Владимир Колычев

Сгори дотла, моя звезда!

Глава 1

Темные тучи агрессивно нависли над городом, но разыгравшийся ветер раскидал их на причудливые формы, навязал им веселый до-мажор. И солнце, казалось, развлекалось с ними – то дракончика с коротким хвостом от себя отгонит, то брюхатого медвежонка ослепит. Забавно и вместе с тем страшновато. Ведь тучи могли разозлиться, рассвирепеть до грозного ре-минора, сплошь затянуть небо и обрушиться на город ливневым дождем… Стеклянная крыша над террасой легко выдержит его барабанный бой, но вдруг заплачет душа, которую и без того томит печаль…

Маша интуитивно потянула руку к журнальному столику, но вспомнила, что сигарет на нем давно уже нет. Курение активизирует фермент, повреждающий коллаген кожи. Когда тебе двадцать, как-то и не думаешь, что лицо может потемнеть, стать дряблым, покрыться сеткой морщин. Но, перешагнув тридцатилетний рубеж, начинаешь беречь себя – если курила, отказываешься от сигарет. И даже не важно, для кого ты себя бережешь.

Из спальных глубин пентхауса на террасу вышел ее мужчина, в прошлом известный артист Паша Финик, а в настоящем – Павел Родионович Финковский, успешный бизнесмен и ресторатор. Высокий широкий лоб, выступающие скулы, впалые щеки, заостренный, слегка выпяченный подбородок. Густые щетинистые брови, глаза вепря – с изломом верхнего века и тусклой радужной оболочкой; узкий с каплевидным кончиком нос… Не красавец, не аристократ, но его жизненной силы, темперамента и духовного обаяния вполне хватало, чтобы кружить женщинам головы.

– О чем молчим? – спросил он неохотно, но с потугой на задорный тон.

И, чтобы не глядеть на Машу, огладил пальцами крону миниатюрной кокосовой пальмы.

– Да так, погода портится, – меланхолично посмотрела на него Маша.

Он был ее мужчиной, но лишь отчасти. Одной своей половиной он принадлежал законной жене, вторую делил между Машей и другими любовницами. Так она с ним и жила – время от времени, от случая к случаю. Все как в анекдоте: мужчинам нужен секс, женщинам – любовь, но занимаются они одним и тем же.

Раньше ей казалось, будто она бежит по жизни, но в один отнюдь не прекрасный момент вдруг выяснилось, что это жизнь убегает от нее. В двадцать лет, когда все начиналось, она не думала о замужестве, а сейчас, когда уже за тридцать, лучшим свидетельством любви кажется брачное. Но, увы, Паша женился на другой. Ушли на сторону и другие мужчины, с которыми она когда-то крутила красивые и не очень романы. Даже поклонников не осталось. Если не считать одного сентиментального типа, который время от времени посылал ей стихотворные объяснения в любви по электронной почте. Стихи, кстати сказать, напыщенные, сплошь штампы и банальности. Но, как бы то ни было, графомания эта исходила от души, что, впрочем, не вдохновляло Машу на ответные письма.

– Думаешь, дождь будет? – изобразил Павел обеспокоенность.

– Не исключено, – Маша переплела пальцы рук и уныло вздохнула.

Ясновидящей она не была, но Павла предугадывала легко. Сейчас он воспользуется подвернувшимся предлогом и покинет ее.

– Тогда мне нужно спешить.

– Да, конечно.

Его отношение к ней напоминало ностальгическую любовь эмигранта к родине; вроде бы светлое чувство, но вовсе не обязательное. Хорошо побывать в России, а когда надоест, можно вернуться обратно в Америку. А следующий отпуск неплохо бы провести в Париже…

Маша не удерживала его. Зачем? Он семейный человек и от жены к ней не уйдет. Да и она так привыкла к нему, что не стремилась к серьезным отношениям с ним. При всех своих достоинствах Паша был для нее дуновением затхлого воздуха из старого электрофена, а ей нужен был свежий ветер.

Она проводила Пашу до двери, сухо чмокнула его в щеку.

– Ты, главное, не скучай, – на прощание сказал он.

– Постараюсь.

В личной жизни у нее пустота, разреженная редкими встречами с ним. Такое же безобразие и в делах: еще десять лет назад ее хиты звучали из каждой форточки, а сейчас, оказывается, Маша Светлова никому и не нужна. Впрочем, она и сама в том виновата. По неразумению позволила своему продюсеру пустить слух о том, что вышла замуж за олигарха и навсегда покинула сцену. Первое время концертный директор пытался устраивать ей гастрольные туры по городам и выступления в элитных клубах, но Маша вынуждена была поддерживать свой имидж счастливой и богатой женщины, поэтому отказывалась от всего. А когда поняла, в какой тупик может завести ее глупость, было уже поздно. Предложения поступали, но цена за концерт упала до такой смехотворной суммы, что из двух зол приходилось выбирать бездействие. Тем более что жить ей было на что. На пике своего успеха она поддалась на уговоры Финковского и открыла сначала один, а затем и второй ресторан, что приносило сейчас ей хоть и скучный, но стабильный доход.

Дома никого не было, и Маша позволила себе сбросить халат перед большим зеркалом в холле. Она еще хороша в своей наготе. Стройное упругое тело, кожа в тонусе, а длинные ровные ноги так ей к лицу, что иной раз глаз от самой себя, любимой, не оторвать… Не такая уж она и старая, как иной раз кажется. И красота есть, и задор, и стремление к вершинам звездного олимпа. Это сейчас все плохо, но иногда полоса неудач может оказаться взлетной…

Крутнувшись перед зеркалом, Маша прошла в ванную, приняла душ. Она растирала тело массажным полотенцем, когда в прихожей пропел механический соловей. Кого-то принесло…

Сначала она увидела гостя на экране охранного монитора, только затем открыла дверь. На пороге, поглаживая пальцами мочку правого уха, стоял ее милый друг Женя.

– Ну, наконец-то! – манерно пропел он и, вильнув бедрами, прошел в квартиру.

Светлые с завитушками волосенки, женственное лицо, накрашенные брови, выразительные глаза с удлиненными ресницами, нежные, как у девушки, щеки, которых еще не касалась острая бритвенная сталь. Тонкая шея повязана шелковым шарфом яркой мозаичной расцветки, джинсовый приталенный пиджачок с накладными карманами… Он был геем и не скрывал этого, хотя и воздерживался от эпатажных штучек вроде юбок и обуви на шпильках. Джинсы у него щедро расшиты цветами-завлекушками, с низкой талией, но с правой застежкой как у мужчин.

Остановившись в холле, он жеманно потянул ноздрями воздух:

– Мужской «Диор»? Какой аромат!.. Паша сменил одеколон?

– Почему Паша?

– А кто еще мог быть у тебя? Разве что муж-олигарх…

– Не издевайся.

– Извини, я не хотел тебя обидеть, – нежно улыбнулся Женя и, чмокнув себя в ладонь, сдул в ее сторону поцелуй.

– А вот возьму и не извиню, – надула она губки.

В общении с нормальными мужчинами Маша старалась не опускаться до девчоночьих капризов, с подругами держалась в образе, зато с Женей могла позволить себе все.

– Ну нет, после того, что я тебе скажу, ты меня еще и расцелуешь!.. Я тут недавно встречался с одним… ну, не важно с кем. В общем, у него был выход на важного человека, я замолвил за тебя словечко. И скажу тебе по секрету…

От нетерпения Маша приподнялась на цыпочки, сделала умоляющие глаза.

– Ну не тяни резину!

– Не буду, не буду. И уже спешу тебя обрадовать, что твоей отнюдь не скромной персоной заинтересовалась программа «Розыгрыш»! Да, да, Валдис Пельш и Татьяна Арно! Ты же знаешь, к ним на сковородку так просто не сядешь, даже блат не поможет, если нет звездности. А ты у нас настоящая «звезда»! Кто скажет «нет», тому я плюну в глаза! А никто и не скажет!..

Маша испытывала двоякое чувство. «Розыгрыш» – удел признанных «звезд», и ей льстило, что на нее обратили внимание, не важно, что с подсказки некоего нестандартно-важного человека. Но в то же время можно было попасть впросак, опозориться на всю страну. Видела она, в какие истории попадали другие «звезды» по злой воле организаторов скандального шоу.

– А чего ты такая бледная? – смахнув пальчиком нависшую на лоб кудряшку, спросил Женя. – Не бойся ты, все будет замечательно. Ты же предупреждена, значит, не позволишь себя провести…

– Ну, спасибо тебе, Женечка.

– Пожалуйста, Машенька!.. Ну не робей, не надо! А хочешь, я позвоню куда надо, и твой номер отменят.

– Пока не надо.

– Ну и ладненько. А если совсем страшно станет, ты мне скажи, я позвоню.

– И когда это все начнется?

– Не знаю. Может, завтра. А может, через месяц… Я еще попробую уточнить, хорошо?.. Неудобно напрашиваться на кофе, но, если ты меня угостишь, я буду тебе очень благодарен…

Чашечка кофе затянулась до позднего вечера. С Женей Маше было легко и просто, и она не хотела, чтобы он уходил. Но у него в ночном клубе была назначена встреча с одним интересным человеком, поэтому его пришлось отпустить.

А на следующий день Женя позвонил и предупредил, что программа «Розыгрыш» уже взяла ее на прицел и подвох может случиться в любой момент.

Маша как раз собиралась на экскурсию по магазинам, попросила Женю присоединиться к ней, но, увы, у него не было свободного времени.

Она читала в прессе, что в психиатрии появилось новое заболевание – «навязчивый шопинг». Это когда тяга к покупкам настолько велика, что человек не может совладать с собой, бежит в магазин с таким же вожделением, как безнадежный пьяница – в ларек за бутылкой. Зависимость от алкоголя тоже болезнь, но ведь то же вино можно потреблять в меру, культурно. Так же и с шопингом – приобрел одну вещь, остановись, насладись ею, а потом уже дальше, но в другой день…

Вино снимает стресс и чистит сосуды, так шопинг способен успокаивать нервы и сдабривать яркими красками унылую жизнь. К тому же вещественно-бытовая польза налицо: заканчивается май месяц – пора обновлять летний гардероб.

Женя был стилистом и по профессии, и по призванию. Ему не нужно было рассматривать вещь через лупу, чтобы отличить настоящий итальянский «Гуччи» от поддельного китайского. И одежду он умел выбирать – и по цвету, и по стилю, а главное, со вкусом и по фигуре. Какие аксессуары нужны, подскажет, какой макияж под ту или иную вещь, объяснит… Впрочем, Маша и сама знала толк в этом деле, поэтому ей вполне хватило смелости отправиться в магазин без него.

Бутик бутику рознь. Высшая категория – магазин, представляющий одежду одного дизайнера, напрямую с модных показов. Класс «премиум» – производители разные, но качество товара отменное. Солидные площади, серьезные цены, индивидуальный подход, отличный сервис. Ну и третий тип бутиков – мелкие павильоны в обычных торговых центрах, выбор большой, но в основном – качественная и не очень подделка. Маша остановила свой выбор на золотой и, кстати сказать, знакомой серединке. Заехала в известный и проверенный бутик в районе ЦУМа; там ей улыбнулось изящное черное платье от «Шанель», к которому очень шла недавно приобретенная сумочка от Роберто Кавалли. Еще ей приглянулся костюм от Армани, но Маша решила отложить интимную близость с ним на будущее. Хорошего понемногу…

По пути домой она заехала в супермаркет. Хотелось бы приготовить ужин на двоих – на себя и любимого человека. Но увы… Она «звезда», она хороша собой, ей всего тридцать три года, но нет мужчины, с которым она могла бы разделить свою радость от удачной покупки. Есть только несуществующий олигарх, жертвой которого стала и она сама, и ее имидж… Не для кого было хлопотать на кухне, готовить горячие и сытные блюда. А сама она ела не много и при этом старалась обходиться без мяса. Поэтому с выбором определилась довольно быстро – йогурты, творожки, овощи, фрукты, ну и баночка красной икры для утреннего бутерброда.

По пути к кассе она встретила свою соседку по лестничной площадке.

– Машка!

Казалось бы, фальцет и трубный бас – два очень разнящихся понятия. Но своим голосом Раиса умудрялась соединять их в единое целое – ее голос звучал трубным фальцетом. И сама она сияла, как медь тромбона. Выжженные до желтизны волосы – ломкие, сухие, дохлые, но закрученные в крупный локон. Лицо круглое, пышное, и можно было бы сказать, красивое, если бы его не портили глаза – большие, раскосые, но какие-то плоские, без глубины, будто бы нарисованные художником, не способным создать объемный эффект. Она пользовалась косметикой, но на ее щеках красовался естественный румянец, и зубы у нее свои – крупные, ровные, белые и с замечательным жемчужным отливом. И всю эту природную прелесть смазывала самодовольно-приторная улыбка, чудно гармонирующая с глупым выражением глаз.

Маша поздоровалась с ней, поджав губы. Не нравилось ей, когда к ней обращались в уменьшительном и отнюдь не ласкательном наклонении. Но Раиса относилась к тому типу людей, которые пытались подчеркнуть свою значимость за счет других. «Маша Светлова?! А-а, Машка! Так бы сразу и сказали!..» Кума королю, сваха министру, товарка «звезде». Глупая неотесанная баба с двумя высшими образованиями…

– Как дела?

Она обращалась к Маше, но посматривала по сторонам – видит ли кто, как она запанибрата обращается к «звезде». Но, похоже, никто этого не замечал.

– Лучше не бывает.

Как будто груз с души свалился, когда она отделалась от своей взбалмошной соседки.

Девушка в кассе узнала ее, смущенно улыбнулась, но лестного ничего не сказала, автограф не попросила. Ну, все как обычно…

Маша выходила из магазина, когда кто-то сзади взял ее за руку:

– Девушка, не торопитесь!

Ее остановил обычный охранник в черной униформе. Застывший взгляд, окаменелое лицо, плотно сдвинутые губы.

– Что вам нужно? – возмутилась Маша.

Она дернула рукой, пытаясь высвободиться из захвата, но парень еще крепче вцепился в нее. Он подвел ее к большому раскладочному столу и нагло потребовал показать, что у нее в сумочке.

– А нижнее белье не показать? – разозлилась она.

– Надо будет, и до белья доберемся!

– Что вы себе позволяете! Я буду жаловаться! Где директор супермаркета!.. Ты что, не видишь, кто я такая? Я «звезда»! Я Маша Светлова!..

Охранник смотрел на нее, но ничего, казалось, не видел. Она не волновала его как «звезда» и просто красивая женщина; Маша для него была всего лишь жертвой.

– У вас в сумочке баночка украденного кофе, – заявил он.

– Что?! – истерично взвыла Маша. – Я украла кофе?! Баночку?! А может, целую плантацию?!

– Покажите сумку!

– Ну, хорошо!

Она поставила на стол пакет с продуктами, раскрыла сумочку, заглянула туда сама, для большей убедительности сунула туда руку.

– Нет там ничего!

– А вы покажите!

– Покажу! А потом в милицию на тебя заявлю, придурок! За хамское вторжение в личную жизнь! Ты думаешь, я своих прав не знаю?

– Что ж, вот вам и милиция!

Мимо, как на заказ, проходили два офицера патрульно-постовой службы. Как и многих других, кто находился в зале, их уже заинтересовала скандальная сцена. Последовал стандартный вопрос:

– Что здесь происходит?

– А сигнал к нам поступил, что вот эта гражданка взяла с витрины и положила в свою сумочку банку кофе.

– Гражданка?.. Знакомое, кстати, лицо, – всмотревшись в нее, улыбнулся офицер с погонами капитана. – Маша Светлова, если не ошибаюсь?

– Что-то в этом роде, – сквозь зубы улыбнулась она.

– Что ж мы, Маша, кофе воруем? Неужели все так плохо?

– Мы?! Вы, может, и воруете, а у меня в сумке ничего нет!.. Вот, смотрите!

Она высыпала на стол содержимое своей сумки. Документы, визитница, ключи, пудреница, помада, ножнички, влажные гигиенические салфетки, жевательная резинка в пластинках, смятые купюры, монетки…

– Ну и где здесь кофе?

– Вот и я спрашиваю, где здесь кофе? – взыскательно глянув на охранника, спросил капитан.

Но тот не растерялся:

– Возможно, она спрятала его под юбку!

Маша истерически хохотнула, но тут же осадила себя. Только сейчас до нее дошло, что в эту историю она попала неспроста. Это же программа «Розыгрыш»! А она ведет себя как последняя идиотка!

– Мне раздеться прямо здесь? – спросила она с улыбкой обаятельной хищницы.

– А вы что, можете это сделать? – в насмешливом тоне выразил изумление капитан.

– Да. Если будет музыка. Например, из фильма «Стриптиз». Или еще что-то в этом роде…

– Браво!.. Ну, музыки нет…

Маша ждала, когда грянут фанфары и фонтаном всплеснется огромный букет цветов. Но ничего такого не происходило.

– С чего вы взяли, что у гражданки Светловой находится краденый кофе? – строго спросил у охранника офицер.

– Мне сказали.

– Кто?

– Ну, мужчина подошел, показал на нее, сказал, что украла банку кофе.

– Он представился?

– Нет.

– Где он сейчас?

Охранник огляделся по сторонам, мотнул головой:

– Нет его нигде.

– И вы ему поверили… Нехорошо получилось… Если гражданка Светлова подаст на вас в суд, я дам показания в ее защиту, – улыбнулся Маше капитан.

– В суд? На него?! – хмыкнула она, окатив охранника пренебрежительным взглядом. – Розгами бы его высечь. Придурок!.. Я свободна?

– Думаю, что да..

Маша надеялась, что фурор случится на выходе из супермаркета. Она дошла до своей машины, но фанфары так и не грянули. Ни цветов, ни участников розыгрыша, ни съемочной группы. Значит, не было никакой мистификации. Значит, она стала жертвой реальных обстоятельств. Но кто тогда показал на нее пальцем, уличил в несуществующей краже?

Маша села за руль, вставила ключ в замок зажигания, но заводить мотор не торопилась. Надо бы сначала дух перевести, а потом ехать… Не так уж и важно, кто покуражился над ней. Наверняка какой-нибудь олух, себе на зависть узнавший в ней «звезду». Мир полон безумных людей… Важней другое – как она сама повела себя в экстремальной ситуации? А повела она себя плохо. Устроила скандал, закатила истерику. И это могли увидеть в эфире миллионы зрителей. Как же хорошо, что сама жизнь преподала ей урок накануне основного события.

Она решила держать себя в узде, чтобы в будущем не попасть впросак. С этой мыслью и повернула ключ в замке зажигания. Стартер крутанул маховик, двигатель едва заметно дернулся, но не завелся. «Мерседес» у нее почти новый, чуть больше года в эксплуатации, техобслуживание прошел вовремя – поломок быть не должно. И все же машина не заводилась, хотя стрелка топливного датчика показывала три четверти бака.

Маша еще раз повернула ключ, и еще, еще…

Она не заметила, как слева от автомобиля появился мужчина, но услышала, как он постучал в окошко. Строгий костюм, белая рубашка без галстука. Он стоял, пригнувшись, поэтому Маша могла разглядеть его. Круглое лицо, мягкие, сглаженные черты; взгляд открытый, на пухлых губах добродушная улыбка. Маша опустила стекло со своей стороны.

– Вы что-то хотели?

– Да, хотел предостеречь вас. Не надо загонять аккумулятор, а то, если он сдохнет, машину точно не заведешь…

– Вам-то что? Вызову техпомощь, они разберутся.

– Техпомощь?! А если они эвакуатор пригонят?

– И что?

– А если на платформу неудачно погрузят? Машина у вас красавица, новенькая, обидно будет, если краску сцарапают… Если хотите, я посмотрю, что там у вас могло случиться… Бензин есть?

– Да, есть.

– Откройте капот!

Она не давала ему согласия, но рука сама по себе нащупала рычаг под приборной доской.

Мужчина открыл капот, с видом знатока осмотрел мотор, потрогал что-то руками.

– Возможно, это предохранитель, – закрыв крышку капота, с видом знатока сказал он. – Если позволите…

Маша позволила ему занять водительское кресло, сама переместилась на переднее пассажирское. Но только он вскрыл блок предохранителей, неожиданно появилось еще одно действующее лицо. Парень в джинсовом костюме без разрешения и стремительно забрался в салон на заднее сиденье. Вне себя от возмущения, Маша резко развернулась к нему и увидела оскал электрошокера.

– Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера! – широко улыбнулся парень.

И сразу все встало на свои места. Это же программа «Розыгрыш», в самом экстремальном своем варианте. По сценарию она должна стать жертвой разбойного нападения…

– Выйдите, пожалуйста, из машины! – решительно потребовала она.

Как и положено «звезде», Маша умела работать на публику. Пусть народ знает, какая она смелая и волевая личность.

– Только после вас! – ухмыльнулся «разбойник».

Она могла бы покинуть машину, но люди могут подумать, будто она струсила.

– Я сказала, выйдите из машины!

– Нам на следующей остановке, – сказал круглолицый.

И как ни в чем не бывало завел автомобиль. «Мерседес» быстро набрал ход и выкатил на Кутузовский проспект. Дорога была свободна от попутных машин, поэтому он смог разогнаться до сотни в час. Даже если захочешь, не выпрыгнешь.

– Вы играете с огнем! – с театральным апломбом заявила Маша.

– А что, наша «звезда» такая горячая? – ухмыльнулся парень.

Коричневые волосы, хищные глазки с темно-желтой радужной оболочкой, вялая бледная кожа, вислый веснушчатый нос.

– Когда обожжешься, узнаешь!..

– Можно прямо сейчас?

Он медленно потянул к ней свободную руку. Как бы хотела Маша эффектно схватиться за нее, взять на борцовский прием, но, увы, в силовых единоборствах ее ценность была равна нулю.

– Убери лапы! – шикнул на него круглолицый.

Маску добродушия он выбросил из окошка и сейчас играл роль агрессивного монстра, только Маша почему-то не очень его боялась.

– А ты останови машину! – в свою очередь потребовала она. И, немного подумав, добавила: – Пока я не разозлилась!

Но мужчина лишь пренебрежительно усмехнулся, бросив на нее насмешливый взгляд.

– Ну, смотрите, я давала вам шанс! – оскорбленно встрепенулась она.

Пельш, наверное, думал, что Маша Светлова будет умолять «преступников» о пощаде – телезрителям на смех. Но как же он просчитался!.. Она мысленно благодарила Женю, что он предупредил ее о возможном розыгрыше. И вместе с тем проклинала за те унижения, которые ей приходилось сейчас терпеть. А машина продолжала мчаться по Кутузовскому шоссе в сторону Кольцевой автострады…

Глава 2

Какофония света, вакханалия музыки, содом на сцене… Артем завороженно наблюдал за двумя жрицами разгульного распутства. Это было невероятно – одна стриптизерша, зависнув на стальном пилоне и отбросив назад руки, клонилась спиной к полу, другая лежала на ней, изображая страстный поцелуй в губы. Что та держалась, вцепившись ногами в шест, что другая… Артем даже протрезвел, любуясь этим шедевром стрип-дэнс искусства.

– Ну и чего ты на них пялишься? – капризно прозвучал над самым ухом девичий голосок.

И Артем понял, что не просто пришел в чувство, а вынырнул из провала в сознании. Слишком много он принял на грудь за этот вечер, потому и столкнул его зеленый змий в хмельную яму. Видно, весело ему там было, и хорошо, что сейчас на коленях у него восседала симпатичная шатенка с короткой стрижкой и длинной шеей. Она также была крепко подшофе, потому ревность ее не казалась шуточной.

– Я тоже так могу! – заявила она и неловко стянула с себя топик, обнажила соблазнительной формы бюст второго-третьего размера. – Ленка!..

На ее зов откликнулась жгучая брюнеточка с тонким станом и длинными ногами. Она соскочила с колен Макса и, так же сорвав с себя топик, бросилась в объятия пьяной подруги. Оказавшись в центре вакхальных событий, Артем не растерялся, слегка приласкал и шатенку, и брюнетку. Макс ржал как лошадь, наблюдая за этой сценой, но у него, похоже, не было сил, чтобы дотянуться до ускользнувшей подружки, облапить ее.

А девушки вошли в раж. Сначала просто чмокались друг с дружкой, а разогревшись, стали целоваться взасос. Неудивительно, что вокруг них образовалась толпа таких же одуревших от зелья зевак. И диджей вещал из своей будки что-то несуразное. Казалось, все сошли с ума. Или порядком накачались – кто спиртным, кто травяным дымом, а кто-то и «волшебным» порошком.

Артем уже собирался отогнать от себя порозовевших подружек, когда в двух-трех шагах от себя увидел здоровенного самца в леопардовой шкуре. Стриптизер, похоже, был под градусом – или от спиртного, или от восхищения собственным совершенством. Все бы ничего, но этот балбес изображал из себя биатлониста, руками и бедрами делал движения, будто отталкивался лыжными палками. Шатенка и брюнетка, увидев его, завизжали от восторга, потянули к нему руки, призывая к себе. А он и без того двигался к ним, показывая, как поступит с ними, если ему позволят присоединиться к импровизированной оргии.

– Пошел на! – гаркнул Артем, скривившись от презрения к этому жалкому ничтожеству.

К стриптизершам он вожделел, а их мужскую аналогию готов был рвать на флаги.

Музыка рыдала, забив пространство шумными децибелами, – танцор не услышал его. Он продолжал извращаться на потребу толпе. Пришлось Артему растаскивать ошалевших девушек, подниматься во весь рост.

Его метр семьдесят семь позволил сравняться с гламурным дикарем по высоте. Но по размаху плеч и мышечной массе он заметно уступал ему. Зато у него был мощный, четко поставленный и намертво заученный удар. И если он сейчас чего-то боялся, то лишь собственной бесшабашности.

Он ударил справа, без пристрелочного слева. Это была его коронка – кулаком точно в подбородок… Танцор обладал столь большой мышечной массой, что, пропустив удар, ни на пядь не подался назад. Округлив глаза, недоуменно глянул на обидчика. Свирепо взмахнув рукой, шагнул к нему, но, вдруг покачнувшись, мешком рухнул на пол.

И это было только начало. За порушенную собственность клуба вступились охранники. Одного Артем встретил прямым в челюсть, другого швырнул через бедро, а третий ударил его ногой в живот, после чего приложил носом к своей коленке…

Его схватили за руки, вытащили из зала, бросили на пол в какой-то комнате. Пока он приходил в себя, появился наряд милиции, дальше проще: браслеты наручников на запястья, зарешеченный отсек «уазика», дорога дальняя, казенный дом – камера для временно задержанных при отделе внутренних дел.

Из документов у него были только права и техпаспорт на машину, из денег – несколько мятых тысячных купюр плюс к тому банковская карточка.

Артем стоял перед оперативным дежурным, пошатываясь, с опущенной головой. Хмельные волны давно заглушили боль, и сейчас ему хотелось только одного – поскорее завалиться спать. Но капитан с выпуклыми надбровьями и острым подбородком не спешил препроводить его в камеру, неторопливо заполнял опись изъятых вещей и документов.

– Золотая молодежь, блин, – раздраженно-завистливо и вместе с тем ехидно хмыкнул он, рассматривая техпаспорт. – Нажрутся, а потом ездят на дорогих джипах…

– Не знал, что ваш «уазик» – дорогой джип, – погладив распухший нос, буркнул Артем.

– Да я не про «уазик», я про твой «БМВ»… Нажрутся, говорю, а потом ездят…

– Может, и нажрутся. Но не ездят…

– А по физиономии кому съездил?

– Стриптизеру.

– А-а, ну тогда молодец!.. Давай в камеру, проспись немного. А завтра тобой займутся…

Капитан провел Артема в камеру, закрыл за ним решетчатую дверь.

Здесь было только две кирпичных стены, остальные – сплошная решетка. И скамеек всего две – узкие, грязные. Артем сначала сел, прислонившись к стене, а потом, засыпая, завалился на бок.

Утром его разбудил знакомый уже голос.

– Давай, мажор, поднимайся, – с усмешкой поторопил его капитан. – На утренний кофе, кх-кх…

За окном в конце длинного коридора серел рассвет, внутренний хронометр показывал ранний час. Да и отдел еще спал – тишина за витринным стеклом дежурной части, полумрак…

– Пиво – это по почкам, – хмуро изрек Артем. – А кофе – это куда?

– Сначала через печень, потом через почки, – защелкнув на его запястьях наручники, хмыкнул офицер. – Не думаю, что это больно…

По гулкой лестнице, пустынными коридорами он провел его в кабинет на втором этаже. Артем успел заметить табличку: золотом на красном фоне – «оперуполномоченные». Все предельно ясно.

Кабинет просторный; ремонт вроде бы недавний, но в углах над окном обои уже отошли от стен. Старый засаленный диван у самого входа, два фронтально сомкнутых стола, книжный шкаф с облупленным фасадом и лежащим плашмя талмудом – Уголовно-процессуальный кодекс, комментарии к нему и разъяснения, килограммов на пять-шесть. Мало не покажется, если такое издание опустить на голову. Пол в помещении грязный, занавески на окнах затертые, но паутины по углам вроде бы нет. Зато здесь был паук, застывший в ожидании жертвы.

Это был молодой человек с неубедительно усталыми глазами. Он пытался изобразить зрелую не по возрасту мудрость, но Артем ему не поверил. Обычный оперативник, лет двадцати пяти от роду; максимум старший лейтенант по званию.

На тумбочке слева от него бурлил электрический чайник, механический щелчок известил, что кипяток готов. Парень молча взял две кружки, сыпанул в каждую по ложке растворимого кофе, бросил по три кубика сахара, залил водой.

Артем наблюдал за ним с затаенной надеждой, гадал – по его душу или нет вторая кружка. Капитан доставил его по назначению и ушел, в дежурной части у него своя кухня – не было смысла искать кофейной милости у дежурного оперативника. Значит, вторая кружка для задержанного. Через желудок-печень-почки, своим ходом… Кровь насытится бодростью, разгонит похмельную тяжесть в голове.

– Ну, чего стоишь? Присаживайся!

Офицер благодушно показал за соседний стол. Артем приподнял руки, обратил внимание на стальные браслеты.

– Ничего, потерпишь. Ты у нас, говорят, буйный.

– Когда как.

– Людей избиваешь.

– Знаю, что зря, не надо было, – понуро сказал Артем и присел на стул.

– Заявление на тебя поступило. Драка в ночном клубе, вывих челюсти…

Артем ничего не сказал, лишь еще ниже опустил голову. Он человек мирный, зла никому не желает, душа тянется к доброму-вечному… Но в губинах той же души таится грубое животное с первобытными инстинктами вместо разума. И сколько ни пытался он задушить в себе этого зверя, каждый раз его победа над ним сменялась поражением. Не хотел он идти с Максом в клуб, упрямился, но… Теперь вот отвечай за то, что натворила свинья из хлева под коркой его сознания.

– Ну, и что будем делать?

– Не знаю.

Артем знал, как найти выход из этой ситуации. Но не хотелось юлить, выкручиваться – настроения для этого не было.

– Не знает он… Как человека избить, он знает… На, согрейся, а то замороженный какой-то.

Оперативник перегнулся через стол, поставил перед ним белую кружку с потемневшими от чужих губ краями. Впрочем, на стерильность Артем и не рассчитывал.

– Спасибо, – сделав глоток, поблагодарил он.

В детстве он отличался повышенной брезгливостью, но все это осталось в далеком прошлом. Может, он и был мажором, чье будущее предопределено успешными родителями. Но в свое время он вдоволь нахлебался грязной водички – как в прямом, так и в переносном смысле. Он знает, что такое жизнь без меда…

– Вроде бы неплохой парень… – в раздумье произнес оперативник.

– Плохой, – не согласился Артем. – Вчера я был плохим… А может, и позавчера… Какое сегодня число?

– Двадцать восьмое.

– Да нет… – Артем решил, что его разыгрывают.

Но как мог знать оперативник, что по его времяисчислению сегодня – максимум двадцать седьмое августа?.. Не мог он этого знать.

– А это что-то меняет? – внимательно посмотрел на него офицер.

– Ну, есть один момент… А ОВД какой? А то я как-то не сообразил…

– Ильинское. А что?

– Черт!.. То есть ничего…

Он мог объяснить причину своего волнения, но ведь оперативник не поверит. Да и самому трудно поверить в то, что у него настолько тяжелый случай, хоть в психушку на курс лечения отправляйся.

– Ничего у меня в протоколе нет, – насмешливо посмотрел на него уполномоченный. – Пока нет. Но сейчас будет… Ну, что, начнем?

Он полез в ящик стола, достал оттуда папку с бланками протоколов. И только он раскрыл ее, как распахнулась дверь, и в кабинет вошла хорошенькая девушка с удивительно знакомым лицом.

Темно-русые волосы, стрижка – классическое каре, волосок к волоску; тонкие, четко очерченные брови, большие накрашенные глаза, влажный блеск на светло-розовых губах. Одета она была по-спортивному – джинсовая двойка с неброскими, но дорогими аппликациями, кроссовки с грязной подошвой.

Она шла так быстро, что дежурный капитан не поспевал за ней. Он потянул к ней руку, будто хотел сказать – вот, мог бы ее задержать, да не решился. Той же рукой хлопнул себя по бедру – извините за постороннее вторжение, но ничего поделать не могу. Впрочем, оперативник на него и не смотрел. Все внимание на девушку, в которой, как и Артем, он узнал популярную певицу Алеку.

– Э-э, прошу! – приподнявшись со своего места, растерянно протянул он.

И показал на стул с торца своего стола.

Артем на всякий случай опустил скованные наручниками руки и замер в ожидании, когда его уведут обратно в камеру. Но хозяин кабинета, похоже, забыл о нем. И девушка не смотрела в его сторону – хотя бы потому, что села к нему боком.

Он заметил на рукаве куртки в районе локтевого сгиба свежую помарку, размазанную глину коричневого цвета, на спине – колючку репейника. Интересно, с каким чертом и где она была этой ночью?

– Я вас слушаю, – дрожащим от напряжения голосом обратился к девушке офицер.

– Что слушать? Машину искать надо! – с апломбом заявила Алека.

– Какую, простите, машину?

– Ну, какую-какую! Мою, конечно!

– И где она?

– Это вы у меня спрашиваете? – возмущенно воскликнула она. – Это я у вас должна спросить! Вы должны следить за порядком в районе! Вы должны знать, куда угоняют машины!

– То есть вы хотите сказать, что у вас угнали машину? – сглотнув слюну, в смятении спросил оперативник.

– Я хочу сказать?! Да я во весь голос об этом говорю!

Алека выпрямила спину, вскинула голову – ни дать ни взять вулкан праведного гнева.

– Так, давайте без шума… – Парень выразительно посмотрел на часы, перевел взгляд на «звезду».

– Вам что-то не нравится? – немедленно отреагировала она.

– Московское время – пять часов сорок восемь минут.

– И что?.. Милиция работает круглосуточно. И машины тоже угоняют круглосуточно.

– Логично… Вы на «02» звонили?

– Нет, а это обязательно?

– В принципе нет… Заявление писали?

– Та-ак! Началось!.. Вы заявление мое искать будете или машину?

Оперативник понял, что так просто от «звезды» не отделаться.

– Так, давайте начнем с самого начала. Когда вы обнаружили пропажу машины?

– Полчаса назад. Если точней, в пять часов… пять или десять минут, что-то в этом роде… Я обычно до девяти сплю, а тут как будто укололо что-то – проснулась, выглянула в окно, нет моего «Фольксвагена»…

Она рассказывала, инстинктивно пощипывая мочку ушей.

– «Фольксваген Пассат»? – спросил офицер.

– Да… А вы откуда знаете? – встрепенулась девушка.

– Догадался. Это самая угоняемая марка.

– Не знала… То есть теперь знаю… Лучше бы не знать…

– Значит, автомобиль угнали со стоянки возле дома? – предположил оперативник.

– Ну, стоянка – это громко сказано. Так, место возле подъезда… Выглянула в окно, а машины нет…

Девушка продолжала теребить мочку своего уха, отчего та раскраснелась и разбухла, как маисовое зерно на раскаленной сковородке. Или у нее прокол под сережку воспалился, или кровь от волнения плохо циркулирует. Артем подозревал второе.

– Ну что ж, вам надо написать заявление… А я пока дам координаты на вашу машину. Техпаспорт можно?

– Разумеется. – Девушка нехотя вынула из сумочки портмоне для водительских документов, протянула их оперативнику.

– Вы пока заявление, а я сейчас…

Он сунул ей под руку лист бумаги, ручку, а сам вышел из кабинета с такой поспешностью, будто здесь вот-вот должно было сработать взрывное устройство.

– Вот умный, заявление пиши… А как его писать, кто знает? – спросила Алека, обращаясь к тишине в кабинете.

– Я знаю, – Артем открыл ящик стола, бросил туда наручники, выложил руки на стол. – Можешь повернуться ко мне.

– А мы что, сразу на «ты»? – выразила свое возмущение девушка.

Но на другой стул пересела, и теперь Артем мог видеть ее лицо.

– А чего тянуть? – улыбнулся он.

– Ну, ты даешь!.. Ты кто такой?

– Следователь ОВД лейтенант милиции Гончар, – с разбитной улыбкой представился он.

– Не похож ты на следователя… Где-то я тебя видела…

– Ты знаешь, я тоже себя недавно видел, в зеркале… А тебя видел… в июне, кажется, на корпоративе, «Стабинвест» – пятнадцать лет успеха и процветания…

– Да, да, помню, – заинтригованно кивнула девушка.

– Ты своей «Джигой» всех зажгла… А потом тебя со Славой познакомили…

– Да, да, Слава Райтер… И ты с ним, кажется, был… А говоришь, что следователь, – уличающе погрозила ему пальчиком Алека.

– Может, мы со Славой в одном классе учились. Он сейчас у папы в замах, а я здесь, в милиции…

– В одном классе? Он здесь в Москве в частной школе учился, а потом в Англии в частном колледже…

– Ну, я тоже в частной школе… Но у меня папа – генерал милиции, я, так сказать, по родительским стопам…

С банкирским сынком Славой Райтером Артем познакомился в прошлом году на шумной вечеринке. Это был окультуренный кутеж без пьяного дебоша, но с интересными женщинами… А отец у Артема действительно был генералом, и не суть важно, что в запасе. И все остальное – тоже правда.

– Ну, если по родительским стопам… Так что, заявление писать будем?

– Да ну его… Ты мне о себе расскажи. Считай, что это интервью.

– Ты же не журналист.

– Нет, я твой друг. То есть Славка мой друг. Ну, а друг моего друга тоже мой друг… Или вы с ним не друзья?

– Ну, друзья, – в сомнении пожала она плечами.

Славка был одним из самых завидных женихов Москвы, потому Алека и закрутила с ним роман. У бабочек короткая жизнь, у мимолетных «звезд» – слава. Сегодня тебя знают все, а завтра ты уже в закате и никому не нужна. Алека, конечно, это понимала, поэтому, пока ее звезда не погасла, пыталась выйти на орбиту богатых мужчин. Но со Славиком у нее не сложилось: секс был, а спутником жизни он для нее так и не стал.

– Вот и расскажи мне о себе.

– Что тебя конкретно интересует?

Артем смог сдуть с нее звездную пыль. Алека признала в нем своего, и это должно было развязать ей язык.

– Духи мне твои нравятся…

Он повел носом, ноздрями поймал ее запах.

– Кажется, «Амор, Амор».

– Ну да… А почему кажется?

– Да с носом проблемы, если ты заметила…

– Припухший он у тебя какой-то.

– Потом расскажу… Хорошие у тебя духи… Что там, жасмин, лилия?.. Можно твою чудную ручку!

Он взял ее руку, поднес ее к губам… А рука пахнет соляркой. Теперь он точно был в том уверен.

– Что это тебя на любезности потянуло? – недоуменно посмотрела на него Алека.

– Ты такая классная. Жаль, я при исполнении… Кстати, вечером я свободен. А ты? Может, покатаемся по городу, а? Заедем куда-нибудь, все такое…

– Ну, ты жук! – игриво повела бровью девушка.

– Это у тебя жук. «Фольксваген Жук», я правильно понял?

– Нет, «Фольксваген Пассат»…

– Ну да, ну да… Значит, «Пассат». Сто сорок лошадей, дизель, турбонаддув…

– Ты откуда знаешь?

– Но это же так.

– Так… Было… – взгрустнув, кивнула девушка.

– Ничего, найдется твоя красавица. Может, даже раньше, чем ты думаешь…

– А я думаю, что найдется?

– Не знаю, не знаю… Да, кстати, хотел спросить, машина у тебя новая?

– Ну, не совсем новая, но в очень хорошем состоянии.

– Если нет сливной пробки на топливном баке, то старая-старая…

– Да нет, была пробка!

– Ты в этом уверена?

– Да. Сама видела…

– Как ты могла ее видеть? Это же под машину лезть надо…

– Где видела? – призадумалась она. – Ну, видела… И лезть никуда не надо. Ее на подъемнике поднимали, в автосервисе, мне мастер показывал…

– А-а… Это хорошо, что ты такая любопытная…

В это время в кабинет зашел оперуполномоченный. Хорошо, что Алека не видела, как вытянулось его лицо, иначе бы она все поняла.

Артем не растерялся, уверенным движением руки показал офицеру, что ему нужно набрать в рот воздуха и немного помолчать. И как ни в чем не бывало продолжал:

– Значит, говоришь, что сегодня проснулась в пять часов десять минут…

– Что-то вроде того.

– Выглянула в окно, а машины нет.

– Нет.

– И сразу к нам?

– Да, сразу…

– И долго шла?

– Да нет, минут пятнадцать…

– И еще капитан в дежурной части вредничал.

– Да, впускать не хотел….

Артем ждал, когда хозяин кабинета взвоет сиреной и гневно изобличит самозванца. Но тот уже успокоился и с интересом наблюдал за ним.

– В этот кабинет ты вошла в пять часов… э-э… сорок пять минут… Итого, с момента пробуждения прошло тридцать пять – сорок минут. Пятнадцать минут, чтобы сообразить, что делать, собраться, двадцать минут, чтобы прийти сюда. А когда же ты накраситься успела?..

– Я?! Накраситься?! – вскинулась Алека.

– А разве нет?

– Ну, я с вечера…

– Это свежий макияж. Вон как губки блестят. И все контуры четкие… Значит, в отделение пешком шла? Грязь на улице, прошлогодние листья под ногами, да?

– Какие листья? Какая грязь?

– А ты на свои подошвы посмотри. Это же суглинок с фрагментами прелых листьев. И в репьях вся… Вот и коленка грязная, – заметил он. – Я уже, не говорю про руки, которые пахнут соляркой… Я бы подумал, что ты машину заправляла, но у тебя локоть в грязи, ты на него опиралась, когда дизель из бака сливала…

– Дизель сливала? Зачем?

– А машина в лесу стоит, одна-одинешенька. Глядишь, и позарится кто-нибудь. А так солярки нет, и не уедешь… Можно было бы свечи выкрутить, так это геморрой… Хотя и солярку не просто слить, это и ключ надо подобрать, а если пробка туго пойдет, то вообще… А может, все-таки машину заправляла? Ну, чтобы до леса доехать. Пистолет мимо бака пронесла…

– До какого леса? – возмущенно, но срывающимся голосом спросила девушка. – Какой пистолет?!

– Заправочный… А лес, где машину оставила… Знаешь, что у меня с носом? Это я вру много, а когда человек врет, у него адреналин выделяется, он кровь гонит в нос, поэтому все время хочется его потереть… Когда человек врет, он еще мочку уха трет, там, наоборот, отток крови, но это не суть. Ты на свое ухо посмотри… Хотя нет, оно у тебя уже не красное. Красивое у тебя ушко. И сама ты красивая. И песни у тебя – жесть. Но людей зачем подставлять?

– К-каких людей?

– Тех, которые в погонах… Ты вот за дешевой славой гонишься, в милицию заявила, что машину у тебя угнали, завтра об этом в желтой прессе заговорят. А потом появится сообщение, что воры, узнав, чью машину они угнали, вернули ее хозяйке, знаменитой певице Алеке. Вот это будет бомба!.. Какой пиараст это тебе посоветовал? Ну, кто там у тебя пиаром занимается… Или сама придумала?.. Ты не думай, мы на тебя дело заводить не станем. Нам прецеденты не нужны… Ну так что, где машину оставила?

– Ладно, все, проехали!.. Пойду я, – поднимаясь со своего места, разочарованно сказала разоблаченная «звезда».

– А заявление?

– Не было ничего, просто зашла…

– Славику привет!

– Да пошел ты!

В дверях Алека остановилась, обиженно и вместе с тем с пониманием посмотрела на Артема.

– Не сливала я солярку. Что я, дура, под машину лезть!.. Просто упала. Споткнулась и упала…

– В лесу?

– Бай-бай! – пошевелила длинными пальчиками певица.

И скрылась за дверью.

– Какая девушка, – сожалеюще вздохнул Артем, глянув на офицера с непонятным для того упреком. – Мог бы с ней сегодня покататься…

Он был искренен в своих суждениях. Что ни говори, а вчерашняя вечеринка закончилась плохо: милицейскому «обезьяннику» – да, сексу – нет. И он совсем не прочь был поразвлечься с Алекой.

– А так на признание пришлось раскручивать, против себя настроил… Честь мундира, все такое. А девочка ушла…

– Какая честь мундира, что ты несешь? – не выдержал оперативник. – Кто ты такой?

– Такой-сякой…

С унылым видом Артем достал из ящика наручники, которые умудрился вскрыть обычной канцелярской скрепкой, протянул их офицеру. Ему решать, что делать с ним дальше.

Глава 3

Полковник Зейнович нервно пощипывал переносицу, исподлобья посматривая на Артема. Слегка вытянутое лицо – широкое в средней части, резко вычерченный нос, выдающиеся скулы, узкий, как будто срезанный подбородок. Люди с таким типом лица, как правило, обладают огненной натурой. Жесткие, амбициозные и необузданные в гневе… Начальник ОВД мог бы снять нервное напряжение, накричав на Артема. Но полковник достаточно хорошо знал генерала Гончара, чтобы позволить себе так обращаться с его сыном.

– Даже не знаю, что сказать, – смятенно произнес он. – Такого на моей памяти еще не было. Лейтенант милиции должен прибыть на службу, представиться по всей форме, приступить к исполнению обязанностей. А его доставляет в отдел наряд милиции, пьяный дебош, драка, ночь он проводит в камере… Вот и как вы, товарищ лейтенант, после всего этого будете служить в нашем отделе? Да над вами даже пятнадцатисуточники смеяться будут!

Артем угнетенно молчал. Увы, но ему нечего было сказать в свое оправдание. Месяц назад он закончил Академию МВД, получил назначение в ОВД «Ильинское» на должность следователя, сегодня должен был представиться полковнику Зейновичу по случаю прибытия к новому месту службы. Представился на свою голову. На свою пьяную голову…

– Я знаю вашего отца, уважаю его. И мой вам совет, товарищ лейтенант, напишите рапорт о переводе в другой отдел внутренних дел, а я в свою очередь обязуюсь замять неприятную историю, в которую вы влипли, и не сообщать о ней по инстанции.

Артем согласно кивнул. Отец поможет без проволочек перейти на новое место службы. Пожалуй, это действительно единственный выход из сложившейся ситуации. Глупо было оправдываться перед Зейновичем и уж тем более требовать от него пощады.

– Что, даже ничего не скажете? – удивленно посмотрел на него полковник.

– А что говорить? – понуро пожал плечами Артем. – Виноват – отвечай… Хорошо, если замнете историю. А с отцом я разберусь…

Мама не хотела, чтобы он служил в армии, но у отца было свое мнение. Он сумел настоять на том, чтобы сына призвали на службу, но не куда-нибудь, а в московский милицейский полк. Артему это не понравилось, но, вместо того чтобы прикинуться больным и комиссоваться, он всеми правдами-неправдами втайне от отца добился перевода в полк МВД, дислоцированный в горных районах Чечни. Это был своеобразный протест, детский взбрык, о чем его быстро заставила пожалеть суровая кавказская действительность. Но в конце концов Артем втянулся в службу, прошел через все испытания, вернулся домой настоящим мужчиной.

Сейчас он стоял перед начальником ОВД в мятом костюме, неумытый, нечесаный, а ведь мог прибыть к нему как человек – в новеньком с иголочки мундире, с медалью «За боевые заслуги» на груди. Вряд ли бы тогда полковник Зейнович посоветовал ему перевестись в другой отдел…

Он мог бы, конечно, дать обещание, что впредь не унизит себя недостойным поведением. Но сможет ли он его выполнить, вот в чем вопрос?.. Слишком хорошо он себя знает, чтобы зарекаться. Придет в норму, начнет по частям вытравливать из себя дикое животное, будет правильно себя вести, читать умные книги, ходить в театры и на выставки, но рано или поздно он снова сорвется – завалится с друзьями в ночной клуб, напьется и, как свинья в нечистотах, погрязнет в развратных женщинах. Потом будет каяться, какое-то время держаться на плаву, а затем снова – бульк, и топориком на самое дно порока. Натура у него такая, и вырвать ее можно только вместе с сердцем – в буквальном смысле этого слова.

– Ну что ж, если сказать нечего, давай пиши рапорт, я подпишу, дам ход. А ты с отцом поговори… Он, правда, звонить будет, – нахмурился Зейнович, – но мы что-нибудь придумаем…

Артем вышел из кабинета и нос к носу столкнулся с печально известным оперативником.

– А я как раз за тобой, – сказал тот и провел его в свой кабинет.

Там за его столом сидел мужчина средних лет. Своей внешностью он чем-то напоминал кролика – маленькая голова с заостренным лбом, тонкие брови, темные подвижные глазки, высоко посаженные уши, носик с закругленным кончиком. Хорошего качества светло-серый костюм из магазина готовой одежды, начищенные до блеска туфли с длинным суженным носком.

Поднявшись из-за стола, он широко улыбнулся, обнажив крупные верхние резцы. Представился:

– Майор милиции Безроднов, заместитель начальника отдела особых расследований.

Голос тонкий, высокий, но в нем присутствовала резкость, четко указывающая на его мужское происхождение.

– Каких расследований?

– Особых… Коротко говоря, мы работаем со «звездами» эстрады, кино, спорта…

– Никогда не слышал про такой отдел.

– Да, но уже работали в этом ключе. Сегодня вы допрашивали Алеку, Александрову Ирину Степановну.

– Ну, не допрашивал, так, поговорили по душам, можно сказать.

– И она открыла вам свою душу. Призналась, что сама украла у себя автомобиль.

– Да это у нее на лице было написано. И на одежде… В лесу она была, ну, может, в парке, куда машину прятала. Темно было, поэтому испачкалась. Я пять лет в академии учился, не дурак…

– Не дурак, – согласно кивнул Безроднов. – И в контакт с Алекой легко вошел…

– Ну, это просто. Мы с ней как-то пересекались, ну, на одной вечеринке…

– Говорят, с одной такой вечеринки вас этой ночью забрали, – усмехнулся в ус майор.

– Ну, было, – понурился Артем.

– Окончание отпуска праздновал? – перешел на «ты» Безроднов.

– Видно, что вы по особым расследованиям, – одобрительно улыбнулся Артем. – Да, окончание отпуска… Немного не рассчитал…

– Я так понимаю, парень ты веселый.

– Если честно, я человек серьезный, даже нудный. Но иногда заносит…

Он мог бы рассказать, с каким трудом закончил академию, сколько раз был на грани отчисления за эти самые заносы. Но ни к чему говорить о том, что не делает тебе чести.

– Старший лейтенант Гречкин говорит, что с Алекой ты говорил запанибрата.

– Ну, перед женщинами я не робею, что есть, то есть…

– Она не просто женщина, она – «звезда», и довольно-таки популярная… А если бы она истерику закатила?

– Ну, плакать бы не стал…

– Пришлось бы терпеть, – подсказал Безроднов.

– Меня же к следственной работе готовили. Истерику любая женщина закатить может, а «звезда» она или нет, дело десятое…

– Где-то, может, десятое, а у нас первостепенной важности. «Звезды» – особый контингент, к ним и подход особый нужен. Словом, нам нужны сотрудники, способные наладить контакт со звездными персонами, ты меня понимаешь?

– Понимаю. Но я здесь при чем?

– При том, что ты сегодня сделал мою работу. Гречкин вызвал меня, а пока я ехал, ты раскусил Алеку. Значит, умеешь работать… Вот я и думаю, что если ты к нам перейдешь…

– Вы хотите, чтобы у вас работал пьяница и дебошир? – угрюмо спросил Артем.

Перспектива работать в отделе особых расследований впечатляла, но и стелиться ради нее не хотелось.

– С кем не бывает.

– С вами тоже?

– И я не святой. Хотя и не злоупотребляю.

– Я тоже. Но бывает… Стриптизеров не люблю, потому и двинул, ну, в смысле подрался…

– А это зря. Стриптизеры – тоже люди, среди них есть даже «звезды», наш контингент, так сказать… «Голубых» ты тоже не любишь?

– Если они не выставляются, то все равно, а если такие, как Зверьков… Можно, я не буду об этом говорить? А то нехорошо после вчерашнего, как бы не стошнило…

– В таких случаях лучше держать свои… гм… мысли при себе. Мы и со Зверьковым должны работать, и с Маисовым, и со многими-многими другими…

– Что ж я, не понимаю? Понятно все…

– Насколько я понимаю, материальное положение у тебя вполне.

– Не жалуюсь.

Не виноват был Артем в том, что мама у него – председатель совета директоров торгово-промышленной компании. Отец тоже при деле – возглавляет частную охранную структуру. Как не виноват он и в том, что еще в Чечне дал себе зарок служить в органах внутренних дел.

– Да, и еще вопрос. Скажи, ты бы сам хотел быть «звездой»?

– Не люблю работать на публику.

– Ответ принят… В общем, думаю, мы можем взять тебя на испытательный срок. Если, конечно, Зейнович возражать не будет.

– Здесь я вам точно скажу, Зейнович возражать не будет, – совсем не весело улыбнулся Артем.

Начальник ОВД с удовольствием избавился от него. Рапорт на перевод требовать не стал, а предписание в отдел особых расследований выписал с легким сердцем.

Так закончился для Артема первый день офицерской службы. Он отправлялся домой, чтобы завтра утром прибыть к новому месту службы. Это радовало. Но удручало, что из отдела он выходил через дежурную часть. Он был не просто проштрафившимся сотрудником, по документам он проходил как организатор драки в ночном клубе, как преступник, освобожденный по воле высокого начальства. Как же стыдно ему было смотреть в глаза дежурного офицера, который выдавал ему под расписки его документы и личные вещи. К счастью, Безроднов уже уехал и не стал свидетелем его унижения.

Он покинул здание, прошел через двор и возле контрольно-пропускного пункта увидел Макса. Тот шел к нему не один, а с каким-то мужчиной, выхоленным от макушки до пят.

– Артем! Ты уже! – обрадовался Макс.

Его мясистый нос погрузился в улыбку, которую он щедро изобразил. Он слегка косил на оба глаза, и это делало его забавным. Но никак не милым. Сколько времени прошло с тех пор, как Артема забрали в отдел, а он только-только появился.

– А мы к тебе!

– Кто это мы? – хмуро спросил Артем.

– Ну, мы, с адвокатом… Знакомься, Игорь Владиславович…

– Поздно уже.

– Что так?

– Это мой отдел, я здесь служить должен был…

– Что, выперли?

– Лучше не спрашивай…

– Значит, выперли…

– До «Ямполя» добросишь?

– Не, туда не надо, там нас нехорошо запомнили, – зачастил Макс. – Поехали в «Катушку», там сауна, девчонок закажем…

– Баста, карапузики! – вымученно улыбнулся Артем. – Кончилися танцы!.. В «Ямполь» давай, за машиной…

Его «Икс-пятый БМВ» стоял на стоянке у главного входа. Все было в порядке, если не считать, что вся крыша была загажена птицами, истыкана их клювами.

– Вот уроды! – громко возмутился Макс. – Зерна на крышу насыпали! Я знаю, мы так одного ухмырка проучили… А эти с тобой! Ну, козлы!

Нетрудно было догадаться, кто сотворил такую подлость. Кто-то из обиженных охранников напакостил или даже сам стриптизер. Но ничего не докажешь. Да и не в том положении был Артем, чтобы идти выяснять отношения. Тем более что краска на машине оказалась крепче голубиных клювов. А помет легко смывается… Если бы и позор с души можно было бы так просто смыть…

Глава 4

Отдел особых расследований размещался в районе Садового кольца, в здании упраздненного отделения милиции, которое делил пополам с паспортно-визовой службой. Сварная ограда, аккуратный дворик с цветочными клумбами, отдельный вход под пластиковым козырьком, светлый вестибюль с евроремонтом, где за столиком в тишине и спокойствии обозревал утреннюю прессу дежурный сержант, вооруженный одним лишь табельным пистолетом. Дежурной части как таковой здесь не было, также за ненадобностью отсутствовали камеры для временно задержанных лиц. Может, потому и не давил здесь на психику прогоркло-казенный дух, присущий беспокойным отделам внутренних дел.

Входная дверь была открыта, поэтому Артем своим поведением не очень обеспокоил дежурного милиционера, лишь отвлек его от чтения.

– Я вас слушаю! – Сержант настороженно подался к нему, чуть приподнявшись со своего места.

Артем удержался от искушения надеть парадную форму. И повседневку оставил дома. Рано еще представляться по случаю прибытия к новому месту: сначала надо испытательный срок пройти. Оделся он просто – классическая джинсовая двойка без всякого шитья, рванья и прочего тюнинга. И футболка не вызывающая – белая в тонкую зеленую полоску. Неброские туфли – удобные и разношенные. Но главное – служебное удостоверение, которое он, как на грех, забыл взять с собой в ночной клуб.

– Мне нужен майор Вештель, – предъявив документы, сказал он.

– Проходите, – сержант показал на лестницу, ведущую на второй этаж.

– Да я могу и здесь подождать, – Артем кивнул в сторону дивана из дешевой мебельной кожи.

Он не хотел омрачать свой первый день опозданием, поэтому заблаговременно выехал из дома, но дорога расстелилась перед ним скатертью – минимум попутных машин, зеленый свет на светофорах. Словом, до начала рабочего дня оставалось без малого полтора часа.

– Зачем ждать? Она уже на месте…

– Она?!

Начальник уже на службе, и удивляться здесь было нечему. Но Артема шокировало, что речь шла о женщине.

– Да, Вештель Варвара Карловна. А что такое?

– Ничего… Какой кабинет?

– А там их всего два. Одна приемная на два кабинета…

Как успел заметить Артем, на первом этаже кабинетов было много, а на втором, оказалось, всего два. Начальство на то и существует, чтобы возвышаться над подчиненными.

Лестница выводила в просторный холл-приемную, одна стена которого служила галереей для портретов «звезд» советской эстрады. На фотоснимке с изображением Льва Лещенко Артем заметил слова благодарности, а также роспись, выведенные именитой рукой. Под портретом Аллы Пугачевой автографа не было. Зато под изображением Иосифа Кобзона висел самый настоящий автомобильный номерной знак современного образца – к063он. Оригинально. Если цифру «6» можно было прочесть как букву «б», то выходила знаменитая фамилия.

– Это нам из ГИБДД передали, – неожиданно прозвучал за спиной приятный женский голос.

Артем воздержался от резких движений, чтобы не выдать своего смятения. С невозмутимым видом обернулся на голос и увидел стройную женщину лет тридцати пяти. Гладко и туго зачесанные назад волосы русого цвета, резко и строго очерченные брови, матовая кожа лица, большие раскосые глаза с глубокими черными зрачками, широкий лоб совершенно без морщин, высокие скулы, прямой «арийский» нос… Все хорошо, а вот губы подкачали. Силиконом. И, судя по едва заметной асимметрии, не очень удачно. Пухлые губы с влажным жирным блеском… Зато форменный мундир сидел на ней безукоризненно – ни единой пылинки, складочки, на гладких ровных погонах майорские звезды – похоже, из настоящего золота.

Если сделать скидку на губы, то эту женщину можно было бы назвать иконой милицейского стиля.

– Просили, чтобы мы с Иосифом Кобзоном связались, – продолжала она.

Лицо непроницаемо спокойное, но взгляд энергичный. Артема она рассматривала со сдержанным интересом.

К разряду красавиц ее можно было причислить без особой натяжки. Вряд ли она испытывала дефицит мужского внимания. Во всяком случае, в ее глазах не было и проблеска той жажды, которая испытывают неудовлетворенные женщины. И отсутствие обручального кольца на правой руке – что не укрылось от его внимания – еще ни о чем не говорило. Даже если мужа нет, мог быть любовник – обычное дело.

– И что, Иосиф Давидович отказался? Или это копия? – пальцем коснувшись номерной жестянки, спросил Артем.

– Отказался. Сказал, что вышел из пижонского возраста.

– Жаль… Жаль, что моя фамилия не вписывается в эти рамки. Буква «н» под цифру не подходит…

– Ваша фамилия Гончар.

– Совершенно верно. Гончар Артем… Отчество в личном деле.

– Там же и звание, – прохладно и с укором посмотрела на него женщина.

– Лейтенант Гончар… Э-э… представляюсь по случаю прибытия… Извините, я не в форме…

– Не в форме, – кивнула она. – И не по форме… Я вижу, что вы не воспринимаете всерьез ту работу, которой вам, возможно… возможно, придется заниматься. Боюсь, что в вашем понимании – это легкомысленная прогулка по миру «звезд», ни к чему не обязывающая феерия… Но совершенно не боюсь разочаровать вас в том, что это не так. Наша работа достаточно сложная, ответственная и не любит суеты. «Звезды» – это особые люди. Не будем говорить об их достоинствах и недостатках, скажу, что это публичные люди, они на виду, под пристальным вниманием – и не всегда поклонников или просто благожелательных людей. Есть определенная категория профессиональных преступников, которые считают за честь обокрасть или даже ограбить «звезду». Хотя о чем я говорю, откуда у этих людей может быть честь?.. Достаточно остро стоит проблема кумиров и поклонников. Фанатизм – это уже своего рода шизофрения, а от тихого помешательства до буйства один шаг. «Звезд» терроризируют телефонными звонками, не дают проходу, им угрожают физической расправой, и не только им, их родственникам… И сам тот мир, в котором живут «звезды», полон страстей, заговоры, интриги и, увы, криминал… И со всем этим мы и работаем, в нашем ведении весь спектр криминальной милиции – от мелкого мошенничества до изощренных убийств…

Варвара Карловна обладала уникальным голосом. Сам по себе приятный для слуха, он звучал на ласкающе-убаюкивающей частоте. Артем хорошо помнил Сергея Марковича с кафедры теории права; голос этого мужчины можно было использовать в качестве генератора альфа-ритмов, активация которых сначала вводит человека в состояние расслабленного бодрствования, а затем в сон. Ему хватало десяти минут, чтобы усыпить свою собственную бдительность, а потом и всех, кто находился в аудитории. Но в голосе Сергея Марковича не было чувственной составляющей, а речь Варвары Карловны не просто убаюкивала, но еще и настраивала на эротические фантазии – пока что смутные и даже бесстрастные.

– И дилетантам в нашем деле, как вы должны понимать, делать нечего…

Это фразу Артем принял на свой счет, поэтому внутренне встряхнулся, отогнав закружившую над ним химеру.

– Дилетанты никому не нужны.

– Это верно. Но ведь от них везде стараются избавиться, – Варвара посмотрела на него пристально, со скрытой насмешкой.

– В одном месте от меня уже избавились. Вы это хотите сказать?

Артем бы мог сделать вид, что не понял намека, но ему нужна была хотя бы относительная ясность в отношениях с начальником. Если майор Вештель не хочет, чтобы он работал в отделе особых расследований, то пусть скажет об этом сразу.

– Я хочу сказать, что вы неплохо справились с задачей, которую вам никто не ставил. Я имею в виду случай с певицей Алекой… К сожалению, в погоне за славой «звезды» не брезгуют криминальными пиар-акциями. Надуманные фанаты-маньяки, вымышленные угрозы, несуществующие кражи, автоугоны, даже собственные похищения… Вот, например, известная певица Маша Светлова. Исчезла в конце мая этого года, три месяца о ней ни слуху ни духу. Три месяца, а заявление о пропаже поступило только сейчас… Может, с ней правда что-то случилось, а может, это очередная пиар-акция на нашу голову.

– Но все равно ее надо искать.

– Разумеется, надо. Разумеется, будем работать… И с вами тоже будем работать, молодой человек. Посмотрим, чего вы стоите, соответствуете ли требованиям.

– Не боги горшки обжигают.

– Не боги, – кивнула майор.

Судя по выражению ее глаз, она сочла его реплику банальной.

– А гончары, – улыбнулся Артем.

– Да, да, гончары, – с приятным удивлением повела она бровью. – Гончары обжигают, товарищ лейтенант Гончар…

Она собиралась еще продолжить разговор, но в приемной появилась девушка в милицейской форме с погонами старшего лейтенанта.

– Здравствуйте, Варвара Карловна! – вежливо и в гражданской неуставной манере поприветствовала она начальницу.

Ее можно было сравнить с Варварой Карловной: такая же красивая, также тщательно ухоженная «от» и «до». И форма смотрелась на ней великолепно, китель прямой, не приталенный, но при этом легко угадывались стандартные «шестьдесят» в талии, и юбка волнующе облегала вторые «девяносто». Туго стянутые назад волосы темно-каштанового цвета, черные брови вразлет – густые, но безжалостно истощенные щипцами, сочные глаза – коричневые с золотистыми вкраплениями; нежная кожа лица с загаром теплого оливкового оттенка… Она могла сравниться со своей начальницей, но с выгодой для себя. Глядя на нее, Артем готов был мысленно забрать у Варвары Карловны и передать ей титул «икона милицейского стиля».

– Здравствуй, Катя.

Вештель подозрительно покосилась на Артема. Ей не понравилось, с каким интересом он рассматривал девушку. Не похоже было, что новый сотрудник понравился ей как мужчина, а с пустого места женщины, как правило, не ревнуют. Да и не было ревности… Скорее всего Варвара Карловна не была сторонницей служебных романов. Если так, то Артем был с ней солидарен. Ложка хороша к обеду, а красивая женщина – к ресторану в свободное от службы время. Девушку можно поужинать и потанцевать, а потом красиво расстаться, чтобы со временем переключиться на другой вариант. А с сотрудницей такой номер не пройдет – с ней придется объясняться, а возможно, и бегать от нее по коротким коридорам служебной территории.

Девушка посмотрела на него с интересом, но без трепетного содрогания во взгляде.

– Катя, это наш новый сотрудник, – сказала Варвара Карловна. И, немного подумав, добавила: – На испытательном сроке… Пусть пока побудет здесь. Можешь приготовить ему кофе.

Она скрылась в своем кабинете, а девушка заняла место за столом в приемной. Артем озадаченно потер пальцем подбородок.

– Вы чем-то удивлены? – догадалась девушка.

– Ну, звание у вас офицерское…

– А работаю секретаршей… Но это вы так думаете. На самом деле я еще и пресс-секретарь…

– И что вы можете предложить мне из прессы? – спросил он, опустившись в кресло по другую сторону стола.

– Я могу предложить вам кофе, – колко улыбнулась она. – Варвара Карловна распорядилась…

– Надеюсь, если я на испытательном сроке, мне полагается кусочек сахару?

– Надежда умирает последней.

– Да, после Веры и Любви… Но вас, кажется, Катей зовут.

– Для кого-то Катя, а для кого-то Екатерина Алексеевна.

– Упс! А фамилия? Случайно не Великая?

– Нет, и даже не Романова…

– Что ж, тогда, я думаю, мы можем перейти на «ты»…

– Можем, – иронично улыбнулась девушка. – Но после того, как вы пройдете испытательный срок.

– А что, могу не пройти?

– Можете пролететь.

– Были прецеденты?

– О! Сколько угодно!

– Даже министр МВД, говорят, к вам пробовался, но…

– Нет, вас обманули, министр МВД к нам не пробовался.

– А министр по «звездам»?

– Не слышала о таком министре.

– Я, если честно, тоже. Но думаю, что есть такой министр. Если есть отдел особых расследований, то есть и особое министерство…

– Вот вас туда и отправят, если не пройдете испытательный срок… Ваш кофе!

– Надеюсь, с сахаром.

– Да.

– От всей души?

– От всего чалда!

– А ругаться зачем?

– Я не ругаюсь, – слегка смутилась Катя. И с насмешкой: – Это пакетики для кофеварок…

Артем уже обратил внимание на аппарат. Серьезная кофемашина с автоматической подачей сахара. У него на кухне стояла примерно такая же. И что такое чалды, он, конечно же, знал.

– Фильтры-пакетики с молотым кофе, – уточнил он. – Но сахара там нет. Сахар отдельно…

– Какая разница?

– Большая. Такая, как между холодным чалдом и горячей душой… Спасибо за сахар… Екатерина Матвеевна.

– Алексеевна.

– Если от всей души, то какая разница, Матвеевна или Алексеевна?.. Вот если от всего чалда… А я от всей души, Катенька. Только не думай, что я с тобой заигрываю. Просто кофе у тебя такой чалдовский, что расцеловать тебя захотелось. Мысленно, само собой…

Артем опомнился и ущипнул себя за ладонную подушку большого пальца. Понял, что увлекся, и осадил себя. Не нужны ему служебные романы; и хорошо, если Катя придерживалась того же мнения.

В приемной появился парень в штатском, несколько иного телосложения. Рост ниже среднего, длинная взлохмаченная голова, глубокие круглые глаза, смешные оттопыренные уши, большой рот с тонкими губами. Шея тонкая, но плечи широкие, даже атлетические, можно сказать. И живот – большой комок нервов. Ноги короткие, кривые, но ступня как минимум сорок шестого размера. Бледная, не поддающаяся загару кожа лица, тусклые глаза, вислый нос, вялые щеки, рыхлый подбородок. Брови густые, длинные и наискось к середине лба, отчего создавался эффект плачущего лица. Налицо были все признаки слабого характера, никчемного и совершенно не уверенного в себе человека.

Но походка этого индивидуума свидетельствовала об обратном. Шаг широкий, размашистый, движения энергичные. Он столь стремительно приближался к столу, что могло показаться, будто он собирается опрокинуть его вместе с Катей. Остановился он в самый последний момент. Покачнулся, как будто его тело крепилось к ногам посредством пружинистых рессор. Артем едва успел отдернуть руку, в которой держал чашечку с кофе.

– Катя, привет! – бойко поздоровался парень. – Варвара у себя?

– Федя…

– Петя! – подняв указательный палец, поправил он девушку.

– Сядь, Петя, успокойся! Варвара Карловна тебя не звала.

– У меня срочное сообщение!

– Будет совещание, будет и сообщение… Кофе будешь?

– Капучино. С ванильным сиропом и карамельным топпингом!

– Федя…

– Петя!

– Садись, Петя, будет тебе топпинг!

Парень резко повернулся к Артему спиной, собираясь опуститься в занятое кресло.

– Эй, Федя!

– Петя!

Он стремительно развернулся к Артему лицом, бросил на него быстрый взгляд, протянул ему руку.

Хотел назвать свое имя, но Артем его опередил:

– Я уже понял, ты Петя!

– Петя… Э-э, Крякин… Капитан Крякин…

– Не врешь?

– То, что Крякин?

– Нет, что капитан.

– Этой весной присвоили… Был майором, а стал капитаном… – Петя широко раскрыл рот и ткнул в Артема пальцем. – Что, поверил?.. Старлеем был, а капитана дали…

– Не догнали? – насмешливо спросила Катя.

– Что? – взбалмошно глянул на нее Петя.

– Догнали бы, говорю, майора бы еще дали…

– А-а, молодец! Ценю за юмор! Будешь работать в моей команде!

– Мне и здесь хорошо, – язвительно улыбнулась девушка.

– Здесь и будешь работать. Но со мной…

– Ты сначала сам в штат встань.

– А ты что, тоже на испытательном сроке? – спросил Артем.

– Ну, пока да… – слегка замялся Крякин. – Но это уже решенный вопрос. Варвара меня ценит, Варвара за меня горой…

Артем заметил, как махнула на него рукой Катя. Дескать, соловей горазд свистом, а Крякин – трепом.

Приемная постепенно заполнялась людьми. Вслед за Крякиным появился известный Артему майор Безроднов, далее – хорошо одетый сухопарый мужчина с аристократическим складом лица и мягким блеском в глазах. Капитан Зиновьев. После него в приемную зашел старший лейтенант Самочаров – атлетического сложения парень с нежным, как у девушки, лицом и жестким трубным басом. Все они были в штатском, что позволило Артему вздохнуть с облегчением. Не хотелось ему быть белой вороной среди людей в форме. Поддавшись всеобщему и отнюдь не унылому настроению, он ощутил скромное желание поскорее стать полноценным сотрудником «звездного» отдела.

Глава 5

Радужная пульсация света, энергетическая музыка, круглый вращающийся постамент с пилоном, верхняя часть которого терялась где-то в облаках красного дыма. Варвара Карловна поражала своей гибкостью и пластикой движения. Артем вожделенно тянул к ней руки, наблюдая, как она танцует…

Ничего на ней нет, только серебристые стринги с едва заметной задней ниткой. И непонятно, как на ней вдруг появилась милицейская рубашка, обрезанная снизу ровно наполовину своей длины. Потом она впрыгнула в китель с оторванными у основания рукавами. Схватившись за шест обеими руками, она принялась крутить бедрами, но ее развратные стринги уже были скрыты под грубой шерстяной материей форменных брюк-галифе с красными генеральскими лампасами. До блеска начищенные хромовые сапоги на неуставных гипервысоких шпильках… Вот она крутнулась на каблуках, водрузила на голову фуражку с двуглавым орлом, вместо крыльев у которого красовались два дьявольских рога. Непонятно, как в руке у нее образовался кнут, но щелкнул он столь устрашающе, что у Артема вздыбились волосы. Облизнув языком распухшие от силикона губы, Варвара Карловна направилась прямо к нему. И снова щелкнула кнутом…

– Гончар!

Это был ее голос. И прозвучал он прямо над ухом. Артем распахнул глаза, потрясенно вскочил со своего места. Варвара Карловна стояла перед ним без дьявольской фуражки, в исправном кителе, застегнутом на все пуговицы. В глазах лишь праведный гнев и ни единой распутной искринки. Как будто и не было никакого эротического танца…

– И где мы были этой ночью? – спросила она голосом, каким рассерженная учительница отчитывает проштрафившегося ученика.

– В ночном клубе… То есть меня там не было…

– А кто был? Я?!

Безроднов раздул щеки, пытаясь удержать смех. Развеселил Артем и всех, кто находился в кабинете.

В случившемся он должен был корить только самого себя. Но виновата была и Варвара Карловна. В приемной он смог устоять перед ее баюкающим голосом, но в кабинете, за столом на удобном стуле он поддался ее чарам и заснул эротическим сном. И еще какую-то околесицу выдал спросонок…

– О чем я говорила, Гончар? – язвительно спросила Вештель.

– Киркоров опять кого-то на три буквы послал…

Он мог побиться об заклад, что Варвара Карловна говорила про поп-короля.

– Ну да, Киркоров матерится через каждое слово, потому что чаще не получается, – саркастически усмехнулась она. – Витас дышит жабрами, отчего у него выросли плавники. Жанна Агузарова отправилась в инопланетный тур по Млечному Пути с заходом в порт Большой Медведицы… Мы что здесь, по-вашему, сплетни собираем?

– Я этого не говорил, – хмуро посмотрел на нее Артем.

– Ваше поведение об этом говорит… Да, я говорила о том, что Киркоров нахамил журналистке известного издания, но в каком контексте это прозвучало?

– Нельзя верить тому, что пишут в прессе.

– Нельзя, – передразнила его Варвара Карловна. – А вам, товарищ лейтенант, можно верить?

Она спросила у Артема, а посмотрела на Безроднова, потому что он пригласил его на работу к ней в отдел.

– То вас из ночных клубов под конвоем увозят, то на совещаниях засыпаете…

– Сегодня он играет джаз… – тихонько начал Артем.

– Что? – вздыбилась Вештель.

– А завтра Родину продаст, – более громким голосом закончил он.

– А может, и продашь… Так, все свободны. Гончар и Крякин, останьтесь.

Капитан Крякин сидел рядом с Артемом. Сидел молча и неподвижно, как будто кто-то заморозил его изнутри. Если бы не взгляд, устремленный на Варвару Карловну, его можно было бы принять за окоченевший труп. А смотрел он на нее с обожанием.

– Товарищ капитан, что с вами? – с едва заметным раздражением спросила Вештель. – Вы не заболели?

– А-а, заболел… Слегка…

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Вы?! Вы да, можете… Только вы и можете мне помочь… Э-э… вы должны выслушать меня. Я хотел сказать сразу, но Катя меня к вам не пустила. А это не так уж и важно…

– Что не важно? То, что Катя не пустила вас ко мне?

– Да нет, информация не важная. То есть не имеет значения… Заявления нет, значит, и дела тоже. Но если брать к сведению, то это может быть интересно…

– Что интересно?

– Информация… Маисов обвинил Черницына в том, что он украл у него из гримерки его любимый лифчик. Это кража, это статья. Но не было никакой кражи. Клевета была, а кражи не было. Я выяснил, что Маисов оклеветал Черницына, потому что парень отверг его грязное предложение…

– Кого Маисов обвинил? – саркастично усмехнулась Варвара Карловна.

– Романа Черницына, солиста группы «Плазма». В краже обвинил, которой не было… Ответственно заявляю, что это ложь и клевета.

– А Черницын что заявляет?

– Ничего.

– И от Маисова заявления не было.

– Вот и я говорю… Маисов Черницына возбудить не может, а мы – дело…

– А Черницын Маисова возбуждает? – спросил Артем.

– Э-э… думаю, что да, – кивнул Крякин. – Уверен, что да…

– Значит, и дело возбудить можно.

– Ну, если с этой стороны подойти… – всерьез задумался капитан.

Варвара Карловна посмотрела на Артема с осуждением, но без досады и возмущения. Она оценила его шутку, но ей не понравилось, что Крякин на нее повелся. Поэтому она щелкнула пальцами прямо перед его глазами.

– Маисов нас пока не интересует, – сказала она. – И Черницын тоже. И дело возбуждать мы не будем… Что еще вы можете сказать?

– Что еще?.. Ну, я работал, я старался… Вы обещали взять меня в штат.

– А ты этого заслужил? – перешла на «ты» Вештель.

– Н-нет… То есть н-не знаю…

– И я н-не знаю, – передразнила его женщина. И, глянув на Артема, добавила: – И насчет тебя тоже не знаю… Не знаю, что с вами делать…

– Да я, в общем-то, и не напрашиваюсь, – пожал он плечами.

Неопределенность всерьез действовала на нервы. И Артем уже созрел для того, чтобы махнуть рукой на «звездный отдел». Отец поможет ему с должностью в каком-нибудь ОВД, и он сможет начать работу, к которой стремился последние шесть лет своей жизни.

– А ты напрашивайся, – с укором посмотрела на него Вештель. – Тогда я пойму, что ты хочешь работать…

– Одного желания мало.

– Да, одного желания мало. Нужен результат… В общем, займетесь работой. Вы, товарищ капитан, и вы, товарищ лейтенант. Я, кажется, уже говорила о Маше Светловой. Исчезла в конце мая, заявление о пропаже поступило только сейчас… Ваша задача – найти пропавшую «звезду».

– А если она сейчас на Сардинах где-нибудь? – занервничал Крякин. – Или по морю на яхте катается…

– Езжайте на Сардинию, – с тусклой усмешкой посмотрела на него Варвара Карловна. – А если на яхте, можете вертолет взять.

– У кого?

– У Бори Маисова.

– А у него есть вертолет?

Артем не вытерпел и ткнул Крякина локтем в бок. Он хоть и старше по званию, но это не давало ему права устраивать балаган из… Балаган из балагана, иначе и не скажешь…

Из кабинета Крякин выходил в расстроенных чувствах.

– Где мы эту Светлову найдем?

Он обращался к Артему, но отозвалась Катя:

– Какую Светлову?

– А тебе это интересно? – облизнув ее плутовским взглядом, спросил он.

– Если честно, то нет, – в ожидании подвоха напряглась девушка.

– Да? Ну, тогда все равно два кофе!

– Только из одноразовых чашечек.

– Эх, Катюша, я бы хотел пить кофе из твоих губ… – разудало начал было Крякин, но, испугавшись собственной смелости, замолк и хлюпнул носом.

Катя в изумлении расширила глаза. Артем галантно спрятал усмешку в кулак.

– Я люблю из одноразовых, – растерянно сказал Крякин. – Они тонкие, хорошо руку греют…

– Ну, тогда согревайся, Федя.

– Петя.

– Вот я и говорю…

Пластиковые кружечки девушка поставила на стол.

– Ты, товарищ капитан, собирался Катю в свою команду взять, – насмешливо сказал Артем. – Придется брать. Вместе с ее приемной. Кабинета у нас нет, здесь заседать будем… Красивая умная девушка, кофе в любой момент, что еще нужно для продуктивной работы?

– Маша Светлова нужна, – резонно заметил Петя.

– И чалды, – сыронизировала Катя. – Чтобы кофе в любой момент…

– Чалды – не проблема. Чалды – это мы. А как чалдам Светлову найти? – спросил Артем.

Майор Вештель не объяснила, с чего им нужно было начать розыск Светловой. Даже не сказала, к кому поступило заявление о пропаже человека, кто подал его. Складывалось впечатление, будто она сделала так нарочно, чтобы Артем и Крякин не справились с заданием. Как хотите, так и копайте – найдете кость, хорошо, нет, и черт с вами…

– Во-первых, не Светлову, – отозвалась Катя. – А Чернову. И зовут ее Марина. Маша Светлова – сценический псевдоним.

– Была Черновой, стала Светловой, – подытожил Артем.

– Банальная антонимия, семантическая противоположность…

– Ты второй человек после Варвары Карловны, – подластился к ней Артем. – Ты должна знать, откуда поступило заявление о том, что она пропала…

– Из ОВД «Дорогомилово». Светлова же на Кутузовском живет… Или жила… Может, и правда с ней что-то случилось. А то Варвара Карловна думает… может, это рекламный ход… А вы что, искать ее будете?

– Ищут пожарные, ищет милиция, ищут фотографы в нашей столице, – в раздумье процитировал Артем.

– Он хотел сказать, папарацци, – подправил его Крякин.

– Папарацци за ней не охотились, – покачала головой Катя. – Звезда Светловой давно уже вышла из зенита…

– Давно, – кивнул Крякин. – Я читал, она вышла замуж за олигарха.

– Ерунда. Информационная утка, – мотнула головой Катя. – Способ привлечь к себе внимание… Потому Варвара Карловна и не верит, что она действительно пропала…

– Верит – не верит, а искать ее надо, – сказал Артем.

– Я так понимаю, ищут ее всерьез, если на поиски брошены лучшие силы, – сказал Крякин.

– Что ты еще про нее знаешь? – спросил у Кати Артем.

– Кофе выпил? – усмехнулась она. – Тогда гуд бай лучшим силам! И удачи чалдам!

– А как же приемная?

– Для вас неприемный день!.. Ну, правда, идите, не мешайте работать!

Артем молча пожал плечами и покинул приемную, спустился вниз, вышел во двор, сел на скамейку в пустующей курилке. Погода хорошая: солнце, приятный теплый ветерок, а на душе пасмурно и моросящий дождь. Ощущение такое, будто он только что получил пинка под зад. Не так было бы обидно, если бы Варвара Карловна отказала ему в работе, он бы тогда нашел, чем заняться. А то напустила туману и выгнала в никуда. Ни должности, ни кабинета, вместо этого сплошная неопределенность.

– Что делать будем? – пнув ногой пустую сигаретную пачку, спросил Крякин.

– Ты начальник, тебе и решать…

– Вот именно, я капитан, а ты всего лишь лейтенант. И со мной на «ты»…

– А это как лузер лузеру… – усмехнулся Артем. – А может, и не капитан ты вовсе.

– Капитан. Удостоверение могу показать… И Вештель меня старшим назначила…

– Она может быть такой же бутафорией, как и вы все здесь.

– Бутафория?! А убийство Еремы Блатова? Кто им занимался? Вештель занималась и убийцу нашла. А ты говоришь, бутафория…

– Ерема Блатов? «Звезда» русского шансона?

– Два года назад его проект был назван самым успешным коммерческим проектом года. Из-за денег его убили… А Светлова? Может, ее и в живых-то уже нет. Она женщина красивая, видная, может, кто-то из отвергнутых поклонников постарался…

– Вештель в это не верит.

– А это ее право, верить или не верить. И выбор у нее есть. Нас на розыск назначила, а могла кого-то другого… У нас выбора нет: или найдем Светлову-Чернову, или обратно в отдел… Не знаю, как ты, а мне хотелось бы здесь работать, – закуривая, сказал Крякин.

– Оценка «три» вам, товарищ капитан, – насмешливо посмотрел на него Артем.

– За что?

– Не знаете, как я… Должны знать, что я тоже хочу работать. Иначе бы меня здесь не было…

– Логично. Но почему «три», а не «два»?

– Потому что я сам уже не знаю, нужно мне все это или нет… Как я работать буду, если у меня удостоверения даже нет?

У него было только удостоверение младшего лейтенанта милиции, полученное еще по окончании стажировки. По выпуску из академии ему было присвоено звание «лейтенант», но удостоверение по этому случаю не выдали. «Корочки» Артему полагалось получить в отделе кадров ОВД, куда он должен был прибыть для прохождения службы. Но ведь его не зачислили на должность в следственный отдел Ильинского ОВД, не отдали приказом. И в особом отделе он как бы не числится, поэтому здесь ему «конкретное и грозное» удостоверение с местом службы и должностью не светит. Артем понимал, что в негласных табелях о рангах проходит по графе «чепэшник», но это вовсе не значило, что ему нравилось находиться в подвешенном состоянии.

– А ты Кате скажи, она все организует. И приказ будет, и вкладыш стажера… Я уже второй месяц так…

– Да? Ну, если есть опыт… – Артем вынул из кармана удостоверение, протянул его Крякину. – К тому же ты начальник…

– А ты как думал? Конечно, начальник! – гордо расправил плечи тот.

Забрал удостоверение, с важным видом зашел в здание, минут через пятнадцать вернулся.

– Послезавтра будет готово, – присев на скамейку, сказал он.

– А «ксива» где?

– Катя забрала. С вкладышем и вернет…

– Послезавтра?

– Послезавтра, – как на неразумного смотрел на него Крякин.

– И что я без «ксивы» до послезавтра буду делать? Без «корочек», без полномочий…

– Если Светлова три месяца терпела, то ей ничего не стоит день-другой обождать.

– А через день-другой мы начнем ее искать и сразу же найдем…

– Найдем. Не сразу, а найдем… А пока информацию о ней собирать будем. Интернет, пресса, выдержки-вытяжки, все такое… Информацию о поклонниках надо собрать… Интернетом пользоваться умеешь?

– А что это такое? – хмыкнул Артем.

– Я объясню, – ничуть не удивившись его «дремучести», с энтузиазмом вызвался Крякин.

– Давай начинай…

Он вынул из кармана раздвижной коммуникатор, «раздвоил» его на экран и клавиатуру, протянул капитану.

Крякин почесал затылок, но прибор взял. Озадаченно покрутил его в руках.

– Стилус возьми, – посоветовал Артем.

В ответ Крякин отмахнулся, дескать, сам знаю, что такое стилус, но как-нибудь без него обойдусь. Но ничего он не знал, поэтому Артем забрал у него коммуникатор, сам выставил из специального гнезда пластиковую палочку, вошел в Интернет, сделал запрос в поисковую систему – «певица Маша Светлова».

Сначала он заглянул в Википедию.

– Певица Маша Светлова, в скобках – Марина Викторовна Чернова. Родилась 18 июня 1974 года в городе Воронеже. Занималась бальными танцами, училась в музыкальной школе по классу фортепьяно. В десятом классе общеобразовательной школы организовала вокально-инструментальный ансамбль «Ворон и Еж», руководителем и солисткой которого сама и была. Ансамбль принимал участие в различных конкурсах… Различные – это какие? Художественная самодеятельность?

– А уточнение там есть? – заинтригованно спросил Крякин.

– Нет. Просто – различные конкурсы…

– Значит, ничего не было. Так, для красного словца написано…

– Очень даже может быть… В 1990 году поступила в Институт имени Гнесиных на факультет эстрадного пения, закончила в 1995-м… Так, едем дальше. Нет, сдаем назад, потому как дебют на концертной эстраде состоялся в 1994 году в Москве в кинотеатре «Варшава» с песней «Плачь без меня»… Что-то не помню такую песню…

– Молодой потому что, – сказал Крякин, снисходительно хлопнув Артема по плечу. – И не плакал, наверное, никогда… А я плакал. Без нее… Под эту песню…

– По ком плакал?

– По Маше плакал.

– Ты что, влюблен был в Светлову?

– Нет, не в Светлову. В Белову. Маша Белова, мы с ней в школе учились, я в нее влюблен был, а она замуж за Лешку вышла. Эта песня у нее на свадьбе звучала. Она смеялась, а я плакал. Без нее…

– Сопляком был, потому и плакал.

– Нет, не сопляком. Я тогда в армию собирался…

– Это в девяносто четвертом? Сколько ж тебе сейчас?

– Тридцать один.

– Совсем большой, – слегка обескураженно сказал Артем.

Он почему-то думал, что Крякин был всего на год, максимум на два старше его.

Тридцать один год, капитан милиции, а выглядит, как мальчишка-переросток. Иногда и ведет себя соответствующе…

– Доживешь до моих лет, тоже большим будешь… Что там еще про Светлову?

– Да ничего такого. В девяносто шестом вышел первый ее альбом, в девяносто седьмом году состоялся сольный концерт в концертном зале «Россия» и в зале «Октябрьский» в Петербурге, девяносто восьмой – второй альбом… Так, успех альбому обеспечил видеоролик на заглавную песню альбома «Буду твоей!» – вызывающий и эротичный… Хотел бы я посмотреть этот ролик…

На сайте Википедии присутствовала фотография певицы полуанфас. Роскошные светлые волосы цвета пепельный блондин, большие полузакрытые глаза с длинными ресницами, изящный носик, чувственный рот, туманная белозубая улыбка… Фотографии в полный рост не было, но Артем не раз видел Машу Светлову на телеэкране и не мог не признать, что фигура у нее отменная: ноги длинные, стройные – не зря певица предпочитала короткую юбку. И лицом, и телосложением она ярко напоминала Ким Бесинджер, голливудскую кинозвезду девяностых.

– Захочешь – увидишь, – лаконично изрек Крякин.

– Уже хочу… Движемся дальше. В 1998 году Маша Светлова принимает участие в церемонии открытия телевизионного канала МТВ, а также в концерте, посвященном этому событию… В девяносто девятом выходит очередной альбом, но коммерческого успеха он уже не имел. А почему? Да потому что певица изначально акцентировала его как некоммерческий. Ну да, серьезная музыка, не для всех, для избранных, так сказать…

– Обычное дело. Сначала выходят в тираж, а потом начинают придумывать сказки о том, что всю жизнь мечтали писать музыку для симфонических оркестров…

– Надо же что-то говорить, вот и заливают соловья… Так, что там у нас в закате? Маша Светлова не только поет, но и пишет серьезную музыку… Что и требовалось доказать… Так, сочиняет детские сказки… Петро Федорыч, насчет сказок – точное попадание… Занимается живописью, дизайном… И напоследок – дает благотворительные концерты, за что, конечно же, ей честь и хвала… Все, больше ничего… Да, кстати, ты обещал Интернету меня научить…

– Не глумись, – голосом пастора отсек Крякин. – Уважай мои седины… А насчет Светловой, так о ней с двухтысячного ничего не слышно.

– И ты больше по своей Маше не плачешь?

– Нет.

– Жена не разрешает?

– Разрешала… Когда была женой, разрешала… Я же на ней и женился. Она через три года развелась, мы потом еще пять лет встречались. Ну и поженились. А через месяц развелись…

– Чего?

– Характерами не сошлись. Да и вообще, – обреченно махнул рукой Крякин.

– Сам ты откуда?

– Из Питера. Десять лет там отслужил, теперь вот здесь…

– Что, из Питера в Москву приехал, чтобы со «звездами» работать?

– Ну, и это тоже…

– А что, еще что-то есть?

– Есть, но не скажу. Если не дурак, сам узнаешь. Может быть. Когда-нибудь…

– А живешь где?

– Да пока нормально все. Друг у меня здесь один служит, у него дача в Орехове-Зуеве, ну, летний вариант. А к зиме что-нибудь придумаю. Или обратно в Питер вернусь. Там у меня комната в коммуналке…

– Далеко ты забрался.

– Ничего, я привык. На электричке туда-сюда. А по выходным природа, рыбалка…

– Это пока лето.

– До зимы дожить надо.

– Доживешь. Если Светлову найдем… В ОВД надо ехать, куда заявление поступило…

Если с кого-то и нужно было начинать розыск, то с человека, который подал заявление о пропаже Маши Светловой.

Глава 6

Первый закон женской логики – любой аргумент, даже самый обоснованный, не будет убедительным, если мужчина не сможет уложить его в одну фразу. Любое сомнение в голосе и неуверенность во взгляде могут поставить крест на любом доводе. Фраза должна быть короткой и выпуклой. Если, конечно, ее нельзя было подкрепить, ну, например, удостоверением сотрудника милиции.

– Мне надо! – нахраписто, с обезоруживающей улыбкой выстрелил Артем.

– Ну, если надо… – озадаченно протянула девушка за стойкой.

От нее пахло дешевым парфюмом и дымом дорогих сигарет.

Только что она пыталась убедить Артема, что Евгений Щеколдин чрезвычайно занят, но его аргумент – незатейливый по содержанию и емкий по форме – заставил ее отправиться за стилистом салона.

Она привела его откуда-то из подсобки. И тихо прыснула в кулачок, глянув на Артема. Похоже, она решила, что он такой же нестандартный…

Неординарность Щеколдина лезла в глаза. Экстравагантный вид, эпатажный стиль в одежде, женская изнеженность в мужском футляре. Чудо в перьях или ошибка природы – одно из двух, а может, и то и другое.

– И кому я тут очень нужен? – в замедленном темпе хлопнул в ладоши стилист.

Артема он рассматривал с откровенным интересом. Манерные ужимки, кокетливое похлопывание ресницами. Противно. А приходится терпеть.

– Мужественному образу, – улыбнулся через силу Артем.

– Это вы – мужественный образ?

– А что, не похоже?

– Похоже!.. Очень похоже… Высокий лоб – мужская мудрость. Ширина лба равна ширине подбородка – признак мужской силы… – Щеколдин манерным движением очертил контур лица. – Это все про вас, мой хороший… Широкие густые брови, чуточку вздыбленные – о, это щедрость души и опять же мужества… А эти глаза – ух! Сколько в них энергии! Да, они чуточку скошены книзу, но это признак решительности…У вас хорошо сбалансированный нос…

Артем невольно подался назад, когда стилист потянул руку к его носу.

– Да, хороший нос. Округлый кончик, оформленные крылья. Люди с такой формой, как правило, сильные личности… Высокие скулы – смелость, упорство… «Тигриный» рот, полный, широкий, опущенные уголки – опять же упорство, сильная воля… Вы, случайно, не богатый наследник?

– Об этом вы у всех спрашиваете?

– Нет, только у тех, у кого такой рот… Не хотите говорить, не надо… Да, и эти нижние веки. Чуточку припухшие, слегка провисшие… М-да, порочность натуры, мой дорогой. Бурная жизнь, бесконтрольность влечений… Но вы стараетесь бороться со своими недостатками…

– А вы, насколько я понял, настоящий физиогомист, – нарочно оговорился Артем.

– Физиогномист… – с печальным видом поправил его Евгений. – Я вижу, что не заинтересовал вас… А мужественный образ вам создавать не надо, у вас с этим все в порядке… А вот над этим мужчиной я бы поработал…

Видно, Крякин не произвел на Щеколдина столь экспансивного впечатления, как Артем. Поэтому он смотрел на него без должного восторга.

– Извините, батенька, за откровенность, но вы являете собой тип ослиной внешности…

– Ну и зачем говорить об этом вслух? – напыжился Крякин.

– Потому что люди с таким типажом, как правило, достигают больших служебных высот. Такие люди чрезвычайно работоспособны… Жаль только, что с женщинами они не очень ладят. Дурных намерений не имеют, но есть в них что-то отталкивающее… Но это все мертвая китайская догма, а есть еще живая наука стилистика. И если есть желание, я могу сделать из вас… э-э… ну, если очень повезет, получится что-то вроде жгучего мачо…

– Для женщин или для мужчин? – уточнил Артем.

– Ну не будьте же таким противным! – умоляюще воззрился на него Щеколдин.

– Петр Федорович, вы желаете быть мачо?

– Если честно, я бы не отказался, – уныло развел руками Крякин.

– Спешу предупредить, что это недешевое удовольствие… Разве что уважаемый Евгений Валерьянович сделает вам одолжение. Вы бесплатно его допросите, а он безвозмездно оформит стиль…

– Допросите?.. – трижды и быстро моргнул Щеколдин. – Ах да, конечно! Я же сразу догадался, откуда вы! Из милиции, конечно же!

– Вопрос вам навстречу, Евгений Валерьянович! – снисходительно улыбнулся Артем. – Из какой милиции?

– Ну, из криминальной, конечно же. Вы же по моему заявлению?

– Совершенно верно… Прошу любить и жаловать, – Артем двумя руками показал на своего напарника. – Капитан Крякин, отдел звездных расследований…

– Звездно-цирковых… – с осуждением глянув на него, качнул головой тот.

Артем хотел назвать его еще и специалистом по Боре Маисову, но передумал. Кажется, и без того обидел человека; видимо, пренебрежительным оттенком в звучании голоса.

– Да, да, я что-то слышал про такой отдел, – бесшумно хлопнул в ладоши Щеколдин. – Если в криминале замешана «звезда», то ею занимается особый розыск…

– Вам это пока не грозит. Но мы бы хотели поговорить с вами насчет Маши Светловой.

– Я вас понимаю.

– Петр Федорович поработает с вами, а вы поработайте с ним. Компьютерное моделирование имиджа, индивидуального стиля, если это у вас есть…

– Ну, есть, есть, конечно!.. Это все мы подберем, но одного интерактива мало, нужно материальное воплощение. У нас, конечно, есть поставщики, мы бы могли одеть господина капитана прямо здесь, так сказать, не отходя от кассы. Но это, сами понимаете… – Понизив голос, Щеколдин выразительно потер меж собой подушечки первых трех пальцев на правой руке.

Артем так же изобразительно прикрыл на секунду глаза. Деньги у него были, и если впереди их с Петром ждало общение со «звездами», то было бы неплохо, чтобы они оба соответствовали образу стильного детектива. За себя Артем не беспокоился. Он надеялся, что выглядит вполне.

Капитан Крякин нервничал, как мальчишка, когда Щеколдин подбирал на компьютере стрижку по типу лица и предполагаемому стилю одежды. Зато Артем не терялся.

– С Машей Светловой вы тоже работали? – спросил он, помешивая сахар в кружечке с кофе.

– Да, конечно… Если вы видели ее в последние два-три года, то думаю, вы по достоинству оцените мою работу…

– Вы хотите сказать, что знаете ее последние два-три года?

– Я хочу сказать, что наше знакомство пошло ей на пользу.

– Не сомневаюсь… Давно вы познакомились?

– Познакомились… – невесело улыбнулся Щеколдин. – Мы познакомились в нелегкое для нее время. Она пришла к нам салон в надежде, что ее узнают, окажут знаки внимания… Я-то ее узнал и знаки оказал. Но до этого она столкнулась с одной… Я настоял на том, чтобы эту черствую, бездушную гризетку рассчитали и уволили. Даже кофе ей не предложила!

– У этой… гм… гризетки каменное сердце.

– И не говорите… Но, конечно же, обидело Машу не это. В последнее время у нее не было концертов, ее никуда не приглашали, о ней забыли… А душа у нее тонкая, ранимая…

– И она страдала, – в том же куртуазно-пафосном духе предположил Артем.

– Да! И очень!..

– Я слышал, у нее был роман с каким-то олигархом.

– С каким-то… – грустно передразнил его стилист. – С каким именно? Фамилию его знаете?

– Нет.

– И никто не знает. Потому что это была мистификация… Никто и не думал, что публика воспримет эту новость всерьез. Всего лишь нагнали туману, если так можно сказать, легкий такой слух, а народ поверил. Маша Светлова замужем за олигархом, у нее все хорошо, и ей вовсе не обязательно ездить на гастроли, зарабатывать деньги. А если у нее все замечательно, то счастья ей и долгих лет жизни вне сцены… Не было у нее никакого мужа – ни богатого, ни бедного…

– И как же она жила?

– Вас интересуют ее физиологические потребности?

– Нет, больше духовные.

– Если духовные, то она хотела создать семью. Но, увы, в этом ей не повезло. Она выдала желаемое за действительное и стала жертвой образа, который сама себе создала. Мужчины опасались заводить с ней знакомства, сами понимаете, олигарх – это серьезно, можно такую проблему отхватить, что и не унесешь… Были, конечно, кто и не прочь рискнуть, но такие не устраивали саму Машу. Не люмпен-пролетарии, но и не сливки общества…

– А как насчет физиологии?

– Куда без этого? Физиологическая потребность – понятие такое же низкое, как почва, на которой мы стоим. Но без почвы под ногами мы просто не сможем существовать… У Маши был мужчина, да, с ним она и встречалась…

– Кто, если не секрет?

– Финковский Павел Родионович, в прошлом Паша Финик.

– Да, да, знаю такого! – встрепенулся примолкший было Крякин. – Мы под него на дискотеке танцевали…

– Звезда одной песни. Но какой! – улыбнулся Щеколдин. – У меня до сих пор мурашки по коже, когда я слышу его песню!

– И часто вы ее слушаете?

– Я бы сказал, слушал… Павел Родионович нормальный мужчина, без особых отклонений в психологическом, так сказать, плане…

– Без особых – это не означает полное отсутствие, – подсказал Артем.

– Ну, обычный мужчина с простительным бзиком. У Маши в музыкальном центре всегда диск стоял с его песней. И если он бывал не в духе, она включала его, и у него тут же поднималось настроение. А без хорошего настроения он ей был не нужен. У нее и своих неврозов хватало…

– Насколько я знаю, Паша Финик был ее продюсером.

– Да, на самом начальном этапе. Потом он ушел в бизнес, открыл один ресторан, второй… И Машу к этому приобщил. Одно время она о-очень хорошо зарабатывала, и он уговорил ее вложить деньги в бизнес. Она согласилась, и теперь у нее два ресторана и дивиденды…

– Дивиденды? Дивиденды, насколько я знаю, это часть прибыли акционерного общества.

– Если честно, я не знаю, какое у них меж собой было общество, акционерное или на доверительных началах. У Павла Родионовича сеть ресторанов. И заведения, которыми владела Маша, входят в эту систему. Она не занималась бизнесом, но доход от него получала исправно и в приятном, я бы сказал, количестве…

– Владела, получала. Заведения, которыми она владела, входят в систему. Маша у вас в прошедшем времени, а все остальное – в настоящем. С чего бы так? Вы знаете, что ее нет в живых? – хлестко спросил Артем.

Щеколдин слегка поежился под его забористым взглядом. Вымученно улыбнулся:

– Скажете же такое, нет в живых…

– А вы что скажете?

– Скажу, что ничего не знаю… Я думал, Маша испугалась и уехала от греха подальше. Деньги у нее были, Шенгенская виза тоже – ей ничего не стоило вылететь за границу.

– От какого греха?

– Да тут целая история. Я договорился… Впрочем, это не суть, кто и как договорился. В общем, Машей заинтересовалась программа «Розыгрыш». Валдис Пельш, Татьяна Арно, ну, вы должны знать…

– И что, ее разыграли?

– Нет… Не знаю… Может быть… Маше сначала эта затея понравилась, а потом она испугалась. Даже хотела отказаться… Может, потому она взяла и уехала. Девушка она свободная, лето на носу, курортное настроение… В прошлом году она улетела на Пальму и мне ничего не сказала. Я решил, что и в этом тоже… Ждал, когда она позвонит, беспокоился. Потом все же решил в милицию обратиться. Вдруг, думаю, что-то не так…

– А что могло быть не так?

– Говорю же, страх перед розыгрышем…

– Да вы успокойтесь, Евгений Валерьянович. А то, не ровен час, из товарища Крякина сделаете страх божий…

– А я… я спокоен, – сделав глотательное движение, сказал Щеколдин.

– А мне кажется, волнуетесь. Потому что нитка в иголку не попадает… Три месяца прошло, а вы не знаете, разыграли Машу Светлову или нет. Если вы договаривались, то вам из Останкина позвонить должны были, спросить, где она. Вам так не кажется?

– Кажется. И звонили мне. Но я сказал, что не знаю… Я так понял, они не сильно расстроились. Главное, сценарий, а кого разыграть – этого пруд пруди…

– А что, сценарий розыгрыша был?

– Не знаю, мне не сказали. Сказали только, что за Машей бегать не будут…

– Так разыграли ее или нет?

– Выходит, что нет…

– А почему говорите, что не знаете?

– Ну, может, и разыграли. Да так разыграли, что кожа да кости от нее остались…

– Вы думаете, ее могли поместить в стационар лечебного голодания?

– Нет, я хотел сказать, что от нее могли остаться рожки да ножки… Ну, может, изобразили сцену, будто террористы в заложники ее взяли, а она возьми да склейся ненароком. Ну, разрыв сердца, все такое. А кому охота из-за нее в тюрьму садиться? Тело спрятали, историю засекретили…

– Я знаю, что такое программа «Розыгрыш». Там всегда есть провокатор, друг «звезды», который и подкладывает ей всю эту свинью… Если это дело шло через вас, с вами должны были связаться, назначить срок…

– Мне звонили, сказали, что все случится не сегодня завтра… Но подъехать не просили, сценарий не объяснили. Я так понял, что от меня всего лишь отделались. Или чтобы Машу в напряжении держать…

– Ладно, с этим мы разберемся. Вы мне про Пашу Финика подробней расскажите. Что он за человек, как относился к Маше Светловой?

– Ну как относился? Заходил иногда. Ну, грусть-тоску развеять… Совместный бизнес, опять же. Деловое партнерство, деньги…

– Если с Машей, тьфу-тьфу, что-то случится, кому достанутся ее рестораны?

– Этого я не знаю. Детей у нее нет, родители только, где-то под Воронежем, сестра вроде бы есть. Но я не знаю, на кого завещание составлено.

– А оно есть, завещание?

– Не знаю, может быть. Но со мной на эту тему она не разговаривала… А должна была бы сказать, если б что-то было…

– А если завещание есть, оно могло быть составлено в пользу Финика? Э-э… в пользу Павла Финковского…

– Вы бы это у него и спросили.

– Да, наверное, вы правы… Когда она исчезла?

– Не знаю…

– Хорошо, когда вы видели ее в последний раз?

– Я к ней заходил… В конце мая… Я даже число скажу… – Щеколдин полез в свою сумку с фигурными застежками, достал оттуда блокнотик в «леопардовой» обложке, полистал его. – Ну вот, у меня как раз встреча была… Не важно с кем… В общем, это было двадцать третьего мая. У Маши в тот день Финковский был, это я точно знаю. Я его не видел, после него пришел. Я ей тогда и сказал, что ею «Розыгрыш» интересуется. Она сначала обрадовалась, потом запаниковала… На следующий день я позвонил на программу, узнал, что не сегодня завтра. Может, меня самого разыграли, не знаю, но Маше я сказал, чтобы она готова была… Знаю, нельзя говорить, но она такая впечатлительная. И эмоциональная. Могла такого нагородить!..

– Какого такого?

– Ну, скандал там поднять. Знаете, как это у «звезд» бывает, чуть что не так, сразу в крик, звездная мишура фонтаном…

– С ней это случалось?

– Все мы не без греха! – Сначала Щеколдин пригладил свою крашеную челку рукой, затем дунул на нее.

– Значит, двадцать четвертого мая вы ей сообщили, что попасть она может в любой момент.

– Куда попасть? Ах да, просто попасть! Извините, не понял… Да, да, я ей позвонил и сказал… Кстати, это был наш последний телефонный разговор… Я ей в тот же день позвонил, вечером. Полная тишина в эфире. И домашний телефон не отвечал… Может, в тот день она и рванула на курорт… Она еще в тот день в магазин собиралась, что-нибудь к лету прикупить. Меня звала с собой, но у меня в тот день забот был полон рот…

– В какой магазин она ходила?

– Она не сказала… Но я знаю, в каких бутиках она обычно обновляется. Если хотите, составлю список…

– Если не затруднит… А если она не собиралась никуда уезжать?

– Тогда она должна была заехать в супермаркет. Она говорила, что у нее продукты закончились…

– В какой супермаркет?

– У нее возле дома есть. Может, в какой другой заскочила, ну, по дороге, все может быть… Да это, наверное, и не важно…

– Не знаю, не знаю…

Артем понял, что устал. Не такое уж простое это дело – допрос. Особенно если имеешь дело с нетрадиционной ориентацией. К тому же он должен был дать слово и своему временному начальнику, которого, как ему казалось, сейчас больше интересовал друг Маши Светлова, нежели она сама.

Он оставил Щеколдина на Крякина, вышел из салона и с чувством исполненного долга вдохнул ноздрями нагретый на солнце смог большого города. Направился к своей машине. Дело еще не сдвинулось с мертвой точки, но уже появились первые подозреваемые. Или стилист знал точно, что Маши больше нет, или это всего лишь плохое предчувствие. И с Пашей Фиником, возможно, не все чисто. Не так уж много было у Светловой-Черновой родных и близких, если некому было обратиться в милицию, заявить ее в розыск. Но даже если не было завещания в его пользу, все равно ее смерть была выгодна Финковскому. Может, он и не владел ее ресторанами, но управлял ими на свое усмотрение… А может, Машу действительно разыграли с таким перебором, что довели до летального исхода…

Работа ума слегка утомила Артема. Двигатель приятно шелестел под капотом, климат-контроль охлаждал и освежал воздух – хорошо в машине, комфортно. И хотя убаюкивающие волны здесь были не так сильны, как в голосе Варвары Карловны, но Артем все же клюнул носом.

Разбудила его дива из салона красоты. С елейной улыбкой она сообщила, что Евгений Валерьянович просит его подписать какую-то бумагу.

«Какой-то бумагой» оказался счет за предоставленные услуги. Тридцать четыре тысячи сто тридцать семь рублей ноль восемь копеек.

– А не многовато? – с сомнением посмотрел на стилиста Артем.

– Зато какой результат!

Щеколдин поднял вверх обе руки, оставив их согнутыми в локтях. Он сделал это столь впечатляюще, что Артем приготовился услышать фееричное «алле-оп!». Помпезная фраза не прозвучала, но шторы в дверном проеме раздвинулись, и появился капитан Крякин в новом своем обличье.

Надо было отдать должное и компьютеру, и Щеколдину – они оба угадали прическу. У Крякина был вислый нос, вялые щеки также сползали вниз, сливаясь с жировой прослойкой зарождающегося второго подбородка. Чтобы компенсировать это провисание, нужно было что-то стремящееся вверх, поэтому стилист взметнул ввысь его волосы, зафиксировав их по вертикали. И в одежде полный тренд – даже не тенденция, а резкая смена стилевых показателей. Что до этого носил Крякин? Отстойный трэш – хламная рубашка из секонд-хенда, мятые брюки непонятно откуда, сбитые кроссовки с Черкизовского рынка. А сейчас! Батник в мелкую светло-серую клеточку и с едва обозначенной «стойкой» идеально подходил к его типу лица, сглаживал расплывчатые контуры его живота. Летняя куртка в стиле Харрингтон с капюшоном и длинными тесемками – такое же точное попадание в цель. Мягкие велюровые джинсы темно-синего цвета, легкие туфли комфорт-спорт… Стильно, брутально, и никакой голубизны. Более того, Артем и сам бы не отказался от такого прикида.

– Ну да, результат ничего себе! – одобрительно кивнул он и полез в карман за бумажником.

Кассового терминала в салоне не было, поэтому пришлось расстаться с наличностью. Семь оранжевых купюр зажгли перед Крякиным зеленый свет.

– Сколько ты ему отдал? – уже на улице тоскливо спросил он.

– Если по тысяче в месяц, то через три года как раз рассчитаешься. Я сегодня добрый, поэтому кредит почти беспроцентный…

– Спасибо, конечно. Но я лучше с зарплаты рассчитаюсь… Ну, не с одной…

– Тебе видней.

Фары «БМВ» моргнули весело и с радостным писком, приглашая водителя и пассажира занять свои места.

– Женя что-то про богатого наследника говорил, – забравшись в машину, неуверенно сказал Крякин.

– Где-то он был прав. А где-то нет, – нажал на кнопку навигатора Артем. – Знаешь, как в сказке. Было у отца три сына, двое умных, а младший… У меня сестра старшая, за ней брат, ну а я после них. Они оба в совете директоров, а я… В общем, как в той сказке, двое умных, а третий – милиционер…

– Зачем тебе это нужно?

– Знаешь, сначала я должен объяснить это себе. Пока не получается. А как получится, попробую объяснить тебе… Что ты узнал про Светлову?

– Как что? – удивился Крякин. – Ты же сам про нее спрашивал, сам все узнал…

– Что, прибалдел под мягкой рукой стилиста? – усмехнулся Артем.

– Ну, нет!.. Просто мне было страшно… А вдруг он меня испортит?

– Он что, мог это сделать у людей на глазах?

– Да не в том смысле, – зарделся Крякин. – Он мог сделать из меня чучело. А вроде ничего вышло… Что делать будем?

– Ну, если Женя тебя не испортил, будем работать дальше. На Ленинградку поедем, в центральную диспетчерскую службу. Надо поднять пассажирскую базу с двадцать четвертого мая, найти в списках пассажиров Машу Светлову, пардон, Марину Чернову. Откуда и куда вылетела…

– А если нет ничего?

– Тогда для большей вероятности по аэропортам прошвырнемся, может, у них списки поточней…

– Все-то ты знаешь.

– Чисто теоретически, кое-что. А практикой тебе заниматься. И в диспетчерскую пойдешь, и по аэропортам. Я сегодня за водителя… Давай, начальник, запрягай!

Ездить пришлось до ночи, но сведений о Марине Черновой так и не нашли. Не пользовалась она услугами «Росавиа», не было ее в списке пассажиров международных или хотя бы внутренних линий. Артем пробовал отыскать ее по электронной базе «Российских железных дорог», правдами-неправдами получил доступ к ней, но так ничего и не выяснил…

– Отсутствие результата тоже результат, – сказал он, глянув на часы.

Половина третьего ночи. Состояние интересное – тело усталое, а дух бодрый. Куда приятней мотаться по ночному городу в поисках пропавшего человека, нежели пропивать свое время и здоровье в злачных заведениях.

– Сделали все, что могли, – уныло зевнул Крякин. – По домам пора. Мне на Курский…

– Да нам по пути.

– Разве ты не на Рублевке живешь?

– Не, в Барвихе родители живут. Я к ним иногда заезжаю, а так я на Курском обитаю… Подвалы там, переходы, зимой – теплотрассы… Ты думаешь, меня это смущает? Нисколько!

На самом деле у Артема была своя квартира в элитном доме в районе Курского вокзала. Он с юных лет привык к роскоши, но его действительно не очень пугала перспектива какое-то время провести среди бомжей. Если это, конечно, потребуется для пользы дела. Но лучше, если до этого не дойдет…

Дом ему нравился. Тихий озелененный закуток в квартале от шумного Садового кольца, охрана, подземный паркинг, откуда можно было подняться на лифте к своей квартире. Круглый, стильно иллюминированный холл, просторная кухня-столовая, внушительных габаритов комната-студия, тренажерная и две спальни. Хай-тек, арт-декор, модерн – все в полной гармонии. Словом, сюда не стыдно было привести дорогую модель и уже тем более – своего мини-начальника…

– Хотел бы я в таких переходах жить, – завистливо протянул Крякин.

– Живи. Спален всего две, одна твоя…

– Вместе бомжевать будем?

– Такова наша доля.

– Да-а.

– Увы, родителей не выбирают.

– У тебя и бар есть…

Крякин подошел к стойке в углу студии, провел рукой по стеклу витража, за которым выстроились в ряд «кувшины» с пагубными «зелеными джиннами». Водка, коньяк, виски, ром. Вино хранилось в темному шкафу на специальных стеллажах.

– Зачем тебе столько?

– Чтобы волю тренировать.

– Я серьезно спрашиваю.

– А я серьезно отвечаю… Выпить хочешь?

– Не откажусь.

– И я хочу. Но я откажусь. Потому что воля есть… А ты можешь начинать. Только не увлекайся: завтра нам к Финковскому ехать…

– А ты?

– «Карамазовых» на ночь полистаю.

– Шутишь?

– Сам знаю, что скучно, – развел руками Артем. – Но хочешь, верь, хочешь, не верь, а животное мало-мало вытравливает…

– Какое животное?

– Которое внутри нас… Человек по природе своей – животное. Но на то он и человек, чтобы с ним бороться. Вся наша цивилизация – история борьбы с первобытными инстинктами. Мы научились загонять животное внутрь себя, но мало кто смог задушить его окончательно. Культура – сущность скучная и неопределенная, но чем ее больше, тем крепче клетка для животного… Жаль, засну быстро…

Артем принял душ, лег в постель, взял с тумбочки книгу. Как чувствовал он, что сегодня общение с Достоевским не состоится. Только он нащупал глазами строчку, на которой остановился вчера, как она расплылась и черной типографской краской стекла под веки, склеила их. Спать, спать…

Глава 7

Иногда двух зайцев можно убить одним… кроликом. Артем надеялся, что сегодня ему это удастся. Первый заяц – он сытно пообедал в ресторане «Лимпопо». Второй – ему нужен был владелец этого заведения. Поэтому он и атаковал официанта.

– Спасибо, ваш барсик, тушенный в сметане, был очень вкусным, – промокнув губы салфеткой, невозмутимо сказал он.

– Простите, кто тушенный в сметане?

– Кот. Барсик. Или это какая-то породистая кошка? Британская, абиссинская?!

– Это был кролик!

– Зачем вы мне это говорите? – нахмурился Артем. – Если бы вы сказали правду, я бы не обиделся. Скажите, что это была кошка, и я прибавлю к счету чаевые!

– Но это был кролик! – настаивал официант.

– Ну что ж!

Артем возмущенно поджал губы, поднялся со своего места, вынул из кармана три тысячные купюры, нарочно примял их и бросил на стол.

– Ведите меня к директору ресторана!

– Григория Николаевича сегодня нет.

– Тогда к Павлу Родионовичу!

– Он директор всей сети!

– Тем хуже для вас!

Артем не стал ждать, когда официант покажет ему путь. Сам устремился к двери в подсобное помещение, через которое нужно было пройти, чтобы попасть в административную пристройку. Сам нашел кабинет генерального директора, весело подмигнув обомлевшей от его наглости секретарше, скрылся за дверью.

Павел Родионович сделал большие глаза, разглядывая его.

– Молодой человек!..

А когда в кабинет ввалился его напарник, он и вовсе потерял дар речи.

– Отдел звездных расследований! – гордо возвестил Крякин.

– Простите, что? – выдавил из себя Финковский.

Мужчина холеный, в дорогом летнем костюме, но это в конечном счете не выводило интеллигентную производную. Было в нем что-то грубое, рабоче-крестьянское. Что, впрочем, в демократическом обществе не могло считаться недостатком… ну, если в теории…

– Отдел особых расследований. В структуре МВД. Следствие, уголовный розыск, общественная безопасность российских «звезд», – уточнил Артем. И тут же добавил: – Со «звездами» мирового уровня нам пока не приходилось работать, но еще, как говорится, не вечер…

Он легонько толкнул в бок начальствующего напарника, только тогда Крякин сообразил, что должен предъявить служебное удостоверение.

– И чем я могу вам помочь? – спросил Финковский, с удивлением рассматривая портянку-вкладыш к его милицейским «корочкам».

– Разве вы не «звезда»? – спросил Артем.

И незаметно нажал пальцем на кнопку лежащего в кармане телефона. Бравурная мелодия «Лимпопо» удивила Финковского не в пример приятней, нежели подозрительный вкладыш в удостоверении. Знал бы кто, с каким трудом он раздобыл этот рингтон.

Артем достал телефон, приложил телефон к уху.

– Извини, Ингеборга, я сейчас занят…

Мобильник снова утонул в его кармане, а нарисованная важность так и осталась на его лице.

– Да, такие вот дела, у Этуша квартиру обчистили, у Ингеборги сумочку подрезали… Вы тоже пострадали, Павел Родионович. К вам в ресторан, вместо кроликов, кошек завезли. Ну, информация такая поступила. А мы расследование провели. Ничего у вас кошечки, вкусные, есть можно, так что, считайте, никакого криминала. Но если вы заявление напишете…

– Какое заявление? – спросил сбитый с толку Финковский.

– О пропаже Светловой Марии… Извините, Черновой Марины Викторовны.

– Ничего не понимаю!

– А разве она не пропала? Тогда где она?

– Кто она?

– Чернова Марина Викторовна. Маша Светлова.

– Куда она пропала?

– Вот вы нам и скажите куда.

– Что вы мне голову морочите?

– Ну-у, нет! – вмешался в разговор Крякин. – Это вы ей, гражданин хороший, голову морочите! Любовь с ней крутите, а жениться не хотите!.. Ладно, жена у вас, Маша вам не нужна, но убивать-то зачем?

– Кого убивать? – осатанело посмотрел на него Финковский.

– Кошек. Вместо кроликов, – невозмутимо сказал Артем. – Черновой Мариной Викторовной занимается обычный уголовный розыск. А нас интересует «звезда» Маша Светлова.

– Э-э… она меня тоже интересует… Как «звезда» «звезду»…

– А как мужчину?

– И как мужчину тоже, – сглотнув ком, кивнул Павел Родионович.

– У вас были с ней личные отношения?

– Ну, конечно! Мы еще в девяносто третьем познакомились. Я ее и на сцену вывел, это потом Конкорский появился…

– Кто, простите?

– Конкорский Марк Владиленович. Продюсер, меценат… Она с ним первый свой альбом записала. И второй, кстати, тоже… Она уже давно выпала из его обоймы, он сейчас молоденьких раскручивает…

– Он сохранил с ней отношения?

– Пытался, но… Они очень сильно поссорились, ссору инициировала Маша, Марк не смог ей этого простить. По большому счету, это и привело ее звезду к закату. Хотя официальная причина – кризис шлягерного жанра. Хитовые композиции – действительно в большом дефиците, особенно сейчас, когда старики уже не могут, а молодежь еще не хочет… Будут хорошие песни, она найдет себе продюсера, это не сложно при ее деньгах…

– При каких деньгах? Она еще чем-то зарабатывала?

– Да, у нее два ресторана.

Артем обратил внимание, что Финковский не говорит о Маше в прошедшем времени.

– И в этом, я должен полагать, есть ваша заслуга?

– Разумеется… Она девушка одинокая, тратит на себя в разумных пределах – у нее достаточно сбережений, чтобы начать новый виток в эстрадной карьере. Я не скажу, что она к этому очень стремится, но и не бежит, как я. Это я уже понял, что слава – товар невыгодный, стоит дорого, а хранится недолго. А нервов сколько… Да и она это, в общем-то, понимает. Поэтому и не особо стремится. Или мне говорит, что не очень этого хочет…

– Вам говорит? Когда она вам об этом говорила?

– Ну, было…

– Когда вы видели ее в последний раз?

– Весной… В мае… В конце мая…

– Где вы с ней встречались?

– У нее дома. Я ей в конце месяца отчет привожу, ну, какую прибыль ее предприятие принесло. Деньги я на счет перевожу, а отчет лично в руки…

– Интим не предлагать?

– Какой интим, о чем вы! Я женатый человек, я люблю свою жену. С Машей нас связывали чисто деловые отношения. Ну, может, раньше, когда я еще не был женат…

– Почему, может? Об этом писала желтая пресса.

– Желтая пресса на то и желтая, чтобы белое за желтое выдавать… Но раньше было, чего уж скрывать. Да и Полина знает, ну, что раньше…

– Полина?

– Да, жена моя. Мы любим друг друга, у нас ребенок, мы счастливы в браке…

– А Маша несчастна в своем одиночестве.

– Несчастна?.. Она сама вам об этом сказала?

– Она не могла нам этого сказать. Она пропала. Ее нет уже три месяца, даже более того…

– Да, да, я это заметил… То есть как это пропала? – вскинулся Финковский.

– Была и нет… Как давно вы заметили, что ее нет?

– В конце июня я должен был представить ей отчет, но мы с женой отправились в круиз по Средиземному морю, в Москву вернулись только в начале августа… Я звонил Маше недавно, но она не брала трубку. Ездил к ней домой, дверь закрыта, никто не открывает…

– Это не показалось вам странным?

– Нет. Все-таки лето. Она девушка свободная, она могла отправиться в тур… ну, не знаю, может, на Кипр, может, еще куда…

– Почему на Кипр?

– Потому что этим летом этот остров оставил после себя самое яркое впечатление. Венецианская стена, Врата Фамагусты… Да много чего, – ладонями вверх приподнял руки Финковский.

– Может, вы с Машей там виделись? – пытливо посмотрел на него Артем.

– Нет, с Машей мы там не виделись. Не могли видеться…

– Почему не могли? Вы же сами сказали, что она могла быть на Кипре. И вы там были… Или вы знаете, в какое время там была Маша?

– Ничего я не знаю.

– А может, вы знаете, по какой причине она не смогла вылететь на остров?

– Я знаю, что вы, молодой человек, задаете слишком много вопросов. Скажите прямо, вы меня в чем-то подозреваете?

– Кто управляет ресторанами госпожи Черновой? – вопросом на вопрос ответил Артем.

– Ах, вот оно что! Ими управляю я… Вы думаете, что мне выгодна ее смерть?

– Смерть?! Разве кто-то говорил, что Маши нет в живых?

– Нет, но если человек пропал, то волей-неволей может возникнуть такая мысль…

– Значит, вы знали, что Маша пропала?

– Какой же вы зануда, молодой человек! – вспылил Финковский. – Да, кстати, кто вы вообще такой? Ваш коллега представился, а вы – нет!

– Ну, если капитан Крякин – мой коллега, то, значит, я тоже как минимум сотрудник МВД. А как максимум – также представляю отдел особых расследований…

– Вы мне голову не морочьте. Где ваше удостоверение?

– На доработке.

– Мне звонить в прокуратуру или вы сами уйдете?

– Звоните в прокуратуру. Только что вы скажете?

– Что пришли двое, что подозревают меня черт в знает в чем! – отчеканил Финковский.

– В чем подозреваем? В том, что у вас кошка вместо кролика? Мы обедали у вас, мы – ваши клиенты, и мы имеем полное право предъявлять вам претензии… Вы тоже имеете право нервничать. Но ваше возмущение настораживает даже больше, чем два ресторана гражданки Черновой, которыми вы управляете. Я бы на вашем месте задумался над своим поведением!

– А мне, молодой человек, бояться нечего! Я ни в чем не виновен! И к исчезновению гражданки Черновой не имею никакого отношения!.. Извините, у меня нет на вас времени. Прошу освободить мой кабинет!

Категоричный тон Финковского могла изменить только хорошая новость вселенского масштаба – например, известие о том, что его «Лимпопо» вдруг оказался на первой строчке престижнейшего европейского «ТОП-100». Но это была несбыточная мечта как для него, так и для Артема, поэтому сотрудникам «звездного отдела» пришлось покинуть кабинет.

– Что скажешь? – оказавшись на шумной улице, спросил Артем.

– Подозреваемый номер один, – без тени сомнения сказал Крякин.

– И что нам с ним делать?

– Вывести на чистую воду. И утопить.

– А может, сначала утопить? А потом уже вывести на чистую воду?

– Нет такой меры наказания – утопить. Да и не дали бы без суда и следствия…

– И в разработку его без санкций не возьмешь. А санкции нам никто не даст: мы лица полуофициальные. Хоть и не твари, но прав не имеем… А работать надо, – решил Артем.

– Как?

– Возьмем на прослушку его телефон, – забравшись в машину, сказал Артем.

И напарник уже в кресле. Обе дверцы закрылись разом, обрубив шум большого города. Тихо в салоне, комфортно, если бы и на душе был такой покой…

– Как?

– Через оператора сотовой связи.

– У нас есть постановление суда? – насмешливо спросил Крякин.

– Нет. Но есть деньги. Вопрос, стоит ли бросать их на ветер… Да и за копчик могут взять… Можно самим к стационарному телефону подключиться, – в раздумье изрек Артем.

– Можно и на Луну слетать. Была бы ракета…

– Одной ракеты мало. Нужно еще здоровье. И, главное, желание… Адрес Финковского мы знаем…

Это было нетрудно – установить его местожительство. Достаточно было съездить на «Гостинку» и купить диск с хакерской скачкой базы данных ГИБДД. Нашли фамилию Финковского, номер и марку его автомобиля, адрес. Проживал он на Цветном бульваре…

– И дальше что?

– В телефонных мастеров переквалифицируемся… Да, еще телефонную прокладку надо найти, чтобы в линию впаять.

– И где мы найдем «жучка»?

– Было бы желание, а место найдется… И до провода доберемся, главное, в подъезд зайти. На каждом этаже – телефонные щитки, вскрыть их не проблема. Нащупаем слаботочный кабель, вставим прокладку…

– И что, будем сидеть в машине, слушать, о чем говорит Финковский и его жена…

– Зачем сидеть? На запись поставим, потом прослушаем… Поверь, дело несложное…

– Несложное? А ты этим когда-нибудь занимался?

– Ну, нам показывали, в теории… А ты?

– Было дело… Или ты думал, мне капитана за красивые глазки присвоили?

– Боюсь тебя разочаровать, глазки у тебя некрасивые… А то, что знаешь, как «жучка» поставить…

Артем замолчал, обдумывая пришедшую в голову мысль.

– А если Светлову тоже прослушивали? – обращаясь к самому себе, спросил он.

– Кто?

– Ну, мало ли… Что, если нам заглянуть в ее телефонный щиток?

В квартиру к Светловой попасть они не могли – не было ключей, а права на взлом им никто не давал. А в подъезд зайти не проблема, даже если там консьержка. И маскарад устраивать вовсе не обязательно: они с Крякиным – представители закона, и у них не было причины это скрывать.

Маша Светлова жила на Кутузовском проспекте в красивом элитном доме с видом на набережную Тараса Шевченко и Москву-реку. Охраняемый двор, дорогие иномарки возле подъездов.

– Неплохо «звезды» живут, – сказал Крякин.

– А ты сомневался?

Въезд во двор охранял неказистого вида парень в черной униформе. На командирском ремне – резиновая дубинка и баллончик со слезоточивым газом, вес и ширина которого вряд ли были больше бицепсов на его тощих руках.

– Куда? К кому? – спросил он.

Его густой бас никак не соответствовал комплекции, и Артем приподнял брови, выражая свое удивление.

– Нас интересует Маша Светлова, – не выходя из машины, сказал он.

– Мы из милиции, – из глубины салона показал свое удостоверение Крякин.

– И что?

– Она живет в этом доме, нам нужно проехать.

– Пусть позвонит мне, я открою, – меланхолично изрек парнишка.

– Я дам тебе тысячу, если она сможет тебе позвонить… – усмехнулся Артем. – Нет ее, она пропала три месяца назад. Возможно, ее похитили.

– Ну, если нет, тогда зачем вам ехать?

Первым не вытерпел Крякин. Он выбрался из машины, стремительно подошел к парню, встал напротив него, вперил в него свой взгляд, уперев руки в бока.

– Где? – резко спросил он.

– Что где? – растерянно пробормотал охранник.

– Где ты зарыл труп Маши Светловой?

– Я?!

– Ты!!! Есть показания свидетелей! Составлен фоторобот преступника! И ты подходишь по всем приметам!

Парень обомлело посмотрел на Артема, но тот лишь подтвердил версию своего напарника.

– Точная копия, – сказал он с долей сожаления во взгляде.

– Да ну вас!

Охранник одним прыжком преодолел расстояние до своей будки, скрылся в ней, и тут же поднялся шлагбаум.

– На обратном пути зайдем! – пригрозил Крякин.

До подъезда было совсем ничего, но он все же сел в машину.

– Подозреваемый номер два! – отчеканил он.

Артем с изумлением посмотрел на него. Может, и молодец, что справился с охранником, но не мог же он всерьез поверить в ахинею собственного сочинения…

– А-а! Повелся! – широко раскрыв рот, засмеялся Крякин.

И, вдруг сделав серьезное лицо, сказал:

– На самом деле это подозреваемый номер три.

На этот раз Артем принял его шутку.

– Тогда кто номер два?

– Ищите и обрящете…

Подъезд охранял парень в такой же черной униформе, но более крепкого телосложения. Он внимательно изучил удостоверение Крякина, с интересом выслушал его.

– «Жучок» в телефонном щитке? – озадаченно и с юморком спросил он. – Вы думаете, это реально?

– А почему нет?

– Вы же говорите, что Светлову могли похитить. Если это случилось, то «жучок» бы уже сняли…

Это был весомый аргумент против той версии, которую развивал Артем. Но у него было чем защититься.

– У вас такая охрана, что я бы не стал лишний раз светиться, – сказал он. И уточнил: – Если бы я ставил «жучок»…

– А кто ставил? – механически спросил парень.

– А это бы мы хотели узнать у тебя, – проникновенно посмотрел на него Крякин.

– Не узнаете.

– Почему?

– Потому что Светлова еще до меня исчезла. Я здесь уже два месяца, слышал про нее, но ни разу еще не видел…

– Может, еще увидишь… Как нам к щитку подобраться?

– А это вопрос… Там у них один холл на две квартиры. Если Раиса Григорьевна дома, то, может, и откроет, а если нет, даже не знаю, чем вам помочь…

– А у кого еще ключ от холла?

– У Василия… э-э… отчество забыл. Муж Раисы Григорьевны, он у нее нефтяник, ну, в большом смысле этого слова…

– Что значит в большом?

– Ну, дядька у меня тоже нефтяником был. Он в Тюмень летал, месяц там, месяц дома. И у этого так же – недели на две улетит, потом дома. Но у него там свои вышки, фирма своя, нефтедоллары… Да тут простые нефтяники не живут.

– Пожалуй, – кивнул Артем. – Значит, у Василия ключи есть… А к Светловой кто ходит, у кого ключи от ее квартиры?

– Никто к ней не ходит.

– А спрашивали?

– Да нет… Она же «звезда», если там что, с ней сначала созваниваются. Ну, я так думаю… Нет, никто не приходил…

– Может, поклонники?

– Нет, не было ничего. Ну, на моей смене – точно. А у других спросить надо… Раиса Григорьевна дома должна быть. Я не видел, чтобы она уходила…

Маша Светлова жила на самом верхнем этаже. От лифта начиналась широкая площадка, заканчивалась она двустворчатой железной дверью с зарешеченными стеклами. Две кнопки звонка с переговорными устройствами – в квартиру Светловой-Черновой и ее соседей. Артем сначала нажал на одну – на всякий случай. Не дождавшись ответа, позвонил соседям.

– Да, – послышался из динамика голос, сопровождаемый сонным зевком.

– Здравствуйте, мы с телефонной станции…

Дальше Артему ничего не пришлось объяснять. Замок был автоматический и открывался одним-единственным нажатием на кнопку, что женщина и сделала.

– Это что, и все? – открывая дверь, изумленно спросил Крякин.

Динамик переговорного устройства молчал, Артем же и сам не знал, что ответить. Возможно, все. А может быть, соседка Светловой готовится спустить на них мастифа.

Но шло время, а их никто не беспокоил. В системе распределительных щитов Артем определил телефонную ячейку, а Крякин вскрыл ее с помощью обычного ключа. Изуродовал накладное кольцо замочной скважины, но дверцу открыл. Обследовал внутренности, просунул руку вдоль по проводам.

– Кажется, что-то есть…

Спустя время он вынул светло-серого цвета прямоугольник размером с пятирублевую монету и с двумя усиками. Типичный FM– или УКВ-«жучок». Корпус гладкий, даже глянцевый – на нем могли остаться жировые отпечатки пальцев человека, который устанавливал этот прибор.

– Осторожно, – предупредительно изрек Артем. – С пальца на палец не перекладывай…

Он вынул из кармана платок, завернул в него находку.

– Вряд ли на нем пальчики остались, – сказал Крякин. – Они ж в перчатках работали. Ну, кто устанавливал…

– А кто устанавливал?

– Что-нибудь полегче спроси…

– Может, Финковский ставил. Так же, как мы снимаем, с бухты-барахты…

– Экспертиза покажет.

– А может, и не он здесь вовсе.

– Тогда кто, Щеколдин?

– Что, если есть еще более темные силы?

Артем решительно направился к двери, нажал на клавишу звонка. Ждал он недолго. На пороге появилась женщина лет тридцати – свежая, ядреная, розовощекая. На голове тюрбан из полотенца, пышное тело под занавесом дорогого махрового халата.

– Лейтенант милиции Гончар! – с бесшабашной улыбкой, но строгим при этом голосом представился Артем.

Нагловатый, нахрапистый… Женщина смотрела на него заинтригованно, хотя и пыталась скрыть свой интерес под маской неприязни.

– Уголовный розыск, капитан Крякин!

Петр не мог произвести на нее такого впечатления, как Артем. Не хватало ему для этого харизмы, присущей опытному искусителю… Не хватало, но…

– Раиса Григорьевна! – не сводя с него глаз, на страстном придыхании пропела женщина.

Артем, казалось, перестал для нее существовать.

– А вы говорили, что с телефонной станции, – напомнила она.

– Сказали, – кивнул Артем. – А вы даже проверять не стали. А вдруг мы преступники?

– Маньяки?

– Ну, все может быть…

– Что, и в милиции бывают маньяки?

– Нет, в милиции служат серьезные люди, – сказал Артем.

Но Раиса Григорьевна даже ухом в его сторону не повела. Ее волновал исключительно Крякин.

– Мне нравится общаться с серьезными людьми…

– Скажите, три месяца назад, ну, может, чуть раньше, кто-нибудь лазил в телефонный щиток Маши Светловой…

– А-а, к Машке?.. Ну, может быть, я не помню…

– Может, постараетесь вспомнить? – наконец-то заговорил Крякин. – Может, кто-то приходил. Возможно, вы даже дверь ему открыли…

– Я тебе дверь открыла, му-ужчина… Неужели я такая старая, что ты со мной на «вы»… Пошли, я тебе все расскажу!

Артему не очень нравились женщины с пышными формами, и Раиса Григорьевна мало вдохновляла его на эротическое приключение. Но все ж он почувствовал себя обойденным, когда она схватила Крякина за руку и втащила его в квартиру. Артем было направился за ними, но женщина захлопнула дверь перед его носом. Это было сравнимо с фиаско, которое случилось с ним в девятом классе, когда он пригласил Риту Ключницкую на танец, а она, отказавшись, взяла за руку его друга Леньку Кривоносова и пошла танцевать с ним.

Одно хорошо. Крякин обычно отмалчивался, когда говорил Артем. Пусть теперь он отдувается за всех. Глядишь, и принесет в зубах кость истины.

В надежде на интересные новости Артем отправился к машине. Завел мотор, чтобы климат-контроль смог охладить салон, спустя время, устав от ожидания, опустил водительское кресло, скрестил на груди руку, закрыл глаза. И не заметил, как заснул.

Глава 8

Разбудил его Крякин. Артем забыл заблокировать дверцы, и он воспользовался этим – беспрепятственно забрался в салон. Тронул его за плечо.

– Эй-й!.. Закрываться надо!

– Не всем же закрываться, – протирая глаза, усмехнулся Артем. – Это ты со своей нимфоманкой закрылся, а я ничем таким и не занимался…

Он поднял кресло, посмотрел на Крякина. Выражение лица у него кислое – как будто в чем-то провинился, но в глазах плохо скрытая радость. Артем взглянул на часы.

– Чем вы там три часа занимались?

– Разговаривали…

– «До» разговаривали или «после»…

– В основном «после»… Но ты не думай, ничего не было…

– Что, кобель не вскочил!

– Ну, с этим все в порядке… Только поклянись, что никому не скажешь!

– Что, жениться на ней собрался?

– На ком?

– На Раисе своей. А ты на кого подумал?

– Да о ней… Э-э… неважно… Ты только никому не говори, что было… Ну, Варваре не говори. А то не то подумает…

– Так победителей не судят. Не важно как, лишь бы что… Или ничего не выстрелял?

– Да нет, и стрелял. И выстрелял… О-очень интересная информация… Она даже число вспомнила…

– Когда телефонисты приходили?

– Да нет, телефонистов она не помнит…

– Так много было, что всех и не упомнишь?

– Не было у нее никого. Сегодня на нее нашло, да, было. Но это единственный случай… Нет, правда, единственный… Я ей так понравился, что… В общем, она Светлову двадцать четвертого мая видела… Она мужа как раз ждала, заехала в супермаркет, а там Светлова… У свекрови двадцать пятого – день рождения, они с мужем на следующий день поздравлять ее ездили. Она в Серпухове живет, не очень далеко…

– У какой свекрови, у твоей или у Светловой?

– Нет у меня свекрови, – надулся Крякин. – И у Светловой тоже… У Раисы свекровь. Она в супермаркет заезжала, со Светловой там встретилась… Ну, поздоровались, поцеловались, все как водится. Они же со Светловой подружки, секретами делятся там, все такое… В общем, Светлову охранник остановил. Взял ее за руку, подвел к раскладочному столу, что-то требовал от нее…

– Что именно?

– Не знаю, но она очень возмущалась. А потом милиция появилась. Только тогда она сумочку свою распотрошила, на стол все вывалила. Они потом ее отпустили, она ушла…

– И дальше что?

– Не знаю… Раиса сказала, что охранник за ней пошел. Ну, бывает, когда идут, чтобы догнать, а этот просто шел, вроде как взглядом провожал… Может, он и видел что…

– Что он мог видеть?

– Ну, мало ли… Может, он из группы «Розыгрыша». Может, эта сцена была началом. Может, где-то на улице продолжение было… Надо бы в супермаркет съездить. С людьми поговорить, узнать, что за охранник был, настоящий или липовый…

– Куда ехать?

– Ну, в супермаркет…

– В какой именно? Их в Москве тысячи…

– А, ну да… Я сейчас…

Крякин выскочил из машины и с такой силой захлопнул за собой дверцу, что зазвенели стекла.

Его «сейчас» затянулось еще на два часа. Артем готов был его задушить, когда он вернулся в машину.

– Ты на ночь молился? – тихо и зловеще спросил он.

– Нет. А что?

– Ничего… Ходишь долго, говорю…

– Так это, Раиса колоться не хотела. Пришлось колоть…

– Ничего не сломал?

– Нет.

– А можешь сломать. Если не знаешь, куда ехать…

К счастью для всех, на этот раз Крякин узнал месторасположение магазина. И даже выяснил, как примерно выглядел охранник. Черная кепка, большие мясистые уши, резкие надбровья, длинный, загнутый книзу нос, сильно округленный подбородок. Высокий, костлявый…

– Раисе он не понравился, – самодовольно заключил Крякин.

– Главное, чтобы ты ей нравился.

– Со мной да, со мной наваждение… Она сказала, чтобы я больше никогда не приходил. Боится, что не справится с чувствами.

– Романтика.

– Не знаю. Но со мной такого еще никогда не было… Ты только никому не говори… Хотя… Хотя можешь сказать. Я мужчина свободный, обязательств у меня нет… Пусть знает!

– Кто пусть знает? – заинтригованно спросил Артем.

Но Крякин не ответил. Приложив палец к подбородку, он мечтательно смотрел на убегающую под колеса дорогу.

Уже стемнело, когда они подъехали к магазину.

Это был не самый большой, но вполне приличный на вид универсам. Видеокамера под козырьком главного входа, длинный раскладочный стол, тянущийся от входа до турникетной линии, свободное пространство перед кассами. Один охранник у входа в торговый зал, другой у винно-водочных стеллажей, и ни один из них не подходил по приметам на человека, задержавшего Машу Светлову.

Одного охранника Артем взял на себя, другого – Крякин.

– Здравствуйте, я из милиции, – скороговоркой выдал Артем, обращаясь к пожилому мужчине с россыпью родинок на правой щеке. – Меня интересует Маша Светлова.

– У нас такая не работает, – глядя мимо него, так же быстро проговорил охранник.

– Она не у вас, она во всей стране работает. Маша Светлова, звезда эстрады…

– Так бы сразу и сказал, – расслабился мужчина.

– Что, была у вас такая?

– Да ходят слухи… Еще весной, говорят, было. Она у нас отоваривалась, кто-то из покупателей сказал, что видел, как она банку кофе украла. Охранник ее остановил, потребовал показать сумку…

– Охранник. Он ваш коллега, вы с ним в одном магазине работаете, а говорите просто – охранник. Как зовут его, фамилия?

– Зовут, кажется, Костя. А фамилию… Это вам у старшего администратора спросить надо. Она давно уже работает. Она этого Костю и уволила, за грубое обращение с этой самой Машей…

Охранник поднес ко рту рацию:

– Алена Сергеевна, Майков, тут к вам из милиции… Хорошо.

Обратившись к Артему, он показал, в каком направлении нужно двигаться, чтобы выйти к двери между бакалейными и хлебными рядами.

К этой двери Артем вышел вместе с Крякиным. Оказывается, его тоже направили к старшему администратору.

Ждали они недолго. Алена Сергеевна, моложавая женщина в возрасте чуть за тридцать, симпатичная, с хорошей фигурой, вышла к ним навстречу энергичным шагом и с ходу заявила, что к себе в кабинет может пригласить только одного. И снова Артем неприятно удивился, когда она выделила из них Крякина. Она смотрела на него с большим интересом, нежели на его более молодого напарника.

– Со мной пойдете…

И только в самый последний момент она перевела взгляд на Артема.

– Со мной пойдете вы!.. А вы подождите! – мило улыбнувшись Крякину, сказала она.

С Артемом же она держалась прохладно. И когда он, оказавшись с ней за дверью служебного входа, взял ее под локоток, отдернула руку.

Сумрачный коридор сплошь был заставлен коробками, ими же больше чем наполовину был забит и ее крохотный кабинет. Она села за стол, заваленный бумагами, Артем же остался на ногах, потому что здесь не было места для второго стула.

– Скажите, а ваш коллега всегда такой? – с заметным волнением в голосе спросила она.

– Какой такой?

– Ну, я не знаю, как бы вам сказать… – пожала плечами девушка. – Он у вас какой-то несуразный… И вместе с тем забавный… Э-э, что-то я не то говорю… Мне сказали, что вы из отдела звездных расследований…

– Я не говорил… – в некотором замешательстве мотнул головой Артем.

В общем-то, он был рад, что Крякин умел производить на женщин впечатление, но ему не нравилось, что сам он оставался без их внимания. Да и как это могло ему нравиться, если он привык быть в центре.

– Это Петя говорил, ну, коллега… А вообще, такого отдела нет. Есть отдел особых расследований…

– Он оттуда?.. Мне, наверное, с ним нужно поговорить, – встрепенулась женщина.

Артему показалось, что сейчас она выскочит из кабинета, чтобы броситься в объятия к его напарнику.

– Да, но и я из этого отдела. И меня интересует Маша Светлова…

– Да, да, неприятный случай…

– Простите, вы замужем? – неожиданно для нее спросил Артем.

– Что, простите? – вздрогнула она.

– У вас такая чудная рука, и на ней нет обручального кольца…

Он не должен был этого делать, но ее ладонь почему-то оказалась в его руке.

– Не хотите портить линию? Или ну их к черту?

– Вам-то какое дело? – возмутилась она.

Но руку не убрала. Глядя на нее, Артем понял, что с замужеством ей не повезло.

– Маша Светлова тоже посылала к черту всех своих мужчин. А зачем ей замужество? Мужчины капризные, требовательные, им сложно угодить. И быт – это что-то страшное: кухня, стирка, сделай то, сделай это… Мы с Машей часто говорили об этом…

– Вы ее знали?

Женщина мягко высвободила руку, но возмущения в ее глазах больше не было. Только интрига и теплые огоньки. Она смотрела на Артема, не думая о Крякине. Именно этого он и добивался.

– Да… Не так хорошо, чтобы навсегда остаться на ее орбите, но тем не менее…

Артем взял паузу, выразительным молчанием раскрасил ее в интригующие цвета. Дескать, было между ними что-то – может, и не совсем чистое, но уж точно романтическое.

– Я по своей сути натура лирическая, но, увы, приходится заниматься суровой прозой жизни. Дело в том, что Машу Светлову похитили, и мы должны ее найти…

– Это ужасно!

– Я смотрю, вы тоже натура романтическая. И впечатлительная. Что ж, тем приятней с вами работать… Больше всего меня интересуете вы, но, увы, приходится интересоваться приземленными личностями. Мне нужен охранник, который имел наглость задержать Машу Светлову и обвинить ее в краже. Это случилось двадцать четвертого мая сего года…

– Было такое, – кивнула Алена. – И я вынуждена это признать…

– Мне бы хотелось поговорить с этим человеком.

– Мы были вынуждены его уволить…

– По собственному усмотрению или кто-то настоял?

– По собственному…

– А может, было какое-то давление со стороны? Требование уволить Константина… э-э…

– Самойлов его фамилия. Константин Самойлов… Отчества не помню, но можно поднять архив…

– Так было давление или нет?

– Со стороны – нет.

– А может, напротив, кто-то пытался защитить его?

– Нет, не было ничего. Мы сочли его поведение недостойным, приняли меры… Если честно, мы готовились к объяснению с представителями прессы, но ничего такого не было. Никто не приходил, никто не спрашивал. Вы первые, кто заинтересовался этим случаем…

– Дело в том, что Маша Светлова находится в розыске. Была и пропала, как будто самоликвидировалась, тьфу, тьфу… А может, ликвидировали, а концы в воду… или даже в землю… Возможно, ваш охранник, Самойлов Константин, был последним, кто видел Машу Светлову живой. А может, он был виновником… даже боюсь говорить, что гибели. У нас есть информация, что он вышел из супермаркета вслед за Машей. Она к машине, он за ней…

– Да, пожалуй. Он говорил, что выходил покурить…

– А может, что-то другое. И более кардинальное… Я видел видеокамеру над главным входом, она выходит на автостоянку. Скажите, как долго хранится видеозапись с нее…

– Всего трое суток, – развела руками Алена. – Мы не можем позволить себе создавать и хранить архив. Одна запись наслаивается на другую, и так по кругу. Если бы вы сразу обратились…

– Ясно… Тогда скажите, как мне найти Самойлова?

– Сейчас…

У нее были красивые пальцы, и приятно было наблюдать, как она ласкает беспроводную мышку, выщелкивая компьютерные файлы.

– Вот, Самойлов Константин Андреевич, 1972 года рождения, образование среднетехническое, проживает в городе Электроугли Ногинского района Московской области… Фотоснимок… Сейчас…

Алена сделала распечатку с принтера, протянула Артему. Прежде чем взять лист бумаги, он нежно провел пальцами по внешней стороне ее ладони. Похоже, ей понравилось.

– У вас все? – с замиранием спросила она.

Он понял, что ей не хочется с ним расставаться.

– В общем-то, все. Но мне бы хотелось побольше узнать от вас о том случае. Может, всплывет какая-то подробность… Думаю, нам не стоит форсировать события. Мы бы могли поужинать, поговорить в более спокойной обстановке…

Она мило улыбнулась. Такой сценарий ее вполне устраивал…

Глава 9

Алена спала в позе эмбриона – на боку, ноги согнуты, колени подтянуты к подбородку. Одной рукой она подпирала щеку, другой накрывала лицо, как будто защищаясь от жизненных невзгод. Так спят чувствительные женщины, нуждающиеся в крепком и, главное, постоянном мужском плече. Артем с сожалением посмотрел на нее. Увы, он не сможет составить ей пару на будущее. Это была всего лишь сиюминутная прихоть – затащить ее в постель…

За окнами уже светало, но Алена спала так крепко, что не заметила, как он поднялся с кровати. Он уходил от нее с чувством, с каким дезертир ретируется с линии фронта в ночь перед боем. Стыдно, но страх лишиться жизни сильней зова совести. Артем же боялся потерять свободу.

Прутья клетки, в которой он удерживал свое «животное», оказались бессильными перед собственным эгоизмом. Эта бессердечная тварь снова влезла в сознание и владела им, пока не насытилась и не устала. Сейчас «животное» спало, не подавая признаков жизни, Артема же, свободного от его тирании, грызла совесть. Это же дикость… нет, это подлость, совратить девушку в угоду своим амбициям. Ну, понравился Алене Крякин, ну и свел бы их вместе. Он холостой, она отчаялась найти мужчину своей судьбы, ну и срослись бы два одиночества. Так нет, поддался соблазну возвысить свое «я», а заодно утолить свою похоть.

Но что случилось, то случилось. Как говорил Федор Карамазов, скверну ругают все, но все же в ней живут. Увы, но это удел простого смертного, желающего, но не способного убить в себе животное… Можно принять эту мысль как данность, но нельзя мириться с существованием первобытных инстинктов, сдаваться им на милость… Артем борется с ними, будет давить их в себе и дальше. Но вчерашний день обратно не вернешь и с Аленой на сухой деловой ноте уже не расстанешься. Вчера он ужинал с ней в ресторане, затем они отправились к ней домой, она доверилась ему, а он удрал от нее, как трус и предатель. Скоро она проснется, возможно, заплачет от унижения и чувства «никомуненужности»… Стыдно, очень стыдно…

Город просыпался медленно. Дороги пустые, только мелькают оранжевые огоньки поливочных машин. Утро субботнего дня, но вряд ли люди будут спать допоздна. У кого-то внеурочная работа, кто-то поведет детей в школу – ведь сегодня первое сентября, День знаний. Большинство московских школ переведено на пятидневную неделю, но вряд ли торжественные линейки перенесут на понедельник.

Артем ехал домой, но мысль о школьных линейках заставила его изменить курс. Не стоит откладывать на понедельник то, что можно сделать в субботу. Адрес Константина Самойлова у него на руках, сон сгрызла совесть, дороги свободные, машина на ходу…

МКАД. Егорьевское шоссе, поворот на Электроугли, окраина города, частный сектор, ветхий бревенчатый домик под раскидистым вековым дубом.

Артему пришлось помучиться, прежде чем на его зов из избы вышла старушка. Иссушенное морщинистое лицо, выцветший от времени, местами прохудившийся платок, зеленая латаная-перелатаная кофта до колен, калоши на босу ногу. В руках у нее был посох, на который она опиралась всем своим весом. Ходила старушка еле-еле – Артему пришлось самому идти к ней.

Она плохо слышала и, когда он открывал рот, прикладывала ладошку к уху, шамкая беззубым ртом.

– Костя вам нужен? – не сразу, но все же поняла она.

– Да, Костя! Самойлов!

– А других здесь и нет… И его тоже нет.

– А где он?

– Работает где-то… Давно уже нет…

– Где работает?

– А там! – Старушка неопределенно махнула рукой в сторону шоссе.

– Где там?..

– Не знаю, дома строит, живет где-то. Давно уже не было…

– А когда будет?

– Один только бог ведает…

– Я так понимаю, вы его бабушка!

– Бабушка, бабушка…

– А мать его где?

– Нету матери. И отца нету. Одни мы с ним… Забыл он меня… А может, и сгинул где…

Старушка коснулась глаз пальцами одной руки, смахнула с них слезу, но, не удержавшись, расплакалась.

– Я пенсию получаю, – всхлипнув, сказала она. – Я в войну на санитарном поезде была, пенсия хорошая. Он раньше брал, а сейчас нет его… Может, и правда сгинул…

Она снова расплакалась, и Артему пришлось приобнять ее, чтобы успокоить.

– Сынок, ты бы мне хлебца купил, а! – взывающе посмотрела на него женщина. – А то ноги болят, ходить не могу…

Артем отправился в центр города, купил дешевый мобильник, оформив на свое имя, активировал его, вбил в книгу памяти номера своих телефонов. В магазине он взял хлеба, молока, тушенки, колбасы, конфет – всего набралось два полных пакета. Словом, порадовал старушку. И отдал ей телефон с наставлением, чтобы Костя немедленно позвонил ему, как только появится.

– Или вы мне позвоните, если узнаете о нем что.

Женщина послушно кивала, но все же Артем уезжал, не уверенный в ее надежности. И про него забыть может, и телефон затерять…

Домой он вернулся в одиннадцатом часу и с порога уловил незатейливый, но чертовски аппетитный запах яичницы. Крякин стоял на кухне у плиты, помешивал в сковороде. Он был в пижаме, но волосы уже уложены в фирменную прическу.

Артем уже знал, чем он вчера «взял» Алену – нет, вовсе не мужской красотой и даже не «забавностью», о которой она же и говорила. Она увидела в нем симпатичного толстячка, добродушного и, что самое важное, надежного. Женская интуиция подсказала ей, что Крякин не сбежал бы от нее как предатель.

Но ведь Раису Григорьевну надежность Крякина волновала меньше всего. Не могло ее подсознание строить планы на совместное с ним будущее, но тем не менее он и опомниться не успел, как оказался в ее постели.

– Привет, человек-загадка, – с досадной насмешкой посмотрел на него Артем.

Глупо было винить его в том, что из-за него пришлось влезть в постель к Алене. И все же упрек в его словах присутствовал. Но, похоже, Крякин этого не заметил.

– Какая загадка? Обычная шестиглазая яичница… Я как знал, что ты приедешь… Мой руки, завтракать будем.

– Тебе не интересно, где я был?

– Я тебе не жена, чтобы выспрашивать. И даже не любовница…

– И не мечтай… Я у Алены ночевал.

– С чем тебя и поздравляю.

– Влюбилась в меня… – начал было, но осекся Артем.

Почувствовал, как шелохнулось в нем «животное», как лизнуло языком подкорку сознания, отчего возникло желание хвастаться, превозносить себя и свою молодецкую мощь.

– А ты? – доставая из шкафа тарелки, равнодушно спросил Крякин.

– А я за Самойловым ездил.

– С ней или один?

– А это без разницы. Нет Самойлова. На шабашках где-то. Ни слуху, что называется, ни духу. Бабка думает, что сгинул внук…

– Сам сгинул или помогли? – оживился Крякин.

– Не знаю.

– Как он вообще в супермаркете появился? Ты с Аленой на эту тему разговаривал?

– А то… Как появился? Пришел устраиваться на работу, так и появился…

– Когда пришел? Сколько проработал?

– Ну, месяца три-четыре…

– Значит, он не был засланным казачком. Значит, его могли завербовать потом…

– Кто мог завербовать?

– Кто-кто, программа «Розыгрыш»!.. Самойлов вышел из супермаркета вслед за Светловой, а там уже и развернулось основное действо… Зря мы на одной Алене зациклились, надо было со всем персоналом поработать, может, кто-то что-то видел. Даже постоянных покупателей к этому делу привлечь…

– Что, прямо сейчас и поедем?

– Почему нет?

– Сегодня, между прочим, суббота!

– Суббота – парко-хозяйственный день!

– Я свое уже отработал…

Артема не пугала работа, но в супермаркет он больше не поедет. Возможная встреча с Аленой ничуть его не вдохновляла.

– Ладно, поеду сам…

Артем позавтракал, принял душ и завалился спать. Разбудил его телефон. Звонил Макс.

– Артем! Привет! Не дай другу умереть! – отбарабанил он.

– Что, только глоток пива может спасти твою никчемную жизнь? – уныло улыбнулся Артем.

Ему вовсе не хотелось спасать кого-то, тем более Макса, от общения с которым одни только беды. Он, конечно, ни при чем, виноват зеленый змий, но ведь эта гадина сама по себе не появляется – сначала в клуб на крыльях веселого настроения, затем фонтан искушений и затем уже пьяный дебош… Чтобы удержать в себе «животное», нельзя позволить ему распустить крылья.

– Не-е, пиво мне завтра будет нужно! – хохотнул Макс. – А умереть я могу от скуки!

– Ты же знаешь, чем закончилась прошлая суббота…

– Да, кстати, забыл спросить, как служба?

– Ты только о себе думаешь, потому и забыл. А я о державе думаю, мне, брат, скучать некогда.

– А у меня как раз вариант! Сегодня у Ленки день рождения, ну, ресторан заказали, все такое. Она у нас на виолончели плим-плим, святошу корчить будет. И публика такая же – на рэперской телеге не подъедешь… Вот у тебя менуэт с чем ассоциируется?

– Ну, Моцарт, Глинка…

– Да?.. – с некоторым разочарованием протянул Макс. – Тогда тебе это будет интересно. У них «Виртуозы Москвы» играть будут. Я там со скуки двинусь…

– А ты не иди.

– Чтобы Ленка потом из меня виолончель сделала! Не надо!.. Да мы там только отметимся, а потом в клубок рванем! Я тут одно место отрыл, борьба нанайских девочек, голые, в масле – жесть!..

Артем находился в том состоянии духа, когда классическая музыка воспринималась как благо. Но ведь ему потом захочется вместе с Максом отправиться в ночной клуб, чтобы испытать себя на прочность в горячем фейерверке соблазнов. И если бы знать, что устоишь… Но не было у него в себя веры.

– Извини, брат, у меня сегодня ночное дежурство, – соврал он.

– Да, ну ладно… Хорошо, Пельш будет, он молоток, лед зажечь сможет. Жаль, что этим ему и придется заниматься…

– Кто, говоришь, будет? – встрепенулся Артем.

– Ну, Валдис Пельш. Его все знают…

– Точно будет?

– Ну да, заказали, проплатили, все как положено… Ленка от него тупо прется, если он скажет ей на столе танцевать, будет танцевать… Слушай, может, ей коксу в чай намешать, а?

– Лучше пивка тяпни из холодильника. Охладись, пока не закипел. Или уже срывает?

– Да нет, это я пока что шучу. Пока что!..

– Да, похоже, мне придется тебя спасать…

– Ага, давай подъезжай к четырем. Ленку ты хорошо знаешь, она тебе обрадуется, а я в списки тебя организую, ну, чтобы там без накладок…

К ресторану, который назвал Макс, Артем приехал в три часа пополудни. Букет цветов, подарок для именинницы и плюшевый мишка в кедах и с ранцем для младшей сестры Макса, которая еще училась в школе. «Сейшн» был назначен на шестнадцать ноль-ноль, поэтому в арендованном ресторане была только обслуга.

Охранник посмотрел на цветы, пакеты с подарками, и Артем сам по себе должен был производить благоприятное впечатление – свежий вид, стильная прическа с пылу-жару; белая шелковая рубашка под галстук, но без него; дорогой бежевый костюм – с иголочки, чисто эксклюзив. К тому же вышел он только что из дорогого джипа… И все же охранник сверил его имя со списком, только затем пропустил внутрь.

Отец Макса занимался экспортом цветных металлов, в списки миллиардеров «Форбс» вроде бы пока не входил, но ему ничего не стоило снять под торжество дорогой ресторан. Первым делом Артем обратил внимание на сцену, там уже устанавливали пюпитры, микрофоны, настраивали аппаратуру. Самих музыкантов еще не было, но, возможно, они находились уже за кулисами. И сам Валдис Пельш мог быть здесь – с расчетом на это Артем и приехал пораньше.

Знаменитого шоумена он не обнаружил, зато нашел гримерку, которую отвели персонально для него. Дождался Валдиса и зашел туда вместе с ним.

– Здравствуйте! – с важным видом изрек он.

Сначала снял пиджак, аккуратно навесив его на спинку стула, только затем подал руку для приветствия.

Валдис смотрел на него с приоткрытым от изумления ртом. В ответ на его жест он даже не пошевелился.

– Зовут меня Артем. Фамилия – Гончар… Вы даже не представляете, как я рад, что буду вести вечер на пару с лучшим шоуменом страны!

– Ты?! Со мной?!

– А разве вам не сказали? – изобразил недоумение Артем.

– Нет.

– И что гонорар пополам, тоже не сказали?

– Насчет твоего гонорара не знаю, а у меня договор.

Надо было отдать Валдису должное: держался он молодцом. Изумление исчезло, осталась только ироническая усмешка.

И вообще он молодец. Гренадерский рост, гвардейская стать, генеральская ухоженность, фельдмаршальское обаяние… Артему стоило гигантских усилий сдерживать волнение и дальше играть свою роль.

– Ну, где же нервы, Валдис? Своих жертв вы доводите до исступления, а сами – воплощение невозмутимости! Или вы знаете, что вас снимает скрытая камера?

– Скрытая камера?!. – слегка смутился тот. – Какой канал?

– Первый-препервый!..

Артем достал из кармана телефон.

– Я угадаю мелодию с трех нот… – И на секунду включил рингтон. – «Буду твоей!» Маша Светлова!

– И что дальше? – спросил Валдис Пельш, выжидательно сложив на груди руки.

– А дальше я должен принести вам свои извинения. На самом деле я не шоумен, а шоу-мент, если так можно сказать. Если точней, лейтенант милиции Гончар. И у меня к вам пара вопросов насчет Маши Светловой, три ноты от которой вы только что слышали… Увы, но есть вероятность, что от нее, кроме нескольких нот и светлой памяти, ничего не осталось.

– Что такое? – заинтересованно спросил Валдис.

– Она пропала, исчезла, растворилась… Ее нет в Москве, ее нет нигде. И ее разыскивает милиция. Насколько я знаю, она должна была стать героиней вашего шоу «Розыгрыш».

– Да, что-то припоминаю. Маша Светлова, певица, красавица и просто хороший человек… Она отказалась от участия в шоу.

– Она не отказалась. Она просто исчезла… Дело в том, что ее предупредили о том, какая участь ей грозит.

– Ей грозила не «Участь», ей грозил «Розыгрыш», – сыронизировал Пельш. – Хотелось бы знать, кто ее предупредил?

– Один… э-э, скажем так, противный человек, но не в том суть. Дело в том, что Светлова испугалась…

– Испугалась, и что?

– Испугалась и уехала. Ни позвонить, ни в аську постучать, в общем, глухо… А может, и не уезжала она. Может, не успела… Есть одна версия, и я не думаю, что вам, Валдис Эйженович, она понравится…

– Ну, ну, и что же это за версия? – заинтригованно повел бровью шоумен.

Одну руку он держал на животе, горизонтально земле; локтем другой он опирался на нее, указательным пальцем подпирая щеку, а большим – подбородок. Жест, выражающий легкое раздражение и вместе с тем – интерес к собеседнику.

– Возможно, Маша Светлова все-таки стала жертвой… э-э… участницей вашего шоу.

– Так, так. Продолжайте.

– Возможно, ее ввели в штопор, из которого она так и не вышла… Несчастный случай, разрыв сердца, что-то еще, что могло привести к летальному исходу…

– Что такое «Несчастный случай», я знаю. А разрыв сердца… Вы считаете, что Маша Светлова могла погибнуть?

– Да. Но поскольку вина за инцидент могла лечь темным пятном на репутацию вашей программы… Да что там репутация, виновник происшедшего мог попасть под статью Уголовного кодекса… В общем, смерть Маши Светловой могли скрыть, а ее саму… похоронить втайне от всех…

– На самом деле ее труп сбросили в Москву-реку с моста, на котором все происходило, – сказал Пельш и нервно закусил губу.

– В Москву-реку? – всполошился Артем.

– Да… Одну секунду…

Разволновавшийся Валдис вынул из кармана пиджака мобильный телефон, отошел в глубину гримерной, набрал номер. Артем терпеливо ждал, в готовности среагировать на криминогенное изменение обстановки.

– Иван?.. Вань, я же тебя предупреждал, что ничем хорошим твоя самодеятельность не закончится, – быстро и нервно выговорил Пельш. Одной рукой он прижимал телефон к уху, о ладонь другой опирался лбом, отчего не было видно его глаз. – Да, я насчет Маши Светловой. Говорил же, не надо было сбрасывать ее с моста. Мы договаривались, что я не стану брать вину на себя. Ты придумал – ты и отвечай… Нет, темнить я не стану, расскажу все как было…

Валдис убрал телефон и с видом раскаявшегося грешника посмотрел на Артема:

– Даже не знаю, с чего начать…

– Вы уже начали. Сказали, что труп Светловой сбросили с моста.

– Нет, на этом все закончилось. То есть мы думали, что закончилось. Но вы, товарищ лейтенант, докопались до истины, значит, продолжение следует… Мы действительно переборщили. Мы инициировали похищение Маши Светловой. Глупо, конечно. Но нам хотелось узнать, сколько сможет заплатить за ее выкуп продюсер, к которому она должна была обратиться. Но нанятые нами люди… Видели бы вы их – по два метра ростом, в плечах косая сажень, а лица – Соловей-разбойник позавидует. В общем, у Маши не выдержало сердце… Вы оказались правы, товарищ лейтенант, это был разрыв сердца… А чтобы скрыть следы, ее сбросили с Крымского моста… Меня там не было, и распоряжения избавиться от трупа я не давал. Но моя вина в том, что руководить розыгрышем я назначил человека с криминальным прошлым. Мало того, что он до смерти напугал Светлову, он еще сбросил ее труп в реку…

Артем уже мысленно праздновал победу. Жаль, конечно, что Маша Светлова погибла, зато теперь известно, как закончилась ее жизнь и кто виновник трагедии. С заданием он справился – слава ему теперь, почет и право работать в штате «звездного отдела».

– И что это за человек? – взбодренно спросил он.

– Зовут Иван. Кличка – Каин… Фамилию уже не помню, но знаю, что родился он где-то в начале восемнадцатого века… Ванька Каин, известная на Москве личность. Неужели не знаете? Может, вы не из милиции?

– Ванька Каин? – оторопело посмотрел на Валдиса Артем. – Так его ж это, в живых давно нет…

– Да, но душа-то мается…

Шоумен улыбался так, как будто под ногами у Артема только что взорвалась петарда, а на голову сыпались конфетти. Немая сцена, за кадром которой оглушительно звучало: «Ра-зы-гра-ли! Ха-ха-ха!».

– Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера! – подстегнул его Пельш.

– Так что, ничего не было?

– Да вы сами подумайте, молодой человек, как можно скрыть смерть «звезды»? Теоретически можно допустить, что ее заиграли до смерти, но похоронить втайне от всех… Поверьте, съемочная группа программы «Розыгрыш» не связана мафиозной омертой, круговой порукой. И там своих «бла-бла-бла» знаете сколько! Если бы Светлова хотя бы ноготь сломала, завтра бы об этом трубила вся пресса… Не было ничего, и быть не могло. Можете поднять документацию съемочной группы, сценарии, графики, согласования – нет там ничего про Машу Светлову. Проект был, но реализации точно не было… Извините, но у меня совсем нет времени!

Артему ничего не оставалось делать, как откланяться. В общий зал ресторана, где уже собирался народ, он возвратился в подавленном настроении. Не удалось ему переиграть «звезду», сам остался в дураках. Эта мысль и угнетала. А радовать могло то, что прояснилась ситуация с программой «Розыгрыш». Не причастны были Валдис Пельш и иже с ним к исчезновению Маши Светловой. Но что-то невесело было на душе.

– Ты уже здесь? – хлопнул его по плечу Макс.

– Нет, это мой фантом, – угрюмо отозвался Артем.

– А что нынче пьют фантомы?

– Да что нальют…

Он должен был поздравить именинницу, освежиться бокалом шампанского, поболтать немного с Максом и отправиться домой, чтобы завтра в бодром настроении продолжить розыск Маши Светловой. И совсем не важно, что завтра – воскресный день.

Но чем хуже состояние духа, тем слабей клетка, в которой содержится «животное». Артем пытался бороться с ним, но… С шампанского все только началось. Увертюры «Виртуозов Москвы», юмор Пельша развеяли скуку, которую предрекал Макс, создали настроение, которого хватило, чтобы хорошенько принять на грудь на одной, культурной, вечеринке и отправиться на другую и непристойную.

С «животным» внутри себя Артем пытался бороться и в ночном клубе. Даже прогнал подсевшую к нему красотку. К тому времени он был изрядно навеселе, но ясность мысли сохранялась, контроль над собой был где-то под рукой. Какое-то время он даже всерьез верил, что выпьет еще немного и отправится домой. Но когда на сцене появились голые красавицы в масле, когда они стали бороться друг с дружкой, Артем понял, что «зверя» ему не удержать…

Глава 10

Нет лучше в мире пива, чем то, которое случайно дожило до утра. Артем зашел на кухню, придерживая руками голову, как будто она могла расколоться на две половинки. Он скользнул подозрительным взглядом по длинноногой мисс, которая голышом, но в переднике стояла у плиты и мешала в турке кофе. Не до женских прелестей сейчас, поэтому он был к ней равнодушен. Но если она избавила холодильник от последней банки пива…

– Как же тебе повезло! – захлопнув дверцу холодильника, сказал он.

Откупорив банку пива, он сел на табурет, задрал голову и влил в себя всю пинту.

Черно-белый мир наполнился цветами радуги. Из ушей как будто пробки выскочили – Артем услышал музыку, льющуюся из радиоприемника.

– Это Леське повезло, – лукаво усмехнулась красотка. – Она же с тобой была…

– Ну да, кто-то был, – кивнул Артем.

И полез в холодильник за второй банкой. За Макса он не переживал: там еще была целая упаковка пенного опохмелина.

– А я с твоим другом была. И Тонька с ним… С нами… Они там сейчас…

– А ты кофе им в постель?

– Нет, для себя…

– А как насчет капучино?

– А ты сможешь? – усмехнулась девушка.

– Да нет, я насчет этого…

Пиво взбодрило его, и он мог бы хоть сейчас продолжить начатое вчера. Но нужно ли ему это, вот в чем вопрос? «Животное» еще дремлет, может, не стоит его будить?

Он подошел к автоматической кофеварке, нажал на кнопку – минута, и напиток готов.

– А ты с туркой мучилась, – усмехнулся Артем.

– Не мучилась. Просто я больше люблю такой кофе… Макс говорил, что у тебя такая же квартира, – прильнув к нему, проворковала красотка.

– Врет он все, – мотнул головой Артем. – Нет у меня ничего, ни квартиры, ни машины…

Девушка отстранилась от него, но он поймал ее за талию, привлек к себе:

– Ты выйдешь за меня замуж, будешь рожать от меня детей, а я буду работать как проклятый. Обещаю, через десять лет у меня будет крутая машина, через двадцать – квартира… Хочешь, поклянусь?

– Да ну тебя!

Хоть и смутно, но Артем помнил, как вместе с Максом оказался в компании трех красоток. Они не были проститутками, но не прочь были поразвлечься со щедрыми спонсорами. Потому и оказались в квартире у Макса. Артем уединился с одной, а его непутевый друг – сразу с двумя. Повеселились, что называется.

– Нет, я серьезно… Тебе, бедной, даже надеть нечего, кроме передника. Опция у тебя, конечно, ничего, но не будешь же ты ею на людях светить, – Артем заботливо огладил рукой ее задние выпуклости. – А я тебе на хорошее платье за год заработаю. А если на шелковое, то всего за два…

– Макс, он пристает! – пискляво возмутилась девушка.

Артем и не заметил, как на кухне оказался его дружок.

– А ты чего вся высветилась? – открывая холодильник, буркнул Макс. – О! Нирвана!

Он превзошел Артема не только по числу женщин в одной постели, но и по количеству выпитого пива. Три банки за один присест против двух.

– Ну, ты гигант!

– Я человек скромный, – покачал головой Макс. – Поэтому называй меня просто – Титан.

– Да будет воля твоя.

– А воля моя – наливай да пей… Э-э… как там тебя… Вероника, кажется… Выпьешь с нами, Вероника?

– Выпьешь с нами, – кивнул Артем. – И забудешь, что я гол как сокол… А соколу пить нельзя, – мотнул головой Артем. – Пьяный сокол – это все равно что камнем вниз…А мне за руль надо.

Рука сама тянулась к холодильнику, и Артему стоило усилий, чтобы не поддаться соблазну. Третья банка пива – прямой путь к продолжению вчерашнего торжества. В баре у Макса – полный «джентльменский набор», если начать, то можно и в штопор войти, и в мертвую петлю. А завтра понедельник, завтра им с Крякиным нужно быть на совещании у Варвары Карловны.

– Камнем вниз… за руль, – Макс озадаченно почесал затылок. – Нет, если за руль, то камнем вправо, в столб… Или камнем влево, на встречку?..

– Вот и я о том же, – кивнул Артур. – «Бэшка» моя у ресторана осталась.

– И что? Ты же там ни с кем ни дрался. Значит, зерна на крышу не насыплют. А охрана там серьезная. Никуда твоя тачка не денется…

– А какая у него тачка? – спросила меркантильная Вероника.

– Нормальная тачка, – Артем поймал девицу за руку, притянул к себе, посадил на колени.

– Тебе понравится, – кивнул Макс.

– А-а, – успокоилась она и прильнула к Артему.

– Кузов хороший, – с самым серьезным видом сказал он. – Ручки очень крепкие. Песком под завязку загрузишь, через весь двор тащишь, по ухабам, и ничего, не ломаются…

– Каким песком? – не поняла Вероника.

– Строительным. Тачка для того и нужна, чтобы песок возить. Ну, не только песок, землю там… Тачка одноколесная, для строительных работ.

– Какой же ты!..

Девушка отстранилась от него, поднялась с его колен. И рукой потянулась к музыкальному центру, откуда звучала FM-волна.

– Можно погромче? – спросила она уже после того, как прибавила громкость.

– Танцевать будешь? – усмехнулся Макс.

– Ну, вы тут танцуйте, а я пойду, – поднимаясь со своего места, сказал Артем. – Я человек занятой, дела у меня…

Песня была незнакомой, но заводила с первых нот. Бойкая, мелодическая, энергетически насыщенная. И голос у певицы звонкий, сильный – легко вытягивал верхнюю «соль». Под такую музыку хотелось петь, пить и веселиться. Но Артем должен удержаться от соблазна. Ему завтра на службу…

– А если Вероника стриптиз исполнит? – спросил Макс.

– Да ей уже и снимать нечего, один только передник, – с усмешкой мотнул головой Артем.

– Так его и снимет…

– Ага, буду я под Светлову стриптиз танцевать!

– Под кого? – встрепенулся Артем.

Он не был поклонником Маши Светловой, но все же прослушал все композиции в ее исполнении – для пользы дела. Поэтому тембр голоса, который звучал сейчас, показался ему знакомым… А ведь это действительно могла петь Маша Светлова.

– Под Светлову!.. Под нее еще моя мама танцевала! – скептически хмыкнула Вероника.

– Значит, она у тебя еще молодая…

– Ну, не знаю… А песня клевая, врать не буду!

Девушка так двигала бедрами, что, казалось, вот-вот выпорхнет из фартука.

Артем прислушался к песне. Несомненно, голос был сильней, чем у прежней Маши Светловой, как минимум на октаву выше, музыкальное сопровождение лучше, современней. Но это говорило лишь о том, что песня очень свежая…

– Ничего не понимаю, – опускаясь на стул, озадаченно поскреб он небритую щеку.

– На-ка, освежись! – Макс пододвинул ему банку с пивом, а он едва удержался от соблазна ее взять.

– Спасибо, не нужно… Это что за волна? – спросил он.

– Чарт-FM! – выказала свою осведомленность Вероника. – Я всегда ее слушаю!

– Черт-FМ – это что, с того света?

– Да не черт, а чарт… Здесь одни хиты… «Где ты? Не ходи за мной следом!..» – подпевая, продолжала крутить бедрами девушка.

– Где я? – в раздумье качнул головой Артем. – Я-то здесь. А где ты, Маша Светлова?

– Зачем она тебе? – спросил Макс.

– А чтобы ходить за ней следом… Сначала бы след взять…

– А след ее зачем?

– Затем, что я ищейка. В хорошем, разумеется, смысле слова…

– А, ну да, ты же у нас милиция!.. А Светлова при чем здесь?

– Светлова в розыске.

– Ты что, ее ищешь?

– Да. Но пить за это совсем не обязательно. Вот когда найду, тогда напьемся…

– Ты это серьезно? – нахмурился Макс.

– Что напьемся? – усмехнулся Артем.

– Нет, что Светлову ищешь?

Вероника уже приглушила звук и с интересом слушала их разговор.

– А ты что, можешь мне в этом помочь?

– Чем?

– Вот и я не знаю чем. Да и не нужно тебе это… У тебя кто-нибудь знакомый на Чарт-FM есть?

– Нет.

– У меня есть, – подала голос Вероника.

– Кто?

– А зачем?

Еще один закон женской логики – сначала сделать, а потом уже подумать – зачем ей все это?.. Впрочем, и у мужчин все так же…

– А затем, что поздно уже, не отвертишься, – улыбнулся Артем. – «А» сказала, говори «б». Кто там у тебя знакомый?

– Вадим его зовут. Тарыгин его фамилия. Может, слышали? Он раньше утренний эфир вел, шутки там, все-такое…

– Шутки-прибаутки – это, конечно, здорово.

– Он сейчас там программным директором.

– А это уже лучше!.. Где он живет?

– А зачем?

– Затем, что нам, возможно, придется вмешаться в его личную воскресную жизнь.

– Дача у него за городом…

Начала Вероника вроде бы спокойно, но вот в ее глазах появился нездоровый блеск.

– Он сейчас там, наверное, с этой!.. Или с той! – Ее голос мстительно задрожал.

– А раньше с тобой там бывал, да?

– Это не важно, – спохватившись, мотнула она головой.

– Ну что ж, придется нам потревожить это гнездо порока! – заговорщицки подмигнул девушке Артем.

– А что, это идея… А ты правда из милиции? – не очень весело спросила она.

– Надень штаны, скажу…

Артем чувствовал себя вполне сносно. Пиво скорее протрезвило его, нежели опьянило. Конечно, глупо было в таком состоянии садиться за руль, но у него была уверенность, что ничем плохим это не закончится – ни для него, ни для других.

Макс остался дома, Артем же привел себя в порядок, заказал такси и вместе с Вероникой отправился к ночному клубу, где находилась на парковке его машина. В этот раз ночной вандализм обошел его красавицу стороной.

Вероника увидела, как он нажал на кнопку пульта, как моргнул фарами джип.

– Ух ты! – восхищенно протянула она, усаживаясь в машину. – А говоришь, что в милиции работаешь.

– В милиции, – кивнул Артем. – Но в особой. Потому и машины нам особые выдают.

– Да ладно тебе… Удостоверение покажи, что из милиции…

В ответ Артем развел руками. Служебного удостоверения у него не было. Завтра он получит его с «особым» вкладышем, а сегодня нужно думать, как объясняться без него с программным директором… Впрочем, унывать нет причины. Смог же он пообщаться без удостоверения с самим Валдисом Пельшем.

– Скажи, что ты засекреченный агент, – усмехнулась Вероника.

– И скажу. Ты же меня еще не рассекретила…

– А нужно? – кокетливо повела она бровкой.

– Я парень холостой, жениться не собираюсь, так почему бы и нет…

– Точно не собираешься? – загадочно улыбнулась она.

– Да я бы с удовольствием, но… Мама у меня зверь. Моя первая жена повесилась, вторая отравилась, третья застрелилась… Ну, это в протоколе так записано, а как на деле было, даже предположить боюсь. Вдруг насильственная смерть?

Артем чувствовал за собой право врать без зазрения совести. Потому что давно раскусил бесхитростно-корыстную сущность своей случайной подружки. Он не презирал таких девушек, но и всерьез к ним не относился.

– Твоя мама способна на такое? – вроде бы весело, но уже озадаченно спросила она.

Машина мягко катила по улицам города в сторону Варшавского шоссе. Артем чувствовал себя неплохо, но все равно старался соблюдать скоростной режим.

– Моя мама способна и не на такое… Знаешь, она уже на моих невест переключилась. Одна под поезд бросилась, другая с пятнадцатого этажа, третья просто пропала… Когда ты меня рассекретишь, узнаешь, что я не просто из милиции. Дело в том, что с Машей Светловой у нас был роман. Все так красиво начиналось, но… Маме все равно, «звезда» со мной или так себе, она любую… Нет, она клянется, что к исчезновению Маши не имеет никакого отношения, но я-то знаю, что это ее рук дело…

– А кто у тебя мама?

– Тише! – Артем поднял вверх указательный палец. И шепотом: – Она у меня генеральный директор очень серьезной фирмы. И у нее есть служба безопасности. Там такие монстры работают…

– Какие такие? – также понизив голос, всполошенно спросила Вероника.

– Такие… Мы сейчас к Вадиму твоему съездим, а потом ко мне, – громко сказал Артем. – Расслабимся, отдохнем культурно… Ты учишься или как?

– Учусь. МГУ, социологический факультет.

– Может, я тебя к университету подвезу.

Многополосная скоростная трасса «Дон» располагала к гонкам, и очень быстро стрелка спидометра легла на отметку «двести». Какое-то время Вероника следила за дорогой с открытым ртом, но скоро страх вытеснил восхищение.

– Я не пойму, кто хочет меня убить, ты или твоя мать?

– Право быть убитой моей мамой нужно еще заслужить… Хочешь быть моей невестой?

– Я подумаю.

В голосе Вероники звучала надежда, но угадывалось и сомнение. Похоже, Артем сумел навеять на нее страх.

Он сбавил скорость вдвое, но и этого ему вполне хватило, чтобы преодолеть расстояние до Каширы менее чем за час. Вероника объяснила ему, как проехать в деревеньку, где находилась дача программного директора.

Это был средних размеров двухэтажный дом из обычного бруса, затерянный среди серых деревянных изб.

– У него бабушка здесь жила, дом ему оставила, участок большой, – сказала Вероника. – До Москвы далековато, но природа, воздух…

Природа действительно впечатляла. Красивые леса вокруг деревни, река на окраине, патриархальная тишина.

От улицы дом отделял высокий забор из профлиста – не видно, что творится во дворе.

– Может, его дома нет… – вслух подумал Артем. – Но хоть прогулялись, и то хорошо…

Дорога развеяла вчерашний хмель и раскидала прочь остатки праздного настроения. Ему не надо было превозмогать себя, чтобы отказаться от продолжения пирушки. Теперь он точно знал, что сразу отсюда поедет домой. Возможно, прихватит с собой Веронику, но не станет пьянствовать на пару с ней. Максимум по бокалу шампанского под менуэт Гайдна, ну а все остальное – для поддержания физической формы.

– Дома он… И не один, – решила Вероника, как и он, заслышав громкие голоса за забором, женские и мужские.

Она постучала в калитку, и на ее зов откликнулся круглолицый мужчина с черными курчавыми волосами, пружинно устремленными вверх. Выпуклые глаза с красными прожилками, крупный нос, рыхлый раздвоенный подбородок. Широкие плечи, соразмерный с ними живот. В одной руке зубочистка, в другой бутылка пива. Возраст – неопределенный: в равной степени его можно было назвать и сорокалетним, но хорошо сохранившимся мужчиной, и преждевременно изветшавшим парнем лет двадцати пяти.

– Вероника?! – покачнувшись, изумленно спросил он.

– Я к тебе с милицией, Вадя! – хищно улыбнулась она, кивком головы показав на Артема.

– А самогонку мы не варим, – оскалился Тарыгин.

– Так и я не участковый, – усмехнулся Артем.

– Да я так и понял, – хмыкнул Тарыгин, демонстративно посмотрев на его машину.

– Я бы мог соврать, сказав, что представляю отдел особых расследований. Но не совру, потому что это правда, – продолжал Артем. – Наш отдел занимается расследованием преступлений, к которым так или иначе причастны «звезды» нашей эстрады, кино, телевидения… радио, если хотите. Я мог бы соврать, сказав, что вы интересуете нас как «звезда», но я не стану этого говорить. Потому что нас интересует Маша Светлова…

– И еще их интересую я! – заявила Вероника. – Как самая обаятельная и привлекательная!.. Ты там один или с кем?

Тарыгин даже не пытался удержать Веронику, и она стремительным шагом прошла во двор. Он устремился за ней, оставив открытой калитку. Недолго думая, Артем повторил их маневр и также оказался во дворе дома, где у высокого крыльца стоял раскидистый грибок желто-зеленой расцветки.

За пластиковым столом в таких же креслах ютилась целая компания: два парня спортивного сложения и стиля, две девушки – одна симпатичная, другая малопривлекательная. Первую обнимал за плечи брюнет с мушкетерской бородкой, вторую – шатен в расстегнутой рубахе поверх волосатого торса. На столе возвышалась целая батарея пивных бутылок, но кресел было всего пять.

– А где твоя? – спросила Вероника.

– Какая моя? – удивился Тарыгин.

– Ну, эта, с хохолком страсти…

– Ты про Надю? Ну сколько можно говорить, что не было у нас ничего…

– А эта, с плаксивыми губами?

– Это ты про Вику? И совсем она не плаксивая. У нас плаксивые не работают, правда, Лева?

– Я хоть и с другого радио, – кивнул шатен, – но скажу, что на «Чарт-FM» работают только веселые люди…

Пружинистой походкой подошел к Веронике, взял ее за руку и галантно припал губами к внешней стороне ладони. Брюнет тоже поднялся со своего кресла, но его так сильно качнуло, что, махнув рукой, он вернулся в исходное положение.

– Так что не было у меня никого… Только ты и была…

– А я думала… – Вероника озадаченно посмотрела на Тарыгина.

– Думала, думала, наконец надумала, – улыбнулся Вадим. – Хорошо, что ты приехала… Останешься? Завтра в пять утра выезд, к девяти будешь в университете…

– Я не знаю, – пожала плечами она. – Может быть…

Артем невольно вспомнил песню про девушку, которая хотела жить на Манхэттене и с Деми Мур делиться секретами. Парень у нее работал диджеем на радио, все такое… Вероника тоже много чего хотела, а Вадим Тарыгин всего лишь программный директор.

Все бы ничего, но мелодия этой песенки слетела с губ. И это неожиданно взбесило девушку.

– Вот видишь, он снова издевается! – истерично выплеснула она.

Глянув на Артема, Тарыгин свел к переносице брови.

– Что ты там про милицию говорил?

– Да какая милиция? – разошлась не на шутку Вероника. – У мажора в одном месте играет, вот и вся милиция! Думает, если родители богатые, то можно головы дурить!

– Эй, какие головы? – натужно улыбнулся Артем. – Что ты такое говоришь!

– Вадим, ты у него удостоверение спроси! – подсказала девушка. – Нет у него удостоверения… Мы вчера по городу гуляли, а он с дружком подъехал, с таким же мажором. Леська с Тонькой за них зацепились, ну, и я с ними за компанию и чтобы не запропали… Тонька с этим, Леська с другим, а я всю ночь на кухне, сама по себе… С Тонькой он уже не хочет, ему теперь я нужна, вот и мудрит… Светлову придумал! Меня за город завез! Хорошо, я про тебя вовремя вспомнила… Ну, чего таращишься? – Вероника ехидно смотрела на Артема. – Скажешь, что не совращал? И еще про мамочку придумал, чтобы от меня отвязаться! Сначала это, а потом – гуд-бай, бэби! Знаем таких, проходили!

Артем стоял как оплеванный. С одной стороны, Вероника была права: он действительно собирался познакомиться с ней поближе. Но, с другого боку, она бессовестно лгала: всю ночь на кухне, одна-одинешенька, честная-пречестная. Как будто не она разгуливала по той же кухне голышом.

Но вряд ли Вадим Тарыгин хотел знать, с кем была Вероника этой ночью и какой по счету. Зато ему очень не понравилось, что Артем пытался ее совратить.

– И еще, чтобы я стриптиз танцевала, хотели заставить, вот, – добавила она, с упоением наблюдая, как закипает ее ухажер.

– Лева! Митя! – приказным тоном выпалил Тарыгин.

Он гневно смотрел на Артема и нервно цокал языком. Его друзья-приятели уже вставали со своих мест. И парень, который не смог подняться из-за стола в недавнем прошлом, сейчас, как назло, прочно стоял на ногах.

– Боюсь, вас ввели в заблуждение! – инстинктивно подавшись назад, попытался вразумить их Артем. – Не было ничего такого!

– И тебя сейчас не будет, – оскалился Тарыгин.

– Мы же цивилизованные люди!

– Это по будням. А на уик-энд у нас природа, дикие инстинкты… Зачем девочку мою обижаешь?

Вероника счастливо улыбнулась, услышав эти слова. Не меньше радовало ее то, что сейчас Артему зададут на орехи. Любая женщина втайне или даже открыто желает, чтобы мужчины дрались из-за нее. Ее можно было понять, если бы это была рыцарская дуэль, но ведь Артему приходилось иметь дело сразу с тремя противниками. Это уже не благородство, это произвол.

– Да никто твою девушку не обижал. Мне нужна Маша Светлова. По вашему радио прозвучала песня, Вероника сказала, что узнала в ней Машу Светлову. Еще она сказала, что знает вас…

Артем говорил быстро, внятно и смог заинтересовать Тарыгина, на лице которого появилось осмысленное выражение. Он даже попридержал своих дружков, уже готовых наброситься на него.

– И дальше что?

– Я хотел бы знать, как в эфир к вам попала песня Маши Светловой?

– Какой Светловой? Мы Светлову сто лет уже не крутим. Это тебе на «Ретро-FM» надо.

Артем облегченно вздохнул. Хоть ему и не удалось получить ценную информацию, зато, похоже, он смог удержать на цепи конфликтную ситуацию.

– Да, но мы узнали ее голос…

– Я тебе сейчас все объясню, – начал было Тарыгин, но неожиданно для оппонента резко выбросил вперед кулак.

Удар был несильным: Артем легко удержался на ногах. Зато его точность не вызывала сомнений. Кулак врезался в левый глаз, а это – стопроцентный синяк.

Возможно, Артем заблуждался и синяк ему не грозил, но это уже не имело для него значения.

– Ну зачем ты так? – шагнув назад, с упреком спросил он.

– Бей его, бей! – взвизгнула от удовольствия Вероника.

А пьяный Тарыгин и рад стараться. Он ударил снова, но на этот раз Артем уклонился в сторону, перехватил руку. Он не стал сбивать вектор его силы, он всего лишь слегка изменил его, чтобы легче было провести бросок. Тарыгин в эффектном кульбите рухнул на землю.

Добивать его Артем не стал, потому что на него уже набрасывался очередной противник – озверевший от ярости Лева. Его Артем швырнул через бедро. Митю он взял на болевой прием, заломив руку за спину.

Поднявшийся с земли Тарыгин попытался взять реванш, но Артем надежно держал его друга на крючке. Вадим шагнул было к нему, но Митя взвыл от боли и тем самым остановил его.

– Хочешь, чтобы я ему руку сломал? – жестко спросил Артем. – Подходи. Ему руку сломаю, тебе голову…

– Все, все, не надо! – потирая ушибленную руку, простонал Лева.

Вероника молчала, недоуменно взирая на Артема.

– Откуда ты такой свалился? – раздраженно спросил Тарыгин.

– Тебе же сказали, что из милиции.

– А удостоверение где?

– У меня выходной был, какое удостоверение?

– Он правда из милиции. Это же боевое самбо, их там учат, – вразумил друга Лева.

– Учат, – кивнул Артем и отпустил Митю.

На всякий случай отступил назад – мало ли что на уме у этой троицы.

– А приехал зачем? – успокоившись, спросил Вадим.

– Тебе же русским языком сказано, Маша Светлова в розыске, а мы песню ее в эфире услышали…

– Какая песня?

– «Где ты? Не ходи за мной следом…» – напела Вероника.

– Какая ж это Светлова? – скривился Тарыгин. – Хотя да, голос похож…

– У меня? – обнадеженно посмотрела на него девушка.

– Да нет, у этой, которая поет…

– А кто поет?

– Сирена поет. Певица такая. И песня так же называется – «Сирена»…

– Не слышал о такой певице, – качнул головой Артем.

– Это совершенно новый проект. И совершенно загадочный… Садись, пивка выпьем, – миролюбиво сказал Тарыгин.

Удивительное дело, Артем не уловил в его предложении какого бы то ни было подвоха. Менталитет русского человека – сначала хорошо подраться, а затем еще лучше отметить победу, не важно чью, лишь бы выпить было.

– Не могу, за рулем, – сложив ладони на груди, отказался Артем.

– Да ладно тебе, от одной банки не опьянеешь, – легонько хлопнул его по плечу Лева.

– Ну, если от одной…

Разговор продолжился уже за столом.

– Почему проект загадочный? – спросил Артем.

– Потому что никто про эту певицу не знает. Принесли песню на ротацию… э-э… врать не буду, даже заплатили. Хотя это зря, песня – супер, перспективный хит. Со дня на день ждем ее в наш чарт. Как минимум до первой пятерки доберется…

– Как пить дать, доберется, – вскрыв банку пива, кивнула Вероника. – Точно, на сирену похоже. За душу берет, завораживает…

– А потом как корабль о скалы, – усмехнулся Тарыгин.

– Это ты о чем? – спросил Артем.

– А для чего сирены поют? Чтобы корабли заманивать…

– В древнегреческой мифологии да.

– Есть мифологии, а есть аналогии… Никто, конечно, о скалы не разобьется. Но есть в этой песне что-то пугающее… нет, лучше сказать, тревожное… А песня хороша, не вопрос.

– Как будто Маша Светлова поет.

– Да, есть что-то… Но это не Светлова. Это Сирена…

– А Светлова не могла стать Сиреной?

– Зачем ей это? – задумался Тарыгин.

– Кто-то меняет сценический образ, а кто-то – сценический псевдоним.

– Насколько я знаю, прецедентов пока не было. Но в нашей эфэмерии все возможно. Начать проект могли с дутой таинственности. Помнишь, как Глюкозу раскручивали: никто не знал, кто это такая, а потом раз, и явление мисс народу… А тут еще Сирена вдруг окажется Машей Светловой… Все может быть…

– Но пока точной информации нет?

– Абсолютно. Пришел человек, принес деньги и диск, сказал, что нужна ротация, мы пошли ему навстречу, все очень просто. Нас тогда информация о Сирене не волновала: вокруг одни сплошные проекты, один грандиозней другого… Короче, был человек и нет, как найти его, не знаем…

– А вы ищете?

– Нет. Зачем? Рано или поздно сам даст о себе знать…

– Как он представился?

– Да как… Имя – Викентий, это я запомнил, а отчество… надо записи поднимать…

– Фамилия?

– Нет, фамилию не назвал.

– Вы что, и договор с ним не заключали?

– Нет. А зачем? – слегка замялся Тарыгин.

– Как зачем? – удивился Артем. – А если он в суд на вас подаст за то, что песню без разрешения крутите?

– Э-э… да, такой вариант не исключен. Но зачем ему это, если он деньги заплатил?..

Артем пожал плечами. Видимо, хоть какой-то логике поддаются законы только того шоу-бизнеса, который проходит через кассу. А когда мимо – лучше не лезть в эти дебри. Похоже, деньги некоего Викентия осели в чьем-то кармане в виде неучтенки.

– В жизни всякое бывает…

– Бывает, – удрученно кивнул Тарыгин. – Сам знаю, что промашку допустил. Но у него взгляд такой…

– Какой?

– Тяжелый. Сам весь такой мягонький, ухоженный, изящная бородка… Очки очень дорогие, без оправы. В лице что-то аристократическое, утонченное. Одет строго и в стиль… Короче, типичный метросексуал. А взгляд такой пронзительный… Цепкий, тянущий. Как будто нервы на катушку наматывает. Я бы даже сказал, гипнотический взгляд… И еще эта родинка на переносице. Не очень большая, но заметная. Такое ощущение, будто она смотрит на тебя, как будто и не родинка это вовсе, а мистический «третий глаз»… Кстати, у буддийских монахов с этим очень серьезно. У них человек с такой родинкой – это или злой дух, или добрый, одно из двух…

– Буддизмом увлекаешься? – спросил Артем.

– Нет, больше пивом, – насмешливо сказал Тарыгин.

И протянул гостю вторую банку пива. Но Артем покачал головой. Хватит с него.

Глава 11

Увы, синяка избежать не удалось, хотя возможность была. Если бы Тарыгин вчера вместо банки с пивом предложил мерзлое мясо, опухлость могла бы сойти. Но Артем не подумал, а Тарыгин не догадался или не захотел помочь ему – из вредности, например, чтобы осталось хоть одно-единственное светлое пятно на черном фоне его поражения. Жаль, что это «светлое пятно» имело темно-лиловый цвет и заливало все верхнее веко.

Когда над глазом светит фонарь, на некоторые вещи вокруг смотришь более мудрым взглядом. Как ни крути, Артему преподали урок. Нужно серьезней относиться к оперативной работе. С женщинами быть осторожней, с мужчинами – внимательней. Также не следует соваться в воду… без удостоверения. И еще, что не менее важно, – пить надо меньше.

– А что это у нас такое?

Мысли о высоком были оборваны язвительно-крикливым голосом секретарши Кати. Артем закрыл синяк непроницаемыми стеклами солнцезащитных очков, но, казалось, она видела сквозь них.

– Где удостоверение? – хмуро спросил он.

– Это у Варвары Карловны… Она вами очень интересуется, – ехидно сообщила девушка, с интересом разглядывая Крякина.

В отличие от Артема Петр хорошо подготовился к началу новой рабочей недели. В субботу окучивал супермаркет, но так ничего и не накопал. Зато в воскресенье не кутил, не употреблял, выспался в свое удовольствие, поэтому сегодня имел свежий вид. И еще прическу подправил, которой наградил его стилист Щеколдин. Новый прикид – новый имидж. Крякин знал, что смотрится неплохо, поэтому держался непринужденно, уверенно.

– И что там у вас под очками, товарищ лейтенант, обязательно спросит! – едко улыбнулась она Артему. – Или как правильно к вам обращаться? Наверное, господин лейтенант.

– Ну чего ты к человеку пристала? – не дождавшись ответной реакции со стороны своего напарника, заступился за него Крякин.

– Давайте, давайте, человеки, Варвара Карловна вас ждет!

Майор Вештель посмотрела на Крякина со сдержанным, но приятным удивлением. На Артема – с пренебрежением.

– Ну, и как успехи, господа офицеры? – тем же тоном, что и Катя, спросила она.

– Пока никак, – покачал головой Артем.

– Иного я и не ожидала.

– Москва не сразу строилась.

– А это для кого как!.. Вот, господин лейтенант, ваше служебное удостоверение!

Варвара Карловна хотела положить «корочки» на стол более-менее аккуратно, но в последний момент рука ее дрогнула, и сложилось впечатление, будто она швырнула их.

Удостоверение было совсем новым, оно пахло и типографской краской, и чернилами для гербовой печати. Главное управление внутренних дел Москвы, отдел особых расследований, лейтенант милиции Гончар Артем Игнатьевич, следователь отдела.

– Это что, меня в штат включили? – недоуменно спросил он.

– Ага! – в язвительно-упрекающем тоне отозвалась Вештель. – И в штат включили, и сразу же новое удостоверение. Вы, господин лейтенант, непонятно чем всю неделю занимались, а я по отделам кадров бегала, удостоверение вам оформляла. Мне что, делать нечего?

– А мне? – дрогнувшим от переживаний голосом спросил Крякин.

– И вам, товарищ капитан, делать нечего, – сказала она, слегка сбавив тон.

– Я не о том. А мне удостоверение сделали?

– А у вас, товарищ капитан, есть папа-генерал?

Артем резко и с шумом выпустил из легких воздух. Язвительные иносказания обрели отчетливые контуры ядовито-желчного цвета. Он ни о чем не просил отца. Мало того, даже не сказал, в какой переплет попал. Сам вляпался в историю, сам собирался из нее выпутаться. Но Игнатий Антонович проявил отцовскую инициативу, и вот результат.

– Во-первых, генерал в отставке, – тускло возмутился Артем. – А во-вторых, я его ни о чем не просил…

– А зачем просить? Достаточно поставить перед фактом.

– И перед фактом его не ставил.

– А почему не ставили?! Вам что, все равно, где вы служите, на каком счету числитесь?

– На каком счету я числюсь?

– На плохом!

– Не зря говорят… – начал и нарочно осекся Артем.

– Что не зря говорят? – напряженно посмотрела на него Вештель.

– Ничего…

Баба с возу – легче кобыле. А если баба – в начальники, то легче сатане. Не зря так говорят. Но Варваре Карловне это лучше не слышать.

– Что-то вы темните, товарищ лейтенант!

– Ну вот, к товарищу вернули, уже легче, – хмуро усмехнулся Артем.

– Легче?! Если вы думаете, что ваш папа-генерал вам поможет, вы глубоко заблуждаетесь! Легкой жизни от меня не ждите. Здесь вам не академия!

– А что академия?

– Думаете, я не знаю, как вы закончили академию?

– С красным дипломом.

– А сколько раз вас хотели отчислить? А с чего вы начали свою службу в офицерской должности? Пьяные дебоши, да?

Артему нечего было сказать, поэтому он виновато промолчал. И это, как часто бывает в таких случаях, слегка умилостивило начальника.

– Садитесь! – Движением головы она показала на приставной стол. – Что там у вас по Светловой?

– Это вы у меня спрашиваете? – обиженно спросил Крякин.

– А кого я старшим поставила?

– Но я даже не в штате…

– Ну вот, что и требовалось доказать! – обращаясь к Артему, всплеснула руками Варвара Карловна. – Человек два месяца за штатом, а тут пришел молодой… Ладно, что-нибудь придумаем, Петр Федорович, оформим вас в штат… Так что у вас там со Светловой?

– Ничего конкретного, – развел руками Крякин. – Выяснили, что пропала она двадцать четвертого мая этого года.

– Не густо.

– Гончар беседовал с Валдисом Пельшем.

– С кем? – удивленно повела бровью Вештель.

– Валдис Эйженович Пельш.

– Это я поняла. Во-первых, зачем он вам понадобился? Во-вторых, как вы на него вышли?

– Маша Светлова должна была участвовать в программе «Розыгрыш» в качестве жертвы… Ну, знаете, как там над «звездами» глумятся. В общем, мы думали, что ее до смерти застращали. Гончар с Валдисом встретился, он сначала его разыграл – сказал, что труп в реку сбросил, а потом признался, что со Светловой не было ничего, то есть не участвовала она в программе, ну, пропала еще до того…

– Короче, «Розыгрыш» отпадает, – пояснил Артем.

– Еще есть два ресторана, которыми владела Светлова. Ими сейчас управляет Павел Финковский – это в настоящем, а в прошлом – Паша Финик.

– Да, известное имя. Вы и с ним встречались?

– Да, конечно. Гончар зашел сказать ему спасибо за то, что у него в ресторане кошек хорошо готовят…

– Каких кошек?

– Ну, в смысле кроликов… В сметане… То есть там кролик был, но Гончар сказал, что кошка. Ну, это хитрость такая, чтобы к Финковскому попасть…

– Если честно, я ничего не поняла. Но на месте Финковского я бы спустила собак на вашу кошку…

– Это у вас хорошо получается, – шепнул под нос Артем.

– Что вы сказали, товариш лейтенант?

– У него и собаки в сметане хорошо получаются, говорю. И рестораны под шубой. Я имею в виду рестораны Светловой. Он ими управляет – ему выгодна ее смерть… Возможно, он и установил прослушку в квартире Светловой.

– Прослушку?!

– Да, – с важным видом Крякин извлек из кармана прозрачный пакетик с вложенным туда «жучком». – Надо бы на экспертизу отдать…

– Что это? – внимательно рассматривая прибор, спросила Вештель.

– Телефонная прокладка. Мы ее вынули из телефонного ящика Светловой. Поставить «жучка» поставили, а снять забыли…

– А как вы его сняли? – нахмурилась Варвара Карловна.

– Молча, – ничего умней не придумал Крякин.

– Молча?! А протокол изъятия? А понятые?..

Крякин ошеломленно посмотрел на Гончара. Дали, что называется, маху.

– Да есть у нас понятая… Соседка по площадке, – пояснил Артем. – Протокол составим, она подпишет. У нее чувства…

Крякин ударил его в бок с такой силой, что заныла селезенка.

– Чувства у нее, – вымученно улыбнулся капитан. – К сотрудникам милиции… Муж по командировкам, а тут молодые красавцы…

– Муж, говорите, по командировкам? – Вештель подозрительно покосилась на Артема. – А ну-ка, Гончар, сними очки… Что это у тебя такое под глазом?

– Если точней, над глазом, – угрюмо буркнул он.

– Что, муж из командировки не вовремя вернулся?

– Так это не я с соседкой. Это…

И снова Крякин двинул его локтем. Хоть и не так сильно, но все же.

– Это я с другим рогоносцем столкнулся… Ну, когда к программному директору «Чарт-FM» ехал… Там целая история, можно, я вам про «Чарт-FM» расскажу, а про это не буду?

– Ну, если «Чарт-FM» имеет отношение к делу… – колко усмехнулась Вештель.

– Имеет. И, возможно, самое что ни на есть прямое. Я вчера песню на волнах «Чарт-FM» слушал. Может, уже знаете. «Где ты? Не ходи за мной следом, та-та-та-та-та-та-ра…» Я на «звезду» не претендую, так что простите за вокал…

– А вы меня простите, что я не слушаю такую музыку.

– Зря. А то бы узнали голос Маши Светловой.

– И что удивительного в том, что ее песни крутят на радио?

– То, что песня еще горячая, только-только из печки. Но поет некая Сирена. Я вчера был у программного директора, он мне и рассказал про загадочный проект. Известно только имя певицы и название песни. Все! Кто продюсер – «икс»! Кто автор песни – «игрек»!.. Был некий мужчина, который принес диск с записью. Зовут Викентий Арнольдович. Если он продюсер, то назовем его Викентием Арнольдовичем Икс, потому что фамилия неизвестна. Имя-отчество, кстати, вызывает подозрение. Скорее всего не настоящее… В общем, «икс», «игрек» и точки над «i»…

– Ну и к чему ты это сказал? – слегка поморщилась Вештель.

– А к тому, что певицы Сирены в природе, возможно, не существует. Есть Маша Светлова. Каким образом она сделала запись, непонятно. Как она попала на «Чарт-FM» – тоже не совсем ясно…

– Но ведь попала.

– Да, и совсем недавно, максимум неделю назад… Надо бы фоноскопическую экспертизу провести, чтобы она показала, чей голос звучит в записи… Если это Маша Светлова, значит, она жива, но по каким-то причинам скрывает свое местоположение…

– Скорее всего это рекламный ход, – в раздумье проговорила Варвара Карловна. – Взбудоражить общественность своим исчезновением, затем выпустить диск под чужим именем, чтобы затем создать ажиотаж с разоблачением некой несуществующей в природе Сирены… Что ж, этого и следовало ожидать…

– Я разговаривал с Тарыгиным, он сказал, что запись, которая была на диске, очень хорошего качества. Это не какая-то полуподпольная мастерская, это настоящая студия…

– Тем более… Сейчас мы разоблачим Сирену, затем найдем студию, сделаем заявление для прессы. И Маша Светлова скажет нам большое спасибо!

– Что же нам делать? – спросил Крякин.

– А вы уже все сделали. Если, конечно, Сирена и Маша Светлова – одно и то же лицо…

– А если нет?

– Тогда, возможно, продолжим расследование. А пока займетесь другими делами.

– Ну, а если со Светловой что-то случилось? Ведь брали же на прослушку ее телефон…

– Да, накопали вы, Петр Федорович, немало. «Жучок», запись в эфире… Кстати, у вас есть образцы жировых отпечатков с пальцев гражданина Финковского?

– Нет. Но можно откатать.

– Как и на каком основании?

– Не знаю, – замялся Артем.

– И я не знаю. Уголовного дела нет, значит, и оснований тоже…

– Можно и без оснований. Мы знаем его адрес, наверняка на двери его квартиры будут отпечатки. Тихонечко подъедем, тихонечко снимем, никто ничего не увидит…

– Пока не будем с этим спешить, – рукой отсекла Вештель. – И с дактилоскопической экспертизой тоже. Проведем экспертизу фоноскопическую. Готовьте требование, я подпишу…

– У нас ни кабинета, ни печатной машинки, – посетовал Крякин.

– Будет вам кабинет, все будет… потом… Катя выпишет вам требование, я подпишу. Подождите пока в приемной…

Варвара Карловна выпроводила подчиненных из кабинета и вызвала к себе Катю.

– Где фоноскопическую экспертизу проводят, знаешь? – спросил у Крякина Артем.

– Ты мне лучше про своего папу расскажи! – ехидно усмехнутся тот.

Артем не стал ничего рассказывать. Даже слова не сказал. Но так посмотрел на него, что напрочь отбил у него желание продолжать в том же духе.

Крякин живет у него в квартире, ездит на его машине – с ним он разберется. И на всех других надо помахать рукой с высокой колокольни. Да, он генеральский сынок, но ведь и сам чего-то стоит. А если кто-то и сомневается в его способностях – пожалуйста, пусть продолжает думать в том же духе… И все равно обидно. Ведь Артем даже не пытался козырять своим отцом.

– Ты что-то насчет экспертизы говорил, – вспомнил Крякин.

– Ну да, ну да….

– Может, отцу позвонишь, он поможет.

– А ты тогда Варваре Карловне скажешь, как со своей Раисой кувыркался?

Как пулька из тирной пневматической винтовки может выбить барабанную дробь из жестяного зайца, так фраза, выпущенная Артемом, вызвала смятение в душе Крякина.

– Эй, ты чего? – краснея, растерянно пробормотал он.

– А ты чего локти распускаешь? У меня бока не бронированные… Втрескался в нее, так и скажи! – подначкой на подначку ответил Артем.

– В кого втрескался?! В Раису?!

– Да нет, в свою Варвару!

– Да пошел ты! – еще больше залился краской Крякин.

– Из-за нее здесь пропадаешь?

– Не твое дело!..

– А вот и Катя! – поднимаясь навстречу девушке, в бравурном тоне сказал Артем. – Как только про Варвару Карловну заговорили, так она и появилась…

Если бы взгляд Крякина мог метать напалмовые струи, от Артема осталась бы сейчас горстка пепла.

– Она обещала нам требование.

– Не нужно, Варвара Карловна так договорилась, при мне звонила. Запоминайте: 3-й Колобовский переулок, дом 16, строение 5… У вас теперь есть удостоверение, господин лейтенант, можете козырнуть! А если вдруг стемнеет ненароком, будет чем подсветить…

– Какая же ты заботливая, Катенька! – сквозь зубы улыбнулся Артем. – Ты, кстати, тоже адресок на всякий случай запиши. Франция, Руан, площадь Старого рынка.

– И что там интересного? – озадачилась девушка.

Она живо напоминала веселую, но чем-то встревоженную ведьмочку из американского телесериала.

– А ты не знаешь? Там Жанну д’Арк сожгли.

– Это ты к чему?

– К тому, что твой язык до Орлеана довести может. Если раньше не отрежут… Бай, бай! Нужен будет хворост для костра, звони…

– Ну ладно! – поджала губы Катя.

Но мелкая месть с ее стороны Артема нисколько не пугала, и он повернулся к ней спиной с чувством облегчения на душе.

Крякин собирался идти вместе с ним, но Катя окликнула его:

– Товарищ капитан, вас Варвара Карловна зовет… А вы, товарищ лейтенант, идите. Идите!

Прежде чем отправиться в отдел фоноскопических экспертиз, Артему пришлось поймать в эфире песню Сирены. Переписать ее на диск, купить диск с концертом Маши Светловой. Только тогда он отправился в лабораторию, размещавшуюся в одном из корпусов ГУВД Москвы.

Он знал о существовании такой экспертизы, но имел смутное представление о ее возможностях. Но специалист, к которому он обратился, его успокоил:

– У голоса, как и у пальцев, есть свой узор. Вы можете позвонить на «02» измененным голосом, можете хрипеть, щебетать по-детски, но это вам не поможет.

– А певице, которая, возможно, скрывается под псевдонимом Сирены?

– Признаться, вы заинтриговали меня, молодой человек. И если вы не очень торопитесь…

Специалист заложил в компьютер один диск, включил песню, вокальную часть которой хитроумная программа ловко отделила от музыки. Дальше голос был разложен на длительность, высоту и частоту. То же произошло и с песней Маши Светловой.

– Могу вас поздравить, молодой человек, фоноскоп установил идентичность этих голосов.

– Я могу получить заключение?

– Нет. С вашей музыкой должен поработать еще и лингвист. Он определит филологические особенности речи, акцент, диалект. Так что заключение будет… Позвоните завтра, я вам точно скажу.

– А какова вероятность вашего заключения?

– Процентов девяносто, не меньше. А скорее больше…

Артем возвращался в отдел, когда на телефон поступил звонок. На дисплее высветилось «Самойлов».

– Да.

– Здравствуй, сынок, это Вера Даниловна, бабушка Кости Самойлова!

Судя по бодрому звучанию ее голоса, с бывшим охранником супермаркета ничего страшного не произошло.

– Приехал внук, дома он. Ты бы подъехал, сынок, поговорил бы с ним. Может, повлиял бы хоть как-то…

Артем посмотрел на часы. Половина четвертого пополудни. После пяти вечера ехать в сторону области бесполезно – заторы будут такими, что не протолкнешься. К тому же Варвара Карловна еще не озадачила его новым делом, значит, он может продолжать это.

Он чувствовал себя хорошо, похмелья не ощущал, алкогольное «промилле» кровь не отягощало – словом, он мог не бояться ГИБДД и нарушать скоростной режим. Но час пик хоть и не наступил, но ситуацию на дороге сложно было назвать безоблачной. И как ни старался Артем, до самых Электроуглей стрелка спидометра ни разу не поднялась выше девяноста в час.

Он еще только подходил к калитке знакомого дома, когда появилась Вера Даниловна. Унылый вид, печальные глаза, а ведь совсем недавно голос ее звучал относительно жизнерадостно. Никак внук чего учудил.

– Костя где? – поздоровавшись, спросил Артем.

– Да пьет… – в отчаянии махнула рукой старушка. И с надеждой посмотрела на него. – Ты бы повлиял…

Артем лишь пожал плечами. Он не из медвытрезвителя и даже не из наркодиспансера, чтобы помочь такому горю. К тому же и сам далеко не святой в этом плане.

Он думал, что женщина проведет его в избу, но она прошла к шаткому сараю, примкнувшему к дому с заднего фасада. Там Артем и обнаружил человека, которого искал.

У него была фотография, отпечатанная на листе принтерной бумаги. Качество изображения не очень, зато Константин Самойлов на этом снимке выглядел не в пример свежей, бодрей и моложе, нежели человек, которого Артем видел перед собой. Слипшиеся, давно не мытые волосы, пьяные выпученные глаза с нездоровыми красными прожилками, синюшные мешки под ними, опухшее лицо, счесанный в кровь подбородок.

Самойлов сидел на низком пеньке, ящик перед ним, накрытый газетой. Початая бутылка водки, стакан, плавленый сырок, два огурца, разрезанная пополам луковица – вот и весь натюрморт. Сарай небольшой, на две трети заполнен березовыми поленьями – не развернешься.

Увидев Артема, бывший охранник испуганно встрепенулся. И вдруг резко просунул руку за поленницу. Грешным делом Артем решил, что Самойлов полез туда за дедовским обрезом, но тот извлек на свет обычную гармонь, двухрядную «хромку».

– Эх, мороз, мороз! Не морозь меня! – растянув мехи, истошно заголосил он. – Не морозь меня, моего коня!..

Складывалось впечатление, будто он песней пытался заглушить страх.

– Здравствуйте, Константин Андреевич! Меня зовут Артем. Фамилия Гончар. Я из передачи «Играй, гармонь!».

– Моего коня, белогривого! – еще громче завыл Самойлов. – У меня жена, ох, ревнивая!

Глаза пьяные, взгляд застывший. Казалось, он боялся смотреть на Артема.

– Мне нужно с вами поговорить!

– У меня жена, ох, красавица! Ждет меня домой, ох, печалится!

Можно было бы вырвать гармонь из его рук, но это хлопотно, к тому же чревато: инструмент легко испортить. Артем нашел иной способ, как отвлечь Самойлова от дурнопения. Резким движением руки он смахнул с импровизированного стола бутылку водки.

– Эй, ты чего! – сдвинув мехи, возмущенно протянул Константин.

– А смотрю, чье производство, – разглядывая этикетку, невозмутимо изрек Артем.

– А чего там смотреть? Наливай да пей… Ты кто такой? – отложив «хромку» в сторону, настороженно спросил бывший охранник. – Что ты там про гармонь говорил?

– Что, хочешь поучаствовать?

– Ничего не хочу… Выпить принес?

– А я что, у тебя на посылках?

– Вот пошлю, узнаешь!

– Чего ты буйный такой? Я к тебе по делу, а ты бычишься, нехорошо… Машу Светлову знаешь? – резко спросил Артем.

Самойлова, казалось, тряхнуло изнутри от страха. Какое-то время он смотрел на него большими немигающими глазами.

– Знаешь, почему камбала плоская?

Ни малейшего желания узнать ответ на вопрос Артема.

– Потому что на ней кит лежал. А у краба почему глаза навыкате? Потому что он все это видел… Ты, Костя, что видел, а?

– Ничего! – встрепенулся тот.

– А Машу Светлову почему боишься?

– Я?! Я не боюсь… Что вам нужно?

– Говорю же, что из «Гармони». Теперь эту передачу будет вести Маша Светлова. Она теперь у нас шеф…

– А разве она… – начал было, но запнулся Самойлов.

– Что она?

– Ничего, – мотнул головой бывший охранник.

– Что ты видел? Что ты сказать можешь?

– Вы не из передачи… Откуда вы?

– Из милиции, – признался Артем.

– Черт!

– Я не черт, я лейтенант Гончар. А черт появится, когда перепьешь. Его еще белой горячкой называют…

– А мне все равно!.. Выпить дай, лейтенант!

– «Выпить дай, лейтенант!» – передразнил его Артем. И от себя добавил: – Дай выпить, все как на духу расскажу!

– Что как на духу?

– Как с Машей Светловой сцепился, как в сумку к ней полез.

– Я не лез к ней в сумку… Выпить дай!

Пожав плечами, Артем протянул ему бутылку. Трясущейся рукой Самойлов наполнил до половины двухсотграммовый стакан, залпом выпил.

– Что, и мне не предложишь?

– Самому мало!

– Какой-то ты не компанейский.

– Принесешь, налью…

Артем думал немного. До машины – секунд десять-пятнадцать ходу. Там у него в багажнике – пластиковый контейнер с походным «джентльменским набором». Чтобы достать бутылку коньяку, понадобится еще пять секунд. И на обратный путь времени много не уйдет. Если вдруг Самойлов решит сбежать от него, на пьяных ногах далеко не уйдет. Артем нагонит беглеца, обвинит его в попытке скрыться от правосудия – тогда у него будет повод схватить бывшего охранника за грудки, хорошенько его встряхнуть.

Но Самойлов не думал скрываться бегством. А бутылке коньяка очень обрадовался. И даже достал откуда-то второй стакан.

– Я не могу, за рулем, – открестился Артем.

– Нехорошо как-то.

– Тебе же больше достанется.

– Ну ладно, не хотите, не надо, – не стал настаивать Константин.

– Долго еще здесь будешь? На работу когда? – запанибрата спросил Артем.

– Да какая работа… Надоело. Пашешь как вол, сил уже нет…

– Охранником лучше, да? При форме, в чистоте, все на тебя смотрят с уважением, – подыграл Артем.

– Ну, не с уважением…

– Это ты про Светлову?.. Не захотела, что в сумке, показывать?

– Она же не виновата была. И в сумке у нее ничего не было… А зачем вы про нее спрашиваете?

– Про «Гармонь», извини, соврал. Э-э… ввел в заблуждение, – поправился Артем.

– Зачем?

– А чего ты со своим «Морозом» завелся?

– Это на меня находит…

– Тебя же из-за Светловой уволили?

– Да… Но я бы и сам ушел…

– Почему?

– Да так… Вы так и не сказали, почему Светловой интересуетесь?

– Костя, давай не будем валять ваньку, – поморщился Артем. – И Маньку, кстати, тоже. То есть Машку… Ты же сам прекрасно знаешь, что со Светловой произошло. Потому сам уволиться хотел…

– А что с ней произошло? – напряженно и в замешательстве посмотрел на него Самойлов.

– Давай начнем все по порядку. Кто надоумил тебя, что в сумке у Светловой ворованная банка кофе?

– Ну, подошел один, – пугливо вжал голову в плечи Константин.

– Кто? Мужчина или женщина?

– Если подошел, значит, мужчина… А женщина… Сказал, что видел, как одна женщина банку кофе в сумочку к себе положила. И на Светлову показал… И еще так посмотрел на меня…

– Как?

– Да так… Я бы усомнился, если бы не посмотрел… Он потом…

– Что потом?

– Ничего!

Самойлов плеснул в стакан, скинул пустую бутылку на пол. Выпил, закусив огурцом без соли. Взял коньяк, с наигранным интересом стал изучать этикетку.

– Что-то ты темнишь, Костя, – с упреком и в упор посмотрел на него Артем.

– Что я темню? – буркнул тот.

– Тебе видней… Когда Маша Светлова из супермаркета ушла, ты за ней вышел. Так было?

– Не помню.

– А ты вспомни, Костя, вспомни.

– Чего вспоминать?

– Дело серьезное, Константин. И керосином пахнет, и парашей. Понимаешь, о чем я говорю?

– Не очень.

– Найден труп Светловой, – скрестив за спиной пальцы, солгал Артем.

И подозреваемый, и свидетель для следователя – своего рода противник. А тактика боя обязывает вводить неприятеля в заблуждение. Существуют определенные этические рамки, но что делать, если нет иного способа узнать истину, как вылезти за них? Артем еще не нашел однозначного ответа на этот вопрос, но уже решился на отчаянный шаг.

– Да что вы! – вскинулся Самойлов.

– И ты видел, что с ней случилось… – наугад, но с непоколебимой уверенностью в голосе предположил Артем.

– Не видел ничего!

Излишняя суетливость бывшего охранника свидетельствовала против него. И придавала молодому следователю решимости.

– Видел!.. Ты, наверное, не понимаешь, Самойлов! То, что происходило в супермаркете, было составной частью того, что затем произошло на улице. И ты был элементом заговора против Светловой. И ты пойдешь под суд как соучастник преступления!.. Думай, Самойлов, думай!

– Но я здесь ни при чем… Это все он!

– Кто он?

– Я боюсь!

– Чего ты боишься?

– Я боюсь этого человека!..

Артем вырвал бутылку из его рук, откупорил ее, на треть наполнил стакан:

– Это для храбрости!

Самойлову не нужно было объяснять, как принимать «лекарство».

– У-ух, хорошо!

– Поверь, в тюрьме тебе наливать не будут!

– Да я вообще-то не пьющий.

– Чего?!

– Я серьезно… Раньше пил только по праздникам, по чуть-чуть, а после этого… Это все из-за него, из-за того человека с родинкой…

– С родинкой?!

Артем вспомнил, что говорил ему Тарыгин про человека, который принес ему диск с записью Сирены-Светловой. Родинка – «третий глаз»…

– На переносице родинка?

– Да… А вы откуда знаете?

– Я, Костя, все знаю… Интеллигентный такой мужчина, в очках… Прозрачные очки, без оправы…

– Ну да, в очках… И родинка на переносице…

– И взгляд тяжелый, гипнотизирующий…

– Тяжелый… Я бы даже сказал, парализующий…

– Он сказал, что у Светловой кофе?

– Он.

– Дальше что было?

– Ну, этот инцидент с этой чертовой проверкой… Потом я на улицу вышел, за Светловой. Хотел извиниться перед ней, да не решился. Она баба нервная, так истерит, что мама не горюй… Стою, курю, смотрю, к ней мужик какой-то подходит. Пухленький такой, полнолицый, губастый, костюм строгий… Он ей что-то сказал, потом под капот к ней полез, двигатель смотрел, потом закрыл. В машину к ней сел. И тут я смотрю, еще один тип к машине подходит. В джинсовом костюме, волосы коричневые… рыжие, короче… Смотрю, присел. К одной выхлопной трубе потянулся, к другой, как будто выдергивал что-то… Я так думаю, они выхлопные чем-то забили, чтобы машина не заводилась…

– Почему ты так думаешь?

– Потому что после этого машина завелась. Этот рыжий в машину к ней сел, и она поехала… Все бы ничего, если бы не этот, с родинкой. Гляжу, а он рядом со мной стоит, на меня смотрит. Улыбается, а глаза свирепые. И взгляд такой, что до костей пробрал. Ты, говорит, ничего не видел. Ну, мне говорит. Скажешь кому, говорит, считай, покойник… Вот я вам уже и сказал…

Самойлов снова схватился за бутылку, до краев наполнил стакан. Он морщился, но пил жадно и неряшливо: коньяк растекался по подбородку, капал на футболку.

– Ну, сказал, и что? Ничего же не случилось, – настороженно сказал Артем.

Ему вдруг показалось, что Константин сейчас набросится на него, чтобы убить и тем самым исправить свою ошибку перед лицом страшного незнакомца.

– А если случится? – скинув себе под ноги опустевший стакан, одержимо спросил Самойлов.

Артем уже мысленно метил кулаком в его подбородок – если вдруг что, он собьет противника с ног, а потом уже будет с ним объясняться.

– Не случится. Тебе сделали внушение, Константин. Закодировали. Есть такие люди, которые умеют влиять на других. Гипнотизеры, например… Вот и тебя загипнотизировали. И все равно ты оказался сильней своих страхов…

– Да, но страх никуда не делся.

– Ты сам подумай, если бы тот в очках мог тебя убить, он сделал бы это сразу. А угроза, даже если она подкреплена мощным внушением, это всего лишь угроза… Никто ничего тебе не сделает…

– А если это не просто угроза… Я все это время места себе не нахожу… Страшно… – заплетающимся языком выговаривал Самойлов.

– Видать, сильно тебя проняло… Ничего, клин клином вышибают.

– Это ты о чем? – напрягся Константин.

– Есть у меня один знакомый психотерапевт, он тоже с этим… – Артем покрутил пальцем перед глазами. – С гипнозом… Он тебя раскодирует… А потом я тебе с работой помогу. Хочешь, устрою тебя охранником в солидную фирму? Это уже само по себе защита от стресса. Там люди серьезные, если вдруг что, запросто отобьют тебя от этого с родинкой. Хотя, можешь не сомневаться, до этого дело не дойдет. Никто тебя не тронет…

– Ты это серьезно?

– Да. И вовсе не потому, что такой добрый. В чувство тебя приводить надо. Психологическая помощь, трудоустройство, а взамен ты составишь нам субъективный портрет этого в очках. Сможешь составить фоторобот?

– Смогу. Он мне даже по ночам снится, я каждую черточку его знаю…

– Ну, вот и отлично.

У Артема были основания опасаться, что Самойлов испугается и сбежит – и от него, и ото всех. Поэтому он уговорил его поехать в Москву вместе с ним.

Константин был пьян, и было бы глупо с ходу тащить его к семейному психоаналитику, услугами которого время от времени пользовались родители Артема. Так что сначала пришлось отвезти его домой, дать проспаться, а утром за дело…

Глава 12

– Девушка, девушка! Можно вас на минутку?

Официантка кокетливо улыбнулась, разглядев Артема.

– Можно и на две!

– Спасибо! Вы невероятно добры!.. А вы знаете, кого обслуживали? – спросил он, не спуская глаз с пустого бокала, что стоял у нее на подносе.

– Конечно, знаю! Это хозяин нашего ресторана!

– Да? – изобразил удивление Артем. – А я думал, что это Паша Финик, известная поп-звезда!

– И это было. В прошлом…

– Вот это да!.. А я как раз коллекционирую предметы, которыми пользовались «звезды». Можно я куплю у вас этот бокал!

Он осторожно взял бокал за ножку, снял его с подноса. И ловко спрятал за спину, когда девушка, спохватившись, потянулась за ним.

– Я понимаю, это собственность ресторана! Но я вам хорошо заплачу!

Бокал был обычным, стеклянным, и пары тысячных купюр вполне хватило, чтобы официантка сдалась.

Артем аккуратно замотал трофей в носовой платок и отправился на службу.

В отделе особых расследований не было дежурной части, туда не доставлялись задержанные преступники, зато имелась небольшая, но своя криминалистическая лаборатория. Эксперт уже снял отпечатки пальцев с «жучка», Артем сверил их с данными из специальной картотеки, но идентифицировать не смог. Обладатель этих «пальчиков» не был, не привлекался, не имел. Равно как и Павел Финковский, не имевший даже приводов в милицию.

Но Артем схитрил и сумел раздобыть бокал с жировыми отпечатками Финковского. Полдня на это убил, но все же выследил ресторатора, перехватил официантку с посудой. И с добычей прибыл к эксперту, который, увы, не смог его обрадовать.

– Непопадание! – развел руками Александр Дементьевич.

– Да? Ну, все равно спасибо…

Совсем не обязательно было умасливать криминалиста, но Артем достал из пакета два пива. Александр Дементьевич благодарно кивнул, спрятал одну бутылку, взялся за вторую.

– Это что такое?

Они вздрогнули оба, услышав за спиной приятный на слух, но несносный на восприятие голос Варвары Карловны.

– А это экспертиза на органолептические показатели, – почти мгновенно среагировал Артем. – Ну, вдруг пиво плохое?

– Слабит или не слабит? – усмехнулась Вештель. – И так видно, что слабит, товарищ Гончар. Несете всякий вздор! Какая органолептика в нашей лаборатории? Сразу юлить, сразу вилять. Так и скажите, угостили Александра Дементьевича за небольшую услугу…

– Да, за то, что с Финковским разобрались. Я его «пальчики» добыл, мы их сверили… В общем, «жучок» на телефон Светловой устанавливал не он. Но на самом приборе имеются отпечатки пальцев, возможно, это кто-то из сообщников Финковского… А может, он вообще не причастен к исчезновению Светловой, хотя все указывает на него…

– Что указывает?

Варвара Карловна подошла к окну, пальцами нежно коснулась занавески, сдвинула ее чуть в сторону. Она стояла полуанфас к Артему, и в потоке падающего на нее света хорошо было видно равнодушие на изломах ее губ. Казалось, она давала понять, что нечто, происходящее за окном, интересней того, о чем сейчас ей говорил подчиненный.

– Я собирал материалы, хотел доложить вам по форме, но раз вы спрашиваете сейчас… Я нашел свидетеля, который видел, как похитили Машу Светлову…

– Похитили?

– Да.

Артем рассказал обо всем, что поведал ему Константин Самойлов. И в заключение показал фоторобот человека с родинкой на переносице.

– Симпатичный мужчина, – в ехидной усмешке изогнула губы майор. – Что я еще могу сказать?

– Он подставил Светлову. Он угрожал Самойлову физической расправой…

– Трудно в это поверить…

– У вас, наверное, хорошее настроение? – раздраженно спросил Артем. – А я вам его, похоже, порчу…

– Не говорите глупости, Гончар… Лучше молчите.

– И все-таки я продолжу… Я был на «Чарт-FM», разговаривал с Тарыгиным, он заверил, что этот человек очень похож на Викентия Арнольдовича, который приносил ему диск с записью Сирены. Или, вернее, Светловой. Вот полное заключение фоноскопической экспертизы, подтверждающее идентичность этих двух голосов…

– И что из всего этого следует? – Варвара Карловна устало посмотрела на Артема.

– Из этого следует, что Машу Светлову похитили, а через три месяца появилась песня в ее исполнении.

– Зачем ее похитили? Затем, чтобы выдать ее голос за чужой? Я вас умоляю, Гончар! Она же не Селин Дион, чтобы ради ее голоса идти на преступление… И вы не смогли убедить меня в том, что ее похитили. Ну, сел в машину один мужчина, за ним второй. Мало ли с кем она могла уехать?.. Из выхлопных труб что-то вытаскивал? Может, померещилось твоему Самойлову?

– А если нет?.. Надо машину Светловой посмотреть, в гараже она или где? Может, на стоянке где-то, а может, и вообще в Москве нет… Если нет, значит, машину вместе с ней угнали… Можно предположить, что угнали с целью ограбления, но как объяснить появление Викентия Арнольдовича на «Чарт-FM»?

– Как?

– Вот и я спрашиваю, как?

– А я отвечаю. Все это – сплошная инсценировка. Похищение, ротация на радио, рокировка с псевдонимами. Создать тайну, затем ее раскрыть – шумиха, ажиотаж.

– Но почему о похищении Светловой мы узнали только сейчас? А ведь с тех пор прошло три месяца, даже больше.

– А ротация на радио когда появилась?

– Совсем недавно.

– Вот вам и ответ на ваш вопрос. Похитили Светлову три месяца назад, а пиар-акция начинается только сейчас… Послушайте, Гончар, а вы случайно не в сговоре со Светловой?

– Если это шутка, то вам она не удалась.

– А если не шутка?

– Если не шутка, то мы вместе в сговоре с ней. Вы назначили меня на это дело.

– Да, логично…

– А не логично, что Светлову похитили три месяца назад, а ее сингл появился только сейчас.

– Почему не логично? Лето красное пропела, а тут и осень – пора приниматься за работу. То есть летом песня записывалась в коротких паузах между отдыхом. А с наступлением нового учебно-рабочего года все закрутилось. Ничего странного я здесь не вижу.

– Но тогда зачем нужно было прослушивать ее телефон?

– А почему ты думаешь, что ее исчезновение и прослушка как-то связаны между собой? Может, это кто-то из ее поклонников установил. А может, любовник постарался…

– Нет, Финковский не ставил.

– Может, у нее было несколько любовников. Или Финковский кого-то нанял.

– Не знаю, не знаю… А вот насчет поклонников… – глубоко задумался Артем.

– Вижу озарение, – иронично улыбнулась Варвара Карловна. – Но где-то глубоко-глубоко в глазах.

– Может, какой-то злостный поклонник? Ну, есть же такие, которые «звездам» не дают покоя… Я сайт Светловой смотрел, у нее гостевая на почтовый ящик завязана, не узнаешь, что ей пишут. Надо бы заглянуть туда, есть у меня один знакомый…

Вештель подозрительно покосилась на него:

– Если это несанкционированный взлом, то лучше откажись.

– Можно без криминала, через администратора.

– Дерзай, если есть желание… Что-то в горле пересохло… Сейчас нам Катя организует кофе, и мы спокойно поговорим.

Варвара Карловна взяла Артема под локоток, и они вместе покинули лабораторию.

– О чем поговорим?

– О проблеме, которую ты создал. О проблеме информационного порядка. Пойми, мы работаем не с простым контингентом, мы работаем со «звездами», с публичными людьми, которыми активно интересуется пресса, телевидение. Ты говоришь, что был у программного директора «Чарт-FM», а это уже само по себе общение с представителем массмедиа. Машу Светлову похитили, ее похититель принес диск на радио – все это может спровоцировать волну интереса… Что это за шум в приемной? – нахмурилась Варвара Карловна.

И ахнула, открыв дверь.

– Ну вот, что я говорила!

Катя стояла возле стола в эффектной позе под прицелом видеокамеры, которую держал на плечах бородатый телеоператор с фигурой большого любителя американского фастфуда. Еще две девушки тянули к ней руки – у одной был репортерский микрофон с логотипом столичного телеканала, у другой – цифровой стереофонический диктофон.

Неспроста Катя носила гордое звание пресс-секретаря, не зря она всегда находилась в полной боевой для женщины готовности – свежесть прически, тонус лица, макияж, бойкий язычок.

– Да, мы действительно расследуем исчезновение Маши Светловой, а если точней – гражданки Марины Черновой, – уверенно, без запинки выдавала она. – Маша Светлова для нас прежде всего человек, гражданин страны, а затем уже – «звезда» эстрады.

Говорила она уверенно, но, судя по выражению лица Варвары Карловны, не совсем то, что нужно.

– У нас есть информация, что Машу Светлову похитили, – врезалась в ее пресс-релиз тележурналистка.

Пока девушка соображала, что ответить, Варвара Карловна заняла ее место. Одна гламур-дива в погонах сменила другую, менее важную.

– У вас есть такая информация? – мило, но с холодком во взгляде улыбнулась она. – Что ж, я не стану возражать, если вы поделитесь ею с нами. Майор Вештель, начальник отдела особых расследований.

Катя стояла в сторонке, она чем-то напоминала девочку, у которой старшая сестра отобрала куклу. Артем не расположен был к злорадству, но все же развел руками – дескать, жаль, что приставка «пресс» к ее должности отвалилась, и осталось только «секретарь».

– Но вы сами должны знать, что Машу Светлову похитил продюсер восходящей «звезды» Сирены, – журналистка из газеты поднесла свой диктофон к губам Варвары Карловны, со стороны могло показаться, будто она собирается скормить его начальнику отдела. – Он держит Светлову взаперти и заставляет ее петь за Сирену, за свою протеже…

– Боюсь, что за комментарием вы обратились не по адресу, – сочувственно и вместе с тем насмешливо посмотрела на нее Варвара Карловна. Что ни говори, а перед камерой она держалась великолепно. – Я думаю, вам нужно обратиться к пиар-менеджеру Маши Светловой, уж он вам раздует из мухи слона. А мы, извините, занимаемся серьезными делами, и делать рекламу «звездам» эстрады в наши обязанности не входит.

– Но пиар-менеджера Маши Светловой не существует.

– Существует. И, мне кажется, он уже где-то рядом… Еще раз извините, но у нас много работы…

Обескураженные столь мягким, но решительным отпором, журналисты поспешили ретироваться.

– Катя, если можно, сделайте, пожалуйста, кофе, – галантно улыбнулся Артем.

Дескать, это у тебя, девочка, получается лучше, нежели общение с прессой.

– Да, Катенька, сделайте нам кофе, – сказала Варвара Карловна, глядя на него сквозь хищный прищур. – Можете подать и пряник, но только для меня. Для Артема Игнатьевича у меня есть замечательный кнут…

Катя своего злорадства скрывать не стала. Она глянула на него так, что покажи она ему язык – это было бы воспринято как закономерное продолжение эпизода. Впрочем, Артем едва обратил на нее внимание. Не до нее.

– А кожаное белье? – едва слышно буркнул он себе под нос.

– Что ты сказал? – настороженно глянула на него майор.

– Да так, ничего…

– Он что-то про кожаное белье сказал!

И все-таки Катя показала ему язык. Розовый, нежный язычок; чистый и без налета. И ушки свои она по утрам очень хорошо чистит… А вот нахлопать ее по попке, видимо, некому.

– Сказал, – признался Артем. – Потому что вы, Варвара Карловна, дрессировщицу напоминаете…

– Ну что ж, прошу пожаловать на тумбу… – Вештель двумя руками показала на дверь в свой кабинет. – Лев доморощенный!

– Орел комнатный! – мстительно добавила Катя.

Оказавшись в кабинете, Артем уныло спросил:

– Ощипывать будете?

– А ты как думал… – совсем не кровожадно улыбнулась Варвара Карловна.

– Даже не знаю, как лучше. Сначала кипятком надо, так легче ощипывать. Но кипятком больно. И без него тоже…

– Все сказал?

– Да. Надеюсь, это было не последнее слово приговоренного?

– Приговоренного. Но, думаю, не последнее… Как ты объяснишь произошедшее? – спросила она, кивнув на дверь, за которой находилась приемная.

– Думаю, что вы пророк, Варвара Карловна. А Вадим Тарыгин… Думаю, лучше обойтись без пафоса. Тарыгин просто козел. Все-таки разболтал…

– Если это он ударил по нашим воротам, то с твоей подачи.

– Я бы сказал, с моей ошибки, – поправил начальницу Артем. – Да и гол не забил.

– Не знаю, не знаю… Боюсь, нам теперь придется попрыгать. Похищение и подлог – дело серьезное. Даже если это пиар-ход, нам все равно придется работать. Хотя бы для того, чтобы разоблачить ловкачей…

– А если все-таки похищение? Реальное?

– Ты сам как думаешь? – серьезно, без подначки спросила Варвара Карловна.

– Возможно все. И я думаю, надо плясать от печки. У нас есть фоторобот Викентия, скажем так, Арнольдовича, и, как мне кажется, вполне реалистичный. Надо бы объявить его в розыск. Найдем его, и все встанет на свои места…

– Объявим, – не раздумывая, согласилась Вештель. – Что ты там говорил про поклонников Маши Светловой?

– Да так, засветилась одна мыслишка. Может, лишнее, может, ложный ход…

– Ложный ход – понятие относительное, он может завести в тупик, а может вывести к истине. Но даже тупик – это результат. Знаешь, как в лабиринте, чем раньше ты упрешься в тупик, тем скорей повернешь обратно, чтобы искать правильный путь…

– Просмотрю поклонников, – кивнул Артем.

– Но прежде всего надо бы заняться Финковским. Возможно, он мутит воду. Возможно, он инсценировал похищение Светловой и восхождение некой Сирены. Что, если в его ресторанной душе еще не умер продюсер?

– Логично. А как же программа «Розыгрыш»? Может, она тоже причастна к инсценировке?

– Она может быть причастна только к розыгрышу. А диск с песней Сирены-Светловой – зачем им это?

– Вот и я думаю, что незачем.

– Но все равно надо бы поработать в этом направлении. Вдруг в составе съемочной группы обнаружится Викентий Арнольдович. В чем я, в общем-то, сомневаюсь. Мнение мое субъективное, поэтому нуждается в опровержении… Работать будешь в паре с Крякиным.

– Его утвердили в штат?

– Да, с этим все в порядке. Он сейчас в Питере, уладит дела и завтра будет… Или послезавтра. В общем, будет… Да, должна показать вам ваш кабинет, – с какой-то неловкостью в голосе сказала Варвара Карловна.

Артем учуял подвох и не ошибся. К счастью, обошлось без козней. Просто Варвара Карлова не располагала другими помещениями, кроме кладовки в конце общего коридора на первом этаже. Комнатка метра три на четыре, зарешеченное окно с облупленной рамой, небеленые стены, изветшалый линолеум на полу – бугристый, в дырах; стеллажи с архивным хламом, лопаты, грабли.

– Лучше что-то, чем ничего, – философски рассудил Артем, обозревая эту кладезь канцелярской пыли.

Переминаясь с ноги на ноги, Вештель молча и неуклюже кивнула.

– Ну что вы в дверях стоите, Варвара Карловна? Проходите, чувствуйте себя как дома.

– Только ерничать не надо. Чем богаты, тем и рады.

– Так я и радуюсь. Нет, серьезно, мне здесь нравится. Окно есть, дневной свет…

– Можно людей найти, убрать ненужное, сделать ремонт…

– Уже нашел, – с самым серьезным видом сказал Артем.

– Ты знал, что я отдам вам эту кла… это помещение?

– Нет, я знаю, что у меня есть мужские мозолистые руки… Знаете, что такое дембельский аккорд? – спросил Артем.

– Что-то слышала.

– И я слышал, но работать не приходилось…

Он хорошо помнил, как перед увольнением в запас ротный определил ему фронт работ – на пару с Васькой Кухнаревым побелить стены в казарменной бытовке. Они уже нашли известь, кисти; собирались приступить к работе, когда роту подняли по тревоге и бросили на зачистку отдаленного аула, в котором уже поработал спецназ ФСБ. Но, увы, не все уцелевшие боевики ушли в горы, один спрятался в погребе крайнего дома. Он-то и застрелил дембеля Ваську Кухнарева, когда тот сунулся осматривать облюбованный им погреб. Артем, к счастью, тогда не растерялся, поэтому остался жив. И за Ваську заодно отомстил…

– Я здесь поработаю, – печально улыбнулся он. – Только это не дембельский аккорд. Скорее, салажья повинность. Я же у вас молодой…

– Хорошо, если еще и ранний. Пока все нормально, Гончар, – милостиво улыбнулась Варвара Карловна. – Продолжай в том же духе…

Она ушла, и Артем закатал рукава – пока что в фигуральном смысле. Сначала надо было разобраться, куда девать архивный хлам, очистить помещение. Инструменты купить, материалы, организовать доставку. И тогда уже начинать работу…

Он мог бы обратиться в фирму, нанять бригаду отделочников, но ему вовсе не хотелось щеголять своими финансовыми возможностями, а если точнее, тем, что заработали для него родители. В отделе особых расследований хорошо блистать «особыми» талантами – вот к этому и нужно стремиться. А хвастать достижениями своей семьи – может, и не смешно, но уж точно неприлично…

Глава 13

Выстрел отозвался легким толчком в руку, но шум потерялся в наушниках.

– Здорово, Миша, как дела? Да, насчет кредита звоню, поможешь?

– Чего ж не помочь хорошему человеку?

Снова выстрел. Но разговор продолжается.

– Ресторан хочу открыть, пять миллионов нужно.

– Да хоть десять. Наш процент ты знаешь…

Артем отложил в сторону монтажный пистолет, потянулся к ноутбуку, включил следующий разговорный файл.

– Павел Родионович, это Гнутов звонит. Ну, вы меня помните. Вы меня еще отпускать не хотели…

– Что тебе нужно, Гнутов?

– Вот, решил, что зря от вас ушел. Хороший шеф-повар всегда в цене. Хочу вернуться.

– Умерла так умерла. Гуд-бай, Гнутов!

На этом разговор между Финковским и его бывшим шеф-поваром закончился. И в прошлом – все такая же бесполезная муть. И с банкирами Финковский общался, и с поставщиками, и со своими сотрудниками… С кем угодно, но только не с теми, через кого можно было выйти на Машу Светлову. Как будто и не было ее в его планах.

Артем прослушал последние три телефонных разговора и выключил компьютер. Хватит с него на сегодня шпионской мишуры. Сейчас прикрепит к полу последний фанерный нарезок, и можно ехать домой. Время уже позднее – первый час ночи.

Так он и работал последние дни. Вештель помогла ему с постановлением на прослушивание телефонных разговоров, а с операторами сотовой связи Артем уже договорился сам и «жучок» на стационарную линию тоже своими руками установил. Разговоры поступали на приемник, с которого он потом снимал запись, чтобы прослушать в кабинете за чашечкой строительной грунтовки. Это можно было бы назвать совмещением полезного с приятным, если бы он точно знал, что приятней – подслушивать чужие разговоры или ремонтировать свой кабинет? И что полезного в том и другом?

Но как бы то ни было, работа продвигалась в обоих направлениях. В первом, основном – безуспешно, если не считать того, что удалось взять на прослушку Финковского. В другом – осталось только закрепить последний лист фанеры и настелить ламинат на пол. Что такое двенадцать метров для крепкого и, как оказалось, работящего парня? Завтра он закончит с полом, и тогда можно мыть окна и вешать на них занавески… И еще было бы неплохо заказать панихиду по Крякину, который уехал в Питер на три дня, а застрял на неделю. Как будто кто-то предупредил его, что в его кабинете делается ремонт.

Артем «пристрелил» последнюю фанерную полосу, с гордостью пролетария прошелся по черновому полу – не шатается под ногами, не скрипит. Есть небольшие неровности, но для первого блина – это вовсе не ком. И для ламината, кстати, тоже.

Он собрал в мусорный мешок фанерные обрезки, поставил его в угол, пропылесосил пол. Порядок. Окно выкрашено, потолок побелен, на выровненных стенах – рельефные однотонные обои. Завтра он постелит пол, поставит, если успеет, плинтуса, и можно считать, что жизнь удалась.

Артем уже переоделся, собрался уходить, когда открылась дверь. Он решил, что это дежурный сержант, и очень удивился, когда увидел товарища Крякина. Фирменная прическа, стильный вид, уверенные движения преуспевающего человека. А появление Варвары Карловны и вовсе повергло в ступор.

– Вот, Петр Федорович, ваш кабинет, – с важным начальственным видом сказала она.

– Замечательно, – кивнул Крякин. – Здесь я поставлю стол, здесь будет диван…

– Эй, я никому здесь не мешаю? – оправившись от неожиданности, спросил Артем.

– А-а, лейтенант! – Крякин смотрел на него так, как будто только что увидел. – Здорово, лейтенант!

Только сейчас Артем понял, что его напарник подшофе – судя по запаху, градус коньячный.

– Ничего, что я тут немного поработал?

– Да ладно, чего уж там!

Варвара Карловна покровительственно посмотрела на Артема и одобрительно улыбнулась:

– Гончар у нас делает успехи. Вот, сам сделал ремонт.

– И не скажешь, что генеральский сын! – таким же отечески-похвальным тоном заметил Крякин.

– Слушай, ты! – оскорбленно вскинулся Артем.

– Товарищ лейтенант! – удивленно вытянулась в лице Вештель. – Как вы обращаетесь к старшему по званию?

Артем внимательно посмотрел на нее. Варвара Карловна держалась хорошо. И, главное, ровно. Язык не заплетался. Но все же было заметно, что и она употребила – возможно, на пару с Крякиным… Если так и было, неудивительно, что у него между извилинами заискрилось, а перед глазами пошла рябь.

– Так мы это, по-свойски. Время-то нерабочее, – нашелся Артем.

– Может, и со мной по-свойски? – с агрессивным каким-то любопытством спросила она.

– Ну, вы – большой начальник.

– Может, еще скажешь, что я – женщина в возрасте?

Артем пытался скрыть удивление, но вряд ли это у него хорошо получилось. Варвара Карловна твердо держалась на ногах, и коньяком от нее не тянуло, равно как и мускатным орехом. Разве что щечки немного розовые, да и глазки поблескивают. А еще узел галстука смещен чуть в сторону, верхняя пуговица на рубашке расстегнута. Но это все мелочь. А вот околесица, которую она плела…

– Вы даже не женщина, вы – девушка.

– Не льсти, Гончар, тебе это не идет!

В небрежной усмешке у нее изогнулась только верхняя губа. Нижняя – обиженно-капризно выступила вперед. В ее глазах Артем прочел отчаяние красивой, но одинокой женщины.

А ведь она одинока, подумал он. В повседневной жизни он не замечал в ее глазах страстных намеков, которыми женщины завлекают мужчин. Она умела держать себя на людях. Если, конечно, не считать ее излишней стервозности, а порой и шумливости. Именно этот недостаток был присущ ей, и свидетельствовал он о ее внутренней неудовлетворенности. Не зря говорят, что чем громче женщина кричит ночью в постели, тем тише ведет она себя днем на работе.

Может, потому и сорвалась она сегодня. Задержалась после работы, расслабилась на пару с Крякиным. Ее понять можно. Да и его, наверное, тоже. Если, конечно, из Питера он вернулся только-только. Могло же быть так: заглянул к Варваре Карловне, представился по случаю прибытия, а она – как дела, как там в Питере? Вот, помню, когда-то была там… Слово за слово, рюмка об рюмку… А ведь Петр влюблен в нее, Артем в том ничуть не сомневался.

– А что мне идет?

– Что тебе идет?.. А когда грубишь… Грубость тебе идет. Легкая такая грубость…

– Но вы мне об этом не говорили, – улыбнулся Артем.

– А вот хамство тебе не идет… – сказала она и как будто в замедленной съемке помахала перед ним длинным изящным пальчиком.

– Если Артему что-то не идет, он идет домой, – скаламбурил Крякин.

Фактически он отваживал его от Варвары Карловны. И хотя Артем никаких видов на нее не имел, ему вовсе не понравился этот финт.

– А мне самому решать, куда идти, что делать! – недовольно глянул он на Крякина.

– И что ты решил? – с интересом посмотрела на него Вештель.

– Если честно, мне правда домой пора.

– А Крякин в ресторан меня хочет увести.

– Да ну! – оживился Артем. – А вы?

– Не знаю, думаю… Может, лучше в ночной клуб?

– Вам бы не мешало переодеться.

– Это не проблема… Я слышала, ты большой специалист по ночным клубам? – с подвохом спросила она.

– А я знаю, от кого вы это слышали…

– Ты на машине?.. Отвезешь нас? – спросила она.

– Почему нет!

– Тогда ждите меня через десять минут, мальчики!

Варвара Карловна весело помахала ему растопыренной ладошкой.

– Ну, ты гигант!

Сначала Артем показал Крякину большой палец. Затем ткнул его в грудь указательным. И, наконец, оттопырил средний палец – выразил свое неудовольствие.

– Нравится? – взглядом окинув кабинет, спросил он.

– Круто.

– После клуба сюда привезу. Пол настилать будешь.

– А если я после клуба к Варваре? – расплывчато улыбнулся он.

– Что, есть тенденция?

– Похоже на то…

– Заблуждение чревато горечью разочарования. Но я желаю тебе удачи. А вдруг повезет?

Артем не ожидал увидеть на ней короткое платье для коктейлей с открытыми плечами, с рисковым вырезом декольте. Не ожидал и не увидел. Варвара Карловна вышла к машине в изящном женском костюме, но не для деловых встреч, а скорее для различных женских ситуаций. Приталенный светлый жакет в мелкую темную клетку, черный шелковый шарф, такого же цвета брюки в облипку. Стильный дизайн, четкие линии, безупречный крой. В таком наряде она выглядела и торжественно, и гламурно, и, что не менее важно, сексуально. Туфли, сумочка-клатч – и это свидетельствовало о том, что в гражданской форме одежды она знала толк.

Крякин ерзал в ожидании на заднем сиденье, но Варвара Карловна села на переднее кресло.

– Трогай!

Артем едва удержался от искушения тронуть ее за красивую округлую коленку.

– Куда едем? – спросила она.

– Да есть одно место. Там на одной половине шумят, на другой более-менее, поговорить можно…

– О чем говорить будем?

– Ну, не знаю, как пойдет…

– А как идет? Как дело ваше продвигается? Ремонт в кабинете делаешь, хорошо, а что с Финковским?

– Так на прослушке он, вы же знаете. Правда, ничего такого. То про лес, то про дрова, а про Светлову – ни слова. И про Сирену ни-ни… Это меня и настораживает. Она пропала, а ему и дела нет. И про ее рестораны ничего, ни с кем… Может, опасается, что его прослушать могут. Может, у него другой телефон, для сообщников… Или для компаньонов, если он проект с Сиреной двигает…

– Темный лес.

– Вот я и говорю, где лес, там и дрова. Только щепок не видно. Не разлетелись они, когда лес рубили. Одна только зацепка – Викентий Арнольдович. Но есть ли связь между ним и Финковским?

– Ориентировки на этого типа по всему городу разошлись, лично узнавала. Но пока ничего…

– Я с соседкой Светловой разговаривал, – сказал Артем, нарочно повысив голос, чтобы Крякин заметил это. – С некой Раисой Григорьевной… Показывал ей фотографию Петра Федоровича… Пардон, Викентия Арнольдовича. Не видела она такого… И еще я с Тарыгиным договорился, если он у него вдруг появится, мне позвонят.

– А зачем ему там появляться? Чтобы новый диск принести?

– Всяко-разно…

– Я о Светловой статью читал, в «Цветной газете», – заговорил Крякин. – Пишут, что Маша Светлова умерла, чтобы воскресла Сирена…

– Пишут, – кивнула Варвара Карловна. – Только как-то вяло пишут. Потому что подпитки нет. Тарыгин сболтнул, кто-то клюнул, а новых поводов нет: пиар-менеджеры Светловой-Сирены молчат. А может, и нет их как таковых. Может, здесь и впрямь уголовщинкой попахивает… Что там насчет машины Светловой?

– У нее дом с подземной парковкой, – сказал Артем. – Я узнавал, у нее там свое машино-место. Нет «Мерседеса». Давно уже нет, с весны…

– Боюсь, что я недостаточно серьезно отнеслась к этому делу, – с легкой досадой сказала Вештель. – Даже если это пиар, все равно нечисто. Уголовное дело нужно возбуждать, по факту исчезновения. И квартиру ее надо бы осмотреть, может, там что-то интересное найдем… Да, как насчет ее поклонников? Ты собирался к ней в ящик заглянуть…

– Заглянул, – кивнул Артем.

– И что?

– Да ничего особенного. За исключением… Мужик один ей постоянно пишет. Я не знаю, интернетовский это ник или он только к ней под этим именем стучится… В общем, он себя Обожателем зовет. Ваш Обожатель…

– Агрессивный?

– Нет… Стихи пишет. Я бы сказал, сопли мажет. «Свет моих очей…» Я хоть и не поэт, и то знаю, что за такие штампы в приличном литературном обществе убивают… Но вся эта мазня с душой, даже я это почувствовал, хоть и не женщина…

– Дашь почитать?

– Если с ноутбука, то хоть сейчас.

– Не надо сейчас, потом… Он ей не угрожал?

– Нет. Только объяснения в любви. И тоска. Мечта-то у него несбыточная. Маша Светлова ему не отвечала, и это его жутко расстраивало, хотя он сообщал ей, что готов с этим смириться…

– Готов? Значит, еще не смирился… Когда последнее сообщение поступило?

– Восемнадцатого мая сего года.

– А двадцать четвертого она исчезла…

– Я тоже обратил на это внимание, – кивнул Артем. – Но в письме Обожателя не было угроз или хотя бы предостережений. Все как обычно… Если бы он готовил похищение, он бы, наверное, выразил надежду на новую встречу.

– Неделя – это много. За неделю можно подготовить похищение… Хотя и не факт… – щелкнула пальцами Варвара Карловна.

– Не факт. Но меня настораживает, что после восемнадцатого мая сообщений больше не было…

– А с какой периодичностью они поступали?

– Раз в неделю как минимум.

– Надо же, – в ее голосе угадывались завистливые нотки. – Раз в неделю, и в стихах…

– Подумаешь! – брюзгливо-пренебрежительным тоном отозвался Крякин. – Я могу хоть каждый день!

– В мою честь? – просветлела Варвара Карловна.

– Да запросто!

– А сможешь?

– Крякин слов на ветер не бросает!

– Заметьте, это первая фраза его первого перла в вашу честь! – засмеялся Артем. – И начинается она с собственного прославления!

– Гончар! Может, хватит?

– Крякин слов на ветер не бросает! Гончар, может, хватит!.. Если в ямбах, не складно выходит. Может, попробуешь хип-хоп? – спросил Артем и вслух с выражением положил две первые фразы на рэперский речитатив. – Вроде ничего «телега» выходит… Только где слова о любви, а, Петр Федорович?

– Еще не вечер, – пряча в губах смешинку, серьезным тоном сказала Варвара Карловна. – И слова будут. И любовь… Не торопи события, Гончар.

– Да нет, уже вечер… Это я к тому, что мы приехали.

Артем остановил машину напротив парадного входа в клуб с неоновой вывеской на козырьке.

– «Вечер встреч», – прочитала она. – Что это за название такое?

– Я же говорю, что уже вечер. Поверьте, Варвара Карловна, в этом названии нет ничего криминального. И в начинке тоже. Обычный клуб, где можно спокойно отдохнуть. Даже стихи со сцены почитать, ну, если народ поймет… Вы как, сами с Петром Федоровичем? Или вам гид нужен?

– Лучше с гидом, – улыбнулась она.

– Только я не долго, а то мне домой надо… Пойдем?

В час ночи публика больше продвигалась на выход, нежели на вход. Охранник в дверях бесцеремонно скучал, позевывая во весь рот. Увидев гостей, посторонился, но все же царапнул их лица цепким всезамечающим взглядом.

– Не напрягайся, дружище, – подмигнул ему Артем. – Все хорошо…

Он любил бесшабашно-веселую атмосферу ночных клубов, парил в этих феерических высотах с легкостью ширококрылой птицы. Ему совсем не обязательно было входить в роль, чтобы изображать непринужденность, уверенность и раскованность манер. Он не казался, он был своим человеком на этом празднике ночной жизни. Поэтому охранник и подмигнул ему в ответ.

В холле они беспрепятственно прошли сквозь рамку металлоискателя, в зале им навстречу вышла белокурая официантка с усталой улыбкой и дежурной радостью в глазах. Артем сделал движение – со стороны могло показаться, будто он крепко обнял девушку за талию, хотя на самом деле он к ней даже не прикоснулся. «Вечер встреч» не входил в число тех клубов, где телесный контакт с персоналом оговаривался особой страницей в прейскуранте. Здесь просто считалось дурным тоном лапать официанток, хотя и не возбранялось делать им комплименты. А чаевые поощрялись.

– Нам бы столик где потише, – бравурно сказал он. – Но чтобы ваша улыбка была погромче. Надеюсь, мы подружимся и расстанемся друзьями.

Девушка намек поняла – радость в глазах стала ярче, улыбка шире. Ей не пришлось утруждаться, чтобы подобрать им столик получше: день будний, свободных мест хватало.

Артем выбрал столик, от которого начинался широкий проход на танцпол. Они находились в дальнем и самом тихом уголке зала, но могли видеть все, что проходит на площадке и на сцене за ней.

Кресла за столиком казались небольшими, но сидеть в них было так мягко и удобно, что Артему расхотелось уходить. Да и обстановка располагала к отдыху. Музыка энергичная, танцевальная, но совершенно ненавязчивая в своем звучании – бодрила кровь и не давила на уши. На сцене зажигали две симпатичные девочки «гоу-гоу», на танцполе – молодежь и те, кому за тридцать. Энергия толпы, танцевальный драйв… А стриптизерши отдыхают, и хорошо, если сегодня их не будет вообще.

– Мне здесь нравится, – одобрительно улыбнулась Варвара Карловна.

– Что будем пить? – деловито спросил Артем.

– Мы начинали с коньяка. Им бы и закончить… Только не бери дорогой.

– А вы не переживайте, как-нибудь договоримся, – сказал он, весело подмигнув замершей в ожидании официантке.

– Банкет за твой счет? – слегка нахмурилась Варвара Карловна. – Нет, так мы не договаривались.

– И не договоримся! – решительно заявил Крякин.

– Что ж, армянский коньяк – тоже неплохо, – пожал плечами Артем. – Если он армянский… Тем более что я пить не буду.

– Как это не будешь? – удивленно посмотрела на него Варвара Карловна.

– Мне домой надо.

– И не думай.

– Могу остаться. Но на сто грамм не тянет…

Он считал себя любителем выпить, но при этом легко мог отказаться от спиртного – особенно если не располагала обстановка.

– А ты заставь себя.

– Ну и шутки у вас, товарищ майор.

– Это не шутки… Ты что, нас не уважаешь?

Артем мог бы устоять перед женщиной, но Варвара Карловна говорила с ним как офицер с офицером. А в офицерской среде испокон веков с подозрением относились к тем, кто в застолье отказывался выпить за компанию. Такой человек или здоровьем слаб, или «стук-стук-явамнедруг»…

– Уважаю.

– Тогда какие проблемы?

– Никаких… Но тогда, извините, Армению заменим на Францию. Возьмем что попроще… Девушка, нам для начала бутылку армейского «Хеннесси».

Утром ему нужна была свежая голова, и ради этого он заказал проверенный коньяк.

– Простите, какого? – удивленно и настороженно повела бровью официантка.

– Вот что значит в армии не служить, – цокнул языком Артем. – Армия – это вооруженные силы, то есть ВС. А еще есть «Хеннесси VS», по-нашему, «ВС». Теперь понятно?

– Теперь понятно.

– Марешаль из рябчиков заказывать не будем, фрикасе из осетрины у вас тоже нет… Нам что-нибудь попроще и погорячей, ну и побыстрей, желательно…

– Могу предложить фирменное блюдо – каре ягненка с овощным рататуем и картофелем.

– Ну, если с рататуем, тогда конечно… А пока, будьте добры, подайте нам салат из креветок с грибами, фруктовое ассорти, мясную и сырную тарелку. И бутылку хорошего настроения…

– И еще сок, – добавила Варвара Карловна. – Можно грейпфрут. И пачку «Voge»…

Крякин так же скромно добавил к заказу бутылку минералки.

Девушка подала коньяк в бутылке, вазочку со льдом, широкие бокалы, которые Крякин тут же наполнил больше чем наполовину.

– На два пальца надо, – запоздало подсказал Артем.

– Если коньяк армейский, то и пить его надо по-армейски, – покачала головой Варвара Карловна. – Можно даже за боевое братство тост поднять. Почему нет?

Она не стала смаковать напиток, как это обычно делается в таких случаях; медленно, со вкусом, но за один раз осушила бокал.

Переглянувшись с Крякиным, Артем также выпил до дна.

– Только какое оно у нас боевое? – риторически спросила она, усмехнувшись себе под нос. – Я когда в следственном управлении работала, мне даже стрелять пришлось. Да, в преступника…

– Попали?

– Да, попала, под служебное расследование… Правда, все обошлось… И на задержании была… В общем, весело было. И какие мужчины… А здесь?

– Мы вам чем-то не угодили?

– Да нет… Комнатные вы какие-то все… Тот же Безроднов, – всю жизнь по кабинетам… Ты, Гончар, только не обижайся… Что ты знаешь? Что ты видел в этой жизни? Ночные клубы? Девки с ногами от ушей…

– Неправда, однажды я видел девушку с ушами от ног, – сыронизировал Артем.

– А братка с волыной ты видел? – с бахвальской какой-то агрессией в голосе спросил Крякин. – Он с пистолетом, и ты с пистолетом, он в тебя стреляет, ты в него…

– И ты, конечно, его завалил!

– Если бы не завалил, меня бы здесь не было… А квартиру ты брал, где два психа засели – один с ружьем, другой с топором?

– Брал. Только там немного по-другому было – с ружьем один, а с топором другой…

– А-а, молодо-зелено, – не поверив ему, насмешливо махнул рукой Крякин.

– Ничего, у меня еще все впереди.

– Чтобы чего-то стоить, надо на «земле» сначала поработать! – продолжал донимать его Крякин.

– Себе больше не наливай, – пристально посмотрел на него Артем. – Тебе хватит…

– Да я еще тебя перепью!

– Вот этого, капитан, не надо! – осадила подчиненного Варвара Карловна. – Мы пришли сюда не для этого.

– Да, я понимаю, – усмиренно кивнул Крякин и снова наполнил бокалы.

Варвара Карловна пила неторопливо, но, как и в прошлый раз, без передышки. На стол она поставила пустой бокал. Артем внимательно посмотрел на нее – ни в одном глазу. Только щечки еще больше порозовели.

Каре ягненка запивали коньяком из второй бутылки, а когда опустела и она, Варвару Карловну потянуло на танцпол, где все еще толкалась разгоряченная публика.

– Я не танцую, – с балаганной важностью махнул рукой Крякин. – Не люблю…

Артем с иронией посмотрел на него. Капитана еще не развезло: голова на грудь не свешивалась, глаза не закрывались. Но язык уже заплетался, и на ногах он держался не ахти.

Его и самого слегка покачивало, но зеленый змий на голову еще не сел – извилины не закупорены. И танцевать он умел – не хуже мальчиков «гоу-гоу», время от времени подменявших своих девочек. Только рубаху он расстегивать не стал, чтобы не смущать Варвару Карловну, которая даже не пыталась перейти с ним на «ты» или хотя бы чуть-чуть сократить дистанцию в их отношениях. Если судить об опыте следовательской работы по умению пить и не напиваться, то ее можно было бы назвать мастером своего дела. И на ногах она твердо держалась, и глаза совсем не пьяные. Танцевала она, правда, неважно. Ее техника застряла где-то в ритмах начала-середины девяностых годов. Зато зажигательной энергии в ее движениях было с избытком.

Артем не мог упрекнуть себя в том, что изнывал от страстного к ней влечения, но совсем не прочь был прижаться к ней в медленном танце. Но едва только зазвучала подходящая для этого музыка, Варвара Карловна направилась к столику. Артему ничего не оставалось, как последовать за ней.

Третью бутылку она заказала сама.

– Оп! – Крякин уныло изобразил восторг.

Похоже, он уже понял, что не в силах кого-либо перепить, но и сдаваться не хотел.

– «Оп» – это то, что не хватает еврейскому народу, чтобы стать европейским, – усмехнулся Артем.

– А нам не хватает для полного счастья, – в тон ему добавила Варвара Карловна.

– Ну да, ну да…

Артем не прочь был воздержаться от продолжения. Не та компания, чтобы напиваться. Да и настроение не совсем разгульное. Варвара Карловна, как начальник, смущала. И еще в грязь лицом не хотелось перед ней ударить. Вдруг его развезет? Она еще в тонусе, а он уже на бровях… Как потом в глаза ей смотреть?

Но делать нечего – пришлось гнаться за ней.

Первым не выдержал Крякин. Клюнул носом, затем, опомнившись, какое-то время таращил глаза в тщетной попытке протрезветь. Снова дернулся, уронив голову на грудь. Затих.

– Пусть немного отдохнет, – без всякого сарказма в голосе сказала Варвара Карловна.

И тут же многозначительным взглядом показала на свой пустой бокал.

Артем потянул руку к бутылке, но на полпути ее остановил.

– Гончар, что с тобой?

Артем крепко зажмурился, но когда открыл глаза, увиденная им прежде картинка не исчезла. Через пустой стол от них в компании двух длинноволосых красавиц сидел мужчина, внешне похожий на фоторобот Викентия Арнольдовича. Аристократичные черты лица, стильные очки без оправы, но с перемычкой, над которой возвышалась черная родинка. Клубный пиджак темно-зеленого цвета с блестящей нитью, белая водолазка…

Артем сначала отвел в сторону глаза, чтобы не привлекать к себе внимание. И только затем отозвался:

– Место встречи изменить нельзя.

– Это ты о чем?

Похоже, Варвара Карловна решила, что он перебрал со спиртным.

– Клуб, говорю, «Место встречи» называется. И я так думаю, не зря… Где бы мы с Викентием Арнольдовичем встретились?

– С кем?!

– Вы не ослышались… Вот он, с двумя красотками сидит…

– Да, девушки правда красивые… А мужчина… Да, похож… Эта родинка…

Мужчина почувствовал внимание к своей персоне. На Варвара Карловну он посмотрел с подозрением, которое очень быстро переросло в откровенный интерес. И, похоже, ей это понравилось. Неспроста она с непроизвольным жеманством смахнула с уха локон, хотя он ей ничуть не мешал.

Артема он удостоил неприязненным, если не сказать, презрительным взглядом. Но в его глазах не было той гипнотической силы, которая в свое время сбила с толка охранника Самойлова. И которую ощутил на себе программный директор Тарыгин. Или Артем обладал иммунитетом к подобному воздействию.

– Надо его брать, – решил он.

– И что дальше? – спросила Варвара Карловна.

Она кокетливо посматривала на Викентия Арнольдовича, хотя тот уже не подавал признаков интереса к ней. Одну девушку он обнимал за плечи, другой что-то шептал на ушко.

– Проведем опознание. Тарыгин, Самойлов его опознают.

– И что? За песни у нас к уголовной ответственности не привлекают. А где доказательства, что этот Викентий Арнольдович организовал похищение на Машу Светлову? Через два дня его благополучно выпустят, а нас еще и ущипнут за незаконное задержание…

– Кого задерживать? – встрепенулся Крякин.

И, подняв голову, посмотрел точно на объект всеобщего внимания. Как точно угадал…

– Закрой глаза и не высовывайся, – цыкнул на него Артем.

– Закрой глаза, – подтвердила Варвара Карловна. – И делай вид, что спишь…

И когда он выполнил ее требование, добавила:

– Это человек, за которым ты должен охотиться… На ловца и зверь бежит…

– Словить бы его, – тихо проговорил Артем.

– Это я запросто, – не открывая глаз, пробормотал Крякин. – Только скажите.

– Не скажу, – покачала головой Варвара Карловна. – Сиди тихо… По-умному надо, – обращаясь к Артему, сказала она. – Проследить за ним, посмотреть, куда и к кому он пойдет… Хотя бы узнать номер его автомобиля…

– Еще девушки могут знать, где он живет. Если он вдруг уйдет, с ними можно поработать, – подал идею Артем.

– Если он уйдет, то с ними! – насмешливо и с легким возмущением посмотрела на него Варвара Карловна.

– Это клубные бабочки. С одного цветка на другой порхают. Шатенку я, кажется, где-то видел. И с кем-то… Нет, не могу вспомнить…

– Но смотришь ты на нее так, будто хочешь узнать всю ее подноготную. И поднаготную тоже… Не надо раздевать ее взглядом, Гончар. Это, по меньшей мере, неприлично…

Шатенка с красивым высокоскулым лицом действительно приглянулась ему. И он совсем не прочь был узнать ее пододежную… Это заметила не только Варвара Карловна; его поведение не понравилось и Викентию Арнольдовичу.

Он перехватил его взгляд раз, другой, затем вдруг резко поднялся с места и быстрым шагом направился к нему.

– А вот это уже форс-мажор! – скороговоркой выдала Варвара Карловна. – Сейчас что-то будет!

– Что? Пора? – неожиданно вскочил со своего места Крякин.

Увидев шагающего к ним Викентия Арнольдовича, он стремглав ринулся на него. Мужчина хотел его оттолкнуть, но Крякин мертвой хваткой вцепился ему в руку, с силой потянул ее на себя, взял на рычаг, грамотно завел ее за спину.

Но Викентий Арнольдович, обращенный к нему спиной, умудрился ударить его каблуком по ступне, да с такой силой, что Крякин разжал руки. Второй удар пришелся в пах, отчего капитан и вовсе опустил руки вниз.

Он взвыл от боли, но так оригинально, что Викентий Арнольдович бросился наутек.

– Милици-и-ия! – вопил Крякин, не в силах сделать за ним хотя бы шаг.

Зато Артем уже был на ногах. Не раздумывая, он погнался за беглецом.

– Стоять! Милиция!

Он не стремился к тому, чтобы напугать предполагаемого преступника. Он обращал свой зов к охранникам, которые могли оказаться на пути беглеца. Но, увы, тот прошел через зал, как самолет сквозь облако, ни за кого даже не зацепившись.

Клубные охранники хороши на входе, на фейсконтроле, а в нужный момент до них не докричишься. Артем мог бы опровергнуть собственное мнение, вспомнив, как досталось ему от вышибал из-за драки со стриптизером. Но сейчас ему было не до воспоминаний. Викентий Арнольдович, как назло, бежал очень быстро, Артем проклинал охрану, которая не смогла остановить его на выходе из клуба.

Беглец выскользнул через черный ход, но Артем не упустил его из виду. Викентий Арнольдович бросился к автостоянке, но, заметив преследование, свернул в темный проулок.

Бегал он действительно здорово, и Артему пришлось превозмогать себя, чтобы не отстать. В конце концов его настойчивость была вознаграждена, и Викентий Арнольдович начал выдыхаться.

– Стой! Все равно не уйдешь!

Но беглец внял его совету лишь после того, как расстояние между ними сократилось до минимума. Остановившись, он вдруг резко, без разворота выбросил назад ногу. Но Артема врасплох застать не смог. Зато сам схлопотал кулаком по затылку, что, впрочем, не лишило его чувств.

Эффектно перекатившись через себя, он встал в боевую стойку, сжал кулаки на уровне бедер. Очки слетели с его носа, но, похоже, это нисколько не смущало его. Артем тоже знал кое-что из карате, бокса и боевого самбо. Но случайно брошенный под ноги взгляд подсказал ему более эффектное решение на бой.

В нескольких метрах за спиной беглеца ровной линией тянулись гаражи; видно, кто-то из автомобилистов поленился отнести к мусорному баку фрагмент вазовской выхлопной трубы с обрубком газоприемника на конце. Его-то и подобрал с земли Артем.

– А что, посущественней ничего нет? – дрожащим от волнения голосом, отрывисто, на сбитом дыхании проговорил Викентий Арнольдович.

Он снял с себя пиджак, отбросив его далеко в сторону. Он явно готовился к сражению.

– Тебе и этого хватит.

– Где пистолет, если ты милиция?

Он не решался атаковать, Артем же не прочь был воспользоваться возможностью поговорить с ним. Вдруг он не сумеет задержать предполагаемого преступника, так хоть клок шерсти будет…

– Да так, отдыхали… Смотрим, ты сидишь…

– Ты меня знаешь?

– Знаю, что ты милиции боишься. Значит, есть за тобой что-то…

– Сам не знаю, зачем побежал…

Викентий Арнольдович говорил, а сам тихонько, боковым шагом продвигался в сторону. Но Артем был начеку и не позволял ему атаковать себя с фланга.

– Знаешь. Рыльце у тебя в пушку. Поэтому и побежал… Как тебя зовут? Может, скажешь?

– И паспорт покажу. Ты сам сначала документы предъяви!

– Ага, счас!

Труба была не настолько легкой, чтобы с нею можно было управиться одной рукой. А шанс противнику Артем давать не собирался.

– Тарыгин сказал, что тебя Викентий Арнольдович зовут. А как настоящее имя?

– Какой Тарыгин? Ты что-то путаешь, парень.

– Диск с записью Сирены?

– Какая сирена? Я не занимаюсь сигнализацией…

– А Машу Светлову ты не похищал?

Мужчина изумленно моргал глазами, но удивляли его не сами претензии, а то, что Артем их выдвигал.

– Какую Светлову?

– А вот тут ты прокололся. Машу Светлову знают все… Кто ты? Как тебя зовут? Я знаю тебя как Викентия Арнольдовича. Еще ты называешь себя Обожателем… Придумай еще что-нибудь. Посмотрю, как ты врать умеешь…

– Ты врешь, – обличительно ухмыльнулся противник. – Это не я Обожатель.

– А кто?

– Не знаю, – спохватившись, мотнул он головой.

– Знаешь!.. У тебя есть уникальный шанс…

Но Викентия Арнольдовича ничуть не интересовало, что за шанс ему предоставлялся и в чем его уникальность. Резко сорвавшись с места, он ринулся на Артема и ударом ноги умудрился выбить обломок трубы из его рук. Но эта маленькая удача далась ему непросто, почему и не смогла сразу же перерасти в большую победу. Он отбил себе ногу и на какое-то время потерял контроль над обстановкой, чем Артем и воспользовался. Кулаком в ухо, ступней под колено, ладонью по шейным позвонкам… Но, как это ни странно, столь убойной серией он не смог уложить противника навзничь.

Викентий Арнольдович подался назад, мотнул головой, пытаясь прийти в себя. Артем бросился на него, чтобы добить, но мощный прямой в челюсть выбил искры из глаз и заставил отступить. Теперь противник атаковал его, и отбиваться приходилось ему.

Соперник показал класс, но Артем выдержал шквал ударов и в один прекрасный момент смог провести прием – бросок через бедро и кулаком в солнечное сплетение на добивание… Удивительно, но Викентий Арнольдович и после этого смог подняться на ноги. Правда, в бой он больше вступать не рискнул.

– Уймись, парень… – отгораживаясь от Артема руками, пробормотал он. – Ты что-то путаешь…

Артем подобрал с земли обломок трубы. И в этот момент из-за поворота вырулила милицейская машина. Проблесковый маячок включился тихо, без сирены, но эффект произвел громкий.

Артем решил, что сейчас окажется в большинстве, но не тут-то было.

Размахивая руками, Викентий Арнольдович бросился к машине. Истошно заорал:

– Помогите, убивают!

Двое из мигающего «ларца» немедленно приняли его сторону.

– Да я сам из милиции! – закричал Артем, оказавшись под прицелом автомата.

– Покажи удостоверение! – потребовал патрульный.

Артем сунул руку в карман куртки, но именно в этот момент прапорщик обрушил на него свою дубинку. Ударил по плечевому суставу той руки, которой Артем попытался достать «корочки». Болевой шок завинтил сознание в круг водоворота, рука мгновенно онемела.

Не дожидаясь, когда он придет в себя, прапорщик ударил дубинкой по ногам. Артем упал на спину, больно стукнувшись затылком о придорожный бордюр.

Глава 14

Звезды кружили над головой в медленном танце. Глухая симфония космоса, мерцающая светомузыка Вселенной… Артем медленно приходил в себя. Он лежал на земле, на мягкой травке газона. Голова раскалывалась от боли, звездное небо пошатывалось перед глазами так, что его укачивало до тошноты. И никого вокруг – ни ППС, ни Викентия Арнольдовича. Высотные дома с одной стороны, гаражи – с другой.

Он попробовал пошевелить одной ногой – получилось. Другой – тоже все в порядке. И руки, как оказалось, также слушались его. Но махровая апатия держало тело в плену, и неизвестно, сколь долго пролежал бы на земле Артем, если бы под ухом не зарычало грозно лохматое четырехлапое существо.

Это была бродячая собака, и причиной ее злобного недовольства оказалась старая обглоданная кость, на которой он лежал. Об этом Артем узнал, поднявшись на четвереньки. Обругав пса, он встал на ноги, обхватил руками голову, как будто этим можно было снять боль.

Спохватившись, он сунул руку во внутренний карман куртки, но удостоверения там не обнаружил. И бумажника с деньгами и документами на машину тоже не было. Но спустя время он догадался обыскать себя и обнаружил пропажу в нижнем кармане куртки.

Несложно было понять, что произошло. Сотрудники ППС обыскали его, когда он лежал без чувств, обнаружили удостоверение. Ошибку они свою осознали, поэтому документы и деньги вернули на место. А вину свою они, похоже, не осознали, иначе бы и не бросили Артема одного и без сознания. Должны были вызвать «Скорую помощь»…

С подонками в погонах он разберется позже – и за себя спросит, и за то, что преступнику помогли уйти. А сейчас нужно думать, что делать дальше. В клуб идти, но время уже позднее… Артем посмотрел на часы. Половина пятого – скорее всего клуб уже закрылся. Но все равно, нужно идти туда, потому что там осталась Варвара Карловна. Должна же она была его дождаться…

В клубе никого не было. Двери закрыты, внутри тишина, вокруг – шум просыпающегося города. Машина стояла на стоянке среди нескольких других. Артем мог бы отправиться домой на своем авто, но гремучий коктейль из коньячного хмеля и боевых ощущений после удара мог сыграть с ним злую шутку…

Он уже поймал такси, когда перед глазами всплыла сцена недавнего сражения с Викентием Арнольдовичем. Он вспомнил, как его противник снял с себя пиджак, отбросил его в сторону. А ведь там могли быть документы…

– Извини, – сказал он и закрыл дверцу машины.

К тому месту, где произошла схватка, он мог добраться только пешком, по памяти следуя по маршруту погони. И то прошло не меньше часа, прежде чем он добрался до знакомого пятачка. Но брошенного пиджака, сколько ни искал, не обнаружил. Еще он попытался найти потерянные противником очки. Но их тоже нигде не было. Видимо, Викентий Арнольдович вернулся на место, нашел и забрал свои вещи. Возможно, он даже порылся в документах самого Артема, когда тот лежал без памяти. Если так, то теперь он знает, с кем имеет дело…

Как говорят на Кавказе, месть – холодное блюдо. Но там традиции, там кровная месть, там хочешь не хочешь, а надо поквитаться с обидчиком, иначе родня не поймет. Артем же чувствовал, что когда его злость остынет, он просто-напросто забудет этот инцидент с подлыми пэпээсниками. Но эти люди должны быть наказаны, поэтому он отправился в районный ОВД, на территории которого все произошло…

Было уже шесть утра, когда он подошел к воротам отдела внутренних дел. Дежурному сержанту на контрольно-пропускном пункте предъявил удостоверение, прошел в здание. Он был уже у окошка дежурной части, когда вдруг отпала охота выяснять отношения. Морду бы негодяям набить – так не позволят. А писать заявления, жалобы, участвовать в опознаниях – только славу склочника завоюешь. И репутация отдела особых расследований может пострадать – будут вкратце именовать его «особым отделом» по аналогии с военными чекистами. А что еще хуже, могут сравнить и с отделом собственной безопасности ГУВД.

Он уже направлялся к выходу, когда из глубин дежурной части показался майор.

– Эй, парень, ты куда?

– Да я передумал…

– А ну-ка, ну-ка!

Майор догнал его, взял за руку.

– Может, ты террорист, – предположил он.

– У вас тут что, все такие служат? – пренебрежительно спросил Артем.

– Какие такие? – угрожающе сощурился майор.

Он подвел Артема к решетчатой стене камеры для временно задержанных, в углу которой дремал бородатый бомж.

– А такие… Я, между прочим, двух баранов из вашей постовой службы найти хотел. Вместо того чтобы преступника задержать, они меня избили, – Артем достал из кармана «корочки», раскрыл их.

– Отдел особых расследований… – озадаченно протянул майор.

– Я за преступником гнался, а они ему помогли…

– Кто они?

– Да это уже не важно, товарищ майор… – Артем завороженно смотрел на бомжа, вернее, на его пиджак – темно-зеленый, с блестящей нитью. – Если я их найду, морду по-простецки набью. А с жалобами бегать не по-мужски… Это что за чмудо в клубном пиджаке?

– Да так, мусорку с гастарбайтерами не поделил. Только что привезли… Миронов! – гаркнул дежурный.

На зов к нему вышел печально знакомый прапорщик патрульно-постовой службы. Увидев Артема, он испуганно попятился.

– Ты что ж, думал, я тебя не найду?

– Из… Извините, товарищ лейтенант. Накладочка вышла…

– Я преступника из-за вас упустил…

– Так это ты, Миронов, напортачил… Он, Миронов, сказал, что морду тебе набьет, – кивнув на Артема, сказал майор. – Но я ничего не слышал…

– Говорю же, накладка вышла…

– Этого вы привезли? – показав на бомжа, спросил Артем.

– Да… За вами вернулись, а вас уже нет. Смотрим, этот с узбеками дерется…

– Что в пиджаке было?

– Ничего.

– Что, вообще ничего? – расстроился Артем.

– Ну, какая-то квитанция была, – вспомнил Миронов.

– Да, была какая-то, – кивнул майор. – Сейчас…

Он сходил в дежурную часть, вынес оттуда лист бумаги формата А5, протянул Артему.

Это была заявка на ремонт/диагностику автомобиля. Владелец автомобиля – Стрельчак И.М. Марка – «Ауди А6». Госномер, мобильный телефон…

Артем помнил, что на стоянке возле клуба стоял серебристый «Ауди» сопоставимых с «А6» габаритов. Как помнил что Викентий Арнольдович, он же Стрельчак И.М., пытался сбежать от него к автостоянке.

– Товарищ майор, мне ваша помощь нужна…

Ему нужно было срочно возвратиться к ночному клубу, чтобы успеть перехватить беглеца на пути к своей машине. Прапорщик Миронов частично реабилитировал себя, доставив Артема к месту. Но, увы, «Ауди» на стоянке уже не было.

– Что дальше, товарищ лейтенант? – спросил приунывший прапорщик.

– А дальше морду бы тебе набить. Ну да ладно… Домой меня отвезешь, и квиты…

Но прежде чем отправиться домой, он сходил в ночной клуб, предъявил охраннику на входе удостоверение, связался с начальником охраны и обязал его представить ему запись сигнала с видеокамеры наружного наблюдения в промежуток времени с половины шестого до семи утра. Камера эта выходила на стоянку автомобилей, и Артем хотел убедиться, что «Ауди А6» забрал именно Стрельчак. Он понимал, что на диск с записью уйдет время, поэтому отправился домой в расчете заехать в клуб по пути на службу – все равно машину забирать надо.

Надо было привести себя в порядок. Освежиться под душем, побриться, сменить белье и одежду. Неплохо бы принять пару таблеток антипохмелина – глядишь, поможет. А потом можно будет отправиться на службу, чтобы встретиться с Варварой Карловной и поведать ей о своей добыче.

Но, как оказалось, чтобы увидеться с начальницей, ему вовсе не нужно было ехать в отдел. Варвару Карловну он обнаружил у себя дома.

Она выходила из ванной. В женском велюровом халате с подолом чуть повыше колен – из тех, что Артем держал для случайных подружек. На голове у нее был сооружен тюрбан из полотенца. Свежая, бодрая – как будто и не было пьяной бессонной ночи. Увидев Артема, ничуть не растерялась.

– Долго же ты ходил, Гончар.

– Вас долго искал, – с ироничной улыбкой ответил он.

– Зачем искать? Мог бы и позвонить.

– Вашего номера не было. А сюда позвонить не догадался… И что вы здесь, с Крякиным, тоже не подумал…

– А я была с ним, – ничуть не смутившись, кивнула Варвара Карловна. – И ты должен был это понять…

– Так дело не в том…

Артем чувствовал, как ревность скребет по нервам. Вроде бы и не имел он видов на эту женщину, а все же завистливый зуд лишил покоя… А ведь должен был порадоваться за друга, которому все-таки улыбнулось счастье.

– А в чем? – внимательно посмотрела на него Варвара Карловна.

– А в том, что вы здесь. Вы здесь, а я за этим бегал…

– И что ты там набегал? Задержал Викентия Арнольдовича?

– Нет.

– Тогда кофе приготовь. Хоть какой-то толк от тебя будет.

– Спасибо, вы очень милы.

Артем прошел на кухню, запустил кофемашину, которая выдала ему две чашечки ароматного капучино.

– Ты тоже очень мил, Гончар, – с начальственной насмешкой сказала Варвара Карловна. И не преминула добавить: – Жаль только, что задачу не выполнил.

– Моей вины тут нет…

Он рассказал, как догнал Викентия Арнольдовича, как вступил в противоборство с ним, как стал жертвой милицейского произвола. Как нашел пиджак с заявкой на ремонт.

– Оказывается, не все так плохо…

Варвара Карловна невозмутимо открыла холодильник, достала картонку с яйцом, пакет с молоком. Сама взялась за стряпню.

– Если не считать, что мозги едва не вышибли.

– Ничего, бывает и хуже…

– Я побежал за Стрельчаком, а девушки его остались, – напомнил Артем.

– Тебя обе интересуют? – не без ехидства спросила Варвара Карловна. – Или больше шатенка… Кстати, ее Наташа зовут… Могу номер телефона дать. И адрес клуба, где она обычно снимается.

– Девушка на час?

– Дешевая девушка. Но час у нее – очень дорогой… О своем спутнике она не знает ровным счетом ничего. Он снял их в одном клубе, по пути домой заехал в другой…

– На какой машине?

– Я откуда знаю?

Варвара Карловна нервно стукнула ножом по яйцу, разбила скорлупу, слила содержимое на сковороду.

– А я знаю. «Ауди А6»… Можно было перехватить Стрельчака на пути к машине…

– Шестым будешь? – спросила она.

– Не понял.

– Пять яиц, говорю, на сковородке. Шестым, спрашиваю, будешь?.. Яйца курицу не учат, понял?.. И напарников своих не подставляют, – немного подумав, добавила она.

– Про яйца понял, а про напарников – нет.

– Крякина твоего развезло. Сначала от боли выл, потом под стол полез… Кто, по-твоему, с ним должен был нянькаться? Ты! А пришлось мне с ним возиться… Денег я с него за это не возьму, а выговор в личное дело – запросто. Так что лучше не зли меня, Артем Игнатьевич…

Они мирно позавтракали, после чего Варвара Карловна преспокойно и неторопливо навела макияж, оделась и собралась уходить.

– Совещание, считай, провели, установку ты знаешь, – сказала она вроде бы участливо, но с прохладно-официальной интонацией в голосе. – Можешь Крякина поднимать. Можешь без него в автосервис ехать. Но Стрельчака этого ты мне найди.

Закрыв за ней дверь, Артем отправился в спальню к своему напарнику. Крякин лежал поверх заправленной постели в одежде. Он крепко спал, сотрясая воздух богатырским храпом. Глядя на него, невозможно было поверить, что Варвара Карловна провела с ним остаток ночи. Не было ничего, но могло быть, потому что она – женщина в поисках мужчины. Артем уже ничуть не сомневался в этом ее статусе. А как еще думать, если даже Стрельчак привлек ее внимание? Да и в клуб с Крякиным она отправилась неспроста… Но что ни говори, держалась женщина с достоинством. Жаль, что не догадалась Стрельчака на пути к своей машине перехватить…

– Подъем!

Артем не стал делать Крякину «велосипед». Вышел он из того возраста, чтобы поджигать вложенные в пальцы бумажки. Но крикнул ему на ухо так, что капитан подскочил с кровати как ошпаренный.

– Ты что, с ума сошел? – продрав глаза, спросил он. – Орешь как резаный!

– А ты навыки чего теряешь? – усмехнулся Артем. – Я думал, ты меня на прием возьмешь, задержишь как особо опасного преступника.

– Это ты про этого козла? – поморщился Крякин.

– Мы сейчас этого козла искать поедем.

– А Варвара где?.. Она меня сюда привела. Где она?

– Не все так плохо, если ты помнишь, кто тебя сюда привел…

– А что потом было?

– Это ты у нее спроси… Давай собирайся. Через полчаса выезд.

Прохладный душ и таблетки разогнали остатки хмеля и даже успокоили головную боль. Но чувствовалось, что ночь была бессонной. Особенно это было видно по Крякину, который заснул в такси, а затем и в «БМВ» Артема, едва там оказался.

Запись с видеокамеры не была готова, и Артем затратил целый час, чтобы перекачать изображение на флешку, а затем просмотреть его на мониторе своего ноутбука. Но потеря во времени оказалась ненапрасной. Он увидел, как человек, очень похожий на Стрельчака, садился в автомобиль, данные на который с точностью были отражены в заявке на ремонт.

Еще полтора часа ушло на то, чтобы найти фирму по адресу в этой же заявке. Это был большой железный ангар, затерянный в лабиринте улиц промышленной части Москвы. Офис находился в дальней части длинного гулкого цеха и размещался в бытовке, обшитой оцинкованным профлистом.

Дюжего вида мужчина скупо улыбнулся Артему, но узнав, откуда он, опустил голову и хмуро посмотрел на него из-под мощных надбровных дуг.

– Да ты не бойся, угнанные машины меня не интересуют, – поспешил его успокоить Артем. – Меня интересует этот человек…

Он сунул ему под нос заявку на ремонт.

– Ну, был у нас такой, – глухим басом отозвался мастер.

– Этот? – Артем показал страницу из случайной газеты, где был размещен снимок малоизвестного деятеля искусств.

– Нет.

– Этот?

А изображение с фоторобота мужчина опознал сразу.

– Да, этот… А он что, в розыске?

– А вас это удивляет?

– Ну да… Интеллигентный такой товарищ, спасибо-пожалуйста, все дела… У него машина трехлетняя, вроде бы и не старая, но уже не на гарантии, можно и без фирменного сервиса. Там с него за генератор шестьдесят штук запросили, а мы за восемь сделали…

– Это, конечно, хорошо, что такие умельцы есть… Значит, фамилия его – Стрельчак. Инициалы – И.М.

– Не знаю, – пожал плечами мастер.

– Как это не знаете?

– Что в техпаспорте было, то и записал. А может, он по доверенности ездит, откуда я знаю?

– Если не знаешь, не говори, – сказал Артем, суеверно сплюнув через плечо.

Еще два часа ушло, чтобы через базу ГИБДД установить адрес владельца трехлетнего «Ауди А6». К этому времени Крякин проспался, и с ним уже можно было разговаривать без скидок на похмельное скудоумие.

– Ты мне скажи, капитан, почему в нашем отделе стволы не предусмотрены? – спросил Артем.

– Кто тебе такое сказал? – удивленно посмотрел на него Крякин.

– А разве оружие положено?

– Положено – это когда положили, и можешь брать.

– Не знаю, как тебе, а мне ничего даже не сказали.

– А ты спрашивал?

– Нет… Как-то не подумал.

– А я спрашивал. И Варвара мне сказала, – мечтательно улыбнулся Крякин.

– Что сказала? Что жить без тебя не может?

– Почему не может? Может. Но плохо. А со мной хорошо…

– Это она тебе такое сказала?

– Нет. Но скажет, я знаю… И про стволы знаю. Нам полагается особое оружие. Особый отдел – особое оружие…

– Ядерное?

– Бери выше! Травматическое!

– Издеваешься?

– Нет. Четырехствольный пистолет «БП-4» или просто «Оса».

– Точно, издеваешься…

– Если честно, то насчет этого – да. А насчет «Осы» – нет… Есть, правда, альтернатива. Пистолет «макарыч» – аналог знаменитого «макарова», но с травматическим патроном…

– Я плáчу.

– Я тоже. Но ничего не поделаешь, такие правила…

– Нам на задержание ехать. А Стрельчак, скажу тебе, не простой фрукт. И если у него есть оружие, нам несдобровать…

– Вызывай ОМОН.

– Из-за одного человека? Не смеши мою милицию.

– А если их там целая банда?

– Тогда не смешно… Ну, а если все-таки один?

– Нас же двое… А оружие… Я видел, у тебя бейсбольная бита в машине.

– И не только.

Уже оказавшись за рулем своего автомобиля, Артем сунул руку под сиденье и вынул оттуда пистолет, внешне напоминающий «восемьдесят восьмой „вальтер“. Пластиковая рама, высокое качество обработки корпуса. С первого взгляда и не скажешь, что это травматический пистолет.

– Что это?

– «Хорхе». То, что нужно… за неимением лучшего… Для травматического оружие – хорошо, а для боевого – лучше бы я его не показывал…

Стрельчак жил в Сокольниках, в многоэтажном доме с окнами на парк. Артем сунул пистолет за пояс, жалея о том, что нет оперативной кобуры. Вышел из машины – в надежде, что напарник не подведет.

Дверь в подъезд открывалась с помощью кодового замка. Кнопки еще не стертые – комбинация цифр не прослеживалась. И на двери ничего не нацарапано. Пришлось ждать, когда дверь откроет кто-то из жильцов дома. Хорошо, если бы это оказался Стрельчак. В отличие от Артема он не был готов к встрече, поэтому не успел бы отреагировать на внезапное изменение обстановки… Но дверь открыла тучная женщина лет пятидесяти с отечным лицом и усталыми глазами. Артем придержал дверь, а она прошла, даже не глянув в его сторону.

На восьмой этаж Артем собрался подняться на лифте.

– А ты пешком, – сказал он напарнику. – Тебе полезно, для встряски…

– Товарищ лейтенант! – встал в позу Крякин.

– Хорошо, давай в лифт…

– А ты пешком?

– Щас!

Они вместе поднялись на лифте, осторожно приблизились к двери. Крякин потянул руку к звонку. Артем жестом остановил его.

Интуицию, как нюх на опасность, он развил еще в армии. Не часто ему приходилось участвовать в боевых перестрелках, но раз-два в месяц, а то и больше, рота выезжала на зачистку чеченских селений. Артем хорошо знал, как нужно заходить в дома, где за каждой дверью могла таиться смертельная опасность. Однажды он вовремя почувствовал боевика, зависшего над ним на балке сарая. Если бы он тогда не отскочил в сторону, лежать бы ему сейчас в гробу с дыркой в черепе.

Приподняв руку, он прислушался к своим ощущениям. Если за дверью таится опасность, нервы тревожно напрягутся, а то и заноют… Но не было ничего. Полный штиль на просторах подсознания. А то, что рука тянется к пистолету, это всего лишь легкое предстартовое волнение.

Дверь им приоткрыла миловидная женщина лет сорока. Пышная прическа, пышные формы, пышный халат.

– Здравствуйте, нам бы Игоря увидеть…

К сожалению, мастер автосервиса не запомнил имя-отчество Стрельчака. Поэтому Артему приходилось хитрить… Вдруг женщина поправит его, скажет, что Игоря нет, есть только Иван Стрельчак. Или, может быть, Игнат…

– Нет здесь никакого Игоря, – простодушно улыбнулась она.

Мягкое гортанное «гэ», характерная для южного говора протяжность звуков.

– Стрельчак его фамилия…

– А-а… Так нет его, съехал он…

– С чего съехал? – спросил Крякин.

– С квартиры… С этой квартиры… А вы, собственно, кто?

– Милиция. Лейтенант Гончар… Можно просто Артем… Заходить мы к вам не имеем права, да и не напрашиваемся… Вы нам только скажите, как давно он съехал?

– Ну, еще два года назад… Игорь Михайлович квартиру нам продал и съехал…

– Куда?

– Я не знаю… Он не говорил… И вообще…

– Что вообще?

– Да так, ничего, – в смятении пожала плечами женщина.

– Скажите, а это он?

Артем показал фоторобот предполагаемого преступника.

– Ну, нет, это не Игорь Михайлович. Это…

Она снова смутилась, осознав, что сболтнула лишнее.

– Кто это?

– Да нет, лицо просто знакомое… По телевизору где-то видела… Кажется, в какой-то криминальной телепередаче, там преступника какого-то искали, снимок вот этот показывали…

– Этот портрет нигде не показывали, – покачал головой Артем.

– Ну, может, я ошиблась… Да, наверное, ошиблась… Нет, я этого человека не знаю…

Не нужно было быть знатоком человеческих душ, чтобы понять – женщина лжет, изворачивается. Но зачем? Почему?

– Не знаете, так не знаете… – улыбнулся Артем.

– Извините, у меня борщ варится.

– Украинский? – мечтательно протянул Крякин.

– Да, украинский…

– Вы и сами с Украины? Или из Украины, как правильно?

– Это вы у Ющенко спросите, он вам расскажет. Из Ставрополя мы. А корни да, с Украины…

– А в Москве давно живете?

– Пять лет скоро будет…

– А квартиру только два года назад купили? – продолжал гнуть Крякин.

– Да, купили.

– В кредит, наверное?

– Нет… Мы люди не бедные…

– Наверное, тысяч за десять долларов купили?

– Шутите? – снисходительно усмехнулась женщина. – Таких цен здесь никогда и не было… За семьдесят тысяч взяли…

– В сентябре?

– Почему в сентябре?

– Но сейчас же сентябрь. А вы сказали, что квартиру купили два года назад…

– Ну, не ровно же два года назад. Мы с мужем в апреле купили… Почти два с половиной года назад…

– Уже теплей.

– Что теплей?

– В апреле, говорю, теплей, чем в марте… И цены погорячей…

– Что погорячей? – Женщина встревоженно посмотрела на Крякина.

– Борщ, говорю, горячий еще…

– Ах да! Борщ!

– Вы там помешайте в кастрюле. И возвращайтесь. И паспорт прихватите…

– А я обязана вам паспорт показать?

– Можете издалека, за цепочкой…

– Но я не обязана, – нерешительно мотнула головой женщина.

– Да, но тогда мы к вам придем с участковым. Вам это нужно?

– Нет.

Женщина ушла, закрыв за собой дверь.

– Сейчас она побежит звонить мужу, – тихо сказал Крякин. – Поняла, что дала маху…

– Какому Маху? Тому, который с девятого этажа? – с претензией на одесский выговор спросил Артем.

– Может выясниться, что было бы лучше, если бы она правда Маху дала… И дело не в трех рублях, которые она потеряла. Как бы квартиру не потерять…

– Думаешь, она здесь не прописана?

– Наверняка прописана. И договор на нее или на мужа оформлен. Но где прежний владелец квартиры?.. Мы в Питере на банду вышли, которая бизнес делала на одиноких домовладельцах. Выкрадут бедолагу, накачают наркотиками, на иглу посадят, а потом на голодный паек; так он им за понюшку кокаина душу готов продать, не то что квартиру… И здесь, возможно, такая же фигня…

– Это уже не фигня, это уже мать вашу…

– Я жил в таком доме, как этот, – продолжал Крякин. – Здесь трехкомнатный вариант, а она с мужем за семьдесят тысяч купила. И квадратов здесь около семидесяти. Выходит, где-то тысяча долларов за квадрат. Я, конечно, не знаток, но я не думаю, что два с половиной года назад была такая цена…

– Тысячи две долларов за метр, не меньше, – кивнул Артем. – «Сокольники» здесь, парк…

– Вот и я о том же. Если за полцены взяли, то без аферы здесь не обошлось… То-то она дуру включила, когда Викентия этого Арнольдовича увидела. Может, он ей эту квартиру и сбагрил…

Распахнулась дверь, и на пороге появилась фальшиво сияющая хозяйка:

– Вот, пожалуйста!

Паспорт она отдала Крякину в руки. «И попробуйте сказать, что я нехорошая».

– Собольчук Антонина Васильевна… – прочел капитан. – Так, с пропиской все в порядке… Муж – Собольчук Г.А…

– Георгий Александрович, – принужденно улыбнулась женщина. – Он сейчас на работе…

– То-то ему неприятно будет узнать, что гражданин Стрельчак квартиру обратно требует, – сожалеющим тоном сказал Крякин.

– Как это обратно? – оторопела Антонина Васильевна.

– Под давлением квартиру продал, под принуждением…

– Да что вы такое говорите? – не на шутку разволновалась она.

– Да вы не переживайте, в суд он не обратится. В смысле, в наш земной суд. Там свой Суд, – Крякин патетично вознес глаза к небу. – Всем судам суд, но, увы, его юрисдикция на наши земные инстанции не распространяется. Иначе…

– Что иначе? – Женщина вытянулась в струнку и даже приподнялась на цыпочки – с таким любопытством внимала капитану.

– Мы вам потом все расскажем. Вызовем по повестке, поговорим в сугубо официальной обстановке… Тогда, возможно, уже ничего нельзя будет исправить. Сейчас, пожалуй, еще можно, а потом уже нет, нельзя… А у вас борщ с чесноком?

– С чесноком… Ой, да вы проходите, проходите, гости дорогие! – захлопотала хозяйка. – А то как-то не по-людски, в проходе стоите, а в ногах правды нет… За стол, пожалуйста!

Артем зашел в ванную помыть руки, осмотрелся. Старый, местами треснувший кафель на стенах, ржавеющая ванна, коричневый потек на раковине. Коридор и кухня также далеки были от стандартов комфортного жилья. Зато борщ – выше всяких похвал. И розоватые ломтики свежепосоленного сала на общем блюде так и просились на язык.

Крякин не уставал нахваливать кулинарные таланты хозяйки, но только этим он и занимался, пока не опустела его тарелка. Вместо добавки Антонина Васильевна предложила ему вопрос:

– А что вы мне хотели по повестке рассказать?

– По повестке я вас вызывать хотел. А поговорить – по протоколу. Но можно и по душам, раз уж у вас такой вкусный борщ… Стрельчак хочет квартиру обратно забрать… Зачем она ему на том свете, непонятно?

– На том свете?

– Ну да… Письмо от него поступило, он утверждает, что его заставили подписать купчую на квартиру…

– Но это неправда, – женщина воровато отвела взгляд в сторону.

– Антонина Васильевна, ну зачем вы пытаетесь ввести нас в заблуждение? Вас-то Стрельчак ни в чем не винит…

– А кого винит?

– Вот этого человека.

Крякин вынул из кармана вчетверо сложенный листок, развернул его изображением к женщине.

Антонина Васильевна не смогла совладать с нахлынувшими чувствами и, чтобы хоть как-то скрыть их, закрыла ладошкой глаза.

– Вот этого человека он и винит… Но предупредил, что смерть может принять от вашей руки. То есть боится, что вы его убьете… – воодушевленно импровизировал Крякин.

– Мы?! Убьем?! Кого? – из-под козырька ладошки посмотрела на него женщина.

– А вы сами думаете, кого?

– Ничего я не думаю… Михайлова?

– Его?! – Крякин ткнул пальцем в изображение на бумаге.

– А разве он не Михайлов?

– Викентий Арнольдович?

– Нет, Валентин Сергеевич…

– А мы знаем его как Викентия Арнольдовича. Но это неудивительно, ведь мы знаем, что этот человек – аферист и мошенник… Он заставил Стрельчака продать вам квартиру, а вы его потом могли убить…

– Зачем нам Михайлова убивать?

– Михайлова, значит, не за что. А Стрельчака – есть за что?.. Его вы и могли убить. Стрельчака то есть. Он сам об этом пишет в письме… А почему вам выгодна его смерть? Чтобы он квартиру обратно не потребовал?

– Но мы его не убивали!

– А кто мог его убить?

– Не знаю!

– А вы хорошо подумайте!.. Борщ у вас, Антонина Васильевна, очень вкусный. Но в женской камере следственного изолятора газовой плиты нет, там борща не наваришь. Вы же не хотите сидеть в тюрьме? – хлестко спросил Крякин.

– За что? – обморочно посмотрела на него женщина.

– За убийство человека!.. Или Стрельчака мог убить Михайлов?.. Поймите, от правильного ответа на этот вопрос зависит все – и ваша жизнь, и ваша свобода… квартира, наконец… Вы же хотите жить в этой квартире в мире и согласии?

– Да, хочу…

– Тогда кто мог убить Стрельчака?

– Михайлов… Михайлов мог… Он с ним на сделку приезжал, ну, Михайлов со Стрельчаком… Он вроде бы и живой, но взгляд как у зомби. Еще такой взгляд у наркоманов бывает, ну, если анаши много выкурить… Сама я не пробовала, но у меня сосед такой был, Генка Ильченко. Накурится – спокойный-спокойный, но ничегошеньки не соображает. Хоть за руку бери да куда надо веди…

– И куда Михайлов его привел?

– Кого, Ильченко?

– Нет, Стрельчака?

– А-а! Так в регистрационную палату… Михайлов хотел все по генеральной доверенности оформить, но там зануда какой-то попался, потребовал личного присутствия продавца…

– И тогда Михайлов его привел. В состоянии глубокого зомбирования, – глядя на своего напарника, сказал Крякин.

– То есть продавец был невменяемый, – продолжил Артем. – А значит, сделку можно признать незаконной.

– Кто сказал, что невменяемый? – всполошилась Антонина Васильевна.

– Вы же сказали, что как будто обкурился.

– Ничего я не говорила.

– Ну, не говорили так не говорили… Насколько я помню, Михайлов был посредником в этой сделке. И у него была генеральная доверенность, выданная гражданином Стрельчаком.

– Да, была доверенность, – кивнула она, чуть не плача от обиды на собственную глупость.

– И где она? Ее должны были подшить в договор купли-продажи.

– Нет ничего. Только свидетельство о регистрации жилья…

– А договор где?

– Не знаю. Михайлов только свидетельство нам дал. Он сказал, что важней этого документа ничего нет… А Стрельчака мы не убивали…

– А кто вам сказал, что его убили? – удивленно посмотрел на женщину Крякин.

– Ну, вы же спрашивали, зачем ему квартира на том свете… И про небесный Суд вы говорили…

– Я имел в виду, что квартиру на тот свет не утащишь. И на том Суде мы все будем… Жив Стрельчак… Хотя кто его знает… Спасибо вам, Антонина Васильевна. Желаю вам удачи… Удача вам сейчас ох как нужна!

Из квартиры поверженной хозяйки Крякин выходил с победным флагом-улыбкой. Так же широко его губы были растянуты, когда он садился в машину, но это уже не гармонировало с выражением глубокой задумчивости в его глазах, отчего улыбка казалась гримасой.

– Ловко он придумал – договор купли-продажи забрать. А там доверенность, паспортные данные…

– Это ты о чем? – щелкнув пальцами перед его лицом, спросил Артем.

– Была бы доверенность, мы бы адрес нашли… Узнать бы, к какому нотариусу он за ней обращался.

– Ловко ты Антонину Васильевну раскрутил… Я уже и поверил, что ты – гений сыска.

– А разве нет?

– Ну, если найдешь нотариуса, то… не совсем…

– Почему?

– Потому что нотариусы по всему городу, к любому можно обратиться. А Московская регистрационная палата одна, и в каждом районе – филиал… В филиал и нужно обращаться, там у них должен быть экземпляр договора и доверенность, я думаю, тоже…

Крякин озадаченно посмотрел на Артема, поскреб пальцами щеку.

– Но ты же тоже еще не гений?

– Нет, конечно. Мы, великие люди, манией величия не страдаем…

Артем открыл ноутбук, подключился к Интернету, чтобы найти адрес нужного филиала регистрационной палаты. На сегодня работа еще не закончена…

Глава 15

За окном темное небо, на стекле – слезы осеннего дождя, оплакивающего прошедшее лето. Зато у Варвары Карловны прекрасное настроение. И в интонациях радостные нотки, отчего ее голос радовал слух, но не убаюкивал.

– Ну почему же, песни протеста есть, не только у рокеров. Вот, например, Утесов с его «Бубличками». Песня про тесто…

Капитан Нечайский занимался разбойным нападением на известного рок-музыканта, отчитался о проделанной работе, разговор зашел о творчестве потерпевшего. И все закончилось на веселой ноте, которую подала Варвара Карловна.

– Все, совещание закончено, – объявила она.

Артем недоуменно посмотрел на нее. Они с Крякиным такой пласт работы подняли, а ей даже неинтересно их выслушать. Или она хочет поговорить с ними позже, наедине… Но нет, она уже устремила взгляд в монитор компьютера, рука на «мышке». Она и не думает задерживать Артема и его напарника. Как будто ей и дела до них нет.

Он дождался, когда все выйдут, и только тогда обратился к ней:

– Варвара Карловна…

– Да, Гончар, – не отрываясь от компьютера, с показным каким-то равнодушием отозвалась она.

– Как говорят в Одессе, у нас есть что сказать.

– Мне все равно, что говорят в Одессе.

– А что Светлову похитили, тоже все равно?

– Кто ее похитил? – с недовольством глянув на него, спросила Варвара Карловна.

– Михайлов Валентин Сергеевич.

– Говорили, что к этому причастен Викентий… э-э… Арнольдович, – изобличительно улыбнулась майор.

– Викентий Арнольдович – это, скажем так, псевдоним. А Валентин Сергеевич Михайлов – это настоящие имя-фамилия-отчество. Валентин Сергеевич Михайлов, тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения, проживает город Москва, Есенинский бульвар, дом… В общем, это реально существующий человек.

– А вы что, в этом сомневались? – язвительно спросила Варвара Карловна.

И куда только делось ее хорошее настроение?

– Нет, но после всех этих Викентий Арнольдовичей и Стрельчаков…

– А со Стрельчаком разобрались? – без особого интереса спросила она.

– Да, конечно! – вышел вперед Крякин. – Викентий Арнольдович и Стрельчак Игорь Михайлович – совершенно разные люди… Мы установили адрес этого Стрельчака, приехали к нему домой, а оказалось, что его квартирой владеют другие люди…

– А если немного покороче? – бесцеремонно осадила его начальница.

Раздутые щеки Крякина обескураженно обвисли. Он так гордился тем, что с ходу смог разоблачить квартирную аферу, а Варвару Карловну это мало интересовало.

– Можно и покороче, – уныло кивнул он. – Стрельчак этим людям квартиру продал, а Михайлов был посредником в этой сделке.

– И что дальше?

– Как что? – недоуменно развел руками Крякин. – Это же афера. Михайлов заставил Стрельчака подписать договор купли-продажи… Мы узнавали, у соседей спрашивали: Стрельчак жил замкнуто и одиноко. Жену очень любил, потому и не женился после ее смерти. А умерла она давно, лет пятнадцать назад. С тех пор не женился. Детей не было, родителей тоже… Как на него вышел Михайлов, мы не знаем. Но вышел, впутал в аферу…

– Как вышел? Стрельчак дал объявление, Михайлов откликнулся, – предположила Варвара Карловна.

Она, казалось, только и ждала, когда настырные подчиненные очистят кабинет и оставят ее в покое.

– Не-ет, здесь налицо квартирная афера! – не сдавался Крякин. – Мошенники выискивают таких одиноких владельцев жилья, обрабатывают их… Новая хозяйка квартиры рассказывала, что в регистрационной палате Стрельчак был как будто невменяемый, как будто под действием наркотиков…

– Так что, сделка проходила через регистрационную палату?

– Ну да. Они могли по генеральной доверенности, но Даниил Маркович учуял подвох и запросил владельца квартиры…

– Кто такой Даниил Маркович?

– Он в регистрационной палате работает, через него проходила сделка.

– Проходила? И прошла?

– Да.

– И он что, ничего не заподозрил?

– К сожалению, нет. То есть сначала учуял подвох, а потом нет, ничего не заметил…

– А хозяйка квартиры заметила?

– Да.

– Она кровно заинтересована в том, чтобы Стрельчак был вменяем. А ваш Даниил Маркович был не прочь аферу раскрыть. Она заметила, а он – нет. Где здесь, по-вашему, логика? – ехидно спросила Варвара Карловна.

– Ну, логика не логика, а Михайлов, он же Викентий Арнольдович, – скользкий тип, – вмешался в разговор Артем. – И от меня убегал неспроста. Понял, что я из милиции, и побежал. Значит, рыльце в пушку…

Варвара Карловна отмахнулась от него как от назойливой мухи. Недовольно спросила:

– Как вы его нашли?

– Через Даниила Марковича. В архивах сохранилась доверенность на имя Михайлова Валентина Сергеевича, – пояснил Артем. – И по фотороботу он его опознал. Два с половиной года прошло, а он все равно опознал. Запоминающаяся, сказал, личность…

– Да, личность действительно запоминающаяся, – задумавшись, кивнула Варвара Карловна. И, спохватившись, кисло посмотрела на Артема. – Доверенность, говорите?

– Да, мы его по доверенности вычислили. Там все его паспортные данные…

– Даже… – перебила его и тут же запнулась она.

– Что даже?

– Ничего… Ничего, говорю, не понимаю. Ну, нашел человек продавца, помог ему заключить сделку с покупателями. Что здесь криминального?

– А то, что мы два дня искали Стрельчака. И не нашли! Никто ничего о нем не знает!.. Пропал человек! А почему? Потому что это было выгодно Михайлову!

– А может, это было выгодно новым хозяевам квартиры? Может, они нашли продавца, а тот уже в свою очередь обратился за содействием к Михайлову.

– Не думаю, что их могло что-то связывать.

– Думаешь, не думаешь. Это все домыслы, Гончар. Мне нужны факты, доказательства того, что это Михайлов провернул аферу с квартирой, после чего избавился от прежнего хозяина…

– А зачем это нам нужно? Наше дело – Машу Светлову найти. А этим пусть те, кто должен, занимаются…

– А кто должен? – обеспокоенно спросила Варвара Карловна.

– Вы начальник, вам и решать, кому это дело навязать. В Департамент уголовного розыска обратитесь, пусть решают…

– В прокуратуру. Лучше всего в прокуратуру… Но пока мы не будем торопить события. Пока мы должны разобраться с Машей Светловой…

Варвара Карловна преобразилась – взгляд заинтригованно потеплел, на лице выразился страстный интерес к результатам следствия.

– Светлову похитили, в этом нет никаких сомнений, – утверждающим тоном сказал Артем. – И причастен к этому Михайлов… Начнем с квартиры, которую он продал, и с ее хозяина, который после этого пропал. Скорее всего он уже мертв, поэтому никогда не сможет предъявить претензии на квартиру… и на машину… На машину, которой Михайлов владеет по доверенности. Машину, которая по закону принадлежит Стрельчаку… Вопрос: зачем Михайлову нужна доверенность? Ответ: чтобы не светить лишний раз свое подлинное имя. А как же иначе, если у него московская прописка, и он запросто мог взять машину на свое имя… А зачем он забрал у Собольчуков доверенность со своими паспортными данными?.. Но все это мелочь, все это суетные меры предосторожности, которые, к счастью, не привели к желаемому результату. Мы были на квартире Михайлова, мы предъявили фоторобот соседям, и они его опознали…

– На квартире были, а его нашли? – увлеченно спросила Варвара Карловна.

– Нет… Он прописан в старой коммунальной квартире, комната заперта, там он не появлялся уже больше года…

– Где же он тогда живет?

– Не важно… То есть это важно, – поправился Артем. – Но важней то, что Михайлов скрывается…

– От кого?

– От нас.

– Мы что, больше года его ищем?

– Нет. Но у него рыльце в пушку, потому и осторожничает. Я уверен, что он занимается квартирными аферами. Поэтому Маша Светлова и стала его жертвой…

– Ты думаешь, он похитил Машу Светлову, чтобы продать ее квартиру?

– Все может быть.

– А заодно ее рестораны?

– Не исключено…

– Зачем ему это надо?

– Деньги ему нужны.

– Он же не идиот, чтобы связываться со «звездой»!

– Я за него ручаться не могу: может, он правда с головой не дружит.

– А диск с синглом певицы Сирены? Зачем он принес его на радио?.. Ты мне скажи, кто он такой – тайный продюсер или квартирный аферист?

– Квартирный аферист, – уверенно кивнул Артем. – Но, возможно, это уже в прошлом…

– А в настоящем?

– В настоящем он помогает человеку, известному под компьютерным псевдонимом «Обожатель»… Вспомните, я говорил вам о ночном разговоре с Михайловым. Я назвал его Обожателем, он же сказал мне, что я ошибся. Обожатель, сказал, это не он…

– Может, он не так тебя понял?

– Да нет, все он прекрасно понял… Он занимался квартирными махинациями, специализировался на похищениях, на психологической обработке людей, таких, как Стрельчак. Теперь он работает на Обожателя, который, вспомните, написал последнее письмо Светловой накануне ее исчезновения. Написал, и больше писем нет. Нет!..

– Ладно, допустим, был у Светловой тайный поклонник. Допустим, он организовал ее похищение. Допустим, посредством Михайлова. Но диск с записью сингла Сирены! Это же нелогично!

– Логично или нет – это и нужно выяснить.

– Как?

– Отправиться в гости к этому самому Обожателю.

– Вы знаете его адрес?

– Да. Вычислили через адрес в Интернете… Это было несложно. IP-адрес, провайдер, официальный запрос… IP-адрес присвоили динамически, но провайдер все равно в курсе…

– Еще раз, и если можно, попонятней? – поморщилась Варвара Карловна.

– Деревня Вершки Солнечногорского района. Лесогоров Илья Степанович, шестьдесят второго года рождения… Все, больше данных о нем нет… До Солнечногорска – шестьдесят пять километров пути, и оттуда еще километров пятнадцать…Если сейчас отправимся, то к вечеру вернемся…

– Куда отправитесь?

– В деревню Вершки.

– Зачем?

– Я же говорю, в гости к Обожателю. Посмотрим, как он живет, поговорим… Может, у него подвал в доме, где он Светлову держит…

– Может, еще студия звукозаписи в нем оборудована? – насмешливо спросила Вештель.

– Может, и студия. Поедем, разберемся…

– Заодно и прогуляемся, – ляпнул Крякин.

– Что?! – опершись руками о верхнюю часть стола, возмущенно протянула Варвара Карловна. – А кабинет кто ремонтировать будет?

– Кабинет?!. Ну, там немного осталось…

Последние три дня Артем крутился как белка в колесе – и Михайлова по всему городу искали, и Стрельчака. О ремонте в кабинете и думать было некогда.

– Вот как ничего не останется, тогда и поедете.

– Завтра суббота… Завтра субботник и устроим…

– Нет, сначала кабинет, а потом все остальное, – мотнула головой Варвара Карловна. – А поедете завтра… Катю заодно захватите, ей в Клин нужно, живет она там…

– Так это ж не совсем по пути, Клин – это дальше…

Вештель нажала на клавишу интеркома:

– Катя, зайди…

«Мисс пресс-секретарь» не рискнула испытывать терпение начальницы – явилась вмиг:

– Да, Варвара Карловна.

– Вот, Гончар не хочет везти тебя в Клин.

– Товарищ майор, это провокация! – возмутился Артем, глядя, как задумалась Катя в поисках какой-нибудь колкости на язык.

– Знаю, что провокация, – не стала отрицать Варвара Карловна. – Но теперь у тебя нет выхода… То есть у вас, – поправилась она, едва задев Крякина взглядом. – Вы едете вместе, и в распоряжении у вас целых два дня. Заодно и прогуляетесь… Катя, завтра они тебя заберут…

– Но я уезжаю сегодня вечером.

– А как насчет ночного путешествия? – спросил Артем. – К вечеру закончим кабинет и поедем.

– Нет уж!

– На «нет» и суда нет, – равнодушно пожал плечами Артем. – Не хочешь, не надо. Не можешь, и заставлять не будем…

– А если хочу? – задетая его безразличием, раздосадованно протянула она.

– Вы там в приемной, пожалуйста, разбирайтесь с вашими хочу не хочу, – искоса посмотрела на них Варвара Карловна. – А вам, Крякин и Гончар, задание – до вечера закончить кабинет. Уходить буду – зайду, проверю!

Комментарий последовал, но уже в приемной.

– И какая муха ее укусила? – цокнув языком, риторически спросил Артем.

– Кого укусила? Меня?! – Катя грозно уперла руки в бока.

– Ты сама кого угодно укусишь… Как и Варвара, – добавил он.

– Но-но! – неожиданно вскинулся Крякин.

– Ты-то чего дыбишься? – уже на лестнице спросил Артем. – Она же на тебя ни разу даже не посмотрела. Ты что, умер для нее?

– Не знаю, – угнетенно вздохнул капитан.

– Со всеми ля-ля, а с нами как с убожествами…

– Может, злится?

Они спустились вниз, миновали долготу сумрачного коридора, зашли в свой кабинет.

– За что?

– Ну, в клуб со мной… с нами пошла, а я никакой… Перебрал с коньяком…

– Перебрал с коньяком, – подтвердил Артем. – И мужчину в себе усыпил… На тебя она, может, и злится. Но, в общем-то, у нее все чудесно. Как будто кто-то взнуздал вчера…

– Не понял! – хорохористо расправил плечи Крякин.

– Мужика ей не хватало. Такого, чтобы до самых глубин продрало… Ты вот объездить ее не смог, а у кого-то вышло… Сначала вошло, потом вышло…

– Замолчи! – сжав кулаки, потребовал Крякин.

– А то получишь по маковке! – послышался за спиной Катин голос.

Она стояла, опершись плечом о дверной косяк, на губах – ехидная улыбка.

– А подслушивать нехорошо.

– Какой же ты пошлый, Гончар!

– А если я правду сказал?

– Может, и сказал… У Варвары, похоже, роман, – неожиданно смилостивилась Катя.

– С кем? – дернулся Крякин.

– Не знаю… Позавчера ей мужчина какой-то звонил. Она сказала, что занята… Дальше я не слышала, она «громкую» отключила. А сегодня как на крыльях. Цветы сама полила…

– И цветы полила, и сама, как цветок, распустилась… Цветки, кстати сказать, без опыления быстро вянут…

– Какой ты умный, Гончар! – с осуждением, но вместе с тем и весело сказала Катя.

– На знатока женской психологии не претендую, но…

– Что «но»?

– Хочешь побыстрей уехать, присоединяйся, – Артем обвел рукой кабинет. – Работы много…

– Ага, сейчас!

– Много от тебя не требуется! – не обращая внимания на ее реплики, продолжал он. – Мы сейчас настелем пол, а пока будем крутить плинтуса, ты вымоешь окна и уберешь мусор…

– И тебе не стыдно, Гончар? Я, между прочим, выше вас по званию!

– Вот и будешь выше! Я на полу, а ты на окне!

– Трепло!

– Ты пока у себя там поработай. А через пару часов приходи…

– Дурак!

Катя ушла, громко хлопнув дверью.

– Думаешь, придет? – тоскливо спросил Крякин.

– А ты что думаешь?

– Я думаю, что дело швах…

– Это ты о ком, об этой или о своей?

– О своей… Да и про твою пару слов сказать… За Варвару я буду бороться. А ты с Катей дерзай, вдруг получится.

– Что получится? – удивленно вытянулся в лице Артем. – Я и не пытаюсь…

– Пытаешься. Только себе в том не признаешься… И она не хочет себе признаваться.

– В чем?

– В том, что придет с ведром и тряпкой…

Катя появилась не через два, а через четыре часа, но и к этому времени пол еще не был уложен. Артем и Крякин старались, но дело спорилось не очень. В принципе, ламинат клался легко, но как-то уж очень медленно. Зато Катя была в спортивном костюме, но без ведра и тряпки.

Какое-то время она наблюдала за мастерами-самоучками, а потом, насмешливо махнув рукой, присоединилась к ним. И дело, как ни странно, заладилось. Оказалось, что Катя знала толк в монтажно-строительных работах – и ламинатные доски смыкала играючи, и плинтус на пол настелила быстро и грамотно. С таким помощником Артему ничего не оставалось, как взяться за тряпку, чтобы самому вымыть окно, а Крякину – за приборку.

Они уже почти управились, когда появилась Варвара Карловна.

– Вы еще здесь? – с невероятным удивлением спросила она.

– А разве мы должны разыскивать Светлову? – тем же тоном спросил Крякин.

Если он хотел ее уязвить, то ему это не удалось. Майор Вештель ничуть не оскорбилась. И продолжала улыбаться, как женщина, которую в самом ближайшем будущем ожидало яркое и счастливое событие. Скорее всего она торопилась на встречу со своим мужчиной. А Крякина – за борт, весело и с улыбкой.

– Вы должны ее разыскивать. И если у вас есть желание заняться этим в субботу, то я возражать не буду… А кабинет ваш в понедельник проверю. И чтобы все здесь сияло! – с милой улыбкой закончила она.

– Сияют медные тазы на солнце, – сказал Артем, когда она ушла. – И еще у кота… Ну и сама Варвара Карловна сияет… Крякин, ты еще здесь? Догоняй, пока не поздно. Или уже поздно?

– Поздно, – с сочувствием посмотрела на него Катя.

Похоже, она знала о его чувствах к начальнице. Или всего лишь догадывалась.

– Поздно, – повторила она. – Похоже, у Варвары все очень серьезно. Я ее еще ни разу такой не видела… Думаю, она влюбилась…

Крякин уныло опустил голову.

– Не кисни, капитан, – хлопнул его по плечу Артем. – Женщины любят успешных мужчин. А пока Светлову не нашли, ты в ее личном рейтинге проходишь как неудачник…

– И ты, между прочим, тоже, лейтенант! – свысока улыбнулась Катя.

– Никто и не спорит, – ничуть не смутился Артем, – но Светлову мы найдем… И получим за это орден!

– Ага, два!

– Конечно, два, по одному на брата… Хочешь, третьей будешь?

– Ты куда, на орден меня приглашаешь? Или выпить?

– Пить мы начнем, когда орден обмывать будем… А пока – сухой закон, правда, товарищ капитан?

– Не знаю, – угрюмо качнул головой Крякин. – Я бы от ста грамм не отказался…

– А это уже хандра, Петр Федорович. Выше нос, капитан! Выше знамя российского сыска!.. Заканчиваем здесь и едем там… то есть туда…

– Куда туда?

– Сначала в Клин, а потом в Солнечногорск…

– То есть ты не хочешь, чтобы я заслужила орден?

– Хочу. Мне для тебя от государства ничего не жалко.

– А от себя?

– Я орденами не награждаю… Вот спасибо тебе за хорошую работу сказать могу.

– Хоть за это спасибо.

– Но я же свое «спасибо» еще не сказал. И не скажу, пока не закончим. Здесь чуть-чуть осталось…

«Чуть-чуть» растянулось еще на два часа. Было уже темно, когда офицерская троица отправилась в путь.

Глава 16

Тяжелые, причудливо рельефные тучи поймали, закрутили в себя багровое яблоко солнца, долго удерживали его и все же выронили – в темно-свинцовую гладь большого озера. Солнце тонуло в мрачных водах, а тучи, казалось, подталкивали его сверху, чтобы поскорей избавиться от света.

Но солнце непобедимо, завтра оно вновь поднимется с востока. И так по кругу над землей – из вечности в вечность. А жизнь человеческая несоизмеримо коротка. И хрупка. Если утонешь в озере, то уже не воскреснешь…

Маша Светлова стояла у окна – одной рукой придерживала занавеску, другой – касалась стекла. Она даже не пыталась выдавить его: знала, что бесполезно. Стекло бронированное, и ей с ним не справиться… Да и куда ей бежать? Кому она нужна в том мире, из которого ее вырвали силой?.. А если и нужна, то скорее всего публике, журналистам, но все это такое шумное, шаткое, ненадежное…

В дверь постучались.

– Да.

Раньше она молчала, когда появлялся он. Не было смысла отзываться на стук, если он был полным хозяином здесь и мог прийти к ней в любое время.

Он зашел к ней в комнату неторопливо, не сказать, что вальяжной, но уж точно уверенной походкой. Движения медлительные, но не лишенные внутренней энергии… Илья Степанович внешне чем-то напоминал слона. Очень широкий лоб, тонкие, но четко выраженные брови, длинные глаза; укрупненный на кончике нос, казалось, растет не из переносицы, а прямо ото лба. Рот широкий, полные губы приподняты на уголках, отчего казалось, будто в них спрятана улыбка. Зубы у него крупные, но впечатления хищника он не производил, хотя именно им он и был на самом деле – во всяком случае, по логике вещей.

– Можно?

– Что можно, если ты уже зашел? – равнодушно пожала плечами Маша.

– Хотел спросить, может, что-то не так, может, что-то нужно, – он виновато смотрел на нее, но, казалось, еще и улыбался при этом.

А может, и не казалось. Ведь он имел право насмехаться над ней. Маша целиком и полностью в его власти, он может сделать с ней все, что угодно. Изнасиловать, убить – запросто, и никто ничего не узнает.

Но дело в том, что Илья Степанович и не пытался покушаться на ее женское достоинство. В общении с ней он избегал даже скабрезных намеков… Он любил ее, и в этом она не сомневалась. Она любил ее, но события не торопил, ждал, когда она сама придет к нему – сначала душой, а потом и телом… Не дождется…

– Ты каждый день приходишь, ты каждый день спрашиваешь, что мне нужно… – Она изо всех сил пыталась держать губы в строгой линии, но на них все равно блуждала улыбка.

– Как ужин?

– Как всегда…

– Как настроение?

– Хуже не бывает…

Сколько страхов натерпелась она, пока ее везли сюда, в особняк на берегу Сенежского озера. Первые сутки ее держали в подвале. А потом перевели в гостевой дом на самом берегу озера, заперли в комнате с зарешеченным окном. Несколько дней она слышала шум ремонта – во всех комнатах обычные окна менялись на бронированные, укреплялись двери. Словом, делалось все, чтобы она жила в комфорте, но не имела возможности убежать из этой клетки.

Первое время ее навещал симпатичный, интеллигентной внешности, но лисьего типа мужчина с иезуитскими глазами. Он объяснил ей, что его босс безнадежно влюблен в нее, что страдает от неразделенности своих чувств. Смысл его витиеватых речей сводился к тому, что Маша должна была полюбить человека, по чьей воле она здесь оказалась.

Еще он сказал, что у его босса есть и другая слабость – музыка. Оказалось, он сам сочинял песни, сам исполнял их под гитару. Исполнял исключительно для своего удовольствия, поскольку коммерческая ценность этого занятия нисколько его не прельщала. Илья Степанович был очень богат и в дополнительных деньгах совершенно не нуждался.

Таинственный Илья Степанович появился только в середине июня и, если верить ему, очень удивился, узнав, кто живет в его гостевом, а если точней, тюремном доме. Перед Машей он предстал с повинной головой, извинился за свои чувства к ней и за своих людей, которые переборщили ему в угоду. Он попытался убедить ее, что даже не замышлял похищения, но Маша не хотела ему верить. Она просила, чтобы он отпустил ее, но Илья Степанович не соглашался. Как ни крути, объяснял он, его люди нарушили закон, а вместе с тем под статью Уголовного кодекса подвели и его самого. Маша клялась ему, что ничего не скажет, но Илья Степанович не сдался…

Первый месяц общения с ним она и слушать не хотела о его самодеятельном творчестве. Но в конце концов согласилась оценить его творения. Признаться, она была удивлена. Его музыка мало напоминала трехаккордное бренчанье бардов, по мелодичности и диапазону она больше была похожа на эстрадные песни. Особенно ей понравилась одна композиция, и она сама предложила совместно поработать над ней. В итоге родилась песня – потенциальный хит. Оборудование для домашней студии нашлось очень быстро, нанял Илья Степанович и специалиста, со временем появился диск с записью этого шедевра. Он не побоялся отдать его в ротацию на радио, но, правда, под чужим именем. Так Маша Светлова превратилась в Сирену, о чем пока не жалела.

Песня действительно стала хитом и уже крутилась в чартах на нескольких радиостанциях. Но Машу это почему-то не очень радовало. И дело даже не в том, что ей не позволяли насладиться успехом.

– Я песню новую написал, – осторожно приблизившись к ней, сообщил Илья Степанович.

Он и телом напоминал слона – большой, грузный, но в его движениях чувствовалась энергия дикого животного. И он был сильным человеком, и ощущение этого передавалось на расстояние.

– Вчера была новая, позавчера, – небрежно усмехнулась она. – У тебя прямо какой-то творческий бум.

– Это вдохновение.

– С чего бы это?

– Ты и сама прекрасно знаешь… Поверь, последние десять лет я жил только тобой. И вот ты со мной… Сколько раз мы уже об этом говорили.

Он говорил, что влюбился в нее, еще когда была жива его жена. Она умерла четыре года назад, но в память о ней Илья Степанович даже не пытался сблизиться с Машей законным путем. Пока некто из его окружения не привез ее к нему силой… Врет, конечно. Сам он и отдал распоряжение похитить ее… Если это любовь, то какая-то дикая, горская…

– Сколько раз я просила тебя отпустить меня домой.

– Ты же знаешь, это невозможно.

– Но мне надоела эта клетка.

– Почему клетка? Ты можешь выйти во двор в любое время…

Это верно, прогулки по двору ей не возбранялись. И летом она в озере купалась под присмотром охранника, на яхте каталась. Бежать не пыталась. Все равно ведь не позволят это сделать, да еще и нагрубят…

– Да, но только во двор… А я хочу в Москву!

– Ты же знаешь, выход у тебя есть, – сказал, краснея, Илья Степанович.

– Через загс?

Он промолчал, потому что смущение мешало ему говорить.

Илья Степанович сделал ей предложение еще в июле. Маша хорошо помнила, с каким трудом дались ему эти слова. Он и краснел, и бледнел, и даже зеленел… Она тогда сказала ему твердое «нет». Больше он к этому разговору не возвращался, хотя предложение оставалось в силе.

– Но я не хочу быть твоей женой.

Он молча пожал плечами. Дескать, на все ее воля. Так оно, может, и так, но хозяйкой положения она могла стать только под его фамилией… Не такой уж он и простой и добрый, каким хотел казаться. Но ведь простаки, как правило, не добиваются в жизни больших высот, не выстраивают огромные особняки в стиле русского классицизма и гостевые дома размером с приличный коттедж.

– Насильно мил не будешь, – немного подумав, добавила она.

– Я понимаю, – обескураженно кивнул он.

– Ничего ты не понимаешь. Если бы понимал, меня бы здесь уже не было…

– Я не могу тебя отпустить… Пойми, не за себя боюсь. За свой бизнес, за людей, которые на меня работают…

– Я обещаю тебе, что не заявлю в милицию.

– Тебя ищут, я точно это знаю. И если ты сама не заявишь, тебя заставят заявить.

– Кто?

– Мои конкуренты. Поверь, они используют любую возможность, чтобы нанести удар по моему бизнесу…

– Удара по бизнесу ты боишься, а то, что морально избиваешь меня – тебе все равно.

– Я делаю все, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

– А я нуждаюсь! И прежде всего в свободе!

– Мы можем бесконечно говорить на эту тему, но, поверь, ничего не изменится.

– Ты – упертый эгоист!

– К сожалению, это так. И я ничего с собой поделать не могу.

– Ты хочешь, чтобы я тебя возненавидела?

– Я хочу, чтобы ты была со мной… Я ни на что не претендовал, но раз уж это произошло… Или со мной и везде, или без меня, но здесь…

– Ты еще и шантажист!

– Это не шантаж, это констатация фактов… Ты хочешь послушать мою новую песню?

– Так уж и быть, послушаю. Все равно делать нечего…

В холле гостевого дома стоял очень дорогой цифровой рояль, играя на котором время от времени Маша топила скуку. Там же находилось и оборудование для электрогитары, на которой Илья Степанович озвучивал свои «шедевры».

Маша села за рояль, не поднимая крышки. Он же взял гитару, быстро и точно перебрал пальцами струны, заскользил по ним, выцарапывая из них дополнительный звук. Играл он хорошо, с чувством ритма. Но созданное очарование рассеялось, едва он начал петь. Голос хриплый, шаткий, ему бы лететь по воздуху на высоте третьей октавы, а он еле волочился по земле на первой. Рожденный ползать красиво петь не может… Но в его голосе, в его игре угадывалась мелодия, и довольно неплохая. Поэтому Маша попросила его спеть еще. Во всей полноте своей высокая и объемная волна, сплетенная из ярких мотивов, прозвучала с третьего раза…

– Поешь ты ужасно, но это хит, – заключила Маша.

– Я старался, – улыбнулся он.

– Ты подаришь его мне?

– Женщины любят подарки.

– Ты меня банальностями не корми. Ты мне песню подари.

– На свадьбу, – выдержав паузу, выдавил он.

– На свадьбе хорош марш Мендельсона. А мне нужна эта песня.

Один шлягер – это как полет Икара. Поднялся до солнца, восковая слава быстро растаяла, и рухнул вниз, в пропасть забвения. Два хита – примерно такой же полет вверх, но падение уже с парашютом, долгое и приятное. Правда, тычок о землю болезненный. Три-четыре шлягера – это уже полет аэроплана с малым запасом топлива. Целый альбом из хитовых композиций – бомба под крыльями штурмовика и полный бак горючего. Летишь долго и взрываешь целые стадионы…

Но лучше два хита, чем ничего… А если повезет, родится третий, может, и четвертый… Там, глядишь, наберется целый альбом. Тогда и засияет на звездном небосклоне певица Сирена, в которой публика с восторгом узнает Машу Светлову. Вот это будет фурор!

– Если нужна, то она твоя… Для тебя и сочинял, – расплылся в улыбке Илья Степанович.

Может, не все так уж и плохо. Может, ее похитили на счастье – думала Маша, глядя на него.

– И как долго ты мучился?

– Не мучился, – покачал он головой. – Утром проснулся, вспомнил, что ты рядом, и завихрилось… А днем до ума доводил…

– Завтра я буду здесь, – поощрительно улыбнулась она. – Завтра суббота, и ты можешь прийти ко мне днем…

– У меня каждый день суббота, – немного подумав, сказал он.

– То есть?..

– Я редко бываю в Москве. Еще реже бываю в офисе. Я целыми днями сижу дома, сочиняю музыку…

– А как же бизнес?

Ее удивляло, что об этом она узнала только сейчас.

– Я давно уже отошел от него. Надоело. У меня есть команда топ-менеджеров, ребята молодые, с гарвардской хваткой, у них лучше, чем у меня, получается… А я здесь все время или на Майорке – там у меня вилла, яхта… Но я туда не хочу. Мне здесь гораздо лучше. Потому что у меня есть ты…

– Почему же ты приходишь ко мне только по вечерам?

– Чтобы не утомлять тебя. И чтобы было с чем приходить…

– Ты странный человек.

– И в чем заключается моя странность?

– Ты мог бы стать композитором, а стал банкиром.

– Чтобы стать композитором, нужно было учиться. И оттачивать мастерство. А я человек ленивый, мне больше нравилось бренчать на гитаре для души. Ну и друзья слушали…

– Девушки, – добавила Маша.

– Разумеется… Мы с Наташей так и познакомились. Мы ходили в поход, я с одной школой, она с другой, наши группы случайно пересеклись у костра. Я играл на гитаре, она меня слушала… Слушала, слушала, а потом вышла за меня замуж…

– Там же у костра?

– Нет, в сторонку чуть отошли, – шутливо улыбнулся Илья Степанович.

В его черных глазах колыхался зыбкий, но теплый туман воспоминаний. Он говорил о своей покойной жене. Маша ничуть его не ревновала, но тем не менее эта тема ей не нравилась.

– Жили мы бедно, но счастливо, – сказал он. – Сначала Виктор появился, потом Александра… Они сейчас в Лондоне учатся. Виктор вернуться хочет, бизнесом заняться. А она художником хочет стать, ей в Англии больше нравится… Они у меня уже достаточно взрослые для того, чтобы принимать самостоятельные решения… Когда-то были маленькими… Когда-то и я был молодым. И бедным. И еще ленивым. Но семью кормить было надо. Наташа была красивой женщиной, любила красиво одеваться, красиво жить. Приходилось рвать жилы. Потому и преуспел… А как был ленивым, так и остался. Потому и отдал свой холдинг в управление… Наверное, зря так поступил. Виктору это не нравится, упрекает меня… Но караван движется, и ладно…

– Караван движется, рабынь поставляют, – язвительно усмехнулась она.

– Зря ты так говоришь. Ты не рабыня. Ты хозяйка.

– Или рабыня, которая не хочет быть хозяйкой…

– А ты попробуй захотеть. Вдруг понравится.

– Понравилось бы, если б не одно «но»… И любишь ты меня, и добрый. Ну, еще и богатый, что не так уж и плохо… Но я тебя не люблю. И ты должен это знать…

– Знаю, – глазами загрустившей собаки посмотрел на нее Илья Степанович.

– Но мне нравится, как ты играешь на гитаре…

Маша не любила его и очень сильно сомневалась в том, что когда-нибудь полюбит. Но ей нравилось его отношение к ней – не во всем, не всегда, но тем не менее. Поэтому она и не пыталась вырваться из клетки, хотя не раз могла бы попытаться поднять шум.

– Завтра днем приходи, – сказала она. – Будем готовиться к записи…

Теперь ей будет не скучно. Да и он будет рад, если их совместное творчество увенчается новым хитом…

Глава 17

Чистящая головка зубной щетки была забавно упрятана под пластиковую мордашку жирафа. Но Дмитрий гневно хмурил брови, разглядывая это новообразование в стаканчике для ванной комнаты.

– Элла!

Его новая подружка появилась незамедлительно. Она, конечно, понимала, как сильно ей повезло. Жить с самим Дмитрием Ухтомским, потомком знатного княжеского рода, банкиром и миллионером – в общем, выдающимся во всех отношениях человеком. Такая честь выпадает далеко не каждой…

– Что это такое? – едва пошевелив губами, произнес он.

– Моя щетка… Мой жирафик… А что-то не так? – встревоженно посмотрела на него Элла.

Она была очень красивой девушкой, обаятельной и сексуальной. Не зря она заняла призовое место на конкурсе красоты… Но красавиц много, а Дмитрий Ухтомский – один. И ей непозволительно устанавливать в его квартире свои правила.

– Жирафик?! Сколько тебе лет, красивая?

– Девятнадцать.

– Ты уже взрослая девушка, а у тебя жирафики… О чем это говорит? Прежде всего это указывает на то, что у тебя инфантильный склад ума. Иначе говоря, недоразвитость…

Она смотрела на него, поджав губы. Это значило, что она соглашается с ним. Да и как можно было спорить с самим Дмитрием Ухтомским. Он – избранный, а она – безмозглая блондинка, одна из множества.

– И это еще не все… Кто разрешил тебе поставить сюда свою щетку? Разве я не обеспечил тебя всем необходимым?

У него и до Эллы были женщины. И со всеми он расставался по одной и той же причине. Стоило девушке принести к нему в дом хоть что-нибудь из своих личных вещей, и он тут же ставил крест на их отношениях. Ему не нужно здесь чужое, он должен видеть здесь только свое. К тому же он не мог допустить, чтобы кто-то переехал к нему в квартиру. Это все равно что допустить постороннего в святой алтарь своей избранной души.

– Но мне нравится эта щетка! – чуть не плача, но почему-то без мольбы посмотрела на него Элла.

– Потому что она с жирафиком? Или потому что ты дура?

– Сам ты… Сам ты знаешь кто?

Она не посмела назвать его дураком. И это вызвало снисходительную усмешку на его губах. Дмитрий Ухтомский – большая величина в этом непростом мире. Дмитрий Ухтомский – гений банковского дела. Дмитрий Ухтомский принадлежит к узкому кругу избранных, куда Элле с ее куцыми мозгами путь заказан… Она могла бы назвать его дураком. И он бы не стал ее за это бить. И даже глупым словом бы не обозвал. Он бы просто посмотрел на нее, как на полное ничтожество. Хватило бы одного такого взгляда, чтобы она жестоко раскаялась в своем грехе…

– И много вещей ты с собой принесла? – спокойно и жестко спросил он.

– Нет, щетку, кое-что из косметики…

– Вот это все и забирай. Щетку тоже можешь унести. И сама уходи!

– Но что я такого сделала? – в капризном возмущении спросила она.

Дмитрий скривил губы в ехидной ухмылке. Она не достойна того, чтобы он отвечал на ее глупые вопросы. Не для того он грыз гранит науки в Гарварде, не для того поднимался до банковских высот, чтобы объясняться с этой пустышкой.

– У тебя час времени, – ледяным тоном изрек он. – Если ты не уйдешь, то через час я вызову милицию…

– Ну, ты и козел! – не выдержала Элла.

Он уничижительно посмотрел на нее, но девушка почему-то не упала ниц.

– Будем считать, что я этого не слышал.

– Хочешь, я тебе в ухо крикну, что ты козел?

– Ты переходишь рамки!

– Я выхожу из твоих рамок, придурок!

– Боюсь, что ты не сможешь забрать свои слова обратно.

– А я и не собираюсь!

– Ты пожалеешь.

– Пошел к черту!

Элле хватило пяти минут, чтобы собраться и уйти. Столько же времени понадобилось Дмитрию, чтобы дозвониться до милиции и сообщить о том, что у него пропали золотые запонки с бриллиантами. Его кредо – не прощать нанесенных оскорблений. И как бы ни жалел он Эллу, она должна быть наказанной. Впрочем, он ничуть ее не жалел. Гораздо больше он переживал о потерянном времени. Он как раз собирался лечь в кровать, чтобы перед сном пролистать «Науку логики» Гегеля в оригинале. Если честно, книга очень сложная для понимания. Но именно тем Дмитрий и гордился, что читал именно такие книги. Ведь он избранный, он не имеет права быть как все…

Телефон зазвонил минут через десять после того, как он положил трубку. Дмитрий решил, что это из милиции, но услышал голос Валентина.

– Я к тебе еду, – сказал тот. – Через три минуты буду.

– Ты с ума сошел! – возмутился Дмитрий.

Но Валентин уже положил трубку.

Он мог бы поразить Дмитрия своей точностью, но не смог, хотя и позвонил в дверь ровно через три минуты. Все, кто работал на него, обязаны были быть пунктуальными и аккуратным до педантизма. Валентин подчинялся ему косвенно. Фрилансер на основе аутстаффинга. Но тем не менее и на него распространялись повышенные требования.

– Консьерж тебя пропустил? – спросил Дмитрий.

– Как видишь. – Валентин улыбнулся, но его взгляд остался твердым и холодным, как ледяная глыба.

И эта его родинка на переносице… Она, казалось, смотрела на Дмитрия в упор и навылет.

– Он тебя отметил?

– Не волнуйся, я ему «липу» показал.

– Какую «липу»? – возмутился Дмитрий.

– Фальшивые права. Я их для особых случаев ношу. Чтобы лишний раз не засветиться…

– Так, погоди, погоди…

В глубоком раздумье Дмитрий уперся пальцем в переносицу, свел к нему брови. Но вот его лоб разгладился, и палец скользнул к подбородку. Оказывается, ему вовсе не обязательно было целиком постигнуть «Науку логики», чтобы понять простую истину – не важно, под каким именем пришел к нему Валентин; главное, что консьерж в своем журнале проставил время его появления. Это случилось уже после того, как Дмитрий позвонил в милицию, значит, Валентин уже не попадет под подозрение, и его не будут искать.

– У тебя предохранители на сколько ампер? – насмешливо спросил Валентин.

– Какие предохранители? – не понял Дмитрий.

– А которые в голове. Как бы не расплавились от напряжения… О чем думаешь?

Дмитрию не нравилась его манера говорить. Какие-то корявые метафоры, кособокие параллели. Но делать нечего: с кем повелся, от того и приходилось терпеть.

– О том, что сейчас из милиции придут.

– Что? – забеспокоился Михайлов.

– Ты не бойся, ты здесь ни при чем, – поспешил успокоить его Ухтомский.

– А кто при чем?

– Да была тут одна красавица.

Валентин внимательно посмотрел на него, в самую душу влез.

– И ты ее ментам сдал?

– Кто тебе такое сказал?

– А мне и не нужно говорить. Я и так все вижу.

– Что ты видишь?

– Что мелочный ты. И мстительный.

– Но-но!

– Что, и на меня заявишь?

– Нет, конечно, – торопливо мотнул головой Дмитрий.

– Тогда позвони, дай ментам отбой.

– Но…

– Тебе нужны неприятности?

– Нет.

Дмитрий позвонил в милицию, сказал, что запонки нашлись.

– Ты со своими бабами можешь делать все, что угодно, – хочешь, расстреливай, хочешь, сажай, а со мной шутить не надо, – сурово посмотрел на него Валентин.

Дмитрию пришлось взять паузу, чтобы собраться с мыслями. В конце концов, он заместитель управляющего крупным банком, в его подчинении сотни людей, в распоряжении – миллиардные активы. А тут какой-то выскочка смеет разговаривать с ним в таком тоне.

– Все сказал? – достаточно жестко спросил он.

– Для затравки да, – кивнул Михайлов.

– Затравку свою для рыбалки побереги… Насколько я понял, у тебя неприятности с милицией.

– Кто тебе такое сказал?

– А мне не нужно ничего говорить. Я и так все вижу! – его же словами ответил ему Дмитрий.

Достаточно было вспомнить, как вздрогнул Валентин, когда речь зашла о милиции.

– И что ты видишь?

В этих словах звучала неуверенность или даже растерянность. Дмитрий приободрился. Кажется, он сумел взять инициативу в свои руки.

– Я вижу проблемы.

– Это не проблемы. Это проблемки… Они ничего не докажут.

– Кто и что может доказать?

– Никто и ничего…

– А конкретней можно?

– Менты меня ищут, – как будто не выдержав нажима, признался Валентин.

– Но никто ничего не докажет? – позируя, свысока посмотрел на него Дмитрий.

– Нет… А что я такого сделал? Рядом с универсамом стоял, когда Светлову брали? Охраннику пару ласковых сказал? Диск на радио принес?.. Что здесь такого?

– Ничего. Но ведь ищут!.. Кто конкретно ищет?

– Звездный отдел… Отдел особых расследований. Это который по «звездам» работает… На меня вышли, на Лесогорова…

– На кого?! – вскинулся Дмитрий.

– На твоего Обожателя… Я потому и пришел. Менты уже в пути. К Лесогорову едут.

– С этого и нужно было начинать.

– Мне лучше знать, с чего начинать, – пристально и со сдержанной угрозой посмотрел на Дмитрия Валентин. – Я тебе все как на духу сказал. Особый отдел меня вычислил. Может, я сам где-то был виноват. Может, где-то они сообразили. Как бы то ни было, я у них на крючке. Но ты не думай, что от меня нужно избавиться. Один шаг в мою сторону – ты покойник!

Страх ледяной змеей вполз в душу, ядовитым зубом прокусил сознание.

– Ты меня понял? – спросил Валентин, чтобы закрепить свой успех.

– Да, – покорно кивнул Дмитрий.

В его распоряжении была служба безопасности банка, но ни один человек из этой структуры не возьмется ликвидировать Михайлова. Во-первых, никто не захочет брать на себя ответственность перед законом; во-вторых, Валентина не просто вычислить. В-третьих, он сам – сила. Под его утонченно-породистой внешностью скрывался страшный демон, и еще у него на подхвате были люди, способные на любое зло.

– Да ты не переживай, – снисходительно улыбнулся Валентин. – Ты предупредишь своего босса, он примет меры. Спрячет Светлову, и проблема решена… Я своих озадачил, они за ментами пойдут, если что, палки в колеса, все такое. А Лесогоров твой пусть со Светловой решает. Глубоко прятать не надо. Права на обыск у ментов нет – в дом их можно не впускать. Но лучше впустить, чтобы претензий не было… И скажи Лесогорову, пусть поскорей кончает со своей самодеятельностью. Он – человек холостой, Светлова не замужем, пусть ведет ее в загс. И проект с этой Сиреной… Короче, все выходы через загс. Тогда все проблемы разом…

– Я и сам так думаю, – кивнул Дмитрий.

– Это хорошо, что наши мысли сходятся, – коварно усмехнулся Валентин. – И еще лучше, если ты готов посодействовать мне в моем проекте… В нашем общем проекте…

– Но мы еще не закончили с этим делом.

– Закончим. Обязательно закончим… Ты готов отдать мне мертвые души?

Взгляд и тон Михайлова навеяли на Дмитрия могильный холод, и он невольно вздрогнул. А ведь под мертвыми душами подразумевались всего лишь безнадежные должники, умудрившиеся взять в банке крупный кредит, но не собирающиеся его возвращать…

Михайлов представлял коллекторское агентство «Аквилон», которое выкупало у банков невозвращенные долги, чтобы затем взыскивать их в свою пользу. Как Валентин работал с должниками – кнутом или пряником, – это никого не волновало. Коллекторские агентства существовали на законном основании, и Дмитрий вправе был продавать им долги, не особо задумываясь о последствиях. Тем более что «Аквилон» работал грамотно, долги возвращались, но проблем с милицией пока не было. Проблема заключалась во взаимоотношениях агентства и банка, говоря проще, в цене вопроса. Михайлов хотел скупать мертвые души за бесценок, чтобы «воскрешать» их исключительно в свою пользу. Потому он и согласился помочь Дмитрию, чтобы сбить цену до абсолютного минимума.

– Хорошо, мы пойдем вам навстречу, Валентин Сергеевич, – официальным тоном сказал Дмитрий. – В понедельник вы получите список лиц, имеющих задолженность по кредитам.

– На моих условиях?

– Да, как и договаривались.

– Ну и замечательно, – по-простецки потер ладони Михайлов.

Дмитрий посмотрел на него со скрытой насмешкой. При всем его внешнем аристократизме Валентин был и оставался плебеем. Ему никогда не войти в круг избранных. И дело не в том, что он занимается грязными махинациями, и манеры здесь ни при чем, равно как жизненные интересы и пристрастия. Просто он не нравится Дмитрию, и это уже вычеркивает его из списка достойных людей…

– Надеюсь, мы все обсудили? – с холодком спросил Дмитрий. – Или остались какие-то вопросы?

– Пока нет, но если что, будь на связи. Я так понимаю, ты спешишь, к Лесогорову ехать надо? – каверзно усмехнулся Михайлов.

– Я этого не говорил.

– Говори не говори, а все равно поедешь. И мне пора. К любимой женщине… Кстати, я не стану заявлять на нее в милицию. Хотя бы потому, что она сама… Не будем вдаваться в подробности, тем более что время позднее. Да и менты уже, возможно, в пути. Если на каком-нибудь клубе не споткнутся. Они ребята веселые… Ну, и ты веселись. Весь уик-энд впереди…

– Кому веселье, а кому… Не смею задерживать.

– Если что, я тоже на связи…

Дмитрий выпроводил незваного гостя, а сам стал собираться в путь. Ему действительно нужно было ехать к Лесогорову. И чем быстрей он там будет, тем лучше…

Уже в машине он позвонил своему боссу. Трубку снял начальник охраны.

– Юрий Викторович, это я, Ухтомский, – Дмитрию приходилось сдерживать себя, чтобы не пересолить свой голос нотками презрения.

– Опять что-то случилось? – недовольно отозвался Скорняк.

Начальник охраны был типичным мужланом без роду и племени. Ну, в госбезопасности когда-то служил, за Лесогоровым уже лет десять бессменно ходит – и что? Как был неотесанным чурбаком, так им и остался. Образцовый представитель быдл-класса. И Дмитрия очень угнетало, что ему приходилось лебезить перед этим невежей.

– Случилось… Милиция к вам едет. Из Москвы. Кого-то ищут.

– Кого?

– Я думал, вы поняли.

– Понял, понял… – Подсевший голос начальника охраны звучал хрипло. – Эх, задал ты нам задачку, Дима.

Ухтомский поморщился. Скорняк по возрасту годился ему в отцы, но все равно был не вправе обращаться к нему по имени. Что такое начальник личной охраны по сравнению с заместителем управляющего банком!..

– Только в святоши рядиться не надо. Как будто сам ни при чем…

Скорняк и подал ему идею выкрасть Машу Светлову. Не просил, не заставлял – просто в задушевной беседе рассказал ему, что мается Илья Степанович от неразделенной любви к известной певице, места себе не находит. Дмитрий всего лишь изучил вопрос. Узнал, что представляет собой Маша Светлова, выяснил, что нет у нее никакого мужа-олигарха – видимо, женщина выдавала желаемое за действительное. А раз так, то почему бы ей не выйти замуж за Илью Степановича? Мужчина он видный, чрезвычайно богатый и к тому же без ума от нее. Сам Лесогоров даже подступиться к ней боялся, поэтому Ухтомский по личной инициативе вызвался доставить «гору» к «Магомету». И ему это удалось. Только вот Светлова не хочет выходить замуж за Илью Степановича. И еще положение осложняется тем, что ее ищет милиция…

– При чем ни при чем, а дело сделано, назад не воротишь… Ты все сказал?

– Я только начал. Мне с Ильей Степановичем встретиться надо.

– Он сейчас у нее.

– Так и я не скоро подъеду.

– Он потом спать ляжет… Завтра подъезжай.

– Я сегодня подъеду. Если он меня не примет, место найдешь, где переночевать?

Выехать из Москвы оказалось непросто. Люди с работы возвращаются, к тому же сегодня была пятница, а дачный сезон еще не закончился. Но тем не менее через три часа Ухтомский был на месте.

Лесогоров ждал его в своем кабинете. Прежде чем отправиться к нему, Дмитрий выяснил насчет милиции. Оказалось, что делегация из Москвы еще не появлялась.

Илья Степанович был в спортивном костюме из мягкой хлопчатобумажной материи, который, по всей видимости, заменял ему пижаму на ночь. Он сидел на диване, заложив ногу за ногу, с гитарой в руках, и со счастливой улыбкой перебирал струны, что-то напевал себе под нос.

– А-а, Дима! Здравствуй! – по-свойски поприветствовал его Лесогоров.

И даже отложил в сторону гитару. Хотя со своего места не поднялся.

Он тоже был плебеем по своей внутренней сути. Фамилия деревенская, сам – выходец из народных низов, образование – незаконченное высшее. Гегеля не читает, интереса к Генделю не выражает – хотя вроде бы музыку любит; творчество Пикассо для него пустой звук – ведь у самого дочь художница. А то, что в его владении находится крупнейший в стране банковско-промышленный холдинг – так это просто повезло… Но как бы то ни было, с ним приходилось считаться.

– Здравствуйте, Илья Степанович! – расплылся в улыбке Ухтомский.

– В самую пору говорить «спокойной ночи».

– Ну да, ну да, милиция сегодня не пожалует. Да и постановления на обыск у них нет…

– Ты мне про это подробней расскажи, – пригласительным жестом Лесогоров показал ему на стул за приставным столом.

– Светловой занимается какой-то особый отдел. Расследования, связанные со «звездами»… В общем, вас вычислили… Есть подозрения, что Маша Светлова находится у вас… Пока только подозрения…

– Обвинения, значит, нет.

– Есть Маша Светлова. И есть человек, который ее похитил. Мне бы не хотелось в этом сознаваться, но его тоже вычислили. Пока что он держит ситуацию под контролем, но в любой момент все может измениться…

Дмитрий ждал упрек в свой адрес. Дескать, зачем затеял это похищение? Зачем навлек беду?.. Но Лесогоров не стал его ни в чем винить.

– Что же делать?

– Жениться на Светловой. То есть на Темновой…

– Ты еще про Сирену вспомни.

– Вы женитесь на Светловой, а потом вместе с ней признаетесь в прессе, что ее похищение было не чем иным, как пиар-ходом!.. Кстати, в прессе уже промелькнула подобная информация…

– Что там и где промелькнуло, я знаю и без тебя… А жениться на Маше – это, конечно, выход. Но что делать, если она не хочет?

– Совсем не хочет?

– Ну, кое-какие подвижки уже есть… – самодовольно улыбнулся Лесогоров.

– То есть надежда есть?

– Москва не сразу строилась… Думаю, еще пару-тройку месяцев, и она скажет «да».

– Это долго. Надо бы поторопить события…

Дмитрий и сам жалел о том, что ввязался в эту историю.

Заместителем управляющего банком он стал в неполных тридцать два года. Казалось бы, впереди новые перспективы, должность управляющего банком, а затем и всем холдингом. Но Лесогоров не торопился его продвигать. Тогда Дмитрий попытался закрутить роман с его дочерью, но Александра оказалась такой же плебейкой, как и ее отец, не смогла по достоинству оценить избранного человека, не захотела связать с ним судьбу. Да еще в хамской форме послала его на три плохие буквы…

Время шло, Дмитрию уже стукнуло тридцать пять, а воз и ныне там. Тогда он и решился на похищение Маши Светловой. Идея удалась – он смог связать себя с боссом узами деликатной тайны. Но, увы, дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Впрочем, сказка еще только сказывается, «пирок да свадебка» и «мед-пиво» еще впереди….

– Как?

– Не знаю, – пожал плечами Ухтомский. – Можно что-нибудь придумать.

– Ты уже придумал, – усмехнулся Илья Степанович.

– Да, но лучше так, чем никак, – парировал Ухтомский.

– Это верно, лучше синица в руке, чем журавль в небе…

– А кто этого журавля с неба спустил?

– Всыпать бы тебе по заднице, Дима! – благодушно улыбнулся Лесогоров. – По-отцовски! Чтобы никакой больше самодеятельности!

– Всыпьте, Илья Степанович! По-отцовски! Вы же для меня – отец родной!

– Не верю я тебе, Дима, – неожиданно омрачился босс. – Не верю в то, что ты говоришь. Ловкач ты, себе на уме…

– Но я же предан вам, Илья Степанович!

– Предан… Может, и предан… Но все равно что-то не то… А насчет свадьбы прав ты. События надо бы поторопить… Может, еще что-то присоветуешь?

Дмитрий облегченно вздохнул. Хоть он и не знал пока, чем помочь Лесогорову, но сам факт, что к нему обратились за подсказкой, настраивал на оптимистический лад…

Глава 18

Лазерное шоу, шумный водопад музыки, мелькание разгоряченных тел… Катя танцевала азартно и зажигательно. Не думал Артем, что старший лейтенант милиции, краса и гордость особого отдела, может выдавать столь энергичный «кач». Клубный танец «ритм энд блюз», напряжены только мышцы живота, а в остальном – иллюзия полной расслабленности. Но не всякому дано создавать столь впечатляющую иллюзию. А у Кати получалось. Артем выбивался из сил, чтобы хоть как-то соответствовать ей. Казалось бы, он знал клубный стиль, но Катя определенно превосходила его. Ей бы в «гоу-гоу», цены бы не было…

К столику Артем подходил еле живой от усталости. А Кате хоть бы хны. Смахнула со столешницы бокал с коктейлем, беспечно сунула в рот соломинку. Артем выдохнул из легких воздух – незаметно, в сторону, чтобы она не заметила, насколько сбито у него дыхание. Сел рядом с ней, подтянул к себе стакан сока.

– Может, коктейль? – спросила она.

– Нет, нельзя, – он руками крутанул несуществующий руль.

– Что нельзя? Все равно я вас до утра не отпущу, а ко мне идти – сто метров.

Дискотека действительно находилась в двух кварталах от ее дома. Но это ничего не значило.

– Нет, нам ехать надо. Тебя отвезли, теперь в деревню…

– Ночь уже.

– А я люблю по ночам гулять. Я вообще ночной человек…

– И заводной, – добавила она.

– Кто меня и куда завел? – изобразил удивление он.

– В смысле, заводишься легко…

– Куда завожусь?

– Ты не путай меня, – она весело махнула рукой в его сторону.

Распущенные волосы, стильная велюровая курточка поверх смелого топика с открытыми плечами, расшитые бабочками джинсы в обтяжку, туфли на «шпильках». Не развязная, но раскрепощенная. Хотя и не простая.

– Моторчик у тебя, заводишься быстро, – наконец смогла она выразить свою мысль.

Но Артем не сдавался.

– Ты не оправдывайся, не надо! Завела меня сюда, завлекла, заманила. И еще спаиваешь… Признавайся, на кого работаешь?

– На Сигуранцу.

– Давно?

– Со дня своего рождения…

– В каком же ты тогда звании?

– Генерал.

– И я должен тебя слушаться?

– Да. Если хочешь работать на румынскую разведку.

– Откуда ты знаешь, что я хочу работать на румынскую разведку? Варвара Карловна сообщила?

– Она.

– Она тоже из Сигуранцы?

– Да, завербована мною…

– Еще кем завербована Варвара Карловна?

– Где Варвара Карловна? – встрепенулся доселе молчавший Крякин.

Танцами он не интересовался, коктейли его не вдохновляли. Весь вечер он тихо сидел за столиком, в одиночку накачивался обыкновенной водкой из графинчика.

– Проснулся… – усмехнулся Артем. – Завербована Варвара Карловна. Но не тобой.

– А кем?

– Тебе лучше об этом не думать, – сочувственно посмотрела на него Катя.

– Потому что у нее другой мужчина? – тоскливо вздохнул Крякин.

– Да, и она им завербована… А может, и правда завербована? – Артем осененно потер мочку правого уха.

– Сигуранцей? – весело улыбнулась Катя.

Похоже, эта шутливая перепалка понравилась ей. И она была далека от того, чтобы думать о серьезном. В отличие от Артема – он, как ему казалось, близко подошел к разгадке ребуса, который задала им Вештель своим сегодняшним поведением.

– Да нет, тут, похоже, другая разведка…

Он вспомнил, с каким интересом в ночном клубе Варвара Карловна смотрела на Михайлова. Викентий Арнольдович, он же Валентин Сергеевич, явно понравился ей как мужчина, да она, похоже, и не пыталась этого скрывать… Что, если этот жук действительно просмотрел документы Артема, когда он лежал без сознания? Что, если узнал, где располагается отдел особых расследований? Что, если подъехал к Варваре Карловне на белом коне, ослепил ее блеском своих шпор?..

– И она могла настроить ее против нас…

Вештель спуталась с преступником, этим и можно было объяснить ее неприязнь к Артему и Крякину, которые угрожали ему. Они собрались отправиться на поиски некоего Лесогорова, но, прежде чем отпустить их, Варвара Карловна задала им работу – как будто ремонт в кабинете интересовал ее больше, чем успех следствия. И отпустила она их уже после того, как созвонилась с Михайловым, сообщила ему, куда направляется следственная группа.

– Это ты о чем? – Катя приподняла руку – казалось, для того, чтобы помахать перед окаменевшим лицом Артема.

– Да так… И тебя домой, сказала, отвезти…

– Я тебя напрягла? – Она возмущенно свела брови на переносице.

– Не в том дело… Она хотела, чтобы ты была с нами… Зачем?

– Кто хотела? Что ты несешь?

– Несу… – кивнул Артем. – Мысль несу. Но не знаю, смогу донести или нет… Не сбивай меня с мысли…

– Я уже почти поверила тебе, – язвительно усмехнулась она.

– А я что, в чем-то тебя обманывал? – отрешенно посмотрел на нее Артем.

– Нет, но Варвара Карловна говорила…

– Это уже очень интересно. Что говорила Варвара Карловна?

– Говорила, что ты никчемный гуляка и пропойца… Ты же сам в этом виноват. Подрался со стриптизером, попал в милицию…

– Когда она это говорила?

– Сразу после того, как Безроднов навязал ей тебя…

– Навязал?

– Он сказал, что из тебя может выйти толк. А она ему не поверила… Тогда не поверила…

– А сейчас верит?

– Не знаю… Но говорила, что ты еще не совсем пропащий…Я думала, что она в тебе ошибается. Сейчас думала. Смотрю, не пьешь, в драку не лезешь. Нормальный парень… Думала…

– А сейчас не думаешь?

– Тебя не поймешь, сейчас ты как будто нормальный. А до этого нес какую-то чушь… Может, ты обнюхался?

– Если водку не пью, значит, нюхаю кокаин… И это ты говоришь мне, офицеру милиции? Стыдно, товарищ старший лейтенант! Очень стыдно!.. Товарищ капитан, трубите «Сбор»! Поднять флаги, примкнуть штыки, впереди – вражеские редуты!

– И мины, – буркнул Крякин, неохотно поднявшись со своего места.

– Увы, на разминирование нет времени. Зато есть наркомовские сто грамм… Или здесь все триста? – спросил Артем, подняв за горлышко пустой графинчик.

– Если надо ехать, так и скажи. А на ушах стоять не надо. И так тошно…

Они были уже возле машины, когда их нагнала Катя.

– Ты что, правда обиделся? – удивленно и в то же время виновато спросила она, пальцами слегка прикоснувшись к руке Артема.

– Нет, просто труба зовет.

– И все-таки ты обиделся… Извини… – Последнее слово прозвучало едва слышно.

Артем изобразил «испорченный телефон».

– Иди? Так я иду. То есть еду…

– Я сказала, извини!

– Не за что. Так, кажется, говорят в таких случаях?

– Какой же ты зануда, Гончар!

– Нет слов, чтобы оспорить! – широко улыбнулся он.

– А ты не спорь. Ты подчиняйся. Старшему по званию… Поедем ко мне. Переночуете, а завтра с утра поедете.

– В самом деле, куда мы попремся на ночь глядя? – вопросительными знаками поднял брови Крякин.

– А чего ты спрашиваешь? Ты старший, ты и решай.

– Лучше здесь переночевать.

– Вот и правильно.

Катя решительно распахнула переднюю пассажирскую дверцу, впорхнула в салон. Крякин даже не покосился на нее, молча полез на заднее сиденье.

Через три минуты они остановились во дворе старого пятиэтажного дома. Крякин уже спал.

– Может, не будем его будить? – спросил Артем.

– Что, в машине пусть спит?

– А что? Зато никто не украдет.

– Кого, его?

– Нет, машину…

– У нас машины не крадут.

– Ну да! Город образцового порядка?

– Вряд ли, но машины, правда, не угоняют. Во всяком случае, в нашем доме…

– Да, извини, совсем забыл, что в этом доме живет старший лейтенант Поверьева…

– Или просто Катя… Думаешь, его надо здесь оставить? – завлекательно улыбнулась она, кивнув на спящего Крякина.

– Чего человека беспокоить? Может, мы его разбудим, а у него бессонница начнется… На руках его тащить… Какой этаж?

– Пятый.

– Лучше у него пусть шея затечет, чем у меня пупок развяжется…

– У меня квартира однокомнатная, – со смыслом сказала Катя.

– Втроем нам будет тесно… Впрочем, его можно было бы положить на кухне…

– А меня куда? – тихонечко хихикнула она. – На балкон?

– На балконе холодно. А тебе согреться надо… Я, конечно, не печка, но…

– Но самого себя согреть можешь… Я к родителям спать пойду. Это чтобы никаких иллюзий…

– Крякин, вспышка справа!

Квартира у Кати была маленькая, зато уютная. И ремонт в евростиле – арки, подвесные потолки…

– Сама, своими руками, – похвасталась она.

– Быть такого не может! – восхищенно посмотрел на нее Артем.

– А где я, по-твоему, полы класть научилась?

– В горящую избу войти можешь? А джип на скаку?

– За джипами не гоняюсь, – без всякой иронии посмотрела на него Катя. – А в горящую избу – это смотря ради кого. Располагайтесь. Диван в комнате, раскладушка на балконе. Кому на чем спать, решайте… Кажется, все уже решено.

– Похоже на то, – удрученно кивнул Артем, глядя, как ворочается на заправленном диване засыпающий Крякин.

– Раскладушка на балконе, подушка и матрац на антресолях, белье…

Катя открыла дверцу шифоньера, вынула оттуда наволочку, пододеяльник и простыню:

– Белье вот…

– Я бы лучше на твоем белье спал, – Артем аккуратно положил руку ей на талию.

– Гончар!

Она так же аккуратно высвободилась, направилась к двери.

– Пойду я.

– Что, даже чаю не попьешь?

– Да, насчет чая…

Она прошла на кухню, поставила на плиту чайник. Открыла сначала шкаф, потом холодильник, показала, где хлеб-печенье и где колбаса-масло.

– Для кого запасы на зиму? – призадумался Артем.

– Тебя всю жизнь ждала, готовилась, – мягко съязвила она.

– Я серьезно… Девушка ты красивая, и хотя мужской дух я здесь не чую, но все может быть.

– Мужской дух останется после вас. А после тебя – еще и вечная память, если будешь много болтать… Пора мне.

– Родители далеко живут?

– На окраине. Дом построили, а я здесь осталась…

– Вот и дальше оставайся.

– Не нуди.

– Хоть провожу…

Всю дорогу к дому ее родителей разговор с Катей ограничивался указаниями, куда ехать, где свернуть. И только когда они остановились, он с пристрастием предложил:

– Давай еще покатаемся.

Сна – ни в одном глазу. В голове шальной ветер. Потому и с Катей не хотелось расставаться.

– Второй час ночи. Нет, я пойду…

Она смотрела в сторону родительского дома, но из машины выходить не торопилась. Как будто принуждала себя, но тщетно.

– А я обратную дорогу не запомнил. Буду плутать по ночному городу.

– Правда не запомнил? – повернувшись к нему, с подозрением спросила Катя.

– Правда…

– У тебя навигатор.

– Не заданы координаты…

– Задают овса лошадям… Давай зададим…

Она пригнулась к панели навигатора, чтобы рассмотреть кнопки. Артем не удержался, рукой обвил ее талию.

– А это уже провокация, – не изменив своего положения, тихо сказала она.

Мелкая дрожь волной пробежала по ее телу. Артем хорошо знал, что это означает. Поэтому позволил себе большее – мягко взял ее рукой за грудь, тихонько потянул на себя, прижав девушку спиной к себе.

– Я ведь могу и разозлиться, – предупредила она.

Но вместо того чтобы отстраниться от него, оперлась затылком о его шею. Ее волосы ароматной волной растеклись по его правому плечу, по груди, животу…

– Злись. А я буду тебя бояться…

– Ты трус? – прошептала она.

– Нет, я мужчина. И даже если мне страшно, я все равно иду вперед…

И в подтверждение своих слов он запустил руку под ее топик, ладонью обволок теплую упругость ее груди.

– Это уже слишком, – едва слышно пробормотала она, прижавшись левой щекой к его подбородку.

– Знала бы ты, как мне страшно. Но я не сверну…

– Ты меня убиваешь, – шепнула она, закрывая глаза.

– Поверь, ты обязательно воскреснешь…

– А если нет?.. Может, не надо? Может, потом?

– Когда потом?

– Сначала дело сделаем…

– А разве мы не делом сейчас занимаемся?

– Не тем делом… Нам завтра вместе идти в разведку, а ты сейчас… Как мы завтра в глаза друг другу смотреть будем?

– В какую разведку мы завтра идем? – встрепенулся Артем.

Его рука выскользнула из-под ее топика.

– Светлову искать. В деревню Вершки…

– В эти Вершки едут корешки. Я и мой корешок Петр Федорович.

– И я.

Артем застегнул верхнюю пуговицу на ее курточке.

– Ия-Ия-Ия! И я того же мнения… То есть я не думал, что ты поедешь… Но если ты хочешь, то я не против…

Его пальцы неуверенно всунули в петельку следующую пуговицу.

– А чего ты занервничал?

Катя продолжала лежать на нем, но в ее голосе уже угадывались язвительные вибрации.

– Я?! Нервничаю?! Нет, я просто восхищаюсь твоим умом… И презираю себя… Нам завтра идти в разведку, и как мы будем смотреть друг другу в глаза… Ты когда-нибудь ходила в настоящую разведку? Настоящие враги, настоящая смерть…

– Нет. А ты?

– Не суть… Был у меня друг…

Артем не считал, сколько соли они съели на пару с Васькой Кухнаревым, но дружили они крепко. И в разведку вместе ходили… Невозможно представить, чтобы они с Васькой миловались где-нибудь ночью в укромном уголке, а утром – на боевой выход. Сейчас ситуация совершенно иная, но только с точки зрения взаимоотношения полов. Что «голубым» здорово, то нормальным мужикам – смерть. Нельзя с мужчиной делать то, что позволительно с женщиной. Но если рассмотреть ситуацию исключительно через призму бесполой морали, то Артем поступал неправильно. Если Катя с ним в одной связке, то нельзя относиться к ней легкомысленно. Он только что воспринимал ее как подружку, а она – его боевой друг. Значит, он не имел сейчас права распускать руки.

– Был друг, и дальше что? – спросила она.

– Ничего…

Артем решительно застегнул третью пуговицу на ее курточке. С четвертой она справилась сама.

– Ты чего-то боишься?

Катя отстранилась от него, спиной оперлась о спинку кресла. На него не смотрит.

– Да.

– А где твоя смелость?

– Решил приберечь ее на завтра… Завтра утром я заеду за тобой.

– Буду ждать, – кивнула Катя, открывая дверцу.

Она махнула ему рукой на прощание, даже не глянув на него. И он тоже не хотел встречаться с ней взглядом – как будто все-таки случилось то, что могло между ними произойти…

Утром Артема разбудил Крякин.

– Есть хочу.

– Может, еще за пивом сбегать?

– Там в холодильнике всякое, можно яичницу соорудить…

Артем посмотрел на часы. Половина восьмого. А в семь он должен был уже быть у Кати. Еще подумает, что он решил не брать ее с собой.

– Можно, она разрешила… Ты давай за плиту, а я быстро…

Он умылся, наспех оделся, вышел во двор и оторопел. Его джип стоял на кирпичных подпорках, вместо колес – приятные воспоминания.

Артем оторопело смотрел на своего железного инвалида. Он так был возмущен и ошарашен, что не заметил, как за спину к нему зашла Катя.

– Прими мои соболезнования.

– Кажется, кто-то говорил, что машины с этого двора не угоняют.

– Так машина на месте. Про колеса слов не было… Можно вызвать такси…

– А когда вернемся, и двигателя не будет.

– Думаешь, он еще на месте?

Артем молча пожал плечами, нажал на кнопку дистанционного пульта – весело хихикнула сирена под капотом, щелкнули дверные рычажки. Судя по всему, к несанкционированному вторжению сигнализация отнеслась невозмутимо спокойно.

В машину он забираться не стал, потянулся внутрь салона, запустил стартер. Двигатель завелся с четверти оборота. Хоть с этим все в порядке…

– Когда у вас открываются «Автозапчасти»? – уныло спросил он.

– В девять, – сочувствующе ответила Катя.

Она готова была к «боевому» выходу. Волосы стянуты на затылке в конский хвост, минимум косметики на лице, на губах бесцветная, лишенная блеска помада. Коричневая кожаная куртка поверх теплого джемпера с высоким воротом, просторные джинсы. И кроссовки. Шпилек не было ни на ногах, ни на языке.

– Хорошо, не в десять…

Завтракал он без аппетита. В подъехавшее такси садился с опущенной головой. Он нашел и диски нужного диаметра, и резину, и шиномонтаж, специалисты которого собрали ему колеса и установили их на машину. Но на все это ушло время.

В путь «субботняя бригада» особого отдела отправилась в начале двенадцатого дня. Зато ровно в полдень машина остановилась в тупике главной и единственной в деревне улицы.

– Ну, и где мы будем этого Лесогорова искать? – спросил Крякин.

– Ты не туда смотришь, – усмехнулся Артем.

Крякин любовался пейзажем, открывающимся с обрыва, в который упиралась деревенская улица. Клубящиеся темные тучи, пронизанные солнечными лучами, мрачная гладь огромного озера.

– Ну, там его, конечно, нет. Но здесь он где? – Крякин устремил взгляд на обшитый сайдингом деревянный дом.

– Только не говори, что в деревне ты впервые, – насмешливо посмотрела на него Катя. – В деревне все друг друга знают…

– Докажи!

– Легко!

Она заметила подходившего к машине деревенского парня, устремилась ему навстречу. Артем тоже вышел из машины.

– Здравствуйте! Скажите, пожалуйста… – начала она.

– Пожалуйста… Но сначала я должен поздороваться, а потом уже пожалуйста, – весело улыбнулся он. – Здравствуйте!

Одет он был просто, но опрятно. Гладко причесан, на щеках здоровый румянец, под глазами никакой синевы или помятостей. Пахло от него соляркой, но никак не перегаром. А ведь вчера была пятница – самый главный и пьяный на Руси праздник.

– У вас здесь все такие веселые? – спросила Катя, с интересом разглядывая его.

– И веселые, и умные… А я вас знаю! – озадачил ее парень.

– Меня лично или всех нас? – Она кивнула на Артема.

– Вас лично… Я вашу фотографию в «Цветной газете» видел. Вы интервью давали… Вы старший лейтенант милиции, правильно я говорю? А зовут вас Катя.

– Говоришь ты правильно, – удивленно-польщенно улыбнулась она. – И зовут меня Катя.

– Катя – красивое имя. И сама ты красивая, – без ложного стеснения перешел он на «ты». – Я когда на тебя посмотрел, чуть не влюбился… Никогда бы не подумал, что такие красавицы в милиции служат.

– Чуть не считается, – вмешался в разговор Артем. – Поэтому амуры давай оставим на потом…

– Подожди, – осадила его Катя.

Парень рассерженно посмотрел на него, но она, легонько коснувшись напарника плечом, выступила вперед, закрыла его своей спиной. Как будто Артем в этом нуждался… Но, в общем-то, она была права. Не хватало ему еще сцепиться с этим деревенским умником.

– Нас интересует Лесогоров Илья Степанович, – сказала она.

– А-а, я так почему-то и подумал, – разочарованно протянул парень.

– Почему ты так подумал?

– Это кто такой? – кивнув на Артема, спросил он. – Из агентства?

– Из какого агентства? – недоуменно спросила она.

– Ну, это, агентство, вроде брачного. Ну, где красавиц с олигархами сводят…

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – с мягким упреком посмотрела на него Катя.

– Да что тут понимать? Ты – красавица, он – олигарх…

– Кто – он?

– Да Лесогоров же…

– Олигарх?! – насмешливо глянул на парня Артем. – Какого, интересно, розлива? Вашего, деревенского?

– Нашего?! А чем тебе наша деревня не нравится? – напыжился умник.

– Нравится ему твоя деревня, очень нравится, – Катя снова заслонила от него Артема. – Он даже сказал, что хочет здесь участковым служить…

– Участковым? – напрягся парень. – Он что, тоже из милиции?

– Ну, конечно! И мы ищем вашего местного олигарха вовсе не из праздного любопытства. И тем более свадебного…

– Лесогоров – местный, да. Он сюда к бабушке на каникулы приезжал, когда маленький был. А потом он олигархом стал, самым настоящим. И дом здесь построил… Если это, конечно, можно назвать домом. Там целая усадьба, с парками и конюшнями. И участок на двадцать гектаров – лес, озеро. И вертолет у него свой… Даже самолет, говорят, есть…

– И далеко эта усадьба?

– Ну, не близко… Это на восток ехать, вдоль озера, там колея накатанная, она вас на дорогу к его дому выведет…

– А ты там был, ну, в этом доме?

– Да как-то подвозил дрова. Березовые поленья, хорошие, как раз для камина, для бани…

– Давно это было?

– Да еще прошлой осенью…

– Говорят, он банкеты устраивает, «звезды» эстрады к нему приезжают, с концертами…

– Не знаю, не слышал. Он вообще тихо живет… Илья Степанович жену свою, говорят, очень любил. А как она умерла, так и затосковал…

– Что, и некому тоску разогнать?.. Я слышала, ему Маша Светлова очень нравится…

– Маша Светлова?! Ну да, ну да, про нее разговор шел. Ну, в статье, где твоя фотография… Так вы что, ее ищете?

– Тебе бы в милиции работать, – улыбнулась Катя.

– Да ради тебя хоть к черту на рога… Только Светловой у Лесогорова нет. Ну, по крайней мере, я ничего про это не слышал… А если бы услышал, поверь, нашел бы способ с тобой связаться. И повод был бы… Поверить не могу, стою тут с тобой, запросто разговариваю! – восторженно просиял парень.

– Осталось только сватов заслать, – поддел их Артем.

– Да запросто!

– Об этом мы потом поговорим, ладно? – принужденно улыбнулась она. – Когда Светлову найдем…

– Ну, в этом я тебе помочь не могу… Хотя… – крепко задумался деревенский. – У нее же диск вышел… У Маши… Она еще Сиреной стала… А Илья Степанович, говорят, на гитаре очень хорошо играет. И даже песни сочиняет… Сам я не слышал, но, говорят, за душу берет…

– Кто говорит?

– Да люди говорят.

– А кто конкретно?

– Я и говорю конкретно – люди. Там один скажет, там другой. Слухи как мухи, отмахнешься, а все равно что-то осядет… Да и что тут такого, если человек на гитаре играет. Я вот на баяне могу…

– Поверь, нам и без твоего баяна не скучно, – сдерживая наползающую на губы усмешку, сказал Артем. – Но на обратном пути мы обязательно к тебе заедем…

– Да я с вами поеду… Сейчас за машиной схожу, и поедем. Дорогу вам заодно покажу…

Он скрылся из виду, и Артем завел двигатель, развернул джип в указанном направлении.

– Может, его подождем? – спросила Катя.

– Мне кажется, он тебе понравился, – стиснув зубы, произнес он.

– Ничего себе так вилладж-бой.

– Приятно быть «звездой»?

– А ты попробуй! – в ответ съязвила она.

– Эй-эй, хватит! – осадил их обоих Крякин. – Тут такое дело, а вы грызетесь!

– Какое дело?

– Тебе же сказали, этот Лесогоров песни сочиняет. Если он олигарх, то ему ничего не стоит звукозаписывающую студию устроить, тем более усадьба у него. Парки, конюшни…

– Нас к этим конюшням не подпустят, – покачал головой Артем.

Машина уже скатывалась к озеру, на дорогу, которую показал деревенский бой.

– Особенно если там Светлову держат, – добавила Катя.

– Говорят, он жену свою очень любил, – вспомнил Артем.

– А вы, мужики, все такие, одну любите, а с другими любитесь…

– Мы, мужики, такие, – не стал отрицать Артем.

– Ты тоже такой?

– Откуда я знаю? У меня нет жены, и она не умирала, откуда я знаю, как повел бы себя? Может, он и жену любил, и Машу…

– Может, и жену свою убил ради нее? – предположил Крякин.

В салоне установилась напряженная тишина. Что, если действительно жена Лесогорова умерла не своей смертью? Что, если он действительно похитил Машу Светлову? Если так, то он – страшный человек, а они едут к нему прямо в руки, без официальных полномочий, без оружия…

Глава 19

Солнце не обмануло: прошла ночь, и оно поднялось из-за горизонта и к полудню, растопив тучи, показалось во всей своей красе. И Лесогоров тоже не обманул – пришел к ней еще до наступления вечера. Маша озадаченно смотрела на него, удивляясь самой себе. Странное дело, но ей казалось, что с его появлением в доме стало светлей.

Но ей не понравился человек, с которым он пришел. Это был тот самый мужчина с иезуитскими глазами, который в свое время призывал ее покориться воле Ильи Степановича, а еще лучше – полюбить его. Помнится, его звали Дмитрий… Он стоял в сторонке и внимательно смотрел ей в глаза – как будто пытался уловить каждую ее мысль, эмоцию.

– Погода сегодня хорошая, – сказал Лесогоров. – Тучи разошлись, дождя нет, солнце, тепло…

– И что? – спросила она с чувством смутного беспокойства.

– Ты бы могла прокатиться на моей яхте по озеру. Тебе понравится.

– С тобой?

– Э-э… А ты, Маша, хочешь со мной? – сначала смутился, а потом обрадовался он.

С ним было бы спокойней, но из вредности она не хотела угождать ему.

– Мне все равно.

– Тогда я останусь на берегу.

– Ну что ж, тем лучше! – колко улыбнулась она. – Сколько у меня времени, чтобы собраться?

– Десять минут.

– Что за срочность?

– Яхта отходит точно по расписанию, – пошутил Дмитрий. – Нам нужно поспешить.

Маша неприязненно посмотрела на него?

– Он что, поплывет со мной:

– На яхте не плавают, на яхте ходят! – поправил ее Дмитрий, хотя обращалась она не к нему, а к Лесогорову.

– Я знаю, что плавает… – свысока усмехнулась она. – Поэтому я пойду. А вы поплывете… Хотя, если есть желание, можете пойти. Объяснить куда?

– Маша, ну не стоит расстраивать Дмитрия. Поверьте, он этого не заслужил…

– Вы все здесь этого заслужили!

Она повернулась к ним спиной и направилась в свою комнату переодеваться. В конце концов, не так уж это и плохо – морская, пардон, озерная прогулка.

* * *

Артема трудно было чем-то удивить, но владения Лесогорова произвели на него впечатление.

Ухоженный лес, просматриваемый вдоль и поперек, роскошная арка въездных ворот – явный новодел, но с точным попаданием под старину. Ворота кованые, через них хорошо просматривался архитектурно-парковый ансамбль, огромный двухэтажный дом с помпезным портиком и колоннадой – удачная копия богатой помещичьей усадьбы начала XIX века. Вид испортил вышедший навстречу охранник – короткая стрижка, тяжелое непроницаемое лицо, черный костюм, рация в руке.

– Проезд закрыт, – сказал он, настороженно рассматривая незваных визитеров.

– Да вижу, – невозмутимо улыбнулся Артем. – Но, может, хозяин примет нас. Мы из милиции.

– Ордер есть?

– Какой ордер? Ордера давно уже не выписывают. Сейчас в ходу постановления – арест, обыск… Да нам это и не нужно…

– Удостоверение предъяви! – с недовольным видом потребовал охранник.

Артем показал ему свои «корочки», чтобы не усложнять работу его мысли, вслух продекларировал свое звание-фамилию-должность.

– Какой отдел?!

– Отдел особых расследований. На особом положении работаем. Про чрезвычайные тройки слышал? Так и у нас: следствие и суд – все в одном флаконе. Выявили виновного, вынесли приговор и тут же привели его в исполнение – или через расстрел, или через повешение. Кто чистосердечно признался в своем преступлении – скидка, с вертолета и без парашюта. И полное отпущение грехов тем, кто признался в чужом преступлении…

Охранник смотрел на Артема, как андроид, чей мультипроцессор завис от информационной перегрузки.

– Какое чужое преступление? – наконец отозвался он.

– А что, господин Лесогоров содержит гражданку Светлову под арестом на законном основании?

– Какая Светлова?! Ты что такое говоришь?

– С тобой мне говорить не о чем. Ты Лесогорову скажи, что к нему из милиции пришли.

– Да я-то скажу…

Охранник отошел в сторонку, связался с кем-то по рации. Скоро к воротам со стороны дома подъехал черный джип, из которого вышел и направился к незваным гостям плотного сложения приземистый мужчина лет сорока пяти. Глубокие залысины, массивный выпирающий лоб, маленькие глазки, крупный кривой нос, широкий волевой подбородок.

– Начальник охраны Скорняк, – глубоким басовитым голосом представился он.

– Капитан милиции Крякин, – первым со стороны гостей назвался Петр.

– И что дальше? – с плохо скрытой иронией посмотрел на него начальник охраны.

Дескать, хоть генерал милиции – все равно никто не боится.

– А дальше нам нужен Лесогоров Илья Степанович.

– Он многим нужен.

– Мы понимаем, сегодня суббота, конституционное право на отдых, все такое. Но у нас к господину Лесогорову дело… не побоюсь этого слова, чрезвычайной важности, – взял слово Артем.

– И в чем же состоит эта чрезвычайность?

– Хотя бы в том, что ради этого дела мы пожертвовали собственным выходным.

– А больше ничем пожертвовать не хотите? – усмехнулся Скорняк.

– Чем, например?

– Постановлением суда о возбуждении уголовного дела в отношении гражданина Лесогорова, – продолжая улыбаться, грозно затуманил взгляд начальник охраны.

– А он что-то страшное совершил, что должно быть такое постановление? – среагировал Артем.

– Слышишь, парень, ты еще пешком под стол ходил, а я уже особо тяжкие преступления раскрывал. И не надо мне голову морочить. Николаю, кстати, тоже, – снисходительно усмехнувшись, Скорняк повел рукой в сторону стоявшего позади охранника. – Чрезвычайные тройки, гражданка Светлова, незаконный арест… Что ты ему еще наплел?

– А что, этого мало?

– Достаточно… Достаточно для того, чтобы вызвать к вам представителя прокуратуры по надзору… Ваше счастье, что я человек не кровожадный. И раз уж вы пришли, я готов ответить на ваши вопросы…

– Но нам бы хотелось поговорить с господином Лесогоровым.

– Исключено.

– Но вы не можете знать всего, что знает господин Лесогоров.

– Я знаю все!

– Тогда расскажите нам об отношении господина Лесогорова к эстрадной «звезде» Маше Светловой?

– Не знаю такую, – стараясь выглядеть убедительным, качнул головой Скорняк.

– А ваш босс знает… Поэтому нам нужно встретиться с ним и поговорить.

– Вынужден вас огорчить.

– То есть вы отказываете нам в визите к господину Лесогорову? – решительно вступила в разговор Катя.

– Абсолютно верно, – с интересом посмотрев на нее, кивнул Скорняк. – У вас нет достаточных оснований для встречи с господином Лесогоровым.

Но Катя не сдавалась. Она достала из кармана мобильный телефон, навела встроенный объектив на несговорчивого начальника охраны. И еще раз повторила свой вопрос.

– Вы хотите меня смутить? – ничуть не растерялся тот. – Напрасно…

– И все же я попытаюсь… – продолжала упорствовать она. – Сейчас вы напишете письменный отказ. Я, гражданин Скорняк, ответственно заявляю, что причастен ко всем преступлениям, совершенным гражданином Лесогоровым на территории Российской Федерации…

– Помилуйте, барышня! – вытянулся в лице Скорняк.

– Я вам не барышня! Я – старший лейтенант милиции!

– Даже так?.. Ну что ж, если против моего босса брошены такие красивые силы, то, значит, дело действительно того стоит… Хорошо, я свяжусь с Ильей Степановичем…

Начальник охраны скрылся за воротами.

– Интересно, кто старше, капитан милиции, – Артем перевел взгляд с Крякина на Катю, – или старший лейтенант красивых сил?

– А это мы сейчас узнаем, – насмешливо посмотрел на него Петр. – Если Лесогоров отзовется, то грош нам с тобой цена.

– А он отзовется, – торжествующе улыбнулась Катя.

И действительно, вскоре появившийся Скорняк сообщил, что владелец усадьбы готов принять гостей.

– Грош нам цена? – в пафосном раздумье потер щеку Артем. – Я бы не возражал, если бы этот грош – на одного меня. Но на него можно купить и меня, и Крякина…

– И то со скидкой, – развеселилась Катя.

Главная аллея архитектурно-паркового ансамбля тянулась до парадного входа в особняк. Двести метров зрительного и обонятельного удовольствия – английские газоны, каскады клумб, кустарниковые группы, фонтаны, перголы, статуи на туфовых горках. Запах цветов и живой зелени, в которую была превращены сотни тысяч зеленых долларов.

Хозяин дома ждал гостей на террасе с гранитным крыльцом. Внешне он мало напоминал помещика из давних времен. Не было небрежно-взлохмаченных волос, пышных бакенбардов, курительной трубки с длинным мундштуком, барского халата до пят. Обычный холеной внешности мужчина в свитере и джинсах. Добродушное выражение лица, элегическая улыбка на полных губах. Он производил впечатление человека неторопливого, рассудительного и обстоятельного. Глядя на него, трудно было поверить, что он мог решиться на похищение человека.

– Капитан милиции Крякин, – начал было Петр, но Лесогоров его осадил.

– Давайте без этого, – благодушно улыбнулся он. – Сегодня выходной день, к тому же вы, как я понимаю, прибыли ко мне с неофициальным визитом…

– Можно сказать и так, – кивнул Артем.

Но Лесогоров и ухом не повел в его сторону. Он смотрел на Катю – как будто давал понять, что обращался исключительно к ней.

– Да, мы хотели просто побеседовать с вами, – сказала она.

– Замечательно, – ей, но не Артему ответил он.

– Мы ищем Машу Светлову, – продолжала Катя.

Казалось, она почувствовала, что Лесогоров хочет общаться только с ней.

– Машу Светлову? – слегка растерялся Илья Степанович.

– Вы ее знаете? – резко спросил Артем.

– Да, конечно, – глядя на Катю, кивнул он. – Я ее давний поклонник…

– А вы знаете, что Маша Светлова исчезла? – спросила Катя.

– Да, знаю… Маша Светлова исчезла… Для кого-то исчезла, а для меня нет…

– То есть она сейчас здесь, у вас?

– Да, у меня, – совершенно серьезно сказал Лесогоров.

– И вы можете ее показать? – ликующе улыбнулась Катя.

– Показать?! – недоуменно посмотрел на нее хозяин дома. – Как вас, простите, зовут?

– Катя.

– Знаете, Катя, я человек влюбчивый. И в моем сердце есть место не только для Маши Светловой. Боюсь, что вы тоже можете занять в нем место рядом с ней. Но я не думаю, что в этом случае вы сможете увидеть ее, – развел руками Илья Степанович.

– То есть вы хотите сказать, что Маша Светлова находится в вашем сердце? – разочарованно посмотрела на него девушка.

– Да. Звучит избито-пафосно, понимаю, но что есть, то есть…

– Но тем не менее вы знаете, что Маша Светлова исчезла. Для всех исчезла. Но только не для вас. Как вас прикажете понимать?

– Маша Светлова исчезла со сцены. А разве это не так? – удивленно посмотрел на нее Лесогоров.

– В общем, да… Но ходят слухи, что ее «звезда» снова на взлете. Я имею в виду певицу под именем Сирена…

– Я просматриваю прессу и, разумеется, обращаю внимание на все, что связано с Машей Светловой… Знаю я и об этих слухах…

– И о том, что Маша исчезла.

– Слухи на то и слухи, чтобы в них сомневаться…

– Но Сирена есть. Во всяком случае, на радиоволнах.

– Может быть. Но я то здесь при чем?

– Совсем ни при чем?

– Может, все-таки скажете, в чем вы меня подозреваете?

– Вы посылали Маше Светловой письма на электронную почту.

– Это преступление?

– Нет. Но у нас есть подозрения, что Маша Светлова в данный момент находится у вас.

– Вы ее здесь видите? – Лесогоров удивленно посмотрел на Катю.

– Нет, но… Возможно, вы похитили ее, – неуверенно сказала она.

– Так красиво рассмешить может только красивая девушка… – тонко поддел ее хозяин дома. – Чтобы я похитил Машу Светлову?! Может, я и сходил по ней с ума, но не до такой же степени… Знаете, что я вам скажу?

Лесогоров нарочно потянул паузу, чтобы создать атмосферу напряженности. Сам же ее и разрядил.

– Я вам скажу, что вы можете осмотреть мой дом… Если хотите, можем начать с подвала… Юрий Викторович, организуйте, пожалуйста, экскурс по дому, – обратился к начальнику своей охраны Илья Степанович. – Пусть осмотрят все помещения, от подвала до чердака… Есть еще гостевой дом. Сводите их и туда, чтобы ко мне больше не возникало вопросов…

Скорняк скупо усмехнулся, глянув на Артема, кивком головы показал, что милицейская троица может следовать за ним. Но Лесогоров удержал Катю.

– Вам, я думаю, лучше остаться, – с искусительской улыбкой сказал он. – Дом, как вы понимаете, большой, ходить придется много, вы можете устать…

– Это меня не пугает.

– А возможная рокировка вас не пугает?

– Что, простите?

– Рокировка… Пока вы обследуете дом, Машу Светлову могут переправить в гостевой дом. А когда вы будете там, ее отправят сюда… Так что в ваших интересах находиться здесь и наблюдать… – Лесогоров обвел рукой пространство перед домом, простирающеся до самого озера. А кивком головы показал в сторону гостевого дома, чья коричневая черепичная крыша виднелась среди желтеющих крон кленов.

– Такая рокировка возможна? – спросила Катя.

– По вашей версии, да. Потому что вы меня подозреваете. А по моей – нет. Потому что Маши Светловой здесь нет и быть не может… Но вы хоть отдохнете, Катенька, – Лесогоров деликатно взял девушку пальцами за локоток, подвел к плетеному столику, вокруг которого были расставлены кресла-качалки.

Артем поймал ее растерянный взгляд, подмигнул ей. Держись, Катя… Но вскоре он понял, что переживать нужно больше за себя, чем за нее. Подвальные лабиринты дома внушали если не страх, то тревогу. В них легко было затеряться и арестантским осадком осесть в каком-нибудь пакгаузе за железной дверью. Он и Крякин находились в полной власти Скорняка, чьи помощники могли появиться здесь в любой момент.

Но начальник охраны спокойно открывал одно подвальное помещение за другим. Бойлерная, мастерские, кладовки… Ничего, казалось бы, необычного. И нигде Артем не нашел ничего, что указывало бы на недавнее присутствие здесь пленницы – ни кушеток, ни цепей с кандалами…

– Пойдем в дом или вам и так все ясно? – устало спросил Скорняк, когда они вышли из подвала с другой стороны дома.

– Сухой у вас подвал, – сказал Артем. – И не холодный. Но я не думаю, что Илья Степанович содержал здесь Машу Светлову.

– Конечно, не содержал… И в доме ее нет. Потому что быть не может… Это Илья Степанович такой добрый. Будь моя воля, я бы вас отсюда поганой метлой…

– Но воля не ваша. Воля барская…

Артем чувствовал себя уверенней, оказавшись на свежем воздухе. Но в то же время на него давил груз неосуществимой, как ему казалось, задачи. Его угнетал вид построек с заднего фасада. Хозблок, гаражи, конюшня – словом, достаточное количество мест, где можно было бы содержать пленницу. Плюс гостевой дом, на который показывал Лесогоров. И все же он решился продолжить поиски.

– Мы бы хотели осмотреть дом, – сказал он.

Скорняк ничего не сказал, но поднял указательный палец к голове, как будто собирался покрутить им у виска.

– Пошли.

Дом также впечатлил Артема. Анфилады залов на первом этаже, длинные коридоры комнат – на втором. Здесь Артем чувствовал себя гораздо более комфортно, чем в подвале, но все равно тревожное ощущение не покидало его.

Осмотрел он и гостевой дом, но и так не нашел следов Маши Светловой. Если не считать электронного фортепьяно в холле и едва уловимого запаха женского парфюма.

– Что еще? – не зная, как отделаться от назойливых гостей, уныло спросил Скорняк.

– А это что? – спросил Артем, кивком головы показав на дощатую пристань, где, по его соображениям, могла или даже должна была стоять яхта.

– Пирс. А что здесь противозаконного? – утомленно-монотонным голосом отозвался начальник охраны.

– Яхта где?

Артем всмотрелся в даль озера и в нескольких километрах от берега заметил маленькую белую точку.

– А разве здесь должна была быть яхта? – как на законченного зануду посмотрел на него Скорняк.

– А разве нет?.. Эллинг здесь для чего?

К пристани примыкал полупрозрачный пластиковый гараж для яхты, и это вынудило начальника охраны сдаться.

– Нет яхты. Была. Но ее одолжил на выходные друг Ильи Степановича.

– Кто именно?

– А вот это уже грубое вмешательство в личную жизнь. Впрочем, вы и без того уже нагрубили больше, чем достаточно. Скажите спасибо доброте Ильи Степановича, а то… Ладно, пошли. Провожу вас до ворот…

– Лучше до гаражей проводите. На машины хочу посмотреть.

– Дальше грубить продолжаешь, лейтенант?

– Что, «Мерседес» Светловой убрать не успели?

– Ну, ты меня достал!

Скорняк проводил Артема и Крякина к гаражу, вскрыл все боксы. «Роллс-Ройс», «Ягуар», «Порше», «Мазератти»… Был и «Мерседес», но только «шестисотый». «Триста двадцатый» отсутствовал…

– А теперь прошу! – Скорняк показал на въездные арочные ворота.

– Что, и с господином Лесогоровым попрощаться не позволите?

– Я передам ему ваш пламенный привет.

– Да, но мы должны забрать нашу коллегу.

– Она сама к вам подойдет… Прошу!

Скорняк проводил гостей к воротам.

– Учтите, если через полчаса старший лейтенант Поверьева не выйдет к нам, мы будем вынуждены заявить о похищении. Со всем отсюда вытекающим, – предупредил Артем.

Начальник охраны лишь махнул рукой в его сторону. Дескать, до печенок достал. Но тем не менее ровно через полчаса Катя подъехала к воротам на открытом автокаре для гольфа. Лесогорова с ней не было.

Никто не помешал ей сесть в машину к Артему, воссоединиться с коллегами.

– Тебя хоть кофе угостили? – спросил Крякин.

– Даже ланч был, – насмешливо посмотрела на него Катя.

– Ты отказалась?

– В твою пользу? В твою пользу нет. И вообще, отказываться от обеда неприлично. Даже когда боевые товарищи голодают…

Насмешливые нотки в голосе адресованы были и Артему. Катя смотрела на него с определенным сарказмом.

– Мы же боевые товарищи, так я понимаю?

– А это плохо?

– Нет… Но мог бы и не настаивать на том, чтобы Лесогоров меня отпустил…

– Тебе с ним понравилось? – не без досады спросил Артем.

– Скрывать не буду, да… Галантный мужчина… Немного неотесан для аристократа, но в целом да, впечатление произвел…

– А как насчет рокировок?

– Нет, Светлову на привязи по двору не таскали… А вы что-нибудь нашли?

– Нет… Они знали, что мы здесь будем. Поэтому и подготовились. Спрятали Светлову…

– Куда?

– В яхту… Мне кажется, она в гостевом доме живет, – сказал Артем. – Утром ее отправили на яхту, в доме навели порядок, спрятали вещи… Только фортепьяно убрать не догадались…

– Фортепьяно ни о чем не говорит.

– Само по себе нет. Но если вместе с яхтой… Какой-то друг ее арендовал… Устроили показуху – экскурс по дому, а Светлова в это время на яхте тю-тю…

– Можно лодку взять где-нибудь, – вслух подумал Крякин. – Подплыть к дому, встать на якорь и ждать, когда яхта причалит…

– А прокуратура по надзору? – не согласился Артем. – На каком основании мы вмешиваемся в личную жизнь господина Лесогорова?.. Он и так нам навстречу пошел, вернее, видимость создал… К тому же яхта может причалить ночью, тогда мы ничего не увидим… Если нас вообще не утопят вместе с лодкой…

– Вы это серьезно? – иронично улыбнулась Катя.

– Ты веришь в добропорядочность Лесогорова? – подозрительно посмотрел на нее Артем.

– Я верю в то, что он влюблен в Машу Светлову. И он бы не стал ее похищать.

– Он влюблен в Светлову. И он этого не стал скрывать. А вспомни, что сказал Скорняк, когда мы спросили его про Светлову? Он сказал, что не знает такую. Лесогоров знает, а он – нет. О чем это говорит? О том, что налицо – сговор. Сговор при недостаточной сговоренности…

– Неубедительно, – покачала головой Катя. – Скорняк просто мог не знать о чувствах Лесогорова. Любовь – дело интимное.

– Да, но перед нами Лесогоров растрепался. Место в сердце… и для Светловой, и для тебя… Трепач он. Или изображает трепача… Допустим, он трепач, тогда Скорняк должен знать о его чувствах…

– Не факт… Кажется мне, что мы ищем черную кошку в темной комнате. Ищем и не найдем, потому что ее там скорее всего нет.

– Уже нет или не было?

– Не было.

– Но именно потому Лесогоров позволил нам осмотреть свои владения, чтобы развеять наши подозрения. Если бы не рыльце в пушку, он бы и близко нас к себе не подпустил.

– А как же место в его сердце? – колко спросил Крякин. – Для Кати…

– Болтать – не мешки ворочать. Наболтать все что угодно можно.

– А если он мне в любви признался? – Катя выразительно посмотрела на Артема.

– Тогда почему ты здесь?

– А что, по-твоему, я должна была ему на шею вешаться?

– А он признался?

– Да.

– И ты ему поверила?

– Не знаю… Но выглядел он очень убедительно. И все-таки было ощущение, что он пытался сбить меня с толку.

– Заболтать и обезвредить. Чтобы мы не нашли Светлову… Все-таки она у него, – сделал вывод Артем.

– Сомневаюсь.

– Но ведь он пытался сбить с толку нас, когда водил по дому. И тебя, когда признавался тебе в любви…

– Когда водил вас. Когда признавался мне… – эхом в раздумье отозвалась Катя. – Он водил вас. А теперь вы сами ходите по замкнутому кругу. Вместе со мной. Доказательств у нас нет, только одни предположения. А это все равно что стрелять в медведя из незаряженного ружья…

– Значит, надо зарядить ружье.

– Как?

– Есть идея… По пути все расскажу…

Артем завел машину и развернул ее в обратную сторону от дома.

Глава 20

Илья Степанович нежно взял Машу за руку, мягко коснулся ладони слегка и приятно увлажненными губами. Она не отдернула руку, но колко спросила:

– Это что за антимонии?

– Это не уловка. Это проявление чувств… Я привык, что ты где-то рядом, а ты ушла на яхте, далеко… Поверь, я места себе не находил. Теперь я просто радуюсь. Потому что очень тебя люблю…

– Это предисловие, дальше что?

– У меня неприятности, – расслабленно развел он руками. – Из-за тебя… То есть я хотел сказать, что во всем виноват я и только я.

– Ты лучше скажи, что произошло?

– Тобой интересуется отдел особых расследований. Тебя ищут.

– Что за отдел особых расследований?

– Это такая сыскная структура в системе уголовного розыска. С одной стороны, это своеобразный индикатор звездности. А с другой… В общем, если тобой занимается отдел особых расследований, значит, ты – состоявшаяся «звезда»…

– Это с одной стороны, а про другую ты так и не сказал…

– Ты – «звезда», поэтому тобой занимаются сыщики этого отдела. Это, конечно, приятно. Но, с другой стороны, меня могут привлечь к уголовной ответственности. Сама понимаешь за что.

– Если тебя посадят, плакать не буду. И передач от меня не жди… Значит, меня сегодня искали?

– Ищут тебя давно. А на меня вышли только сейчас… Если тебя вдруг найдут, ты скажешь, что тебя похитили?

– Можешь в этом не сомневаться! – ехидно усмехнулась Маша.

– Это жестоко с твоей стороны, – опечаленно посмотрел на нее Лесогоров.

– Как говорится, за что боролся…

– А как же наше сотрудничество?

– Насчет этого надо подумать…

– Значит, у меня есть шанс?

– Скажи, ты ждал сегодня этот особый отдел?

– Да.

– Поэтому и отправил меня на яхте?

– Да.

– Мог бы сказать мне об этом.

– А вдруг бы ты спрыгнула с яхты, поплыла к берегу?

– С яхты? В холодную воду?! – невольно поежилась Маша. – Я, конечно, свободолюбивое существо. Но не до такой же степени, чтобы бросаться в холодную воду… К тому же мне у тебя не так уж и плохо.

– Но тебе не хватает свободы.

– Какой ты догадливый!

– Ты могла бы жить здесь на правах хозяйки.

– Но я не хочу за тебя замуж.

– А если хорошо подумать?

– Если хорошо подумать, то ты мне нравишься. В самых общих чертах. Но ты – мой похититель. Ты в моих глазах – злодей. И как бы ты ни старался, тебе не удастся разрушить этот стереотип!

– А ты попробуй, измени свое мнение.

– Мнение изменить легко, а стереотип – невозможно… У женщин своя логика, мужчинам ее не понять.

– Но бывает же, что женщина влюбляется в злодея.

– Да, но в этом случае он так и остается для нее злодеем. Любить можно, а замуж – нет.

– Тогда просто полюби меня.

– А звезду с неба не достать?

– Ты сама по себе «звезда»…

– Привык ты на всем готовом… Плохо, гражданин Лесогоров, очень плохо. Как были вы злодеем, так и остались. Но я прощу вас, если вы сможете написать для меня настоящую злодейскую песню. Разумеется, это должен быть хит…

– И тогда ты выйдешь за меня замуж?

– Нет.

Действительно, женская логика – упрямая вещь. Казалось бы, Лесогоров был для нее идеальной партией. Самое главное, что любит. Он богат, он вельможен. И еще – приятен в общении. В своей постели Маша могла представить его без отвращения… Она же одинока и нуждается в спутнике жизни… Выйти за него замуж, начать новый творческий виток на его деньгах и песнях – чем не решение всех проблем? Но как бы то ни было, Маша не могла сказать ему «да». И не скажет, пока он будет оставаться для нее злодеем…

– Я готов бросить к ее ногам весь мир! – воскликнул Илья Степанович, обхватив руками воображаемый шар вокруг себя. – А она – нет!

– Может, потом, когда-нибудь, – пожала она плечами.

– Когда-нибудь! «Когда-нибудь» может быть поздно!.. Пойми ты, мною интересуются органы, рано или поздно сюда может нагрянуть спецназ…

– Ничем не могу помочь, – продолжала упрямствовать Маша.

– Ты же не хочешь, чтобы я закрыл тебя в подвале, замуровал дверь!

– Ты способен на такое?

– Нет!.. В том-то и дело, что нет!.. Ты должна выйти за меня замуж немедленно!

– Ничего я тебе не должна…

– Может, все-таки одумаешься?

– Может быть, когда-нибудь…

– Завтра утром я буду у тебя.

– И услышишь «нет».

– А вдруг?

– И не надейся.

Илья Степанович ушел в расстроенных чувствах, но Машу это ничуть не смутило. И на состоянии нервной системы отразилось мало. Во всяком случае, бессонницей она не страдала. Заснула очень быстро…

Проснулась она среди ночи. Как будто сама по себе – потому что не было тревожащих звуков и движений. Но в промежутке между дверью и шкафом она различила человеческий силуэт.

Ночной гость мог ей померещиться, поэтому она протерла глаза в надежде увидеть на его месте рогатую вешалку с пальто на ней. Но нет, человек не исчезал. Более того, он поднес палец к губам. И шепотом выдал сакраментальную фразу:

– Тише, Маша! Я Дубровский!

– Я не Маша, я Марина, – громко сказала она со слабой надеждой, что видение все-таки рассеется…

– Я же сказал, тише… Я из милиции. Лейтенант Гончар, отдел особых расследований…

Силуэт отделился от стены, приблизился к ней, принял более отчетливые формы. Она смогла разглядеть черты его лица… Это был молодой человек лет двадцати пяти. Приятной наружности, спортивного сложения, энергичный в словах и движениях.

– Звездный отдел? – спросила она, перебравшись на другую половину кровати.

– Он самый… Мы вас ищем. А кто хорошо ищет, тот всегда находит. Сейчас вы соберетесь, и мы отвезем вас в Москву.

– Как вы меня отвезете в Москву? Вокруг – охрана.

– С этим мы справились, когда сюда шли. И обратно вас выведем без проблем. Давайте собирайтесь, время не ждет…

– А на чем мы поедем?

– Какая разница? Вам что, свобода не дорога?

– Дорога… Выйдите, пожалуйста, я оденусь.

– Только быстро.

Парень исчез за дверью. Маша не стала утруждать его ожиданием. Оделась, собралась и вместе с ним спустилась на первый этаж, вышла из дома.

У порога на траве в безжизненной позе лежал охранник в теплой черной куртке с капюшоном.

– Он спит, – шепотом пояснил Гончар. – Когда он проснется, мы уже будем далеко…

Из темноты вышел мужчина, ничего не сказав, двинулся к озеру. Лейтенант устремился за ним. И Маше ничего не оставалось, как следовать в том же направлении.

К берегу была пришвартована обычная лодка с навесным мотором.

– Петро, ты давай на весла! – распорядился Гончар.

Мужчина молча кивнул и, пропустив Машу вперед, на корму, занял место на средней банке. Лейтенант оттолкнул лодку от берега, запрыгнул на нос.

– Дьявол! Ноги замочил! – шепотом чертыхнулся он.

– Про дьявола ты зря, – взмахнул веслами мужчина, которого звали Петро. – Как бы дьявол не замочил всех нас.

– Столько сделали, осталась самая малость… Пронесет!

Усадьба Лесогорова утопала в ночных огоньках, но над озером нависала мгла – лодку с берега не разглядеть. Но Маша уже жалела о том, что Илья Степанович не знает о ее бегстве, не отправляет за ней погоню. Холодно над водой, северный ветер, волна, болтанка. Как хорошо было бы сейчас снова оказаться в теплой уютной постели. А еще лучше – проснуться в ней, как будто и не было никакого Гончара. Тогда не будет досадного чувства, что не убежала, не воспользовалась моментом, хотя и могла…

Но лодка продолжала идти на веслах, волна качала ее из стороны в сторону. Маше стало страшно, когда Гончар поднялся со своего места и шагнул к ней на корму. Лодка накренилась набок так, что едва не перевернулась.

– Маша, нам нужно поменяться местами, – сказал он, движением руки и тела восстановив баланс. – Мне на корму нужно, к мотору…

– А сразу нельзя было определиться?

– Если страшно, вы можете просто подвинуться. Будем сидеть в обнимку и вместе управлять лодкой.

– Ничего вульгарней придумать не могли? – возмутилась Маша.

– Ну почему не могу? – похотливо усмехнулся он. – Я смотрю, вы замерзли. Мы бы могли заняться с вами любовью. И приятно, и тепло…

– Я сейчас закричу! – содрогнувшись от дурного предчувствия, предупредила она.

– Да вас уже никто не услышит… Да и не надо кричать! Не хотите, не надо. Принуждать вас никто не будет… Петро, перейди на нос, дама займет твое место. А я на корме…

Гончар протянул ей руку, когда она поднялась. Маша не хотела принимать его помощь, но лодку качнуло так, что ей пришлось вцепиться в нее.

– Ну вот, мы уже почти друзья!

Лейтенант обнял ее за талию двумя руками, прижав к себе животом. Маша боялась вырваться, потому что излишне резкие движения могли опрокинуть лодку.

– Ну ты и хам! – негодующе выдала она, оттягивая назад голову, чтобы он не смог дотянуться до нее губами.

– А у нас все такие!

Гончар развернул ее спиной к средней банке. Отпустил. Она села, а он занялся мотором.

– Маша, неужели вы шуток не понимаете! – засмеялся он.

– Шутки у вас идиотские!

– Да ладно тебе! Ты же «звезда», тебе не привыкать через постель… С Лесогоровым тоже спала?

– Да ты не просто хам!

Она готова была рвать и метать, но пакостливый Гончар ее уже не слышал. Ее крик растворился в шуме заработавшего двигателя.

Маша закрыла уши руками, закрыла глаза. От отчаяния хотелось выть. Какую глупость совершила она, согласившись бежать от Лесогорова. Из мягкого теплого огня попала в обжигающее полымя. У Гончара явно не все дома, и еще неизвестно, чем закончится это путешествие…

Скверное предчувствие усилилось, когда лодка причалила к берегу. Небо безлунное, вокруг сплошной лес и кромешная темнота.

– Дальше что? – пытаясь унять внутреннюю дрожь, спросила Маша.

– Ты, я смотрю, замерзла, – криво усмехнулся в ответ Гончар. – Есть возможность согреться.

– Только давай без этого! – попятилась от него Маша.

– Как без этого? – удивился лейтенант. – Мы будем ехать в машине, а ты будешь бежать за нами? Мы же не сволочи, как мы можем позволить тебе такое… В машину пошли. И ничего не бойся.

Они шли по лесной тропке, Гончар впереди, его напарник позади, а Маша – между ними. Вскоре показалась просека, где, укрытый ветками, стоял автомобиль.

– Прошу! – Гончар открыл заднюю дверцу.

Он позволил Маше забраться в салон, но и сам сел рядом с ней. Петро занял водительское место, завел двигатель.

– Холодно, – с нехорошим азартом потер ладони лейтенант. – Ничего, сейчас погреемся… Маша, скажи, ты какая «звезда» – холодная или горячая?

– Холодная.

– А если холодную «звезду» хорошенько растереть, она может стать горячей?

– Даже не пытайся.

– А может, все-таки попробуем?.. Я горячий, я зажигать умею. Поверь, еще никто не жаловался!

Маша собралась уже ответить ему резкостью, но вдруг сообразила, что зарвавшегося лейтенанта можно взять хитростью.

– Да ладно, никто! – изобразила изумление она.

– Чес-слово!.. Если не веришь, могу доказать. Прямо здесь!

– Здесь не нужно. Не могу в машине… Кто-то любит, а я терпеть не могу… Ты меня домой отвезешь и у меня останешься, договорились? Так и проверим, чего ты стоишь? – кокетливо улыбнулась она.

– А что, вариант! Петро, гони! А то нам уже невтерпеж!

– Уж замуж невтерпеж! – подленько хихикнул мужчина за рулем.

– Ну, замуж не замуж, а мало не покажется, – многообещающе сказала она, скрывая в губах коварную улыбку.

Маша решила привлечь к себе внимание на первом же милицейском посту по пути в Москву. Но если вдруг машину ни разу не остановят, она обратится за помощью к охраннику на въезде во двор своего дома или потребует защиты у консьержа. Она поднимет шум, сначала заставит Гончара отказаться от своих грязных намерений, а затем подаст протест прокурору. Тогда ему точно мало не покажется…

Машина колесила по тряским дорогам, пока не остановилась возле небольшой избушки, затерявшейся среди высоких сосен в густом бору.

– Вот мы и дома! – ошарашил Машу Гончар.

– Как дома?! – возмутилась она, двумя руками вцепившись в ручку дверцы.

– Ты – Маша, я – Дубровский. Где мне жить, как не в лесу?

– Это не смешно!

– Так никто и не смеется… Петро, сходи дровишек в печь подбрось. А мы тут с Машей зажжем… Всю жизнь мечтал с настоящей «звездой» зажечь…

– Да что здесь такое происходит? – взвилась она.

– А что происходит?! – схватив ее за руку, хищно усмехнулся Гончар. – Лесогоров тебя использовал. Теперь наша очередь…

– Что вы себе позволяете? Вы в своем уме?

– Да ладно тебе, не бойся. Не хочешь со мной зажигать, не надо. Насильничать никто не будет, все-таки мы с Петром закон представляем… Но домой тебя никто не повезет. Здесь останешься. Пока Лесогоров за тобой не приедет…

– Лесогоров?! За мной?! Я ничего не понимаю.

– А чего тут понимать? Лесогоров – человек богатый. Тебя очень любит. Да ему будет в радость отдать за тебя миллион долларов…

– Что отдать?

– Миллион долларов… Да, да, ты не ослышалась. Мы с Петром – люди небогатые, нам деньги позарез нужны. Продадим тебя за миллион, и все дела.

– Это же ни в какие рамки!..

– А то, что Лесогоров тебя в свои рамки засунул, ничего? Или он тебя не похищал?

– Он?! Меня?! Да он с меня каждую пылинку сдувал!

– Но ведь сначала похитил, а потом уже сдувал.

– Он меня не похищал! Не было такого!

– Как же ты, Маша, у него оказалась?

– Сама приехала! А что, нельзя?.. У нас проект, мы песни с ним записываем…

– Может, ты и замуж за него собралась?

– Да, собралась!

– Вот мы сейчас и посмотрим, какой он жених. Если заплатит миллион, значит, лучше не бывает. Если нет, то зачем он тебе, такой козел, нужен? Со мной любиться будешь…

– Сам ты козел!

– А вот это зря, – нахмурился Гончар. – Если бы ты не стоила миллион, я бы тебя ударил. А так твое счастье, что тебя беречь надо. Пока не заплатят… А если твой Лесогоров кинет нас и тебя, тогда пеняй на себя…

Он взял ее за руку и ловким движением защелкнул на ее запястье браслет наручников.

– Пошли!

Гончар затащил ее в избушку, усадил на пыльной скамье в паутинном углу, протянул трубку сотового телефона и заставил позвонить Лесогорову.

– Умоляй его о помощи, – сказал он. – Скажи, что все зависит от него. Если он тебя спасет, будешь жить. А мы распилим его миллион. А если нет, то мы распилим тебя… Давай звони.

– Но я не знаю номер его телефона.

– Это просто.

Гончар забрал у нее трубку, нашел в памяти номер нужного телефона, нажал на кнопку вызова.

Глава 21

Темно-серый «Лексус» плавно подкатил к подъезду, остановился; из машины стремительно вышел мужчина, обогнул ее спереди, открыл правую переднюю дверцу.

– Первый пошел, – наблюдая за происходящим, сказал Артем.

Он узнал мужчину. Это был Михайлов, которого он так долго искал. И которого поджидал возле дома, где жила Варвара Карловна. Как чувствовал, что этому жеребцу задали здесь овса.

– Эй, ты куда?

Он едва успел схватить Крякина за рукав, когда тот попытался выскочить из машины.

– Ты же сам сказал, первый пошел! – удивленно глянул на него тот.

– Первый – это Михайлов. И он уже пошел. А вот и вторая…

Из «Лексуса» показалась Варвара Карловна. Стильная, изящная, но какая-то замороченная. Движения неуверенные, заторможенные; на губах застывшая улыбка.

– И вторая пошла…

– Так Михайлова брать или не брать? – спросил Крякин.

– Возьмем, – кивнул Артем. – Вместе с Варварой…

Михайлов зашел в подъезд вместе с ней, но не успел Артем открыть дверь, как он появился снова. Он направлялся к своему «паркетнику» столь быстро, что Артем при всем желании не смог бы его перехватить. Запрыгнул в свой «Лексус», завел двигатель и был таков.

Недолго думая, Артем устремился за ним, но ему не повезло: из-за поворота навстречу вынырнула красная «Мазда» с размалеванной девицей за рулем. Проезд узкий – двум машинам не разъехаться. Извечный вопрос – кто кого пропускает? – встал ребром в самый неподходящий момент. Артем слепил девицу фарами, а она возмущенно махала ему руками. Когда они все-таки разъехались, было уже поздно. Темно-серый «Лексус» растворился в шоссейном автопотоке.

– И что мы имеем? – в растерянности спросил Артем.

– Варвару, – в раздумье и обескураженно протянул Крякин.

– Да нет, ее, похоже, имел Михайлов. А мы не смогли поиметь его самого.

– Надо было сразу брать.

– Надо было Варвару за рога брать, тогда бы она не таскалась со всякими…

– Мальчики, я вам не мешаю? – вызывающе спросила Катя.

– Все они такие, – вроде бы в шутку, но все же с долей настоящей досады сказал Артем. – Одна с Михайловым крутит, у другой с Лесогоровым шуры-муры. Вот и скажи, Петр Федорович, можно верить женщинам или нет?

– А давай к ней пойдем и спросим, – предложил Крякин.

Артему долго пришлось жать на клавишу звонка, прежде чем Варвара Карловна открыла дверь. Мокрые нерасчесанные волосы, лицо без косметики, банный халат на влажное после душа тело.

– Гончар?! Крякин?! – с вялым, едва обозначенным возмущением удивилась она. – А ты, Поверьева, что здесь делаешь?.. Они тебя что, по клубам таскали?

Артем окинул Катю торжественно-недоуменным взглядом, уверенно-небрежным движением руки поправил ворот ее куртки.

– Спешу вас успокоить, товарищ старший лейтенант, вид у вас приличный и совершенно не затасканный… – Он перевел взгляд на Варвару Карловну. – В отличие от некоторых…

– Гончар! С тобой все в порядке? – оторопело уставилась на него Вештель.

– А с вами, господин майор?.. Как провели уик-энд? С кем?

– Катя, может, ты мне что-нибудь объяснишь?

– Мы следили за вами, Варвара Карловна. И видели, кто подвез вас к дому, – сочувствующе развела руками девушка.

– И давно у вас роман с гражданином Михайловым? – спросил Артем.

Он бережно взял ошеломленную Варвару Карловну за плечи, мягко, но решительно отодвинул в сторонку, прошел в квартиру, увлекая за собой остальных.

– Это служебное расследование, товарищ майор, – предвосхищая ее вопрос, пояснил он. – Боюсь, что мы имеем на это право. Так что не поймите нас превратно…

– Боюсь, что и у меня есть кое-какие права, – нахохлилась Вештель.

– У вас есть право покаяться в своих грехах и помочь нам в розыске гражданина Михайлова.

– В розыске?! А кто объявил его в розыск?! – хищно сощурилась Варвара Карловна.

– Мы его объявили в розыск. И первое время вы нам активно помогали. Пока не вступили с ним в сговор.

– Какой сговор, Гончар?

Варвара Карловна прошла на кухню, замедленным движением взяла с подоконника пачку тонких сигарет. Артем щелкнул зажигалкой, поднес огонек.

– Любезно с твоей стороны, но это не снимает с тебя вины.

– Разрешите, о себе я позабочусь сам. И вы лучше позаботьтесь о себе.

– А я ни в чем не виновата, чтобы перед тобой тут оправдываться, – ядовито усмехнулась женщина.

– А сговор с Михайловым?

– Не было никакого сговора…

– Но у вас же с ним роман.

– Да, он нашел меня после того вечера в ресторане. Я ему очень понравилась, он и сделал все, чтобы меня найти, – улыбнувшись самой себе, нервно сказала Вештель.

– Найти и обезвредить.

– Что? – встрепенулась она.

– Фильм, говорю, такой был, «Найти и обезвредить», – колко усмехнулся Артем. – Михайлов нашел вас. И обезвредил…

– Ты думаешь, я не понимала, что он меня попытается использовать? – с упреком в затуманенных глазах посмотрела на него женщина. – Понимала… Поэтому и пошла ему навстречу. Чтобы переиграть…

– Но Михайлов сам вас переиграл.

– Нет… – неуверенно и вяло махнула рукой Варвара Карловна. – Он просто влюбился в меня… Я женщина, меня не обмануть… Он любит меня…

На ее губах качнулась мечтательная улыбка. Артем посмотрел на Крякина. Жалкое зрелище – потухший взгляд, опущенная голова. Жертва неразделенной любви. А ведь успех был так близок.

Артем перевел взгляд на Катю и жестом показал, чтобы она убрала Крякина с кухни. Его вид будет только раздражать Варвару Карловну.

– Тогда почему вы не пускали нас к Лесогорову? – жестко спросил он, когда Катя и Крякин скрылись в глубинах прихожей.

– Я вас не пускала? О чем ты говоришь? – заметно смутилась Вештель.

– Этот дурацкий ремонт, который вы нам навязали…

– Он совсем не дурацкий, и ты сам взялся за него…

– Да, но позавчера мы должны были ехать к Лесогорову, а вы нас задержали. Мы поехали вчера, но его уже предупредили, и он успел спрятать Машу Светлову на своей яхте. До яхты, увы, нам добраться не удалось…

– Может, она просто отправилась на прогулку на яхте? – спросила Варвара Карловна. – По своей воле… То есть по своей воле она туда и отправилась…

– То есть вы знаете, что Маша Светлова находится в плену у Лесогорова.

– Ну почему в плену?.. Помнишь, я говорила, что эта история с похищением и песни Сирены – всего лишь часть большой пиар-кампании. Просто эта кампания еще не началась… То есть она запланирована на начало следующего года, но мы своими действиями вмешиваемся в ход процесса. И пока еще не совсем понятно, позитивно вмешиваемся или нет…

– Кто вам такое сказал? Михайлов?

– Да, он… Он убедил меня в том, что не было никакого похищения, что Маша сама согласилась отправиться в усадьбу к Лесогорову. Они вместе записали диск, она засветилась в ротации под именем Сирена. Здесь абсолютно нет никакого криминала…

– А письма, которые Лесогоров слал ей на электронную почту?

– И что в этих письмах? Признание в любви?.. Да, он любил Светлову, поэтому и придумал этот проект…

– Но Самойлов видел, как ее похищали!

– Она кричала? Она сопротивлялась?

– Нет.

– Так в чем же дело?

– Но Михайлов – преступник! Он занимается квартирными аферами!.. Куда делся Стрельчак Игорь Михайлович?

– Никуда он не девался. Живет в деревне в двухстах километрах от Москвы, бросил пить, женился…

– Вы его видели?

– Нет, но Валентин обещал свозить меня к нему. Корова у него своя, парное молоко…

– Это все слова!.. Михайлов нечист на руку, иначе бы он не скрывался от правосудия.

– Он и не скрывается. У него своя фирма, юридическая, зарегистрирована на его имя. И по образованию он юрист. С ним очень интересно общаться…И не надо на меня давить, Гончар! Молоко еще на губах не обсохло, а он уже начальство учит! – расправила плечи Варвара Карловна.

Артем понял, что попал впросак. У него не было доказательств, изобличающих в Михайлове преступника. А догадки к влюбленному сердцу Варвары Карловны не прилепишь…

– Но Михайлов предупредил Лесогорова, – обескураженно сказал он. – Вы ему сказали, что мы едем к нему, и он принял меры…

– Какие меры? Укрыл от вашего взгляда Машу Светлову? Но что здесь такого, если она находится у него по своей воле?

– А кто, по-вашему, снял с моей машины колеса?

Как утопающий хватается за соломинку, так и Артем вцепился в этот довод.

– Какие колеса? – недоуменно посмотрела на него Варвара Карловна.

– С моего джипа. Четыре восемнадцатых диска, с резиной. Новая резина, литые диски, там на сто тысяч рублей было. А сто тысяч – это уже особо крупный размер…

– Учи законодательство, Гончар, – в раздумье вяло усмехнулась она. – Особо крупный – это свыше миллиона, крупный – свыше двухсот пятидесяти…

– Юрист Михайлов просветил? – саркастическим тоном спросил Артем.

– Сама юрист, сама знаю…

– А может, все-таки просветил?

– Ну да, конечно. И еще мне рассказал, как он колеса с твоей машины снимал… Думай, о чем говоришь, Гончар… Когда колеса у тебя пропали?

– Когда пропали, не знаю, а пропажу вчера утром обнаружил.

– Значит, в ночь с пятницы на субботу… Ответственно заявляю, что этой ночью Михайлов был со мной. У него дача под Звенигородом, мы были там… Надеюсь, это не преступление?

– Может, он с кем-то по телефону общался?

– Общался, конечно. У него своя фирма, у него дела…

– С кем и о чем он говорил? – не унимался Артем.

– Товарищ лейтенант, может, вы все-таки успокоитесь! – начальственным тоном одернула его Варвара Карловна. – Не забывайтесь! Развели здесь балаган!.. Кто позволил вам врываться в мой дом?

Артем мог бы повинно свесить голову на грудь, но тогда он станет легкой для нее добычей. А сдаваться ему никак нельзя, иначе сожрет его Вештель и не поперхнется.

– Обстоятельства позволили! – высоко поднял он голову. – Мы с капитаном Крякиным ведем расследование, а вы ведете предательские игры за нашей спиной.

– Какие игры?

– Предательские!.. Даже если Михайлов – не преступник, все равно, роман с ним – предательство с вашей стороны.

– Не много ли ты на себя берешь, лейтенант?

– Ровно столько, сколько могу унести.

– Ну да, ну да, у тебя же папа – генерал.

– А вот папу моего трогать не надо. Мой папа здесь ни при чем. И, кстати сказать, он никогда не был «кротом». В отличие от некоторых…

– Это кто «крот», я? – возмутилась Вештель.

Артем выдержал ее негодующий взгляд, сам надавил на нее.

– Да, Варвара Карловна, вы – «крот»! Вы играете против своих. И это подло!

– Эх, Гончар, Гончар… – разволновалась она.

Дрожащими пальцами вынула из пачки сигарету, сама щелкнула зажигалкой, поскольку Артем и не думал угождать ей.

– Думаешь, я сама это не понимаю? – сдалась она.

– Тогда почему?

– Да потому что влюбилась!.. – Она закурила, затянулась так глубоко, что закашлялась. – Ты знаешь, что такое одиночество в мои годы?.. Не знаешь! И не узнаешь никогда. Потому что мужчина. А я – женщина, и мне иной раз от тоски выть охота, когда приходишь домой, а тебя ждет холодная постель… Ты думаешь, почему я Валентину поверила? Потому что Маша Светлова – такое же одиночество, как и я. А Лесогоров ее любит. И мужик он неплохой. Да она с радостью приняла его предложение. Чувства, интрига, карьера. У нее все впереди… И у нее все хорошо… Это у меня плохо… Самой хотелось, чтобы меня похитили. И ведь похитили! Думаешь, я не понимаю, что Валентин меня использует?.. Он, конечно, не преступник, но все равно – чужой. Ему нужно быть в курсе событий, поэтому он и пришел ко мне. Почувствовал, что сможет заморочить мне голову. И заморочил… Да, я знаю, что меня используют. Но ничего не могу с собой поделать, так он меня очаровал… Да, очаровал. Хожу как чумная, ничего не соображаю… Спасибо, ты встряхнул. И все равно в голове туман…

– А если все-таки Светлову похитили насильно? – спросил Артем.

– Но это не так, – неуверенно мотнула головой Вештель.

– Ну а вдруг?.. И что за фирма, которой руководит Михайлов?

– Юридическая фирма. Коллекторские услуги…

– Говоря иначе, вышибание долгов.

– Не вышибание, а возвращение на законных основаниях…

– Вы сами прекрасно знаете, на каких основаниях возвращаются банковские долги. Совсем не обязательно браться за раскаленный утюг, чтобы уговорить должника. Можно напугать и словом…

Артем вспомнил охранника Самойлова, его суеверный страх перед Михайловым.

– А ваш Валентин умеет резать без ножа…

– Да, он обладает даром внушения, – не могла не согласиться Варвара Карловна.

– И у него есть люди, которые могли похитить Светлову без ее согласия… И он работает на Лесогорова… Это опасный человек, Варвара Карловна, и мы должны его найти…

– Знаю, что опасный, но не могу с этим согласиться, – отчаянно мотнула головой она.

– Потому что Валентин вам голову заморочил. А надо разморачиваться, Варвара Карловна. Вы не просто женщина, вы – майор милиции, начальник отдела. У вас должна быть профессиональная гордость…

– И это говорит мне какой-то лейтенант, – с горьким сарказмом произнесла она. – И говорит правильно… Профессиональная гордость сильнее женской… Да, наверное, ты прав, Гончар, Валентина нужно задержать… Не знаю, что это даст, но я должна исправить свою ошибку…

– Где он живет?

– Квартира у него в Москве, но где, не знаю. У меня были, потом дача под Звенигородом… А где в Москве квартира, не знаю…

– Номер телефона?

– Да, это есть… Но есть и другой способ его найти.

– Какой?

– Спутниковый маячок, который я установила в его машине. Тайком, разумеется…

– И зачем вы это сделали? – ободренно улыбнулся Артем.

– Сознание у меня женское, а подкорка – милицейская. Хотя и не думаю, что это меня спасло… Ты собираешься его найти?

– Да. И поговорить по душам.

– Что ж, тогда я еду с тобой…

Артем настороженно посмотрел на свою начальницу.

– Ты думаешь, я могу тебе помешать? – страдальчески усмехнулась она. – Все может быть. Но так я хоть буду у вас на виду, а без вас – и позвонить ему могу…

– Тогда собирайтесь, поехали.

– К чему такая спешка? И вообще, зачем тебе Валентин? Он тебе ничего не скажет…

– Вам скажет… А найти его мы должны. И чем скорей, тем лучше…

Интуиция не подсказывала, она кричала во весь голос, требовала задержать Михайлова. И глупо было бы откладывать на потом то, что можно было сделать сейчас.

Глава 22

Машину тряхнуло на ухабе, по стеклу царапнула ветка осины, оставив на нем желтый, подсохший по краям лист. Илья Степанович ехал к своей Маше.

– Я думаю, было бы лучше, если бы мы немного постреляли, – подал голос Ухтомский. – Одно дело деньги, и совсем другое – проявить храбрость во спасение любимой женщины…

– Ты хоть раз проявлял храбрость во имя любимой? – пренебрежительно усмехнулся Лесогоров.

Сам он однажды совершил мужественный поступок – сумел защитить жену от двух подвыпивших мазуриков. Драка была жестокой, Илье Степановичу сильно досталось, но все же победителем из нее вышел он. И еще ему приходилось прятаться вместе с Наташей от братков, которым он в далеком девяносто пятом отказался платить дань. Тогда его смог спасти от бандитской пули Скорняк, а с братвой разобрался РУОП…

Скорняк и сейчас верен ему, а в Ухтомском Илья Степанович очень сомневался. Этот парень готов идти к своей цели по трупам. Для него нет ничего святого. Поэтому он и похитил Машу, чтобы угодить своему боссу. И этот сценарий с очередным похищением тоже придумал он. И грамотно все изложил – чтобы выйти из образа злодея, нужно совершить поступок. Илья Степанович должен был освободить Машу из рук «милиционеров», посмевших выкрасть ее и потребовать выкуп в один миллион долларов… Если она увидит в нем героя и согласится выйти за него замуж, он будет премного благодарен Ухтомскому.

– Не нужно стрельбы, – покачал головой Лесогоров. – Это лишнее… Достаточно того, что я заплатил за Машу миллион…

На самом деле он, конечно, ничего не платил. Это была всего лишь игра, пыль в глаза Маше. В подражание незабвенному товарищу Саахову из «Кавказской пленницы» у него теперь было только два пути – либо он ведет ее в загс, либо она ведет его к прокурору. Лесогоров предпочитал первое, поэтому приходилось изворачиваться.

– Как скажете, Илья Степанович. Вы человек большой, вам видней…

Ухтомский готов был соглашаться с ним во всем, но не всегда. Илья Степанович понимал, что может настать момент, когда этот хамелеон сменит окраску с подхалимской на барскую. Он хитер и умен и, если ему отдать всю власть, сможет прибрать к рукам банк, а затем и весь холдинг так, что Лесогорову с его контрольным пакетом акций попросту может не найтись там места. Поэтому сейчас уже нужно держаться с ним настороже.

– Я большой человек, – кивнул Илья Степанович. – И ты будешь большим человеком. Когда-нибудь…

– Вы считаете, что мне пора на повышение? – затаил дыхание Ухтомский.

– А ты считаешь, что мы можем обсуждать этот вопрос в той обстановке, в которой находимся? – язвительно спросил Лесогоров. – Ты не понимаешь, что мы с тобой, мягко говоря, в неловком положении? Маша в опасности, а мы изображаем из себя героев…

– Ну, в какой же она опасности! Поверьте, Илья Степанович, с ней обращались очень хорошо.

– Но ведь она верит, что ее похитили по-настоящему и настоящие менты.

– Значит, поверит, что и вы спасли ее по-настоящему.

– Дело не во мне, дело в ней… Я очень ее люблю. И не сносить тебе головы, Дима, если с ней вдруг что случится…

Илья Степанович уже жалел о том, что позволил уговорить себя и втянул Машу в круговорот неприятных для нее событий.

– Ну что вы такое говорите, Илья Степанович! Все будет хорошо! Уверяю вас, никто и ни о чем жалеть не будет!

– Твои бы слова да Маше в уши, – усмехнулся Скорняк, доселе хранивший молчание. – Если хоть один волос…

Юрий Викторович не договорил, но многозначительно сжал кулак, в упор глядя на Ухтомского. Как куренка задушит…

Три джипа один за другим остановились перед охотничьим домиком, где сейчас должна была находиться Маша – одна, без «похитителей», которые уже якобы получили за нее деньги. Лесогорову осталось только галантно пасть перед ней на одно колено, эффектно срезать путы с ее ног и на руках отнести ее в машину.

Он даже растолкал телохранителей, которые намеревались первыми зайти в избушку. Опередил всех, зашел в дом. Но никого там не обнаружил. Пустующая лавка, кособокий стол, печь, лестница на чердак…

– Маша! – шалея от дурного предчувствия, позвал он.

Но в ответ тишина. Только слышно было, как по гулкому полу подошел к лестнице Скорняк. Он заглянул на чердак, но никого там не обнаружил.

– Ухтомский где? – заорал Илья Степанович.

Но Дмитрий и не пытался уносить ноги. Он преспокойно стоял возле машины в ожидании красивой развязки. И негодование босса стало для него полной неожиданностью.

– Где Маша? – набросился на него Лесогоров.

– Здесь… Должна быть здесь, – растерянно пробормотал Ухтомский. – Он сказал, что здесь ее оставят…

– Кто сказал?

– Косолапый сказал… То есть Косолапов… Он Гончара играл, он и на связи был…

– Идиот!

– Кто, Косолапов?

– Ты – идиот!.. И не только ты…

В происшедшем Илья Степанович винил и себя. Ладно, согласился на аферу по сценарию Ухтомского. Но зачем было подставлять офицеров милиции, которые искали Машу?.. В принципе, это было необходимо. Маша доверяет милиции, потому и ушла с ее сотрудниками. Но ведь Косолапов мог представиться под фамилией Редиска, например. Зачем было впутывать в историю реальные персонажи?

– Ну, чего сопли жуешь, придурок? – презрительно глянул на Ухтомского Лесогоров. – Звони своему Косолапову!

Дрожащей рукой Ухтомский достал из кармана мобильный телефон, набрал номер:

– Валентин?! Ты?! Да, здесь…

Он протянул трубку Илье Степановичу.

– Михайлов с вами поговорить хочет… Там что-то не то, – тихо и в замешательстве пробормотал он.

Лесогоров недовольно цокнул языком, но трубку взял: ведь речь шла о Маше.

– Здравствуйте, Илья Степанович! – Человек на том конце провода поприветствовал его с насмешкой уверенного в собственной неуязвимости человека.

– Где Маша?

– Тише, тише, Илья Степанович! Зачем кричать? Мы же с вами культурные люди. Даже при том, что преступаем закон…

– Я?! Преступаю закон?! Ты что несешь, недоумок!

– А вот оскорблять меня не нужно! – Голос в трубке затвердел. – Я этого не люблю… А насчет преступления, так вы в курсе, что Машу похитили. Вы ее заказали, а я всего лишь исполнил заказ…

– Я ее не заказывал…

– Может быть. Но похитили ее для вас. И жила она у вас… Кстати, есть ее признательные показания – для милиции. И у меня кое-что есть – запись нашего разговора с Ухтомским, где он просит меня оказать услугу. Есть еще запись со скрытой камеры, как мы похищали Светлову, как везли к вам, передавали с рук на руки… В общем, я думаю, что вас ждут большие неприятности, если это дело получит огласку. Тем более что Маша у нас, и мы ее полностью контролируем…

– Чего ты хочешь?

– Ничего. Ничего сверх того, о чем вы договаривались с Гончаром… То есть с Косолаповым… Вы реально перечисляете на банковский счет миллион долларов, и мы с помпой возвращаем вам Светлову.

– Миллион долларов?!

– Да, реальный миллион… Если не нравится, можете обратиться в милицию. Объясните там, что у вас похитили вашу же пленницу…

– Я тебя в порошок сотру и без милиции.

– Охотно верю в ваши колоссальные возможности. Но ведь может пострадать Маша. Вы же этого не хотите… Я сброшу эсэмэску на этот номер, будете знать, куда переслать деньги. Срок у вас небольшой – до восемнадцати ноль-ноль завтрашнего дня. И гарантий никаких. То есть вы присылаете деньги, я их получаю и уже сам решаю, возвращать вам Светлову или нет. Но вы не сомневайтесь, как только деньги будут получены, Маша будет отправлена к вам. Разумеется, живой и невредимой… После того, как получите эсэмэску, телефон будет уничтожен. И даже не старайтесь меня найти, это бесполезно. Думайте о Маше. И о себе, конечно же, не забывайте… Бай-бай!

– Он издевается! – услышав короткие гудки, рыкнул Илья Степанович.

– Где Светлова? – с высоковольтным напряжением в голосе спросил Скорняк.

– Ее снова похитили. Теперь уже по-настоящему, – ответил Илья Степанович, со злостью глядя на Ухтомского.

– Кто?

– Михайлов. Пособник этого быдла…

– Я не быдло!

– Как миллион делить будешь, быдло?

– Какой миллион?! – побледнел Дмитрий.

– Который за Машу просят!

Как будто в подтверждение его слов пискнул телефон, сообщив, что пришло сообщение. Лесогоров просмотрел его. Номер счета, другие данные, необходимые для поступления денег на конкретный адрес.

– На этот счет я должен перечислить миллион долларов за Машу.

– И что ты собираешься делать? – спросил Скорняк.

– А у меня есть выбор? В милицию обратиться не могу! Своих сил не хватит, чтобы найти Михайлова до завтра…

– Ну почему? Если очень захотеть…

– Пойми, на кону – жизнь Маши! Я ею рисковать не могу…

– Значит, отдашь миллион.

– Значит, отдам!

– Тем более что морально ты уже подготовлен, – Скорняк хищным взглядом вцепился в Ухтомского. – Ловко ты все это придумал, мистер Выскочка!

– Я… Я здесь ни при чем… Это все Михайлов… Он очень хитрый, он изворотливый…

– Два сапога – пара.

– Я… Я хотел как лучше…

– Думаешь, мне жалко миллион? – презрительно скривился Лесогоров. – Да ради Маши я готов на все… Я жалею о том, что ты переиграл меня, парень…

– Я… Я не переигрывал вас…

– Ну почему же? Насчет Маши да, переиграл. А в остальном – вряд ли… Боюсь, что ты не должен работать в моем банке…

– Илья Степанович! Ну как вы можете! Да я ради вас на преступление пошел! – забился в истерике Ухтомский.

– Не ради меня, ради себя… Думаешь, ты один такой умный! Да я вашу хитрозадую породу за версту чую!

– Илья Степанович, дайте мне шанс!

– Что ты знаешь об этом Михайлове? – резко спросил Скорняк.

– У него фирма. Коллекторская. Возврат долгов, юридическое оформление…

– Он юрист по образованию?

– Да.

– Совсем не обязательно быть юристом, чтобы поймать меня в капкан, – уныло вздохнул Лесогоров. – Из-за Маши я нахожусь вне закона… Да и ты, Дима, мог ему подсказать.

– Я?! Да никогда! Сам жалею, что связался с этим подонком!

– Жалеешь, – язвительно усмехнулся Скорняк. – Он похитил для тебя Машу. Ты пожалел об этом. И снова обратился к нему за помощью.

– Я сейчас жалею!

– Сейчас ты должен жалеть о том, что жизнь твоя закончилась, парень.

– Я?! Моя жизнь?! – Ухтомский в ужасе схватился за голову.

– Миллион мы отдадим. Но, поверь, тебе ничего не перепадет… Но если поможешь найти Михайлова…

– Я… Я не знаю, как…

– А ты хорошо подумай. Где он живет?

– Не знаю… У него… У него дача есть под Звенигородом…

– Ну вот, уже лучше… Думай, Дима, думай. А то ведь прекратит кровь поступать в твой мозг, тогда не сможешь думать… Опустеет земля, когда тебя не станет. Ох опустеет. Ты же один у нас в этом мире избранный, остальные так, дерьмо…

– К-какой?

– Избранный… Твоя беда, Дима, в том, что ты не любишь людей. Все люди для тебя – грязь… Я же тебя насквозь, парень, вижу. И знаю, как ты ко мне относишься. Я для тебя плебей. Ты – пуп земли, а вокруг тебя одно быдло… Нельзя, Дима, к людям так относиться. А именно так ты к нам и относишься. Это тебя и погубило… Или погубит, если мы не найдем твоего Михайлова… Где у него дача под Звенигородом?

– Я не знаю… Я там не был…

– Так ты ничего и не понял, Дима. Думаешь, у меня не хватит духу прикончить избранного. Может, и не хватит. Но ты не избранный. Ты сам грязь, парень. В грязи тебя и похоронят…

– Э-э, я знаю одну девушку, Михайлов с ней на даче был, давно еще, но она вспомнит. Если ее найти…

– Адрес?

– Адреса не знаю… Она где-то на Таганке живет. Номер дома не знаю, но показать смогу…

– Вот видишь, может, еще не все для тебя потеряно… Давай в машину, придурок!

Скорняк решительно настроился на розыск Михайлова, но Лесогоров не очень-то верил в успех его предприятия. Поэтому мысленно расставался с миллионом в надежде обрести Машу. Денег не жалко, если точно знать, что похититель исполнит свое обещание.

Глава 23

Оптимистам сложно спорить с теорией относительности. Из трех возможных вариантов передвижения Маше предложили лучший. Ее могли бы перевозить в багажнике, связанной по рукам и ногам, могли бы везти на заднем сиденье автомобиля, сжатой с двух сторон потными мужскими телами, но она ехала в задней части салона в компании с одним лишь мужчиной, который и не пытался прижиматься к ней… Но только оптимист мог бы сказать, что ей повезло. Потому что мог быть как минимум четвертый вариант – заднее сиденье, но никаких спутников и наручников, одной парой которых она была прикована сейчас за ногу к переднему сиденью. А еще лучше вариант пятый – спальня в гостевом доме Ильи Степановича. А еще лучше шестой – пенная ванна в собственной квартире… Вот тогда бы она, возможно, превратилась из пессимистки в оптимистку.

Зато ее спутник был настроен на мажорную ноту.

Симпатичный мужчина холеной и утонченной внешности, милая улыбка на губах, но в глазах чернота. И родинка на переносице похожа на дурной глаз…

Ночь и все утро Маша провела в лесу, в охотничьем домике. Лейтенант Гончар постоянно выходил из избушки, с кем-то разговаривал по телефону; в конце концов он заставил Машу сесть в автомобиль. Час-два езды по бездорожью, и они остановились на окраине какого-то дачного поселка, где пересели в машину к мужчине с родинкой на переносице. Его звали Валентином.

За руль сел Гончар, а Валентин устроился рядом с Машей на заднем сиденье, не забыв пристегнуть ее наручниками к сиденью. Только машина тронулась, как зазвонил телефон. Снова остановка, и Валентин вышел из автомобиля. Вернулся в хорошем расположении духа. Но продолжал хранить молчание. А машина продолжала колесить по проселкам Подмосковья.

– Может, кто-нибудь мне скажет, куда мы едем? – не вытерпела Маша.

– Браво! – хлопнул в ладоши Валентин. – Наконец-то наша молчащая красавица заговорила.

– Кто ты такой?

– Я же сказал, что меня зовут Валентин. Можешь называть меня генералом.

– Кем?

– Если Гончар – лейтенант, то я могу быть генералом, логично?

– Ты даже не полковник…

– Тогда майор… Просто майор… Вештель, например…

– Почему Вештель?

– Потому что этот майор очень приятен в общении… Но не о том речь. Ты, наверное, хочешь знать, выкупит тебя твой Лесогоров или нет?

Маша ничего не сказала, но выражением лица дала понять, что именно этот вопрос волнует ее сейчас больше всего.

– Он уже заплатил за тебя миллион, – правым уголком губ улыбнулся Валентин.

– Ну и почему я здесь?

– Потому что я терпеть не могу несправедливость. Воспитание не позволяет… Это мои люди похитили тебя, это мои люди преподнесли тебя Лесогорову…

– То есть он уже давно тебя прикормил, – уточнила Маша.

– Прикармливают собак. И ментов. А я не то и не другое. И очень не люблю, когда моих людей подставляют… Ты думаешь, тебя похитил лейтенант Гончар и капитан Крякин? Нет, мы не менты и никогда ими не были… Лесогоров нас ментами сделал…

– Лесогоров?! – недоуменно повела бровью она.

– Ты же не захотела выходить за него замуж?

– Нет.

– Потому что он злодей?

– Допустим.

– Клин вышибают клином, а злодея – злодеем… Это он все придумал. Похитить тебя, а затем спасти – за миллион. Я так в детстве девочкам головы дурил. Друг мой хулигана играл, а я героем прикидывался – дам ему в лоб понарошку, и девчонка моя… И Лесогоров хотел понарошку от меня отделаться. Я злодей, а он типа Бэтмен. Только со мной на фальшивых крыльях далеко не улетишь. Я – борец за справедливость. Поэтому со всей ответственностью заявляю, что мои люди к ментам не имеют никакого отношения. Так же, как миллион господина Лесогорова не имеет отношения к реальным деньгам. Он тебе, как той девочке, голову задурить хотел. А я не позволил. Поэтому ты не с ним сейчас, а со мной…

– То есть он должен был сделать вид, что спас меня…

– Да, чтобы разрушить образ злодея.

– И я бы вышла за него замуж.

– Я так полагаю, что да…

– И я так полагала… Один обман множится на другой…

Маша едва не плакала от обиды. Ее не столько оскорблял сам факт розыгрыша, сколько издевки со стороны «лейтенанта Гончара», опасное плавание по ночному озеру, холод, неудобства, переживания… И все это для того, чтобы Лесогоров стал для нее героем…

– Ты только не переживай. Еще не все потеряно. Я исправлю его ошибку. И заставлю заплатить за тебя настоящий миллион…

– Настоящий миллион за настоящую пленницу?

– А говорят, что эстрадные «звезды» одна тупее другой, – рассмеялся Валентин. – А Маша Светлова показывает чудеса сообразительности…

– Лучше чудеса сообразительности, чем чудеса идиотизма…

– А еще лучше чудеса любви, – ничуть не обиделся похититель. – И эти чудеса должны спасти нас обоих. Ты получишь Лесогорова, я получу свой миллион, на этом и расстанемся…

– А если не получишь?

– Тогда он тебя не любит… Мне-то ничего, я свой миллион еще заработаю, а для тебя все закончится… Так что молись, чтобы Лесогоров заплатил за тебя…

Маша не знала, что сказать. С одной стороны, она презирала Лесогорова, но с другой – от его воли зависела ее жизнь.

* * *

Первой потеряла терпение Катя.

– Куда они все время едут?

– Вопрос, конечно, интересный, – отозвался Артем.

Его и самого удивлял маршрут, которым следовал Михайлов. Казалось, его «Лексус» бесцельно блуждает по тряским проселочным дорогам области, лишь изредка выезжая на оживленные шоссе.

– Он очень много говорил по телефону, – монотонным голосом сообщила Варвара Карловна.

Она сидела на переднем сиденье, и это успокаивало Артема. Не доверял он этой женщине и не хотел, чтобы она находилась за спиной.

– С кем?

– Не знаю… Но там что-то произошло… Мне даже показалось… – запнулась она.

Достала сигарету, закурила.

– Что вам показалось?

– Не думаю, что это так… Очень хотелось бы надеяться на то, что это мне показалось… В общем, возможно, они похитили человека…

– Кого именно? – встрепенулся Артем.

– Не знаю… Это всего лишь мои предположения…

– Варвара… Варвара, ты должна знать, что вся эта история останется между нами, – на «ты» и очень решительно сказал Крякин.

– Ты в этом уверен? – с горькой усмешкой спросила она.

– Артем никому ничего, не скажет, в нем я уверен…

– Ну, стукачом я никогда не был, – пожал плечами Артем. – К тому же Варвара Карловна сама исправила положение…

– Хватит!.. – Вештель взяла паузу, чтобы до предела набрать в легкие дыма, выдохнуть его. – Я сама напишу объяснение, сама подам рапорт… И если по моей вине пострадает человек, я отвечу за это…

– Что, если этот человек сейчас в машине? – скороговоркой спросил Крякин.

– Похоже на то, что Михайлов путает следы… – кивнул Артем. – Или ему просто некуда приткнуться…

– А кого он мог похитить? – спросила Катя.

– У него же юридическая фирма. Коллекторские услуги. Не расплатился по долгам, добро пожаловать в коллектор… Но сначала тебя хорошенько помурыжат. Ребенка, например, похитят. Расплатишься – хорошо. Если нет – всех в коллектор…

За окнами уже стемнело, и в машине мрак, но тем не менее Артем разглядел, как побледнела Варвара Карловна.

– Надо что-то делать, – встревоженно отозвалась Катя.

– Михайлов не один, и у него может быть оружие, – твердым внятным тоном сказала Вештель. – Насколько я понимаю, мы не вооружены…

– Это верно, – усмехнулся Артем. – Боевого оружия у нас нет.

– Потому что вы его не получили.

– А оно нам положено?

Варвара Карловна удивленно посмотрела на него.

– Разумеется. Табельное оружие – пистолет «ПММ», модернизированный «макаров».

– А кто-то говорил, что не положено, – через зеркало заднего вида с упреком глянул на Крякина Артем.

– Я не так понял…

– Так и скажи, что нечем было понимать… Как-нибудь без боевого обойдемся…

Артем достал из-под сиденья травматический пистолет, с кислым видом взвесил его на руке.

– Говорят, если в глаз попасть, то наверняка. А так, только разозлишь…

– Не надо никого злить, – покачала головой Варвара Карловна. – Надо спецназ вызывать…

– Уже вызвали, – пошутил Артем. – Я уже здесь…

– Спецназ нам не нужен… – глядя на монитор ноутбука, махнула рукой Вештель.

– Такой, как я, или вообще?

– Вообще… Михайлов на шоссе вышел, в сторону Москвы повернул… Там пост, надо их обгонять, дорожно-постовую службу задействовать…

– Вам так и не терпится в этой истории погрязнуть…

Яркая точка, обозначающая «Лексус» Михайлова, действительно вышла на полоску Дмитровского шоссе. Артем и сам был близок к тому, чтобы повторить этот маневр.

– Я и так погрязла…

– Высшая форма самокритики – это самоубийство. А вам даже застрелиться не из чего…

– Спасибо, Гончар, успокоил.

– Это вы, товарищ майор, Крякина благодарите… А если серьезно, кажется, они на заправку сворачивают… Варвара Карловна, сейчас вы наше главное оружие. Ваша задача – сбить с толку Михайлова. Если в машине женщина, изобразите сцену ревности. Если мужчина – радость встречи…

– Ты ставишь мне задачу, Гончар?.. Что ж, пусть будет так…

Михайлов действительно свернул на заправку. Когда и Артем оказался там, около «Лексуса», у горловины бака с заправочным пистолетом стоял незнакомый мужчина. На нем не было рабочего комбинезона со светоотражающими полосами, но это не исключало его принадлежность к штату заправщиков. Тем более что за рулем автомобиля находился водитель. Артем заметил это, объезжая «Лексус», чтобы встать у заправочной колонки впереди него. Остановился, сдал задом.

– Небольшая импровизация…

Несильный толчок и стук, с которым он врезался в перед «Лексуса», более чем убедительно продемонстрировали всю решительность его настроя. Не хотел он бить свою машину, но борьба с криминалом требовала жертв.

– Варвара Карловна, ваш выход!.. Крякин, не зевай!

Нездоровый озноб волной всколыхнул тело с головы до пят. Такое с Артемом случалось всякий раз, когда в Чечне он собирался войти во двор зачищаемого селения. Но этот предстартовый мандраж, как правило, сменялся хоть и тревожным, но спокойствием. И в дом к чеченцам он уже входил в силе боевого духа. Может, потому и остался жив…

Но тогда бок о бок с ним шли боевые товарищи и у него был друг-автомат, на который он мог всегда рассчитывать. А сейчас у него не было даже оружия. Травматический «Хорхе» не в счет, он даже не стал вытаскивать его из-за пояса, чтобы не навлечь на себя преждевременное противодействие противника.

Варвара Карловна подходила к «Лексусу» с другой стороны. И у нее тоже не было оружия… Артем вдруг понял, что зря вовлек ее в это дело. Если Михайлов увидит ее, он все поймет, и тогда ее жизнь повиснет на волоске…

Замедленный ход первых двух-трех мгновений сменился стремительным временным потоком. С вытянутым вверх средним пальцем правой руки Артем приблизился к «Лексусу» с правого его борта. В столкновении виноват был он, но, похоже, пострадавший водитель не желал выяснять с ним отношения. Или что-то сдерживало его. Поэтому Артем и пошел на провокацию.

– Ты, козел! – орал он, нарочно искажая лицо, чтобы сидевший в машине Михайлов его не узнал.

Дверь открылась, из «Лексуса» стремительно выбрался спортивного вида парень.

– Кто козел?!

Артем ударил его кулаком в челюсть. Ударил точно, мощно. Но, как это ни странно, противник устоял на ногах и смог блокировать второй нанесенный им удар. Более того, он ударил в ответ – ногой по бедру, и с такой силой, что Артем просел на одно колено. Он успел заметить нацеленный в голову кулак, но ему не хватило времени, чтобы увернуться или закрыться рукой. Сильный удар в висок едва не выбил из него дух. Уже на подсознании он схватил противника за ноги, вместе с ним завалился на бок так, чтобы оказаться на нем. Но парень и в этот раз выдержал испытание на прочность, поэтому Артем сам оказался под ним. Он смог ударить противника кулаком в кадык, но это лишь разозлило его. Оседлав Артема, он обхватил его руками за голову, затылком ударил о разрушительно-взрывную твердь асфальта. Артем остался в сознании, но второй такой удар он вряд ли бы пережил.

Но Катя вовремя пришла ему на помощь. Она ударила противника сзади по шейным позвонкам. И ударила не чем иным, как сцепленными в замок руками. Да так, что парень замертво свалился с Артема.

И в этот момент послышался выстрел. Артем вскочил на ноги, обогнул машину и увидел Михайлова. Он стоял в стороне от машины и целился из пистолета в Варвару Карловну, которую закрывал едва державшийся на ногах Крякин. По его светло-серому свитеру расползалось красное пятно. У его ног лежал человек с заправочным пистолетом в руке.

– Стоять! Милиция! – заорал Артем.

Он уже вспомнил о том, что у него есть хоть и бледная, но все же внушительная на вид копия боевого оружия. Он даже успел нащупать рукоять крепко засевшего за пояс «Хорхе», но большего Михайлов сделать ему не позволил. Он выстрелил – сначала в Крякина, а затем и в него.

Но, видно, Артем всполошил его не зря – в Крякина он не попал. Зато вторая пуля чиркнула по волосам на макушке, обдав голову жарким завихрением воздуха. От гибели Артема спасло только то, что он вовремя присел.

Михайлов выстрелил в него снова, но Артем уже спрятался за его машиной. Вынув пистолет, он даже не стал наставлять его на противника – выстрелил себе под ноги, чтобы вспугнуть его шумовым эффектом. И только затем высунулся из-за машины, чтобы послать травматическую пулю в живую цель.

Артем промазал, но именно это и напугало Михайлова. Он решил, что в него стреляют из боевого пистолета. Поэтому шарахнулся в сторону здания заправки. Выстрелил на ходу и побежал…Не раздумывая, Артем бросился за ним.

Однажды он уже гнался за Михайловым. Знал, как быстро тот бегает. Но также он и знал, что превосходит его по выносливости. Поэтому он бежал за противником, уверенный в том, что сможет нагнать его. Если, конечно, ему не помешает пущенная навстречу пуля.

Михайлов обогнул здание заправки. Темнота не помешала ему нащупать глазами тропку, тянущуюся мимо туалета через поле к лесу.

– Стоять!

Артем выстрелил беглецу в спину. На расстоянии ста метров это было все равно что произвести предупредительный выстрел в воздух.

Михайлов не отстреливался, и это позволяло ему увеличивать образовавшийся отрыв от преследователя. Артем поднажал, но скоро понял, что в спринте беглец очень силен. Михайлов не жалел сил, и он понимал почему. Вот-вот противник достигнет леса, спрячется за деревом и откроет огонь на поражение. И если сможет справиться со сбитым дыханием, то Артем потяжелеет как минимум на девять граммов.

Но Артем не испугался. Он продолжил бежать в сторону леса, но сошел при этом с тропки. Поле непаханое, но движение затрудняли рытвины и кочки. И все же он добежал до леса, скрылся в зарослях деревьев и кустарников. Но что дальше? Михайлов по-прежнему далек от него, и если он продолжит бег по лесной тропке, то Артему никогда его уже не догнать. Но ведь он мог так выдохнуться на спринтерской дистанции, что у него больше не было сил двигаться дальше. Он мог стоять где-нибудь за деревом, поджидать Артема, чтобы избавиться от него навсегда.

Артем мог бы приближаться к его возможному укрытию осторожно, не ломая хворост под ногами. Но это потеря во времени, а он должен был спешить. Поэтому двигался он шумно, с треском. Он знал, что рискует. И выстрел, раздавшийся из темноты, подтвердил эту мысль. Но, к счастью, Михайлов промазал – пуля срезала ветку над головой.

Артем спрятался за ближайшее дерево. Теперь он в безопасности. Более того, он знал, где примерно находится противник. До него недалеко, метров тридцать-сорок. На пути к нему деревья и кустарники, но у Артема школа – в Чечне их учили, как двигаться по «зеленке». Ведь им приходилось прочесывать не только селения, но и горные леса. А там под ногами могли оказаться не только сухие ветки, но и минные растяжки.

– Михайлов, выходи! – крикнул он и выстрелил в воздух.

Пока эхо катилось по лесу, он перекинул свое тело за соседнее дерево. И уже оттуда легким бесшумным шагом и очень медленно пошел на сближение с противником.

Шум ветра в кронах деревьев, комариное жужжание над ухом, но это все не в счет. Михайлова не было слышно. Возможно, он сидел где-то за кустарником, всматриваясь в темноту опасной для себя стороны. Может, стоял за деревом, вслушиваясь в естественные для леса шорохи. В любом случае неосторожное движение Артема могло стать для него последним.

Не надо торопиться. Одна, опорная нога держит тело, другая – мягко ступает на землю. Нет под ней сухих веток, можно смело переносить на нее тяжесть лета… Трсс!.. И все-таки что-то треснуло под ногой. И в тот же момент прозвучал выстрел.

Оказалось, Михайлов был совсем близко. Сначала он выстрелил на звук, а потом, разглядев подкравшегося к нему Артема, открыл более меткий огонь.

Пули шумно пронизывали воздух, срезали ветки в сантиметрах от Артема. Он лихорадочно лавировал, пытаясь сойти с линии огня. Но ему не повезло. Рассчитывая провалиться за дерево, он уперся в него спиной. А Михайлов уже вышел из своего укрытия, он уже целится в него.

Выстрел! Пуля ткнулась в дерево в каких-то сантиметрах от головы Артема. Михайлов прицелился более тщательно, но на спусковой крючок так и не нажал.

– Твою мать! – крикнул он и швырнул в него свой пистолет, кожух которого встал на затворную задвижку.

Сначала Артема спасло то, что у Михайлова закончились патроны. А потом ему на помощь пришла реакция, поэтому он смог увернуться от точно брошенного пистолета.

– Руки в гору! – гаркнул он и наставил на преступника свой пистолет.

– Да пошел ты! – заорал Михайлов и резко повернулся к нему спиной.

Он стремился спрятаться за дерево, чтобы под его прикрытием уносить ноги, но чуть-чуть не успел. Артем выстрелил, и травматическая пуля стукнула его под левую лопатку.

Михайлов оперся рукой о дерево, выгнул спину и застыл как заколдованный. Видимо, он решил, что умирает. Но смерть не приходила, и в конце концов до него дошло, что пуля не совсем настоящая. А тут еще Артем снова выстрелил и опять попал ему в спину.

– Ну, ты и клоун!

Михайлов закричал в ярости, но с надеждой в голосе и, развернувшись к Артему, ринулся на него.

Выстрел в живот заставил его содрогнуться от боли. Но гнев еще больше усилился, и сейчас преступник напоминал раненого, а оттого взбешенного буйвола.

Артем выстрелил ему в голову. Михайлов поймал пулю лбом, голова его дернулась, как башня у подбитого танка, но, как это ни странно, движение вперед он продолжил. Артем еще раз выстрелил – в живот. Наступательный накал противника сбить не смог, зато серьезно подорвал его способность ориентироваться в пространстве. Поэтому Михайлов не смог блокировать его удар, и усиленная тяжестью пистолета рука врезалась ему в челюсть. Ногой в живот, подсечка…

Михайлов упал на спину, Артем навел на него пистолет.

– Кто клоун?

Артем еще раз ударил его – рукоятью в грудь. Перевернул на живот, заломил руки за спину, связал их поясным ремнем.

Михайлов, не стесняясь, рыдал от бессилия. И не мог отвечать на вопросы. Поэтому Артем отказался от затеи допросить его. Да и некогда было заниматься им. Нужно было спешить обратно, к заправке, где, возможно, умирал смертельно раненный Крякин.

Он тоже не стеснялся: без всякого зазрения совести на пинках гнал Михайлова к заправке. Может, потому обратный путь и не занял много времени…

Крякина он не нашел. И Варвару Карловну тоже. Зато возле своей машины увидел Катю и рядом с ней – заочно знакомую Машу Светлову. И сразу стало ясно, из-за кого разгорелся весь этот сыр-бор. И всю усталость с Артема сняло как рукой. Оказывается, задержание Михайлова поставило точку в его первом самостоятельном деле… Хорошо, что он нашел Светлову. Но худо, если с Крякиным случилось страшное.

Завидев его, Катя стремительно шагнула к нему. Вскинула руки, как будто намеревалась обнять его, но застыла в нерешительности.

– Наконец-то, – с чувством облегчения сказала она, едва глянув на Михайлова.

– Крякин где?

– Они уехали. Он и Варвара, на «Скорой помощи»… Сейчас за нами приедут, – сказала Катя и взглядом показала на двух парней, рядком, со связанными руками на животах лежащих возле заправочной колонки.

– Что с Крякиным?

Всю свою злость Артем переадресовал Михайлову. Рукой схватил его за шиворот, ногой провел подсечку и уложил его в один штабель со своими пособниками.

– Он Варвару собой закрыл. Этот стрелять в нее собрался, а он закрыл… Пуля пробила правое легкое…

– Мразь!

Артем не стеснял себя ни в выражениях, ни в действиях и так врезал Михайлову ногой под нижнее бедро, что у того от боли в агонизирующем движении дернулась нога.

– Зачем вы так? – возмутилась Светлова.

Артем не нашел, что сказать в ответ. Обескураженно посмотрел на нее и пожал плечами.

– Не надо так, – усмехнулась Катя. – А то ведь и самого себя до смерти забьешь…

– Не понял.

– Познакомься, – она показала на парня, от которого совсем недавно его же и спасла. – Лейтенант Гончар.

– Шутишь?

– А этот – капитан Крякин… Это они так представились, – взглядом показала она на Светлову.

– Они похитили меня, – кивнула та. – Собирались получить выкуп.

– Выкуп, – подтвердила Катя. – Миллион, с Лесогорова…

– Ничего не понимаю.

– Она жила у Лесогорова, в гостевом доме, где ты, кстати, ее искал. Ты был прав, она в это время на яхте была…

– Жила у Лесогорова? На каких правах?

– На правах пленницы, – пояснила Катя.

– Это не совсем так, – начала было Светлова, но, запнувшись, замолчала.

– Да, но вас же похитили?

– Этого я не отрицаю… Меня похитили для Лесогорова. А потом похитили еще раз – из его дома, но снова для него же… Все очень сложно… Вы отвезете меня домой?

– Разумеется… Но сначала вы дадите официальные показания. Под протокол, все как положено…

Артем хорошо помнил, как на птичьих правах осматривал особняк Лесогорова. Теперь он собирался вернуться к нему на белом коне.

* * *

Илья Степанович очень не любил игру в две новости – одну хорошую, другую плохую. И на вопрос начальника охраны, какую новость он хочет услышать первой, нагрубил ему:

– Ты мне дурака не валяй! Что случилось?

– Светлову нашли!

– Это плохо?

– Нет, это хорошо!

– А что плохо?

– Плохо, что ее менты нашли, а не мы… Гончар вернулся. И не один, – растерянно развел руками Скорняк.

В коридоре за дверью послышался шум падающего тела, какая-то возня. Дверь с грохотом открылась, и в кабинет ввалились бронированные люди в камуфляже и с автоматами. И лейтенант Гончар тут как тут.

– Гражданин Лесогоров, вы арестованы! – сообщил он, махнув перед глазами заполненным бланком прокурорского постановления. – Вы обвиняетесь в похищении человека. Статья сто двадцать шестая, часть первая, от четырех до восьми лет…

– Я никого не похищал!

Лесогоров был возмущен и обвинением, и нахальством этого мальчишки.

– За вас это сделали другие. Михайлов Валентин Сергеевич. По заказу гражданина Ухтомского Дмитрия Александровича. Предварительного сговора не было, поэтому часть первая… А часть вторая началась позавчера. По вашему указанию Светлова была похищена в очередной раз. Это уже от шести до пятнадцати лет… Гражданин Михайлов признался в содеянном. Также у нас есть показания гражданки Светловой… извините, Темновой… В общем, влипли вы, гражданин Лесогоров. Собирайтесь, едем к прокурору.

– Но вы не так все поняли… Маше у меня нравилось…

Страх оказаться за решеткой был сильнее возмущения. Тем более что Лесогоров понимал, насколько серьезно взялись за него. Одно то, что путь к нему расчищал спецназ, говорило о многом. И быть беде, если в дело вмешаются конкуренты…

Из своего кабинета Илья Лесогоров выходил с поникшей головой. Спасти его сейчас могла только Маша, но, увы, как оказалось, она дала против него показания.

Эпилог

Крякин сидел на койке, спиной опираясь о высоко поднятые подушки, что-то рассказывал соседу по палате. Увидев Артема, растянул губы в улыбке, приветливо махнул рукой.

– Я смотрю, ты на поправку идешь.

– На всех парах…

– Это тебе…

Артем открыл его тумбочку, чтобы сунуть туда полный пакет с фруктами-печеньем-йогуртами, но там всего этого было в избытке.

– Варвара только что была, – осчастливленно улыбнулся Крякин.

– От души, смотрю, тебя затарила.

– А ты думал… У нас теперь такие отношения…

– Ты же настоящий мужик, потому баба к тебе и потянулась…

– Она – не баба… Но по сути да…

Артем уже во всех подробностях знал, как все произошло. Пока Варвара Карловна пыталась заговорить Михайлова, Крякин подкрался к его сообщнику и щедро приложился к его голове бейсбольной битой. Заметив это, Михайлов оттолкнул от себя Варвару, выхватил пистолет. Он метил в нее, но Крякин добровольно исполнил роль пулеулавливателя. За что честь ему, конечно, и хвала…

– Ты же про нее ни слова? – неожиданно вскинулся Крякин.

– Как договаривались… – кивнул Артем. – Правда, тут такое дело…

– Говори!

– Михайлов показания дал, дескать, совратил Варвару. Но мы представили все, как будто так и было задумано…

– Да, она говорила, что все в порядке, но все равно… Хочет перейти в другой отдел. Опозорилась, говорит… Ты знаешь, я ее понимаю…

– Отговорил?

– Да нет… Пусть уходит в другой отдел, если считает нужным. А я за ней… Хотя, конечно, мне бы лучше остаться. Интересная у нас работа. И стреляют…

– Это у Михайлова крыша съехала… Знаешь, зачем он Лесогорова на миллион кинуть хотел? Нас испугался. Понял, что не отвертеться. Наврал он Варваре, что Стрельчак в деревне живет, пить бросил, женился. Не может он сказать, где Стрельчак. Значит, что-то неладное с ним. И это лишь один эпизод, а если копать начать… Прокуратура уже копает. Этого Михайлов и боялся. Поэтому и сбежать хотел. С миллионом, который мог от Лесогорова получить. А получил бы. Лесогоров уже и деньги приготовил, чтобы за Светлову расплатиться… Хорошо, что мы взяли Михайлова. Так бы и миллион увез, и колеса с моего джипа прихватил…

– Что, его работа?

– А ты думал. Его люди нас пасли, когда мы в Клин ехали. Теперь их всех в изоляторе пасут…

– Вот я и говорю, что интересная у нас работа, – усмехнулся Крякин. – Если без летального исхода… С Катей у тебя что?

– А что у нас должно быть? – разыграл удивление Артем.

– Из разведки вроде бы вернулись…

– Да, но работаем вместе…

– А ты с боевыми товарищами не спишь, – заковыристо усмехнулся Крякин.

– Много будешь знать, скоро состаришься и… майором станешь… А с Катей у нас все нормально…

Сегодня вечером у них первое внеслужебное свидание. Завтра – воскресный день, и они могли позволить себе насыщенную культурно-развлекательную программу. Он встретит ее на вокзале, они отправятся в театр, ну а потом в ночной клуб, после чего отправятся на разведку… друг друга. В конце концов, они оба этого хотят.

Артем пообещал Крякину заглянуть к нему завтра в компании с Катей, попрощался с ним и в приподнятом настроении отправился к себе домой.

Все хорошо, все просто замечательно. Первый блин не вышел комом, чему он страшно был рад. Маша Светлова возвращена миру, Михайлов и Ухтомский в следственном изоляторе, Лесогорова освободили из-под стражи под залог, но дело не закрыто… Приятно было ощущать себя частью единого целого, чувство исполненного долга окрыляло и вдохновляло на новые свершения.

Настроение прекрасное, и не было никакого желания уйти в загул, чтобы затем мужественно сражаться с проснувшимся «животным». Скотские инстинкты крепко спали в нем, и он ничуть не опасался за сегодняшний вечер. Культпоход в театр, ужин в ресторане, легкий танцевальный марафон в ночном клубе, а потом он уведет Катю к себе домой. И если вдруг она откажется от логического продолжения, он настаивать не будет. Как человек высококультурный и образованный, он не позволит собственному «животному» взять верх над разумом…

Артем садился в машину, когда зазвонил телефон.

– Привет! Это я! Как ты там без меня? – затараторил Макс.

– Ничего, жив-здоров. И не плачу.

– Я тут слышал, в тебя стреляли.

– Кто тебе такое сказал?

– А то ты не знаешь! Пресса о тебе трубит! Тут на целый разворот статья! Как ты Машу Светлову спасал! Как в тебя стреляли!.. Ну, там еще про друга твоего…

– «Цветная газета»?

– Ну да!

– И ты во все это веришь? – польщенно улыбнулся Артем.

– А что, не было ничего?.. Тогда пулей давай ко мне, докажи, что у тебя ни одной царапины…

– Может, лучше ты ко мне?

– А что у тебя?.. Мы тут в одном кабачке, все свои, Славик здесь… Девчонки, все такое…

– Я лучше воздержусь, – неуверенно мотнул головой Артем.

– А девчонки знаешь какие? С фабрики!

– С какой фабрики? С камвольно-суконной?

– Да нет, с «Фабрики звезд»… Ну, не самые звездные, зато без конвоя и не суки… Да, тут одна тобой очень интересуется. Я когда сказал, что тебя знаю, так она кипятком… Короче, давай подъезжай…

– Я не могу.

– Ничего не знаю! Через полчаса жду!

Артем не смог перебороть искушение, но дал себе зарок – никаких пьянок-гулянок. Пожмет руку Максу, перекинется парой слов со Славиком, на девчонок посмотрит… ну, может, опрокинет одну-другую рюмашку, чтобы не казаться белой вороной…

Макс ждал его в ресторане, который, как оказалось, один его знакомый товарищ арендовал на целые сутки – мальчишник хотел сделать перед свадьбой.

– А свадьба не задалась, – обняв Артема за плечи, заплетал языком Макс. – Тут вчера такое было…

Ресторан был небольшой, но с изыском и со сценой, где вяло барахталась в разноцветных лучах танцовщица с прикрытым бюстом. Зал пустовал, занято было только три-четыре сдвинутых столика. «Золотая молодежь», девицы-красавицы, шум-гам, хрустальный звон.

– Торт подали, оттуда тетка голая, ну, все как обычно, – продолжал Макс. – А Толик на нее запал, в кабинет потащил, а тут его невеста… Короче, свадьба накрылась. Ну, а мы здесь остались. По второму кругу пошли. Присоединяйся…

– Артем, братишка! – В приветственном жесте Славик так резко и высоко задрал вверх обе руки, что едва не свалился на пол вместе с креслом.

– Артем! Сколько лет, сколько зим! – обрадовался ему еще один мало-мальски знакомый парень.

Других «мажоров» Артем не знал, но это ничуть не помешало ему почувствовать себя своим в этой компании. И девушки ему очень понравились. Их было много, и как минимум три из них действительно засветились в свое время на «Фабрике звезд». Одна из них, смазливая шатенка с большими голубыми глазами, немедленно заняла место рядом с Артемом. Для нее это было так естественно, что никто бы не удивился, если бы она уселась к нему на колени. Этого пока не случилось, потому что правила приличия еще соблюдались, а свободных кресел в зале хоть отбавляй.

– Соня! – мило улыбнулась она.

– А я тебя знаю! Ты в позапрошлом году на «Фабрике» была, на полпути срезалась…

– На полпути?! Ну да, на полпути, – удрученно кивнула Соня. Но тут же сама себя и взбодрила: – А что, те, кто побеждал, многого достигли?.. Те, кто на полпути, те сейчас на сцене, а эти – черт знает где…

– А ты сейчас где?

– На сцене… Ну, пока не очень большая сцена… Но у нас продюсер, у нас программа… Хочешь послушать, как мы поем?

– Когда? Сейчас?

– Ну, не прямо сейчас… – слегка замялась она. – Но если скажешь, в любое время…

Артем незаметно посмотрел на Макса. Тот кивнул, многозначительно поджав губы, и тут же мотнул головой. Да, девчонки уже пели, но так, что на бис их лучше не вызывать…

– А ты правда в звездном отделе работаешь? – заинтригованно спросила Соня.

– Отдел особых расследований, – поправил ее Артем. – Но в принципе да, со «звездами» работаем…

– Машу Светлову от бандитов спас, да?

– Что-то в этом роде.

– А если бы меня похитили, ты бы меня искал?

– Э-э… Ну ты же «звезда», – пересилив себя, сказал Артем. – Если «звезда», значит, мой профиль… Но было бы лучше, если бы тебя никто не похищал…

– А если за мной охотятся?

– Кто?

– Ну, олигарх какой-нибудь! – Соня с восторгом отдалась собственным фантазиям.

– Какой-нибудь?.. Может, и охотится, – не стал возражать Артем.

– А ты будешь меня охранять?

– Вообще-то мы на упреждение не работаем… Но в принципе, если у тебя есть желание, могу и поохранять, только немного… Мне через два часа ехать надо. Встреча с агентом, так сказать…

– Вот за это обязательно нужно выпить! – подхватил Макс, сидевший рядом в обнимку со своей очередной белокурой пассией.

Артем уже дал себе слабину на рюмку-другую коньяка. Но Соня была так обворожительна внешне, что он очень быстро превысил этот лимит…

* * *

Взгляд у Паши был слаще меда.

– Ты даже не представляешь, как я по тебе соскучился…

Он прижимал ее руку к своей груди – как будто на всем белом свете не было ничего желаннее.

– Ты мне делаешь больно, – поморщилась Маша и высвободила руку.

– Извини.

Он привез ей финансовый отчет за последние месяцы, но это был всего лишь предлог, чтобы навестить ее.

– В газетах только и пишут, как этот Лесогоров над тобой издевался, – сказал Паша.

– Как он надо мной издевался? – с удивлением посмотрела на него Маша.

– А разве он тебя не принуждал? – замялся он.

– К чему?

– Ну, к этому…

– Тебе, наверное, в это трудно поверить, но у нас ничего не было. Ничего… И он совсем надо мной не издевался.

– А то, что за какую-то Сирену петь заставлял?

– Ты не те газеты читаешь, – невесело усмехнулась она. – Мне больше нравится, что Сирена – это я. А сирену петь не заставишь. Сирена поет сама по себе. Кому-то на погибель…

– Это ты о чем?

– О том, что у нас с Лесогоровым – совместный проект…

– Но ведь он же под следствием?

– Потому что он совершил одну ошибку.

– Какую?

– А это уже мое личное дело…

– Я очень по тебе соскучился, – Паша обнял Машу за талию, привлек ее к себе.

Вырываться она не стала, но и радость в ее глазах не появилась.

– Ты это уже говорил.

– Я говорил это на языке слов. А сейчас хочу сказать на языке тела…

Случись это еще четыре месяца назад, Маша легко бы позволила увлечь себя в постель. А если бы вдруг Паша замешкался, сама бы растормошила его. Но сейчас все по-другому…

– Ты можешь сказать, я могу услышать, – с грустью сказала она. – А что дальше?

– Как что? – обескураженно посмотрел на нее Паша. – Мы получим по толике счастья…

– И ты поделишься своей толикой с женой? – съязвила она.

– При чем здесь моя жена?

– При том, что ты женат… Ты – категория приходяще-уходящая, а меня это не устраивает…

– Маша, ну не дури! Мы же с тобой столько раз… И ты никогда не жаловалась.

– Я и сейчас не жалуюсь. Я просто хочу сказать, что я тебе не женщина для утех… Я не твоя женщина.

– А чья?

– Паша, я очень благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. Но сейчас прошу тебя, иди с миром. Иди к своей жене, расскажи ей, как сильно ты ее любишь. Поверь, я возражать не буду…

Надо было отдать должное Финковскому. Он все понял и ни в чем не стал упрекать ее. Пожелал ей всего хорошего и ушел.

Всю ночь Маша провела без сна, вспоминая, как жила у Лесогорова, как тяготилась его любовью, вернее, делала вид, что тяготилась… Да, он похитил ее, совершил преступление. Но ведь он же предлагал ей руку и сердце. А то, что он пошел на обман с выкупом, свидетельствовало лишь о его предприимчивости, целеустремленности. Под лежачий камень, как известно, вода не течет… А ей лежачий мужчина и не нужен…

Утром, не выспавшаяся, но взбодренная смелыми замыслами, Маша отправилась в милицию…

* * *

Артем боялся открыть глаза. Голова похмельная, тяжелая, каша в ней, сумбур. Он не помнил, как провел с Катей время, как затащил ее в постель. Сейчас он понимал только то, что сейчас его рука покоится на ее груди. Они в одной постели, он чувствовал на себе ее взгляд. Он не хотел видеть упрек в ее глазах…

– Просыпайся. Я же вижу, что ты не спишь…

Все-таки заметила она, что Артем проснулся. Только почему-то говорит с ним чужим голосом.

Артем поднял голову, открыл глаза и увидел совсем другую девушку.

– А где Катя? – сдуру спросил он.

– Какая Катя? – Соня едва не захлебнулась от возмущения.

– А-а… – махнул он рукой, давая понять, что лучше не развивать эту тему. – Какой сегодня день?

– Понедельник.

– Черт!

Он вспомнил, что накануне позволил Максу себя соблазнить. На мажорной тусовке познакомился с восходящей «звездой» Соней, взял ее под свою охрану… Но ведь это было вчера, в субботу. Тогда почему сегодня понедельник?

– Мы много выпили? – спросил он, в смятении приложив руку ко лбу.

– А разве мы пили? – язвительно, но вместе с тем задорно посмотрела на него Соня. – Мы жрали, как лошади. И жрали, и ржали…

– Животное.

– Что?

– Лошадь, говорю, животное…

Он бросил взгляд на часы.

– Твою конюшню!..

Время – половина двенадцатого пополудни, а он до сих пор в постели.

Он вспомнил Варвару Карловну.

– Меня же убьют!

Тут же на ум пришла и Катя, против которой он совершил самое настоящее преступление.

– Зарежут. Как животное…

– Ты уходишь?

– И тебе пора собираться…

– Зачем? Сегодня понедельник, концертов нет… Хочешь, я тебе ужин приготовлю?

– Не хочу, – поморщился Артем.

Не хотелось выставлять Соню за дверь – все-таки человек она, а не кошка какая-то. Но и приручать ее он не собирается. У него, увы, другие планы…

– Все ясно! – взвилась она. – Не хочешь, не надо!.. И без тебя козлов хватает!..

Он выслушивал ее с опущенной головой. Да, виноват, да, скотина, да, готов со всем соглашаться – только уходи поскорей.

Она ушла, а он отправился на службу… Жаль, что с Соней так вышло. Девушка она неплохая, красивая – можно было бы продолжить с ней отношения. Но у него есть Катя… С Соней вопрос он уже решил, а перед ней придется оправдываться, выкручиваться. Но ничего, он что-нибудь придумает…

Стоянка перед зданием отдела до отказа была забита незнакомыми автомобилями. Еще Артем увидел две машины с логотипами известных телеканалов. Дежурный сержант сообщил ему, что в кабинете начальника проводится пресс-конференция.

– Сначала Светлова подъехала, через час – Лесогоров, – с затаенным восторгом рассказывал он. – А сразу за ним эти нагрянули…

Сержант слегка ошибся. Массмедиа до кабинета Варвары Карловны не добрались, а пресс-конференция проходила в приемной. Катя стояла у дверей во всей своей милицейской красе, элегантно позировала, с улыбкой милой обаятельной хищницы вещала во всеуслышание. Вокруг толпа журналистов – микрофоны, диктофоны, вспышки фотокамер…

– Да, Маша Светлова действительно отказалась от своих показаний против гражданина Лесогорова.

– Тогда выходит, что эти показания были не чем иным, как клеветой! – заявил молодой ретивый репортер с акульими глазками. – Как вы можете это прокомментировать?

Катя за словом в карман не полезла.

– А если это любовь? Если это Стокгольмский синдром?.. Неприязнь перерастает в дружбу, а затем в любовь.

– А как же совместный проект певицы Сирены и господина Лесогорова?

– Нет никакой певицы Сирены. И никогда не было. Была только любовь поклонника к своему кумиру. И, похоже, любовь эта – взаимная…

В это время открылась дверь, и вышедшая к журналистам Варвара Карловна пригласила их зайти к ней в кабинет. Катя осталась в приемной.

– Браво!

Артем и сам готов был аплодировать ей, но его опередили. Он обернулся и с удивлением посмотрел на мужчину лет сорока. Высокий, видный, спортивного сложения и тонуса. Импозантный, дорого и со вкусом одетый. В руках пышный букет цветов. Катя счастливо улыбнулась, увидев его. Шагнула к нему, но остановилась, заметив Артема.

Он ждал от нее едких комментариев и колких замечаний. Но Катя по-дружески улыбнулась ему. По-дружески…

– Привет!

Немного подумав, добавила:

– К Варваре лучше не ходи, ей сейчас не до тебя, тут у нас такое!

– Да вижу! Светлова заявление забрала?

– Да. И Лесогоров тут как тут. Еще и пресса…

– Ты держалась великолепно!

– Спасибо… Побудь, пожалуйста, здесь, если не трудно, а я сейчас…

Артем оторопело наблюдал, как она приняла сначала цветы от незнакомца, а затем и поцелуй – легкий, но в губы. Взяла его руку, и они вместе повернулись к нему спиной.

– Может, хоть кто-то скажет, что происходит? – сконфуженно спросил Артем.

Катя остановилась, развернулась к нему.

– И скажу, – с легкой язвинкой во взгляде произнесла она. – Мне все равно, где ты был позавчера. Скажу только, что ты ненадежный… Лучше сказать, неисправимый… А еще лучше, и то и другое!

– Все сказала?

– Нет. Еще хотела сказать тебе спасибо. За то, что тебя не было в субботу. За то, что я целый час мерзла, ожидая тебя. За то, что в этот час познакомилась с Виктором… Я на тебя не обижаюсь. И ты на меня не обижайся. Хорошо?

– Хорошо, – огорошенный, кивнул Артем.

Катя ушла со своим кавалером. Он же остался в приемной, где в кресле сидела симпатичная девушка с забавными веснушками на носу.

Артем в растерянности глянул на нее. Ему не нужна была ее поддержка, но все же стало обидно, когда она отказала в ней. Насмешливо глядя на него, с ехидным сожалением развела руки. Еще и от комментария не удержалась.

– Неисправимый!

– М-да…

Артем повернулся к ней спиной, полез в карман за мобильником. Если ему не померещилось спьяну, то Соня забила в память свой телефон… Нет, не померещилось, и он смог найти номер ее сотового, позвонить.

– Привет, это я!.. – скороговоркой выпалил он, услышав ее голос.

Артем хотел извиниться за свое поведение, сказать, что сегодня можно было бы встретиться, но девушка даже не захотела его слушать и нажала на кнопку сброса.

Похоже, и Соня сбрасывала его из своей жизни… Артем огорченно пожал плечами. Ему некого было винить в происшедшем, кроме самого себя.

Content

Владимир Колычев
Сгори дотла, моя звезда!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог