодушием сказал он и, сделав вид, будто не расслышал ее разгневанного возгласа, направился в сторону отеля.

4

— Как я выгляжу? Мне ведь идет эта туника, правда? — оглядевшись по сторонам, Ева весело покружилась возле столика, затем стремительно села на высокий стул, вопросительно глядя на Винченцо.

— Она словно сшита специально для тебя, — с восхищением в голосе подтвердил он. — И вообще, весь твой наряд просто сногсшибателен. Ты даже сама не представляешь, как ты в нем очаровательна.

Ева мягко улыбнулась.

— Старалась для сегодняшнего вечера. — Хорошо, что сегодня в ресторане немного народу и никто не обратил внимания на мое хвастовство, — добавила она, вновь оглядываясь по сторонам.

— Может, ты так же постаралась и по поводу положительного ответа? Я очень хочу услышать, что ты согласна отправиться со мной во Флоренцию.

Улыбка вмиг исчезла с лица Евы, и она разочарованно развела руками.

— Я бы и сама этого хотела, но, к сожалению, тебе придется поехать одному. Иначе этот француз непременно наябедничает и своему папаше и, что еще хуже, моему шефу.

— Может мне стоит самому поговорить с ним? Думаю, я смог бы уладить эту проблему.

Ева протестующе замотала головой.

— Что ты, и речи быть не может! Ты даже не представляешь, что это за человек! Он уверен, что за деньги своего папочки может поступать с окружающими так, как ему взбредет в голову. Ни в коем случае не унижайся перед этим самодуром.

— Он и вправду настолько избалован? — насторожился Винченцо.

— Не то слово. И ко всему прочему еще и непроходимо глуп. Знаешь, что он мне сегодня выдал? Что резиденция Папы, по его мнению, располагается на одной из римских улиц, а между обелиском и башней нет абсолютно никакой разницы.

Винченцо рассмеялся.

— Возможно, он слишком занят и у него нет времени для самообразования, — предположил он. — Ведь производство фарфора, да еще такого, который пользуется во многих странах неизменной популярностью, требует большого труда и концентрации.

— Концентрации, — иронично хмыкнула Ева. — Этот бездельник сконцентрирован только французском рэпе.

— В самом деле? — удивился Винченцо.

— Он сам мне так сказал.

— Да, действительно оригинальный представитель рода человеческого, — вновь рассмеялся Винченцо. Затем окинул Еву внимательным взглядом. — Я надеюсь, он не посмел тебя хоть чем-нибудь обидеть? — уже серьезно поинтересовался он.

— Несмотря на мою кажущуюся мягкость, я ему этого не позволю, — уверенно ответила Ева. — Хотя за некоторые его выходки я отомстила ему как раз мягко и деликатно.

— Принесла же его нелегкая в такой неподходящий момент, — бросив на нее сочувственный взгляд, посетовал Винченцо. — Мы бы так прекрасно могли провести время во Флоренции.

— Да, обидно, — уныло согласилась Ева. — Но так уж вышло. Что поделаешь?

К их столику подошел официант и зажег свечи в виде высоких бокалов.

— Синьорина, синьор, желаю вам приятно провести время, — приветливо улыбаясь, сказал он.

Ева и Винченцо многозначительно переглянулись.

— Что ж, проведем его хотя бы здесь, позабыв о проблемах, — понизив голос, проговорила Ева. — Кстати, только сегодня я наконец смогла рассмотреть цвет твоих глаз. Они темно-карие.

— А твои пронзительно голубые, — тихо проговорил Винченцо, наклонившись к ней через стол.

— Вы уже успели заглянуть в меню? Может, вам нужен совет? — деликатно отступив в сторону, поинтересовался официант.

— Еще нет, — поспешно ответил Винченцо. — Мы увлеклись беседой и пока не решили, какие блюда будем заказывать.

— Понимаю. Я подойду к вам чуть позже, когда вы сделаете выбор, — вновь сверкнув приветливой улыбкой, проговорил официант и направился к соседнему столику.

— И в самом деле, за разговором об этом лиможском госте мы даже забыли заглянуть в меню, — спохватилась Ева.

— Выбор за тобой. А я пока ознакомлюсь с картой вин. Да, кстати, еще несколько слов о госте. Может, он все-таки уберется из Рима до того, как я уеду во Флоренцию? Это будет, вероятнее всего, через два дня.

— Думаю, нам не стоит рассчитывать на подобное чудо, — возразила Ева. — Шеф сказал, что вернется из Генуи только через шесть дней, возможно и позже. И все это время я должна неотлучно находиться рядом со своим подопечным. Так что он, вероятно, приехал сюда надолго.

— Жаль, ведь я приготовил тебе сюрприз. Романтическую картинку из лучей света. Я включил ее в свое шоу специально для тебя. Она бы тебе понравилась, — тихо проговорил Винченцо, с нежностью глядя на Еву.

— Правда? — Ева смущенно потупилась, делая вид, будто изучает меню. — И что же это за сюрприз?

— Если я расскажу тебе о нем сейчас, он уже перестанет быть сюрпризом. Раз уж ты не можешь поехать со мной во Флоренцию, то я продемонстрирую его тебе здесь, в Риме, как только вернусь.

— Ничего, я подожду следующего шоу.

— Нет, эта картинка предназначена для тебя. Для тебя одной. И я сделаю так, чтобы ее могла видеть только ты. Как тогда, в первую нашу встречу, в Болонье, — почти шепотом проговорил Винченцо.

Ева нерешительно подняла на него взгляд.

— Знаешь, я часто потом вспоминала те золотые кустарники роз и порхающих над ними бабочек, — тоже понизив голос, призналась она. — Особенно в те минуты, когда мне было тоскливо.

— А меня? Меня вспоминала?

Ева немного помедлила, затем утвердительно кивнула.

— Вспоминала. Хотя и сама не знала почему.

— Простите, но вот этот молодой человек утверждает, что вы с ним знакомы, — услышали они вдруг рядом голос официанта. — Он хотел бы присоединиться к вам.

Ева удивленно обернулась и увидела Марселя Вернье. Точнее, сначала ей показалось, что это всего лишь его лицо, существующее отдельно от самого француза, наподобие улыбки Чеширского Кота. «Фарфоровый отпрыск» был облачен в шикарный белый костюм, черную рубашку и белый галстук. Выступив вперед, он отвесил легкий поклон Винченцо и поцеловал руку Еве, пристально глядя в ее округлившиеся от изумления глаза.

— Добрый вечер, синьорина Дженнаро, — негромко проговорил он. — Надеюсь, вы меня представите вашему спутнику? Простите, что я помещал вашей беседе, но мне было совершенно необходимо увидеться с вами. Вы позволите ненадолго присоединиться к вам?

Ева продолжала изумленно смотреть на него снизу вверх, не произнося ни слова.

— Поверьте, я ненадолго, — явно наслаждаясь произведенным эффектом, продолжил Марсель и, не спрашивая больше разрешения, расположился за столиком между ней и Винченцо.

Официант, бросив вопросительный взгляд поочередно на всех трех посетителей, поинтересовался, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Так что же, вы еще не готовы сделать заказ?

Ему ответил Винченцо.

— Прошу вас, дайте нам еще немного времени, — откашлявшись, проговорил он. — Мы вас позовем, как только узнаем о предпочтениях этого синьора.

— Если уж говорить о моих предпочтениях, то я бы предпочел, чтобы вы обращались ко мне «месье», — сказал Марсель, когда официант удалился.

— Так вы француз? — догадался Винченцо.

— Верно. Я живу в Лиможе. Слышали, наверное, о таком городе?

— Да, приходилось. Он ведь знаменит фарфором. — Винченцо бросил осторожный взгляд в сторону Евы, но она по-прежнему продолжала изумленно взирать на своего подопечного.

— А еще больше он знаменит нашей фамилией, — с гордостью сообщил Марсель. — Ведь мы являемся его производителями уже в шестом поколении и знаем о фарфоре абсолютно все. Вот, например, эта тарелка… — он взял в руки отливавшую глянцевым блеском, безупречно белую тарелку, стоявшую напротив Евы, — она изготовлена методом калибровки, а кофейник вон на том столике — методом отливки и расписан платиной при помощи подушечки для нанесения краски.

Ева наконец обрела дар речи.

— Вы что же, попробовали мимоходом эту роспись на зуб? — с недоброй иронией поинтересовалась она. — Или целый день спешно зубрили учебные пособия?

— Вы вновь мне не рады, — понимающе качнув головой, проговорил Марсель. — А между тем меня вверили вашим заботам.

— Можете мне об этом не напоминать, — раздраженно оборвала его Ева. — Я еще очень долго не забуду сегодняшнего служебного задания шефа, даже если буду прилагать к этому старания. Познакомься с моим подопечным, — обратилась она к Винченцо, делая жест в сторону Марселя. — Месье Вернье собственной персоной.

— Так вы тот самый… — Винченцо осекся, устремив в замешательстве взгляд на Еву.

— Да, я тот самый Марсель Вернье, о котором вам наверняка уже успела рассказать синьорина Дженнаро, — непринужденным тоном подхватил тот. — Признайтесь, ведь она уже познакомила вас заочно с моей личностью? — с любопытством поинтересовался он.

— Да, немного.

— Я так и полагал. Впрочем, поскольку мы уже успели близко познакомиться, я буду ее называть синьориной Евой. Вы не возражаете? — все тем же непринужденным тоном спросил Марсель у Винченцо.

Тот неуверенно пожал плечами, по-прежнему не отводя взгляда от своей спутницы.

— Так вот, синьорина Ева удивительно талантливая рассказчица, — продолжил Марсель, адресовав ей ослепительную улыбку. — У меня сегодня было немало возможностей убедиться в этом. Слышали бы вы, как вдохновенно она рассказывала об истории Колизея. Прогуливаться в ее компании по улицам Рима одно удовольствие. И даже тот небольшой инцидент, в результате которого она испортила мои брюки, ничуть не испортил моего впечатления о прогулке. — Он хитро покосился на Еву.

— Это официант пролил сок на ваши брюки, — встрепенулась она, ответив Винченцо взволнованным взглядом.

— Да, но только после того, как вы толкнули его в мою сторону, — шутливо погрозив ей пальцем, возразил Марсель.

— Но вам же известно, что я сделала это не нарочно.

Марсель вновь погрозил ей пальцем.

— Ох уж эти женщины. Никогда не знаешь, что они придумают в следующий момент.

— Послушайте, месье Вернье, не знаю, на что вы намекаете, но ваши слова мне не нравятся, — решительно заявила Ева. — Можно узнать, зачем вы сюда пожаловали? Мало того что я вынуждена была провести в вашем обществе целый день, так теперь вы хотите еще и вечер мне испортить! — Она повысила голос, возмущенно жестикулируя, и случайно задела прозрачный бокал, который едва не упал на фарфоровую тарелку, которую несколько минут назад разглядывал взглядом профессионала Марсель.

Тот укоризненно покачал головой.

— Это же фарфор. Я вам только что о нем рассказывал. А вы чуть было не разбили об него бокал. Если бы вы знали, сколько людей трудились над производством этой тарелки, то не относились бы к ней так небрежно.

Ева смерила его насмешливым взглядом.

— Можно подумать, что слово «труд» имеет для вас хоть какое-то значение.

— Не какое-то, а очень большое, — наставительным тоном поправил ее Марсель.

— Ну все, довольно разыгрывать очередной спектакль, — нетерпеливо потребовала Ева. — Говорите, зачем вы сюда явились, и убирайтесь подобру-поздорову.

— Мне было совершенно необходимо обсудить с вами нашу завтрашнюю экскурсию, — серьезным тоном проговорил «фарфоровый отпрыск». — Вы должны были сообщить мне о запланированных маршрутах, но так и не сделали этого.

Ева несколько секунд смотрела на своего подопечного неподвижным взглядом, затем медленно наклонилась ближе, словно плохо расслышала.

— Вы хотели обсудить со мной завтрашнюю экскурсию?! — со все возрастающим гневом переспросила она. — И для этого решили прийти сюда, в ресторан, зная, что здесь у меня назначена встреча?

— Деловая, — подняв вверх указательный палец, с преувеличенно серьезным видом подчеркнул Марсель.

— Так, мне все ясно. Вы надо мной издеваетесь! — запальчиво проговорила Ева.

— Послушайте, месье Вернье, ваше появление в этом ресторане, равно как и в этом городе, не входило в наши планы, — вступил в принимающую скандальный оборот беседу Винченцо. — Мы с Евой собирались через несколько дней отправиться во Флоренцию, но ваш приезд…

— Лишил вас прелестей романтической поездки, — перебил его Марсель. — Понимаю.

— Раз так, то, может, мы придем с вами к взаимовыгодному соглашению? — осторожно проговорил Винченцо.

— Взаимовыгодному? — Марсель удивленно вскинул брови. — И что же вы можете мне предложить? Неужели деньги? — с нескрываемой иронией поинтересовался он. — Если так, то не трудитесь. Подобные предложения меня не интересуют.

— Чем же в таком случае можно вас заинтересовать? — не отступал Винченцо.

Марсель обвел задумчивым взглядом полутемный зал ресторана.

— Знаете, а мне уже интересно, — внезапно проговорил он. — Интересно остаться здесь, с вами, на ужин. Тем более что по вине синьорины Евы я был лишен сегодня обеда.

Услышав это заявление, Ева и Винченцо молча обменялись бессильными взглядами.

— Вижу, вам моя идея тоже пришлась по вкусу, — как ни в чем не бывало продолжил Марсель. — А раз так, не будем больше откладывать заказ, — с любезной улыбкой обратился он к Еве. — Мои пожелания все те же: каннелони по-римски и бокал «фраскати».

— Прости, я и предположить не могла, что этот Марсель явится в ресторан, — виновато понурившись, проговорила Ева, когда они с Винченцо уже стояли возле ее дома. — Когда я разговаривала днем с тобой по мобильному, он случайно оказался рядом, именно поэтому ему и стало известно, в каком ресторане мы встречаемся. От этого болвана нигде не спрятаться. Ему все-таки удалось испортить нам вечер.

— Ну, все не так уж плохо, — с легкой улыбкой сказал Винченцо, поправляя ей челку, упавшую на глаза. — Ведь если бы не присутствие этого знатока фарфора, я бы не мучился сознанием того, что, сидя за одним столом с тобой, не могу сказать тебе все то, что хранил в душе со дня нашей первой встречи. Возможно, ужин вдвоем как раз и лишил бы меня смелости и ты так бы и не услышала того, что услышишь теперь.

Ева вся обратилась в слух.

— Знаешь, после той встречи в Болонье, я впервые увидел тебя здесь, в Риме, уже две недели спустя возле небольшого магазинчика на улице Четырех Фонтанов. И с тех пор каждый день наблюдал за тобой, не решаясь начать разговор. Это продолжалось до вчерашнего дня. Пока я не увидел тебя с подругой на площади Испании.

— Ты наблюдал за мной все эти месяцы?! — не веря своим ушам, пролепетала Ева. — Но зачем? Вернее, почему? Почему ты столько времени прятался? Почему ни разу не заговорил со мной?

Винченцо некоторое время задумчиво смотрел ей прямо в глаза, не говоря ни слова, потом осторожно прижал ее к своей груди.

— В тот вечер, в Болонье, ты показалась мне такой ранимой и одновременно решительной, что я думал, ты меня прогонишь. И еще меня почему-то не покидала уверенность в том, что ты обязательно догадаешься о моем предыдущем романе. О том, что после знакомства с тобой я расстался со своей девушкой.

Расстался с девушкой? Из-за меня? Вот так признание! — мысленно поразилась Ева. Выходит, сразу после того, как один мужчина расстался со мной из-за своей начальствующей дамы, другой сделал то же самое из-за меня. Правда, я не знаю наверняка, была ли она начальствующей, но такой поворот событий сильно настораживает. Думаю, нужно ему рассказать, по какой причине я оказалась в тот вечер в Болонье и какой разговор предшествовал нашей с ним встрече. Хотя нет. Массимо теперь в далеком прошлом, среди древних пирамид. И пускай себе остается там. Ведь если говорить честно, то все эти месяцы я думала не столько о нем, сколько о Винченцо. Хотя и пыталась убедить себя, что это всего лишь воспоминания о красочном представлении. Вот о чем я должна ему рассказать.

Но почувствовав на своих губах нежный и пьяняще долгий поцелуй, она поняла, что сегодня ей это сделать уже не удастся.

Ну и ладно. Что за беда. В конце концов, кому нужны объяснения в том, что понятно и без слов, только и успела подумать Ева.

На этом ее мысли закончились, оставив лишь длинное многоточие, многоточие, пролетающее, словно яркая вспышка сквозь ночь. Каждый огонек этой вспышки был только предвестником нового, неизбежно следующего за ним. Непроглядная тьма ночной комнаты, жаркие прикосновения ладоней, тихий шепот губ. И вместо мыслей яркая череда многоточий. Шелест падающей на пол туники, волнующие поцелуи на загорелой коже. Новая череда многоточий. Разметавшаяся по подушке волна волос, шелк простыни. И вновь многоточие…

Ева проснулась от задорных звуков рок-н-ролла, доносившихся откуда-то из-за стены. Они долгое время прыгали из угла в угол, проникая в комнату через полуоткрытую дверь, и наконец стихли, уступив место сонному голосу Винченцо.

— Да, Бернардо, я слушаю тебя. Ну конечно, ты меня разбудил, что за глупый вопрос? Нет, я сейчас не дома. Вернее, дома, но не у себя, так что приехать к тебе через десять минут не смогу. А к чему такая спешка? Что случилось? Во Флоренцию? Сегодня? Вот черт! На какое время ты забронировал билеты? Ладно-ладно, не паникуй, не будет никаких опозданий. Уже мчусь. Жди меня возле моего дома.

Ева широко раскинула руки, блаженно потягиваясь.

— В чем дело? С кем ты сейчас разговаривал? — пробормотала она, не открывая глаз.

— Это художник по свету, Бернардо. Мы сегодня срочно уезжаем во Флоренцию, — скороговоркой объяснил Винченцо.

Услышав это неожиданное сообщение, Ева сразу же распахнула глаза, вновь увидев яркую вспышку, на этот раз утренних лучей солнца.

— То есть как сегодня?! — взволнованно проговорила она, усаживаясь на постели. — Ты ведь говорил, что уедешь только через два дня.

— Я и сам так думал. Но планы устроителей шоу вдруг изменились, — озабоченно откликнулся Винченцо, поспешно застегивая пуговицы рубашки. — Но ты не огорчайся. Ведь теперь я вернусь на два дня раньше.

Он подобрал с пола пачку сигарет и зажигалку и опустил их вместе с телефоном в карман пиджака. Затем присел на краешек постели и обнял Еву, успокаивающе погладив по растрепанным волосам.

— Ну что ты, я же не навсегда уезжаю. Это всего лишь обычная командировка. Вот увидишь, неделя пролетит незаметно. Конечно, при условии, что ты не будешь так сильно скучать, — шутливым тоном добавил он, легонько дотронувшись пальцем до кончика ее носа. — Ты ведь мне пообещаешь, что не будешь скучать, правда?

Ева плаксиво опустив уголки губ, уткнулась в его плечо.

— У меня не получится, — тихо прохныкала она.

— Ну нет, это никуда не годится, — с упреком протянул Винченцо. — Что значит — не получится? У тебя ведь есть подруги, к тому же еще куча дел на работе. Да, а как же твой подопечный? Ты что, уже забыла о нем? Вы ведь должны сегодня пойти в галерею Боргезе.

При напоминании о «фарфоровом отпрыске» Ева захныкала еще сильнее.

— Я его терпеть не могу. Он законченный олух. Да еще и наглец.

— По-моему, ты немного преувеличиваешь, — с улыбкой возразил Винченцо, взяв Еву за подбородок и заглядывая ей в глаза. — Вчера он не показался мне таким уж безнадежно глупым. Его рассказ о производстве фарфора был одновременно лаконичным и познавательным. Правда, в нем присутствовала некоторая доля нахальства, но, по-моему, это только игра. Просто не воспринимай его выходки всерьез — и все будет в порядке. — Он поцеловал Еву на прощание и направился к двери. — Будь умницей, не скучай, — проговорил она на ходу. — Я буду часто тебе звонить, обещаю. — Послав через распахнутую дверь воздушный поцелуй, он скрылся в коридоре.

Ну вот, наш роман и впрямь начался не очень удачно, подумала Ева, откинувшись на подушки. После первой же проведенной вместе ночи он мчится в другой город. Да и вообще, в последнее время вокруг меня образовывается какая-то неестественная пустота. Массимо в Египте, Джемма в Ферраре, шеф ни с того ни с сего укатил в Геную. Родителей и тех нет в городе. Хотя они уже уехали отсюда давно. А вот теперь еще и Винченцо. Определенно всем моим родственникам и знакомым не сидится на месте. Не дает им покоя тяга к путешествиям. Которая, кстати, мне самой всегда была неведома. И, наверное, зря. Почему бы мне тоже не умчатся куда-нибудь в другой город или даже страну. Вот так спонтанно, без раздумий. Хотя моя последняя поездка в Болонью не принесла мне ничего, кроме горького разочарования и депрессии. Так что будет благоразумнее с путешествиями повременить. Да, кроме того, у меня ведь теперь на попечении не кто иной, как сам месье Марсель, с иронией напомнила она себе. А один день, проведенный с ним в Риме, не уступит двум неделям, проведенным в дебрях Амазонки.

Ева поднялась с постели и, закутавшись в простыню, подошла к зеркалу. Между прочим, надо признаться, что вчера в наших негласных соревнованиях победу одержал именно он, продолжила она мысленную беседу со своим отражением. Причем не просто победу, а победу с разгромным счетом. Думаю, десять — два, не меньше.

Ева взяла с туалетного столика розовую помаду и вывела ею на зеркале эти цифры.

Совершенно необходимо хоть как-то исправить положение, сказала она себе. Не сдаваться же на милость победителя. Тем более что эти соревнования наверняка отвлекут меня от невеселых мыслей и тоске по Винченцо.

Еще издали завидев у дверей отеля щуплую фигуру в неуклюжих, по-клоунски широченных штанах, Ева сразу же приготовилась дать отпор своему подопечному в очередной схватке объявленной ими друг другу войны.

— Доброе утро, месье Марсель, — поприветствовала она своего противника. — Надеюсь, вы хорошо выспались? Ведь на сегодня у нас запланирована очень насыщенная культурная программа.

Вместо ответа Марсель с демонстративной строгостью посмотрел на наручные часы.

— Синьор Манчини предупредил меня о том, что вы не терпите опозданий, — успокоила его Ева. — Так что я решила выйти из дома пораньше.

Марсель смерил ее насмешливым взглядом.

— Надеюсь, вы тоже неплохо провели ночь, синьорина Ева? — с нарочитой вежливостью поинтересовался он.

— Просто великолепно, — сделав вид, будто вовсе не заметила его насмешки, искренним тоном ответила Ева. Затем, немного помолчав, добавила: — Особенно после того, как вы оставили нас в покое.

— Я решил, что вы заслужили небольшую передышку, — с любезной улыбкой откликнулся он. — К тому же меня разморило от выпитого вина.

— Нисколько не сомневалась в том, что вы хлипкий не только внешне, — непринужденно проговорила Ева. — Хотя ваши костюмы, видимо, должны свидетельствовать об обратном. — Она окинула безразличным взглядом его черно-белый прикид и заметила на футболке надпись: «Impertinent».

— Дерзкий, — усмехнувшись перевела Ева. — Это что же, ваш сегодняшний девиз?

— Не сегодняшний, а постоянный, — с достоинством поправил ее Марсель.

— Вот как? Ну что ж, тогда для начала дерзните отправиться со мной в галерею Боргезе. Насколько я помню, вам вчера вечером не терпелось узнать план предстоящей экскурсии.

Марсель неопределенно пожал плечами.

— Ну не то что бы… Просто я чувствовал себя потерянным без вашей опеки, — с преувеличенным смирением проговорил он.

— Бедняжка, — сочувственно протянула Ева. — Не стоит так переживать. Теперь вы вновь нашлись, так что все в порядке. Но вы мне так и не ответили, что вы думаете по поводу посещения Галереи.

— Галереи? — неуверенно переспросил Марсель. — Даже не знаю. А что там можно увидеть интересного?

— Очень многое, уверяю вас. Например, большое количество скульптурных шедевров. Одна только Афродита с яблоком в полуобнаженном виде чего стоит. Особенно для вас, как для любителя неприкрытой женской натуры.

— Ах, так это Афродита полуобнаженная, — с притворной догадкой проговорил Марсель. — А я поначалу не совсем понял. Думал, вы яблоко имели в виду.

Очень смешно, с издевкой подумала Ева. Шут фарфоровый. Считает себя гениальным остряком. Ну ладно, мы еще посмотрим, кто кого.

— В этой скульптуре обнажены все: и Афродита, и яблоко, — с легкой улыбкой проговорила она. — Так что вы останетесь довольны.

— Сомневаюсь, — озабоченно нахмурившись, ответил Марсель. — Что-то у меня сегодня настроение для этого неподходящее.

— Жаль, ведь эту даму лепили когда-то с самой сестры Наполеона, Паолины Боргезе, — ничуть не смутившись, сказала Ева. — Но раз ваше настроение не позволяет вам сегодня оценить этот шедевр, то, может, отправимся в Музей античного искусства?

Марсель немного подумал.

— У меня есть другое предложение, — наконец сказал он. — Более прозаическое.

— В самом деле? Было бы интересно его услышать.

— Давайте просто прогуляемся по магазинам.

— По магазинам? — удивленно переспросила Ева. — Вы что же, хотите сделать какую-то покупку? Или просто удовлетворить праздное любопытство?

— Скорее всего, второе.

— Вот как? И что именно вас интересует: одежда, книги, мебель, бытовая техника? Хотя, погодите, я, кажется, догадалась. Вы хотите взглянуть на лиможский фарфор. Понаблюдать за тем, какие именно изделия пользуются наибольшим спросом. Я права?

Марсель отрицательно покачал головой.

— Нет, к сожалению, вам никак не удается угадать ни одно из моих желаний. Я хочу просто мимоходом взглянуть на витрины. На правах беспечного туриста.

Ева равнодушно пожала плечами.

— Витрины так витрины. В конце концов, мне ведь абсолютно все равно, по какому маршруту вас сопровождать. Предлагаю начать с виа Венето. Уверяю, вы не будете разочарованы.

Они молча прогуливались по одной из самых шикарных улиц Рима, разглядывая элегантные фасады отелей, изящные вывески кафе и привлекающие внимание известными марками витрины магазинов.

— Посмотрите, светильники, — вдруг оживилась Ева, показывая на заставленную всевозможными лампами и абажурами и купавшуюся в их ярком свете витрину. — Мы очень кстати оказались сегодня на этой улице. Я обещала маме купить новый ночник, взамен того, что разбила неделю назад.

— С чьей помощью? — незамедлительно поинтересовался Марсель.

— Что вы имеете в виду? — не поняла вопроса Ева.

— Ну кого вам пришлось усиленно подтолкнуть, чтобы превратить эту лампу в мелкие осколки? — невинным тоном уточнил Марсель.

— Если это намек на тот случай в траттории, то должна сказать, что все это — и с лампой, и со злополучным виноградным соком — произошло совершенно случайно.

— А вы никогда не пытались сделать случайно что-нибудь хорошее?

— У меня было такое намерение в тот день, когда я решила поехать с Винченцо во Флоренцию. Но ваш приезд все испортил, — холодно проговорила Ева и, оставив его посреди улицы, вошла в магазин.

Марсель некоторое время стоял неподвижно, рассеянно оглядываясь по сторонам, затем, бросив обеспокоенный взгляд в сторону расположенного неподалеку кафе, суетливо последовал за ней.

— Да, эта лампа-ракушка, смотрится неплохо. Но я остановлю свой выбор на той, справа, в виде апельсина. Нет-нет, на той, что полкой выше, рядом с темно-сиреневой. — Ева с азартом следила за действиями продавца, когда вдруг в салоне раздался оглушительный звон стекла и сочувственные возгласы покупателей.

Удивленно оглянувшись, Ева увидела на полу разноцветные осколки плафонов, разлетевшиеся в разные стороны, и распластанного на них Марселя. Все еще до конца не понимая, что же такое с ним произошло, она медленно приблизилась к нему и только тогда заметила кровавые ручейки, стекавшие на осколки с его левой руки.

— Боже мой, Марсель, что с вами?! — испуганно пролепетала она, опускаясь рядом с ним на корточки. — Вы поранились? Я сейчас же вызову «скорую».

«Ничего страшного, эти порезы не опасны», вспоминала Ева слова врача, глядя на бледное лицо Марселя, неподвижно лежавшего на диване, обитом тканью светло-бежевого цвета.

Цвет его лица и эта ткань почти сливаются в одну гамму, подумала она. Какое неприятное зрелище. И почему в роскошных апартаментах «Патриция» такая блеклая обивка?

Ева прошлась по застланной толстым, опалового оттенка ковром гостиной и остановилась возле высокого окна, выходившего на шумную, залитую солнечным светом улицу.

Вот тебе и поединок. Даже не понять, кто на этот раз выиграл, а кто проиграл, думала она, разглядывая посетителей расположенной напротив террасы кафе. Врач уверял, что он быстро придет в себя. Но прошло уже столько времени, а он еще даже не пошевелился. Может, опять вызвать «скорую».

Но не успела Ева завершить мысленные размышления, как услышала голос Марселя:

— Синьорина Ева, вы здесь?

— Слава богу, наконец-то вы очнулись! — обрадовалась она, подбежав к дивану. — Вы даже представить себе не можете, как я перепугалась. С чего это вдруг вы упали на полки с лампами? Вам что, стало плохо? У вас сейчас ничего не болит? — забросала она вопросами своего подопечного.

Марсель слабо улыбнулся.

— Теперь я верю, что вы тогда толкнули официанта не нарочно, — тихо проговорил он.

И напрасно, мысленно ответила ему Ева. Вслух же весело заметила, разведя руками:

— Для того чтобы проверить мое утверждение, вовсе не обязательно было разносить вдребезги целый магазин.

— Целый магазин? — удивился Марсель. — Неужели я разбил все, что в нем было?

— Ну, не совсем. Я немного преувеличила. Хотя те полки, на которые вы имели несчастье упасть, были сплошь заставлены разными светильниками и плафонами. Причем самой модной сегодня марки Лоредано.

— Боже мой, вам, наверное, пришлось заплатить за них кучу денег, — забеспокоился Марсель, пытаясь приподняться на диване.

— Вовсе нет. Владелец магазина пришлет вам счет завтра утром, — «успокоила» его Ева, укладывая обратно на подушку. Потом, сообразив, что сказала бестактность, поспешно добавила: — Сумма вряд ли будет такой уж огромной. Самое главное, что все обошлось и вашему здоровью ничто не угрожает.

— И все это благодаря вам, — с улыбкой заметил Марсель.

— Ну что вы, я только вызвала «скорую». В данной ситуации так поступил бы любой, даже совершенно посторонний человек.

— Не отрицайте, я обязан вам своим спасением, — возразил Марсель. — Вам пришлось сильно поволноваться из-за меня. Да к тому же еще и та лампа, которую вы собирались подарить маме. Вы ведь ее так и не купили?

Ева развела руками.

— После вашего падения мне было не до нее. Думаю, я теперь долго не осмелюсь дарить кому бы то ни было подобные вещи. Лучше выбирать что-нибудь менее травмоопасное, — добавила она, показав выразительным взглядом на его забинтованную руку.

— Например, бумажные фонарики, — рассмеялся Марсель.

— Ну, все же не стоит так злоупотреблять осторожностью, — с улыбкой ответила Ева. — Как, кстати, и вашим гостеприимством. Я уже провела здесь довольно много времени, и теперь мне пора.

— Нет-нет, не уходите, — встрепенулся Марсель. — Мне все еще нехорошо. И в любой момент может понадобиться ваша помощь. Я здесь совсем один.

— Успокойтесь, прошу вас. Доктор сказал, что ваша травма не опасна и порезы быстро заживут. «Скорая» приехала довольно быстро, так что вы, к счастью, не успели потерять много крови. К тому же вы здесь вовсе не один. В отеле полно персонала, и, если вдруг, не дай бог, с вами что-то случится, они обязательно придут на помощь. Да и телефон у вас под рукой. Даже целых два. — Ева кивнула в сторону городского аппарата. — Если я вам понадоблюсь, стоит только набрать мой номер. Да, чуть не забыла. Я должна записать его в ваш мобильный.

— Не нужно, — вяло отмахнулся Марсель. — Вы ведь заботитесь обо мне только потому, что так вам приказал ваш шеф. На самом же деле моя участь вам абсолютно безразлична. Вы забудете свои слова, как только выйдете за дверь этого номера.

Ева укоризненно покачала головой.

— И вам не стыдно упрекать меня в безразличии? Я сижу возле вас уже бог знает сколько времени. Вы ведь отказались ехать в больницу, и я с готовностью поддержала ваш каприз. Хотя, наверное, напрасно. Если бы вы сейчас были в больнице, мне не пришлось бы волноваться целый день, размышляя о вашем самочувствии.

— А вы оставайтесь здесь, тогда и волноваться не нужно будет. Вам ведь все равно не нужно торопиться на работу, потому что на ближайшие дни ваша работа — это я.

Ева невольно улыбнулась.

— И надо сказать, работа весьма нелегкая.

Марсель смутился.

— Ну это вы напрасно. Мой характер, конечно, не подарок. Но ведь сегодня в магазине это вышло случайно.

— Ладно, забудем. С каждым человеком время от времени происходят нелепые случаи, — смягчилась Ева. — Они не стоят того, чтобы долго помнить о них. К тому же теперь мы с вами в расчете.

Марсель рассмеялся.

— Да, это верно. Мое падение уравняло нас в нелепостях. Правда, в обоих случаях пострадавшим являюсь именно я, но это пустяки. Мне до сих пор неизвестно, согласны ли вы побыть со мной еще несколько часов? — с волнением спросил он.

Ева немного помедлила, затем беспомощно развела руками.

— Что с вами поделаешь?

— Я знал, что доброта в вас возьмет верх над условностями, — обрадовался Марсель. — Чтобы вам не было скучно, можете включить телевизор или послушать музыку.

Ева отрицательно покачала головой.

— Ни в коем случае. Больному нужен покой, — шутливо откликнулась она. — Я лучше почитаю вслух вот этот журнал. Кстати, о чем он? А, о путешествиях. Прекрасно. — Ева взяла со столика глянцевый журнал и уселась в кресло напротив Марселя. — Какая страна интересует вас в данный момент: Финляндия, Дания, Греция или Ливан? — спросила она, перелистывая страницы.

— Ливан, — не задумываясь ответил Марсель. — Ведь там написано о Бейруте, если не ошибаюсь?

— Да, именно. А чем он вас так привлекает?

— Этот город в свое время называли ближневосточным Парижем.

— А, понимаю, — с улыбкой откликнулась Ева. — В трудную минуту вас одолела тоска по родине. Только вы ведь не парижанин.

— Я родился в Париже, — объяснил Марсель. — И провел там все свое детство, пока не умерла мама. Они были с отцом в разводе, и после ее смерти он забрал меня к себе в Лимож.

Ева бросила на него смущенный взгляд.

— Простите, я, наверное…

— Вам не за что просить прощения, — оборвал ее Марсель. — Это было давно. Лучше почитайте мне статью.

Ева вновь бросила на него смущенный взгляд и, перелистнув еще несколько страниц, принялась за чтение. Статья была написана живым, образным языком, и Ева, увлекшись интересным повествованием, не заметила, как пролетело время. Закончив предложение о подаваемых в бейрутских кафе сладостях, она посмотрела поверх журнала на Марселя и увидела, что он крепко спит.

Оно и к лучшему, с одобрением подумала Ева. Говорят, во сне любые болезни проходят быстрее. Хотя у него и не болезнь вовсе. Так, несколько пустяковых царапин. Просто этот мальчик, видимо, чересчур мнительный. И еще избалованный. Хотя после того, что он мне сказал о своей маме, в этом нет его вины.

Ева пробежала глазами фотографии ливанской столицы и вновь взглянула на Марселя. Потом перевела взгляд на окно.

Что-то после перечня всех этих восточных изысков перед глазами упорно возникают мои любимые бисквиты с «амаретто», мысленно заметила она. Может, спуститься в кафе, пока Марсель спит? Оно ведь прямо через дорогу. На покупку уйдет всего пара минут, не больше. Нет, не выйдет. Если он вдруг проснется, то обязательно подумает, что я сбежала. Тогда было бы неплохо заказать что-нибудь в номер.

Ева с сомнением покосилась на Марселя.

Нет, это тоже как-то неловко — распоряжаться в апартаментах, пользуясь беспомощным состоянием их хозяина. Придется подождать, пока он проснется.

Издав легкий вздох, Ева вновь принялась листать журнал. Остановившись наконец на статье о Копенгагене, она продолжила чтение, но на этот раз про себя.

Проснулась Ева от звука упавшего на пол предмета. Открыв глаза, она обвела недоуменным взглядом незнакомую комнату. Но, увидев сидевшего напротив Марселя, который с улыбкой наблюдал за ее пробуждением, мгновенно вспомнила все события дня. Поспешно подняв упавший с колен журнал, она бросила взгляд на наручные часы и тут же вскочила с кресла.

— Господи, что это? Половина девятого? Половина девятого чего: вечера или утра?

— Успокойтесь, пока только вечера, — тихо проговорил Марсель.

— Только? — ужаснулась Ева. — Ну ничего себе, я проспала столько времени. А вы даже не удосужились меня разбудить, — с упреком бросила она.

— Может, я вновь виноват перед вами, но я не смог это сделать. Вы так улыбались во сне. Наверное, вам снилось что-то хорошее.

Ева помассировала затекшую шею.

— Может быть. Я не помню, — буркнула она.

Марсель решительно поднялся с дивана.

— Теперь, когда никто из нас больше не спит, предлагаю спуститься в ресторан и что-нибудь перекусить. Честно говоря, я жутко проголодался и уверен, что и вы тоже.

Ева протестующе замахала руками.

— Нет-нет, мне пора домой. Я провела в вашем номере целый день. Мои бедные родители наверняка уже сходят с ума от волнения. Кстати, мне никто не звонил, пока я спала?

— Ваша мама. Я представился ей вашим коллегой и сказал, что вы сейчас очень заняты. Она обещала перезвонить вам утром. Кстати, мы успели с ней познакомиться и очень мило побеседовать. Теперь я знаю, что вашу маму зовут синьора Паола и что она обожает выращивать цветы.

Ева устремила на Марселя изумленный взгляд.

— Вы всегда так запросто беседуете с незнакомыми людьми по чужим мобильным телефонам? — недовольным тоном проговорила она.

— И не только по мобильным, — спокойно уточнил Марсель.

— Не думаю, что это можно отнести к числу ваших достоинств, — прежним тоном заметила Ева. — А других звонков, кроме маминого, больше не было? — немного помолчав, с надеждой спросила она.

Марсель отрицательно покачал головой.

— Нет, иначе я не смог бы их пропустить. А что, вам должен был звонить кто-то еще? — как можно более равнодушно поинтересовался он.

Ева молча кивнула.

— Кто-то из ваших коллег? — продолжал допытываться Марсель.

— Это неважно, — раздраженно бросила Ева.

— Согласен. Они позвонят, когда сочтут нужным, — по-своему истолковал ее ответ Марсель. — А теперь идемте в ресторан.

Ева смерила его отсутствующим взглядом.

— Благодарю вас за приглашение, но я лучше пойду домой. — Она сделала паузу. — Понять не могу, почему я не услышала звонка? — обращаясь то ли к себе самой, то ли к своему собеседнику, проговорила она.

Марсель пожал плечами.

— Просто вы очень устали, к тому же еще и переволновались. Это вполне естественно. Поэтому я и не стал вас будить. А сейчас вам просто необходимо подкрепиться. Не понимаю, что вы имеете против посещения ресторана?

— Да в общем-то ничего, — неуверенно ответила Ева. — Просто уже вечер и…

— Как вы сами сказали вчера, мы ведь в Риме, а не в дебрях Амазонки, — с улыбкой напомнил ей Марсель. — И потом, я обязательно вас провожу.

— Это исключено, — решительно оборвала его Ева. — Сегодня вы не покинете отель. Этот вопрос больше не обсуждается.

— Что ж, я подчиняюсь, — приложил ладонь к воображаемому козырьку Марсель. — Но только в том случае, если вы согласитесь поужинать со мной, — сразу же добавил он.

Ева устало вздохнула.

— Похоже, вы решили сегодня с максимальной выгодой использовать последствия своего падения.

— Хотя это не совсем тот ответ, на который я рассчитывал, но все же я готов истолковать его как положительный, — мягко проговорил он.

— Только я предпочла бы посидеть в баре.

— Как пожелаете. Я переоденусь, чтобы соответствовать вашему элегантному виду. Это ненадолго, я буду готов через несколько минут. — Марсель скрылся за дверью соседней комнаты, а Ева подошла к зеркалу, внимательно разглядывая надетые на ней бирюзовые брюки, белый топ и такого же цвета пиджак с короткими рукавами.

Элегантный вид. Ну надо же, как он сегодня вежлив и красноречив, с удивлением подумала она. Просто поразительно. Будто общаюсь с совсем другим человеком.

— Надеюсь, я не заставил вас долго ждать, — вновь услышала она голос Марселя и, обернувшись, удивленно замерла на месте.

Он был облачен в легкие брюки песочного цвета и бежевую рубашку навыпуск с набивным рисунком. В этой одежде он казался Еве значительно старше, серьезнее и мудрее, чем старался казаться окружающим и даже чем был на самом деле. Это положительное впечатление немного рассеивала чересчур короткая стрижка, но все же она не портила его внешнего вида.

— Вам не нравится? — осторожно поинтересовался Марсель, заметив ее удивленный взгляд. — Мне надеть что-нибудь другое?

— Нет-нет, наоборот. Это как раз ваш стиль, — поспешно заверила его Ева. — Просто после всех этих необъятных прикидов мне непривычно видеть вас таким.

Марсель улыбнулся.

— Должен же я хоть в чем-то произвести на вас благоприятное впечатление.

— Можете считать, что сегодня вам это с успехом удалось, — улыбнулась в ответ Ева.

Бар отеля, несмотря на вечернее время, был наполовину пуст. Только за несколькими столиками сидели посетители и у стойки о чем-то разговаривали двое мужчин, потягивая содержимое коньячных бокалов. Ева и Марсель сели неподалеку от них.

— Может, стоило все-таки пойти в ресторан? — спросил Марсель, оглядев выстроившиеся напротив них бутылки. — Там тоже неплохой выбор напитков.

Ева сделала неуверенный жест.

— Ну если вы голодны…

— Нет, я о вас беспокоюсь.

— Не нужно. Я ведь сама сделала выбор. В ресторане мы были еще вчера, если вы помните. Поэтому я решила внести разнообразие.

— В таком случае я полностью поддерживаю ваше решение, — оживился Марсель. — Что вы закажете?

Ева пожала плечами.

— Не знаю. Что-нибудь легкое. Какой-нибудь коктейль, где было бы шампанское.

— Запомнили? — обратился Марсель к бармену. — Ну а мне текилу.

Тот в ответ учтиво кивнул.

— Ручаюсь, что хоть вы и живете в этом городе много лет, но никогда еще не бывали в этом баре, — бросил хитрый взгляд на свою спутницу Марсель.

Ева подняла глаза к потолку.

— Как вы догадались? Да вы просто провидец! — с притворным восторгом воскликнула она. Затем продолжила уже серьезно: — Ну конечно, я никогда не была в этом баре. Ведь он расположен в отеле, а поскольку ни у меня, ни у моих друзей нет проблем с жильем, то у нас не было необходимости здесь появляться. — А Массимо во время своих командировок всегда останавливался в «Чезаре», мысленно добавила она, немного помедлила, потом повернулась к Марселю и испытующе заглянула ему в глаза. — Знаете, еще вчера мне бы и в голову не пришло, что мы можем с вами вот так сидеть в тихом баре и непринужденно общаться.

Он усмехнулся.

— Мне тоже.

Бармен поставил перед ними бокалы и отошел.

— Будем считать, что я отблагодарил вас за сегодняшнюю экскурсию своей собственной, по бару «Патриция», — веселым тоном продолжил Марсель, сделав глоток текилы.

Ева с сомнением взглянула на него.

— Вряд ли наше сегодняшнее блуждание от одного магазина к другому можно назвать экскурсией.

— Я не совсем точно выразился. Это была скорее прогулка. Непринужденная, легкая. Мне она очень понравилась.

— И ее завершение тоже? — спросила Ева, кивнув в сторону его забинтованной руки.

Марсель небрежно покачал ею в воздухе.

— Это пустяк. Вы же сами сказали. До сих пор не могу понять, как это получилось. Я пропускал покупательницу, у которой в руках была большая коробка, и сам не знаю почему, вдруг пошатнулся.

— Наверное, этой покупательницей была молоденькая девушка, вот вы на нее и засмотрелись, — с улыбкой предположила Ева.

— Ничего подобного, — обиженно возразил Марсель. — Это была какая-то пожилая дама, вот я и уступил ей дорогу. А смотрел я в это время, между прочим, на вас.

Ева бросила на него удивленный взгляд. Потом проговорила, недоверчиво покачивая головой:

— Ах, месье Марсель, вы все-таки большой выдумщик. Сначала представились маме моим коллегой, теперь вот утверждаете, что поранились из-за меня.

— Из-за вас? Я этого не говорил.

— Ну как же? Вы сказали, что засмотрелись на меня.

— Да, это так.

— Значит, упали и порезались осколками плафонов тоже из-за меня.

Марсель промолчал.

— Вот видите, получается, что во всем виновата я, — с беспокойством заметила Ева.

Марсель энергично замотал головой.

— Ничего подобного. Вы ведь моя спасительница.

— Я только вызвала «скорую».

— Да, но вы не отправили меня в больницу, не пропустили мимо ушей все мои возражения по этому поводу. И не бросили, как только меня перенесли в номер.

Ева мягко улыбнулась.

— Я ведь отвечаю за вас перед вашим отцом. Да и перед синьором Манчини тоже, — тихо проговорила она, обратив внимание, что при упоминании об отце Марсель заметно помрачнел.

Этот парень — настоящая загадка, отметила Ева. Я уверена, что он уже не раз бывал в Риме и знает его ничуть не хуже меня. А вот по поводу его беспечного образа жизни, который он так старательно афиширует, у меня, наоборот, возникают серьезные сомнения. Не похож он при ближайшем рассмотрении на великовозрастного бездельника, занятого только подтанцовкой под звуки рэпа.

Некоторое время она внимательно смотрела на Марселя, раздумывая, стоит ли озвучить свои мысли, затем, все же решившись, осторожно проговорила:

— Знаете, со вчерашнего вечера вы не перестаете меня удивлять. Я имею в виду смену вашего одеяния. Сначала все эти принты с дьяволами, а потом вдруг великолепный костюм. Да и сегодня тоже. — Она сделала жест тыльной стороной ладони вдоль рукава его рубашки. — Признаться, это интригующая метаморфоза. Но она не объясняет, кто вы на самом деле.

Марсель задумчиво повертел в пальцах бокал с текилой.

— Просто я люблю удивлять, — неопределенно пожав плечами, наконец ответил он. — А в остальном я — это я.

— Неплохой ответ, — усмехнулась Ева, наблюдая за действиями бармена, смешивающего коктейль. — Что поделать? Мне везет на мужчин, главное увлечение которых — удивлять.

Марсель бросил на нее быстрый взгляд.

— Это вы о Винченцо?

Ева не ответила.

Насчет него пока не уверена, а вот Массимо подходит к этой категории как нельзя лучше, подумала она. Хотя теперь, когда я знаю, что Винченцо тайком наблюдал за мной несколько месяцев подряд, он тоже может стать претендентом на звание мастера по удивлению. Особенно после того, как за целый день ни разу не позвонил.

— Вы давно с ним знакомы? — продолжил расспросы Марсель.

Ева пожала плечами.

— Даже не знаю, что вам сказать. Вообще-то мы познакомились около четырех месяцев назад. Так, мимоходом. И после этого встретились впервые только позавчера.

— Вы его любите? — без обиняков поинтересовался Марсель.

Ева вскинула на него удивленный взгляд.

Не знаю, мысленно ответила она. Я старалась не задумываться над этим, чтобы вновь не разочароваться.

— Вы его любите? — настойчиво повторил Марсель, испытующе глядя на нее.

Ева перевела взгляд на бокал с коктейлем и, помешав его соломинкой, отодвинула в сторону.

— Мне пора, — тихо проговорила она, поднимаясь с табурета.

— Почему вы не хотите ответить?

— Слишком много вопросов для одного вечера, вам не кажется?

Марсель промолчал.

— Увидимся завтра. Я позвоню вам утром. — Ева пошла к выходу, но через несколько шагов остановилась и, обернувшись, добавила, кивнув в сторону рядов разноцветных бутылок: — Здесь тоже немало стекла, так что будьте осторожнее, провожая меня взглядом.

5

Люблю ли я его? С чего вдруг этому парню пришел в голову такой вопрос, который даже я сама себе задать не решалась? — думала Ева, неспешно шагая по тротуару. Какой ответ он хотел услышать от меня? И что самое главное, какой ответ могла бы дать я — ему, себе, Винченцо. Ума не приложу. Все это произошло так неожиданно. Знакомство в Болонье, встреча на площади Испании, прогулка до рассвета, ночь, проведенная вместе. Для чего я все это делаю, кто мне скажет. Для того чтобы забыть Массимо? Чтобы просто развлечься? Чтобы разобраться в себе и понять, какие чувства я на самом деле испытываю к Винченцо? Чтобы безошибочно дать определение этим чувствам? Не знаю. Боже мой, я ничего не знаю. Мысли проносятся с такой скоростью, словно это гоночные машины: не разглядеть, не остановить. Может, обратиться за помощью к самому Винченцо? Пусть он мне прямо сейчас скажет, что между нами происходит. Ведь от его ответа зависит очень многое.

Ева достала из сумочки мобильный, нажала нужную клавишу и с волнением приготовилась услышать знакомый голос. Но через несколько секунд вместо голоса Винченцо в трубке раздался совсем другой: чужой, механический: абонент временно недоступен. Это значит, что он отключил телефон, разочарованно подумала Ева. Но почему? Ведь он знает, что я могу позвонить в любую минуту. Что я буду волноваться. И почему он сам за целый день не смог выбрать свободной минутки, чтобы сказать мне хотя бы пару слов? Неужели был так сильно занят? Или просто-напросто забыл? Забыл о своем обещании звонить как можно чаще, забыл о моем существовании. Ну нет, я не буду поддаваться собственным провокациям, сразу же одернула себя Ева. Винченцо не мог забыть обо мне всего лишь за один день. Просто у него не было времени, чтобы позвонить. Оно и понятно: дорога, деловые обсуждения, переговоры. Он позвонит мне завтра рано утром.

Ева положила телефон в сумочку, но тут же снова достала.

Вопрос Марселя настолько выбил ее из колеи, что ей сию же секунду необходимо было поговорить хоть с кем-нибудь. Например, с Джеммой. Хотя нет, с ней лучше не надо. Она непременно будет спрашивать меня о Винченцо. Лучше позвоню маме.

Ева отыскала номер ее телефона в записной книжке телефона, но, немного поразмыслив, положила мобильный обратно в сумочку.

Нет, маме тоже не выйдет. Она в это время уже спит, не стоит ее беспокоить из-за каких-то пустяковых сомнений.

Ева огляделась вокруг и, заметив, что находится неподалеку от улицы, ведущей к Площади Испании, приняла решение ненадолго отложить возвращение домой.

Все равно заснуть мне сейчас не удастся и телевизор смотреть почему-то не хочется. А чем слоняться по квартире, лучше уж прогуляться, мысленно рассудила она.

Выйдя на площадь, запруженную в этот час многочисленными туристами, она остановилась возле фонтана, задумчиво разглядывая игру световых бликов на серебристой водной глади.

Над этой подсветкой наверняка тоже работал Винченцо. Именно поэтому фонтан так красиво смотрится, с легкой грустью подумала Ева. Вот бы узнать, какие еще площади, улицы и здания в нашем городе освещены им, я бы тогда гуляла по ним каждый вечер.

Ева обвела вдохновенным взглядом залитое мягким светом уличных фонарей пространство площади и вдруг заметила, что по другую сторону фонтана, прямо напротив нее, стоит средних лет мужчина с пурпурной розой в руке.

Как это романтично — назначать свидание в таком потрясающе красивом месте, с завистью к той, которую ждал незнакомец, продолжила свои мысленные рассуждения Ева. А вот я ни разу не встречалась здесь ни с Массимо, ни с Винченцо. Хотя нет, с Винченцо встречалась, причем совсем недавно. Вот только это было незапланированное свидание, вздохнула она.

И в это время увидела, как мужчина с розой, с безнадежным выражением лица оглянувшись вокруг, направился прямо к ней. Остановившись в нескольких шагах от Евы, он проговорил тоскливым голосом, протягивая ей цветок:

— Моя девушка, к сожалению, не пришла, и я хочу подарить эту розу вам. Пусть она хоть ненадолго украсит ваш дом.

Ева бросила на него нерешительный взгляд.

— Может, она просто опаздывает. Подождите еще немного.

Мужчина отрицательно покачал головой.

— Я стою здесь уже два часа, а она не приходит и не отвечает на звонки.

Ева сочувственно кивнула.

— Мне очень жаль. К сожалению, неудачи в любви случаются с нами очень часто. Но роза… Я не могу взять ее, ведь она предназначалась для другой девушки. К тому же у меня дома уже есть роскошный букет.

Незнакомец невесело улыбнулся.

— Пусть она будет небольшим дополнением к нему. Не отказывайтесь, прошу вас.

Ева, немного поколебавшись, осторожно обхватила пальцами усеянный крупными шипами стебель, и мужчина, не говоря больше ни слова, скрылся в толпе. Ева тяжело вздохнула, проводив его взглядом.

Интересно, сколько еще тех, кому не повезло в любви, гуляют сейчас по этой площади? — мысленно спросила она себя, разглядывая лица случайных прохожих. И счастливы ли те, кто считают себя таковыми?

Понаблюдав еще некоторое время за толпившимися на площади людьми, но так и не найдя ответа ни на один из этих вопросов, Ева отправилась домой.

Уже поднимаясь по лестнице в свою квартиру, она встретила Стефанию, которая жила этажом выше.

— А, Ева, наконец-то ты объявилась! — вместо приветствия воскликнула она. — К тебе тут несколько раз приходил какой-то мужчина.

— Темноволосый? — сразу же подумав о Винченцо, с надеждой поинтересовалась Ева.

Стефания с сомнением пожала плечами.

— Честно говоря, я не разглядела. Я видела его мельком, когда спускалась в магазин, и потом чуть позже, когда выгуливала собаку.

— Что ему было нужно? — нетерпеливо прервала ее Ева.

Стефания вновь пожала плечами.

— Понятия не имею. Я же говорю, я видела его мельком. Он спускался по лестнице впереди меня.

— Так, может, он приходил вовсе не ко мне?

— Нет. В первый раз я заметила, что, прежде чем спуститься по лестнице, он стоял возле твоей двери. К тому же твоя соседка уехала отдыхать, так что ни к кому другому он приходить не мог.

— Ну что ж, если у него ко мне и впрямь какое-то дело, он придет завтра утром, — рассудила Ева. — Спасибо за сообщение.

Переступив порог квартиры, она прижалась спиной к двери, медленно вращая в пальцах розу.

Неужели это и вправду был Винченцо? — с волнением подумала она. Может, его командировку в самый последний момент отменили? Вот было бы здорово. Ведь тогда мы могли бы провести еще несколько дней вместе. Нужно еще раз ему позвонить.

Ева включила свет и, опустив розу в стоявшую рядом вазу, достала из сумочки телефон. Но не успела она нажать на клавишу, как зазвенел дверной звонок.

Винченцо! Это точно он! Она радостно подпрыгнула на месте и, суетливо поправив перед зеркалом прическу, бросилась к двери.

— Я так и знала, что ты сегодня не уехал, — начала было она, но, увидев на пороге незнакомого парня лет двадцати, с огромным букетом лимонных роз, сразу же умолкла.

Затем, окинув внимательным взглядом его костюм и поняв, что перед нею посыльный, отошла в сторону, пропуская его в дом. Тот в ответ сделал отрицательный жест.

— Я на минутку, синьорина. Мне поручено доставить вам вот это. — Он передал Еве цветы, затем протянул какую-то бумажку, похожую на квитанцию, и коричневую авторучку. — Распишитесь.

Ева расписалась.

— А от кого это? — растерянно поинтересовалась она, когда посыльный уже направился к лестнице.

Он обернулся, широко улыбаясь.

— Там все написано.

Ева, еще некоторое время стоя на пороге, растерянно наблюдала, как он спускается по ступеням, потом осторожно захлопнула дверь. Внимательно оглядев букет, она наконец заметила среди роз небольшой белый конверт. Распечатав его слегка подрагивающими от нетерпения пальцами, она быстро пробежала глазами находившуюся в нем записку:

«Поскольку число роз в этом букете значительно превышает число вопросов, которые я задал Вам сегодня вечером, надеюсь на безоговорочное прощение. А также предлагаю свой собственный экскурсионный маршрут на завтра. По улочкам района Парионе. Обещаю, что постараюсь не нанести урона расположенным на них магазинам.

Спасенный Вами турист из Лиможа».

Положив записку вновь в конверт, Ева с улыбкой покачала головой.

Ясно, что с этим выдумщиком в ближайшие дни мне скучать не придется, подумала она, любуясь еще не распустившимися бутонами. И когда он только успел! Ведь я ушла из отеля полчаса назад, не больше. А Винченцо за целый день не смог найти ни одной минутки, чтобы нажать кнопку вызова на мобильном. С другой стороны, он, наверное, тоже переживает из-за этого. Ведь работа есть работа. Не всегда бывает возможность отвлечься. Даже ненадолго. И вообще, я ведь обещала не поддаваться на собственные провокации. Сегодня был нелегкий день, так что лучше прямо сейчас лечь спать. Ведь на завтра мой подопечный запланировал новую прогулку, которая, вполне возможно, завершится очередным приключением. Так что свежие силы мне очень пригодятся.

Ева расставила на туалетном столике напротив кровати три вазы с цветами: с кремовыми розами от Винченцо, лимонными — от Марселя и пурпурной — от незнакомого мужчины и, погасив свет, легла в постель. Ее взгляд долгое время перебегал от одного букета к другому, оставляя без внимания одинокую розу, пока наконец веки медленно не сомкнулись.

Интересно, почему не пришла та девушка? — подумала она, уже засыпая. Потому что ее, как и меня, одолели сомнения? Или потому, что она увидела издали у него в руке только одну розу. Нет, из-за такого пустяка вряд ли. Хотя женщины ведь всегда терзаются неприятными мыслями именно по пустякам.

Еве снилась площадь Испании, на которой Винченцо устраивал для нее одной световое шоу. Здания, расположенные на площади, ступени лестницы и вода фонтана — все было окрашено ярко-золотистым светом, который рисовал десятки роз на длинных стеблях. Их огромные бутоны с каждой секундой становились все ярче и ярче, пока вдруг не вспыхнули огненным пламенем. В одно мгновение вся площадь превратилась в один сплошной, обжигающий горячими всполохами костер. Ева в испуге попятилась назад и вдруг почувствовала, как ее кто-то взял за руку. Обернувшись, она увидела Марселя.

— Не расстраивайся, все равно эти розы не настоящие, — с ободряющей улыбкой проговорил он. — Тебе нельзя здесь больше оставаться, идем со мной.

Он повел ее куда-то по ночной улице, и Ева послушно шла за ним, ни о чем не спрашивая. Внезапно улица оборвалась, и она увидела прямо перед собой солнечную поляну, сплошь усеянную луговыми цветами.

— Посмотри, эти цветы живые, они не из огня. Они никогда не обожгут тебя, — тихо говорил Марсель, а Ева, стоя посреди поляны, удивленно оглядывалась вокруг, не понимая, как они здесь оказались.

И в это время откуда-то со стороны оставшейся позади улицы послышался громкий звонок, сначала один, потом другой. Ева оглянулась, но ничего не увидела. А звонки все продолжались и продолжались. Ева нетерпеливо закрыла уши ладонями, отчаянно замотав головой, и сразу же проснулась. Звонки, которые во сне слышались со стороны улицы, на самом деле доносились со стороны двери. Ева бросила хмурый взгляд на табло электронного будильника.

Восемь утра. Интересно, кто это пожаловал в такую рань?

Накинув халат, она направилась в коридор.

Не задавая никаких вопросов, она открыла дверь и, увидев на пороге вчерашнего посыльного с ярко-оранжевой коробкой в руках, удивленно распахнула заспанные глаза.

Тот в ответ широко улыбнулся, протягивая ей коробку.

— Это вам, синьорина. Распишитесь.

Ева, как и вчера, машинально черкнула на бумажке извилистую петлю и, взяв коробку, неуверенно спросила:

— Что здесь?

Посыльный пожал плечами.

— Узнаете, когда откроете.

Ева захлопнула дверь, поставила коробку возле тумбы для обуви, осторожно сняла упаковку, затем квадратную крышку и увидела ту самую ночную лампу в виде апельсина, которую собиралась вчера купить маме. Все еще не веря увиденному, она нерешительно дотронулась до стеклянной поверхности плафона, и в это время в висевшей на спинке стула сумочке зазвонил мобильный.

Взглянув на дисплей, Ева, к еще большему своему удивлению, увидела абсолютно незнакомый ей номер. Но стоило ей только поднести трубку к уху, как она тотчас же поняла, кому именно он принадлежит.

— Доброе утро, синьорина Ева. Надеюсь, вы уже получили мой подарок? — бодрым голосом поинтересовался Марсель.

От него нигде не скрыться — ни наяву, ни во сне, отметила про себя Ева.

Вслух же спокойно проговорила:

— Да, буквально несколько секунд назад. Надеюсь, вам не пришлось идти за ним в тот разгромленный магазин.

Марсель весело рассмеялся.

— К счастью, нет. Его владелец, синьор Франкетти, прислал мне счет, как и обещал. И я решил вдвое увеличить обозначенную в нем сумму с тем условием, что так понравившаяся вам лампа будет тотчас доставлена по указанному адресу. Синьор Франкетти, естественно, не возражал. Таким образом, этот спелый апельсин теперь принадлежит вам. Кстати, я и для себя приобрел кое-что. Очень интересный светильник в виде одной из римских достопримечательностей. Уверен, вам понравится.

— Надеюсь, это не площадь Испании, — с легким вздохом откликнулась Ева.

— Нет, не площадь. Хотя не понимаю, что вы имеете против?

— Ничего. Просто я слишком часто там бываю.

— А, понимаю. Она вам примелькалась.

— Еще как, — невесело протянула Ева.

— Не расстраивайтесь, сегодня мы туда не пойдем, — непринужденно проговорил Марсель. — Вы ведь одобряете выбранный мною маршрут?

— Район Парионе? — уточнила Ева. — Вполне. Вот только одного понять не могу: откуда человек, впервые приезжающий в Рим, так хорошо знает его улицы и районы?

— Ну, я же говорил, у меня есть несколько путеводителей, — немного замявшись, напомнил ей Марсель.

— В самом деле? — удивилась Ева. — А вот я вчера не заметила в вашем номере ни одного. Только журнал о путешествиях, в котором, кстати сказать, не было ни одной статьи о нашем городе.

— Наверное, они куда-то подевались после того, как я их прочитал.

— Вот как? А их содержание, значит, вы запомнили? В таком случае у вас потрясающая память.

— Да, не жалуюсь, — с наигранной легкостью согласился Марсель. — Как видите, я и выбранную вами лампу тоже не забыл.

— Вижу, — утвердительно кивнула Ева, разглядывая стоявший на полу светильник. — Думаю, маме он понравится.

— А я так просто уверен в этом, — с готовностью подхватил Марсель. — А еще в том, что вы не откажетесь со мною позавтракать. Стол будет накрыт в моем номере через полчаса.

— Позавтракать? — растерянно переспросила Ева. — С чего это вдруг? Зачем вы это придумали?

— А что такое? Разве в этом есть что-то предосудительное? Я хочу угостить вас французским завтраком, вот и все.

Ева тихо рассмеялась.

— Спасибо, но меня вполне устраивает традиционный, итальянский.

— Но, согласитесь, иногда не вредно и отступить от традиций, — возразил Марсель. — Хотя бы для разнообразия. К тому же я попросил накрыть стол на двоих, так что возражения не принимаются.

— А вам не кажется, что в последнее время вы слишком часто принимаете за меня решения? — сухо поинтересовалась Ева.

— Всего один раз, — примирительно проговорил Марсель. — Да и то только потому, что хотел заслужить ваше прощение. Вчера вечером мне показалось, что я обидел вас.

Ева немного помолчала.

— Я скорее обиделась на себя, — сказала она наконец. — За то, что не смогла ответить на ваш вопрос. Так что вы здесь ни при чем. К тому же, как только я получила ваш букет, все наши размолвки были моментально забыты, — с улыбкой добавила она.

— Так это же прекрасно! — радостно воскликнул Марсель. — В таком случае жду вас к завтраку.

— Ну что ж, мне не остается ничего другого, кроме как принять ваше приглашение, — сдалась Ева. — Постараюсь быть вовремя, чтобы не подвергать вас испытанию голодом, — шутливо проговорила она на прощание.

Выйдя из такси, Ева взглянула на часы и, увидев, что большая стрелка уже почти приблизилась к цифре девять, быстро взбежала по ступеням отеля. Подойдя к дверям, она пропустила выходившего из них пожилого мужчину и следовавшую за ним девушку лет двадцати трех. Последняя привлекла ее внимание стилем одежды. На ней были укороченные джинсы с множеством аккуратно проделанных дыр и короткая черная майка, которую украшал принт в виде полуобнаженной девицы с головой дьявола.

В духе Марселя, отметила Ева, окинув незнакомку внимательным взглядом. И что их так привлекает разная чертовщина? Неужели, по их мнению, это выглядит стильно? Хотя, может, они правы. Вызов и провокация всегда привлекают внимание. Ведь на это осмелится только самодостаточная личность. Может, мне тоже стоит приобрести нечто подобное. Я ведь старше Марселя всего-то лет на пять. Нужно будет узнать по этому поводу мнение Джеммы. Хотя я заранее знаю, что она скажет: смена образа еще никому не вредила. Ох уж эта Джемма. Ее постоянная тяга к экспериментам просто неистребима. Впрочем, именно она и помогает ей переживать разные невзгоды. В том числе и частые ссоры с Федерико.

Ева поднялась на третий этаж и постучала в дверь Марселя. Через несколько секунд на пороге появился он сам.

— Почти без опоздания, — бросив придирчивый взгляд на часы, объявил он. — Две-три секунды не в счет, — добавил он с улыбкой и посторонился, пропуская Еву в комнату.

— Как ваше самочувствие? — поинтересовалась она, кивнув на его руку, которая все еще была перебинтована.

Марсель сделал беззаботный жест.

— Раз не болит, значит, все в порядке.

— Рада это слышать. В таком случае, может, пора уже снять повязку?

— Ну что вы, еще слишком рано, — притворно ужаснулся Марсель. — Ведь тогда вы не будете делать мне никаких поблажек.

Ева весело рассмеялась.

— Ну если только совсем небольшие. В качестве утешения.

— Звучит заманчиво, — рассмеялся в ответ Марсель. — Но все же оставим пока повязку на своем месте и приступим наконец к завтраку. — Он сделал приглашающий жест в сторону накрытого возле распахнутой балконной двери столика.

Увидев на нем круассаны, джем, графин с апельсиновым соком и кофейник, Ева понимающе улыбнулась.

— Да, здесь и впрямь господствует французский стиль. Словно на картинке.

— А как же иначе? Я ведь обещал, что именно так и будет.

Они сели за стол, и Марсель налил ей кофе.

— Кстати, вы ведь обещали продемонстрировать мне какой-то необычный светильник, — напомнила Ева.

— Ах да. Чуть не забыл.

Марсель устремился в соседнюю комнату и через несколько секунд появился вновь, держа в руках большую лампу, которая была точной копией Колизея. Он поставил ее на пол, дернул шнур в виде гладиаторского меча, и древнеримское детище в миниатюре осветилось изнутри яркими искорками, напоминающими отблески солнца. Ева медленно поставила кофейную чашку на стол, удивленно разглядывая приобретение Марселя.

— Подумать только. Я живу в Риме с детских лет, но никогда не видела ни на одной из витрин его магазинов ничего подобного. Да и в магазине синьора Франкетти я ее вчера тоже не заметила. — Ева перевела вопросительный взгляд на Марселя.

Тот непринужденно пожал плечами.

— Просто я сказал ему, что хочу купить какой-нибудь сувенир на память об этой поездке, вот он и прислал мне эту лампу. А насчет витрин не знаю. Я ведь вчера смотрел только на вас, — понизив голос, добавил он.

Ева смущенно уткнулась взглядом в кофейную чашку.

— Надеюсь, сегодня вы не будете так увлекаться созерцанием моей персоны. Иначе это путешествие запомнится вам исключительно оплатой счетов, — быстро проговорила она и, бросив на Марселя короткий взгляд, предложила: — Давайте уже закончим завтрак. Пока кофе еще не остыл.

Когда через некоторое время они выходили из отеля, у дверей Ева вновь заметила ту самую девушку в футболке с дьяволицей, на которую обратила внимание, поднимаясь по ступеням. На этот раз и сама Ева не осталась незамеченной девушкой. Скользнув одновременно исступленным и страдальческим взглядом по лицу Марселя, она со жгучей ненавистью уставилась на его спутницу. Ева недоуменно обернулась к Марселю, но тот сделал вид, будто ничего не заметил.

Странно, эта девушка смотрела на меня так, будто я ее с ним разлучила, думала Ева, машинально поддерживая беседу с Марселем. А он между тем и бровью не повел. Что это: очередная загадка, розыгрыш или неумолимая действительность? Спросить об этом Марселя?

Ева украдкой бросила взгляд на своего спутника, который как ни в чем не бывало рассказывал ей что-то о путеводителе, где были описаны римские улицы с антикварными магазинами.

Нет, это бессмысленно. Даже если мое предположение верно, он все равно не сознается. Для того чтобы узнать, есть ли какая-то связь между ним и этой девушкой, мне нужно будет улучить подходящий момент.

— Посмотрите-ка, какая уютная тенистая терраса! — вдруг с азартом воскликнул Марсель, показывая на столики кафе, утопающие в зелени вьющегося по шпалерам плюща. — И название подходящее: «Зеленый грот». Мы не зря решили прогуляться по этому району. Он просто великолепен. А взгляните, какие вокруг особняки! — Он сделал широкий жест вдоль улицы. — Очарование и шарм старинной архитектуры. Давайте полюбуемся ими с этой террасы, а заодно и выпьем по чашечке кофе. — И, не дожидаясь ее ответа, он увлек Еву к одному из свободных столиков.

— Мы пили его совсем недавно, — слабо запротестовала она. — Вам не кажется, что так мы рискуем накопить избыток кофеина в организме?

— Ну это вряд ли, — беззаботно отмахнулся Марсель. — Стоит ли задаваться такими пустяковыми вопросами? Лучше скажите, хотели бы вы жить вон в том особняке, что наискосок от нашего столика? По-моему, это просто шедевр архитектурной мысли.

Ева проследила за направлением его взгляда и равнодушно пожала плечами.

— Не вижу ничего выдающегося. Дом как дом. Моя скромная квартира мне нравится гораздо больше. Кстати, дом моих родителей в пригороде выглядит куда более привлекательнее.

— В самом деле? — устремил на нее заинтересованный взгляд Марсель. — Вы меня заинтриговали. Мне бы очень хотелось там побывать.

Не успел он закончить фразу, как из сумочки Евы послышалась трель мобильного.

Это явно не Винченцо, разочарованно отметила она, прислушиваясь к мелодии.

Взглянув на дисплей, она увидела мамин номер.

Как будто слышала, что мы начали разговор об их доме, мысленно удивилась Ева, нажав кнопку ответа.

— Здравствуй, мое солнышко, — услышала она в трубке радостный мамин голос. — Вот уже несколько дней я не могу ничего узнать о твоих делах. Сначала мешали неурядицы, связанные с перестройкой второго этажа. Ты же знаешь, мы с папой приступили к перепланировке комнат. А потом я никак не могла тебе дозвониться. Вчера с твоего мобильного мне ответил какой-то весьма обходительный молодой человек. Он сказал, что ты очень занята и сможешь освободиться только вечером. Но я решила не беспокоить тебя после трудового дня, поэтому звоню сейчас, пока еще утро. Надеюсь, я не отвлекаю тебя от важных дел?

— Нет, у меня в ближайшие несколько дней будет небольшая передышка. Шеф поручил мне одно задание, для которого требуется свободный график, — объяснила Ева, искоса поглядывая на Марселя.

— В самом деле? Это прекрасная новость, — обрадовалась синьора Паола. — Я как раз собиралась пригласить вас сегодня на ужин. Твой отец собирается приготовить наш любимый пирог.

— Кого это нас? — недоуменно поинтересовалась Ева.

— Тебя и твоего коллегу. Марсель. Кажется, так зовут того молодого человека, с которым я беседовала вчера?

Ева перевела ошеломленный взгляд на своего спутника.

— Да, именно так, — растерянно проговорила она. — Но с чего вдруг ты решила пригласить его на ужин? Ты ведь с ним не знакома.

— Вот и прекрасно, — вновь обрадовалась синьора Паола. — Семейный ужин прекрасный повод для того, чтобы познакомиться с ним поближе.

— Да, но он, наверное, не сможет. У него куча дел, — попыталась было придумать благовидную отговорку Ева, но эта попытка не увенчалась успехом.

— Уверена, он сможет перенести их на другой день, — безапелляционным тоном заявила синьора Паола. — Не забудь передать ему мое приглашение. Вчера он произвел на меня весьма благоприятное впечатление. Я очень рада, что рядом с тобой такой милый, добрый и отзывчивый мужчина, обладающий к тому же потрясающим чувством юмора. Надеюсь, ты относишься к нему благосклонно?

— Не понимаю, о чем ты, — замялась Ева.

— Все ты прекрасно понимаешь, — уверенно возразила синьора Паола. — Пора бы уже забыть этого проходимца Массимо.

— Мама, перестань! — раздраженно бросила Ева.

— И не подумаю. Я уверена, что Марсель именно тот мужчина, который тебе нужен.

— Ты ведь его даже ни разу не видела, — понизив голос, возразила Ева. — Он, между прочим, моложе меня лет на пять.

— И что с того? — ничуть не смутилась синьора Паола. — Если это его главный и единственный недостаток, то можешь считать, что его вовсе не существует.

— Но, мама…

— Перестань мне наконец возражать! — возмутилась синьора Паола. — Ты постоянно возражала по поводу Массимо, и вот к чему это привело.

— Ты прекрасно знаешь, что с ним давно покончено, — сердито прошипела Ева.

— Вот именно. Давно бы пора найти ему замену, — многозначительным тоном проговорила синьора Паола.

— Но ею не может быть тот, о ком ты сейчас говоришь.

— Мне лучше знать, — властно оборвала ее синьора Паола. — Мы с папой будем завтра ждать тебя и твоего коллегу к ужину. Точка. Ты ведь знаешь: когда я настроена так серьезно, никакие отговорки и возражения не помогут, — напомнила она напоследок.

Ева обреченно вздохнула.

Да, этот тон хорошо знаком мне с самого детства, мысленно заметила она. Раз уж в ход пущена тяжелая артиллерия, бороться не имеет смысла.

— Я все поняла, мы с Марселем будем у вас сегодня в восемь часов, — звонко отчеканила она.

— Так-то оно лучше, — уже примирительно сказала синьора Паола. — Кстати, не забудь, что ты обещала привезти мне лампу.

— Сегодня же вечером она будет стоять в вашей гостиной, — с улыбкой заверила ее Ева. Надеюсь, ты не найдешь в ней ни единого недостатка, ведь это подарок Марселя, мысленно добавила она и, попрощавшись с мамой, отключила телефон.

— И где же мы с вами будем сегодня в восемь часов? — поинтересовался Марсель, с любопытством глядя ей в глаза.

Ева иронично улыбнулась, поигрывая ремешком сумочки.

— Только не говорите, что вы не поняли.

Марсель развел руками.

— Думаю, у меня это вряд ли получится, потому что я действительно не понял.

— Не валяйте дурака, — отмахнулась Ева. — Вы ведь знаете, что произвели на мою маму благоприятное впечатление.

— Она на меня, между прочим, тоже, — живо вставил он.

Ева понимающе кивнула.

— В таком случае вы наверняка не откажетесь от ее приглашения на ужин.

— Не только не откажусь, но приму его с радостью! — восторженно воскликнул Марсель.

— Ну еще бы. Я нисколько в этом не сомневалась, — с прежней иронией заметила Ева.

— А что, мой ответ вас не устраивает? — насторожился он.

— Меня не устраивает ваше неуемное желание понравиться моим родителям, — немного подумав, уточнила Ева.

— Вы должны были заметить, что я стараюсь понравиться не только им, — понизив голос, проговорил Марсель, не сводя с нее взгляда.

Ева поспешно спрятала телефон в боковой кармашек сумочки и, нервно постучав ладонью по столу, огляделась вокруг.

— Мы здесь сидим уже бог знает сколько, а официант до сих пор не догадался принести нам меню! — с наигранным возмущением проговорила она.

— Но мы ведь собирались только выпить по чашечке кофе.

— Ну так давайте его наконец закажем, — раздраженно откликнулась Ева. — Сколько можно сидеть просто так?

— Да, ты права, детка, мы сегодня и так уже выпили слишком много эспрессо. Не стоит злоупотреблять! — вдруг скороговоркой выпалил Марсель, бросив быстрый взгляд куда-то поверх соседней шпалеры. Неожиданно он схватил Еву за руку и потащил за собой вдоль витрин антикварных магазинов.

— Что происходит?! Вы рехнулись?! Отпустите меня! Или хотя бы объясните, в чем дело! — восклицала на бегу Ева, пытаясь высвободиться.

Но Марсель ее не слушал. Пробежав до конца тротуара, они свернули за угол и оказались в узком переулке, окруженном с обеих сторон заборами роскошных особняков.

— Вы можете, в конце концов, объяснить, что произошло?! — нетерпеливо воскликнула Ева и, выдернув руку из крепко сжатой ладони Марселя, устремила на него разгневанный взгляд. — От кого мы только что удирали со всех ног? Я хочу знать правду. Хватит морочить мне голову разными выдумками и притворяться рэппером-недоумком! Все это время я делала вид, будто верю вам, но теперь вы должны…

— О том, что я должен, мы поговорим чуть позже, — шепотом прервал ее Марсель и, обняв за талию, прижал к каменной стене забора.

Ева смотрела на него округлившимися от удивления глазами, не пытаясь даже пошевелиться.

— Я потом тебе все объясню. Обещаю, — продолжал шептать ей на ухо Марсель. — Только не бей меня сейчас по физиономии. Мы должны выглядеть как влюбленная парочка. Хотя бы на несколько минут.

Ева продолжала удивленно смотреть на него, онемев от неожиданности. И вдруг почувствовала на своих губах теплые губы Марселя. В первые несколько секунд это прикосновение было таким же стремительным, как и объятия, и в то же время легким, почти невесомым. Но затем становилось все более пылким, страстным, обжигающе нетерпеливым, пока наконец полностью не завладело чувствами и сознанием напрочь позабывшей об окружающем их мире Евы.

Она поняла, что возвращается к действительности только в ту минуту, когда губы Марселя, немного отстранившись от нее, тихо прошептали:

— Я хотел бы вечно удивлять тебя вот так. Чтобы у тебя не было сил ни возражать, ни сопротивляться. Даже если это будет стоить мне звонкой пощечины. И не одной.

Ева на несколько мгновений приоткрыла глаза и вдруг увидела, что за углом, в нескольких метрах от них, стоит все та же девушка в футболке с дьяволицей, украдкой наблюдая за ними.

Так вот для чего он разыграл эту сцену, осенила ее молниеносная догадка. Вернее, для кого. Значит, не зря она провожала меня таким убийственным взглядом. У них роман, теперь это абсолютно очевидно. Либо он все еще существует в настоящее время, либо существовал в недалеком прошлом. И завершился какой-нибудь глупой ссорой, о которой она теперь жалеет.

Все эти мысли пронеслись в голове Евы за считанные секунды. Но ни одной из них она не озвучила. И, когда Марсель, видимо угадав незримое присутствие девушки, вновь приник к ее губам в нетерпеливом поцелуе, Ева сразу же забыла о них, как о мимолетных и незначительных.

Спустя несколько долгих минут, показавшихся ей целой эпохой, постепенно поворачивающей ее жизненный путь в какую-то иную, неизвестную пока даже ей самой сторону, Марсель наконец ослабил объятия и медленно отстранился от Евы, пытаясь уловить ее взгляд.

— Я, наверное, должен все объяснить, — неуверенно проговорил он.

Ева смущенно поправила волосы, искоса взглянув в ту сторону, где стояла незнакомая девушка, и, увидев, что теперь ее там нет, сказала:

— Да, должен.

Марсель немного помолчал, видимо раздумывая над тем, что собирался произнести, затем беспомощно развел руками.

— Я не могу. Меня страшит мысль, что тогда ты не захочешь меня больше видеть. А это будет для меня просто гибелью.

Ева медленно качнула головой и, перекинув ремешок сумочки через плечо, огляделась вокруг с отрешенным видом.

— Полагаю, наша сегодняшняя прогулка опять-таки не принесет нам ничего, кроме разгрома. Только теперь в мыслях, чувствах и взаимоотношениях. А их осколки не менее опасны, чем стекляшки разбитой витрины.

— Не сердись, я и вправду не могу тебе сейчас все рассказать.

— А я и не сержусь, — спокойным тоном откликнулась Ева. — Я только хочу поставить тебя в известность, что никогда не играю в игры, правила которых мне неизвестны. Если надумаешь растолковать правила той игры, которую ты затеял, а также сообщить о личности той девушки в черной футболке, я готова тебя выслушать. А до тех пор нам лучше не встречаться.

Ева прошла мимо Марселя, даже не взглянув на него, но он осторожно удержал ее за плечо.

— Возможно, я не прав, — тихо проговорил он. — Признаю это. Но ведь ты не ударила меня.

Ева метнула в него рассерженный взгляд.

— Да, ты просил не бить тебя по физиономии, и я выполнила твою просьбу. Выполнила, потому что не знала ее причины. Но теперь я не советую тебе рисковать.

Небрежно сбросив его ладонь со своего плеча, Ева направилась к перекрестку.

Ну надо же, после всех этих махинаций у него еще хватает наглости делать подобные намеки, думала она, сердито шагая по тротуару. Ему мало того, что он использует меня в своих сомнительных играх. Теперь он считает, что довольно одного лишь поцелуя и я, не замечая ничего вокруг себя, не стану задавать никаких вопросов. Хотя он где-то прав. На этот раз я вновь должна злиться не на Марселя, а на себя. Ведь на свой собственный вопрос, почему я безропотно позволила ему сделать меня участницей этого спектакля, мне вновь нечего ответить. Хотя нет, один ответ все же приходит на ум. И этот ответ: не знаю. Я в последнее время вообще ничего не знаю. Ни о себе, ни о других, ни о ком. Господи, да сколько же еще я буду твердить мысленно это дурацкую фразу?! Пора бы уже узнать хоть что-то. Например, причину, по которой Винченцо мне до сих пор так и не позвонил. И ее нужно выяснить прямо сейчас.

Ева остановилась напротив светофора и, достав из сумочки мобильный, решительно нажала нужную клавишу. Через несколько секунд в трубке послышался хорошо знакомый ей голос.

— Винченцо, наконец-то я до тебя дозвонилась! — с радостным волнением проговорила Ева. — Почему ты столько времени не давал о себе знать? Я ужасно беспокоилась. Вчера твой телефон был выключен, и я просто не понимала, что происходит.

— Разве? — сухо перебил ее Винченцо. — А по-моему, все происходящее должно быть тебе понятно как никому другому.

Ева на несколько секунд растерянно умолкла.

— Прости, но… Почему у тебя такой тон? — наконец спросила она, пытаясь отыскать в путанице своих мыслей хоть какую-нибудь догадку.

— Ты вновь не понимаешь? — все так же сухо бросил Винченцо.

— Нет.

— Вернее, делаешь вид, что не понимаешь, — уточнил он.

— Винченцо, пожалуйста, объясни мне немедленно, что произошло! — паническим тоном потребовала Ева. — Почему ты разговариваешь со мной так, будто я в чем-то перед тобой виновата?

— А разве это не так?

— Боже мой, Винченцо, ты меня пугаешь.

— Думаю, на самом деле ложь не так страшна, как принято считать, — ничего не выражающим голосом откликнулся Винченцо. — Ведь всем нам время от времени приходится иметь с ней дело.

— Ложь? — растерянно переспросила Ева. — На что ты намекаешь?

Винченцо устало вздохнул.

— Послушай, давай прекратим этот бессмысленный разговор. Тебе ведь не хуже меня известна причина, по которой изменилось мое отношение к тебе. Стоит ли тратить время на запоздалое притворство?

— Притворство?! — возмущенно воскликнула Ева. — Ты обвиняешь меня в притворстве?! Теперь, когда, решив избавиться от меня после проведенной со мною ночи, сочиняешь на ходу какие-то запутанные небылицы?! Поверить не могу! Хотя еще вчера я безоговорочно верила тебе и ждала твоего звонка словно спасения. Если ты решил, что наши отношения не должны выходить за рамки обычной, мимолетной интрижки, то мог бы прямо сказать мне об этом. Я бы все поняла и сохранила бы о тебе только самые лучшие воспоминания. Но обвинять меня во лжи… Лгать самому, чтобы обвинить в этом меня! Ты представляешь, насколько это подло?! Ты просто трус, который при первой возможности прячется за свои собственные выдумки!

— Что?! Ты называешь меня трусом?! — Винченцо буквально задохнулся разгневанным криком. — Ты говоришь мне о подлости? И это после того, как я стал посмешищем в глазах твоего любовника?! После того, как ты развлекаешься с ним за моей спиной, уверяя меня в том, что терпеть его не можешь?!

— Какого любовника? О ком ты говоришь? — оторопело промямлила Ева.

— Какого?! И у тебя хватает наглости вновь притворяться?!

— Перестань на меня орать! — вмиг разозлилась Ева. — Я и не думала притворяться. Я только хочу понять, с чего ты взял, что у меня есть любовник. А также узнать, кого именно ты им называешь.

— Хватит ломать комедию! — не думая сбавлять тон, прокричал Винченцо. — Его имя тебе прекрасно известно! Кстати, как проходят ваши экскурсии?! Надеюсь, твой мнимый подопечный остался ими доволен? — язвительно поинтересовался он. — Особенно после того, как ты провела вчерашний день в его номере.

— В его номере? Так это ты Марселя имеешь в виду? — недоверчиво уточнила Ева.

— Ну слава богу! Наконец-то капитулировала! — с притворным восторгом воскликнул Винченцо. — И теперь мы можем поговорить начистоту.

— Вот как? Начистоту? — сдержанно поинтересовалась Ева. — Ну что ж, почему бы и не поговорить.

— Прекрасно. Стало быть, ты не станешь больше отрицать, что этот француз приехал в Рим вовсе не на экскурсию и что ваша встреча была запланирована заранее?

Ева пожала плечами, окидывая сосредоточенным взглядом проезжавшие мимо машины.

— То, что она была запланирована заранее, это очевидно. Хотя данный факт не помешало бы уточнить у синьора Манчини.

— Ну нет, довольно обвинять в своих легкомысленных выходках ничего не подозревающего о них шефа! — возмущенно оборвал ее Винченцо. — Тем более что мне все достоверно известно. Когда я позвонил тебе вчера на мобильный, мне ответил твой французский любовник и сам рассказал о вашем давнем романе.

— Ах вот оно что, — задумчиво протянула Ева. — Мне бы и самой следовало догадаться, что он просто-напросто обманул меня.

— Обманул? Кто? — недоуменно откликнулся Винченцо.

— Марсель, конечно. Он вчера поранил руку и попросил меня побыть с ним на тот случай, если вдруг почувствует себя плохо. Я согласилась, а для того чтобы хоть как-то убить время, стала читать журнал и не заметила, как заснула. Когда же проснулась, то спросила у Марселя, не звонил ли мне кто-нибудь. Ведь на улице был уже вечер. И он ответил, что никто, кроме мамы.

Винченцо немного помолчал, видимо раздумывая над ее объяснением. Затем решительно проговорил:

— Я тебе не верю. Ты все это придумала только для того, чтобы вновь заморочить мне голову.

— Вот как? А можно узнать, чем заслужил твое доверие Марсель, что ты ни на секунду не усомнился в его словах? — нетерпеливо проговорила Ева.

— Тем, что попросил не разрушать ваш любовный союз и оставить тебя в покое, — не задумываясь ответил Винченцо.

— Что?! Любовный союз?! Он в самом деле так сказал? — не поверила своим ушам Ева.

— Можно подумать, что для тебя это новость, — иронично хмыкнул Винченцо.

— Представь себе, — с вызовом бросила она.

— У меня проблемы с воображением, — прежним тоном откликнулся он. — Хотя вообразить, как вы развлекались с этим французом, посмеиваясь при этом над моей наивностью, мне все же по силам. Вы ведь неплохо развлеклись, не так ли? — с едким сарказмом поинтересовался он.

— Даже лучше, чем ты себе представляешь, — многозначительным тоном ответила Ева, чувствуя, как в ее душе закипает волна гнева, обиды и нового разочарования, готовая затопить ее своей безудержной мощью. — Знаешь, Винченцо, теперь я могу сказать, что благодарна Марселю за эту выходку, — стараясь унять звеневшие в голосе слезы, продолжила Ева. — Ведь она помогла мне увидеть твое истинное лицо. Лицо мужчины, который слишком осторожен для того, чтобы попытаться узнать правду о понравившейся ему женщине у нее же самой. Вместо этого он предпочитает довольствоваться случайной репликой, брошенной кем-то в трубку телефона.

— Не кем-то, а твоим…

— Любовником, — опередила его Ева. — Да, ты прав, так оно и есть. Я больше не буду убеждать тебя в обратном и оправдываться в том, в чем никогда не была виновата перед тобой. Да и у тебя, кстати сказать, нет ни малейшего основания требовать от меня каких бы то ни было оправданий. Нас ведь ничто не связывает. Кроме одной, случайной ночи.

Не дожидаясь ответа Винченцо, она отключила телефон и, с досадой бросив его на дно сумочки, вытерла слезы в уголках глаз.

История с расставанием повторяется, обреченно вздохнув, подумала она. Уже во второй раз. Правда, с Массимо все было иначе. Только мне ведь от этого не легче. Как и от того, что роман, о котором так самоуверенно повествовал Марсель, всего лишь его глупая выдумка. Выдумка, разрушившая мои надежды.

Ева раздраженно откинула со лба непослушную челку и внимательно осмотрелась вокруг.

Кажется, я еще не так далеко отошла от выбранного сегодня месье Вернье туристического маршрута, мысленно заметила она. Я наверняка найду его в кафе, куда он вернулся отпраздновать свою гнусную победу. Ну что ж, значит, сейчас самое подходящее время нанести ответный удар. Уравняем счет, дорогой месье Марсель, ведь наше состязание еще не окончено.

Зажав сумочку под мышкой, Ева бросилась со всех ног в обратном направлении. Добежав до «Зеленого грота», она лихорадочно оглядела столики террасы, но ни за одним из них не увидела Марселя. Не раздумывая над своими дальнейшими действиями, она помчалась к тому переулку, где за ними наблюдала незнакомая девушка. Но и там ее подопечного тоже не оказалось. Ева с досадой топнула ногой, нетерпеливо озираясь вокруг. Однако, когда она увидела проезжавшее мимо такси, ее лихорадочно метавшиеся в голове мысли сразу же выстроились в одну короткую четкую линию: попробую отыскать этого проходимца в отеле. Войду без стука к нему в номер и…

Прыгнув на заднее сиденье, она решительно скомандовала водителю:

— Отель «Патриций», и побыстрее, пожалуйста.

Тот окинул ее снисходительным взглядом.

— Только если не будет пробок, — вяло проговорил он. — Ведь вы же знаете, что…

— Я знаю только одно… — раздраженно оборвала его Ева, — что если ваши рассуждения об отсутствии пробок продлятся еще несколько минут, то они наверняка образуются.

Опасливо покосившись на сердитую пассажирку, водитель наконец нажал педаль газа. Ева откинулась на спинку, машинально разглядывая мелькавшие за окном тротуары и здания. От терзавшей ее еще несколько минут назад печали теперь не осталось и следа. Она была настроена на разгром апартаментов Марселя, и все ее устремления были подчинены обдумыванию стратегии и тактики предстоящих боевых действий.

Едва автомобиль успел притормозить возле отеля, как Ева выскочила на улицу, оставив на сиденье первую попавшуюся в кошельке купюру, которую даже толком не рассмотрела. Увидев обозначенные на ней цифры, водитель удивленно присвистнул, но Ева была уже далеко. Влетев в услужливо распахнутые перед ней швейцаром двери, она бросилась к стойке портье.

— Синьор Вернье уже вернулся? — нетерпеливо поинтересовалась она.

— Нет, синьорина, — степенно ответил усатый портье, окидывая ее равнодушным взглядом, но затем, видимо узнав в ней утреннюю гостью Марселя, спросил с услужливой улыбкой: — Вы где-то разминулись с ним?

Да, на его счастье, мысленно ответила ему Ева. Вслух же непринужденно бросила:

— Ничего, я подожду здесь, в холле.

Она расположилась в большом мягком кресле, выполненном в форме груши. Закинув ногу на ногу, Ева принялась листать лежавшие на стеклянной столешнице модные журналы.

Пусть только явится, ручаюсь, он пожалеет о том, что вообще приехал в наш город, думала она, нервно перелистывая глянцевые страницы. А вчерашнее падение, в результате которого он порезал руку, покажется ему просто праздничным фейерверком в виде разноцветных стекляшек, когда я доберусь до мебели в его апартаментах.

Ева некоторое время продолжала листать журнал, с надеждой поглядывая в сторону дверей, но по мере того, как проходила минута за минутой, надежда в ее взгляде постепенно угасала, уступая место очередному за сегодняшний день разочарованию.

Что ж, ничего не поделаешь. Придется отложить разгром на некоторое время, подумала она, взглянув на часы. Не сидеть же мне здесь до позднего вечера. Может, у него сегодня запланирована экскурсия по ночным клубам.

Отложив журнал в сторону, она решительно поднялась с кресла и, приблизившись к портье, попросила, лучезарно улыбаясь:

— Будьте добры, передайте, пожалуйста, синьору Вернье, когда он вернется, чтобы он готовился к новой оплате счета.

Тот ответил услужливым кивком.

— Хорошо, синьорина, я обязательно передам. Только… вы уверены, что он поймет, о чем идет речь?

Улыбка Евы стала шире.

— Ни секунды в этом не сомневаюсь. Но, если все же понадобятся уточнения, скажите, что на этот раз ему придется оплачивать уже мой погром. — Одарив портье на прощание еще одной лучезарной улыбкой, она вышла из отеля.

Пусть не думает, что этот обман пройдет ему даром, с удовлетворением подумала она, сев в остановившееся неподалеку такси. Может, я, конечно, зря оставила для него это предупреждение. Только как бы он не готовился к встрече со мной, грандиозного скандала ему избежать не удастся.

Когда такси притормозило возле ее дома, Ева принялась лихорадочно осматривать многочисленные отделения замшевого кошелька, но, так и не найдя денег ни в одном из них, устремила на водителя растерянный взгляд.

— Знаете, я уверена, что они были здесь.

— Я не так в этом уверен, синьорина, — строго откликнулся тот.

Если признаться честно, то теперь и я тоже, мысленно заметила Ева. Особенно после всех этих похождений.

— Я обязательно с вами расплачусь, — заверила его Ева. — Только поднимусь в свою квартиру. — Она сделала жест в сторону окон на третьем этаже.

— Не выйдет, — все так же строго перебил ее водитель. — Знаю я таких аферисток. Или платите сейчас, или будем разбираться в полиции.

Вот дьявол! — разгневанно воскликнула про себя Ева. Везет же мне в последнее время на разного рода болванов!

Машинально ощупав карманы, она вдруг услышала хруст купюр. Бросив на водителя победоносный взгляд, она помахала перед его носом смятыми деньгами.

— Прошу вас, — с преувеличенной вежливостью проговорила она, протягивая их ему. — Сдачу можете потратить на изучение правил хорошего тона.

И куда могли подеваться те сто евро, которые уже несколько дней лежали в моем кошельке? — недоуменно размышляла Ева, поднимаясь по лестнице. Нет, этот лиможский псих абсолютно точно сведет меня с ума. Я даже не помню, на что потратила деньги. А ведь это была последняя имевшаяся у меня наличность. Придется прямо сейчас спуститься к банкомату.

Забрав из дома кредитную карту, Ева направилась к кондитерской, неподалеку от которой находился банкомат. Когда через некоторое время он выдал требуемые ею пятьсот евро и Ева уже протянула руку, чтобы забрать купюры, их тут же ловко выхватила из-за ее спины чужая рука. Стремительно обернувшись к наглецу, чтобы любой ценой отобрать у него так бесцеремонно похищенные деньги, Ева тотчас узнала, что этим наглецом является не кто иной, как… Марсель Вернье. Несколько секунд она не двигалась с места, изумленно уставившись на него, затем решительно сделала несколько шагов вперед, намереваясь привести свой первоначальный план в исполнение. Но Марсель так же ловко спрятал деньги в карман брюк. Ева почувствовала, как у нее буквально перехватило дыхание от подобного нахальства.

— Что ты себе позволяешь?! Кем ты себя возомнил?! — возмущенно воскликнула она. — Ты думаешь, если твой отец лиможский фарфорщик, так тебе все позволено?! Отдай немедленно мои деньги!

Марсель недоуменно пожал плечами.

— С чего вдруг? У меня нет ни малейшего желания расставаться с ними.

— Ах так?! Ну ладно. Тогда я их сама отберу у тебя. И не надейся, что у меня не хватит на это смелости, — предупредила Ева, приближаясь к нему еще на несколько шагов.

— Я надеюсь лишь на то, что благоразумия у тебя ничуть не меньше, чем смелости, — спокойно откликнулся Марсель. — Ведь не станешь же ты прямо здесь, посреди улицы, воровать мои деньги? — сделав ударение на слове «мои», он выразительно похлопал себя по заднему карману неизменных клоунских брюк.

— Воровать?! Твои деньги?! — опешила Ева. — И у тебя поворачивается язык произносить эту гнусную ложь?

Марсель развел руками.

— А что ты хотела? Конечно, они теперь мои. Я забрал их в качестве аванса, чтобы оплатить расходы за погром, который ты грозишься у меня устроить. К чему дожидаться вмешательства полиции? Ведь все можно решить мирным путем.

— Мирным путем?! Ты говоришь о мире после того, как сам же спровоцировал меня на крайние меры?! После того, как оклеветал меня в глазах Винченцо и хладнокровно солгал мне, будто он вовсе даже не звонил?!

— Но неужели ты не догадываешься, зачем я это сделал? — окинув Еву испытующим взглядом, тихо спросил Марсель.

— Чтобы я стала участницей придуманного тобою спектакля! — нетерпеливо выпалила Ева. — Как и сегодня в переулке, где за нами подглядывала твоя девица.

— Она не моя, — поспешно возразил Марсель.

— Ну конечно, другого ответа я и не ждала, — иронично откликнулась Ева. — Ты забыл поклясться, что никогда не был с нею знаком и вообще видел ее первый раз в жизни.

Марсель немного помолчал, сосредоточенно разглядывая свои кроссовки, затем все так же тихо проговорил:

— Я не понимаю, о ком ты говоришь. Я не заметил в том переулке никакой девицы.

— Ах вот как?! — угрожающим тоном протянула Ева. — Значит, это не от нее ты бежал из кафе словно умалишенный? И целовал меня вовсе не для того, чтобы вызвать ее ревность?! Ты считаешь, что можешь безнаказанно водить меня за нос? Что вправе клеветать на меня моим близким людям, когда тебе вздумается?!

— Твоим любовникам, ты хотела сказать! — вдруг вспылил Марсель. — Потому что этот пресловутый Винченцо вовсе не входит в число твоих близких людей.

— Да какое тебе дело до того, кем он мне доводится?! — разъяренно прокричала Ева, обратив на себя внимание нескольких прохожих, которые смерили их с Марселем удивленными взглядами.

— Никакого! — прокричал он в ответ. — Мне абсолютно наплевать на него! Так же, как и ему на тебя! Ты хоть знаешь, с какой легкостью он поверил в рассказанную мною небылицу? Поначалу я даже не назвал ему своего имени, просто сказал, что мы с тобой давние любовники и эту ночь ты проведешь у меня. И он был готов сразу же отступиться от тебя, забыть, выкинуть из своей жизни, как не вписавшуюся в интерьер безделушку. Ты хочешь знать, что он ответил мне? — Марсель схватил ее за плечи и, прижав к стене кондитерской, вопросительно заглянул в глаза.

Ева, не ожидавшая такого поворота в их разговоре, медленно покачала головой.

— Нет, не надо.

— А я все-таки скажу.

— Не надо. Я все равно не поверю тебе. Сейчас же отпусти меня. — Ева изо всех сил пыталась оттолкнуть его от себя, чувствуя, как к горлу подступает предательский комок.

— Значит, не поверишь? — продолжая с удивительной для его сложения силой удерживать ее на месте, проговорил Марсель. — Значит, ты считаешь, что я все время лгу?

— А разве это не так?! — по-прежнему продолжая отталкивать его, вскипела Ева. — Разве ты не лгал все это время, утверждая, будто никогда раньше не бывал в Риме?! Разве ты не лгал, когда пытался уверить меня в том, что не занимаешься в жизни ничем другим, Кроме кривляний под звуки рэпа?! Разве ты не лгал несколько минут назад, когда сказал, что не заметил той девицы, из-за которой разыграл любовную сцену?!

— Что здесь происходит? — вдруг услышали они рядом суровый мужской голос и, одновременно обернувшись на его звук, увидели двух полицейских. — Немедленно отпустите эту девушку! — метнув в Марселя испепеляющий взгляд, потребовал один из них, рослый здоровяк, который, судя по интонации, и задал вопрос.

Марсель послушно отступил от Евы на несколько шагов.

— Вам нужна наша помощь, синьорина? — осторожно поинтересовался полицейский, заботливо склонившись над нею.

Ева сделала отрицательный жест.

— Нет, все в порядке. Это мой друг. Мы просто спорили.

— В самом деле? — усомнился здоровяк.

— Да, мы обсуждали одну проблему. Потом обсуждение переросло в спор, — принялась сбивчиво объяснять Ева. — Вы же знаете, как это обычно бывает. Слово за слово. В современном мире столько проблем.

Полицейский медленно кивнул, смерив Марселя скептическим взглядом.

— В следующий раз советую вам быть более сдержанным в их обсуждении, — наставительным тоном проговорил он. — Иначе количество существующих проблем для вас резко увеличится.

Ева сокрушенно покачала головой, украдкой поглядывая на Марселя, как вдруг заметила направлявшуюся к ним с другой стороны улицы маму.

— Ну что вы, синьор, этот милый мальчик вовсе не хотел обидеть мою дочь! — еще издали воскликнула она, суетливо всплескивая руками. — Вы только взгляните на них — они просто созданы друг для друга! Разве он смог бы причинить хоть каплю страдания моей дорогой девочке? — умильно склонив голову набок, проговорила она и, преодолев последние несколько шагов, отделявшие их с Евой друг от друга, крепко прижала ее к груди.

— Так это ваша дочь, синьора? — уточнил здоровяк.

— Ну конечно. Конечно, это моя доченька, — поглаживая Еву по волосам, детским голосом подтвердила синьора Паола.

— А этот молодой человек в самом деле ее друг? — продолжал допытываться полицейский.

— Больше, больше чем друг, — многозначительным тоном проговорила она, бросив в его сторону красноречивый взгляд.

Полицейский понимающе кивнул и сделал знак своему коллеге продолжать путь. Как только они отошли на несколько метров, Ева, высвободившись из маминых объятий, устремила на нее изумленный взгляд.

— Что ты здесь делаешь? — с беспокойством поинтересовалась она. — Ты ведь не говорила, что собираешься навестить меня.

Синьора Паола вновь суетливо всплеснула руками.

— Ну вот, полюбуйтесь, каким образом меня встречает родная дочь, — обратилась она к Марселю. — И это после того, как я избавила вас от объяснений с полицейскими.

— Мы тебе очень благодарны, — поспешно заверила ее Ева. — Ты появилась здесь вовремя. Только я не понимаю…

— Я тоже долгое время ничего не понимала, — оборвала ее синьора Паола. — Ты ведь обещала приехать к нам сегодня на ужин вместе со своим другом, и я хотела узнать, какое жаркое вы оба предпочитаете. Но сколько я ни пыталась дозвониться тебе и на мобильный, и на домашний, ни один из них не отвечал.

Все верно, я ведь отключила телефон сразу после разговора с Винченцо, мысленно подтвердила Ева. А потом еще и забыла его дома, когда спускалась в банкомат, удрученно завершила она, похлопав себя по карманам.

— Да, кстати, в твоем офисе мне сказали, что у тебя какое-то особое задание, но, в чем именно оно заключается, объяснить так и не смогли, — продолжила свой рассказ синьора Паола. — И вот тогда я решила, что мне следует немедленно тебя отыскать и, если потребуется, силой привезти в наш загородный дом. В конце концов, разные там задания могут и подождать, а вот ужин таким свойством не обладает. Мы с папой так давно не видели тебя. Все эти телефонные разговоры никогда не заменят живого общения. К тому же нам очень хотелось познакомиться поближе с твоим другом. — Она бросила на Марселя заинтересованный взгляд. — Могу сказать, что мне повезло даже больше, чем я на то рассчитывала, отправляясь в Рим, — продолжила она, повернувшись к дочери. — Ведь я не только воочию увидела этого молодого человека, но еще и стала свидетельницей вашей бурной ссоры.

— Свидетельницей? — удивилась Ева. — Так ты с самого начала…

— Да-да, я с самого начала наблюдала за этой эмоциональной сценой, — вновь оборвала ее синьора Паола. — И готова признать, что она достойна украсить собой какую-нибудь бессмертную мелодраму, — умильно сложив руки на груди, завершила она.

— Голливудскую? — вежливо уточнил молчавший до сих пор Марсель.

Синьора Паола сделала презрительную гримасу.

— Голливуду истинное смятение чувств никогда и не снилось. Только итальянскую, мой друг, только итальянскую.

— Да, но где ты была все это время? Почему я тебя не заметила? — не обратив внимания на это лирическое отступление, поинтересовалась Ева.

Синьора Паола лукаво улыбнулась.

— Ты и не могла меня заметить, — беспечно пожав плечами, проговорила она. — Ведь у тебя было дело поважнее. К тому же я наблюдала за вами из машины. — Она показала на припаркованный возле парикмахерской сиреневый «фиат». — Хорошо, что на этой улице не такое сумасшедшее движение, как в центре, иначе я непременно бы в кого-нибудь врезалась, увлекшись созерцанием этого трогательного зрелища.

— Да, видимо и впрямь было от чего растрогаться. Даже полицейские не устояли, — недовольно проворчала Ева.

— Определенно, я просто счастлива, — вновь принялась суетливо всплескивать руками синьора Паола, пропустив мимо ушей слова дочери. — Теперь мне достоверно известно все то, о чем я только догадывалась. Ведь ты сама никогда бы не рассказала мне об этой ссоре. Ты всегда такая скрытная.

— То же самое я слышала несколько дней назад от Джеммы, — шумно вздохнув, сообщила Ева. — Надеюсь, вы не устраиваете заговоры за моей спиной?

— Нет, вы только послушайте, какого мнения обо мне моя единственная дочь, — возмущенно обратилась к Марселю синьора Паола. — Уверена, Джемма никогда не позволяет себе подобных высказываний в адрес своих родителей. А насчет скрытности она абсолютно права. Подумать только, ты столько времени скрывала от нас с папой своего друга!

— И не только меня, — живо подхватил Марсель.

Синьора Паола вскинула на него вопросительный взгляд.

— Не только вас? — машинально переспросила она. — Что это значит?

— Марсель имел в виду то самое задание, о котором тебе сообщили в офисе, — спокойно объяснила Ева, бросив на него многозначительный взгляд. — Синьор Манчини строго-настрого запретил мне говорить о нем кому бы то ни было. Но, если мой коллега настаивает… — Она сделала выразительную паузу.

— Нет-нет, не нужно, — поспешно проговорил Марсель, натянуто улыбнувшись. — Никогда не стремился коллекционировать служебные тайны. По мне, так куда интересней любовные.

— Совершенно с вами согласна, — с готовностью поддержала его синьора Паола, дружески похлопав по плечу. — Вы мне определенно нравитесь, мой мальчик. Ну а теперь довольно разговоров, нас ждет ужин. Так что прошу занять места в моем скромном автомобиле.

— Мы отправляемся прямо сейчас? — забеспокоилась Ева. — Но мне нужно хотя бы переодеться.

— К чему все эти хлопоты? — недоуменно пожала плечами синьора Паола. — Ты отлично выглядишь, поверь мне.

— И я готов это подтвердить, — живо вставил Марсель.

Синьора Паола широко улыбнулась.

— Еще вчера во время нашего телефонного разговора я поняла, что нам с вами суждено стать союзниками, — доверительно понизив голос, проговорила она.

— Просто удивительно, как быстро вы спелись, — недовольно покачав головой, заметила Ева.

Синьора Паола молитвенно подняла глаза к небу.

— Боже мой, Ева, перестань наконец ворчать. Нельзя же быть такой злопамятной. Да, у вас с Марселем была небольшая размолвка, но она уже забыта. А ее остатки улетучатся, как только ты отведаешь поистине королевский ужин, над которым в эту минуту колдует твой отец. И если мы не поторопимся, то все его старания пойдут прахом, а он, как ты знаешь, этого очень не любит, — безапелляционным тоном завершила синьора Паола и, взяв дочь за руку, решительной походкой направилась к «фиату». — Машину поведете вы. — Она на ходу передала ключи Марселю. — Пережитые эмоции не позволят мне сосредоточиться да дороге.

Приоткрыв рот от удивления, Ева бросила ошеломленный взгляд сначала на маму, затем на Марселя.

— Ты же никогда не позволяла посторонним садиться за руль твоей машины, — растерянно напомнила она.

Синьора Паола непринужденно пожала плечами.

— А разве в моих привычках что-то изменилось?

— Да, но…

— Не понимаю, где ты увидела посторонних? — вновь пожав плечами, проговорила синьора Паола. — Здесь ведь все свои, — заботливо взяв Марселя под локоть, завершила она.

Бросив на своего подопечного полный затаенной злобы взгляд, Ева послушно умолкла, дав себе слово рассчитаться с ним и за перекочевавшие в его карман деньги, и за вероломно завоеванное доверие ее родителей. Всю дорогу до дома она не перекинулась со своими спутниками ни единым словом, в то время как они разговаривали между собой обо всем подряд, не умолкая ни на минуту.

6

Кое-как досидев за столом до конца ужина, Ева, пожелав всем присутствующим спокойной ночи, направилась было в свою комнату, как вдруг услышала за спиной оживленный мамин голос:

— Надеюсь, вам с Марселем понравятся новые обои, ведь мы закончили их клеить буквально несколько дней назад. Если же они покажутся вам слишком темными, можете переночевать в гостевой.

Замедлив шаг, Ева опасливо оглянулась.

— В гостевой? — растерянно переспросила она. — Вместе с Марселем?

— Ну конечно.

Ева осторожно перевела взгляд на своего подопечного.

— Думаю, будет лучше, если гостевую мы полностью предоставим в распоряжение Марселя. А я переночую у себя.

Синьора Паола звонко рассмеялась.

— Ты слышал, Стефано?! — повысив голос, обратилась она к своему мужу, который заваривал на кухне травяной чай. — Наша дочь принимает нас за пещерных людей. Уверяю тебя, дорогая, мы неплохо разбираемся в современных отношениях между мужчиной и женщиной, а потому не стоит опасаться нашего осуждения.

— Я вовсе не опасаюсь, — поспешила заверить ее Ева. — Просто я знаю наверняка, что меня сегодня будет мучить бессонница, и я не хотела бы беспокоить Марселя.

Синьора Паола вновь рассмеялась.

— Думаю, та разновидность бессонницы, которая будет мучить тебя сегодня ночью, нисколько ему не помешает. Скорее наоборот, — многозначительным тоном добавила она.

На щеках Евы выступил румянец.

— Мама, у тебя удивительный талант высказываться невпопад, — с упреком бросила она.

— Ну прости, таков уж мой характер. Что я могу с ним поделать? — примирительно проговорила синьора Паола. — Только не делай такого обиженного лица, лучше отправляйся спать. Ты сегодня слишком чувствительно на все реагируешь.

— Вы правы, — поддержал свою союзницу молчавший до сих пор Марсель. — Это, должно быть, от усталости. Я провожу Еву до ее комнаты. — Он стремительно поднялся из-за стола, бросив на синьору Паолу вопросительный взгляд.

Та в ответ одобрительно кивнула.

— И не поддавайтесь на ее уловки по поводу гостевой, — с улыбкой напутствовала она его, понизив голос.

— Хочу заметить, что я не глухая, — раздраженно оборвала ее Ева.

Синьора Паола сокрушенно покачала головой.

— Если бы у тебя и зрение было такое же острое, ты не сокрушалась бы столько времени из-за египетских пирамид, — многозначительным тоном проговорила она. — Ведь, насколько я понимаю, это мысли о них мешают тебе открыто посмотреть правде в глаза. — Она кивнула в сторону Марселя, который перебегал взглядом с матери на дочь и обратно, не произнося при этом ни слова.

Ева устало вздохнула.

— Если ты имеешь в виду Марселя, то вынуждена тебя разочаровать: его глаза не настолько правдивы, как это кажется, — отрешенным тоном проговорила она и стала подниматься по лестнице.

Несколько секунд синьора Паола провожала ее задумчивым взглядом, затем сделала знак Марселю подниматься следом за нею.

Осторожно прикрыв за собой дверь, Марсель остановился на пороге просторной комнаты, сплошь заставленной низкорослыми развесистыми пальмами.

— Напрасно твоя мама волновалась об этих обоях, — тихо проговорил он, обведя жестом периметр комнаты. — Они просто незаметны из-за зелени живописного оазиса.

Ева даже не обернулась на звук его голоса, с любопытством разглядывая одну из пальм. Марсель нерешительно приблизился к ней и, потоптавшись на месте, протянул сложенные вдвое купюры, которые отнял у нее возле банкомата.

— Прости, я не хотел, чтобы все так получилось. Я думал, что это будет всего лишь шутка.

Ева по-прежнему разглядывала пальму, не говоря ни слова. Марсель помахал в воздухе купюрами.

— Я забрал их только для того, чтобы ты не смогла сбежать от меня. Когда портье передал мне твои слова, я понял, что тебе известно о моем разговоре с Винченцо. Тогда я принял решение рассказать тебе правду.

— Вот как? — стремительно обернулась к нему Ева. — А тебе не кажется, что твое решение запоздало? Правду я узнала несколько часов назад от самого Винченцо, так что можешь не утруждать себя пересказом известных мне подробностей.

Марсель медленно покачал головой, проницательно глядя ей в глаза.

— Сомневаюсь, что он осмелился рассказать тебе все.

— В самом деле? А как насчет тебя? У тебя хватит смелости рассказать мне правду о самом себе?! — запальчиво поинтересовалась Ева. — Или ты снова будешь убеждать меня в том, что незнаком с той девушкой в черной футболке и она подсматривала за нами исключительно по причине своего нездорового любопытства?

Марсель осторожно положил деньги на туалетный столик и, засунув руки в карманы своих необъятных брюк, задумчиво прошелся по комнате. Потом остановился возле окна и заговорил приглушенным голосом:

— Я познакомился с Марион несколько лет назад на вечеринке у одного из своих друзей. Она была веселой, жизнерадостной, озорной. Я влюбился в нее тогда с первого взгляда, и, как мне казалось, эта любовь была взаимной. После нескольких месяцев романтических встреч мы решили пожениться и уже начали обдумывать список приглашенных, когда во время нашей прогулки по городу Марион увидела в витрине ювелирного магазина бриллиантовую диадему. — Марсель сделал небольшую паузу, видимо пытаясь справиться с волнением.

Но, когда он заговорил снова, Ева поняла, что ему это так и не удалось.

— Я был тогда всего лишь студентом искусствоведческого факультета, и мое обучение, впрочем как и расходы на предстоящую свадьбу, оплачивал мой состоятельный отец, — сдавленным голосом продолжил Марсель. — Таким образом, чтобы сделать Марион этот свадебный подарок, я должен был попросить денег у него. Отец отказал, сказав, что для такой несмышленой девочки это непозволительная роскошь. Несмышленой, — с горькой усмешкой повторил он. — Даже он сам не понимал тогда, как ошибался на ее счет. Марион оказалась гораздо более смышленой, чем можно было предположить. Она оказалась смышленей нас обоих. Узнав об отказе отца, она попросила меня пригласить ее к нам домой на ужин, чтобы познакомиться с ним поближе и попытаться разжалобить его. И я конечно же согласился. Ее глаза каждый раз светились таким ослепительным блеском, когда она проходила мимо витрины с диадемой, что я наравне с нею мечтал о том счастливом дне, когда эта бриллиантовая безделушка будет блестеть в ее черных волосах. Но этот день наступил лишь после того вечера, на который был назначен званый ужин. После вечера, который изменил мою жизнь раз и навсегда. — Марсель, полуобернувшись к Еве, бросил на нее осторожный взгляд и, немного помолчав, вновь отвернулся к окну. — План Марион удался как нельзя лучше, — тихим голосом продолжил он. — Ей удалось и разжалобить моего отца, и близко познакомиться с ним. Настолько близко, насколько это возможно между восемнадцатилетней девушкой, привыкшей к проявлению повышенного внимания со стороны противоположного пола, и пятидесятилетним мужчиной, привыкшим оказывать его абсолютно всем девушкам ее возраста.

Ева прижала ладонь ко лбу, словно пытаясь лучше вникнуть в смысл только что услышанного.

— Постой, неужели ты хочешь сказать, что твой отец и эта девушка…

— Да, именно так, они стали любовниками, — бесстрастным тоном перебил ее Марсель.

— Но этого не может быть, — уверенно возразила Ева. — Кто тебе рассказал эту чудовищную выдумку? Ты не должен верить сплетням.

— А своим глазам, им я тоже не должен верить? — спокойно проговорил он.

На несколько мгновений Ева растерянно умолкла. Затем еле слышно спросила:

— Так ты действительно видел их вместе?

— Да, через несколько дней после того злосчастного ужина. Они не могли предположить, что я вернусь с занятий на два часа раньше. Сначала я услышал какой-то шум в своей комнате, потом голоса. Они говорили обо мне. Радовались тому, что я их познакомил. Ведь иначе они могли бы и не встретиться. Услышав это, я осторожно приоткрыл дверь и увидел их в своей постели. Что было потом, я не могу отчетливо вспомнить до сих пор. Каждый раз, когда я пытаюсь напрячь свою память, перед глазами мелькают какие-то неясные, хаотичные тени, словно образы давнего кошмарного сна. Но зато я до мельчайших подробностей помню, каким я стал, когда несколько месяцев спустя вернулся из Швейцарии, куда меня отослал мой заботливый отец с целью поправки моего хрупкого здоровья. Я стал таким, каким ты меня впервые увидела в отеле «Патриций».

Я стал шутом, самозабвенно выступающим в этом амплуа. Поначалу я просто прятался за эту маску, чтобы окружающие не могли заметить грусти на моем лице, а потом она мне заменила мое истинное лицо. Она стала моим вторым «я», полностью вытеснив первое, о котором даже я сам начал постепенно забывать. Пока не познакомился с тобой. Хотя поначалу я пытался сопротивляться. Я вел себя все так же, изображая избалованного папиными деньгами болвана. Тем более что в действительности так оно и было. После моего возвращения в Лимож отец, чтобы хоть как-то загладить свою вину, беспрекословно исполнял любой мой каприз, не задумываясь о его стоимости. Единственное, чего он не мог купить для меня, так это прежнюю веру в любовь. Но по воле судьбы я получил ее из твоих рук, как нежданный дар.

Ева хотела было что-то возразить, но Марсель жестом остановил ее.

— Не надо, прошу тебя. Я знаю наперед все, что ты скажешь. А вот ты наверняка не догадываешься о продолжении моего рассказа. Ведь в тот день, когда мы впервые встретились с тобой, я и не думал, что эта встреча все изменит для меня. Что она заставит меня снять шутовскую маску, с которой я так долго не расставался. В первые несколько часов после нашего знакомства я пытался убедить себя, что то чувство, которое вдруг возникло в моей душе, не больше чем очередной каприз, сиюминутная прихоть. Но потом, после той сцены с виноградным соком, которую ты разыграла, чтобы охладить мой шутовской пыл, я понял, как сильно заблуждался. Я понял, что теперь уже не смогу забыть тебя и не смогу быть таким, каким был еще несколько дней назад. И твой телефонный разговор, в котором ты договаривалась с Винченцо о свидании, только убедил меня в этом. Именно тогда я решил, что пойду на все, лишь бы отнять тебя у него.

В тот день я впервые за последние несколько лет купил приличный костюм, чтобы поразить тебя переменой образа, и твой взгляд сказал тогда, что мне это удалось. Правда, ненадолго. Потому что на протяжении всего вечера ты смотрела только на Винченцо. Ты смотрела на него так, будто он был спустившимся с облаков посланником небес, возвещающим человечеству благую весть. И мне пришлось сдать позиции. Я знал, что эту ночь вы проведете вместе, но ничего не мог поделать. До утра я не сомкнул глаз, а когда мы встретились возле отеля, в моей душе не было ничего, кроме пустоты. Именно поэтому я предложил вместо определенного направления бесцельное блуждание по улицам. Когда же ты отправилась покупать светильник, я заметил в кафе напротив Марион. Я знал, что она приехала в Рим следом за мной и поселилась в «Джимильяно», неподалеку от «Патриция». В первый же день она начала преследовать меня, пытаясь объяснить свой давнишний поступок обычным легкомыслием, присущим всем молодым девушкам, но я велел ей убираться на все четыре стороны и думал, что на этом наше общение закончится.

— Она решила объясниться с тобой только сейчас, когда после того ужасного случая прошло столько времени?! — изумилась Ева.

Марсель невесело улыбнулся.

— Я же говорил, что ты не догадываешься, каким будет продолжение моего рассказа, — напомнил он. — Марион отдает предпочтение состоятельным мужчинам. Так было, когда одним из них являлся мой отец, так случилось и теперь, когда его место знаменитого производителя фарфора занимаю я.

Ева удивленно вскинула брови.

— Ты? Ты занимаешь место своего отца?! — воскликнула она. — Так, значит, тот самый месье Вернье, которому так стремился угодить мой шеф, назначив меня его гидом, это тоже ты?

Марсель утвердительно кивнул.

— Сколько же тебе лет? — спросила она, с сомнением глядя на него. — Двадцать один? Двадцать два?

— Двадцать четыре, — уточнил Марсель.

Ева удивленно вскинула брови.

— Так ты всего на два года моложе меня? А внешне так просто подросток.

— Остатки прошлого маскарада, — объяснил Марсель, проведя ладонью по коротко стриженным волосам. — Я ведь сменил отца на этой почетной должности несколько недель назад, когда состояние его здоровья резко ухудшилось и он вынужден был отправиться на лечение за границу. К счастью, в настоящее время все обошлось, но возвращаться к делам он не собирается. И когда Марион узнала о переменах, произошедших в его судьбе, она, не теряя времени, принялась убеждать меня в своем раскаянии. Причем так рьяно, что, услышав случайно о моей деловой поездке в Рим, без промедления отправилась следом за мной.

Они немного помолчали.

— А зачем ты тогда, в отеле, притворился, будто испугался, что я действительно позвоню твоему отцу? — с любопытством поинтересовалась наконец Ева.

Марсель пожал плечами.

— Просто хотел поддержать твою игру.

— Постой, а как же распоряжение шефа насчет твоего сопровождения по туристическим маршрутам? Ведь, когда я позвонила ему из отеля, он сказал, что вместо отца я должна буду сопровождать сына, и ни словом не обмолвился о том, что Марсель Вернье и есть тот самый производитель фарфора, приезда которого с таким нетерпением ждал.

— Это я просил его не раскрывать карты до возвращения из Генуи. Когда он сообщил мне, что ему на несколько дней нужно срочно уехать из Рима, я решил провести это время с пользой… — Вместо окончания фразы он сделал неопределенный жест и поспешно отвел взгляд от Евы.

— Вернее, совместить приятное с полезным, — обличительным тоном уточнила она.

— Что ты имеешь в виду? — с наигранным недоумением поинтересовался Марсель.

— Не притворяйся, ты прекрасно понимаешь. Ты решил, что к прогулкам по Риму было бы неплохо добавить ни к чему не обязывающую интрижку, и попросил моего шефа подобрать подходящую кандидатуру. А поскольку моим коллегам прекрасно известно, что несколько месяцев назад я рассталась со своим другом и до сих пор пребываю не в лучшем расположении духа, синьор Манчини остановил свой выбор именно на мне. Как на депрессивной особе, которой не мешало бы избавиться от этой самой депрессии, а заодно и излечить от нее тебя.

Марсель устремил на нее удивленный взгляд.

— Ты будто присутствовала при нашем разговоре с твоим шефом, — растерянно проговорил он.

Ева иронично усмехнулась.

— К счастью, нет. Но очень хорошо могу представить себе его подробности.

— Так, выходит, до размолвки с Винченцо ты рассталась с другим мужчиной, — осторожно проговорил Марсель, бросив на нее задумчивый взгляд.

Ева вновь усмехнулась.

— Да, все верно. До того, как ты устроил эту размолвку, наговорив обо мне Винченцо бог знает каких небылиц, я рассталась с неким мужчиной по имени Массимо. В настоящее время он работает в Египте, — раздраженно сообщила она. — Надеюсь, теперь твое любопытство полностью удовлетворено и все точки над «i» окончательно расставлены, так что мы можем наконец лечь спать. — Она направилась к застланной бежевым покрывалом кровати, стоявшей в стороне от кадок с пальмами, но вдруг резко остановилась и, обернувшись к Марселю, торопливо добавила: — Нет, все-таки еще одну точку надо поставить. Я имею в виду твое нелепое падение в магазине. Ты ведь сказал, что увидел Марион в кафе напротив. А значит, разыграл этот спектакль только для того, чтобы лишить ее возможности досаждать тебе новыми уверениями в раскаянии. Ну и чтобы не лишить меня повода задавать тебе ненужные вопросы. Я ведь права?

Марсель мягко улыбнулся.

— На этот раз не совсем. Зная характер Марион, я предположил, что она вполне способна устроить тебе публичный скандал прямо в магазине. И чтобы защитить тебя от такой перспективы, поспешил следом за тобой. Но, как известно, излишняя торопливость только мешает делу, вот я и не рассчитал расстояние до витрины, когда пропускал синьору с коробкой. К тому же я ведь еще старался не упустить из виду Марион, чтобы ее маневры не стали для меня неожиданностью.

— Ах вот оно что… — иронично протянула Ева. — Значит, засмотрелся ты вовсе не на меня, как уверял поначалу.

— Я не хотел, чтобы у тебя были неприятности, — объяснил Марсель, сделав ей навстречу несколько несмелых шагов. — В тот момент я думал только о тебе.

— Ну да, глядя при этом на Марион, — с прежней иронией добавила Ева. — Надо признать, у тебя неплохо получается совмещать мысли и взгляды.

— Послушай, Ева, не надо так. Ты должна мне верить.

— Неужели? С чего бы это?

Марсель отвел взгляд, пытаясь справиться с волнением.

— Я ведь тебе уже говорил, что…

— Ты много чего говорил, — усталым тоном оборвала его Ева. — Так много, что я уже не знаю, где правда, где вымысел.

— Ты думаешь, я все выдумал о моем отце и Марион? — тихо спросил Марсель, испытующе глядя ей в глаза.

Ева немного помедлила, видимо обдумывая ответ. Потом тяжело вздохнула, пожав плечами.

— Просто я не знаю, как мне относиться к твоему рассказу. Особенно после всей этой путаницы с должностью твоего отца. Ты слишком долгое время водил меня за нос.

— Но я не мог признаться тебе сразу.

— А я не могу сразу поверить в сегодняшнее признание, — с упреком перебила его Ева.

Некоторое время они молча смотрели друг друга, не произнося ни слова.

— Главное, что ты запомнила мои слова, — наконец с улыбкой проговорил Марсель.

— Какие слова? — насторожилась Ева.

— О том, что я засмотрелся в магазине на тебя.

Ева резко повернулась к нему спиной и, шагнув к кровати, стащила с нее покрывало.

— Вот, это все, что я могу тебе предложить, — отрывисто бросила она. — Спать будешь вон там, возле торшера.

Марсель с интересом огляделся вокруг.

— Я бы предпочел у окна, под пальмой.

— Как угодно, — бросила Ева, не глядя на него.

Марсель расстелил под пальмой пушистое покрывало и, прежде чем улечься на него, проговорил, словно бы размышляя вслух:

— Это, конечно, не самое плохое место для ночлега. Но я думаю, что синьора Паола вряд ли бы его одобрила.

— Можешь пойти пожаловаться ей, — спокойно посоветовала Ева и, заметив его вопросительный взгляд, добавила: — Только не рассчитывай, что я потом впущу тебя обратно.

Расстегнув тонкие ремешки, Ева с наслаждением скинула узкие босоножки и вытянулась поверх одеяла, не снимая одежды. Немного потоптавшись на месте, Марсель наконец улегся на покрывало, подняв глаза к пальмовым листьям.

— Почему в твоей комнате так много деревьев? — тихо спросил он.

— Потому что это самая светлая комната в доме и родители переносят их сюда, когда я бываю в Риме, — нехотя объяснила Ева.

— А когда приезжаешь, уносят? — уточнил Марсель.

— Да.

— А почему сегодня не унесли?

— Потому что тогда тебе пришлось бы спать возле торшера, — откликнулась Ева.

— Думаешь, они предусмотрели такую возможность? — с преувеличенной серьезностью поинтересовался Марсель.

Ева шумно вздохнула и, оторвав голову от подушки, несколько раз ударила по ней кулаком.

— Если тебе не нравится эта подушка, я могу оказать тебе услугу и взять ее себе, — предложил Марсель, наблюдая за ее действиями.

— Ты мне окажешь просто неоценимую услугу, если сию же минуту умолкнешь, — прежним тоном откликнулась она. — Если же нет, то тебя ожидает ее участь, — отчеканивая каждое слово, добавила она и отвернулась к стене.

Но через несколько минут она вновь приподнялась на постели и повернула голову к окну, напряженно вглядываясь в темноту.

— Марсель, ты спишь? — тихо позвала она.

— Нет, просто оказываю тебе неоценимую услугу.

— Ты мне тогда так и не сказал, что ответил тебе Винченцо.

— Винченцо? О чем это ты?

— О том, что сегодня у банкомата ты порывался дословно пересказать мне ответ Винченцо на твою выдумку.

— Ах это… — небрежно протянул Марсель. — Вообще-то он говорил какую-то чушь, я даже не помню точно, что именно.

— Не валяй дурака! Все ты прекрасно помнишь! — рассерженно проговорила Ева.

Марсель обреченно вздохнул.

— Хорошо, если ты непременно хочешь услышать пересказ его пустой болтовни, пожалуйста. Он сказал: «Я заранее знал, что все именно так и получится». Теперь ты довольна?

— Я ничего не поняла, — растерянно ответила Ева. — Что именно получится? Что он имел в виду?

Марсель пожал плечами.

— Ваше расставание, наверное.

— Но откуда он мог знать? Он ведь наверняка объяснил. Просто ты опять темнишь. Опять не хочешь рассказывать мне правду.

Марсель замялся.

— Да ничего он не объяснял. Сказал только, что его представление сорвалось и он увидел в этом дурное предзнаменование.

Ева недоуменно покачала головой.

— Ерунда какая-то, — словно обращаясь к самой себе, проговорила она. — Не очень-то я верю в подобное объяснение. Признайся, что ты сам его выдумал только что.

Она умолкла в ожидании ответа, но услышала только тихое мерное дыхание, сообщавшее о том, что ее собеседник уже спит.

Притворщик, подумала Ева, опуская голову на подушку. Ну ничего, утром я все равно выясню правду. Не надейся, что тебе удастся так просто уйти от разговора.

Ей вновь снилась площадь Испании, но на этот раз она блуждала по ней среди шумной толпы, пытаясь понять, почему же Винченцо до сих пор не начинает свое шоу. И вдруг возле фонтана она увидела Марселя, который держал в руках лампу-апельсин, переливавшуюся ярким солнечным светом.

— Мы забыли о подарке для твоей мамы, — виновато улыбнувшись, проговорил он.

— Это все из-за тебя, — с упреком напомнила ему Ева и тут же проснулась, увидев рядом с собой маму, которая сидела на краешке постели, задумчиво глядя на нее.

Ева потерла ладонями глаза, прогоняя остатки сна.

— Который час? — недоуменно спросила она.

— Без четверти девять, — тихо ответила синьора Паола, погладив ее по всклокоченной челке. — А ты всегда спишь вот так: в одежде, поверх одеяла? — поинтересовалась она.

Ева капризно сморщила нос.

— Мама, давай не будем сейчас об этом… — И вдруг вспомнила. — Я же не привезла тебе светильник. Он остался дома.

Синьора Паола мягко улыбнулась.

— Я знаю. Марсель уже извинился за тебя. Ничего страшного, привезете его в следующий раз.

— Перестань наконец говорить о нас во множественном числе, — проворчала Ева, поднимаясь с постели.

— По-твоему, единственное число куда лучше для девушки твоего возраста? — как можно более спокойно проговорила синьора Паола.

— Мама, пожалуйста, перестань, — со стоном протянула Ева. — Не начинай утро с неразрешимых вопросов, их достаточно наберется в течение дня.

Синьора Паола тяжело вздохнула.

— Сколько помню, ты всегда старалась отложить на неопределенное время трудные для тебя решения. Ну что ж, приводи себя в порядок и спускайся завтракать.

— А Марсель, он что, продолжает завоевывать ваше доверие, помогая папе на кухне? — спросила Ева, кивнув на аккуратно сложенное покрывало, висевшее на спинке стула.

— Думаю, он с удовольствием бы принял участие в приготовлении завтрака. Но ему пришлось уехать, — разочарованно развела руками синьора Паола.

— Так он уехал?! Когда?! — стремительно обернувшись к ней, воскликнула Ева.

— Полчаса назад. Он сказал, что ему позвонил ваш шеф, который сообщил о своем возвращении.

— Шеф? — удивилась Ева. — Выходит, синьор Манчини возвращается уже сегодня?

— Видимо, так оно и есть, потому что Марсель торопился приготовить какие-то документы к его приезду.

Ева прошлась по комнате, о чем-то напряженно размышляя.

— Значит, теперь он уедет, — озвучила она через несколько секунд свои размышления.

— Кто, синьор Манчини? — недоуменно поинтересовалась мать.

— Нет, Марсель, — машинально ответила Ева и, чмокнув ее в щеку, побежала к двери.

— Я не останусь на завтрак. Мне нужно кое-что уладить до приезда синьора Манчини! — прокричала она, бегом спускаясь по лестнице.

Синьора Паола понимающе улыбнулась.

— Не сомневаюсь, что это не терпит отлагательств, — тихо проговорила она.

Несколько минут Ева лихорадочно пыталась открыть не желавший в этот день впускать ее в квартиру замок, потом, распахнув наконец дверь, влетела словно вихрь в коридор и сразу же бросилась к телефону. Нажав нужную кнопку, она приготовилась услышать голос Марселя, но его телефон был отключен. В сердцах стукнув ладонью по лакированной столешнице, на которой минуту назад лежал мобильный, она набрала номер отеля.

— Добро утро, соедините меня, пожалуйста, с номером двести шесть, — скороговоркой произнесла она. — Да, совершенно верно, синьор Вернье. Как покинул отель? Насовсем? Понятно, — ошеломленно протянула она и, обессиленно опустив руку, все еще сжимавшую телефон, уставилась невидящим взглядом на свое отражение в зеркале.

Она стояла так некоторое время, пока мобильный не запрыгал в ее ладони, сообщая громкой мелодией о чьем-то звонке. Взглянув на дисплей, Ева увидела имя своей подруги.

— Я, конечно, понимаю, что ты не обязана каждую ночь проводить в собственном доме, сидя возле телефонного аппарата, но игнорировать мои звонки на мобильный, это уж чересчур, — даже не поздоровавшись, принялась за упреки Джемма.

— Где ты сейчас? — пропустив мимо ушей ее слова, нетерпеливо поинтересовалась Ева.

— В офисе, откуда пытаюсь тебе дозвониться уже битый час, — вновь с упреком сообщила Джемма. — Я вернулась в Рим еще вчера вечером. А ты, между прочим, даже не удосужилась поинтересоваться результатами моей поездки.

— А Марсель, он тоже там? — лихорадочно перебила ее Ева.

— Марсель? — удивленно переспросила Джемма. — Кто такой Марсель? О ком ты говоришь?

— Тот самый, из Лиможа, — изнывая от нетерпения, объяснила Ева.

— А, ты имеешь в виду того фарфорщика, которого поручил твоим заботам шеф, — догадалась Джемма.

— Да-да, его. Он там? Позови его к телефону.

— Он ушел несколько минут назад.

— Ушел? Куда?

— Сказал, что в аэропорт. Он, видимо, очень торопился, потому что не стал ждать шефа. Просто просил передать ему, что заранее согласен на любые его условия заключения контракта. Честно говоря, мы были очень удивлены, услышав такое заявление.

— А мне он ничего не просил передать? — затаив дыхание, поинтересовалась Ева.

— Да, конечно, чуть не забыла, — спохватилась Джемма. — Как хорошо, что ты спросила. Он просил передать тебе, что твои экскурсии по Риму были просто превосходны. Но при этом у него был такой понурый вид… — недоуменно добавила Джемма. — Если не секрет, куда ты его водила? В музеи, парки или ночные клубы?

— В Колизей, — бесцветным голосом откликнулась Ева.

— И все? — изумилась Джемма.

— Нет, еще в тратторию.

— По-моему, вы оба хватили там лишнего, — выразительным тоном заметила Джемма. — Потому что ты тоже сегодня очень странная. У тебя такой убитый голос, будто я сообщила тебе что-то ужасное.

— Так оно и есть, — печально прошептала в ответ Ева.

В трубке повисла пауза.

— Знаешь, у меня такое ощущение, что у тебя есть срочная необходимость повидать этого самого Марселя. Я права? — осторожно поинтересовалась Джемма.

— Да, только ведь это невозможно, — уныло откликнулась Ева.

— Сколько раз тебе повторять, что нет ничего невозможного для того, кто стремится к победе? — наставительным тоном проговорила Джемма.

— Одного стремления мало. Нужно еще умение ее достичь, — все так же уныло ответила Ева и отключила телефон.

— И после всего того, что ты мне рассказала о последнем дне, проведенном вместе с этим лиможцем, у тебя еще хватает наивности удивляться его поступку! — возмущенно зашептала Джемма, склонившись к уху Евы. — Да ты просто круглая идиотка! — повысила она голос, но тут же умолкла, опасливо оглянувшись на работавших за соседними столами девушек. — Ты хоть понимаешь, что вчера из аэропорта улетел не просто самолет, а самолет, который уносил от тебя твое счастье? — вновь перешла на шепот Джемма. — Это был твой единственный шанс на счастье. Шанс, который может больше не повториться.

— Откуда ты знаешь, что мы с Марселем были бы счастливы? — тоже шепотом поинтересовалась Ева.

— Я в этом просто уверена, — безапелляционным тоном заявила Джемма. — Как только я увидела его вчера здесь, в офисе, я сразу поняла — это парень что надо. Не то что тот мастер иллюзий Винченцо.

— Да, но о Винченцо ты тоже поначалу думала именно так, — возразила Ева.

— Я?! — возмутилась Джемма. — Ничего подобного, у нас даже не было времени посплетничать о нем, ведь на следующий же день я уехала к сестре.

— Но ведь ты оставила нас с ним вдвоем тогда, на площади, — с упреком напомнила ей Ева.

— А что еще мне оставалось делать?

— Ну не знаю. Могла бы по крайней мере задержаться, намекнуть мне, что он тебе не очень-то понравился.

— И что бы это изменило? — с легкой иронией поинтересовалась Джемма.

— Мое теперешнее положение, — со вздохом ответила Ева.

Джемма окинула ее обеспокоенным взглядом.

— Твое положение вовсе не так безнадежно, как тебе кажется, — успокаивающе прошептала она.

Ева невесело улыбнулась.

— А тебе известно, что именно мне кажется?

— Догадываюсь. Но сейчас речь не об этом. Ты должна в ближайшее время отправиться к нему в Лимож.

Ева вскинула на свою подругу одновременно удивленный и испуганный взгляд.

— В Лимож? Я? — растерянно переспросила она и тут же уверенно заявила: — Ни за что.

— Если ты сейчас не усмиришь свою гордыню, то потом будешь жалеть об этом всю жизнь, — с искренним состраданием проговорила Джемма.

Ева немного помедлила, пристально глядя ей в глаза.

— Ты можешь себе представить, как я буду выглядеть, когда появлюсь перед ним? — тревожным тоном поинтересовалась она.

Джемма сделала беззаботный жест.

— Об этом не беспокойся. Мы подберем тебе сногсшибательное платье, так что выглядеть будешь на все сто.

— Боже мой, Джемма, я ведь не одежду имела в виду, — молитвенно сложив руки, проговорила Ева. — Ты представляешь, как я буду выглядеть, когда вот так, ни с того ни с сего примчусь к нему в Лимож?

— Как девушка, которая наконец сделала свой выбор и которой небезразлично, кто именно будет ее спутником на жизненном пути, — уверенно ответила Джемма.

В это время в кабинет вошел синьор Манчини. Оглядев своих подчиненных взыскательным взглядом, он остановился посреди комнаты и, азартно потерев ладони, расплылся в широкой улыбке.

— Спешу вас поздравить, синьорины, — торжественно проговорил он. — Мы заключили контракт на поставку фарфора с месье Вернье на очень выгодных для нас условиях.

Ева и Джемма услышали восторженные возгласы своих коллег.

— Вы все славно потрудились для достижения подобного результата, — продолжил шеф. — А особенно вы, синьорина Дженнаро, — приблизившись к Еве, с лучезарной улыбкой добавил он. — Месье Вернье остался доволен вами. А значит, вы заслужили премию в двукратном размере. — Он склонил голову набок, выжидательно глядя ей в глаза.

Ева несколько раз кивнула, слабо улыбнувшись, и тут же получила резкий толчок локтем от Джеммы.

— Я тоже была очень рада провести эти несколько дней в компании месье Вернье, — спохватившись, выпалила она.

— Надеюсь, он был любознательным туристом, — с прежней улыбкой проговорил шеф.

— Да, очень, — с трудом выдавила из себя Ева.

— Ну что ж, не буду вам мешать, — благодушным тоном обратился он ко всем присутствующим. — Продолжайте в прежнем направлении, и успех, а также и новые премии не заставят себя ждать.

Как только дородная фигура шефа скрылась за дверью, Джемма стремительно наклонилась к Еве, тряхнув ее за плечи.

— Что ты сидишь?! Сейчас же догони его и попроси в качестве поощрения за безупречно выполненное задание недельный отпуск, — грозным шепотом потребовала она. — Тем более что он был отложен из-за моего отъезда.

Ева недоуменно уставилась на подругу.

— Какой еще отпуск? Зачем он мне теперь?

— Боже мой, какая же ты все-таки тупица, — сокрушенно вздохнула Джемма. — Я ведь буквально несколько минут назад твердила тебе о поездке в Лимож.

Мгновенно догадавшись, по какой причине ее подруга заговорила об отпуске, Ева стремительно поднялась со стула.

— Даже не надейся! — отрезала она. — Я же сказала, что не поеду в этот город ни за что на свете!

— Ну как ты не понимаешь, что делаешь ужасную глупость! — всплеснула руками Джемма. — Ведь Марсель только и ждет, когда ты решишься наконец побороть свои сомнения.

— Откуда тебе известно, чего именно он ждет? — раздраженно поинтересовалась Ева.

— Об этом нетрудно догадаться.

— Вот именно, абсолютно нетрудно догадаться, что вся эта история была для него не больше чем мимолетное развлечение! — запальчиво перебила ее Ева. — Иначе он не сбежал бы как последний трус в свой родной Лимож.

— Ева, остановись, ты к нему несправедлива, — запротестовала Джемма.

— А ты к нему чересчур добра, притом что совершенно его не знаешь и видела его всего лишь раз в жизни, да и то мельком.

— Да, я видела его в этом кабинете всего лишь несколько минут, — согласилась Джемма. — Но их мне вполне хватило для того, чтобы…

— Понять, что он именно тот, кто мне нужен, — завершила за нее Ева. — Вот только каким образом ты смогла это понять, ума не приложу. Ведь даже я сама после всех этих дней, проведенных рядом с ним, не могу сказать с уверенностью то же самое.

Джемма сделала долгую паузу, с упреком глядя на свою подругу.

— Именно уверенность в своих искренних чувствах к нему мешает тебе бросить все и стремглав мчаться в аэропорт, — тихо проговорила она. — Поверь мне, я в этом хорошо разбираюсь. Особенно после примирения моей сестры и Рафаэле, в котором я принимала непосредственное участие. Что поделать, видно, мне на роду написано втолковывать таким вот дурочкам, насколько они не правы, — философским тоном заметила она, направляясь к своему рабочему столу.

Ева проводила ее задумчивым взглядом.

— А когда ты ссоришься с Федерико, кто тебе втолковывает, что ты не права? — осторожно поинтересовалась она.

Джемма обернулась к ней, грустно улыбнувшись.

— Мое второе «я», — ответила она, пожав плечами. — Я всегда ему доверяю. Ведь если бы не оно, мы бы не были с Федерико так долго вместе.

— Нет, Джемма, я не настроена сегодня на просмотр драмы, будь она даже с участием самого Итало Барезьери. — Сунув пакет с покупками под мышку, Ева перекинула через плечо ремешок бежевой сумочки и, прижимая плечом мобильник к уху, направилась от дверей супермаркета в сторону площади Испании. — Да, я помню, что обещала сходить с тобой на этот фильм, но сегодня я просто не в состоянии наблюдать за драматическим развитием событий. В последнее время их было слишком много в моей собственной жизни. Возможно, ты права и во всем этом есть и моя вина. Только не нужно напоминать мне об этом сотню раз в день. Джемма, прошу тебя, не начинай сначала, — обессиленным голосом взмолилась Ева, пересекая тротуар. — Мы ведь уже все обсудили: и я, и Марсель продолжаем жить своей прежней жизнью, не впутывая друг друга в ее ежедневные перипетии. Да, я приняла это решение и за него тоже, и, как видишь, он пока не высказал никаких возражений. Знаю-знаю, сейчас ты начнешь подыскивать ему оправдания! — повысила голос Ева. — Только зря стараешься, потому что они ему все равно не помогут. Я своих решений не меняю, и тебе это отлично известно. Я напоминаю тебе героиню нового фильма? — удивленно переспросила она. — И какого же, если не секрет? А, той комедии с Барезьери, где он делает пластическую операцию, чтобы вновь влюбить в себя разочаровавшуюся в нем девушку. Возможно, наши с нею характеры немного схожи. Вот только Марсель вряд ли пойдет на такой отчаянный шаг ради кого бы то ни было. Хотя во время пребывания в Риме ему все же удалось несколько раз удивить меня сменой образа. Но покупка костюма еще ни о чем не говорит. Вот, например, сейчас впереди меня идет мужчина в смокинге. Согласись, слишком экстравагантное одеяние для уличной прогулки. Но ведь это не означает, что он пожертвовал своим привычным имиджем ради любимой девушки. Где я сейчас нахожусь? Недалеко от площади Испании. Что за глупости? Почему я должна со всех ног бежать в обратном направлении? Боже мой, Джемма, перестань во всем искать предопределение. В том, что мои встречи с мужчинами на этой площади не заканчивались ничем хорошим, сама площадь нисколько не виновата. И потом, сегодня я вовсе не собираюсь здесь ни с кем встречаться, — беспечным тоном добавила Ева, но тут же растерянно умолкла, увидев, как из-за поворота показался Винченцо и направился прямо в ее сторону. — Я позже тебе перезвоню, — тихо проговорила она в трубку и, отключив телефон, устремила взгляд на приближавшегося к ней мастера иллюзий, как его окрестила Джемма.

Заметив Еву, Винченцо на несколько секунд неподвижно замер, затем нерешительно сделал несколько шагов ей навстречу.

— Здравствуй, — виновато улыбнувшись, сказал он.

— Здравствуй, — спокойно откликнулась Ева.

— Как дела?

— В порядке.

Винченцо кивнул в сторону зажатого у нее под мышкой пакета.

— Делала покупки?

— Да, сегодня ведь выходной.

Он бросил на Еву осторожный взгляд и, потоптавшись немного, наконец проговорил:

— Прости. Все получилось как-то само собой. Я не хотел тогда тебя обидеть.

— Я заметила это по твоим словам, — по-прежнему спокойно ответила Ева.

— Ты напрасно иронизируешь, — с легким упреком продолжил Винченцо. — Я ведь не знал тогда, что вы с Марселем уже давно вместе. Именно поэтому я и обрушился на тебя с упреками. Конечно, я и сам виноват перед тобой. Но кто же мог предугадать, что все так получится. Зато теперь размолвки и недоразумения позади. Надеюсь, ты с Марселем по-настоящему счастлива.

Ева недоуменно уставилась на него.

— С Марселем? — машинально переспросила она.

— Да, прости, что сразу не поздравил, — спохватился Винченцо. — Просто хотел сначала извиниться за те слова.

— Не поздравил — с чем? — растерянно поинтересовалась Ева, чувствуя, что смысл происходящего диалога с каждой секундой ускользает от нее все дальше.

— С бракосочетанием, конечно, — весело откликнулся Винченцо. — Не удивляйся, я случайно встретил на днях твою подругу и она сказала, что вы с Марселем недавно поженились.

— Поженились? — ошеломленным эхом откликнулась Ева. — Джемма и вправду тебе так сказала?

— Верно, Джемма, — нетерпеливо хлопнул себя по лбу Винченцо. — А я все никак не мог вспомнить ее имя.

— Так это она тебе сообщила о нашем бракосочетании? — вновь уточнила Ева.

— Ну да. Она сказала, что вы знакомы уже несколько лет, но незадолго до нашей с тобой встречи в Болонье сильно поссорились. Наверное, именно поэтому ты была такой грустной в тот вечер, — сочувственно предположил он. — Но, согласись, я ведь не мог знать об этом, а ты ничего не говорила. Хотя, я понимаю, тебя наверняка мучили сомнения по поводу продолжения ваших с Марселем отношений.

Ева удрученно покачала головой.

— Честно говоря, я не помню, что именно меня тогда мучило, — сдержанно проговорила она. — Почему бы тебе не спросить об этом Джемму? Она ведь знает обо мне больше, чем я сама.

Винченцо понимающе кивнул.

— Ты все еще сердишься на меня. Никак не можешь простить те слова, которые тебе наверняка пересказал Марсель. Но, пойми, они сорвались с языка в момент гнева и отчаяния. Я был тогда очень обеспокоен сложившейся ситуацией. Ведь Лилиана к тому времени уже успела сообщить мне о том, что ждет ребенка, и я просто не представлял, как будут складываться наши с тобой взаимоотношения после этого известия.

— Лилиана — это та девушка, с которой ты встречался до нашего знакомства?

Винченцо молча кивнул.

— Так она ждет ребенка? — нерешительно уточнила Ева.

— Да, именно поэтому я и был так взвинчен во время разговора с Марселем. Именно поэтому у меня тогда и сорвалось с языка это обидное: «Я предполагал, что ваша экскурсия закончится в постели. Ведь наша прогулка после ресторана закончилась точно так же. Судя по всему, любые прогулки твоей Евы завершаются одинаково». Прости, я так никогда не думал, — в искреннем раскаянии прижав руки к груди, проговорил Винченцо. — Я счастлив, что мне довелось познакомиться с тобой, но обстоятельства…

— Так вот что ты сказал в тот день Марселю? — ошеломленно оборвала его Ева.

— Ну да. И о Лилиане тоже. Разве он тебе ничего не говорил?

Ева прислонила ладонь ко лбу, пытаясь остановить на мгновение мчавшиеся с бешеной скоростью мысли.

— Что с тобой? — встревожился Винченцо. — Тебе нехорошо?

Ева ничего не ответила, продолжая стоять не шелохнувшись.

— Может, проводить тебя домой? — вновь принялся расспрашивать ее Винченцо. — У тебя такой странный вид. Кстати, а где твой муж? Ведь он, наверное, мог бы за тобой приехать.

— Он в Лиможе, занимается делами нашей фирмы, — немного придя в себя, объяснила Ева. — И мне тоже пора. Мне срочно нужно к нему, — торопливо проговорила она и, сунув ему в руки пакет с покупками, устремилась на другую сторону улицы.

— Постой! Куда ты так помчалась?! — окликнул ее Винченцо.

— В аэропорт! — весело крикнула она на бегу.

— А что мне делать с покупками?

— Что хочешь.

Ей вслед, как и в тот вечер в Болонье, неслись гудки автомобилей и недовольные возгласы водителей, но теперь они вызывали в ее душе безудержное веселье. Она широко улыбалась в ответ на сердитые замечания, приветственно маша рукой пассажирам тормозивших возле нее автомобилей.

— Если ты напилась, так сиди дома! — разгневанно прокричал ей старичок в очках, высунувшийся из окна «мерседеса».

— Не могу, — рассмеялась в ответ Ева. — Меня муж ждет.

— И поэтому ты носишься как угорелая, не разбирая дороги? — иронично поинтересовался водитель белоснежной «ланчи».

— Конечно, ведь я спешу к нему, — вновь рассмеявшись, ответила Ева.

— На его месте я бы хорошенько проучил тебя за эти выходки, — сурово заметил хмурый бородач, видимо поджидавший кого-то на тротуаре. — А заодно поразмыслил бы над другой кандидатурой в качестве жены.

— Ну пока вы на своем незавидном месте стоите здесь в одиночестве посреди улицы, вам не стоит расстраивать себя подобными мыслями, — весело откликнулась Ева, добежав наконец до тротуара. — Лучше для начала научитесь улыбаться, — искренне посоветовала она незнакомцу и, не дожидаясь его ответа, побежала дальше.

Достав на бегу из сумочки телефон, она набрала номер Джеммы.

— Поздравь меня, я еду в Лимож! — ликующе прокричала она в трубку.

— Боже мой, Ева, что с тобой? — всполошилась Джемма. — Что произошло? Почему ты такая запыхавшаяся?

— Просто я сейчас бегу, — не сбавляя темпа, объяснила Ева.

— От кого? — испуганно спросила Джемма.

— От себя прежней.

— О господи. Ответь немедленно, где ты сейчас находишься, — еще больше испугалась Джемма. — И самое главное, куда именно ты бежишь?

— Этот же вопрос минуту назад мне задавал Винченцо, — с улыбкой заметила Ева.

— Винченцо? Так ты виделась с ним сейчас? — недоверчиво проговорила Джемма. — Я так и знала, что твоя сегодняшняя прогулка по площади Испании не завершится ничем хорошим.

— Нет, ты ошиблась, сегодня все по-другому. Сегодня эта площадь принесла мне потрясающую весть.

— Ты не шутишь? — вновь недоверчиво поинтересовалась Джемма.

— Только не сейчас. Я же тебе сказала: я еду в Лимож. Разве это может быть шуткой?

— Похоже, нет, — задумчиво проговорила Джемма. — Но что такого ты могла узнать за эти несколько минут, чтобы после нескольких недель напрасных уговоров вдруг добровольно отправиться в этот город?

— Долго рассказывать. Хотя нет: Лилиана ждет ребенка.

— Какая еще Лилиана? — удивилась Джемма.

— Ну, та девушка, с которой встречался Винченцо до нашего знакомства.

В трубке повисла недолгая пауза.

— И поэтому ты едешь в Лимож? — наконец ошеломленно спросила Джемма.

— Конечно.

— Вот теперь я тебя действительно поздравляю: ты свихнулась, моя бедная Ева, — страдальческим голосом констатировала Джемма.

— Ничего подобного. Ты ведь не все знаешь.

— Может, оно и к лучшему, — осторожно предположила Джемма.

— Возможно, — согласилась Ева. — На бегу не очень-то удобно разговаривать. Поэтому я не могу тебе сейчас все объяснить. Поговорим в спокойной обстановке, когда вернусь. Кстати, придумай какой-нибудь предлог для шефа. У меня нет времени спрашивать у него разрешения.

— Что же я могу придумать? — растерялась Джемма. — Еще несколько минут назад я и сама ничего не знала о твоем отъезде.

— Обратись за помощью к своему воображению, — весело посоветовала ей Ева. — Оно тебя никогда не подводило. И ты ведь тоже не подведешь меня в такую судьбоносную минуту. Помнишь, ты говорила, что тебе на роду написано втолковывать таким дурочкам, как я, насколько они не правы? Так вот, можешь гордиться собой, твои старания не пропали даром.

— Ох уж эти влюбленные сумасбродки, — добродушно проворчала Джемма. — Ладно, договорились, что-нибудь придумаю. Только еще не знаю, что именно, поэтому не торопись по возвращении показываться шефу, пока не увидишься со мной.

— Без тебя я вообще никуда! — восторженно воскликнула Ева. — Ведь ты моя спасительница.

— Вот ненормальная, — рассмеялась Джемма и, тут же спохватившись, тревожно поинтересовалась: — А как же твой прикид? Ты ведь должна была подобрать себе что-то совершенно потрясающее для такого неожиданного появления перед своим французом.

— Можно сказать, я достигла этой цели, сама того не подозревая! — все так же восторженно воскликнула Ева. — На мне сейчас джинсы до колен с множеством художественных дыр, топ с принтом мультяшного дьяволенка, ярко-оранжевая кожаная куртка и зеленые кеды. Уверена, этот наряд произведет на Марселя впечатление гораздо более сильное, чем любое, даже самое роскошное платье.

— Ты определенно ненормальная, — благодушно констатировала Джемма.

— Я влюбленная! Понимаешь, влюбленная! — радостно возразила Ева.

— Эти два слова всегда являлись синонимами, — вздохнула Джемма.

— Сначала скажите, зачем вам понадобился месье Вернье, — настороженным тоном поинтересовалась белокурая секретарша, смерив Еву придирчивым и одновременно неприязненным взглядом огромных зеленых глаз.

— Я ведь уже объясняла, — нетерпеливо проговорила Ева, нервно притоптывая ногой.

Секретарша еще раз окинула ее одеяние неприязненным взглядом и выразительным жестом поправила воротник своего строгого черного пиджака.

— Так вы и в самом деле являетесь представителем фирмы «Фортуната»? — усомнилась она.

— Да, это действительно так, — вновь нетерпеливо подтвердила Ева.

— Но вы до сих пор не сообщили, какое срочное дело вас привело.

— Личное, — оборвала ее Ева. — Я это повторяю вам уже в сотый раз. У меня личное дело к месье Вернье. И, как вы верно заметили, очень срочное.

Блондинка немного помедлила, прежде чем ответить:

— Мне очень жаль, но я вынуждена вас огорчить: месье Вернье не рассматривает подобного рода дела в рабочее время, — с холодной учтивостью сообщила наконец она.

Ева в ответ улыбнулась с нарочитой любезностью.

— Скажите месье Вернье, что с ним хочет поговорить синьорина Дженнаро, и уверяю вас, он ненадолго изменит своим принципам.

Секретарша скривила губы в ироничной ухмылке.

— Я бы на вашем месте не была так в этом уверена.

— А вы все же попытайтесь, — сдержанно посоветовала Ева.

Но вместо того, чтобы последовать ее совету, блондинка придвинула к себе ярко-красный блокнот и авторучку.

— Продиктуйте то, что вы хотели сообщить месье Вернье, и я передам ему, как только он освободится.

— Ну вот что, или вы сейчас же сообщите месье Марселю о моем приезде, или я сделаю это сама, — потеряв терпение, решительно заявила Ева.

— Вам вряд ли это удастся, — небрежно бросила в ответ секретарша.

Не успела она закончить фразу, как Ева, сделав несколько стремительных шагов к кабинету, располагавшемуся в нескольких метрах от стола блондинки, широко распахнула дверь и ворвалась внутрь словно ураган. Пробежав взглядом по пустующим креслам, она растерянно огляделась вокруг, но в кабинете никого не было.

— Послушайте, мадемуазель, это переходит всякие границы! — возмущенно воскликнула блондинка, останавливаясь на пороге. — Немедленно покиньте кабинет или я вынуждена буду вызвать полицию.

— Можете вызывать Кого угодно, но я не двинусь с места до тех пор, пока вы мне не скажете, где сейчас месье Вернье, — выдвинула ультиматум Ева.

— Я не обязана сообщать вам подобную информацию, — высокомерно вздернув подбородок, заявила секретарша.

— Что ж, в таком случае вам придется потерпеть мое присутствие до его прихода, потому что… — Ева вдруг умолкла, устремив изумленный взгляд на стоявшую посреди рабочего стола Марселя фотографию в серебристой рамке.

Оттуда Еве улыбался широкой улыбкой ее недавний подопечный, обнимая за талию молодую стройную девушку лет восемнадцати. Она медленно приблизилась к столу, недоверчиво вглядываясь в этот снимок.

Девушка абсолютно не похожа на Марион, мысленно отметила она. А на Марселе тот же костюм с принтом дьявольской головы, который он носил в Риме. Значит, фотография сделана не так уж давно. Боже мой, неужели все вновь повторяется?! Неужели Марсель за эти несколько недель успел познакомиться с другой?! Или эта другая была в его жизни еще до меня, но уже после Марион? — чувствуя, как от этого предположения болезненно сжимается сердце, подумала Ева. Только не это, Господи! — отчаянно взмолилась она. Только не сейчас! Хотя лучше уж сейчас, в эту минуту, когда Марселя здесь нет. Когда он не видит моего позора и унижения. Лучше узнать правду вот так, ненароком, в этом кабинете, чем увидеть его с другой где-нибудь на улице.

Ева обессиленно опустилась в кресло, пытаясь сообразить, что же ей делать дальше. К ней осторожно приблизилась все это время удивленно наблюдавшая за странной посетительницей секретарша.

— Мадемуазель, вам плохо? — участливо поинтересовалась она. — Может, принести воды?

Ева устремила на нее невидящий взгляд.

— Нет, все в порядке, — ничего не выражающим голосом ответила она. — Не беспокойтесь, я сейчас уйду.

Секретарша немного потопталась на месте, видимо не решаясь продолжать расспросы. Затем мягко проговорила:

— Вы действительно можете оставить сообщение для месье Вернье, и я обещаю вам, что непременно его передам.

Ева слабо улыбнулась.

— То, что я хотела бы сказать месье Вернье, невозможно выразить словами.

Бросив последний взгляд на фотографию, Ева медленно побрела к двери. Выйдя на улицу, она прислонилась спиной к стене здания, обдумывая, куда ей отправиться дальше.

Домой? Нет, в таком состоянии это просто невозможно. Начнутся расспросы, причитания. Выслушивать их вновь выше моих сил. И потом, Джемма ведь придумает для шефа какую-нибудь благовидную причину моего отсутствия, а значит, спешить с возвращением не имеет смысла. Раз уж я волею судьбы оказалась во Франции, то почему бы не воспользоваться такой удобной возможностью и не погулять несколько дней по Парижу. Я так давно не была в этом городе. Прогулка в одиночестве по его бульварам — это именно то, что мне сейчас нужно. Итак, решено, отправляюсь на вокзал, мысленно определила она ближайшее направление, увидев проезжавшее мимо такси.

Как только Ева вышла из машины, расплатившись с водителем, из ее сумочки послышалась звонкая мелодия мобильного. Неохотно достав телефон, она нажала кнопку ответа, даже не взглянув на дисплей.

— Можешь смело появляться в офисе сразу же после возвращения, — услышала она в трубке радостный голос Джеммы. — Я уже сообщила синьору Манчини, что ты отправилась в Лимож для обсуждения одного очень интересного проекта договора с месье Вернье. Шеф заинтригован, — многозначительным тоном проговорила она. — Так что не подведи меня и придумай там с Марселем что-нибудь действительно достойное его внимания.

— Боюсь, этим придется заниматься тебе самой, — равнодушно откликнулась Ева.

— Что значит — самой? — ошеломленно спросила Джемма.

— Это значит, что никакого проекта я с Марселем обсуждать не буду, — прежним тоном объяснила Ева.

— Но почему?

Ева издала сокрушенный вздох.

— Потому что он оказался ничем не лучше Массимо, Винченцо и других, им подобных.

В трубке повисла долгая пауза, после которой послышалось жалобное:

— Поверить не могу.

Ну вот, начались причитания, мысленно заметила Ева. И это уже сейчас, когда я еще здесь, в Лиможе. Могу себе представить, что будет, когда я вернусь. Ведь Джемма наверняка сообщит о моем очередном разочаровании маме. Хотя, может, до моего возвращения их стенания уже иссякнут.

— А уж как мне трудно в это поверить, — выразительно протянула она. — Но все же придется.

— Что же ты теперь будешь делать? — страдальческим голосом поинтересовалась Джемма.

Ева пожала плечами.

— То же, что и раньше. В конце концов, это не катастрофа вселенского масштаба. А вот что нам с тобой теперь говорить шефу, как оправдать мое отсутствие, это вопрос.

— Да ладно, не бери в голову, как-нибудь справимся. Тем более что ты ведь уедешь из Лиможа уже сегодня.

— Да, но я не намерена так быстро возвращаться в Рим. Ты уж прости, — виновато проговорила Ева.

— Не намерена возвращаться? Господи, что ты еще задумала? — встревожилась Джемма.

— Не беспокойся, ничего из ряда вон выходящего. Просто я решила провести несколько дней в Париже, погулять по городу, взглянуть на него с Эйфелевой башни.

— А также побывать в Версале. Там чудесная архитектура, — добавил чей-то голос позади Евы.

Удивленно обернувшись, она увидела прямо перед собой… Марселя.

Не обращая внимания на ее ставший мгновенно разъяренным взгляд, он взял мобильный и продолжил непринужденную беседу с Джеммой:

— Как вы, наверное, уже поняли, ваша подруга теперь долго не появится в Риме, так что подготовьте для синьора Манчини какой-нибудь убедительный и желательно не очень пространный рассказ об обсуждении нового проекта. Чем меньше будет подробностей в вашем повествовании, тем меньше вопросов вам будет задавать синьор Манчини.

— Кто это? С кем я говорю? — беспокойно поинтересовалась Джемма.

— С тем самым Марселем Вернье, который ничем не лучше Массимо, Винченцо и других, им подобных, — невозмутимо ответил он.

— Немедленно отдай мой телефон! — возмущенно потребовала до сих пор молчавшая Ева. — И никогда больше не смей так бесцеремонно вырывать из рук мои вещи!

Марсель бросил на нее мимолетный взгляд и вновь вернулся к разговору с Джеммой:

— Простите, но дальнейшие объяснения становятся весьма затруднительными, — с непринужденной галантностью проговорил он. — Ваша подруга требует вернуть ей телефон, и я вынужден подчиниться. Вот только сначала отключу его. Потому что мне совершенно необходимо обсудить с ней один не терпящий отлагательств вопрос. А что касается вашего шефа, то не беспокойтесь — все будет в порядке. Я лично побеседую с ним по поводу выдуманного вами проекта. А теперь пожелайте нам счастливого пути в Париж и веселых прогулок по его улицам. — Марсель отключил мобильный и, спрятав его в карман пиджака, окинул Еву изучающим взглядом.

Она решительно шагнула вперед и уже протянула руку к карману, но Марсель удержал ее, крепко схватив за запястье.

— Не торопись, с подругой ты поговоришь позже. После нашего с тобой разговора.

— Нам не о чем разговаривать! — отрезала она.

Марсель ответил ей снисходительным взглядом.

— Что ты на меня так смотришь?! — возмутилась Ева. — Считаешь себя самым умным, да?! Радуешься, что тебе вновь удалось провести меня, как несмышленую школьницу?! — Она перевела дух и через несколько секунд продолжила с прежним возмущением: — Ты ведь специально спрятался от меня в офисе, струсил, не смог сказать правду. Так зачем ты теперь сюда явился?

Марсель удивленно вскинул брови.

— Спрятался?! Я?! С чего ты это взяла?

— Хватит притворяться! — раздраженно оборвала его Ева. — Я все знаю. Ты наверняка подслушивал под дверью, когда я разговаривала с твоей секретаршей.

Марсель тихо рассмеялся.

— К чему такой экстрим? Ведь Жюли незамедлительно сообщает мне обо всех посетителях.

— Ах Жюли, — тоном, не предвещавшим ничего хорошего, протянула Ева. — Она для тебя уже Жюли. Может, с ней у тебя тоже роман, как и с той девицей, на фотографии? Может, теперь у тебя хватит смелости перечислить мне всех своих пассий? Сколько их у тебя: пять, десять или гораздо больше?

На ее громкий голос обернулся проходивший мимо пожилой мужчина. Марсель поспешно сделал успокаивающий жест, лучезарно улыбнувшись.

— Все в порядке, месье. Это у моей жены нервное. Она ждет ребенка. — Он осторожно взял ее за локоть и отвел в сторону.

Ева со злостью отдернула руку.

— Никого я не жду! — возмущенно воскликнула она. — И я тебе вовсе не жена!

Улыбка Марселя стала успокаивающе-безмятежной.

— И то и другое легко исправить.

— И не надейся! — еще громче воскликнула Ева.

— Даже в том случае, если я скажу тебе, что та девушка на фотографии не кто иная, как моя кузина? — невозмутимо поинтересовался Марсель.

На несколько мгновений Ева растерянно умолкла.

— Ну конечно, теперь ты будешь рассказывать мне сказки о родственных отношениях с нею, — наконец с едкой иронией проговорила она. — Может, и секретарша тебе тоже доводится какой-нибудь дальней родственницей?

— Нет, Жюли для меня только сотрудница фирмы, и никто больше. А девушка с фотографии действительно моя кузина. Ее зовут Эмма, она дочь моего дяди. Если хочешь, мы можем заехать к ним в гости, чтобы ты убедилась во всем сама.

— Спасибо, но я и так уже во всем убедилась, так что твое предложение запоздало.

— Неужели ты приехала сюда из Рима только для того, чтобы вот так глупо все разрушить? — понизив голос, спросил Марсель. — Я в это не верю. Я так долго тебя ждал.

— Врешь, ты опять все врешь! — запальчиво проговорила Ева. — Как и тогда про Марион, и про витрину, которую разбил потому, что засмотрелся на меня. Даже если я сейчас поверю тебе, это ничего не изменит. Ты все равно будешь лгать. Потому что ты все время так поступаешь. Потому что я на два года старше тебя и ты будешь смотреть на других.

Марсель снисходительно покачал головой.

— Старше, говоришь? — укоризненно спросил он. — А ведешь себя, как маленькая девочка.

Он окинул одеяние Евы заинтересованным взглядом.

— И выглядишь как раз соответственно, — с улыбкой заметил он. — Не знал, что ты предпочитаешь такой легкомысленный стиль. В Риме ты одевалась совсем по-другому. Откуда ты приехала в таком облачении?

— Из цирка, — съязвила Ева.

Марсель весело рассмеялся.

— Ну что ж, неплохо. В детстве я очень любил цирк.

— И твои предпочтения не изменились с течением времени, — прежним тоном заметила Ева. — Особенно в одежде. Хотя сегодня ты тоже изменил своим привычкам, — продолжила она, только теперь заметив, что на Марселе строгий синий костюм с галстуком. — Что, опять решил устроить маскарад, как тогда, в ресторане?

Марсель мягко улыбнулся.

— Не угадала. Просто не успел переодеться после делового совещания. Как только Жюли сообщила мне о твоем визите, и в особенности о твоем расстроенном виде после того, как ты увидела фотографию, я сразу же все понял и помчался на вокзал, чтобы остановить тебя.

— Но ты опоздал, — нетерпеливо оборвала его Ева. — Потому что я немедленно уезжаю в Париж.

— Мы поедем туда вместе. Только чуть позже. После… — Он вдруг умолк на полуслове, приблизившись к ней вплотную.

— После чего? — растерянно спросила Ева.

Вместо ответа Марсель нежно обнял ее за талию и медленно прикоснулся к ее губам легким, почти невесомым поцелуем, как тогда, в римском переулке. И как и тогда, с каждой секундой он становился все более пылким, страстным, обжигающе нетерпеливым, пока наконец не заставил Еву позабыть обо всем на свете. Ей казалось, что этот поцелуй длился всего лишь короткое мгновение и целую вечность одновременно.

— Ну что, едем? — прошептал Марсель, отстраняясь.

— В Париж? — тоже шепотом уточнила Ева.

— Нет, для начала в дом моего дяди, чтобы ты могла убедиться в том, что я сказал тебе правду насчет Эммы.

— Может, как-нибудь в другой раз? — нерешительно ответила Ева, помимо своей воли приближая свои губы к губам Марселя.

— Ты права. Он сейчас начнет угощать нас яблочным пирогом, а я его терпеть не могу, — с улыбкой прошептал Марсель. — Мне нравится совсем другой десерт.

— Какой? — еле слышно выдохнула Ева и вновь ощутила его еще более страстный, чем минуту назад, поцелуй.

— Думаю, нам лучше поехать ко мне домой, чтобы разделить его на двоих, — тихо проговорил Марсель, прижимая ее к себе.

— А как же Париж? — попыталась было сопротивляться Ева.

Марсель немного подумал.

— Мы отправимся туда после десерта, — многообещающе улыбнувшись, ответил он.

И не успела Ева придумать новой отговорки, как он приник к ее губам в новом пьянящем поцелуе. И в ту же секунду проезжавшие мимо машины, торопившиеся по своим делам прохожие, здание вокзала и лившиеся на него с неба яркие лучи солнца медленно поплыли перед ее взором, словно танцуя под неслышимую мелодию.

Так было и некоторое время спустя, когда они с Марселем целовались уже в просторной уютной комнате, стены и мебель которой кружились перед глазами Евы в том же медленном, плавном танце. Она уже было сомкнула веки, чтобы позабыть об этом бесконечном кружении, когда вдруг заметила на полу точно такой же светильник-апельсин, который Марсель подарил ей в Риме.

— Постой, как он здесь оказался? — удивленно спросила она, отстраняясь от Марселя. — Неужели ты успел сегодня побывать у меня дома?

Проследив за направлением ее недоуменного взгляда, Марсель задорно рассмеялся.

— Нет, все гораздо проще. В тот день, когда я уезжал из Рима, мне пришло в голову помимо светильника-Колизея купить еще какой-нибудь сувенир на память об этой поездке. И о тебе, — понизив голос, добавил он. — Именно тогда я и вспомнил об этой лампе. Побывав в магазине синьора Франкетти и так и не увидев там похожей, я сделал заказ одному из продавцов. И вот буквально несколько дней назад я получил этот потрясающий апельсин.

Марсель включил лампу, и на стенах, перекликаясь с солнечными бликами, заиграли теплые, оранжевые отблески. Ева смущенно улыбнулась.

— Ты решил купить эту лампу потому, что точно такую же мы собирались подарить моей маме? — тихо спросила она.

— И поэтому тоже. Но главным образом потому, что эта лампа зажгла для нас с тобой свет любви, — проникновенным голосом прошептал он. — Ведь если бы не она, неизвестно, как бы дальше складывались наши отношения.

— Если бы не твой разгром витрины, ты хочешь сказать, — улыбнулась Ева.

— Но его бы не было, если бы ты тогда не решила купить этот электрический апельсин, — тоже с улыбкой откликнулся Марсель.

Ева удивленно вскинула брови.

— Не думала, что в твоих мыслях существует такая безупречная последовательность.

— Она существует только тогда, когда я не держу тебя в своих объятиях, — прошептал Марсель, приближаясь к ней. И крепко обняв ее за талию, проговорил, приблизив губы к ее уху: — Вот видишь, уже нет ни последовательности, ни мыслей. Есть только дурманящий запах твоих волос и тепло твоего дыхания.

Теперь их поцелуй и в самом деле длился бесконечно долго, он был сравним с самой вечностью. Вечностью, на протяжении которой дарил Еве все новые, не похожие ни на одно из предыдущих ощущения. И последним из них было ощущение полета и одновременного погружения в бездну. В бездну бесконечного восторга, счастья и любви. В бездну, возвращаться из которой Ева не хотела бы никогда. Никогда не думать ни о чем, ни о чем не беспокоиться, ни к чему не стремиться, ничего не желать, ничего не чувствовать. Ничего, кроме нежных прикосновений этих рук. Ничего, кроме этих губ, скользящих по ее обнаженному телу. Ничего, кроме обжигающей страсти его безумных признаний.

— Посмотри, какой яркий комбинезон! — воскликнул Марсель, показывая на витрину парижского бутика. — Уверен, он подойдет как нельзя лучше для такого долгожданного события.

— Ты хочешь, чтобы я выходила за тебя замуж в комбинезоне? — бросив изумленный взгляд на манекен, поинтересовалась Ева.

— Ну, я был бы не против.

— Не сомневаюсь. Но ведь ты же не хочешь, чтобы моя мама разочаровалась в тебе?

— Думаешь, наш выбор ей не понравится?

— Твой, — уточнила Ева.

— Ну хорошо, мой, — покорно согласился Марсель. — Так, ты думаешь, он ей не понравится?

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Вчера, когда я разговаривала с ней по телефону, она сказала, что уже присмотрела для меня пышное свадебное платье с расшитым жемчугом корсажем.

— О нет! — протестующе замахал руками Марсель. — Я твой будущий муж, и я не хочу видеть тебя в таком безликом одеянии.

— Безликом? — удивленно переспросила Ева.

— Конечно, ведь в подобных платьях выходят замуж миллионы девушек. Но ты не они. Ты — моя единственная и неповторимая избранница и поэтому должна выглядеть в этот день, как самая уникальная девушка на свете.

— Непростая задача для свадебного платья, — с легкой улыбкой откликнулась Ева.

— Вовсе нет, — уверенно возразил Марсель, увлекая ее за собой к витрине одного из бутиков. — Взгляни вот на этот манекен. По-моему, это как раз то, что нужно. Во-первых, это платье, так что твоей маме будет нечего возразить, а во-вторых…

— Это ужасно! — завершила за него Ева, ошеломленно глядя на выбранный им наряд. — Как только я продемонстрирую это своим родителям, они откажутся присутствовать на свадьбе.

— Ничего подобного. Как только я скажу им, почему посоветовал тебе купить именно такое платье, они все поймут, я уверен.

— Вот как? Тогда, может быть, для начала скажешь об этом мне? — с любопытством поинтересовалась Ева.

Марсель мягко улыбнулся.

— Мне казалось, ты сама уже догадалась. Но раз нет, я, конечно, объясню. Только потом, после того как мы купим это превосходное платье. Ведь через пятнадцать минут у меня поезд в Лимож. Скоро приезжает твой шеф, так что я должен срочно что-нибудь придумать по поводу заявленного твоей подругой проекта.

Ева уныло потупилась.

— Я думала, ты поедешь со мной в Рим, чтобы готовиться к свадьбе.

— Боже мой, конечно же я буду участвовать в этих приготовлениях, — успокаивающе обняв ее за плечи, проговорил Марсель. — Я ведь столько времени ждал этого счастливого дня. Обещаю тебе, что примчусь сразу же после деловых переговоров. Ты даже не успеешь соскучиться, потому что будешь занята спорами со своими домочадцами по поводу свадебного наряда, — с улыбкой продолжил он. — Но не беспокойся, их атаки потерпят поражение, как только на подмогу явлюсь я.

— Боже мой, Ева, ты просто ненормальная! — возмущенно воскликнула Джемма, разглядывая подругу. — Подумать только, выбрать ярко-оранжевое платье для церемонии бракосочетания. Да еще такого ассимметричного кроя. Это неслыханно!

— Джемма права, — поддержала ее синьора Паола. — Впервые увидев это одеяние, я была просто шокирована. Ведь завтрашний день должен стать самым главным, самым незабываемым в вашей жизни, а ты…

— А я и хочу сделать его именно таким, — продолжила Ева.

— Надев на себя этот стоп-сигнал? — поинтересовалась Джемма.

— Стоп-сигнал вовсе не такого цвета, — спокойно возразила Ева. — Вы же видите, это платье апельсинового оттенка, радостного, радужного, солнечного. Чтобы наш с Марселем брак был таким же с самого первого дня. Ведь наша любовь началась именно с этого цвета. С той лампы в виде апельсина, которая сейчас стоит у вас с папой в гостиной, — объяснила она, обернувшись к матери, и тут же увидела появившегося в дверях спальни Марселя.

— Ты все-таки догадалась! — восторженно улыбнувшись, проговорил он. — Я знал, что ты сразу же поняла, почему я выбрал для тебя платье именно этого, оранжевого цвета. Я знал, что ты не могла забыть о нашей волшебной лампе.

— Тебе сюда нельзя! — в один голос воскликнули Джемма и синьора Паола.

— Как раз мне можно, — спокойно возразил Марсель, переступая порог комнаты. — Ведь Ева моя будущая жена и мы вместе выбирали это платье и ту самую лампу и вместе впервые открыли для себя этот необыкновенный яркий свет. Негаснущий свет любви.

Content

Терри Грант
Негаснущий свет любви

1

2

3

4

5

6