Владимир Колычев

Влюблен и очень опасен

Глава первая

1

Серебристый шар лениво крутился под сводами гремящего зала, пучки лазерного света атаковали его со всех сторон и, отражаясь в мозаичных стекляшках, солнечными зайчиками сыпались на головы танцующих. Басы техноданса давили на барабанные перепонки, заставляя их вибрировать и насыщать кровь адреналином. Диджей извивался за вертушками, разгоряченная блондинка в золотистом бикини высекала искры из шеста, бармен жонглировал бутылками, посетители входили в раж на танцполе. Ночной клуб жил своей обычной жизнью.

Молодой человек в черной шелковой рубашке одиноко сидел за столиком, неспешно потягивал бургундское и с отсутствующим видом смотрел на миниатюрную шатенку. Она танцевала потрясающе, энергией движения усиливая свою притягательность. Свой интерес парень выдавал только тем, что уже довольно долго смотрел на девушку, но сам его взгляд ничего не выражал. В холодных, выцветших глазах полное безразличие ко всему, лицо безжизненно-спокойное.

В его внешности не было ничего примечательного: рост ниже среднего, жидкие темные волосы, высокий выпуклый лоб, небольшие глазки, искривленный нос. Единственное, что выделяло его лицо, – глубокий шрам, рассекающий надвое подбородок. Шея короткая и тонкая, при этом плечи широкие, мощные, руки сильные. Рубашка расстегнута на три верхние пуговицы – можно заметить, как липнет к безволосой груди металлический жетон с личным номером. На пальцах две массивные золотые печатки.

Он производил впечатление сильного, умеющего владеть собой человека, но все-таки в глубине равнодушных на поверхности глаз можно было угадать неуверенность в себе. Он не был избалован вниманием женщин. Может, потому и скрывал свой интерес к танцующей шатенке.

Марк хотел нравиться, поэтому пытался наводить лоск: прическа с мокрым эффектом, модные усики с переходом на бородку, дорогая шелковая рубашка, золотые часы, цепь, «смертный жетон», подчеркивающий его отношение к суровой мужской профессии. И все-таки он не был уверен в том, что шатенка обратит на него внимание.

Может, потому и дернулась его бровь, когда девушка на несколько мгновений зацепилась за него взглядом. На ее пухлых губках мелькнуло подобие улыбки, а движения стали более энергичными. Казалось, она не стала бы возражать, если бы он нарушил ее личное пространство на танцполе. Но Марк не верил женщинам. И на то были причины.

Девушка была не одна, напротив нее двигалась в танце длинноволосая блондинка в рваных джинсах. Отменная фигура, нежная кожа с матовым оттенком, большие красивые глаза, изящный носик, но все портили выпирающие верхние зубы. Глядя на нее, Марк вскользь подумал об операции, которая могла бы исправить ее лицо. Эта блондинка могла бы стать настоящей красавицей, но и тогда бы он продолжал смотреть в сторону ее подружки. Шатенка не обладала столь эффектной внешностью, чтобы украшать собой обложки глянцевых журналов, да и просто красивой назвать ее мог далеко не каждый. Обычные глаза, обычный нос, обычный рот... Но все это вместе складывалось в нечто особенное, отчего у Марка воспламенялась кровь. Впрочем, все это пройдет. Девушка растает в радужной дымке грохочущего зала, и скоро он забудет о ней.

А она уже исчезла. Светловолосая подружка взяла ее под руку, что-то шепнула ей на ухо, и они с загадочными улыбками покинули танцпол. Марк перевел взгляд на брюнетку с внешностью фотомодели, но не то, не то... Ее подружка, такая же темненькая и красивая, тоже оставила его равнодушным. Зато вызвал ухмылку ее парень – женственное лицо, узкая розовая рубашка, манерные движения. А может, это подружка. Впрочем, без разницы.

Марк подозвал симпатичную официантку в короткой клетчатой юбке. Хорошая девочка, и улыбка у нее почти искренняя. Видно, недавно здесь работает, еще не успела обрасти цинизмом, как старая лодка ракушками. Он заказал еще бокал вина, на этом их общение и закончилось.

Девушка, может, и не прочь подзаработать, но клуб закрывается поздно – освободится она не скоро. Да и стоить ее час-другой будет дорого. Дешевле снять проститутку. Марк нечасто позволял себе расслабляться, но если гулял, то по полной. С обычными девушками ему не везло, но выручали продажные женщины. С ними все просто: заплатил – получил, ни красивых фраз, ни цветов, ни головной боли.

Официантка подала ему заказ, и ее сменила стройная блондинка с кукольными глазами. Руки за головой – волосы фонтаном рассыпаются по плечам; обнаженная грудь высоко поднята, манит и зовет; по ее телу проходит волна. Девушка танцует перед ним, девушка ждет. Она чувствует, что Марк – ее клиент. Интуиция ее не подводит: он достает из кармана пятисотрублевую купюру, сует ее под резинку золотистых стрингов.

Роскошное тело устремляется к нему. Девушка уже сжала ногами его колени, стоит над ним, энергично, но плавно вращая бедрами. Она выгибает спину и соблазнительно извивается в танце, но Марк уже хлопает ее по бедру – хватит, надоела. Еще одна купюра из его кармана липнет к обнаженному телу. С профессиональной нежностью девушка пальцами касается его уха и уже через секунду нависает над соседним столиком.

А Марк снова увлечен миниатюрной шатенкой. Она уже вернулась на танцпол и смотрит на него с нескрываемым интересом. Только взгляд у нее какой-то остановившийся, зрачки у нее сужены, и улыбка какая-то невменяемая. Уж не кокаину ли она нюхнула? Или экстази, чтобы веселей танцевалось? В ночном клубе такой стимулятор в почете, и достать его нетрудно. А подсесть на него еще легче. И ее подружка тоже, похоже, под сильным впечатлением. Но у этой взгляд совершенно отсутствующий, и танцует она как заведенный механизм, едва соображая, где и зачем находится.

Но даже сейчас, когда девушка казалась такой доступной, Марк стеснялся подать ей знак. И все-таки он набрался смелости, махнул ей рукой, приглашая к своему столику. Но шатенка в ответ лишь прыснула в ладошку.

Марк подозвал к себе официантку, движением пальца попросил ее наклониться и шепнул на ухо:

– Мне бы девочку по вызову. Но не знаю, как ее вызвать.

С ней он не стеснялся, это ее работа – обслуживать клиентов. Он не предлагал ей лечь в постель, всего лишь просил ее выступить посредником. Если сама официантка не знает, к кому обратиться, есть более опытные товарищи, которые в курсе. Марк не раз бывал в ночных клубах и хорошо знал, как здесь все делается.

– Хорошо, я передам, – хоть и сконфуженно, но все-таки мило улыбнулась девушка.

Так и есть, официантка не стала устраивать сцену и направилась к бару, за стойкой которой с внешней стороны сидели в ожидании симпатичные и не очень девушки. Уж бармен точно знает, кто из них снимается за интерес, а кто за деньги.

Марк ждал, но никто из девушек не торопился к нему. И в его сторону никто из них не смотрел. Может, и не принят его заказ. Что ж, бывает и такое. Главное, что скандала нет.

Наказывать официантку он не станет: причин для этого, в общем-то, нет. Но можно заставить ее немного поволноваться. Ведь он еще не расплатился за стол. Тем более нужду справить надо.

Официантка не побежала за ним и охранников натравливать на него не стала. А когда он вернулся к своему столику, обнаружил за ним двух девушек. На его удивление, его ждали та самая миниатюрная шатенка и ее длинноволосая подружка. Две девушки на выбор. Хотя можно забрать их обеих. Но ни к чему переплачивать, если ему достаточно одной шатенки.

Марк изогнул краешек рта в ироничной усмешке. Он предполагал, что проститутки растворены среди посетителей клуба, но не думал, что его шатенка одна из них.

– Привет, девчонки, – раскованно поздоровался он.

Будь эти девушки обычными, он бы растерялся, запутался в словах, а так все просто, без напряжения.

– Ты к нам с приветом? Вау! – нацелив на него указательный палец, расплылась в улыбке блондинка. – Настя, ты слышишь, он к нам с приветом!

– А большой привет? – хихикнула брюнетка, с шальным блеском в глазах разглядывая пряжку его ремня.

– Тебе понравится, – усмехнулся Марк.

– Не говори «гоп» – вдруг не допрыгнешь!

Он выразительно повел бровью. Действительно, не словами нужно показывать, какой ты мужчина, а делом.

– А пошли, попрыгаем! – просияла блондинка.

Она ни к кому конкретно не обращалась, никого, казалось, перед собой не видела. Зрачки сужены, взгляд чумной, ноздри раздуваются, как у возбужденной кобылицы. Ее голова, как подсолнух к солнцу, тянулась в сторону танцпола.

– Юль, мы сейчас, а ты иди! – вскользь глянув на нее, бросила Настя.

А когда блондинка окунулась в толпу танцующих, с игривой улыбкой глянула на Марка и села на подлокотник его кресла. Он сразу же привлек ее к себе.

Тело у нее упругое, теплое, наэлектризованное сексуальной энергией. Возбуждающая смесь из запахов волос, чистого, слегка вспотевшего тела и хороших духов. Губы – как две холодные сладкие вишенки в жаркой пустыне, дыхание свежее, ароматное. Марку вдруг захотелось слиться с ней в затяжном поцелуе. Но с проститутками не целуются.

– А как тебя зовут? – спросила она, губами касаясь его уха.

– Марк.

– А я Настя. А что ты здесь делаешь?

– На тебя смотрю.

– И нравится смотреть?

– Очень.

– Я так и поняла. А ты танцуешь?

– Когда как.

– А я люблю танцевать. Пошли!

Она уже взяла его под руку, чтобы утянуть его за собой на танцпол, но вдруг остановилась и спряталась у него за спиной.

– Черт!

Марк увидел двух внушительного вида парней в черных костюмах. Один что-то сурово говорил блондинке Юле, взяв ее под руку, другой грозным взглядом рыскал по залу. Уж не сутенеры ли это свою девочку воспитывают?

Юля бестолково улыбалась, мотала головой и нелепо дергала ногой в такт музыке. Похоже, от наркотиков девушку основательно развезло, и она не соображала, что с ней происходит. Возможно, парень спрашивал у нее про Настю, и если так, то Юля не выдавала свою подружку.

– Пойдем отсюда!

Настя потянула Марка за руку, и он последовал за ней. Юля его не интересовала, и ему, в общем-то, все равно, что с ней будет. А Настю на растерзание сутенерам он не отдаст. Пусть они делают с ней все что хотят, но завтра, а сегодня ночью она будет с ним.

Он бросил на стол три тысячные купюры и стремительно поднялся, закрыв собой девушку.

Богатырским телосложением он похвастаться не мог. Плечи у него от рождения были узкими, а тазобедренные кости – широкие. Мышцы над плечевыми суставами он нарастил, но с нижней частью своего тела ничего поделать не мог: хоть и на самую малость, она все-таки была чуть шире верхней. Марк изо всех сил пытался спорить с природой, но так до конца ее и не убедил. Это только на словах нет предела совершенству.

Оглянулся он у самого выхода. Громилы в черном по-прежнему стояли на танцполе, а официантка убирала посуду с его стола. Все в порядке, никто их с Настей не преследует, и они могут ехать к нему домой.

На улице было тепло, но так ветрено, что фонари, поскрипывая, покачивались на ветру, поэтому тени Марка и Насти тоже шатались из стороны в сторону: а может, их и самих качало.

– Ты на машине? – спросила она.

– Не совсем.

Стоянка перед клубом была заполнена дорогими и не очень автомобилями. Чуть поодаль, в окрестностях троллейбусной остановки, гнездились машины такси. К ним и направился Марк, увлекая за собой ночную подружку.

– А почему на такси? – больше из любопытства, чем от недовольства, спросила она.

– Машина в Москве осталась.

– Ты из Москвы?.. Не люблю москвичей.

В ее голосе не ощущалось отторжения, и не совсем понятно, зачем она это сказала.

В машине Настя прижалась к его руке, уложила голову ему на плечо и закрыла глаза. Она молчала и не шевелилась, в какой-то момент ему даже показалось, что у нее перестало биться сердце.

– Эй, ты живая?

– Живая, – на удивление бодро отозвалась она.

– Заснула?

– Нет. Просто думала.

– О чем?

– Вот только в душу лезть не надо! – огрызнулась она.

Марк разочарованно пожал плечами. Он пытался создать хотя бы иллюзию ее бескорыстного к себе влечения. И она не напоминала ему о своей профессии. Но это требование не лезть в душу все испортило. Типичное поведение чем-то недовольной проститутки.

Марк специально не заводил разговор о деньгах. Сама себе цену назначит. И вряд ли это будет больше сотни долларов за два часа. Ведь она лучшая только для него, и ей самой об этом неизвестно.

Машина остановилась во дворе десятиэтажного дома, Марк расплатился с водителем, помог Насте покинуть салон.

Детская площадка посреди двора освещена, видно, как ветер закрутил в маленьком вихре сухие опавшие листья. Лето уже закончилось, и хотя еще можно по ночам разгуливать в одной только рубашке, осень уже дышит в спину.

В подъезде воняло мочой, кабинка лифта изрезана и исписана вдоль и поперек, на лестничной площадке седьмого этажа хрустит под ногами строительный мусор, зато в квартире, куда Марк привел ночную гостью, чисто и комфортно. Крашеные обои, подвесной потолок в единственной комнате, мебель – как в лучших домах.

Насте должно было здесь понравиться, но девушка не стала осматриваться, а сразу бросилась в туалет, встала на колени и принялась «пугать унитаз».

– Тебе плохо? – взволнованно спросил он, когда она с опухшими от напряжения глазами вышла в прихожую.

– Нет, мля, хорошо! – со страдальческим видом, но с дерзостью разбалованной девчонки отозвалась Настя.

И, не спрашивая у него разрешения, закрылась в ванной. Послышался шум льющейся воды.

В ванной, помимо уже использованного, висело чистое банное полотенце. Квартира эта, по сути, была частной гостиницей, которую он снял вчера минимум на неделю. Дом с видом на море, до которого пять минут пешком, пляж с крупной галькой, ровное дно, в трех метрах от берега уже по шею. Вода уже остывает, но еще теплая. И прозрачная, без водорослей и медуз. Тепломорск – портовый, рабочий город, но при желании можно отдохнуть здесь, как на курорте. Такое желание у Марка есть. И возможности уже появились – Настя одна из них.

Она долго пропадала в ванной, потом вышла из нее в тунике из банного полотенца. Марк сервировал журнальный столик в комнате, открыл бутылку местного, очень вкусного шампанского, разложил красиво фрукты. Но девушка кисло скривилась, глянув на бутылку. Вид у нее был такой, что Марк не удивился бы, если б она снова закрылась в туалете. Но нет, Настя без всякого стеснения сорвала с себя полотенце и сразу нырнула в постель под одеяло.

В ее глазах уже не было шального блеска, не изнывала она от вожделения. Впрочем, Марку было все равно. Плохо ей или нет, но деньги свои она попросит. Пусть их отрабатывает.

Она обреченно посмотрела, как он снимает рубашку, и повернулась к нему спиной. Дескать, делай что хочешь: никуда ведь от тебя не денешься. Когда он сбросил брюки, она торопливо переместилась к стенке, но к нему так и не повернулась.

Парень лег рядом, откинул простыню, обнажая волнующую линию ее тела – шея, плечо, талия, бедро.

– Мне холодно, – поежилась она.

Но слишком красивым казалось ее тело, чтобы на него не смотреть. И все-таки Марк укрыл девушку. И сам забрался под одеяло. Плотно прижался к ней, ладонью накрыл ее полновесную, тугую грудь, приласкал ягодку соска, чувствуя, как она твердеет под его пальцами.

– Ты нахал, – прошептала Настя.

– Ну и что?

– Наглый как танк!

– Броня крепка, и танки наши быстры.

– Крепка у него броня...

Ее тело напряглось в тревожном ожидании, но Марк заставил ее расслабиться. Он с удовольствием гладил и ласкал ее стройное тело, пробовал его на вкус, чувствуя, как мало-помалу оно раскрывается навстречу мужскому желанию.

Недомогание и лень оставили ее, она порывисто легла на спину и с улыбкой великой блудницы притянула Марка к себе.

После она лежала будто неживая, а он льнул к ней, ластился. Никогда у него еще не было столь желанной женщины, как эта.

Настя принимала его ласки, но никак не реагировала на них. Кажется, приятная усталость усыпила ее. Она заснула крепко и безмятежно, и, судя по блаженной улыбке, ей снился хороший сон.

Возможно, девушка притворялась. Ведь она же проститутка, и принцип у нее такой же, как у солдата, который спит, а служба идет. За каждый час, проведенный с ней в постели, Марк должен будет заплатить. Но ему так не хотелось расставаться с ней... Пусть она будет с ним до утра. И не страшно, что это будет стоить ему еще сотню-другую долларов.

2

Ночь нежна, если нет опасности. И ночь страшна, если над головой завис дамоклов меч. Но страх уже давно вошел в привычку. И даже появился карточный азарт. Когда смерть придет, будет ли под рукой козырь, чтобы побить ее?

Мужчина в шелковом стеганом халате зажег сигару, наполнил рот крепким ароматным дымом. В этом тоже был элемент игры. Балюстрада не сплошная, и в зазор между мраморными столбиками запросто может влететь снайперская пуля. Правда, киллеру стрелять неоткуда. Терраса выходила на охраняемый задний двор, дальняя сторона забора хоть и не очень высокая, но за ней море, и не видно ни одного судна поблизости. Разве что враги могли нанять боевого пловца, который, в акваланге вынырнув из воды, наводит сейчас на цель подводную винтовку. Такое возможно, но только теоретически. Снайперу нужно как минимум устойчивое положение, чтобы послать пулю на километр-полтора. К тому же он должен быть мастером очень высокого уровня, чтобы с такого расстояния сделать убойный выстрел. Да и винтовка должна обладать при этом небольшим весом, отменной мощностью и ювелирной точностью, но таких в природе не существует. На террасе темно, и огонек сигары – единственный источник света. Какой-никакой, а ориентир для снайпера.

Но забор вокруг дома уже достраивается вверх, очень скоро терраса перестанет быть опасной зоной.

Кирилл Дмитриевич Каховцев имел все основания опасаться за свою жизнь. В Теплогорске оставались только две серьезные силы, способные целиком и полностью контролировать большой портовый город. Одну представлял он, другую – его непримиримый соперник Карен Южак. Когда-то враждующие стороны могли договариваться, но лимит доверия уже исчерпан. Более того, это вопрос жизни и смерти. Или городом будет владеть кто-то один, или официальная власть и милиция сотрут в порошок и тех и других. Городской мэр уже научился играть на противоречиях враждующих мафий, и милицейское начальство все чаще ставит им подножки. Нет, не забывают они, из чьих рук кормятся, но беда в том, что группировки две, а должна быть одна.

Одним словом, ситуация очень серьезная, и лозунг предельно категоричен. «Карфаген должен быть разрушен!» И точка. Каховцев уже выдвинул вперед застрельщиков, но и враг не дремлет.

За границу бы уехать, но нельзя. Люди нервничают, и неизвестно, как они поведут себя, если босс отправится в теплые края. Вдруг решат, что их корабль тонет, и разбегутся, как крысы. Кто-то переметнется на другую сторону, кто-то просто исчезнет, а людей у Каховцева много. И это не только бойцы, готовые исполнить любую его волю, не только охранная фирма – успешное финансовое предприятие и кадровый резерв для боевой бригады. Нет, есть еще и мэрия, милиция, прокуратура, таможня, куда Каховцев направил своих ставленников.

Он уже второй десяток лет у руля, и еще в лихие девяностые задумывался о будущем, потому и ставил в зависимость от себя толковых юнцов: оплачивал им учебу в институтах, устраивал на работу во властные структуры города. Эти люди благодарны ему, но не все преданы. И они могут разом отвернуться от него, если вдруг почувствуют неладное. Просто отвернутся, и этого будет достаточно, чтобы Каховцев «оглох» и «ослеп». Этим непременно воспользуется Южак, и чаша весов тогда склонится на его сторону.

Но пока все винтики на месте, механизм смазан, стрелки часов крутятся в нужную сторону, и время работает на Кирилла Дмитриевича. А это значит, что рано или поздно Южак сдаст свои позиции. Тогда все будет просто замечательно.

За спиной тихонько открылась дверь; мягко ступая, к нему подошла его любимая женщина. Инге всего девятнадцать, Каховцев был старше ее на двадцать два года, но эта разница в возрасте не мешала ему чувствовать себя с ней мужем, а не отцом.

Да и не нуждалась Инга в отцовской заботе. Она взяла его не столько своей красотой, сколько умом и самостоятельностью. Она не липла к нему банным листом, не сосала пиявкой кровь, а первое время и вовсе держала его на расстоянии, ничуть, казалось, не беспокоясь, что ему может наскучить ухаживать за ней. Может, в ее поведении и заключалась какая-то уловка, но Кириллу пришлось поверить, что Инга не очень-то и хотела выходить замуж за него, за самого богатого и успешного человека в городе. К тому же он был недурен собой. Интересный, холеный мужчина в расцвете лет. Сколько девчонок мечтали быть его женой, но пальма первенства досталась Инге. И если он жалеет об этом, то совсем чуть-чуть.

Она обняла его со спины, губами нежно коснулась шеи.

– За Настю переживаешь?

Коротко и ясно. Никаких вокруг да около. Но прямота эта мягкая, непринужденная и совсем не раздражающая.

– Переживаю.

Раздражало Кирилла Дмитриевича то, что при всех своих достоинствах Инга не могла найти общий язык с его дочерью. По большому счету это не ее вина. Невзлюбила, видите ли, Настя мачеху. К любовницам относилась вполне лояльно, а обручальное кольцо на пальце Инги вывело ее из себя. Всерьез заявила, что ее отец предал мать, хотя уже девять лет прошло с тех пор, как Настина мама умерла. Девять лет Кирилл Дмитриевич ходил вдовцом. Может, надо было повременить? Насте всего семнадцать. Скоро сама выйдет замуж, тогда и на мир будет смотреть другими глазами. Тогда и его на брак благословит.

Но назад Кирилл Дмитриевич не повернет. Во-первых, не в его это принципах, а во-вторых, Инга устраивает его по всем статьям, и он не хочет ничего менять. К тому же она в положении – мальчик вроде бы намечается. А Настя перебесится и успокоится.

– Ее обязательно найдут, – сказала Инга.

– Кто бы сомневался.

– А я уеду.

– Куда ты уедешь? – озадачился он.

– Ты мне квартиру подарил, буду в ней жить. А ты ко мне будешь приезжать. Если меня здесь не будет, Настя быстро успокоится.

– Ты моя жена и должна жить со мной.

– Тогда мы будем жить в моей квартире. А Настя пусть остается одна в этом доме. Так ей будет спокойней. Возможно, у нее сложится чувство вины за то, что из-за нее ты покинул дом. Что ж, тем скорее она попросит нас вернуться.

– Логика в этом, конечно, есть, – кивнул Каховцев. – Но квартира – это слишком мелко. Да и опасно. Но можно построить еще один дом, не хуже этого.

– Пока ты его построишь, она выйдет замуж и заживет своей жизнью. Тогда ей будет все равно, с кем ты здесь.

– Ты читаешь мои мысли... Только рано ей замуж. Ей как минимум институт нужно закончить.

– Мой отец тоже так думал – а я еще учусь, но уже замужем.

– Твой отец...

Кирилл Дмитриевич хорошо знал ее отца. Вместе когда-то держали порт, обкладывали данью грузы, занимались контрабандой, отбивались от конкурентов. В одной из перестрелок Артем Скорохат был серьезно ранен, долго лечился, а потом и вовсе отошел от дел. Он и сейчас на инвалидности, но у него свой бизнес, семья, жена, дочери.

Жена у него красивая. Когда-то Кирилл Дмитриевич даже пытался за ней приударить. Но не вышло. Катька показала характер, и ничего ему не обломилось. Но память о ней осталась. Может, потому и запал он так сильно на ее дочь. Инга вся в мать, такая же красивая и чувственная. В прошлом году Артем по старой памяти пригласил его к себе домой, там он и познакомился с его дочерью. И закрутился роман. Одним словом, родословная у Инги что надо.

– Твой отец – мужик конкретный, – улыбнулся он. – Но со мной не поспоришь.

– Может, и Настя найдет такого, с которым ты не поспоришь.

– Да я любого в бараний рог!

– А если она не позволит его в бараний рог? Она девушка с характером.

– Дурной у нее характер.

– Дурной не дурной, а ломать уже поздно. Надо приспосабливаться.

– Будем приспосабливаться. Сначала найдем ее, а потом будем приспосабливаться.

Кирилл Дмитриевич взял мобильный телефон, набрал номер.

Пару недель назад у Насти начался новый учебный год. Первый курс филиала Московского университета. У нее свой личный водитель, он отвозит ее утром, после занятий возвращает домой. Но вчера ему оказалось некого забирать. Настя пропала. Кирилл Дмитриевич решил, что дочь похитили, чтобы выманить на снайпера его самого, но Настя позвонила, сказала, что с ней все в порядке, а искать ее не нужно. Дескать, у нее начинается новая, взрослая жизнь, где нет отца-предателя и мачехи. Так и сказала: отца-предателя.

Похитить Настю непросто, при ней всегда охрана, два парня и девушка, с виду они такие же студенты, как и она. Зина всегда с ней, она для Насти как подруга. А о парнях она даже знать не должна была. Но, видимо, как-то узнала. Потому что оставила с носом всех троих. Спуталась с какой-то однокурсницей-наркоманкой и сбежала.

– Ну что там? – раздраженно спросил Кирилл Дмитриевич, услышав голос Харитона, своего главного специалиста по частному сыску.

У него своя контора, люди – один круче другого, но пока никаких результатов.

– Мы их в «Эскориале» нашли.

– Чего сразу не позвонил? – облегченно вздохнул Каховцев.

Но радость оказалась преждевременной.

– Мы только подружку Настину нашли, – замялся Харитон. – Но эта дура так обдолбилась, что лыка не вяжет. Ни бэ, ни мэ, ни кукареку...

– Ночь у тебя; если до утра Настю не найдешь – ты меня знаешь.

– Кирилл Дмитриевич! Мы ее, конечно, найдем! Но тут такое дело, она с парнем каким-то ушла. Пока мы эту дуру «кололи», Настя успела улизнуть. Говорят, на такси они уехали...

– Таксиста ищите.

– Уже нашли! То есть установили, кто такой. Только его самого нигде нет – как сквозь землю провалился. Звоним – не отвечает. Вне зоны доступа. Дома у него уже были, но и там его нет. Может, он их в горы куда-то повез, там телефон не берет...

– Не найдешь Настю до утра – сам такси в горы заказывай. А то я закажу тебе гирю в море. Это не шутка.

– Все будет в лучшем...

Каховцев недовольно поморщился и бросил телефон на мраморный столик.

– С каким-то парнем уехала. На такси, – обращаясь к Инге, сквозь зубы сказал он.

– Куда?

– К нему домой. Может, у него дом в горах...

– Он что, не русский?

– Ага, горец с кинжалом. Если вдруг что, я ему этот кинжал по самое не хочу отрежу. Козел горный! И эту суку обдолбанную в море! – разошелся Каховцев.

– Кирилл! – Инга мягко взяла его за руку, нежно и с укором заглянула в глаза.

Она умела успокаивать его. Не всегда, правда, но сейчас Каховцев почувствовал, как опускается в нем волна гнева. Хотя до полного штиля в душе было еще очень далеко. К тому же накатывала новая волна.

– Нашла с кем связаться! Эта дура наркоту жрет, как овца травку щиплет. И Настю куда затащила? В «Эскориал»! На территорию Южака! Если бы его быки прочухали, я не знаю... А может, не было никакого таксиста? Может, она у Южака!

– Тебе бы уже позвонили.

– Не к добру все это, не к добру...

Кирилл Дмитриевич снова взялся за телефон. На этот раз он позвонил Тимуру, своему верному бригадиру.

– Поднимай своих и двигай в «Эскориал», – тихо, но чеканя каждое слово, сказал он. – На уши всех поставь, но узнай, где Настя.

– Там люди Южака.

– В том-то и дело. Сам понимаешь, что будет, если Настя окажется у них.

– А как же Южак? Он расценит это как наезд.

– Плевать. Мы с ним все равно на ножах...

– Как скажешь. Если на него самого вдруг нарвемся, что делать?

– Море какое, сухое или мокрое?

– Я все понял, босс.

Тем и хорош был Тимур, что даже сложные вещи он понимал с полуслова. А открытая война с Южаком – дело серьезное. Каховцев готов был ввязаться в нее ради дочери, и Тимур безоговорочно поддержит его. А бригада у него такая, что весь город содрогнется, если он спустит ее с цепи. Но лучше до этого не доводить...

3

Вася Бугарь смотрел на Марка сквозь хищный прищур. Жестокие шутки – его конек, и нет ничего хуже, чем стать его жертвой.

«Твоя фамилия, щегол?»

«Груша». Марку страшно, коленки предательски дрожат.

Не повезло ему в жизни, обделила его природа физической силой, еще и посмеялась над ним со всех сторон. И фамилия у него Груша, и фигура у него по форме как этот фрукт. Плечи узкие, а таз... И кулаки у него хлипкие, не то что у Васи.

«Это имя, – глумился Бугарь. – А фамилия?»

«Это и есть фамилия», – попятился Марк.

«А я говорю, имя! Имя – Груша. А фамилия – Боксерская. Груша Боксерская! Ха-ха-ха!»

Васю поддержал весь класс. Марк стоял посреди раздевалки, руки беспомощно опущены, голова подбородком касается груди. Дружный хохот оскорблял его, но ведь это не самое страшное. Куда хуже, если Бугарь пустит в ход кулаки, а он это умеет.

Вася вдруг прекратил смеяться, и хохот вокруг оборвался. Он зло посмотрел на Марка и толкнул его в плечо.

«Ты чего не смеешься? Я сказал, смеяться!»

Марк остро ощущал свою беспомощность перед Бугарем и перед классом. Он здесь новичок, его никто не принимает всерьез. И еще он слабый – у него нет шансов завоевать расположение.

Остается надеяться, что папу скоро переведут по службе в другой город... Впрочем, можно перейти в другую школу.

«Ну!» – Вася снова толкнул его.

Марк униженно посмотрел на него и выдавил из себя подобие улыбки.

«Веселей!» – потребовал Бугарь.

Улыбка стала шире и несчастней.

«Братва! Видали такую грушу? Ее бьешь, а она смеется! – Вася ударил Марка кулаком в грудь. – Гы-гы!»

Марк перестал улыбаться. Бугар снова ударил его, затем еще и еще... Бил он, может, и не в полную силу, но Марк упал бы, если б его не окружили одноклассники. Они набросились на жертву со всех сторон, тычки и удары градом сыпались на него. Марк оказался в таком кольце, что физически невозможно было упасть.

Спасение пришло извне. Дверь в раздевалку открылась, и на пороге выросла фигура физрука. Тимур Сергеевич все видел, но ругать никого не стал. Он просто сказал, что пора идти в зал. Толпа разбежалась, а физрук остался. Двумя пальцами он взял Марка за футболку. «Ты почему такой дохлый?» – с неприязнью спросил он.

Марк лишь пожал плечами в ответ. Он же не виноват, что мама его таким родила.

«Нельзя быть таким слабаком. Сожрут!.. В шесть вечера в малом зале занятие. Приходи».

Это было не предложение, Тимур Сергеевич требовал, и Марку ничего не оставалось, как кивнуть в знак согласия.

Мальчик знал, что по вечерам физрук занимается с ребятами самбо, и уже в половине шестого был в раздевалке. Думал, что будет первым, но там его ждал Бугарь.

«Ух ты, великий самбист нарисовался!» – хохотнул он, с презрением глядя на Марка.

«Ну, не великий», – опустив голову, буркнул Марк.

«И не самбист!.. Ты что, не понял, зачем тебя Тимур позвал? Сегодня мы боксерские удары будем отрабатывать, а ты будешь грушей... А ну-ка, иди сюда!»

Бугарь взял Марка за плечи, резко развернул его к себе и замахнулся для удара. Марк зажмурил глаза и закричал от страха...

Но никто его не бил. И глаза открыты. И Бугаря никакого нет. Есть только Настя. Она сидела на постели, закрывая грудь простыней, и потрясенно смотрела на него.

– Кошмар приснился, – вымученно улыбнулся он.

Уже утро, в комнате светло, Настя в ореоле солнечного света. А Бугарь остался в темноте ночи кошмарным напоминанием о далеком прошлом.

– И мне тоже... Мне снилось, что мы с тобой... Или не снилось? – Казалось, она вот-вот расплачется. – Зачем ты это сделал?

Марк с удивлением смотрел на нее. Ну было и было, что здесь такого? А может, дело в деньгах?

– Думаешь, если не договорились о цене, то я тебе не заплачу? – нежно улыбнулся ей Марк.

Она хоть и проститутка, но так хороша... Даже сейчас, когда ее лицо наморщено, она чертовски обаятельна. И красива. Да и не во внешности дело, а в том, что он чувствует сейчас. Ему кажется, что лучшей девушки ему никогда не найти.

Как жаль, что она проститутка. Как жаль, что им придется расстаться.

– О какой цене?! – недоуменно вытянулось лицо Насти.

– Ну, за ночь. О цене за час речь не идет, ведь ты же была со мной до утра.

– Я тебя не понимаю.

– А чего тут понимать? Я вчера заказал девочку, мне привели тебя и Юлю, потом появились ваши сутенеры, мы сбежали.

– Какие сутенеры?! Ты что, принял меня за проститутку?!

Вне себя от возмущения, Настя вскочила с постели, кутаясь в простыню, схватила с кресла свою одежду.

– Отвернись! – остервенело бросила она.

Марк пожал плечами и лег спиной к ней. Оказывается, она вовсе не проститутка. Но ведь это же здорово. Сейчас она оденется, они поговорят по душам, помирятся. Ведь он же нравится ей, если она бескорыстно легла к нему в постель. И он от нее без ума. Возможно, их впереди ждет долгий роман.

– Черт! Ну почему?.. Я же никогда! – с досадой всхлипывала Настя. – Как ты посмел?

– Ты сама ко мне легла, – не оборачиваясь к ней, сказал он.

– Легла потому, что спать хотела. Просто спать.

– Просто спят дома, в своей постели.

– Много ты знаешь!

– Да уж побольше твоего.

– Ты хоть понимаешь, что я ни с кем никогда еще не была! – страдальчески протянула она.

– Может быть.

Ночью ему пришлось приложить определенное усилие... Но ведь крови не было... Впрочем, бывает, и не кровит.

– Да мне все равно, веришь ты или нет! Если отец узнает, он тебе башку оторвет!

– Да? Тогда мне ничего не остается делать, как жениться на тебе, – поворачиваясь к ней, расплылся в улыбке Марк.

Настя уже оделась, и он мог любоваться ею.

– Ты?! На мне?! – Она смотрела на него скептически, но с интересом.

– Ну, если ты не проститутка.

– А что, на проститутке бы не женился?

Ее возмущение уступало место ехидству. И, казалось, она уже почти не злится на Марка.

– Нет.

– Даже если бы влюбился?

– А я влюбился, – с ироничной улыбкой, но вместе с тем всерьез сказал он. – В тебя.

– А если я проститутка? – дрогнувшим голосом спросила она, завороженно глядя на него.

– Дальше буду любить. Но не женюсь.

Она неуверенно сделала шаг, как будто собиралась уйти от него, но вдруг передумала и плюхнулась в кресло.

– Да пошел ты!

– Все, выпустила пар? – улыбнулся он.

– Слушай, не пойму, чего я в тебе нашла? – язвительно глянула на него Настя. – Тебе бы в Голливуд, тебя бы там с руками и ногами оторвали. На роль гоблина.

Хорошее настроение как рукой сняло. Марк обиженно посмотрел на нее, но тут же спрятал свои чувства под непроницаемую маску. И взгляд потух, подернулся изморозью. Девушка наступила на его больную мозоль. И какая девушка.!

– Был я в Голливуде. И гоблином был, – холодно сказал он, без всякого стеснения выбираясь из-под одеяла.

Плечи у него накачаны, пресс рельефный, ну и главный мужской калибр не подкачал; в пропорции с ним таз не такой уж и широкий. К тому же банный халат под рукой – раз-два, и уже ничего не видно.

Он оделся, но девушка продолжала смотреть на него так, как будто он стоял перед ней без штанов. В глазах одно сплошное возмущение, но вроде бы и омерзения не видно, и то хорошо.

– Вчера ты сделал мне больно, – с осуждением покачала она головой.

– Не знал, что у тебя в первый раз, – без всякого сожаления отозвался он.

– А если бы знал?

– Я иду на кухню, на завтрак – яичница, – холодно сказал он. – Если хочешь есть, тебе направо. Если хочешь уйти, тогда налево.

– Спасибо, я уже сходила налево.

Казалось, она собиралась ему что-то рассказать, но Марк не стал ее слушать. Он ушел на кухню, Настя последовала за ним. Подобрав под себя ноги, села на стул.

Какое-то время она молча наблюдала, как он варит кофе и жарит яичницу, затем сказала, что уходить никуда не собирается.

– Ты правда должен на мне жениться, – заявила она.

– Ты хочешь быть женой гоблина?

– Обиделся? Ну извини. Ты, конечно, не красавец, но это не главное. Главное, чтобы мужчина в мужчине был. В тебе чувствуется мужчина. Я же не просто так вчера к тебе подошла.

– Не просто, – перебил ее Марк. – Сначала зарядилась, потом подошла.

– В смысле, зарядилась?

– Не знаю, что там было – кокаин, экстази, может, просто травка.

– А-а, ты об этом?.. Это все Юлька. Мы сначала выпили, потом в туалет пошли, она достает, хочешь, говорит? Я даже не знаю, что у нее было. Что-то белое, нюхать нужно. Я попробовала нюхнуть, а оно у меня в ноздрях забилось, я давай чихать. Думала, все вычихала – нет, хорошо вдруг стало. И ничего не страшно. Я же видела, как ты на меня смотрел. Только я сразу поняла, что сам ты не подойдешь. А я же не дура, чтобы самой подходить. Да и не очень-то хотелось... А потом очень захотелось. Это я в первый раз, честно.

– Все у тебя в первый раз.

– Ты моего отца не знаешь. Только надоело мне все!.. И я ему надоела! На молоденькой женился, козел старый!.. У нас с мачехой два года разницы. И я ее мамочкой называть должна? Терпеть ее не могу!

– А ты не называй ее мамочкой.

– А какая разница? Все равно каждый день ее видеть.

– Из дома ушла?

– И не жалею!

– Где жить собираешься?

– У тебя.

– Ну, если тебе не противно с гоблином, то я согласен.

– Не противно. Противно с человеком, который шуток не понимает. Я же пошутила, что ты гоблин.

– А я не шучу. Можешь оставаться.

– Только я не хочу сегодня. Ну, так, как вчера, – смущенно сказала она. – Может, завтра?

– Когда захочешь, тогда и будет. Не захочешь – насиловать не стану.

– Тогда можно я немного посплю?

– А завтрак?

– Не хочу, потом. Тошнит меня что-то. Может, я беременна?

Марк внимательно посмотрел на девушку. Всерьез она спрашивает или в шутку?.. Похоже, и то и другое. Семнадцать лет, вроде бы уже возраст, и с виду она взрослая, но если присмотреться, дите дитем. Что ж, он готов нянчиться с ней. Потому что, похоже, он действительно влюбился.

– Если беременна, будешь рожать, – с беззубой насмешкой сказал он. – Только не сегодня.

– Тогда я пошла?

Она ушла в комнату, через пару минут оттуда послышался грохот. В первое мгновение Марк решил, что Настя собрала диван, но не смогла зафиксировать его, и обе половинки с шумом вернулись на место. Но из прихожей потянуло сквозняком и послышался шум шагов. Нет, это не Настя.

Рука механически потянулась к разделочному топорику, но только он вооружился, как в дверях кухни вырос могучего сложения парень. Марк узнал его, это один из тех, кого он принял вчера за сутенеров. В руке у громилы был пистолет, и на прицеле он держал Марка.

Расстояние до противника метра три, не меньше, и обезоружить его Марк мог только при условии, что пистолет не заряжен. Но это вряд ли.

– Вот достали! – услышал он возмущенный голос Насти.

Он дернулся, решив, что ей угрожает опасность, но парень предупреждающе повел стволом. Дескать, не нужно лишних движений.

– Руки убери, придурок! Я отцу скажу, он тебе их вместе с ногами выдернет!

Кто-то с силой толкнул парня в спину, но тот удержался на ногах и даже не дернул пальцем за спусковой крючок. Он не сдвинулся с места, но Настя все равно протиснулась между ним и дверным косяком.

– Ты, конечный продукт, железяку свою убери! – потребовала она, закрыв собой Марка.

– Пусть он топор бросит! – растерянно мотнул головой парень.

– А я сказала, железяку свою убери!

Марк уронил на пол топор и рукой попытался отодвинуть девушку в сторону, чтобы самому ее загородить, но девушка шагнула к амбалу, заставив того попятиться.

– Хоть пальцем тронешь его – будешь иметь дело со мной, понял?!

За спиной парня замаячила знакомая физиономия его дружка. И этот в растерянности смотрел на Настю. Похоже, она смогла застращать их своим отцом, если ребята всерьез думали, что могут остаться без рук и без ног.

Но вскоре появился третий гость, курчавый блондин с узкой сверху и расширенной книзу головой. Черты лица грубые, простецкие, но мужчина явно старался придать своей внешности аристократический лоск, для этого и носил очки в тонкой оправе, делал умные глаза, а с губ не спускал иронично-снисходительную улыбку. На нем был темный костюм того же покроя, что и у его громил, но гораздо более дорогой. Пиджак расстегнут, видно, как рубашка обтягивает рыхлое брюшко.

– Анастасия Кирилловна, ну что же вы дурите? Ваш отец волнуется, места себе не находит, а вам и дела нет до его переживаний. Нельзя же так!

Он обращался к девушке, но смотрел на Марка. В его взгляде чувствовались отдаленная гроза и явное пренебрежение.

– Собирайтесь, поедем домой.

– Никуда я не поеду! – упиралась она.

– Тогда мне придется применить силу. Боюсь вас огорчить, но Кирилл Дмитриевич меня на это уполномочил. И вам неудобства, и вашему... э-э, молодому человеку достанется.

– Обещайте, что пальцем его не тронете! – сверкала глазами Настя.

Марк искренне считал, что не нуждается в ее заступничестве, но все равно ему была приятна ее забота.

– А зачем нам его трогать? – изобразил удивление курчавый. – Он же вас не похищал?

– Нет.

– Обижал?

– Нет. Не обижал меня никто!

– Тогда в чем проблема?.. Настя, у вас ровно минутка, чтобы попрощаться со своим молодым человеком.

Он вышел из кухни в прихожую, его люди последовали за ним.

Настя повернулась к Марку, но голову не подняла, в глаза ему почему-то не смотрела.

– Я еще к тебе приеду. Оставь мне свой телефон. Говори, я запомню.

Он продиктовал номер своего мобильника, она тут же повторила по памяти.

– У меня хорошая память, – вымученно улыбнулась она. – Такая хорошая, что я не смогу тебя забыть. Если я вдруг не появлюсь, обещай, что найдешь меня.

Она шепнула ему на ухо свой адрес и номер телефона. Даже с плохой памятью запомнить все это было несложно: улица Черноморская, дом сто. И телефон – шесть «девяток». Такой номер больших денег стоит, но и без того уже было ясно, что Настя девочка не простая.

– Обещаю.

– Тогда я не прощаюсь. Пока.

Она привстала на цыпочки, собираясь поцеловать его в щеку, но вдруг передумала и резко повернулась к нему спиной.

Настя ушла, убрался и курчавый со своими громилами, оставив Марка в замешательстве. Похоже, Настин отец – очень большой человек, и вряд ли ему понравится, что Марк стал ее первым мужчиной. А это значило, что у него могут возникнуть проблемы.

Глава вторая

1

Сентябрь месяц – на севере страны уже холодно, но в Тепломорске пока лето продолжается. Женственно и грациозно, как русалка, Инга плавала в бассейне с морской водой. Видно, что родилась и выросла на побережье.

Красивое лицо, великолепное тело, которое, казалось бы, изучено вдоль и поперек, все равно продолжало хранить в себе некую загадку. Потому и смотрел Каховцев на свою жену с молодецким вожделением. Вот она руками цепляется за бортик, сильным рывком, но плавно вытаскивает тело из воды, встает на ноги. Ей не нужна лесенка с поручнями, чего не скажешь про него. Хотя он, конечно, тоже так умеет и даже делает, чтобы соответствовать ей. Инга должна видеть в нем молодого и сильного мужчину, чтобы не заглядываться на парней, не сравнивать с ними мужа в их пользу.

И парням на нее заглядываться нельзя. Каховцев стоял на террасе и наблюдал, как Инга ложится на шезлонг. У нее хороший загар, и белый купальник подчеркивает его. Это сочетание темного со светлым казалось ему таким сексуальным, что, голова невольно повернулась влево, затем – вправо. Но охранников не видно: они прекрасно знают, что когда Инга купается, рядом находиться нельзя. И соседи за ней не подсмотрят – вдоль забора с обеих сторон высится плотными рядами туя. Хотя, конечно, за Ингой можно наблюдать через камеры видеослежения, и этого Кирилл Дмитриевич запретить не мог: двор должен находиться под присмотром.

Сегодня ночью тучи еще больше сгустились. Тимур сам лично возглавил наезд на «Эскориал», до стрельбы дело не дошло, но южаковским досталось крепко.

И все зря. Настю никто не похищал. Ее нашел Харитон, сейчас она уже в пути, скоро будет дома.

Кирилл Дмитриевич уже направил Южаку свои извинения за инцидент, но это, конечно же, ничего не исправит. Может, стоит поговорить лично? Но разговорами, во-первых, ничего не решишь, а во-вторых, у Каховцева уже не тот статус, чтобы встречаться с Южаком. Он – человек деловой, уважаемый, бизнесмен, депутат законодательного собрания, а тот – типичный уголовный авторитет. Бизнес у него по большей части нелегальный: наркота, оружие, краденые машины, контрабанда, проститутки – в общем, весь криминальный букет. И плевать, что Южак – это серьезная сила. Не ровня он Каховцеву.

В-третьих, Южак не будет светиться перед ним. Он и сам прекрасно понимает, какая ему угрожает опасность. Он тоже где-то в городе, но где?

Залег, как говорится, на дно, на поверхность выныривает только в исключительных случаях. Покажет свой акулий плавник, и снова его не видно. Но специалисты работают, ищут его. Рано или поздно они сделают свое дело.

Но такие же специалисты работают и против Каховцева, поэтому Кирилл Дмитриевич вынужден усиливать меры безопасности. Его люди охраняют не только виллу, но и соседние дома, чтобы на них вдруг не забрался снайпер. И воздух контролируется, чтобы вдруг не прилетел какой-нибудь самодельный беспилотник, начиненный взрывчаткой. Да и вертолетам здесь нечего делать; если что, придется пускать ракету, а потом уже разбираться, что да как... Сокол, начальник личной охраны, даже за проходящими судами наблюдает – не выставляется ли на палубу ракетная установка.

Все слишком серьезно. И оттого так грустно. Что в тюрьме охрана, что здесь – везде неволя и дышится тяжело. Скорей бы с Южаком проблему решить, тогда можно будет вздохнуть полной грудью.

– Кирилл Дмитриевич, Настю привезли, – по рации сообщил начальник охранной смены.

Каховцев не побоялся выйти во двор. Забор там высокий, снайпер может выстрелить только с неба, но там все чисто, во всяком случае команда «Воздух!» не поступала.

Настя стояла возле машины – нервная, раздраженная. Направляясь к боссу, Харитон слишком близко прошел от нее, за что и поплатился. Сейчас, в присутствии отца, она могла позволить себе все, поэтому и пнула его ногой в голень. И еще шикнула на него, обозвав козлом.

Харитон сделал вид, что ничуть не обиделся.

– Вот, Кирилл Дмитриевич, доставили в целости и сохранности, – натянуто улыбнулся он.

– А в целости?

Каховцев уже знал, где и с кем провела ночь Настя, и догадывался, что могло с ней произойти. Эта мысль выводила его из себя. Какой-то мужлан прикасался к его дочери!

Харитон сделал вид, что не расслышал вопрос. Деликатничает. Дескать, не мое это дело. Что ж, правильно делает.

– Ну, иди сюда, блудное дитя.

– Учти, если твои козлы обидели Юльку, я от тебя снова сбегу! – заявила Настя, вызывающе скрестив на груди руки.

– Наркоманка твоя Юлька, – нахмурился Каховцев.

Он уже знал про наркотики. Только за это ее непутевую подружку стоило утопить в бухте. Но пока с этим не спешили. Вот если Настя не замолвит за нее словечко.

– И ты...

Кирилл Дмитриевич осекся, глянув на Харитона. Тот, конечно, в курсе, но не стоит отчитывать Настю в его присутствии. Да и во дворе лучше долго не светиться.

– Пошли в дом.

– Вот только морали мне читать не надо!

Настя обогнала его, бегом поднялась на второй этаж и закрылась в своих владениях. Там и спальня у нее, и комната для занятий; ванная и туалет – само собой. Теперь ее оттуда и газом не выкуришь. Каховцеву ничего не оставалось, как позвать к себе Харитона.

Кирилл Дмитриевич расположился в одном кресле, а ему указал на другое, но тот остался стоять. Каховцев настаивать не стал.

– Что за чмо с ней было? – грубо спросил он.

Харитон вжал голову в плечи, как будто он сам провел ночь с Настей.

– Это вы верно заметили, Кирилл Дмитриевич, натуральное чмо. В халате, как баба, не лицо, а рожа...

– В халате?! – скривился он.

– Ну, банный такой халат...

– Настя в чем была, когда вы зашли?

– Ну, в джинсах... Но вроде бы в постель собиралась.

– Ты мне прямо скажи, было у них что-то или нет?

Харитон замялся:

– Ну, они рано из клуба ушли, во втором часу. И сразу к нему. Пока мы таксиста нашли, пока соседей обошли, пока до них добрались... Десятый час утра уже был.

– Выходит, вместе они провели восемь часов.

Каховцев сжал кулаки до треска в суставах. За восемь часов мир можно перевернуть. А Настя еще и под кайфом была. И какой-то мерзавец воспользовался этим.

– Куда ты эту гниду дел? Где он? В багажнике?

– Нет, – растерялся Харитон. – Дома у себя остался.

– Почему? – яростно сверкнул взглядом Каховцев.

– Ну, Настя сказала, чтобы мы его не трогали. Она домой ехать не хотела, а как ее насильно увезешь? Ну, она сказала, что поедет с нами, если мы Марка трогать не будем. Она ему позвонить может, узнать, что с ним. – Харитон умоляюще смотрел на босса. – Но мы сейчас можем к нему поехать. В багажник так в багажник...

– Ладно, давай к этому, как там его?

– Марк. Она его Марком называла.

– Плевать, как его зовут, – с омерзением скривился Каховцев. – В общем, давай к нему. Но трогать не надо. Под наблюдение его возьми.

– Все уже сделано, Кирилл Дмитриевич. Смотрят уже за ним.

– Значит, усиль наблюдение. Ты еще здесь?

Харитон убрался, и Каховцев сразу же связался с Тимуром.

– Да, Кир.

Тимур был одним из немногих людей в его окружении, кто мог обращаться к нему на «ты» и только по имени, тем более в сокращенной форме.

– Как настроение?

– Боевое, – голосом, лишенным каких-либо эмоций, отозвался тот.

Тимур в силу своей профессии всегда держал себя в отменной физической форме, но за последнее время оброс, так сказать, житейским жирком – бизнес у него свой собственный, семья, дом, хозяйство, личная жизнь. Но это нисколько не мешало ему заниматься основным своим делом. Он был доступен для Каховцева в любое время дня и ночи.

– Зря мы с «Эскориалом» связались, – поморщился Кирилл Дмитриевич. – Погорячились.

– Может быть. Но я ни о чем не жалею. Ты сказал, я сделал, всего-то делов...

– Ну да, ну да... Настя в это время с одним типом была.

– Я в курсе.

– Поговорить бы с ним. Кто такой, откуда. Может, подставной какой-то. Я бы Сокола озадачил, но ты сам знаешь, какая сейчас обстановка, у него людей не хватает.

– Я все понял, Кир. Лично займусь.

– Только это, без перегибов. Если Настя, тьфу-тьфу, влюбилась, она может нас не понять.

– Если влюбилась – дело житейское. А если такое дело, то тут надо аккуратно. Я тебя понял, Кир. Считай, что я уже в пути.

Удивительным образом Тимур сочетал в себе две черты характера – необычайную жестокость и мягкий нрав. Он мог искренне поговорить с человеком по душам, а мог хладнокровно пустить ему пулю в лоб. Все зависело от ситуации. И если Каховцев настроил его на мирный лад, то Настиному избраннику повезло.

2

Марк не мог поверить своим глазам. На лестничной площадке стоял и улыбался Тимур Сергеевич, бывший учитель физкультуры.

Разглядывая его в дверной глазок, Марк невольно протер глаза, думая, что ему померещилось. Но Тимур Сергеевич никуда не делся, и он открыл ему дверь.

Может, он по соседству живет, может, Марк затапливает его квартиру... Но тогда почему бывший физрук улыбается? И одет он не по-домашнему – на нем дорогой костюм. Да и вообще, Тимур Сергеевич как-то изменился: вид у него стал холеный. Только взгляд прежний: добродушный, но при этом пристальный, оценивающий. И улыбался он со снисходительной иронией. Да, Журыгин узнал Марка.

– Марк! Ну конечно же, Марк!

Он развел руки, но не спешил заключать в объятия своего бывшего ученика. Да и не собирался, похоже. Не тот случай.

– Марк Груша!

– Грушин, – поправил его Марк. – Теперь Грушин.

– Фамилию сменил?

– Ну, скажем так, подкорректировал.

– Я смотрю, ты изменился, Марк. Совсем уже взрослый. Где брюшко? Где хилые плечи? Может, в дом пустишь, а?

– Ну да, конечно, – засуетился Марк.

Встреча с прошлым всколыхнула неприятные впечатления, подняло на поверхность старые обиды и недовольство самим собой. Он снова почувствовал себя виноватым за то, что так и не оправдал доверия, возложенного на него Тимуром Сергеевичем, не пришел к нему на занятия. И все из-за Бугаря. Не пустил Вася его тогда на самбо.

Марк живо вдруг вспомнил, как Бугарь на пару с Костей Хазаровым подняли его на руки, раздвинули ноги и с разгона ударили промежностью о фонарный столб. Марк потом целую неделю ходил на полусогнутых. Как Бугарь макнул его головой в унитаз. Как он же вместе с Игорем Битюком сбросил его на клумбу со второго этажа. Как заставлял он изо дня в день после занятий мыть полы в классе...

Четырнадцать лет было Марку, когда он оказался под пятой Бугаря. Он так надеялся, что Вася поступит в техникум после девятого класса, но тот остался в школе до самого выпуска. В десятом классе он, правда, уже не так унижал Марка, как прежде, но все равно доставалось. И в старших классах Марка не считали за человека. Бугарь к 11-му классу почти оставил его в покое, зато девчонки иначе как чушком его и не называли. И одноклассники презирали его. Да что там, даже девятиклассники считали своим долгом пнуть его под зад... Вот такие были у него воспоминания о школе.

Марк ненавидел свое школьное прошлое, но к Тимуру Сергеевичу претензий не имел. Физрук хоть и был низкого мнения о нем, но все-таки время от времени он приструнивал распоясавшегося Бугаря. И к себе в секцию Марка звал, потому что хотел воспитать в нем мужчину. Но это все было в девятом классе. В десятом и одиннадцатом физкультуру в их школе преподавал уже другой учитель, а Тимур Сергеевич перешел на тренерскую работу в городской Дворец спорта.

Бывший физрук зашел в квартиру, и Марк настороженно глянул ему за спину, прежде чем закрыть дверь. И это не укрылось от внимания Тимура Сергеевича.

– Ты чего-то боишься? – насмешливо спросил он.

– Да нет, – пожал плечами Марк.

– А может, все-таки боишься? – настаивал тот.

Он заглянул на кухню, зашел в комнату, не спрашивая разрешения, расположился в кресле за журнальным столиком.

– Неплохую квартиру ты снял, – все с той же ироничной насмешкой сказал Тимур Сергеевич.

– Снял? Откуда вы знаете, что снял?

– А сам ты как думаешь?

– Без понятия, – пожал плечами Марк.

На самом деле он догадывался, кого представляет этот человек.

Сначала в его жизнь ворвалась Настя, за ней появились блэкмены, как он называл крепких парней в черных костюмах. Эти трое просто увезли ее, а теперь вот к нему в гости наведался Журыгин. Потому что его прислал отец Насти.

Большой человек – большие возможности. И доступ к информации. Несложно было пробить по базе данных адрес, выявить хозяина, связаться с ним. То, что Тимур Сергеевич владел информацией, указывало на серьезность его намерений. Не просто так он приехал к Марку. Знать бы, какой тяжести камень у него за пазухой.

– И почему я здесь, тоже не догадываешься?

– Не совсем.

– А с кем сегодня ночевал, не знаешь?

– Со своей невестой.

– Ну, ну. Я Настю с малых лет знаю. Она у меня на глазах, считай, росла. Отец с нее пылинки сдувал. – Тимур Сергеевич смотрел на него строго, холодно, как на ученика, прогулявшего несколько уроков подряд. – А ты с ней спал. И как ты себя чувствуешь после этого?

– Нормально чувствую, – неуверенно отозвался Марк.

– Представь себе ситуацию: ты садовник, бережно растишь розу. Долгие годы растишь, холишь ее, лелеешь, а потом появляется некто и ломает твой драгоценный цветок. Твоя реакция?

– Кто садовник? Кто цветок?

– Ты что, правда ничего не понимаешь? – удивленно и с насмешкой спросил Тимур Сергеевич.

Дескать, он-то думал, что Марк изменился за пятнадцать лет, но нет, как он был ничтожеством, так им и остался. В душе очень хотелось сломать этот стереотип, но Марк и не пытался это делать.

– Я был в клубе, познакомился с Настей, мы поехали домой. Ей семнадцать, она уже взрослая девушка, и я не понимаю, что я такого сделал? Все было по взаимному согласию.

– А вот ее отец смотрит на все это по-другому.

– Ее отец меня мало тогда волновал.

– А сейчас?

– А я должен его бояться?

– Ну вот, ты уже соображать начал, – ехидно хмыкнул Журыгин. – На глазах растешь.

– Давно уже вырос, – глухо отозвался Марк.

– Ну да, конечно. Это, конечно, хорошо, что ты банки накачал, – сказал Тимур Сергеевич, ладонью хлопнув по бицепсу правой руки. – Но в ситуацию вникаешь слабо. Кирилл Дмитриевич – очень серьезный человек, и ты его сильно обидел.

– Я это уже понял, – бирюком, исподлобья посмотрел на него Марк.

– Одно дело – понять, и совсем другое – ответить.

– Что мне делать?

– Что делать, что делать... Ты где работаешь?

– Экспедитор я, организую доставку и сопровождение товара.

– Что за фирма?

– «Логистик-Интернационал». Это в Москве.

– А живешь где?

– В Москве.

– Здесь что делаешь?

– Отпуск у меня. Давно в Тепломорске не был, приехал вот на пару недель.

– И квартиру снял?

– Да. А что здесь такого?

– В гостинице мог бы остановиться.

– Ну, мог бы и в гостинице, только вариант с квартирой мне больше понравился. Ну, может, чуть дороже, зато я сам себе хозяин.

– Понятно... А как узнал, что Настя в «Эскориале» будет?

– Как узнал? Странный вопрос. Не узнавал я ничего. Просто пришел в клуб, просто с ней познакомился. Что здесь такого? – тоном провинившегося ученика протянул Марк.

– Не ту девушку ты выбрал. Ну да ладно... Я тебя по школе помню. Не умел ты тогда с девушками знакомиться, – с плохо скрытой насмешкой сказал Журыгин.

– Так сколько времени прошло... Научился.

– Ты много чего не умел.

– Я и сейчас много чего не умею.

– Ты после школы чем занимался?

– Ну, в институте учился. Потом работал.

– Что за институт?

– Ростовский экономический.

– В армии служил?

– Нет.

– Чего так? – поднял бровь Тимур Сергеевич.

– По состоянию здоровья, – замялся Марк.

– Энурез?

– А вы откуда знаете?

– Да почему-то подумалось, – пренебрежительно ухмыльнулся Тимур Сергеевич.

– Ну, там еще много чего. В общем, целая история.

– История болезни.

– Вот-вот.

– А это что такое?

Неожиданно Журыгин сунул руку за ворот его халата и резким движением руки сорвал с шеи жетон с личным номером. Марку было больно, но вместо того, чтобы показать свою злость, он страдальчески скривил губы.

– Зачем так больно?

– Я спрашиваю, что это такое?

– Да так, бирюлька одна. Фальшивка. По случаю купил.

– Зачем?

– Ну, чтобы круче выглядеть. Девчонки на это ведутся.

– Думаешь?

– Насте нравится.

– Насте нравится, – передразнил Марка Журыгин. – Много ты знаешь, что ей нравится. Девчонка с рельсов съехала, под паром была, а ты воспользовался. Твое счастье, если она от тебя не отречется.

– Жаль, конечно, если это случится. Но как-нибудь переживу.

– Ты не понял, парень. Дело в том, что ты этого не переживешь. Причем буквально. Если Настя скажет, что ты ей не нужен, тебя просто не станет. Тебя просто вычеркнут из этой жизни. Ты меня понимаешь?

– Меня убьют? – дрогнувшим голосом спросил Марк.

– Все может быть.

Журыгин смотрел на него с искренним сожалением, но вместе с тем без всякого желания помочь ему.

– Но я не хочу умирать.

– Тогда молись на Настю. Сейчас все зависит от нее.

– Может, мне уехать? – беспокойно спросил Марк.

– Куда?

– Ну, в Москву.

– Убежать хочешь? От своего счастья?..

– Издеваетесь?

– А ты что, от этого отвык? – съязвил Журыгин.

Марк разочарованно и с обидой вздохнул:

– Сейчас все по-другому: я стал самостоятельным, работаю, спортом занимаюсь.

– Раньше надо было спортом заниматься. Еще в школе. Навалял бы сразу Бугарю, он бы от тебя отстал. Не такой уж он и крутой... Я бы драться тебя научил. Но ты же не послушал своего учителя.

Марк, соглашаясь, кивнул. Ведь он действительно мог пересилить себя и взять верх над Бугарем. Но поздно уже искать вчерашний день, тем более когда сегодня к горлу приставили нож.

– Может, сейчас послушаешь, а? – со снисходительной насмешкой предложил Тимур Сергеевич.

– А вы поможете? – с надеждой посмотрел на него Марк.

– Да, помогу. Советом. Я тебе скажу, а ты меня послушай. Не пытайся убежать. Это раз. Ну, в общем-то, и все. Оставайся в этой квартире и жди, когда Кирилл Дмитриевич остынет. А когда с тебя снимут наблюдение, тогда можешь чесать на все четыре стороны.

– Снимут наблюдение? – с наивным возмущением спросил Марк.

– Ты под колпаком, парень. Попытаешься сбежать – считай, пропал. А Насте скажут, что ты наплевал на нее и уехал в Москву. Так что сиди здесь и не дергайся.

– Это и все, чем вы можете мне помочь?

Журыгин не удосужился ответить на этот вопрос. Небрежно махнув на прощание рукой, он поднялся и направился к выходу. Но в дверях остановился и, прислонив ко лбу палец, безрадостно сказал:

– Сейчас к тебе подойдут мои ребята. Ты их не бойся, они тебя не тронут. Просто посмотрят, что у тебя в квартире.

– А что может у меня быть?

И снова вопрос остался без ответа. Тимур Сергеевич ушел, а спустя минуту-другую появились громилы и перевернули вверх дном всю квартиру. Даже в содержимое ноутбука залезли, как будто там могла быть какая-то интересная им информация. А она была, только так просто ее не достать.

3

Настя заметно нервничала, но агрессия уже почти сошла на нет.

– Что с Юлькой? – кусая ногти, спросила она.

– С ней все в порядке, – строго, но без раздражения ответил Каховцев. – Ее отправят в частную клинику, будут лечить от наркомании. Кстати, я бы хотел поговорить с тобой об этом.

– О чем поговорить?

– Ты принимала экстази. Ты прекрасно знаешь, что это такое.

– Один раз – не контрабас.

– Один раз, и ты уже не девочка! – сорвалось вдруг у Каховцева с языка.

– Что?! – краснея, истошно протянула Настя.

– Извини!

Кирилл Дмитриевич спохватился, но было уже поздно. Вздорно вскинув голову, дочь повернулась к нему спиной и спешным шагом направилась в свои апартаменты.

– Зачем ты так? – с упреком спросила Инга.

Она вышла из сумрачного коридора, соединяющего главный холл с каминным залом. Каховцев невольно вздрогнул от неожиданности. И от страха. А если бы это был киллер? Он бы тогда выстрелил в спину, и все. Впрочем, откуда в доме взяться киллеру? Все под контролем.

– Ты что, подслушивала?

– Да.

Она взяла мужа под руку и повела в зал.

– Нельзя так с женщиной, – тихо сказала она.

– Сам знаю, – досадливо поморщился он. – Просто сорвалось. И с чего ты взяла, что Настя женщина? Сама домыслила? – беспокойно прибавил Каховцев.

– Да, сама поняла. Но после разговора с ней, – торжествующе улыбнулась Инга.

И украдкой глянула в сторону лестницы, откуда могла спуститься Настя.

– Что?

– Да мы с ней поговорили. Пока ты был занят делами.

– Ты?! С ней разговаривала?!

– А что здесь такого? Женщину может понять только женщина. А она искала совета.

– Вы помирились?

– Да.

– Нет худа без добра.

– Боюсь, это ненадолго – ты меня подставил, – ухмыльнулась Инга.

– В плане?..

– Ну, ты намекал на ее первый раз. Теперь она будет думать, что это я рассказала тебе. Она, конечно, не говорила про этот первый раз. Но и не отрицала. Она должна была понять, что я догадалась.

– А сам я догадаться не мог?! Она провела ночь с мужиком! С каким-то уродом!

– Ну, не красавец, но ведь это не значит, что он урод. Нормальный парень. И она, кажется, влюбилась. Она искала совета, что ей делать.

– И что ты ей сказала?

– Слушать волю отца и поступать только так, как он велит.

– Ты умная женщина, – похвалил ее Каховцев.

– Ты что, поверил мне? – возмущенно удивилась Инга. – Может, я и не умная, но уж точно не глупая. И я не могла ей дать такой дурацкий совет. Слушать волю отца... Я что, по-твоему, похожа на девушку из Средневековья? Неужели я хочу, чтобы Настя держала меня за дуру?

– И чем плоха моя воля? – хмурил брови Кирилл Дмитриевич.

– Она хороша для твоих подчиненных. И для меня. Но не для дочери. Возраст у нее такой – все поперек делать. И заставь ее слушать тебя, она будет делать наоборот. А меня она может послушать, – загадочно улыбнулась Инга. – Потому что хочет со мной дружить... Теперь она по-другому ко всему относится. И ей уже все равно, что я с тобой. Девочка влюбилась.

– Плевать мне на ее любовь! – скривился Каховцев. – Может, она уже и замуж собралась? Будет ей любовь!

– Давай, давай, закручивай гайки, пока резьба не лопнет. Хитрей нужно быть.

– И что ты предлагаешь? – с интересом посмотрел он на жену.

– Сыграть на ее характере. Притворись добрейшей души папашей, вознеси Марка до небес и требуй от Насти, чтобы она вышла за него замуж. Требуй!.. Утверждать не берусь, но, возможно, именно поэтому она и отвернется от него. Ментальность у нее сейчас такая: хорошо все, что против тебя. Тем более Марк этот далеко не красавец. Она даже сама не знает, что в нем нашла. Это своего рода интрига, и чем больше ты будешь противиться ее желаниям, тем крепче она будет стоять на своем. Но ты можешь эту интригу разрушить. Навязывай ей Марка, сделай так, чтобы он стал ей противен.

– Что ж, мне нравится твоя идея. А Марк не нравится. Может, он и ей уже разонравился? – с надеждой предположил Кирилл Дмитриевич. – Про свою Юлю она спрашивает, а про него нет. Ее уже не волнует, что я мог с ним сделать.

– Она за него переживает. Но не спрашивает. Потому что Марк звонил ей. Ну вот, проболталась, – спохватилась она.

– Звонил ей?! Ну да, это же так просто. Тогда почему я не знаю?.. Сейчас разберемся!

В раздражении поджав губы, Каховцев направился в комнату охраны, расположенную в просторном помещении у парадного входа. Там за экранами монитора сидели два охранника в черных костюмах, еще четыре человека – свободная и резервная смены – сидели на длинном угловом диване и смотрели телевизор, который показывал так тихо, что слышно было, как шумят компьютерные блоки.

Охранники следили за подступами к особняку, просматривали холлы, коридоры в самом доме, в поле их зрения входил пищеблок, служебные помещения, комнаты для прислуги. И только хозяйские апартаменты были для них недоступны, если не считать подходы к ним. И на прослушку их ставить тоже нельзя, поэтому глупо было спрашивать, почему они пропустили звонок на телефон Насти. Но ведь можно было вставить «клопа» в сам аппарат, установить «жучка» в комнате. Именно это сейчас и собирался потребовать Каховцев. Но его внимание вдруг привлекла женщина в фартуке горничной, которая вошла в его спальню.

Это была Тамара, симпатичная, но уже немолодая женщина, которую Кирилл Дмитриевич знал на протяжении последних семи-восьми лет. Она давно уже работала у него, и он целиком ей доверял. И, казалось бы, ничего странного не было в том, что Тамара зашла в его спальню, ведь она горничная. Но подозрительным показалось ему время, без пяти восемь вечера. Вот-вот должен был закончиться рабочий день для прислуги. Тамара обычно уходит домой минута в минуту, а в спальне она обычно убирается как минимум полчаса. И вообще, главную уборку она заканчивает к трем часам пополудни, хотя, конечно же, случаются исключения.

Каховцев не мог видеть, что происходит в спальне, но не прошло и минуты, как Тамара покинула комнату. Двигалась она как-то странно: мощно, но сдержанно. Так ведет себя человек, тайком творящий какую-то пакость. Предвкушение успеха распирает его изнутри, вызывает импульсивные движения, но нужно скрывать эту свою взбудораженность, чтобы не показаться подозрительным.

– Ты что-нибудь видишь? – толкнув охранника в плечо, раздраженно спросил Кирилл Дмитриевич.

Ему не нравилось, с каким равнодушием парень наблюдал за женщиной.

– Вижу. Тамару Павловну вижу.

– Ты в этом уверен?

Женщина была очень похожа на Тамару Павловну, но глаза чужие. У той взгляд светлый, все чувства на поверхности, а у этой глаза затуманены, и пустота за этой мутной пеленой. Да и моложе она выглядит, чем Тамара Павловна. И с косметикой на лице явный перебор. Кажется, это не просто косметика, а грим, возможно, театральный.

– А вот я не уверен, – пробормотал Каховцев. – Это не Тамара Павловна. Ну, чего сидите, бараны? – взвыл он, взбешенный нерасторопностью охранников.

Надо им отдать должное, парни быстро смекнули, что требуется от них. Дежурная смена отправилась к подозрительной горничной, а резервная быстро заняла их места за монитором. Двое оставшихся взялись за оружие.

Каховцев остался в помещении у монитора. Сам он рисковать не собирался, не для того у него такой штат охраны, чтобы лично участвовать в опасных предприятиях. Он наблюдал, как охранники приближались к объекту. Лже-Тамара спускалась вниз по лестнице, парни один за другим, с беспечным видом, проходили мимо, но вдруг разом набросились на нее, уложили ее лицом вниз, скрутили.

Женщина действительно была загримирована под Тамару Павловну. Охранники сняли с нее парик, обнажив короткую стрижку; с носа, щек, надбровий и ушей – утолщающие накладки для изменения формы лица. Ее обыскали, выдернув из-под платья прикрепленный к ноге миниатюрный шпионский пистолет из термопластика. Только тогда Кирилл Дмитриевич решился приблизиться к ней.

– Кто ты такая? – спросил Каховцев, пристально глядя на пленницу.

Он торжествовал победу, но в глубине души шевелился страх. Наверняка эта ряженая была киллером по его душу. Возможно, под его кроватью находится взрывное устройство. Скорее всего, так и есть.

Женщина действительно была моложе Тамары Павловны. Грим частично был содран с ее лица, тушь под глазами размазана, толстый слой помады растерт по губам – зрелище, надо сказать, не самое приятное. Но все равно было видно, что незнакомка была симпатичной девушкой. Под платьем горничной – толстые подкладки, значит, она еще и худенькая, чего нельзя было сказать про Тамару Павловну.

– Кто ты такая? – еще более свирепо спросил Кирилл Дмитриевич.

Но девушка продолжала молчать, глядя на него сквозь линзы, холодно и с полным безразличием к своей судьбе.

– Что ты делала у меня в спальне?

И снова в ответ тишина.

– Кто меня заказал?

Молчание.

– Ты хоть понимаешь, что с тобой будет?

На этот раз девушка ответила. Обреченностью во взгляде. И грустной улыбкой. Она прекрасно знала, что с ней будет, и не питала никаких иллюзий. Да и сам Кирилл Дмитриевич понимал, что шансов у нее нет совершенно. Ее убьют в любом случае, даже если она сдаст всех своих работодателей вплоть до самого Южака. А сомнений насчет основного заказчика убийства не было никаких.

4

Кирилл Дмитриевич завтракал и думал о вчерашнем. Вдруг ему пришла в голову мысль, что сок, который он пьет сейчас, может быть отравлен.

Рука у Каховцева невольно дрогнула, и стакан с соком вывалился из пальцев, скатился со стола и упал на колени, залив рубашку и брюки.

– Обычный порошок с такими пятнами не справится, – мгновенно и с ехидным юморком отреагировала Настя. – Но, к счастью, есть необычные порошки, они отстирывают все!.. Папа, ты должен радоваться!

– Очень смешно! – Кирилл Дмитриевич с досадой глянул на дочь.

Настроение было подгажено.

Пищеблок под полным контролем, повар и остальная прислуга проверены от и до – отравления быть не может. Но все равно страшно. И неуютно. Но жизнь продолжается. И завтрак еще не закончен.

Каховцев отправился в свою комнату, переоделся и вернулся к столу. Инга и Настя о чем-то мирно беседовали. Они действительно ладят между собой, хоть это хорошо.

– Быстро ты управился, – одобрительно заметила дочь. – А то я уже волноваться начала. В универ опаздываю.

– Какой универ? – удивленно протянул Кирилл Дмитриевич.

– Большой такой. И нудный.

– Никуда ты не поедешь. Дома будешь учиться.

– Понятно. Боишься, что сбегу?

– Дело не только в этом. Нас в нашем доме чуть не взорвали, а ты говоришь – универ.

Девушка-киллер так ничего и не сказала. Но адскую машину под матрасом его кровати нашли и без нее. Стоило Каховцеву лечь в постель, его разорвало бы на части вместе с Ингой.

Сейчас киллером занимается Тимур. У него специалисты, они знают, как развязывать языки. Но даже если она расколется, это ничего не изменит. Убедившись в несостоятельности одного наемника, Южак обратится к другому, и так по кругу, пока он не добьется своего. Или пока его самого не ликвидируют.

– А если я не хочу дома учиться? – капризно спросила дочь, прервав его размышления.

– Через «не хочу»! – отрезал отец.

Кирилл Дмитриевич располагал такими возможностями, чтобы ее преподаватели ходили к ней на дом. Но это исключено. Вдруг преподаватель окажется киллером? Не стоит исключать такую возможность.

Настя может учиться заочно, так же как Инга. А когда все уляжется, будет видно.

– Не хочу учиться, – буркнул он. – Хочу жениться.

– А может, и хочу!

– Ну так в чем же дело? – мельком глянув на жену, спросил он. – Жених у тебя есть, заказывай свадьбу – и вперед.

– И какой у меня жених? – недоверчиво посмотрела на него Настя.

– Какой, какой! А кого ты там себе придумала? Марк его, кажется, зовут.

– Марк. И ты что, пустишь меня за него замуж? – просияла она.

– Не просто пущу. Я тебя заставлю. И его заставлю жениться на тебе!

– Не надо его заставлять, он сам.

– Ты в этом уверена? Мне кажется, он не очень-то хочет на тебе жениться.

– Неправда! Он звонил мне, говорил...

– Что он тебе говорил? Что жить хочет? Что женитьба на тебе – его единственный шанс?

– Нет, это он мне не говорил, – растерянно захлопала глазами Настя.

– Правильно, не говорил. Он же не дурак, чтобы это говорить. Но он знает, что с ним будет, если он на тебе не женится.

– А он должен на мне жениться?

– Должен. Я этого хочу! А значит, так и будет.

– Но я так не хочу! – возмутилась Настя. – Я не хочу, чтобы силком!

– Хочешь – не хочешь, а надо. Ты же с ним согрешила, а от этого, если ты не знаешь, дети случаются. И я хочу, чтобы у моего внука был отец.

– Папа, ты не должен заставлять его!

– Я сам знаю, что мне делать!

– Ну папа! – вспылила Настя и порывисто вышла из-за стола.

Каховцев благодарно посмотрел на жену. Похоже, Инга предложила ему верный план.

После завтрака он собрался идти в пункт охраны, чтобы узнать, о чем Настя будет говорить с Марком. Ее телефон уже на прослушке, и наверняка сейчас или скоро она будет ему звонить, чтобы сообщить ему радостную или не совсем новость.

Но ему помешал Тимур. Слишком уж это важный человек, чтобы отфутболить его из-за семейных соплей. Каховцев принял его в своем кабинете, угостил сигарой.

– Девка – кремень, – недовольно и с опаской сказал Журыгин. – На «сыворотку правды» сажали, бесполезно. Несет какой-то бессвязный бред. Это подготовка, Кир. Очень серьезная подготовка. Ее учили, как настраивать себя в таких случаях. И детектор лжи для нее как семечки. Ничего не знаю, ничего не ведаю.

– А шкуру с нее сдирать не пробовал?

– Ну, что-то в этом роде. Бесполезно. Она сразу выключается. Сознание теряет. Это называется создать низкий уровень болевого восприятия. Чуть что не так, сразу в обморок, и ничего не чувствуешь. Я удивляюсь, почему при ней яда не было. Раскусила бы ампулу, и все. А она, поверь, спец того уровня, когда харакири за счастье. У Южака таких людей нет.

– Ты в этом уверен?

– Ну, не совсем. Да и не стал бы он к своим обращаться. Думаю, откуда-то со стороны людей нанял.

Каховцев озлобленно поджал губы. Он тоже нанимал специалистов со стороны, но пока даже покушения на жизнь Южака не случилось. Впрочем, это неудивительно, ведь он постоянно кочует с места на место, и просто невозможно уследить за ним.

– Эта девка – наконечник стрелы. Есть еще древко и оперение, – продолжал Тимур. – Где все это?

– Ты у меня спрашиваешь? – жестко глянул на него Кирилл Дмитриевич.

– Тамару Павловну нашли. В своей машине. Сердечный приступ, летальный исход. Специалисты работали. И девку они же к нам зарядили. Накладки, грим, парик – тут без мастера не обошлось. Мои люди в этом направлении уже работают. Всех стилистов обойдем, это не проблема. В театр людей послал, они гримеров тряхнут. Но все равно не то. Организацию искать надо...

– Организация «Желтые тапочки», – с мрачной иронией усмехнулся Каховцев.

– Почему желтые? – не понял Журыгин.

– Потому что на «ж»!.. Как бы нас эта «ж» не накрыла!

– Ну, ты же усилил охрану. Даже ОМОН привлек.

– Должна же быть от ментов какая-то польза.

Действительно, вокруг дома дежурил отряд омоновцев, и это не прихоть, а необходимость. Южак способен организовать штурм дома – бросить в бой ряженых спецназовцев с приказом зачищать всех и вся. Не каждый охранник способен выстрелить в официального представителя закона, на это и расчет. Но с омоновцами этот номер не пройдет.

– Да, кстати, ты с этим Марком разговаривал? – поморщился Каховцев. – Что он из себя представляет?

– Типичное чмо, – пренебрежительно усмехнулся Тимур. – Я его с детства знаю, в школе у меня учился. Груша у него фамилия, так одноклассники из него боксерскую грушу сделали. То в раздевалке изобьют, то в унитаз головой.

– Ты это серьезно? – возмутился Каховцев.

– А то у вас в классе не было мальчика для битья?

– Был, конечно. Вопрос в другом: почему я должен терпеть это чмо в своем доме?

– А зачем он тебе здесь?

– Идея у меня появилась. Женихом его для Насти сделаю. Заставлять ее буду, чтобы она замуж за него вышла. Характер у нее такой, что обязательно рогом упрется. Сейчас она думает, что жить без него не может. А скоро из-за своего чертова упрямства возненавидит его.

– Неужели все так далеко зашло?

– Ты же знаешь, Настя у меня темпераментная.

– Ну да, ее бы энергию да в мирных целях.

– Зачем в мирных? Ее энергию на уродца этого и направим. Пусть он ей глаза мозолит – сама увидит, какой он чушок.

– Чушок, – кивнул Тимур. – Типичный чушок. Плечи себе подкачал, печатки нацепил, смертный жетон, типа крутой. А все равно – как был чуханом, так и остался.

– Что за смертный жетон?

– Ну, жетон с личным номером, у офицеров такой, у спецназовцев. Вот он под спецназовца и косит.

– Может, правда спецназовец?

– Нет, я номер пробивал, он ничего не значит. Жетон фальшивый, чисто для понтов. Такой на барахолке купить можно, за рубль в базарный день.

– Значит, он и сам фальшивка.

– Так о том и речь. Кстати, могу тебе помочь. У меня в бригаде Вася Бугарь есть. Он Марка в школе больше всех чморил.

– Бугарь?.. Что-то слышал, но краем уха.

– Да ничего такого он собой не представляет, поэтому ты и слышал о нем краем уха. Я его к тебе в охрану передам, он Марка на смех поднимет. Ну, молодость свою вспомнит, на пинках его погоняет... Пусть Настя видит, с кем связалась.

– А что, есть в этом свой резон, – пакостно усмехнулся Каховцев. – Только ты должен поручиться за этого Бугаря.

– Не вопрос. Слишком он тупой, чтобы предать.

– А если Марк – засланный казачок?

– Исключено. Он с Настей случайно познакомился. И ничего такого в нем нет. В армии не служил, окончил институт, работает в Москве экспедитором. Он здесь в отпуске. Ты же знаешь, я на слово никому не верю, и всю эту информацию пробил – ну, по мере возможности. Все сходится.

– Смотри, за него тоже с тебя спрос.

– Что ж, тогда без Бугаря точно не обойтись. Он здесь за ним присмотрит.

Каховцев кивнул, принимая предложение, и полез в бар за коньяком. Обычно по утрам он не пил, но сегодня душа требовала. Надо было хоть как-то снизить давление.

Глава третья

1

Бугарь наступал на Марка.

«Ты рыбу ешь?»

«Ем. А что?»

«А где ловишь?»

«Не ловлю. Мама покупает».

Марк внутренне сжался. Разговор с Бугарем в таком тоне не предвещал ничего хорошего. Наверняка без трепки сегодня не обойдется.

«У тебя, что ли, покупает? – глумился Вася. – Наловишь ночью в постели, да, а она потом у тебя покупает?»

Марк уронил голову на грудь. Врезать бы Бугарю по морде за такие слова, но руки тяжелые от страха, неподъемные.

«А может, ты в унитазе ловишь?» – продолжал Вася.

Марк с опаской покосился на унитаз в школьном туалете. Ему уже стало ясно, куда клонит Бугарь.

«Не ловлю я там рыбу».

«А зря! Рыбы там полно. Не веришь?»

Вася буйно засмеялся и, схватив Марка за шею, подтащил к унитазу. Вокруг хохот, всем весело, никто даже не попытается вступиться за несчастную жертву.

Марк почувствовал, как нос вдавливается в мокрый, пожелтевший от мочи фаянс...

Вдруг он проснулся и открыл глаза.

Когда-то эти кошмары снились почти каждую ночь. Со временем все прошло, но стоило ему оказаться в Тепломорске, как они появились снова. Но ничего, скоро он уедет отсюда. И Настю с собой в Москву заберет. Он звонил ей вчера, она вроде бы согласна. За ним следят, но это его не остановит. Не должно остановить.

В дверь неожиданно позвонили. Марк вышел в прихожую, глянул в глазок. К нему снова пожаловал Тимур Сергеевич. Он был один, хотя наверняка и сейчас при нем находилась свита из крепких ребят, что устроили на днях переполох в его доме. И если Марк не откроет дверь, ее просто снимут с петель. Кирилл Дмитриевич Каховцев действительно козырная величина в Тепломорске, и его людям позволено многое. К тому же, если верить Насте, он повернулся к Марку лицом. Если она сама верит своему отцу.

– Что так долго? – переступая через порог, с бодрой улыбкой на лице, но все-таки недовольно спросил Журыгин.

– Спал, – посторонился Марк.

– Время уже половина десятого. Что, ночью по бабам шлялся?

– Ну, разве что по виртуальным, – кивнул тот на ноутбук.

– И что, интересно?

– Не очень.

– Живые лучше?

– Намного.

– И много у тебя этих живых было?

– Ну, бывало.

– Забудь о них. Теперь у тебя Настя есть. Давай собирайся, ее отец тебя к себе требует.

– Зачем?

– А ты что, жениться на ней не хочешь? – подозрительно прищурился Тимур Сергеевич.

– Ну, хочу.

– А почему через «ну»?

– Да как-то все неопределенно.

– Все уже определилось. Сам Каховцев тебя в зятья берет. Не вижу радости в твоих глазах.

– Ну, я, конечно, не против.

– Все свои вещи забирай, сюда ты больше не вернешься.

– Почему? – боязливо спросил Марк.

– У Каховцева жить будешь. Там у него гостевой дом. Там море рядом и бассейн есть. Так что по поводу отдыха не беспокойся. Настя должна была тебе рассказывать.

– Да, говорила, – неуверенно пожал он плечами.

– А чего так невесело? Тебе счастье привалило. Или ты чего-то боишься?

– Ну, мало ли что.

Марк даже не пытался скрывать свое волнение. Вдруг его вывезут за город, наденут мешок на голову и сбросят со скалы в море?

Но переживал он зря. На роскошном «БМВ» Тимур Сергеевич отвез его на Черноморскую улицу, в элитный поселок, где находился дом господина Каховцева.

Марку приходилось видеть такие огромные и богатые дома, но все равно он был впечатлен. У высокого каменного забора с надстройкой из поликарбонатного стекла, рядом с воротами он увидел нескольких омоновцев с автоматами. Они стояли возле микроавтобуса, о чем-то вяло переговариваясь между собой и напряженно посматривая по сторонам. Не похоже, что они приехали сюда по душу Кирилла Дмитриевича – скорее всего, наоборот, охраняли его высочайшую особу.

И во дворе, сразу за воротами, он увидел двух коротко стриженных парней в темных костюмах. Не стесняясь представителей закона, они держали на изготовку пистолеты-пулеметы «узи» с глушителями, а ведь это запрещенное оружие, и лицензию получить на него практически невозможно.

Дом не самый высокий, всего в два этажа, не считая мансарды, но площадь застройки не меньше полутысячи квадратных метров. Фигурная крыша, башенки, мезонины, эркеры, террасы, портики. Клумбы на переднем дворе, английский газон, фонтаны, гипсовые статуи, дорога, уходящая в глубь территории, к морю. Забор высокий – видны только крыши соседних домов. И в глубине двора Марк увидел охранников с «узи». Похоже, Каховцева охраняли как первых персон государства. Крепко, видать, он провинился перед кем-то из сильных мира сего.

– Ты уж не ударь в грязь лицом, – напутствовал его Тимур Сергеевич. – Покажи, что у тебя характер есть. Все-таки ты мой ученик.

Он ждал своего босса, но на высоком гранитном крыльце парадного входа появилась Настя. С улыбкой до ушей она спешила к Марку, и глаза у нее горели так, будто она собиралась сообщить ему тысячу новостей разом.

– Привет!

Она протянула к нему руку, будто собираясь взять его под локоток, но в последний момент застеснялась.

– Привет. Ты не могла бы меня отсюда украсть? – весело спросил он, взглядом показав на Тимура.

– Легко!

Она все-таки взяла его под руку и увела в дом. В большом круглом холле он задрал вверх голову, чтобы разглядеть огромную, из хрусталя и золота, люстру, и невольно вздрогнул: ему вдруг показалось, что она падает на него.

Его впечатлило великолепие внутреннего убранства, но сам дом ему не понравился. Чужой он, враждебный. Комфортный, но неуютный. И все-таки Марк был рад, что здесь оказался.

Они проходили через малый холл на втором этаже, когда им на пути попался Кирилл Дмитриевич. Марк узнал его сразу.

– И куда мы собрались? – строго спросил он у дочери.

– Ну, ко мне, – замялась Настя.

– Не успел Марк появиться, как ты сразу потащила его к себе. Разве так можно?

– Мы же не собирались делать что-то такое, – еще больше смутилась она.

– Еще бы вы собирались что-то делать! Сначала свадьба, потом все остальное. Или мы опережаем события? – Каховцев глянул на Марка беззлобно, но с пронзительной иронией.

Он открыл дверь в одну из множества комнат, жестом пригласил зайти туда и его, и Настю. Это был его кабинет, обставленный дорогой дубовой мебелью. Марк заметил стоящую на массивном столе пепельницу – верхняя половина человеческого черепа покоилась на скрещенных костях. И непонятно, из пластика все это сделано или в ход шел природный материал. Уж не для того ли Каховцев обзавелся такой пепельницей, чтобы посетители задавались этим вопросом и боялись? С напуганным человеком договариваться проще.

– Я так понимаю, мы опережаем события? – проследив за его взглядом, с торжествующей насмешкой спросил Кирилл Дмитриевич.

– Я не знаю, что вы имеете в виду, – растерянно развел он руками.

– А то, что поспешили вы с Настей. Но раз уж такое дело, то вам, молодой человек, придется жениться на ней.

Кирилл Дмитриевич пытался изобразить радушную улыбку, но выходила какая-то гримаса, за которой скрывалась неприязнь к чужаку, каковым для него являлся Марк.

– Я согласен.

– Вы согласны?! – удивленно повел бровью Каховцев. – Настя, молодой человек сделал тебе предложение?

– Ну, не совсем.

– Ты дала согласие?

– Да, я, в общем-то, не против.

– Удивительно! Он согласен, она не против. Вы, Марк, должны понимать, что ситуация непростая. Вы совратили мою дочь, теперь вы должны на ней жениться, чтобы не уронить ее честь. И мне, в общем-то, все равно, согласны вы или нет. Но все-таки мне нужна определенность. Настя, ты согласна выйти замуж за Марка? – Каховцев строго посмотрел на дочь.

– Э-э... Ну, он сначала должен сделать мне предложение, – растерянно проговорила она.

– Марк, если вы мужчина, вы должны сделать предложение моей дочери. Я понимаю, это требует определенных усилий, я бы даже сказал жертв, но у вас нет выбора.

Марк недовольно глянул на него. Он действительно хотел жениться на Насте. И нечего Каховцеву распинаться здесь перед ним.

– Настя, я хочу, чтобы ты стала моей женой, – не делая над собой никаких усилий, спокойно сказал он.

– Настя, теперь твоя очередь! – Кирилл Дмитриевич стоял за своим столом как дирижер за пультом.

Его совершенно не интересовало, что никто не нуждается в его манипуляциях.

– Папа, ну разве так можно? – возмутилась Настя. – Все должно произойти само собой.

– И в церкви все само собой. Вы говорите священнику, что желаете взять друг друга в жены, и он уже объявляет вас мужем и женой.

– Во-первых, я не беру Марка в жены. А во-вторых, ты не священник.

– Я для тебя выше, чем священник. Или ты не нуждаешься в родительском благословлении? Итак, ты согласна стать женой Марка?

– Ну, согласна.

– А если без «ну»?

– Согласна.

– Отлично. Объявляю вас женихом и невестой! – не очень искренне, как показалось Марку, возликовал Каховцев.

– Спасибо, папа, мы очень рады, – весело, но вместе с тем и скептически усмехнулась Настя.

– Рано радоваться, дети мои. Жить вы пока будете раздельно.

– А кто-то претендует на большее? – возмущенно спросила она.

Но Кирилл Дмитриевич даже не глянул в ее сторону. Он смотрел на Марка, пытаясь изображать из себя доброго, но справедливого отца.

– Ты, Марк, должен понимать, что я отдаю тебе самое ценное, что есть у меня. Вы будете жить с Настей долгой и счастливой жизнью. Долгой. И счастливой. Она еще молодая, ей всего семнадцать лет. Она еще не нагулялась, она еще не знает, что такое любовь. Так что ты, мой дорогой будущий зятек, будь начеку. Ей будет восемнадцать, ну, может, девятнадцать. Ну, крайний срок, двадцать. Она увлечется каким-нибудь красавцем, сбежит с ним на острова. Но ты должен будешь понять ее и простить. Потому что сам виноват в том, что женился на ней так рано для нее. Ты найдешь ее, вернешь домой, а через время она снова сбежит.

– Папа, хватит нести чушь! – вскипела Настя.

– Это не чушь, дочка, – с невозмутимым видом покачал головой Каховцев. – Это суровая проза жизни. А жизнь, дочка, долгая, и очень сложно прожить ее с одним человеком. Когда-нибудь ты это поймешь. Да, кстати, Марк, сколько тебе лет? – как бы невзначай спросил он.

– Тридцать.

– И за эти годы ты ни разу не был женат?

Марк был уверен, что Каховцев наводил о нем справки. А если так, то он должен был знать определенные факты из его биографии, зафиксированные в органах загса.

– Да, я был женат, – кивнул он.

Настя капризно надула губки, с возмущением глядя на него.

– Но это неудачный опыт. Мы развелись.

– И кто кого бросил?

– Никто никого не бросал, – ответил Марк. – Просто развелись.

На самом деле Наташа ушла от него к другому. Просто взяла и ушла. И это была еще одна незаживающая рана в его душе. Неудачи в школе, катастрофа в браке... Потому и сейчас он очень боялся, что Настя отвернется от него.

– Печальный опыт, – изображая сожаление, но со злорадством улыбнулся Каховцев.

Похоже, он ведет какую-то игру, хитрую, но не изощренную. Слишком грубо он играет, чтобы принимать за чистую монету его афишированные намерения. Не хочет он, чтобы Настя выходила замуж. Поэтому и пытается унизить Марка.

– Надеюсь, на этот раз дело до развода не дойдет? – с колкой иронией посмотрел на него Кирилл Дмитриевич. – Настя, может, и подаст повод, но ты держись. Если ты мужчина.

– Я мужчина, – угрюмо, исподлобья глянул на него Марк.

– Папа, ну что ты заладил! – набросилась на отца дочь. – Мы с Марком будем жить душа в душу!

Но уже сейчас в ее словах звучало сомнение. Уж не этого ли добивался Каховцев?

2

Морская волна с шумом врезалась в каменный пирс, развалилась пополам и, уже усмиренная, неторопливо покатилась дальше, чтобы приласкать камушки тонкой полоски берега.

– Почему ты не сказал, что был женат? – недовольно спросила Настя.

Ей совершенно не нравится этот факт в биографии своего избранника. Не то чтобы она ревновала, но ей почему-то казалось, что жена бросила Марка. Если так, то в нем есть какой-то изъян.

– Ты не спрашивала, я не говорил, – грустно сказал он, глядя, как на пирс накатывает очередная волна, грязно-зеленая, на гребне – барашек, который сейчас разлетится на множество белых клочков.

Всплеск – волна разбивается, теряя свою штормовую силу, но фонтан брызг накрывает Настю и Марка с головой. Похоже, море разыгралось не на шутку, пора уходить с пирса. Можно встать на скалистом берегу, и оттуда наблюдать за теплоходом, который качается на волнах под низкими свинцовыми тучами.

– А она красивая была?

– Почему была? Она и сейчас есть. Только уже не жена.

– Ты с ней видишься?

– Нет. С тех пор как развелись, ни разу.

– У вас есть дети?

– Нет.

– Может, ты не можешь иметь детей?

– Это ты со мной сейчас говоришь или твой отец? – с упреком и насмешливо спросил Марк.

– При чем здесь мой отец?

– Ну, ему нравится рассуждать про суровую прозу жизни, – улыбнулся он.

– Просто спрашиваю.

Настя не боялась рожать. Ей будет уже восемнадцать, когда это случится. Если случится. Но лучше пока без этого. Вдруг с Марком что-то не так? Ведь не красавец же он. А если еще и ущербным окажется...

– Нормально со мной все. Женимся – будут дети. Или уже неохота замуж? – огорченно спросил он.

– Почему неохота? – пожала она плечами. – Охота.

– Тогда почему такая невеселая?

– Да как-то все внезапно. Сначала отец и слышать ничего не хотел про тебя, а тут вдруг загорелся. За пирок да за свадебку. Мед, пиво по усам. Я, конечно, не против...

– Но сомнения гложут, – закончил за нее Марк.

– Ну, не сомнения. Просто мне всего семнадцать лет.

– Ты должна понимать, что я не настаиваю. Не хочешь, не надо. Скажешь «нет» – уйду, и никаких проблем.

– Ну что ты...

Настя действительно сомневалась, стоит ли ей выходить замуж за Марка. Но при этом ей вовсе не хотелось, чтобы он уходил.

Не красавец, мягко говоря. Невысокий, невзрачный. Но ведь женщины любят не за красивые глаза. Где-то Настя читала, что всем нравится разное: одним – мужественный профиль, другим – ухоженность, третьим – атлетическая фигура, четвертым – ядреные задние опции. Но почти все хором заявляют, что если они влюблены в мужчину, то им совершенно безразличны его внешние достоинства и недостатки не волнуют.

А ведь это правда. Настя хорошо помнила, как впервые увидела Марка. Двух-трех быстрых взглядов хватило, чтобы понять – это ее мужчина. Что-то необъяснимое произошло в ее душе. Она даже экстази приняла для храбрости, чтобы самой подойти к Марку.

Есть в нем что-то такое, от чего заходится сердце. Есть в нем некий мужской стержень, обвитый спиралью сильной энергетики. Как непринужденно и с достоинством держался он с ней тогда дома.

Держался. Все это как будто в прошедшем времени. С отцом он ведет себя скованно, растерянно, волнуется, переживает. Не хватает в нем уверенности, а это значит, что ее первое впечатление было обманчивым. Но все равно она любит его... Наверное... Скорее всего, любит, чем нет.

– Не сможешь уйти. Тебя отсюда просто так не выпустят, – опомнилась Настя.

– Я это заметил, – кивнул Марк. – Твой отец чего-то боится?

– Его хотят убить.

– Кто?

– Конкуренты. На днях его пытались взорвать. Мину подложили под кровать.

– Кто? – с интересом спросил он.

– Горничная.

– Какие страсти! Что там было, неразделенная любовь?

– Какие страсти?! Горничная киллером оказалась. То есть загримированная горничная. Сначала она убила Тамару Павловну, потом с ее пропуском проникла в дом. Но у нее ничего не вышло. У папы нюх на такие вещи.

– А винтовка где? – совершенно серьезно и озадаченно спросил он.

– Какая винтовка? – не поняла она.

– Снайперская. Если киллер, то у них должна быть снайперская винтовка.

– Не было никакой винтовки! – недоуменно посмотрела на него Настя.

– Значит, это не киллер был. Киллер – это снайпер. Он из снайперской винтовки убивает.

– Читал книгу «Темный лес»?

– Я вообще не читаю.

– Почитай, книга про тебя. Темный ты! Киллеры всякие бывают. Есть снайперы, есть подрывники, есть которые с ядами работают. Есть которые работают со всем. И еще есть киллеры, которые несчастные случаи устраивают; папа говорит, что это высший пилотаж.

– Твой папа – олигарх, ему видней. А я с киллерами дел не имел. Весело вы тут, я смотрю, живете.

– Не страшно? – с ироничной насмешкой спросила Настя.

– Мне-то чего бояться?

– А если вертолет прилетит и ракету по дому выпустит?

– Шутишь?

– Папа сказал, что это возможно. Камикадзе прилетит – и нету дома. И нас вместе с ним.

– Я не против, – тихонько засмеялся Марк. – Главное, чтобы взрывчатки побольше. Так, чтобы никто не выжил, ни ты, ни я. А то ты вдруг выживешь, а я на тот свет, или наоборот. А надо, чтобы мы разом туда попали. Тогда вместе будем. Целую вечность.

– Ты хочешь быть со мной вечность? – растаяла Настя.

Она забыла, что за ними следят, и трепетно прильнула к Марку, лбом ткнулась в его подбородок. Он хоть и невысок ростом, но ведь она еще ниже.

– Эта вечность будет счастливой. Там, на небесах, совсем дугой мир. И там тебе никогда не будет двадцать лет. Значит, не убежишь ты ни с каким красавцем на острова, – улыбался Марк.

– Ты папу не слушай. Он хороший, но иногда его заносит.

– Но ведь все может быть. Влюбишься в тренера по фитнесу, и прокиснет наше счастье.

– А ты сам стань моим тренером по фитнесу. Я же вижу, для тебя спортзал – дом родной.

– Ну, не родной, но твоим тренером могу стать. Но ведь есть еще всякие мачо. Модели там, стриптизеры.

– Тогда стань моей моделью и стриптизером.

– Я подумаю.

– Поздно уже думать. Ты – мой жених, я – твоя невеста, и мы все решили, и отец. Ты поможешь мне выбрать свадебное платье? Я хочу, чтобы оно тебе нравилось.

Настя вдруг поняла, что со свадьбой тянуть нельзя. Что, если отец не шутил, когда говорил про вертолет со взрывчаткой? А вдруг и правда жить ей осталось совсем немного? А как хочется блеснуть перед всем светом в подвенечном платье! Невеста на свадьбе – это все равно что королева на дворцовом балу. Каждая девушка мечтает хоть день побыть королевой.

А если она вдруг не доживет до свадьбы, ее положат в гроб в платье невесты. Тоже романтично. Но будет ли рядом стоять гроб с Марком? Без него какая романтика?

– Ты мне будешь нравиться в любом платье, – заверил он ее.

– В любом? Ну нет, так не пойдет. Знаешь, я, наверное, обращусь к Инге. Она когда замуж за отца выходила, на ней такое платье было, что меня зависть брала. Платье белое, а зависть черная. Сейчас-то я понимаю, что дурой была.

Оказывается, Инга совсем не такая плохая, как Настя думала. Странно, но они подружились. И все из-за Марка. Настя влюбилась, и ей невыносимо захотелось выговориться, но какой из отца собеседник? Пришлось обратиться к Инге, а та оказалась душкой. И выслушала ее, и совет дала. Делай так, как сердце велит. Банально. Но как мудро!

К Инге она обратится и сейчас. Столько вопросов накопилось к ней, что уже не терпится обсудить.

– Холодно, – для вида поежилась Настя. – Дождь скоро пойдет. Ты давай к себе, а я – к себе. Вечером за ужином встретимся.

Отец поселил Марка в гостевом доме, но при этом обязал его завтракать, обедать и ужинать за семейным столом. Может, он и не очень был с ним любезен, но все-таки всерьез относился к нему как к будущему зятю. С одной стороны, это радовало, но с другой – опускало их отношения с Марком до уровня обыденности. И даже хорошо, что папа запретил им уединяться до свадьбы. Секс – это, может, и неплохая вещь, но не хотелось превращать его в банальность.

Настя проводила жениха до гостевого дома, размеры которого едва не превышали соседний коттедж, а сама направилась к себе.

Инга занималась в тренажерном зале. Короткие тренировочные шортики, спортивный топик, не прикрывающий пупка. Выглядела она сексуально, но при всей смелости ее наряда в ней не было ничего вульгарного. Что ни говори, а у Инги был хороший вкус.

– Привет!

Настя встала на беговую дорожку, выбрала небольшую скорость. Неплохо было бы немного подкорректировать свой животик, чтобы он был таким же упругим и плоским, как у Инги. Но в спортзал не за этим она пришла.

– А Марк хочет быть моим личным тренером по фитнесу! – для красного словца прихвастнула она.

– Ну что ж, зал большой, места всем хватит, – улыбнулась Инга, снимая ноги с педалей кардиотренажера.

– Ты будешь заниматься вместе с нами?

– А что, нельзя?

– А если я буду ревновать? Ты такая красивая, что у мужиков аж зубы сводит.

– Если Марк тебя по-настоящему любит, то я буду ему неинтересна.

– А он может любить не по-настоящему?

– Я видела, как он на тебя смотрит. Думаю, он правда любит. К тому же он не в моем вкусе.

– Что, не нравится? – вдруг загрустила Настя.

– А ты считаешь, что он должен мне нравиться? – удивленно повела бровью Инга. – Или еще кому-то другому?

– Ну, не знаю, – пожала плечами Настя.

– Я понимаю, в твоем возрасте интересно идти под руку с красивым видным парнем. Чтобы все девчонки завидовали.

– А в твоем возрасте? Ненамного ты меня старше.

– Может, и не намного, но я уже замужем. И за твоего отца вышла не только потому, что у него много денег. Хотя это, конечно, тоже хорошо. Глупо это отрицать. Я вышла за него еще и потому, что он уже немолодой. Интересный, но не молодой. Знаешь, есть такая старая песня, слова там такие: «Зачем вы, девушки, красивых любите? Непостоянная у них любовь». А твой отец уже не мачо, и любовь у него настоящая. Твой Марк далеко не красавец, и, поверь, он это понимает. Ты – главный приз в его жизни, и он будет держаться за тебя обеими руками.

– Но это скучно, быть главным призом. И неинтересно.

– Я знаю, ты согласилась быть его женой. Но ведь ты ею еще не стала. И ты до сих пор перед выбором. Быть или не быть? Это только тебе решать, быть или нет.

– А ты сама что думаешь?

– Если любишь, если не сомневаешься, то выходи. Если не уверена, то я тебе не советчик. Но мне твой Марк нравится. Нет, не как мужчина нравится, а как человек. Серьезный, рассудительный. Робкий, правда, немного.

– Робкий?

– Робкий – это не значит слабый. Хотя и не очень сильный.

– Не очень сильный?

– А ты хочешь, чтобы твой мужчина был и красивый, и сильный?

– Но мне кажется, он сильный. Не красивый, но сильный.

– Если ты так считаешь, значит, так оно и есть. Ты с ним была, тебе видней, какой он.

– Да, но мне показалось, что перед отцом он правда робел.

Инга иронично сощурила глаза.

– Скажи мне, кто не робеет перед твоим отцом?

– Ну, это да. И все равно он не такой, как раньше.

– Твой жених, тебе и думать.

– Почему сразу жених? – раздраженно поморщилась Настя. – Просто парень.

– Да, но твой отец вас уже благословил. Или я что-то не так поняла?

– Благословил. Слово-то какое. Мы современные люди; ну, может, и было что-то, но почему сразу жениться? Может, рано мне еще замуж? Ты как думаешь, рано или нет?..

– Ты взрослая девушка, тебе и решать, – ушла от ответа Инга.

– Может, взрослая. А может, и не совсем. Я тут подумала, может, ты мне с платьем поможешь? Ну, с подвенечным. Ты себе по каталогу выбирала? Он у тебя остался?

Каталога у Инги не оказалось, и она предложила посмотреть варианты через Интернет. Это занятие увлекло Настю, и она едва не забыла, что ей пора идти за Марком, чтобы вместе с ним идти на семейный ужин. Может, он и сильный внутри, но внешне вел себя сегодня робко, правильно Инга заметила. Он может и отказаться от ужина, сделать вид, что забыл.

Но Марк ни о чем не забыл. Он ждал Настю на мостике через пруд, что находился рядом с гостевым домом. Светлая рубашка, темные брюки. Для ужина он был одет неплохо, но ему явно не хватало свитера или куртки.

– Не замерз? – обеспокоенно спросила она.

И тут же подумала, что такую заботу о нем нужно будет проявлять в течение всей жизни. Это, конечно, необходимое условие для счастливой семейной жизни, но так не хотелось быть в чем-то перед кем-то обязанной. То есть она готова к этому, но еще нет внутренней потребности. А может, никогда и не будет.

– Тебя увидел, и сразу тепло стало, – мило улыбнулся Марк.

И, бросив последний камушек в воду, подставил ей руку, чтобы она оперлась на нее. Он станет ее мужем, они будут ходить под ручку всю жизнь. Но как обидно осознавать, что женщины не будут оборачиваться ему вслед, завидовать ей, его избраннице. Это, конечно, не главное в жизни, но все равно неприятно.

Они уже подходили к дому, когда вдруг у них на пути вырос налысо бритый охранник в черном костюме и при оружии. Обычное, в общем-то, явление для осадного положения, в котором находилась Настя, но еще никогда ни один охранник не смел так нагло перегораживать ей дорогу. А этот встал на пути, нагло скалится. Незнакомая личность, видно новенький. Высокий рост, широкие покатые плечи, мощная шея.

Насте не очень нравились мужчины могучей комплекции, но в этом типе было что-то притягательное. И на внешность далеко не последний. Черты лица грубые, но четкие, симметричные, глаза холодные, но глубокие и темные, как Ледовитый океан. Было в них что-то завораживающее. И вместе с тем чужое, отталкивающее.

Обычно ей не нравились наголо бритые мужчины, но у этого парня форма головы правильная, и лысина ему очень шла.

– Ну, здорово, Груша! – с презрительной ухмылкой поздоровался он с Марком.

На Настю он даже не смотрел. Видно, он еще не понимал, с кем имеет дело. Впрочем, она не спешила ставить его на место. Определенно, этот парень произвел на нее впечатление. К тому же он явно знал Марка, и ей было интересно, чем закончится этот разговор.

– Здоровей видали, – озлобленно, но нерешительно, как ей показалось, огрызнулся он.

– Ты еще поговори! – зловеще оскалился охранник.

Марк весь напрягся. Похоже, он боялся этого типа. Но ведь он не должен никого бояться!

Настя заинтригованно наблюдала.

– Ну и что ты мне сделаешь? – осмелел вдруг Марк.

– Да я тебя!.. – Парень потянул к нему руку, пальцами изображая закрывающуюся клешню, но, спохватившись, убрал.

– Ничего ты не сделаешь мне, Вася. Кто ты такой? Простой охранник. Как был неудачником, так им и остался.

Парень застыл, онемело глядя на Марка. А тот обошел его стороной, увлекая за собой Настю.

– Кто это такой? – потрясенно и с неприязнью спросила она.

Ей хотелось, чтобы Марк врезал этому нахалу по физиономии, но этого не случилось. Может, он и умыл его, но сделал это совсем неубедительно.

– Да так, плевок из прошлого, – дрогнувшим голосом отозвался он. – В одной школе вместе учились.

– Где, в Москве?

– Нет, в Тепломорске. Я здесь учился несколько лет.

– Этот Вася – твой одноклассник?

– Был такой печальный момент.

– И насколько печальный?

– Я не хочу об этом говорить, – нахмурился Марк.

– Почему?

– У каждого человека были в жизни неприятности, о которых не хочется вспоминать.

– Ну, не хочешь, не надо.

За столом Марк вел себя скованно, с робостью посматривал на отца, который, занятый своими мыслями, едва обращал на него внимание. Но вилкой и ножом он управлялся ловко, непринужденно, голову к тарелке не опускал, мимо рта кусок не проносил. И все-таки он не смог сдержать вздох облегчения, когда ужин закончился и отец вышел из-за стола.

На улице уже стемнело, когда Настя проводила Марка к гостевому дому. Обратного пути в одиночестве она не боялась – вокруг охрана, видеокамеры, ни о каких хулиганах не могло быть и речи, если, конечно, не считать охранника Васю. Но бояться его должен был Марк. Настя же точно знала, что легко поставит этого грубияна на место. Если, конечно, он снова попадется на пути. А ей уже хотелось увидеться с ним. И повод для этого был.

– Может, зайдешь? – невесело спросил Марк, кивком головы показав на фонарь под козырьком гостевого дома.

– Я бы с удовольствием, – пожала она плечами. – Но папа...

– Твой папа занят своими делами, ему сейчас не до тебя. Я думаю, ты запросто можешь пропасть на час-другой.

– Ты что, не понимаешь? Мы здесь как в реалити-шоу, везде видеокамеры, за нами постоянно наблюдают. В моей спальне мы еще можем уединиться, а в этом доме вряд ли есть место, где нет чужих глаз. До свадьбы потерпи!

Марк кивнул, закрыв при этом глаза. Он готов был терпеть, но, кажется, ему не хватало уверенности в том, что свадьба будет. Неужели он догадывается, что Настю гложут сомнения?

На прощание он собрался поцеловать ее в губы, Настя подставила ему щеку. Но, спохватившись, не желая его обидеть, сама чмокнула в губы. Это, конечно, далеко не самый чувственный поцелуй, но лучше что-то, чем ничего.

На обратном пути Настя наткнулась на охранника Васю. Вернее, она сделала лишний крюк, чтобы встретить его. Парень охранял участок возле бассейна, и у нее вдруг возникло желание подкрасться к нему и столкнуть в воду. И вовсе не потому, что парень был ей неприятен, скорее наоборот.

– Вася, ты чего такой борзый? – спросила она, выходя на свет.

– А-а, это ты! – неприязненно скривился он. – А где твой чушок?

– Я не поняла, ты с кем разговариваешь? – разозлилась она. – Ты хоть знаешь, кто я? Я сейчас скажу отцу, и тебя размажут по дну этого бассейна.

– А кто твой отец? – растерянно, пошатнувшимся голосом спросил парень.

– Кирилла Дмитриевича знаешь?

Вася подобрался, вытянулся в полный рост, но в его повинном взгляде было больше молодцеватой иронии, нежели раскаяния.

– Извините, ошибочка вышла. Не признал.

– Новенький?

– Да, сегодня поставили. Я смотрю, Груша идет, а ты... вы... с ним. Ну, я и подумал, что хозяйская дочь не может с ним под ручку держаться.

Он смотрел на нее порицательно и с юморком. Дескать, ничего страшного, Насте надо лишь осознать свою ошибку, исправить ее, и тогда она поднимется в его глазах.

– Почему?

– Ты... Вы такая красивая, а он... Гоблин, одним словом.

Настя невольно улыбнулась. А ведь она тоже называла Марка гоблином.

– Только гоблин – это сила. Уродливая, но сила. А Груша, он груша и есть. Боксерская. Мы в школе на нем удары отрабатывали, – хмыкнул Вася.

– Как это? – в надежде, что ее догадки не подтвердятся, оторопело спросила Настя.

– Ну, как боксерскую грушу молотят. Глупо, конечно, баловство. Но зло брало: мы его бьем, а он терпит. Его бьешь, а он даже не огрызается. Бьешь и думаешь, мужик он или не мужик. Я и сейчас таких бесхребетных терпеть не могу. Потому и наехал на него сегодня.

– Он что, даже не огрызался? – разочарованно переспросила Настя.

Она училась в элитной школе, но и там был свой мальчик для битья: жирный, гадкий, сопливый, с противным гнусавым голосом. Он постоянно ябедничал учителям, но это не спасало его от регулярных и тайных экзекуций. Насте и самой приходилось участвовать в расправе над ним; бить она его не била, но на словах оскорбляла. Школа уже позади, но она до сих пор с презрением вспоминает этого слюнтяя. Неужели Марк был таким же ничтожеством?

– Трусы боятся огрызаться. Они думают, что если дать сдачи, то наваляют еще больше. В принципе, так оно и есть. Тут не сдачи давать надо, а бить. Да так бить, чтобы обидчик не мог подняться. Но Марк так не умел. Да и не умеет. Как был чушком, так чушком и остался.

– Неправда, он умеет держаться, – не согласилась Настя.

– Может, маску научился носить. Все-таки тридцать лет. Должна же была жизнь чему-то научить. Но внутри, по-любому, труха. Наехал на меня, типа я простой охранник. Знает, что я не могу ему отвесить, – презрительно скривился Вася. – А если мог, он бы так не сказал. Ну да, то, что в школе можно было, сейчас нельзя.

– Зачем же ты трогаешь его?

– Да говорю же, слизняков по жизни не люблю.

– А сам не слизняк?

– А на твоего отца слизняки работают? – спросил Вася.

– Ну, не думаю.

– Ты у своего бати спроси, кто такой Вася Бугарь. Лучше бы ты со мной, чем с этим! – Из-за темной тучи недовольства пробился свет ухарской бравады.

– А что, неплохо, – язвительно, но без неприязни усмехнулась Настя. – Работать у отца в личной охране, а потом раз – и ты уже его зять! Неплохо придумал.

– Ну, была такая мысль, – без всякого смущения кивнул он. – Быть зятем Каховцева – большая честь. А если еще такая девчонка в женах, как ты...

– Да, большая честь. Но не про тебя! – усмехнулась Настя.

Ей импонировал интерес со стороны этого парня. Вне всякого сомнения, она ему нравилась.

– Ну, не про меня так не про меня, – не стал расстраиваться он. – Просто обидно, что этому чухану такая девчонка досталась. Я же слышал, что хозяйскую дочь замуж отдают. За него, да?

– А если да?

– Говорю же, обидно. Он что, на деньги сильно поднялся? Ну, в смысле, богатый?

– Не думаю.

– Тогда почему ты его выбрала?

– Понравился, потому и выбрала.

– Да нет! – недоверчиво и эмоционально мотнул головой парень. – Не мог он тебе понравиться. Ты красавица, а он чудовище. Причем нестрашное чудовище. Не зря говорят, что чмошникам везет. Ты извини, некогда мне с тобой разговаривать. Мне работать надо, а то начальник фитиля вставит.

– Какая у тебя работа? – снисходительно перебила его Настя. – Меня охранять? Так охраняй!

– Ну, если бы я твоим личным телохранителем был...

– А хочешь?

– Ну, я бы не отказался, – весело и нахально улыбнулся Вася.

– А ничего не треснет? Давай работай!

Домой Настя возвращалась в расстроенных чувствах, но с туманной улыбкой на губах. Ее коробило, что в школе Марк был размазней и лузером. Может, он и изменился с тех пор в лучшую сторону, но вряд ли намного. Научился изображать из себя крутого парня, но в душе так и остался бесхребетным рохлей.

А Вася ничего. Имя, правда, дурацкое, и социальный статус на уровне плинтуса, но ведь и Марк такой же. Неужели папа был прав, когда говорил, что замужем за ним Настя может увлечься кем-нибудь и сбежать с ним на острова? Вася, может, и не красавец, но с ним на острова она бы съездила. Может быть... Кстати, неплохая идея. Учебы все равно никакой здесь нет, а поскольку ей угрожает опасность, неплохо было бы полететь в теплые страны. Крутить любовь с Васей она не будет, но его можно взять с собой в качестве личного телохранителя. Ну и Марка можно прихватить. Если будет желание.

Глава четвертая

1

Два красавца лебедя, нежно соприкасаясь клювами, как два изваяния застыли на гладкой воде. Любовная идиллия, достойная кисти великого художника.

Кирилл Дмитриевич с удивлением смотрел на этих гордых, свободолюбивых птиц. Любовь любовью, но кто позволил им плавать в его бассейне? Откуда они взялись? И почему выбрали водоем во дворе его дома?

– Это хороший знак, – тихонько сказала Инга.

Он смотрел в окно спальни, а она стояла сзади, упругой и теплой после сна грудью прижимаясь к его спине.

– Ты не должен их прогонять.

– А если они здесь поселятся?

– Это вряд ли. Передохнут и дальше полетят. А если останутся, то счастье из нашего дома никогда не уйдет.

– Ты что-то путаешь. Счастье аисты приносят, – с ироничной улыбкой заметил он.

– Аисты детей приносят. И наш аист уже прилетел. Через шесть месяцев назад полетит.

Кирилл Дмитриевич не видел Ингу, но почувствовал, что она поглаживает свой животик.

– А может, эти лебеди к Насте прилетели? – поморщился он.

На днях к Инге на дом приедет ее врач, надо будет, чтобы он осмотрел и дочь. Вдруг она в положении?

Тогда он точно убьет Марка, не дожидаясь, когда Настя сама откажется от него.

– Думаешь, она беременна?

– Тьфу-тьфу.

– А если все-таки?

– Сделает аборт.

– Хочешь совсем без внуков остаться?

– Ты мне детей нарожаешь.

– Настя тебя не простит, если ты ее не отговоришь.

– От чего?

– Мне кажется, она сама захочет избавиться от ребенка. Мы вчера с ней говорили. Она уже сомневается в том, что ей нужен Марк.

– Отлично. А мы еще прибавим огоньку, – самодовольно улыбнулся Каховцев. – Кстати, вот и огонек.

Кирилл Дмитриевич увидел свою дочь. Настя подошла к бассейну с радостной, по-детски наивной улыбкой и поманила лебедей. За ней к воде подошел «огонек», Бугарь. Он что-то сказал ей с заигрывающей улыбкой на лице, а она весело глянула на него, как женщина, готовая принять ухаживания. Если бы сейчас на месте Насти находилась Инга, он бы убил и ее, и Бугаря.

– Они уже вчера разговаривали, – сказал Кирилл Дмитриевич. – Вася учился с Марком в одном классе, он рассказал Насте, как его шпыняли в школе. Вася случайно увидел его с Настей и рассказал, как его шпыняли в школе.

– Случайно? – спросила Инга с недоверчивой иронией.

– Говорю же, надо бы добавить огоньку. Смотри, курлычут, как голубки, – не очень весело сказал Каховцев.

Настя действительно любезничала с собеседником, но Кирилла Дмитриевича это не очень радовало. Что хорошего в том, что дочь поменяет шило на мыло? Бугарь из грязи, и не стоит поднимать его в князи. Но все равно, пусть пока заигрывает с Настей, пусть отбивает у нее охоту к Марку. А потом от него можно избавиться. Отправить куда-нибудь в горы, охранять охотничью фазенду.

– Это, конечно, не мое дело, но мне кажется, что у Насти плохо со вкусом, – с сожалением и с насмешкой заметила Инга. – То с Марком, то с этим. Что тот неудачный экземпляр, что этот.

– Ну, этот получше будет. Но все равно не фонтан, – согласился Каховцев. – А ты думаешь, у Насти намечается новый роман?

– Если на женский взгляд, то да. Он определенно ей нравится. Но и Марк еще для нее не потерян. Смотри, как разволновалась.

Настя действительно всполошилась, увидев Марка. Он шел к бассейну от гостевого дома, широким шагом, сжимая кулаки. Похоже, он тоже понял, что Настя начинает увлекаться другим.

– Это уже интересно, – усмехнулся в ус Каховцев.

Бугарь давно уже состоял в бригаде Тимура. Может, он и шестой номер, но в рукопашной схватке должен быть докой. Тимур послабления своим бойцам не дает, спортзал для них – что церковь для богомольцев. И если Марк решил выяснить с ним отношения на кулаках, то быть потехе.

Так и оказалось. Марк что-то гневно сказал Бугарю, попытался схватить его за грудки, но тот провел подсечку, и бедолага плюхнулся в бассейн.

– Я знал, что будет весело, – засмеялся Каховцев.

Настя смотрела на своего избранника сочувствующе, но вместе с тем пренебрежительно. Даже руки ему не подала, чтобы помочь выбраться из воды. Лебеди, отплыв подальше от Марка, с удивлением смотрели на него.

Кирилл Дмитриевич обернулся к жене, ему интересно было знать, как она реагирует на происходящее. Но Инга смотрела на Марка сочувствующе. Если она кого-то и осуждала сейчас, то Бугаря.

– Я смотрю, тебе невесело, – заметил он.

– Нет, конечно. Не люблю, когда людей унижают.

– Святая женщина!

– Не надо преувеличивать.

– Куда он пошел? – возмутился Кирилл Дмитриевич.

Марк все-таки выбрался из бассейна и походкой мокрой курицы направился к гостевому дому. Настя даже не пыталась идти за ним. Все правильно, девушки не любят неудачников.

Похоже, Марк окончательно лишился статуса жениха. И ему не стоит поганить своим присутствием гостевой дом. Но Каховцев решил повременить. Он очень зол на этого парня. И если вдруг выяснится, что Настя беременна, его женят на морской русалке.

– А мы еще думали, что он киллер по мою душу, – презрительно усмехнулся Кирилл Дмитриевич. – Думали, нарочно с Настей закрутил, чтобы ко мне подобраться. Тимур даже проверял его. Какой из него киллер?

– А если он притворяется? Если нарочно изображает из себя слабака?

Каховцев отрезвляюще глянул на Ингу. Ей, конечно, нравится казаться мудрой женщиной, но в этот раз она должна понять, что сказала глупость. Еще можно было бы задуматься над ее словами, если бы Марк в юности был крутым, но его прошлое как минимум оставляет желать лучшего.

– Я тебя умоляю.

Он собирался продолжить разговор, но вдруг зазвонил телефон.

– Не разбудил? – бодро, звенящим от радости голосом спросил Тимур.

– Нет. С утра жду хороших новостей, – в предвкушении чего-то приятного отозвался Каховцев.

Судя по голосу Тимура, именно такую новость он и должен был ему сообщить. И предчувствие не обмануло.

– Ну, я не думаю, что трагическая новость может быть хорошей, – наигранно опечалился Журыгин. – Вы же с Южаком были друзьями.

– Неужели с ним что-то случилось?

Кирилл Дмитриевич попытался подыграть собеседнику, но неудержимая радость погребла под собой фальшивый драматизм.

– Сердечный приступ. Инфаркт.

– Надеюсь, он жив?

– Вынужден вас огорчить, Кирилл Дмитриевич, но врачи ничем не смогли ему помочь. Сделали все, что было в их силах, но, увы...

– Да, мир опустел без уважаемого Карена Аветисяновича.

От радости Каховцев так сжимал телефонную трубку, что та хрустела, как лопающийся под пальцами стеклянный стакан.

– Надо собраться, обсудить, как помочь семье безвременно усопшего.

Действительно, нужно было решить, как объединить владения Южака со своими. Но все это детали. Главное, что можно больше не бояться за свою жизнь.

Все-таки сработал киллер. Все-таки принес в дом счастье на лебединых крыльях...

2

Проклятое прошлое не просто ворвалось в настоящее, оно беспощадно растоптало ростки счастья. А ведь Марк всерьез задумывался о том, чтобы круто изменить свою жизнь ради Насти, но...

Он сидел в холле гостевого дома и тускло смотрел на свою невесту, которая так и не станет его женой. Любил он Настю, но, похоже, она его совсем не любила.

Еще вчера Настя не смела приходить к нему в этот дом, но уже сегодня все изменилось. Ее отец уже не боится, что они могут уединиться, потому что спета его песня. Да и Настя, похоже, пришла, чтобы забрать свои ноты.

– Понимаешь, все произошло так внезапно, что я ничего не поняла.

Она не смотрела ему в глаза, но и раскаяния в голосе не ощущалось. Похоже, она всерьез поверила, что Марк – ничтожество, перед которым вовсе не нужно оправдываться. А то, что она здесь, так это из жалости к нему.

– Что ты не поняла? – уныло вздохнул он.

– Ну, думала, это любовь, а это просто... Мне всего семнадцать лет. Ты должен меня понять.

– Понимаю. Прошла любовь.

– Ну, не то чтобы прошла. Не было ее. Было просто увлечение.

– Твой отец не зря первый человек в этом городе. И бизнес у него солидный, и криминальный авторитет будь здоров.

– Какой авторитет? – удивленно посмотрела на него Настя.

– Криминальный. Крестный отец тепломорской мафии. Мне кажется, звучит, – не без ехидства, но все-таки больше всерьез сказал он.

– Кто тебе такое сказал?

– Я знаю.

– Откуда?

– Не важно.

– Но это не так!

– Если ты этого хочешь, я заберу свои слова обратно. Только что это изменит?

– Не смей так думать об отце! – вскипела Настя. – Кто ты такой, чтобы о нем так говорить?

– Никто. И звать меня никак.

– Мне Вася рассказал, как тебя чморили в школе!

Марк ждал этого удара, но все равно он застал его врасплох. Как же он ненавидел Бугаря! Как же он ненавидел всех, кто унижал его или позволял это делать!.. Позволяли все! А Настя еще и смеется над ним.

– Не надо об этом! – мотнул он головой, обхватив ее руками.

Со стороны могло показаться, что он умоляет о пощаде, но это было требование. И он проклянет Настю, если она не прекратит.

– Что, стыдно сознаваться?

– Стыдно. Ты даже не представляешь, как стыдно.

Он смотрел на девушку взглядом, который заставил ее содрогнуться от страха.

– Что с тобой? – встревожилась она.

– А что со мной?

– Ты меня пугаешь. У тебя такой взгляд, как будто ты хочешь меня сжечь.

– Огонь очищает.

– Прекрати! – втянув голову в плечи, взмолилась она.

И взгляд его, и слова вселяли в нее потусторонний страх. Марк умел воздействовать на психику людей.

– Давай не будем о прошлом, – сказал он, возвращаясь к исходному состоянию, в котором был жалок и беспомощен.

– Я тебя не понимаю, – в замешательстве сказала она. – Ты умеешь казаться сильным, но Вася только дунул на тебя, и ты свалился в бассейн.

– Значит, недостаточно сильный. А тебе нужен сильный мужчина?

– А ты сам как думаешь?

– Ты меня не любишь. Иначе бы ты не выбирала. А ты выбираешь. Сейчас тебе нравится Бугарь. Только тебе ничего с ним не светит. Твой отец – очень умный человек. Иначе бы он не стал тем, кем есть. А он большая величина. Потому что может управлять людьми. И тобой он управляет. Ты думаешь, зачем он объявил нас женихом и невестой? Он поставил тебя перед фактом, и ты растерялась. Он обрисовал нашу будущую жизнь – я не красавец, а женщинам нравятся красивые мужчины, значит, тебе захочется попробовать с кем-то другим. И ты засомневалась еще больше. Потом появился Бугарь. Он не просто так появился.

Наверняка Тимур Сергеевич был в сговоре с Каховцевым, он и предложил ему «троянского коня» Васю, которого и приняла как подарок Настя. Но ей невдомек, что это игра.

– Ты испугалась свадьбы, ты разочаровалась во мне. Знаешь, я тебя ни в чем не виню. Ты еще молодая, ты еще не знаешь, что такое жизнь. А жизнь, она очень суровая.

– Ты даже не знаешь насколько! – разволновалась вдруг Настя.

Марк вопросительно повел бровью.

– Ты нравишься мне, но это не любовь. Я говорила об этом с Ингой, она может сказать отцу. Наверное, скажет. Я должна сказать ему, что я хочу выйти замуж. Ради нашего ребенка. Врач сказал, что есть вероятность...

– Врач?

– Да, отец очень настаивал. И эта вероятность его взбесила. Не уверена, но мне показалось, что ты можешь попасть под горячую руку.

– Я тебя понимаю, – невозмутимо-спокойно сказал Марк. – Он может меня убить.

– Ну, не убить, – замялась она.

– Ты не знаешь, на что способен твой отец. А я это знаю. Но мне все равно.

– Только не говори, что ты не боишься смерти! – раздраженно бросила Настя.

– Я этого и не говорю. Смерть меня пугает. Но я не собираюсь умирать. Мне все равно, что твой отец хочет меня убить. Это для меня не повод. Мне уже не нужен повод.

– Какой повод? О чем ты говоришь?

– Я так понимаю, ты предлагаешь мне способ выйти из ситуации. Пока я твой жених, меня никто не тронет, я правильно рассуждаю?

– Правильно. Надо немного подождать. Сейчас дом охраняют со всех сторон, но скоро все уляжется, охрану снимут, ну, не совсем, конечно, но людей будет гораздо меньше.

– Почему ты так думаешь?

– У отца был конкурент, но теперь его нет, и отцу никто не угрожает.

– Почему?

– Я же сказала, нет уже человека, который пытался убить отца. Я не знаю, сам он умер или ему помогли, но его больше нет. А значит, угрозы больше не существует.

– Это все зависит от организации, куда обратился конкурент. Если это солидная фирма, заказ все равно будет исполнен.

– Ты откуда знаешь? – удивилась Настя.

– В книге где-то прочитал, – безмятежно пожал он плечами.

– Ты же не читаешь книги.

– Ну, может, в кино смотрел. Но ведь это всего лишь кино. В жизни все по-другому. Наверное.

– Почему наверное?

– Потому что твой отец – умный человек. И очень осторожный. И он не скоро снимет охрану. Но я этому только рад. Если, конечно, это позволит нам оставаться женихом и невестой. Это, конечно, фикция, но лучше так, чем никак. Плохо только, что Бугарь будет продолжать говорить обо мне гадости, а ты будешь слушать его и улыбаться. Признайся, он тебе нравится?

– Зачем тебе это знать?

– Ты права, лучше мне об этом не знать, – удрученно кивнул он. – Но я ревную. Потому что люблю. Но не будем об этом. Твою любовь я уже не верну.

– Прости. – Настя виновато склонила перед ним голову.

– Прощаю. Но это уже ничего не изменит.

– Не изменит.

Она думала об одном, а он – совершенно о другом. Если бы она только знала, о чем именно...

Настя ушла, но в одиночестве Марк оставался не долго. Вечером в дом вломился Бугарь и дыхнул на него гремучим презрением.

– Твое счастье, что я Насте обещал тебя не трогать, – скривился он.

Марк многозначительно глянул на «узи», свисающий с его плеча.

– Ты меня не тронешь, ты меня просто застрелишь.

– Надо будет, и застрелю. Ты еще не знаешь, сынок, в какую историю вляпался.

– Ничего, папаша, как-нибудь выкрутимся.

– Твой папаша – хозяин параши! – сострил Бугарь.

– Не смешно. И никто не смеется, – ухмыльнулся Марк..

– Хочешь, ты будешь смеяться? – Вася скинул с плеча пистолет-пулемет, передернул затвор. – Давай, вспомни молодость! Помнишь, как мы били тебя, а ты радовался! Ну, давай!

– Если бы ты пришел меня убить, ты бы уже это сделал, – стараясь сохранить спокойствие, сказал Марк. – Но у тебя нет такой задачи и полномочий. А дом просматривается, и за тобой наблюдают. Не думаю, что Кирилл Дмитриевич нанимал тебя в качестве клоуна.

– Умеешь ты выкручиваться, чушок, – оглянувшись по сторонам, презрительно ухмыльнулся Бугарь. – Но это тебе не поможет. Настя моя, понял!

– Ты зачем пришел?

– Кирилл Дмитриевич боксом решил заняться. Груша ему боксерская требуется. Не хочешь помочь?

– Я уже не Груша, а Грушин, так что извини.

– Пусть он тебя извиняет, если захочет. Ну, чего сидишь? Пошли!

Бугарь повел стволом «узи», требуя, чтобы Марк поднялся. Неужели началось?

3

Радость пьянила сознание и без коньяка, но выпивка еще и окрыляла. Нет больше Южака, в гробу он, в белых тапочках. И теперь у города будет единственный хозяин. Ну как не напиться по такому случаю?

– Я же говорил, там спецы конкретные. И выследили гада, и бабу ему подсунули, – рассказывал Тимур. – В сауне он парился, температура в парилке типа высокая, ну сердце и не выдержало. Девочки там были, все такое, ну, она ему валидолу в бухло и плеснула. Такой вот валидол наоборот. Специальный яд, из спецтайников. Не зря столько денег отвалили.

– Женщины до добра не доводят, – развалившись в кресле, вальяжно улыбался Каховцев. – Особенно в сауне.

Ирония момента заключалась в том, что он сейчас и сам находился в сауне. Она занимала добрую половину цокольного этажа и была оборудована по последнему слову банной техники. Здесь даже был отдельный вход, чтобы можно было организовать банщиц – красивых, чтобы дух захватывало, и грудастых, чтобы спинку было чем потереть.

– Вот именно поэтому баб здесь нет.

Но именно этого сейчас ему и хотелось. Однако у него жена, она где-то рядом, вдруг узнает. Впрочем, видеонаблюдения здесь нет, из дома ничего не увидишь, а сюда Инга заходить не станет: неприлично ей, молодой и красивой, светиться перед четырьмя полуголыми мужиками.

– И не будет.

– Ну как же, а Бугаря за кем послали? – гадко ухмыльнулся Тимур. Он тоже был хорошо под градусом. – Я как вспомню, как над ним в школе издевались... Ну баба бабой, а не пацан.

– У бабы от бабы детей не бывает, – насупился Кирилл Дмитриевич.

– Это ты о чем? – высосав из крабовой клешни мясо, спросил Дунай, такой же авторитет, каким был Тимур.

Он управлял охранной фирмой «Черноморец», в сферу деятельности которой входили все порты города. Фактически это была легальная крыша, которая приносила Каховцеву баснословные барыши. Южак пытался откусить часть от этого пирога, но, к счастью, сломал зубы.

– Да так, – спохватившись, отмахнулся Кирилл Дмитриевич.

Это его семейные дела, и незачем о них трепаться.

Врач осмотрел Настю, но беременность не установил. Сказал, что слишком ранний срок для диагностики. Зато сообщил, что его дочь больше не девочка. Каховцев и без того догадывался об этом, но сейчас он знал это точно. Хотелось рвать и метать. Поэтому он и велел привести Марка. И его накажет, а заодно и стариной тряхнет. Как-то раз в свои лихие годы он затащил в парилку несговорчивого коммерсанта и голой задницей посадил его на раскаленные камни. И братва повеселилась, и дань была выплачена в срок и сполна.

Настя уже, считай, отреклась от Марка. Теперь с ним можно делать все, что душе угодно. Вот он и решил отправить его в парилку. Температура там сто двадцать градусов, пекло.

– Посмотрим, баба он или мужик, – кровожадно усмехнулся Каховцев. – Если полчаса просидит в парилке, значит, мужик.

– Да там дьявол полчаса не просидит, копыта отбросит. И рога, – покачал головой Тимур.

– Значит, баба, – презрительно хмыкнул Кирилл Дмитриевич.

У Марка не будет права на то, чтобы покинуть парилку раньше времени. Как пить дать. Протянет ноги. На то и расчет. А Насте скажут, что Марк не выдержал конкуренции с будущим тестем. Надо будет потом слезу для приличия пустить. Если, конечно, Настя сильно расстроится.

– Если баба, гнать ее надо, – подал голос Филимон.

Он был таким же представителем «старой гвардии», как и все, кто находился здесь. У него своя ноша в общем деле – он занимался контрабандой, которая шла в порт в таких масштабах, о каких сицилийская мафия может только мечтать.

– Южак в бане склеился из-за бабы.

– Вот-вот, – откликнулся Тимур. – Кир тоже из-за бабы чуть на воздух не взлетел. И там женщина была, и там. Так что счет по бабам один – ноль в нашу пользу.

– За это и выпьем! – поднял рюмку Каховцев.

Действительно, на него женщина только покушалась, а Южака – убила. И как здорово, что не наоборот.

– Да, бабы нынче крутые пошли, – хмыкнул Дунай.

– Ага, а мужики этим пользуются! – засмеялся Тимур.

– Бабы, бабы, – в раздумье покачал головой Каховцев. – У меня две бабы, жена и дочь. А мужика нет. Плохо.

Хорошо, что Инга в положении, наследника должна родить. Кирилл Дмитриевич собирался жить долго и умереть не раньше, чем сыну исполнится тридцать лет. К этому времени он выпестует из него своего двойника по части бизнеса и деловой хватки. Ему и достанется империя, которую создаст для него отец. Империя, в сферу которой войдут все порты Черного, а может, и Средиземного моря. Но когда все это будет? А сейчас есть то, что есть. Танкера, теплоход, нефтяной, строительный и ресторанный бизнес, автосалоны, акции на сотни миллионов долларов, крупные счета в банке. Все это останется, если с ним вдруг что-то случится. И перейдет по наследству его женщинам. Но саму организацию, которую он создавал не один десяток лет, в полной мере они унаследовать не смогут. Не хватит им сил, чтобы удержать в руках бразды правления. Слишком там все сложно. Тимур все возьмет на себя, он станет во главе организации. Каховцев доверял ему как самому себе. И он не подведет, не обидит девчонок...

Разве что захочет жениться на Инге. Или он, или Дунай, или еще кто-либо. Но на этот счет все предусмотрено. Только Инга выходит замуж, как все, чем она завладела по праву наследства, перейдет Насте. Дочери в этом плане будет легче: замуж она может выйти в любое время. Если захочет.

– Что-то меня не в ту сторону понесло, – Каховцев резко мотнул головой, вытряхивая из нее гнетущие мысли.

Не собирается он умирать. Южака больше нет – угрожать ему некому; и со здоровьем у него все в порядке. И на будущее огромные планы – очень скоро Тепломорск полностью отойдет под него. Только он один будет здесь хозяином.

4

Бугарь не удержался, толкнул Марка в спину, когда он переступал через порог сауны. Можно было удержаться на ногах, но лучше упасть.

Поднимаясь, Марк осмотрелся по сторонам, особое внимание обратив на барельефную линию под потолком. Отделка помещения его совершенно не интересовала. Он искал видеокамеры, с которых изображение могло подаваться на пункт охраны, на записывающий блок. Он был натаскан на это дело, как поисковая собака на запах наркотиков, и мог за пару секунд обнаружить даже замаскированный глазок или, по меньшей мере, что-то похожее на него. Но ничего такого здесь не было. Это же раздевалка, а Каховцев не извращенец, чтобы выставлять на обозрение охранникам наготу своей жены и дочери.

Дверь в следующее помещение была закрыта, но из-за нее доносились мужские голоса. Там отдыхает компания, и Каховцев среди них. Удачный момент!

– Ну ты, доходяга, в натуре! – негромко, с ядовитым презрением хохотнул Бугарь.

– Я не доходяга, – мотнул головой Марк.

Падение позволило ему не только оценить обстановку, но самым естественным образом встать лицом к противнику. Расстояние до Бугаря, правда, два с половиной метра. Но его можно сократить.

– Я бы застрелился, если бы у меня сын таким уродом родился! – оскалился Вася.

– Тогда считай, что он уже родился. От уродов только уроды и родятся.

– Что ты сказал?! – стиснув зубы, зашипел на него Бугарь.

Угрожая кулаком, он шагнул вперед, но именно этого и ждал Марк.

– Сказал, что тебе придется застрелиться, – немигающе, с лютой ненавистью смотрел он на своего врага.

Бугарь и ему подобные сломали Марку жизнь. Он мог стать инженером или врачом, но злоба на весь мир ввергла его в страшный грех.

– Сейчас ты у меня застрелишься! – окончательно рассвирепел Вася.

И сделал второй, на этот раз роковой для себя шаг. Он метил кулаком в голову, но Марк легко поднырнул под его руку и костяшками пальцев нанес удар в кадык.

Он мог бы убить Бугаря, но пока это не входило в его планы. Пока дело не сделано, Вася должен жить.

Марк умел дозировать силу удара, но в этот раз он чуточку переусердствовал. Бугарь беспомощно плюхнулся на пол, затылком упершись в дверцу шкафа. Удар на какое-то время парализовал его, но сознания он не потерял. Вася видел, как Марк снимает с его плеча «узи», но ничего не мог поделать.

Должен он был видеть и то, как Марк открывает дверь в трапезную, где в обществе своих приятелей говел Каховцев. Но у него не было никакой возможности спасти своих боссов. Зато у Марка были развязаны руки.

Пистолет-пулемет был продолжением его правой руки, нейронным нервом связанной с подсознанием. Он лишь мысленно задал себе цели, а рука с точностью самой совершенной автоматизированной системы управления наводилась на них.

Сейчас он был похож на робота, действующего по заложенной в него программе. Никаких человеческих эмоций в его действиях – ни злости, ни жалости. И совсем не важно, что Каховцев собирался его убить. Месть и сведение счетов здесь совершенно ни при чем.

Каховцев обладал отменной реакцией. Он даже успел испугаться, прежде чем две пули одна за другой выбили из него дух. Следующими на очереди были его собутыльники. Прибор бесшумной стрельбы надежно глушил выстрелы; слышно было только, как чихает ствол и стучит затвор. И с каждым таким звуком смерть все ближе подбиралась к Тимуру Сергеевичу.

Журыгин был в банной тунике, под этой скромной одеждой у него не было пистолета. Но смерть приближалась так быстро, что, будь у него оружие, он все равно не успел бы пустить его в ход.

– Груша, ты чего? – только и успел спросить он, прежде чем на него уставился ствол «узи».

Хотел было Марк сказать, что не Груша он, а Грушин. Неплохо было бы спросить, зачем бывший учитель натравил на него Бугаря. И как вообще он докатился до такой жизни. Но киллер не разговаривает, он убивает. И даже короткое «извини» не вырвать из него. Все слова потом.

Но все-таки Марк изменил своим правилам, когда вернулся к Бугарю.

– Ты хотел застрелиться. Я тебе помогу.

Вася смотрел на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Возможно, он думал, что Марк ему снится. Мальчик для битья не способен был справиться с ним, а затем хладнокровно, за две-три секунды расстрелять четырех человек. Такое могло только присниться. Что ж, пусть Вася думает, что умирает во сне.

5

Когда-то Насте нравилось проводить время в небольшом холле между своей и отцовской половиной. Это была особая зона в доме, экономка и горничная появлялись здесь редко, а охранникам и вовсе вход запрещен. Здесь было спокойно и уютно. И еще ощущалось родительское присутствие. Казалось, что вот-вот из отцовской спальни выйдет мама. А ведь она умерла еще до того, как был достроен этот дом. И все равно Настя чувствовала ее тепло. И чувствовала только здесь.

Но потом в доме появилась Инга, обосновалась на родительской половине, и холл стал таким холодным и неуютным, как будто рядом поселилась Снежная королева.

А потом она влюбилась. Вернее, она решила, что к ней пришло это чувство. Так или иначе, но у нее возникла потребность в мудрой подружке, которая могла бы выслушать ее и дать совет. Поэтому она и подружилась с Ингой. И сегодня они вместе сидят на уютном диванчике.

На стене мерцает плазменная панель, на столике дымится чай, остывают рогалики с джемом, которые так вкусно готовит повар Гоша. Он отказывается печь модные круассаны, потому что есть русские рогалики, которые ничуть не хуже, даже наоборот. Но только Настя интересуется сладостями, Инга же посматривает на них с опаской.

– Фигуру бережешь?

– Есть немного, – кивнула Инга.

– Обидно. Фитнес, диеты, салоны, и так всю жизнь старайся, мучайся. А не будешь следить за собой, и все: ты ему неинтересна.

– Бывает, следишь за собой, а все равно не нужна.

– Это ты про кого?

– К счастью, не про себя. Твой отец ко мне еще не охладел.

– Еще?

– Он еще не старый, может найти себе кого-нибудь помоложе.

– Тебя это пугает?

– Честно сказать, да. Пугает то, что он знает себе цену. Он хорошо выглядит, он очень богат, ему нетрудно будет найти мне замену. Вот если бы я была богата, если бы он от меня зависел, тогда бы я была спокойна. Никуда бы он от меня тогда не делся.

– Если бы я вышла замуж за Марка, он бы от меня зависел, – вслух подумала Настя.

– И на внешность он, так скажем, не очень. За него бы ты точно могла не переживать, – сквозь грусть улыбнулась Инга.

– И сладкое можно тоннами есть, и на фитнес забить.

– Звучит заманчиво. Но я бы запускать себя не стала. Не хочу быть жвачной коровой.

– Ну да, сначала корова, потом свинья. Так неинтересно. Я же не только Марку нравиться должна. Ну, или Васе. Есть еще и другие мужчины. Может, выйду замуж за Марка. Или за Васю. А влюблюсь потом в кого-то другого.

– Так за кого ты замуж собралась, за Марка или за Васю? – улыбнулась Инга.

– Не знаю, – в раздумье пожала плечами Настя. – Они оба мне нравятся.

– Значит, ни тот не нравится, ни другой. Ты сама не знаешь, что тебе нужно.

– В том-то и дело, что не знаю.

– Возраст у тебя такой, пришла пора влюбляться.

– Ну да. Думала, что в Марка влюбилась. Он тогда в клубе такой крутой был, смотрел на меня... Так смотрел, что заворожил. А Вася сказал, что Марк в школе ничтожеством был.

– Сколько времени после школы прошло... Он мог измениться.

– Так изменился, что в бассейн упал, когда Вася его толкнул.

– Вася твой – громила, его не всякий с места сдвинет. А Марк пытался это сделать.

– Ну да. Он очень переживает из-за того, что в школе с ним было. Я ему сказала, а он так на меня посмотрел, что мне страшно стало. Как будто сжечь меня хотел. На костре инквизиции. Сказал, что огонь очищает. И еще он уверен, что папа нарочно его у нас поселил. Чтобы на меня надавить. Хочешь ты этого, Настя, или нет, но ты выходишь замуж. А ведь я правда испугалась. Может, он Васю нарочно на охрану поставил?

– Может быть.

– А что тебе отец говорит? – Настя пристально и с подозрением посмотрела на Ингу. – Ты должна знать, как все было.

Но та уверенно выдержала этот взгляд, и мягкая улыбка на ее губах казалась искренней.

– Я знаю только то, что твой отец тебе не враг. И я тоже. Может, он и поставил тебя перед фактом. Но ты должна была решать, что делать, а не он.

– Да, я должна решать. И мне кажется, что Марк лучше Васи. Интересней. И совсем он не слабак. Может, и было что-то раньше...

– На Васе свет клином не сошелся. И на Марке тоже.

– А если сошелся? На Марке?.. Мне почему-то кажется, что я сделаю ошибку, если его потеряю. Или уже сделала. Он меня любит. Но мне кажется, он меня не простит. Он не такой, чтобы прощать.

– Тебе видней.

Инга хотела еще что-то сказать, но вдруг появилась экономка с перекошенным от ужаса лицом.

– Там... Там... Там... Кирилл Дмитриевич...

Она показывала рукой куда-то вниз. Настя не стала дожидаться, пока женщина выговорится, и бросилась вниз по лестнице.

В большом холле она налетела на начальника личной охраны. Лицо бледное, глаза большие, подбородок трясется.

– Где отец? – в панике закричала Настя.

– В сауне. Э-э, тебе туда нельзя! – спохватившись, начальник охраны попытался удержать ее за руку, но тщетно.

У лестницы на цокольный этаж стоял вооруженный охранник, он тоже попытался остановить Настю, но девушка толкнула его в грудь и промчалась мимо. Она растолкала всех и вбежала в раздевалку, где с раскрошенной головой, весь в крови, лежал Вася.

Отца Настя нашла в трапезной. Он лежал на полу, широко раскинув руки. Одна пуля прострелила ему лоб по центру, другая вошла в голову над правым надбровьем. Здесь же покоились и его друзья, но ее интересовал сейчас только отец.

– Папа, ну ты чего? Папа!

Настя стояла перед ним на коленях и двумя руками трясла его за плечи, требуя ожить. Что за дурацкий розыгрыш? Нельзя же так грубо шутить! Зачем ему все это?.. Он должен открыть глаза и засмеяться.

Пулевые отверстия во лбу похожи на настоящие, кровь из них вытекает. А может, не кровь, может, специальная жидкость, которую используют в кино. И наклейки на лбу.

Ну что за идиотские шутки!

– Папа! Ну хватит!

Настя просунула руку под голову, но вдруг поняла, что затылка у отца попросту нет, вместо него – липкая теплая жижа вперемешку с обломками черепных костей.

– А-а! – закричала в беспамятстве Настя, проваливаясь в обморок.

Теряя сознание, она почувствовала, как чьи-то сильные руки отрывают ее от отца.

В чувство ее привел сильный запах нашатырного спирта. Она лежала на скамейке, и кто-то из охранников держал у нее под носом пронзительно-вонючую ватку.

– Где отец? – отбив руку, закричала Настя.

Ну конечно же, отец жив, а его смерть приснилась ей во сне. Она просто гуляла по двору, присела на лавочку, но заснула, и ей приснился кошмар. Видимо, она так сильно кричала во сне, что ее пришлось приводить в чувство нашатырем.

– Спокойно, спокойно, только не надо волноваться! – засуетился охранник.

– Убили его, – услышала она знакомый до боли голос.

Она повернула голову и увидела Марка. Он сидел на той же скамейке, откинувшись на спинку, и немигающе смотрел в ночное небо; лицо у него синее и неживое, как у покойника, на щеках и подбородке кровь и какая-то слизь. И запах от него нехороший.

– Кто его убил? – белухой взвыла Настя.

– Он убил. Он, – не глядя на нее, невменяемо пробормотал Марк.

– Кто он?

– Он.

Марк закрыл глаза. Сначала его голова склонилась к плечу, а затем он сам завалился набок, в обратную от Насти сторону.

– Блин, снова вырубился, – сказал кто-то из охранников.

– А может, совсем склеился? – спросил другой, пальцами пытаясь нащупать пульс на его шее. – Вроде жив!.. Тьфу ты, весь в блевотине!

– Что с ним? – спросила Настя.

Может, ей и было жаль Марка, но смерть отца потрясла ее настолько, что ей просто не хватало сил, чтобы выразить свое беспокойство за него. И голос ее прозвучал почти безучастно.

– Да в парилке от киллера закрылся, – охотно откликнулся охранник, который приводил ее в чувство. – А там температура за сто. Заходим, а он лежит, ногой дрыгает, в соплях весь, в блевотине. Думали, все, а нет, оклемался. На воздух вот вытащили, «Скорую» ждем.

– А кто киллер?

– Да Бугарь. Всех положил, а потом сам застрелился. Как чуяли, что нельзя его сюда тащить.

– Зачем тогда притащили? – остервенело закричала Настя.

– Да мы что, Кирилл Дмитриевич сказал – мы сделали. А он засланцем оказался. Южаку, тварь, продался.

– А Марк?

– Марку повезло. Он в моечную успел сигануть, потом в парилку заскочил, закрылся там. Вся дверь в дырах. Вася в нее почти две обоймы всадил, да мимо. Он дверь боком держал, за стенку прятался. Одна пуля кусок мяса на руке выдрала, другая кожу ободрала. Но это пустяки. Лишь бы сердце выдержало.

Настя вспомнила, что стало с ее отцом. В него тоже попали две пули. Пробоины во лбу, вместо затылка пустота. Она обморочно закатила глаза и снова лишилась чувств.

6

Сегодня Марку определенно везло на женщин. Утром он узнал, что его лечащим врачом назначена симпатичная девушка, укол ему сделала молодая и хорошенькая медсестричка, а сейчас перед ним сидела следователь, эффектно-красивая женщина в отглаженной форме подполковника. Глаза у нее глубокие, взгляд проникновенный, но зря она пытается узнать, что творится у него на душе. Внешне он выглядит растерянным и суетливым, но внутри у него непробиваемый лед.

– Почему вы оказались в сауне? – после долгих предисловий спросила наконец Ирина Сергеевна.

– Я же будущий тесть Кирилла Дмитриевича. Ну, то есть должен был им стать. Я думаю, он хотел позвать меня выпить с ним.

– Тогда почему Василий Бугарь вел вас так, будто вы находились под конвоем?

– Я не знаю, как он меня вел. Я знаю, что он все время находился сзади. А когда мы оказались в сауне, он вдруг резко оттолкнул меня плечом и начал стрелять. Я видел, как он выстрелил в Кирилла Дмитриевича.

– Почему он толкнул вас? Если он собирался вас убить, он мог выстрелить вам в спину сразу.

– Я не знаю, о чем он думал. Я думаю, что у него съехала крыша. Хорошо, что я сразу это понял. Мне повезло, что дверь в парилке открывалась не вовнутрь, а то он бы ее ногой выбил. А так просто стрелял.

Марк продемонстрировал перевязанные ладони. Это был типичный самострел, но следователю вовсе не нужно об этом знать. В себя он стрелял не только для большей убедительности, но еще и для того, чтобы не возникло вопросов, почему у него на руках частицы пороховых газов, которые оседают на коже, когда стреляешь в человека. И почему следы крови на одежде. Впрочем, работал он очень аккуратно, стрелял с расстояния.

Микрочастицы пороховых газов он оставил и на руках Бугаря, когда с его же руки стрелял ему под голову, в кадык. И еще он не поленился снять с него туфли, выпачкать их в луже крови, чтобы наследить ими в трапезной и моечной, и вернуть их на место. На них не было шнурков, и маневр не отнял много времени.

Еще пришлось закрыться серебряным подносом, когда он стрелял в Бугаря. Опять же чтобы кровь не попала на одежду. Поднос он потом вымыл и тщательно протер.

Себя Марк ранил в сауне так, чтобы там, на полу и стенах, осталась его кровь. Затем из моечного зала он изрешетил дверь парилки и уже тогда, вернувшись к Бугарю, вложил ему в руку «узи». Сделать это было непросто, ведь руки были в крови, и она не должна была остаться на полу в помещениях, через которые он шел. Но это ладно, если что-то капнуло, можно сказать, что это произошло уже потом, когда его выводили на воздух. Ведь раны тогда еще кровоточили. Но что делать, если вдруг следы крови остались на оружии? Марк тщательно и очень осторожно протер его, вкладывая в руку Бугарю. Осечек вроде не должно быть.

Он мог бы и не устраивать этот спектакль, тогда бы и руки были целы. Но тогда бы ему пришлось застрелить всех, кто находился в доме. В том числе и Настю. А это уже слишком. Хотя он, пожалуй, мог решиться на это, если бы того потребовала ситуация. Ведь он был тогда не человеком, а роботом-убийцей. Да он и сейчас не человек.

Но у него было время, чтобы выставить убийцей Бугаря и вместе с тем обезопасить себя. Даже слишком много времени. Минут пятнадцать пришлось находиться в парилке, ожидая, когда охрана узнает о произошедшем в доме убийстве. Но это время он провел с приоткрытой дверью. И еще столько же мучился в парилке, пока в нее не заглянул кто-то из охранников. Только дверь все это время была уже закрыта. Марк притворился, что потерял сознание, но имитация была частичной: он и на самом деле находился в предобморочном состоянии. И температура невыносимая, и крови он потерял порядком.

Но все-таки его план сработал, и вот он здесь, в больнице. Изображает недомогание, хотя чувствует себя неплохо.

Только на душе копошатся могильные черви. Как бы ни относилась к нему Настя, а он ее все-таки любил. И вообще, после убийства всегда бывает тошно.

– Что было дальше? Вы остались в парилке, а Бугарь вышел в раздевалку и там застрелился, так?

– Ну, говорят, что так. Меня когда из сауны выводили, я видел кого-то лежащим. Но все как в тумане было. В чувство меня привели, а все равно как неживой был.

– А почему он застрелился в раздевалке, а не в моечном зале?

Марк удивленно посмотрел на Ирину Сергеевну.

– Откуда я знаю?

– А почему он застрелился?

– Извините, но этот вопрос из той же серии.

Но следователя не смутил его сарказм.

– Насколько я понимаю, сначала он стрелял в вас, – невозмутимо продолжала она. – А потом уже застрелился сам. Или нет?

Марк насторожился. Не похоже было, что женщина страдала слабоумием. Может, она сделала себе карьеру через чью-то постель, но вряд ли она настолько глупа, чтобы задавать такие вопросы. Похоже, она пытается вывести его из душевного равновесия. Зачем?

– Ну, я не знаю, может, он сначала застрелился, а потом пошел за мной, – робко съехидничал он. – Я закрылся в парилке и не видел, что происходило за дверью.

– А может, все-таки видели?

– Все, что видел, рассказал. А чего не видел, домысливать не хочу. И плохо мне что-то, голова кружится.

– Хватит притворяться, Грушин! – вдруг рявкнула она. – Бугарь не произвел ни одного выстрела. Сначала вы расправились со своими жертвами, затем убили его самого. И руку вы себе сами прострелили.

Марк растерянно хлопал глазами, глядя на нее. Но внутри у него ничего не дрогнуло. Он был почти уверен в том, что у следователя разыгралась фантазия. И совсем не важно, что ее вымысел совпадает с действительностью.

– Ну, мне сегодня снилось, что я убиваю Каховцева. Но не снилось, что убиваю Бугаря. Да и не смог бы я его убить. Да я и стрелять не умею. Ну, может, по мишеням в тире, а так, чтобы по людям... Ну вы придумали! У вас в прокуратуре все такие выдумщики?.. Ну да, работа у вас такая.

– Работа у нас такая, что верить приходится только фактам. Человек умеет врать, а техника, к счастью, еще не научилась. В помещениях сауны находились видеокамеры, и все, что вы делали, было записано на жесткий диск. Так что мой вам совет, Грушин, сознайтесь в содеянном, а я оформлю вам явку с повинной. Поверьте, на суде это вам зачтется. Вместо пожизненного срока получите пятнадцать лет.

Это был блеф чистой воды. Конечно, нельзя было быть уверенным на все сто процентов, что видеокамеры в сауне отсутствовали: не исключена была возможность, что их очень искусно замаскировали. Но почему тогда охранники так поздно узнали о случившемся? Кроме того, Марк знал, кто такой Каховцев, и если бы его люди признали в нем киллера, он бы сейчас не разговаривал со следователем. Его бы сейчас жгли каленым железом.

– Но я никого не убивал.

Со стороны могло показаться, что Марк сейчас расплачется от страха. Он не требовал предъявить ему видеозапись, он просто изображал испуг, что в его положении выглядело вполне естественно.

– Это все Вася! Он еще в школе был больной на голову! И вчера у него башню сорвало! Почему я должен отвечать за него?

– Вы должны отвечать за себя. Вы, а не он совершили убийство.

– Я понимаю, вам нужен живой убийца. За мертвого полковника не присвоят, а за живого могут. Но я не убивал! Я здесь ни при чем! – умоляюще причитал Марк.

Ирина Сергеевна поджала губы. Она не стала говорить ему, что может показать ему запись его преступления, не пыталась рассказывать, что именно и в какой последовательности он совершил. Это значило, что, кроме подозрений, у нее на него ничего не было. А может, и не подозревала она его ни в чем. Может, выдвинула такую версию для очистки совести.

Женщина ушла, так ничего и не добившись. Но Марк не расслаблялся. У мафии свое следствие, и вряд ли его оставят в покое.

Но шло время, а о нем, казалось, все совершенно забыли. И Настя не спешила навещать его. Горе у нее, осиротела она, не до Марка. Да и не нужен он ей.

Что ж, тем лучше для нее. И для него тоже. Не хватало еще, чтобы она связала жизнь с человеком, который убил ее отца. И ему не надо будет отказываться от свадьбы с ней. Хотел он быть ее мужем или нет, это уже не важно. Не стал бы он жениться на ней: одно дело – устранить заказанную жертву, и совсем другое – воспользоваться плодами своей работы. Ведь Настя унаследует часть отцовского состояния, а вместе с ней по-настоящему богатым может стать и он. Он получит выгоду, и это сделает его соучастником убийства. А так он всего лишь пуля, выпущенная из ружья убийцы.

Да, он всего лишь исполнитель. Пока есть спрос на убийства, будут существовать и киллеры. Но все-таки это не оправдание. И Марк это прекрасно понимал.

Не оправдывала его и ненависть к людям, которая заставила его убивать.

Он хорошо помнил январь девяносто пятого, когда их, необстрелянных ребят, швырнули в самую гущу грозненской бойни. Но первой его жертвой стал не чеченец, а сослуживец.

Сержант Карпухин был почти точной копией Васи Бугаря, а Марк был слабаком и не мог дать ему сдачи. Старослужащие измывались над всеми молодыми, но ему доставалось больше всех. Они реагировали на чужой страх как бойцовые собаки. Марк вызывал в них такую агрессию, что он порой едва доползал до своей кровати, не в силах держаться на ногах от боли.

Нырять со второго яруса в проход между койками казалось детской забавой по сравнению с тем, что вытворяли с ним «деды». Это они сделали так, чтобы Марк прислуживал не только им, но и солдатам его же призыва. Дело дошло до того, что за ним закрепили туалет в казарме. Ночью, после отбоя, его поднимали с койки такие же молодые, как и он сам, гнали в сортир чистить «очки». Он не сопротивлялся, делал все, что требовалось, но это не избавляло его от побоев.

Время от времени после такой внеурочной работы его вызывали в каптерку, где пьянствовал с дружками Карпухин. Там его заставляли наизусть рассказывать обязанности дневального, часового, прочих должностных лиц. Все бы ничего, но за каждое пропущенное или неточно сказанное слово его били кулаком в живот. А чаще всего били просто так, только потому, что у сержанта Карпухина было плохое настроение.

Марк понимал, что рано или поздно его просто-напросто «закроют». Тогда он и решился на убийство. Все равно ведь умирать, так хоть Карпухина с собой заберет. Он ждал, когда их призыв допустят к несению караульной службы. Он жаждал получить в руки автомат с боевыми патронами. Но неожиданно их мотострелковую бригаду отправили в Чечню.

Он хорошо помнил свой первый бой. Грохот автоматных и пулеметных очередей, гранатометные выстрелы, крики, ругань, мат. Марк был так перепуган, что совершенно ничего не соображал. Куда стрелять, кого слушать, куда бежать... Но все изменилось, когда в прицел неожиданно попала спина Карпухина. Только тогда он, казалось, понял, что происходит.

Они вдвоем находились между торцевыми стенами двух стоящих поблизости пятиэтажек; впереди, из дома через дорогу, по ним бил автомат. Пули с визгом рикошетят от стен, высекая из них фонтаны кирпичной пыли. Вот Карпухин садится на корточки, обхватив руками голову. Каски на нем нет, она валяется в нескольких шагах от него, автомат на земле, и он, казалось, совсем забыл о нем. Зато Марк осознал вдруг, что у него есть оружие. И ярость нахлынула на него, будто волной подняв его руки, в которых он держал свой «АКМ». Она же нажала и на спусковой крючок.

Карпухин отправился на тот свет, забрав с собой страх, который мешал Марку жить. И воевать. Следующим на очереди был тот самый автоматчик, который держал под прицелом проход между домами. Марк и стрелять толком не умел, и о тактике уличного боя не имел никакого представления, но исход поединка решила проснувшаяся в нем вдруг бесшабашная смелость. Вражеские пули неслись прямо на него, одна чиркнула по каске, другая обожгла плечо, третья осыпала колючей кирпичной крошкой, царапнув стену, но Марк не опускал автомат и стрелял, шалея от собственного крика, пока вопрос «кто кого?» не решился в его пользу.

Никто тогда не понял, что произошло. Смерть Карпухина списали на боевые потери, про чеченского автоматчика никто и не вспомнил. Марка так и продолжали считать изгоем. Но в следующем бою он показал, на что способен; в одиночку пробрался в дом, откуда простреливал улицу пулемет, и забросал огневую точку гранатами.

Страх никуда не исчез, он просто стих, притаился, не мешая сознанию определять и оценивать обстановку. И ноги не отнимались, когда он сходился с противником, и руки послушно выдергивали чеку из гранаты, пальцы жали на спусковой крючок автомата.

После Грозного были Аргун и Бамут – бои, зачистки, победы и поражения. Марку вдруг стало ясно, что ему нравится воевать, преодолевать свой страх, который держал его в плену с раннего детства. Но еще больше ему нравилось убивать. Казалось бы, чеченцы не имели отношения к его прежним обидам, но он точно знал, что окажись они на месте Бугаря и Карпухина, также стали бы над ним издеваться.

По своим он больше не стрелял, хотя иной раз и хотелось выпустить очередь в спину друзьям Карпухина, что измывались над Марком в каптерке. Но им повезло, что в нем проснулся боевой дух, и его перестали держать за ничтожество. Начальство стало ставить его в пример, а сослуживцы прониклись уважением.

На втором году службы, как опытного и перспективного бойца, его перевели в разведроту мотострелкового полка, которой командовал капитан Кузовлев, настоящий мастер своего дела. Война продолжалась, но первое время Марка на боевые выходы не брали. Оказалось, что он не умел ничего, кроме как стрелять и бросать гранаты. И не важно, что у него это отлично получалось. Оказалось, что ему еще многому нужно научиться, чтобы стать разведчиком. Причем рукопашный бой в процессе боевой подготовки стоял далеко не на первом месте. Хотя и эту науку ему предстояло освоить.

Кузовлев не давал ему пощады – физическая, тактическая, огневая подготовка, саперное дело, маскировка, топография и прочая, прочая. Марк довольно быстро научился скрытому передвижению и ориентированию на местности, поисковой работе, освоил другие нужные разведчику знания. Но ему долго не давалась физическая подготовка, не хватало силы и выносливости, чтобы чувствовать себя комфортно на боевых выходах. Впрочем, разведка мотострелкового полка не совершала глубинные рейды по тылам врага, не искала базы боевиков, не устраивала масштабные диверсии. Задачи, в общем-то, простые – разведка местности, обеспечение беспрепятственного прохождения боевых колонн, в боестолкновениях – наблюдение за передвижением групп противника, выявление огневых точек, передача координат, непосредственное участие в уничтожении.

Настало время, когда Марка сочли достаточно подготовленным к боевой работе, и снова он оказался в самом пекле. Снова Грозный, снова уличные бои. А в мае девяносто шестого истрепанный полк вывели на место постоянной дислокации, на том война для Марка и закончилась.

Он узнал, что такое настоящая война, почувствовал, что называется, вкус крови. У него были заслуги, его наградили орденом, но все-таки он понимал, что до полноценного разведчика ему далеко. Нужно было шлифовать одни знания, обогащенные боевым опытом, приобретать новые, всерьез заняться физической подготовкой. Но для всего этого нужно было время, а осенью девяносто шестого его ждало увольнение в запас. Но желание достичь совершенства взяло верх, и он остался служить по контракту.

В девяносто восьмом году майора Кузовлева перевели в бригаду Главного разведывательного управления, вслед за ним туда же отправился служить и старший сержант Грушин. Фамилию к этому времени Марк переделал, хотя вряд ли кто-нибудь посмел бы использовать его в качестве боксерской груши. Совершенства он, может, еще не достиг, но в рукопашном бою мог взять верх над обладателем черного пояса по карате.

В девяносто девятом году он познакомился с девушкой, которая впоследствии стала его женой. Он думал, что это любовь на всю жизнь, но...

В двухтысячном году в составе сводного разведбата прапорщик Грушин снова отправился в Чечню. Он был уже полностью готов к глубинным рейдам в тыл противника, к диверсионной работе. Хотя в нем не было уже прежней ненависти к людям, как и особой любви, к тому, что приходилось убивать врагов, он относился совершенно спокойно. Что чучело выпотрошить, что живому человеку ножом горло вскрыть – все равно. Не было в нем жалости. Ведь его самого никто никогда не жалел, и он об этом не забывал. Да и само по себе убийство превратилось в рутинную работу.

В две тысячи втором году его группа уничтожила чеченского полевого командира с охраной. Боевики ехали в автобусе, и Марк накрыл их всем разом точным выстрелом из гранатомета. Но, на беду, в той же машине находились и мирные жители, две женщины, официально не имевшие к боевикам никакого отношения. Правозащитники подняли шум, к делу подключилась прокуратура, Марк и его бойцы оказались на скамье подсудимых. Правда, суд вынес оправдательный приговор, и Марку даже предложили вернуться на службу. Но об этом не могло быть и речи. Не хотел он возвращаться в армию, которая его предала. Ведь это суд его оправдал, а не военные начальники, которые разом отвернулись от него – и не важно, по своей воле или по указке свыше. Он не хотел больше садиться в тюрьму за то, что рисковал своей жизнью, выполняя, казалось бы, благородную миссию.

В тюрьме, в следственном изоляторе, он провел почти полгода. Там он и познакомился с одним человеком, который предложил ему прибыльную работу. Марк сначала отказался, но потом, поразмыслив, согласился. Пока он находился под следствием, жена ушла к его сослуживцу. Откуда-то в нем опять проснулась ненависть ко всем.

Марк сразу поставил условие – никаких женщин и детей. Тогда ему и объяснили, что структура, где он должен был работать, ставит перед собой благородные цели – очищать страну от криминала.

В две тысячи третьем году Марк исполнил свой первый заказ – уничтожил крупного бизнесмена с явным криминальным уклоном. Затем был вор в законе, после – крупный мафиозный авторитет. А потом вдруг выяснилось, что «благородные цели» – это всего лишь миф, своего рода приманка для исполнителей с остатками совести. Впрочем, Марк и не думал бунтовать, когда ему заказали олигарха, связанного с криминалом постольку-поскольку. Не дрогнула его рука, когда он исполнял банкира вообще без уголовного прошлого и настоящего.

Он показал себя отличным киллером, поэтому ему поручали в основном сложные и тщательно охраняемые цели. К тому же он быстро научился работать в одиночку, что значительно повысило его ценность. А это высокие гонорары и, как итог, довольно-таки большой счет в заграничном банке.

И отдыхать Марк ездил за границу, в основном в Таиланд, среди жительниц которого он со своей внешностью чувствовал себя вполне комфортно. Весной две тысячи шестого он отдыхал в тех же краях, а в сентябре того же года отправился в Тепломорск.

Ему предстояло ликвидировать Каховцева. Но когда он знакомился с Настей, он еще не знал, чья это дочь. Тогда он еще лишь осваивался в городе, осваивался и только-только собирался приступить к выполнению задания. Потому и не оказалось в его квартире оружия и техники, когда к нему нагрянул с обыском Журыгин. Все это так и осталось в тайнике – так уж сложились обстоятельства.

По иронии судьбы, Тимур Сергеевич первый заподозрил в нем киллера. Он же и поднял его на смех, решив, что ошибся. А потом стал его жертвой.

Враг Каховцева не ошибся с заказом. Он обратился в очень серьезную организацию, которая в любом случае доводит дело до конца. Какой бы охраной ни окружал себя Каховцев, он был обречен. Если бы Марк не смог справиться с ним, пришел бы кто-нибудь другой. Через год, через два, через десять лет его бы все равно убили.

Настя ему очень нравилась, и он был совсем не прочь жениться на ней. Но ему в любом случае пришлось бы исполнить Каховцева.

Очень жаль, что со своим заданием не смогла справиться девушка-киллер, которую, вероятно, наняли из другой организации, возможно, для подстраховки. Если бы она не оплошала, Марку бы не пришлось убивать отца любимой.

Но дело сделано. И теперь Марку нужно думать о том, как забыть Настю. После того, что случилось, она потеряна для него навсегда. Нет у него морального права на нее. И никогда не будет.

Глава пятая

1

В окно что-то звонко и тяжело ударилось. Настя вздрогнула. Что, если это пуля разбила стекло? Что, если эта пуля отлита для нее?

Но стекло даже не треснуто, и дырочки в нем нет. А за окном в погоне за воробьем выкручивает пируэты черный ворон. Это он стукнулся клювом о стекло. Воробей нырнул под крышу гостевого дома, а тот за ним; бедная птичка кинулась к земле, но и там нет спасения. Но воробышек смог увернуться от цепких когтей, взлететь и снова камнем упасть вниз. Ворон устремился за ним, но воробей снова увернулся, чиркнув крылышком по воде. Преследователь не смог повторить его маневр и с разгону нырнул в бассейн.

Ворону хватило сил выбраться из воды, но взлетел он с трудом, тяжело. Теперь ему не до воробья.

Настя горько вздохнула. Она радовалась, что птичка спаслась, но это ей только напомнило, что ее отец так и не смог обмануть смерть.

В окно Настя видела, как Инга заходит в бассейн. Воду в него залили только вчера. Апрель месяц – не самое лучшее время для купания, но Инга решила, что пора открывать сезон. Спору нет, холодная вода укрепляет и оздоравливает организм, но Настя не собиралась повторять за ней. Пусть Инга сама закаляется, ей это необходимо. Она потеряла ребенка. А с Настей все в порядке, ей через два месяца рожать.

Встреча с Марком не прошла для нее бесследно. Не зря отец переживал, что она может оказаться в положении. Отец погиб, а Инга даже не пыталась настаивать на том, чтобы она избавилась от плода. У нее у самой на почве переживаний случился выкидыш, и она так от этого страдала, что просто не могла дать ей такой совет. Напротив, она утверждала, что любое вмешательство в дела природы может выйти Насте боком, аборт может легко привести к бесплодию.

Инга вообще умная женщина. И отца очень любила и горько плакала, когда он погиб. И даже в могилу за ним чуть не бросилась.

Из-за продажного Бугаря Настя осталась круглой сиротой, но Инга взяла на себя все заботы о ней. И за учебу в институте спрашивала, как отец, и о ее будущем ребенке заботилась как мать. Ведь у нее самой, скорее всего, не будет детей.

И дело вовсе не в том, что Инга не способна выносить ребенка. Отец лишил ее права на личную жизнь. Он завещал ей чуть ли не весь свой тепломорский бизнес, она уже вступила в право наследования, уже вся в делах и заботах. Но все это она может потерять, если вдруг родит ребенка от другого мужчины или выйдет замуж во второй раз. Даже просто жить с мужчиной нельзя. Такие условия поставил отец в своем завещании.

Впрочем, Инга, похоже, и не пытается обустраивать личную жизнь. Она с головой в делах. Бизнес-вумен – это про нее.

В дверь постучали, и тут же в комнату вошла Инга. Красивая, цветущая, модная, но с траурной лентой на лбу. Можно даже сказать, что это шнурок, настолько она тонка. Но тем не менее это память о покойном муже, и она свято ее хранит.

– О чем задумалась? – с мягкой улыбкой спросила она, ласково коснувшись ее руки.

– Да так, – пожала плечами Настя. – Ворон за воробьем гонялся. Не поймал. В бассейн свалился.

– Утонул? – обеспокоенно, но без досады в голосе спросила Инга.

– Нет, улетел.

– Тогда не страшно. Если живой, то не страшно. Когда-то здесь лебеди плавали. Хорошую новость для Кирилла принесли. А потом улетели. И его не стало.

Настя тяжко вздохнула. Инга же поспешила ее утешить:

– Ладно, не будем печалиться. Как говорится, вся жизнь впереди. У тебя. А мне, кроме Кирилла, никто и не нужен. Да, кстати, я за тобой. Гости ждут.

– Гости?! Ну да, совсем забыла.

К Инге приехали ее родители. Обычно она навещала их, но иногда они сами приезжали.

Обед уже готов, все за столом, и только Настя опаздывает. Инга могла бы послать за ней экономку, но пришла лично.

Артем Игнатьевич обычно приезжал со своей женой и младшей дочерью, но вместо них сегодня с ним был молодой мужчина лет тридцати, интересный, с ясным, чуточку ироничным взглядом. Черные волосы, синие глаза, смугловатая кожа, модная щетина. Черты лица правильные, утонченные. Высокий рост, спортивная фигура. Как раз то, что нравится женщинам. Только Инга смотрела на него без всякого вожделения, хотя и улыбалась ему.

– Знакомься, Настя, это Алексей, мой дальний родственник, – представила она гостя.

Мужчина мило улыбнулся, поднимаясь из-за стола, подошел к Насте, в галантном поклоне взял ее за руку и коснулся губами ладони.

Рука у него теплая, сухая и приятная на ощупь. А губы еще и горячие. Настя невольно зарделась, глядя на него.

– Если точней, то троюродный дядя, – сказал Алексей.

Голос у него густой, с легкой и даже завораживающей хрипотцой.

– Алексей на Севере работал, нефть добывал, – вступил в разговор Артем Игнатьевич.

Отец Инги был двухметрового роста, крепкий как дуб мужчина с громким зычным голосом. Он был хорошим знакомым Каховцева, поэтому то, что сейчас он помогал дочери управляться с делами, казалось Насте вполне естественным.

Впрочем, по большому счету ей было все равно, чем занимается Инга и ее семья. У нее своя часть наследства: акции крупнейших российских и зарубежных компаний не на одну сотню миллионов долларов, ими занимается управляющая компания, не зависимая от Инги. Еще ей достались крупные банковские счета, доступ к которым имела только она.

– Теперь он в Тепломорске будет работать, на нефтяном терминале. Если ты не против, – сказала Инга. – У него опыт работы, нефтяной институт.

Настя пожала плечами. Нефтяной терминал – это акционерное общество, которым заведовал подконтрольный отцу человек. И у Насти есть акции этого предприятия, и у Инги, а кто будет управлять им, решать собранию акционеров. Настю там будет представлять человек из управляющей компании, так что, по большому счету, не ей решать судьбу Алексея. Хотя, конечно, она может поспособствовать его назначению, опять же через управляющую компанию. Но все это так муторно. Увы, но бизнес не для нее.

– Я не против, но последнее слово за тобой, – Настя выразительно посмотрела на Ингу.

– За мной. Но я хочу, чтобы наши слова совпадали. Кстати, сегодня у нас грибной суп, – обращаясь к Алексею, скупо улыбнулась Инга. – Никто не умеет готовить его так вкусно, как наш повар.

– Да, повар у тебя отменный, с этим не поспоришь, – кивнул Артем Игнатьевич. – Жаль, что много есть нельзя. Врачи не рекомендуют. Да и домой надо, мама ждет. Город я Леше показал, с твоим поваром познакомил.

– Во-первых, ты познакомил его с Настей, – с упреком глянула на отца Инга.

– Э-э, ну это само собой, – виновато улыбнулся тот. – Главное, что с Настей познакомил, а остальное так, промежду прочим. Да, кстати, Настя, как ты себя чувствуешь?

– Нормально она себя чувствует, – ответила за нее Инга. – И все у нас хорошо!

Настя находилась на восьмом месяце, живот уже под платьем не спрячешь, но ее совершенно не смутил вопрос Артема Игнатьевича. Во-первых, он спросил без всяких намеков на обстоятельства, а во-вторых, она не чувствовала себя обязанной объясняться перед кем бы то ни было. Есть у нее муж или нет – это никого не должно волновать. А то, что она не замужем, так в этом есть свои плюсы. Как была она Каховцевой, так ею и осталась. И сыну свою фамилию передаст, и Кириллом его назовет. Так что пусть не переживает отец на том свете – его род продолжается.

– Все хорошо, – кивнула Настя.

Но все-таки смутилась, глянув на Алексея. Хотя, казалось, тот даже не понял, о чем разговор. Или сделал вид.

На второе был кролик в сметанном соусе, а на десерт – яблочный пирог. Сразу после обеда Артем Игнатьевич, как и обещал, уехал, но Алексей остался.

– Настя, почему ты все время молчишь? – весело спросила Инга. – Развлекай гостя.

Настя удивленно посмотрела на нее. Ничего себе требование! Она могла сказать, что Инга в доме хозяйка, к тому же Алексей – ее родственник. Могла, но промолчала. А спустя время и вовсе покинула компанию.

Алексей, как мужчина, ей понравился, но внутри ничего не всколыхнулось и даже не пошевелилось. И ей ничего не стоило уйти в свою комнату, чтобы немного вздремнуть после обеда. Все-таки сегодня выходной, и она может позволить себе такое удовольствие.

Разбудила ее Инга. На губах мягкая улыбка, в глазах – легкий упрек.

– А не вредно спать в твоем положении? – спросила она. – Тебе нельзя вес набирать.

– Это не я вес набираю, это Кирилл, – хитро улыбнулась Настя.

Она уже знала пол своего будущего ребенка, а назовет она его в честь отца – это даже не обсуждается.

– И Кирилл вес набирает. И ты. Но с тобой ладно, потом придешь в норму, а если плод крупным будет, то рожать будет сложно. А ты у меня такая маленькая.

– Маленькая, да удаленькая, – отшутилась Настя.

Инга хоть и не родная, но так приятно ощущать ее заботу.

– И мужчинам нравишься, – загадочно улыбнулась она.

– Это ты о чем? – нахмурилась Настя.

– Алексею очень понравилась.

– Мне все равно.

– Он что, тебя даже не заинтересовал? – удивленно посмотрела на нее Инга.

– Ну, ничего. Красивый.

– Красивый, – кивнула Инга. – И очень интересный. Ну, наверное.

– И что с того?

– Я же вижу, что он тебе нравится.

– Ну, может быть.

– Это, конечно, не мое дело, но мне кажется, тебе нужно подумать о замужестве.

– Чего?

– Мне кажется, Алексей – идеальный для этого вариант. Красивый, интересный, умный. А главное, он целиком и полностью будет зависеть от тебя. Если, конечно, ты правильно составишь брачный контракт.

– Рано еще думать о брачном контракте, – усмехнулась Настя.

– И о замужестве думать тоже рано. В твоем возрасте. Но не в твоем положении. Ты должна быть замужем, когда у тебя родится Кирилл. Твой малыш не может появиться на свет без отца. Это не просто ребенок. Это Кирилл Каховцев! Ты с ним выйдешь на порог роддома, и его должен встречать отец. И его, и тебя.

– Но Алексей ему не отец.

– При чем здесь Алексей? Если он тебе не нравится, найдем другого мужа. Дело не в нем, а в твоем статусе. Дочь Каховцева не может быть матерью-одиночкой.

– Мне все равно.

– Я тебя понимаю. И боюсь, что веду себя чересчур категорично. Но я думаю о репутации твоего покойного отца. Сам он покойный, но его репутация жива.

– Не могу не согласиться.

– Вот и подумай, что будут говорить о тебе люди. Что будут думать о твоем отце.

– Мне все равно, что будут говорить обо мне люди. Плевать. А насчет отца... Да, наверное, ты права, мне нужен муж. Только такой, чтобы считал моего ребенка своим.

– Времени у тебя мало, всего два месяца. Тебе нужно спешить. Скажи честно, Алексей тебе нравится?

– Ну, есть в нем что-то такое, от чего захватывает дух. Но не замирает сердце. Ты знаешь, с Марком оно замирало. Я когда его увидела, меня к нему потянуло, да так, что я не могла ничего с собой поделать. С Алексеем не так. Он, конечно, красавчик, Марк с ним и рядом не стоит, но не тянет к нему, и все. Он с тобой остался, а мне все равно, легла и заснула.

– А в постель бы с ним легла? Извини за вопрос.

– Если откровенно... Мужчина он видный. Да, наверное. Ну, если бы стала его женой.

– Значит, отторжения нет. Это уже хорошо. А влюбляться в него совсем не обязательно. Поверь, так жить спокойней. Не любила бы я твоего отца, жила бы сейчас спокойно, не мучилась. И мужчину бы себе нашла. Знаю, что нельзя, но, поверь, если бы я захотела, ничто бы меня не остановило. Но я не хочу.

– И я не хочу. Мне ничего не нужно. Если бы Марк... – в раздумье протянула Настя.

Зря она думала, что внешняя неприглядность Марка станет камнем преткновения для нее. И на людях стыдно будет показаться, и на других она станет заглядываться. Какая чушь!

Отгремела медь на похоронах отца, немного улеглась боль утраты, успокоилась жизнь, и она снова вернулась в институт. Среди студентов и преподавателей много интересных парней и мужчин. И телохранитель новый – симпатичный малый. Но никто так и не смог увлечь ее, хотя желающих видеть ее своей женой хватало, даже несмотря на растущий живот. Как-никак самая богатая невеста в городе.

Но нет, не интересовали ее парни, даже знакомиться ни с кем не хотелось, не говоря уже о большем. А теперь она в академическом отпуске, в городе почти не появляется, и нет у нее возможности встретить достойного мужчину. Может, потому Инга и проявила инициативу. Она умная женщина и правильно все говорит. Но Алексей не смог вскружить ей голову. Хотя и был к тому близок.

Вот если бы Марк снова сделал ей предложение, она бы сейчас точно не стала крутить носом. Сейчас и думать смешно, что такой тип, как Вася Бугарь, мог бы стать ее мужем. Только смех этот сквозь слезы. Зачем она отфутболила Марка?

– Ну и где он? – с неприязненной иронией спросила Инга.

– Где-то в Москве.

– В Москве... Он уже и думать о тебе забыл!

– Неправда. Он думает, и я это чувствую. Только не вернется он. Потому что гордый. Ну, ему так хочется думать, что гордый. Его и так много в этой жизни унижали, и я добавила. Нет, не вернется он. И я не знаю, где его искать. А ведь это его ребенок. Он должен вернуться.

После смерти отца Настя несколько дней находилась в трансе – никого не хотела видеть, ничего не соображала. А когда опомнилась, оказалось, что Марк уже выписался из больницы и уехал в Москву. Правда, тогда она еще не поняла, как много потеряла.

– Странный он, твой Марк. Потому и не вернется, что странный. А время идет. И тебе нужно выходить замуж. Не хочешь Алексея, найдем другого.

– Кого? Красавчика из стриптиз-клуба? – уныло усмехнулась Настя.

– Почему именно из стриптиз-клуба? – Инга удивленно повела бровью.

– Я не знаю. Просто подумалось. Отец говорил, что я сбегу от Марка с каким-нибудь красавчиком. Я тогда почему-то представила себе стриптизера в стрингах. Тьфу ты! Противно теперь как!

– Не то слово. В штанах, может, и густо, но в голове пусто. Не знаю, что у Алексея в штанах, но в голове у него точно не пусто. Высшее образование, опыт работы, грандиозные планы... Но если не хочешь с ним, будем что-нибудь другое искать. Ты даже не представляешь, сколько желающих жениться на тебе. Только скажи, завтра золотая сотня у ворот выстроится.

– Не скажу.

– Тогда остается Алексей. Во-первых, ты ему очень нравишься. Во-вторых, с ним легко будет договориться. А договариваться придется. Мы должны будем составить брачный контракт, чтобы в случае развода он остался с носом. Тогда он полностью будет зависеть от тебя.

– Думаешь, это интересно, когда мужчина от тебя зависит? – грустно и в сомнениях спросила Настя.

– Твой Марк тоже бы от тебя зависел.

– Так то Марк.

– Тебе Марк дорог, потому что он твой первый и единственный мужчина. И Алексей будет дорог, когда станет твоим мужчиной. Может, я и ошибаюсь, но попробовать стоит. Если он тебе не понравится, ты всегда можешь отказаться от него. Выплатишь ему отступные, и дело в шляпе. Только не подумай, что я настаиваю.

– Да я не думаю. И Алексей мне нравится. Можно и попробовать.

2

Дорога мягко и тихо ложилась под колеса, мелкий дождь прыскал в окна, «дворники» с глухим гулом сгоняли влагу под стекло. Машина хоть и не новая, но комфортная, с кожаным салоном, в ней особенно уютно, когда на улице непогода.

Отец Марка служил в Москве, но жил в сорока километрах от нее, в небольшом городке, потому что там снимать квартиру было гораздо дешевле, чем в столице. Отца уволили в запас, но жильем так и не обеспечили; поставили в льготную очередь, но воз и ныне там. Он и сейчас в этой очереди, но живет в доме сына. Марк приобрел за свои деньги дачный участок, оформил его на мать, на ее девичью фамилию. И дом построил – двухэтажный, брусовой, семь на восемь, с паровым отоплением. Но регистрировать это строение не стал. Поэтому и числится отец до сих пор как бездомный. Тридцать лет армии отдал, и без определенного места жительства. И как это называется?

На себя Марк ничего не оформлял. Профессия у него такая, что лучше не рисковать. Поэтому дома у него своего не было. Снимал квартиру в Москве, время от времени гостил у родителей. Так и жил. Конечно, одиноко, скучно, но он давно к этому привык. Он считал, что иной жизни и не заслуживал.

До Москвы оставалось километров десять, дождь уже прошел, из прорехи в тучах на землю полились лучи солнца. Зато на дороге образовался затор – машины едут медленно, съезжают на обочину, образуя дополнительный ряд, но тут же возвращаются обратно, потому что путь им перегораживает армейский «Урал».

Солдаты в камуфляже – одни на борту под брезентом, другие орошают землю под правыми колесами, а третьи, что стоят возле кабины, завороженно наблюдают за занимательным зрелищем – размалеванной девушкой в белом парике. Она то боком к ним повернется, изогнув спину и запрокинув голову, то положит руки на бедра и качнет задом. Позирует она солдатам, издевается над ними: знает, что они слюной исходят.

Можно было принять ее за сумасшедшую, если бы не до предела короткая юбка из красного латекса, белые чулки в крупную сетку, сбитые полусапожки на высоченном каблуке. Дешевая дорожная проститутка. Скучно ей стало, вот и выеживается. Знает, что солдат ее не обидит, разве что матом пошлет.

И среди дорожных проституток иногда попадались довольно-таки симпатичные особи. А эта чуть ли не красавица на общем фоне. Такой бы на Ленинградке стоять, а она тут прозябает. Глаза большие, черты лица правильные, хотя и несколько грубоватые, очаровательный носик, большие, четко очерченные губы. И фигурка из лучших природных каталогов, ноги сильные, длинные. Машин много мимо проезжает, но, как это ни странно, никто не останавливается. Что ж, придется Марку избавить служивых от тяжких мучений.

Он подъехал вплотную к ней, остановил машину, а дверь она открыла сама. Нагнулась и задницей из стороны в сторону водит. На Марка смотрит, а сама о солдатиках еще думает.

– Покатаемся? – небрежно спросил он.

– Легко.

С улыбкой до ушей она впорхнула в салон, закрыла за собой дверь.

– Клевый у тебя «бумер».

Голос у нее тонкий, захлебывающийся, отчего гласные задыхались в ее словах.

– «Урал» круче, – усмехнулся он, кивком головы показав за правое плечо.

– Бедные ребятки.

– У этих ребяток шомпола есть; как начистят со всех сторон, сиять будешь дальше, чем видишь.

– Напугал бабу мужиком! – хмыкнула она. – Я к этому делу привычная.

– Проститутка?

– А то ты не понял.

– А удостоверение есть?

– Ну, в общем-то, есть. Под юбкой. Можешь полистать. Одна ярославская за два часа, и листай сколько угодно.

– Может, лучше сто бакинских до утра? Ночь на носу, холодно, дождь вот-вот пойдет, а у меня дома тепло.

– Не надо меня уговаривать, согласна я. Курить можно?

– Смотря что.

– Что я, дура, травку с собой таскать? Менты возьмут, так потом на толпу раскурят, что с четверенек не встанешь.

Девушка достала из сумочки тонкую сигарету, щелкнула зажигалкой, с удовольствием затянулась и расслабленно развалилась в кресле, раздвинув длинные, согнутые в коленях ноги. Нелегкое это счастье, стоять на обочине под открытым небом, в непогоду, дожидаясь клиента. А потом еще отрабатывай свой кусок хлеба, согнувшись в три погибели, ударяясь головой о рулевую баранку. А мужики потные, вонючие. Но Марк ее не жалел. Сама такую судьбу выбрала, пусть сама себя и жалеет.

Но и презрения к ней не было. Она торгует своим телом, он – своей совестью, и кто кого лучше? Он убивает людей, а она их, можно сказать, лечит. Не всех, конечно, а только мужчин, не очень уверенных в себе. Даже те, кто никогда не воспользуется ее услугами, глянув на ее молодое, выставленное на продажу тело, мысленно взбодрятся, представив, что всегда могут провести время с женщиной; ну, не именно с ней, а вообще. Пусть и за деньги, но с пользой для себя. Не так важен секс, как собственная самооценка. Такое вот психологическое лечение. А Марк только убивает. Он тоже продается за деньги. Но он – абсолютное зло.

– Колешься?

– Не, я этим не занимаюсь. Девчонки вставляются. А у меня планы. Денег хочу накопить, машину купить.

– Домой богатой невестой вернешься? – подначил ее Марк.

– Ну, не богатой. Но, может, и невестой, – подняла бровь девушка.

– А если твой земляк в машине был? Ну, среди солдат.

– Да плевать. В другой поселок перееду, где меня не знают. А может, всю жизнь здесь буду. А что, работа непыльная.

– Шутишь?

– Только в душу лезть не надо. Под юбку – пожалуйста. А в душу – не надо!

Марк кивнул, мысленно поставив себя на ее месте. Нет, не проституткой себя представил, а что бы он чувствовал, если бы кто-то в его душу полез. Следователь прокуратуры, например, Ирина Сергеевна, та женщина-подполковник из Тепломорска, что допрашивала его прошлой осенью. Узнала она, чем люди занимаются, и давай на совесть давить. А мама знает, что ты киллер? А самому не стыдно? А не пора ли петлю на своей шее затянуть? Или с повинной явиться, чтобы на пожизненный срок сесть. Да он бы убил ее. Хотя нет, убивать бы не стал. Не хочется больше убивать. Совсем не хочется. За деньги можно, но без желания.

Квартиру он снимал на окраине города – так дешевле. Однокомнатный меблированный вариант; чуть похуже, чем был у него в Тепломорске, но также дорого. Тепло в доме, относительный порядок, но неуютно здесь: не хватает женской руки. Альбина, как звали проститутку, могла скрасить одиночество, но ей не по силам зажечь домашний очаг. Да и не для того она здесь.

– Один живешь? – спросила она, осматривая комнату.

– А что, похоже?

– Ну... В общем, да. Знаешь, я бы у тебя подольше задержалась. Можно на недельку.

– Ты где наглости научилась? – снисходительно усмехнулся Марк.

– Да все там же, где и всему. Я много чего умею, ты не пожалеешь.

– В ванну давай, шлюшка ты наглая, – беззлобно засмеялся он, шлепнув ее по задней молнии на юбке.

– А спинку потрешь? – через плечо усмехнулась она.

На этот смешливый вопрос Марк ответил не сразу. Сначала он дождался, когда девушка встанет под душ, затем разделся сам и забрался к ней в ванну. Плеснул на ладонь гель для душа, обнял Альбину со спины, намылил ее упругую грудь, затем опустил руку вниз, раскрыл пальцами ее «удостоверение», вспенил «страницы», направил на них струю душа.

Девушку будто парализовало в его объятиях, она даже не пыталась позировать, как делала это перед солдатами. Тело напряжено, все в ней дрожит, как в трансформаторе под высоким напряжением. И глаза зажмурены так, что не видно ресниц, и губы плотно сжаты. На лице удовольствие. Настоящее, без подделки.

Альбина не стонала, не изображала страсть, как делает это порноактриса перед камерой. Значит, все с ней происходило по-настоящему.

Протяжный, сдавленный стон заглушил шум воды, когда Марк влез под высокое напряжение. Но он совершенно не боялся умереть. Ведь Альбина обещала ему такую смерть, за которой должно последовать ленивое, но приятное воскрешение. Она и сама сходила с ума от переизбытка чувств и ощущений. А он поддавал жару, раз за разом заставляя ее тело дрожать и биться в агонии. Марк увеличил скорость, и его тело будто взорвалось изнутри.

Давно Марку не было так хорошо. Но все равно это был тупик. Не в переносном, а в прямом смысле.

Он расстелил постель, лег, но когда девушка забралась к нему под одеяло, повернулся к ней спиной. Хотелось ее прогнать, но за окном темно, слышно, как дождь барабанит по жестянке подоконника. Жизнь у нее собачья, а он ее хозяин на сегодняшнюю ночь. Как он мог выгнать ее в такую погоду?

Утром он проснулся от запаха жареного лука. На кухне что-то приятно шипело. Там хозяйничала Альбина. Голышом, в одном только переднике, она стояла у плиты и жарила яичницу. Смотрелась она заманчиво, но Марк почему-то не соблазнялся.

– Утро уже. Тебе пора.

– Я могу задержаться, – с робким весельем и с надеждой посмотрела на него девушка.

– Не можешь. Я не хочу. Давай, твое время вышло.

– А завтрак?

– Ну завтракай.

Он принес ее одежду, положил на стул в кухне, а сам вернулся в постель. Но Альбина и не думала уходить. Она попыталась нырнуть к нему под одеяло, но Марк довольно грубо столкнул ее на пол.

– У тебя всего две минуты. Потом я разозлюсь по-настоящему.

– Я думала, ты человек, – всхлипнула она, поднимаясь.

– Я не человек, я только учусь. Давай собирайся.

Альбина оделась и ушла, но спустя минуту позвонила в дверь. Марк открыл ей и наткнулся на ее жалостливый взгляд.

– У меня сегодня выходной. Я могу бесплатно.

– Уходи, Альбина, – бесцветно выдохнул он.

Закрыл дверь, но скоро снова сработал входной звонок.

– Да что ж такое! – открывая дверь, воскликнул он.

Но тут же осекся, увидев, кто к нему пожаловал. На него сквозь иронично-оценивающий прищур смотрел посредник, человек, через которого к нему поступали заказы.

– Чего шумишь? – спросил он.

Внешне Жук чем-то напоминал классического гангстера – холодный, сдержанно-улыбчивый взгляд, тяжелые надбровья, глубоко посаженные глаза, крупный, резко очерченный нос, суровая линия губ, мощный, с глубокой ямочкой подбородок. Глубокий шрам под правым ухом усиливал это сходство. А шляпа и плащ в стиле тридцатых годов прошлого столетия придавали ему карикатурно-картинный вид.

– Да так.

– Теряешь квалификацию, – переступая через порог, отметил Жук.

Марк не знал, как его зовут, не говоря уже о фамилии. Жук, и все. Так он к нему и обращался.

– Это еще почему?

Марк смотрел ему в глаза, но при этом боковым зрением следил за его руками. Что, если Жук пришел, чтобы расторгнуть с ним контракт? У него может быть в рукаве пистолет или нож.

– Девочка у тебя была. Ты думал, она вернулась, так я понимаю?

– Так.

– А оказалось, что за дверью я. А если бы это был медный таз? Накрылся бы ты, и все дела. И эмоции опять же. На поводке нужно эмоции держать.

– Учту, – не желая вдаваться в полемику, буркнул Марк.

Он провел Жука в комнату, показал на кресло. Его совершенно не смущала незаправленная постель и беспорядок. Он же никого не ждал.

– Девочками балуешься? – спросил Жук, не зная, с чего начать разговор.

– Не мальчиками же.

– Можно и мальчиками, если есть желание. Это твое личное дело с кем. Лишь бы это делу не мешало.

– Не мешает.

– Не мешает, – согласился Жук. – Я бы даже сказал, очень помогает. В Тепломорске ты удачно развлекся.

– Бывают в жизни совпадения, – угрюмо заметил Марк.

Он понял, в какую сторону клонит гость.

– Да, но совпадения порождают закономерности.

– А проще можно? Я человек простой, институтов не заканчивал.

– Ну как же не заканчивал. По легенде, ты экономический институт закончил.

– Ну, то легенда.

– Да, но диплом ты не за свои деньги получил. А деньги большие, потому что с проводкой.

Легенду не сложно создать, гораздо сложней поддерживать. В свое время Журыгин пытался навести справки о Марке. Наверняка сделал запрос в Ростовский институт, но ложь выявить не смог, потому что его фамилия значилась в архивных списках выпускников. И экспедитором в «Логистик-Интернационал» он числится. И на учете в военкомате не состоит. А документы разведсостава ГРУ засекречены так, что Журыгин и не смог бы сунуть в них свой нос. Легенда – это серьезно, и организация следит, чтобы она не нарушалась.

– А то, что реально высшего образования нет, так это ничего, – продолжал Жук. – Главное, что работаешь четко. Будущего тестя не пощадил.

Марку пришлось составить подробный доклад о работе в Тепломорске. Жук хотел знать все, чтобы исключить вероятность прокола. Тепломорск далеко не самый маленький в России город, и вероятность случайной встречи с дочерью своей жертвы ничтожно мала, отсюда можно делать выводы, и не очень приятные для исполнителя. Но Марк убедительно доказал, что эта встреча с Настей была простым совпадением.

И еще он умолчал о своих реальных к ней чувствах. Сказал, что девчонка просто понравилась ему, никаких серьезных планов на будущее с ней он и не собирался строить. А если бы даже и влюбился в Каховцеву, все равно бы исполнил заказ, дескать, работа есть работа. Так и сказал.

– Я же говорил, что не воспринимал его как будущего тестя, – поморщился Марк. – Это была всего лишь игра. Чтобы выйти на цель.

– Спокойно, не надо нервничать. Чувства к Насте остались?

– Не было никаких чувств.

Не нравился Марку этот разговор.

– А может, все-таки?.. Она сейчас богатая невеста. Можешь вернуться к ней, жениться. Вдруг у тебя возникнет мысль покаяться? – Жук с улыбкой, но жестко и пронзительно смотрел на него.

– Не вернусь я к ней. И мысли не возникнет.

– Ну а вдруг?

– Исключено.

– Значит, не было чувств?

– Даже если бы и были, это бы ничего не изменило.

– Ты настолько предан Организации?

– Нельзя быть преданным тому, о чем имеешь смутное представление. Просто у меня есть определенные правила, через которые я не переступаю. Прежде всего я предан самому себе. И себя не предам.

– А правило у тебя одно – исполнить заказ.

– Абсолютно верно.

Марк не совсем был уверен в том, в чем убеждал посредника. Но иначе говорить нельзя: если его вдруг запишут в число ненадежных, то его просто-напросто зачистят. Возможно, уже близко к этому, если Жук завел такой разговор. Выуживает чувства по крупицам.

– А заказ поступил.

– На кого? – похолодел Марк.

– На твою Настю.

Предчувствие не обмануло. То ли Организация сама выставила такой заказ, чтобы проверить его на прочность, то ли кто-то со стороны очень хочет избавиться от нее. Может, враги ее отца или кто-то свой.

Ему пришлось напрячься, чтобы сдержать поток эмоций.

– Ну что ж, значит, так кому-то нужно.

– Нужно.

– Не буду спрашивать, кто ее исполнит.

– Ты не спрашивай, но я отвечу. Ее исполнишь ты.

– Исключено.

– Почему?

– Я не работаю с женщинами и детьми. А она и женщина, и дитё.

– Что ж, придется сделать исключение. Считай, что это проверка на прочность. Ты должен доказать, скажем так, свою профпригодность.

– Ну, если это экзамен...

– Понимай как хочешь, но заказ должен быть исполнен. Жертву ты знаешь, тебе нетрудно будет войти с ней в контакт.

– Да, но тогда на меня падет подозрение. Сначала погибает отец, затем дочь.

– Не думай, что ты один такой умный. Не падет на тебя подозрение. Если, конечно, не напортачишь. Нужно сработать под несчастный случай. Это обязательное условие. В черноморских горах крутые дороги, она может свалиться с обрыва на машине. А море, как говорится, мокрое, в нем можно утонуть. В общем, тебе решать, что да как. Оплата по высшему уровню.

– Кто ж за нее, интересно, так хорошо заплатил? – не выдержал Марк.

– А это не наше с тобой дело! – полоснул по нему взглядом гость.

– Не спорю. И заказ исполню в лучшем виде. Сколько у меня времени?

– Увы, но срок ограничен. Всего две недели.

– Я справлюсь.

– Не сомневаюсь. Кстати, девочку ты выбрал знатную. Чего прогнал? Дорого берет?

– Да нет, как раз наоборот. Плечевая, самый дешевый вариант.

– Не похожа на плечевую.

Жук говорил об Альбине как о чем-то второстепенном, но Марк видел похотливый огонек в его глазах. И азарт охотника, уже взявшего добычу на прицел.

– Я думал, она элитная. Ну да ладно, пойду я. Удачи!

– И тебе не хворать.

Гость ушел, а Марк выглянул в окно через жалюзи. Жук сел в свою не первой молодости, неприметную на вид иномарку, выехал со двора, но не исчез из виду. Он остановился у выезда на шоссе, возле цветочного киоска, из-за которого вышла девушка в красной юбке. Острый глаз позволил Марку распознать в ней Альбину. И кто после этого теряет квалификацию?

3

Белое пышное платье, марш Мендельсона, охапки цветов, золотые кольца на лимузине, цветные ленты. Вроде бы все как представляла, но все не так. Марка не хватает. Он должен стоять рядом, его Настя должна держать под локоток. А на его месте белозубо улыбается Алексей. Он счастлив: и жена-миллионерша у него, и должность директора нефтяного терминала в кармане. А Настя лишь изображает счастливую невесту. А в душе бездна.

Хорошо, что Инга рядом. Свидетельницу-дружку она отодвинула в сторону, сама подбадривает Настю, поддерживает добрым советом. Все правильно, если ей с Алексеем станет невмоготу, она всегда может с ним развестись. И эта мысль утешает. Только вот никакого брачного контракта не было. Настя ждала, но бумага так и не появилась. Но говорить об этом с Ингой она постеснялась. Глупо показывать перед ней свою меркантильность в такой, может, и не самый счастливый, но уж точно знаменательный день. Да и не сможет Алексей претендовать на половину ее состояния, ведь это же не совместно нажитое имущество.

– Ты на шампанское не налегай, – подсказала Инга.

– Поздно, – грустно улыбнулась Настя. – Мне уже нехорошо.

– А чего молчишь? – забеспокоилась та.

– Так домой отправишь, а рано еще.

Начало девятого вечера, свадьба в самом разгаре, и рано еще ехать домой.

– Да нет, не рано. Для тебя не рано. Вместе домой поедем. И Солончук приедет.

Настя не хотела, чтобы живот выпирал из-под платья. Поэтому и наряд выбрали свободный, пышный, и еще врач скрепя сердце прописал ей специальный корсет – слабенький, но все же ощутимый. И его уже пора было снимать. Поэтому Инга и подумала о враче, который должен был осмотреть ее на дому – мало ли что, вдруг переборщили с утяжкой.

– Что, дорогая, тебе плохо? – запоздало вмешался в разговор Алексей.

– Нормально все.

Он интересовался ее здоровьем на правах законного мужа, но все равно Настю возмутил его вопрос. Чужой он для нее человек. Теперь ее муж, но чужой!

Корсет Настя сняла в ресторане, в помещении, отведенном для жениха и невесты. Алексей хотел помочь, но она его к себе не подпустила. И без него можно обойтись, и раздеваться перед ним не хотелось.

Свидетели остались в ресторане, Настя заняла место в лимузине. Рядом с ней, обняв за плечи, сел Алексей, а возле него примостилась Инга. Места в машине много, а она жмется к чужому мужу. Впрочем, Настя не ревновала. Да и нет у Инги к Алексею никакого интереса. Во-первых, он ее родственник, а во-вторых, она не очень высокого о нем мнения.

Дома было непривычно тихо. Пункт охраны открыт, парень в униформе за монитором. И все, больше ни единой живой души. Правда, вскоре подъехал доктор Солончук. К тому времени Настя разделась, приняла душ. Так не хотелось, чтобы он лез к ней, но делать нечего. Инга бы возмутилась, если бы она его прогнала. А она так много для Насти сделала, что не хотелось ее огорчать.

Врач остался доволен и даже позволил ей выпить бокал шампанского в узком семейном кругу, как выразилась Инга. Она сама принесла с кухни сырную тарелку и фрукты, Алексей же подал вино.

– Ну, горько! – не очень весело улыбнулась Инга.

Настя пожала плечами, но к Алексею повернулась.

Приятно с ним целоваться. Дыхание у него чистое, освеженное, губы мягкие. Но все это не то. С Марком было гораздо вкусней.

– Теперь сладко? – спросил Алексей, с дружеской иронией глянув на нее.

– Терпимо.

– Еще подсластить?

– Не обязательно, – покачала головой Инга.

– Не надо, – повторила за ней Настя. И, немного подумав, добавила: – Шампанское и так сладкое. И вообще, что-то меня в сон клонит.

– Это от радости. Радоваться устала, – подсказала Инга.

– Я пойду, – поднимаясь, вяло махнула рукой Настя.

Действительно, ей хотелось спать. И желательно одной.

Но Алексей, похоже, не собирался оставлять ее в одиночестве. Только она легла под одеяло, как появился он.

– Можно? – с загадочной улыбкой спросил он.

– Ну, если только на ночь поцеловать, – виновато улыбнулась она. – В щечку.

– И все?

– Ну ты же знаешь, я в положении. Поэтому быстро устаю.

– А рядом полежать?

– Я еще к тебе не совсем привыкла.

Она вспомнила свою первую и единственную ночь с Марком. Вроде бы она и настроилась тогда на секс, но потом вдруг передумала. Женская интуиция остановила. Но Марк сам все сделал. Лег рядом с ней, дал волю рукам, и так вдруг стало здорово, приятно... И хорошо, что все так случилось. Хорошо, что он, а не кто-то другой стал ее первым мужчиной. И малыш от него родится.

Настю мало волновало, что обо всем этом думает Алексей. Ему она точно даст отпор, если он вдруг полезет. Ну неинтересна ей первая брачная ночь. Да и перспектива последующих не привлекала.

– Привыкнешь?

– Обязательно. И скоро. Но не сегодня.

– Понимаю.

– Спокойной ночи.

Похоже, Алексей пожелал ей того же, но его слова утонули в патоке наползающего сна.

Проснулась Настя среди ночи. Голова чугунная, спать охота, но почему-то не спится. Какой-то нерв тихонько дребезжит внутри, не дает покоя. Где, интересно, Алексей? Где он лег? Все-таки он ей муж.

Инга могла отправить его в гостевую спальню на втором этаже, в другой половине дома. Или он мог лечь в Настиной учебной, в крайнем случае – в гостиной. А вдруг Инга постелила ему в своей спальне?

Настя вышла из комнаты, локтем коснувшись атласной шторы, обрамляющей входную дверь. Со сна ей показалось, что кто-то несильно взял ее за руку, чтобы удержать. Неприятное ощущение.

Учебная комната пустовала. В гостиной никого, только ночник синеет под потолком. Арка в отцовские покои немного зловеще темнеет, в Насте просыпается детский страх. И все-таки она идет к спальне Инги.

Дверь наглухо закрыта, за ней что-то скрипит и постукивает. И еще слышны чьи-то сдавленные рыдания. Инга плачет? Наверное, сильно злится на кого-то, если бьет рукой по спинке кровати.

Настя тихонько открыла дверь, и в мягком красном свете увидела голый мужской зад, беспокойно вздымающийся вверх и резко падающий вниз. Женские ноги широко раздвинуты и высоко подняты, они качаются в такт подозрительным движениям. И не так уж трудно понять, что происходит.

– Я вам не помешала? – холодно спросила Настя.

Не похоже, что Инга сопротивляется. Скорее наоборот.

– Алексей, ты! Да как ты посмел?! Пошел вон отсюда! – завизжала Инга.

Кажется, она возмущена не меньше, чем Настя. И сила в ней вдруг взыграла – она играючи оттолкнула от себя Алексея, и тот, пряча от Насти лицо, скатился на пол. Его рубашка висела на резной спинке стула, на самом краешке; он схватил ее, опоясался и, не поднимая головы, выбежал из спальни.

– Тварь! – крикнула ему вслед Инга. – Убирайся отсюда, чтобы я тебя больше в доме не видела!

Она сидела на кровати, подобрав под себя голые ноги, одной рукой закрывала обнаженную грудь, другой метала молнии в его сторону.

– Тебя на части порвут, козел!.. Нет, но ты видела, какая сволочь! – в праведном гневе уставилась она на Настю.

Но та ответила ей укоризненным взглядом.

– Видела. И тебя видела. И его.

– Да я спала, понимаешь!.. Ты же прогнала его, а он ко мне, ему же весело после свадьбы... – Но и в глазах Инги стоял укор. – Ты невеста, и ты его прогнала. А мне за тебя шампанское пить пришлось. А от шампанского я быстро пьянею. И в сон клонит. Ушла в спальню, снится мне, что Кирилл ко мне пристает, обрадовалась, раздвинулась. А потом ты закричала.

– Я не кричала, – уточнила Настя. – Я просто спросила.

– Так просто, что я проснулась. Смотрю, а на мне этот козел качается!.. Вот и как мне теперь быть?

– Не знаю, – пожала плечами Настя.

Она не ревновала мужа. И, в принципе, ей все равно, что он залез на Ингу. Другой вопрос, как мачеха себя после всего этого чувствует? Ведь он фактически опозорил ее. И Настю, кстати говоря, тоже.

– И я не знаю. Со мной это впервые, – пальцами взлохматив на голове волосы, чуть не плача, выдохнула Инга. – То есть было. Но с твоим отцом. Из ресторана пришли, я спать легла, просыпаюсь, а он уже на мне. Думаю, подробности тебе неинтересны.

– Правильно думаешь.

– Вот и сейчас так же. Думала, что Кирилл, а оказалось... Если бы ты знала, девочка, как я соскучилась по твоему отцу.

– Я тоже по нему скучаю.

– Бедные мы, бедные... И еще этот козел. И тебя обидел, и меня. Ты не стой, в ногах правды нет, ко мне иди. Ложись. Я тебя укрою, обниму. Что ты сирота, что я, – тихонько всхлипнула Инга.

– Обнимешь? – задумалась Настя.

Инга была пьяна. Может, потому и потянуло ее на развлечения. А тут Алексей под боком... Может, и не спала она, как уверяла. Может, врет, пытается выкрутиться. И Настю к себе приглашает, чтобы хоть как-то утолить свою разбуженную страсть. Бывает же такое, что женщина с женщиной. Особенно по пьяному делу.

Сейчас Инга обнимет ее, начнет ласкать. С одной стороны, это интересно, но с другой – просто отвратительно. А есть еще и третий момент. Если у Инги нездоровые наклонности, то сейчас они проявятся, и станет ясно, что в ней резвятся черти. Значит, она сама совратила Алексея. Значит, она шлюха. А вырваться Настя всегда успеет.

– Легонько обниму, – кивнула Инга. – Как сестру. Или не хочешь?

– Не знаю.

Настя легла в постель, Инга накрыла ее легким одеялом, пальцами нежно провела по животу.

– Тебе хорошо, у тебя ребенок будет, – снова всхлипнула она. – У тебя есть будущее, а у меня... У меня только память о прошлом. Память о твоем отце. Сухая память.

– Почему сухая?

– Потому что ребенка его потеряла. Ребенок – это живая память, а без ребенка память быстро усохнет. Этого я и боюсь. Потеряла я ребенка. И найти не смогу. Потому что нельзя. Потому что Кирилл поставил мне условие. Я его, конечно, понимаю, но так тоскливо иногда становится, что хоть волком вой, – тяжко вздохнула Инга.

Ее рука покоилась у Насти на животе. Мягко лежала, совсем не тяжело, но бесчувственно. Похоже, Инга совсем забыла о ней.

– А страшно становится из-за таких скотов, как твой Леша. Я же не хотела, он сам ко мне вломился. И наказать я его не могу.

– Почему?

– А потому что шум поднимется. Все узнают, что я спала с ним. А кто разбираться будет, как это все случилось, кто виноват? Никому это не интересно. Зато на каждом углу кричать будут, что я ребенка зачать пыталась. Вопреки воле покойного мужа. Ну, может, и не на каждом углу, но все же. И ты меня в измене обвинишь. Ты же, считай, душеприказчица своего отца, ты можешь начать процесс. И останусь я с голой памятью.

– Не останешься. И не начну я процесс. Потому что знаю, как все было, – мотнула головой Настя.

Инга мягко провела рукой по ее животу, ладонь скользнула вниз, к бедру, но там и замерла.

– Ты у меня умница, никто меня не понимает так, как ты. Но люди злые, и они такой шум поднимут, что хоть на улицу не выходи. А если я делами заниматься не стану, то совсем с тоски загнусь.

– Не поднимут. Мы никому ничего не скажем.

– Леша твой скажет. Мы его из дома выгоним, с должности снимем, и тогда он примется сочинять небылицы. Поверь, я знаю эту породу людей. Тихие они с виду, но такие черти в них водятся, что святых выноси.

– Мы по-умному поступили. Пусть живет с нами, пусть работает. Только я его к себе и на пушечный выстрел не подпущу.

– Не любишь ты его, – скорее утверждая, чем спрашивая, отозвалась Инга.

– Думала, что стерпится. Может, и стерпится. Но не слюбится.

– Жаль, что я его тебе навязала. Никогда себе этого не прощу.

– Наоборот, все хорошо. Он теперь виноватым себя передо мной чувствовать будет. Теперь я могу с полным правом не пускать его к себе.

– С полным правом, – подтвердила Инга.

– Пошел он к черту!

– Пусть идет. А меня не пошлешь?

– Нет, ты хорошая.

– И ты хорошая. И как здорово, что ты меня понимаешь.

Инга повела рукой вверх, вдоль по внутренней стороне бедра, коснувшись низа живота. Настя зажмурилась. Кажется, началось.

Но ей так только казалось. Инга зарылась носом в ее грудь, фыркнула как ежик и затихла. Настя прислушалась к дыханию и поняла, что она заснула. Никакая она не шлюха. Просто она любит Настю как сестру. Поэтому и захотела обнять ее и приласкать без всякой задней мысли. И Алексея она точно не соблазняла.

Глава шестая

1

С горной высоты Тепломорск казался железобетонным наростом на прибрежной холмистой равнине. Улицы, кварталы, серые здания, деревья, парки, огромные башенные краны в порту, корабли в море. Железная дорога, трубопроводы, линии электропередачи – стальная кровеносная система, питающая это образование, живущее своей, отдельной от природы жизнью. Образование, представляющее собой гигантский муравейник, где каждый человек-мураш занят своим делом.

Машина быстро и плавно катила под уклон, подныривая под сизую дымку, парившую над городом. Утро, небо чистое, высокое, солнце только начинает накаляться, чтобы затем весь день палить с высоты. В Москве холодно и промозгло, а здесь уже почти лето. Только настроение совсем не летнее.

Марк вел машину по крайней правой полосе. Устал он за ночь, нет свежести восприятия, значит, лучше не гнать, ехать спокойно, без суеты. Тем более что долгий путь уже на исходе.

Слева, впереди, метрах в пяти-шести, шел грузовик с той же примерно скоростью, что и у него. И вдруг откуда-то сзади появился черный крупногабаритный джип «Лексус» с включенными фарами; не снижая хода, машина резко взяла вправо. Марк успел нажать на педаль тормоза, чтобы уйти от столкновения, но этого, увы, оказалось, мало. Джип все-таки стукнул его «БМВ» задним крылом.

Удар несильный, но все-таки «Лексус» сошел на обочину и, подняв пыль, остановился. Марк припарковался неподалеку. Не хватало еще, чтобы водитель внедорожника вызвал милицию и его признали виновным, хотя не он был причиной столкновения.

Ветер сдул клубы пыли в сторону, и Марк увидел, как из джипа разом вышли трое. Крепкие ребята, высокие, с угрожающими лицами, а приближались они к «БМВ» так стремительно, что Марк едва успел выскочить из машины.

– Ты, мурло! Ты где права купил? – заорал на него красномордый щекастый детина в черном костюме.

– Штраф с тебя, козлина! – гаркнул другой, круглолицый, плосконосый, с брешью в передних зубах.

Парень так рьяно поигрывал плечами, изображая непреодолимое желание наброситься на Марка, что пиджак на нем трещал по швам.

– Но я не виноват, – мотнул головой он.

Как же не хотелось ему ввязываться в драку! Только приключений сейчас не хватало.

– Что?! – взревел третий блэкмен.

Оскалив зубы, он резко вскинул вверх обе руки, растопырил пальцы, будто собирался задрать Марка когтями.

– Сколько?

– Пять зеленых штук!

– Сейчас! Сейчас!

С видом убитого горем простака Марк полез в машину. Нахрапистые ребята уже праздновали победу, поэтому никто из них и не подумал забраться к нему в салон. А зря. Мотор заведен, дверь закрывается легко, рычаг скорости на движение поставить не сложно, вжать в пол педаль акселератора...

Машина мощная, корпус железный, и левое переднее крыло все равно помято – Марку его не жаль. Именно этим крылом он и сбил с ног стоявшего на пути круглолицего детину.

Вырулив на дорогу, Марк глянул в зеркало заднего вида. Плосконосый уже на ногах, машет ему кулаками, его дружки бегут к своему внедорожнику. Но у Марка фора, и мотор хоть и не новый, но мощный, а управлять быстроходным автомобилем он умел. Не зря стажировался у одного из лучших специалистов по уличным гонкам, даже участвовал в ночных заездах, в которых однажды пришел первым. И между попутными машинами он лавировал так, что водителям не приходилось жать на тормоз, чтобы пропустить его. Ну, разве что за некоторыми исключениями.

Он оставил «Лексус» далеко позади, затерялся в тесных улочках города. Ну вот, конфликт исчерпан. И без драки обошлось, и деньги отдавать не надо. Ну а если дорожные разбойники вдруг его найдут и потребуют деньги, то пусть пеняют на себя. И милиция его не пугала. Во-первых, он стал жертвой автомошенников, а во-вторых, его автомобиль чист. Оружие в машине, но спрятано так надежно, что даже специально обученная собака не обнаружит.

Марк не торопился. Он снял номер в дешевой гостинице, что сдавались на час, побрился, помылся, сменил белье и одежду, пообедал и только тогда отправился на Черноморскую улицу, к дому Каховцева. Под видом старого знакомого дочки покойного хозяина.

Марк опасался, что следствие всерьез обвинит его в гибели Каховцева, но, как он и рассчитывал, вся вина легла на Бугаря, а о нем скоро совсем забыли. И даже Настя не пришла проведать его в больнице, хотя и могла. Но все это в прошлом. Боль утраты уже улеглась, и Настя, возможно, даже обрадуется ему. Как другу. Хотелось бы рассчитывать на большее, но это вряд ли. К тому же не стоило забывать, что они не могут быть вместе. Он убил ее отца, а это крест на их совместном будущем.

Въезд в элитный поселок охранялся, но Марку повезло. Охранник открыл ворота для «Газели» со стройматериалами, и он проехал вслед за ней. Парень сначала требовательно махнул ему рукой, заставляя остановиться, затем равнодушно и вяло, смирившись с тем, что его жестом нагло пренебрегли.

Зато ворота во двор дома Каховцева были открыты настежь. Но здесь Марка ждал неприятный сюрприз. Во дворе был припаркован черный внедорожник с номерами, которые он сегодня уже видел. Это был тот самый утренний «Лексус», и рядом с ним стояли те самые блэкмены, от которых он сбежал. И еще двое с ними в черных костюмах. Парни о чем-то увлеченно болтали между собой, но все дружно повернули головы к Марку.

Увы, сначала он вышел из машины и только затем понял, какая опасность ему угрожает. А парни, не растерявшись, стремительно обступили его со всех сторон, отрезав путь к автомобилю. Вот повезло так повезло...

– Какая встреча! – потирая кулаки, оскалился круглолицый плосконос.

В недавней истории он пострадал больше всех и сейчас жаждал свести с Марком счеты.

– Смотри, сам нас нашел! – глумливо протянул щекастый. – Деньги привез, да?

– Нет, мне к Насте надо, – отступая, мотнул головой Марк.

Ему нужно было занять позицию, чтобы за спиной никого не было. Только при таком условии он мог надеяться на победу. Все-таки их пятеро.

Трое ввяжутся в бой сразу, двум другим, непосвященным, понадобится время, чтобы принять правильное решение. И это время может сыграть на Марка. Все не так плохо, как может показаться сначала.

– К Насте? Я тебя сейчас отведу!

Плосконосый потянул к Марку левую руку. Расслабленно потянул, но напряглась его правая сторона – нога приготовилась принять на себя вес всего тела, чтобы затем вытолкнуть от бедра ударную руку. И точно, парень резко ускорился в движении, выбросил вперед правый кулак.

Он метил Марку в подбородок, но его рука ушла в пустоту. Вперед он не провалился, сохранил устойчивое положение – наверное, готовился к серии ударов. Но Марк не позволил ему нанести второй удар. Присев на разведенных в стороны ногах, он впечатал кулак в солнечное сплетение. Удар мощный, концентрированный и предельно точный. Плосконосый качнулся и обмякшей массой стек ему под ноги.

– Да я тебя!..

Круглолицый также пришел в движение, но Марк сработал на опережение. Его нога раньше нашла цель, продавив ему живот в районе печени. Парень крякнул, как подстреленный селезень, и с воем скрутился в бараний рог.

Но на этом все и закончилось.

– Ну и что здесь такое? – раздался вдруг знакомый женский голос.

Щекастый громила как ошпаренный отскочил от Марка. Отошли в сторону и двое других.

К месту драки приближалась Инга, красивая, как обычно, но при этом важная и суровая. Гладко уложенные волосы до плеч, деловой брючный костюм, походка грациозная, но лишенная модельной легкости. Ни дать ни взять бизнесвумен высокого полета. Она с изумлением перевела взгляд с Марка на плосконосого парня, который уже начал приходить в себя. А его дружок даже поднялся с земли, только распрямиться у него пока не получалось. Больно ему, несчастному. Но ведь сам напросился.

– Марк?! – пораженно повела она бровью.

Из ее тени вышел молодой мужчина с внешностью записного альфонса; во всяком случае, так показалось Марку. Такой же черный костюм у него, как у всех, но явно не из общего гардероба. Возможно, эксклюзив от Зеньи тысяч за десять долларов. И сам он выглядел на миллион. Весь вылизанный – типичный метросексуал, влюбленный в свою внешность.

– Вы его знаете? – обратился он к Инге.

– Знаю. А что?

Инга смотрела на Марка с радушной улыбкой, но взгляд оставался холодным.

– Да так, ехали сегодня утром, а этот нас на перевале подрезал. Вот, разбираться приехал. Ребят моих обидел.

– Я подрезал?! – возмущенно уставился на него Марк. – Это вы меня подрезали! И еще деньги вам давай! Я вообще думал, что вы бандиты, подставами на дорогах занимаетесь.

– Кто бандиты?! – вскипел альфонсоподобный. – Мы?.. Да ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?!

– Да, кстати, Марк, это Алексей, Настин муж, – не без ехидства, как показалось, представила мужчину Инга.

– Настин муж?! – оторопел Марк.

– А что здесь такого? – удивилась она. – Разве Настя не может выйти замуж?

– Мы что, должны перед ним оправдываться? – поднял бровь Алексей.

– Леша, помолчи! – не то чтобы грубо, но безапелляционно осадила его Инга. – Лучше объясни мне, что это за подставы на дорогах?

– Да какие подставы? Что ты его слушаешь?!

– Я не слушаю, я знаю. Где ты этих горлохватов набрал? – неприязненным взглядом окинула она примолкших парней. И плосконосый, и круглолицый уже пришли в себя и стояли сейчас, опустив головы, как побитые собаки – хвосты. – Если ты еще не понял, у нас приличное общество, а не какой-то гоп-стоп. Чтобы я их здесь больше не видела! Ты меня понял?

– Ну-у, – замялся Леша, чуть ли не с ненавистью глянув на Марка.

– Ты меня понял, спрашиваю? – давила на него взглядом Инга.

А она, оказывается, умела наводить страх на людей.

– Да.

Леша замахал руками, прогоняя своих спутников. Он указывал им за ворота, давая понять, что они уволены.

Они еще не скрылись из виду, как вдруг появилась Настя.

– Марк!

Она шла к нему со стороны дома с неуверенной улыбкой на лице, в глазах светилась радость, но сдержанная, как огонек на низком фитиле в керосиновой лампе. Она и хотела поднять пламя, но ей, похоже, мешало чувство вины перед ним. Она смущенно держала руки на чересчур большом животе, как будто пыталась закрыть его. Хотя вряд ли она стеснялась своей беременности.

– Ты как здесь оказался?

Настя остановилась в нескольких шагах от него, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Казалось, она вот-вот спрячется за Ингу, за ее неширокую, но крепкую спину.

– Да вот, приехал... Отпуск у меня. Решил заглянуть...

Он развел руками, да так и остался в этом положении, не зная, куда их деть. Его смущала беременность Насти. Похоже, она на самом последнем месяце, а это значило, что все случилось в сентябре. Тогда у нее не было мужа. И Бугаря бы никто не подпустил к ней близко.

– Ты, вообще, кто такой? – озлобленно спросил Алексей.

– А ты что лезешь? – вспылила вдруг Настя. – Не с тобой разговаривают!.. И вообще, чтобы ты знал, Марк – отец моего ребенка!

Его опасения подтвердились. А может, не опасения, а надежды. Ведь не для того же он приехал сюда, что убивать Настю. Он здесь, чтобы ее спасти. Оказывается, спасать придется еще и своего ребенка. Это хоть и обуза, но в радость.

– Э-э... А я твой муж, – растерянно пробормотал Леша.

– И что? – дерзко глянула на него Настя.

– Ну, я не могу допустить... Ты должна идти домой... А Марк сейчас уедет. Да, Марк?

– Уедет! – хмыкнула она. – Прямо сейчас и уедет. Вместе со мной.

Неприязнь к мужу придала ей решимости, и она села к Марку в машину. И тому ничего не оставалось, как сочувствующе глянуть на недоумевающего Лешу.

Впрочем, он и сам был обескуражен: слишком уж стремительно развивались события.

Усаживаясь за руль, он увидел, как Леша шагнул к его машине, но Инга удержала его, взяв под руку. И еще покачала головой, осуждающе глядя на него.

– Веселая у вас семейка, – развернув машину, заметил Марк.

– Да... – глядя куда-то в пол, уныло протянула Настя.

– С мужем поссорилась?

– Нет.

– Тогда почему насолить ему хочешь?

– Насолить? Чем?

– Тем, что со мной уехала.

– Плевать я на него хотела.

– Говорю же, поссорилась.

– Нет, не ссорилась. Просто терпеть его не могу.

– Почему?

– Это все Инга. Она мне его навязала. У ребенка, говорит, должен быть отец.

Марк опустил голову, исподлобья наблюдая за дорогой... У ребенка должен быть отец. У его ребенка – чужой отец... Но ведь Инга, в принципе, рассуждала правильно. И если кого-то винить во всем этом, то только его самого. Он должен был найти Настю, узнать, в каком она положении. Должен был, но не мог. Во-первых, она его не любит. А во-вторых, между ними теперь стена, раздвинуть которую невозможно.

– Я так понял, ты его не любишь.

– Нет.

– С таким же успехом ты могла б выйти замуж за меня.

– Но не вышла... И ты в этом виноват. Куда ты делся? – со слезами на глазах спросила она.

– В Москве я был. Работал.

– Ты знал номер моего телефона. Ты мог мне позвонить.

– Если ты не помнишь, мы решили расстаться. Точнее, ты решила.

– Это все отец. Он заморочил мне голову... Знаю, что вела себя как дура... Тогда думала, что умная, а теперь поняла, что дура...

– И куда мы едем?

– Не знаю... Если я тебе не нужна, можешь высадить.

– А если нужна?

– Тогда увези меня отсюда.

– Куда?

– Да хоть на край света!

– На краю света нет роддомов. А тебе, я так понимаю, скоро рожать...

– Да, скоро, недели через две, может, через три.

– Две недели. Всего две недели, – в гнетущем раздумье повторил он.

И у нее две недели, и ему дали столько же. Он должен был ее убить до того, как она родит. И ее убить, и ребенка. Но как об этом ей сказать? Она должна знать, что ее приговорили к смерти. Но не говорить же ей, что именно он и должен исполнить заказ. Если Настя об этом узнает, она поймет, кто убил ее отца. И тогда она его проклянет...

– Да, две недели, а что? – Она непонимающе смотрела на него.

– Ничего... Ты вступила в наследство?

– Тебя это интересует? – с укоризной спросила она.

– Мне твое наследство не нужно, но мне нужно знать, как ты жила.

– Как жила? Так же, как и сейчас. Плохо. Отца нет, одна только Инга осталась. А вокруг одни проходимцы...

– Кто, например?

– Мой муж.

– Давно ты замужем?

– Нет, в конце апреля вышла. Мы с ним даже ни разу не спали.

– Чего так?

– Не люблю я его, – пожала плечами Настя. – Вроде красивый, в общении приятный, а как представлю, что в постель с ним ложусь, так тошнить начинает. С тобой не так. Совсем не так. Это злой рок. Мы пожениться должны были, сейчас бы ты был моим мужем. И отец был бы жив. Но что-то не так пошло. И мы не вместе, и отца нет... Это злой рок. Я до сих пор чувствую его...

– Как ты его чувствуешь? В чем это проявляется? Тебе кто-то угрожает? – осторожно спрашивал Марк.

– Да нет. Просто места себе не нахожу...

– Леша твой откуда взялся?

– Не мой он. А взялся откуда. Инга его посоветовала. Сначала на нефтяной терминал назначить, а потом замуж...

– Твой терминал?

– Нет. У меня только акции. И у меня, и у Инги. Отец так поделил. Но у меня лишь акции, а Инга там первый человек. Бизнес для нее как море для акулы – ей нравится этим заниматься. А мне это даром не надо... Но чтобы Лешу директором поставить, мое согласие тоже нужно было. Я согласилась. А он, сволочь... Ладно, не будем об этом.

– О чем?

– Да так, забудь.

– Если с тобой вдруг что-то случится, кто унаследует твое состояние?

– Я как-то не думала об этом, а что?

– Да так, просто интересно.

– Может, ты сам хочешь быть на месте Леши? – возмущенно спросила она.

– Я и так на его месте. Я – отец твоего ребенка. Был он, а стал я или нет?

– Но тебе же деньги мои нужны?

– Отлично. Отца твоего нет, царствие ему небесное, так ты сама давай себя накручивай. Тогда он заморочил тебе голову, теперь ты сама настраивай себя против меня. Деньги мне твои нужны... Да плевать я хотел на твои деньги! Если бы за ними гнался, давно бы уже объявился. И на обиды бы не посмотрел...

– Зачем тогда вообще приехал?

– Говорю же, в отпуске я. К тебе решил заглянуть... А у тебя не дом, а какое-то осиное гнездо! Инга всем заправляет, муж твой у нее как на привязи. Еще и гопоту какую-то к себе в охрану набрал. Хотя сам вроде бы не такой... Не такой, но выход иметь мог...

– Какой выход?

– Да так, мысли вслух.

Леша мог иметь выход на Организацию, и теоретически это возможно, и практически. Заказ больших денег стоит, зато качество исполнения гарантировано. И киллер не знает заказчика, что самое важное. Он даже не знает, как самостоятельно выйти на посредника, не говоря уже о высоких боссах... Фактически, оплатив заказ, Леша ничем не рискует. Жену найдут в разбитой машине, спишут ее смерть на несчастный случай, а он останется безутешным вдовцом и богатым наследником. А если киллер вовремя исполнит заказ, то не только жены у него не будет, но и ребенка. Чужого ребенка...

2

Женщина за стойкой рассеянно посмотрела на Марка поверх очков. Вроде бы и бдительность проявляет, сверяя фотографию в паспорте с оригиналом, но делает это скорее для проформы. Но даже если бы она всерьез отнеслась к своим обязанностям, вряд ли бы она смогла понять, что документы на имя Хрулева Ильи Михайловича фальшивые. Причем подделка настолько дешевая, что ее не жалко выбросить. Так он, пожалуй, и поступит, но не сейчас, чуть позже.

В принципе, он мог бы обойтись и без паспорта. Отель хоть и четырехзвездочный, но в клиентах явный дефицит. Кроме того, не сезон еще, и находится заведение на отшибе курортного поселка, на высокой скале. И въезд сюда на удивление неприметный. Надо было рекламный щит на дороге ставить, метров семь на восемь, а у них только указатель – стрелка из обычной доски, а на ней – название отеля. Марк случайно его заметил. А возможные преследователи и вовсе могут не обратить на него внимания. Особенно если сорвать его темной ночкой и сбросить в ущелье. А почему нет? Если убрать указатель, то заметить круто уходящую вверх дорогу будет нелегко. На это и рассчитывал Марк. Проблемы ему вовсе ни к чему.

И паспорт он предъявил, чтобы не вызывать подозрений. У Насти и вовсе не было документов, но это здесь никого не интересовало. Номер оформлялся на одного человека, и только у него спрашивали паспорт, а кого постоялец водит к себе – это его дело.

– Пойдемте, я провожу вас к вашему домику... – мило улыбнулась администраторша.

Она была уже в годах, но еще сохранила на лице следы былой красоты. Фигура у нее до сих пор статная. И походка, можно сказать, от бедра. Она шла впереди, и Марк невольно залюбовался ею. Правда, длилось это не дольше одной-двух секунд. Сейчас его больше интересовал путь к домику, примостившемуся на самом краю обрыва. Марк увидел его издалека, и он сразу приглянулся ему, в первую очередь из-за своего расположения. Проходил он как номер класса «суперлюкс» и стоил соответствующе, но Марка цена не остановила.

Дорожка, подсвеченная встроенными в нее фонарями, змеилась через газон мимо бассейна и упиралась прямо в домик. Расстояние до основного здания отеля – тридцать-сорок метров. Не много, но и не мало. И главное, что местность между двумя строениями хорошо просматривается. Кустарники на газонах низкие, шезлонги вокруг бассейна еще не установлены – не сезон. И отдыхающих не видно – некому закрывать обзор.

Женщина открыла дверь в домик, включила свет в прихожей, пожелала гостям счастливого отдыха и, окутав их шлейфом хороших духов, удалилась.

В прихожей стоял одежный шкаф с антресолями, вешалка с обувницей, пуфик на толстых резных ножках, но Марка больше всего интересовали окна – высокие и затемненные снаружи. Через них отлично просматривался весь двор. Впрочем, этого мало. Нужно контролировать и подступы к самому отелю. Но у Марка есть специальная техника. Он знал, зачем ехал в Тепломорск, поэтому и захватил с собой оперативный комплект.

В большой комнате с паркетным полом и подвесным потолком окна выходили только на море. За двором можно было наблюдать из просторной спальни. Плохо, что окно такое же витринное, как в прихожей; хорошо бы ящики комода засыпать песком, чтобы он в случае чего стал надежным укрытием от пуль. Что ж, это не проблема: при желании можно все... И все равно этого мало. Но не везти же Настю в лес, в избушку, где вокруг на сто верст только лоси да медведи. Есть примерно и такой вариант, но еще рано к нему прибегать. Да и до города добираться будет далеко. А Марку нужно быть поближе к Тепломорску. Ведь он не себя же прячет, а Настю. Сам он вскоре возьмется за дело.

– И что дальше? – усаживаясь на кровать, устало, но не безнадежно спросила Настя.

– Я понимаю, таким комфортом тебя не удивить. Но мне кажется, что место неплохое.

– Хотела бы с тобой согласиться, – мягко улыбнулась она.

– А что мешает?

– Зачем ты меня сюда привез?

– Ну, мы же решили, что нам нужно где-то остановиться.

– Надолго? На ночь?

– Вообще-то я на неделю номер снял. Можно продлить, если тебе здесь понравится. Ты же не кто-то там, чтобы на одну ночь. Ты навсегда...

Он присел рядом, обнял ее за плечи. Настя доверчиво положила голову на его плечо.

– Мне здесь нравится. Очень. Если я навсегда...

Она всхлипнула, тихонько заплакала, рукой обнимая его за талию.

– Навсегда.

Увы, они не могут быть вместе всегда. Но ведь это время, что проведут они сейчас вдвоем, можно растянуть если не на вечность, то надолго. Или хотя бы попытаться это сделать.

– Как там наш малыш? – спросил он, погладив ей живот.

– Толкался. А сейчас успокоился. Заснул, наверное.

– Значит, и тебе пора... Душ принимать будешь?

– Да. Но у меня ничего нет. Ни белья, ни халата, вообще ничего...

– Ничего, завтра в поселок съезжу, куплю все, что надо.

– А вернешься?

– Кажется, на кого-то хандра навалилась, – нежно улыбнулся Марк.

Пока Настя принимала душ, он сходил к машине, принес свой багаж. Одну сумку-рюкзак распаковал в спальне, другую, не раскрывая, поставил в шкаф в прихожей.

Была у него в запасе новая зубная щетка, и чистый халат был – правда, мужской, но ведь Насте не в свет в нем выходить.

Он успел расстелить постель до того, как девушка вышла из душа. Разморенная, усталая, она легла на кровать, и он бережно укрыл ее одеялом.

– Скажи, это мне снится?

– Не думаю.

– Почему ты раньше не появился? Я бы тогда не вышла замуж.

– Ты считаешь себя замужней женщиной?

– Нет. Я тебя люблю... Только ты не приставай, не надо. Сам понимаешь, не в том я положении...

– Я все прекрасно понимаю.

– Завтра что-нибудь придумаем, – пряча глаза, тускло, но загадочно улыбнулась она. – Но только завтра... Обними меня. Просто обними...

Он лег, не раздеваясь, поверх одеяла, обнял Настю, лицом зарылся в ее волосы. И тихо, нежно дышал ей в шею, пока она не заснула.

Он выждал время, пока она глубже погрузится в сон, затем вышел из комнаты, выключив свет. Раскрыл сумку в прихожей, достал оттуда маскхалат, термобелье и переоделся. Из той же сумки вынул блок-пакет с микровидеокамерами. Техника отличная – инфракрасная подсветка, беспроводная связь, двое суток работы без подзарядки. Осталось только разместить их в опасных местах. Там же надо установить и специальные датчики, реагирующие на движение.

Из домика он выбрался через окно, выходящее на море. Это будет запасной выход. Теперь нужно разобраться с кустарником ежевики. Здесь надо поработать – выстричь проход. В железном заборе тоже нужно проделать брешь, чтобы в случае опасности Настя спокойно могла пройти.

Забор от края обрыва отделяла узкая кромка скального грунта, полтора-два метра для такого случая – совсем не расстояние. В свете луны, ощупывая почву под ногами, Марк осторожно приблизился к самому краю. Скала обрывалась фактически под прямым углом, море так далеко внизу, что не видно, где оно сливается с берегом. Зато на крутом склоне просматривалась тропка. Марку подумалось, что такой подъем под силу только человеку-пауку. Но вряд ли он живет в Тепломорске.

Завтра надо будет заехать в спорттовары, запастись альпинистским снаряжением, заранее натянуть спусковой трос на случай аварийной эвакуации. А еще лучше установить пожарный самоспасатель с крепким тросом и удобной для спуска косынкой. Но это будет только завтра, а пока что нужно довольствоваться тем, что есть.

Марк двигался бесшумно, хотя особой необходимости в этом не было. Ветер так шелестел в кустарнике, что мог бы заглушить топот слона.

Сначала он обследовал подступы к отелю. С юга и запада – обрыв, с этого направления к нему так просто не подберешься, если не считать лестницу, по которой отдыхающие спускались к морю. С севера тянулась дорога, с востока – лес; эти стороны и следовало взять под контроль. Марк неторопливо и обстоятельно установил камеры, датчики, тщательно замаскировал их. Не поленился он сбегать к серпантинному шоссе, с которого свернул к отелю. Там он аккуратно снял стрелку с указателем и сбросил ее со скалы вниз. «Ветром сорвало», – мысленно улыбнулся Марк.

Еще несколько камер нужно было установить на территории отеля. Но это не сейчас, а утром. Глупо было бесшумной тенью шастать по освещенному двору в маскхалате, если завтра можно будет пройтись по нему и, не привлекая к себе внимания, прилепить камеры куда нужно.

Марк вернулся к домику, легко перемахнул через забор, миновал ограду из колючего кустарника, тихонько пробрался в прихожую и вдруг услышал плач.

Плакала Настя, и это так его взволновало, что он забыл снять маскхалат, в котором был похож на бесформенного лешего. Ни голова в нем не выделяется, ни рук, ни ног – одно сплошное грязно-зеленое пятно. Настя испуганно вскрикнула, увидев его. Хорошо, что Марк не стал разрисовывать лицо маскировочной краской, иначе она вообще могла бы стать заикой.

– Ты где был? – размазывая по лицу слезы, спросила она.

– Да к морю ходил.

– А что это за балахон на тебе?

– Да вот, купил по дороге в Тепломорск. Костюм для рыбалки хотел купить, а мужик пристал – купи-купи. Специальный костюм для защиты от волков. Ну, чтобы волков отпугивать...

– Какие здесь волки?

– Ну, не скажи! Одного я здесь точно видел. Хотя, возможно, это был шакал... Я тебя не пугаю?

– Пугаешь... Напугал, когда ушел. Просыпаюсь, а тебя нет... Знаешь, как стало обидно!.. И не от волков этот костюм! Не надо меня за дуру держать. Маскировка это... К кому ты ходил? От кого прятался?

– От мужа твоего, – признался Марк.

– Зачем от него прятаться?

– Он же тебя искать начнет. А у него люди, возможно, с оружием. И не любят они меня. А я еще жить хочу...

– И где ты от него прятался?

– Везде.

– А меня почему одну оставил?

– Не оставлял. Я рядом был.

– А зачем ты меня сюда привез?

– Чтобы вместе прятаться.

– А почему именно сюда?

– Место здесь удобное.

– А может, красотка здесь какая-то отдыхает? С мужем. Может, ты к ней ходил?

– Тебе, наверное, приснился плохой сон.

– Не надо разговаривать со мной как с ребенком! – возмущенно воскликнула Настя. – Я уже взрослая...

Ее лицо снова искривилось, на глаза накатили слезы.

– Только почему-то все держат меня за дуру, – горестно всхлипнула она.

– Кто все?

– Инга! Леша!.. Я, как идиотка, ей поверила... Она меня как маленькую вокруг пальца обвела!

– А в чем дело?

– Я за Лешу замуж вышла, а спит с ним Инга.

– Это уже интересно.

Марк уже снял маскхалат, и сейчас ему ничто не мешало присесть на край кровати.

– Совсем не интересно!.. – на волосок от истерики возмущалась Настя. – Мне плохо было, я его прогнала, а он к Инге. Захожу к ней в спальню, а он верхом на ней... Она меня увидела, его вытолкала, вся криком изошла. Я спрашиваю у нее, почему? А она мне – спьяну, говорит, ничего не поняла, думала, что это мой отец, ну, ее муж... Только, говорит, не надо Лешу из дома выгонять, а то он трепаться начнет, что с ней спал. А это удар по репутации, все такое... Ей же вообще нельзя ни с кем. Ни замуж выходить, ни детей рожать. И даже просто жить ни с кем нельзя. Отец так хитро завещание составил, что Инга по рукам и ногам связана. Она-то говорит, что ей ничего и не нужно, дескать, память о муже священна... Ее слушаешь – и веришь. Она умеет убеждать... Может, она и правда не поняла, что это Алексей к ней в койку влез, то есть думала, что это отец. Ну, в смысле, мой отец...

– Насколько я понял, он к ней в койку влез, но в доме после этого остался?

– Остался.

– А спит с кем?

– В гостевой спит. У меня теперь повод есть, чтобы его к себе не пускать. Он изменил мне, так что пусть на меня не обижается... Да, я думаю, он не сильно огорчится. Ему не я нужна. Ему деньги мои нужны... Инга его сосватала. Говорит, брачный контракт надо составить, чтобы он прав ни на что не имел. Сказала, что сама за это дело возьмется. Но свадьба прошла, а контракта я так и не видела...

– И теперь в случае твоей смерти все твое состояние достанется твоему мужу.

– Выходит, что да. Если, конечно, я по-другому завещание не составлю...

– А надо бы завещание составить. Надо бы, – в раздумье покачал головой Марк. – В какой-нибудь благотворительный фонд, например. У твоего отца никакого фонда не было? У олигархов это сейчас модно...

– Был такой фонд. И сейчас есть. Он туда миллион завещал. Фонд эти деньги получил...

– Вот и ты составь завещание в пользу этого фонда. А я позабочусь о том, чтобы фонд эти деньги не получил. Ты не должна погибнуть...

– Ты меня пугаешь? – оторопело посмотрела на него Настя.

– А меня пугают твои родственнички... Нельзя, говоришь, Инге ни с кем жить? – рассуждая вслух, спросил он.

– Нельзя.

– А она женщина, ей хочется... И Лешу она тебе сосватала?

– Да... Он ее дальний родственник. Троюродный дядя.

– Ее троюродный дядя и твой двоюродный муж, – усмехнулся Марк. – Но ты же понимаешь, что они не близкие родственники. Родство такое далекое, что вряд ли помешает им сблизиться вплотную. Может, у них уже было что-то до того, как Инга его тебе сосватала. Было и продолжается. А что, удобно! Они живут в одном доме, а дом большой, укромных мест там хватает. Пока ты своими делами занимаешься, они – своими. А если тебя вдруг не станет, тогда им вообще воля вольная. Как безутешный вдовец, он имеет полное право жить в твоем доме. Вместе с Ингой. Она вдова, и он вдовец. Она по наследству разбогатела, и он тоже. Так и будут жить – не тужить. Надо только с тобой расправиться.

– Со мной расправиться? Думаешь, они на это способны? – не на шутку разволновалась Настя.

– Я не знаю, кто из них на что способен, – вслух подумал Марк. – Не знаю, кто тебя заказал, он или она.

– Как это «заказал»? – встрепенулась Настя.

– А как твоего отца заказали, так и тебя могут заказать. Я хотел сказать, что могут заказать, – поправился он. – А может, уже заказали.

– Ты откуда знаешь?

– Ничего я не знаю. Я всего лишь предполагаю. Потому и увез тебя сюда.

– Неправда! Я сама к тебе в машину села!

– Это уже детали... Главное, что никто тебя не остановил.

Марк помнил, как Инга придержала Лешу за руку, когда тот собирался остановить Настю.

– Ты уехала со мной, а они остались вдвоем... Наверняка в спальне у Инги нет видеокамер.

– Нет, конечно.

– И ты к ней в спальню не пойдешь. И никто не объяснит ей, бедняжке, что не твой отец на ней танцует, а твой муж. Так ни о чем она, несчастная, и не узнает...

– Не надо о ней так плохо думать. Она хорошая, – не очень уверенно вступилась за Ингу Настя.

– Ты в сказки веришь?

– При чем здесь это?

– А при том, что во всех сказках мачеха – это зло. Сказка, конечно, ложь, но в ней намек...

Инга видела, с какой легкостью Марк расправился с охраной ее возможного любовника. А ведь он в прошлый раз даже не мог совладать с Бугарем. Стало быть, нарочно позволил ему столкнуть себя в бассейн, чтобы не навлечь на себя подозрения. Но подозрения могли возникнуть сегодня у Инги. Он же никчемный – и вдруг такая техника рукопашного боя. А она, судя по всему, женщина далеко не глупая и должна была сообразить, что Марк не тот человек, за которого себя выдавал.

Похоже, соображала она быстро. И догадалась, что Марк появился здесь неспроста. Она знала, что по Настину душу должен прибыть киллер. И если за ней приехал Марк, логично было предположить, что именно ему поручили расправиться с ней. Сначала он убил отца, теперь взялся за дочь. Возможно, Инга так и подумала, с легкой душой отпуская Настю в путь, который мог стать для нее последним.

Марк должен был устроить для Насти несчастный случай, и, возможно, Инга уже держит телевизор включенным, чтобы поскорее узнать в новостях, что там-то и тогда-то найден труп разбившейся насмерть девушки.

Расскажи Марк о своих предположениях Насте, она бы решила, что у него не все дома. Действительно, для непосвященного человека такие суждения показались бы полным абсурдом. Но ведь он точно знал, что Настю заказали. И сделал это тот, кто не хотел, чтобы после нее на этом свете остался ее ребенок.

– Инга меня всегда понимала. Всегда помогала советом. Мы очень сблизились после смерти отца.

– Да, но потом она сосватала тебе своего любовника. Он стал твоим мужем и поселился в одном с ней доме. И с брачным контрактом она тебя обманула...

– Может, просто недосмотрела. Я же не настаивала, вот она и упустила.

– Не знаю, не знаю. Но боюсь, что тебе угрожает опасность. Не от Инги, так от ее любовника. То есть от твоего мужа.

– Леша – не любовник, он – ее родственник, – чуть не расплакалась от обиды Настя.

– Пусть родственник. Но пока он имеет право на твое наследство, тебе угрожает опасность. Ты должна составить завещание в пользу благотворительного фонда твоего отца. И сообщить об этом Леше. Хотя это вряд ли что изменит. – Марк уныло поскреб пальцами у себя за ухом.

Заказ получен, и отменить его очень сложно. Да и деньги все равно придется заплатить по полной. Вряд ли заказчик захочет снова связываться с Организацией, что совсем не безопасно. Проще дождаться, когда Настя перестанет существовать. Во-первых, так она будет наказана за свою строптивость. А во-вторых, с наследством или нет, ее вдовец все равно останется жить в одном доме с Ингой. И работу свою не потеряет...

– Ты так говоришь, как будто меня действительно собираются убить, – не на шутку встревожилась Настя. – Ты что-то знаешь?

– Я знаю только то, что тебя окружают очень опасные люди...

Марк принес в спальню ноутбук, настроил его на прием сигнала от видеокамер, разбил экран на несколько секторов и полученную картину показал Насте.

– Что это такое?

– Это дорога к отелю, по которой за тобой может приехать муж. Это лестница с моря, они могут зайти к нам и отсюда. Тропинка из леса, и за ней тоже нужно следить.

– Плохо видно. И все в зеленом свете.

– Это видеокамеры, сейчас они работают в режиме «ночь». Еще есть датчики. Можно закрыть ноутбук, лечь спать, а когда мимо датчика кто-то пройдет, он привлечет твое внимание. Тогда ты глянешь на экран и узнаешь, опасность это или просто кто-то прошел. Если появится твой муж, тебе лучше спасаться бегством. Путь к отступлению будет готов завтра. Хорошо, если в этот момент я буду рядом с тобой. Но я могу и уехать.

– Куда? – большими от страха глазами смотрела на него Настя.

– Под лежачий камень вода не течет. Ты, может, и уверена в своем муже, а я не очень. Веришь ты мне или нет, но я буду тебя защищать. Я не допущу, чтобы погиб мой ребенок.

Марк должен был спрятать и обезопасить Настю, но сам он должен идти в наступление. Если выжидать, может появиться еще какой-нибудь киллер.

3

Розовый шелк балдахина вздымался волнами – настолько сильной была качка. Но именно такого шторма и жаждала Инга. За время замужества ее молодое чувственное тело истосковалось по грубой мужской ласке. С Кириллом она жила как в болоте – так, булькнет иногда что-нибудь под кувшинкой, и тишина. Алексей же мог устроить ей настоящую бурю. Быстрей, быстрей... Могучая волна подняла Ингу изнутри, швырнула в гигантскую воронку водоворота. На какой-то миг потолок над головой исчез, и она увидела кружащееся ночное небо в ярких алмазах...

Вскоре Алексей наберется сил и снова поднимет волну. Пусть это случится завтра, хотя хотелось бы повторить уже сегодня. Главное, что в штормящее море можно будет выходить каждую ночь.

Алексей обессиленно лежал на боку, но это не мешало ему рукой поглаживать ее нежную грудь. Это Кирилла она смогла убедить в том, что равнодушна ко всем мужчинам, кроме него. А сама втайне мечтала о том, чтобы изменить ему с кем-нибудь из его охранников. Мечтала, но не могла себе этого позволить. Она очень боялась мужа. Очень-очень боялась. Поэтому была вне себя от счастья, когда его убили.

– Убери руку, – засмеялась она. – Как тебе не стыдно? Ты уже, считай, вдовец. Тебе о трауре надо думать, а не баб щупать...

– Ты не баба.

– Я не просто баба, я тягловая лошадь.

Она и раньше хотела быть бизнесвумен: ее прельщал деловой стиль, ей нравилось, что люди заискивают перед ней. Но вместе с тем она боялась, что у нее ничего не получится. Но нет, страхи оказались напрасными. Оказывается, она может ориентироваться в сложных схемах, которые создал покойный Кирилл, работать на прибыль, договариваться с банкирами, улаживать трения с партнерами, ставить на место чиновников, управлять людьми. Во многом ей помогал отец, но и без него она чувствовала себя в бизнесе как рыба в воде. Верней, как растущий рыбий малек, потому что, честно говоря, вокруг полно было хищных челюстей, и если бы не отец, ее бы, пожалуй, уже сожрали. А с ним все просто. Он держит на плаву подводную часть огромного айсберга, а она ухаживает за белой макушкой. Не пройдет и года, как они приберут к рукам все без исключения нити, за которые дергал Кирилл, чтобы вести в светлое будущее созданного им плавучего монстра. Но Каховцеву не удалось стать полновластным хозяином города, хотя он был к тому очень близок. А Инге с отцом удастся. И Алексей вместе с ними. Вместе они – одна семья. И все у них получится.

– А я твой жеребец.

– Да только твоя воля закончилась. Мы теперь в одной упряжке. И ты никуда от меня не денешься.

– Я и не пытаюсь.

– Да? А куда ты ездил во вторник?

– Ну, по делам...

– А что на перевале делал? Ты же в Тепломорск возвращался, если Марка подрезал.

– Да это не я подрезал, Саня был за рулем.

– Да мне все равно, кто за рулем был. От кого ты ехал, спрашиваю? Как ее зовут?

– Да никак ее не зовут!

Алексей разволновался так, что лицо пошло пятнами. Верный признак того, что врет.

– Мне сейчас не до твоих леблядей. Но скоро все уляжется, и я во всем разберусь. Но не с ними, а с тобой. Бить я тебя не буду. Все-таки я нежное сознание. Я просто пожалуюсь папе. Ты меня понимаешь?

Алексей испуганно кивнул. Он и вправду приходился отцу двоюродным братом, но это не гарантировало ему безопасность. Не для того отец сосватал его своей дочери, чтобы он гулял по другим бабам. А это все отец организовал. И с Каховцевым он ее свел, и с Алексеем, когда того не стало. О репутации своей дочери он заботился ничуть не меньше, чем она сама. Поэтому теперь у нее есть мужчина, с которым она может проводить ночи на своей законной территории, но втайне от всех. Да и кто может узнать, чем Инга занимается со своим «родственником», когда в хозяйских покоях нет видеокамер, да и охрана в доме сведена к минимуму?

– Да нет, правда, не было никого.

– Не передо мной надо оправдываться, а перед памятью покойной жены, – коварно усмехнулась Инга.

– Ты думаешь, уже?

– А что тут думать? Три дня уже прошло, и где она?

– Где, где! Гарцует с этим придурком! – скривился Алексей.

– Марк – не придурок, – Инга посмотрела на него как на неразумное дитя. – Он специалист высокого класса. Я ведь знала, что не просто так он здесь появился. И Кирилл его подозревал, и Тимур, но Марк обвел их вокруг пальца, как последних лохов... Я же видела, как он умыл твоих недоумков. А до этого он умыл Кирилла. Кровью... И Бугаря подставил... Это спец, Леша, это большой спец. И теперь он пришел за Настей.

– Ты думаешь, он может убить своего ребенка?

– Ну, я же своего убила, – не моргнув глазом, парировала Инга.

– Это не убийство. Ты просто прервала беременность.

– И Марк просто ее прервет. Вместе с Настей.

– Ты в этом уверена?

Этот вопрос заставил Ингу похолодеть. Она недоуменно уставилась на своего любовника. Как он мог заговорить с ней голосом Марка? Но тот сам смотрел на нее дикими глазами.

– Ты права, я действительно большой спец.

В комнате тускло светил красный ночник, и углы комнаты тонули в темноте. Из дальнего угла между шкафом и шторой отделился вдруг бесформенный кусок черноты и бесшумно выплыл на свет. Но от этого лучше разглядеть его все равно было невозможно. Ни лица не видно, ни очертаний тела, но это был человек. Увы, но Инга знала, как его зовут.

– Хотя, скажу вам честно, не нужно много ума, чтобы пробраться к вам. Схема охраны не изменилась, да и сторож всего один... Как говорится, блудство требует жертв, – засмеялся Марк.

Ина парализованно смотрела на него. Это же не человек, это привидение какое-то. И неудивительно, если он умеет ходить сквозь стены.

– Это не блудство. Это необходимость.

Наконец-то она стала приходить в себя. И сознание стало искать выход из опасного положения.

– Даже так?

– Я женщина, и мне нужен мужчина.

Она не стала подниматься с кровати, но повернулась набок так, чтобы одеяло как бы невзначай соскользнуло вниз с ее бедра, обнажая соблазнительные для мужчины выпуклости. А она сама знала, что попка у нее эталонная. И Кирилл это признавал, и Алексей. Пусть теперь Марк делает выводы. И теряет голову.

– Ты же уехал, ты не остался здесь. А мог бы жениться на Насте. И с ней бы жил, и со мной. Мне много не надо...

– Тебе много не надо. Тебе нужно все... Помнишь сказку о золотой рыбке? Там одна такая повелительницей морей захотела стать. А оказалась у разбитого корыта. Но ей еще повезло, она хоть живой осталась.

– И ты можешь убить меня? – пафосным и вместе с тем срывающимся на истерику голосом воскликнула она. – Такую молодую! Такую красивую!

– Могу. Это моя профессия – убивать, – невозмутимо ответил Марк.

– Но тебе же меня не заказывали!

Его, похоже, ничуть не впечатлили ее прелести, и она инстинктивно прикрылась одеялом. Если он вдруг ее убьет, то тело не будет обнажено... Но нет, не может он ее убить. Это слишком! Если не получится убедить Марка, его можно просто купить.

– Я сам тебя заказал. Себе. Потому что ты предала Настю. Потому что ты заказала моего сына.

– Это не твой сын!.. Настя и с Васей Бугарем спала, – соврала Инга. – Я точно знаю! Она сама мне об этом рассказывала.

– Ты ведешь себя как змея, которую взяли за горло. Ты можешь и дальше бить хвостом, тебя все равно раздавят.

– Знаете, вы тут сами разбирайтесь, а я пойду. Мне уже пора!

Инга ошеломленно смотрела, как Алексей выбирается из-под одеяла. Самым наглым образом он оставлял ее на произвол убийцы. Сволочь!

Марк бездействовал, глядя, как это ничтожество надевает халат, опоясывается. Но стоило ему шагнуть к двери, как темный силуэт бесшумно подплыл к нему, и к его голове потянулась рука с пистолетом, на конце которого четко просматривался цилиндр глушителя.

– Нет! Не надо! – жалко проблеял Алексей.

Он опустился на колени – то ли для того, чтобы вымолить пощаду, то ли потому, что ноги от страха отказались держать его тело.

– Кто заказал Настю? – спросил Марк.

– Она! – Предатель конвульсивно ткнул пальцем в Ингу.

– А ты здесь ни при чем?

– Нет!

– Тогда почему Настю не предупредил?

– Я хотел... Я хотел, но не успел... Ты появился, забрал Настю... Она с тобой, да? Хочешь, я завтра же оформлю развод!

– Ты хочешь, чтобы я жил с разведенной женщиной? – засмеялся Марк.

Его смех куском льда скреб по нервам и холодил душу. Инга, не мигая, смотрела на него, задыхаясь от своего бессилия. Никто и никогда еще не держал ее за горло так крепко.

– По мне, так лучше жить с вдовой, чей муж погиб как мужчина. А я дам тебе возможность умереть такой смертью... Чем вам Настя помешала?

– Не мне, ей! – Алексей снова показал дрожащей рукой на Ингу. – И ее отцу!.. Они все это затеяли. Они все здесь к рукам хотят прибрать. Я же знаю, что следующий на очереди. Сначала они уберут Настю, потом меня!

– Заткнись, мразь! – ушатом презрения окатила его Инга.

Но он даже не глянул на нее.

– Мразь, – кивнул Марк. – Такая мразь, что даже мараться неохота...

– И не надо мараться! – потянул к нему руки Алексей. – Отпусти! Я уеду! И никто меня здесь никогда не увидит!

– Поезжай.

Казалось, Марк даже не шелохнулся, но голова Алексея дернулась, как от сильного удара, и он без чувств растянулся на полу.

– Ты... Ты убил его? – еле живая от страха, спросила Инга.

– Зачем ты заказала Настю?

– Это не я! Это он!.. Я думала, ты сам об этом догадаешься.

– Я догадался. Потому что слышал, как вы здесь ворковали. Как и о чем... Ты знала, что я должен убить Настю.

– Не знала.

– Ты знала, что это я убил ее отца. Ты знала это, но никому ничего не сказала. Почему?

– Я не знала, я только догадывалась. Меня бы просто подняли на смех...

– Врешь. Есть один момент, который выдает тебя с головой. Ты знала, что я убил Каховцева. Ты поняла, что я приехал за Настей. Тебя это не удивило. И знаешь почему? Потому что ты оба раза обращалась в одну и ту же фирму. И ты догадывалась, что Настю поручат мне. Это логично...

– Никуда я не обращалась! – схватилась за голову Инга.

– Можешь ничего не объяснять. Мне и так все ясно. Сначала ты заказала отца, затем – дочь.

Инга с ужасом смотрела, как Марк наводит на нее пистолет. Она чувствовала на себе его взгляд. Это был взгляд бездушного убийцы. Ему ничего не стоит застрелить ее...

– Не надо! Это не я!

– Кто же тогда заказал Каховцева? – не опуская оружие, спросил он.

– Если я скажу, ты не станешь меня убивать?

– Нет.

– Поклянись!

– Обещаю.

– Это все мой отец!.. Он ненавидел Каховцева. Он хотел отомстить!

– За что?

– Они когда-то вместе были, ну, еще в начале девяностых – рэкет, крыши, что-то там еще... Потом отца ранили на разборке. В живот ранили, из дробовика, все там разворотили. Он чуть не умер, долго лечился... И ты думаешь, Каховцев ему помогал? Как бы не так! Дал один раз тысячу долларов на лекарства, и все! Каховцев дела делал, а он концы с концами еле сводил. Я же помню, как он в больницах пропадал, а мы с матерью голодали... Я даже больше скажу: Каховцев к ней подкатывал. Она у меня красивая, так он и предложил ей с ним спать, пока муж в больнице... Может, и было что-то, хотя мама говорит, что нет. Она отцу все рассказала, он злобу затаил. И мне потом эта злость передалась... И я знала, что отец Каховцева заказал. Был у него один выход. На Южака грешили. Он тоже Кирилла заказывал, но у него не вышло. А у нас вышло. Только Кирилл всех обманул. Мне теперь нельзя ни замуж выйти, ни ребенка родить.

– Ну, ребенка ты не очень и хочешь.

– Хочу. Но не от Каховцева. От тебя – пожалуйста. Хоть сейчас!

Инга готова была на все, лишь бы выкрутиться из этой смертельно опасной ситуации. Тем более Марк заводил ее своей грозностью и недоступностью.

Но он сделал вид, что не понял намека.

– Настя вам чем не угодила?

– Так я же и говорю, что Кирилл нас всех обставил. Ни замуж нельзя, ни ребенка. От нее все зависит. Если она поднимет волну, то у меня все отберут. Если ее не будет, всем все равно будет, с кем я и как. А Настя заинтересована, чтобы я без штанов осталась. Ведь ей же все потом отойдет. Поэтому я обратилась... То есть мой отец сам решил, что с ней надо кончать...

– Значит, ты к отцу обратилась? – поймал ее на слове Марк.

– Нет, он сам!

– На отца все сваливаешь? И не жалко его? Я ведь и до него доберусь. Сиротой остаться хочешь?

– Нет, не хочу.

– Тогда живите. И ты живи, и отец... Только Настю не трогайте.

– Нет, нет, что ты!

– Грош цена твоим словам... Я сейчас уйду. И ты свяжешься со своим отцом. Делайте что хотите, но заказ на Настю должен быть отменен. Соглашайтесь на любые условия, но ей ничего не должно угрожать. У меня еще есть девять дней до конца срока. За это время со мной должны связаться и дать отбой. Если этого не случится, вы все умрете. И ты, и твой отец, и эта шавка, – стволом пистолета Марк небрежно показал на Алексея. – Поверь, если я задаюсь целью, меня никакая преграда не остановит. Я приду к тебе ночью и застрелю. Поверь, мне будет жаль тебя убивать, но рука у меня не дрогнет. Да, и еще. Я записал наш с тобой разговор, и если ты не выполнишь мое условие, все узнают, кто заказал Каховцева...

– Да, но тогда все узнают, кто его убил, – не растерялась Инга.

– Никто ничего не докажет.

– Но тогда все узнают, в какую фирму обращался мой отец.

– Ты умная девочка. Но ты ничего не понимаешь. Если ты не отменишь заказ, я стану врагом этой фирмы. За мной начнут охоту. И тогда мне только будет на руку ваше разоблачение. Кстати, тогда вы сами попадете в прицел. Я-то знаю, что нужно делать. Я выкручусь. А вам ничто не поможет. Вас обязательно убьют. Или я это сделаю, или кто-то другой.

Марк быстро и плавно переместился к двери. Инга зачарованно смотрела на него. С одной стороны, она очень хотела, чтобы он исчез, с другой – внутри шевелилось смутное желание, чтобы он остался. И все-таки, когда он ушел, она вздохнула с большим облегчением. Лучше без него, чем с ним.

Киллер исчез, а Инга продолжала оставаться в оцепенении. И удивительно, что первым очнулся Алексей.

– Он здесь, в доме! Его задержать надо! – неуверенно и жалко заявил он.

– Давай, вперед! – презрительно глянула на него Инга.

Действительно, Марк не успел далеко уйти. Но разве можно поймать бесплотную тень?

Алексей выбежал на балкон, выходящий на «второй свет» большого холла, истерично заорал, поднимая на ноги охрану. Тревога! В доме грабитель!.. Но Марка и без того уже пытались догнать.

Через монитор слежения охранник заметил, как некто пересекает двор, но поймать он смог только веревку, с помощью которой Марк взял четырехметровую высоту забора. Его же самого и след простыл.

Чуть позже охранник снова обнаружил Марка, но, что называется, задним числом. На записи было видно, как очень медленно среди парковых кустов, замаскировавшись ветками, Марк приближался к дому. Так медленно, что полусонный охранник просто не смог его засечь. Если бы несколько человек следили за мониторами, тогда бы еще можно было заметить это еле уловимое перемещение, но единственный оператор оказался бессилен. Может, на то и был расчет.

Инга не стала вызывать милицию, но связалась с отцом. Нужно было срочно решать, как быть дальше.

– Мы обязательно поймаем эту тварь! – сжимая кулаки, с ненавистью сквозь зубы процедил Алексей.

– Я бы сказала тебе, кто был здесь тварью, – окатила его презрением Инга.

Дать бы пинка под зад этому ничтожеству. Но нельзя: слишком он много знает. Да и не стоит горячиться. Трусливым бесхребетником легче управлять, чем сильной личностью. А если за ним еще и грехи перед хозяином, то вообще можно не церемониться. Держат же люди собак в свое удовольствие; вот и у Инги, считай, своя дворняжка. Как бы ни холил себя Алексей, ни лелеял, до породистого пса он так и не дорос.

Глава седьмая

1

Настя уже засыпала, когда под ухом тихонько запищало. Датчик сработал. Это значило, что во двор отеля кто-то заехал. Она глянула на мерцающий экран и в одном из секторов заметила движение. Легковая машина с фургоном плавно подкатила к парадному входу отеля: из машины вышел парень в униформе, достал из фургона какую-то коробку, с ней зашел в здание. Похоже на доставку пиццы или еще что-то в этом роде.

Ничего удивительного, обычные люди живут обычной жизнью – развлекаются, выпивают, едят, занимаются сексом. И только Настя живет в каком-то сумбуре. Любит она Марка, действительно любит, но ей с ним так неуютно, что порой плакать хочется. Странный он какой-то, всюду ему заговоры мерещатся. Надо же додуматься до такого – Инга и Алексей хотят ее убить. Беременную! Может, с ними не все чисто, может, муж забрался в постель к мачехе по взаимному согласию. Но чтобы заказать ее убийство...

Марк хочет, чтобы она завещала свое состояние благотворительному фонду, лишь бы только оставить Алексея ни с чем. Может, это зависть по принципу «нам ничего не нужно, лишь бы у вас ничего не было».

А вообще, откуда у него вся эта техника – видеокамеры, датчики? И куда он сам делся? Вторую ночь уже где-то пропадает... Сказал, что ему нужна Инга, поговорить с ней хочет, выпросил у Насти подробную схему расположения комнат на хозяйской половине; она даже подсказала ему, как можно пробраться в ее спальню. Окно там неисправно, его легко открыть снаружи... Может, он действительно сейчас у Инги? Может, они вместе смеются сейчас над Настей? Она здесь, а они вдвоем под одним одеялом... Инга красивая, и Марк мог в нее влюбиться. Может, он к ней приехал, а не к Насте.

Может, и правда Марк пытается защитить ее от опасности? Но все это так неубедительно, что сомнения не дают покоя. Она пропадает здесь одна, никому не нужная. Ни телефона у нее, чтобы позвонить, ни документов, ни денег. А ведь ей нужно находиться под присмотром врачей, все-таки девятый месяц беременности – это очень серьезно. Дома хоть и скучно, но там она чувствует себя хозяйкой.

И вообще, где Марк?.. Вдруг он сейчас с Ингой?

Капризно выпятив нижнюю губу, Настя резко поднялась с кровати; как была в халате Марка, так и вышла в нем во двор, по дорожке, в тапочках на босу ногу приблизилась к машине. Это действительно была служба доставки, и, можно сказать, она обратилась по адресу. И водитель не заставил себя долго ждать.

– Здравствуйте, мне нужна ваша помощь.

Водитель, молодой, но уже располневший парень в крупных роговых очках, посмотрел на нее с насмешливым интересом. Халат был на два-три размера больше, и выглядела она в нем нелепо. И еще живот, который невозможно уже было скрыть ни под каким халатом.

– У меня схватки, мне нужно в роддом.

– А я здесь при чем? Обратитесь к администратору, она вызовет «Скорую помощь».

Он сел в машину, но дверцу за собой закрыть не смог, Настя ее удержала.

– Пока «Скорая» приедет, я уже рожу, – упиралась она.

– Если вы здесь отдыхаете, вам выделят машину. А у меня, извините, дела.

Он снова попытался закрыть дверцу, но Настя не сдавалась.

– Я здесь не отдыхаю. Меня похитили. Я сбежала.

– Из какого, интересно, дурдома? – хмыкнул парень.

– Смешно? Нехорошо смеяться над сиротой, – озлобленно зашипела на него девушка.

– Ты еще и сирота?

– Да, моя мама умерла. А папу застрелили. В прошлом году. Каховцев его фамилия.

– Каховцев? – задумался водитель. – Что-то знакомое.

– Конечно, знакомое. Фирма, где ты работаешь, принадлежит ему, – уверенным тоном врала Настя. – Ему здесь все принадлежит. То есть мне... Но тебя не уволят. Если ты меня здесь бросишь, тебя просто пристрелят.

Она угрожающе прищурила глаза, и, видимо поверив, парень струхнул, изменился в лице. Разве она не дочь своего отца?

– А если не бросишь, то хорошо заработаешь. И получишь повышение.

– Ну... Садись.

Настя одержала хоть и маленькую, но победу, и это доставило ей удовольствие. В машину она садилась с такой же важностью, с какой королева садится в карету.

– А в какой роддом ехать? В Тепломорск? – спросил парень.

– Тепломорск. На Черноморскую улицу.

– А кто вас похитил?

– Не важно. Главное, что ты меня освободил.

– Может, в милицию надо?

– Это мы уже сами разберемся.

– А документы у вас есть?

– Сомневаешься в том, что я Каховцева? Наберись терпения, скоро ты в этом убедишься... Я тоже сомневаюсь, может, зря все это?

– Что «это»?

– У тебя есть жена?

– Нет.

– А девушка?

– Ну, есть.

– Если бы ты знал, что ее хотят убить, что бы ты сделал?

– А кто бы хотел ее убить?

– Ну, киллер, например.

– Не знаю... Я бы ее спрятал.

– И охранял бы?

– Да. У меня ружье есть охотничье. В горы бы куда-нибудь с ней ушел. Моя Света самая лучшая. Я бы для нее все сделал. Но ее не хотят убить. И меня, надеюсь, тоже.

– Извини, это я так, для красного словца. А доставишь до места – получишь деньги. Думаю, на свадьбу хватит.

Настя задумалась. Интересно, насколько ценит ее Инга. Если Настя расскажет, что Марк ее похитил, сколько та заплатит водителю, который как бы спас ее?

Горная серпантинная дорога с ее крутыми поворотами убаюкала Настю, и она заснула, уронив голову на плечо.

Ей снился Марк. Он вел машину, которая везла ее обратно, и упрекал за глупость, которую она совершила. Не должна она была сбегать от него. Он говорил, что она сама, по своей воле сует голову в петлю. И ведь она не одна погибнет, а вместе с ребенком.

В конце концов он смог убедить ее в том, что она поступила глупо и опрометчиво. Но когда Настя открыла глаза, машина уже подъехала к шлагбауму контрольно-пропускного пункта. Из будки вышел сонный охранник.

– Чего надо? – спросил он у водителя.

– Служба доставки, – отозвался тот. – Доставляет гражданку Каховцеву по месту жительства.

– Каховцева?

Охранник сунул голову в окно, окинул Настю невразумительным взглядом.

– Не знаю такую.

Настя и сама в первый раз видела этого парня. Похоже, новичок.

– Потому что ты придурок, вот и не знаешь, – разозлилась она.

– Эй, а чего ругаться? Я, между прочим, при исполнении! Давай назад поворачивай. Не мешай работать.

– Он тебя не знает, – разочарованно посмотрел на нее водитель.

– Ну, не знает так не знает, тогда вези обратно.

Похоже, само Провидение разворачивает ее назад.

– Да нет, я тебя здесь оставлю. Ты уж сама тут разбирайся.

Но Настя не хотела выходить из машины. Она должна была убедить водителя, что совершила ошибку, что ей вовсе не нужно туда, где ей угрожает опасность. Но сзади, мигая фарами, остановилась машина. Чуть погодя из нее вышел атлетического сложения парень в черном костюме, подошел к охраннику.

– Что за дела? Чего стоим?

– Да дура здесь какая-то, говорит, что Каховцева.

Парень не стал заглядывать в машину, он просто приподнял пальцем лацкан пиджака с закрепленным на ней микрофоном и обронил несколько слов.

И тут же появился Артем Игнатьевич. Оказывается, это его машина была сзади. А если точней, то не одна, а две. Разумеется, он не мог не узнать Настю.

– Ты?! – грохочуще обрадовался он. – Мы думали, тебя похитили!.. Ну, поехали, поехали!

Настя поняла, что обратного пути больше нет. И Артем Игнатьевич не позволит...

Скорохат помог ей выйти из машины, показал на свой «БМВ».

– Эй, а за доставку расплатиться? – не очень решительно, но все же требовательно спросил водитель.

– Если бы не он, меня бы здесь не было, – грустно сказала Настя.

Уже бы не было, мысленно добавила она. Если бы он сразу ее отсюда увез, не стояла бы она сейчас рядом с Артемом Игнатьевичем.

– Он тебя спас? – спросил Скорохат.

– Ну, что-то вроде того, – не стала она умалять его заслуг.

В конце концов парень согласился отвезти ее домой, а это уже многого стоило.

– Ну, если так.

Артем Игнатьевич вынул из кармана бумажник, широким жестом выгреб из него всю наличность, протянул деньги водителю. Демонстрирует, как дорога ему Настя. А может, и в самом деле дорога? Все-таки он был другом ее отца. И еще просил, чтобы она относилась к нему как к папе. И похоже, от души говорил...

Скорохат еще по дороге к дому связался с Ингой, и та вышла к воротам, чтобы встретить Настю. Обняла ее, головой мягко прижала к своей груди.

– А мы уже милицию на ноги подняли, охрана вся на ногах. Вот Артем Игнатьевич места себе не находит, ищет тебя. Как же я рада, что ты вернулась!.. Ты сбежала от него?

– Да, – растроганно сказала Настя.

Приятно было осознавать, что Инга переживала за нее, отца своего к делу подключила, милицию. И она действительно радуется ее возвращению. И Алексей стоит в сторонке, мило улыбается Насте; он тоже сейчас подойдет к ней, чтобы обнять.

Но Инга не подпустила к ней мужа, тот так и остался стоять в стороне. Она отвела Настю в дом, в спальню, где они оказались в компании с большим плюшевым Винни-Пухом. Это был подарок отца.

– А Марка здесь не было? – спохватилась Настя.

– Марка? А он что, должен был быть здесь? – встревожилась Инга.

Настя открыла шкаф, достала оттуда теплый спортивный костюм. Надо бы переодеться. Хотя халат Марка она оставит себе.

– Ну, не знаю... Он сказал, что ему нужно с тобой поговорить.

– Зачем ему со мной говорить? – ужаснулась Инга.

– Не знаю.

– Вот я дура! Что я наделала?! Это все из-за твоего Леши. Я не знала тогда, кто такой Марк, поэтому и позволила ему тебя увезти, чтобы Леше насолить. Думала, что вы через час-другой вернетесь. А ты почти неделю пропадала... Мы думали, что все, нет тебя больше.

– Почему вы так думали? – всполошилась Настя.

– Потому что Южак не только твоего отца заказал, но и тебя.

– Южак?! Меня?!

– Мы узнавали, все точно.

– Что вы узнавали?

– Когда ты пропала, мы стали наводить справки и узнали, кто такой Марк. Никакой он не экспедитор... Хотя нет, пожалуй, он действительно работает экспедитором. Он сопровождает людей на тот свет. Он убийца!

– Но это не так! – похолодела Настя.

– Я и сама не хотела в это верить. Но мы подключили к делу очень серьезных людей, таких, которые могут иголку найти в стоге сена. Все верно, он киллер... Ты помнишь, как Бугарь скинул его в бассейн? Так вот, это было притворство с его стороны. Ты, конечно, не видела, как Марк избил охранников твоего мужа, но у нас есть запись. Прямо здесь драку устроил, у ворот нашего дома. Раскидал их как сонных мух. А ведь они в боях без правил дерутся, деньги на этом зарабатывают... Знаешь, что такое бои без правил?

– Догадываюсь.

– А Марк их, как говорится, одной левой... Он нарочно с тобой познакомился. Выследил тебя, познакомился в клубе, вошел в доверие. Ему нужен был твой отец, и ты его к нему привела. Марку заказали твоего отца. И тебя тоже. Но тебя заказали позже, за тебя он взялся только сейчас...

– Марку заказали моего отца?

Настя стояла на ногах, совершенно не чувствуя их под собой. Казалось, что чьи-то сильные руки держат ее на весу. И в животе образовалась сосущая пустота.

– И он этот заказ исполнил... А мы думали, что это Бугарь. Марк твоего отца убил. Марк.

– Я не верю.

– Я и сама не понимала, зачем Бугарю понадобилось убивать Кирилла. Насколько я знала, он строил на тебя планы, хотел жениться. И ты вроде была к нему благосклонна, – в глубокой задумчивости, подперев кулаком подбородок, изрекла Инга. – Да и не в том дело... Бугарь работал на Тимура, его сто раз проверяли. Ну, мог его, конечно, Южак завербовать, в принципе такое возможно, но это маловероятно... Я со следователем разговаривала, она сказала, что, в принципе, Марк мог забрать у Бугаря оружие, застрелить твоего отца, всех, кто с ним находился, а потом изобразить самоубийство самого Бугаря. Но сделал он это так виртуозно, что следствие ни к чему не могло придраться. А мы-то на Бугаря грешили...

– Но меня же он не тронул! – Настя не хотела верить в то, что Марк убил ее отца.

Но Инга говорила убедительно, что только сомнения уже вызвали нервный тик.

– Да, но он тебя увез... Кстати, куда он тебя увез?

– Там отель на берегу моря, на высокой скале. Мы жили в домике у самого обрыва, – ответила Настя.

– Высокий обрыв? – приложив палец к щеке, взглядом следователя посмотрела на нее Инга.

– Да, очень... Марк сказал, что мне угрожает опасность. Сказал, что будет меня охранять. У него там целая сумка, техника всякая, видеокамеры, датчики; он их везде, где только можно, установил. Говорил, что вы можете за мной приехать. И еще канатно-спусковое устройство установил, там специальная косынка, в нее забираешься и плавно так вниз спускаешься, к морю. Я пробовала, страшно было, но интересно. А обратно мы пешком поднимались...

– Ты со скалы спускалась? – Инга прикрыла ладошкой потрясенно приоткрытый рот.

– Да.

– Днем или ночью?

– Днем.

– А ночью он не предлагал тебе спуститься?

– Нет. Но он сказал, что это без разницы, когда, ночью или днем. Если днем смогла, то и ночью получится...

– И зачем ему все это было нужно?

– Чтобы я смогла сбежать от вас.

– От нас? Что-то я не понимаю.

– Он сказал, что вы желаете моей смерти. Ну, ты и Леша. Сказал, что вы могли меня заказать...

– Мы?! Ну да, с больной головы на здоровую... Хотя... А-а-а, он думает, что это мы тебя заказали, – понимающе протянула Инга. – Он же киллер, всего лишь исполнитель, он не знает, откуда поступает заказ.

– Зачем же он меня спасал, если должен был меня убить?

– Ты думаешь, он тебя спасал? Я так думаю, он ждал удобного момента, чтобы сбросить тебя со скалы. Один раз ты уже спустилась на канате, за первым разом мог последовать второй. Ты спускаешься, трос рвется, и все, нет тебя больше. И не убийство это, а несчастный случай. Ни к чему не придерешься...

– Ну, я не знаю... Он мог бы сразу трос обрезать.

– Обрезать? Ну нет, это слишком грубо. Если обрезать, то какой тут несчастный случай? Трос нужно аккуратно ослабить, ну, как-то изнутри. Чтобы он как будто сам оборвался. Может, Марк его и ослабил, но с первого раза трос не порвался. Он ждал момента, чтобы спустить тебя со скалы второй раз...

– Но не было второго раза, – неуверенно, но все же сопротивлялась Настя. – Он больше не предлагал.

– Предложил бы. Обязательно бы предложил...

– Не знаю. Он хороший. Заботливый. Он бы не мог меня...

– Заботливый?! А ты думаешь, он тебя жалел? Может, он ребенка своего жалел? Может, он ждал, когда ты ребенка родишь, чтобы себе его забрать? Да, он убийца, но хоть что-то человеческое должно в нем быть. Ты ему не нужна, а ребенок нужен. Ты говорила ему, что сына ждешь?

– Да, – подавленно призналась Настя.

– Может, ему наследник нужен. Чтобы дело свое было кому передать. А он киллер высокого класса. И многое умеет... И роды бы смог принять, а тебе кровотечение устроить. Умерла бы ты при родах, какой с него спрос? Как говорится, все шито-крыто...

– То со скалы он бы меня сбросил, то при родах убил...

– Но я же не знаю, что у него на уме! Может, он как-то по-другому собирался избавиться от тебя...

– А может, совсем не собирался? Может, я ему вместе с ребенком нужна?

– Ну, может, – неохотно согласилась Инга. – Может, в нем любовь проснулась... Но ты не можешь быть с ним. Он убил твоего отца. И это то, что я знаю точно! А все остальное – гадание на кофейной гуще... Но ты же не можешь любить человека, который убил твоего отца?

Настя думала недолго.

– Не могу.

Если Марк действительно убил ее отца... Она никогда его не простит.

2

Постель смята, ноутбук с потухшим экраном лежит на самом краю, Насти нигде нет. Может, кто-то вспугнул ее и она воспользовалась аварийным выходом?

Но Марк не спешил идти к обрыву. Он перемотал назад изображение с видеокамеры, что контролировала подступ к домику, и увидел, как уходит Настя. Определил он, и в какую машину она села. Оказывается, она сбежала от него...

Марк с досады сильно прикусил нижнюю губу. Он же должен был понимать, что у беременных женщин перепады в настроениях такие же резкие и контрастные, как у наркоманов. Вот и Насте взбрело в голову вернуться в ловушку, из которой он ее вытащил. Обидно, но делать нечего. Судя по времени, прошло почти четыре часа с тех пор, как она уехала, – ее уже не догнать.

А ведь так все хорошо складывалось: и в дом он к Инге проник, и допрос удался, и диктофон исправно внес в свою память ее признание. Он собирался стереть некоторые моменты из разговора и дать послушать Насте монтаж, чтобы она убедилась в коварстве своих родственничков. Но сначала у него сломалась машина, затем сбежала Настя. Поломка, увы, оказалась серьезной. И хорошо, что случилось это в Тепломорске, где можно было найти круглосуточный сервис. Но все-таки, пока ему меняли генератор и заряжали аккумулятор, он потерял много времени.

Возможно, чересчур много времени. Если Настя рассказала Инге, где находится отель, то, возможно, опасность уже совсем близко. И надо убираться отсюда.

Марк наскоро собрал вещи, уложил их в машину, но уезжать не стал. Видеокамеры и датчики движения – удовольствие дорогое, и жаль было их здесь оставлять – могут еще пригодиться. По пути к воротам он снял их все. Оставил машину за оградой, прошелся вдоль дороги, выдернув из-под листьев две камеры и три датчика. Но и этого ему показалось мало.

Уже светлело, и даже неопытный глаз мог заметить, как идет он по траве, обходя низкорослые деревья и кустарник. Маскхалат он давно уже снял, из ночной экипировки оставил только бронежилет, поверх которого надел ветровку. Под ней – «вальтер» с глушителем, две обоймы по пятнадцать патронов.

Плохо, когда есть оружие. Оно придает уверенность, но слегка снижает восприятие опасности. Не так страшен черт, когда его можно застрелить. Потому и не очень волновался Марк, удаляясь от машины. И с местностью слиться даже не пытался. Он торопился быстрей снять видеокамеры, установленные по периметру забора.

Демонтируя по пути оборудование, он приблизился к лестнице и увидел, как подрагивают сваренные из уголков перила. Похоже, кто-то поднимался по ней. Но почему так тихо? Видимо, люди бесшумно переставляют ноги. Но почему?.. Ответ очевиден. Но все-таки Марк посмотрел вниз и увидел человека в черном костюме. За ним спешил второй блэкмен, а возможно, и третий.

Настя могла выдать его по своей воле, вернее, по глупости, но язык ей могли развязать и под пытками. Уж Марк-то знал, на что способна Инга и ее мстительный отец. Жаль, конечно, если на ее шее затянули удавку, но сейчас Марк должен был думать о себе, чтобы затем вызволить Настю...

Возможно, отец Инги поднял не один десяток своих бойцов. Если так, то куда бы сейчас ни сунулся Марк, везде вилы. А раз так, то лучше всего идти напролом. И неплохо было бы воспользоваться для этого машиной. Тем более что без мотора ему далеко не уйти. Да и вещи...

Он совсем не удивился, когда увидел джип, вплотную стоящий у его «БМВ». Трое в черном возле машины, четвертый, наверное, за рулем. Стоят ребята спиной к спине, сканируют взглядами пространство. И оружие у них, пистолеты-пулеметы с глушителями. Незаметно к ним не подберешься. А поворачивать назад уже поздно. Время упущено – кольцо вокруг него сжалось. И уже просто нет иного выхода, как идти напролом. Тем более что вдоль забора, по прямой тянущегося к воротам, штабелем высятся железобетонные плиты. Они, конечно, недостаточно высоки, чтобы спокойно идти в полный рост, но Марк может и пригнуться.

Он ловко выдернул пистолет из-под куртки. Оружие с глушителем, который легко может зацепиться за складки одежды. Но у него большой опыт и движения отточенные.

Железобетонные плиты укрывали его до поры до времени, когда он вышел из-за них. Расстояние до противника сократилось до пятидесяти метров, но идти нужно было по кочковатой поляне, а там, в траве, ползучий колючий кустарник, который так некстати цепляется за ноги.

А Марку нужно торопиться, чтобы блэкмены не успели опомниться.

Амбалы уже заметили его, но пока не могут сообразить, кто он такой. То ли в рассветных сумерках его лицо плохо различимо, то ли они не знают, как выглядит преследуемый объект. Так или иначе прошло несколько секунд, пока они сообразили взять его на прицел. А это время не прошло для Марка даром. Он успел почти вплотную приблизиться к противникам. А когда на него уставился первый ствол, он вдруг резко ушел в сторону, с молниеносной скоростью направляя свой пистолет на цель.

Громила еще не успел нажать на спусковой крючок, как оказался на линии огня. Правда, выстрелил он одновременно с Марком. Но его пули всколыхнули воздух в метре-другом от цели, в то время как пуля Марка попала ему в лоб.

Он стремительно шел вперед с быстрым отклонением вправо – так сложней будет взять его на мушку. Неровности под ногами – углубления в почве, кочки; но рука у него, как танковое орудие с полной синхронизацией по всем углам. И глазомер точный, и палец не дрожит на спусковом крючке. Выстрел, другой, третий...

В него тоже стреляли, но только две пули смогли его достать, их принял на себя бронежилет. Ощущение такое, что конь сразу двумя копытами, с разгона ударил в грудь; но это не смертельно, если, конечно, удается сохранять равновесие и ход. Марк не упал, не отскочил назад и скорость не сбавил. Он шел, уверенно контролируя цель.

Опыт и мастерство позволили ему покончить еще с двумя блэкменами, но на этом он не успокоился. Сквозь тонированное стекло Марк увидел движение за рулем. Или вражеский водитель собирался открыть по нему огонь, или он жал на педали, чтобы удрать, но в любом случае он должен был вывести его из игры. Еще выстрел, еще...

Приблизившись к своей машине, он услышал, как беспомощно упало мертвое тело водителя. Что ж, он никого не приглашал на охоту за собственной персоной. Как говорится, кто не спрятался, тот и виноват...

Марк рывком забросил себя за руль «БМВ». Его учили экономить время на лишних движениях, и снова эта наука пригодилась ему. Он быстро вставил ключ в замок зажигания, завел мотор и сорвал машину с места, резко крутанув руль влево, чтобы объехать вражеский джип. Только он обошел препятствие, как сзади появились блэкмены и с ходу открыли по нему огонь, но ни одна пуля не досталась ему...

3

– Ушел!

Петрун зло всадил очередь в джип, из-за которого не смог накрыть машину беглеца.

И надо было ему сунуться на территорию отеля, когда нужно было встать заслоном возле брошенного, как ему показалось вначале, «БМВ»! У него под рукой три бойца, и еще четверо возле машины – такую ораву киллер не смог бы перебить, даже если бы у него было шесть рук, как у индийской богини... А может, и смог бы. Слишком уж резво расправился он со вторым экипажем. И от погони лихо ушел.

– Профи, в натуре! – восхищенно протянул Шкет.

Петрун зло глянул на него. Этому двухметровому детине все равно, ушел киллер или нет. Не он за него головой отвечает, не с него будут спрашивать... Надо будет его премии лишить. И чтобы не вякал под руку. Если, конечно, они останутся живы.

Матрос, в отличие от некоторых, ворон не ловил. Петрун еще не успел наорать на Шкета, как тот подогнал машину. Надо ехать за киллером, пока тот не успел уйти далеко.

– В машину давай!

Петрун запрыгнул в джип, но ему пришлось ждать, пока свои места займут Шкет и Левчик.

– Быстрее! Зажирели, мля!

Петрун помнил старые славные времена, когда чуть ли не каждый день приходилось выезжать на разборки – жесткие разговоры вели, иногда на кулаках выясняли отношения, а порой в ход шли ружья, автоматы. Люди тогда пачками гибли, зато выжившие получали адреналин и деньги за работу. И опыт, само собой. А сейчас такие стычки в большом дефиците, потому молодежь и не знает жизни. Потому и прозевали киллера, не смогли его уложить...

Матрос разогнал машину, выбросил на крышу мигалку, включил сирену. Он уже давно в деле, поэтому и соображает быстро. А машину водит не хуже Шумахера.

Джип выехал на поворот. Влево – Тепломорск, вправо – Туапсе, и непонятно, какое направление выбрал киллер. Но у обочины стоит машина, полуджип «Сузуки» с прицепом, столик под кроной дерева, вокруг семья – мать, отец, дочери, все в шортах, в панамах. Никаких проблем у людей, путешествуют в свое удовольствие, к месту приедут – у моря отдыхать будут. И плевать им, что Петрун может головы лишиться, если киллера упустит. И невдомек им, что вместо покойного Тимура бригаду взял под себя Артем Скорохат, а с ним не забалуешь, чуть что не так – заказывай по себе панихиду. Впрочем, и Тимур особо не церемонился – мог и за ухо подвесить...

Нельзя допустить, чтобы киллер ушел. Никак нельзя. Поэтому Петрун сам выскочил из машины, чтобы не терять время на объяснение. Пока до Шкета дойдет, зачем нужны туристы, он уже и вернуться успеет.

– Куда «бэха» черная ушла? – заорал он.

И для пущего устрашения вскинул кверху ствол пистолета-пулемета, с грозным лязгом передернул затвор. Симпатичная девушка лет семнадцати с янтарными глазами остолбенела. Так и стоит с надкушенным огурцом в руке. Зато ее младшая сестра улыбается, будто героя голливудского боевика увидела; возможно, девчонка решила, что здесь снимают кино. Но ее мать понимает, что это не игра, шагнула вперед, ногой перевернув столик, загородила дочь собой. Похоже, она даже не поняла, что спросил Петрун. И у отца вид такой, будто он только что сходил в штаны.

– Я спрашиваю, куда «БМВ» свернул? Влево? Вправо?

И снова никто ничего не понял. Похоже, Петрун не смог донести до них свою мысль.

– Я спрашиваю!

Он направил ствол на пластиковую бутылку колы, лежащую у перевернутого столика, выстрелил в нее. Из дырки шипящим фонтаном хлынула пена.

– «БМВ»?! – растормошился отец семейства. – Черная?! Туда свернула! – вправо махнул он.

Вот тебе и энергия нового дня.

– Пристрелить бы тебя, козла! – рыкнул на него Петрун, жалея, что потерял на них время.

Убивать он его не стал, но выстрелил под ноги, заставив истерично подпрыгнуть.

– Га-гы! – донеслось через открытое окно.

Петрун сел в машину, Матрос набрал ход, а Шкет продолжал хохотать.

– Хлеборезку закрой!

– А я чо? Я ничо! Прикольно просто!.. Надо было, чтобы телки сплясали! Я бы с той зеленоглазкой станцевал!.. Да и мамашка у них ничего. Может, вернемся?

– Болт из башки выкрути, придурок, мозги вкрути! – вызверился на него Петрун.

Девушка с янтарными глазами действительно хороша, но ему и на ум не пришло, что к ней можно подкатить. Не до потехи ему, когда жареный петух в темечко клюет. Зато у Шкета одно на уме. Похоже, он так и не понял, что происходит. Весело ему, как бы плакать не пришлось.

– Зачем ты его с собой взял? – спросил Матрос, мрачно глянув на Петруна. – Он же никакой.

– Не то слово.

Киллер играючи положил четырех бойцов, это значило, что он мог так же легко расправиться и с ними. Свежо за бортом, и в салоне прохладно, а Петрун почувствовал, как его бросило в жар. Прав Матрос, с таким ослом, как Шкет, киллера не взять. Но и сворачивать с пути никак нельзя.

– Вот она! – подал голос Левчик.

Он хоть и сзади сидел, но первым увидел черный «БМВ» с лопнувшим от пули задним стеклом.

– Мигалку выруби! – гаркнул на Матроса Петрун. – На газ жми давай!

Он открыл на крыше люк, на полкорпуса высунулся из него. Жаль, ветровое стекло не бронированное, а то бы он чувствовал себя как в танке. Зато пистолет-пулемет исправный, и шнековый магазин почти полный. А если патроны закончатся, Левчик их всегда поднесет. Главное, сократить расстояние до «БМВ», точней прицелиться.

Матрос выключил мигалку, но было уже поздно. Киллер заметил погоню, сам прибавил скорость и, лихо подрезав «КамАЗ» с фургоном, вошел в крутой поворот.

– Твою мать!

Увы, пытаясь избежать столкновения, водитель грузовика опрометчиво затормозил, машину занесло вправо, и она перегородила обе полосы. Осталась только небольшая лазейка между кабиной и скалой, но в нее с одной стороны попытался втиснуться серебристый «Мерседес», а с другой – кто-то еще со встречной полосы. Образовался затор.

Путь к «Мерседесу» преграждал микроавтобус и допотопный «Москвич» с проржавевшей до дыр дверью, но Петрун трогать их не стал. Размахивая оружием, он втиснулся в пространство между «Мерседесом» и «КамАЗом» и запрыгнул на капот новенького «Фольксвагена», что мешал проезду.

Водитель «Пассата» ошалел от такой наглости, в бешенстве выскочил из машины, но Петрун направил на него ствол пистолета-пулемета, а затем, спрыгнув с капота, ударил его лбом в переносицу.

– Давай назад, козлина!

– Назад! Назад! – заорал и Левчик.

Он тоже подключился к регулированию движения, а его масштабные габариты внушали водителям не меньшее уважение, чем оружие в его руках.

Встречные машины малость попятились, освободив проезд для «Мерседеса», но его владелец не спешил уезжать.

– Спасибо, братан! – неторопливо, с чувством превосходства помахал он Петруну рукой.

Деловитый, крутоватый, в дорогом костюме, он, похоже, всерьез считал, что дорога была расчищена ради него одного.

– Чего стоишь, баран? – заорал на него Петрун. – Я те щас рога поотшибаю! Сваливай давай, ну!

Но деловой не стал садиться за руль. Оскорбленно сузив глаза, он метнул в него молнию.

– Кто баран?! Ты ничего не попутал, фраер?!

Петрун понял, что словами проблему не решить, поэтому он выстрелил в скалу над головой вставшего на дыбы собеседника. Несколько острых камушков чиркнули его по лысине, только тогда он запрыгнул в машину и освободил проезд. Правда, пригрозил Петруну кулаком, проезжая мимо него, но это был не более чем жест беспомощности.

За одной машиной прошла вторая, третья; подъехал к Петруну и его джип. Дорога вперед свободна, но, увы, «БМВ» киллера уже далеко, и очень проблематично ее нагнать.

Матрос гнал машину с отчаянием камикадзе, на волосок от катастрофы обгонял машины на горном серпантине, на скорости, не жалея резины, вписывался в повороты. Но все безрезультатно. «БМВ» киллера больше не появлялся в поле зрения.

– Дизель на нуле, – сворачивая на заправку, зло пояснил Матрос.

– Да все равно уже ловить нечего, – буркнул Шкет.

– Достал, – кисло глянул на него Петрун.

Он и сам понимал, что киллера не догнать, но не хотелось признаваться.

– Давай быстрей! – поторопил он Матроса.

Заправщика на колонке не было, поэтому Левчик тоже вышел из машины, сам открыл бензобак, вставил в горловину пистолет.

– Спасибо, гарсон! – с мягким «р» на французский манер сказал ему вернувшийся к машине Матрос. И протянул сторублевую купюру.

Но шутка не удалась. Левчик, похоже, психанул и, выдернув из бака пистолет, направил на него струю. Что-то жидкое гулко выплеснулось на стекло, за которым находился Шкет. Что-то липкое, слизкое, темно-бурого цвета...

– Твою мать! – выругался Матрос, отскакивая назад.

И тут же, высоко подбросив кверху ноги, рухнул на спину. Упал и Левчик. Одновременно с этим лопнуло боковое стекло и утробно вскрикнул Шкет. На этот раз что-то жидкое, слизкое и теплое заляпало самого Петруна. И еще до того, как в проеме распахнутой двери появилось лицо киллера, он понял, что на него выплеснулись выпотрошенные мозги Шкета.

Брызги залепили Петруну один глаз, и, когда киллер навел на него ствол пистолета, он зажмурил и второй. Не было сомнений в том, что смерть неизбежна.

Но время шло, а выстрел так и не прозвучал. Когда Петрун открыл глаза, киллера уже не было. Он мог быть где-то рядом, но о том, чтобы преследовать его, не могло быть и речи. И в штанах теплая жижа, и в голове полный переполох. От страха, стыда и обиды Петрун заревел как маленький ребенок...

4

– Почему он его не убил? Все очень просто. Он хотел донести до нас послание. Не мы нападаем, а он. Не ему нужно защищаться, а нам.

Артем Скорохат говорил правильно, Марк действительно бросил ему ответный вызов. Тот послал своих людей, чтобы они его убили, а он, в свою очередь, открывает сезон охоты на него самого.

Война продолжается, и Марк пока что опережает противника на шаг.

Машину свою он оставил в горах, на катере добрался до Тепломорска, там взял напрокат недорогую иномарку. По липовому паспорту арендовал машину. И права на Пасечкина Бориса Дмитриевича к нему прилагались. Только лицо никак не изменить. Но вроде бы милицию к делу еще не подключили, и он довольно-таки свободно подъехал к элитному поселку на Черноморской улице, поставил машину на грунтовой дороге в заброшенном винограднике. С этого места он вполне мог слушать, о чем Инга Каховцева говорит со своим отцом. Не зря он установил в ее доме «жучки», засечь которые с помощью техники можно было только после их активации. Потому до сих пор их и не обнаружили. Если, конечно, искали. Инга – девушка умная и коварная, но пока что не очень осторожная. Но все идет к тому, что отец заставит ее окружить себя надежной охраной.

– И что нам делать? – с тревогой в голосе спросила Инга.

– Ну, стреляться мы, разумеется, не станем, – усмехнулся Скорохат.

– И Марк не застрелится, – выразила сожаление Инга.

– Само собой... Он профи, он будет продолжать свою игру, пока не доберется до нас. Или пока его самого не упокоят.

– А это реально?

– Только давай без паники. Заказ мы с Насти не снимаем. Он сам говорил тебе, что за ним начнут охотиться свои же. Как только выйдет срок, так и начнут. Подождем. Пусть все идет своим чередом.

– А Марк ждать будет?

– Он смог проникнуть к тебе в дом, потому что тот никак не охранялся. Ты знаешь почему. Я тоже... Надо исправить эту ошибку. А еще лучше отправиться за границу. Ты же не Каховцев, тебе совсем не обязательно оставаться в городе. Организуй себе круиз по Средиземному морю. Яхту заодно обкатаешь. А Настю оставь здесь. Только ничего не предпринимай. Более того, мы организуем ей охрану. А если она хочет, то сама может все организовать. В Интернете полно частных охранных фирм, пусть обратится в любую, деньги у нее на это есть. Она должна понять, что мы ни в коем случае не желаем ей зла. Пусть думает, что Марк ее обманул.

– Но мы же должны от нее избавиться.

– А зачем нам напрягаться? Мы наняли фирму, заплатили уйму денег, пусть она и заботится о своей репутации. Марка уберут, на его место придет кто-то другой. И отработает Настю под несчастный случай...

– А если она к этому времени родит?

– Пусть.

– Но тогда ребенок останется жив.

– И что?

– Но я ненавижу чужих детей! – стервозно возмутилась Инга.

– И своих тоже, – в голосе отца прозвучала скорбная усмешка.

– Не будем сейчас об этом, – отрезала она.

– Не будем, – согласился он. – А с ребенком что-нибудь придумаем. Алексей станет его отцом, а мы у него потом все заберем...

– Не отцом, а матерью. Не мужик, а баба, – презрительно фыркнула Инга.

– Ну, баба не баба, а он очень удобный... Только его самого нужно куда-нибудь отправить. А то ведь он правду знает, как бы Насте чего не сболтнул. Я и сам невысокого о нем мнения. Может, с собой его заберешь? Насте скажем, что у него командировка. Я думаю, она будет только рада...

– Ну, плакать точно не будет. И я тоже. Если вдруг останусь без него. Ты правда отправь его в командировку, куда-нибудь на Аляску.

– Зачем на Аляску? Можно и на Колыму. Куда-нибудь в глушь таежную, лес валить. Пусть знает, что его ждет, если вдруг расколется... Хотя нет, не доживет он до лесоповала.

– Делай что хочешь. Мне он не нужен. Пока не нужен. А там посмотрим. Но в круиз я его точно не возьму. Там и без него мальчиков хватает...

– Про мальчиков я ничего не слышал, – совсем не весело сказал Скорохат. – А если кто-то и будет, то не увлекайся.

– Не переживай, я меру знаю.

– Знаешь. Ты девочка умная... Плохо, что папу сдала. Зачем ты про меня Марку наплела?

– Я наплела?! Ну, Леша, ну сволочь! – возмущенно простонала Инга. – И ты ему поверил?

– Я могу поверить только тебе. И ты должна мне сказать, угрожает мне опасность или нет. Только да или нет. Не надо никаких объяснений. Так угрожает или нет?

Инга явно не хотела признаваться в том, что, по сути, предала своего отца. Поэтому пауза затянулась на несколько минут.

Наконец она пересилила себя.

– Да... Но я ни в чем перед тобой не виновата, – стонущим тоном протянула она.

– Не надо ничего объяснять. Не надо... Я приму меры предосторожности. И ментов подключу. Марк здесь, где-то рядом, пусть они его отгоняют. Ну и личная охрана, понятное дело...

– Какие менты?! – оторопела Инга. – У Марка запись, где он со мной разговаривал. Со мной, с Лешей... Да нас за эту запись за одно место подвесят!

– А что там такого страшного? Как мы Настю заказали? Ну, пусть не мы, а я... Так я тебе таких записей сколько угодно сочиню. У нас есть голос Марка, с этого оригинала мы можем придумать любой разговор. Есть специалисты, которые на компьютере смоделируют любой голос, и твой в том числе... Кстати, твой голос пусть будет настоящий, а Марка смоделируем. Состряпаем один такой разговор, пусть Настя знает, кто ее заказал...

С досады Марк закусил губу. Голос действительно можно смоделировать, а разговор с Ингой записать заново, перевернув все с ног на голову. И запись, которая хранится у него, можно признать фальшивой. Конечно, существует особая экспертиза, которая может установить подлинность голоса, но пока запись дойдет до нее, те же менты заменят ее на поддельную. Наверняка у отца Инги все схвачено. Он же главный наследник Каховцева. И с ним нужно разобраться в первую очередь. Но сначала нужно будет сделать одно важнейшее дело. Если, конечно, Насте действительно пока ничего не угрожает.

5

Настя не хотела верить в предательство Марка, но это был его голос, и он говорил такие страшные вещи, что волосы дыбились на голове.

– Все равно твоя Настя обречена! – орал он в телефонную трубку. – Все равно никуда она от меня не денется!

– Зачем тебе все это? – взывала к нему Инга. – Если дело в деньгах, мы тебе заплатим сколько угодно. Десять миллионов евро тебя устроит?

– Дело не в деньгах! Дело в слове, которое я дал Карену Аветисяновичу. Он мне как родной отец, он единственный, кто меня понимал в этой жизни... Вы его убили! Из-за вас он погиб! Ненавижу! Всех вас ненавижу! И всех убью! Сначала Настя. Потом все вы!..

В компьютерных колонках послышались короткие гудки. На этом запись телефонного разговора закончилась.

– Настя, ты только не переживай, – Инга нежно прижалась губами к ее затылку. – Марка загнали в угол, поэтому он бесится. Поэтому и брызжет слюной. Ты видишь, я пыталась переубедить его, но бесполезно. Он предан своему покойному хозяину как собака...

– Кто такой Карен Аветисянович? – запамятовала от волнения Настя.

– Ну как же! Южак это. Марк работал на него. Поэтому он и убил твоего отца. И тебя собирался убить. И убил бы, если бы ты сама не спаслась. Да и еще...

Инга перебросила с флешки на рабочий стол видеофайл, включила воспроизведение, и Настя увидела молодых ребят, лежащих на земле в разных позах. Все они были убиты выстрелами в голову. Что-то подобное Настя уже видела...

– Меня сейчас вырвет, – предупредила она.

– Извини! – Инга покорно выключила запись.

– Что это было?

– Новые жертвы Марка. Он их убил вчера. Всего шестнадцать трупов.

– Сколько?! – ужаснулась Настя.

– И это только за один день. Он страшный человек. Он – чудовище. И он объявил нам войну...

– И что нам делать?

– Извини, но мне нужно уехать. А ты садись за компьютер, найдешь в Интернете серьезную охранную фирму, она предоставит тебе людей. Можешь в Москве выбрать или в Краснодаре. Но, я думаю, лучше в Москве. Денег не жалей, закажи человек десять, самых лучших. Они возьмут под охрану и тебя с нашим Кириллом, и дом... Хотя нет, лучше закажи двадцать человек, так будет надежней...

– А разве у нас нет своей фирмы? – удивилась Инга.

– Есть, конечно. Но ты же знаешь, что ее контролирует мой отец, а значит, и я. Там наши люди, и ты не будешь в них уверена.

– Почему?

– Ты же все еще думаешь, что это я заказала тебя Марку, – строго посмотрела на нее Инга.

– Не думаю! – поспешила Настя заверить ее в своей лояльности.

– Но все равно тебе лучше выбрать фирму со стороны... Или тебе жалко денег?

– Нет, конечно. Просто я привыкла, что ты заботишься обо мне...

– Хорошо, что ты привыкла. И отвыкать от этого совсем не обязательно, – мило и в то же время покровительственно улыбнулась Инга. – Но все-таки я считаю, что тебе нужно проявлять самостоятельность. Что, если вдруг Марк убьет меня и моего отца? С тобой не сможет справиться, а с нами – да. Как ты тогда без нас будешь жить?

– Но с вами же ничего не случится? – разволновалась Настя.

– Кто знает...

– А если я закажу фирму, а они окажутся какими-нибудь мошенниками?

– Ну вот, что-то в этой жизни ты начинаешь понимать. И такой вариант не исключен. Но ты не переживай, наши люди со всем разберутся. Ты только найди адрес, а там уже наша забота, что за фирма, что за люди...

– Может, вы сами все найдете?.. Что-то у меня голова кружится. И в жар бросает... Не смогу я никого нанять. Может, ты это сделаешь? Или твой отец?

– Ладно, отдыхай, мы обязательно что-нибудь придумаем.

Инга ушла, а Настя еще долго сидела в кресле, нервозно качая головой, как китайский болванчик. Марк оказался настоящим чудовищем. И отца он застрелил, и за ней самой пришел. А Инге она доверяет. Да и как можно сомневаться в ней, если она предложила ей самой выбрать охрану... Может, зря Настя отказалась?

Глава восьмая

1

Толстая прыщавая девушка на обочине трассы меньше всего напоминала проститутку. Сальные волосы, безобразная внешность, затасканный спортивный костюм... Впрочем, костюм был красного цвета, и это служило для сведущих людей опознавательным знаком. Похоже, менты не так давно устроили рейд вдоль трассы, разогнав проповедниц быстрой и сердитой любви, не видать размалеванных девиц в карикатурно-развратных нарядах. Не видать, если не присматриваться.

Но Марк знает, что ему нужно, поэтому он смотрит в сторону леса, что высится за обочиной. Полянка там за первыми рядами деревьев.

Марк устал за последние дни. Пока до Москвы из Тепломорска добрался, пока новую квартиру снял, машину напрокат взял. И еще почти два дня он на охоте. Ему нужна Альбина. Он сто километров по трассе прошел, где она не так давно развлекала солдатиков, но увы. Объехал пригородные направления, где она могла ловить удачу. Нет ее нигде, как в воду канула. И никто про нее не знает. Но ему очень нужно ее найти, поэтому он не сдается.

Не останавливаясь возле толстухи в красном костюме, он свернул к лесу, выехал на поляну, где в ожидании клиентов маялись рабыни половой любви, страшненькие и не очень, вульгарные и не просто вульгарные. В глаза бросилась длинноногая блондинка с хорошей фигурой, но, увы, ее лицо... Такой красавице только в парандже и нужно ходить, чтобы слабонервных клиентов не отпугивать. Альбина по сравнению с ней выглядела как «Мисс мира» на фоне ядерного взрыва.

Были здесь и другие блондинки, но ни одна из них не в состоянии была составить конкуренцию Альбине. Впрочем, под белым париком у нее были темно-русые волосы, поэтому Марк осмотрел всех девушек. И они все глядели на него – кто-то с ухмылкой, грозящей перейти в презрительную гримасу, кто-то с жеманством. А несколько девушек вообще, похоже, смотрели куда-то мимо него. Зрачки у них сужены, взгляды отсутствующие, лица невменяемые. Наверняка под кайфом.

– Ну чо, мужик, выбрал?

К нему подошел «пастух», крепко накачанный парень среднего роста, в кожаной куртке поверх обнаженного торса, похоже, для того, чтобы видна была золотая цепь в палец толщиной и массивный крест на фоне выколотого на груди распятия.

– Выбрали, говорю, девочку? – повторил он, махая руками так, что кулак правой руки небрежно шлепался о ладонь левой.

Марку показалось забавным сочетание грубого «мужик» и уважительного обращения на «вы».

– Да нет, мне моя девочка нужна. Хочу снова испытать неизгладимое, так сказать, ощущение.

– Ну и где ваша девочка, мужик?

Марк достал из кармана картонку с изображением Альбины. Не было у него ее снимка, зато в компьютере имелась программа «Фоторобот», и он смог составить ее комбинированный портрет. Вышло вроде бы неплохо.

– Вы что, прямо на этом свои ощущения испытываете? – хмыкнул атлет, пальцем щелкнув по картонке с портретом.

– Не смешно, – холодно посмотрел на него Марк. – Ее Альбина зовут, есть у вас такая?

– Ну, я не знаю, как ее зовут. Сегодня она Альбина, завтра – Снежана, послезавтра – Виолетта, послепослезавтра – Луиза, послепослепослезавтра – Каролина, послепослепосле...

– Пластинка заела, – подсказал Марк.

Парень подбирал звучные имена с таким напряжением ума, что ему понадобилось время, чтобы вернуться к действительности.

– Есть у тебя такая? – когда его взгляд обрел определенную ясность, с насмешкой спросил Марк.

– Нет, не было такой. Сейчас у Нарика спрошу.

Парень, о котором шла речь, как нельзя лучше соответствовал своей кличке. Типичный наркоман. В глазах конопляный дым, взгляд не от мира сего, губы кривила безотчетно-злая улыбка. На улице совсем не холодно, а он в теплой куртке, и все равно его знобило. Он пристально посмотрел на Марка, пряча свои ладони у себя под мышками.

– Ну, видел я твою девку, – отстучал он зубами.

– Где?

– В гнезде! – психанул парень. – Из тачки выйди, да! Чего со мной так разговариваешь? Со мной так нельзя, понял! Со мной только стоя!

Марк пожал плечами, но из машины вышел. И это немного успокоило нервного сутенера.

– Клевая телка! Я бы ее к себе взял. Только берет она дорого, с нами не согласится. А я бы такую взял. Она бы у меня с конвейера не сходила. Я бы на ней столько бабла сделал... Только дорого берет. Не согласится она с нами...

Нарик зашел на второй круг, затем на третий, но Марк слушал его, не перебивал. Не хотел, чтобы парень снова распсиховался.

– Дорого, говорю, берет. Не согласится... Я в Интернете ее видел, – наконец озвучил главное наркоман. – Восемь тысяч за два часа. Мои тысячу берут... Слышь, давай двоих забирай. На час. За тысячу. Они тебя так отшлифуют, до утра светиться будешь...

– Спасибо, не надо.

У Марка был в машине ноутбук, и к Сети он подключен, и мысль проскальзывала, что Альбина могла открыть свой сайт. Девочка она фактурная, без предложения не останется. Но не было ее в Интернете. А может, он ее не там искал.

– Поеду я.

Надо будет еще раз прогуляться по досуговым сайтам, по саунам пройтись, массажным салонам, глядишь, и высветится фотография Альбины.

– Эй, а деньги? – остановил Марка сутенер.

– С какой это радости?

– Я тебе девочку свою продал!

– Это тебе так кажется, что она твоя...

Марк открыл дверцу, но Нарик вцепился в рукав, взбешенно зашипел:

– Ты чо, не понял?

Марк отцепил от себя его руку, взяв кисть на излом, ударил парня по ногам, лишая его опоры. Нарик рухнул на спину, но тут же вскочил на ноги, выдернул из-под куртки пистолет.

Никак не ожидал Марк от него такого. Но удивлялся он наглости наркомана уже с пистолетом в руке. Как-то само по себе у него все это вышло. Раз – и спецназовский «ПСС» уже на боевом взводе; два – и цель уже на линии огня. Только стрелять Марк не торопился. У него еще есть мгновение-другое, и если Нарик не образумится...

– Эй, ты чего? – Парень завороженно смотрел в ствол направленного на него пистолета, как жертва в глаза гипнотизера.

И о своем оружии вмиг забыл. Ствол его пистолета беспомощно склонился к земле. И безотчетная злость куда-то вдруг подевалась. И взгляд вдруг прояснился: животный страх выдул из него мутную дымку.

– Пушку брось, – невозмутимо сказал Марк.

– Да это газовый, – Нарик отбросил от себя пистолет с таким рвением, как будто его рукоять вдруг раскалилась.

– А у меня боевой.

Компактный «ПСС» стрелял тихо и бесшумно, и все-таки Марк неторопливо, но быстро вытащил из кармана глушитель, стал накручивать его на ствол.

– Эй, мужик, вы чего? – в панике спросил атлет и спрятался за спину своего дружка.

Плечи у Нарика узкие, спрятаться за ними не получалось. Не из любого положения есть выход, но если он все же существует, то страх перед смертью подскажет, как его найти. Поэтому атлет и встал боком к наркоману.

– А того, что пристрелю вас обоих. Чтобы воздух не портили. Газовым оружием.

– Да ладно тебе... Пошутили – и будет! – простонал Нарик. – Твоя телка, забирай! Делай с ней что хочешь!

– Спасибо, конечно, но я как-нибудь без сопливых разберусь.

– Не разберешься. И ее не найдешь.

– Почему?

– Снялась она с Интернета. И вообще конкретно снялась. Я поговорить с ней хотел, номер ее назвал, а там диспетчер. Короче, телка эта на Славика теперь работает. Я его хорошо знаю. Он мне сказал, что ей масть конкретно поперла, папик ее один пригрел. Ну, хату ей снял, она теперь только с ним спит...

– И давно ты с этим Славиком разговаривал?

– Да нет, недавно.

– А Славик знает, где она сейчас живет?

– Ну, я не в курсах, если честно, знает он или нет. Ты у него спроси.

– А может, лучше ты спросишь? Прямо сейчас.

– Не вопрос...

Нарик достал из кармана телефон, какое-то время копался в памяти, наконец набрал номер.

– Здорово, Славик! – лебезящим голосом поприветствовал он своего дружка. – Помнишь, я тебя про телку спрашивал, ну, которую папик снял?.. Ну да... Тут один чувак спрашивает, говорит, что его невеста. Ага, невеста! Гы-гы!.. – глумливо гоготнул наркоман. – Тили-тили в тесто его невесту!.. Да нет, чувак серьезный. И ствол у него... Реальный ствол. А ты из-за этого папика телку потерял. Он тебя на бабки сделал... Ну да, чувак этот папика в расход... Так это уже не твои проблемы. Ты только адрес дай... Ну спасибо тебе, братан!

Разговор Нарик закончил с чувством гордости за свой ум. И плечи широко расправил, и ногу вперед выставил. И взгляд сияет, как будто ему на грудь орден повесили.

– Адрес записывать будешь или так запомнишь?

– Запомню...

Нарик назвал адрес, но Марк не спешил праздновать успех. Парень мог банально ему соврать. А может, он навел справки совсем о другой девушке.

– Что ты там про мою невесту говорил? – хищно и жестко прищурил он глаза.

– Ты что, шуток не понимаешь? – разволновался сутенер. – Должен же я был что-то Славику сказать!.. У тебя пушка, а у него зуб на папика. Ты папика пристрелишь, и они в расчете. Ну, он так думает. Поэтому и адрес дал...

– А если не тот адрес?

– Ну, я не знаю! – развел руками Нарик.

– Смотри, если свадьбы не будет, я приеду и твою шутилку отстрелю. А пока живи...

Только Марк выехал на шоссе, как на дорогу к полянке свернула милицейская машина. И не поймешь, то ли облава это, то ли «крыша». На всякий случай Марк прибавил ходу, чтобы уйти от возможной погони.

Но его никто не преследовал, и он преспокойно добрался до проспекта Вернадского, где надеялся найти Альбину.

Высотный дом находился в зеленой зоне, в глубине жилого квартала, в доброй сотне метров от шумной дороги. Хорошее место, но дом не элитный и, к счастью, никак не охранялся, если не считать полусонной консьержки в подъезде. Марк зашел в дом вслед за жильцом, и женщина даже не попыталась его остановить. Время уже позднее, желание работать на исходе, да и по телевизору показывают что-то интересное. И только Марку не сидится на месте.

Он поднялся на восьмой этаж, нашел тридцатую квартиру. Дверь бронированная, наверняка с хорошей звукоизоляцией, но Марк все-таки прислушался. Слухом он, может, и ничего не уловит, но есть еще интуиция охотника, и она подскажет ему, опасно жать на клавишу дверного звонка или не очень.

Тихо за дверью, спокойно – не бушуют в доме страсти. А нос уловил запах жареной курицы. Готовить могли в соседней квартире, но чутье подсказывало Марку, что это не так.

Похоже, бояться ему нечего. Если дверь откроет незнакомая ему девушка, он просто извинится и уйдет.

А если все-таки в доме скрывается опасность, у него в рукаве пистолет – и если вдруг что, сам по себе ляжет в ладонь.

Ждать ему долго не пришлось: дверь открылась, и он увидел Альбину. Все-таки не обманул Нарик.

– Ты? – Альбина смотрела на него удивленно и с надеждой.

Уж не думает ли она, что он пришел к ней просить руки и сердца?..

На ней не было парика, волосы натуральные, но еще мокрые. Она совсем недавно приняла душ, но уже успела нанести макияж – мягкий, домашний, без малейшего намека на вульгарность. Она была в халате и выглядела мило и уютно. Рукава закатаны, пальцы в муке, передник, полотенце с цветочками через плечо, тапочки-собачки... Марк помнил, как она жарила яичницу в переднике на голое тело. Тогда ее принадлежность к древнейшей профессии не вызывала ни малейших сомнений. Сейчас она меньше всего была похожа на проститутку. Красивая ухоженная домохозяйка в заботах о своем спутнике жизни. Только где сейчас этот спутник?

– Ты одна? – спросил Марк, глянув через ее плечо.

В прихожей никого, на кухню дверь стеклянная, она открыта, но в ее отражении не видно людей. В комнату вел арочный проход, но там гарнитурная стенка и выключенный телевизор, на экране которого в ярком свете хорошо виден пустующий диван.

– Может, поздороваешься? – с упреком спросила она.

– Да ты и так здравствуешь. Цветешь и пахнешь... Одна, спрашиваю?

Марк мягко взял ее за плечо левой рукой, отодвинул в сторонку, перешагнул порог. Правая рука в боевой готовности, но, похоже, зря.

– Ну, одна, одна... Зачем пришел?

– Соскучился.

Марк закрыл за собой входную дверь, заглянул в комнату, на кухню, не постеснялся осмотреть и санузел. И балкон он проверит, но не сейчас, чуть позже.

– И ты, я смотрю, скучаешь. Или кого-то ждешь?

На сковородке жарились обвалянные в муке куриные крылышки.

– Я всегда кого-то жду.

– И кто должен прийти?

– Никто не должен. Но пришел ты... Ужинать будешь?

– А не поздно? Время – половина одиннадцатого.

– Ну, ты же поздно пришел.

– А он рано ушел, да?

– Ну да... Семья у него, жена больная...

– Дети, – подсказал он.

– Дети уже взрослые. Младшая дочь старше, чем я...

– Сколько ему?

– Шестьдесят скоро будет.

Была у Марка мысль, что это Жук взял Альбину на содержание. Но ему еще и сорока нет. К тому же не так уж много у него денег, чтобы содержать женщину. Хотя кто его знает...

– Скоро – это когда? Лет через десять или двадцать?

– Нет, через год.

– Ну и как там его пружина? Еще не заржавела?

– А ты хочешь с ним попробовать?

Марк молча проглотил колючку, зашел в комнату, открыл дверь на балкон. Никого.

– Что ты там все ищешь? – спросила она.

– Вчерашний день.

– Я – твой вчерашний день.

– Поэтому я здесь.

– Я так поняла, ты знаешь про Петра Николаевича...

– Хочешь сказать, что тебе повезло? Квартирка зачетная, тепло здесь, хорошо, не то что на трассе...

– Ты мне завидуешь? – язвительно спросила Альбина, увлекая его за собой на кухню.

Похоже, пришла пора снимать крылышки со сковороды.

– Вряд ли. Скорее радуюсь... Как-то у тебя все быстро сложилось. Сначала в Интернете выставилась... Сколько там, восемь тысяч за час?

– За два. Тебя это тоже касается. Если захочешь остаться...

– А как же Петр Николаевич? Он – твой папик, ты – его дочурка. Или третий не лишний?

– Смотря какой третий. Ты мне нравишься. Ты можешь остаться. Если денег хватит... Сам знаешь, зачем любовь придумали. Чтобы не платить.

– Все продается, все покупается?

– Да. Но ужин бесплатный. И выпивка тоже.

Альбина достала из холодильника початую бутылку виски со стеклянной пробкой, поставила на стол.

– Надеюсь, это не благотворительность? – насмешливо спросил он.

– Как ты меня нашел? – пристально посмотрела на него Альбина.

– А мужчину помнишь, который ко мне приходил? Ты ушла, а он пришел. В плаще такой, в шляпе, шрам под ухом...

– Почему я должна его помнить? – с фальшивым удивлением спросила она.

– Потому что ты к нему в машину села.

– К нему? В машину?

– Да. Ты его возле цветочного киоска ждала.

– Почему ждала? Просто стояла.

– Все у тебя просто.

– Да, такая вот я «простая тутка». Сегодня тут, завтра там... И плевать мне, что ты думаешь. Да, я не просто у киоска стояла. Я его ждала. Мы с ним в подъезде встретились, он все понял, сказал, что хотел бы со мной. А с чего я должна была отказываться?

– Куда вы с ним поехали?

– К нему домой.

– Куда?

Это был ключевой вопрос. Именно для того Марк и нуждался в Альбине, чтобы найти на него ответ. Для того он здесь.

– Слушай, а чего ты мужиками интересуешься? То спрашиваешь, какая пружина у моего Петра, то Миша тебе нужен... Хочешь знать, какая у Миши пружина? Неплохая такая...

– Все сказала?

– Да пошел ты...

Альбина разлила виски по бокалам и выпила, не дожидаясь Марка.

– Явился – не запылился, – небрежно махнув на него рукой, с опущенной головой сказала она. – Я думала, он меня искал. А ему Мишу подавай. А я, может, хочу, чтобы ты меня нашел. Ты здесь, а как будто где-то далеко. И без меня. А я рядом. Ты только руку протяни.

Альбина сама взяла его за руку, внутренней стороной ладони положила ее себе на коленку. Она сидела рядом, забросив ногу за ногу, и халат едва прикрывал ее бедра.

– И сколько это стоит? – усмехнулся он.

– Бесплатно... Может, я любовь себе придумала. И ты можешь не платить... Оставайся. Поверь, утром я тебя не выгоню.

– Не выгонишь. Потому что я сам уйду.

– Уходи. Но завтра. А сегодня ты мой... И я по тебе очень-очень соскучилась...

Марк снисходительно усмехнулся. Альбина сама шла к нему в руки, и отказаться от нее – все равно что плюнуть в лицо Удаче. А ему сейчас так нужна эта госпожа, и нельзя, чтобы она отвернулась от него. О том, что ему придется изменить Насте, не хотелось и думать. Слишком серьезная между ними пропасть, чтобы всерьез рассчитывать на счастье с ней. К тому же он привык жить сегодняшним днем. Может, он доживает свой последний час; если так, то почему бы не станцевать перед смертью?..

Куриные крылышки слетели со стола вместе с блюдом, за ними последовала и бутылка с виски. А бокалы остались. Они стояли, соприкасаясь тонкими стенками, и поэтому возбужденно звякнули, когда Марк усадил Альбину на стол. Халат он с нее снял, но передник оставил. Пусть все будет так, как должно было быть в то утро, когда он ее прогнал...

Дзинь-дзинь... Закрыв глаза, девушка возбужденно ловила ртом его губы. Она уже горячая, и тело вибрирует в ожидании. Долго ждать не придется...

Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь... Альбина откинула голову назад, глаза закрыты, на лице истома. И волосы качаются в такт движениям.

Дзинь-дзинь-дзинь, дзинь-дзинь-дзинь... Бокалы звенят все тревожней, ведь стол трясется, и тот самый миг так близок. И с каждой секундой становится все ближе. А секунды эти все короче, все напряженней...

Бамц!.. Бамц!.. Летит на пол один бокал, за ним другой. И все вокруг разбивается вдребезги. После чего наступает звенящая пустота.

– Теперь ты можешь спрашивать все, что угодно, – расслабленно прошептала ему на ухо Альбина.

Марк неподвижно прижимался к ней, и она не спешила выбраться из его объятий.

– Тебе было хорошо?

– Банальный вопрос. Но это лучше, чем если бы ты спросил про Мишу.

– Я про него и спрашиваю. Со мной лучше, чем с ним?

– С тобой лучше, чем со всеми, вместе взятыми... Зачем он тебе нужен?

– Не нужен он мне. Просто хочу знать, где он живет.

– Это я тебе не нужна. А он тебе нужен... Он к тебе приходил, ты сам должен знать, где он живет.

– Должен, но не знаю. А ты знаешь, только говорить не хочешь. Почему? Он тебе угрожал?

– Нет, не угрожал. Но он какой-то мутный. Улыбается, а глаза такие холодные. Да, он еще сказал, чтобы я забыла его адрес... А как я его могу забыть, если я его не знаю? – пожала плечами Альбина.

– То есть как это не знаешь? – Марк оттолкнулся от нее, озадаченно посмотрел ей в глаза.

– Я же говорю, тебе этот адрес важней, чем я, – уныло улыбнулась она. – Только ты не думай, я тебя держать не стану. Не нужна, ну и черт с тобой. И со мной... У тебя свои черти, у меня свои... Адрес я не знаю. Знаю только, что это где-то в Куркино, на окраине. Там таунхаусы, много-много...

– Что, и номера на доме не было?

– Был номер. Наверное. Но зачем это мне нужно? Знаешь, я помню, как возвращалась. Он мне сказал прямо идти, пока остановку не найду. Была остановка. Я на маршрутку села. Лучше бы пешком до Кольцевой пошла, так быстрей было бы. Там такие пробки, мама не горюй... Кстати, если туда ехать, то лучше сейчас, ночью... И проветримся, и дом я тебе покажу. Если найду...

– Найдешь. Если захочешь найти.

– А может, и не захочу... Может, ты убить его хочешь.

– Хочу. К тебе ревную, поэтому и хочу.

– Врешь, не ревнуешь. Но так уж и быть, я поверю. Только ты его сильно не убивай, – засмеялась она.

– Договорились, убью не сильно.

– Это он мне подсказал, как много денег заработать. И с фотографиями мне помог. У него камера профессиональная. Сделал несколько снимков, их потом в Интернете разместили.

– Не буду спрашивать кто.

– Да это и не важно... Славик его зовут. Козел еще тот. Больше половины забирал. Много, только недолго. Потом Петр Николаевич появился. Славик сюда сунулся, так ему по рогам дали. Он же не простой, мой Петя, у него телохранитель есть... Только ты не бойся, завтра его не будет и послезавтра тоже.

Марк мрачно усмехнулся. Не хотел бы он встречаться с телохранителем Петра Николаевича. И без того руки в крови...

2

Утренняя пробежка вредна для здоровья. А разве нет? В чем и убедился Миша-Жук. Сегодня он проснулся рано, вышел на крыльцо своего дома, спросонья, но жизнерадостно глянул на солнце, что едва поднялось над лесом, двумя-тремя движениями размял плечи и трусцой выбежал на пустынную дорогу. Он надеялся получить заряд бодрости, но получил кулаком по шее. Ну и где здесь польза?

Альбина смогла найти нужную улицу, но где именно находился его дом, не вспомнила. Марк отвез ее домой, вернулся на место, дождался утра, и вот сюрприз – Жук сам заполз к нему в руку. Осталось только его слегка прижать.

Он тенью следовал за ним до самого леса, куда вел его протоптанный маршрут, там и напал на него со спины. И пока Жук приходил в себя, он затащил его в самую чащу, куда ни любитель трусцы не заглянет, ни собачник со своим питомцем. От посторонних глаз их скрывал куст жимолости.

Разговор на природе – идеальный вариант. Здесь нет скрытых видеокамер, и тревожная кнопка отсутствует.

– Марк, ты?! – оторопело смотрел на него посредник.

Его можно не бояться: и руки связаны скотчем, и ноги.

– Ну здравствуй, Миша.

Марк сидел перед ним на корточках и пожевывал сосновую колючку.

– Я не Миша.

– Да, но Альбине ты сказал, что Миша.

– Сказать можно все, что угодно, – сквозь зубы процедил Жук. – И вообще, что случилось? Зачем ты меня нашел? Почему я здесь?

– С одной стороны, ты задал много вопросов, с другой – все они сводятся к одному: почему ты попал, да? Но я думаю, ты сам можешь ответить на этот вопрос. Или еще не вышел срок, который ты мне установил?.. Только не надо делать вид, что ты ничего не понимаешь.

– Понимаю, – удрученно кивнул Жук. – Я все понимаю... Срок вышел вчера, а ты в отказе.

– А ты знаешь, что это за срок? Настю нужно убить до того, как она родит. Она должна родить моего ребенка. Моего! Ребенка! И ты хотел, чтобы я убил своего ребенка?

– Я не знал! Мое дело – передать заказ.

– И проконтролировать его исполнение.

– Да.

– И принять меры, если вдруг исполнитель уйдет в отказ.

– Ты все понимаешь правильно.

– И какие меры ты принял?

– Никаких.

– Не успел еще прописать мне свинцовые пилюли?

– Только сегодня собирался.

– А кто Настю должен сделать?

– Никто. Пока никто. Срок вчера только вышел. Я не успел принять решение... Опередил ты меня, дружище, опередил... Как знал, что зря связался с этой шлюхой! – сквозь зубы процедил Жук.

– Теряешь квалификацию, Миша.

– Я не Миша.

– Какая разница? Если я тебя похороню, то крест на могилу ставить не буду. Безымянной будет твоя могилка...

– Не надо мне угрожать. И убивать тоже не надо. Я ни в чем перед тобой не провинился. Я давал тебе работу, ты ее делал, получал за это хорошие деньги. Какие могут быть ко мне претензии?

– Я убивал людей, Миша.

– Я понимаю, киллеры тоже люди. У каждого своя точка закипания. Ты закипел, но при чем здесь я? Не я заказывал тебе людей...

– Ты заказал мне Настю. Ты знал, что у меня был с ней роман. Может, я любил ее?

– Но ты же убил ее отца.

– Это совсем другое. Хотя мне придется отвечать за это. Перед ней. И я не смогу оправдаться. Знаю, что не смогу...

– Ну, извини, если я в чем-то был не прав.

– Дело не в том, прав ты или нет. Дело в том, что ты должен принять меры. А я не хочу стать твоей жертвой.

– Не хочешь – и не надо. Мы же давно знаем друг друга и легко можем договориться. Не буду я принимать меры...

– В том-то и дело, что мы не знаем друг друга. Но договориться можем. Ведь у нас теперь одна общая задача. Ты прокололся, Миша. Ты нарушил правила конспирации, ты стал моей жертвой. Если хозяин узнает об этом, ты труп. Или нет?.. Кстати, кто у нас главный босс?

– Думаешь, я знаю?

– Тогда скажи, кто следующая ступенька после тебя?

– Ты долго меня искал?

– Не очень.

– Да, но у тебя была зацепка. А у меня такой зацепки нет. Я даже не знаю, как его зовут...

– Кого «его»?

– Следующую ступень.

– А почему ты думаешь, что это следующая ступень? Может, это конечное звено. Зачем городить огород из промежуточных звеньев? Кому это нужно?

– Но это промежуточное звено. И нужно это хозяину. Чем длинней лестница, тем сложней до него добраться.

– Хорошо, мы с тобой выйдем на это звено. Затем пойдем дальше... Чтобы выжить в одной берлоге с медведем, нужно его убить. А мы попали. В эту берлогу. И ты попал, и я.

– Но как хозяин узнает, что я прокололся? – подавленно спросил Жук.

– Я ему об этом скажу. Через твою голову. Поможешь ты мне или нет, но я все равно выйду на него. С твоей помощью это будет быстрей, что мне, конечно, на руку... А если я справлюсь без твоей помощи, то скажу ему, как ты прокололся с проституткой. Только тебе уже будет все равно. Потому что ты будешь лежать в земле... Какой-то замкнутый круг получается, – посетовал Марк. – Узнает хозяин, что ты прокололся, тебе не жить, не узнает – все равно умрешь. Если, конечно, не встанешь на мою сторону. Спокойной жизни я тебе не гарантирую, но какой-никакой выбор предоставляю. Покончим с хозяином, с его системой, и выберемся из этого замкнутого круга. И жить будем как люди.

– Как ты с этой системой покончишь? Это целая сеть, в каждом переплетении – киллер или целая группа. Тебе всей жизни не хватит, чтобы с ними покончить.

– Особенно если жизнь короткая.

– Ты так и хочешь, чтобы ее тебе укоротили...

– Хочешь не хочешь, а я уже вне закона. И обратного пути нет.

– Мы же договорились – никаких мер я не принимаю, и ты продолжаешь работать, как прежде, как будто ничего и не случилось.

Марк с удивлением смотрел на Жука. Слишком убедительно тот вещал, а ведь ясно же, что это игра. Причем грубая.

– Кого ты лечишь, Миша? Не будет уже как прежде. И ты сам прекрасно это знаешь. К тому же ты вышлешь нового киллера по Настину душу.

– Мы можем решить и этот вопрос.

– С тобой мы можем решить только один вопрос. Уничтожить нашего самого большого босса и его систему. Но ты не хочешь мне помочь.

– Это бесполезно. Говорю же, там целая сеть.

– Сеть. Паутина, из которой не выбраться. Если не убить паука. Убьем паука, Миша, – паутина засохнет и рассыплется.

– Легко сказать, – хмыкнул Жук.

– А может, ты и есть тот самый паук, Миша? – Марк хищно и назойливо смотрел ему в глаза.

– Нет. Мне до него далеко, – занервничал тот.

– Насколько далеко?

– Есть еще одно звено...

– Кто?

– Он просил, чтобы я называл его Фим Фимыч. А как зовут его на самом деле, без понятия...

– Давно ты с ним работаешь?

– Восемь лет. Но встречаемся очень редко. Раз, максимум два в год... Только в экстренных случаях...

Марк хорошо помнил, как попал в организацию. Связался с бывшим сокамерником, который предложил ему работу, дал согласие, а потом появился Жук. Первое время Марк работал в группе, из которой в лицо знал только двух человек, что непосредственно выводили его на цель. Затем перешел в автономный режим, стал зарабатывать большие деньги. Но так до сих пор толком и не знал, что представляет собой система, в которую он позволил себя втянуть. И сокамерника ни разу больше не видел, и людей, с которыми когда-то работал. Но так и должно быть. Потому он и не пытался ничего выяснять. Меньше знаешь – крепче сон. Но теперь все изменилось. Теперь ему нужно было вскрыть этот нарыв, чтобы не захлебнуться гноем.

– Как он выглядит?

– Ну, высокий такой. Худощавый. Возраст около сорока, но виски уже седые. Только виски, а остальное все – плешь, – нервно засмеялся Жук. – И лоб очень морщинистый. Может, потому, что хмурится часто. Манера у него такая – когда говорит, брови хмурит. А брови густые, косматые... Глаза навыкате, карие, переносица узкая, нос треугольный, ноздри широкие. Мешки под глазами – видно, проблемы с почками. Губы широкие, тонкие, он их кривит на правый уголок, когда говорит...

Марк слушал и качал головой. Жук говорил о человеке, который по своему описанию ничем не напоминал ему сокамерника. А он грешным делом думал, что Савелий находится где-то в средней части, а то и на вершине созданной кем-то пирамиды. Впрочем, такая вероятность не исключалась.

– Хотел бы я посмотреть, как он кривит губы, – усмехнулся Марк.

– Я не знаю, как на него выйти, – нервно мотнул головой Жук.

– А если хорошо подумать? Пойми, от этого зависит твоя жизнь...

– Но я правда не знаю. Он сам приходит, когда ему надо. И связь через компьютер. Или абонентский ящик. Ну, ты в курсе...

– Что, и никаких зацепок? Может, что-то личное? Может, в ресторане где-то гуляли? Может, в гольф друг с другом гоняли? Может, бабу не поделили? Ты думай, думай, Миша. Время у тебя еще есть...

Марк не стал выдергивать из рукава «ПСС», но достал из-за пояса «вальтер», накрутил на него глушитель.

– Есть у тебя еще время. Есть.

– Ну, может, я назначу ему встречу? – с паническим ужасом смотрел на него Жук.

– Это долго, – отозвался Марк. – Думай, Миша, думай...

– Я не знаю, я, честное слово, не знаю!

– Жаль. Очень жаль. – Марк огорченно вздохнул, скручивая с пистолета глушитель.

Похоже, запугивание ничего не даст. Или Жук очень крепкий орешек, или он действительно не знает, как выйти на Фим Фимыча. А может, просто растерялся от страха, может, не может вспомнить какую-то маленькую, но очень важную деталь. Марк готов был к такому исходу, но в его джентльменском наборе была только одна ампула с так называемой сывороткой правды. Препарат уникальный и действенный, но только в одной дозе. И то за ней нужно идти к машине.

Несильным, но резким ударом в шею он вырубил Жука, заклеил ему рот, привязал к основанию куста. До машины идти недолго, обратно еще быстрей, но все-таки это время, в течение которого пленник и в себя прийти успеет, и освободиться, если будет связан недостаточно крепко. Жук не дилетант, он тоже когда-то служил в спецназе, и ему известно многое из того, что недоступно среднестатистическому обывателю.

С виду неспешным, но достаточно быстрым шагом он вышел из леса, заигрывающе-ироничной улыбкой поприветствовал бегущую навстречу толстушку с густо накрашенными глазами, та скорчила недовольно-пренебрежительную мину – обычная реакция женщины на хронического алкоголика, а именно за него и приняла Марка. Что ж, неудивительно. Третьи сутки в работе, и вид у него несвежий, даже малость помятый. И еще утром из-за куста выходит – что там он, спрашивается, делал, если не отсыпался после бурных возлияний? А то, что перегаром не разит, так ведь никто и не принюхивается...

По тропинке он вышел к первой, а если точней, то последней линии танхаусов, добрался до своей машины; на ней он вдвое сократит расстояние до леса, а дальше уже пешком. И не с пустыми руками.

Он сворачивал с одной улицы на другую, когда увидел подъехавший к дому «Форд». Казалось бы, ничего такого: ведь вокруг столько машин. Но все-таки он остановился, полез в сумку за передним креслом, выудил оттуда бинокль.

Высокий плешивый мужчина с морщинистым лбом подошел к невысокому прозрачному забору, остановился возле калитки, через которую Жук вышел на утреннюю пробежку. Нажал на клавишу звонка, раз, другой. Сунул руку в карман серого, непритязательного на вид пиджака, вынул оттуда телефон, набрал номер, после чего долго, с непроницаемо спокойным лицом ждал ответа. Но молчит Жук, а по-другому и быть не может.

Мужчина скривил губы, выражая недовольство. Ну вот, и эмоциям волю дал. Посмотрев на часы, вернулся к машине, сел за руль. Но уезжать не торопится. Жука ждет. Надо бы объяснить, что смысла в этом нет.

К «Форду» Марк приближался походкой спешащего на работу человека. В конце улицы – автобусная остановка, и его маневр не мог вызвать подозрение. Но сам по себе он мог привлечь внимание плешивого, если тот, конечно, знал его в лицо, что вполне возможно. И если это Фим Фимыч, словесный портрет которого нарисовал Жук... Если это следующее промежуточное звено в сложной системе машины смерти...

Марк изображал не просто спешащего, но еще и опаздывающего человека. И делал вид, что переживает до нервного тика. То плечом подбородок потрет, то рукой волосы на лбу поправит, то губой кончика носа коснется, мигал, щурил глаза, дергал щекой. И голову низко склонял, глядя себе под ноги, что наряду с нервозной мимикой должно было помешать мужчине рассмотреть его лицо. Должно было... Но могло и не сработать.

Впрочем, объект настолько был занят своими мыслями, что просто не замечал его. И даже двери не заблокировал. Видно, расслабила его спокойная сытая жизнь. Или он вообще, как говорится, не при делах?..

Марк шел, как будто не замечая машину, но, поравнявшись с правой передней дверцей, вдруг резко взял влево, ловким движением распахнул ее и внес тело в салон. И пистолет из рукава запрыгнул в ладонь, стволом уткнулся мужчине в бок.

– Почку прострелить – мгновенная смерть, – громко, с нажимом на первые звуки слов прошептал он.

– Э-э... А-а... – дикими глазами смотрел на него мужчина.

– Ну здравствуй, Фим Фимыч!

– А-а... Э-э...

– Удачно ты зашел. Для меня... А Жук тебя не ждал. Ты, наверное, из-за меня к нему приходил?

– Я не Фим Фимыч, – пробормотал потрясенный мужчина.

– И Жука ты не ждешь.

– Не знаю такого...

– Да? Ну, тогда извини. Раз ты не тот, кто мне нужен, придется тебя убить. Работа у меня такая, что нельзя свидетелей оставлять... Ты верующий или атеист? Если атеист, стреляю сразу, если верующий, минуту на молитву дам.

– Э-э, погоди, погоди...

– Что, верующий? Минута пошла... Один, два, три... Десять секунд. Двадцать...

– Да постой ты, постой! – не выдержав напряжений, простонал плешивый. – Ну Фим Фимыч я!

– А то я не знаю... Зачем к Жуку пришел? Из-за меня?

– Я даже не знаю, кто ты такой.

– Киллер я. Заказ у меня в Тепломорске. Срок вчера вышел, а результата нет. Почему? Вот ты и хотел узнать почему. У Жука. Обидно, когда репутация страдает. Ты же главный, ты больше всех в деньгах теряешь.

– Я не главный...

Марк не очень расстроился, услышав это. И без того удача широко улыбнулась ему. Шел за «сывороткой правды», а наткнулся на самого Фим Фимыча. И пусть он не самый главный, но через него он выйдет в самый центр паутины. Обязательно выйдет.

Вот что значит ввязаться в драку на самом стыке событий. Не исполнил заказ, вышел на одного посредника и тут же – на второго, которого также интересовала его бунтарская персона. Он, Жук, Фим Фимыч – состыковались в одном треугольнике, и третий здесь совершенно не лишний.

– А кто главный?

– Не знаю.

– Да? Ну зачем ты мне нужен такой незнайка? Молитву прочитал? Ну тогда прощай!

Марк всем своим видом дал понять, что сейчас выстрелит, и Фим Фимыч ему поверил... Не производил он впечатление человека с крепкой волей и сильным характером. Размазня. Но ведь не он же рискует жизнью, исполняя чей-то приговор. Такие, как Марк, и голову свою на убой подставляют, и душу свою дьяволу отдают...

– Капитон у нас главный!

– Кличка это или зовут его так?

– Не кличка – позывной.

– Да ладно тебе в солдатиков играть. Позывные у серьезных людей бывают. Вот я серьезным человеком раньше был, Родине служил, в спецназе, и позывной у меня был. Именно позывной, а не кличка. А здесь у вас – клички. Потому что уголовники вы все. И ты, и Капитон твой, и Жук. И я тоже... Только не думай, я вас ни в чем не виню. Сам виноват, что в это дерьмо влез. Сам виноват, что дерьмо... И в тебя стрелять не стану. И в Капитона твоего. Просто поговорю с ним. Попрошу, чтобы он от меня отстал, – издевался Марк.

– Со мной поговори. Я могу этот вопрос решить. Не хочешь работать – не надо. Только одно условие – в этой стране тебе делать нечего, – с важным видом, но совсем не убедительно сказал Фим Фимыч.

– В этой стране, – передразнил его Марк. – Беда в том, что я бы хотел исправиться. Что-нибудь полезное для своей страны сделать. А ты?

– Э-э... Да, неплохо было бы...

– Ну вот и отвези меня к своему Капитону. Пусть он лично пообещает, что меня оставят в покое.

– Поверь, моего обещания будет достаточно.

– Верю, но мне все равно нужен Капитон.

– Но я не знаю, где он живет. Честное слово, не знаю. Он держит свой адрес в строгом секрете. Не мне тебе объяснять, что такое конспирация...

– А позвонить ему можешь?

– Ну, это можно...

– Назначишь ему встречу.

Фим Фимыч сунул руку в карман, вынул телефон. Марк не мог поверить, что цель так близка.

3

«Мальчик в голубом», «Купание красного коня», «Розовый мальчик»... Цвета разные, но ключевой из них – голубой. И в каждой картине мальчик. Юлиан Денисович мечтал написать свою картину, такую, чтобы потрясла просвещенный мир. Когда-то он учился в художественной школе, и сейчас рисовал, но только признания все не было. А он все рисовал. Уже больше сотни картин у него, и на каждой – мальчик. Может, не всем это интересно, но ему нравится. И мальчики нравятся, и картины...

– Ну что ж, на сегодня хватит...

Константин, это нежное создание пятнадцати лет, молча слез с высокого стула, снял набедренную повязку, отложил в сторону копье, стал одеваться. Он не был негром, и волосы у него не курчавые, губы обычные, нос тоже, но это не помешает Юлиану Денисовичу изобразить на своей картине юного африканского воина в прериях... Или прерии только в Америке? Не факт. Впрочем, не важно. Главное, чтобы красиво было. А Константин – мальчик красивый. И в набедренной повязке смотрится просто замечательно. Юлиан Денисович очень любит на него смотреть. И не только смотреть...

Он отложил кисти, зашторил незаконченную картину, но не успел помыть испачканные краской руки, как появился Боливар, его верный друг и телохранитель.

– Фимоз на проводе, – протягивая ему телефон, густым хрипловатым голосом сказал он.

Как всякий плебей, Боливар был лишен утонченности. Грубые черты лица, простецкие манеры, полное отсутствие вкуса в одежде, примитивное отношение к сексу: ведь его интересовали только женщины. Зато его отличала собачья преданность хозяину. Юлиан Денисович доверял ему больше, чем самому себе. И ни разу еще не пожалел об этом.

Почти пятнадцать лет они вместе. И его хозяином Юлиан Денисович стал не сразу. Первое время он сам с трепетом ловил каждое слово своего нового друга. Еще бы, в девяносто втором году Юлиан Денисович был бедным несчастным зэком, и его мог обидеть каждый. И обидели бы, если бы не Боливар, который мотал уже свой второй срок и знал все порядки в зоне.

Юлиан Денисович имел только одно неоспоримое достоинство – на воле у него остался бизнес, который приносил ему и его родным солидную прибыль. Щедрые посылки приходили регулярно, не реже одного раза в неделю. На это Боливар и купился. Потому и смог Юлиан Денисович сдружиться с ним.

Три года общего режима он получил за то, что продал партию нерастаможенного товара. Он мог бы отделаться условным сроком, если бы не конкуренты, Эдик Силантьев и Юра Горбунов. У них тоже были швейные цеха, и Юлиан Денисович им очень мешал. Поэтому и отправился по этапу месить мордовскую грязь.

К исходу третьего года родственники вдруг перестали пересылать ему передачи – выяснилось, что его бизнес вдруг отошел Силантьеву и Горбунову, причем якобы на совершенно законных основаниях. Казалось бы, Боливар должен был отвернуться от него, но нет, он продолжал покровительствовать ему. И даже посоветовал, как решить проблему. Подсказал адрес человека, который мог бы убить его конкурентов. Оказавшись на свободе, Юлиан Денисович воспользовался его подсказкой, наскреб денег на киллера, и тот убрал сначала Силантьева, затем Горбунова.

Все бы ничего, но нашелся один особо любопытный товарищ, который смекнул, что к чему. Нет, он не стал обращаться в милицию. Он обратился к самому Юлиану Денисовичу, чтобы тот помог решить ему проблему с компаньоном, который вдруг стал для него обузой. Клиент заплатил хорошие деньги, но киллеру досталась только половина...

Затем последовал еще один заказ, после чего появились и другие заказчики. Юлиан Денисович включился в работу, нашел еще одного исполнителя. Дело пошло на лад, и его арсенал пополнился еще одним специалистом по убийствам. Дальше – больше... Когда Боливар вышел на свободу, убийственный бизнес уже встал на поток, и ему ничего не оставалось, как принять верховенство своего удачливого друга и стать его телохранителем.

Но еще до этого Юлиан Денисович взял к себе на работу Фимоза, которого знал по зоне. Этот человек тоже был осужден по экономической статье, киллер из него никакой, зато он оказался отличным организатором и помог создать пирамиду, на вершине которой находился недосягаемый для рядовых исполнителей босс. И для среднего звена Юлиан Денисович был недоступен. Только Фимоз и еще двое могли достучаться до него. Но этим людям Юлиан Денисович верил и знал, что они его не подведут.

– Очень хочет, – сказал Боливар с едва заметным презрением, которое адресовал человеку на том конце провода.

В зоне Фимоз принадлежал к касте гонимых и неприкасаемых. Что-то не так он сделал на этапе, за это его и обидели. А в зоне этим пользовались – кто силой брал, кто подачками. Юлиан Денисович угощал Фимоза колбасой, конфетами, сгущенным молоком. И все не просто так... Ну нравилось ему это дело.

Но сам он проходил по графе «актив», а Фимоз числился в «пассиве», поэтому Боливар его и презирал. Скорее всего, в душе он осуждал и самого Юлиана Денисовича, но если так, то, наверное, даже сам себе в этом не признавался.

А сам Фимоз не жаловал прожженных уголовников, ненавидел всяких там паханов и авторитетов, поэтому с удовольствием брался за все заказы, связанные с представителями криминального мира. И киллеры его работали по ним, хотя, конечно, случались исключения.

Юлиан Денисович неторопливо взял протянутую трубку.

– Здравствуй, здравствуй, Капитон, – с виду спокойным, но каким-то заторможенным голосом поприветствовал его Фимоз.

По правилам он вообще не должен был здороваться с боссом. А слово «здравствуй» прозвучало два раза. Это означало, что абонент находится в опасности, а говорит по принуждению, возможно, под стволом пистолета. Потому и голос его плывет... Но ничего, главное, что сигнал опасности он сумел подать. А что будет с ним – дело уже десятое.

– Слушаю, – нахмурился Юлиан Денисович.

– Встретиться надо. Очень срочно.

– Когда?

– Прямо сейчас. На десятом километре трассы «Дон». Подъезжай прямо сейчас.

– Что-то случилось?

– Нет, ничего. Но может случиться, если не примем меры. Сам понимаешь, не телефонный разговор.

Пока что Юлиан Денисович понял только одно: на десятый километр ехать ему не нужно. «Очень срочно» в разговоре означало, что он вполне может обойтись своей личной охраной, которая всегда под рукой. Четыре бойца должны справиться с человеком, который держал Фимоза на прицеле. Уж не какой-то взбунтовавшийся киллер? Есть один такой на подозрении – тот, что не исполнил заказ в Тепломорске. Работа пустяковая, и нужно было очень захотеть, чтобы не исполнить ее в срок.

– Боливар, скажи Капеллану, пусть возьмет людей и отправляется на десятый километр Новокаширского шоссе. Фимоза кто-то за жабры взял, надо разобраться.

Наверняка этот «кто-то» не знает, где живет Юлиан Денисович. Фимозу даже не надо прикидываться дурачком – дело в том, что он действительно не знал этот адрес.

– Может, я тоже поеду? – вызвался Боливар.

– А меня кто будет охранять?

– Ну, камеры есть. Если что, вневедомственную можно вызвать...

– Камеры?! Я сам за монитор должен сесть? Ничего умней не придумал?

– Зачем тебе самому садиться? Костика своего посади, все равно ничего не делает, болтается по дому, как не пришей кое к чему рукав...

– Но, но! Костика трогать не надо! Он мальчик старательный... Хотя ты прав, пусть немного для общей пользы поработает. Ну а ты поезжай, так спокойней. Ты все как надо сделаешь...

Действительно, если Боливар взялся за дело, то считай, что оно в шляпе. А вокруг дома высокие стены, сигнализация, видеокамеры на каждом шагу – волноваться нечего. И кнопка тревожной сигнализации под рукой, а пост вневедомственной охраны находится в двух километрах по хорошей и, что главное, свободной дороге.

Боливар забрал всех людей и уехал. На пункте охраны остался только Константин. Но прошло не меньше часа, прежде чем Юлиан Денисович спустился к нему.

Парень так увлеченно следил за картинкой на мониторе, что не заметил, как он подошел к нему сзади.

– Жаль, что под рукой нет карандаша, – манерно качая рукой, выразил сожаление он. – Ты сейчас выглядишь как настоящий африканский воин. Ты всматриваешься в даль, ты видишь врага, ты готов с ним сразиться... Только рубашку расстегни. Настоящие африканские воины не носят рубашек...

– Тут один уже снял! – возмущенно, не отрывая глаз от экрана, сказал Константин.

Только тогда Юлиан Денисович проследил за его взглядом и увидел очень красивого и очень молодого человека в расстегнутом пиджаке поверх голого тела. Он стоял возле отечественной «пятерки», лицом к видеокамере, и надуто смотрел куда-то себе под ноги. Юлиан Денисович не удержался и приблизил к себе изображение.

– Интересный экземпляр. Откуда он такой взялся?

– Его на машине привезли. Парень какой-то вышел, соседу напротив позвонил, тот не выходит. Он по телефону кого-то набирал, потом в машину сел. И этот оттуда вышел... Может, он проститутка, по вызову?

– Не завидуй.

– Я не завидую! – вспыхнул Константин.

– Помолчи, пожалуйста... Соседу, говоришь, привезли? – приложив палец к виску, в глубоком раздумье риторически спросил Юлиан Денисович.

Не думал он, что сосед напротив – такой же любитель экзотики. Солидный мужчина, жена у него, дети, сам – директор строительной фирмы...

Но, может, жена сейчас на курорте. А Сергей Данилович мальчика, значит, себе заказал. Ну да, вечер скоро, вся ночь впереди. Может, потому он и не спешит. Нет его, а вкусный заказ стынет...

– Мне кажется, неплохой типаж. Лицо жертвы... Ты, Костя, будешь воином, а он – жертвой. Ты сходи к нему, в дом пригласи, я с ним поговорю. Он должен позировать вместе с тобой...

– Как скажете, – удрученно вздохнул Константин и отправился выполнять приказ.

В монитор Юлиан Денисович видел, как тот подошел к парню, что-то ему сказал; но парень испуганно сел в машину, из которой тут же выбрался носатый с пышными усами кавказец в большой кепке. Он возмущенно замахал руками перед лицом Константина, гневно ткнул пальцем в дом, откуда тот появился. И вдруг стремительно направился к калитке.

Юлиан Денисович в сердцах сплюнул. Только сутенера ему здесь не хватало... Впрочем, если с ним договориться, то и вопросы все отпадут. Только в дом впускать его не надо...

Но наглый кавказец не собирался ждать, пока его запустят в дом. Константин открыл дверь, когда выходил во двор, и сутенер этим воспользовался.

– Дарагой, ты чего-то хотел? – раскинув руки, с дружелюбной улыбкой спросил он.

Юлиан Денисович облегченно вздохнул. Он боялся, что кавказец набросится на него с кулаками, а оружия при нем нет. И охраны тоже. Константин, разумеется, не в счет. Но сутенер, похоже, собирался договариваться с ним, а не ссориться. Что ж, ему повезло: есть хорошая возможность получить солидные деньги за товар.

– Это твой друг возле машины стоит? – успокаиваясь, спросил он.

– Да, милый друг, – кивнул сутенер. – Очень милый. Только зачем он тебе? Тебя заказали. И сегодня ты умрешь.

– Кто заказал?

Последнее, что увидел Юлиан Денисович в своей жизни, был надвигающийся на него кулак. А последний звук – хлюпающий хруст, с которым лопнуло его «адамово яблоко»...

4

Фим Фимыч дрожал всем телом, чувствуя дыхание смерти. Он лежал на земле, а Марк сидел на нем, как разведчик на снятом часовом. Устал он очень, силы нужно экономить, а сломать шею лежащему человеку легче, чем стоящему.

– Я же говорил, что не стану в тебя стрелять. А я привык держать слово.

Фимоз был таким же негодяем, как и он сам. Но его жизненный путь уже окончен, а у Марка еще есть возможность искупить хотя бы часть своих грехов. Точнее, будет возможность, если его оставят в покое. А пока живы пособники Юлиана Денисовича, смерть будет идти за ним по пятам.

Правой рукой он взял жертву за подбородок, левой сначала тихонько надавил на затылок, а затем резко оттолкнул его от себя. И подбородок с такой же силой рванул на себя и вверх. Встречное движение рук, хруст позвонков, и мгновенная смерть... Ну вот и все. Никто больше не знает о Марке, некому наказывать его за непослушание. И Настю никто не тронет. Наверное...

Нет больше главного босса, Фимоз тоже приказал долго жить, но еще раньше отправился в небытие Жук. Марк покончил с ним, пока Фим Фимыч приходил в себя. Теперь ему ничего больше не угрожает. Но с Настей, увы, все сложней. Где-то существует информация о заказе на нее. И если кто-то из оставшихся соратников Капитона имеет к ней доступ, может последовать новая команда на ликвидацию. А такие люди еще остались, люди уровня Фимоза.

Фим Фимыч уверял, что не знает, где живет его босс. Но Марк развязал ему язык. Истратил на него драгоценную ампулу с «сывороткой правды», и оно того стоило. Тот рассказал, что Юлиан Денисович действительно держал от него свой адрес в секрете. Это Фим Фимычу не нравилось, и он нашел-таки способ выяснить, где живет его хозяин. Выследил его, проводил до самого дома... Это и утешало Марка. Может, только он один из ближайших соратников Капитона знал о его логове. Если так, то информация о Насте окажется недоступной для других. Ведь она хранится где-то в тайнике у Юлиана Денисовича. Это он спускал ее сверху вниз по цепочке посредников, по той же схеме он получал и отчет о проделанной работе. Цепочки «Капитон—Фимоз—Жук—Марк» больше не существует, и хотелось бы, чтобы вместе с ней погибла информация о Насте. Хотелось бы, но все может быть...

Марк сделал все, что было в его силах. Сначала допросил Фим Фимыча, потом привел его в чувство, заставил позвонить Капитону, о котором узнал очень много интересного. И с мальчиком номер он сам придумал. Связался с Альбиной, она сказала ему телефон человека, у которого заказал Марк проститутку мужского пола. Тот отработал свой гонорар одной лишь демонстрацией своего тела...

Юлиана Денисовича Марк убил ударом в кадык. Жаль, не было времени его допросить, чтобы затем сверху вниз пройтись по другим цепочкам. И охрана в любое время могла вернуться, и домашние представляли опасность, если дом был оборудован тревожной сигнализацией. Да и «сыворотка правды» закончилась...

В любом случае он сделал все, что было в его силах. Даже больше, потому что сама Удача помогала ему. Справился он со своей задачей или нет, но ему пора возвращаться в Тепломорск. Устал он очень, но в путь собирался отправиться в самое ближайшее время. В трудный путь, потому что непросто будет проникнуть в город, где на него объявлена охота.

Глава девятая

1

На море полный штиль, ни ветерка, а волны одна за другой накатывают на пирс. Это мимо на скорости прошла моторная яхта. Настя и хотела бы пройтись взглядом по палубе, посмотреть на людей в капитанской рубке, но Игорь встал перед глазами, его широкая спина заслоняет обзор.

– Может, все-таки отойдешь в сторону? – капризно, хотя и без особой досады спросила она.

– Рано еще.

Голос у него басовитый, звонкий, с легкой завораживающей хрипотцой.

– Ты влево посмотри, может, там подводная лодка показалась?

– Нет там ничего, я смотрел, – без тени юмора ответил парень.

– А спутник с лазерной пушкой над нами не висит?

– Может, и висит, кто его знает.

С таким телохранителем, как Игорь, у Насти отпали последние сомнения в том, что Инга собиралась ее убить. Ведь это с ее подачи в доме появилась охранная бригада, и все ребята к своей работе относятся очень серьезно.

Игорь не хотел отпускать ее к морю, но Настя настояла. Пока яхта находилась далеко, телохранитель стоял в сторонке, глядя вперед и по сторонам, но стоило судну подойти ближе, на расстояние выстрела, как он загородил ей весь обзор своим телом.

– А если на яхте снайпер?

– Что значит «если»? Я не исключаю такой возможности, – отчеканил он.

– И ты готов принять пулю на себя? – не без кокетства спросила она.

– Это моя работа.

– А если ты погибнешь?

– На мне бронежилет.

– А если пуля в голову попадет?

– Тогда погибну.

– Не страшно?

– Страшно.

– Тогда отойди в сторону.

Игорь кивнул и широким шагом сдвинулся вправо, в сторону яхты. Она уже далеко, и опасность Насте не грозит.

– А если бы не работа, ты бы мог закрыть меня своим телом? Вот шел ты бы по улице, и я бы рядом шла – ну, случайно, а тут раз, и киллер бы появился. Ты бы меня закрыл? Ну, если бы он в меня стрелял?

Игорь повернулся к ней и с мягкой, но пронзительной иронией посмотрел на нее.

– Если бы да кабы... Кстати, о грибах. Обедать уже пора.

Вряд ли бы он посмел сказать об этом в доме или во дворе, но сейчас ему нужен был повод, чтобы увести Настю за высокую стену, за которой ей ничего не угрожало.

– А ты ответь мне на вопрос, и пойдем.

– Ну, если бы ты была одна и я один, может, и закрыл бы. Хотя и не факт.

– Почему не факт?

– Мог бы и не успеть. Киллер стреляет быстро, а если бы я тебя не знал, то, наверное, думал бы в первую очередь о себе.

– Что, и не защитил бы беременную женщину?

– Ну, если беременную... Вы, Настя, про беременность не говорили.

– А ты сам не видишь?

– Это здесь, где я вас знаю. А там, где я вас не знал, вы могли быть еще не беременной...

– Это демагогия.

– За что купил, за то и продаю... Пойдем? – спросил он, показывая рукой в сторону калитки.

Он не был красавцем, скорее наоборот. Резкие черты лица, массивный нос, торчащие уши; но была в нем некая глубинная сила, что может вызывать землетрясения и цунами. В этом он чем-то походил на Марка. На Марка, которого она ненавидела... И любила...

– Может, возьмешь меня под руку? Не видишь, мне тяжело ходить.

– Ничего, вам полезно ходить. И дышать свежим морским воздухом, – напомнил он Насте ее же слова, которые заставили его сдаться и привели на пирс.

– Хам!

Тяжелый живот не помешал ей повернуться спиной к морю. Она сделала несколько шагов и оглянулась. Игорь шел за ней, вернее, пятился задом. Неужели он всерьез думает, что за ней могут охотиться с подводной лодки?..

– Ты думаешь, что можешь меня спасти? – с грустной насмешкой спросила она, когда за ними закрылась тяжелая бронированная калитка.

– Я уверен в этом, – ничуть не смутился он.

– Ты должен быть в этом уверен. А как на самом деле?

– Осечек пока не было.

– И многих ты спас?

– Пока только одного человека.

– Невелик урожай.

– Ну, мне пока только...

– Я знаю, тебе тридцать лет. И Марку тридцать.

– Ну, можно сказать, мы с ним в равных составах, – натянуто улыбнулся Игорь.

– Он убил моего отца.

– Если это он убил вашего отца, то он большой профи. Я изучал материалы дела, там все указывает на то, что вашего отца убил его охранник. Непонятно только одно: почему он застрелился. Хотя и это можно объяснить. Теоретически... Экспертиза осмотрела одежду Грушина, там ни единой капли крови, за исключением его собственной. Если он застрелил Бугаря, то как он мог не испачкаться?

– А ты бы справился? – оборвала телохранителя Настя.

– Я не киллер, зачем это мне?

– Ну, мало ли, вдруг жизнь заставит.

– Киллером стать?! – с искренним, как ей показалось, удивлением посмотрел на нее Игорь. – Это вряд ли. Не те у меня принципы.

– А у Марка, значит, те?

– Марк меня интересует как источник опасности, исследовать его душу в мою задачу не входит.

– Потому что ты сам бездушный источник... бездушный источник занудства...

Телохранитель нисколько не смутился. Вяло пожал плечами, дескать, как вам угодно, так обо мне и думайте.

– Бездушный робот!

Настя ускорила шаг, чтобы оторваться от него, но парень не отставал. Он тенью следовал за ней, и это ее раздражало. В общем-то, она относилась к нему лояльно, но сейчас он действовал ей на нервы. Может, поэтому у нее и разболелся живот.

Дискомфорт в нижней части живота она ощущала регулярно, эти неприятные ощущения с каждым днем становились продолжительней, а сейчас Настя почувствовала настоящую боль, разливающуюся по пояснице, отдающую в бедра, в ноги... Ничего, сейчас она приляжет – и все пройдет.

Но нет, в состоянии покоя боль только усилилась, спазмы распирали живот изнутри, стоном вырываясь наружу. Экономка Нина только глянула на Настю и сразу поняла, что происходит.

Солончук не заставил себя долго ждать. Он осмотрел ее и велел готовить машину к выезду.

2

Жук-точильщик глубоко проникает в древесину, и обнаружить его совсем не просто. То ли дело электронные «жучки» – с ними бороться гораздо легче, была бы техника. Да невооруженным глазом их можно обнаружить при детальном осмотре, или пальцами нащупать... Увы, но, похоже, в доме покойного Каховцева провели генеральную уборку, и нет в нем больше радиозакладок, что в свое время установил Марк. Полная тишина в эфире.

А еще дом огорожен высоким забором. Марк знал, как его преодолеть, имелся опыт; но тогда особняк охранялся абы как, а сейчас там полно крепких ребят в черных костюмах. И собаки появились. Такое впечатление, что хозяин дома воскрес и снова окружил себя охраной.

Ему пришлось забраться на крышу двенадцатиэтажного дома, что находился на холме, в семи километрах от элитного поселка на Черноморской улице, использовать тяжелый бинокль с двадцатикратным увеличением и встроенным стабилизатором изображения. Только так он смог разглядеть особняк и часть двора. И охранников на ключевых точках видел, и Настю, которая прогуливалась по двору в сопровождении телохранителя.

Он и сейчас на крыше этого дома. Тяжелый бинокль на штативе, чтобы не уставали руки, в голове сумбур и куча вопросов. Зачем он здесь? Какой толк наблюдать за домом, если нет смысла туда соваться? Можно извернуться ужом, проникнуть в дом, забраться к Насте в спальню. А дальше? С собой ее не заберешь, да и не захочет она уходить с ним. Наверняка поднимет шум. Ведь ясно же, что Инга сумела настроить ее против Марка.

Сама Инга, похоже, отсутствовала. Марк уже двое суток наблюдает за домом, и ни разу она не показала носа. Но с ней понятно, она собиралась в средиземноморский круиз. И Алексея должны были отправить в штрафную командировку. Зато Скорохат где-то в городе. Может, заняться им? Он – гниющая голова, ее нужно отсечь и выбросить. Но на него уйдет время, и немалое. И смысла в этом нет, если он успел продублировать заказ на Настю. А такое вполне возможно. Может, за ней уже охотится киллер из его людей. Хоть и говорил он, что все должно идти своим чередом, но ведь он мог и передумать...

Возможно, киллер уже находится в окружении Насти. Она сама должна была нанять охранников, но, возможно, Инга ей в этом помогла и приставила к ней людей своего отца. Возможно, кто-то из восьми блэкменов, зафиксированных Марком, уже готовится нанести удар. Но кто именно?..

Но даже если бы Марк знал, кто киллер, он не мог бы ничего поделать. Оптика у него мощная, но, увы, нет винтовки, посредством которой можно было бы поразить цель. Таких просто в природе не существует. Разве что ПТУР по цели выпустить, но нет у него такой ракеты, да и не нужна она ему...

А на чердаке он устроился неплохо. Душновато здесь, пыльно, зато никто его здесь не побеспокоит. И коврик-гамак у него есть, растянутый на железобетонных опорках. В бинокль смотреть можно прямо с него. Только не всегда это удается. Глаза сами слипаются – так хочется спать, а сон иногда побеждает бдительность.

Слишком устал Марк за последнее время. Путь до Тепломорска не занял много времени, но билет на поезд ему пришлось купить на фальшивый паспорт, и внешность немного подкорретировать под фотографию в нем. Утолщить нос и надбровные дуги, усы приклеить, бородку. И не зря, как оказалось, он предостерегался. На вокзале в Тепломорске он был остановлен милицейским нарядом. Стражи порядка проверили его паспорт, внимательно всматриваясь в лицо. Очень внимательно всматривались. Хорошо, что грим он перед выходом освежил и утолщения не бросались в глаза. Усы и борода тоже держались крепко. И паспорт был как настоящий. Правда, милицейский сержант отдавал его с явной неохотой. Кажется, он что-то заподозрил... А ведь можно было и на обыск нарваться, а в сумках весь оперативный набор, под курткой – оружие. Пришлось бы тогда отбиваться...

Как и в прошлый раз, он взял в прокат машину, на ней объехал элитный поселок, затем подъехал к дому, откуда сейчас вел наблюдение. «Опель» он оставил во дворе, а сам поднялся на крышу. Автомобиль оборудован двойной сигнализацией – штатной и дополнительной, которую Марк установил сам. В багажнике сумка с техникой, не хотелось бы, чтобы ее уперли.

На чердаке он и работает, наблюдая за домом, и отдыхает. Настя жива, и хочется надеяться, что в ближайшее время с ней ничего не станется. А он уже думает, как ему быть, в голову приходят свежие мысли. Может, и не захочет Настя уходить с ним, но ведь ее можно похитить, а для этого нужно проникнуть в дом. Но как? Есть варианты. Например, устроить поджог. Сначала обзавестись формой пожарного, а потом бросить бутылку с зажигательной смесью на крышу гостевого дома. Сам он спрячется где-нибудь на улице, а когда прибудет пожарная машина, вольется в коллектив огнеборцев и вместе с ними окажется на охраняемой территории. Увезти же Настю можно на пожарной машине. Задача сложная, но, в принципе, осуществимая.

Можно продумать вариант и с аварийной службой газа...

Марк неторопливо открыл глаза. Расслабился он, пора сосредотачиваться и всерьез браться за дело. А то ведь и момент можно прозевать... Не слезая с гамака, он повернулся к окулярам стоящего на треноге бинокля и встрепенулся, увидев, как Настю под руки выводят из дома. Она еле шла, придерживая рукой живот; на лице, кажется, страдальческая гримаса. Вот она спускается с крыльца и скрывается из вида. Но спустя несколько минут со двора на Черноморскую улицу выезжают две черные машины. Скорей всего, в одной из них увозят Настю. Но куда?.. Что, если у нее начались схватки и ее везут в больницу?

Но тогда ему и самому нужно торопиться. В родильный дом проникнуть куда легче, чем в особняк. Но это и кажется странным. Начальник Настиной охраны должен понимать, что девушка скоро родит, он должен был позаботиться о том, чтобы она рожала дома. Не так уж сложно установить в одной комнате акушерское оборудование, другую отвести под палату. Деньги для этого наверняка бы нашлись. И врачи бы согласились принимать роды в домашних условиях, только плати. Или бы, на крайний случай, за границу Настю рожать отправили. Но нет, она осталась в Тепломорске и едет рожать в обычную больницу. Ей предоставят хорошие условия, ее будут охранять, но все равно уровень опасности многократно повысится. При всех существующих запретах больница – достаточно открытое заведение, чтобы в нее мог проникнуть чужеродный элемент. Кто-кто, а Марк это знал.

Он быстро собрал вещи, уложил их в сумку, спустился с чердака, сел в машину. Все нормально, препятствий на пути пока нет.

Зато оказалась перекрытой дорога вдоль городской больницы, на территории которой находился родильный дом. И перекрыта основательно – гаишник с жезлом, а с ним два омоновца с автоматами, в касках и бронежилетах.

Он знал, как вести себя в подобных ситуациях. Главное – расслабиться. И ни в коем случае не надо нервничать, чтобы не выдать себя неловким движением руля или жестом. Есть в милиции свои волки, которые чувствуют нервозность в поведении людей и реагируют на них на уровне звериных инстинктов.

Марк не испытывал страха перед заслоном на дороге и вел себя спокойно, но гаишник, увы, махнул жезлом перед его машиной. И у него на лице безразличие к происходящему, и рука к козырьку поднимается вяло, без азартного задора.

– Лейтенант Кравцов...

Ему даже лень было спрашивать документы. Да и зачем? Ясно же, что водитель и сам это понимает.

Но Марк заметил, как напряглись омоновцы. Это их работа – видеть в каждом потенциального преступника.

Лейтенант зевнул, рассматривая права, техпаспорт и договор из прокатного салона.

– Машину в прокат взяли? – небрежно спросил он.

– Ну да. Город хочу посмотреть, в горы подняться, с высоты птичьего полета на море посмотреть, – ответил Марк разморенно, с ленцой, как подобает беспечному отдыхающему.

– Ну и сколько сейчас такая машина стоит за сутки? – как бы невзначай спросил гаишник.

Но Марк заметил, как он подал знак омоновцам. Дескать, ваш клиент.

– Да уже нисколько.

Марку нравились машины с автоматической коробкой передач: и удобно, и левая нога отдыхает. Но такую роскошь он себе позволить не мог. Две одинаковые машины с равными ходовыми характеристиками, но с разной трансмиссией отличаются друг от друга. Автомобиль с механическим переключением скоростей разгоняется до сотни в час на секунду-две быстрее, если, конечно, не зевать.

А Марк и не зевал. Поставил машину сразу на вторую скорость, резко стартовал, тут же перешел на третью передачу. Быстрей, быстрей... Он увидел, как омоновцы вскинули оружие, и пригнулся. Должно пронести.

Но нет. Несколько пуль пробили ветровое стекло, одна пробила плечевой сустав. Бронежилет в сумке, но он бы и не закрыл место, куда его ранили.

Сворачивая в переулок, Марк успел заметить, как омоновцы бегут к гаишному «Форду». И преследование сейчас начнется, и все дороги в самом скором времени перекроют, затем город накроет облава.

Машина у Марка, увы, маломощная. Но лучше что-то, чем ничего. И пока у него еще есть фора, он должен гнать во весь опор, чтобы затеряться в лабиринтах города. А для того, чтобы рана не мешала ему, есть специальный шприц-тюбик с промедолом. Перевязочный материал тоже в наличии. Но сейчас главное – оторваться от погони. Возможность для этого еще пока есть...

3

Отец улыбался печально, и глаза прегрустные. И сам он весь поникший. Слипшиеся, давно не мытые волосы, синева под глазами, густая щетина, потрескавшиеся губы, лоскут сухой кожи на подбородке. Костюм на нем тот самый, в котором его клал в гроб, только помятый, и воротник рубахи грязный, будто чернозем на нем растирали. Но все-таки он был жив. Только на лбу рубцы от пуль.

– Ты не бойся, здесь неплохо.

Он стоял на лесной поляне, по колено в луже, где плавали опавшие листья клена, отчего вода казалась красной. Деревья за спиной в какой-то дымке, небо над головой низкое, темное, прорезанное застывшими молниями.

– Можно жить... Только холодно, – с виноватым видом поежился он. – И не кормят... Но есть не хочется. Честное слово, не хочется. И вода здесь не нужна... И женщины... Спокойно здесь, тихо. Но темно и тоскливо... Но, поверь, это лучше, чем там, где черти, – опасливо понизив голос, движением головы показал он вниз. – Я не знаю, ада, может, и нет. Может, черти и не варят грешников в кипящей смоле. Но все равно страшно. Очень страшно. Так и ждешь, что земля провалится под ногами...

– Потому и в луже стоишь? – спросила Настя.

Она не шевелила губами, не помогала себе языком, но вопрос все равно прозвучал. И отец его услышал.

– Я всегда в луже. Куда бы ни пошел. И все равно, здесь можно жить. Тела нет, а душа мерзнет. Но жить можно. Я живу... Или существую... Но ведь существую. А наверх меня не пускают. Там хорошо, там тепло, но меня не пускают. Для этого легкость в душе нужна, а ее у меня нет. Тебе будет легче. Ты не убивала, какие за тобой грехи? Ты поднимешься. А если нет, останешься со мной. Вместе будем ходить. Может, мне станет теплее...

– Но я не хочу к тебе! – запротестовала она.

– А что поделать? Тебя заказали, тебя исполнили, ты доживаешь последние минуты...

– О чем ты говоришь! Я родила ребенка! Кирилла!.. Я точно знаю, что родила!.. Просто мне сейчас плохо. Но я оправлюсь...

– И Кирилл долго не протянет, – горестно вздохнул отец.

По его щеке вниз скатилась слеза. Вначале она была прозрачной, а с подбородка стекла уже красной каплей.

– Это я виноват. Пригрел змею на груди. Сначала я ушел, теперь твоя очередь, и внука не пощадят... Ты крепись, дочка, такая наша судьба. Мы должны быть покорны ей. Мы всему должны быть покорны. От нас на земле ничего не зависит. Мы пытаемся что-то вершить, а это лишь суета, которая доводит до греха. А грехи, они как гиря в ногах... Мне самому приходилось топить людей – мы привязывали к ногам гирю, бросали за борт. Теперь я сам за бортом. И мне страшно...

– Я не хочу к тебе! – в ужасе мотнула головой Настя.

– Мне страшно, – не слушая ее, всхлипнул отец.

– Не хочу!

Кто-то вдруг схватил ее за шкирку, оторвал от зыбкой земли, пронес через темные облака к яркому свету. Она открыла глаза и увидела перед собой Игоря.

– Наконец-то! – всполошенно обрадовался он и тут же исчез из вида.

Настя поняла, что находится в больничной палате. Дыхательная маска на лице, какие-то трубки подведены к рукам, ногам. Видно, что-то не очень хорошее произошло с ней после родов.

Она помнила ту сумасшедшую боль, с которой привезли ее в больницу. Потом ей сделали укол, она почувствовала облегчение, но захмелела, перестала реагировать на окружающих. Ей стало совершенно все равно, что да как.

Потом она оказалась в большом светлом зале, на кресле, люди в белых халатах толпились вокруг нее, просили, чтобы она тужилась. Потом она услышала плач ребенка, после чего перед глазами все исчезло. А потом появился покойный отец...

Игорь ушел, но вскоре появились врачи. Но уши вдруг заложило чем-то мягким и ватным, она не слышала, что ей говорят, видела только, как шевелятся губы. А потом плывущие перед глазами лица затерялись в молочной дымке, которая вдруг с гулом всосалась в абсолютный мрак.

Когда Настя открыла глаза, то снова увидела одного только Игоря. В палате тускло светился ночник, за окном темно, а телохранитель дремал на стуле, уронив голову на плечо. Перед глазами у нее уже не плыло, тошноты не было, все чувства и органы на месте. И дыхательная маска не давила на лицо.

– А спать команды не было!

Оказывается, она даже умела говорить. И голос прозвучал вполне внятно. И даже весело.

Игорь легонько вздрогнул и широко раскрыл глаза. Растерянно посмотрел на нее.

– Я не спал!

– Я так и поняла.

– Я сейчас...

Он поднялся со стула, но Настя его остановила.

– Если ты за врачом, то не надо.

– Ну, вообще-то, не обязательно, – кивнул он, возвращаясь на место. – Кризис, как говорится, миновал.

– Что со мной было?

– Геморрагический шок. Из-за кровотечения... Врач вам лучше объяснит. Он только что ушел. Мы тут вместе дежурили. Неплохой, между прочим, мужик... Он спать пошел, но я его разбужу.

– Не надо, пусть спит.

Настя не хотела, чтобы вокруг нее снова возникла суматоха. Она чувствовала себя неплохо, а с Игорем ей было еще и спокойно. Он казался ей уютным островком-планетой в ледяном космосе. И в нем была жизнь...

– А я отца видела. На том свете. Он сказал, что меня собираются убить, – поежилась она.

– На том свете? – безмятежно удивился он. – Хотелось бы там побывать.

– А я побывала. Неужели мне было так плохо?

– Ну, не хорошо... Мягко сказать... Но сейчас все в порядке. Александр Петрович сказал, что жить вы будете... И с малышом все в порядке. Мальчик у вас, вес – три шестьсот, громкость – двадцать децибел, – шутливо улыбнулся Игорь.

– Мне бы его увидеть...

– Это не ко мне.

– Отец сказал, что и Кирилл долго не протянет. Сначала я, потом он, – сказала Настя, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Успокойтесь. Никто ничего вам не говорил. Вам все привиделось. Вы же знаете, что вам угрожает опасность, отсюда и эти страхи. Не переживайте, ничего с вами не случится.

– А с Кириллом? Я хочу, чтобы он был здесь! – всколыхнулась она.

– Ничего с ним не случится. Он под охраной, так же, как и вы.

– Но мне с ним будет спокойней.

– Хорошо, я поговорю с врачом. По-любому его звать надо.

Игорь открыл дверь и удивленно посмотрел на медсестру, которой он, оказывается, помог войти в палату. Накрахмаленная белая шапочка с красным крестом, симпатичное накрашенное личико, усталая, но все-таки веселая улыбка, наглаженный халат, под которым скрывались пышные формы. В руке шприц, иголка спрятана под колпачок.

– Спасибо! – поблагодарила она Игоря.

– Да пожалуйста, – в некотором замешательстве пожал плечами парень.

Он вышел из палаты, а медсестра еще шире улыбнулась Насте.

– Как самочувствие?

– Да ничего.

– Сейчас мы сделаем укольчик, и вам станет еще лучше. Будет немножко больно, – снимая с иголки колпачок, с сожалением сказала она. – Витамины плохо колются...

Она стала закатывать рукав на ее пижаме, когда в палату вдруг ворвался Игорь.

– Выйдите, пожалуйста! – скосив на него глаза, вежливо и без раздражения попросила медсестра.

– Сейчас, один момент!.. Оп!

Приблизившись к девушке, он резко схватил ее за руку, в которой она держала шприц.

– Ой, больно! Что вы делаете? Я сейчас закричу!

– Кричи сколько угодно! Где ты шапочку покупала, в каком секс-шопе?

Медсестра выронила шприц, но Игорь ловко поймал его на лету. А ее вывел из палаты.

Вернулся он минут через пять.

– Красный крест у нее на шапочке... что-то, думаю, не то, – обращаясь к Насте, сказал он. – И сама она откуда взялась... Думаю, там вовсе не витамины.

– А что?

– Ребята ею занимаются. Скоро узнаем.

В палату широким шагом вошел врач, подсел к Насте, спросил о самочувствии, измерил пульс, осмотрел глаза. Он занимался своим делом, но вид у него отсутствующий. Он думал о чем-то другом. И скоро стало ясно о чем.

– Это не наша сестра, – сказал он Игорю. – Даже не знаю, откуда она взялась. Не удивлюсь, если в шприце ацетилсалициловая кислота.

– Какая кислота?

– Аспирин, грубо говоря. Или что-то в этом роде. Сейчас достаточно спровоцировать разжижение крови, чтобы вызвать новое кровотечение... Хотя, конечно, я могу ошибаться.

– Да, и в шприце может оказаться обычный яд, – продолжил за него Игорь.

– Яд?.. Кстати, яд гадюки тоже способен спровоцировать кровотечение... М-да, дела... Надо бы взять кровь на анализ, вдруг мы уже пропустили один такой укол. Может, он и спровоцировал кровопотерю... Игорь, вам нужно усилить охрану. Чтобы ни один посторонний человек сюда не проник! – потребовал врач.

– И Кирилл пусть будет со мной! – потребовала Настя.

– Ну, в принципе можно... Но только в виде исключения!.. Что ж это такое на белом свете творится? Ужас-то какой!

Настя горько усмехнулась. Это для него нонсенс, когда людей убивают за деньги. А для нее, увы, обыденная реальность...

4

Свет единственной фары ударился в стену магазина, стоявшего, казалось, на пути. Но дорога резко свернула вправо, и тупик оказался в стороне.

Марк чувствовал себя неважно, но это ничуть не мешало ему вести машину. Смущало его лишь то, что у «девятки» только одна фара, и это могло не понравиться гаишникам. Ночь в городе, но его до сих пор ищут, и милицейские наряды рыскают по улицам.

Фару ему пришлось разбить, чтобы снять машину с сигнализации, а затем угнать ее. Работа у него такая – все он должен знать и уметь...

Четыре дня он скрывался на том самом чердаке, откуда наблюдал за домом Каховцева. Ранение оказалось сквозным. Пуля пробила надкостную мышцу, но задела и ключицу. Рану он обработал, перебинтовал, обезболил, но вскоре у него поднялась температура, начался жар. Хорошо, в аптечке были антибиотики – не пришлось рисковать собой, отправляясь в аптеку... Сейчас боль вроде бы улеглась, можно обходиться и без промедола, но левая рука ему не помощник. Хотя и не особо мешает. Главное, не напрягать ее лишний раз...

Он снова в деле, и ему нужен родильный дом, чтобы забрать оттуда Настю. Возможно, ему придется убивать, но он должен спасти ее. Вместе с ребенком.

5

Настя проснулась от мягкого, но настойчивого прикосновения. Она открыла глаза и увидела Игоря. Сегодня ночью снова его очередь караулить.

– Как вы себя чувствуете? – тихо спросил он.

– Хорошо. Твоими молитвами, – благодарно улыбнулась она.

Действительно, «медсестра» приходила, чтобы ее убить. Не было никакой ацетилсалициловой кислоты в шприце, и яда гадючьего тоже. Ей собирались вколоть лошадиную дозу обычного инсулина, чтобы вызвать резкое понижение сахара в крови. А это смерть...

– Собирайтесь, – оглянувшись на дверь, шепнул он.

– Куда? – непонимающе посмотрела на него Настя.

– Не знаю... Знаю только, что здесь очень опасно.

– С чего ты взял?

– Работа такая... Только не все с ней справляются. Это я про своих коллег, – с пренебрежением к ним усмехнулся Игорь.

– Это ты о чем?

– Я бы сказал, но времени нет. Переодевайтесь.

И вынул из пакета одежду, в которой Настю доставили в больницу, передал ей. И повернулся к ней спиной, когда она стала вылезать из-под одеяла, чтобы выполнить его просьбу, очень похожую на требование.

Он постоял немного, о чем-то напряженно думая, затем вышел в коридор. Настя уже оделась, когда он вернулся.

Голова кружилась, в животе холодящая слабость, ноги едва слушаются. И куда ее только несет?

– Все? – спросил он.

– Ну, не знаю, – замялась она.

– Тогда пошли.

Он вынул из кроватки спящего младенца. Кирилл смешно скривил морщинистое личико, веки его дрогнули, как будто он собирался открыть глаза. Но нет, не проснулся малыш. Настя бережно приняла драгоценный сверток, мягко прижала к своей груди. И вместе с Игорем тихонько вышла из палаты, которая должна была, но не охранялась снаружи. Наверное, потому им и приходилось спешить, что в любое время могли появиться охранники.

И на лестнице они никого не встретили, и дверь с запасного входа была открыта. Они вышли с прохладную шелестящую ночь. Игорь снял с себя пиджак, набросил его на плечи Насте.

– Спасибо, – благодарно шепнула она.

Глупо было не доверять этому парню после того, как он спас ей жизнь. И сейчас он ее спасал.

Они беспрепятственно прошли через задний двор, подошли к воротам. Из охраны здесь был только запертый замок, но у Игоря оказался ключ от него. Похоже, он заранее подготовился к побегу.

Ворота со скрипом приоткрылись. Где-то вдалеке показалась машина, она с шорохом приближалась к ним по спящей в поздний час дороге. Игорь поднял руку, чтобы остановить ее, но тщетно. Зато зажглась фара приткнувшегося к обочине мотоцикла, который покатился к ним под уклон дороги.

Настя тихонько хмыкнула. Неужели мотоциклист думает, что кто-то захочет воспользоваться его услугами?

Но к ним подъехал автомобиль, серебристая «девятка» с разбитой фарой, опустилось переднее боковое стекло, из темноты салона всплыл силуэт человеческой головы.

– Мужик, нам в Сухую Балку, – оглядываясь по сторонам, нервно сказал Игорь.

– Скока? – послышался сдавленный гортанный голос.

Лица водителя не видно, но, похоже, он не русский, если судить по акценту. Армянин, скорее всего. Впрочем, без разницы.

– Штука.

– Две.

Игорь кивнул и открыл для Насти заднюю дверь, помог ей забраться в салон и сам сел рядом с ней. Она прижалась к нему доверчиво, как ребенок, нуждающийся в защите старшего брата.

Машина плавно стронулась с места, покатилась вниз по дороге на зеленый маячок светофора.

– А что там, в Сухой Балке? – спросила Настя.

– Друг у меня там живет. Дом у него свой. Там надежно.

– Ты думаешь, Инга хочет нас убить?

– При чем здесь Инга?

– Ну, не знаю, отец говорил. Он сказал, что пригрел змею на груди. Она и его на тот свет отправила, а теперь наша очередь...

– Отец говорил? С того света?!

– Что, смешно?

– Не очень... Если честно, я не знаю, что там да как. Я знаю только, что команда поступила, человечка одного пропустить. Вам, Настя, сегодня укольчик должны были сделать...

– Опять?

– Не опять, а снова. С вами уже не церемонятся. Хорошо, мы с О... ну, не важно с кем... Мы с ним в очень хороших отношениях, он мне по секрету сказал. Он же видит, как я к вам отношусь.

– Как? – затаив дыхание, спросила Настя.

Она и сама уже догадывалась, что нравится Игорю, но одно дело – предполагать, и совсем другое – услышать это из его уст.

– Хорошо. Очень хорошо... Поэтому я вас и увез...

– Если ты очень хорошо ко мне относишься, то давай перейдем на «ты». Я же младше тебя... И вовсе тебе не хозяйка.

– Как скажешь, – не стал жеманничать он.

– Неужели все так серьезно? – вспомнив об опасности, широко качнула она головой.

– Предельно. Или укол, или пуля... Тут явно без Скорохата не обошлось...

– Без Артема Игнатьевича?

– Ну да. Карп – его человек, и людей он своих набрал. Я так, случайно к ним попал. На твое счастье... Думал, тебя реально охранять надо, а оказалось, до поры до времени...

– Значит, все-таки прав был Марк? Все-таки меня хотят убить? И Кирилла тоже...

– Пока я с тобой, тебе бояться нечего.

– Марк тоже так говорил. А где он?

– Марк убил твоего отца. И тебя хочет убить.

– Не знаю, отец мне ничего про него не говорил...

Действительно, про Ингу разговор был; пусть и в иносказательной форме, но ведь он о ней говорил. Змею, сказал, на груди пригрел. Ясно же, что это про нее... А про Марка он ничего не сказал. Но ведь этот разговор был плодом ее умирающего воображения. Она разговаривала сама с собой. И змея на груди – это ее собственная мысль, спрятанная в подкорке. Настя во всем слушалась Ингу, но всегда, где-то в глубинах подсознания, не доверяла ей. И вот этот страх той самой змеей выполз наружу.

– Игорь, мне страшно... Я боюсь, – щекой прижавшись к живому свертку в руках, заплакала Настя.

– Ничего, все будет хорошо.

Игорь вытянул руку вдоль спинки сиденья, сильной тяжеловатой ладонью взял ее за плечи и еще крепче прижал к себе.

– Что будет хорошо? Куда мы едем? Мне плохо... Мне больно...

Машина ехала по плохой дороге, Настю растрясло, живот разболелся, и она с ужасом подумала о том, что у нее снова может открыться кровотечение. А это так страшно...

– Потерпи немного. У Ильи хороший дом, там тебя ждет чистая комната с видом на море, морской воздух. И покой тебе обеспечим...

– Мне страшно, – прошептала она, доверчиво уткнувшись лбом в его плечо.

– Не бойся ничего.

Крепкое мужское плечо успокаивало. Игорь сильный, он многое знает и умеет, он сможет уберечь ее от невзгод. Тепло его руки, которой он ее обнимал, близость его тела согревали. Настя вдруг почувствовала себя цыпленком под крылом заботливой наседки... И у самой цыпленок, который в любой момент может проснуться и запищать. Но Игорь позаботится и о нем. Ведь он же настоящий мужчина.

Настя и не заметила, как заснула.

Разбудил ее мужской голос с кавказским акцентом.

– Черт! Кажется, колесо проколол!

Остановилась машина, открылась дверь, из темноты ночи в салон ворвался крик сыча. Настя в ужасе вздрогнула. Известно же, что эта птица накликивает смерть... Она глянула влево; луна там за рваными полосками облаков, над седловидной вершиной горы. Справа – пологий спуск, залитое синеватым светом новое кладбище. Здесь еще нет деревьев и даже каменных надгробий, только холмики да кресты. Кресты, кресты...

Водитель вышел из машины, выругался из темноты, открыл багажник. Кажется, придется менять колесо. Звякнул накидной ключ, улетела в ночь свежая пара матерных слов.

– Надо же было так закрутить! – возмущался водитель. – Это не Греция, здесь Гераклы не водятся!

– Может, я попробую? – вызвался Игорь.

Настя ликующе улыбнулась. Он сильный, он легко скрутит гайку с колеса. И машину без домкрата приподнимет, если надо...

Игорь вышел из машины, присел на корточки перед колесом, взял в руки ключ.

– Так оно же не спущенное! – удивленно протянул он.

В этот момент водитель и ударил его со спины. Высоко вскинув кулак, молниеносным движением опустил его. Куда он его ударил, Настя не видела: спинка сиденья закрывала обзор. Но слышала, как упало на землю тяжелое тело. В этот же момент разлепил веки малыш, мутно посмотрел на маму и, обиженно скривив личико, заплакал во весь голос.

Зарыдала и Настя. Она поняла, что произошло. Игорь стал жертвой киллера, и теперь ее очередь.

Ей бы выскочить из машины в ночь, бежать куда глаза глядят, но страх парализовал ее, и оставалось только ждать, когда удав проглотит добычу.

Киллер возился с Игорем, из темноты посматривая на нее. Кепка, большой нос, борода, усы. Настоящий Бармалей. Только совсем не смешно.

Он ловко связал Игоря, затолкал его бесчувственное тело в багажник. И только тогда занялся Настей. Сел на водительское сиденье, включил в салоне свет, повернулся к ней. Сначала снял кепку, затем отклеил брови, усы, бороду и отломал себе половину носа, как будто тот был из воска. Это было столь завораживающее действие, что слезы на глазах у Насти высохли сами по себе. И Кирилл прекратил плакать.

– Теперь узнаешь? – до боли знакомым голосом спросил он.

– Марк?! – ахнула она.

– Твой Игорь был прав, тебя действительно хотят убить... Как там наш малыш?

Кирилл смотрел на него широко, насколько только можно, раскрытыми глазами. И ротик приоткрыл. Казалось, он почувствовал в нем родного отца. Но, скорее всего, просто испугался. И Настю трясло от страха.

– Он не твой!

Марк ничего не сказал. Он повернулся к Насте спиной, но она все-таки увидела, как скривилось его лицо. И сдавленный стон вырвался наружу.

– Что с тобой? В оборотня превращаешься?

Ей хватило духу, чтобы съязвить, но это лишь еще больше напугало ее. А что, если Марк действительно обратится сейчас в оборотня? Может, он сначала перевоплощается, а потом убивает?

– Плечо, – сквозь зубы процедил он.

– Что, Игорь слишком тяжелый для тебя?.. Что ты с ним собираешься делать?

– Пока только поговорю.

Он завел машину, правой рукой включил передачу, ею же взялся за руль. Левая рука у него бездействовала.

– Я знаю, ты его убьешь... И меня тоже...

– Я должен был тебя убить. Но я не смог. И не смогу...

Машина катилась под уклон, двигатель работал едва слышно, и Настя отчетливо слышала каждое его слово.

– Все ты врешь!

– Но ты же до сих пор жива... Неужели ты думала, что я способен убить тебя и своего сына?

– Способен! Меня убьешь, а сына заберешь... Ты все продумал!

– Сама придумала или кто-то подсказал?..

Взявшись за руль больной рукой, он вынул из кармана диктофон, включил его на воспроизведение и протянул ей.

– Не бойся, это не мина, – с горечью усмехнулся он. – Хотя может стать бомбой... Если ты еще ничего не поняла.

Настя услышала голос Инги.

«Они когда-то вместе были, ну, еще в начале девяностых – рэкет, крыши, что-то там еще. Потом отца ранили на разборке. В живот ранили, из дробовика, все там разворотили... Он чуть не умер, долго лечился... И ты думаешь, Каховцев ему помогал? Как бы не так! Дал один раз тысячу долларов на лекарства, и все! Каховцев дела делал, а он концы с концами еле сводил. Я же помню, как он в больницах пропадал, а мы с матерью голодали. Я даже больше скажу, Каховцев к ней подкатывал. Она у меня красивая, так он и предложил ей с ним спать, пока муж в больнице... Может, и было что-то, хотя мама говорит, что нет... Она отцу все рассказала, он злобу затаил. И мне потом эта злость передалась... И я знала, что отец Каховцева заказал. Был у него один выход. На Южака грешили, но это не он отца заказал. Возможно, он тоже заказывал, но если так, то не успел... По-нашему все вышло. Только Кирилл всех обманул. Мне теперь нельзя ни замуж выйти, ни ребенка родить... Кирилл нас всех обставил. Ни замуж нельзя, ни ребенка. От нее все зависит. Если она поднимет волну, то у меня все отберут. Если ее не будет, никто ничего не отберет. Всем все равно будет, с кем я и как. А Настя заинтересована, чтобы я без штанов осталась. Ведь ей же все потом отойдет. Поэтому я обратилась... То есть мой отец сам решил, что с ней надо кончать»...

Это было столь чудовищное признание, что в него трудно было поверить.

– А я слушала другую запись, – сказала она, выключая диктофон. – Там ты разговаривал с Ингой по телефону. Ты говорил, что все равно меня убьешь...

– Это был не мой голос. Есть специальные компьютерные программы, сейчас можно смоделировать любой голос.

– Вот ты и смоделировал. Голос Инги.

– Это реальная запись. Любая экспертиза подтвердит. А она тебе липу подсунула. Это, кстати, ее идея – голоса моделировать... Ты включи диктофон, слушай.

Настя последовала его совету и снова услышала истошно звучащий голос Инги.

«Какие менты?! У Марка запись, где он со мной разговаривал. Со мной, с Лешей... Да нас за эту запись за одно место подвесят!»

Отвечал ей Артем Игнатьевич. Настя не могла не узнать его голос.

«А что там такого страшного? – спокойно парировал он. – Как мы Настю заказали? Ну, пусть не мы, а я... Так я тебе таких записей сколько угодно сочиню. У нас есть голос Марка, с этого оригинала мы можем придумать любой разговор. Есть специалисты, которые на компьютере смоделируют любой голос, и твой в том числе... Кстати, твой голос пусть будет настоящий, а Марка смоделируем. Состряпаем один такой разговор, пусть Настя знает, кто ее заказал».

– Ну что? – спросил Марк, протянув руку, чтобы забрать диктофон.

– В это так сложно поверить, – в замешательстве покачала она головой.

– А ты поверь в то, что до сих пор жива... Я бы не разговаривал с тобой, если бы хотел убить тебя.

– А с отцом ты разговаривал? Когда убивал?

Марк ничего не сказал. Только глубже утопил педаль акселератора, нервно разгоняя машину.

– Ты убил моего отца!

– Твоего отца убила Инга. И ее отец. Они его заказали.

– И ты был с ними заодно!

– Инга хочет тебя убить. И ты это знаешь. Поэтому ты здесь... Игорь тебе правильно сказал, без Скорохата здесь не обошлось. Не знаю, как насчет укола, но с тобой точно не церемонятся... Он с тобой не церемонится. Задание у него такое – сделать так, чтобы ты погибла в результате несчастного случая. Поэтому он и вывез тебя из больницы. Нет у него никого в Сухой Балке. Скоро будет крутой спуск, где он мог бы пустить нас всех под откос. Автокатастрофа, несчастный случай. Сам он бы, конечно, выжил...

– Неправда! Не для того он меня спасал, чтобы убивать!

– Как он тебя спас, интересно послушать? – недоверчиво усмехнулся Марк.

– Медсестра приходила, инсулин мне хотела вколоть. Если бы она это сделала, я бы умерла. А Игорь ее остановил...

– Спектакль это был. А инсулин – это верно, дело серьезное. А главное, что никаких следов в организме... Но так бы ты умерла одна. А так – разобьешься с ребенком.

– Нет! Игорь – хороший!

– Да, только работает на Скорохата.

– Он там случайный человек...

– Ну да, все мы случайные в этом мире...

– Я ему верю больше, чем тебе!

– Ты и Бугарю верила. А он тоже на Скорохата работал.

– Отца ты убил!

– Его убила Инга. И ее отец.

– Но стрелял ты! Потому что ты киллер!

– Давай обойдемся без эмоций. Тебе сейчас вредно волноваться. И ребенка покорми...

Настя возмущенно вобрала в легкие воздух, чтобы выдать новую обличительную фразу, но лишь тихонечко выдохнула его. Действительно, ей нужно покормить ребенка. Это банально, но так успокаивающе...

6

Открытое море на юге, а бухта раскинулась на восток, за ней скала с высоким маяком; за его макушку и зацепилось поднявшееся из-за облаков солнце. Теперь оно будет сигнальным фонарем. Вода в бухте спокойная, темная, а дорожка от солнца огненная, она как фарватер для прохождения кораблей. А может, это мостик, по которому можно уйти к маяку.

Может, кому-то и надо туда идти, но только не Марку. Ему нравилась уютная поляна на высоком берегу, в зарослях невысокого дубово-грабового леса, к которому он так привык в Чечне. Игорь лежал под колючим кустом ежевики, в нескольких шагах от него стояла машина с открытыми дверями; в салоне, прижимая к себе ребенка, тихонько плакала Настя. Марк сидел на корточках, боком к ней и лицом к связанному пленнику.

– Куда ты вез Настю? – негромко, но очень жестко спросил он.

– Я же говорю, друг у меня в Сухой Балке, – зло, но вместе с тем беспомощно ответил парень.

– Врешь.

– Правда... Только ты все равно не поверишь.

– Почему?

– Потому что я на Скорохата работаю. А он отмашку нашему старшему дал, ну, чтобы с Настей закончить...

– И много у вашего старшего таких баранов, как ты?

– Я не баран...

– А хочешь узнать, как чувствует себя баран на заклании? Его подвешивают за ноги, затем широким круговым движением перерезают горло...

– Я знаю, как это делается. И как людям отрезают головы, тоже видел!

– Где?

– В Чечне. Такие уроды, как ты, нашим пацанам головы отрезали! – с пеной у рта заорал на Марка Игорь.

Он извивался ужом, пытаясь вылезти из пут, но шансов у него не было.

– Когда ты там был?

– Девяносто девятый – двухтысячный год. Девяносто восьмая парашютно-десантная дивизия!.. И в Кадарской зоне был, и в Чечне... Я таких, как ты, голыми руками!

– Ты в стакане шторм не поднимай, не надо. Хорошо, что в Чечне был. Плохо, что Настю хочешь убить...

– Ты сам хочешь ее убить!

– Но ведь она живая.

– Еще не вечер!

– Давай с самого начала. Ты работал на Скорохата, так?

– Я работал в охранной фирме. А потом Сергей Карпинский приехал, взял меня к себе в группу, Настю Каховцеву охранять...

– Ты работал простым охранником, а стал телохранителем. Тебе не показалось это странным? Ведь Настя не абы кто, ее профи охранять должны, а не дилетанты...

– Я не дилетант. Я курсы телохранителей заканчивал. А иногда меня нанимали, ну, бизнесмены тепломорские, на разовые встречи, в основном чтобы пыль в глаза пустить. Иногда на месяц-два нанимали, один раз я три месяца подряд человека охранял... Так что я не просто охранник, у меня опыт... И стреляли в меня. Покушение было, пуля в бронежилете застряла...

– Не надо, – оборвал его Марк. – На том свете мемуары писать будешь, там свободного времени – целая вечность... Кто такой Сергей Карпинский?

– Он у Скорохата в охране. Раньше с нами работал, а когда Скорохат поднялся, к нему перешел...

– Карпинский велел тебе Настю убить?

– Не мне. И не убить. Он Олегу сказал, что девушку надо будет пропустить... Ну, как в прошлый раз, когда Насте укол сделать хотели. А меня убрать сказали, ну, в другую смену... А мы с Олегом сдружились, он мне сказал...

– Где вы с ним сдружились?

– Когда Настю охраняли.

– Вы что, голубки, чтобы так быстро сдружиться?.. Да и не подставит голубок свою голову из-за дружка. А Олегу твоему голову могут оторвать. И он это понимает... Нестыковка получается. Давай, парень, колись, как все было. Как с уколом спектакль организовали, как ты Настю из больницы увез... Кто тебе задачу ставил? Карпинский? Или Скорохат?

– Никто. Я Настю спасти хотел!

– Да? Тогда тебе повезло. Спасителей на небесах с почетом принимают... В Чечне, говоришь, был? Рядовой, сержант?

– Лейтенант.

– Ух ты... Офицер, значит. Офицер – это благородно. Тогда не стану тебя убивать. Сам застрелишься. Это не самоубийство. Это – врагу не сдается наш гордый Варяг...

– Думаешь, духу застрелиться не хватит? – осатанело протянул парень. – Ствол давай! Ну?

Марк вынул из-за пояса ижевский пистолет, который не так давно забрал у него же, загнал патрон в патронник, вынул обойму. Не хотелось убивать парня. Все-таки в Чечне воевал, боевой товарищ, можно сказать. Но ведь он угрожал и Насте, и ее ребенку. Ну и ему самому... Надо с ним кончать.

Пистолет он положил перед собой, достал из кармана финский нож, чтобы освободить пленнику левую руку. Этого ему хватит, чтобы застрелиться...

– Только попробуй! – сиреной взвыла Настя.

С ребенком на руках она подбежала к Игорю, своим телом закрыла его от Марка.

– Только попробуй тронь его!

В глазах ярость, в лице ни кровинки, подбородок дрожит.

– Не трону я его, – покачал головой Марк. – Сам застрелится. Как благородный человек, осознавший свою вину.

– Нет за мной никакой вины, – сказал из-за ее спины Игорь. – Не собирался я никого убивать! Но тебе же ничего не докажешь...

– Докажи, что ты мужик.

– Хватит! – зажмурив глаза, взвизгнула Настя.

– Не хватит... У нас нет другого выхода, – попытался вразумить ее Марк. – Этот человек опасен.

– Если ты его хоть пальцем тронешь, я спрыгну со скалы!.. Или ты этого хочешь?

– Дура... Как была, так и осталась дурой...

Настя разжала губы, чтобы оскорбить его в ответ, но Марк резко подскочил к ней и рукой закрыл ей рот.

– Тихо!.. У нас гости!

Он услышал негромкий, но пронзительный писк из автомобиля. Это сработал один из датчиков движения, который он установил на дороге, что вела к их поляне. Спустя секунду-другую подал сигнал тревоги второй, более ближний датчик. Это означало, кто кто-то быстро приближается к ним. Наверняка на машине.

Расстояние до первого датчика метров пятьсот. Примерно на этой дальности преследователи, если это они, могут остановить машину, покинуть ее, рассредоточиться и выйти к поляне с нескольких сторон. Поэтому Марку нужно было спешить, пока это не произошло.

Вернув нож в карман, он бросился к «девятке». На ходу вынул из-под куртки другой пистолет, гораздо более серьезный – «вальтер». Завел двигатель, стартовал с места на третьей скорости.

Машину он бросил перед поворотом, за которым должна была показаться подозрительная машины. Дорога узкая, поэтому она станет и приманкой для возможных преследователей. Главное – не зевать и вовремя жать на спусковой крючок...

Маскхалат в багажнике, пока его достанешь, уйдет время, а уже слышен звук мотора приближающейся машины. В запасе у Марка всего две-три секунды. Так что придется обходиться тем, что есть.

Обогнув брошенную машину, он тихонько скользнул под листву орешника и быстрым, бесшумным шагом под прикрытием зелени направился навстречу опасности.

Лес низкий, кустарниковые деревья в изобилии, листва свежая, плотная, и это упрощало задачу маскировки. Он смог незаметно подкрасться к джипу, что встал на дороге метрах в десяти от «девятки». Пистолет на боевом взводе, цилиндр глушителя на месте. И цель уже обозначена. Один блэкмен уже вышел из машины, водитель за рулем, а третий на заднем сиденье, но за открытой дверью; на коленях у него ноутбук, и он внимательно всматривается в экран.

– Не в машине он, где-то дальше, – услышал Марк его голос.

Это значило, что блэкмены вышли на цель по радиомаяку. Или у Насти эта закладка, или у Игоря. Скорее всего, у последнего.

– А что за машина? – негромко спросил краснощекий парень с маленьким, сильно вздернутым носом.

Он держал «девятку» на прицеле бесшумного «узи». Серьезное оружие. И ребята, судя по всему, настроены решительно. Впрочем, иначе и быть не может, когда на кону миллионное состояние...

– Не знаю, – мотнул головой парень с ноутбуком. – Может, у таксиста забрали...

Это значило, что за Игорем следили, видели, как он сел в «девятку» с одной фарой. А дальше погоня шла в режиме компьютерного слежения. Но если бы Игорь был заодно с этими ребятами, они бы не стали его искать. Он бы привел Настю в заранее условленное место, например к «другу» в Сухой Балке.

А может, у этого «друга» его и ждали. Но не дождались. Поэтому и поехали за ним... Но зачем им куда-то ехать, если он сам способен был исполнить Настю? А может, они едут ее спасать? Но тогда они знают про такси, на котором уехал Игорь вместе с ней? Зачем они тогда следили за ними, если сразу могли остановить его?..

– Думают, спрятались, – усмехнулся краснощекий. – Место безлюдное, самое то...

– Там их тепленьких и возьмем... Ну, чего стоим? Пошли! А то Рыжик раньше будет!

Марк похолодел. Что, если к поляне ведет еще одна дорога, вдоль берега? Ведь это возможно. Что, если на ней уже второй экипаж?

Водитель и парень с ноутбуком – вернее, уже без него – вышли из машины одновременно. И так они хорошо встали, что легко уместились бы в одном фотокадре. Но у Марка другой объектив, и фотографии только посмертные... Главное сейчас – не объявлять, что вылетит птичка. А она вылетает. Одна, вторая, третья...

Блэкмены не ожидали нападения, а все закончилось так быстро, что никто из них не смог ничего понять.

Марк мрачно вздохнул, направляясь к своей машине. Еще три смертных греха утяжелили его душу. Но сожаление о содеянном не помешало ему в быстром темпе занять место за рулем, под рев двигателя дать задний ход и развернуться.

Выехав на поляну, он тут же попал под автоматную очередь, выпущенную из-за кустов с восточной стороны. Пули проштопали лобовое стекло на уровне его головы. Спасла только молниеносная реакция, вовремя пригнув его к рулевому колесу.

Вываливаясь из машины, Марк успел заметить спрятавшегося за кустом стрелка. Верней, его темный силуэт, который никак не хотел растворяться в зелени листвы. Ну кто же в черном костюме выходит на охоту? Пижонство одно...

В обойме оставалось еще девять патронов, и он, перекатившись через раненое плечо, сделал четыре выстрела.

Он еще не знал точно, поражена цель или нет, когда пришлось перенести огонь на другого стрелка. Этот спрятался лучше, но его из-за куста выкурила мчащаяся на него «девятка», которую Марк покинул чуть ли не на полном ходу.

Блэкмен мог бы шмыгнуть в другую от Марка сторону, но, похоже, он чего-то испугался и, как глупый заяц, оказался в прицеле. Выстрелы не заставили себя долго ждать...

Незадачливый стрелок рухнул на спину, раскинув руки, а машина проехала мимо него. Некому было ее остановить, и она, перевалив через край обрыва, понеслась вниз. Марку некогда было следить за ней: нужно было осмотреться, оценить обстановку. Опасность ведь еще не миновала...

Но, как оказалось, больше ничего ему не угрожало. Он смог поразить и первую цель, и вторую, а третий блэкмен лежал в густой траве с простреленной головой. И не Марк его уронил...

Игоря и Настю он нашел в мелком овраге, который проложил стекающий к морю ручей. Отсюда и стрелял Игорь, уложив одного противника из трех. Тот самый «ижевский» пистолет, который Марк так неосторожно положил на землю, доставая нож...

– Не подходи!

Игорь держал оружие на вытянутых руках, а за ним от Марка пряталась Настя с ребенком. Неужели она до сих пор боится его?

– Ну и что ты сделаешь?

Марк сморщился и от обиды, и от боли. Потревожил он раненое плечо, дал ему нагрузку, теперь мучайся. И Настя еще ранит своим недоверием.

Непонятно, как она умудрилась высвободить Игоря от пут, но ведь сделала это. Этим и спасла себе жизнь. Хотя могла всего лишь отсрочить трагическую развязку. Ведь если бы не Марк, ее бы убили вместе с ребенком.

– У тебя один патрон был...

Марк уже обыскал Игоря от и до, забрал у него и пистолет, и запасную обойму к нему. Так что неоткуда ему было пополнить боезапас.

– Опусти ствол, не смеши людей.

Игорь отбросил ствол, встал в боевую стойку.

– Давай как мужик с мужиком!

Но Марк вызов не принял. И плечо у него болит, и контроль над обстановкой терять нельзя. Вдруг третий карательный экипаж появится?

– А смысл? Я так понимаю, мы на одной стороне баррикады... Хотя не уверен. Они тебя по маяку вычислили. Ты их навел...

– Я не знаю... Не было никакого маяка, – озадачился парень. – Ты же меня обыскивал.

– Да, но ничего не нашел. Туфли сними, в каблуки загляни...

Марк не ошибся – в ячеечных пустотах каблука Игорь обнаружил пластиковую таблетку радиомаяка.

– Пока я спал, вставили, – сказал он, виновато глядя на Марка.

– Все может быть...

– Они нарочно, чтобы я Настю из больницы увел. Чтобы за городом ее убили...

– Неплохой ход, – осматриваясь, с тусклой насмешкой сказал Марк. – Вас бы здесь застрелили, закопали, а тебя, Настя, сочли бы без вести пропавшей. И муж бы распоряжался твоим состоянием...

– А ты сам им распоряжаться хочешь, да? – с вызовом спросила девушка.

Марк ей не ответил. Не в том они сейчас положении, чтобы тратить время на оправдания. Он уже на деле доказал ей, что не собирался ее убивать. И опасность от нее отвел. А то, что злость в ней играет, это понятно. Она всерьез думает, что ее отца убил он. И это правда. И это пропасть, которую им не преодолеть. Но ведь он любит ее. И маленький Кирилл ему очень дорог.

– Уходить нам надо, – сказал он, обращаясь к Игорю.

– Куда?

– Не знаю.

– В Сухую Балку можно.

– Друг у тебя там?

– Ну да...

– Ты с ним так же, как с Олегом, сдружился? – пренебрежительно скривил губы Марк. – Он такой же верный друг?

– Нет, мы с Ильей с детства дружили. В училище вместе поступали... Он, правда, не поступил. Мореходку закончил, по морям сейчас, по волнам... Скоро в рейс должен уйти.

– Пусть уходит. А мы провожать его не будем. Ненадежно это, если с детства дружили. Его вычислят, за тобой приедут... Домой надо Настю везти. К ней домой. Врачей нанять, постельный режим обеспечить. И главное, охрана...

Марк помнил, как Инга предлагала найти для Насти охрану через Интернет. Независимые телохранители – неплохое решение вопроса.

– Охрану можно по объявлению найти. Предложений масса, только выбирай. И плати... Дорого, понятное дело, но жизнь дороже.

– Инга предлагала, – завороженная его решительным тоном, кивнула Настя.

– И что?

– Если она такое предлагала, значит, ничего против меня не имела. Ну, я так думала...

– А сейчас что думаешь?

– Игорь же сказал, что все от нее исходит... Ну и ты говорил...

Она виновато посмотрела на Марка. Как будто согрешила перед ним в том, что Игорю верила больше. Но это ее смирение временное. Скоро она снова вспомнит, что Марк убил ее отца, и тогда ему опять достанется. Что ж, он готов терпеть.

– Может, лучше в больницу ее отвезти? – в раздумье спросил Игорь. – Ну, не в нашу... В Краснодар можно. Или в Ростов. Там охрану выставить...

– Больница – это ненадежно. Дома лучше...

– Дом – это ловушка, – не сдавался парень. – Настин отец омоновцев рядом с домом держал. Для чего? А для того, чтобы ментовской наезд отбить. Менты могли настоящими быть, а могли – ряжеными, но по-любому охрана не стала бы с ними связываться. Мы охрану организуем, а Скорохат ментов наймет или своих под них нарядит – и что? А то, что увезут Настю. И Кирилла. Только их и видели... А больницу небольшую можно найти, в районном центре. Скажем, что Настя документы потеряла, денег дадим...

– А деньги есть?

– Да есть кое-что, на карточке в основном. Мелочь, конечно, но на первое время хватит...

– Карточка отпадает, – покачал головой Марк. – По карточке засветиться можно.

– А у меня и карточки нет, – виновато посмотрела на него Настя. – Все дома...

– А к ней домой нас не пустят, – Игорь смотрел на Марка глазами неисправимого упрямца. – Там уже заслон на пути. И к нам уже, возможно, едут...

– Вот и я думаю, что нужно уходить... Пошли!

Марк показал Игорю в сторону, где исчезла из виду его «девятка». Машину не вернуть, но там сумки с вещами, без которых как без рук.

Скальный склон оказался ступенчатым: спуск почти под прямым углом – горизонтальная площадка – снова крутой обрыв, до самого морского берега. На площадке метрах в десяти вниз и примостилась «девятка». Носом врезалась в каменистый грунт, свалилась на бок; так и лежала сейчас. Дыма нет, огня тоже. Повезло.

– Там в багажнике сумки, – сказал Марк, взглядом показав на машину.

– Знаю, – кивнул Игорь. – Багажник с ними делил.

– Эти сумки нужно забрать.

– Легко сказать.

– Ничего, справишься.

– А почему я?

– Потому что у меня плечо, я не смогу.

– Ну, попробую...

– Вниз так спустишься, а обратно по веревке. В сумке арбалет с «кошкой», дальность большая, достанешь...

Игорь глянул на Марка настороженно и с опаской, но вниз полез. Осторожно, руками цепляясь за вросшие в скалу кусты и колючки, ногами тщательно нащупывая каменистые выступы. Спуск его не пугал, но он боялся Марка. И не зря.

Он уже был метрах в пяти внизу, когда Марк наставил на него пистолет.

– Не нравится он мне, – сказал он, обращаясь к Насте.

С ребенком на руках она сидела в шаге от него, в небольшой лощинке, где можно было спрятаться от возможного обстрела. Марк стоял на ногах, осматриваясь, вслушиваясь в звуки. И на Игоря не забывал посматривать.

– Только попробуй! – зашипела на него Настя.

– Я не знаю; может, он и правда против тебя ничего не имеет. Но я бы подстраховался.

Марк не собирался убивать его прямо сейчас. Сначала он получит свои сумки, а потом уже можно устранить потенциальную опасность.

– Если ты его убьешь, я спрыгну вниз!

Глаза у Насти горели, щеки пылали. Глядя на нее, можно было поверить, что эта угроза реальная. Неужели ей так дорог Игорь?..

– Он тебе нравится? – дрогнувшим от ревности голосом спросил Марк.

– Дело не в этом, – спрятав глаза, мотнула она головой.

– А в чем?

– Он спас меня... Он уже два раза спас меня. В больнице тогда и здесь из пистолета стрелял...

– Выстрел меткий, не спорю. Но без меня вы бы не выжили...

– Спасибо тебе, конечно, но...

– Что «но»?

– Ничего.

Настя еще ниже склонила голову, прижав к себе сына.

– Я ему не верю. Я сейчас верю только самому себе. Поэтому он лишний. И от него нужно избавиться. Это нужно для твоей же безопасности...

– Тогда ты можешь избавиться и от меня! – неистово посмотрела на него Настя.

– Нравится он тебе, – с горечью заключил Марк. – Нравится... Что ж, его счастье. Он мой соперник, а соперника убить – нечестно...

– А что честно? Убить моего отца – честно?

Марк промолчал. Не отрицал он факт убийства, но и не соглашался с ним.

– Ты – киллер! Ты убиваешь людей за деньги!

– Я убиваю людей из-за тебя. Чтобы ты выжила. И наш ребенок...

– Это мой ребенок!

Марк угрюмо промолчал. Каждый человек имеет право на свое мнение.

Игорь спустился вниз к машине, забрал из нее все вещи, нашел арбалет с «кошкой», выстрелил вверх. Марк подобрал упавший рядом крюк, зацепил его за кизиловый куст.

Игорь его перехитрил. Сумки он привязал к тросу, чтобы поднять их уже после того, как сам окажется наверху. Марк мог бы его застрелить, но сумки правой рукой он бы не поднял, а левая – ему не помощник... Да и не собирался он уже убивать Игоря. Хотя и должен был сделать это. Из предосторожности.

– Будешь моим вьючным ослом, – сказал он Игорю, когда тот поднял сумки.

– Вооруженным ослом, – кивнул парень.

И Марк увидел в его руке направленный на него ствол запасного «вальтера», который хранился под первым, верхним дном сумки со снаряжением. Увы, но он проигрывал Игорю по времени. Тот запросто мог выстрелить первым. Но не делал этого.

– Не бойся, убивать я тебя не стану, – опустив руку с пистолетом, сказал он. – Ты мне еще пригодишься... Сумку бери.

Игорь пнул ногой по одной, самой легкой, сумке. Марк усмехнулся, но на плечо ее повесил. На здоровое плечо.

– Хочешь быть со мной на равных? – со снисходительной иронией глянул он на парня. – Хорошо. Только ствол на меня больше не наставляй. А то вдруг я окажусь быстрей...

– Ну, это вряд ли...

Игорь бравировал, но все же в его поведении чувствовалась неуверенность. А возле брошенного джипа, где они вскоре оказались, он и вовсе посмотрел на Марка как на какого-то монстра. Три трупа возле машины, и все убиты очень точными выстрелами. Ведь в лоб так просто не попадешь.

Он сделал выводы, только они оказались неприятными для Марка.

– Знаешь, я сомневался, что это ты убил Каховцева, – сказал Игорь. – Но теперь вижу...

Марк так посмотрел на парня, что у того слова застряли в горле.

Сам он промолчал. Ничего не сказала и Настя, но при этом она испуганно прижалась к Игорю. Не у Марка она искала защиты, а у него.

Марк молча проглотил пилюлю. Он заставил Игоря обыскать покойников, а сам взялся за трофейный ноутбук, весь экран которого занимала цифровая карта местности, а на ней – две неподвижные отметки. Одна светящаяся точка обозначала машину, возле которой они стояли, другая – второй джип, в трех-четырехстах метрах от нее, на дороге, что тянулась к полянке с востока вдоль обрыва. Обе машины без экипажей, бояться нечего. Но Марку очень не нравился радиомаяк, который и выдавал на дисплей отметку о джипе.

Чтобы найти радиозакладку, пришлось лезть в сумку, доставать электронный сканер. Маячок он обнаружил, снял и выбросил. Но на этом не остановился. На всякий случай просканировал Игоря, но прибор не выявил электромагнитной активности.

Сославшись на больное плечо, он усадил Игоря за руль, а сам вместе с Настей устроился на заднем сиденье. По ее нахохленному виду он понял, что ей не нравится его компания. Похоже, Игорем она увлеклась всерьез. И Марка это не могло не расстраивать.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, потирая разболевшееся плечо.

– Плохо.

Вид у нее действительно болезненный. Нездоровая бледность, тело изнутри сотрясает озноб... Да, наверное, прав Игорь. В больницу ей нужно.

– Ничего, придется потерпеть...

Дорога им предстояла дальняя, к тому же опасная. Но Марк готов был на любые жертвы, чтобы доставить Настю и сына в безопасную больницу.

Глава десятая

1

Ни единой тучки с утра, но ветру хочется играть, поэтому он гонял по небу чайку. Вот она в грациозном парении на парусах крыльев летит вперед. Но ей не нужно в открытое море, ее тянет к берегу, она разворачивается и, широко расправив крылья, беспомощно зависает в воздухе. Не хватает ей силы, чтобы справиться с ветром, потому и кричит она, призывая на помощь.

Но некому ей помочь. Таков закон дикой природы – полагайся только на себя.

Чайка сложила крылья, камнем свалилась вниз. Ветер здесь слабый, его едва хватает, чтобы поднять рябь на воде. Радость спасения придает птице сил, и, часто махая крыльями, она несется к берегу...

Чайка сама сообразила, как ей спастись. А Настя не смогла бы уйти от смерти, если бы ей не помогли. Что за сила в ней? Почему ради нее мужчины готовы расстаться с жизнью? Сначала Марк пошел против ветра, теперь телохранитель, которого к ней приставили... И где она сейчас, никто не знает.

– Кто он такой? – стараясь сдерживать свою злость, спросила Инга.

– Да ничего особенного, – пожал плечами отец. – Лейтенант, бывший десантник, ничем особенным себя не проявил. Из армии уволился по собственному желанию, устроился в охранную фирму...

– Стал Настиным телохранителем, – язвительно усмехнулась она. – Помешал ей умереть...

– Это случайность. Но мы все взяли под контроль. Радиомаяк в башмак вшили, отпустили его с Настей. Все правильно сделали. Упала бы девочка со скалы. Что это? Несчастный случай. Какие претензии?

– Но ведь не упала.

– Да, шесть трупов, – цокнув языком, недовольно покачал головой отец.

Они сидели в плетеных креслах на задней палубе яхты, у бассейна.

Слишком скоро закончился средиземноморский круиз для Инги. Не смогла она спокойно путешествовать на своей новой яхте, поэтому и повернула домой. Бояться ей нечего, судно стоит на рейде в море, никакой снайпер до нее не дотянется. Возможно, здесь она и будет жить, пока не покончат с Марком.

– Шесть трупов. Чучел или людей? – зло усмехнулась она.

– Людей, – кисло посмотрел на нее отец.

– А я думала, чучел...

– Они с двух сторон зашли. Все как положено... Но Игорь оказался настоящим профи. Хотя, возможно, он был не один. Возможно, ему кто-то помог.

– А если это Марк?

– Не исключено... Накануне его видели в городе. Грим, усы, борода. Пытались задержать, но...

– И как же он снюхался с Игорем?

– Выясняем.

– И где их теперь искать?

– Ищем... Насте спровоцировали кровотечение. Затея не совсем удалась, но кровотечение может снова открыться. Тогда у нее не будет иного выхода, как обратиться в больницу. Ребята работают, но пока никаких результатов... Короче, это моя головная боль. Ты отдыхай.

Мимо них спешным шагом прошел капитан яхты, молодой синеглазый брюнет с потрясающей фигурой. Отец проводил его многозначительным взглядом.

– Отдыхай. Только не слишком увлекайся.

Он правильно понял, что Инге очень нравится капитан. А что, девушка она свободная, хотя кто-то на том свете считает по-другому.

– Не переживай, если с ним что-нибудь случится, плакать не стану.

Увы, но Макс уже приговорен.

Царица Клеопатра убивала мужчин, с которыми проводила ночь. Получала свое – и, как самка паука, сжирала своего самца. Правда это или красивая и страшная легенда, но Инга вынуждена поступать так же. Чтобы Макс потом не трепался о связях, ее порочащих. Как бы ни вела себя Инга, в любом случае она – женщина честных правил. И пусть кто-нибудь скажет, что это не так.

– Я еще не знаю, что с ним случится... Он плавать умеет? – насмешливо спросил отец.

Он и сам бы с радостью придушил Макса за то, что он посмел прикоснуться к его девочке...

– С гирей на ногах?.. Не знаю.

– Проверим.

– Ты не о нем думай. Ты думай о Марке. И о себе. Пока он жив, тебе угрожает опасность. Может, останешься здесь?

– Нет, мне работать надо. И мама без меня скучает.

– С ней приезжай. Места всем хватит...

Эту шестидесятиметровую яхту заказал еще Каховцев, ее два года строили в Англии, и только пять месяцев назад она сошла со стапелей. Превосходное судно. Корпус из стали, надстройка из алюминия, дизайн самый современный, а интерьер – черный полированный дуб, белый оникс и травертин. Только одних гостевых кают здесь восемь, и еще зона для экипажа, который мог составлять двадцать человек. Хотя Инга держала при себе только капитана и двух его помощников.

Но больше всего Инге нравилось, что небольшая качка на яхте совершенно не ощущалась. Макс пытался объяснить, как работает антироллинговая система, но она мало что поняла. Не до того ей тогда было...

– Да, на выходные обязательно приедем всей семьей, – кивнул отец. – А потом сами в круиз пойдем. Если ты не против.

– Я только за. Лето длинное... Только бы с Марком справиться.

– Не волнуйся, мы работаем.

– Работаете... Только Настя непонятно где. Про Марка я вообще молчу...

– Я же тебе сказал, не волнуйся, – нахмурился отец, давая понять, что разговор на эту тему окончен.

Он перешел к другим делам. Порт, охрана, банк, торговые и развлекательные заведения... Но Ингу это мало интересовало. Пока Марк на свободе, всерьез она могла думать только о своей безопасности.

2

Марк держал Кирилла бережно, как вазу из тончайшего хрусталя, резкое движение боялся сделать, чтобы не повредить ему. И смотрел на него нежно, влюбленно.

И Настя могла бы смотреть на него так же. Потому что чувство к нему никуда не делось; оно всего лишь погребено под тяжестью ненависти. Ведь он убил ее отца. И не важно, признает он этот факт или нет; она точно знает, что его рука сделала ее круглой сиротой. Убить она его за это не может, но и жить с ним не станет. Может, и любит она его, но не быть им вместе. К тому же теперь у нее есть Игорь. И все мысли сейчас о нем...

Игорь сейчас далеко, но к вечеру будет. Он ушел в магазин за продуктами, за детским питанием. Туда километров пятнадцать и обратно никак не меньше.

Далеко они забрались, в среднюю полосу России. Бревенчатый дом в лесу на берегу маленькой реки, глухомань, зато безопасно...

Не смогла Настя дотянуть до Краснодара. На полпути живот разболелся так, что пришлось везти ее в районную больницу. Марк договорился с врачами, заплатил, ей предоставили отдельную палату. Боялась она тогда напрасно. Кровотечение не открылось, а живот поболел и успокоился. На следующий день она сказала Марку, что ей пора выписываться. И снова они отправились в дорогу, пока не добрались до этих мест.

Марк сказал, что этот домик он присмотрел для себя, чтобы переждать здесь опасность в случае чего. Это еще раз подтверждало, что профессия у него беспокойная и опасная – киллер...

Это был старый сруб пять на четыре метра, бревна толстые, с корой, между ними – утеплитель из самого обычного мха. Кирпичная печь с железной трубой, из мебели только стол, скамья и лежак из неструганых досок. По пути сюда Марк купил матрас, одеяла, белье, детскую кроватку, нехитрые женские принадлежности для Насти. И еще сделал занавеску из непроницаемой ткани и ею разделил единственную комнату напополам. Так что у нее теперь был свой угол, куда мужчинам ход запрещен. Марк так распорядился. А Игорь боялся ослушаться.

Марк оказался отличным хозяином. Он и провод от электрической линии протянул, до которой почти два километра, и видеокамеры установил, чтобы следить за обстановкой, и сигнальные датчики по периметру дома. Печка оказалась неудачной: дымила очень; Марк ее разобрал, сложил заново, но уже на улице. Навес над ней установил, из досок сколотил кухонный шкаф, посуда у него там, кастрюли; стол из веток смастерил. Рядом – оцинкованный таз для стирки.

Речка не самая чистая, но метрах в трехстах от дома бьет родник, Марк ходит за водой туда. Сам же и стирает, не доверяя столь важное дело никому. И для ребенка старается, и о Насте, конечно же, не забывает. Любит он ее. Видит она, что любит. Но как можно в это поверить, если от его руки погиб ее отец? И не важно, что его заказал кто-то другой...

В печке шумно трещат дрова, из трубы валит дым, в котле закипает вода. Сегодня на обед – плов со свининой. Марк и мясо нарежет, и морковку. Он, как обычно, за повара.

Только плов этот остынет, когда вернется Игорь. Иногда Насте казалось, что Марк нарочно не позволял ему пользоваться джипом, который стоял неподалеку в гараже, так сказать, шалашного типа. Он говорил, что машина привлечет к себе внимание, а Игорь верил ему. Или делал вид, что верил...

Игорь снова вернется с полными пакетами. Но послезавтра Марк опять отправит его за покупками. Обязательно что-нибудь придумает, чтобы избавиться от него хотя бы на время. И деньги у него никак не закончатся...

Кстати, о деньгах. Их у него немало. А на чем он их заработал? Ясно на чем...

– А сколько ты за моего отца получил? – ядовито спросила Настя.

Марк тоскливо посмотрел на нее. Он уже смирился с тем, что время от времени ее накрывало. Смотрит она, как он заботится о ней и ребенке, начинает подниматься в душе чувство благодарности, признания, а она туда – ушат ледяной воды. Достаточно вспомнить об отце, как в ней поднимается волна возмущения. И Марк уже привык, что иногда она подплывает к нему именно на этой волне. Привык, но все равно ему больно.

– Держи, только аккуратно.

Он передал ей спящего малыша.

Кирилл капризно плакал и пускал пузыри, пока Марк не взял его на руки. Видимо, было в нем что-то основательное, успокаивающее, поэтому ребенок быстро успокоился и заснул.

– Ты не ответил на мой вопрос, – не сдавалась Настя.

– Тише, разбудишь.

Он подошел к самодельному столу, полез в яму под ним, где хранилось мясо. Но Настя от него не отставала. Она сходила в дом, положила Кирилла в кроватку, вернулась к нему.

– Так сколько ты за моего отца получил?

– Сейчас плакать будешь, – спокойно сказал Марк.

Но Настя почувствовала в словах угрозу.

– Ну давай, бей! – открываясь для удара, развела она в стороны руки.

– Лук порежь.

Он сунул ей в руку большую луковицу и показал на место за самодельным столом. Настя не унималась. Она швырнула в него луковицу, но Марк поймал ее на нож.

– Можешь не отвечать! Ты тридцать сребреников за отца получил!

– Не кричи, ребенка разбудишь!

– Мой ребенок! Что хочу, то и делаю!

Марк повернулся к ней спиной, бросил на стол кусок мяса.

– Я тебя убью! – пригрозила Настя.

Он ловко выдернул из-под рубашки пистолет, протянул ей.

– Убивай.

– И убью!

Она взяла пистолет в обе руки, приставила ствол к его затылку, но не смогла пошевелить пальцем, который лежал на спусковом крючке.

Казалось, Марк не ждал выстрела. С невозмутимым видом он резал мясо.

– А-а! Я поняла!

Пистолет, оказывается, не заряжен. Но палец по-прежнему не повиновался ей. И только когда она отвела ствол от головы Марка, смогла нажать на спусковой крючок.

Грохот выстрела ударил по барабанным перепонкам, в ушах зазвенело. Сила отдачи вырвала пистолет из рук.

– Ой! – простонала Настя.

И не в силах стоять, опустилась на землю.

Она-то думала, что в пистолете нет патронов. А если бы она застрелила Марка?

Выстрел прозвучал над его ухом, но ему, казалось, хоть бы хны. Спокойно отложив нож в сторону, он направился в дом. Оказывается, проснулся и заголосил Кирилл. Мама-дура его разбудила...

Вернулся Марк минут через двадцать, один, без ребенка. А Настя все продолжала сидеть на земле. Он взял ее за руку, помог подняться. И еще прочел короткую лекцию о вреде сырой земли для организма недавно родившей женщины. Только она его не слушала. Она думала, что могла его застрелить.

Он посадил ее на скамью, сам встал за стол, снова взялся за мясо.

– А если бы я тебя убила? – немигающе глядя перед собой, спросила она.

– Я был бы мертв, – невозмутимо ответил он.

– А мясо?

– Что мясо?

– Ты бы не смог сварить свой плов.

– Да, это была бы трагедия, – с иронической усмешкой отозвался он.

– Ты мог погибнуть.

– Значит, мое время закончилось.

– А какое оно, твое время?

– Долгое. Трудное. И совершенно никчемное. Жизнь прошла впустую... Я еще молодой, но у меня уже все позади.

– А я?

– И ты позади... Ты же Игоря любишь.

– Я?! Нет...

– Любишь, я же вижу.

– Он мне нравится. Ну, может, очень нравится...

– Хороший парень. Надежный. С ним ты не пропадешь. Я буду спокоен, если ты выйдешь за него замуж.

– Что?! – оторопела от такого поворота Настя.

– Выходи за него замуж. Живи с ним долго и счастливо. А Кирилла он усыновит. Кирилл для него как родной...

– Ты шутишь?.. Ты отдаешь меня ему так просто?

– Ты не вещь, чтобы тебя отдавать. Да и не принадлежишь ты мне... И не будешь принадлежать. Между нами пропасть. И ты это знаешь, и я... Ты думаешь, что я убил твоего отца. Ты всегда будешь так думать. И твой отец всегда будет стоять между нами...

– Скажи, что ты его не убивал.

– Не скажу. Потому что я его убил. Потому что я киллер. Я убиваю людей за деньги... Кто-то их заказывает, а я убиваю.

– Ты бы мог сделать исключение. Ради меня.

– Мог. Но не сделал. Потому что я бездушный человек.

– Тогда почему я жива?

– Ты – другое дело... Я спас тебя. А ты бы могла спасти меня. Я остановился из-за тебя. Больше я не буду убивать людей за деньги. Но это называется – поздно хватился. Нет у нас будущего, и хорошо, что мы оба это понимаем...

– А наш сын?

– Ты у меня спрашиваешь или у себя? Мне кажется, ты для себя все уже решила.

– Может, и решила, – кивнула Настя.

Действительно, с Игорем ей будет гораздо лучше, чем с Марком. Он хороший и не киллер. И тень ее отца между ними не стоит... И хорошо, что Марк не будет против, если она выйдет за него замуж.

– Вот и оставайся с Игорем. Вернешься в Тепломорск, выйдешь за него замуж, – печально улыбнулся Марк.

– Как мы туда вернемся? Там же Инга. И ее отец.

– Ничто не вечно. И у них есть срок. Недолгий. Я не хочу больше убивать, но для них сделаю исключение. Когда их не станет, ты можешь вернуться в Тепломорск...

– А когда их не станет?

– Когда я ими займусь. А я сделаю это. Чтобы жила ты. Чтобы жил наш сын...

– Ты собираешься убить Ингу?

– Я не хочу об этом говорить. И вообще, ты мне мешаешь...

– Ну, если такое дело... – сказала Настя и недовольно поджала губы.

Не понравилось ей, что Марк ее прогоняет. Сначала Игорю отдал, а теперь еще и от себя гонит. Любящий мужчина так не поступает. А может, он уже и не любящий?..

Она ушла, чтобы не мешать ему. Но все равно плов не удался. Все хорошо, только пересоленным оказался. Как будто был замешан на горьких слезах расставания.

А в шестом часу вечера сработал датчик движения, Настя вывела на экран картинку с видеокамеры и увидела Игоря. Он шел по тропинке и весело махал ей рукой. Словно почувствовал, что она за ним наблюдает.

Марк тоже увидел его. И Насте вдруг захотелось сделать ему больно. Раз уж он отказался от нее, то пусть видит, как она бросится Игорю на шею. Только надо спешить, чтобы успеть к месту, куда наведена другая камера. Там пенек, рядом сломанная ураганом береза, повисшая на ветвях соседних деревьев. Там она и встретит Игоря...

Игорь шел и улыбался. Два стула за плечами, на груди – также на веревке – в горизонтальном положении висели три сложенных вместе доски, которые служили ему опорой для рук. А в этих руках тяжелые пакеты...

Настя подождала, пока он подойдет к пеньку, только затем подбежала к нему и повисла у него на шее.

– Наконец-то!

– И я по тебе соскучился! – весело засмеялся Игорь.

Он не опустил пакеты на землю и ее с шеи снять не пытался. Он просто пошел дальше, демонстрируя свою силу.

И телом он сильный, и духом. За таким мужчиной Настя будет как за каменной стеной... Только почему на душе скребут кошки? Почему Игорь уже не так интересен, как прежде?

Настя вдруг все поняла. Марк использовал тактику ее отца, который когда-то разрешил ей выйти за него замуж. Тогда и появились у нее сомнения. Тогда и Марк показался ей недостойным ее руки... Вот и сейчас она должна была истерзать себя сомнениями и прийти к выводу, что Марк ей нужен гораздо больше, чем Игорь.

Только не пройдет этот номер: Настя не позволит обмануть себя. Сейчас она скажет Марку все, что думает про него. И рассмеется ему в лицо...

Но Марка не было ни во дворе, ни в доме. Настю это лишь развеселило, и она стервозно улыбалась, представляя, как он прячется от ее гнева. Понял он, что его замыслы раскрыты, поэтому и убрался с глаз долой. Но ничего, скоро он появится. А пока она может обниматься и целоваться с Игорем. Ведь он такой притягательный. И плевать, что Марк не был искренним, благословляя их на брак. Он кривил душой, сам пусть за это и расплачивается. Настя будет целоваться и дуреть от желания...

Только почему-то не хочется ей целоваться с Игорем. Он, конечно, хороший, но что-то ее останавливает... Ну да, он же растерян, ошеломлен ее поведением. Ведь она же никогда прежде не вешалась ему на шею. И симпатию свою выражала робко. А тут вдруг такой ураган страстей... Он в замешательстве и этим отталкивает ее от себя. Но ничего, скоро он успокоится, и тогда...

– А где Марк? – спросил Игорь.

– Не знаю. Может, рыбу ловит...

А если Марк действительно ушел на рыбалку? Есть здесь неподалеку рыбные места... Вдруг он нарочно ушел, чтобы оставить Настю с ним наедине? Ну, тогда он просто сволочь!

– Ты чем-то расстроена? – заметил Игорь.

– Я?! Да никогда в жизни!

– А мне кажется, что-то случилось... Где Марк?

– Я тебе что, справочное бюро?

– А сумка его где?

Действительно, из двух сумок-рюкзаков, что Марк забрал из разбитой «девятки», в доме осталась только одна. И вещей его не было, и оба «вальтера» пропали. А вскоре выяснилось, что исчез и джип...

Настя горько вздохнула, глядя на лежащие ветки, под которыми совсем недавно стояла машина. Уехал Марк. Оставил ее на попечение Игорю и уехал. И не было, как оказалось, в его действиях никакой уловки. Он действительно был не прочь, чтобы его ребенка воспитывал другой мужчина.

Игорь подошел сзади, мягко обнял ее за плечи, но Настя вырвалась. Может, он и хороший, но ее мысли снова заняты Марком...

3

Коттедж на Туапсинской улице отлично просматривался с мансардного обычного дома, что находился на горе, в подошве которой прочно обосновался торговый порт. В бинокль Марк обозревал часть заднего двора, эркеры и окна фасада. Он видел, как вчера вечером к дому подъехал эскорт из пяти автомобилей – «Мерседес» представительского класса, два «Гелендвагена» с охраной и два милицейских «Форда». Хозяйский автомобиль с ходу заехал в гараж, откуда Скорохат и зашел в дом. Видимо, Артем Игнатьевич осознавал, какая опасность ему грозит, поэтому и не подставлялся под снайперский выстрел.

А такой выстрел можно было произвести с мансарды дома, где обосновался Марк. Но для этого нужна была крупнокалиберная и тяжеловесная винтовка типа «Взломщик». К тому же далеко не всякий снайпер способен поразить цель с расстояния в полтора километра. И не факт, что Марк смог бы справиться с такой задачей, поскольку давно уже не практиковался. Да и не было у него такой винтовки. Даже обычная «драгунка» не входила в его арсенал. Только два «вальтера» и гора патронов к ним.

Но Скорохат не догадывался, что с вооружением у него негусто. Поэтому и не высовывался из дома. И окна плотно зашторены.

А коттедж охранялся на высшем уровне. И во дворе охранники с собаками, и внешнюю сторону периметра патрулируют милицейские наряды. Забор не самый высокий, но поверху натянута колючая проволока под током, видеокамеры через каждый метр.

Ночью Марк отдыхал, набирался сил после дальней и трудной дороги. Непросто было добраться до Тепломорска, обойти милицейские посты. Комнату на мансардном этаже частного дома он снял без проблем. Сезон вроде бы и курортный, но припортовая зона не подходила для пляжного отдыха, поэтому отдыхающие в этих местах были в большом дефиците, зато желающих подзаработать на туристах больше, чем нужно. А нужная ему мансарда как раз сдавалась. Хозяин даже паспорт у него не спросил, хотя он и приготовил фальшивку из оперативных запасов.

Спал он вполглаза, вслушиваясь в тишину вокруг дома. Где-то квакали лягушки, неподалеку брехала собака, но, в общем, ночь прошла спокойно. А рано утром он снова занял место у окна. И увидел, как к дому подъехали внедорожники в сопровождении двух милицейских машин. Не стеснялся Скорохат привлекать стражей порядка для собственной охраны – наверняка чувствует себя хозяином города. И вершителем чужих судеб. Потому и приговорил к смерти Настю.

Хозяином города считал себя и Каховцев. Но тот, в отличие от своего заклятого друга, в последнее перед смертью время свой офис не посещал. Зато Скорохат не собирался отказываться от работы. Но это и понятно: Артем Игнатьевич торопился прибрать к рукам нелегальный бизнес Каховцева и Южака, для этого ему нужно было крутиться, решать множество важных вопросов на местах. Игорь рассказывал Марку, как много тот в этом плане работает, что делает, как подбирает лакомые куски, складывая их на один поднос. Крутится-вертится Скорохат, потому что хочет жить очень хорошо...

Гаражные и въездные ворота открылись одновременно, «Мерседес» выехал из своего убежища, на скорости вырулил на Туапсинскую улицу, что делила район на жилой сектор и портовую зону. Марк приметил тенистый переулок, мимо которого «Мерседес» проезжал, набирая скорость. Как далеко он тянется, непонятно, но при желании это можно выяснить. Переулок узкий, машина по нему не пройдет, а быстро и долго бегать Марк умел. И плечо его больше не беспокоит. Одна проблема – нет у него гранатомета, чтобы разнести «Мерседес» на куски. Да и машина, похоже, бронированная. Кумулятивная граната должна справиться с ним, но где взять «РПГ»?..

Гранатомета у него не было, но в арсенале имелся кусок пластита и детонатор. Можно купить в магазине радиоуправляемую машину и превратить ее в самодвижущуюся мину. Но если днище хорошо бронировано, пластитный заряд может и не справиться с ним. Да и не факт, что Скорохат едет в «Мерседесе». Может, его вообще нет в городе...

Эскорт уехал, но территория дома продолжала охраняться с такой же бдительностью, как прежде. А Марк надеялся, что в отсутствие хозяина она ослабнет. Но нет – и охранник с собаками по двору ходит, и милицейский «уазик» по кругу ездит. Коттедж стоял по другую сторону дороги фактически в портовой зоне. Как Скорохат умудрился построить здесь дом, неясно, но факт, что ни с одной стороны к нему не примыкало ни одно строение. С одного бока тянулось шоссе, а с трех – проулки и парковая зона за ними...

Кстати, можно было забраться на одну из множества сосен вокруг дома, но у Марка не было винтовки, чтобы произвести выстрел. Да и Скорохат не высовывается из дома. Милицейский патруль опять же как заноза...

Похоже, дом нужно объявить неприступной крепостью и задействовать другой вариант, скорее всего, гораздо более простой. Игорь рассказал, в каком офисе заседает Скорохат. Он выбрал для себя административное здание охранной фирмы «Черноморец», которую подмял под себя после смерти Каховцева. Предприятие солидное, контролирует и охраняет портовую зону; и офис выглядит, если верить Игорю, соответствующе.

Охранная фирма – это само по себе звучит внушительно. Только одно название вызывает иллюзию безопасности. И не только у тех, кто собирается проникнуть на охраняемую территорию, но и у тех, кто должен за ней следить. Поэтому, как правило, служба на таких предприятиях организована даже хуже, чем на объектах, которые ими охраняются. Если головной офис «Черноморца» не является исключением из правил, то Марк сможет проникнуть в здание. Да и в любом случае пробраться туда будет проще, чем в дом.

Офис охранной фирмы находился в портовой зоне – судя по карте, в двух километрах от места, где находился Марк. Машины у него под рукой нет: она спрятана в окрестностях города. Но к объекту он может подобраться и на своих двоих. Главное – дождаться ночи, поскольку днем на улицах города ему появляться опасно, ведь ориентировка на него находится у каждого постового в городе, да и на столбах они расклеены. А грим – это не очень надежно. Хозяина дома еще можно провести, а опытного милиционера – не всегда.

Марк иронично улыбнулся, вспомнив момент из известного фильма. В туалете живет йог, днем он спит, а ночью купается. Надо будет и ему объявить себя поклонником Тантры, чтобы хозяин дома ни в чем его не заподозрил. Ведь первый день своего отдыха он проведет в доме.

Но хозяин его и не беспокоил. К вечеру Марк изготовил взрывное устройство, а ночью, уложив его в сумку, вышел из дома и направился к калитке. Заодно он испытал специальный фонарь, совмещенный с отпугивателем собак и электрошокером. Хозяйский пес выскочил из будки, со звоном растягивая цепь, бросился на него, но бесшумные ультразвуковые импульсы обратили его вспять.

На охраняемой территории он мог наткнуться на собак, тогда отпугиватель снова ему пригодится. А если пес окажется хорошо тренированным, то в ход пойдет электрошокер. Если это не поможет, тогда придется прибегнуть к более серьезному оружию, что крайне нежелательно. Нельзя оставлять после себя следы: это может отпугнуть жертву.

Отпугиватель собак пригодился ему на узкой улочке, что вилась через жилой сектор параллельно шоссе. Перепрыгнув через низкий забор, на него с басовитым лаем бросился лохматый пес, но электрозвук остановил его и еще больше взъерошил шерсть.

Территория охранной фирмы была огорожена высоким забором из железобетонных плит. Витки «егозы» по верху ограды; устаревшие, но все же действующие видеокамеры на поворотных механизмах. С одной стороны к объекту примыкал грузовой порт, территорию которого закрывал такой же бетонный забор. Там своя охрана, но проезд между стенами ограждений никем, похоже, не контролировался, и Марк спокойно добрался до следующего объекта, что граничил с «Черноморцем». Что это за предприятие, он не знал – может, все тот же торговый порт, может, лесной или рыбный. Главное, что сразу за стеной строилось какое-то здание, над которым возвышался башенный кран.

Кран обращен был к этому зданию, но его достаточно длинная балочная стрела с грузовой лебедкой и противовесом нависала над территорией охранной фирмы. И только в одном этом можно было увидеть знак. Но Марк сейчас находился в том состоянии, когда лирика воспринимается с профессиональным сарказмом. В башенном кране он увидел лишь способ пробраться на объект.

Он выбирал место, где можно было пересечь линию ограждения. Колючая проволока там отсутствовала, видеокамеры наблюдались только со стороны противоположного забора. Его могли засечь операторы из офиса охранной фирмы, но им какое дело, кто проник на смежную территорию?.. Хотя «Черноморец», скорее всего, охранял и строящийся объект, и башенный кран, поэтому лучше не светиться.

Марк еще не выбрал место, когда вдалеке мелькнул свет. Кто-то шел по дороге с включенным фонарем, достаточно мощным для того, чтобы его можно было заметить в свете ламп на придорожных столбах.

Трава вдоль заборов была выкошена, и только в одном из угловых стыков, на повороте дороги Марк заметил густую поросль, где можно было спрятаться.

Он молнией метнулся к забору, низко пригнувшись к земле, пулей влетел в заросли травы, накрылся маскхалатом и затих.

Марк мог наблюдать за приближающимися людьми, держать их на прицеле пистолета. И они могли заметить его, открыть огонь. Но все же он очень надеялся, что его не обнаружат. Место затененное, расцветка маскхалата позволяет ему слиться с травой. И еще Марк умел притворяться кустом или корягой. Более того, он мог замедлить метаболизм, как это делает крокодил. Но рептилия снижает интенсивность обменных процессов, чтобы долгое время обходиться без пищи, а ему это было нужно, чтобы уменьшить биотоки, которые для опытного следопыта все равно что запах для охотничьей собаки.

Но проходившие мимо него охранники в униформе оказались обычными людьми, не искушенными в охоте на живого человека. Их профессионализма хватило лишь на то, чтобы вскользь осветить лучом фонаря место, где находился он. Ничего не заметив, они свернули вправо и показали Марку спину.

Оказалось, что их появление можно было воспринимать как благо. Скрываясь в траве, Марк обнаружил брешь в нижней части забора. И ему осталось лишь воспользоваться ею, чтобы проникнуть на территорию строящегося объекта.

Строительная площадка была освещена, и он мог бы без труда заметить видеокамеры. Мог бы, но ничего не увидел, поскольку ничего такого здесь не было. Вдалеке показалась одинокая фигура человека. Он вышел из вагончика, подошел к штабелям кирпича, постоял немного и вернулся обратно. Вот и вся охрана...

И все же расстояние до крана Марк преодолел со всей предосторожностью. За спиной сумка с «оперативным комплектом», в одной руке он держал пистолет, в другой – электрошоковый фонарь. Но ни то ни другое ему не пригодилось. Не было собак, даже дворняги здесь не водились. Может, объект строили корейцы; если так, то псов извели на хе. Блюдо есть такое, из собачатины...

В косынку канатно-спускового устройства он влез заранее, раскручивающийся блок закрепил на груди, карабин – на поясе. И бинокль приготовил, после чего, вернув сумку за спину, поднялся на кабину машиниста, откуда перебрался на балочную стрелу, длина которой едва ли не превышала половину основной – нечастое явление для крана. Но Марку это было кстати, и он завис прямо над территорией нужного ему объекта.

Он удобно примостился на противовесе, поднес к глазам бинокль. Территория была хорошо освещена, и он спокойно мог обходиться без оптики ночного видения.

Кран возвышался над землей метров на сорок, от такой высоты захватывало дух. И еще ветер качал стрелу, что усиливало более чем неприятные ощущения. А еще Марку приходилось смотреть вниз, а это могло вызвать головокружение и потерю равновесия.

Страх перед высотой преодолеть невозможно, его можно только приручить, лишив силы природного инстинкта. Марк справился с ним, потом спокойно навел бинокль на въездные ворота с контрольно-пропускным пунктом, от которых к зданию через ухоженные английские газоны тянулась мощенная тротуарной плиткой дорога. Клумбы с цветами на переднем дворе, фигурный кустарник, декоративные фонари – все это интересовало Марка на случай, если уходить придется в этом направлении. Куда большее внимание привлек охранник возле контрольно-пропускного пункта. Он ходил вдоль закрытых ворот, осматриваясь по сторонам.

Охранник с автоматом стоял возле парадного входа в офис, представляющий собой прямоугольное здание метров двадцать на пятнадцать. Три этажа. Строгий деловой стиль. Высокие витринные окна без решеток, возможно бронированные; стены под белой минеральной шубой, никаких выступов на них, чтобы могла зацепиться нога скалолаза. Свет горел только в окнах первого этажа, в помещениях, примыкающих к парадному входу. Наверняка там расположен охранный пункт – мониторы камер слежения и люди под ружьем. Плохо.

Он ожидал увидеть еще охранников, патрулирующих двор административного здания, но никого не заметил. Засечь его могли только два человека – на въездных воротах и у главного входа. Если, конечно, не считать оператора системы видеонаблюдения. А надежды на то, что этот специалист заснул, практически никакой. Да и глупо тешить себя такой надеждой.

С высоты в бинокль земля казалась близкой-близкой. Невольно пришла на ум сцена из «Капитана Врунгеля», когда помощник Лом прыгал за белками со скалы. Хорошо, если бы и в жизни можно было бы воспользоваться таким трюком, тогда бы не пришлось разматывать спусковой трос.

Но прежде чем спуститься вниз, Марк тщательно исследовал двор. Его интересовали видеокамеры внутри двора, на стенах и козырьке административного здания. Но как это ни странно, ничего такого он не обнаружил. Видеонаблюдение велось только по внешнему периметру. Значит, прав был Марк, рассчитывая, что в системе охраны будут изъяны.

Тем временем деловая активность ночных сторожей сошла на нет. Сначала скрылся один охранник, затем зашел в административное здание другой. Впрочем, они могли появиться в любое время, поэтому Марк должен быть начеку.

Он надежно закрепил страховочный карабин за грузовую лебедку и аккуратно уронил тело вниз, повиснув на четырехмиллиметровом стальном тросе, который с едва слышным жужжанием выползал из раскручивающегося блока.

Марк спускался медленно, на метр в секунду. Удобная корзинка крепко держала его в своих объятиях, и он мог обходиться без помощи рук. Бинокль ему не нужен, он покоился на груди, фонарь и пистолет наготове. Собак нигде не видно, но мало ли что...

Сейчас он представлял собой уязвимую цель, как парашютист над логовом врага. В него можно стрелять из окон здания, с открытой местности, а он мог лишь жалко огрызаться в ответ, пока пуля не превратит его в мешок с мертвой плотью.

Но переживал он напрасно: спуск прошел удачно. Ни псов не было, ни охранников. Что ж, есть шанс, что третья встреча с собакой произойдет в кабинете Скорохата.

Он сполз на окраину заднего двора, прямо под куст, выстриженный в форме трехступенчатого торта, вылез из косынки. По-пластунски добрался до ближайшей клумбы, осмотрелся, так же осторожно продолжил путь, пока не подобрался к зданию с заднего фасада. Жаль, что не было наружной пожарной лестницы, по которой можно забраться на крышу, но в сумке арбалет с «кошкой».

Щелкнул спусковой механизм, с шорохом раскрутился трос, звонко ударился о борт крыши стальной крюк. Марк прислушался. Тихо вокруг, никто не выбегает из здания, не торопится на звук. Он натянул веревку, снял ботинки, чтобы не пачкать стены, прикрепил их к поясу и полез вверх.

Непростое это дело, когда плечо еще не совсем зажило. Но Марк не побоялся растревожить затянувшуюся рану, и не пожалел о том. И плечо не разболелось, и на крышу он забрался. А там – железобетонный короб с дверью, через которую можно забраться в здание. Дверь заперта, причем изнутри. Но замочное отверстие сквозное, значит, открыть ее можно и с внешней стороны. Для этого у Марка есть целый набор отмычек, пользоваться которыми он наловчился не только на учебе, но и на практике. Но прежде чем взяться за дело, он закапал масло и в замочную скважину, и в дверные петли, чтобы те не скрипнули, открываясь.

С замком он справился за десять-пятнадцать минут. Не самое лучшее время, но Марк не торопился. Часы показывали половину третьего ночи, в запасе у него еще уйма времени. Главное сейчас – не засветиться. И не нарваться на лазерный луч охранной сигнализации. Но в помещении, куда он проник, не было даже датчиков движения. Удивительная безалаберность. А ведь они могли бы подать хоть световой сигнал на пульт дежурного...

Такое же головотяпство позволило ему в свое время проникнуть в дом Каховцева через окно в Настиной спальне. Но Инга тогда нарочно отказалась от надежной охраны в угоду своим телесным интересам.

На третьем этаже здания свет не горел, хотя должно было быть хотя бы дежурное освещение. Массивная двойная дверь из красного дерева делила коридор пополам, Марк всмотрелся в табличку на ней и прочел одно-единственное слово «Приемная». Разумеется, дверь была закрыта на замок, но Марк снова воспользовался отмычками.

Как и следовало ожидать, приемная на охране не стояла. И в кабинет директора тоже можно было проникнуть без проблем. Там его внимание привлек городской телефон, с которого он позвонил на свой сотовый, чтобы определить номер. Дальше – проще. Он установил взрывное устройство под стол, прочно закрепил его и тем же путем выбрался на крышу. Не жалко будет потратить на врага кусок пластита и один из двух запасных телефонов.

Путь назад он проделал в обратной последовательности – слез с крыши, оставив на ней только «кошку» без троса, с трудом, но незаметно забрался на башенный кран, снова спуск...

К утру ему пришлось взять еще один подъем. На этот раз он занял место на крыше высотного, еще не достроенного дома в жилом секторе, откуда можно было наблюдать за офисом охранной фирмы. Солнце уже зажглось над горизонтом, когда он достал из сумки небольшой термос кофе, угостил себя горячим еще напитком. Еще бы сто граммов на грудь принять, но рано праздновать успех.

Утром на стройку пришли рабочие, но работа закипела только на первых этажах. На чердак никто не поднимался, и до трех часов Марка никто не побеспокоил. А в это время в ворота охранной фирмы въехал знакомый эскорт, и черный представительский «Мерседес» пришвартовался к парадному входу. Телохранители вышли из машин и создали живой коридор, пропустив по нему своего босса. Заслон оказался столь плотным, что Марк не смог увидеть его.

Зато он узнал его голос, когда позвонил на его рабочий телефон. Фотографию Скорохата он нашел в Интернете, в архивах газеты «Тепломорский вестник». А как звучит его голос, так просто не узнаешь. Так что не зря, оказывается, когда-то Марк устанавливал «жучки» в доме Каховцева.

– Слушаю, – недовольно прозвучало в трубке.

– Ну, здравствуй.

Марк держал возле уха один телефон, а на другом нажал на кнопку набора номера. В запасе у Скорохата оставалось всего несколько секунд.

– Кто это?

– Привет от Каховцева. Ты его на тот свет отправил. Теперь сам отправляйся туда же.

– Марк?! – простонал Скорохат.

– Прощай.

В трубке послышался грохот, и Марк положил ее в карман. Надо будет от нее избавиться, но не сейчас. Приложив к глазам бинокль, он увидел, как из окна третьего этажа в здании офиса валят клубы темного дыма. Взрывное устройство сработало, и вряд ли жертва смогла выжить...

4

Никогда бы не подумала Инга, что ей придется хоронить своего отца в онлайн-режиме. Она вообще не думала, что его когда-нибудь похоронят. Он должен был жить! И в свое удовольствие жить, и, главное, в ее собственное. Но отец ее предал. Он погиб. В его кабинете сработало взрывное устройство, и его буквально разорвало напополам...

Он предал дочь, потому что не уберег себя. Он предал Ингу, потому что после него киллер должен был взяться за нее. А киллер этот – Марк. Это страшное чудовище все-таки выполнило свое обещание. Инга на очереди. Но ей так не хочется умирать...

Она боялась сходить на берег, поэтому похороны отца снимал телеоператор, а изображение с его камеры сразу же поступает к Инге на компьютер. И она видела, как на специальном лифте в могилу опускается гроб из красного дерева, как мама вся в черном, рыдая от горя, виснет на руках у охранников. Инга должна была быть рядом с ней, но ей страшно, она боится Марка, от которого, кажется, невозможно скрыться.

Инга не усиливала охрану на яхте. Она уже знала, что Марка это не остановит. Макс вывел судно в открытое море, и сейчас они находятся в сотне километров от берега. Через несколько дней она возьмет на борт маму и сестру, и они уйдут в Средиземное море...

Инга выключила монитор, откинулась в кресле, закрыла глаза. Сил нет смотреть, как в могилу бросают куски земли. Мама совсем никакая, но если с ней случится удар, она все равно не сможет помочь. Возле кладбища дежурит «Скорая помощь», ее увезут в больницу... Но как Инга сможет проведать ее? Страшно сходить на берег.

Кто-то тихонько зашел в комнату. Инга испуганно вздрогнула, но глаза не открыла... Что, если это Марк? Вдруг он смог забраться на судно? Это, конечно, нереально, но ведь он же не человек, он дьявол во плоти и может все...

– Тебе плохо? – услышала она голос Макса.

– Черт! Стучаться надо! – набросилась на него Инга.

Но капитан ничуть не смутился. И взгляд у него дерзкий, снисходительно-насмешливый.

– Отца твоего похоронили?

– Тебе-то что? – возмущенно, готовая взорваться, протянула она.

– Туда ему и дорога!

– Что ты сказал?!

– Я же знаю, он убить меня хотел. И ты тоже...

– С ума сошел? – вскинулась она. – Кто тебе такое сказал?

– Разговор слышал. Вы на палубе разговаривали. Он собирался меня утопить, а ты сказала, что плакать не станешь... Извини, но я не дурак и знал, что у тебя контракт.

– Какой контракт?

– Или контракт, или договор, или еще что-то там. Знаю, что ты лишишься всего, если будешь жить с мужчиной. А ты со мной жила. Или нет?

– Э-э... – растерянно промычала она. – Что за ерунда? Нет никакого контракта. Тебя ввели в заблуждение.

– Я не знаю, что там куда ввели, но я на всякий случай подстраховался. Вот!

Макс вынул из кармана брюк флешку и, насмешливо скривив губы, протянул ей.

– Я тут фильм снял, думаю, тебе будет интересно.

Инга вставила флешку в компьютер, выбросила из нее на рабочий стол видеофайл, включила воспроизведение.

– Ну ты и козел! – вскипела она, глядя на собственное изображение, оседлавшее лежащего на спине Макса.

– Смотри, как ты улыбаешься! Будто знаешь, что тебя снимает скрытая камера, – засмеялся он.

– Сволочь!

Инга попыталась влепить ему пощечину, но он поймал ее руку, заломил ее назад через локоть.

– Пусти, урод! Больно!

Макс оттолкнул ее от себя и остался стоять перед ней незыблемой скалой.

– Знаешь, что с тобой будет?

– Что? – насмешливо спросил он.

– Да тебя с дерьмом...

– Это тебя с дерьмом смешают, если видео появится в Сети. Я уже позаботился, чтобы эта запись стала всенародным достоянием. А она ею станет, если со мной что-то случится...

– Хорошо, ничего с тобой не случится, – пошла на компромисс Инга.

Ситуация непростая, и нужно было как-то из нее выкручиваться, а гнев и проклятия – плохой в том помощник.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – усмехнулся Макс.

– И еще я тебе заплачу. За молчание... Хорошо заплачу. Ты получишь сто тысяч, в долларах, разумеется.

– А почему не в евро?

– Ну, можно и в евро.

– И, если можно, не один миллион... Впрочем, я готов взять натурой.

– Ну, можно и так, – кокетливо повела она бровью. И, будто спохватившись, нахмурилась. – Только не сегодня. Ты должен понимать, что я похоронила отца...

– И что с того?

– Сегодня никакого секса!

– При чем здесь секс? Меня интересует не твоя натура. Меня интересует натуральный продукт. Меня интересует твоя яхта. Ты продашь мне ее за один доллар, и мы расходимся...

– Что?! – похолодела Инга. – Ты с ума сошел? Ты хоть знаешь, сколько она стоит?

– Знаю. Один доллар. Тебе же лучше – налог с продажи платить не будешь, ну, если не считать каких-то нескольких центов... Но ты можешь не беспокоиться, я человек добрый, и этот налог возьму на себя. Ты оформишь на меня генеральную доверенность, я по ней продам себе яхту и уплачу налог. Ты будешь избавлена от всяких хлопот...

– Издеваешься?

– Нет, предлагаю тебе альтернативу. Или ты отдаешь мне яхту, или теряешь все!

Похоже, Макс действительно владел опасной для нее информацией, если держался так уверенно. И впрямь Инга могла потерять все, если компромат на нее станет народным достоянием. Отца нет, защитить ее некому, зато Настя жива, и у нее могущественный покровитель Марк. Она с радостью отомстит Инге, лишив ее всего, что получила она от покойного мужа...

– Ты гарантируешь мне, что никто ни о чем не узнает? – дрожащим голосом спросила она.

Совсем недавно ее власть над Максом казалась такой непоколебимой, а сейчас она исчезла, убегая в никуда, как морская волна.

– Гарантирую. Только подлинники тебе не отдам. Мало ли, вдруг ты захочешь забрать яхту силой.

– Скотина.

– Ну, зачем же так грубо? Я ведь и обидеться могу...

– Плевать мне на твои обиды. А яхту забирай. И будь ты проклят!

– Браво! Бурные и продолжительные аплодисменты!.. Сейчас мы идем в Туапсе, а завтра утром возьмем на борт нотариуса, я уже обо всем договорился. Он все оформит...

Инга с ненавистью посмотрела на Макса. Каким жалким ни был Алексей, но тот хоть не додумался до шантажа... А вдруг и у него есть на нее компромат? Кто его знает, вдруг он снимал их постельные сцены на камеру?.. А он уже в пути, скоро будет в Тепломорске. Отца больше нет, и он может предъявить счет... А ведь она знала, что все мужики сволочи!

Выпроводив Макса, она попыталась связаться с берегом, чтобы запросить помощь, но не нашла телефон. И спутниковый модем вдруг перестал работать, отчего Интернет оказался недоступным. Можно было сходить в радиорубку, но дверь в ее каюту оказалась закрытой. Еще сегодня утром она была полновластной хозяйкой Макса – во всяком случае, так ей казалось. А сейчас она – его пленница. И нет у нее возможности связаться с берегом, чтобы завтра в Туапсе у причала ее ждали крепкие ребята из охранной фирмы. Они бы прямо там отправили на корм рыбам и Макса, и его помощников. Ну а компрометирующую запись она бы потом нашла и уничтожила...

Но в Туапсе, увы, их встречал лишь нотариус, тщедушный мужчина лет сорока в смешных очках-велосипедах. Только бумага, которую он приготовил, смешной совсем не казалась. Это была генеральная доверенность, которая позволяла Максу продать яхту кому угодно. Он мог купить ее сам, а мог выставить на аукцион. В любом случае Инга оставалась с носом.

Бумагу она подписала в кают-компании яхты, затем с дрожью в коленках наблюдала, как нотариус делает запись в своей регистрационной книге. А когда процедура состоялась, Макс весело хлопнул в ладоши.

– Всем спасибо! Все свободны!

– Да пошел ты к черту! – не сдержалась Инга.

– Пойдешь ты. И прямо сейчас.

– Яхта моя, не забывай! Я могу аннулировать доверенность.

– А меня могут признать успешным режиссером авторского кино. Ты меня понимаешь?.. Так что давай сворачивай удочки!

Инге ничего не оставалось, как сдаться.

– Пойду собирать вещи, – с ненавистью глядя на Макса, процедила она сквозь зубы. – Но сойду в Тепломорске. На морвокзале.

– Договорились. Ты собирайся, а я пока рейд запрошу. Морвокзал не обещаю, но где-нибудь в порту высажу.

Но Макс ее обманул. Через три часа пути яхта пришвартовалась к пирсу напротив ее дома.

– Счастливого пути!

Макс откровенно насмехался над Ингой. Она ответила ему вскинутым кверху средним пальцем.

– А это ты зря! Хотел с вещами тебе помочь, а теперь расхотел.

Его помощники выгрузили на пирс весь ее багаж – четыре чемодана и три сумки, там его и оставили. К дому Инга должна была нести это сама.

– Сволочь! Сволочь! – исступленно потрясая кулачком, кричала Инга.

А Макс глумливо скалил зубы с кормы уходящей в море яхты.

Вдруг Инга осознала, что на пирсе она представляет собой идеальную мишень для снайпера, и почти бегом направилась к дому. Задняя калитка была заперта, а ключи затерялись в сумочке. Инга распсиховалась, пытаясь их достать. Но вот калитка открыта, она запирает ее за собой, бежит к дому.

Ни одного человека во дворе, и дверь на замке. Но ключ у нее в руке, и она попадает в дом.

И здесь ни одной души. Дверь в пункт охраны открыта, в помещении мертвая тишина, мониторы видеонаблюдения выключены. Инга чувствовала, как холодок забирается под ворот кофточки, студеными пальцами впивается глубоко под кожу на спине...

Это дом ее покойного мужа, где-то здесь может бродить его призрак. Но не привидений боялась Инга. Ее пугал Марк. Вдруг он здесь? Вдруг он все это время ждал, когда муха попадет в его сети?.. Что, если не один он здесь, а с Настей?..

За спиной что-то едва слышно шелохнулось.

Инга резко обернулась и вскрикнула от ужаса. В нескольких шагах от нее стоял Марк. И пистолет с глушителем в опущенной руке. Взгляд холодный, как ледяная глыба, и пронзительный, как арктический ветер.

– Марк?! Ну наконец-то! – Пытаясь взять себя в руки, Инга изобразила ликующую улыбку.

– Что «наконец-то»... Ты спешила умереть? – удивленно повел он бровью.

– Я?! Нет!!! Ты же не станешь стрелять в женщину?

– Почему? Ты же хотела, чтобы я убил Настю?

– Я не хотела! Это все отец!.. Я его уговаривала, я его умоляла, а он меня не слушал... Марк, пойми, я с самого начала знала, что ты не тот человек, за которого себя выдаешь. Я чувствовала твою мощь, твою силу. Это Настя сомневалась в тебе, она поверила этому идиоту Бугарю, что тебя можно унизить... Я же видела, что ты всего лишь изображал из себя слабого. И сразу поняла, кто убил Кирилла! – сложив ладони на груди, с надрывом утопающего взывала к нему Инга. – Но я никому ничего не сказала! Почему? Потому что ты нравился мне. И я знала, что рано или поздно мы будем вместе... Мы вместе, Марк! Ты и я!.. Зачем тебе Настя, если есть я? Настя ничего тебе не даст, а я дам тебе все! Мы будем любить друг друга! Мы будем владеть этим городом!

– Все сказала? – невозмутимо спросил Марк.

Похоже, столь пламенная речь нисколько не тронула его.

– Я люблю тебя, Марк!.. Я влюбилась в тебя сразу, как только увидела!.. Не веришь?.. Я докажу...

Инга стала расстегивать кофточку, но застыла как заколдованная, когда в обнажившуюся ложбинку между грудей уткнулся холодный глушитель пистолета.

– Не надо ничего доказывать, – покачал головой Марк.

– Не убивай, не надо!.. – взмолилась Инга. – Зачем тебе меня убивать?

– Затем, чтобы Настя жила спокойно.

– Но я ничем не могу ей помешать! Она заберет у меня все, я останусь ни с чем! И я ничего не смогу с ней поделать!.. У меня в сумочке флешка, там компромат на меня. Я там с Максом... Эта запись втопчет меня в грязь! Я потеряю все! Я уеду за границу, и меня здесь никогда не будет!..

– Ты в этом уверена? – заинтригованно повел бровью Марк, опуская руку с пистолетом.

– Абсолютно!

– Покажи запись.

– Да, да...

Инга включила компьютерный блок, монитор, достала из сумочки флешку, вставила ее в порт, вывела на экран изображение. Перед лицом смерти она нисколько не боялась опозориться перед Марком. И даже грядущее разорение не пугало ее сейчас. Главное, выжить...

– Что ж, придется тебя убить, – беспощадно посмотрел на нее Марк.

– Ну, пожалуйста! – Инга опустилась перед ним на колени.

– И убью. Морально...

Марк забрал флешку и вышел из дома. Инга с колен завалилась набок, закрыла лицо руками и горько зарыдала.

5

Правильно сказала Инга, не мог он застрелить женщину. Поэтому и не убил Ингу, хотя надо было бы. Неделю поджидал ее в пустующем доме... Но зато забросил домашнее порно с ее участием в свой почтовый ящик в Сети. Он не знал точно, как действует система, которую придумал в свое время покойный Каховцев, зато Настя в курсе, как лишить Ингу отцовского наследства, пусть она этим и займется...

Он возвращался к ней, в бревенчатый домик на берегу реки. Возможно, Игорь уже увез ее оттуда. Но рано или поздно Настя объявится в Тепломорске, и Марк свяжется с ней, сбросит ей компромат на Ингу, которую нужно выводить из игры. А что дальше?

А дальше – пустота. И в душе пусто, и впереди – сплошная тьма. Не может он быть с Настей, потому что убил ее отца. Не может он жить среди людей, потому что руки по локоть в крови... Как быть?

Автобус медленно, с натугой поднимался на перевал. Так же тяжело шевелятся мысли в голове. Но вот машина пошла под уклон, быстро, весело. У водителя есть маршрут, конечная цель, а у Марка нет ничего. Но и его мысли растормошили. Он должен наказать себя за те грехи, что сотворил. Он должен ответить за свое зло... Впрочем, эта идея родилась в его сознании уже давно. Просто еще не окрепла для того, чтобы воплотиться в действие.

Автобус вдруг плавно замедлил ход, остановился. Открылась дверь, и в салон вошел милиционер с погонами прапорщика. Молодой еще парнишка, но держится важно. Фуражка у него размером больше, наползает на большие просвечивающиеся уши, под тяжестью козырька норовит накрыть его глаза, и ему приходится постоянно держать руку на весу, на уровне лба, чтобы поправлять ее.

– Предъявите документы!

Марк не пользовался гримом. И документов у него нет. Поэтому он встретил прапорщика угрюмым молчанием.

– Документы!

Милиционер вдруг побледнел, попятился назад, рукой нащупывая кобуру. Он узнал в нем особо опасного преступника, и Марк должен был что-то срочно предпринять, чтобы не угодить в объятия закона. Должен был, но не предпринимал.

Прежде чем прапорщик достал из кобуры пистолет, Марк мог десять раз убить его.

– Встать! – визгливо вскрикнул парень, направив на него оружие.

– А с предохранителя снять? А патрон в патронник? – насмешливо спросил Марк.

Дрожащими руками прапорщик опустил вниз рычажок предохранителя, передернул затвор.

– Ну, теперь я тебя боюсь, – пренебрежительно, но вместе с тем и миролюбиво усмехнулся Марк, поднимаясь со своего места.

Он позволил прапорщику вывести себя из автобуса, отконвоировать на стационарный милицейский пост, где им плотно занялись его коллеги.

Ему заломили руки за спину и защелкнули на них стальные браслеты, после чего посадили в машину и увезли в изолятор временного содержания. В камеру его бросили не снимая наручников.

Не прошло и часу, как его утащили в кабинет начальника уголовного розыска, но едва начавшийся допрос оборвала прокурорский следователь – та самая женщина, которая когда-то хоть и робко, но пыталась уличить его в убийстве Каховцева.

Он встретил ее сидя. Подняться ему мешала низкая скоба, к которой его приковали наручниками. Да и не собирался он приветствовать ее появление.

– Ну, здравствуйте, Марк Анатольевич! – Она кривила лицо, пытаясь сдержать ликующую улыбку.

– И вам того же, – тускло усмехнулся он, глядя на комбинацию из трех звезд на ее погонах.

Насколько помнил Марк, в прошлом году она была подполковником.

– Давно искала встречи с вами.

– Я в курсе.

– Бегаете вы от нас.

– Если бы бегал, меня бы здесь не было.

– Хотите покаяться?

– С чего вы взяли?

– Ну, не знаю. Пришло вдруг на ум... Действительно, вы киллер высокого класса и вдруг позволяете арестовать себя простому милиционеру. Вы бы могли справиться с ним, уйти в горы. Ведь вы когда-то служили в разведке. В Чечне. Горы для вас – раскрытая книга...

– Вы неплохо информированы.

– Работа такая.

– А «полковника» за что получили? За то, что раскрыли убийство Каховцева?

– Раскрыла.

– Отлично. Тогда так и будем считать, что его убил Бугарь.

– А кто сделал это на самом деле? – пристально посмотрела на него женщина.

– Бугарь... Пусть так и будет, я не против.

– Я против.

– А как же полковничья звезда?

– Не бойтесь, ее не снимут. А если бы и сняли... Истина, как говорится, дороже.

– Ваша истина – это Каховцев. Потом этой истиной стал Скорохат. Он дал на меня отмашку, поэтому вы и устроили на меня охоту...

– Не знаю, о чем вы говорите, – нахмурилась Ирина Сергеевна.

– Кто бы сомневался, – едко усмехнулся Марк.

– Зато я знаю, кто убил сотрудников охранной фирмы «Черноморец». Вы убили семь человек!

– Есть доказательства?

– Да сколько угодно! Вас опознала работница отеля, где вы снимали номер. Вас опознал гражданин Петренко, которого вы почему-то пощадили...

– Виноват. Исправлюсь.

– Что значит «исправлюсь»? – изумленно уставилась на него женщина. – Вам грозит пожизненное заключение!

– Я знаю. Именно потому я и сдался, что меня ждет пожизненное заключение. Знаю, что меня похоронят заживо. Но это могила, в которой можно жить. И готовиться к загробной жизни. Может, я смогу замолить свои грехи...

– И много у вас грехов? – спросила Ирина Сергеевна голосом, дрожащим от охотничьего возбуждения.

Наверняка она настроилась, что Марк будет выкручиваться, а он вдруг взял да признался в одном эпизоде. И, похоже, готов говорить правду и дальше...

– Хватает... Вы правы, я действительно киллер. И я убивал людей за деньги.

– И... Э-э... И много людей вы убили?

– Этого вы не узнаете.

– Почему?

– Хватит того, что я взял на себя семь трупов.

– Но... Но вы подозреваетесь в убийстве гражданина Скорохата.

– У вас нет доказательств.

– Напрасно вы так думаете! – совсем не уверенно предостерегла его следователь.

– Ну, попробуйте меня в этом убедить.

– И попробую... К тому же существует еще эпизод, по которому вам может быть предъявлено обвинение. Вы подозреваетесь в убийстве шести сотрудников все той же охранной фирмы «Черноморец»...

– На каком основании? На том, что эти сотрудники преследовали меня? Боюсь, что у вас не получится обвинить меня в этом.

– Ну ладно, этот эпизод мы можем с вас снять, – кивнула Ирина Сергеевна и нервно забарабанила пальцами по столу. – Тем более что есть другой подозреваемый...

Марк мог бы и промолчать, но он понял, кого подозревает полковник. Пистолет, из которого был убит один блэкмен, принадлежал Игорю на законных основаниях. Наверняка следствие это установило, и поэтому на парня навесят и другие трупы. С кем же тогда останется Настя? С ней должен быть человек, которому Марк может доверять.

– Не надо подозреваемых, – покачал головой он. – Я убил этих сотрудников. И себя защищал, и Настю Каховцеву. С ней парень был, Игорь его зовут, так я у него пистолет забрал. Из него стрелял. Ну, и про свое оружие не забыл...

– Вы официально это признаете?

– Да. Можете дать лист бумаги, я все подробно напишу.

В тот же день Марк составил приговор для себя, который со временем подпишет судья. Пожизненный срок станет для него серьезным наказанием, и он готов был принять его со смирением...

6

Настя с тоской наблюдала, как Игорь инструктирует начальника личной охраны. Людей он нанял через Интернет, они вчера прибыли из Москвы и уже взяли дом под свой присмотр.

Скорохата нет, его уже две недели как похоронили. Инга тоже исчезла, никаких известий о ней. Может, Марк ее вслед за отцом на тот свет отправил?..

В Тепломорск Настя отправилась, как только стало известно о гибели Скорохата. Игорь приносил из поселка не только продукты, но и газеты, из которых он и узнал об этом событии. Шутка ли, видного тепломорского бизнесмена разорвало пополам...

Взорвать Скорохата мог только Марк. И Настя знала зачем. Он убивал, чтобы защитить ее.

Он убивал, а Игорь окружил ее охраной. И сам постоянно был рядом. Это и угнетало ее. Надоело быть в эпицентре опасности, хотелось жить нормальной, спокойной жизнью. Но, увы, в своем доме она чувствовала себя на вершине вулкана. И сейчас ей даже хотелось вернуться в маленький домик на берегу реки. И чтобы Марк там был. Он бы заботился о ней и о сыне, ловил рыбу, варил уху, стирал белье...

– Когда все это закончится? – спросила она, когда Игорь выставил начальника охраны за дверь. – Устала я от всех этих передряг...

– Я тебя понимаю.

Он подошел к ней, присел на подлокотник ее кресла, нежно обнял за плечи.

– Но по-другому нельзя. Скорохата нет, но еще остались его люди. Но я обязательно с ними разберусь. Так что не переживай, все будет хорошо...

– Я в этом не уверена.

– Но я же с тобой, – дрогнувшим голосом, опустив голову, сказал он.

– Потому и не уверена.

Игорь нравился ей, но любила она Марка. Теперь она была уверена в том, что любила. Игорь ее нисколько не тяготил, но все же было бы лучше, если на его месте был Марк. На его месте и с его биографией, где не было места заказным убийствам...

– Что ж, я могу уйти, – вздохнув, Игорь поднялся на ноги.

– Только попробуй!

Он хотел что-то сказать, но в микрофоне на лацкане пиджака послышался голос.

– Игорь, там к вам какая-то женщина, – доложил охранник.

Игорь взял со столика пульт, включил телевизор, на который передавались сигналы с камер наружного наблюдения, и вывел на экран изображение гостьи. Она стояла у въездных ворот возле своей машины. Голова опущена, пальцы рук нервно теребят нижнюю пуговичку кофты.

– Инга?! – потрясенно протянула Настя. – Откуда она взялась?

– И какой камень у нее за пазухой? – Игорь озадаченно поскреб щеку. – Ладно, разберемся... Или послать ее куда подальше?

– Нет, лучше разобраться, – покачала головой она.

– Как скажешь.

Он ушел, а вскоре в малом холле на втором этаже появилась Инга. В том самом холле, где они когда-то собирались, чтобы посекретничать. И тогда она пела Насте насквозь лживые, но красивые песни. И сейчас наверняка займется этим.

– Можешь мне ничего не говорить, я все равно тебе не поверю.

– Что не говорить? – с лисьей грустью посмотрела на нее Инга.

– Ты заказала моего отца. Ты заказала меня. И ты не сможешь меня переубедить.

– Не смогу, – покорно согласилась гостья. – Но ты должна знать, что я ни в чем не виновата. Это все мой отец. Я его пыталась отговорить, но...

– Ты виновата в том, что не помогла мне, – Настя немного смягчила тон, но гневный блеск из ее глаз не исчез.

– Спорить не буду.

– Зачем ты тогда пришла?

– Договориться... И разойтись с миром... Ты уже была у Марка?

– Где я у него была? – встрепенулась Настя.

– Ну как же, он в следственном изоляторе.

– Что?!

– Его арестовали. Он признался в убийствах... Ты хочешь с ним встретиться?

– Да, – ни секунды не сомневаясь, кивнула Настя.

– Тогда я дам тебе телефон следователя, позвони ему, он поможет тебе со встречей. Ну, на определенных условиях. Но ты девушка не бедная...

– Зачем тебе все это?

– Я хочу, чтобы ты с ним поговорила. Я уже с ним говорила... – замялась Инга. – Ему понравилось мое предложение, и если ты с ним согласишься, то скоро я исчезну отсюда навсегда...

– Что за предложение?

– У него компромат на меня, – еще больше смутилась Инга. – Видеозапись, где я с мужчиной... Нет, это не Алексей. Хотя тебе, наверное, все равно... В общем, он может дать ей ход, а может придержать. Если даст ей ход, то ты вправе будешь оспорить мое право на наследство... Ну, ты меня понимаешь?

– Понимаю.

– И еще должна понять, что этот процесс непросто будет выиграть.

– Не просто, но возможно.

– Но все равно, это суета, нервотрепки. А мы можем прийти к компромиссу. Я оставлю себе виллу в Майами, два магазина, которые твой отец купил там же. Ну, и еще новую яхту... Да, и счет на пять миллионов долларов... А все остальное я верну тебе.

– И ты уедешь в Майами?

– Да. Навсегда.

– И я никогда о тебе больше не услышу?

– Нет... Ты же видишь, я глубоко раскаялась в том, что поддержала своего отца. И не пытаюсь оправдываться... Ты уступишь мне в малом, и мы разойдемся миром. Ты же не хочешь новой войны?

Войны Настя не хотела. И не видела иного способа избавиться от Инги, как согласиться на ее предложение.

7

В одиночной камере сыро, душно и даже при свете лампочки – полный мрак. Безнадега прессом давит на затылок, звенящая тишина сжимает барабанные перепонки. Ни книг здесь, ни газет, и словом не с кем перекинуться. Можно только тупо смотреть в заплесневелый потолок, лежа на спине. А в специзоляторе для пожизненно осужденных не будет и такого блага. Там, говорят, лежать разрешено только ночью, а днем придется топтаться на своих двоих. Страшно. И жутко. Но Марк уже сделал свой выбор. Да и поздно уже что-то менять...

Дверь со скрипом открылась, стукнувшись о ржавый блокиратор в полу, послышался голос надзирателя:

– На выход!

Марк покорно вышел из камеры, повернулся лицом к стене.

Конвоир отвел его в блок для свиданий. Неужели снова Инга пожаловала? Такую проныру еще поискать... Но лучше с Ингой общаться, чем жевать протухшую тишину в постылой камере.

Он еще не осужден, и следствие благосклонно к нему за его признания, поэтому и возможны свидания. Но скоро все закончится, и отправят его на остров Огненный в братскую могилу к живым покойникам.

Марк не прочь был увидеть Ингу, но все-таки гораздо больше он обрадовался Насте, которая смотрела на него через толстое пуленепробиваемое стекло. Прозрачная перегородка делила мир на свободу и неволю, и эти две сущности были так же далеко друг от друга, как Настя – от него. Вроде бы и рядом она, но пропасть между ними сумасшедшая.

Марк сел за столик перед окошком, взял телефонную трубку, зажиренную сотнями рук.

Настя завороженно смотрела на него, и лишь когда он поздоровался с ней, по движению его губ поняла, что можно говорить. Она тоже взялась за трубку.

– Привет... Как же так? Почему ты здесь?

– Ты же здесь не просто так, – с горечью усмехнулся он. – Ты все знаешь.

– Знаю... Я даже дала показания. Ведь ты убивал из-за меня...

– Но ведь убивал.

– Но ты же... – Настя запнулась, не зная, чем еще оправдать его.

– Я убийца, Настя. И мое место здесь. Я сам этого хочу...

– Тогда почему ты плачешь?

– Разве?

Тоска многотонной тяжестью давила на душу, но Марк не думал, что этим она может выжать из него слезу. Но теплая капля действительно катилась по щеке, и он поймал ее пальцем.

– Я часто плакал. Когда был слабым... Лучше бы я оставался слабым.

– Но ты сильный. Ты очень сильный.

– Да, но меня больше нет... И ты забудь обо мне. И Кириллу про меня ничего не рассказывай. Пусть Игорь будет его отцом... Как у тебя с ним?

– Не знаю.

Настя тоже плакала, и ее слезы ручьями текли по щекам.

– Что ты не знаешь?

– Он со мной. Заботится обо мне... Но ты лучше...

– Меня уже нет, – сказал Марк растроганно, но с горечью, от которой запершило в горле. – А он есть. И должен быть с тобой.

– Если ты скажешь...

– Я уже сказал.

– Я тебя люблю, – разрыдалась Настя.

Он ничего не сказал, но взгляд его говорил о многом. И еще он приложил к стеклу раскрытую пятерню. Настя поступила так же, и он физически ощутил тепло ее мысли. Сейчас она не думала о нем как об убийце своего отца; он был ее любимым мужчиной, и она горько жалела, что им не суждено быть вместе.

– Время истекло! – беспощадно прозвучал голос контролера.

– Мне пора, – тоскливо сказал Марк, поднимая кверху глаза, чтобы сдержать слезы.

– Мы еще увидимся.

– Не знаю.

– Мы обязательно еще увидимся!..

Марк уже собирался положить трубку, когда Настя вспомнила про Ингу.

– Мы с ней договорились, она уедет в Америку. Если ты выполнишь свое обещание.

– Выполню, не сомневайся...

Марк умоляюще посмотрел на приблизившегося к нему контролера. Он просил у него хотя бы еще несколько секунд. И тот кивнул, отступая на шаг.

– Передай ей... И сама знай, что если кто-то попытается тебя обидеть, я сбегу отсюда... Ты только дай знать, и я сбегу!

Марк еще не знал, как сбежать из тюрьмы, а тем более из специзолятора, который ждал его в скором будущем, но он обязательно что-нибудь придумает. Он, как и прежде, готов на все, чтобы защитить Настю...

Content

Владимир Колычев
Влюблен и очень опасен

Глава первая

1

2

3

Глава вторая

1

2

3

4

Глава третья

1

2

Глава четвертая

1

2

3

4

5

6

Глава пятая

1

2

3

Глава шестая

1

2

3

Глава седьмая

1

2

3

4

5

Глава восьмая

1

2

3

4

Глава девятая

1

2

3

4

5

6

Глава десятая

1

2

3

4

5

6

7