Владимир Колычев

Мне душу рвет чужая боль

Пролог

Дождь – рука осени. Дождь стучал по стеклу, барабанил по жестянке подоконника. Холодно на улице, слякотно и промозгло.

– Избушка, избушка, встань ко мне передом, а к лесу задом…

Голос у Кристины низкий, но совсем не грубый. Контральто – мягкое, выразительное и полетное. Голос ее звучал тихо, но заполнял пространство, как объемный стереозвук. Ее невозможно было не услышать.

Кристину приятно было слушать, но куда больше хотелось любоваться ею. Валентин оторвал взгляд от окна и с замиранием сердца повернулся к ней.

Надежды юношей питают. И надежды эти у Валентина были самые смелые, но Кристина своей дерзостью превзошла их. Волосы распущены, шелковый халат на голое тело, поясок развязан, полы разведены…

Кристина подавляла своей красотой. Ни у кого не было таких картинных глаз, как у нее. Волосы, черты лица, фигура – эталон безупречности. Но… Валентина потрясла ее смелость. А когда она движением плеч скинула к ногам халат, ошеломленно раскрыл рот. Полуобнаженная натура в ореоле совершенства. Шокирующее откровение. Роскошные волосы до плеч, прелестное лицо, великолепная фигура, идеальной чистоты матовая кожа, тонкая черная полоска внизу живота… Все замечательно. Но Кристина слепила своей красотой, не опьяняя. Не хватало ей хмельного тепла. Валентин смотрел на нее во все глаза, не в силах сказать и слова от восхищения, но при этом он не чувствовал в себе желания ворваться в эту некогда неприступную крепость, столь внезапно сдавшуюся ему на милость.

Кристина раскрыла перед ним все свои тайны, но при этом умудрялась смотреть на него с загадочной улыбкой беспорочной женщины. Она поняла, что Валентин лишился дара речи, и это ее почему-то забавляло и умиляло.

– Не ожидал?

Она вплотную подошла к нему, руками оплела его шею.

– Я тоже от себя этого не ожидала…

Он должен был сходить с ума от нахлынувших чувств и эмоций. Но при всей своей ослепительности Кристина не смогла вызвать в нем тех желаний, которые он испытывал в объятиях другой, брошенной им девушки.

Лида и близко не была такой красивой, как Кристина, и ее фигура также была далека от идеала – маленькая мягкая грудь, тяжелая попа, короткие ноги, гусиная кожа на бедрах… Но при всем при том Лида заводила его с пол-оборота, да так, что кровь закипала в каждой клеточке его тела. А с Кристиной он был похож на горящую воду: сверху тонкая пылающая пленка, а под ней – холодная масса.

– Ну, и чего ты стоишь, как истукан? – удивленно спросила Кристина. – Обними меня.

Валентин сконфуженно кивнул, двумя руками обвил ее тонкий стан. А животом к нему она прижалась сама.

– Теперь поцелуй.

Он выполнил и это ее требование, о чем нисколько не пожалел: губы у Кристины упругие, сочные, сладкие, с мятной свежестью… Но только почему-то этот поцелуй не воспламенял…

– Ты точно как истукан, – оторвавшись от него, прошептала она. – Мне что, самой снимать тебя с ручника?

Кристина отстранилась от него, взяла за руку, подвела к дивану, на который упала вместе с ним.

– Я слышала, у парней это бывает, – не без досады сказала она, осознав его несостоятельность. – Если шок или впервые…

– Не впервые, – ляпнул Валентин.

С Лидой у него было, и много раз. И осечек никогда не было.

– Зато у меня впервые, – прижимаясь к нему, страстно прошептала Кристина.

В это верилось с трудом. Если не сказать, что вообще не верилось. Валентин знал, что до него Кристина дружила с Костей Мироновым, известным в городе плейбоем, перед которым не могла устоять ни одна девушка. К тому же Кристине уже девятнадцать, и она давно вышла из «девственного» возраста. Да и живет она отдельно от родителей – уж не потому ли она приобрела манеру разоружать мужчин шокирующей наготой…

– И так глупо, – немного подумав, добавила она.

В ее голосе слышалось если не раскаяние, то сожаление уж точно.

– Все хорошо, – сказал Валентин, скользнув рукой по тугим куполам ее бюста.

Увы, этим он поддал жару только ей, у самого же в низинах души даже не шелохнулось. Ему приятно было смотреть на Кристину, чувствовать под рукой ее нежную, безупречно гладкую кожу, ощущать тепло и упругости ее роскошного тела… Сейчас его можно было сравнить с отсыревшей спичкой, которая дымила, но не зажигалась.

– Ты лучший, – прошептала она, расстегнув пуговицу на его рубашке.

Наконец-то Валентин осознал, что мешает ему расслабиться. Одежда – это как защитный экран вокруг чувствительной антенны; стоит ему раздеться, и его тело не только поймает, но и многократно усилит жаркий сигнал… Кристина помогла ему раздеться, но, вопреки его ожиданиям, ничего не произошло.

– Ты, наверное, переволновался, – со знанием дела сказала Кристина.

Валентин в знак согласия кивнул… Он хорошо помнил, как это впервые произошло между ним и Лидой. Она не подавала себя в готовом к употреблению виде; более того, ему пришлось преодолевать ее сопротивление… Вспомнив тот свой победный триумф, он ощутил, как поднялась и затвердела кровь. И Кристина это почувствовала. Игриво улыбнувшись, она подалась к нему. Но в самый последний момент в ее глазах мелькнул страх, и Валентин даже подумал, что на этом все и закончится. Но нет, пересилив себя, она еще глубже прижалась к нему…

* * *

Валентин возвращался домой из института. Ему совсем не обязательно было идти через сквер, где он когда-то познакомился с Лидой. Да он, в общем-то, и не собирался делать крюк, чтобы побывать здесь. И даже удивился, когда обнаружил себя на перекрестке двух аллей у скамейки, где он когда-то ее впервые поцеловал.

Скамейка была усыпана сухой листвой, Валентин машинально смахнул ее, сел… Вот это совершенно напрасно, подумал он. Ему всего двадцать два года, он еще молод, у него все впереди. Глупо в его возрасте вспоминать о вчерашнем дне. Он должен идти вперед, только вперед… Он думал, что ему пора домой. Два-три часа на отработку лекций, а затем встреча с Кристиной. Сначала они пойдут на дискотеку, а затем отправятся к ней домой… Танцует она здорово, попкой так вертит, что мертвого зажечь может. Джинсы у нее сидят низко-низко, топик поднят чуть ли не под самую грудь, животик такой сексуальный, что… Валентин представил, как танцует Кристина, как эротично при этом выглядит, но не ощутил в себе ни малейшего шевеления.

Зато душа затрепыхалась в груди, как встревоженная птица в клетке, но мысли о Кристине здесь были ни при чем. Виной этому была Лида. Сначала он услышал шорох листвы под ее ногами, а затем увидел ее саму. Серый шерстяной берет, невзрачная куртка, юбка по колено, дешевые сапоги… Наивная и совершенно немодная девушка. Но когда она улыбалась, перед ней, казалось, меркли все фотомодели мира. Милая, нежная, добрая. И в прошлом…

Лида улыбалась и сейчас, но тускло и натянуто. В глазах печаль и уныние. Ни осуждения, ни злобы, но тоски полная чаша. И еще робкая надежда – вдруг Валентин одумался, вдруг вернулся к ней.

– А я знала, что ты придешь, – нежным голоском сказала она.

И присела рядом, не коснувшись его даже краешком одежды. Ноги плотно сведены вместе, ладони на коленях, пальцы рук беспомощно переплетены. Плечи опущены, но голова приподнята. На губах растерянная полуулыбка.

– Пришел, – кивнул он, соглашаясь.

А ведь и в самом деле пришел. Не тянуло, не хотел, а пришел… Или тянуло? Да, тянуло. Иначе бы он не оказался здесь.

– Зачем?

– Просто.

– А я каждый день сюда хожу… Как твои дела?

– Ничего.

– Ты счастлив с ней? – дрогнувшим голосом спросила Лида.

– С Кристиной?.. Э-э, она красивая, с ней хорошо.

– А со мной? Со мной было плохо?

Не надо было смотреть на нее, чтобы увидеть слезы на ее глазах. Валентин знал это и так: догадался.

– С тобой было хорошо.

– Было, – сказала она и заплакала.

Руки ее как были, так и остались на коленях. Ни вздохов, ни всхлипов. Только видно, как слезы текут по щекам.

– Мне плохо без тебя.

Валентин промолчал. Он знал, что был для Лиды всем – и первым ее мужчиной, и первой ее настоящей любовью. Но сказать, что он понимает, как ей тяжело, значило признать свое перед ней прегрешение… И слов не было, чтобы оправдаться перед ней. На душе такой камень, что, если бы он захотел уйти, сила тяжести не позволила ему встать на ноги. И еще сама Лида обрела силу притяжения…

– Ладно, извини. Не буду лезть к тебе в душу. Не буду мешать твоему счастью.

Похоже, ей тоже тяжело было подняться. Пересиливая себя, Лида медленно встала на ноги, но Валентин удержал ее. Столько нежности, столько тоски по прошлому нахлынуло вдруг, что Кристина просто утонула в этом водовороте.

– Постой!

Лида села, и он привлек ее к себе.

– Извини… Прости…

Он целовал ее в щеки, в губы – порывисто и нервно, как одержимый. Он даже причинял ей боль резкими шквалистыми движениями, но девушка была так счастлива, что ничего не замечала…

* * *

Валентин не хотел никого обманывать – ни себя, ни Кристину. Поэтому с признанием он не тянул.

– Извини, но я должен остаться с Лидой, – сказал он, не смея поднять глаз на отвергнутую девушку.

Кристина долго переваривала услышанное. В глазах нарастало возмущение, на лице – изумление.

– А как же я? – наконец спросила она.

– Ей плохо, она не может без меня, – промямлил он.

– А мне что, хорошо без тебя?

– Нет… Но ты очень красивая, ты найдешь другого. А она никого не найдет…

– Я найду?!. Я буду искать?! Да мне только пальцем пошевелить… А ей что, шевелить нечем? Такая страшная?

– Ну, зачем ты так? Она совсем не страшная… Она милая, – угрюмо изрек Валентин.

– А я говорю, страшная!.. И она тебе совсем не нравится! – отчаянно мотнула головой Кристина.

– Нравится… Я ее люблю…

Он действительно любил Лиду. Так любил, как никого не смог бы никогда полюбить.

– Не любишь!.. Ты не можешь ее любить! Ты лучший, а она… Она тебя приворожила, неужели ты этого не понимаешь? Это просто, кровь смешать, пот и слезы…

– И слезы, – кивнул Валентин.

Действительно, Лида его приворожила, но кровь и пот здесь ни при чем. Любовь, жалость и слезы, которые она лила по нему, – вот та приворотная смесь, которой она его к себе привязала. Он очень ее любил и не хотел, чтобы она страдала и плакала…

– Она тебя приворожила! – вспыльчиво повторила Кристина.

– Ты ошибаешься, – не согласился он.

– Да нет, это ты ошибаешься, если думаешь, что я тебя обратно приму! Уйдешь – больше не приходи!

Ее угрозы не подействовали. Валентин собрался уходить.

– Извини, что так вышло, – сокрушенно вздохнул он и повернулся к ней спиной.

– Вышло?! – возмущенно вскричала она. – А когда входило, ничего, нормально было?.. Я ему невинность свою отдала, а он!.. Вот скажи мне, у тебя совесть есть?

Совесть у него была, поэтому он виновато вжал голову в плечи… Как это ни удивительно, но у Кристины он был первым мужчиной: кровь на простыне – яркое тому подтверждение… Он, конечно, не новичок в любовных делах, наслышан был о дамских ухищрениях, благодаря которым можно было выдать порочность за целомудрие. Но, судя по всему, Кристина не прибегала к уловкам. Да и насчет Кости Миронова он узнавал – был у него один знакомый из его окружения, – так вот, он утверждал, что Кристина с ним крутила динамо. И не только с ним…

И это правда, что ей не надо никого искать. Стоит ей только пальцем пошевелить, и поклонники в очередь выстроятся… Но ей не нужны другие, ей нужен Валентин. Она была счастлива с ним, а он ее бросает. Кому рассказать, не поверят…

– Но я должен быть с ней, – он умоляюще посмотрел на нее.

– Ну и черт с тобой! – всхлипнув, махнула на него рукой Кристина.

В глазах у нее стояли слезы, но Валентина они остановить не смогли.

* * *

Баню с друзьями новогодние планы не предусматривали, а в остальном ситуация чем-то напоминала ту, что должна была произойти в знаменитой «Иронии судьбы», если бы не пьяный вылет в Ленинград. Мама накрыла стол и ушла к соседке, а Валентин дождался свою Лиду и вместе с ней вспенил шампанское под бой курантов.

За окнами началась канонада, и он тоже собрался на улицу.

– Может, не надо? – поежилась Лида.

– Как же не надо? – удивился Валентин. – Мне что, в потолок ракеты пускать?

– Не надо в потолок.

– Тем более что ракеты на счастье.

– Ну, если на счастье, – неловко улыбнулась она.

Ей не хотелось никуда идти, но праздничная суматоха новогодней ночи так воодушевила ее, что вектор желания развернулся в обратную сторону. И показал на их с Валентином любимый сквер.

– Счастье будет, если с нашей лавочки ракету пустим, – весело сказала она.

Из четырех пиротехнических шутих три уже взорвали свой кусочек ночного неба. Осталась последняя, и Валентин унес ее в сквер, к любимой скамье, символу не будущего, а уже вполне осязаемого счастья. Он точно знал, что Лиду любил очень-очень, и о Кристине думал как о каком-то недоразумении. Хорошая она девушка, красивая, но Лида во сто крат лучше. Душевное тепло, домашний уют, телесный комфорт; и это при том, что в постель к ней тянуло со страшной силой…

Валентин думал, что в сквере будет много людей, но их любимое место почему-то пустовало. Где-то поблизости ходили и шумели люди, взрывались фейерверки и лопались салюты, а возле скамейки на перекрестке двух аллей никого – как будто на заказ.

Он воткнул рейку с ракетой прямо в снег, зажег фитиль.

– С Новым годом, с новым счастьем!

Но «счастье» почему-то не задалось. Ракета взлетела, зашипела, задымила, но не взорвалась.

– Плохой знак, – расстроилась Лида.

– Ерунда, – поспешил успокоить ее Валентин. – Просто наше счастье будет тихим… Ну, будешь шипеть на меня понемногу. А взрываться – нет, не будешь… Да и не надо взрываться. Надо, чтобы тихо было и спокойно…

Он посадил ее на скамейку, опустился рядом, крепко обнял за плечи, прижал к себе.

– Будем жить долго и умрем в один день, – сказала она.

Банальщина, но прозвучала свежо и сочно.

– Начинаем жить прямо сейчас, – он еще крепче обнял Лиду. – И здесь…

– Да хоть здесь, лишь бы всегда с тобой, – счастливо улыбнулась она.

И в это время за спиной со свистом поднялась в небо и взорвалась ракета. Вздрогнув, Валентин обернулся и в нескольких метрах от себя увидел двух парней. У одного в руке пучок ракет, другой устанавливал в снег батарею салютов. Они были повернуты к нему спиной и на влюбленных не обращали внимания.

– Кто там? – забеспокоилась Лида.

– Циолковский и Королев, через тернии к звездам, – пошутил он.

– Что у них, ракеты?

– Ага, «Протон» и «Союз». Лишь бы в нас не зарядили.

– Может, пойдем отсюда?

– А везде стреляют.

– И то верно… И не хочу я уходить. Так хорошо с тобой…

С пронзительным визгом в небо пальнула новогодняя «катюша». С шумом разлетелась одна ракета, другая. Лида невольно дернулась.

– Расслабься, – весело посоветовал ей Валентин.

И она послушалась: ее тело размякло в его объятиях.

– И никогда ничего не бойся, – сказал он, обняв ее обеими руками. – За мной как за каменной стеной… Ты меня слышишь?

Ему показалось, что Лида совершенно потеряла над собой контроль: слишком уж сильно потяжелело ее тело.

– Эй, что с тобой? – он взял ее за плечи, заглянул ей в глаза.

Они были распахнуты широко, но безжизненно. Остановившийся взгляд застекленел.

– Лида!

Он почувствовал что-то липкое на руке; глянул и увидел размазанное красное пятно. Этой рукой он обнимал ее, поддерживая за спину… В спине, в кроличьей шубе он обнаружил маленькое отверстие, из которого и сочилась кровь…

Только сейчас он понял, почему Лида дернулась в его объятиях, почему так тяжело обмякло ее тело… «Катюша» выпустила в небо последний заряд, но возле нее никого уже не было. Но все же Валентин успел засечь пиротехников; они бежали прочь от него по заснеженному пространству между дорогой и аллеей. Деревья в сквере стояли без листвы, и беглецы не смогли в них затеряться. Но промедли Валентин хоть чуть-чуть, они бы скрылись из вида.

Невозможно было осознать и переварить абсурд происходящего. Времена в стране, может, и смутные, но кому могла помешать безвинная Лида настолько, чтобы ее убивать? А в нее стреляли. И если бы Валентин не заподозрил неладное сейчас, он бы навсегда утратил шанс наказать виновников ее гибели… А он должен их наказать. Сначала рассчитаться с ними, а затем все остальное…

Уложив коченеющее тело на скамью, он бросился в погоню за беглецами.

Спортом он занимался с юности – и бегать умел, и драться. А подонки, за которыми он гнался, быстрыми ногами похвастать не могли. Один бежал хуже другого, он-то и отстал от своего дружка метров на двадцать, когда его нагнал Валентин.

Он ударил убегающего противника – с прыжка, коленкой в спину. Тот упал, но сразу же поднялся, развернувшись к нему спиной. Валентин снова ударил его; метил ногой в живот, но убийца извернулся и подставил под удар бок, защищенный рукой. От следующего захода он спастись не смог – верхним ребром ладони Валентин ударил его в шею. Парень пошатнулся, но не упал. На полусогнутых подался назад. Лихорадочно сунув руку в карман, вытащил оттуда нож. В свете уличного фонаря тускло блеснуло стальное жало.

– Ну, все, падла, молись! – хищно прошипел подонок. – Попишу, суку!

Блатной жаргон, хищный оскал, неистовый блеск в глазах… Валентин занимался каратэ, но знал множество приемов из самбо. Сколько раз на тренировках он разоружал таких вот врагов, как этот. Но то тепличная практика, а на улице все по-другому. Тем более что противник, судя по всему, тертый калач. Достаточно было глянуть на его физиономию, чтобы признать в нем прожженного уголовника. А этот ужасный говор на блатном растяге… Валентин ощутил предательскую тяжесть в руках и холодок в коленях. А враг приближался, размахивая ножом. К тому же в любой момент мог вернуться его дружок, а у него в арсенале не только нож, а, возможно, и пистолет.

– Ур-р-рою гниду! – рычал он.

Он был настолько грозен, что у Валентина родилась изменническая мысль бежать от него сломя голову. Возможно, он бы так и поступил, если бы не другая мысль. Эта сволочь убила Лиду, и его подлое злодеяние не должно остаться безнаказанным… Он знал, как выбить нож из руки противника, но первый блин, увы, обернулся комом, а точней, распоротым рукавом на куртке. Возможно, лезвие задело и кожу предплечья, но Валентин был не в том состоянии, чтобы замечать боль. Он снова подставил блок под удар, и на этот раз смог надежно зафиксировать руку с ножом. Блок, захват, бросок через бедро, удар на добивание. Удар, еще удар…

– Сука!.. Тварь!.. – взбешенно ревел Валентин, не в силах остановиться.

Этот ублюдок убил его любимую девушку, он украл у него счастье…

– Как ты мог, падла! На тебе! На!!!

Лида самая любимая, сама лучшая… Была. Нет ее больше. Нет! И никогда будет!!!

– Какая же ты мразь!.. Убью!!!

Ненависть мутила сознание, лишала способности чувствовать усталость. И неизвестно, как долго бы продолжалось избиение, если бы чьи-то сильные руки не схватили Валентина сзади и не оттащили от жертвы.

В суматошном состоянии рассудка он решил, что это подоспел второй убийца, и ударил противника локтем в голову.

– Вот сука! – взревел тот.

– Получи! – крикнул кто-то другой.

Что-то тяжелое и твердое с силой опустилось на затылок, и в голове у Валентина шумно закрутилась карусель. Сознание он не потерял, но и на ногах удержаться не смог. В сумеречном состоянии он почувствовал, как его руки оказались за спиной и как на них защелкнулись браслеты наручников.

* * *

Оперативник из уголовного розыска смотрел на него, как Гитлер на красный флаг. Большой, внушительный, грозный, он сидел на столе, буквально нависая над Валентином.

– Ну и что ты за человек такой? – дыхнув на него коньячным букетом, басом спросил он. – Люди отдыхают, праздник на дворе… На дворе… А из-за тебя на дворе дрова. Травы нет, а на снегу трупы… Чем тебе эта пара мешала?

– Какая пара? – недоуменно посмотрел на него Валентин.

– Только не надо: какая пара, – скривился капитан. – Девушку застрелил, парня до смерти забил…

– До смерти? – не поверил он. – До смерти забил? Кто? Я?!

– Головка ты… Ты ему кость височную проломил. А это летальный исход… Два трупа на тебе, парень… Пистолет куда дел?

– Какой пистолет?

– Из которого ты девушку убил… Куда ты его выбросил?

– Я не выбрасывал… А девушку я не убивал. Это моя девушка, Лида ее зовут. Мы с ней на скамейке сидели, а они петарды взрывали. Мы думали, что петарды, а у них пистолет был. Кто-то из них в Лиду выстрелил, а убегали оба… Я за ними, одного догнал, а второй убежал…

– Может, научишь? – ехидно спросил опер.

– Чему? – не понял Валентин.

– А врать так складно!.. Кого ты лечишь?.. Ты двух человек убил. Двух!.. Где пистолет, спрашиваю?

– Не знаю!.. Лида – моя девушка, я ее не убивал. Я за нее мстил… Да вы у мамы моей спросите, с кем я Новый год встречал, она вам скажет, что с Лидой… А потом мы в сквер пошли, сидели себе на скамейке, а тут эти… Не знаю, кто из них в нее стрелял. Они за спиной были, а выстрела я не слышал. То есть слышал, но думал, что это фейерверки… Смотрю, она мертвая, обернулся, вижу, а они бегут…

– Кто они?

– Ну, я же говорю, которые фейерверки пускали, у нас за спиной… Кто-то из них стрелял…

– Ты это видел?

– Нет. Но больше некому!

– Ладно, допустим, свою девушку ты не убивал. Но тогда кто это сделал? – спросил капитан, пристально всматриваясь в Валентина.

– Так я же говорю: кто-то из них двоих.

– А кто конкретно?

– Я не видел… Но я видел, как они бежали!

Валентин искренне полагал, что его логика безупречна. Но, похоже, оперативник не разделял его мнение.

– А если они просто побежали? Мало ли, замерзли, решили согреться.

– Тогда кто стрелял?

– А вот этого я не знаю.

– Они стреляли!

– Но ты же этого не видел!

– Нет, – сконфуженно пожал плечами Валентин.

– И никто не видел… Так что, выходит, мстил ты, парень, невиновному… А месть – это противозаконное деяние, а если оно еще и отягощено летальным исходом… Короче, попал ты, парень. Крепко попал.

– Но как же невиновный! Он же уголовник! У него нож был!

– Если нож, это еще не значит, что уголовник…

– Он убить меня хотел! Вот, руку мне порезал!

– Он защищался…

– Но ведь нож – холодное оружие!

– Если лезвие не гнется, то холодное, – кивнул опер. – А у него обычный нож был, кухонный, лезвие тонкое… А если оружие, что с того? Его к ответу не привлечешь, мертвые сроков не имут…

– Он же уголовник, я знаю, – на последних остатках самообладания простонал Валентин. – Он говорил, как уголовник. Я знаю, что такое блатной жаргон…

– Откуда ты знаешь? Срок, что ли, мотал?

– Нет, в кино слышал…

– Кино твое только начинается. Лет пятнадцать за убийство получишь… Можно, конечно, уменьшить срок. Но это еще заслужить надо. Чистосердечное признание и принародное покаяние – вот твой путь к спасению. Признаешься, что убил свою девушку и сорвал зло на случайном прохожем, и суд тебя… э-э, не оправдает, на это можешь не рассчитывать, но снисхождение – да, будет… Получишь дет десять, отсидишь, выйдешь живым и здоровым… Сколько тебе сейчас лет?

– Я не убивал Лиду, – упрямо мотнул головой Валентин.

– Да, но ты убил случайного прохожего.

– Он не случайный прохожий. Он – убийца.

– А доказательства есть? Где пистолет, из которого он стрелял?

– Может, не он стрелял? Может, его дружок? А он убежал.

– Ага, ветер в поле потерялся, – криво усмехнулся оперативник. – Вилами по воде твои аргументы писаны. Нет оружия, нет свидетелей… Да что там, если ты сам ничего не видел… Или видел?

– Врать не буду, не видел.

– Ну, вот и не ври больше. Скажи, кто девушку твою убил?.. Или она не твоя?

– Моя.

– Вижу, что не врешь… Дальше давай по-честному. Кто ее убил?

– Не знаю.

– Ну вот, ты уже не знаешь. Уже теплей… Скажи, что сам ее убил, и будет горячо.

– Да не убивал я ее!

– Тогда кто это сделал?

– Ну, те, двое! Кто-то из них!

– Зачем они ее убили?

– Не знаю…

– Вот видишь, ты не знаешь. И они не знали, за что им убивать твою девушку. И они ее не убивали… А у тебя, возможно, были причины от нее избавиться.

– Какие причины?

– А тебе видней…

– Не было у меня причин! Я очень люблю Лиду! Я не мог ее убить… И где тогда пистолет, если это сделал я?

– Вот я и хочу узнать, где он?

– Тот, второй, его унес. Он быстрей бегал, поэтому и убежал. А его дружка я догнал…

– И убил… Плохи твои дела, парень. Тут даже не превышение пределов самообороны. Здесь чистой воды умышленное убийство. А это многих лет стоит… Взял бы на себя убийство девушки, скидку бы получил. Ты же должен знать, если оптом, то скидка…

– Что вы такое говорите? – как на чудовище посмотрел на оперативника Валентин. – Это люди. Понимаете, люди! Какой здесь может быть опт?

– Это уже не совсем люди. Это трупы. И сделал их ты, оптом… Давай, бери ручку, пиши признание. Так, мол, и так, из ревности убил свою девушку, а затем и парня, с которым она тебе изменяла… Если ты не знаешь, то я тебе скажу, что за убийство из ревности много не дают. Сильное душевное волнение, все такое… А пистолет… – капитан на секунду задумался. – А пистолет ты выбросил. Куда, не помнишь…

– Ничего я не выбрасывал. И писать ничего не буду.

Валентин упорно стоял на своем – в Лиду он не стрелял, а виновника ее гибели убил, потому что не смог рассчитать силы. В конце концов оперативник сдался и перестал требовать от него признания в двойном убийстве. Но от тюремной камеры Валентина это не спасло.

* * *

Изолятор временного содержания, этап на Бутырку, «сборка», баня-прожарка… В тюремную камеру, где он должен был находиться до суда, Валентин входил с опущенной головой. Моральная усталость, физическое истощение, тоска и безнадега…

– Давай быстрей! – надзиратель подтолкнул его в спину и поспешил закрыть дверь, как будто боялся, что из камеры на него хлынут злые осы.

У порога лежало белое чистое полотенце, и Валентин едва не наступил на него. Остановившись, он поднял его и перебросил через край ржавой умывальной раковины.

– Западло, – презрительно и с насмешкой сказал кто-то из глубины камеры.

Валентин поднял глаза, и между нарами увидел стол, за которым сидели обитатели тюремного мира. Камера была переполнена – на одном спальном месте ютилось по два-три человека. Но эти представители арестантского общества резко отличались от прочих. Независимый вид, насмешливо-снисходительные взгляды, уверенность в каждой мелочи их внешнего и внутренного облика. Валентин почти неделю провел в камере предварительного заключения, поэтому сразу понял, с кем имеет дело. Блатной комитет тюремной камеры: воры, авторитетные бандиты, словом, уголовный сброд, от которого старается избавиться общество нормальных людей.

Их было пять человек, и все они беззастенчиво пялились на него. Как будто ждали его, как будто знали, что к ним в камеру пожалует очередной арестант… Ждали. Валентин похолодел от мысли, что его действительно ждали. Потому и полотенце перед входом постелили, чтобы посмотреть, как он на него отреагирует… Он не знал, что нужно делать в таких случаях, но ему объясняли, что в тюрьме нельзя ничего поднимать с пола. А он поднял. Поэтому и услышал в свой адрес осуждающую реплику. Тюрьма – не детский сад, здесь прощение не попросишь. Да и время обратно не повернешь, чтобы отмотать назад хотя бы три-четыре минутки.

– А ты что, паря, всем все поднимаешь? – спросил крепкого сложения мужик с черными как смоль волосами.

Жгучий взгляд, зловещая улыбка, подавляющая энергетика уверенного в своих силах человека.

– Я?! Я ничего не поднимаю, – поторопился мотнуть головой Валентин.

Он мог бы дать отпор кому-нибудь одному из этой пятерки; возможно, смог бы уложить двоих или даже троих, но у него не было сил тягаться со всеми, и эта мысль его угнетала.

– А я думал, ты подъемным краном работаешь… – ухмыльнулся жгучий. – Думал, ты нам всем тут поднимать будешь.

– Не буду.

– А ты ничего, пряничек…

Жгучий поднялся резко, но к Валентину подошел плавно. На расстоянии вытянутой руки остановился, пальцами бесцеремонно задрал его верхнюю губу.

– И зубы у тебя ничего…

Валентину ничего не оставалось, как заявить протест.

– Я тебе не конь!

– Ух, ты! Да он еще фыркает! – играя на публику, засмеялся жгучий. И, показав хищный оскал, нахраписто сказал: – Конь ты! Конь дареный! Менты нам тебя подарили, да, братва?

– В натуре, Артучик, подарили, – гоготнул толстомордый тип с безобразным шрамом, поглотившим всю правую бровь.

– По какой хоть статье? – спросил тощий мужичок с необычайно сильным взглядом, от которого Валентин невольно поежился.

– Какая статья? – спросил жгучий, которого, как стало понятно, здесь звали Артурчиком.

– Сто пятая.

– Мокруха? И кого же ты зажмурил?

– Он мою девушку убил…

– Твою девушку убил? Вот это да! И ты его за это урыл? Ну, ты, в натуре, гигант!.. И чем ты его зажмурил?

– Бил долго… Бил, пока не убил…

– Чем бил?

– Голыми руками, – не без гордости сказал Валентин.

Пусть блатные знают, на что он способен.

– Ну, ты точно, Геракл! Ты чо, каратист?

– Да, занимался. Киокушинкай, контактный стиль…

– Ну, ты крутой, в натуре!

Голос Артура звенел от восторга, но в его глазах не было страха, зато зловещий юмор распылялся по воздуху, как сок из луковицы.

– И чего ж ты телку свою не защитил, если ты такой ломовой?

– Он из-за угла выстрелил…

– Так она что, телка?.. Ну, ты, в натуре, бык!.. А может, она коза?

– Зачем ты так? – нахохлился Валентин.

– А ты чего? – набычился Артурчик. – Я тебя спрашиваю, коза она или нет, а ты отвечай!

– Она не была козой.

– Ну, вот и нормально, – сбавив обороты, улыбнулся блатной. – Она не коза, а ты не козел…

– Ее нет, ее убили. И я не хочу говорить о ней.

– Ну не хочешь, твое право. У нас тут все чисто по понятиям. Ты мне вот что скажи: ты с ней целовался? Ну, когда она живая была?

– Я же просил, – поморщился Валентин.

– А я спросил… Так целовался или нет?

– Да. Только я не понимаю, зачем тебе это надо знать?

– А затем, чтобы про тебя узнать, кто ты такой, чем дышишь, в какую дуду дуешь… Целовался, значит, с бабой. А она у мужиков брала… Она брала, а ты с ней целовался… Ну и кто ты после этого?

– Она не брала! – шалея от возмущения, протянул Валентин.

Он подумал, что если бы не матрасный сверток под мышкой, он бы ударил Артурчика за такое оскорбление. Но постельные принадлежности ему очень мешали, а положить их было некуда.

– Все бабы берут! – наседал уголовник.

– А ты никогда не целовался?

– А разве я тебе говорил, что целовал баб? Нет, не говорил. И не было этого… Ты чо, прыщ, предъяву мне клеишь?

– За предъяву отвечать надо, – подал голос толстомордый со шрамом.

– Ответит, – недобро улыбнулся Артурчик. – Куда он денется с подводной лодки… А может, скидку ему сделаем, на неопытность, а? Мы же не беспредельщики, в натуре. Ну, не врезался в тему первоход, дубанул по тупости своей… Дубанул, паря? – спросил он.

– Ну, может быть, немного, – растерянно пожал плечами Валентин.

– По тупости своей? – прыснул Артурчик. – Ты что, тупой, в натуре?

– Нет.

– Ну как нет, если сам сказал, что дубил по тупости. Братва все слышала, да, братва?

Блатные дружно закивали, беспардонно насмехаясь над новичком.

– Ты вообще кто по жизни? – напряженно сощурился Артурчик. – Чем занимаешься?

– Студент я. Физико-технический университет…

– А зовут как?

– Валентин.

– Как?!

Артур был так изумлен, что на глазах выступили слезы.

– Валя?!. Вот это финт!

Схватившись за живот, он сделал два-три шага назад.

– Братва, вы слыхали, к нам Валя заехала?

– Я не Валя, я Валентин…

– А я сказал, – Валя! – резко подавшись к нему, отрезал Артурчик. И немного смягчившись: – Так и будем тебя звать. Валя-Валентина. Валя-Валюша, подуй мне в уши…

– Зачем в уши? Можно и ниже, – хмыкнул толстомордый.

– Ну да, – глумливо хмыкнул жгучий. – Есть ухо и пониже. А если он пяткой по этому уху? Он же у нас каратист! Людей мочит почем зря… Если тебя, Рыло, замочит? Как же мы без тебя, братан, будем?

– Кишка тонка.

– Ну, не знаю… Митюха тоже, говорят, не пальцем был деланый. А нет Митюхи…

Артурчик в упор смотрел на Валентина; взгляд жесткий, въедливый, глаза подвижные, ищущие.

– Ты же Митюху замочил, да?

– Я?! Нет! – шарахнулся Валентин.

– Ну что нет, если да… Митьку ты зажмурил. Сколыхов его фамилия… Ну, чего молчишь, бык беспородный?

Все встало на свои места, когда уголовник назвал фамилию человека, о котором шла речь. Именно его и убил Валентин в пылу праведного гнева, из-за него же и пострадал.

Следствие установило, что Сколыхов действительно был уголовником со стажем. Двадцать семь лет было парню, и уже две командировки в места не столь отдаленные. Кражи, разбой… Последним преступлением было убийство. Может, не он стрелял в Лиду, скорее всего это сделал его убежавший дружок, но Валентин на все сто процентов был уверен в том, что, так или иначе, он причастен к гибели Лиды. Правда, следствие не разделяло этой его уверенности. Убийство его любимой девушки на него вешать не стали, но за избиение с летальным исходом заключили под стражу. Будет суд, будет приговор…

Но, похоже, приговор ему уже вынесли. В уголовных кругах Митя Сколыхов пользовался определенным уважением, поэтому его смерть не могла остаться безнаказанной. Тюремная почта работает быстро, у блатных в казенном доме многое схвачено, поэтому в камеру к Артурчику Валентин попал неспроста. Полотенце, заковыристые разговоры – все это было только начало, артподготовка перед главной атакой. И если уголовники предпримут штурм, Валентин пропал. Ничто его не спасет…

– Ты хоть знаешь, кто такой Митюха? – с надрывом спросил Артурчик. – Да я с Митюхой срок мотал! Мы с ним одну пайку на двоих!.. Не, ну что мне с тобой делать, козел, а?

– Я… Он… Он мою девушку убил, – запаниковал Валентин.

– А этого я не знаю!

– Но это правда!

– А если правда, то что? Может, твоя телка три пера ему подарила, а? Или сифон… Это его дела, мочить ее или не мочить! А ты в эту тему зря влез. Ты фраер дешевый, твое дело молчать и в две дыры дуть, чтобы в третью не задуло… А ты дернулся, фраер. Ты Митюху сделал. За это ты ответить должен. И ответишь, это я тебе, Валя, слово даю… Братва, все слышали, я слово дал!

Валентин думал, что за убийство блатного подонка спрашивать с него начнут прямо сейчас. Но Артурчик и пальцем его не тронул. Показал на место, где он мог бросить свой матрац в обществе двух сидельцев. Место это находилось рядом с фанерной переборкой, за которой вонял унитаз, но Валентин иного и не ожидал.

Лежать и спать по очереди, еда и сортир в определенное время; смрад, теснота, чесотка под майкой – все это казалось ему сущим пустяком по сравнению с тем, что его ждало впереди.

– Да ты не бойся, – сказал сосед по несчастью.

Это был невзрачного вида гражданин в болоньевой куртке с дырявым шерстяным шарфом поверх поднятого воротника. Он сидел, обхватив себя руками, чтобы хоть как-то согреться. Его трясло как в лихорадке, и щеки красные. Жар у человека, а он еще и подбадривает. Валентин с благодарностью посмотрел на него.

– У нас здесь все по понятиям, – сказал он. – Артурчик хорохорится, но спросить с тебя не может, потому что права не имеет. Ну и что с того, если ты блатного замочил? У него что, на лбу его масть была прописана?

– Нет.

– Тогда в чем проблема?.. Чтобы тебе кровь пустить, нужно, чтобы законный сход подписался, а такого нет… Да, была вчера малява по твою душу, чиркнул кто-то, что тебя в нашу хату закинут…

– Кто чиркнул?

– Я откуда знаю? Я так, в пол-уха слышал, блатные за дубком шептались, что завтра гость будет, встретить надо. Сильно, сказали, не обижать, так, постращать немного… Артурчик тебя закошмарил, на этом и остановится…

– Он слово дал.

– Да это понты все… Его сейчас на суд возят, на днях приговор будет, его к осужденным переведут. А других тебе бояться нечего. Если, конечно, глупостей не наделаешь…

– Каких глупостей?

– А таких, за которые тебя опустить могут… Ты парень молодой, симпатичный… Небось, девки по тебе сохли? – с затаенной завистью спросил сосед.

Ему было лет сорок, и выглядел он для своих лет очень плохо. Землистый цвет лица, отеки под глазами, глубокие морщины на лбу. К тому же от него нехорошо пахло… Но и в молодости, в лучшие свои времена, вряд ли он когда пользовался успехом у женщин: крупные и размытые черты лица, широкий и длинный нос, тупо подрезанный подбородок. И глазки маленькие, неприятные…

– Ну, не то чтобы сохли, – натянуто улыбнулся Валентин. – Но бывало…

Одна история с Кристиной чего стоила. Такая красавица по нем сохла… Валентин нахмурился. Уж не она ли натравила блатных на Лиду? Сколько раз он задавал себе этот вопрос и всегда отвечал «нет». Не водила Кристина дружбу с уголовниками, это во-первых. А во-вторых, она давно уже успокоилась, и у нее был парень, с которым у нее серьезно. И в-третьих, не стала бы она рисковать своей свободой ради того, чтобы заполучить Валентина. И она не такая дура, и он не такой уже ценный индивидуум, чтобы идти из-за него на преступление… Ну, а если все-таки она?

– Эй, парень, что с тобой? – толкнул его в бок сосед. – Куда ушел?

– Да так, задумался…

– Ты не зевай, ты вокруг смотри, а то мало ли что… Закуришь?

– Спасибо, не курю.

– А зря. Когда куришь, на душе легче становится, это я тебе точно говорю. А здоровье чего беречь? От курева оно здесь не убудет. Здесь всегда курят, всегда все в дыму, и ничего. Холод, сырость, кормежка – вот это смерть, а от сигарет только польза… На, угощайся. Хорошие сигареты, мне жена поставляет, дай ей бог здоровья…

Мужик достал из кармана куртки пачку сигарет, одну протянул Валентину.

– Ну, спасибо.

Отказываться он не стал, о чем скоро пожалел. Крепкий горький дым обжег слизистую горла и легкие. Голова закружилась, затошнило. И еще кашель продрал глотку.

– Ничего, по первому разу так бывает.

– Нет, больше я не буду.

– Ну, как знаешь!

Мужик забрал у Валентина сигарету, блаженно затянулся. Какое-никакое, а счастье.

Беда пришла вечером, после проверки. К соседу подошел приблатненный паренек и потребовал явиться на разбор к смотрящему. Валентин высунул голову из своего шаткого убежища, наблюдая за сценой. Блаткомитет во главе с Артурчиком сидел за столом, а Пахомыч, как звали соседа, стоял перед ними навытяжку. От страха он даже забыл, что у него жар.

– Ну что, гнида, не зря мы тебя на выселках держали? Почему не сказал, что в контакте был? – строго и с презрением спросил смотрящий.

– Так это, страшно же! – в ужасе сжался в комок мужик.

– Страшно, когда убивать будем… Кого ты зашкварить успел, петушина?

– А-а, никого… Соседа ко мне подсадили, он у меня курить брал…

– Какого соседа? Валю, что ли? – осклабился Артурчик.

События закрутились со страшной скоростью. Соседа уголовника отправили спать под нары, а ничего не понимающего Валентина выдернули к столу.

– Так ты у нас еще и зашкваренный? – злобно усмехнулся Артурчик.

– Я… Я не знаю, – замотал головой Валентин.

– Ты не знаешь, а мы знаем. С петухом спелся, удод?

– С каким петухом?

– А сосед твой – петух законтаченный. И тебя, Валюшу, зашкварил… Митюху мы тебе еще можем простить, а это – нет! Теперь ты у нас тварь запомоенная! И твое место на вокзале!

Артурчик показал ему на место под нарами возле самой двери.

– Здесь жить будешь… Но сначала парашу языком вылижешь!

Только сейчас Валентин понял, насколько крепко он влип… Ну как же так, Пахомыч предупреждал его, что нужно опасаться глупостей, но сам его и подставил. Сам оказался лагерным петухом, и его за собой потянул. Отныне, по тюремным законам, Валентин становился человеком, а если точней, существом низшего сорта. Теперь любой мог вытереть об него ноги. И не только ноги…

– Не буду я ничего вылизывать! – встал в позу он.

Терять ему теперь было нечего. И если кто-то захочет над ним поглумиться, пусть подходит, пусть получает.

– Вылижешь, – хищно усмехнулся Артурчик. – Ты у меня все, сука, вылижешь!.. Пошла на место, Валюша!

Под нары Валентин полез без сопротивления. Бросил на пол матрац, растянулся на нем. Как это ни странно, но здесь он почувствовал себя в безопасности. Но, как оказалось, это была всего лишь иллюзия.

Часть первая

Глава 1

Вооруженное ограбление – дело серьезное. Особенно если это нападение на инкассаторскую машину с применением автоматического оружия. Да еще с летальным исходом… Давненько в Битове не случалось такого безобразия, но раз уж произошло, надо закатывать рукава и браться за работу – в надежде, что инцидент этот единичный, а преступление будет раскрыто.

Инкассаторская «Нива», а если точней, спецавтомобиль «Лаура» песочного цвета с зеленой полосой стоял недалеко от входа в банк. Стекла и кузов побиты пулями, одно боковое окно выбито. В машине три трупа… Одного этого уже достаточно для того, чтобы схватиться за голову. А если знать, что преступники безнаказанно ушли… Но Степан Круча внешне был спокоен. И сигарету к губам он подносил неспешно, степенно. Правда, затягивался слишком глубоко, что могло свидетельствовать о его внутреннем волнении.

– Как же так, спецмашина – и в решето! – возмущенно протянул майор Комов, рассматривая пулевые отверстия в кузове и стеклах автомобиля.

– А что машина? – скривился эксперт Воронков. – Это же «Нива», самый дешевый вариант. Второй или третий класс защиты… Второй от «ТТ» предохраняет, а третий от автомата…

– Из автомата стреляли, – сказал Комов.

Люди, звонившие и вызывавшие милицию, утверждали, что инкассаторов расстреляли из автоматов. Сотрудники вневедомственной охраны, первыми прибывшие на место, утверждали то же самое. Об этом же свидетельствовали автоматные гильзы, разбросанные по земле. И судя по множеству пулевых отверстий, по их размеру можно было догадаться, из какого оружия велась стрельба. Налетчики не жалели патронов. И действовали очень быстро – инкассаторы даже не успели вытащить оружие. Они сидели боком к нападавшим, поэтому бронежилеты их не спасли. К тому же далеко не всякий «броник» может остановить автоматную пулю. Тем более, если стрелявшие метили в голову…

– Автомат автомату рознь, – небрежно усмехнулся криминалист. – Третий класс – это против «АК-74». А если это «АК-47», то уже четвертый класс нужен…

– А если еще бронебойную пулю применить, тогда и пятый класс не выдержит, – решил Комов.

– Просто бронебойных пуль у «АКМ» не бывает, – сказал Круча. – Есть бронебойно-зажигательные, с закаленным стальным сердечником…

– А зажигания здесь точно не было, – кивнул эксперт, пальцем очертив овал вокруг пулевого отверстия. – Но стреляли в упор…

Степан осмотрелся по сторонам. Отделение банка находилось в центре города, но в тихом, малолюдном месте. С одного торца здания находилась культурно-парковая зона, с другого – железобетонный забор, огораживающий территорию детской клиники. В эту же ограду банк упирался и задней своей стороной. Подъехать к зданию можно было только с переднего фасада, со стороны дороги, за которой длинным рядом тянулись пятиэтажные «сталинские» дома. От этой дороги – с односторонним движением – к автостоянке перед входом в отделение банка тянулся подъездной путь, ширина которого не позволяла разъехаться двум встречным машинам. А судя по всему, автомобиль преступников находился на стоянке; и если бы ему преградила путь случайная машина, они бы могли застрять здесь…

От размышлений Степана оторвал капитан Косыгин, прибывший на место в составе оперативно-следственной группы.

– Товарищ подполковник, свидетель есть, он все видел… Правда, он не совсем вменяемый…

Как это иногда случается, свидетелей происшествия на месте не оказалось. Банковские работники ничего не видели, только слышали длинные автоматные очереди. Случайные прохожие испарились до приезда милиции. Видеокамеры в отделении банка работали все, за исключением той, которая выходила на стоянку перед главным входом. Но на то и существуют опера, чтобы доставать свидетелей из-под земли.

– Что значит не совсем вменяемый? – спросил Комов.

– Ну, не совсем адекватный.

– М-да, объяснил. Разменял хрен на редьку… Где этот невменяемый?

– В машине… Говорит, что это он вызвал милицию. Домой ехал и позвонил…

– Так он где сейчас, дома или где?

– Здесь. Ехал домой, но не доехал. Вернулся… Он под ленточкой оцепления машину поставил, но выходить не стал. Я сам к нему подошел. Смотрю, мужик сидит, лицо бледное…

Косыгин подвел Степана к серебристому «Мерседесу», из которого вышел представительного вида мужчина в деловом костюме и дорогих диоптрических очках. Узел галстука так был сдвинут, что пропал где-то под воротом расстегнутого пиджака. И лицо у мужчины действительно бледное, ни кровинки на щеках. В трясущейся руке дымящаяся сигарета.

– Вы меня извините, я, наверное, не должен был уезжать… – нервно зачастил он.

Рука его тряслась так, что, пытаясь сунуть сигарету себе в рот, он ткнул кончиком фильтра в ноздрю.

– Но мне стало так страшно, что я не знаю. Но на «02» я позвонил…

– За это вам, конечно, спасибо. Я так понимаю, вы хотите нам что-то сообщить, – сказал Степан, своим внешним спокойствием пытаясь настроить его на серьезный и обстоятельный разговор.

– Да, конечно, – лихорадочно кивнул гражданин. И сбивчиво, скороговоркой: – Они выскочили из машины и давай стрелять…

– Кто они? – перебил его Комов.

– Ну, грабители, конечно же!.. Инкассаторы сели в свою машину, а тут эти, и давай стрелять…

– Так, давайте начнем все по порядку, – сказал Круча, легким движением руки коснувшись плеча мужчины. – Кто вы, как вас зовут?

– Агашков Юрий Дмитриевич.

– Где вы работаете?

Ему было все равно, где работает свидетель, но ему нужно было привести его в адекватное состояние, поэтому и пошли в ход установочные вопросы.

Агашков работал коммерческим директором рекламной фирмы, проживал в Битове, имел счет в Сбербанке, что, в сущности, сегодня и привело его к месту происшествия.

– Хотел денег в банкомате снять, подъезжаю, смотрю, инкассаторская машина стоит, – успокоившись, рассказывал мужчина. – «Нива» мне не мешала, можно было бы подъехать к банку, встать возле джипа, но что-то мне во всем этом не понравилось…

– Что «в этом»?

– Ну, инкассаторская машина и этот джип… Я же слежу за событиями, знаю, как часто грабят инкассаторов… Как в воду смотрел… В общем, я обратно решил повернуть, там по пути другой Сбербанк есть. А как повернуть? На пятачке пока развернешься, легче задом на дорогу вывернуть, а там, как назло, машина за машиной, машина за машиной… Смотрю, целая вереница идет, а тут закурить захотелось. Дай, думаю, закурю, а потом поеду. Достаю сигареты, смотрю, из банка двое выходят. Идут, по сторонам смотрят. У одного сумка в руке, другой руки на кобуре держит, ну, пистолеты у них где. Тот, который с сумкой, в машину садится, а другой стоит, на джип смотрит. Как будто заподозрил что-то… А ведь не зря он на этот джип смотрел. Пока они в машину садились, в порядке все было. А как только сели, началось. Из джипа двое выскочили… Я бы так и сказал, что выскочили. То есть говорю. Потому что правда выскочили, как черт из табакерки… В общем, оба с автоматами. И сразу стрелять. По «Ниве». Пока шли, стреляли. А потом и третий появился. Эти двое уже стрелять прекратили, один на «Ниву» автоматом тычет, а другой вокруг автоматом водит. И прямо на меня… Я же недалеко стоял… У меня сигарета из руки вывалилась, на брюки упала, хорошо, я ее зажечь не успел, а так бы прожгло… Да бог с ней, с сигаретой-то. Они же убить меня могли!

– Не убили же.

– Нет… Этот, третий, он с кувалдой был. Стекло вышиб, руку в салон просунул, сумку с деньгами забрал и обратно в свой джип…

– А вы где в это время стояли? – спросил Степан, глядя на узкую горловину подъездного пути, через который могли убраться преступники.

Именно на это место и показал Агашев. Там он и стоял на своей машине, пытаясь выехать на заполненную дорогу.

– Как же тогда преступники уехали? – спросил Круча.

– Я думал, они на меня поедут, даже глаза закрыл! – свидетель зажмурил глаза, показывая, как ему было страшно. – А они через бордюр, по траве и на дорогу… У них же джип! Колеса большие, клиренс высокий, да что там говорить…

– И куда поехали?

– Поехали, – усмехнулся Агашев. – Погнали! А куда, так дорога в одном направлении, – он махнул рукой в сторону автодвижения. – Машины медленно едут, а они как чокнутые… Да они и есть чокнутые!

– Чокнутые или не чокнутые, а сумку с деньгами увели, – с мрачным видом изрек Комов. – А в сумке два с половиной миллиона рублей.

– Сколько?! – округлил глаза гражданин. – Я в год столько не зарабатываю!

– Нам бы столько не зарабатывать, – все так же мрачно хмыкнул Федот.

– Ну, это не так уж и много, поверьте. Но если зараз!..

– Зараз три трупа. Вот что у нас тут вышло зараз, – угрюмо глянув на свидетеля, сказал Степан. – Я бы не советовал вам таким способом зарабатывать деньги.

– Ну, нет, что вы! Я бы на такое не решился!

– А за то, что не испугались показания дать, с меня фунт изюму, – насмешливо сказал Комов. – Как выглядели преступники?

– Ну как выглядели! Обычно выглядели… Один в джинсах и свитере, большой такой, другой, который поменьше, этот в спортивном костюме был, серый с белым, ну а третий… Тоже в спортивном костюме, кажется. И тоже большой, даже крупней первого… И кувалда у него тяжелая. Как даст по стеклу… Сумку забрал и обратно, и те двое за ним. Сели и уехали… Мне кажется, что все так долго было. А если разобраться, то в минуту вложились. Быстро у них все получилось…

– В чем они были?

– Я же говорю, джинсы, костюмы…

– Маски, перчатки?

– А-а, маски!.. Нет, масок не было. И перчаток тоже не было… Нет, не было… А может, и были перчатки, там все так быстро было, да и вообще…

– А масок точно не было?

– Точно… Я глаза их видел… Ну, не всех видел, а того, который автомат на мою машину направил…

– Опознать его сможете? – взбодренно спросил Степан.

Судя по всему, грабители действовали быстро и слаженно. И автоматы у них были, и джип, с помощью которого они беспрепятственно ушли с места преступления. Но почему они работали без масок? Их можно было понять, если бы они знали, что направленная на них видеокамера скрытого наблюдения не работает. Но они не могли этого знать, потому что причиной неисправности был обычный русский бардак. Неисправность обнаружили еще позавчера, но до сих пор не починили… А может, все-таки преступники разладили видеокамеру? Надо будет с этим разобраться, подумал Круча.

– Опознать? Да, наверное, смогу… Да не наверное, а смогу… – Агашев задумался, устремив к нему застывший взгляд. – Даже этот, фоторобот составить могу. Память на лица у меня хорошая…

– А джип какой у них был? – спросил Круча.

– Ну, какой? Кажется, «Форд». Красный такой, с фонарями на крыше, с кенгурятником… Старый да… И сам по себе старый, и модель устаревшая…

– Номера не запомнили? – снова влез в разговор Комов.

– Номера? Нет, номера не запомнил. Не до того было, – мотнул головой Агашев.

Степана мало интересовали номера на машине. Он был уверен, что грабители воспользовались угнанной машиной, как обычно бывает в таких случаях. С момента преступления прошло не меньше часа, а это значит, что они далеко-далеко, а красный джип, скорее всего, стоит где-нибудь брошенный. В городе уже действует план «Перехват», но результатов пока нет. И, возможно, уже не будет…

– Стекла у «Форда» затемнены были? Или нет? – спросил Круча.

Свидетель утверждал, что инкассаторы с особым вниманием отнеслись к джипу. Но при этом они не приняли необходимые меры предосторожности, которые могли их спасти. Почему?

– Э-э, я бы не сказал, что ничего не было. Но так, не самая сильная тонировка. Я бы сказал, слабая…

– Было видно, что в машине люди сидят?

– Да… Вроде бы да…

Теперь Степан понимал, почему преступники были с открытыми лицами. Они боялись вспугнуть инкассаторов, которые обратили на них внимание. А будь они в масках, им бы не позволили свободно выйти из машины… Действовали они грамотно, с учетом пробивного действия своих автоматов. Они дождались, когда инкассаторы сядут в свою машину, расслабятся, и только тогда пошли в атаку. А на то, чтобы натянуть маски, у них попросту не было времени…

– Неплохо сработано, – сказал Комов. – Видно, что готовились. Автоматы, кувалда… Но лица, я так понимаю, засветили. Прокол…

– Одно лицо! – поправил его Агашев. – Одно лицо я точно смогу составить!

– Ну, кто-то одно лицо составит, кто-то другое… Я думаю, еще будут свидетели. А вам, Юрий Дмитриевич, надо бы проехаться в отделение. Составим фоторобот, нюхнем сто грамм табаку для успокоения души…

Комов забрал свидетеля и вместе с ним уехал в отдел. Круча остался на месте. Он ждал высокопоставленное начальство, в чьем визите нисколько не сомневался. Преступление громкое и дерзкое – без внимания больших чинов и прессы никак не обойтись…

Глава 2

Изображение с корпусной видеокамеры поступало на черно-белый монитор, но даже так можно было понять, что костюм на женщине яркой расцветки. И сама она должна была быть яркой – хоть Валентин и не видел ее лица, но интуитивно это чувствовал. А видел он, что женщина смахнула с полки пару шоколадок, но сунула их не в корзину, а в сумочку. С этой добычей она направилась к кассе, но Валентин перегородил ей путь. Лучше бы он этого не делал…

Он узнал воровку, и ему пришлось поднапрячься, чтобы сохранить невозмутимость на лице.

– Валентин?! – удивленно повела бровью Кристина.

Это была она. Такая же красивая, но более эффектная и стильная. Мисс Совершенство. Или миссис?.. Он невольно скользнул взглядом по пальцам на ее правой руке. Да, на безымянном пальце обручальное кольцо…

– Сколько лет, сколько зим!

Все та же загадочная улыбка, все тот же волнующий грудной голос. И плюс к тому высоковольтный потенциал эротического поля, чего раньше в ней особо не наблюдалось.

– Семь лет, восемь зим… – быстро подсчитал он.

– Что-то ты мне совсем не рад, – насмешливо, но с досадливой искринкой в глазах заметила она.

– Сделай паузу, скушай «Твикс», – так же насмешливо, но без улыбки сказал Валентин.

– Это ты о чем?

– У тебя что, клептомания?

Глядя на Кристину, трудно было заподозрить ее в финансовой несостоятельности. Дорогая женщина с коммерческой точки зрения. Модный костюм от кутюр, сумочка и туфли из одного и, видимо, эксклюзивного гарнитура. А как ухожена… Только одна прическа тысяч на десять, не меньше… Зачем же она тогда ворует? Нервы пощекотать?

– В каком смысле? – Кристина возмущенно сдвинула истонченные брови.

– Шоколадки на место положи, – потребовал он.

– Ах, вот оно что!.. Ну да, ты же охранник, – сказала она с таким видом, как будто только что увидела на нем черную униформу с желтой наклейкой над левым нагрудным карманом.

– Шоколадки, говорю, на место положи, – продолжал настаивать он.

– А почему так грубо? Почему на «ты»?

– Ты издеваешься?

– Нет, просто мне смешно. Из-за каких-то шоколадок и такой тон…

Она не выглядела напуганной или хотя бы растерянной. Похоже, во всем происходящем она видела для себя увлекательное приключение.

– Мне что, принять меры?

Зато Валентин был в замешательстве. Кристина ему не друг, но как бы и не враг – если, конечно, опустить некоторые и малообоснованные подозрения на ее счет. Он не желал ей зла, во всяком случае, сейчас. Поэтому хотел разойтись с ней миром. Но, судя по всему, она этого не хотела.

– Какие меры? – с дразнящей пульсацией в голосе спросила она.

– Я сейчас уйду, а ты положишь шоколадку на место. И я тут же обо всем забуду…

– А что дальше?

Кристина говорила громко, на них уже косились, в том числе и кассирши со своих мест. Если сейчас подойдет старший администратор супермаркета, скандала не миновать. Оксана – баба молодая и даже красивая, но с мужиками ей не везет, оттого и ходит злая. А с Валентином у нее особые отношения, поэтому связываться с ней себе дороже. Кражу совершила покупательница, а виноват будет он…

– Ты своей дорогой, а я своей, – тихо сказал Валентин.

– А какая у тебя дорога? Чужое добро охранять? Так охраняй, чего стоишь? Обыскивай, если в чем-то меня подозреваешь!

– Зачем обыскивать? Шоколадки у тебя в сумочке.

– Тогда обыскивай сумочку… Хотя нет, это не интересно…

Кристина смеялась над ним, в глазах провокационное веселье. Она не считала его за человека, но при этом явно на что-то напрашивалась.

– Неинтересно, – кивнул он. – Тем более что права я не имею.

– А меня обыскать?

Если женщина может облизываться взглядом, то именно это с Кристиной сейчас и произошло. Но, скорее всего, она только делала вид, что совсем не прочь оказаться с ним наедине в экстремально-интимной обстановке.

– Тоже не имею права, – упрямо мотнул головой он.

– А если я разрешаю?

– Хватит. На нас смотрят.

– Ну и пусть смотрят, – ничуть не смутившись, с высоты своей безмятежности сказала она.

– Не хочешь отдавать, уходи так…

Он был уже на все согласен, чтобы избавиться от этой вздорной штучки. Но, увы, Кристина не желала избавляться от него.

– Нет, ты должен меня обыскать… Здесь у вас должен быть кабинет начальника охраны.

– Я не начальник, я просто охранник…

– Тогда скажи мне, просто охранник, как вышло, что ты работаешь здесь? У тебя судимость, а ты работаешь здесь…

Это было его не самой большой, но тайной, которую он скрывал от своего начальства. Вернее, скрывал на пару с начальником охранной службы, которому он приходился шурином. Нельзя сказать, что Валентин безмерно дорожил своей работой, но не хотелось подводить зятя, который так хорошо к нему отнесся, что закрыл глаза на судимость и взял к себе в штат. Поэтому ему ничего не оставалось делать, как взять Кристину под локоток.

– Смотри, сама напросилась.

– Ну что ты такое говоришь? – насмешливо улыбнулась она и покорно прошла за ним в административно-бытовой блок, где среди прочих размещался кабинет начальника охраны.

Николай Ильич отсутствовал по делам, но кабинет был открыт. Туда Валентин и завел Кристину.

– Мне раздеваться или сначала дверь закроешь? – с нежным ехидством спросила она.

– Дверь закрою, – сказал он. – А раздеваться не надо… И меня раздевать не надо. В смысле разоблачать. Да, у меня судимость, но кричать об этом на весь супермаркет не надо!

– Боишься с работы вылететь?

– Боюсь, что наговорю тебе грубостей…

– А если я от грубостей еще больше возбуждаюсь?

Кристина измывалась над ним, но делала это не только из вредности. Валентин был уверен, что запросто может овладеть ею здесь и сейчас. Если только без всяких нежностей, которые могли все испортить. Взять грубо ее за плечи, развернуть к себе спиной, задрать юбку… Именно этого она сейчас от него и ждала. И, возможно, блудская натура здесь ни при чем. Она всего лишь хотела вспомнить молодость. Ведь когда-то они были вместе и любились, что называется, не по-детски.

– Не юродствуй, – осуждающе посмотрел на нее Валентин.

– А если я правда возбуждаюсь? – авантюрно улыбалась она.

– Тебе смешно, а у меня почти шесть лет колоний за плечами, – горько усмехнулся он.

Шесть лет ада, целая жизнь длиною с космос… Первые полгода после освобождения он приходил в себя, целыми днями пластом лежал в своей комнате, тупо глядя в потолок. Думал о том, что свобода – это сон, который в любое время мог закончиться и обернуться кошмаром арестантского бытия. Думал о Лиде, которую по-прежнему любил так, как будто она была живая. Она умерла, ее нет и никогда уже не будет, но ведь и его самого как бы нет. Телесная оболочка вроде бы влачит жалкое существование, но душа где-то далеко-далеко… От времени раны затянулись, но до полного излечения было далеко. Да и не стремился Валентин к выздоровлению. Совершенно наплевательское отношение к жизни. Что будет, то и будет… Лишь бы только Николая Ильича не подставить, зятя своего…

– Ну и что? Ведь вернулся же. Все такой же молодой и красивый. И до женщин, наверное, голодный. Или нет?

– Не твое дело.

– А зубы зачем показывать? – язвительно усмехнулась она. – Если не интересуешься женщинами, так и скажи!

– Что?! – вскипел он.

Знала бы она, как сильно наступила на больной мозоль.

– Эй, ты чего? – обеспокоенно посмотрела на него Кристина.

– Ничего, – огрызнулся он.

– Больная тема?

– Замолчи! – потребовал он.

– А что тут такого? Сейчас все красивые мужики такие… то есть не такие… И я многих не таких знаю…

– Я сказал, заткнись! – окончательно вышел из себя Валентин.

– Эй, ты не зверей, не надо! – испуганно и обеими руками махнула на него Кристина.

– Что не надо? – успокаиваясь, но все еще грубо сказал он. – Женщинами не интересуюсь, не такой… Да я тобой не интересуюсь. Тобой!

От ее стебного веселья не осталось и следа. Лицо плаксиво сжалось, на глазах выступили слезы.

– Зачем ты так?

Этого вполне хватило, чтобы смягчить камень в его душе.

– Извини.

– Извини, – передразнила его Кристина. – Ты мне точно так же говорил, когда уходил…

– Я ее любил. Потому и ушел.

– А меня не любил, да? Так, поигрался и гуд бай, моя не лайв! Так, что ли?

– Я хотел быть с тобой, но… Пойми, я очень ее любил.

– Да понимаю, – примирительно махнула рукой Кристина. – Чего в жизни не бывает… Тем более нет ее больше, твоей Лиды.

– Есть… Где-то есть…

– Где-то, – с мрачной иронией усмехнулась она. – Где-то, где мы все когда-нибудь будем… Ты туда, надеюсь, не стремишься?

– А что, похоже?

– Чумной ты какой-то, доской пришибленный… Ну да, шесть лет на зоне…

– И что с того? – с вызовом посмотрел на нее Валентин.

– Ну вот, снова нахохлился… Эй, ты к жизни возвращаться собираешься?

– Это ты о чем?

– Да все о том же… В институт восстановился?

– Нет.

– Почему?

– Все равно…

– Вот я и вижу, что все равно. В охранниках всю жизнь проходить хочешь?

– Ну и прохожу.

– Да, тяжелый случай… Надо тебя поднимать.

– Не твоя забота.

– Если не я, то кто же? Кто же, если не я?

– Весело тебе… Хорошо, что весело. Только меня веселить не надо. И о судимости моей говорить не надо, – вспомнил он об инциденте, благодаря которому они оказались в этом кабинете.

– А если я не хочу, чтобы ты охранником работал?

– А где мне работать? Куда меня с моей судимостью возьмут?

– В институт восстановиться.

– Не выйдет. Я за тяжкое сидел, судимость через шесть лет погасят, только тогда можно…

– Ерунда. Если очень захотеть, то все можно.

– А я никак не хочу – ни очень, ни вообще…

– Вот я и говорю, что тяжелый случай.

– Какой ни есть, весь мой, – мрачно усмехнулся Валентин. – И тебе уже пора.

– А вот и не выгонишь! – ехидно улыбнулась Кристина. – Ты у меня на крючке. Вот скажу, что у тебя судимость…

Она запнулась, глядя, как за спиной Валентина открывается дверь. В кабинет вошла Оксана – строгая, как затяжной ошейник с шипами, и гордая, как пикирующий бомбардировщик. На губах улыбка – ехидная с примесью административной злости.

– Это у кого судимость? – остервенело спросила она, свысока глядя на Валентина.

– Вот, у гражданина Шведова Валентина… э-э, запамятовала, как вас по отчеству…

От наглости, с которой Кристина его предавала, у Валентина перехватило дыхание. Хотел бы он сказать, какая она дрянь, но слова застряли в горле. Впрочем, взгляд, которым он ее наградил, должен был передать все его чувства.

– И за что, позвольте спросить? – Оксана рассматривала ее с колким интересом и тщательно скрываемой завистью.

При всем своем желании она не могла выглядеть так ослепительно хорошо, как она. Просто хорошо – да, а ослепительно – не тот размах крыльев.

– За убийство… Вот возьмет вас… – Кристина слегка сощурилась, рассматривая бейсик на форменном пиджачке. – Э-э, Оксана, старший вы администратор… Вот возьмет он вас, Оксана… Нет, не в том смысле, в котором вы хотите… Вот возьмет вас и убьет! Будете тогда знать.

– Убьет?! Меня?! – оторопело посмотрела на нее Оксана.

– Ну да, за вашу вредность!

– За мою вредность? – администратор воинственно встряхнулась, уперла руки в бока, выставила вперед ножку. – В каком это смысле он может меня взять?

– А в каком ты хочешь?

От этой перепалки у Валентина зазвенело в ушах.

– Эй, может, хватит?

– А тебя не спрашивают, Шведов! Ты уже уволен! – даже не глянув на него, выдала Оксана.

– За что? – удивленно протянула Кристина.

– За судимость!

– А кто тебе такое сказал?

– Ты и сказала!

– А если я пошутила?

– Не пошутила!

Неизвестно, сколь долго продолжалась бы эта взаимная пикировка, если бы в кабинет не вплыла дородная Марина Васильевна, директор универсама.

– Так, что здесь за шум? – вальяжно спросила она.

– Да вот, охрану надо вызывать! – ткнув пальцем в Кристину, взвизгнула Оксана.

– Охрану? – меняясь в лице, ошеломленно протянула директриса. И, вжав голову в плечи, лебезящим голосом: – Здравствуйте, Кристина Георгиевна!

Надо было видеть, как вытянулась в лице Оксана.

– Кристина Георгиевна? – проблеяла она.

– Да ладно, расслабься, девочка, – в уничижительно-поощрительном тоне сказала ей Кристина. – Проблемы в личной жизни, понимаю. А что не узнала, так я у вас не частый гость… Марина Васильевна, я заберу у вас Шведова. А то я сегодня без персональной охраны…

– Да, да, конечно, Кристина Георгиевна, – заелозила перед ней директриса.

Валентин с недоумением наблюдал за происходящим. И поплелся за Кристиной, как телок на веревочке. Опомнился он только возле кассы, мимо которой лежал их путь.

– А шоколадки? Шоколадки на место верни, – потребовал он, обращаясь к ней.

– Я смотрю, ты еще не совсем потерян для общества, – с мягкой усмешкой сказала она. И, немного подумав, добавила: – А может, и для меня…

Шоколадки она положила на ближайший прилавок и в сопровождении Валентина вышла на стоянку перед супермаркетом. Подвела его к своему автомобилю. Новенький джип «Ауди» красного цвета, две-три тонны геометрического и силового совершенства.

Кристина показала на свою машину с небрежной нарочитостью. И с легким торжеством во взгляде пригласила спутника занять место в салоне:

– Прошу!

Но Валентин мотнул головой.

– Если я правильно понимаю, ты – хозяйка нашего супермаркета?

– Если точней, то им владеет мой муж. Фирма у него своя – супермаркеты, рестораны, ночные клубы.

Вряд ли Валентин завидовал Кристине. Что-то вроде восхищения шевельнулось в его душе, а желания хоть как-то приобщиться к ее семейному бизнесу не возникло. Он мог уже адекватно воспринимать действительность, но стремления чего-то добиться в этой жизни или хотя бы состояться как личность по-прежнему не было. Зато мужская гордость никуда не делась. Она-то и не позволяла ему ехать с Кристиной.

– Рад за тебя. Только не пойму, зачем тебе нужно было обворовывать свой же магазин?

– А мужу насолить! – задорно улыбнулась она. – Шучу, конечно… Охрану хотела проверить. И ты справился со своей задачей…

– Ты знала, что я здесь работаю?

– Понятия не имела… А если бы и знала… Я тебя уже давно забыла. Это я тебе правду говорю, чтобы ты не обольщался… Как ушел ты к своей Лиде, так и забывать тебя стала. Пока совсем не забыла… А сегодня, выходит, вспомнила. О чем, кажется, не жалею… Ну чего стоишь? Садись в машину!

– Зачем?

– Теперь у тебя новое место работы. Моим личным охранником будешь.

– Не буду.

– Почему? – удивилась она.

– Потому что не хочу.

– Точно не хочешь?

Кристина улыбалась, но во взгляде сквозила обида.

– Ни к чему это… Тем более судимость у меня. И Оксана меня уже уволила…

– Во-первых, она права на это не имеет. А во-вторых… Что у тебя с ней? – въедливо посмотрела на него Кристина.

– Что у меня может быть с ней?

– Вот я и спрашиваю, что… Я же вижу, она глаз на тебя положила.

– Тебе показалось.

Что ни говори, а она была близка к истине. Валентин знал, что нравится Оксане. Как знал, что Кристина почувствовала ее к нему симпатию. Точно так же, как об ее интересе к нему догадалась и сама Оксана. Поэтому и случилась эта их взаимная пикировка… Может, не зря говорят, что бабы – дуры?

– Не показалось… Смотри у меня, Шведов! – пальчиком погрозила ему Кристина.

В шутку погрозила, но при этом всерьез.

– Что смотри? – с вызовом посмотрел на нее Валентин.

– Я ревнивая…

– А я тебе никто.

– Кто. Сам знаешь, что кто… Не хочешь провожать меня, не надо. Оставайся здесь. А бегать я за тобой не собираюсь. Кто ты, а кто я!

– Вот и я о том же, – саркастически усмехнулся он. – Я никто, и этим все сказано… Езжай к своему мужу.

– Дурак ты, Шведов. Больше я тебе ничего сказать не могу… Прощай!

Закусив губу, Кристина повернулась к нему спиной и села в машину.

Валентин действительно чувствовал себя дураком. И понимал, что если бросит ей вызов, то станет дураком в квадрате. Но, как бы то ни было, в тот же день он попросил расчет и уволился из супермаркета…

Глава 3

Хрестоматийный авантюрист и мошенник Клетчатый был гением преступного мира, и опознать его удалось по портрету, написанному в стиле абстрактного кубизма. Степан хорошо помнил сцену из старого фильма, где Олег Даль, он же принц Флоризель, срывает покрывало с картины, и все, кто находился с ним в комнате, вскакивают со своих мест и с криком «Да это же Клетчатый» в ужасе уносят ноги… Увы, но в случае с убийцей инкассаторов ничего подобного не произошло, хотя его фотопортрет был составлен в более реалистичном стиле, нежели импрессионизм.

Степан со вздохом посмотрел на составной портрет преступника. Черты лица крупные, размытые и к тому же непропорциональные, контур – какой-то не естественный. Глаза маленькие, впалые – полное отсутствие гармонии с массивными надбровьями. А самих бровей нет вовсе. И нос огромный, распухший, ноздри, как у какой-то свиньи. Не человек, а монстр какой-то…

Это был портрет преступника, который мог застрелить Агашева, оказавшегося не в то время и не в том месте. Он смог составить описание только одного автоматчика. В результате кропотливой работы удалось найти еще двух свидетелей, которые смогли составить фотопортрет еще одного преступника. Но и там такая же опухшая и страшная рожа. С такими ориентировками патрульно-постовым службам не останется ничего другого, как разыскивать преступников по свалкам и бомжатникам…

– С такими мордами и маски не нужны, – сказал Круча, с недовольством отбросив на край стола бумажный лист с избражением преступника.

– Поэтому они ими и не пользуются, – уныло развел руками Комов.

– У них вроде бы перчаток на руках не было, – сказал Кулик. – А в машине ни единого отпечатка, если не считать хозяйских…

Как и ожидал Степан, розыск автомобиля, которым воспользовались преступники, не отнял много времени. Его нашли утром следующего дня в лесополосе за городом, куда грабители добрались быстро и беспрепятственно, местами по бездорожью. И где они, судя по всему, пересели в другую машину. Или ушли пешком. Деньги они, разумеется, забрали с собой. И оружие прихватили. Равно как и все, что могло вывести следствие на их след, – ни окурочка, что называется, ни отпечаточка. О случайно оброненном билете или квитанции, например, из прачечной с фамилией заказчика, и речь быть не могло. Чувствовалось, что преступникам не впервой иметь дело с милицией. Опытный народец. И, судя по всему, очень опасный…

– Масок не было, а следов нет. Эти морды ни о чем не говорят, – с досадой сказал Круча.

– Вот уж точно, морды, – кивнул Комов.

Он хотел что-то сказать, но в дверь решительно постучали. Не успел Степан сказать «да», как дверь открылась, и в кабинет вошли не совсем желанные гости.

Майор милиции Дыхайлов и капитан Ветряк. Один с интеллигентным лицом и взыскательным, скупым на эмоции взглядом, другой – простецкий парень с открытой душой, но такой же немногословный, как и его коллега. Майор – среднего роста и худой, капитан – чуть повыше, но гораздо более обильной комплекции, да и душевного тепла в нем погуще, чего уж тут говорить.

Разбойные нападения на банки, на инкассаторов с недавних пор стали бичом многих регионов России, в том числе и столичного. Расследование подобных преступлений контролировал Департамент уголовного розыска МВД, представителями которого и были майор Дыхайлов и капитан Ветряк. Прокуратура и УВД округа вели расследование, а Департамент его контролировал. В принципе, все правильно, потому как серийные нападения на инкассаторов должны быть объединены в одно целое. Но Круча на ментальном уровне с недоверием относился ко всякого рода помощникам, которые, как правило, мнили себя хозяевами положения. В данном случае это относилось и к Дыхайлову с Ветряком, и к оперативникам из окружного УВД, которым уголовный розыск Битовского ОВД должен был всего лишь «оказывать содействие», а по справедливости – тянуть на себе самую тяжелую и грязную часть «общей» ноши. Кто-то в дерьме копается, а кто-то в белых перчатках указывает, куда лопатку воткнуть, где ковырнуть…

– Здравия желаю, – сухо поприветствовал Степана майор Дыхайлов. И показал на свободные кресла за длинным приставным столом. – Если не возражаете…

– Не возражаю, – вынужденно улыбнулся Круча. – Мы как раз по делу совещаемся…

– Дело важное, подполковник, – присаживаясь, сказал майор. – И это хорошо, что оно у вас на первом плане… О чем вы тут совещаетесь, если не секрет?

– Ну, какие от вас могут быть секреты? – с притворным радушием сказал Комов. – С такими-то мордами…

– О чем это вы? – вскинулся Дыхайлов.

– О мордах… Вот, гляньте!

Он взял со стола начальника фотороботы преступников, протянул майору.

– Я мог бы сказать, что это морда лица, – с иронией в голосе сказал он. – Но не могу грешить против истины, это не в моих правилах. Никаких лиц я здесь не вижу. Только морды. Исключительно морды без всяких лиц…

– И что дальше? – строго и с недовольством посмотрел на него Дыхайлов.

– А то, что лица у них какие-то странные. То есть морды… Я всю картотеку просмотрел, ни одного похожего лица не обнаружил. То ли эти парни вынырнули к нам из какого-то другого измерения, то ли это грим у них такой…

– С другими измерениями мы не работаем, – добродушно улыбнулся Ветряк. – А насчет грима можно подумать…

– Грим отпадает, – покачал головой Дыхайлов, всматриваясь в изображение преступника. – То есть в прямом смысле отпал бы. Если, конечно, я правильно понимаю. Возможно, если лица изменены посредством инородного вещества, то слой этого вещества должен быть значительным по толщине… Существуют специальные латексные маски, которые можно купить… где купить, не знаю…

– Сейчас, – заинтригованно кивнул Круча и положил руку на компьютерную «мышку». Вышел в Интернет, сделал запрос в поисковую машину.

– Ну и что мы здесь видим, – сказал он, глядя на экран. – В основном секс-шопы…

– Маски для садомазо? – хмыкнул Комов. – Я бы посмеялся, но не смешно…

– Погоди ты, садомазо… – Степан вывел на экран картинки, сопутствующие запросу. – Так, маска Буша, еще какой-то клоун… Грубо, но под цвет кожи…

– И как эти маски крепятся? – спросил Дыхайлов.

– Натягиваются… Я так понимаю, что натягиваются на голову…

– Назовем это резинотехническое изделие номер три, – в привычной своей зубоскальной манере сказал Комов.

– А нас под каким номером поставишь? – угрюмо спросил Кулик. – Нас ведь тоже натянули…

– Натянули, – с унылым видом согласился Круча. – Ни следов, ни зацепок…

– И агентура молчит, – совсем невесело добавил Федот.

– И будет молчать, – махнул рукой Кулик. – Потому что братва эта – залетная. Вчера у нас, завтра где-нибудь в Южном порту нашумят…

– Может быть, и залетная, – не стал отрицать Дыхайлов. – Но, судя по всему, налетчики тщательно готовились к нападению. Они просчитали все, даже возможность отступления посредством высокопроходимой техники, я имею в виду джип, который, как показали эксперты, преступники угнали с применением электронно-технических средств угона. Сигнализация была отключена грамотно, без взломов, и сам автомобиль вскрыли и завели очень аккуратно…

– Чувствуется класс, – вставил слово Ветряк.

– Опять же, автоматическое оружие… – развивал общеизвестную истину его начальник. – Преступники действовали наверняка. И обошлось без осечек, как в случае с нападением на «Внешпромбанк». Один инкассатор был убит, другой получил ранение в ногу, но смог дать отпор налетчикам… Оружие нападения – автомат «АК-47» и пистолет «ТТ». Преступникам удалось скрыться… Была осечка и при нападении на отделение Сбербанка на Ленинском проспекте. Опять же, у преступников были автоматы, и стреляли они на поражение, длинными очередями. Инкассаторы были в бронежилетах, но это их не спасло. Два человека были убиты сразу, третий получил ранение, но, успев заскочить в броневик, оказал сопротивление…

– Слышали, – отозвался Комов. – Один преступник был ранен и обратился за помощью в больницу. За ним были взяты и его сообщники…

– Да, этих задержали. Потому что им не хватало опыта. Не смогли должным образом организовать отход, наследили, когда уходили. И в медучреждение обращаться было не надо…

– В нашем случае никому никуда обращаться не надо, – сказал Кулик. – В нашем случае игра шла в одни ворота. В результате нападения ни один преступник не пострадал…

– А я бы посоветовал им обратиться, – усмехнулся Комов. – За медицинской помощью. В психиатрическую лечебницу…

– Не смешно, – недоброжелательно глянул на него Дыхайлов. – Но что-то в этом есть… Я разговаривал со специалистами, которые занимаются экипировкой частных охранных структур. Бронежилеты, бронированные машины – все это рассчитано на адекватных преступников. А если преступник – безбашенный отморозок, то все бесполезно…

– На одних отморозках далеко не уедешь, – заметил Круча. – Стадо глупых баранов, возглавляемое умным львом, сильней, чем стая львов с бараном во главе…

– В таких делах овцы не только в стаде водятся, – сказал майор. – Существуют заблудшие овцы вне стада… Как правило, прежде чем напасть на объект, преступники ведут вербовочную работу среди самих инкассаторов, которые в конечном итоге существенно облегчают им задачу. Находят они соучастников и среди банковских служащих, которые поставляют им информацию о передвижениях наличных денег…

– Погибшие инкассаторы характеризуются исключительно с положительной стороны, – неуверенно сказал Кулик.

– Все они с положительной стороны характеризуются, – заметил Дыхайлов. – С отрицательными характеристиками в охрану не берут. Характеристика может быть положительной, а сущность отрицательной. Мне ли вам это объяснять?

– Ну да, ну да, – кивнул Комов. – Нет крепких орешков, есть слабые дробилки… Только какой мог быть сговор с инкассаторами, если все они погибли?

– Не всякая договоренность обязательна к исполнению, – парировал майор.

– Обманули и убили, бывает и такое, – частично согласился Круча. – Но я не думаю, что это наш случай. Преступники действовали нагло, дерзко и, главное, с выдумкой. Машина у них была без тонированных стекол, лица у них были открыты, то есть они не позволили себя изобличить до того, как инкассаторы сели в машину. А дальше все просто и односложно – подошли к машине, разрядили автоматы, кувалдой выбили стекло, забрали деньги… Кувалда у них была, уже одно это указывает, что на чью-то поддержку со стороны охраны они не рассчитывали…

– Логично, – сказал Дыхайлов. – Ну а откуда преступники получили информацию? Надо провести работу среди персонала сберкассы, возможно, среди них были осведомители…

– Все может быть. Но и тут есть своя логика, не требующая информации извне. Во всех сберкассах так заведено – вечером наличные деньги перевозятся в специальное хранилище специальными людьми и на специальных машинах. Преступники могли знать и без информаторов, что к вечеру в сберкассе должны появиться инкассаторы, забрать определенную сумму… Могли. И знали.

– А неисправность камеры наружного наблюдения? Кто ее вывел из строя?

– Ее вывела неисправность платы коммуникации питания. Преступники здесь ни при чем…

– А их пособники?

Степан прекрасно понимал обеспокоенность Дыхайлова. Преступники совершили разбойное нападение в Битове, удачно скрылись с места преступления, теперь их нужно ждать в каком-нибудь другом районе Москвы. Получалось, что здесь, в Битове, их самих найти будет невозможно за их, так сказать, отсутствием. А это значит, что убийства будут продолжаться, и косвенно майор Дыхайлов будет в том виновен. Степана тоже по головке не погладят за то, что преступление не раскрыто, но с представителей Департамента за это спросят еще строже. Вот и мечется майор, пытаясь найти черную кошку в темной комнате. А вдруг есть эта черная кошка в лице бандитских пособников, вдруг живет она в Битове, и местный уголовный розыск сможет ее прижучить с тем, чтобы затем Дыхайлов смог выйти на преступников… Понимал Круча майора. И даже готов был ему помочь. В пределах разумного, конечно же…

– Будем искать вшивых, майор, – сказал он. – Это и в наших, сами понимаете, интересах. Но и вы, если вдруг будет какая-то информация, не забудьте маякнуть. Вряд ли эта нечисть появится у нас снова, но хотелось быть в курсе… Или уже есть подозрения, кто это сделал?

– Ну, подозрения, конечно, есть, – кивнул Дыхайлов. – Возможно, это те же самые бандиты, которые совершили нападение на отделение «Внешпромбанка». Может, другие… Но пока все на уровне домыслов. Но если вдруг появится что-то существенное, я постараюсь вас проинформировать…

Степан спрятал в усы усмешку. Это не совсем одно и то же – «сделать что-то» и «постараться это сделать». Но лучше что-то, чем ничего.

Глава 4

Все работы хороши, выбирай… если нет судимости. А если есть, выбирай на… Вот оттуда и выбирай… Впрочем, Валентин не жаловался. Муж сестры, Николай Ильич, помог ему трудоустроиться, и теперь он работал в половой сфере. В том смысле, что занимался полами – паркет, ламинат, все такое прочее. Бригада серьезная, коллектив устоявшийся, да и сам Валентин не лыком шит. В зоне в столярном цеху работал, как с деревом обращаться – знал. Сначала он в бригаде на подхвате был, а сейчас уже сам ламинат кладет. Сегодня они объект закончили – выставочный зал в торговом центре, триста квадратных метров, и, как минимум, половина из этой площади накрыта его руками. Все по уму – планировочный слой из толстой фанеры, дополнительная звукоизоляция, финский ламинат с подложкой.

– Неплохо, парни, неплохо…

На объекте работали два человека, он и Паша Боков. А работу принимал бригадир-прораб дядя Миша. Он сам в свое время мотал срок за ошибки молодости. И плевать ему, есть у тебя судимость или нет, – главное, чтобы работал хорошо и водку не жрал. Со спиртным у него строго – дома хоть в стельку залейся, а на работе ни капли в рот.

– Объект, считай, закончен, – осматривая зал, сказал дядя Миша. – Барную стойку, столы – это уже без нас поставят…

– Когда поставят? – оживился Боков.

– А тебе не все равно? – хмыкнул бригадир. – Или думаешь, что бармен тебе пивка нальет? Не дождешься…

– Не дождусь. Мне домой, к жене надо. Четыре дня здесь волындались…

– Четыре дня… Здесь в два дня можно было уложиться, если уметь. Ну да ладно, с вашей квалификаций четыре дня – норма… Сейчас заказчик придет, работу принимать будет… Я поехал, а вы остаетесь, ждете, когда он подъедет: что там доделать, доделаете…

Дядя Миша уехал, а Боков затосковал.

– Когда заказчик придет? Может, вечером, а мне домой надо… И что тут доделывать? Все ж хорошо. Ну, проводка торчит, розетки надо поставить, так это не наше дело…

– Не наше, – кивнул Валентин.

Бокова можно было понять: у него жена на сносях, не сегодня завтра в роддом надо везти.

– Если тебе надо, езжай домой. А я сам здесь побуду.

Ему торопиться некуда. Дома его никто не ждет. Родители, конечно, любят его, но для них он скорее обуза, нежели желанный гость. Тем более что сестра с ними в одной квартире живет, муж у нее, ребенок. Отношения в большой семье нормальные, но все равно все бы вздохнули с облегчением, если бы Валентин навсегда освободил свою комнату. Во всяком случае, так думал он сам. Потому и пошел на работу, чтобы со временем снять себе комнату и не стеснять родных.

– Ну, спасибо, брат!

Бокова как ветром сдуло, и в гулком от пустоты павильоне остался только Валентин. Зал большой, длинный, с огромными витринными стеклами – на них сейчас фольга, но после ремонта ее снимут, и помещение будет как на ладони. Валентин не был специалистом, чтобы судить, как хорошо будут идти дела у владельца этого павильона, но ему казалось, что будет большой ошибкой разместить здесь ресторан. Торговый центр, суматоха, зал на виду… А если устроить кафе по типу перекусочной, почему бы нет. Озеленить, установить фонтан, создать тишину и уют… Впрочем, ему-то какое дело, как будут идти дела у хозяина этого заведения. Ему бы объект сдать, а там дядя Миша получит окончательный расчет и расплатится с рабочими. Если все будет хорошо, то сумма в карман капнет ощутимая…

Заказчик не шел, а Валентина разморило. Он сел прямо на пол, прислонился спиной к стене. Нет, спать он не будет…

– Хата, подъем!

Пронзительный крик в ухо и сильный удар по ноге он получил одновременно. Спросонья он не понял, где находится, и решил, что утренний подъем застал его под нарами в тюремной хате. Дело привычное, но если его бьют, значит, надо защищаться. Себя в обиду давать он не собирается…

Сначала он подался вперед, не поднимая головы над полом – как будто из-под шконки выбирался. Затем, с уходом в сторону, встал в стойку – кулаки прижал к груди, локти к бокам. И только тогда окончательно проснулся…

Он стоял в боевой стойке в пустынном павильоне, где и сморил его сон. А перед ним возвышался крепкого сложения парень с бритой головой. Грубые черты лица, хищно-презрительный оскал. Двух– или даже трехдневная щетина не ухожена, как у некоторых любителей пивного дела. Черная шелковая рубаха расстегнута на три верхние пуговицы, чтобы хорошо была видна толстая золотая цепь, в паре с которой наблюдался и фрагмент лагерной наколки. На пальцах широкие и массивные золотые печатки, призванные скрыть татуированные перстни, по которым можно было признать в их хозяине бывшего сидельца. Хотя, похоже, он не очень то и пытался скрыть свою арестантскую сущность.

– Эй, чувак, ты чего так подорвался? – нахально спросил он, с кривой ухмылкой рассматривая Валентина. – Ты чо, обиженный?

Он был не один, у него на руке висела смазливая шатенка, испорченная вульгарным, топорной фактуры лоском. Чрезмерный слой косметики, одежда дорогая, но безвкусно подобранная; духи хорошие, но в беспредельно завышенной концентрации – попади она в тюремную камеру, весь смрад одним своим запахом смогла бы заглушить. Но сейчас она не в тюремной камере, хотя Валентину так не казалось.

– Кто тебя обидел? – нахраписто допытывался уголовник.

Похоже, он даже не догадывался, какой ураган эмоций поднял он в чужой душе.

– А тот же, кто и тебя! – рыкнул Валентин.

– Чо ты сказал? – взвыл бритоголовый.

– Ты кто такой?

– Да я здесь босс, понял?.. Ты покойник, чувак. Ты – покойник!..

Похоже, он был не прочь наказать Валентина прямо сейчас, но ему не хватило внутренней уверенности в своих силах. Поэтому он ограничился одними лишь угрозами, зная, что никогда не выполнит их. Он просто позировал своей девице. И чтобы не ударить перед ней в грязь лицом, сделал вид, что утратил – на время, конечно же! – всякий интерес к Валентину.

– Смотри, Лизун, какой здесь кабак у меня будет, – сказал он и обвел рукой павильон.

Они медленно направились вдоль по залу.

– Прикинь, приходишь, а тебе халдей кланяется. Здрасьте, Елизавета свет Батьковна!

Девица бестолково хихикнула и задницей вывела шикарную «восьмерку». Примерно так могла помахать хвостом сучка, которой хозяин почесал за ухом.

– Там барная стойка, там столы. Братва, все дела. Музыка там, «Мурка, ты мой муреночек», все такое…

Валентин презрительно усмехнулся, представляя, как блатная братия разгоняет своим видом посетителей ресторана… Впрочем, если здесь будет играть «Мурка», сюда ни один нормальный человек не зайдет…

– Все в цвет будет, Лизун. Мы с тобой еще всем здесь покажем. Всем… – уголовник запнулся, повернулся к Валентину и свирепо посмотрел на него. – И уроду этому тоже… Ты вообще кто такой? Что здесь делаешь? Работаешь?

– Сам все сказал, – сказал Валентин, исподлобья глядя на него.

Да, он был обижен в свое время. Очень сильно обижен. И обидели его такие вот ублюдки, как этот… Знал бы кто, как он люто ненавидел эту уголовную мразь. Всех бы передушил, будь его воля…

– Ты еще полайся, козел! – взбычился бритоголовый.

– От козла слышу!

Валентин уже нарочно провоцировал этого типа, он уже хотел, чтобы тот ответил на оскорбление. Ух, уж он будет бить эту тварь. Столько в нем ярости, столько злобы, что уголовник обречен, имей он хоть пять данов на черном поясе.

– Ты че, урод! – дернулся парень.

Но Валентин не дрогнул перед его психическим натиском. А на физический контакт тот не пошел – испугался лютой решимости в его глазах.

– Хреново работаешь, тварь!

А оскорбления сыпались как из рога изобилия.

– Проводка торчит, чо за дела? Стены покрашены хреново!..

Валентин бы мог сказать, что эти придирки не имеют к нему отношение, поскольку он отвечал только за пол. Но, во-первых, отделку помещений делала фирма, на которую работала его бригада. А во-вторых, скажи он про полы, уголовник тут же прикопается к ним.

– Короче, работу я не принимаю. И денег вы хрен получите. Так и скажи своему начальнику!.. Хотя нет, сам ему позвоню. Пошли, Лизун, а то от этого козла козленью воняет!

Знал бы кто, скольких сил Валентину стоило удержаться от ответного выпада. Не было у него слов, чтобы выразить свое возмущение, да и говорить он не мог, потому что дыхание у него перехватило от злости. Зато он мог ударить подонка – кулаком в горло, да так, чтобы раз и навсегда… Но мысль о тюрьме сдерживала его сумасшедший порыв.

Уголовник забрал свою подстилку и вместе с ней убрался. Но не было вздоха облегчения, вместо этого из груди Валентина вырвался звук, похожий на стон смертельно раненного зверя…

Глава 5

Солнце, воздух и вода… Яркое солнце и свежий воздух остались на улице, а водой был залит душный подвал высотного дома. В эту воду больше чем на половину был погружен труп бритоголового мужчины. Остекленелые глаза удивленно распахнуты, лицо – сплошная гримаса предсмертного ужаса, губа разбита, на горле – гематома.

Труп обнаружили сегодня утром сантехники, прибывшие в подвал устранять течь.

– Свежачок, – сказал судмедэксперт, осматривавший труп.

Грязный белый халат, черные резиновые сапоги выше колена. На осунувшемся лице выражение профессиональной тоски и накопившейся за сутки усталости.

– Видимо, ночью убили. Похоже, голыми руками… Сильный и резкий удар в область кадыка может привести к летальному исходу. Похоже, наш случай…

– Личность установили? – спросил майор Кулик у дежурного следователя.

– Да, барсетка здесь плавала. Стежков Вадим Евсеевич, прописан по этому адресу…

– Значит, документы на месте. А деньги?

– И деньги там же. Семь тысяч с рублями… Цепь золотая на шее, печатки…

– Значит, ограбление здесь ни при чем… Что тогда?

– Я, конечно, не аналитик, – бесцветным голосом сказал эксперт. – Но у покойного под золотыми перстнями угадываются другие, уголовные… Может, сведение счетов. Разборки, знаете ли…

– Разборки – дело серьезное…

– Родных оповестили?

– Да нет, еще не успели…

– Ну и кто это делать за вас будет?.. Ладно, работайте…

На тонкость и чувствительность натуры Александр не жаловался, и вид трупа его нисколько не смущал. Но духота в подвале действовала ему на нервы. Поэтому он с удовольствием выбрался наружу. А к общению с родственниками убитых он привык.

В подъезде, возле консьержной, он столкнулся с девушкой. Она неслась ему навстречу с такой скоростью, что едва не сбила его с ног. Волосы растрепаны, глаза нараспашку, рот приоткрыт в паническом ужасе; красивый шелковый халат расстегнут вниз от самого пупа, и девушка автоматически придерживала его рукой… Она была симпатичной, эта девушка. Но было в ней что-то неуловимо грубое, неприятное.

Они столкнулись, женщина шикнула:

– Да что такое!

– Майор милиции Кулик.

Девушка мчалась как на пожар, а это могло значить, что она бежит к покойнику, весть о котором, возможно, уже успела облететь дом.

– Милиции?!. – оторопела девушка. – Кого! Кого там убили!

– Стежков… Стежков Вадим Евсеевич…

– Я… Я так и знала…

В обморок девушка не свалилась, но все же Александру пришлось поддержать ее рукой, чтобы она устояла на ногах. А у отзывчивой консьержки нашелся успокоительный настой пустырника.

– Так что вы знали? – спросил Александр, когда острая фаза кризиса слегка притупилась.

Он сидел на стуле у стола в тесной консьержной, а девушка – на кушетке.

– Я чувствовала… Он должен был еще вчера вечером приехать… Смотрю сейчас из окна, машина милицейская, люди в форме…

– Но труп же вы не видели.

– Нет.

– А почему тогда решили, что это убийство?

– Я консьержке позвонила. Она сказала, что кого-то убили…

– А вы, простите, кто Вадиму Евсеевичу будете? Жена?

– Да. То есть не совсем. Мы пока в гражданском браке… Я… Я можно посмотрю? Может, это не он.

Увы, но ее робким надеждам не суждено было сбыться. В подвале лежал труп ее гражданского мужа.

* * *

Майор Комов был в своем репертуаре.

– Не трупом единым жив уголовный розыск… Что вы там по утопленнику нарыли?

– Если бы это был утопленник, мы бы начерпали, – скупо улыбнулся Кулик. – А так, ты прав, рыть пришлось. Хотя воды все равно много было… Судя по заключению экспертизы, Стежков получил несколько сильных ударов в лицо и живот. И, наконец, этот смертельный удар в кадык… Даже не знаю, преднамеренное это убийство или превышение пределов…

– Каких пределов?

– Ну не знаю, может, самообороны. А может, и нападения… В общем, накрылся Стежков летальным исходом. Деньги и документы остались при нем. И ключи от машины тоже. Машина в гараже, «трехсотый» «Лексус»…

– Неплохо мужик жил.

– Неплохо. Деньги точно водились… Ларьки у него, магазинчики мелкие… И уголовное прошлое.

– Это интересно.

– Да ничего интересного. Сидел за вымогательство, целых семь лет. В девяносто девятом вышел, нашел деньги – возможно, друзья помогли. Бизнес открыл, приподнялся, так сказать…

– Кто друзья?

– Не знаю. Но сам он гольяновский, там братва и сейчас голову высоко держит.

– Почему тогда здесь химичил?

– Восток – дело тонкое. В смысле, восточная часть Москвы… Может, проблемы с кем-то из своих… Может, за это и поплатился…

– Только заказухи нам не хватало… Здесь, у нас, он с кем-нибудь конфликтовал?

– Ну, жена говорит… Гражданская жена, – уточнил Кулик. – Она говорит, что Стежков ресторан открывать собрался. В торговом центре, на Ульяновской… В общем, фирму нанял, ремонт в павильоне сделал. А когда работу принимал, с одним рабочим, говорит, сильно поругался.

– Что за человек?

– Жена говорит, что у парня не все дома были… То есть с виду вроде бы ничего, нормальный. Но когда Стежков злить его начал, у него чуть пена изо рта не хлынула. А глаза страшные-страшные… Стежков его обиженным назвал, а тот разозлился… Стежков, конечно, тоже хорош, оскорблял парня…

– Драка была или что?

– Нет, не было ничего. Но когда Стежков уходил, у парня совсем крышу снесло. Жена так сказала, что снесло. Видели бы вы, говорит, его взгляд. Такой злобы она никогда еще не видела…

– Злобу к делу не пришьешь.

– Да, но Стежков отказался оплачивать работу. Сказал на фирме, что их рабочий очень сильно его оскорбил… Деньги он, конечно, заплатил. Не сразу, правда, и не в полном объеме, но угрожал в суд подать… А может, и братвой угрожал, я не знаю. Надо бы человека на эту фирму послать, чтобы узнал…

– Если надо, делай, чего мне говоришь?

– Да я не думаю, что это перспективная линия. Но человека пошлю…

Кулик почти уверен был в том, что собака зарыта в уголовном прошлом, а может, и настоящем гражданина Стежкова. Кто-то из криминальной братии его порешил. Разборки, сведение счетов… Возможно, виной его гибели были проблемы с бизнесом, которым он занимался. Так или иначе, нужно было лезть в криминальную трясину, ворошить агентурную сеть. А какой-то рабочий из торгового центра – это пустяк.

* * *

Илья Колосков поражался стране, в которой он жил. Сотрудники милиции работают ненормированно и на износ, рискуют своей жизнью в борьбе с криминальной нечистью. Возможно, не все и не всегда следуют букве закона, но в любом случае милиция охраняет мир и порядок в обществе. А это самое общество с недоверием относится к ней… Да, семья не без урода. Есть проходимцы, которые злоупотребляют своим положением. Но тот же гаишник, который снимает мзду с проштрафившихся водителей, в случае чего первым встанет на пути вооруженных преступников, первым подставится под их пули…

Илья еще в седьмом классе решил, что будет служить в милиции, и не абы где, а в уголовном розыске. Родители только посмеялись над его мечтой, а отец сказал, что в Академию МВД без блата и больших денег не поступить. Парадоксальная, сказал, ситуация, сотрудник милиции – профессия не уважаемая, а в академию так просто не поступишь. Но Илья поступил. Не просто, потому что пришлось покорпеть, чтобы сдать все экзамены на «отлично», но и без блата.

Сейчас он заканчивал пятый курс и проходил стажировку в уголовном розыске самого настоящего районного отделения милиции. Еще в академии его предупреждали, что на стоящие дела рассчитывать глупо, в лучшем случае придется заниматься отчетностью, до которой у оперов руки не доходят. Но нет, сегодня Илье поручили настоящее дело – собрать информацию о сотруднике ремонтно-строительной фирмы «Судьба».

Он ехал в троллейбусе, и не в форме, а, как положено настоящему оперативнику, в гражданке. Вместо командирского планшета на ремешке болтается стильная мужская сумка. Именно карабином этого самого ремешка он и зацепился за дамскую сумочку.

Заметил он это, когда обладательница этой самой сумочки пошла на выход. Илье нужно было сходить на следующей остановке, поэтому он стоял спокойно. Почувствовав, как его барсетка отделяется от бедра, он встрепенулся, решив, что становится жертвой карманника. Он приготовился схватить преступника за руку, но поймал женскую сумочку.

– Эй, ты чего? – возмущенно посмотрела на него девушка с химической завивкой волос.

Большие глаза с длиннющими ресницами, сдобное розовощекое лицо, пухлые губки… Она была хороша собой, и тем сильней Илью задело ее возмущение в свой адрес.

– Извините.

Он отпустил сумку, и девушка продолжила свой путь. Но тут ремешки на их сумках натянулись, и они встали, что называется, в сцепку.

– Зачем ты это сделал? – не столько возмущенно, сколько обиженно спросила она.

– Это не я, это само…

– А за сумку зачем хватал?

– Потому что моя сумка за вами… за тобой потянулась…

Баш на баш, «ты» на «ты»…

Девушка попробовала отцепиться, но тщетно.

– Мне выходить надо, – нервно сказала она.

– Тогда я с тобой.

Они вместе вышли из троллейбуса, и только тогда им удалось расцепиться.

– Да, с тобой не соскучишься! – иронично посмотрела на него девушка.

Она была, что называется, в теле. Но хороша… Белая блузка с глубоким и широким вырезом, из-за чего пышный упругий бюст был открыт чуть ли не наполовину. Чудная картина…

– Да я не нарочно, – смущенно пробормотал Илья, старательно удерживая себя от соблазна уронить глаза в разрез блузки.

– Не нарочно, – передразнила его девушка.

Илья вдруг вспомнил, что находится при исполнении, более того, он без пяти минут офицер милиции. Он просто обязан держать марку.

– Знаешь, анекдот такой есть, – взбодрившись, сказал он. – Два поезда идут друг другу навстречу и по одному пути. Шли, шли и разошлись, не врезались. И почему? А потому что не судьба.

– Это ты к чему? – спросила она, с интересом рассматривая его.

– А к тому, что мы не должны были сцепиться. А сцепились. Потому что судьба… А вообще-то, фирма так называется, которая мне нужна. Это на другой остановке…

– Ты в этом уверен? – интригующе посмотрела на него девушка. – Вообще-то у нас в городе одна фирма с таким судьбоносным названием. – Немного подумав, добавила: – И я, между прочим, там работаю…

– Ремонтно-строительная фирма?

– Да.

– Улица Максимова, восемь.

– Дом восемь, корпус два…

– Тогда нам дальше надо ехать.

– Почему?

– Потому что это следующая остановка.

– Не угадал. Остановка – эта. И я сейчас в офис иду. Тут недалеко.

– Хочешь не хочешь, а надо тебя проводить, – улыбнулся Илья. – Потому что судьба… Так же ваша фирма называется?

– Вообще-то меня Лада зовут.

– Илья.

Они медленно двинулись в направлении, которое задала девушка.

– А тебе что, ремонт квартиры нужно или что? – спросила она.

– До квартиры я пока не дорос. А кем ты работаешь?

– Секретарь-специалист. Договора, прием на работу, чай-кофе, все такое…

– Ты, наверное, в курсе событий. Там у вас недавно, говорят, инцидент неприятный был. Клиент с рабочим поругался, деньги отказался платить. Павильон в торговом центре на Ульяновской, фамилия клиента Стежков…

– Неприятный тип, – поморщилась Лада.

– А рабочий? Ну, из-за которого сыр-бор?

– Тоже тип. Но приятный… Слушай, а ты об этом откуда знаешь?

– Оперативная информация. Из уголовного розыска. А сам я – оперуполномоченный уголовного розыска. Будущий лейтенант милиции Колосков.

– Что значит будущий?

– Я на стажировке сейчас. А в июле уже академию закончу, погоны получу.

– Это, конечно, хорошо. А что тебе от меня надо?

– Ну, не совсем от тебя. Меня инцидент интересует, с гражданином Стежковым… Может, в кафе зайдем? Жарко что-то сегодня, а там мороженое…

Илью, безусловно, радовало, что подобно бывалому оперативнику он смог установить контакт с человеком, который мог дать ему информацию об интересующем его субъекте. Неплохо было бы закрепить успех, и не только оперативный. Тем более что на пути попалось летнее кафе.

Лада от приглашения не отказалась. Илья сделал заказ и продолжил наступление на служебном фронте, не забывая о личном.

– Так что это за парень, с которым Стежков поцапался? – спросил он.

– Парень как парень.

– Ты говорила, приятный тип.

– Говорила… У него судимость, а все равно приятный. И на внешность, и поговорить с ним… Ну, не то чтобы интересно. Он вообще мало говорил, больше молчал. Но молчание тоже бывает приятным…

– Увы, молчать я не стану.

– А жаль… А зачем тебе Валентин?

– Кто?

– Валентин. Парня так зовут, которым ты интересуешься? Валентин Шведов.

– А-а, ну да… Судимость у него…

Илья хорошо помнил одну из заповедей, которые необходимо соблюдать при работе с источником информации, – не спрашивать, как будто ничего не знаешь, а уточнять. И вид у тебя должен быть таким, как будто все тебе известно, вплоть до цвета носков, которые носит преступник.

– Судимость, – кивнул Лада.

– И как же вы его с судимостью взяли?

– А что, если судимый, то не человек?.. Вообще-то мы судимых стараемся не брать, но за Валентина его родственник похлопотал. Он у Игоря Игоревича на собеседовании был, нормально все прошло. И дядя Миша говорит, что парень смышленый…

– Игорь Игоревич… Это, кажется…

– Директор нашей фирмы, – подсказала Лада. – А дядя Миша – бригадир. Валентин у него работал.

– Работал? Почему в прошедшем времени?

– Потому что уволиться он хотел.

– Почему?

– Дядя Миша сказал ему, что клиент из-за него деньги платить не хочет. Он всего лишь сказал ему, а тот сказал, что увольняется…

– Такой обидчивый?

– Я так поняла, что да, – кивнула девушка.

– И давно он уволился?

– Он не уволился. Хотел, но не уволился… А было это во вторник.

– Во вторник, – в раздумье сказал Илья. – А в четверг Стежкова убили.

– Стежкова?! Убили?! – Лада недоуменно вскинула брови. – Кто?

– Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, – с видом бывалого человека, напирая на басы, сказал он. – Как ты думаешь, Шведов мог это сделать?

– Шведов?! Шведов – нет.

– Ты в этом уверена?

– Как я могу быть в чем-то уверена? Нет, конечно… Но Шведов не из тех, кто может убить…

– Но у него судимость… За что, кстати?

– За убийство… Бандиты девушку его убили, он одного бандита догнал и убил. Голыми руками убил! – не без восхищения сказала Лада. – Из-за девушки!.. И скажи только, что он не прав.

– Ну, я не знаю, – растерялся Илья.

– Ты что, не стал бы мстить за свою девушку?

– Стал бы… Ну, если за свою, то стал бы…

– А Валентину за свою мстить нельзя?

– Это ты о чем?

– О том, что такие, как ты, его и посадили.

– Я его не сажал.

– Ничего, у тебя еще все впереди. Сейчас найдешь Валентина и посадишь его. А что, если он одного бандита убил, то и другого мог! У вас в милиции своя логика. Зачем убийцу искать, если можно судимого посадить… Работать не хотите, вам бы чтобы попроще и побыстрей, а человек потом страдай…

– Ну вот, старые песни о главном. Бандиты хорошие, а милиция плохая… Кстати, с чего ты взяла, что Стежков – бандит?

– Потому что вел себя, как бандит. Приехал к нам, пальцы веером, мат-перемат… Я вас, говорит, еще и на счетчик поставлю. Братва, дескать, подъедет, мало не покажется… Жуткий тип.

– Ну, это же не значит, что его можно убивать.

– А кто говорит, что можно?

– Ну, ты же Шведова выгораживаешь.

– Так он же не убивал…

– Но в тюрьме сидел?

– Ну, вот и логика, о которой я говорила… – снисходительно усмехнулась Лада. – Быть тебе генералом, будущий лейтенант, если так работать будешь…

– Буду я генералом или нет, а работать я буду, как надо. И невиновных сажать не буду…

– Все так говорят… Ты, Илья, извини, – спохватилась девушка. – Что-то я не с того завелась…

– Тебе нравится Валентин? – в упор спросил Илья.

С одной стороны, ему пришлась по нраву резкость и решительность, с которой он задал этот вопрос. С другой стороны, ему было неприятно от мысли, что у Лады могли быть отношения с другими мужчинами.

– Разве я это говорила? – порозовела она.

– Нет, но я понял.

– Что ты понял?.. Ну, допустим, нравится. И что?

– У вас что-то было?

– Было – не было, не твое дело!.. Не было у нас ничего… Да и не могло быть. Он такой…

Лада запнулась, не в состоянии с ходу подобрать слова, чтобы описать парня.

– Какой такой?

– Ну, как бы тебе сказать… Знаешь, есть красивые мужчины, но мимо них спокойно проходишь. А есть такие, что чуть красивей обезьяны, но от них заводишься, потому что в них что-то такое сильное… Так вот, Валентин и красивый сам по себе, и это что-то сильное… Только на меня он даже и не смотрел, – с сожалением сказала девушка. – Видел бы ты, какие женщины им интересуются…

– Какие?

– Да тут одна недавно приезжала. Мисс Закачаешься. Красивая – хоть картины рисуй… Шведовым интересовалась. Хотела, чтобы он ей ремонт в квартире сделал. Чтобы только он и больше никого. Я ей говорю, что он не умеет ничего, только полы стелить научили, а ей все равно. Ничего, говорит, научится… Видел бы ты, как она одета. Шик! А машина – тебе такая и не снилась…

– Зачем ей Шведов был нужен?

– Я же говорю, чтобы ремонт ей сделал. Мастерок ей его нужен… Совратить его хочет. Он у нее в квартире работает, а она к нему ездит, ход работ проверять… Я так поняла, она его хочет, а он – нет… Он вообще ни с кем не хочет.

– Может, он вообще женщинами не интересуется? – неосторожно предположил Илья.

За что и поплатился.

– Дурак!.. Извини, сорвалось… Пойми, он ту девушку очень любил, которую убили. После нее ему никто не нужен.

– Ну, может быть… А что за мисс к нему приезжала?

– Я бы сказала, миссис. Обручалка у нее на пальце… А зовут ее… Как зовут, не сказала. И фамилию не назвала.

– Почему?

– Я же говорю, муж у нее. Страхуется баба… А муж у нее, наверное, крутой. Узнает про Валентина, голову оторвет…

– Ну а квартира, где она ремонт хочет сделать? Адрес она оставила?

– Да, наверное. Она потом с Игорем Игоревичем говорила. Он что-то в блокнот записал. А потом, когда Валентин заявление принес, он ему адрес этот дал, сказал, что там работа для него.

– И что, взял он адрес?

– Взял.

– И работает.

– Ну, вроде да. Жалоб пока не поступало…

– А где Шведов живет, адрес знаешь?

– И адрес, и телефон, это у меня записано…

– Мне бы твой телефон записать, – улыбнулся Илья.

– Зачем? – со сдержанным кокетством посмотрела на него Лада.

– За тем, чтобы позвонить тебе. О планах на вечер узнать…

О планах на вечер он узнал в тот же час. А где живет Валентин Шведов без пяти минут лейтенант Колосков узнал, когда она пришла к нему на свидание. Она же сообщила ему и адрес квартиры, в которой он должен был сейчас делать ремонт.

Глава 6

Даже если ты не мастер, но работаешь с желанием и напором, дело будет тебя бояться. Валентин хотел закончить ремонт квартиры в срок, подвластный опытному специалисту, поэтому сегодня за шпатель он взялся с раннего утра. Работа спорилась, и до обеда он успел загрунтовать все стены в комнате. До вечера он планировал нанести слой выравнивающей смеси. Материал для этого был, инструменты тоже… Помощника бы ему, чтобы дело быстро продвигалось. Но почему-то приходится работать в одиночестве. Странные причуды заказчика…

Он приготовил бутерброд для кофе, когда в дверь постучали. Это мог быть дядя Миша, его шеф и прораб одновременно. Поэтому Валентин открыл дверь безбоязненно. И оторопел, увидев на пороге Кристину. Прекрасная и благоухающая искусительница. А он в грязном комбинезоне, весь в пыли.

– Что, не ждал? – спросила она, с интересом и без всякой брезгливости рассматривая его.

– Ждал, – усмехнулся он. – От тебя всегда что-то ждешь.

– Я смотрю, тебе весело, – жеманно и чуточку смущенно сказала она.

– А чего грустить? Солнце еще высоко, работать еще и работать… Чего стоишь, как неприкаянная? Проходи. Чувствуй себя как дома… В своей квартире…

Он задавался вопросом, кто хозяин этой квартиры; догадки у него были, и сейчас они сложились в единый ответ.

– И как ты угадал? – переступая порог, спросила она.

– А как ты адрес узнала?

– Может, я за тобой следила?.. Что ты на это скажешь? – пытливо посмотрела на него Кристина.

Она ясно давала ему понять, что готова ради него на многое. И бегать за ним будет, пока он не ответит взаимностью на ее тайные желания.

– И скажу, – пристально и с выразительной улыбкой глянул на нее Валентин. – Скажу, что не дело тебе бегать за мной… А ты бегаешь. Но это мне в упрек, а не тебе… И если можно, я мог бы исправить ошибку…

– Как? – заинтригованно, как будто в ожидании чуда спросила она.

– Как говаривал поручик Ржевский, за это можно получить – или по морде, или по удовольствию. Я бы, конечно, хотел получить удовольствие. Но готов и по морде…

В конце концов, он не стыдлива красна девица, чтобы бегать от любви. Он уже совсем не тот, что был совсем недавно. Он готов любить, он готов работать сутки напролет, не зная усталости. Как будто сто пудов психологического груза с души скинул…

– За что? – подавшись к нему, спросила Кристина.

– А за это, – Валентин уверенно обнял ее за талию, привлек к себе.

По морде он получил, но не кулаком, а губами. Кристина целовала его жадно и глубоко, так, что терпение иссякло вмиг. В комнате – ремонт полным ходом, но на кухне более-менее терпимо. Раскладушка с матрацем, две табуретки, одна из которых заменяла стол… Но раскладушку Валентин оставил на потом. Он подтолкнул Кристину к окну, и она правильно все поняла. Руками оперлась о подоконник, подалась задом к нему…

Дошла очередь и до раскладушки, которая сложилась под ними в пласт, о чем они догадались лишь после того, как он выплеснул из себя животные инстинкты.

Какое-то время они молча лежали в желанном изнеможении. Первой заговорила Кристина.

– За что ты со мной так? – с наигранным возмущением и рвущейся наружу счастливой улыбкой спросила она.

– Не за что, а почему… Потому что нельзя, потому что нельзя, потому что нельзя быть красивой такой…

– Ты смотри, распелся… Что с тобой? Я тебя не узнаю…

– Я и сам себя не узнаю.

– Ты вернулся к жизни.

– Ну а кто мой доктор?

– Ты мне льстишь.

– Ты мне тоже… Как вышло, что я отделываю эту квартиру?

– Так и вышло… Кофе в постель подашь?

– Если это кофе…

– И если это постель, – светло улыбнувшись, Кристина поднялась с разобранной раскладушки, одернула смятую и даже треснувшую где-то по шву юбку.

– Чем богаты, тем и рады…

– Мы, в общем-то, не жалуемся. Но надо бы придумать что-нибудь получше.

Она подняла с пыльного пола модельную сумочку, достала сигареты, щелкнула зажигалкой, с удовольствием глубоко затянулась.

– Так хорошо, что и ты не нужен, – празднично улыбнулась она. – Но это минут на двадцать, на больше и не надейся. Снова тебя захочу…

– И никуда нам друг от друга не деться… Что-то на лирику тянет.

– Может, влюбился?

– Ага, в тебя… Шучу… А может, и нет…

– Не надо шутить, – просительно посмотрела на него Кристина.

Казалось, она боится, что Валентин снова превратится в мрачного буку, который не так давно отказал ей во взаимности… В принципе, это могло произойти – когда-нибудь, но не сейчас. Он чувствовал, что заряда хорошего, празднично-трудового настроения хватит ему надолго.

– Может, и не шучу… Ты мне так и не сказала, зачем я здесь?

– А чем мы с тобой здесь занимались? Это и есть ответ… Я купила эту квартиру, ты сделаешь здесь ремонт, и мы будем здесь иногда встречаться… Для этого я и купила эту квартиру, чтобы здесь встречаться. А тебя наняла для того, чтобы начать встречаться уже сейчас…

– Как ты могла меня нанять?

– Я же дала понять, что следила за тобой… Да, Валентин, я так далеко зашла… Ты будешь во мне дикие желания, которые нельзя прогнать, можно только приручить. А если можно прогнать, то вместе с тобой… Но я не хочу, чтобы ты уходил. Может, когда-то и хотела, а сейчас нет…

– Когда хотела?

– Когда тебя посадили. Думала, с глаз долой – из сердца вон… А ведь я не думала о тебе. Первое время думала, а потом перестала… Пока ты снова не появился. Ты – моя чума, ты моя зараза… Ты меня извини, но мне уже пора…

– Уходишь?

– Да, но завтра я буду… Будешь меня ждать?

Валентин слегка загрустил. Он хотел Кристину и не боялся встречаться с ней втайне от ее мужа. Но если бы они встречались где-нибудь на нейтральной или, лучше всего, на его территории, а она предлагала ему свою собственную квартиру. Не хотел он быть в роли содержанки…

– Буду, – нехотя кивнул он. – Но завтра я буду работать. И послезавтра. Освою ремонт квартиры, буду зарабатывать деньги. И квартира у меня будет своя…

– Если ты такой гордый, я не стану платить тебе за ремонт. Сделаешь все, и считай, что эта квартира – твоя наполовину… Как тебе такой вариант?

– Не очень. Но завтра я точно буду здесь.

– Тогда и поговорим…

Прежде чем уйти, Кристина крепко поцеловала его в губы. Долгий поцелуй, жаркий. Чувствовалось, что она не хочет уходить…

И все же она ушла. Валентин снова взялся за работу, но стук в дверь отвлек его. Он с облегчением подумал, что дядя Миша приехал вовремя, уже после того, как они закончили с Кристиной… Но и в этот раз он ошибся, вместо бригадира он увидел две хмурые личности.

– Гражданин Шведов? – спросил худощавый молодой человек с угнетающим взглядом.

– Допустим, – через силу улыбнулся Валентин.

– Капитан Косыгин, уголовный розыск ОВД Битово. Вам надо проехаться с нами.

– Вы думаете, это мне надо? Нет, это мне совсем не надо…

– Я бы не советовал вам тратить время на глупые разговоры… Или вы чего-то боитесь? – пристально всматриваясь в него, жестко спросил Косыгин.

– Боюсь. Врываетесь ко мне в дом, в глазах бензопила… А что я такого сделал?

– Вот это вы нам и расскажете, что вы сделали.

– Во-первых, я ничего такого не делал. А во-вторых, вы правы, разговоры у вас глупые, и не надо тратить на них время…

Кто-кто, а Валентин прекрасно знал, что спорить с ментами – себе дороже. И легкой походкой, но с камнем на душе сел в машину, на которой приехали за ним оперативники.

Он предполагал, о чем зайдет разговор. Но не думал, что окажется в кабинете старого знакомого. Печально известный капитан Комов, ныне майор и целый зам начальника ОВД. Это он когда-то пытался навесить на него убийство Лиды.

Комов сидел за столом и что-то писал. Не отрывая глаз от бумаги, он махнул рукой, показывая, что Валентин может присесть.

– Что, Шведов, снова за старое? – даже не глянув на него, спросил он.

– Это вы о чем, товарищ начальник?

– Да все о том же, Шведов. Где ты был ночью с шестнадцатого на семнадцатого мая?

– Какого года?

– Этого, Шведов, этого, – подняв на него глаза, с начальственным раздражением в голосе сказал Комов.

– Кого на этот раз мне пришить хотите? – угрюмо усмехнулся Валентин.

– А кого ты пришил, того и пришьем.

– Я его не пришил, я его пристрелил…

– Кого ты пристрелил? – вскинулся майор.

– Дюбель. Дюбель его зовут.

– Кто такой?

– Ни кто, а что. Дюбель обыкновенный, я его пристрелил, из монтажного пистолета. Точно в стену вогнал… Ремонт я в квартире делал. В ночь с шестнадцатого на семнадцатого мая… Было бы хорошо, если бы его пришил. Так, чтобы соседи ничего не слышали. А то этот дурацкий закон о тишине… То есть закон совершенно правильный. Если с точки зрения нормального человека. А когда ремонт делаешь, это уже с психикой ненормально, как будто в другом измерении живешь, нормальные законы идиотскими кажутся…

– Ты, Шведов, мне здесь ваньку не валяй, – еще больше посуровел Комов.

– Да не Ванька он, а дюбель…

– Еще что-нибудь мне про дюбель скажи! Я тебе тогда скажу про дюпель, которым тебя под нары затолкали.

– Что?! – вскипел Валентин. – Что ты сказал, мусор!

Майор применил против него запрещенный прием. И если он хотел вывести его из себя, он с лихвой выполнил свою задачу… Мразь ментовская!.. Валентин едва сдержался, чтобы не пустить в ход кулаки. И Комов понял, что творится у него внутри.

– А зачем ты меня оскорбляешь? – в праведном гневе спросил он и, поднявшись со своего места, приблизился к Валентину, зашел к нему сзади и резким привычным движением свел вместе его руки.

И тут же на запястьях защелкнулись стальные браслеты наручников.

– Это чтобы ты не дергался… Ну так что, будем говорить про дюбель?

– Не было ничего… Не было ничего, мусор! – взвыл от отчаяния Валентин.

Он хорошо помнил свою первую ночь в общей камере. Он ждал, когда за ним придут, и был готов к нападению. Силы были неравны, но он держался, несмотря ни на что. Его избили до полусмерти, но до позорного контакта так и не дошло. Следующей ночью ему досталось еще больше, но и он, сопротивляясь, сломал кому-то челюсть. Его и самого после того случая отправили в тюремную больничку, где он провел две недели на правах изгоя. Потом снова была общая хата, где Валентина снова загнали под нары. Он терпеливо сносил боль унижения и подлые пинки в спину, но с ревом и зубами готов был вгрызаться в горло каждому, кто тянул к нему грязные руки. Он сохранил себя в целости, но как был презираемым существом низшего сорта, так и ушел на этап… Знал бы кто, как тяжело ему пришлось на пересылках и в зоне, сколько раз пытались его растоптать и размазать по полу. Знал бы кто, как ненавидел он уголовных ублюдков, которые травили его все шесть лет, унижали, сравнивая с грязью. Его сгибали, по нему ходили, но так никому не удалось окончательно сломить его. Да, он был опущенным, но никто так и не смог назвать его «законтаченным», но того, что он перенес, выживая в кромешном аду, хватило бы на целую вечность вольной жизни… И теперь майор, который в свое время из кожи вон лез, чтобы он получил максимальный срок, смеет упрекать его в том, чего не было, но должно было быть. И скажи после этого, что он не мусор. Погань ментовская!

– Чего не было? – ухмыльнулся Комов.

– Я не хочу с тобой разговаривать, мент…

– Хочешь не хочешь, а нервы из тебя лезут… Не любишь ты ментов.

– Я вас ненавижу! – не в себе от злобы выкрикнул Валентин.

– Браво!.. И уголовников ты тоже ненавидишь.

– Не твое собачье дело!

– Ты бы заткнулся, парень. А то терпение у меня не беспредельное. Вот возьму да отправлю в камеру к уголовникам…

Валентин криво усмехнулся, глядя на мефистофельское торжество в глазах майора. Наверняка Комов был уверен в том, что его угроза подействует. Но нет, его матерыми уголовниками не испугаешь. Он уже знает, что это за народец. Эти звери сильны только со слабыми. И еще всемером одного не боятся… А Валентин знал оружие против них. Собрать волю в кулак и стоять насмерть. Сила воина-одиночки, помноженная на отчаяние и презрительное отношение к физической боли, – только такую силу можно было противопоставить шакальей стае. Он боялся, что его будут избивать, но при этом не сомневался, что выстоит в жесточайшей драке. Ведь уголовников, как правило, надолго не хватает. Раз выпустят когти, другой, а потом поймут, что связываться с униженным психом – себе дороже. Тем более, что таких опущенников они побаиваются, потому что в отчаянии они могут натворить дел. И сами сгорят дотла, но своим огнем зашкварят двух-трех врагов, а то и всю камеру…

– Да пошел ты!

– Пойдешь ты, Шведов. Или ты этого не боишься?

– Да, я ничего не боюсь! – психанул Валентин. – Можешь забить меня здесь до смерти, мне все равно. Давай, бей, даже звука от меня не услышишь!..

Комов недоуменно смотрел на него.

– Да ты на голову больной, Шведов. Тебе лечиться надо…

– Спасибо, шесть лет лечился. Твоими молитвами.

– Вот за эти шесть лет и говори спасибо. Мог бы на больше загреметь…

– Кого ты лечишь, мент? Мне бы три года могли дать. Митюха – конченный уголовник, на нем клейма некуда было ставить, а я в состоянии аффекта был… А ты не хотел, чтобы я трешкой отделался. Ты наказать меня хотел. За то, что я Лиду на себя не взял, за это хотел наказать… Ты нашел, кто Лиду убил, а? Нашел, я спрашиваю? Чего молчишь?

Как это ни удивительно, Комов растерялся. И сменил гнев если не на милость, то на сдержанность.

– Не нашли мы убийцу, – покачал он головой.

– Да вы и не искали, – стал успокаиваться Валентин.

– В этом ты не прав, убийцу мы искали. Да не нашли. Глухо как в танке…

– Да мне плевать на ваши танки… Вы же должны знать, за что мне в Бутырке досталось.

– Не знаю, – покачал головой Комов. – Так, информация поступила, что под нары тебя загнали, а что конкретно…

– А конкретно, Артурчик там был, еще та мразь. А он маляву получил, от авторитетных людей, которые за Сколыхова подписались, за Митюху, которого я убил. Мне за него отомстили…

– Это все, конечно, очень печально, но к тебе вернулся бумеранг, который ты запустил в Митюху. Но это не значит, что он виновен или его дружок… То есть дружок, может, и виновен был, а Сколыхов был чист. Не убивал он твою Лиду. В нее из нагана стреляли, а это обратный поток пороховых газов, на руке бы нагар остался. Но с ним все чисто было… Но мы все равно работали по его связям, болото это уголовное ворошили. И ничего…

– Кто с ним тогда был, когда в Лиду стреляли?

– Я же говорю, что ничего, никакой информации. А мы серьезный пласт подняли… Может, и не было никого с ним… А если был, то ты все равно за Лиду свою отомстил. Верно? – с коварной хитринкой посмотрел на Валентина майор. – Стрелял его дружок, а он был на подхвате. Но в любом случае, он – соучастник убийства, и ты его за это жестоко наказал…

– Наказал, – кивнул он. – И отсидел.

– Да, но ненависть к уголовникам ты впитал в себя с тюремной баландой.

– Впитал. Шесть лет впитывал. Да, я ненавижу эту уголовную мразь. Люто ненавижу. Вы это хотели знать?

– Стежков тоже был уголовником.

– Знаю.

– Ты с ним очень сильно поругался.

– Сильнее не бывает.

– Но убивать его ты не стал.

– Нет.

– Но хотел. Честно признайся, была мысль?

– Была мысль дать ему по морде.

– Да, но с твоей силой это все равно что убить. Я же помню, как ты Сколыхова до смерти забил…

– Это ни о чем, начальник. Если бы я его убил, тогда бы мы с вами поговорили на эту тему. Но я его не убивал.

– Тогда – нет, тогда, в торговом центре, ты сдержался. Но злобу затаил. Более того – ты проследовал за Стежковым…

– Я за ним проследовал? – удивленно посмотрел на майора Валентин.

– Да, вот показания продавца из соседнего отдела, она видела, как ты вышел из павильона вслед за Стежковым.

– И куда я пошел?

– За ним. Ты пошел за ним.

– И далеко я за ним шел?

– До его дома.

– И продавец это видел?

– Нет, он видел, как ты вышел вслед за Стежковым.

– И что? Мне нужно было воды попить, успокоиться…

Он последовал за Стежковым спонтанно, в ожидании, что он повернет назад, чтобы обрушиться на него с кулаками. Тогда бы Валентин задал ему жару.

Стежков, как это ни странно, был без машины. И домой вместе со своей подругой отправился пешком. Валентин не удержался от искушения отправиться за ним. Оказалось, что жертва его мятежной ненависти живет всего в квартале от торгового центра… Если этот гад побоялся дать ему бой, придется самому искать момент, чтобы начистить ему рожу, так думал Валентин, сопровождая его.

– А я так думаю, что ты проследил за Стежковым, – сказал Комов. – Узнал, где он живет.

– Вы ошибаетесь.

– Иногда я ошибаюсь, но в данном случае ошибка исключена. Это ты убил Стежкова. Утопил его в своей ненависти.

– Звучит красиво, – усмехнулся Валентин. – Но эта лирика не имеет никакого отношения к реальности. Не убивал я Стежкова…

Он действовал как сомнамбула в страшном кошмарном сне. Убивать Стежкова не хотел, к его дому пошел, сама злость его туда привела. Шансы встретить его на узкой дорожке близки были к нулю, но Валентин готов был приходить сюда каждую ночь, в надежде столкнуться с ним нос к носу. Но именно в тот первый раз все и произошло. Как будто само провидение навело на него Стежкова. Ничего не говоря, он ударил его в живот, согнул пополам, добавил коленкой в лицо… На этом бы остановиться. Но Стежков назвал его очень обидным словом, и Валентин завелся еще больше. Опомнился он, когда Стежков перестал существовать…

– А я говорю, что убивал. Ты застрелил его, – жестко сказал Комов.

Но Валентин был начеку и понял, что его хотят поймать на словах. А ведь он мог бы возмутиться и сказать, что Стежков был убит точным ударом в кадык.

– Ага, застрелил. Из того же пистолета, что и Лиду… Если застрелил, давайте пистолет с моими отпечатками пальцев… Где пистолет?

– Это у тебя и нужно спросить.

– Нет никакого пистолета. И не было. Никого я не убивал…

– Тогда скажи мне, где ты был в ночь с шестнадцатого на семнадцатого мая?

– Квартиру ремонтировал.

– Ночью?

– Да, всю ночь. Раствор мешал, чтобы щели на стыках заделать… Можете участкового спросить, жалоба на меня от соседей поступила, что ночью шумел…

– Участкового спросим, – кивнул Комов. – И с жалобой разберемся… Значит, шумел ночью. А кто видел, как ты шумел?

– Никто.

– Вот с этого надо и начинать.

– Начинайте. Можете закрыть меня, но вы все равно не докажете, что это я застрелил Стежкова. Потому что не было ничего. Ничего…

Было. Все было… Валентин хорошо помнил свой страх перед содеянным. Этот страх накрыл его с головой, когда он уже далеко был от места преступления. Но очень скоро он схлынул, как штормовая волна, уступив место яркому сиянию.

Валентин убил Стежкова и вместе с этим отомстил всем, кто гнобил его все годы, проведенные в неволе. Такая тяжесть вдруг свалилась с души, что дышать стало легко и просто. Дышать настоящим и будущим… Он догадывался, что чувство такой эйфории могло охватить его в том случае, если бы он расправился со своим заклятым врагом Артурчиком. Вот кого он мечтал убить все долгие годы за колючей проволокой. И уже на воле, окунувшись в тоскливую рутину бестолкового существования, он мечтал о том, чтобы убить эту сволочь и тем самым пробудиться к жизни. Но оказалось, что для возвращения к ней хватило и Стежкова. Может, потому провидение и направило его кулак в горло, чтобы убить этого мерзкого уголовника… Какое-то время Валентин думал, что сошел с ума. Но, как выяснилось, его тяга к жизни обрела устойчивый характер. И убивать больше никого не хотелось… А Стежкова ему ничуть не было жаль…

Глава 7

Три погибших инкассатора, убитый коммерсант из бывших… И ни одно преступление не раскрыто. Было о чем задуматься.

– Ладно, инкассаторы – это не только наша головная боль, – сказал Степан, хмуро глянув на Комова. – А Стежков? Кто его убил?

– Да есть тут один жук… Саня его всерьез не принимал, но мне сказал. Шведов его фамилия, зовут Валентин. А в зоне Валей звали… Его еще в Бутырке опустили, такие же уроды, как Стежков…

– И теперь он им мстит? – небрежно усмехнулся Круча.

– Ну, моя версия такая.

– Если его Валей звали, то смотри, как бы тебя Шахерезадой не назвали. Если ты мне сказки здесь рассказываешь…

– Ага, сказки, – кивнул Кулик. – Тысяча и одна версия…

– Одной версии может хватить, – не сдавался Комов. – Нутром чую, Шведов Стежкова замочил. Нутром чую, а доказательств нет. Разве что алиби очень хлипкое… В общем, парень хорошо держится, на развод не ведется…

– Хорошо держится, – хмыкнул Кулик. – На тебя чуть с кулаками не бросился.

– А это я его нарочно из себя вывел. У него же зуб на меня. Он считает, что это я его шесть лет назад посадил… Ну был грех, думал я, что Шведов подругу свою застрелил… Ну, может, не совсем думал, но за двумя зайцами погнался… Одного зайца упустил, а из второго петуха сделали. Но это не по моей вине… Артурчик там какой-то счеты с ним свел, из-за убитого…

– Артурчик? – нахмурился Степан. – Кто такой?

– Да черт его знает… Да и не в том дело. Шведов с тех пор страшно злой на уголовников. В зоне ответить он им не мог, а здесь – пожалуйста. Стежков на него наехал, и на тебе, умирать подано.

– Это все домыслы.

– Да, но мое нутро криком кричит. Шведов Стежкова сделал. Он!.. А доказательства будут. Я с него не слезу, пока он не расколется…

– Где он сейчас?

– Отпустил. А толку его здесь держать?.. Я его уголовниками пугал, не ведется… Я так думаю, не было с ним ничего такого. Опустить опустили, но не до конца. Взгляд у него… У сломанного человека такого взгляда не бывает. Отчаянный взгляд, с такими глазами, как у него, в войну на амбразуры бросались… Не простой он парень, ох не простой…

Федот хотел еще что-то сказать, но в этот момент в дверь стукнули, и Степан увидел всполошенного майора из дежурной части.

– Товарищ подполковник, тут у нас вызов – машину на Пролетарской расстреляли! С инкассаторами машину!..

Степан не стал ничего выяснять. Надо было как можно скорей ехать на Пролетарскую, там все и прояснится.

На место происшествия он прибыл еще до появления оперативно-следственной бригады.

Инкассаторский «уазик» стоял на перекрестке двух улиц, у светофора. Картина удручающая – лобовое стекло выбито, в салоне кровавая каша – водитель и сидевший с ним инкассатор убиты, у одного три пулевых отверстия в голове, вернее, в том, что от нее осталось. И в глубине салона лежал на полу человек в униформе частной охранной структуры…

Из-за расстрелянной машины на перекрестке образовалась пробка, но автомобили мало-помалу из нее выбирались. Могло оказаться так, что машины, водители которых были свидетелями происшествия, разъехались, но нет, одна стояла – у самого светофора, впереди «уазика». Оказалось, что и там произошла трагедия, но, к счастью, без летального исхода.

Это был старенький «Опель», по всей видимости, чем-то помешавший преступникам. По нему полоснули автоматной очередью, но водитель отделался пулевым ранением в руку. К счастью, кроме него, в машине никого больше не было, а то жертв могло быть и больше…

Худосочный мужчина с большими залысинами на голове и пышными усами сидел на водительском кресле, поставив ногу на дорогу. Рядом с ним стояли люди, кто-то из них уже успел наложить повязку на руку.

– «Скорую» вызвали? – спросил Комов.

– Вызвали, – кивнул потерпевший. И даже умудрился улыбнуться через силу. – Мне то что, а этим уже не поможешь…

– Вам больно? Говорить можете?

– Больно. Но говорить могу…

– Что вы видели, как все произошло?

– Да так и произошло. До сих пор понять не могу, как такое могло случиться… Такое только в кино и увидишь. Только в кино пули с экрана не летят, а тут… Они убить меня хотели. Они стреляли в меня…

Мужчина уже не улыбался. Нахлынувшие воспоминания загнали его в истерический ступор. Степану пришлось присесть перед ним на корточки; легонько хлопнув по коленке, он плавно помахал раскрытой ладонью перед его глазами.

– С чего все началось? – хлестко спросил он.

– Началось?.. – встрепенулся мужчина. – А я не знаю, с чего началось… Я на красный свет остановился, за мной эта, с инкассаторами, остановилась. А тут откуда-то «Форд» с тонированными стеклами взялся, рядом со мной остановился. Инкассаторов обогнал, а за мной остановился. И оттуда двое вышли. Я даже понять не успел, как они вышли. Только вышли и сразу стрелять! Из автоматов! В упор, по лобовому стеклу. Стекло крепкое, не посыпалось, но тут третий появился, с кувалдой, по стеклу раз, второй. И в машину полез… А дальше я ничего не видел. Они по мне стрелять стали. Тот, который мордастый, он автомат на мою машину направил, как даст… Хорошо, я упал, как будто убит… А если б не упал? А если бы убили?

Свидетель снова впал в шоковую прострацию. Но Степану пришлось снова его потревожить. Ему нужно было знать марку и номер машины, на которой скрылись преступники. Оказалось, что это старый джип «Чероки» черного цвета, а регистрационный номер свидетель не запомнил. План «Перехват» был уже запущен в действие, осталось только передать постам приметы автомобиля с преступниками. На успех Степан особо не рассчитывал, но это не мешало ему верить в него.

– Да, дела, – осматривая машину, в растерянности почесал затылок Федот. – Опять двадцать пять…

– Если они через ветровое в машину влезли, фрагменты одежды могли остаться, – предположил Кулик.

– От одежды они скоро избавятся, не переживай, – махнул на него рукой Комов. – Ты здесь не топчись, ты давай свидетелями займись, пока они еще не все разбежались.

Степан еще раз заглянул в машину через выбитое лобовое стекло. Тихий ужас на улице Пролетарской. И если преступников не возьмут по горячим следам, в последующем достать их будет очень трудно. Если, конечно, они не повторят свой «подвиг». Один рецидив уже был, возможно, на этом преступники не остановятся. Похоже, события разворачивались по сценарию, которого Степан больше всего боялся.

* * *

Майор Дыхайлов был далек от того, чтобы иронизировать по такому трагическому поводу, как убийство трех инкассаторов. Но, тем не менее, вывод его звучал как насмешка над несбывшимися надеждами подполковника Кручи.

– А вы говорили, что бомба в одну воронку не падает, – сказал он. – А она упала…

– Одна бомба два раза упасть не может, – угрюмо отозвался Степан. – Ни в одну воронку, ни вообще. Бомба взрывается и все… И здесь одна, и тоже бомба…

Баллистическая экспертиза была проведена в срочном порядке, она показала, что первое и второе нападения на инкассаторов в Битове были совершены с применением одного и того же оружия. Все те же автоматы Калашникова, перед которыми беспомощны бронированные машины второго и даже третьего классов защиты. И в этот раз их лица были скрыты наростами, по всей видимости, латексного происхождения…

– И взорваться она может и по третьему, и по четвертому разу, – так же невесело добавил Дыхайлов.

– Если может, то взорвется…

– По первому нападению, я так понимаю, зацепок у вас никаких нет.

– У нас нет. А у вас?

– А у нас в квартире газ, – удрученно усмехнулся майор. – Только газ, а зацепиться не за что… Но в Битове у нас создан прецедент, одна и та же банда орудует…

– И орудует, надо сказать, очень грамотно, – кивнул Степан.

Налетчики напали на инкассатора и двух охранников из частной структуры, которые его сопровождали. Они везли деньги на завод пластиковых изделий. Производство достаточно крупное, зарплаты у работников солидные, так что денег было много – без малого семь миллионов. Грабители забрали все и, как в прошлый раз, беспрепятственно убрались из Битова. Брошенный джип нашли в лесу за городом – проселками к этому месту добирались, местами по бездорожью. Для того и нужен был им джип, чтобы нестандартные пути отступления выбирать.

– Не похоже, что беспредельщики, – в раздумье сказал Круча.

– В каком плане? – несогласно, но с интересом посмотрел на него Дыхайлов.

– В плане криминальных понятий. Никому из криминала дорогу не переходят.

– И много у вас такого криминала?

– Криминала много везде. Где-то тайно, где-то явно, а где-то вперемешку… Есть у нас бывший криминальный авторитет, Сафронов его фамилия, казино у него в Битове, ночные клубы, в общем, индустрия развлечения. Воровские интересы опять же, смотрящий у нас, вор в законе. Он тоже с ночным клубом мутит… В общем, из клубов деньги в банки возят, обратно, черный нал, опять же, тоже перевозится. Но эти деньги грабители не трогают. В одном случае Сбербанк пострадал, в другом рабочие завода… Хотя и здесь Сбербанку досталось. Их инкассатор был, а деньги он в бухгалтерию не передал… Но это уже детали… В общем, пока криминальные интересы у нас не пересекаются. Пока. Посмотрим, что дальше будет…

– Криминальные интересы? – едко посмотрел на Степана Дыхайлов. – Весело же вы тут живете, криминальные авторитеты, воры в законе…

– А что, где-то живут по-другому? – недоуменно повел бровью Круча.

– Пора заканчивать, подполковник, с пережитками прошлого. Вор должен сидеть в тюрьме, везде уже так…

– Я не понял, майор, вы из уголовного розыска или из пресс-службы института желаний?.. Я тоже много чего желаю, но действительность, увы, сильнее нас…

– Значит, плохо работаете.

– А как вы работаете, если у вас преступники среди бела дня инкассаторов расстреливают?

– У нас?! Прежде всего, у вас, подполковник… Порядка у вас в городе нет. Окраина Москвы, причем богатая, милиция мышей не ловит, почему бы здесь не поразбойничать?

В принципе, Дыхайлов был неплохим мужиком. Но была в нем какая-то гнильца, что настораживало Степана. И вот этот дрязг полез наружу… Порядка в городе нет. Как такое можно сказать?

Степан молча нажал на клавишу интеркома, вызвал к себе в кабинет Комова. И, чтобы слышал Дыхайлов, добавил:

– Тут майор из института… э-э, из департамента уходит: работы у него очень много. А у нас с тобой будет серьезный разговор…

Дыхайлов не был дураком и понял, что его выставляют за дверь. Косо глянул на Кручу, поднялся и, не прощаясь, вышел из кабинета.

– Что-то не так? – спросил Комов, внимательно посмотрев на Степана.

– Да ходят тут, воду мутят. Порядка у нас в городе нет. Потому и для бандитов раздолье.

– Это кто, Дыхайлов? У него у самого порядка нет, в голове…

– Голова у него, может, и садовая, – кивнул Степан. – Но в чем-то он прав. Порядка нам действительно не хватает. «Перехват» результатов не дал, стукачи молчат, ничего не знают… А налетчики где-то здесь, ножи точат, к новым разбоям готовятся…

– Если готовятся, то здесь. А если не готовятся, то черт знает, где они сейчас. Может, в другом районе. А может, в Крым умотали. Денег у них теперь валом…

– Валом, – подхватил Круча. – Но ни одна купюра с прошлого раза не засветилась.

– Потому что ума – палата номер шесть. В смысле, много ума, целая палата, но сами они – психи… Психи. И этот, Шведов который, тоже псих…

– Его-то сюда не приплетай.

– А чем черт не шутит?

– Помешался ты на этом Шведове.

– Помешался или нет, а надо бы алиби проверить.

– Проверь, на всякий случай… Но, главное, надо усилить меры безопасности. Чтобы все наружные камеры перед банками работали, дополнительные посты выставить, людей проинструктировать. И еще на мэра выходить надо, без него на банкиров не надавишь. Раз уж пошла такая беда, надо на сумки с пиропатронами переходить…

Степан знал о существовании таких инкассаторских сумок, в которых – в момент несанкционированного вскрытия – срабатывает пиропатрон, заливая купюры несмываемой краской. И странно, что далеко не все инкассаторы используют такие сумки. Ведь они гораздо дешевле бронированных автомобилей четвертого и пятого классов защиты…

– Пиропатроны – это хорошо, – согласился Комов. – Только толку в этих камерах, если бандиты на тактику перехвата перешли? Инкассаторы деньги забирали. Где грабители в это время были? Не показала этого видеокамера, потому что они вне обзора были…

– Значит, наводчик у них был. Где-то в банке.

– Мы в прошлый раз всех банковских перетрясли, толку ноль.

– Значит, плохо трясли.

– Или вытряхивать было нечего… А может, и было. Работать мы, конечно, будем. Работаем…

– Работай, работай. Нам, кровь из горла, этих ублюдков надо найти…

Телефон с прямым выходом на дежурную часть зазвонил как обычно, но Степан интуитивно уловил идущий от него сигнал тревоги. Предчувствие не обмануло: дежурный сообщил об очередном нападении на инкассаторскую машину.

В этот раз налетчики напали на двух инкассаторов, которые привезли деньги в обменный пункт. Один охранник вышел из машины разведать обстановку, другой остался сторожить деньги. Преступники появились внезапно и без промедления открыли огонь на поражение. Все те же автоматы, все тот же убийственный результат. Инкассаторы погибли, а захваченные деньги испарились вместе с грабителями…

Глава 8

Кристина с упоением порхала по квартире.

– Как у тебя здесь здорово! Кла-асс!

Ничего особенного здесь не было. Ремонт закончен полностью, а из мебели только кушетка, которую он купил на свои деньги, да стол с табуреткой на кухне.

– Не у меня, – поправил ее Валентин. – У тебя.

– Может, лучше у нас? – весело спросила она.

– У нас – это когда мы всегда вместе. А ты, во-первых, замужем. Во-вторых, тебя целый месяц неизвестно где носило…

– Ну почему неизвестно? Я же сказала, что у нас круиз был, по Средиземному морю.

– С кем?

– Ну, с Костей, конечно. Не с любовником же…

– А что, с любовником плохо?

– Если с тобой, то хорошо… А я, между прочим, предлагала тебе должность личного охранника. Мог бы с нами на яхте… Знаешь как здорово!

– Ты с мужем кувыркаешься, а я – охраняй! Ничего умней не могла придумать!

– Да ты ревнуешь! – догадалась Кристина. И даже обрадованно хлопнула в ладоши. – Ты правда ревнуешь?

– А если бы я с кем-то, на яхте, да целый месяц!

– Ревнуешь. Точно, ревнуешь!..

– Я с тобой серьезно.

– Да уж вижу… Кстати, как ты тут без меня поживал?

– Вот, на яхте плавал. Кубрик этот ремонтировал.

– На яхте не плавают, на яхте ходят.

– Кто-то ходит, а кто-то плавает… Иди сюда, моя морячка!

Валентин привлек к себе Кристину, и вся его хандра вмиг улетучилась. А она только того и ждала, когда он уронит ее в постель…

На кушетке было удобней, чем на шаткой раскладушке, но что там им хорошо, что здесь…

– Ты знаешь, мне на яхте понравилось, – сказала Кристина, наслаждаясь приятной усталостью. – Но с тобой один раз лучше, чем с ним за целый месяц…

– Ты и с ним, и со мной, – уныло буркнул Валентин.

Раньше ему было все равно, чем и с кем она живет, но сейчас он жутко ревновал ее. Вроде бы и не было к ней сумасшедшей любви, так, горячее, но ровное в общем-то чувство. А ревность разъедала сознание, жгла нервы… А может, это все-таки была любовь?

– Но я не могу быть только с тобой. Как ни крути, а я мужняя жена и должна жить с мужем.

– Это ты так считаешь, что должна.

– Ну, я же не дура, чтобы с ним разводиться… Знал бы ты, сколько мне стоило затащить его под венец…

– Не знаю. И знать не хочу.

– А ведь было, ужом под него вкручивалась… Ладно, не будем об этом.

– Не будем, – кивнул Валентин.

Но Кристина все равно продолжала:

– Он уже тогда богатый был, а со мной еще богаче стал. У нас такой бизнес, дом на Рублевке, и ты хочешь, чтобы я все это бросила?

– Хочу.

– Знаешь, ради тебя, может, и бросила бы. Но какой в том смысл? – Немного подумав, с хитрой улыбкой на губах она продолжила: – Я же не сплю с мужем…

– То есть как это не спите? – не поверил ей Валентин.

– Да очень просто… Он у меня такой красивый, но такой не такой…

– Как это такой не такой?

– А не такой… Он у меня хороший, но противный… Такой противный, что я бы его убила, если бы не ты… Костя голубой, и жена ему нужна для прикрытия, ну, чтобы партнеры по бизнесу думали, что с ним все в порядке. А так у него свой круг, и все там противные… Раньше меня это злило, а потом ты появился. И я теперь даже рада, что у нас с мужем ничего нет…

– Погоди, а как же месяц на яхте?

– Так у него матрос там был. Очень симпатичный… На самом деле это совсем не смешно. На самом деле это все очень мерзко…

– Если он голубой, то почему ты его так боишься?

– Я боюсь?.. Да, боюсь… Ты думаешь, если он голубой, то с мужиками мне спать разрешает? Как бы не так! Может, ему и все равно, что меня лапают мужики, но за репутацию обидно. А он своей репутацией очень дорожит. И ему не понравится, если кто-то назовет его жену шлюхой…

– Какие мужики тебя лапают? – озадаченно спросил Валентин.

– А ты разве не мужик? – не моргнув глазом ответила она.

– А за репутацию почему обидно? Он что, знает, что мы с тобой спим?..

– Нет. Но может узнать. Этого я и боюсь… Он у меня нормальный, но если разозлится…

– Ты его часто злишь?

– Сколько раз с тобой, столько и злю. Только он ничего не знает. Битово – моя территория, здесь у меня родители, здесь меня никто не контролирует. Здесь мы и будем встречаться… Я денег тебе дам, обставишь квартиру на свое усмотрение…

– Я уже закончил работу. Мне пора уже за новое дело браться…

Валентин не ощущал в себе больших талантов строителя-отделочника, но с заданием справился, как минимум, на твердую «четверку». Не сегодня завтра должен был появиться дядя Миша, он осмотрит объект и даст свою оценку. Если ему понравится, он переведет его из разряда учеников в категорию специалистов, а это уже совсем другие деньги…

– Какое дело? В институт тебе надо восстанавливаться.

– Я тебе говорил, что для этого судимость надо снять.

– Обратись в суд.

– Боюсь, что не получится, – расстроенно мотнул головой Валентин. – Я под подозрением. Меня в убийстве обвиняют…

– Чего? – ошеломленно посмотрела на него Кристина.

– В убийстве… Я с уголовником одним поцапался, а его убили. Угадай, на кого стрелки перевели? На меня. Потому что у меня судимость…

– А что за уголовник? – непонятно почему насторожилась она.

– Да так, мы полы для его ресторана стелили. Работа ему не понравилась, наехал, слово за слово, кулаком по столу… Ну да ладно, нам не привыкать…

– Но тебя же не посадили.

– Нет пока… Но на меня тут, похоже, всех собак навесить хотят. Ты на яхте отдыхала, а у нас тут как в Чикаго – стреляют на улицах, банки грабят, инкассаторов убивают… Ко мне уже приходили, спрашивали, где я был, когда их убивали. Ну не идиотизм!..

– Ты-то здесь при чем? – с каким-то внутренним напряжением спросила Кристина.

– А при том, что я сидел. А это – виновный на всю жизнь… Тут недавно опять стреляли, снова кого-то убили, но ко мне больше не приходили. Поняли менты, что я здесь ни при чем. А все равно на клапан давят… Не дают мне менты покоя, а ты говоришь, в институт…

– Все пройдет, как с белых яблонь… э-э, побелка… Ты меня извини, но мне уже ехать пора. Послезавтра буду. А ты пока с мебелью разберись, ну и обстановку здесь создай, чтобы уютно было… Будем с тобой жить-поживать… Знал бы ты, как мне с тобой хорошо…

Судя по ее счастливой улыбке, она была искренна в своих чувствах. И рассталась с Валентином с большим сожалением.

В тот же день он отправился в торговый центр, заказал мебель из того, что имелось на складе. А вечером к нему пожаловал высокопоставленный гость.

Это был высокий статный мужчина лет пятидесяти. Импозантный, хорошо одетый, ухоженный от корней волос до кончиков ногтей. С ним телохранитель – здоровенный детина в черном костюме и без галстука.

Мужчина смерил Валентина оценивающим взглядом. Прохлада в глазах и спокойное высокомерие.

– Неверов я, Константин Владиславович.

Он понял, кто перед ним, но виду не показал. Как будто ему совершенно все равно, есть у Кристины муж или нет. Как будто он находится в этой квартире для того, чтобы довести ремонт и обстановку до логического завершения.

– Моя супруга купила эту квартиру, – не дождавшись вразумительной реакции на свою персону, пояснил мужчина.

– А-а, Кристина Георгиевна!.. А где она сама?

– Не твое дело, – грубо, но с мягкой улыбкой ответил Неверов.

– Ну да, – кивнул Валентин. – Мое дело маленькое. Квартиру хотели осмотреть?

Мужчина уже утратил к нему интерес. Заглянул в комнату, прошел на кухню.

– Ничего особенного.

– Обычная квартира, обычный ремонт… Для обычных людей, – немного подумав, добавил Валентин.

– Да, для двоюродной сестры моей супруги… Если для нее, то вполне нормально…

Ничего больше не говоря, Неверов вышел из квартиры. Валентин бросил ему вслед «до свидания», но тот как будто этого не услышал…

Кристина не обманула – через день она была у него. К этому времени Валентин получил и самолично собрал мебельные гарнитуры на кухне и в единственной комнате. Всю ночь на это убил. Картины повесил, ковер на пол постелил, получилось очень даже ничего. Еще бы карнизы прибить и занавески повесить, вообще было бы замечательно… Впрочем, Кристине было все равно, как выглядит квартира. Для начала ей нужна была роскошь мужского тела. Валентин очень устал, обустраивая быт, но ее не разочаровал.

Только насытившись, Кристина осмотрела квартиру. Как была голышом, так встала с постели и пошла.

– У нас на Рублевке уютней, – ликующе улыбнулась она. – Уютней, но холодней. А здесь не так уютно, но теплей. Потому что ты рядом…

– Это для тебя, но не для твоей сестры, – сказал Валентин.

– Для какой сестры? – не поняла Кристина.

– Для двоюродной… Ей придется обходиться без меня, – усмехнулся он.

– А при чем здесь моя двоюродная сестра?

– При том, что эту квартиру ты купила для нее…

– Кто тебе такое сказал?

– Твой муж.

– Мой муж? Тебе?

– Он был здесь. Позавчера вечером. Сказал, что эту квартиру ты купила для своей сестры…

– Он что, для этого и приходил, чтобы тебе это сказать?

– Я не знаю, зачем он приходил.

– И я не знаю, – всполошенно мотнула головой Кристина. – Его не должно было быть здесь!.. А может, это не он был? Какой он?

Валентин подробно описал внешность гостя.

– Тогда он, – заключила она.

– А кто еще мог быть?

Споткнувшись на ровном месте, она недоуменно посмотрела на него.

– А кто еще мог быть? Я не знаю, кто? Никого не должно было быть… Не нравится мне все это. Костя не должен был быть здесь. Или мне должен был сказать… Знаешь, я, наверное, поеду, а то мало ли что, вдруг снова появится, застукает нас еще…

Кристина была очень напугана.

– Ты же говорила, что Битово – твоя территория.

– Ну, ты же видишь, Костя перешел эту границу… И вообще… Долго же он к этому шел, – в раздумье сказала она.

– Не так уж мы долго встречаемся, – заметил Валентин.

– Мы с тобой?.. Да, мы с тобой недолго…

– А с кем долго?

– Ты что, в чем-то меня подозреваешь? – вскинулась она.

– В чем я могу тебя подозревать?

– Думаешь, у меня еще есть любовник?.. Нет у меня никого!.. Ты извини, я побегу!

– Я думал, мы пообедаем.

– В следующий раз!

– А если следующего раза не будет?

– Типун тебе на язык!

Кристина в спешке оделась, торопливо чмокнула Валентина в щеку и была такова.

А вечером к нему снова пожаловал гость. На этот раз господин Неверов был не с одним, а с двумя телохранителями.

Он был так же холоден и невозмутим, как в прошлый раз. Но квартиру он осматривать не стал. Сел в кресло и, не глядя на Валентина, спросил:

– Как спится с моей женой? – Пугающе спокойно спросил он.

– Вы что-то путаете! – похолодел парень.

– Александр!

Телохранитель Неверова, бывший с ним позавчера, подошел к трубе парового отопления, вертикальной уходящей в потолок, снял оттуда крохотную видеокамеру, показал ее Валентину.

– Для этого мы к тебе и приходили, – сказал Константин Владиславович. – А ты не понял. И ничего не заметил… Нехорошо поступаешь, Валя, нельзя так.

– Во-первых, я не Валя. Во-вторых, мы любим друг друга…

– Во-первых, ты никто, – жестко, но без надрыва отрезал мужчина. – А во-вторых, плевать мне на твои чувства… Ты совершил большую ошибку, парень.

Неверов подал знак, и его телохранитель, стоявший за спиной Валентина, пришел в действие.

Громила ударил Валентина кулаком в почку, да с такой силой, что на какое-то время он потерял сознание. Очнулся он на полу и успел увидеть, как чья-то нога несется на него. Один мощный удар в живот, другой… Валентина избивали профессионально, не позволяя подняться. Ни одного удара в лицо, зато внутренности, казалось, превратились в фарш. И если бы только это. Валентин пропустил несколько ужасных ударов по мужскому самолюбию – в физиологическом смысле этого слова. Боль сумасшедшая, и неизвестно, какие будут последствия…

Он уже думал, что настал его смертный час, когда Неверов подал знак, и его церберы отошли в сторонку.

– Больно? – спросил он, глядя на катающегося по полу Валентина. Сам же и ответил: – Больно. И мне больно. Душа болит. Думал, что Кристина никогда не изменит мне. А она изменила…

– Потому что ты голубой, поэтому изменила, – не в силах разжать зубы от боли, сквозь них процедил парень.

– Что ты сказал? – удивленно посмотрел на него Неверов. – Кто я?

– Ты не спишь с ней…

– Это она так сказала?

– Да.

– Она тебя обманула. Я сплю с ней. Я сплю с другими женщинами. И вовсе не голубой… Да, Кристина, не думал, что она такая брехливая… И меня обманывает, и тебя… Ты у нее не один такой. Не одного она тебя содержит…

– Она меня не содержит. Я у нее работаю…

– Ты, может, и работаешь, а этот – и не думает. На шее у бабы висит… Ты с ним скоро познакомишься, я тебе это обещаю…

Неверов снова подал знак, и его телохранитель снова врезал Валентину по почкам. Удар был эквивалентен, как минимум, бочонку пива… Пока он корчился от боли, другой охранник достал из кармана заряженный шприц и через одежду воткнул иглу ему в руку…

Он смутно помнил, как приходил в себя, как телохранитель Неверова поднимал его с полу, выводил из квартиры, сажал в машину. Валентин повиновался ему как зомби колдуну Вуду, даже не помышлял о сопротивлении.

Сколько он ехал, куда – это невозможно было осмыслить спящим сознанием. Он помнил только, что его вывели из машины и повели в какой-то дом. Потом был спуск в подвал по крутой лестнице, скрип железной двери. Его втолкнули в комнату, чем-то напоминающую тюремную камеру. И где, как оказалось, он был не один. Там уже находился какой-то парень, лицо которого Валентин рассмотреть не успел, потому что выключился свет.

Впрочем, любоваться сокамерником не было ни сил, ни желания: очень сильно хотелось спать…

Глава 9

Инкассаторская машина уже подъезжала к зданию банка.

– Внимание, готовность номер раз, – послышалось в гарнитуре наушников.

В городе чрезвычайное положение, бандиты обнаглели настолько, что нападают на инкассаторские машины, не считаясь с опасностью нарваться на серьезный отпор. Ведь ясно, что после целой серии безответных налетов против грабителей будут приняты исключительные меры безопасности. Что, в общем-то, и произошло.

Молодой человек в форме спецназовца МВД давно уже перестал быть новичком в своем деле. Однажды ему пришлось уже побывать в серьезной переделке, и сейчас он не ударит в грязь лицом, если бандиты решаться напасть на инкассаторов. Он даже хотел, чтобы это поскорее случилось: надоело без дела сидеть в засаде.

Песочного цвета «Нива» с зеленой полосой остановилась перед главным входом в банк. Сейчас появятся инкассаторы. Группа захвата в полной боевой готовности. Недалеко от «Нивы» припарковалась невзрачная «девятка», в ней тоже спецназовцы, группа сопровождения, и если бандиты вдруг появятся, шансов у них просто не будет…

Инкассаторы выходить не торопились. Страшно им. Сферические каски на них, длинные бронежилеты – все очень высокого класса защиты. Но неуловимые бандиты действуют очень дерзко и быстро, и автоматы в их руках страшное оружие…

Но бояться инкассаторам пока нечего. Они только идут за деньгами, и страшное может случиться на обратном пути…

И все же спецназ наготове, пальцы на спусковых крючках…

– Внимание, подозрительный объект! Автомобиль марки «Хонда»…

Джип на скорости промчался мимо «Нивы», но вдруг взвизгнули тормоза, машина остановилась, щелчком открылась задняя дверь.

Сначала молодой человек увидел в багажнике мешки с песком, и только затем ствол автомата. Он мгновенно поймал цель в прицел, нажал на спусковой крючок. Но стрелок был хорошо забаррикадирован, его можно было взять только гранатным выстрелом. Зато инкассаторы перед ним как на ладони… Одна-единственная длинная очередь, и «Хонда» срывается с места, врезаясь в гущу автомобилей на перекрестке двух улиц. Стрелять по ней уже нельзя…

* * *

Один телохранитель был убит наповал – пуля попала в глаз. Второго спас бронежилет. Третий вообще не пострадал.

– Ну и зачем они это сделали? – спросил Степан, глядя на труп несчастного парня, не успевшего укрыться от огня дерзких налетчиков.

– Беспредел, – тяжко вздохнул Федот.

На место преступления они прибыли в числе первых, но сейчас чувствовали себя здесь бесправными статистами. Департамент уголовного розыска, МУР, Генеральная прокуратура, генералы из главка… Шестое нападение за какой-то месяц, неудивительно, что начальство встало на дыбы.

– Круча! – услышал Степан раздраженный окрик.

Его подзывал к себе генерал Викентьев, фуражку которого запросто можно было ставить на вооружение в ВМФ России в качестве авианосца – настолько больших размеров она была.

– Что за бардак у тебя здесь? – грозно спросил Викентьев, нервно покачиваясь на носках ног.

Увы, но этот вопрос ему приходилось слышать все чаще и чаще. Началось все с Дыхайлова, теперь вот Викентьев, и это еще не конец.

– Почему бардак? – с хорошей миной при плохой игре отозвался Степан.

– Как почему? Людей среди дня расстреливают, и это, по-твоему, не бардак? – не унимался Викентьев.

– Это вызов, товарищ генерал. Мне вызов.

– Вызов? Тебе?! Не много ли на себя берешь?

– Нам вызов, – поправился Степан.

– А на других валить нечего! Твоя недоработка, Круча. Бандиты у тебя как мыши по плохому дому ходят. Дом у тебя плохой, подполковник. И мышей ты не ловишь. Поэтому они себя так вольготно здесь чувствуют…

– Это не мыши, это крысы-мутанты…

– Это все слова… Не можешь навести порядок в городе, пиши рапорт на увольнение. Или на нижестоящую должность переведем, другого на твое место поставим… Ну, чего молчишь, подполковник?

– А что я могу сказать?

Действительно, слов у него не было. Грабители действовали нагло и безнаказанно. Кто они такие? Откуда прибыли? Почему им нужно только Битово? Тщетно Степан искал ответ на этот вопрос. И Сафрон пожимал плечами, и воры, к которым он обращался за содействием. Какие-то отморозки – вот и весь сказ. Уголовный розыск с ног сбился, а все без толку… Но ведь и Департамент бандитов ищет, и МУР напрасно старается – никаких подвижек в этом странном деле. Налетчики появляются как призраки – нападают, стреляют, убивают, а потом беспрепятственно исчезают.

– Что я хочу слышать, то и говори, – подсказал Викентьев.

– Сказать можно, а как сделать? Я и сам этих наглецов хочу найти, а как?

– Как?

– Не знаю. Пока не знаю. Слишком хорошо они конспирируются.

– Нет хорошей конспирации, есть плохая разведка.

– К сожалению, мы не всесильны…

– Не надо расписываться в своем бессилье, подполковник. Я говорю, если ничего не можешь, то пиши рапорт…

– Если не найду преступников, напишу.

– И сколько тебе времени нужно?

– Чтобы преступников найти или рапорт написать?

– Не будет первого, будет второй. И не надо ерничать, подполковник. Дело очень серьезное.

– Серьезней не бывает. Преступники действуют с большой выдумкой, но…

– Что «но»?

– Мне уже начинает казаться, что деньги для них не главная цель.

– Поясни.

– В прошлый раз они застрелили инкассаторов, забрали деньги, но в сумке сработал пиропатрон, это свело на нет все их усилия… Поэтому сейчас они всего лишь обстреляли инкассаторов. Вот и возникает вопрос: зачем им все это нужно?

– Ты знаешь, подполковник, я тоже задаюсь этим вопросом, – смягчившись, сказал генерал.

– Усилены меры безопасности, раз. Инкассаторские сумки оборудованы пиротехническими патронами, это два. И преступникам об этом уже известно, их сегодняшняя тактика это подтверждает. Им бы в другой район Москвы перебраться или вообще в другой город, а они здесь продолжают беспредельничать. Сегодня они даже не пытались выйти из машины. Мешки в багажнике подтверждают, что они не думали о нападении, сегодня они думали только об обороне…

– Зачем им это нужно?

– Я же говорю вам, товарищ генерал, что это вызов. Преступный мир бросил нам вызов.

– Это все слова, подполковник. А от тебя дела требуются… Ты мне скажи, где угнали машину, на которой были преступники?

– Не знаю, но как показывает практика, где-то в другом районе Москвы. Или в Подмосковье.

– А как она попала в Битово, у вас же здесь должно быть все перекрыто? Посты ГИБДД должны быть усилены… Или не было ничего такого?

– Нет, с этим все в порядке, – неуверенно сказал Круча.

Увы, он остро ощущал свою беспомощность перед лицом генерала. Сквозь землю хотелось провалиться от стыда.

– Ну да, все у тебя в порядке. А людей среди бела дня стреляют… Придется брать все на себя, если сами не справляетесь…

Круча лишь горько усмехнулся в ус. И без того в Битово полным-полно «рулевых» из всех почти силовых структур, даже ФСБ и то здесь. А виноват во всем начальник местного ОВД. Впрочем, по-другому и быть не могло.

* * *

Федот крепился, бодрился, но при этом оптимизма в нем было не больше, чем огня в тлеющих углях.

– Ты не расстраивайся, Степаныч. Будет весна и на нашей улице, лед тронется, и тогда мы этих гадов утопим…

– Этих гадов… – усмехнулся Степан. – Они столько дел натворили, а мы же даже не знаем, кто они такие? Позорище.

– Если честно, мне и самому так стыдно, что плакать охота…

Федот был далек от того, чтобы пустить слезу. Но все же было видно, что не юродствует.

– Ты давай поплачь, а я домой съезжу. А то Жанна забыла, когда меня в последний раз видела…

Неуловимые грабители своей наглостью и фатальной везучестью перевели ОВД «Битово» на казарменное положение. Двое суток Степан не был дома, и сейчас он чувствовал за собой небольшое моральное право принять душ, надеть чистое белье и пообедать в нормальных условиях.

Возле дома он увидел серебристую «девятку» с региональным кодом «59». Если он не ошибался, то этому обозначению соответствовала Пермская область. И кто ж так далеко забрался?

Калитка была открыта, собака на цепи возле самой будки, дверь тоже не заперта. А в гостиной комнате он увидел крепкого сложения мужчину с грубым и массивным лицом. Он пил кофе за журнальным столиком, а рядом, сложив руки на сомкнутые колени, сидела Жанна.

– Это еще что за новости? – на басах спросил Круча.

Мало того, что криминал одолевает, еще и жена с чужими мужиками чаевничает.

Жанна испуганно вздрогнула, услышав его голос.

– Степан, я тебе сейчас все объясню.

По закону жанра эта фраза обычно произносится, когда и объяснять-то уже нечего, когда и так все ясно.

Мужчина подобрался, как готовая к броску собака, взгляд жесткий, хищный.

– Кто это такой? – грозно спросил Степан.

– Ну, подожди ты, не кипятись! Я же сказала, что сейчас все объясню!

Но Степан уже не смотрел на нее. Стремительно подошел к незваному гостю, вперил в него тяжелый взгляд.

– Я тебя слушаю!

– Это я тебя слушаю, – уверенным движением поднявшись на ноги, сказал мужчин.

Похоже, он был не робкого десятка. И знаменитый взгляд подполковника Кручи не произвел на него подавляющего впечатления.

– Да подождите вы!.. Степан, это майор Соломатин, управление ГУИН по Пермскому краю…

– ГУИН, ГУИН! – кивнул мужик. – А вот кто ты такой?

– Василий Алексеевич, я вам хотела сказать, что муж у меня тоже служит в милиции, начальник районного отдела…

– ГУИН – это не совсем милиция, – успокаиваясь, покачал головой Степан.

– Да, но и у нас ведется оперативно-разыскная работа.

– И что делает пермская оперативно-разыскная работа здесь, в Подмосковье…

– Э-э… – Жанна хотела ответить за Соломатина, но, замявшись, замолчала.

– Я так понимаю, это деликатная для вас тема, – сочувственно посмотрев на нее, сказал мужик.

– Что за тема, майор?.. Если ты, конечно, майор… Документы посмотреть можно?

– Да с моими-то документами все в порядке. Если не считать, что командировочного нет…

Он достал из кармана служебное удостоверение, протянул Степану. Так и есть, майор юстиции Соломатин Василий Алексеевич, оперативно-разыскной отдел управления ГУИН…

– И где командировочное?

– А я в отпуске… Э-э, не знаю, кто вы по званию…

– Подполковник… И что майор юстиции делает здесь в отпуске? И что это за деликатная тема такая?

– Дело в том, что я… то есть мы… в общем, мы разыскиваем Артура Трутнева.

– Кого? – Круча недоуменно посмотрел на жену.

– Артура они ищут. Артура Трутнева, – в смущении опустив глаза, сказала Жанна.

Это была больная для него тема. Артур Трутнев был чудовищем из уголовного мира, который в свое время преследовал Жанну, не давал ей спокойно жить. Но в то же время, если бы она не спряталась от этого монстра здесь, в Битове, Степан мог бы никогда не встретить ее.

Артур Трутнев успел похозяйничать и в Битове. Бандитизм, разбой, убийства, похищения. Но Степан положил конец беспределу. Артура арестовали, посадили и осудили на долгие годы. Степан уже и забыть о нем успел…

– А что эта сволочь может делать здесь, в моем доме? – возмущенно спросил Круча.

– Не знаю, – удрученно покачал головой майор. – Я ничего уже не знаю…

Он сник, взгляд его потускнел.

– Что ты не знаешь?

– Он полгода назад из колонии сбежал… Если бы просто сбежал, а то двух часовых убил… То есть не он один, с ним еще четверо было… В общем, мы их уже полгода ищем, и все без толку…

– А здесь что забыли?

– Я тут к брату в отпуск приехал, он у меня в Туле живет, ну, а по пути сюда к вам заскочил. Информация у нас прошла, что у Трунева женщина здесь, в Битове, живет…

– Откуда информация? – нахмурился Степан.

– От самого Трутнева. У него даже фотография вашей жены была, он в зоне хвастался, что это его женщина, и он обязательно к ней вернется… Мы об этом не так давно узнали, от осведомителя…

– Он что, и адрес знал, ваш осведомитель?

– Да, Трутнев говорил, что он к Жанне обязательно вернется. Сказал, что в Битове она живет, номер дома сказал на Глубоком озере… Я, грешным делом, подумал, что он может быть здесь. Решил к брату съездить, ну, заодно к вам заглянуть…

– Ну и что, нашел Трутнева?

– Нет. Ваша жена сказала, что его здесь не было…

– А мне что моя жена скажет? – Степан в упор посмотрел на Жанну.

Но та, хоть и была смущена и расстроена, выдержала его взгляд.

– Не надо на меня так смотреть. Если бы я его здесь увидела, я бы тебе сразу об этом сказала…

– Точно не видела?

– И не слышала…

– А он что, знал номер твоего телефона? Мог позвонить?

– Нет, конечно… Ты же знаешь, как я его ненавижу…

– Ненавидит, – подтвердил Степан, обращаясь к Соломатину. – Да он не такой дурак, чтобы к нам сунуться…

– От этого гада всего можно ждать.

– Как ты сказал? – встрепенулся Степан. – От этого гада?

– Да, от этого гада. А что?

– Двух часовых убил?

– Да, они с лесоповала сбежали. Холодно было, часовые в сторожку зашли погреться, там они их тепленькими и взяли… Где их только не искали, бесполезно…

– Часовые с автоматами были?

– Да.

– И преступники ушли с оружием.

– Само собой.

– Какой системы автомат? «АКМ» или «АК-74»…

– «АКМ»… Зона дальняя, туда «семьдесят четвертные» не дошли…

– Два автомата!

– Ну да, два автомата…

– И кувалда!

– Какая кувалда? – Соломатин смотрел на Степана как на сумасшедшего.

Видимо, потому что глаза у него блестели, как у одержимого.

– Кувалду они здесь нашли… А я-то думаю, кто это мне перчатку мог бросить…

– Это вы о чем?

– А о том, майор, что твой Трутнев может быть где-то здесь… Если ты не знаешь, я тебе объясню…

Степан стал рассказывать о дерзких нападениях на инкассаторов. Майор внимательно его слушал.

Глава 10

Свет в узницу просачивался через отдушину под потолком, глаза спросонья медленно привыкали к сумраку. Валентин уже мог видеть своего сокамерника. Незнакомый тип с нахальными глазками на узком, вытянутом вниз и вперед лице. Застывшая ухмылка, беспокойные руки – он беспрестанно разминал подушечки пальцев, тем самым пытаясь их расслабить.

Мебели в застенке не было, ни доски, ни дерюжки. Парень сидел на корточках, опираясь спиной о стенку. Ту же примерно позу принял и Валентин. Он знал, что такое зона, знал, как нужно обходиться без стульев и табуреток.

– Ты чо, под своего косишь? – презрительно оттопырив губу, спросил парень.

Его манеры, его язык выдавали в нем бывалого уголовника. А исходящая от него агрессия заставила Валентина почувствовать себя в настоящей тюремной камере с коварными и злыми урками. Но страха не было, ведь сила была на его стороне: что мог поделать с ним одинокий гоблин…

– Под кого под своего?

– Ты в зоне был?

– Был.

– Где, в петушатнике?

– А что, петухи не люди? – озлобленно спросил Валентин.

– А что, люди?

– Люди… Это ты нелюдь, потому что ведешь себя, как последняя мразь. И дружки твои блатные – такие же ублюдки. А тех, кого вы опускаете, те – люди. Пусть и униженные, но люди. Даже не униженные, а настрадавшиеся…

– Ты сам обиженный, потому так говоришь.

– Это ты обиженный. Судьбой. И люди тебя обижать будут.

– Какие люди? – презрительно скривился уголовник.

– Которых ты унижал… Теперь их очередь…

Валентин медленно встал на ноги, поднялся и его неосторожный сокамерник.

– Я бить тебя не буду, – сказал он, подходя к блатованному.

Сказал, но ударил – кулаком в печень. Коварный удар, но по-другому с гопотой нельзя, да и не понимают они честных правил…

– Сука! – простонал парень, осев от боли на одно колено.

– Это тебе за суку!

Еще удар, и уголовник впечатался в стену.

– И за петуха получи…

Валентин избивал его до тех пор, пока не устал. Но и это было еще не все.

– А теперь прощение проси, гнида!

Парень уже был доведен до отчаяния.

– Прости! – выдавил он.

Удивляло то, что после взбучки он вообще мог что-то говорить.

– Ну и кто ты такой после этого? – ухмыльнулся Валентин, возвращаясь на место. – Такой же обиженный…

Парень лежал на полу и с беспомощной ненавистью смотрел на него.

И вдруг до Валентина дошло.

– Ты меня знаешь? – спросил он.

Ведь не на лбу же у него написано, в каком бараке он мотал срок.

– Да пошел ты…

Валентин неторопливо поднялся:

– Так знаешь или нет?

– Нет.

– А здесь как оказался?

Неверов говорил ему о мужчине, которого содержит Кристина и с которым он собирался познакомить его в ближайшее время. Похоже, знакомство уже состоялось.

– Не твое дело…

– Неверов тебя здесь закрыл. А значит, ты и есть тот самый тип, который на шее у Кристины висит…

– Тебе не все равно? – вяло огрызнулся уголовник.

Но Кристина не знала, в каком статусе Валентин ждал в зоне звонка.

– А с Кристиной как познакомился?

– Слушай, достал.

– А ты не отвечай, ты просто слушай. Я же все знаю…

Конечно же, он ничего не знал. Но у него были предположения, которые зародились еще в стенах Бутырки. Что, если Кристина как-то связана с убийством Лиды?

– Я все знаю, – готовый к атаке, повторил Валентин. – Только не знаю, как тебя зовут… Дружка твоего Митюхой звали, это я знаю. Его я догнал, а тебя нет, не смог. Быстро бегаешь…

– Что ты несешь, придурок?

Валентин сделал вид, что пропустил реплику мимо ушей.

– Не знаю, кто за тобой стоял, но за Митюху вы спросили. С меня спросили… И ты, конечно же, знаешь, кто я такой. И знаешь, как тяжко мне было в зоне. И весело тебе. И было весело, и сейчас ты смеешься… А смеется тот, кто смеется последним…

Валентин подошел к нему, схватил двумя руками за голову, оторвал ее от пола, прижал к спине. Заглянул в испуганные глаза уголовника.

– А мне очень тяжело было в зоне. Очень-очень. И ты в этом виноват. И за это я буду тебя сейчас убивать…

Парень воспользовался моментом и ударил Валентина – кулаком в живот. Но, видно, от страха у него ослабли руки, или он сам был в таком состоянии, что не чувствовал боли…

После ответного удара уголовник какое-то время приходил в себя. Валентин снова занес над ним кулак.

– Не надо! – запаниковал парень.

– Почему не надо? Кто-то же должен ответить за мои страдания?

– Какие страдания? Не было же ничего!

– Чего не было!

– Артур сказал, что ты не сломался… Опустили тебя, но не раздавили…

– Не раздавили, – кивнул Валентин. – Но опустили… Артур, говоришь, сказал… Когда он тебе это сказал?

– Да мы в одну зону попали. Он давно, а я четыре года назад заехал…

– Ты ему маляву подогнал, чтобы с меня спросить?

– Нет… Это Люкс маляву подогнал, мы с ним в кентах были, а он человек авторитетный, его постанова много значит… А с Артуром я в зоне сошелся. Я ему про Люкса сказал, он тебя вспомнил. Сказал, что не смог тебя растоптать, крепко ты, говорит, в стойку встал…

– И где сейчас Артур?

– Да где… В зоне, где он может быть…

– В какой зоне?

– Ну, строгач, в Пермских краях…

– Строгач, говоришь. А как ты туда заехал?

– Так за мокрое…

– Четыре года назад? И уже на свободе? Ты что, в бегах?..

– Эй, ты чего, в каких бегах?.. Ну а если в бегах, что? Нас все равно отсюда живьем не выпустят. Муж у Кристины крутой мэн… И никто не знает, где я… Так бы меня отбили, а так – помирать… А может, и отобьют?

– Кто отобьет?

– А тебе не все равно?.. Ты лучше про Кристину спроси, а я тебе скажу. Сука она… Мы с Митюхой в кабаке гуляли, смотрим, она заходит с подругой. А мы при деньгах были, все такое. Короче, сняли масть… Я думал, она сразу раздвинется, а она нет, динамо крутит. Я к ней и так, и этак, болт, говорю, у меня вшитый, попробуй, говорю, не пожалеешь. А она ни в какую. Если, говорит, поможешь мне перца одного попугать, тогда, говорит, делай, что хочешь… Ну, мы с Митюхой на тебя вышли, пропасли, все такое. Волына у нас была… Только Митюха переборщил. Надо было попугать тебя, а он в спину пальнул. В тебя метил, а попал в твою бабу… Вот какая она сука, эта Кристина. Если б не она, была бы твоя баба жива…

– И она сука, – кивнул Валентин.

Столько лет прошло, прежде чем он узнал правду. Но лучше поздно, чем никогда… Впрочем, не совсем искреннее признание урезало правду.

– И ты сука! Врешь потому что!.. Не мог Митюха стрелять! Не было у него ствола!

– Так ствол он в кущери закинул! Там снег был, ствол в нем утонул… Митюха вообще, по жизни, мокрушником был. Он зачем в тебя стрелял? Давай, говорит, Лоскут, тему такую замутим… Лоскут – это я… Ну, говорит, Новый год, салюты, грохот, все такое. А мы из волыны пальнем, вот увидишь, говорит, никто не заметит… Ну, пальнул, и ты не заметил. То есть заметил, но не сразу…

– Я тебе сейчас голову оторву, и ты сразу это заметишь, это я тебе обещаю… Если бы Митюха стрелял, у него пороховые газы на руке остались бы, а так не было ничего. Потому что ты стрелял…

– Да нет! – закрываясь от Валентина руками, мотнул головой Лоскут. – Это не я!

– Ты!.. И я тебе не прокуратура, мне твое чистосердечное признание не нужно… Значит, Кристина меня заказала?

– Если бы я умел врать, я бы сказал, что да. Но я же не вру! Она хотела бабу твою напугать и тебя, а Митюха из волыны шмальнул…

Все-таки прав был Валентин, когда возлагал вину на Кристину. Убить она его хотела или всего лишь напугать, но Лида погибла. И после этого он спал с ней, даже хотел, чтобы она ушла к нему от мужа… Он думал о ней хорошо, а она по уши в связях с уголовниками. И скажи после этого, что не сука она…

– Ты из волыны шмальнул, – сказал Валентин. – Но убивать я тебя не стану…

Он говорил об одном, а думал о другом. Он должен был… более того, он хотел убить эту уголовную мразь. Он должен был отомстить ему за Лиду и за свою порушенную жизнь. И это будет уже адресная месть, а не просто сведение счетов с уголовным миром, как было в случае со Стежковым. Он отомстит за Лиду, и тогда ему еще легче станет дышать. И угасающая тяга к жизни обретет новую мощь, и жизнь снова окрасится в радужные тона… Если, конечно, Неверов оставит ему эту жизнь.

– Не убивай, – обрадовался Лоскут.

– Ты мне скажи, почему Кристина содержала тебя?

– Содержала?.. Ну да, содержала… Она хату мне купила, да. Классная хата, в самой Москве, а не где-то на дальней окраине…

– И за что такое благо?

– Ну, она же не хочет, чтобы я рассказал, кто заказал твою бабу? Может, она и не хотела, чтобы ее убили. Но ведь ее убили!

– Ты ее шантажировал?

– Да.

– Она с тобой спала?

– О! Это за радость!.. Она баба знойная… Знаешь, после такой телки даже не страшно умереть!.. А ты с ней тоже, я знаю. Мы с тобой теперь свояки, да? – похабно улыбнулся Лоскут.

– Ты-то сам хоть понял, что сказал? – ухмыльнулся Валентин. – Я же, по-вашим гнилым понятиям, типа, петух. А ты мне свояк…

– Э-э, погоди, да ты не так понял! – спохватился уголовник.

– Хочешь сказать, я не человек? – наливаясь злобой, спросил Валентин.

– Э-э, человек, конечно, только…

– Что только?.. Как же я ваш уголовный сброд ненавижу! Молись, падла!..

Он уже подошел к страшной черте, за которой не было уже никаких тормозов. Он бы набросился на Лоскута, чтобы задушить его, если бы дверь в камеру вдруг не открылась.

В освещенном коридоре за распахнутой дверью стоял Неверов. Рядом здоровенный тип с пистолетом в руке. Даже если бы Валентин превзошел самого себя, он все равно бы не смог преодолеть расстояние до него, не нарвавшись на пулю.

– Я так полагаю, вы уже выяснили, ху есть ху, – едко усмехнулся с высоты своего положения Неверов. – Вы оба ху. Но кто-то больший ху, чем другой. И кто больше, тот останется здесь навсегда. А кто поменьше, сможет отправиться домой… Живым из этого подвала может выйти только один. И ему дается всего полчаса, чтобы остаться в гордом одиночестве. Нет – вас застрелят обоих…

Неверов многозначительно глянул на часы.

– Время пошло.

Дверь с грохотом закрылась.

Пока Валентин осмысливал условие, пока его глаза привыкали к темноте, Лоскут с бешеным воем напрыгнул на него. Обхватив руками его голову, он с силой шарахнул ее затылком о стену. От резкого сотрясения у Валентина поплыло перед глазами. Удар, еще удар… Но Лоскут просчитался. Фактор внезапности очень помог ему, но не привел к победе. Валентин нащупал нервный узел под грудинной костью, со всей силой, какой только мог, вжал в него большим пальцем.

Возможно, вначале Лоскут не почувствовал особой боли, но движения его вдруг стали вялыми… Сначала ослабели руки, затем пошатнулось сознание, а после появилась боль, которая свернула его в бараний рог. Валентин оттолкнул от себя врага, вскочил на ноги, ударил его в голову…

Он мог бы убить Лоскута, но даже в охватившем его бешенстве он осознал, чего хотел от них Неверов. Кто-то из них двоих должен был стать сейчас убийцей. И если Валентин сможет расправиться с Лоскутом, у него появится шанс обрести свободу… Но он не хотел убивать человека кому-то на потеху. Одно дело – мстить, и совсем другое – исполнять чью-то волю…

– Тварь!

Он пнул уголовника ногой и остановился. Будь что будет, а он умывает руки…

Примерно через полчаса дверь опять открылась. Снова появился Неверов.

– Оба живы? – недобро удивился он. – Ну, что ж, поступим по-другому…

Ждать пришлось недолго. Охранники привели Кристину. Щека распухшая, губа разбита, глаза воспаленные от слез и переживаний. Досталось ей от мужа, но жалость не шелохнулась в душе у Валентина.

– Убивать я тебя не буду, – сказал ей Неверов. – Но и жить с тобой тоже не буду. С кем-то из них двоих будешь жить. С кем, выбирай сама…

– Но я не хочу с ними, я хочу с тобой.

Кристина представляла собой жалкое зрелище. Она готова была ноги целовать мужу, лишь бы он ее простил. Валентин презрительно усмехнулся, глядя на нее.

– Нет, со мной ты уже не будешь… Выбирай из них двоих.

– Тогда никого! – с жалким пафосом воскликнула она.

– Ты не понимаешь, кто-то из этих должен умереть. На кого ты покажешь, тот будет жить, а другой умрет… Понимаю, это жестоко, но я так решил. А ты знаешь, я не меняю своих решений… У тебя одна минута, выбирай…

– Ну, пожалуйста, ну не надо, – ломая руки, захныкала Кристина.

– Если не надо, тогда они умрут оба. И ты вместе с ними, – Неверов так посмотрел на нее, что даже Валентину стало страшно. – Время идет.

Думала она недолго; с внутренним отторжением глянув на Лоскута, показала на Валентина.

– Губа не дура, – поморщился ее муж. – Я хоть и не голубой, как утверждают некоторые, но скажу, что этот посимпатичней… С ним хочешь жить? – обращаясь к ней, резко спросил.

– Я хочу с тобой! – лизнув его по-собачьи преданным взглядом, заверила Кристина.

Но Неверов лишь ухмыльнулся в ответ. И знаком велел ее увести.

Один охранник ушел с Кристиной, а другой бросил Валентину пистолет.

– Здесь всего один патрон, – сказал он, закрывая дверь.

Замок щелкнул еще до того, как Валентин взял в руки пистолет.

– Ты застрелись, лучше будет, – со злобой затравленного шакала посоветовал ему Лоскут.

И тем самым дал свежий повод покончить с ним. Но Валентин не хотел быть игрушкой в руках сумасшедшего бизнесмена.

– Заткнись, гнида!

– Ну, стреляй, чего ты ждешь? – заистерил уголовник.

– Я сказал, закрой пасть!

У Валентина уже начинали гудеть извилины – с таким напряжением думал он, как выйти ему из положения. Возможно, он что-нибудь придумал бы, но Лоскут совершил непоправимую ошибку. Он снова кинулся на него в надежде выбить из рук у него пистолет. Но Валентин интуитивно нажал на спусковой крючок, и пуля впилась в живую плоть.

– За меня отомстят, – в агонии глядя на него, затихающим голосом пробормотал смертельно раненный уголовник.

Страшно дернул ногой и затих.

– Да пошел ты! – беззлобно сказал Валентин и одним движением руки закрыл покойнику стекленеющие глаза.

Глава 11

Генерал Викентьев делал страшные глаза. И говорил такие же страшные вещи.

– Старые заслуги не в счет, подполковник! Нравится тебе это или нет, но это суровая проза нашей службы… Нашей службы, подполковник! Да, она опасна, да, она трудна, но мы обязаны ловить преступников! Мы и только мы! Никто за нас это делать не будет!..

Степан благоразумно молчал. Начальство на то и поставлено, чтобы жизнь медом не казалась. И если работа вообще измеряется в джоулях, то эффективность работы некоторых генералов можно выразить в криках. Есть в силовых структурах такая физическая величина. Чем больше ты накричишь на подчиненных, тем выше твой коэффициент полезного действия. А некоторым стареющим начальникам крики с лихвой компенсируют беспомощность в интимной сфере. Наорал на подчиненного, считай, удовлетворился…

– А у тебя, подполковник, преступники пешком по городу ходят! – разорялся Викентьев. – Четырнадцать трупов за какой-то месяц!.. Что мне с тобой делать, Круча? Представить материал на аттестационную комиссию? Снять с должности? Разжаловать в майоры?

Не зря говорят, что майор – это еще не совсем старший офицер. Потому что разжалуют, и ты уже капитан, а это младший состав. То ли дело подполковник: если разжалуют, все равно старшим офицером останешься… Но уже лучше подполковником остаться, удрученно подумал Степан.

– Что мне с тобой делать, а? Ну чего молчишь, сказать нечего?.. Правильно, нечего сказать. А чего говорить, когда четырнадцать трупов за месяц! Вот это результат, вот это я понимаю! А где раскрываемость? Где преступники? Нет результатов… Ну чего молчишь, подполковник? Что делается для поимки преступников?

– Вот с этого бы и начинали, товарищ генерал, – сказал Степан, с натужной бодростью посмотрев на своего начальника.

Он мог бы изображать униженного и оскорбленного, но убогих в России любят только сердобольные обыватели, а начальство обиженных не жалует.

– Что, есть результаты? – недоверчиво посмотрел на него Викентьев.

– Ну, пока только предположения…

– Предположенье – это когда ты лежишь, а тебя предполагают…

– Не надо меня предполагать, Николай Львович. Лучше выслушайте.

– Ну, хорошо, говори, – чванно позволил генерал.

– Есть версия, что в Битове бесчинствует банда беглых заключенных.

– Не густо, – пренебрежительно махнул рукой Викентьев.

Степан пропустил его комментарий мимо ушей.

– Банда беглых заключенных под предводительством Артура Трутнева.

Степан взял со своего стола папку с фотографиями беглецов. Первым на стол он положил снимок Артура.

Викентьев мельком глянул на изображение. Поднял глаза, напряженно посмотрел на собеседника.

– Дальше что?

– С ним бежали еще четверо, – невозмутимо продолжал Круча, выкладывая на стол остальные фотоснимки, – Иван Жмаков, Никита Гольнев, Евгений Бобылин, Михаил Лоскутов…

– Откуда бежали?

– Из пермской колонии…

Степан назвал номер учреждения, за проволокой которого не смогли удержать Артура.

– И приехали сюда? – с изрядной долей сарказма спросил генерал.

– Да, приехали сюда.

– И не надорвались, пока сюда ехали?

– Сколько людей в Москву ездит, и далеко не все надрываются… А эти еще и два автомата с собой прихватили. Убили двух часовых, разоружили… Автоматы той же системы, что засветились у нас…

– Это еще ни о чем не говорит… Как давно они сбежали?

– В марте этого года.

– И что, до сих пор не задержали?

– Видимо, ждут, когда мы это сделаем.

– Я не знаю, что вы можете сделать, подполковник… Тем более с этими. Зачем им привлекать к себе внимание, если они беглые? Ну, взяли кассу, ну затаились, а эти в полный рост… Нет, не они это… А если и они, что делается для их розыска?

– Разосланы ориентировки, раз…

– Ориентировки и так на них должны быть, если они в розыске…

– Ну, в нашем случае это розыск с пристрастием…

Степан не стал говорить, что ориентировки получили не только постовые милиционеры. Беглых искали представители криминального мира. Сафрон взялся за это дело без лишних разговоров, поскольку дурная слава Битова была не в его интересах. На воров пришлось надавить, и в будущем надо будет их подстегивать, чтобы не расслаблялись… Так или иначе, а работа движется.

– И еще патроны, – предвосхищая очередную колкую реплику начальника, сказал Круча.

– Что патроны?

– Мы сделали запрос в Пермский ГУИН, чтобы нам предоставили сведения о патронах к автоматам, захваченным преступниками. Сверим полученную маркировку с гильзами, собранными на месте преступления… С гильзами от патронов, которые были использованы в первых трех нападениях из нашей серии. Начиная с четвертого случая, преступники использовали патроны из другой партии. Это говорит о том, что преступники израсходовали первоначальный боезапас, то есть четыре автоматных магазина по тридцать патронов в каждом. Где они пополнили боекомплект, это пока вопрос. Но мы работаем в этом направлении. И если бы вы помогли нам с дополнительными силами…

– С этим мы, конечно, поможем, – заинтересованно кивнул Викентьев. И, немного подумав, добавил: – Не только вам поможем… То есть не вам, а тем, кто действительно работает в этом направлении…

– Это вы о ком, если не секрет? Департамент, МУР, Генеральная прокуратура?

– Не ерничай, Круча! – нахмурился генерал.

– Да нет, я не ерничаю, я серьезно, – усмехнулся Степан. – Если они действительно работают, то почему у них нет результата? А ведь у них возможностей больше.

– Ты с больной головы на здоровую не вали.

– С больной на больную…

– Ты о своей голове думай. И о погонах… Еще один инцидент с нападением, и считай, что ты… Нет, звезду с тебя снимать не стану, а другую должность подыщем… В общем, делай, что хочешь, а преступников мне найди!

Генерал поправил галстук так, как будто это был механический привод к клапану, через который мог выйти наружу накопившийся в нем пар. Похоже, нервное давление в нем действительно спало. Вздохнув с каким-то понятным только ему облегчением, он вышел из кабинета.

Степан проводил его до машины. Белый «Ауди А8» с синей полосой и спецномерами.

– Хорошее авто, – сказал Комов.

Он подошел к Степану сразу после того, как Викентьев сел в машину.

– Я слышал, немцы специально создавали эту модель для перевозки наших генеральских задниц.

– Ты лучше о своей заднице думай, – мрачно усмехнулся Круча. – Как бы нам с тобой какой-нибудь хуторской РОВД не возглавить. Бабочек там ловить будем…

– А если сачки для этого слишком большие?

– Сначала акулу поймай, а потом сачок свой меряй…

– И поймаем, и замеряем. Все будет, но…

Слова Комова утонули в грохоте взрыва. А генеральскую машину лизнул клуб дыма.

Гром грянул, когда «Ауди» уже выехала из ворот, но не добралась еще до проезжей части. Машина не пострадала, потому что взрывное устройство находилось не под дорожным полотном, а у дороги. Зато серьезно пострадал генерал Викентьев. Он как ошпаренный выскочил из машины, лихорадочно осматриваясь по сторонам, побежал к зданию ОВД под защиту автоматчика с пункта охраны.

– Ворота, ворота закройте! – орал он как резаный.

Но Степан уже не обращал на него внимания. Он подбежал к месту, где сработало взрывное устройство. От дороги метра три-четыре. Примятая трава, обломанные кусты, темный дым и едкий запах тротила.

Судя по всему, бомбу взорвали посредством дистанционного устройства. Это мог быть дешевый сотовый телефон или приемный блок из системы автосигнализации, но в любом случае детонатор привел в действие человек, наблюдавший за подступами к зданию ОВД и видевший, как со двора выезжает генеральская машина.

Степан осмотрелся вокруг, но ничего подозрительного не заметил. Да и что он мог заметить, когда по дороге едут машины, по тротуару идут люди – испуганные и всполошенные после прозвучавшего взрыва. Если и был наблюдатель, то он находился в машине, припаркованной к обочине дороги, неподалеку от ворот. И скорее всего он уехал, как только прозвучал взрыв.

А на обочине стояли две машины. И одна из них тронулась с места, когда Степан широким шагом направился к ней. Но неподалеку от него стояла брошенная генералом «Ауди»; в машине сидел окаменевший от страха водитель. Грех было не воспользоваться этим готовым к выезду автомобилем.

– Ну, чего сопли жуешь? – запрыгнув в машину, гаркнул Степан. – За той зеленой «десяткой» гони!

Парень оторопело посмотрел на него, но себя и машину с тормоза снял.

«Десятка» ехала быстро, но в отрыв уходить не пыталась. Или водитель не замечает преследование, или он ни в чем не виновен.

Генеральский водитель растормозился окончательно: включив сирену, он прижал «десятку» к обочине и заставил ее остановиться.

В машине был только водитель, и он едва не родил от страха, когда Степан вытащил его наружу, мордой ткнул в капот.

– Это не я! Это не я!

– Что не ты? – развернув его к себе лицом, грозно спросил Круча.

– Это не я на кнопку жал!

– На какую кнопку?

– Он пульт направил, на кнопку нажал. Такой взрыв! Такой взрыв! А потом он сразу уехал!

– Кто он?

– Их там двое было… Они за мной стояли, я за ними в зеркало смотрел… Сидят, о чем-то говорят, на ваши ворота посматривают. А потом один руку к воротам протянул, на кнопку нажал, и как рванет… Они сразу же уехали, а я не успел…

– Что не успел? На подхвате у них был?

– Не-ет!

– Разберемся… В отделение проедем. Ну, живо в машину!

Степан усадил свидетеля на заднее сиденье «Ауди», занял место рядом с ним.

– Какая машина у них была?

– «Семерка» белая, э-э, «ВАЗ-2107»…

– Номера?

– Московские… Помню, что московские, а остальное не запомнил.

– А лица их видел?

– Да…

– Опознать сможешь?

Степана пугала предстоящая взбучка от генерала. И еще он боялся, что Викентьев помешает работе со свидетелем. Но в свой кабинет он прошел, избежав с ним встречи. Вынул из пачки фотографии, веером разложил их перед мужчиной.

– Кого-нибудь узнаете?

– Да… Вот этот, кажется, был… И этот…

Сначала он опознал Евгения Бобылина, за ним – самого Артура Трутнева.

– Вы в этом уверены? – смахнув испарину со лба, спросил Круча.

– Да, очень похожи… Только они в очках были, и волос у них побольше было. Но это они… Ну, очень похожи…

Дверь распахнулась, и в кабинет ввалился взъяренный генерал. Возможно, его злило не только сработавшее взрывное устройство, но и проявленная трусость: все видели, с каким ужасом он убегал с места происшествия.

– Подполковник! Что это значит? Ты за это ответишь! – взвыл Викентьев.

– Товарищ генерал, преступники установлены, – стараясь сохранять внешнее спокойствие, сказал Степан.

– Какие преступники?

– Те, о которых я говорил. Артур Трутнев и Евгений Бобылин. Они привели в действие взрывное устройство. Вот, свидетель их опознал…

– Опознал?!. А кто задерживать их будет?

– Они скрылись на автомобиле марки «ВАЗ-2107» белого цвета, я отдал соответствующие распоряжения…

– А меня твои распоряжения мало волнуют! – вытаращив глаза, зашипел Викентьев. – Мне результат нужен. Где результат?.. Беглые зэки у тебя посреди бела дня по городу разгуливают, стреляют, взрывают. Чер-те что у тебя творится!

– Будет результат, товарищ генерал!

– Не будет!.. Не будет результата! Потому что ты, подполковник, работать не умеешь. Не можешь и не хочешь… Не хочешь, не надо, заставлять тебя никто не будет. Садись, пиши рапорт на увольнение…

– Напишу, – кивнул Круча.

– Тогда чего стоишь? Бери ручку и пиши.

– Сначала преступников найду… Они мне вызов бросили. Я должен им ответить…

– Опять тебе вызов? – презрительно скривился генерал. – Да что ты о себе думаешь?

– Я не думаю, я знаю. У меня с Трутневым личные счеты. Он мстит мне…

– А вот бразильские страсти здесь разводить не надо… Я отстраняю вас от исполнения обязанностей, подполковник. С сегодняшнего дня вы в отпуске, подполковник. Дела передайте своему заместителю и ждите вызова на аттестационную комиссию!

Викентьев уехал, даже не попытавшись разобраться в причинах, по которым преступники терроризировали город. Сегодняшний взрыв поднял на воздух его генеральскую совесть и карьеру подполковника Кручи.

Глава 12

Неверов смотрел на Валентина, но, казалось, не видел его. Как будто он был настолько ничтожен перед ним, что превратился в невидимку.

– Я слов на ветер не бросаю, поэтому отпускаю тебя. Можешь идти на все четыре стороны. Но помни: ты убил человека, и у меня есть видеозапись. Ты у меня в руках, парень. Одно неосторожное движение, и ты окажешься за решеткой. Вопросы?

Валентин мотнул головой.

– Это хорошо, если нет вопросов. Максим!

Неверов ушел, и слово взял его телохранитель. Какое-то время громила пристально смотрел Валентину в глаза, как будто гипнотизировал его, а потом вдруг неуловимо быстро ударил его ногой в пах.

Удар был настолько сильным и болезненным, что на какое-то время Валентин потерял сознание. Очнулся он в багажнике машины, связанный по рукам и ногам.

Но ничего страшного не произошло. Его бросили в лесу в окрестностях Битова, и на этом его злоключения закончились. Если не считать, что где-то хранилась видеозапись убийства, совершенного им…

До Битова пришлось идти пешком. Каких-то два-три километра пути, но как их преодолеть, если в паху все распухло и каждое движение сопровождалось невероятной болью.

Дорога проселочная, гравийная, но знак с черным «Битово» на белом фоне стоял. А под ним – милицейская машина с мигалками. Гаишник и два спецназовца при полном боевом параде – каски, бронежилеты, автоматы.

Смотрелись ребята грозно, но Валентин не думал, что его остановят. Он же пешеход, какой с него спрос?

Но не тут то было. Автоматы на него направлять не стали, но грозный окрик последовал:

– Стоять! Документы!

Документов у Валентина не было, и вид у него был крайне подозрительный. Синяк под глазом, стертость под подбородком, да и одежда – рабочий комбинезон, грязный и пыльный. К тому же шел он очень странно.

Спецназовцы сначала обыскали его и только затем спросили, где он был и зачем идет в город.

– Где я был? У козлов одних ремонт делал. Вот, вместо денег получил, – сказал он, убедительно показав на синяк. – Домой иду, раны зализывать… А давайте к ним проедем, вы же милиция, вы должны граждан своих защищать…

Он почти уверен был в том, что спецназовцы не захотят с кем-то разбираться из-за него. А если бы и возникло вдруг такое желание, он бы сдал назад, сказал бы, что не верит в милицию, а потому не хочет связываться с беспредельщиками.

– Это ты о ком говоришь, парень? – заинтересованно спросил спецназовец.

– Да есть тут одни… Так что, поедем?

– Сюда смотри, только внимательно.

Ему показали сначала одно изображение из милицейской ориентировки. Незнакомое лицо.

– Узнаешь?

– Нет.

– Этого?

И второго уголовника он не узнал. И третьего. Но физиономия четвертого показалась ему знакомой.

– Артурчик?! – не смог сдержать он своих эмоций.

– Ты его знаешь? – всколыхнулся спецназовец.

– Да… Сидели вместе…

– Так ты еще и сидел?

– Да, за убийство… В прошлом году вышел, по звонку, как положено. И справку на паспорт уже давно заменил, он дома сейчас. Не верите? Домой меня отвезите, я вам покажу…

– Да, пожалуй, ты прав, парень, отвезти тебя надо…

Валентина посадили в машину, но домашний адрес даже спрашивать не стали. Отвезли его в Битовский РОВД, где сначала закрыли в обезьяннике, а затем отвели в кабинет к майору Комову.

– Шведов! Какая встреча! – вымученно улыбнулся он.

– Не очень-то вы и рады, гражданин начальник, – усмехнулся Валентин.

– А почему гражданин? Раньше ты, кажется, говорил, товарищ начальник… Что ты натворил, Шведов?

– Ничего.

– А может, чего, а, Шведов?.. Кто это такой?

Комов выложил на стол печально знакомую фотографию.

– Артурчик… Я вам про него рассказывал, помните? Он в Бутырке за камерой смотрел, куда я попал. По самой полной попал…

– Да, что-то говорил, припоминаю, – кивнул Комов. – Он тебе, кажется, путевку в жизнь выписал.

– Я бы даже вам такой жизни не пожелал, – с мрачной иронией усмехнулся Валентин.

– Врагу бы не пожелал… А я для тебя враг, да, Шведов? – с угрожающим видом спросил Комов. – Вы людей убиваете, а я вам враг?

– Каких людей? – вскинулся Валентин. – Никого я не убивал!

– А Сколыхов?

– Ошибка молодости.

– А Стежков?

– Здесь я ни при чем.

– А инкассаторы?

– Пальцем в небо ткнули. И все равно не попали… Какие, к черту, инкассаторы? Вы же сами алиби проверяли…

– Ну да, ну да… Ты же ненавидишь Артурчика, – сказал Комов и замолчал в ожидании ответной реакции.

– Да, ненавижу.

– И что?

– Я не понимаю, к чему вы клоните?

– А к тому, что тебе с Артурчиком не по пути.

– Не по пути…

– Значит, ты знаешь, что эта гнида инкассаторов убивает?

– Я знаю?! – возмущенно протянул Валентин. – Не знаю я ничего… А разве он это делает?

– Ну а то ты не знаешь?

– Что я должен знать? То, что Артурчик грабит и убивает инкассаторов?

– Все-таки знаешь, – уныло как-то восторжествовал Комов.

– Не знаю, а догадываюсь. Если вы фото его мне показывали и его подельников…

– Я только его фото показывал. А вот фото подельников…

Майор выложил перед Валентином четыре листа с изображением разыскиваемых преступников. Спецназовцы показали ему только три, если не считать Артурчика, а здесь четыре. И четвертое лицо он узнал сразу.

«Лоскут!» – едва не сорвалось с его уст.

Но видимо, эмоции отразились на его лице, и Комов немедленно сделал стойку.

– Кого ты из них узнал?

– Никого.

– А я знаю, что узнал? Кого, этого?

Он смел со стола изображение Лоскутова, как флагом, помахал им перед глазами задержанного.

– Откуда ты его знаешь? – нахраписто спросил он.

– Не знаю, – не в состоянии взять себя в руки, поспешно мотнул головой Валентин.

– А я говорю, знаешь!.. Где ты был, Шведов? Откуда ты шел, когда тебя задержали?

– Я шел?.. Просто гулял…

– С отбитыми орехами, с разбитой мордой? Так просто не гуляют… Про каких козлов ты там говорил?

– Да это я так, чтобы отстали…

– Куда это ты ехать предлагал?

– Ну, домой, за документами…

– А до этого куда ехать предлагал? С какими козлами поговорить надо было… Где Артурчик? Как его найти?

– Я не знаю… Я не про него говорил…

– А про кого?

– Да это я так, просто…

– Будет тебе просто, Шведов. Будет!.. Ты мне голову не морочь. Мы и без тебя Артура возьмем. Но тогда тебе точно пожизненное будет. Если до суда доживешь…

– До суда?.. Если вы меня в чем-то обвиняете, обвиняйте. Только душу из меня тянуть не надо, – неуверенно сказал Валентин. – Не знаю я, где Артурчик. И где остальные, тоже не знаю!

– А этот где? – Комов ткнул пальцем в бумажное лицо Лоскута.

– Не знаю… Ничего я не знаю. Хотите бейте, хотите что угодно делайте, но я ничего больше не скажу…

Наконец-то до Валентина дошло, что молчание для него сейчас – больше чем золото.

* * *

Степан был отстранен от должности и тем же приказом отправлен в отпуск. Но это не помешало ему прийти в родной ОВД.

Комова он застал в его кабинете. Федот стоял у окна, спиной к нему, пальцами сжимая виски. Услышал его, обернулся.

– А-а, Степаныч! – обрадовался он.

– Ты-то чего здесь? Кабинет я освободил, перебирайся туда.

– Слушай, Степаныч, – поморщился Федот. – Мне тут и Викентьева с его тупостью хватает. Ты-то хоть меня не грузи… Сам же знаешь, что все это временно. Никто тебя не подвинет…

– Уже подвинули. Похоже, Артур добился, чего хотел…

– А чего он хотел?

– Чтобы я с должности слетел. Чтобы уволили меня…

– Но тебя же не уволили. И не уволят… И не надо гнать тоску…

– Тоску Артур гонит. И еще какую… Викентьев, конечно, не подарок, но он прав – бандиты у нас в Битове как дома себя чувствуют. Машины уже здесь, по месту угоняют… Взрывное устройство ночью установили, днем его взорвали… У нас под носом это произошло. И ничего. Нарисовались и тут же стерлись… Все на ушах стоят, а поймать никого не можем…

Было у него такое ощущение, будто Артуру помогает нечистая сила. Любое мистическое явление имеет материально-логическое обоснование, но в данном случае он не исключал потустороннее вмешательство.

– Ну почему же, одного, считай, поймали.

– Вот с этого места, пожалуйста, пальцем и по слогам, – заинтригованно сказал Круча.

– Шве-дов. Ва-лен-тин. Иванович. Сегодня его взяли, со стороны Янтарного в город шел, по проселку…

– Снова ты к нему привязался.

– Да нет, я здесь ни при чем. Он сам Артура опознал… Ему ориентировку показали, а он Артура опознал… Он мне и раньше про него говорил, а меня не торкнуло… Он с Трутневым в одной камере на Бутырке сидел. Артур фактически его опустил. Ну, сам знаешь, как это бывает… По идее, Шведов должен его ненавидеть, но мало ли что, вдруг Артур ему заплатил хорошо. Денег у него сейчас много… Я в прокуратуру послал, за постановлением на обыск, на всякий случай, деньги у Шведова поищем…

– Мало ли кто с этим ублюдком сидел.

– Да, но с Лоскутовым он точно не сидел. А Лоскутова он опознал. То есть узнал его, но сознаваться в этом не хочет. В том, что Трутнева знает, сознался, а в том, что Лоскутова узнал, не хочет…

– Почему?

– Вот я и спрашиваю, почему?.. Избили его сильно. Кто, не говорит… То есть когда его задерживали, он говорил про каких-то козлов, даже просил разобраться с ними. А со мной дурака валяет, дескать, ничего не было. И кто избил его, не говорит…

– Все это, по меньшей мере, странно.

– Вот и я о том же… Знает он что-то про Артурчика. И про Лоскута знает. Колоть его надо.

– Так в чем же дело?

– Да вот, дал ему время подумать. В камере он сейчас… Чуток подожду и снова за него возьмусь. Слазить с него нельзя…

– Я так понимаю, ты с ним в контрах…

– Ну, любви большой нет, это верно…

– Может, я с ним поговорю?

– Если есть желание, то я только «за».

Сначала Комов рассказал Степану все, что знал про Шведова, и только затем распорядился доставить задержанного к себе в кабинет.

* * *

Сидевший за столом мужчина смотрелся так же внушительно, как и майор Комов. И энергетика у него мощная, подавляющая. Но взгляд у него совсем не жесткий, даже теплота в нем какая-то.

Но вот взгляд его вдруг затуманился, затем покрылся изморосью и в конце концов заледенел. И тогда на стол перед Валентином легла плотная пачка фотографий. Расстрелянные инкассаторы, кровь, смерть… Жуткие картинки. Валентина хватило только на половину пачки, остальное он отложил в сторону.

– Ты смотри, смотри, – мягко потребовал подполковник Круча.

– Да чего смотреть? И так ясно…

– Что ясно? Это все Артур сделал. Артур Трутнев.

– И что?

– Он и дальше убивать будет…

– Я здесь ни при чем.

– Ты должен нам помочь остановить Трутнева.

– Я бы и сам его остановил, – хищно усмехнулся Валентин.

Он и сам был бы рад встретиться с Артурчиком на узкой дорожке. Уж он бы спросил с него за все… Не дрогнула бы у него рука. Даже если бы пришлось биться с ним смертным боем на потеху толпе, он бы не остановился…

– Но как его найти, я не знаю…

Круча внимательно смотрел на него, как будто что-то читал в его глазах.

– Давай вместе его искать?

– Как?

– Начнем с Лоскутова.

– Не знаю такого, – поспешил откреститься Валентин.

Мотать срок за убийство ему совсем не улыбалось.

– Знаешь… Я вижу, что знаешь…

Подполковник продолжал смотреть на него, и Валентин вдруг осознал, что ему действительно все известно.

– Не знаю.

– Знаешь, знаешь… Еще раз на эти снимки посмотри.

Валентин глянул на фотографии и почувствовал страшное дыхание смерти, от чего на голове вдруг вздыбились волосы. Его охватил страх, в душе образовалась пустота.

– Это все твой Артурчик. И твой Лоскутов.

– Они не мои…

– Тем более… Где сейчас Лоскутов?

– Не знаю… Не скажу… Не могу сказать…

– Почему?.. Пойми, это не человек, это нелюдь, и если ты поможешь нам его поймать, ты спасешь многие жизни…

– Нелюдь?!. Митюха тоже был нелюдем. А потом вдруг оказалось, что он человек, и с гражданскими правами…

– Митюха, Митюха… Это Сколыхов который?..

– Он самый.

– Он в твою девушку стрелял…

– Лоскут сказал, что да, Сколыхов стрелял… Но я уверен…

Спохватившись, Валентин закусил язык. Но милицейский подполковник уже «поймал воробья».

– В чем ты уверен?

– Ни в чем.

– Когда ты с Лоскутовым разговаривал…

– Никогда.

Валентин перегибал палку, но зря он думал, что Круча выйдет из себя. Он смотрел на него по-отечески жестко и по-матерински терпеливо.

– Ты меня не обманешь… И себя не обманешь. Если ты не поможешь нам взять Лоскутова, он и его банда будут убивать дальше. И ты будешь соучастником преступлений, косвенным, но будешь. Ты будешь виновным в гибели десятков людей…

Спокойный, но по-мужски суровый упрек в его словах задел Валентина.

– Лоскут уже никого не сможет убить.

– Почему? – заинтригованно посмотрел на него Круча.

– Нет его больше. Весь вышел. Ногами вперед.

– Ты в этом уверен?

– Абсолютно.

– И давно это случилось?

– Не было ничего.

– У тебя синяк под глазом, губа разбита… Ты дрался с Лоскутовым?

– Нет.

– Я знаю, ты хороший боец. Ты можешь убить голыми руками…

– Я его не убивал.

– А почему его? Может, я вообще… Если ты его убил, я тебе слова против не скажу. Более того, сделаю все, чтобы ты избежал ответственности. Где надо, подчистим, где можно, там спишем на обстоятельства… Ты мне расскажи, как все было, а я тебе скажу, что можно придумать…

Валентин знал, на что способны менты в своем стремлении выбить правду или выдать желаемое за действительное. Но Круче он почему-то поверил.

– А что там придумаешь, если все на камеру снято…

– Что снято? – спокойно и увещевательно спросил подполковник.

– Я не хотел его убивать… Он бросил мне пистолет, говорит, стреляй в него. А я не хотел… То есть хотел, но так, чтобы ни для кого, чтобы отомстить… А он говорит, если убьешь, сам будешь жить. А я так не хотел. А он все равно пистолет мне дал, там один патрон был. Я не хотел стрелять, а Лоскут на меня сам бросился, ну я и нажал на курок… Они его вынесли, а меня отпустили…

– Кто он, кто они?

– Если я скажу, он запись в прокуратуру отправит…

– Ты уже много сказал… Кто он, Артур Трутнев?

– Ну, нет! Он бы меня живым не отпустил.

– А кто отпустил?

– Неверов… Его фамилия Неверов. Зовут Константин Владиславович. Он муж моей девушки…

– Муж твой девушки?!

– Я понимаю, звучит смешно. Но Кристина еще давно была моей девушкой, Неверова она еще не знала… Я когда домой вернулся, встретился с ней. Ну, мы вспомнили молодость, закрутилось. А муж узнал… Телохранители у него, они меня избили, а потом куда-то за город вывезли, то ли дача, то ли дом какой-то, там они меня в подвале держали. И Лоскут был там…

– Он там как оказался?

– Э-э… – замялся Валентин.

Кристина оказалась подлой дрянью, потому что спала с Лоскутом. Но в то же время она не предавала Валентина. И, что ни говори, спасла его от смерти… Нет, не должен он говорить, что у нее был подневольный роман с Лоскутом.

– Я не знаю, как он там оказался… Но меня он узнал… Все, говорит, пропали мы, живыми отсюда нам не выйти. И рассказал, как они Лиду убивали. Он и Сколыхов…

– Это очень-очень интересно. Но об этом ты расскажешь мне попозже, договорились? – Чувствовалось, что Круча волнуется, как охотничий пес при виде зверя. – Сейчас ты расскажи мне, как Лоскутов попал в подвал к Неверову.

– Не знаю…

– Почему Лоскутов думал, что живым из подвала не выйдет?

– Не знаю.

– Может, Неверов имеет какое-то отношение к Трутневу?

– Не думаю… Вряд ли… Нет, не имеет… Там совсем другое дело…

– Какое другое?

– Э-э… Неверов говорил, что спит с другими женщинами, ну, помимо Кристины, то есть, я так понял, у него есть любовницы. Может, Лоскутов с кем-то из них спал, а Неверов его за это в зиндан. Меня за жену, его за любовницу…

– А что сам Лоскутов по этому поводу говорил?

– Ничего не говорил. Рассказывал, как они Лиду убивали…

– Так, понятно. Значит, Неверов Константин Владиславович. Как его найти?

– Не знаю… Э-э, у него сеть супермаркетов, «Большая агора» называется. Здесь у нас в Битове есть, на Покровской улице… Вы его найдите и узнайте про Кристину, вдруг он что с ней сделал… Или к ней домой съездите, может, она там… Хорошо, если там…

Валентин чувствовал себя болваном. Убийство на себя взял, а о том, что Кристина в опасности, подумал только сейчас… Надо было сразу про нее рассказать, тогда бы время не потерял…

Глава 13

Комов с порога учуял запах добычи. Взгляд загорелся, ноздри зашевелились.

– Ну что там?

– Пока ничего, – улыбнулся Степан.

«Ничего» в его устах прозвучало, как «есть контакт».

– Если верить твоему Шведову, Лоскутова больше нет. Убил его Шведов…

– Ну вот, а говоришь, ничего…

– Есть некий Неверов Константин Владиславович, владелец торговой сети «Большая агора». Шведов спал с его женой, за это его вывезли за город и закрыли в каком-то подвале. Там же оказался и Лоскутов. За что? Шведов говорит, что Лоскутов погорел на любовнице Неверова, но это скорее всего отговорка. Я так понял, Лоскутов погорел на жене Неверова, так же как и сам Шведов. Некая Кристина Неверова, в девичестве Толстова, судя по всему, очень любвеобильная дама…

– Есть такая, – кивнул Комов. – Она квартиру здесь, в Битове, купила, хотела, чтобы отделывал ее именно Шведов… Выходит, он и квартиру отделывал, и ее саму… Толстова, говоришь? И сколько же в ней кэгэ?

– А ты весы прихвати. И очки пальцезащитные надень…

– Какие-какие очки?

– А такие, чтобы глаза тебе не выцарапали, когда ты весы предлагать будешь… Я так думаю, нам сначала с Толстовой нужно поговорить, а потом ехать к Неверову.

– И где нам ее найти?

– Ну, если Неверов отпустил Шведова, то и Кристину мог отпустить. Если так, то, возможно, она сейчас у родителей. Не совсем логично, но, тем не менее, адресок надо бы провентилировать…

Оперативное чутье Степана не подвело. Вместе с Комовым он съездил к родителям Кристины, но сколько ни давил на клавишу звонка, дверь оставалась запертой. Они собирались уже уезжать, когда на этаже остановился лифт, из которого вышла молодая женщина.

Она была настолько красива, что ее не портила разбитая губа и нездоровая синева под глазами. Волосы растрепаны, косметики ноль, одежда дорогая, но мятая… И все равно она была очень хороша.

Увидев незнакомых людей на площадке, она испуганно попятилась, вернулась в кабину лифта. Но Степан и Федот шагнули за ней.

– Что вам нужно? – истерично спросила она.

– Криминальная милиция, – представился Комов.

И предъявил удостоверение. Женщину это успокоило ровно настолько, что она сообразила выйти из лифта. Степан и Федот шагнули за ней.

– Зачем вы меня преследуете?

– Мы преследуем не вас. Мы преследуем гражданку Толстую, – с ударением на первую гласную в последнем слове сказал Комов.

– Я не Толстая, я Толстова… То есть Неверова… Или уже нет, – заканючила она, но, спохватившись, резко спросила: – А почему вы меня преследуете?

– Разве я сказал, что мы вас преследуем? Если так, то извините. Я хотел сказать, что вас преследует ваш муж, Неверов Константин Владиславович… Да, кстати, вы совсем не толстая. У вас такая фигура, мисс, что я волнуюсь, как вьюноша на первом свидании. А какие у вас глаза… Вот я уже чувствую себя малышом…

– У вас в милиции все такие? – женщина с интересом посмотрела на Комова.

– А какой у вас голос… Ну вот, я уже совсем младенец… Э-э, вы меня не слушайте. И грудь не предлагайте.

– Да я, в общем-то, не собиралась, – возмущенно и вместе с тем с восторгом сказала Кристина.

– А вот кофе можете предложить, не откажусь…

– Ну, проходите, раз уж пришли…

Женщина покопалась в сумочке, достала пару ключей, открыла дверь.

– Это все, что у меня осталось, – сказала она, небрежно швырнув ключи на телефонный столик в прихожей.

– Я слышал, вы квартиру в Битове недавно купили, – сказал Федот.

– Была квартира, да сплыла… Все было, да уплыло…

– Большой корабль сбросил шлюпку и уплыл…

– Во-первых, я не шлюпка. А во-вторых, откуда вы знаете про мои отношения с мужем?

– А мы не просто милиция. Мы – начальство. Прошу любить и жаловать, подполковник Круча, начальник ОВД «Битово». Если хотите, можете любить и меня, его заместителя и начальника криминальной милиции по совместительству…

– Майор Комов, если я правильно запомнила, – с едва уловимым кокетством во взгляде улыбнулась женщина.

– Для меня счастье, что вы вообще меня запомнили.

Федот иронизировал в привычной своей манере, но Степан чувствовал, что здесь нечисто: похоже, Кристина понравилась ему не на шутку. Да и она посматривала на него с любопытством.

– Тем более в таком состоянии духа, – сказал он, многозначительно глянув на подчиненного.

Не увлекайся, дескать, майор.

– В каком таком? – с опаской посмотрела на него Кристина.

Если Комова она воспринимала как большого и сильного, но кота, то Степан, похоже, воспринимался ею как притаившийся волк.

– Насколько я понял, вас бросил муж. И вы очень сильно переживаете.

– Да, переживаю, – не могла не согласиться Кристина.

– Это он так с вами? – спросил Комов, пальцем показав на собственную губу.

– Костя немного погорячился.

– Бывает… Разбил губу и забрал ключи от квартиры…

– Надеюсь, он одумается, – удрученно вздохнула Кристина.

– А если нет?.. У него много любовниц, и кто-нибудь из них может стать его женой…

– Откуда вы это знаете? – вскинулась женщина.

– Я же говорю, мы не просто милиция. Мы начальство. Высоко сидим, далеко глядим… Шведов пострадал за то, что спал с вами. А Лоскутов за то, что спал с кем-то из любовниц вашего мужа…

От изумления она приоткрыла рот.

– Кто вам такое сказал?

– Шведов… Он, конечно, повел себя как джентльмен, но наш информатор сообщил, что Лоскутов спал с вами, – Комов пристально и с беспощадной улыбкой смотрел на женщину.

Кристина ему нравилась, но служба есть служба.

– Какой информатор? – большими глазами посмотрела на него женщина.

– Из окружения вашего мужа, – сочувствующе усмехнулся Комов.

– Есть люди, которые входят в историю. А есть – которые в историю вляпываются, – взял слово Степан. – Вы, Кристина, вляпались… Нас интересует Лоскутов Михаил Федорович.

– Его… Его нет, – испуганно мотнула головой женщина.

– Мы знаем, что его нет. Его убил Валентин Шведов. Хотите знать, при каких обстоятельствах? – Степан в упор смотрел на нее.

– Я… Я здесь ни при чем… Я всего лишь на Валентина показала… Костя сказал, кого ты выбираешь, я сказала, что Валентина. Он мне дороже…

– А как же Лоскутов? – насмешливо, с подковыркой спросил Комов.

– Плевать я хотела на этого козла! – озлобленно выдала Кристина.

– Упс!.. За что же такая немилость?

– Да потому что козел… А что вам Валентин про него рассказывал? – спохватилась она.

– Все рассказал, – отчеканил Степан. – Все, что знал.

– А что он знал?

– То же, что и вы, милая Кристина, – расплылся в улыбке Комов. – Он много чего нам рассказал. Теперь хотим узнать это от вас. Хотя бы потому, что у вас очень приятный голос, как раз для моего трепетного слуха. И смотреть на вас – одно удовольствие…

– Смотреть на меня вы можете сколько угодно. Но в присутствии адвоката… – язвительно улыбнулась ему молодая женщина. – Я, кажется, обещала вам кофе. Сейчас угощу, и, пожалуйста, оставьте меня в покое…

– За что же такая немилость, Кристиночка! Мы вас от бед и невзгод пришли оградить, а вы нас гоните.

– Со своим мужем я разберусь как-нибудь без вас.

– Ну зачем же без нас? Он у вас жестокий и злой. Если он Лоскутова убил, то ему ничего не стоит убить вас… Или он уже взял с вас расписку, что вы не имеете имущественных претензий?

– Вы и это знаете? – встрепенулась она.

– А то как же! Высоко сидим и вашего мужа насквозь видим… Вот возьмем сейчас и наедем на него. А ну, скажем, отдавай своей прекрасной жене половину своего имущества.

Федот хохмил, но, как это ни странно, Кристина приняла его слова за чистую монету. Видимо, потому что очень хотела, чтобы за нее кто-нибудь заступился. А Федот, что ни говори, выглядел очень внушительно.

– А что, это возможно? – заинтригованно спросила она.

– При желании, Кристина, все возможно. Никуда ваш муж не денется…

Он бы и дальше продолжал в том же духе, если бы Степан его не остановил досадливо-властным движением руки.

– Все возможно, – кивнул он, оборвав своего подчиненного. – Как и то, что вы, Кристина, можете оказаться за решеткой…

– За что? – сошла с лица женщина.

– А вот за это.

Он протянул ей несколько снимков из тех, что прихватил с собой. Фотосъемка с места преступления: убитые инкассаторы, расстрелянные машины.

– Что это такое? – бледнея, спросила она.

– Дело рук вашего Лоскутова.

– Этого не может быть!

– Это уже случилось. Поверьте, четырнадцать трупов – это несколько пожизненных сроков. А соучастие в преступлении – как минимум – один такой срок. Вам, Кристина Георгиевна, хватит и одного. Всю жизнь проведете в тюремной камере. Сначала умрет ваша молодость, затем красота… Дальше продолжать?

– Не надо!

– Тогда вы должны подробно и с любовью к родине рассказать, что связывает вас с Лоскутовым.

– Я… Я ничего не знала… Он появился в марте… Или в феврале… Да, в феврале, в этом году… Здравствуй, говорит, Кристина, пора отвечать за прошлое… А я не виновата была. Ни в чем не виновата! – истерично заламывая пальцы, воскликнула молодая женщина.

– Конечно, нет. Мы уже во всем разобрались, и вы действительно ни в чем не виноваты, – по инерции схитрил Степан.

– Я же не знала, что они будут стрелять. Я всего лишь хотела, чтобы они поговорили с Валентином, по-мужски. А они стрелять!.. И в том, что они Лиду убили, я нисколько не виновата…

– Но с Валентином разобраться их попросили вы.

– Но я же не знала, что так будет!

– Да вы не волнуйтесь, Кристиночка, – насмешливо посмотрел на нее Комов. – Что было, то было, и уже ничего не докажешь. Сколыхова нет, Лоскутова, я так понимаю, тоже… Значит, Лоскутов вас шантажировал?

– Да, да, именно так!.. Он меня шантажировать стал, а я испугалась. Надо было мужу сказать, а я сдуру квартиру ему сняла…

– Кому ему? Лоскутову?

– Да. Квартиру ему сняла, за год заплатила…

– Вы знали, что Лоскутов в розыске?

– Да, он говорил. И сказал, что, если меня вдруг дернет в милицию заявить, его друзья меня потом убьют…

– Вы его друзей видели?

– Да, одного… Морда страшная, злая. То есть он не хотел, чтобы я его боялась. Даже пытался хорошим прикинуться, но все равно страшно…

– Кто из них?

Степан показал ей снимки преступников.

– Вот этот! – ткнула она на фотографию Ивана Жмакова.

– Да, рожа действительно не сахар. Я бы такому меда не дал… – с мрачным видом усмехнулся Комов. – А вы, Кристина, выходит, дали.

– Ему? Ему я не давала… И с Лоскутовым всего-то пару раз было… Ну, может, три… Максимум четыре… Четыре, не больше, это я вам точно говорю!

– Да вы не волнуйтесь, и оправдываться не нужно, – насмешливо сказал Федот. – Если есть желание, потом расскажете.

– Когда это потом?

– Ну, мне, например, слегка интересно. А вот товарищу подполковнику совершенно все равно, сколько там раз и с кем… Может, как-нибудь встретимся, поговорим. Ну, в интим… в личной, так сказать, обстановке… Все, все, молчу! Так что там у нас по Лоскутову? Чем вы ему, Кристина, помогали? Патроны, может, покупали, тротиловые шашки, там, например…

– Я думала, вы нормальный, – вытаращилась на него женщина. – А вы сумасшедший! Какой тротил?!. Я всего лишь квартиру для него сняла… Ну, еще машину купила. «Фольксваген» подержанный. Сказал, чтобы я на себя машину оформила… Ну, еще пару раз приезжала к нему… ну, три-четыре… Он даже не просил, он требовал…

– Ваш муж знал о его требованиях…

– Нет… То есть он его вычислил… Мы на Средиземном отдыхали, вернулись, Лоскутов позвонил, сказал, что соскучился… Я, дура, к нему поехала… А Костя, видимо, проследил… Они его ночью забрали. Приехали к нему домой, ну, туда на квартиру, избили, увезли…

– И что, никто им не помешал?

– Нет… Он один жил… То есть когда я приходила, там никого не было… Но тапочек в прихожей много было, три-четыре пары… И еще кровати в каждой комнате…

– Адрес! – потребовал Комов. – И номер «Фольксвагена».

Степан одобрительно кивнул и достал мобильный телефон. Нужно было срочно поднимать группу немедленного реагирования.

Глава 14

Начало операции предвещало успех. «Фольксваген Пассат», стоявший у подъезда, по всем без исключения признакам совпадал с тем автомобилем, который Кристина Неверова приобрела в угоду беглым зэкам.

– Приступить к захвату! – отдал распоряжение Круча.

Квартира располагалась на первом этаже высотного дома. Стандартный трехкомнатный вариант. Дверь стальная, открывается наружу – такую кувалдой так просто не взять. Зато окна забраны обычными решетками, которые не казались серьезным препятствием. Тягач уже стоит, один спецназовец набросит на решетку крюк, машина резко тронется, и все, можно лезть в окно – экипировка бойцов позволяла игнорировать такую мелочь, как стекло.

Все готово к основному рывку. Одно не нравилось Круче – людей маловато. Восемь спецназовцев и шесть оперативников – сила, в общем-то, внушительная, но слишком уж опасен враг, как бы чего не вышло… При этом его совершенно не волновало то, что санкции на проникновение в жилище у него не было.

Тягач рванул с места и взвыл, не в силах вырвать обычную с виду решетку.

– Титановая она, что ли? – удивленно расширил глаза Кулик.

– Да хоть из чего! – скривился Комов. – Лучше спроси, как они ее вмуровали!

Степан их не слушал. Он наблюдал за бойцами, которые готовы были, но не могли штурмовать окно, с которым не могли справиться «лошади» под капотом тягача.

– Давайте через дверь! – распорядился он, когда стало ясно, что с решеткой не справиться.

Запасной вариант сработал, но понадобилось время, чтобы вырезать автогеном техническое отверстие. Дверь открыли, но в квартире никого не оказалось…

Спецназовцы внимательно обследовали квартиру, мин-растяжек не обнаружили. Зато было видно, что жильцы покинули дом совсем недавно. Запах табачного дыма на кухне, горячий чайник. В гостиной на столе целая батарея пивных банок, телевизор включен. Криминальные новости, уголовная личность с заломленными за спину руками, бравые оперативники.

– Тьфу ты! – чертыхнулся Федот. – Кого-то ловят, а у нас полная Лопес!

– Вот и скажи, куда они делись.

Степан зашел в одну из двух спальных комнат. Две кровати, обе заправлены кое-как, на стульях вещи – брюки, футболки. Там же он нашел дорогой цветной принтер, но без компьютера. И в другой комнате тоже две койки, и здесь такой же беспорядок. И человечьим духом пахло. Казалось, жильцы только что были здесь.

Степан смахнул со стола баллончик с жидким латексом.

– Вот тебе и маски… – Вспомнив о принтере, добавил: – И ксивы липовые…

– А где ваятель? – спросил Комов.

И на всякий случай открыл дверцу шкафа.

– Ты еще в морозильник загляни, – хмыкнул Кулик.

– Морозильника может и не быть. А шкаф, он вот где…

– Тогда в погреб. Там тоже холодно. Охладишься…

– Не смешно, – мотнул головой Федот.

– Зато интересно, – в раздумье сказал Степан. – Квартира на первом этаже…

– И подвал под нами! – вскинулся Кулик.

Он первым выскочил из комнаты в коридор, и в этот момент прогремел страшной силы взрыв. Степан увидел, как отброшенный ударной волной Саня пролетел мимо к входной двери…

* * *

Викентьев был взбешен и даже не пытался взять себя в руки.

– Что за самодеятельность, майор! Я спрашиваю, что за самодеятельность?

– Во-первых, я не майор, а подполковник, – хмуро посмотрел на него Степан.

– А я сказал, майор! Будет приказ, будешь майором.

– Вот когда будет, тогда и поговорим…

– Боюсь, что мы тогда с тобой в следственном изоляторе говорить будем!

– А что вы такого сделали?

– Я сделал?! – взвыл генерал. – Круча! Ты что себе позволяешь?

Степан промолчал. Зачем отвечать, если Викентьев и так все знает.

– Много себе позволяешь, подполковник!

– Спасибо.

– За что спасибо? – недоуменно расширил очи генерал.

– Что подполковника вернули…

– До капитана разжалую. До старшего лейтенанта. Нет, до лейтенанта. За каждого упущенного бандита – по звездочке!

По закону офицера могли разжаловать только на одно звание. Но Круча не стал об этом говорить. Ведь он действительно упустил бандитов. Надо было по-хитрому, с особым подходом, а он попытался нахрапом взять, потому что торопился очень. Поспешил – генерала насмешил. Так смешно ему, что слюна скоро изо рта капать будет…

Черт с ним, с Викентьевым: покричит, взыщет и отвалит. А Кулик на больничной койке, контузия у него, перелом двух ребер. Не так чтобы уж все очень страшно, но все равно неприятно.

Бандиты готовились к внезапному нападению. Как будто знали, что штурмовать их дом будут через окна. Заказали решетки из высокопрочной стали, намертво вмуровали их в стены… И возможно, заказ они оформляли через Неверову, чтобы самим не светиться. Ну, об этом Степан с ней еще поговорит, а пока с Викентьевым бы разобраться.

– Вот ты, Круча, умный! – разорялся генерал. – А бандитов упустил! И полдома разнес!

– Ну, не полдома, – понуро изрек Степан.

Бандиты ушли через подвал. Заранее проломили дыру в полу, а когда их потревожили, воспользовавшись «подаренным» временем, спрыгнули через нее в подвал. И там у них все было продумано. Мало того, что они в этом оставили Степана с носом, так из-за них чуть Кулик не остался без головы. Высокомощная мина под люком была замкнута на таймер, который и привел в действие детонатор. Серьезно пострадали квартиры, расположенные над местом взрыва. Прощальный бандитский привет…

Из подвала они выбрались беспрепятственно. Судя по материалам уголовного дела, один из них, Евгений Бобылин, был в прошлом высококлассным угонщиком. Он и в этот раз показал класс, с ходу взломав первый попавшийся им автомобиль. На этом пока все. Вся московская милиция поднята по тревоге, но бандиты до сих пор находятся в бегах. Как будто сама нечистая им благоволит…

– А я говорю, полдома!.. Развели рассадник на мою голову!

– Какой рассадник?

– Бандитский! Беглые зэки живут в квартире, почти в центре Москвы. Без документов, без регистрации, у вас под носом ходят, а вы сопли жуете!

Документы и регистрация у преступников, судя по всему, были. Об этом свидетельствовала найденная в квартире техника – принтер, ламинирующая машинка, цифровой фотоаппарат с высокой разрешающей способностью. Компьютера не было, видимо, бандитам удалось унести его с собой. Чего нельзя было сказать об отпечатках их пальцев. Срочная дактилоскопическая экспертиза со стопроцентной достоверностью подтвердила, что в квартире находились все члены беглой банды Артура Трутнева, включая его самого.

– Это вы мне пеняете?

– Ну а кому еще?

– Вообще-то, я за Битово в ответе. За всю Москву – вы отвечаете…

– Круча! – вспенился Викентьев.

– Внимательно слушаю вас, товарищ генерал.

– Кто виноват, тот ответит. А ты виноват в том, что самодеятельность устроил. Почему мне не доложил, почему с Департаментом не связался? МУР ничего не знает… Почему? Почему, я спрашиваю!

– Боялся, что вы мне не поверите, товарищ генерал. К тому же информация не проверенная, боялся, что меня на смех поднимете… Ну, и еще я отстранен от должности!

– Вот именно! Ты, подполковник, отстранен от исполнения служебных обязанностей. Почему ты занимаешься розыском бандитов?

– А что, кто-то разыскал их помимо меня?

– И без тебя бы справились!.. Предупреждаю вас о неполном служебном соответствии, товарищ подполковник.

– Согласен.

– Я что, спрашиваю вас, согласны вы или нет?

– А я все равно говорю, что согласен. Потому что преступников упустил… Впредь обещаю розыском не заниматься…

– А мне твои обещания не нужны. Я тебя отправляю под домашний арест. Будешь сидеть дома, пока не решится вопрос с твоим дальнейшим будущим.

– Я все понял, товарищ генерал. Разрешите идти?

Викентьев разрешил. Похоже, его мало интересовало, будут найдены преступники или нет. Главное, устроить взбучку и вставить палку в колесо…

Комов ждал его у парадного входа в управление. Исполняющий обязанности начальника ОВД «Битово». Хорошо, если, добившись смещения Степана, Викентьев оставил Федота у руля. А если нет? Если придет новая метла?

– Что, Степаныч, ты не весел, что-то голову повесил, – сочувствующе посмотрел на начальника Комов.

– Арестовали меня, Федя. Домашний арест. Будешь моим конвоиром.

– М-да, гром гремит – срывает крышу… Так что, домой?

– Домой, в Битово, – кивнул Степан. – Но через Неверова…

– Э-э, может, не надо… – предостерегающе глянул на него Федот. – Он человек не простой, тут без санкции не обойтись. Уголовное дело хотя бы возбудить…

Круча и сам понимал, что разговор с Неверовым будет не из легких, но ему нужно было с ним встретиться. Возможно, он знает про Лоскутова то, что неизвестно его жене и ее любовнику. И нужно было торопиться.

– Где труп Лоскутова? Какое уголовное дело?

– А похищение Шведова?

– А где его заявление?.. Звони Кулику, пусть быстренько все оформляет. И в суд за санкцией…

Федот был прав, уголовное дело можно было возбудить по факту избиения и похищения Шведова. Но ведь это время. А офис «Большой агоры» так близко, в каких-то нескольких кварталах от управления.

– А мы пока за честь и достоинство вступимся, – продолжил Степан.

– Не понял.

– А Кристина тебе понравилась… Я же видел, что понравилась, – с нахрапистой иронией глянул он на Федота.

– Во-первых, это мое личное дело…

– Твое личное дело в отделе кадров.

– А во-вторых, я женатый человек… Ну а раз личное дело в сейфе, то да, мне очень понравилась эта толстая мисс, которая совсем не толстая, хотя и Толстова… Хочешь, чтобы мы вступились за ее честь и достоинство?

– Это ты у себя спрашиваешь или у меня?

– У тебя.

– Значит, сам ты этого хочешь.

– Мне нравится твоя логика, командир, – расплылся в улыбке Федот.

Офис находился в самом большом супермаркете сети. Охранник на входе попытался перегородить путь, но грозный вид Степана и Федота подвинул его еще до того, как последний предъявил служебное удостоверение.

«Танковая атака» удалась. Круча и Комов беспрепятственно прошли в приемную Неверова, вспугнули там симпатичную секретаршу, которая самозабвенно наводила пилочкой лоск на свои длинные коготки.

– А вы, извините, куда?

Она попыталась перегородить путь, но слишком быстро продвигался Степан, чтобы она успела выскочить из-за стола и упереть ему в бок свою пилочку.

Хозяин кабинета сидел за столом, развалившись в кресле, с кем-то разговаривал по телефону. Круча понимал, что поступает нехорошо, но все же он подошел к интеркому и нажал на клавишу отключения связи.

– Эй, что это такое? – вне себя от возмущения вскочил высокий холеного вида мужчина.

– Ни что, а кто!

Степан вплотную подошел к нему, вгрызся в него зубастым взглядом.

– Подполковник Круча, отдел внутренних дел города, Битово.

– И что? – дрогнувшим голосом сказал Неверов.

И потянул руку к интеркому, чтобы нажать на кнопку вызова – вероятно, охраны. Но Степан хоть и несильно, но решительно ударил его по руке.

– Стоять! Не дергаться!

– А в чем, собственно, дело?

– В вашей жене, Константин Владиславович. Как же так, она вам рога, а вы ей – ничего. Ничего из того, чем владеете. А ведь она ваша законная жена, и брачный контракт, насколько я знаю, вы не составляли…

– Нет, не составляли, – мотнул головой Неверов. – Но это потому, что она сбила меня с толку. Прикинулась невинной овечкой, а сама… И не надо меня тут оскорблять!

– А кто вас оскорбляет? – искренне удивился Круча.

– Рогами она меня увесила! Не ваше дело!

– Это верно, не мое это дело. Это ваше уголовное дело… Вы силой принудили Кристину подписать отказ от совместной доли…

– Надо бы все вернуть назад, – добавил Комов.

– Вы ничего не докажете, – оправившись от неожиданности, усмехнулся Неверов.

– И то, что гражданина Шведова избили, тоже не докажем.

Степан намеревался заставить бизнесмена оправдываться. Он сразу же запутается, как только начнет валить на Шведова убийство Лоскутова. Но Неверов оказался умней, чем он думал.

– Не знаю такого.

– Ну, как же не знаете! Вы избили его, вывезли за город, закрыли в подвале.

– Не было ничего такого.

– Есть его показания, возбуждено уголовное дело по факту похищения.

– Не знаю ничего.

– И убивать Лоскутова вы его не заставляли?

– С вами все в порядке? – Неверов посмотрел на Степана возмущенно и с насмешкой – как будто он сошел с ума.

– А ведь было, Константин Владиславович, было, – не сдавался Круча.

– Не было ничего.

– И видеозапись у вас есть, где Шведов убивал Лоскутова.

– Вы не в своем уме, подполковник!

– Это ты не в своем уме, дядя! – в обиде за своего начальника встрял в разговор Комов. – Ты крупно попал. Похищение, убийство. И я бы на твоем месте не хорохорился…

– Когда будете на моем месте, тогда и поговорим, – отрезал Неверов. – А пока я прошу вас очистить помещение!

– Ты точно ничего не понимаешь, – нахохлился Федот.

– Это верно, господин хороший, – кивнул Степан. – С пониманием у вас большие проблемы. А ведь мы готовы закрыть глаза на убийство. И даже на похищение. Если вы нам расскажете о гражданине Лоскутове, которого вы похитили заодно со Шведовым.

– Я сейчас вызову охрану, – пригрозил Неверов.

– Тогда мы вызовем наряд… Не будьте дураком, Константин Владиславович. Дело очень серьезное. Дело в том, что Лоскутов состоял в банде, которая грабит и убивает инкассаторов. За этой бандой сейчас охотится вся московская милиция. Стоит нам только сказать, что вы имеете отношение к Лоскутову, и вами тут же займется Генеральная прокуратура. Там с вами разговаривать не будут…

– Вы еще здесь? – бескомпромиссно строго спросил бизнесмен.

– А ведь нам нужно всего лишь, чтобы вы рассказали нам, как похитили Лоскутова, когда это было, при каких обстоятельствах. Возможно, это поможет нам выйти на его банду…

– Боюсь, что мне самому придется обратиться в Генеральную прокуратуру.

– Какой же ты тупой! – не выдержал Комов. – Тупо живешь, тупо мыслишь… Тебя же убьют! Ты хоть понимаешь, что тебя просто-напросто убьют, как последнюю тварь!

Неверов потянулся к телефону с такой решимостью, что нужно было ударить его со всей силы, чтобы остановить. Степан этого делать не стал.

– Ну что ж, поговорим с вами по-другому и в другом месте.

Увы, но победа в этом поединке осталась за Неверовым. Конечно, в последующем ему придется несладко, но слишком сложно будет привлечь его к ответственности, если выбранной им тактики будет придерживаться не только он, но и его телохранители. А если он еще и с женой помирится, то он вообще будет практически неуязвим. Разве поверит официальное следствие показаниям бывшего уголовника Шведова?..

Часть вторая

Глава 15

Нет более варварской игры, чем сека. И Ваня Жмак лишний раз это подтвердил. У Бобыля не выдержали нервы, и он бросил карты на стол.

– Пас!

Он совсем не обязан был показывать свой расклад, но Жмак с ним не церемонился. Сначала показал свою карту:

– Два лба!

А затем засветил карты Бобыля.

– Тридцать очей! Гы-гы!

Это значило, что Бобыль по своим раскладам был сильней. Но Жмак с таким видом накручивал кон, что у парня сдали нервы. Шутка ли, банк до двухсот штук поднял. И это при том, что Бобыль уже пол-лимона ему просадил.

Жмак был и старше Бобыля, и опытней. И выглядел гораздо более внушительно, хотя и того хиляком никак не назовешь. А еще Жмак был мастак по части карт, лохов катал в свое время – только держись. Но мухлевать ему Артур не позволял, поэтому без него за игру никто и никогда не садился. С этим у него строго: нельзя, чтобы карты были яблоком раздора.

А в картах он конкретно соображал. Сам в свое время шпилил по этой части на высокой профессиональной ноте… Правда, однажды попал впросак, нарвался на людей, которые обули его по полной программе. Ладно деньги, он проиграл одному крутому свою подругу Жанну. Долг он, конечно, отдал, девка пошла по рукам. А потом, как это ни странно, удачно вышла замуж за богатого банкира.

Он нашел ее, попытался вернуть обратно, даже убил ее мужа. Но Жанна сбежала от него в Битово и вышла замуж за мента, а тот оказался ему не по зубам. Круча взял его за жабры, закрыл в Бутырке, где бросил его под крутых лохмачей, которые могли сделать из него девочку. В страхе за свою целостность Артур взял на себя свою же вину.

Со временем, будучи смотрящим по камере, отыгрался на одном новичке, за которого подписался не самый уважаемый в преступном мире авторитет. Но Артур жаждал крови… Правда, обиженный новичок оказался крепким орешком: не подставился, хотя и ушел на этап в статусе опущенного.

А потом вдруг все переплелось. В зоне он много думал о Жанне, мечтал о том, чтобы отомстить ее мужу. Там же он скентовался с парнем, из-за дружка которого сделал из Валентина Валю. Лоскут когда-то промышлял в Битове, хорошо знал этот городок, поэтому и взял его с собой в побег.

Они убили часовых, забрали у них оружие, почти месяц лесами и полями добирались до Москвы. Сначала они просто присматривались, осторожничали. Лоскут нашел свою телку, из-за которой, по сути, погиб его кореш. И которая хорошо знала Валю-Валентина. Кристина помогла ему с машиной и квартирой, а потом еще и дала… Вот так все и переплелось…

– Чо, Бобыль, лоханулся? – гоготнул Жмак.

– Еще давай! – с горящими глазами потребовал парень.

– Что давай? – усмехнулся Артур. – Ты свой лимит исчерпал.

Бобыль не стрелял в инкассаторов, но долю получал равную со всеми. Он был большим спецом в технике, мог угнать любую машину. Маски из латекса такие лепил, как будто всю жизнь презервативы на заводе выдувал. И еще с компьютерной графикой был на «ты». Такие ксивы мастырил, что от настоящих не отличишь. Паспорта ему, правда, не совсем удавались – с бордовыми корочками были проблемы. Но накладные обложки из ларька запросто решали вопрос. Водительские права – это как два пальца и в полный рост. А какие он пропуска лепил – триколор, устрашающие красные полосы. Поставишь такой на лобовое стекло, ни один мент не тормознет. Пару раз так было, махнет гаишник палочкой – типа, стой, а потом раз, и обратно, езжай. А так больше не останавливали. Менты в Москве обученные, они только подозрительных останавливают. А если ездишь с наглой харей, то от тебя сам черт отмахнется…

– Так, а если в долг? – с надеждой спросил Бобыль.

– Никаких в долг, – качнул головой Артур. – Должникам веры нет.

– Так а я отыграюсь…

– Ты меня этими сказками не накормишь…

– А когда в дело пойдем?

– Что, понравилось? – осклабился Артур.

– Ну а что, если все чин-чинарем…

– В натуре, – кивнул Жмак. – Денег много не бывает.

– Ты мне здесь натуру не рисуй. Ты мне без всяких натур давай…

Не всегда, но регулярно Артур одергивал своих парней. От блатной фени их не отучить, но за базаром все же следить надо. Иногда с обычными людьми приходится в контакт входить, ляпнешь слово не в тему и спалишься. Признают в тебе уголовника, позвонят в ментовку, а там как повезет…

Пока что Артуру очень везло. Стволы у них были, дерзости не занимать, труса никто не праздновал; кровь людская, что водица… Сложных схем Артур избегал, чтобы не светиться лишний раз. Ему и деньги были нужны, но еще больше он стремился к тому, чтобы поставить ментов на рога.

План прост как пять копеек, а навар выходил на миллионы… Бобыль делал маски, затем аккуратно угонял машину, они ехали в Битово, останавливались возле кассы и терпеливо ждали, когда появятся инкассаторы. А дальше все просто – главное, подойти поближе и без мандража нажать на спусковой крючок. И еще, чтобы кувалда не подвела… Ну а уйти с места, так это в лапах черта лысого. Пока что нечисть рогатая не подводила. Может, потому что Артур не уставал внушать своим парням, что чем больше они сотворят зла в мире этом, тем больше у них шансов стать своими в ином. У кого мало грехов, тот варится в котле с кипящей смолой, а у кого много – тот сам подбрасывает дровишки в адский костер. Это была своего рода философия, и пока что это отлично срабатывало. Жмак так, например, был уверен, что его место в аду среди чертей. Дебил он по жизни, потому и верил в эту загробную чушь, но людей валил за милую душу. И Лоскут с Никитосом такие же отморозки. Бобыль не убивал, но ничем не лучше их…

– Как скажешь, брат, – с почтением посмотрел на своего бригадира Жмак.

Сам Артур нисколько не верил в собственное учение, но это не мешало ему выглядеть в глазах своих парней неким мессией, призванным привести их к счастью в адовом пекле. Глупо было бы отмахиваться от такой чести…

Но как бы ни верили его парни в светлое зарево адского костра, свой авторитет нужно было подкреплять реальными делами. Деньги деньгами, а надо было показывать им, что ради них он готов на все.

– На дело надо идти, – сказал Артур. – Это не вопрос. Но не за деньгами…

– Опять шухер? – поморщился Бобыль.

– Не шухер, а просто большой шорох…

Первый блин вышел блином, а потом появились комья. Однажды они сработали двух инкассаторов, забрали денег на полтора «лимона», но деньги так залило краской, что их пришлось выбросить. Артура это взбесило, поэтому он организовал показательную акцию – тупо расстрелял две машины с инкассаторами. Это чтобы менты знали, с кем имеют дело.

Он догадывался, что после таких акций кресло под Кручей зашаталось. Осведомителей у него в ментовке не было, но интуиция подсказала ему, что надо бы еще добавить жару. Тем более что им улыбнулась удача, Никитос нашел человека, который подогрел их патронами и добрым десятком толовых шашек. Бобыль через Интернет узнал, как соорудить взрывное устройство. Дальше привычное дело – по лезвию бритвы на дерзкой скорости прямиком к цели. Ночью Бобыль пробрался к воротам, установил бомбу, а утром Артуру сразу же улыбнулась фортуна. К райотделу они подъехали почти одновременно с ментовской «Ауди»; наверняка в этой машине находилась крупная шишка. Не прошло и часу, как она отправилась в обратный путь. Тогда-то Артур и нажал на кнопку пульта… Когда Бобыль срывал машину с места, он успел заметить, как из «Ауди» выскочил насмерть перепуганный генерал. Можно было не сомневаться, что Круче задали перцу…

Возможно, Волчара уже поплатился своей должностью. А если еще нет, Артур обязательно добьет его. Сначала он уничтожит его морально. Рано или поздно Круча станет никем, и тогда Артур явится к нему домой, чтобы посмеяться над его беспомощностью. Потом он будет медленно его убивать. И попутно наслаждаться его женой, которая, конечно же, будет умолять, чтобы он пощадил мужа. Будет умолять на коленях. Он, конечно же, расстегнет молнию, чтобы внять ей, но Кручу не пощадит…

А когда его месть свершится, он заберет с собой Жанну и сделает из нее покорную рабыню. Вместе с ней и своей бригадой отправится в охотничий тур по большой и богатой стране. Он и дальше будет грабить банки, убивать инкассаторов. И плевать, что рано или поздно его песенка будет спета. Может, он псих, но ему не страшно будет умереть после того, как зажмурится Круча. Тем более что вместе с ним умрет и Жанна. Он что-нибудь придумает, чтобы забрать ее с собой в могилу.

– И что за шорох? Опять мента подставлять? – недовольно спросил Жмак.

– А тебе что-то не нравится? – сверкнул взглядом Артур.

– Да нет, нормально все…

– Может, ты и за Лоскута спросить не хочешь?

– За Лоскута пусть Никитос спрашивает. А я подпишусь, не вопрос, – заверил его Жмак.

Лоскута повязали посреди темной ночи. Они с Никитосом пошли прогуляться в ларек за коньячком, а когда подходили к дому, нарвались на каких-то хмырей в черных костюмах. Ребята оказались очень крепкими и даже не стали разговаривать с парнями. Никитосу так дали в кадык, что у него отключилась фаза. Правда, в себя он пришел быстро и успел увидеть, как отъезжает машина, в которой увозили Лоскута. Номера он запомнил, а Бобыль пробил их по ментовской компьютерной базе. Выяснилось, что машина принадлежала мужу Кристины.

Правда, здесь Бобыль оплошал. Слишком долго искал он компьютерную базу. Пока суд да дело, нагрянули менты. Впрочем, Артур заранее все просчитал. Не верил он бабам, поэтому и продумал план отступления. Аккуратно проломили пол, проделали лаз под трубами в шахте от одного дома к другому. И решетки на окна поставили особые, что в сущности спасло их от ретивого спецназа.

В чем были они дома, в том и ушли. Жмак был в трениках и тапках на босу ногу, Бобыль вообще загорал под люстрой в одних трусах. Но и тут гений Артура сыграл свою спасительную роль. Он заранее приготовил две большие спортивные сумки, в которых имелось все на случай внезапного бегства, ну и, конечно же, награбленные деньги плюс оружие – два автомата с боекомплектом. Туда же Бобыль положил свой любимый ноутбук… В общем, план сработал. И бригада снова ушла от возмездия. Как будто сам дьявол вывел Артура из-под удара. Как будто для его парней действительно готовилось место истопников подле адского костра. А может, и для него самого…

– Тогда зови Никитоса, – распорядился Артур.

Жмак даже не пошевелился, но пасть раскрыл так, что, заглянув туда, можно было увидеть кишки.

– Чо разорался? – отозвался парень.

Жмак и Бобыль резались в карты, Артур просто загорал на солнышке, наблюдая за ними. А Никитос рыбачил неподалеку.

Они уехали далеко от Москвы, в сторону Волги. По пути бомбанули поселковый магазин. По-тихому взломали, под завязку забили машину продуктами и всякой всячиной, включая две туристические палатки, в каждой из которых свободно могли разместиться шесть человек. А их было всего четверо. Одна палатка для всех, другая – чисто для Артура. Иначе нельзя…

В принципе, все это можно было взять за деньги. Но покупать – это светиться. Как ни крути, а они в розыске, и менты уже знают, кто набедокурил в Битове. Гораздо безопасней было подломить магазин, тем более что Никитос был мастером по этой части…

– Иди сюда, рыбак, пока за жопу себя не поймал!

– За своей смотри, понял? – огрызнулся Никитос.

– Пасть закрой! – рыкнул Жмак.

Он был силен в драке, но и Никитос кое-чего стоил. И каждый с характером. Если сцепятся, биться будут долго и смертным боем.

– Я те ща удило в твое хавло затолкаю!

– Че ты сказал? – вскочил со своего места Жмак.

– Че слышал! – подорвался и Никитос.

Артур думал недолго. Одному он врезал кулаком по печени. Другого согнул в поясе через солнечное сплетение. Никто из крикунов даже не подумал о том, что ему можно ответить тем же.

– А теперь замирились, ну!

– Никитос, братан… – прохрипел один.

– Жмак, ты это, извиняй, да, – повинился второй.

– Волки позорные, – миролюбиво хмыкнул Артур.

И, обращаясь к Никитосу, сказал:

– Я не знаю, что с Лоскутом, но за него спросить надо.

– Как? – напрягся парень.

– Автомат в зубы и в расход.

– Кого?

– А кто Лоскута повязал, того и валить… Или ты Кручу хочешь завалить?

– Да мне по барабану, кого валить. Покажи, кого валить, все сделаю, – зловеще ощерился Никитос.

– Вот это дело, – кивнул Артур.

Он знал, что всем была по кайфу расслабуха, которую он здесь устроил. Безлюдное место, лес, тепло, речка под боком, комары – сущий пустяк по сравнению с тем гнусом, что жрал их на пермских лесоповалах. И никто из парней даже не пикнул о том, что неплохо было бы отдохнуть здесь еще пару недель.

Глава 16

Кристина прибыла на допрос в сопровождении адвоката. Прическа и макияж от высококлассного мастера, костюм из эксклюзивной коллекции, обувь и прочие дамские аксессуары – последний писк моды. Одним словом, икона стиля. Важная, уверенная в себе молодая дама. И совершенно неприступная на вид. Выглядела она просто потрясающе – Федот смотрел на нее, чувствуя, что вот-вот начнет задыхаться от восхищения. Приступами астмы он вроде бы не страдал, но тут такое дело…

– Вот повестка, товарищ майор, – сухо и с холодком в голосе сказала она.

– И сразу же вопрос, – взял слово адвокат, лощеный и холеный типчик в строгом костюме. – На каком основании вы вызвали гражданку Неверову на допрос?

– Это не допрос, это беседа, – с непривычным для себя чувством смущения сказал Комов.

– Значит, Кристина Георгиевна, может быть свободна?

– А поговорить?

– Не вижу оснований, – безапелляционно заявил адвокат.

– Ну что ж, раз такое дело, можете идти, – развел руками Комов.

Прошла неделя с тех пор, как генерал Викентьев устроил им с Кручей грандиозный разнос. Досталось им обоим за то, что они без санкции потревожили всеми уважаемого господина Неверова. Их встреча и сопутствующий разговор, как оказалось, были зафиксированы на пленке, и бизнесмен, уверенный в своей безнаказанности, не постеснялся приобщить ее к своей жалобе в прокуратуру по надзору. Им удалось избежать обвинения в злоупотреблении своим служебным положением, но Викентьев орал так, что звенело стекло в люстре у них над головами. К счастью, люстра не превратилась в дамоклов меч и не рухнула на них. И ничего не изменилось – Степан Степаныч остался в отпуске под домашним арестом, а Федот продолжал исполнять его обязанности. О том, чтобы на его место прислать варяга, речи пока не шло. Но все равно глупо было злить судьбу в лице скандального генерала. Тем более что Кристина уже ничем не могла помочь. Разве что изобличить своего мужа, но, судя по всему, Неверов отыграл ее карту назад, и они снова жили вместе. А значит, она не будет свидетельствовать против него. Да и ни к чему это. Как ни крути, а Неверов убил не человека, а лютого зверя. Не важно, что руками Валентина Шведова, к которому благоволил сам подполковник Круча.

Стало уже ясно, что банда Артура Трутнева ушла из Москвы, и если было что-то, связывающее бандитов с Неверовыми, то все это осталось в прошлом. Ни через Кристину, ни через ее мужа на преступников не выйти. Поэтому Степан Степаныч Артура и не искал. Он ждал его. У себя дома. Уже был пущен по городу слух, что подполковник Круча снят с должности. Ведь именно этого, судя по всему, и добивался Трутнев. Ему нужна была Жанна, ему нужен был Волчара. Но не он был ловцом. Им был Круча, на которого и должен был выйти беглый зверь…

– И все? – удивленно и даже разочарованно повела бровью Кристина.

– Повестка старая, недельной давности. За это время много что изменилось.

– Что, например?

Комов промолчал. Ему не хотелось разговаривать с ней в присутствии адвоката. И Кристина это поняла.

– Андрей, вы свободны, – обращаясь к нему, одними губами улыбнулась она.

– Но Константин Владиславович… – начал было он.

Но Кристина его оборвала.

– Андрей Евгеньевич!

Продолжением была многозначительная пауза. Беспомощно пожав плечами, адвокат вышел за дверь.

– Так что же изменилось? – спросила Кристина.

Взгляд ее потеплел, но, как бы то ни было, она была далека от того, чтобы флиртовать с Федотом. А ведь он ей понравился, он прочитал это по ее взгляду, когда встретился с ней впервые. Правда, тогда она была обижена и растеряна. А сейчас Кристина, похоже, снова в седле. Какого-нибудь белого «Порше».

– Ваш муж вас простил. Или это не так?

– Не совсем. Это я простила его… Он рассказывал мне, как вы за меня ходатайствовали.

– Надо же было с чего-то начать разговор.

– Да, я это поняла… Но все равно спасибо… А то, что я с адвокатом, так это требование моего мужа… К тому же у вас ко мне претензии, – она внимательно посмотрела на Федота. – Или нет?

– Есть обстоятельства, на которые можно закрыть глаза. Ваш муж убил матерого волка. И не сам, а руками хорошо вам известного Валентина.

– Что ему грозит? – голос у Кристины дрогнул от волнения.

– А что ему может грозить? Вы хотите, чтобы мы оправдали вашего мужа, а посадили его? Нет, так не бывает… Не было ничего. Не было никакого Лоскутова. И черт с ним…

– А где Валентин?

– Дома. Или на работе, если устроился. Он парень работящий, он работу найдет…

– Да, я знаю…

– Я так понимаю, вы с ним не встречаетесь?

– Нет.

– Но хотели бы.

– Он меня предал, – с горькой насмешкой сказала Кристина. – Он рассказал вам про меня. Вы его допрашивали, он показал на меня и моего мужа…

– Разубеждать я вас не буду, но скажу, что это не так. Он выгораживал вас… Вы свободны, гражданка Неверова.

Федот уже понял, что с этой прекрасной мисс ему ничего не светит. Она хотела жить со своим мужем, а любить Валентина. Глядя на нее, он видел, что с этим парнем у нее всерьез и надолго. Только вряд ли такая любовь сделает его счастливым. Два раза Кристина вышла ему боком. Что ждет его впереди?

* * *

Небольшой подмосковный городок, лесопарковая зона, неохраняемая автостоянка. Лето, жара, день будний, но народ толпами ломится на природу. Разные люди: те, кто при деньгах, и те, кто победней. Кто-то приезжает на крутом авто, кто-то – на чем попало.

Парень лет двадцати приехал с девушкой. Он – стремный малый: рахитная голова, корявое лицо, тщедушное тельце; а она – красавица. Но у него крутая тачка – темно-серая «БМВ-530», поэтому в глазах своей подружки он выглядит на «пятерку». Но это ненадолго: Бобыль уже готов исправить это недоразумение.

С деловым видом рахит нажал на кнопку дистанционного пульта, центральный замок сработал – закрыл машину и поставил ее на сигнализацию. Но только молодая пара скрылась из виду, как Бобыль нажал на клавишу своего «волшебного» ноутбука, и даже со своего места Артур услышал знакомый щелчок.

Бобыль вышел из укрытия с видом совершенно уверенного в себе человека, с безмятежным выражением на лице, твердым шагом подступил к машине, открыл дверцу, забрался в салон. Жмак, сидевший на траве рядом с Артуром, сунул руку в раскрытую спортивную сумку, где лежал готовый к бою автомат. Если что, стрелять он будет, не задумываясь. Артур, само собой, будет действовать так же решительно. Они уже давно балансируют на грани, им давно уже нечего терять, кроме адреналина, от которого уже закипала кровь.

Бобыль открыл дверь минут через десять. И тут же закрыл ее. Условный знак – экипаж подан, можно ехать.

Фальшивый кремлевский пропуск был уже установлен на стекле. Мотор заведен, приятно урчит. Артур сел на переднее пассажирское сиденье, сумку с автоматом бросил под ноги. Жмак и Никитос устроились сзади.

– Иммобилайзер – дешевка, я его под капотом на раз-два нашел, – сказал Бобыль, бережно укладывая свой ноутбук в пространство между двумя передними сиденьями.

Призвав на помощь дьявола, он сорвал машину с места. Артур на всякий случай глянул назад, не видно ли ограбленного рахита. Но все было нормально: никто не бежал за ними, отчаянно размахивая руками.

В Москву они въехали без приключений. Спокойно прошли мимо стационарного поста, но через пару километров столкнулись с экипажем дорожно-постовой службы. Артур увидел мента, направившего на них радар. И снова, в который раз, их должен был спасти липовый пропуск.

– Только не сбавляй скорость, – глянув на Бобыля, сказал он.

– И не подумаю.

«БМВ» на сотне прошла мимо гаишника. Тот махнул жезлом, но преследовать нарушителя не стал. И даже не побежал к своей машине, чтобы по рации связаться со своими.

– Ништяк! – ощерился Бобыль.

– Ага, по самое не хочу, – мрачно усмехнулся Артур. – Тачку менять надо. Не сейчас, потом…

Береженого черт бережет, подумал он.

Бригада беспрепятственно добралась до самого большого супермаркета в сети «Большой агоры». Бобыль через Интернет установил, что здесь должен заседать господин Неверов.

– А дальше что? – спросил Никитос.

– Кривая выведет, – криво усмехнулся Артур.

Он уже привык выезжать на этой самой «кривой». И сегодня рассчитывал на успех.

– Давай к воротам подъезжай, там встанем, – распорядился он.

К самим воротом во внутренний двор торгового центра они подъезжать не стали. Во-первых, это ни к чему, а во-вторых, цепкий взгляд Артура заметил видеокамеру на одном из опорных столбов.

– Гля, тут секс-шоп, – Бобыль кивнул в сторону небольшого магазинчика через дорогу.

– Чо, по вставному соскучился? – хмыкнул Никитос.

– Ага, для тебя… Латекс нужен.

Это была его идея использовать для масок жидкий латекс. И, надо сказать, этот вариант оставался актуальным до сих пор. Ведь ориентировки на них есть у каждого постового мента. Они, конечно, будут отстреливаться, но лучше не светиться, пока не закончено с Неверовым… Но сам поход в магазин – это уже само по себе засветка.

– Латекс – это хорошо, – кивнул Артур. – Но пока не надо, в другой раз…

Жидкий состав наносился прямо на лицо. Неприятная, надо сказать, процедура. Латекс вонял нашатырем и серой, от него сушило кожу. Но лиха беда начало, за первым тонким слоем шел второй, третий – чем дальше, тем проще…

– Не надо так не надо, – отозвался Бобыль. – Все равно в этой забегаловке ничего не будет. А нам дорогой латекс нужен, высшей очистки. Сейчас такой материал есть, что натуральные лица набивать можно, а я руку набил, не вопрос. Даже пластик не нужен… Принтер надо купить, фотик, я с ваших новых вывесок новые ксивы нарисую…

– Ага, и ходи потом как презерватив сушеный, – хмыкнул Жмак.

– Может, лучше пластику? – спросил Никитос. – Новое лицо, новая ксива…

– Где ты ее сделаешь? – поморщился Артур.

Мысль о пластической операции посещала его не раз. Но это геморрой – во-первых, попробуй найди надежного хирурга, чтобы он не стукнул ментам; а во-вторых, не хотелось ложиться под нож… Но если бы нашелся подходящий хирург, он бы согласился довериться ему. Новое лицо, новая ксива – возможно, новая жизнь…

– Да найти можно, если захотеть, – сказал Никитос.

– А на какие шиши? Вон Бобыль всю свою долю Жмаку просадил. Кто ему денег займет?

– Занять не займу, а отыграться дам, – ухмыльнулся Жмак.

– Да хоть сейчас! – встрепенулся Бобыль.

– Твой банк еще не открыт, – осадил его Артур. – Но если тачку по новой возьмешь, десять «ярославн» из общака получишь…

Ему не давала покоя мысль о том, что их «БМВ» засвечен ментами. Возможно, гаишники уже получили сообщение, что эта машина в угоне. Поступит информация, что авто в Москве, поднимется шум. А на выезде из Москвы стоят серьезные видеокамеры, которые считывают номера. Регистрационный знак на машине малость подправлен, но все равно, лучше не рисковать.

– Лучше «хабаровских», – без надежды на лучший исход сказал Бобыль.

Артур хотел послать его куда подальше, но увидел остановившийся неподалеку не новый, но приличный на вид «Ауди», из которого вышел человек, чье лицо показалось ему знакомым… Капитан Комов, правая рука Волчары. Ему-то что здесь нужно?

– Можно и «хабаровских», – глядя, как удаляется мент, медленно протянул Артур. – Только не десять, а пять… Если вот эту тачку сработаешь…

– Так это, она ж закрыта. Я сигнал не снял…

– А если очень хорошо постараться?

– Ну, если пять «хабаровских»…

За двадцать пять тысяч рублевых Бобыль надеялся отыграть свою долю. Получится у него это или нет, Артура сейчас абсолютно не волновало. Ему нужна была машина Комова. Он чувствовал, что лысый черт лукаво улыбается ему.

Бобыль не мудрствовал. Подошел к «Ауди», выронив из кармана пачку сигарет, нагнулся и шилом ударил по фаре. Не самый лучший способ вырубить сигнализацию, но, как оказалось, действенный…

Только он завел «Ауди», как черт в голове Артура снова подмигнул ему зеленым глазом. Как будто сигнал светофора подал. Так или нет, но ворота во внутренний двор супермаркета открылись, показался черный джип «Мерседес». Окна затемненные, трудно сказать, кто в машине. Но автомобиль остановился, из салона вышли водитель и пассажир.

В последнем Артур узнал Неверова: его фотографию Бобыль скачал из Интернета. Да и Кристина рассказывала о своем муже. Ведь она спала не только с Лоскутом, Артур сам охотно пользовался ее страхами. Жаль, что не так много, как хотелось бы. Нельзя было совсем загонять бабу в угол, а то бы он сделал из нее сексуальную рабыню… Возможно, это у него получится, когда не станет ее мужа. Уж больно хороша девка. Хотя Жанна желанней…

Пассажир занял место за рулем, а водитель, уныло вздохнув, поплелся обратно в офис.

– Может, к бабе собрался? – спросил Жмак.

– Поедем – увидим… Давай к Бобылю!

Дверь в машину он открывал с помощью носового платка, чтобы не оставить пальчики. И его парни старались не наследить. Выходя из «БМВ», Артур надеялся, что машина после них осталась «чистой».

Они пересели в «Ауди», сели на хвост Неверову, который взял курс к Кольцевой автостраде. Проезжая мимо контрольного поста милиции, Бобыль на всякий случай прижался к высокому фургону трейлера так, чтобы спрятаться от видеокамер наблюдения.

С Кольцевой автострады Неверов свернул в Битово. На посту ГИБДД его не тронули, но гаишник поднял жезл, чтобы остановить «Ауди», которую Бобыль, как обычно, попытался спрятать за высокой фурой. Но Бобыль и не думал тормозить. Артур же надел ментовскую фуражку, обнаруженную за задним сиденьем. То ли гаишник узнал номера, то ли так на него подействовала фуражка, но он взял под козырек.

По Битову им не пришлось мотать круги. «Мерседес» Неверова очень быстро свернул на тихую улочку, въехал во двор старого двухэтажного дома.

В таких домах, как правило, живут в основном пожилые люди – бабки с клюками, любительницы погреть глаза на лавках у подъездов. Но как ни странно, во дворе дома никого не было.

Неверов вышел из машины и шмыгнул в первый подъезд.

– Никитос! Жмак!

Первый должен был исполнить жертву, второй пошел с ним для подстраховки. Артур совершенно не сомневался в том, что дело будет сделано.

Глава 17

Веселье не всегда бывает к добру. Тем более, если у тебя у самого плохое настроение. Федот раздраженно посмотрел на улыбающегося Кулика.

– Чего ржешь? Овса отборного задали?

– А каким овсом твою машину накормили?

– Да иди ты…

Это же курам на смех – угнали машину у самого исполняющего обязанности начальника ОВД. И курам на смех, и куликам…

– Да не расстраивайся ты, найдется твоя машина, – сказал Кулик, смахнув с лица улыбку.

– Одно из двух, или сама найдется, или сам найду…

Комов снял трубку зазвонившего телефона.

– Да!

– Товарищ майор? – услышал он голос замначальника районного ГИБДД. – Нашли вашу машину…

– Где?

– Инспектор Кваснов ее видел. Пытался остановить, а она мимо проехала…

– Куда проехала? Когда?

– В Битово въезжала. Часа три назад… Если сразу на запчасти не разобрали, значит, найдется…

– Смотри, как бы самого на запчасти не разобрали, – угрюмо буркнул Федот.

– Ну, зачем вы так, товарищ майор?

– Настроение такое, извини…

Он положил трубку; угрюмо глянув на Кулика, закурил.

– Дело дрянь.

– Что такое?

– Криминал голову поднимает. Сафрон, воры, все такое… Думают, что без Кручи мы никто… Машину мою в Москве угнали, а теперь она здесь, в Битове. Кто это сделал? Тот, кто посмеяться надо мной хочет. Машину-то мы найдем, а вместе с ней «хи-хи-ха-ха» на мою голову…

Снова зазвонил телефон, на этот раз сигнал поступил из дежурной части. Двойное убийство на Октябрьской улице.

Даже для спокойного города преступления с летальным исходом – событие хоть и чрезвычайное, но, в общем-то, привычное. Комов мог бы не торопиться или даже совсем не выезжать на место происшествия. Но, увы, ситуация требовала его немедленного присутствия. Слишком много трупов за последнее время, слишком большие претензии предъявляет начальство сотрудникам Битовского ОВД. Если сам Круча пострадал, то с Федотом вообще церемониться не будут. Снимут с должности и пришлют какого-нибудь варяга со своим уставом…

Комов очень рассчитывал, что преступление бытового порядка – кто-то что-то с кем-то не поделил, драка, поножовщина… Но в мужчине, труп которого лежал посреди комнаты, он узнал господина Неверова. Он был убит точным ножевым ударом в сердце. В другой комнате старой квартиры он обнаружил труп девушки. Она лежала на спине с перерезанным горлом.

Но больше всего Комова потрясла милицейская фуражка, которую следователь обнаружил в квартире.

– Вот, товарищ майор, на полу возле трупа валялась…

Фуражка была уже вложена в прозрачный полиэтиленовый пакет в качестве вещественного доказательства.

– Запаковали зачем? Может, здесь сотрудник милиции живет…

– Ну, может, и живет, – пожал плечами эксперт. – А фуражка на полу валялась, кровь там на тулье…

Кровь была не только на тулье, но и на гербовом орле, на крыле которого Федот заметил знакомый скол. И размер, и вес фуражки тоже вызывали знакомые ощущения… Похоже, это был его головной убор.

– Чертовщина какая-то, – чувствуя, как холодеют ноги, сказал он. – Свидетели есть?

– Не совсем, – покачал головой следователь.

– Что значит – не совсем?

– Соседка убитой видела, как от подъезда отъезжала машина марки «Ауди».

– Не машина же их задавила.

– Нет, не машина. Но машина слишком резво стартовала, женщине показалось это подозрительным. Она запомнила номера…

Следователь назвал номер, после чего у Федота стали отниматься поджилки. Это был номер его машины. И марка «Ауди»… Опять же, фуражка, которую он оставил в машине…

– Что с вами, товарищ майор? – с удивлением посмотрела на Комова следователь.

– А что со мной?

– Побледнели вы.

– Это какой-то бред…

– Что бред?..

– Это была моя машина… И фуражка моя… Но меня-то здесь никогда не было…

Следователь кивнул, как бы соглашаясь с Комовым, но взгляд его уже был не тот, что прежде, – подозрение в нем, хищная напряженность.

– Когда произошло убийство? – взволнованно спросил Федот.

– Точно пока неизвестно, – покачал головой следователь, внимательно всматриваясь в его рубаху, как будто надеялся увидеть там следы крови.

– А машина… Машина когда отъехала?

– В пятнадцать сорок восемь. Соседка посмотрела на часы…

Федот посмотрел на часы. Восемнадцать тридцать две… Примерно три часа назад инспектор ГИБДД видел, как его «Ауди» въезжала в город. Пусть это будет пятнадцать тридцать. От поста ГИБДД до места происшествия минут десять езды…

– Соседка, соседка… А что, других свидетелей нет? Кто выходил из «Ауди», кто в нее садился, кто выходил из квартиры потерпевшей…

– Почему вы думаете, что это квартира потерпевшей? – вскинулся следователь.

Молодой еще парень, но головастый. И ум у него цепкий, и взгляд. И, похоже, ему все равно, что перед ним врио начальника ОВД.

– Потому что Неверов не может жить в такой квартире. У него особняк на Рублевке…

– Вы знаете, кто убитый? – еще больше насторожился следователь.

– В том-то и дело. Убитый – Неверов Константин Владиславович, генеральный директор сети универсамов «Большая агора»… Кстати, документы при нем были?

– Нет. Ничего не было. Пусто в карманах… Только ключи от машины… Машина во дворе стоит, «пятьсот пятидесятый» «Мерседес». Автомобиль мы обследовали, судя по талону техосмотра, принадлежит он гражданину Неверову. Инициалы «К.В.», как вы говорите… Откуда вы его знаете?

– Оттуда, что я к нему сегодня ездил.

Неверов оборзел совершенно. Мало того, что он смог натравить на Битово генерала Викентьева, он еще потребовал, чтобы подполковник Круча и майор Комов прибыли к нему с извинениями. Федот послал бы его куда подальше, если бы ни ситуация, которую не хотелось усугублять. Степан Степаныч и без того в подвешенном состоянии. Он бы, конечно, понял подчиненного, если бы тот нагрубил Неверову. Но все же он был бы больше благодарен, если бы Федот решил проблему мирным путем… В общем, пришлось ехать к Неверову на поклон.

Но Федот с ним разминулся. Секретарша ему сообщила, что господин Неверов уехал. А на выходе из офиса он столкнулся с его водителем-телохранителем, который сказал, что его босс уехал в гордом одиночестве… А дальше – хуже. Совсем скоро выяснилось, что у него угнали машину. В Битово пришлось добираться на маршрутном такси…

– Зачем?

– Затем… Ты, Дорошев, не мне вопросы задавай. Ты свидетелей ищи, должен же был кто-то преступников видеть…

– Оперативники этим занимаются, – качнул головой следователь. – А мне место описывать надо…

– А что, это еще не сделано? – возмутился Комов.

– Частично да, частично нет. Слишком большой объем…

– А я здесь уже наследил… Ты так и запиши, что следы от моих туфель после моего прихода появились…

– Да, конечно, – не очень убедительно пообещал следователь.

Федот взял Кулика под руку, вместе с ним вышел из дома. Во дворе трясущимися руками достал сигарету, нервно закурил.

– Ты-то хоть понимаешь, что происходит?

– Понимаю. Похоже, тебя подставляют.

– Уже подставили…

– И мотив у тебя есть.

– В том то и дело! Я сегодня этого Неверова на части хотел порвать.

– А его зарезали. И, судя по всему, очень профессионально. И девушку тоже грамотно сработали…

– Саня, ты давай поднимай всех оперов. Ты мне найди свидетелей, которые видели, кто выходил из моей машины, кто в нее садился… Черт! Ножа, которым резали, нет.

– Нет, – покачал головой Кулик. – Боюсь, его обнаружат в машине.

Увы, но их мысли сходились. А что было еще печальней, через несколько часов за городом была обнаружена машина Комова, а в ней окровавленный нож. Федот нисколько не сомневался, что экспертиза назовет эту финку орудием преступления.

* * *

Майор юстиции Благой был взяточником и просто наглой рыжей мордой. Федоту однажды уже пришлось иметь с ним дело, когда он за деньги развалил дело и выпустил из-под стражи известного наркодельца. Комов тогда не стеснялся в выражениях и сказал все, что думает про этого подлеца.

А теперь Благой вел дело об убийстве гражданина Неверова. И у него не было никаких моральных мотивов щадить подозреваемого, в которые, как это и должно было быть, зачислили Федота. И, тем не менее, следователь держался с ним корректно, не хамил, не угрожал, но в глазах искрилось злорадство.

– Вы утверждаете, что в момент убийства находились в маршрутном такси, ехали в Битово.

– Да, утверждаю, – уныло кивнул Комов.

Он смог найти «Газель», которая позавчера доставила его в Битово. Но, увы, водитель не узнал его и не смог подтвердить его алиби.

– Кто может это подтвердить?

Шанс у Федота был. Он запомнил двух человек, которые с ним ехали и могли узнать его. Кулик ни капли не сомневается в его невиновности, он работает на износ, чтобы доказать его невиновность. И его опера носятся по городу с фотороботами этих попутчиков, разыскивая их. Рано или поздно им улыбнется удача. Рано… А если поздно?..

– Пока никто.

– Вас видели в офисе господина Неверова незадолго до убийства, – продолжал искриться следователь.

– Видели… Я приехал туда на машине. Когда вышел, ее не обнаружил… Я сообщил об инциденте, а затем отправился в Битово… Моя машина тоже ехала в Битово, но без меня…

– Да, инспектор Кваснов ее видел… Кстати, вы надели фуражку, чтобы поприветствовать его.

– Ну да, и для этого я бросил руль и пересел на пассажирское сиденье.

– Значит, за рулем находился кто-то другой…

Задние окна в машине Комова были затемнены, но передняя часть салона просматривалась достаточно хорошо. Но в обоих случай – на выезде из Москвы и на въезде в Битово угонщик сумел спрятать автомобиль от видеокамер. А Кваснов видел только пассажира с переднего сиденья, но лицо рассмотреть не смог. Зато заметил фуражку…

– Кто мог находиться за рулем, если я в Москву ездил один.

– Не знаю, не знаю…

– Есть запись с видеокамер, как я выезжаю из Битова и въезжаю в Москву. Впереди только я один…

– Но ваш сообщник мог находиться на заднем сиденье, – легко парировал его выпад Благой.

– Какой сообщник?

– Пока что гипотетический… Если продолжать разговор о видеокамерах на постах ГИБДД, то по ним видно, что ваша машина «Ауди А8» преследовала автомобиль «Мерседес GL550», в котором находился гражданин Неверов…

– Моя машина, но не я…

– Не знаю, не знаю… Скажите, у вас был мотив убить гражданина Неверова?

– Нет.

– А мне кажется, что был. Сначала вы нахамили гражданину Неверову, а потом вас отправили к нему извиняться… Извиняться вы не хотели, а зная ваш характер…

– Нормальный у меня характер. И я очень хотел извиниться перед гражданином Неверовым. Вы даже не представляете, как я этого хотел, – с самым серьезным видом сказал Комов.

– А как насчет жены Неверова?

– При чем здесь его жена? – дрогнувшим голосом спросил Федот.

Он и сам понимал: при чем здесь Кристина Неверова.

– Эта молодая женщина очень красивая, – с недоброй хитрецой посмотрел на него Благой. – И, насколько я знаю, вы приходили к ее мужу ходатайствовать за нее. Вы хотели, чтобы она получила какую-то долю при разводе… Меркантильные, знаете ли, интересы… Какие отношения связывают вас с гражданкой Неверовой?

– Исключительно служебного характера…

– Мы еще вернемся к этому вопросу… А пока перейдем к фактам. Вашу машину видели возле дома гражданки Пестровой в промежутке времени, когда произошло убийство.

Федот успел выяснить, что с Оксаной Пестровой любвеобильный Неверов познакомился пару недель назад, возможно даже, назло своей жене, которую принял обратно, но которой, по всей видимости, не смог простить измены. Она работала в битовской «Большой агоре», и Неверов, воспользовавшись своим положением, по случаю ее совратил. Так иногда бывает… Возможно, он обещал ей квартиру, но до последнего времени встречался с ней у нее дома… С одной стороны, он поступил правильно, что поехал к любовнице без охраны. А с другой, он поплатился за это жизнью…

– Да, но не видели меня самого…

– Но ведь не видели и других подозрительных лиц…

Преступники, по всей видимости, ворвались в квартиру на плечах Неверова. Он даже не успел снять пиджак. Его втолкнули в комнату, сбили с ног и ударили ножом в сердце. Тем же ножом преступники перерезали горло и гражданке Пестровой.

– Я уже много лет работаю в уголовном розыске. Да и вы, Сергей Денисович, не первый год замужем. Вы должны понимать, если бы я хотел убить Неверова, не стал ехать за ним на своей машине…

– Если бы вы готовили преступление, но, возможно, мысль об этом пришла к вам спонтанно, когда вы ехали за гражданином Неверовым.

– Но я был в гражданке.

– И что?

– Я бы не стал надевать фуражку, чтобы идти за Неверовым в дом. И уж тем более, не стал бы ее терять…

– В моей практике всякое бывало… Кстати, в квартире Пестровой были обнаружены следы от вашей обуви…

– Эти следы появились в тот момент, когда я прибыл на место преступления вместе с майором Куликом, – досадливо поморщился Федот.

– Возможно.

Благой не стал с ним спорить, но его следы запротоколированы и внесены в материалы уголовного дела. Теперь доказывай, что ты не верблюд…

– А моя одежда?

– Что ваша одежда? – следователь непонимающе посмотрел на Комова.

– На место преступления я прибыл в той же одежде, в которой меня видели в головном офисе «Большой агоры». Эту же одежду я сдал на экспертизу. И на ней нет ни капли крови… На фуражке кровь, на ноже кровь, даже сиденье в машине запачкано кровью, а я совершенно чист, как это объяснить?

– Вы могли снять один комплект одежды, переодеться в другой, потом снова переодеться…

– У вас много в машине комплектов запасной одежды? – усмехнулся Федот.

– Это всего лишь предположение, – невозмутимо посмотрел на него Благой.

– Глупое предположение.

– Глупое не глупое, но ваш автомобиль обнаружили на окраине города, на дороге, по которой вы могли переодеться и вернуться в свой отдел через пятнадцать минут…

Увы, но даже хронометраж времени был против Федота. Он появился в отделе через полчаса после того, как был убит Неверов.

– В автомобиле был обнаружен нож. И на нем не было моих отпечатков пальцев, – в отчаянии сказал Комов.

– Отпечатки можно стереть.

– Но тогда бы я уничтожил нож!

– Не знаю, не знаю…

Эксперты тщательно осмотрели машину, но не обнаружили ни одного отпечатка пальца. Судя по всему, преступники тщательно уничтожили следы после себя. И даже ручку ножа протерли…

– Подставили меня, майор. Подставили…

– Все может быть, – неожиданно согласился Благой. – Но, тем не менее, я вынужден задержать вас и поместить под стражу…

На следующий день Федоту предъявили обвинения и специальным рейсом отправили в следственный изолятор.

Глава 18

Целых две недели Валентин находился на загородном объекте; работал как проклятый – в срочном порядке отделывал дом. Никто его не беспокоил, но, вернувшись домой, он узнал о том, что позавчера по его душу приходили из уголовного розыска и обязали срочно явиться к майору Кулику.

Правда, принял его молодой оперативник. Ничего не объясняя, он спросил, где Валентин находился четыре дня назад в промежутке времени между пятнадцатью и семнадцатью ноль-ноль часов. Он сказал, что работал за городом, и дал телефоны людей, которые могли подтвердить его алиби. Оперативник стращать его не стал и отпустил домой.

А когда он выходил из райотдела, его окликнул знакомый женский голос.

– Валентин!

Это была Кристина. Она шла к нему с печальной улыбкой на лице. На лбу черная повязка, достаточно строгий костюм, выдержанный в темных тонах. Как всегда, красивая до рези в глазах.

– У тебя что, траур? – спросил он.

– А разве ты не знаешь? – удивилась она.

– Нет.

– А я думала, тебя допрашивали.

– Допрашивали. Только там какой-то темный лес. Где я был четвертого дня, спрашивали…

– И где ты был?

– Работал. За городом.

– А в этот день здесь, в городе, убили моего мужа…

Валентин молча свел брови к переносице. У него особые отношения с битовскими ментами. Однажды они помогли ему сесть на долгих шесть лет. А совсем недавно закрыли глаза на убийство Лоскутова. И даже отпустили его, не привлекая к уголовной ответственности. Но под наблюдением держать его продолжают. Вот, на допрос вызвали… Но почему не сказали, что его подозревают в убийстве Неверова? Или оперативник не счел нужным прояснить ситуацию? Или это какая-то игра…

– Подозревают майора Комова, – сказала Кристина.

– Кого? – потрясенно посмотрел на нее Валентин.

– И еще следователь думает, что у меня с ним любовь.

– Это правда?

– Нет… Он, конечно, ничего мужчина. Но чтобы любовь, это слишком…

Кристина пальцами коснулась его руки, легонько подтолкнула его к автостоянке. И он как завороженный пошел в сторону ее красного внедорожника.

– Но следователь считает, что мы были с ним в сговоре. Ведь Костя мог лишить меня всего, а оставил все. И теперь я богатая вдова. Комов мог бы развестись со своей женой, а жениться на мне. Бред сивого следователя… Я разговаривала с начальником уголовного розыска, он обещал мне, что подозрения с Комова будут сняты. И с меня тоже…

Кристина нажала на клавишу пульта, сняла свой «Ауди» с охранной сигнализации. Движением головы показала, что Валентин может сесть в машину. И он безотчетно принял приглашение, занял место на переднем пассажирском сиденье. В салоне было очень комфортно, но он этого просто не замечал. Даже не заметил, как заработал кондиционер, настолько тяжелой была голова.

– И что дальше? – спросил он с запозданием. – Снимут с вас обвинения, и что дальше? Ты выйдешь за него замуж?

– За кого, за Комова?!. Я же тебе сказала, что так следователь думает…

– Что, с пустого места думает?

– Я не знаю, каким он местом думает. Но меня Комов не волнует… У меня мужа убили. Понимаешь, убили…

– Тебе нужны мои соболезнования?

– Нет. Мне нужны твои волосы, – выезжая со стоянки, сказала она.

– Зачем? – не понял Валентин.

– Чтобы вцепиться в них, чтобы вырвать их с корнем, чтобы сделать из тебя черта лысого… Ты хоть понимаешь, что предал меня? – совсем незло спросила она.

– Это ты о чем?

– Ко мне приходили из милиции. Меня допрашивали. Меня чуть не сделали виновной в убийстве Лоскутова…

– Я здесь ни при чем.

– При чем… Теперь мы квиты!

– Не понял.

– Да, я виновата в том, что связалась с Лоскутовым. Но я не просила его убивать Лиду. Я хотела, чтобы он всего лишь тебя проучил…

– Я это знаю, он мне говорил…

– И что ты об этом думаешь? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Все равно ты совершила большую ошибку.

– Но это не я убила твою Лиду.

– Не ты… Но ее нет…

– Но есть я… Знаешь, ведь я тогда хотела только одного – чтобы ты вернулся ко мне. И сейчас я хочу этого же…

– Ты сама не знаешь, чего ты хочешь. Ты путаешь меня, ты путаешь себя…

– Ты должен меня простить.

– Я тебя прощаю… Отвези меня, пожалуйста, домой.

– Домой?!. Мы как раз туда и едем…

Машина стремительно въехала во двор элитного дома, квартиру в котором он когда-то отделывал и обставлял. Где не так давно он был почти счастлив с ней. Почти…

– Ты, наверное, не так меня поняла, – мотнул головой Валентин.

– Это наш дом.

Остановив машину, Кристина жарко и заклинающе посмотрела на него.

– У тебя траур, у тебя погиб муж.

– Я его никогда не любила…

– Но ты хотела быть с ним, – усмехнулся Валентин, вспомнив, как она унижалась перед Неверовым, как жаждала вернуть его милость.

Тогда она не хотела быть ни с Валентином, ни с Лоскутовым, тогда ей нужен был только богатый муж.

– Я поняла, о чем ты думаешь, – повинно склонив голову, сказала она. – Да, я дрянь. И всегда была такой… Но я тебя люблю. Понимаешь, люблю-у!

– Это не любовь, это тупик…

– Тупик?!. Даже если это тупик, я бы хотела с тобой жить в этом тупике… Ты же хотел, чтобы я ушла от мужа. Ты же хотел, чтобы мы были вместе…

– Я, наверное, пойду…

Не так-то просто было определить степень ее вины в том, что погибла Лида. Но в любом случае, она приложила к этому руку. И, тем не менее, Валентин не злился на нее, был далек от того, чтобы насылать на ее голову проклятия. Но и в любовь с ней играть не хотел. В какой-то степени Кристина была ему дорога, но все же он искренне считал, что они – чужие люди. Поэтому и не искал с ней встречи. А сейчас хотел только одного – поскорей избавиться от нее и ее навязчивых желаний, которые она почему-то считает любовью…

– Никуда ты не пойдешь, – упрямо мотнула головой Кристина.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что я в тебе нуждаюсь.

– Траур по Лиде давно уже прошел.

– При чем здесь твоя Лида? – обиженно возмутилась она.

– При том, что она по-прежнему очень дорога мне. А ты потеряла мужа совсем недавно. И ты уже хочешь быть со мной…

– Знаешь что, Шведов! – нервно встрепенулась она.

– Что?

– Ты мне брось эти антимонии разводить! Мужчина ты или нет?

– Мужчина, – пожав плечами, согласился он.

В конце концов, все не так уж и плохо в этой жизни. Нет уже больше той гремучей тоски, в которой он хоронил себя первый год, проведенный на свободе. Он отомстил за свои унижения, он рассчитался с убийцей Лиды. У него есть работа, он неплохо получает; он готов начать новую жизнь – найти хорошую девушку, жениться на ней, обзавестись потомством, а почему нет?.. А с Кристиной он мог бы жить как с любовницей до тех пор, пока в его жизни не появится девушка, с которой бы он захотел сочетаться законным браком. А возможно, они расстанутся с Кристиной еще раньше. Она сама будет в поиске, и как только найдет себе жениха из олигархов, тут же отвернется от Валентина. Он лишь облегченно вздохнет, когда это случится…

– Тогда слушай сюда! – сказала она не то чтобы очень уж агрессивно, но воинственно. – Ты очень ошибаешься, если думаешь, что я лезу к тебе в постель. И не мечтай!

– Это уже интересно, – усмехнулся Валентин.

С одной стороны, ему понравился такой поворот в разговоре, но с другой – он почувствовал себя немного уязвленным: как будто действительно померкли его мечты…

– Ты будешь жить здесь, в этом доме, – пропустив его реплику мимо ушей, в том же духе продолжала Кристина. – Считай, что это твое служебное жилье.

– Один, без тебя?

– Здесь – да, без меня… Но ты мне еще надоешь, можешь, не сомневаться. И тогда я, возможно, уволю тебя, – не моргнув глазом, предрекла она.

– Чтобы уволить, сначала нужно нанять.

– Считай, что я тебя уже наняла. Ты будешь моим телохранителем!

– Смешней ничего придумать не могла, – фыркнул он.

– Тебе смешно? А мне страшно! – пристально посмотрела на него Кристина.

– Ты боишься меня?

– Нет, я боюсь Артура!

– Кого?! – встрепенулся Валентин.

– Артура!.. Ты его знаешь. И он тебя знает…

– А ты его знаешь? – холодея, спросил он.

– Да. Он очень страшный человек…

– Ты его видела?

– Да. Когда приходила к Мише, – смутившись, кивнула она.

«Ты с ним спала?» – едва не сорвалось с его языка.

Кристина как будто прочла его мысли.

– Между нами ничего не было, – не очень убедительно сказала она.

Валентин ей не поверил. Слишком хорошо он знал Артурчика, чтобы в это поверить. Не мог этот гад упустить возможность переспать с такой красавицей. Если она позволяла пользоваться собой Лоскутову, то перед Артурчиком бы она точно не устояла. Он бы просто-напросто сломал ее…

– И между вами тоже, – немного подумав, добавила она.

– Что между нами? – вскинулся Валентин. – Он что-то рассказывал про меня?

– Рассказывал, – Кристина отвела в сторону глаза.

– Это все неправда, – сказал он, чувствуя, как от волнения отнимаются ноги.

– Он сказал, что ты крепкий орешек. Сказал, что тебя сильно уронили, а расколоть не смогли. Сказал, что ты бился насмерть…

– Это правда.

С трудом верилось, что Артурчик мог сказать такое… Но ведь сказал… И все равно он – мразь, которой нет места на земле. И Валентин никогда не простит его…

– На него иногда находит, – робко улыбнулась Кристина. – Иногда он может быть великодушным. А так он – страшный зверь. И в глазах у него злой демон… Я знаю, что говорю…

Все-таки она спала с Артурчиком, подумал Валентин, слушая ее. И скорее всего, он взял ее силой. А дальше уже, возможно, по взаимному согласию… Не нужна ему Кристина. И ему все равно, с кем она и когда спала. Но почему тогда так больно думать о том, что она была и с Артурчиком, и с Лоскутом?

– Костя убил Мишу, и, видимо, Артур об этом догадался, – сказала она. – Догадался и отомстил…

– Это всего лишь твои домыслы.

– Не знаю. Но если я права, то он может убить и меня… Костя был без телохранителя. Он отправился к своей любовнице, поэтому оставил его в офисе. А сам поехал… Там его и убили. Вместе с ней… Ты ее знаешь, – зло прозвучал ее голос. – Это та сучка администраторша, которая клеилась к тебе… Клеилась к тебе, а приклеилась к моему мужу… Так ей и надо!

– Оксана погибла, и ты этому рада? – осуждающе спросил Валентин.

– Я тебе, кажется, говорила, что я дрянь… Да, я дрянь. В моей жизни много плохого. Но я такая, какая есть, и другой не будет. И не надо другой. Надо, чтобы я такая и оставалась. И чтобы жила… Артур может прийти за мной… И ты должен меня защитить.

– Боюсь, что ты обратилась не по адресу. Да, у меня пояс по каратэ, но этого слишком мало, чтобы тебя защитить. У меня нет профессиональной подготовки, я даже стрелять не могу…

– Можешь не можешь, а в Лоскутова попал.

– Попал, – мрачно усмехнулся он. – Что называется, конкретно попал… Если ты боишься Артура, тебе нужно нанять профессионалов…

– Это ты его боишься… – сказала Кристина, презрительно оттопырив губу.

– Я боюсь?! – возмутился Валентин. – Не боюсь!

– А он тебя боится, – неожиданно выдала она.

– Кто тебе такое сказал?

– Он и сказал… Он сказал, что ничего не боится. Потому что его сам дьявол любит. Но с тобой связываться, сказал, не хочет. Сказал, что мог бы тебя убить, но боится, что фортуна отвернется… Он не тебя боится, он боится, что фортуна от него отвернется, если он свяжется с тобой… Он не станет связываться с тобой, если увидит, кто меня охраняет, понимаешь? Профессионалы его не остановят, а ты – может быть…

– Ты сама не веришь в то, что говоришь.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Может, и не верю. Но я хочу, чтобы ты меня защищал… И ты будешь меня защищать, – проникновенно посмотрела на него Кристина. – Потому что ты мужчина, а я женщина, которая в тебе нуждается… В общем, хочешь ты этого или нет, но я нанимаю тебя к себе на службу. Зарабатывать ты будешь больше, чем на своей стройке… Но учти: попытаешься залезть ко мне под юбку, получишь по рукам!

Как это ни странно, но Кристина выглядела очень убедительно в этом своем заявлении. И Валентин даже поверил ей. Поэтому не посмел отказать ей. Он согласился с ее предложением, хотя где-то в глубине сознания понимал, что совершает ошибку…

Глава 19

В тюремную камеру Федот вошел с видом человека, уверенного в своей высокой цене. Вошел и удивленно уставился на троицу раздетых до пояса людей. Один вроде бы нормальный, а двое – в татуировках от шей до пупков. Какие-то драконы, гоблины, черти. Он бы решил, что попал в камеру к уголовникам, если бы не разбирался в тюремных наколках. Если увиденное им тату имело отношение к миру криминала, то не к русскому, а китайскому. Но вряд ли эти люди, которые на глазах у Комова играли в карты, были представителями китайских триад. Славянские лица, правда, не самой лучшей выточки. Корявые лица, грубые; взгляды мутные, нездоровые…

Глядя на эти лица, Федот мог бы подумать, что его бросили к уголовникам. Но все же это была камера для бывших сотрудников милиции. Об этом свидетельствовало хотя бы то, что здесь имелось свободное место. И не важно, что сразу за этой койкой находилась фанерная перегородка нужника. Здесь же все свои, здесь не в чести уголовные понятия.

– Всем привет и не скучать, – сказал Федот, бросая вещи на свободное место.

– А ты что, клоун, чтобы нам не скучать? – спросил бритоголовый здоровяк с крылатым драконом на груди.

Свежая еще наколка и такого же дерьмового качества, как и ее обладатель.

– Я майор Комов, если это кому-то интересно, – с агрессивной иронией посмотрел на него Федот.

– А ты чо, борзый?

– Ты, случайно, не прокурор, что все время спрашиваешь?

– Ну, ты гонишь!.. Я Толян, я из постовой, и мне плевать, что ты майор…

– А в хате на пол плевать нельзя, – покачал головой Комов.

– Ты чо, учить меня будешь? – с оголтелым нахрапом спросил, поднимаясь, Толян.

– А если на пол плевать нельзя, значит, ты в душу себе плюнул. Твоя фамилия, случайно, не Заплеванный? А то я знал одного сержанта из ППС. Тоже из деревни приехал, такой же люмпен, …ля, пролетарий…

– Чего?

– Такое же быдло, говорю.

Увы, но именно из-за таких «семейных» уродов, как Толян, в народе и не любят милицию. Из-за неимения лучшего кадровикам приходилось порой принимать на службу таких вот кретинов, которые от классических уголовников отличались только тем, что умели скрытничать, не выставляли напоказ свои шкурные душонки. Кто-то себя на службе не щадит в борьбе с криминалом, а кто-то сам преступность разводит, злоупотребляя своим положением, обирая случайных прохожих и бабок с диких базарчиков… И не удивительно, что тюремные камеры забиты такими уродами, как Толян. Оборотней выявляют, сажают, а они, собираясь в большинство, пытаются насаждать в «бэсовских» камерах уголовные порядки, о которых имеют искреннее, но смутное представление.

– Кто быдло? – взревел Толян.

– Ты быдло, – в упор глядя на него, сказал Комов.

– Ты, майор, что-то путаешь! – еще круче набычился тот. – Ты уже не майор!

– То майор, то не майор… Ты сам кто по званию?

– Не твое дело!

Комов ударил так быстро, что никто ничего даже не заметил. И Толян даже не закричал: боль была настолько сильной, что у него заклинило в голосовых связках. Это нужно было уметь – ударить в живот под селезенку так, чтобы отбить левую почку. Федот умел…

Он подождал, пока Толян придет в себя и встанет с корточек. И с ласковой улыбкой спросил:

– Так кто ты у нас по званию?

– Ну, сержант…

– А точней?

– Сержант патрульно-постовой службы Анисимов…

– Это уже дело.

Комов подошел ко второму обладателю китайских орнаментов. И так глянул на него, что тот не смог усидеть на месте, медленно поднялся с пятой точки.

– Ты кто такой, малеванный?

– Старшина… Старшина вневедомственной охраны Морошко.

– Застегнись, Морошко.

Парень сначала схватился пальцами за кадык и только затем до него дошло, что нам нет рубашки.

– Э-э, так нечего…

– А ты оденься. А то я драконов с детства не люблю. А в зрелом возрасте головы им ломаю… Или не веришь?

Морошко не стал испытывать на прочность судьбу, а заодно и грудную клетку. Он быстро натянул на себя футболку. А Федот занялся третьим обитателем камеры, который оказался совершенно мирным лейтенантом дорожно-постовой службы.

Не было здесь никого, кто был старше его по званию, поэтому Федот с легкой душой назначил себя старостой камеры. Впрочем, никто и не возражал…

* * *

Если преступление громкое, то первыми о нем заявляют журналисты, и уже затем оно попадает в оперативную сводку. Степан заинтригованно внимал телерепортеру, который рассказывал об очередном нападении на инкассаторскую машину. Ростов-на-Дону, из двух автоматов расстреляна легкобронированная «Нива», погиб инкассатор, два охранника и женщина-бухгалтер. Финансовый ущерб – шесть с половиной миллионов рублей. Забрав деньги, преступники скрылись на угнанной иномарке, которую уже нашли брошенной в левобережной лесополосе… Снова два автомата, снова угнанная иномарка…

И оперативная сводка не заставила себя долго ждать. Только Степан выключил телевизор, как в кабинет ворвался Кулик.

– Степаныч, есть контакт! Все, как ты говорил! Я тут по «Большой агоре» пробил, точно, там угнанную машину обнаружили. «БМВ-530»…

– Когда нашли? – спросил Круча.

Кулик и без него должен был догадаться, что преступники могли следить за Неверовым, а затем уехать за ним на машине Комова, пересев с угнанной машины. Сам он такой вариант не исключал, поэтому и заставил подчиненного прошерстить сводки происшествий.

– Позавчера.

– И чему ты радуешься? Если машину вернули хозяину, то там уже ни одного пальчика нет… Если они вообще были…

Преступники, убившие Неверова, действовали очень осторожно. Перед тем как покинуть машину Комова, они тщательно уничтожили следы своего в ней пребывания. Это и навело Степана на мысль о банде Артура Трутнева. Эта сволочь никогда не оставляла после себя следов.

– Я узнавал, машина на штрафстоянке. Но хозяину уже сообщили…

– Тогда почему мы здесь?

На штрафстоянку они отправились, прихватив с собой штатного криминалиста и сотрудника следственного отдела. И прибыли к месту одновременно с хозяином – тщедушным молодым человеком с рахитной головой.

Парень уже взялся за ручку двери, когда его окрикнул Кулик.

– Стоять! Не двигаться!

Бедный паренек застыл как вкопанный; слегка растормозившись, медленно повернулся на голос.

– Нормально все, братишка, – запанибратски хлопнул его по плечу Саня.

И даже весело подмигнул:

– Мы твою красавицу не обидим и больно ей не сделаем…

– Я вас не понимаю, – начал было парень, но, увидев криминалиста с чемоданчиком, затих.

– Потерпи немного, дружище, – на этот раз Кулик хлопнул его по спине, так же несильно.

Парень успокоился, но ждать, увы, пришлось долго. Эксперт облазил всю машину, даже заглянул под приборную панель, где, кстати сказать, обнаружил отпечатки пальцев. Следователь тщательно все запротоколировал, чтобы впоследствии не возникло сомнений в законности обследования.

Сравнительный анализ эксперт мог сделать только в своей лаборатории, поэтому пришлось возвращаться в Битово и потратить время на исследование. Зато результат обрадовал – в машине были обнаружены отпечатки пальчиков беглого зэка.

Но радостная новость была омрачена появлением генерала Викентьева.

– Круча, ты здесь? – с виду добродушно спросил он.

Генерал был не один. Его сопровождал щеголеватого вида моложавый полковник в шитой фуражке с чересчур высокой тульей. Степан посмотрел на него подозрительно, а тот – начальственно строго. И так на душе вдруг стало тревожно, что от положительных эмоций не осталось и следа.

– Не сидится в отпуске, товарищ генерал.

– Похвально, похвально, – широко улыбнулся Викентьев.

Его хорошее настроение было похоже на затишье перед бурей. Степан настороженно посмотрел на него. Вот-вот, казалось, из генеральского рукава выпадет черный козырь.

– Хорошо, когда офицер и в отпуске не забывает о службе. И очень жаль, когда служебное рвение просыпается слишком поздно… Раньше надо было о службе думать, товарищ подполковник, раньше. Но ничего, теперь у вас будет новый начальник, который покажет вам, что это такое – настоящий уставной порядок. Теперь ваша лафа закончится… Вот, знакомьтесь, полковник Одинцов, новый начальник ОВД «Битово».

Степан угрюмо посмотрел на щеголя. Уж лучше бы обмануло его чутье…

– А что, приказ уже есть?

– Пока нет, но будет, – ничуть не смутившись, сказал Викентьев. – Пока вы находитесь в отпуске, полковник Одинцов будет исполнять ваши обязанности.

– Мои обязанности исполняет майор Комов, – нахмурил брови Степан.

– Ты издеваешься, подполковник? – вытаращился на него генерал. – Твой Комов – убийца и преступник.

– Преступником его может признать только суд. Насколько я знаю, суда еще не было.

– Будет. Будет суд. И приказ будет… Распустились здесь, вакханалию развели… Не удивлюсь, если окажется, что это вы на инкассаторов…

Викентьев запнулся, нарвавшись на суровый взгляд Степана. Даже он при своих регалиях и сопутствующей тому наглостью не смог выдержать этот гипнотический напор.

– На инкассаторов нападала банда Артура Трутнева, и вы это прекрасно знаете, товарищ генерал. Хотите снять меня с должности, снимайте, а напраслину возводить не надо…

– Эка, разошелся! Напраслину на него возводят!.. На твоего Комова тоже напраслину возвели?

– Да. В чем я нисколько не сомневался. Поэтому провел собственное расследование. И фактически доказал невиновность Комова.

– Ух, ты! Следствие он провел!.. Даже не знаю, что сказать. Боюсь, что мне твои потуги, подполковник, не интересны.

– Тогда я могу сделать вывод, что вам больше нравится, когда в милиции служат преступники, – беспощадно отчеканил Круча.

– Ты, подполковник, говори, да не заговаривайся!

– А я вам не дырка, чтобы в меня тыкать.

– Товарищ подполковник, ну зачем вы так? – выслуживаясь, попенял Степану Одинцов.

Но тот на него даже не взглянул. Не его вина в том, что в свое время он усадил Трутнева на скамью подсудимых, и в том, что ему теперь за это мстят. И в том, что Трутнев настолько удачлив, что его невозможно взять за жабры, тоже нет его прямой вины. И не за что его отстранять от должности. А раз это случилось, пусть смельчак Одинцов пеняет на себя. Не должен он был соглашаться на авантюрное предложение недалекого Викентьева. И нечего качать права.

– Я вам официально докладываю, товарищ генерал, что майор Комов не виноват в убийстве Неверова. Его машину угнали преступники из банды Трутнева. Сначала они угнали автомобиль марки «БМВ», который был обнаружен в нескольких шагах от того места, где была угнана машина майора Комова. В «БМВ» обнаружены отпечатки пальцев гражданина Бобылева, который и занимался угоном автомашин…

– Но в автомобиле Комова не было никаких отпечатков.

– Так же, как не было и его пальчиков. Нож был, кровь была, а пальчиков нет – бандиты их стерли, уничтожая свои следы…

– Значит, угнанная «БМВ» стояла на том же месте, откуда угнали машину Комова.

– Абсолютно верно.

– Мало ли как она могла там оказаться?

– Так рассуждать может только дилетант или человек, который хочет сделать Комова козлом отпущения… А вы не дилетант, вы десять лет проработали в уголовном розыске…

– Да, Круча, не думал, что ты можешь меня удивить. А удивил. Наглый ты, как танк!

– Комова подставили. И сделал это Трутнев. Потому что Комов принимал участие в его задержании. Трутнев мстит мне, Трутнев мстит ему, Трутнем мстит всем нам… Но думаю, что на этом все.

– Что все? – не понял Викентьев.

– Похоже, Трутнев понял, что нельзя все время гадить, оставаясь безнаказанным. Вчера было совершенно нападение на инкассаторов в Ростове-на-Дону, снова кровь, снова трупы. Если это Трутнев, значит, он ушел из наших краев…

– Если это он, то он ушел из ваших краев победителем, – злоторжествующе выпалил генерал.

– Вынужден с вами согласиться…

Увы, но Трутнев переиграл Степана по всем статьям. И кровавую бойню в Битове устроил, и от должности его отстранил – по всей видимости, всерьез и надолго. Нагадил и ушел, не оставив шанса поймать себя за хвост. Рано или поздно его, конечно, возьмут. Но это сделают другие, а Степан так и останется с утертым носом…

Глава 20

Никогда Федот Комов не мечтал о славе крутого криминального авторитета. И даже бы не расстроился, если бы на выходе из изолятора его не ждали свои люди, как это бывает в случаях, когда из тюрьмы выходят крупные и не очень мафиози. Но все-таки чертовски приятно было увидеть знакомые и даже родные лица. Степан Круча, Саня Кулик, Рома Лозовой, Эдик Савельев… Он так был растроган, что пришлось открыть пошире глаза, чтобы осушить набежавшую слезу.

– А я знал, что вы меня отсюда вытащите, – на подъеме чувств, приобняв Степана, сказал он.

Его друзья сделали все, что могли. Сначала они доказали, что Неверова убил Артур Трутнев со своими отморозками, а затем нашли человека, который ехал в маршрутном такси вместе с ним в момент преступления. Парень опознал его, и следователю ничего не оставалось, как освободить его из-под стражи. Обвинения с него сняты, правда, подозрения еще остались.

– Еще б ты не знал, – полез обниматься Кулик.

– Ну и как там, по ту сторону решетки? – спросил Лозовой, крепко пожав ему руку.

– Нормально. Все как в обычном потустороннем мире.

– Добро пожаловать в наш мир! – широко улыбнулся Савельев.

– Куда едем? – спросил Федот. – Домой? Или по закону мафии?

– Ну вот, его уже в мафию потянуло, – развеселился Лозовой. И, кивком головы показав на тюремные окна, заключил: – Нельзя тебе туда больше…

– А куда бы ты хотел? – спросил Кулик. – В баньку?

– Ну да, чтобы все чисто по понятиям, – засмеялся Комов.

– Ага, и девку тебе с длинными ногами, – хмыкнул Лозовой.

– У него жена есть, – сказал Круча. – А девка его уже другому отдана…

– Это ты о чем, Степаныч?

– Увели твою Кристину.

– Кто?

– Шведов увел. Или она его. Вместе они уехали…

– Пусть едут… И мы поедем. Я бы, правда, от баньки не отказался.

– Все будет. И банька, и блины с красной икрой…

Путь в Битово оказался не близким – объективный фактор: пробки, заторы; и субъективный – нетерпение. Но в конце концов машины заехали в огороженный дворик между двумя магазинами. Беседочка, скамеечки, мангал под крышей, клумба, зелень – чистенько все, аккуратно. Хочешь – в сауну иди, хочешь – здесь располагайся – шашлычок, водочка. Но Круча повел народ в сауну.

Степан уже поставил ногу на крыльцо, когда открылась дверь, и оттуда вывалился Сафрон со своей свитой. Сам красный как рак, в барском халате, пьяный, нахально веселый. Одной рукой он обнимал рыжеволосую красотку, другой – симпатичную блондинку. Девки в коротких туниках, хихикают. А за ними два «шкафа» с непроницаемыми лицами.

Увидев Кручу, Сафрон изобразил недоумение.

– Степаныч?! Ты что здесь делаешь?

В его глазах не было испуга или хотя бы настороженности. Комову это очень не понравилось. Сафрон крутой авторитет, не вопрос, но Кручу он всегда боялся. И его команда внушала ему страх. А здесь ну никакого почтения. Не к добру все это…

– Это ты что здесь делаешь, Сафрон?

– Досуг провожу, …ля. Культурно-развлекательное мероприятие. А что, нельзя?.. И кто ты такой, чтобы спрашивать с меня?.. Говорят, ты частное охранное бюро открыл?

– Ты как из той деревни, Сафрон, – рассмеялся Круча. – На одном конце пукнут, а на другом скажут, что в штаны наделал… Какое бюро? С тобой все в порядке? Чтобы свое бюро открыть, уволиться надо. А я даже рапорт не писал. И не собираюсь…

– Э-э, так говорят, начальник у вас новый, – озадачился Сафрон.

Самодовольная улыбка его блекла, превращаясь в гримасу. Рыжая и блондинка бестолково хихикали, что делало их похожими на глупых синичек, весело щебечущих под тяжелой грозовой тучей.

– Начальник новый, а я на понижение. Снова в уголовный розыск… Я знаю, ты всегда любил наш уголовный розыск, – свирепо сверкнул взглядом Круча.

И резко шагнул вперед, заставив Сафрона попятиться.

– Э-э, Степаныч, так ты что, никуда не уходил?

– И не надейся… Второе предупреждение у тебя, Сафрон.

– Не понял, что это за второе предупреждение?

– Он не понял, – засмеялся Круча, подмигнув Комову. – Видно, нет у него собаки… А у меня была. Гадила, сука. Я ей первое предупреждение вынес, затем второй. А в третий раз я ее просто убил… Второе предупреждение у тебя, Сафрон.

– Ну и шуточки у тебя, Степаныч… – искаженно улыбнулся авторитет.

– Шуточки не шуточки, а у тебя всего десять минут, чтобы очистить помещение…

– Э-э, Степаныч, а может, мы это, вместе? Ну, типа, на мировую… Смотри, какие цыпочки?

Девки уже поняли, в какую сторону дует ветер. Кокетливо улыбнувшись Круче, и та и другая встали в призывные позы.

Степан бескомпромиссно глянул на часы.

– Время пошло… И лебядей своих забери…

Сафрон понуро кивнул и вместе со своим выводком скрылся в дверях сауны. А Степан повел своих подчиненных в беседку.

– Ну не урод, а? – сквозь зубы процедил он, усаживаясь. – Узнал, что мы здесь будем, дорогу нам перекрыл… Частное бюро у нас, вы это слышали?

– Сам же сказал слух запустить, – усмехнулся Кулик.

– А что за новый начальник? – озадаченно спросил Комов. – Это что, утка такая?

– Утка под кроватью. А у нас – орел комнатный, – ухмыльнулся Лозовой. – И за столом. Рыцарь пера и протокола…

– Не знаю, орел он или щегол, но то, что комнатный – это да, – кивнул Степан. – Когда-то в отделе кадров работал, потом на воспитательной работе. Языком работать научился и нализал себе три звезды…

– Придется теперь Викентьеву туалетной бумагой запастись, – добавил Кулик. – Или к нам в Битово после каждого раза приезжать, чтобы Одинцов вылизывал… Не понял, это что такое?

– Вспомни про дерьмо, оно и всплывет, – хмыкнул Савельев, глядя, как во двор въезжает новенький милицейский «Форд» с мигалками.

– Новое начальство, – скривился Лозовой. – И новая метла. На которой оно летает…

– Какой летает, если оно ползать рождено, – сострил Кулик.

– Вот оно и приползло, – сказал Степан, даже не думая подниматься навстречу начальству.

Из машины вышел выхоленно-выхухоленный, начищенный и наяренный полковник лет тридцати пяти. Шитая фуражка без малейшего перекоса в сторону, погоны новенькие, без единой помятости, рубашка идеально выглажена, на брюках стрелки бритвенной остроты. Походка бодрая, близкая по своему темпу к строевой, руки – ать-два, ать-два. Глаза у мужика блестели, как у кладоискателя, нежданно-негаданно обнаружившего золото Колчака.

Золотом в данном случае был Круча и его друзья-товарищи. Но вряд ли полковник хотел обогатиться. Его можно было сравнить с алхимиком наоборот, пытающимся превратить драгоценный металл в обычный навоз.

И все-таки Степан поднялся, когда новый начальник вошел в беседку. С меланхолично-небрежным видом доложил:

– Товарищ полковник, за время вашего отсутствия в присутствии вашего присутствия не нуждались.

Полковник нахмурил брови, полыхнул начальстственным взглядом.

– Вы мне еще поговорите, подполковник!

– Ну а если это правда, что в вашем присутствии не нуждались? Так и докладываю…

– А я в ваших докладах, товарищ подполковник, не нуждаюсь.

– Тогда извините. – Круча вернулся на место, с невозмутимо-спокойным видом достал из кармана пачку сигарет.

И все остальные – воплощение скучающей флегматичности.

– Что вы здесь делаете? – басом спросил полковник.

А в ответ тишина.

– Подполковник Круча!

– Я, – выпустив густую струю дыма, отозвался Степан.

– Почему молчите? Я спрашиваю, отвечайте!

– Так вы ж в моих докладах не нуждаетесь!

– Не нуждаюсь. Потому что знаю, что вы здесь делаете. В баньку приехали. Как бандиты.

– Где бандиты?.. Это не бандит. Это предприимчивый гражданин. То есть бизнесмен. Зовут Алексей, фамилия Сафронов…

Полковник не видел подходившего к беседке Сафрона, уже успевшего одеться и в срочном порядке эвакуироваться из сауны.

– Зря вы его бандитом назвали, – сказал Степан так, чтобы Сафрон это видел. – Он вас теперь по судам затаскает…

– По судам? – словно прицеливаясь, сощурился Сафрон.

Он смотрел на полковника, как будто видел его насквозь. Что-то прикинул в уме, глянул на Степана. Было видно, что на его весах Круча значительно перевешивал по своей ценности нового начальника.

– Могу и по судам затаскать, товарищ гражданин полковник, – усмехнулся он, пренебрежительно глядя на расфуфыренного щеголя. – Как ваша фамилия?

– Одинцов… Полковник Одинцов… Что?! Я еще должен перед вами отчитываться? – вспылил начальник.

– Ну, вы же назвали меня бандитом, должен же я знать, на кого жаловаться…

– Жаловаться? На меня? Думаете, я не знаю, кто такой Сафрон?

– А кто такой Сафрон? – удивился Степан. – Здесь нет никакого Сафрона. Здесь только гражданин Сафронов…

– А он меня по кличке, – изобразив обиду, хмыкнул Сафрон. – Как будто я собака какая-то… Не, мне точно придется обратиться в суд о защите гражданской чести и достоинства.

– И думаете, я вас испугаюсь? – нахраписто, но с внутренней неуверенностью спросил Одинцов.

– А зачем меня бояться? Я человек исключительно мирного нрава. Да я мухи не обижу… Ну а если обижу, то исключительно через суд… А вы, значит, наш новый начальник ОВД?

– А вы не ерничайте, гражданин Сафронов! Думаете, я не найду на вас управу? Найду!

– Ух ты! Аж в жар бросило, как страшно… – ухмыльнулся авторитет. – Вы уж больше не пугайте меня, товарищ полковник. А то я натура очень тонкая, могу и обидеться…

– Я вас не задерживаю, гражданин Сафронов! – багровея, гаркнул полковник.

И, метнув молнию в сторону своих подчиненных, гневно заорал:

– Встать! Смирно!

Если бы не Круча, все бы так и остались сидеть. Но Степан не захотел обострять ситуацию. Поднялся он медленно, с достоинством, окатив полковника презрительным взглядом. И от комментария не удержался:

– Бей своих, чтобы чужие боялись… И не надо кричать, товарищ полковник. Здесь глухих нет…

Сафрон собрался уходить, даже повернулся к полковнику спиной. Но вдруг остановился, повернулся к нему и, предрекая, сказал:

– Не-а, не будет у тебя каши, полковник. Жижа будет, а жижей захлебнуться можно…

– Вас, гражданин Сафронов, не спрашивают! – рыкнул ему вслед Одинцов.

И снова переключился на Кручу.

– Каков поп, таков приход! – выдал он.

– Это вы о чем? – окатил его насмешливым взглядом Степан.

– Развели здесь анархию!

– Это не анархия, – покачал головой Круча. – Это организованная преступность.

– Вот я и говорю, что развели!.. Ничего, я наведу здесь порядок!

– Неплохо начали, товарищ полковник. Агентов уже вербовать начали. Сколько у вас уже стукачей, один-два?

– Не стукачей, а ответственных работников, которым не безразлична честь мундира… Почему вы в гражданке?

– Ну, вообще-то, я в отпуске…

– А вы, товарищ майор? – обращаясь к Кулику, спросил Одинцов.

– Так я это, рапорт написал, на понижение. Старшим оперуполномоченным к товарищу подполковнику пойду.

– И я рапорт написал, – сказал Савельев. – Чтобы как раньше, подполковник Круча – начальник уголовного розыска, а мне с ним и в операх неплохо…

– А вы разве мой рапорт не читали? – удивленно спросил Лозовой. – Тоже простым оперативником хочу быть. Родине служить и уголовному розыску. А что, нельзя?

– Это что, протест? – раздувая щеки, грозно спросил Одинцов.

– Нет, оперативная необходимость, – покачал головой Комов. – Преступность в городе распоясалась. Стреляют, убивают. Надо эти авгиевы конюшни расчищать…

– А ты кто, Геракл?

– Нет, майор Комов. Но могу и за Геракла, если подполковник Круча скажет…

– Ладно, пусть будет по-вашему! – недобро улыбнулся Одинцов. – Для начала – всем по служебному несоответствию. И всех в уголовный розыск, операми!

– Тогда я завтра из отпуска выхожу, хорошо? – насмешливо спросил Круча.

– И завтра со всем этим… Со всеми этими… С вашими подчиненными – ко мне!..

Не в силах сдержать ярость, полковник вышел из беседки и направился к своей машине.

– Я вам еще покажу! – донеслось издалека.

– Не надо нам ничего показывать, – угрюмо усмехнулся Лозовой. – Сафрон уже со своими телками был, у них туники короткие, они нам все уже показали…

– И все равно покажет… Только непонятно, кому. Как это, со всеми этими?.. Он что, за быдло нас держит? – оскорбленно спросил Савельев.

– Выходит, что да… Но больше с ним лаяться не будем. Не стоит усугублять ситуацию. Время расставит все по своим местам…

– А мне, например, надоело быть начальником криминальной милиции. Я б в оперуполномоченные пошел, пусть меня возьмут…

Федот очень хотел, чтобы слова его звучали искренне. Но все же сквозила в них тоска… Попался бы ему в руки Артур, он бы, не задумываясь, пустил его в расход, чтобы он больше никогда не мутил воду и не перемешивал фигуры на шахматной доске…

Глава 21

Ноющая боль под грудинной костью становилась все сильней. На сердце Артур пока еще не жаловался, да оно здесь и ни при чем. Это душа горит, это сам дьявол подает ему сигнал об опасности.

Но и Бобыль подает сигнал:

– Едут!

Инкассаторская машина на всех парах подъехала к сберегательной кассе. Обычная «Нива», которую легко взять из автомата. Оружие наготове, Жмак и Никитос на взводе – в таком состоянии они хоть мать родную убьют, лишь бы на деньги разжиться.

Из «Нивы» вышли двое, один осмотрелся, скользнув взглядом по машинам, стоявшим в одном ряду боком к банку. В этом ряду «Форд», который накануне угнал Бобыль. Инкассатор правильно угадал, откуда ему грозит опасность.

Охранники зашли в банк, вышли оттуда через полчаса, и не одни, а с женщиной лет сорока, которая и несла две сумки с деньгами. Инкассаторы ей не помогали, они рыскали глазами по сторонам, пальцы нервно теребили пистолетные рукояти в кобурах.

– Ну, чо, начнем? – возбужденно спросил Жмак.

– А ты что, здесь рулевой? – озлобленно спросил Артур.

– Смотри, сколько бабла у нее, еле тащит, – заерзал от нетерпения Бобыль.

– Сидеть, на…, и не рыпаться!

Инкассаторы сели в машину. Артур заметил, как Жмак приоткрыл дверцу «Форда».

– Я сказал, сидеть! – заорал он.

Жмак дернулся, обиженно глянул на него:

– Уйдут же!

– А по… Я сказал, сидеть!

Артур позволил инкассатором уехать, и правильно сделал. Только «Нива» сорвалась с места, как появился ментовской «уазик», из которого вывалился толстяк в бронежилете и с укороченным автоматом на боку. Грузный мужик, но юркий. И взгляд у него живой и энергичный. Пока он рассматривал неподвижно стоявший «Форд», за его спиной появились еще двое автоматчиков.

– А ты говорил, начнем, – недовольно глянув на Жмака, сказал Артур.

Приятно было осознавать, что дьявольское чутье на опасность не подвело его. Но жаль было денег, которые ушли в неизвестном направлении…

– Дергать отсюда надо, – сказал Бобыль.

Менты уже подошли к машине, возле которой стоял их «уазик». Толстяк козырнул, обращаясь к водителю, получил от него права. Проверка документов – дело гиблое.

– Дергаем, – кивнул Артур.

Бобыль плавно стронул «Форд» с места, неторопливо разогнал его. Но менты все же насторожились. Оглянувшись, Артур увидел, как они садятся в свой «уазик».

– Уроды, …ля!

– На хвоста садятся, козлы! – разволновался Бобыль.

– А я люблю козлятину, – осклабился Жмак, поглаживая свой автомат. – Особенно если с лучком и зеленым горошком…

– Лучше без этого, – покачал головой Артур. Не хотелось ему связываться с ментами.

Навара от них нет, один геморрой. Вот если бы это Круча был со своими выродками, тогда бы он с удовольствием задал им жару, а от этих проку нет…

Но менты оказались назойливыми, как сортирные мухи. Нагнали «Форд», по громкой потребовали остановиться. Бобыль ударил по газам, ушел в отрыв. Не зря Артур ориентировался на иномарки, они быстрей и надежней, чем отечественный хлам. Но и менты проявили неожиданную прыть. Вместо того чтобы утереться, они включили форсаж, снова нагнали «Форд». И опять потребовали остановиться, пригрозив тем, что будут вынуждены открыть огонь на поражение.

– Артурчик, может, я им сам огоньку дам? – спросил Жмак, развернувшись к заднему стеклу.

– Песка не насыпали, – усмехнулся Никитос.

Это была его идея уложить мешки с песком в багажник машины, чтобы закрыться от пуль. Но сейчас защититься нечем, а менты все с автоматами.

– Ты, Жмак, смотри, как бы из самого песок не посыпался! – ухмыльнулся Артур.

И толкнул Бобыля в плечо.

– Давай, гони!

Город большой, областной центр, так просто от ментов здесь не уйдешь. А если еще из автомата пальнуть, такой шухер поднимется, что держись… Впрочем, погони не боялся. Сколько раз менты обкладывали его со всех сторон, каждый раз находил лазейку.

И сейчас он заприметил высотки спального микрорайона, за которыми начиналась лесная зона. За домами мог быть пустырь, где можно было разделаться с обнаглевшими ментами. А там и лес, в дебрях которого можно раствориться…

Хотел бы он, чтобы менты учуяли его мысли, испугались и отстали. Но нет, прут за «Фордом» как привязанные. И матюгальник на крыше их «уазика» разоряется, как будто не ясно, что Бобыль не остановится, чтобы вскинуть лапки кверху. Если кто что и вскинет, то это будет автомат… Ну почему менты такие тупые…

Пустыря за домами не оказалось. Зато лесопарк распахнул свои объятия: дорога узкая, тряская, но уходит далеко в глубь зеленой зоны. Бобыль, не задумываясь, свернул на нее. И менты за ним…

– Жмак, выходим! Бобыль, тормози! – распорядился Артур.

Автомат и нахрапистая смелость – лучшее оружие крутых парней. Артур не раз в этом убеждался. И сегодня он еще раз докажет всем, что нет силы, которая могла бы его одолеть.

Он и Жмак вывалились из машины одновременно и широким шагом ринулись навстречу «ментам». «Уазик» начал останавливаться, но Артур нажал на спусковой крючок, и Жмак присоединился к нему… Шли они быстро, стреляли метко – у ментов просто не было против них шансов.

Двух пэпээсников они застрелили в машине, третий успел выпасть из «уазика». Пуля пробила бронежилет, застряла в грудной клетке, но толстяк был еще жив. И даже попытался выстрелить в подошедшего к нему Артура. Но его подвела слабеющая рука, которая не смогла удержать автомат.

Мент с ужасом смотрел на него, но вместо мольбы о пощаде Артур услышал слова проклятия.

– Я тебя узнал, мразь! Сам скоро сдохнешь, тварь!

– Сам сдохни!

Артур наставил на него ствол, нажал на спусковой крючок, но, как оказалось, вхолостую. Нечем было стрелять.

Толстяк вымученно и со злорадством улыбнулся:

– Скоро тебе конец!

– Это мы еще посмотрим, – злобно ощерился Артур.

Он подобрал с земли укороченный автомат, направил его на толстяка. Короткая очередь, и вражья голова лопнула, как гнилой арбуз. Неплохие, оказывается, у ментов автоматы.

– Стволы забираем, – сказал Артур и заглянул в «уазик». – И маслины, все берем…

Они забрали все три автомата, боеприпасы к ним. И два штатных пистолета тоже унесли – чего добру пропадать.

– Давай, Бобыль! Жми на газа! – запрыгнув в машину, потребовал Артур.

И бросил ему на колени трофейный «ПМ».

– Опля! Нехило!

– Да не то слово! – обрадованно протянул Никитос, разглядывая доставшийся ему автомат. – Мы с такими волынами кого хочешь уделаем!

– Уделаем, если сами не обделаемся, – ухмыльнулся Артур.

Настроение было безнадежно испорчено. Как бы ни накаркал мент беду на их голову.

– Не обделаемся, – мотнул головой Жмак. И, немного подумав, спросил: – Со старыми стволами что делать?

– Как что? – удивленно посмотрел на него Артур. – Маслин у нас много, на все пять стволов поделим…

– А калибр не тот. Маленький калибр к большому не подходит… Избавляться от железа надо.

– В море, и все дела, – распорядился Артур.

– А мы чо, на море едем? – просиял Никитос.

– …ля, слышит звон… Будет тебе море. Еще пару караванов возьмем, и можно на море. Да, Артурчик? – спросил Бобыль.

Свой последний куш он снова проиграл Жмаку, поэтому снова рвался в бой. Да и Артур не прочь был подзаработать. Лови щуку, пока масть идет… А потом и на дно можно лечь, а заодно и отдохнуть от трудов неправедных.

– Вот пару караванов возьмем, и в Крым рванем, – сказал он. – Найду Клаву в Балаклаве, днем на солнце греться, а ночью – у нее под бочком…

Но куда больше его вдохновляла настоящая Клава, которая когда-то приехала из деревни покорять Москву. Это потом она стала Жанной, вышла замуж за миллионера, а потом и за мента Кручу. Артур же помнит ее, когда она была просто Клавой, просто деревенской дурой… Ничего, еще пробьет час, когда он явится к ней за расчетом. И с ее мужа он тоже спросит. Пусть уляжется волна в Битове, и тогда он вернется… А пока надо набивать мошну, пока фортуна улыбается во весь рост…

* * *

План, как всегда, был прост – никаких планов, вся надежда на фатальное везение, собственную дерзость и огневую мощь. Большой и богатый город на Волге, пункт обмена валют в людном месте, но на окраине. Угнанный джип «КИА», три автомата с полным боекомплектом… Маски из латекса больше не нужны – это своего рода визитная карточка. Артур же не хотел светиться, поэтому в ход пойдут вязаные шапочки, которые легко растягиваются до подбородка.

– Как настроение, Жмак? – спросил он, глянув на дружка.

– Нормально.

– Никитос?

– А баблосы будут? Может, мелочовка какая-нибудь…

– Будут тебе баблосы.

– Тогда все хоккей, – осклабился Никитос.

– А мне сегодня мент снился, – в грустном раздумье сказал Артур.

Его радовало, что Жмак и Никитос в тонусе, но не давала спокойствия собственная хандра.

– Что за мент? Круча? – спросил Бобыль.

– Да нет, другой. Толстый который…

Сегодня ночью во сне он в упор стрелял в толстяка-пэпээсника. Жал на спуск, но пули почему-то отскакивали от ментовской головы. Он стрелял, а толстяк хохотал, смеялся над ним… Это был всего лишь сон, но, тем не менее, Артур не рискнул сегодня напасть на инкассаторов где-нибудь возле банка, где всегда есть опасность нарваться на ментов. Для нападения он выбрал обычный обменный пункт. Риску меньше, но и навар будет не очень. Если вообще овчинка будет стоить выделки…

– Кажется, едут… Да, едут!

Бобыль первым заметил инкассаторскую «Ниву», которая подъехала к обменному пункту. Из машины вышли двое – идут, осматриваются.

– Сейчас, сейчас, – поглаживая свой автомат, сипло пропел Никитос.

Автомат был и у Артура, но стрелять он не будет – его дело добить кувалдой разрушенное пулями стекло. Он был верен своей тактике – бить инкассаторов на взлете, когда они уже в машине, под защитой хлипкой брони. Тогда они уже не так напряжены и внимательны…

В обменнике инкассаторы задерживаться не стали. Быстро взяли деньги, озираясь, быстро дошли до своей машины. Сейчас захлопнутся двери… Так захлопывается мышеловка…

– Пошли!

«Нива» еще не тронулась с места, когда возле нее оказались Жмак и Никитос. Стрелять они начали одновременно… Артур уже мысленно похоронил инкассаторов, когда вдруг увидел, как падает, хватаясь за голову, Никитос.

Не обращая на него внимания, Жмак бросился к назад к машине. Из «Нивы» выскочил инкассатор, присев на колено, выстрелил ему в спину.

Жмак выгнулся дугой, получив пулю, но к машине все-таки шагнул. Артур выскочил из джипа, открыл огонь по инкассатору. Попал ему в руку, но тот улизнул под защиту брони…

– Твою мать! – выругался он.

И, схватив, Жмака за шкирку, втащил в машину.

– А Никитос? – заорал Бобыль.

– Хана ему! – в том же тоне отозвался Жмак. – Глухо!

Никитос лежал на тротуаре – руки раскинуты в стороны, под головой растекается лужа крови, нога конвульсивно дергается… Похоже, ему действительно хана. Но в любом случае, надо уходить.

«КИА» с визгом сорвалась с места и, стремительно набирая ход, помчалась к условленному месту, где можно было бросить засвеченную машину и пешком скрыться от любопытных глаз. Если, конечно, Жмак сможет идти…

Артур схватил его за плечи, развернул к себе спиной. Входное отверстие под правой лопаткой, выходного нет. Плохо, когда нет выходного отверстия. Но если бы пуля прошла навылет, все равно дело дрянь.

– Что там было? Кто Никитоса завалил? – чувствуя, что сдают нервы, в бешенстве спросил Артур.

– Я… Я его завалил… Или он сам… Автоматы дерьмо… Пули не пробивают… Пули назад летят… Он сам себя, или я… Больно… Больно мне… Артурчик, спаси! Жить хочу!

Жмак находился в неудобной позе, но у него не было уже сил, чтобы ее изменить. Артур же в трансе смотрел на дырку в его спине, на кровь, вытекающую из нее…

И это все толстый мент. Все-таки накаркал беду, гад… И автоматы какие подсунул. Малый калибр, слабые пули…

– Менты! Суки! – сжимая кулаки, в бешенстве взвыл он.

– Черти… – обессиленно уронив голову на руку, пробормотал Жмак.

– Черти красноперые! – согласился с ним Бобыль. – Жмак, братуха, не умирай! Я тебе еще бабла солью, только не помирай, а!

– Не красноперые, не… С хвостами черти… Там огонь под котлом… Они мне в котел показывают… Как же так, я с ними должен, а они меня в котел… Я не хочу в котел… Не хочу… Не надо…

– Братуха, не умирай! – снова воззвал к нему Бобыль, но Жмак его не мог слышать.

Он был еще жив, но уже находился в преисподней, где для него был уже готов котел с закипающей смолой. Не хотели черти принимать его в свою кочегарную команду…

– Жмак, ты меня слышишь? – снова обратился к нему Бобыль. – Ты бы мне долг простил, а? Тебе бы там легче было бы…

Он говорил, но Жмак его не слышал. Он бредил, и с каждым разом слова его становились все тише, пока совсем не стихли. Какое-то время Жмак шевелил губами, но потом прекратилось и это…

И все же он был жив, когда «Форд» остановился за длинной стеной кооперативных гаражей. Артур заранее облюбовал это место, потому что отсюда через прибрежную лесополосу можно было уйти к лодочной станции. Бобыль угонит моторку, и они спокойно уйдут из города по воде. Если, конечно, не поднимется шум… А он мог подняться, потому что дьявол перестал улыбаться Артуру.

– Надо его с собой взять, – с сомнением сказал Бобыль.

– Чтобы он тебе долг скостил? – ухмыльнулся Артур.

– Э-э, долг?.. Ну, может, и скостит…

– Не скостит. Он уже одной ногой на том свете. Сейчас и вторую туда поставит… Добить его нужно, чтобы не мучился…

– Мы что, звери? – возмутился Бобыль.

– А что, нет?

– Но мочить своих…

– Не мочить, помогать…

Артур достал из-за пояса пистолет, но, приставив ствол к голове Жмака, передумал.

– Может, пусть живет? – спросил Бобыль.

– А если выживет? Хочешь, чтобы он сдал ментам наши схроны?

– Не-е!

Бобыль не хотел остаться без денег, спрятанных по тайникам. И когда Артур оставил Жмака без ремня, сам вызвался затянуть у него на шее удавку. Вызвался и затянул…

– А теперь уходим, – Артур кивнул в сторону реки.

Не было смысла счищать свои «пальчики» с гладких поверхностей в салоне: и Никитоса рано или поздно опознают, и Жмака. Все равно менты узнают, кто был в машине. Надо уносить ноги, пока есть возможность.

Автомат Артур забрал с собой. Пусть он и слаб против инкассаторской брони, но, по-любому, это оружие, и оно в любой момент может ему пригодиться. Бобыль прихватил с собой свой любимый ноутбук, но моторную лодку, до которой они добрались быстро и без приключений, завел без его помощи. Здесь не было никаких иммобилайзеров и сигнализаций, поэтому с техникой он справился в два счета. И сам же сел на корму за руль.

Пока лодка не вышла на середину реки, Артур внимательно смотрел за берегом, все ли там спокойно… Похоже, дьявол снова улыбнулся ему. Из города они вышли без шума и пыли, разве что с водяными брызгами…

Плохой город. Не повезло им здесь, и уходили они отсюда без денег. Но до ближайшего схрона всего ничего – километров двести, там целый клад – три миллиона в оранжевых «хабаровках» и сине-зеленых «ярославках». И это еще далеко не все – под Москвой еще больше.

– Лавье забрать надо, – в раздумье сказал Бобыль.

– А дальше? – нехорошо посмотрел на него Артур.

– На дно ложиться надо. Ты говорил, в Крыму сейчас хорошо.

– С деньгами везде хорошо…

– Да не вопрос… Так что, идем за баблом?

– Не за баблом, а за деньгами, – поправил Артур. – Сколько тебе раз говорить, за словами следить надо. Чтобы за уркана тебя не приняли…

Бобыль мотал срок за убийство. Угонял машину, но нарвался на хозяина, а в кармане ждала своего часа финка… Четырнадцать лет получил, шесть отсидел. Не хилый парень, и с техникой на «ты», и руками не слабо машет. И главное, тюремная плесень еще не успела въесться в его кожу и огрубить внешний облик. Это Жмак и Никитос – чистой воды уголовщина. Глянешь на них, и слушать не надо, чтобы понять, кто перед тобой. Научи их изъясняться на языке кисейных барышень из Смольного, все равно уголовная сущность выпирала бы наружу… Но Жмак и Никитос остались в прошлом. А Бобылю начинать новую жизнь. Под чутким руководством Артура. И до тех пор, пока ему это нужно.

– Хорошо, буду следить, – кивнул Бобыль. – Деньги как делить будем?

– Молча, – кивнул Артур.

Кто про что, а вшивый о бане.

– Жмака и Никитоса больше нет.

– Помянуть надо.

– Помянем, – сказал Бобыль, заискивающе глядя на него. – А потом их долю пилить будем.

– Будем. У Никитоса одна доля, у Жмака – две. Эти три доли пополам делим, одну половину мне, другую тебе… Ты математику знаешь, если три лимона делить, сколько кому будет?

– Полтора лимона тебе, полтора мне.

– Плохо считаешь, Бобыль, – нахмурился Артур. – Я же сказал, у Жмака две доли, а у тебя ни одной. Или он тебе простил долг?

– Нет, но я думал…

– Плевать, что ты думал…

– Но так нечестно. Тебе почти два лимона, а мне чуть больше одного…

– А кто тебя в карты заставлял играть?

– В карты?! – просиял Бобыль. – А если мы с тобой раскинем?

Артур думал недолго.

– А почему нет… Но сначала схрон возьмем…

По реке они шли до темноты, ночью причалили к берегу недалеко от небольшого городка с огромной многокупольной церковью на холме. Здесь Бобыль попытался угнать белую «Ниву», бесхозно стоявшую у ворот частного дома.

Но так только казалось, что машина бесхозная. Он уже вскрыл дверь, когда через дырку в стене выскочила овчарка и вцепилась ему в ногу. Артур уложил ее выстрелом из пистолета.

– Давай в машину! – потребовал он, вталкивая пострадавшего в салон.

Пока Бобыль заводил «Ниву», Артур стоял рядом. Как чувствовал он, что появится хозяин и с ружьем. Матюкаясь, мужик выскочил на крыльцо, вскинул свою берданку… На этот раз Артур выстрелил из автомата. Хозяин машины вскрикнул и задом ввалился в темноту за распахнутой дверью. В это время завелся мотор. Можно было ехать…

Глава 22

Не хотел бы Артур жить в стране, где не было бы лесов. Темнохвойная пермская тайга помогла ему скрыться от гуиновских вояк на вертолетах, смешанными лесами он добирался до Москвы, уходил из нее – где на машинах, где пешком. И сейчас он чувствовал себя здесь как дома. Березки шумят, птахи щебечут, трава на полянке такая зеленая и сочная, что лежать бы на ней и лежать. Деньги уже вытащены из схрона, уже поделены – если не по-братски, то уж точно по справедливости.

– Ну что, братуха, давай! – потрясая перед ним колодой карт, предлагал, нет, требовал Бобыль.

Глаза как у голодного наркомана, завидевшего дозу, рот раскрыт, руки мелко трясутся.

– Я говорил тебе, что собака бешеная, – недовольно посмотрел на него Артур.

Хорошо-то как в лесу, а этот как клещ в него вцепился, покоя не дает.

– Да нет, не бешеная, нормально все, – мотнул головой Бобыль.

– Слушай, может, тебя пристрелить? – вслух подумал Артур. – А то еще укусишь ненароком?

– Не укушу! Давай банк размочим, а?

– Не здесь… Хату сначала найдем, а то здесь не с руки…

– Зачем искать? Есть хата…

Им обоим всерьез приглянулась деревенька на живописном берегу реки. Деревянные дома, коровы, сады и огороды. Дома крашеные, заборы справные, никакого хлама во дворах – как будто жители всерьез боролись за звание «деревня образцового содержания». Но больше всего им понравился дом на отшибе деревни у заросшего кладбища. Добротная изба, но с заколоченными окнами, двор, правда, запущенный. В огороде бузина, а хозяин в Киеве у дядьки. Именно такой вариант Артура и устраивал. Если, конечно, дом пригоден для жилья…

– Ты в этом уверен? – он пытливо посмотрел на Бобыля.

– Ну да.

– Тогда поехали.

Бобыль готов был согласиться с чем угодно, лишь бы поскорей сесть за карточный стол. Но, тем не менее, его слово оказалось решающим…

К месту они подъехали ночью; оставили машину в лесу, а дальше пешком до самой хаты. Где-то в деревне лают собаки, а на отшибе тишина, и мертвых с косами не видать, хотя до погоста рукой подать. Луна в небе, воздух теплый – хороша ночка. Бабу бы сейчас, подумал Артур, и на сеновал…

Но бабы в доме не было и быть не могло. Они аккуратно вскрыли дверь, зашли в избу. Артур не побоялся включить фонарь: ставни плотно закрыты, да и до ближайшего дома, как минимум, полкилометра. Запах крестьянской старины далекой, сухо, приятная прохлада. Пыли, правда, много, паутины, зато полы крепкие и скрипят тихо-тихо. Русская печь в половину горницы, стол, буфет, старый шаткий диван, допотопный ковер на стене с изображением псовой охоты, ковровые дорожки на полу. В комнатке поменьше – железная кровать с периной, покосившийся шкаф, сундук, стул…

– А что, неплохо, – сказал Артур.

Не сказать, что ему очень понравилось здесь. Но пожить в этом доме недельку-другую – не самый плохой вариант. Отсидеться, отдохнуть, а там видно будет, что дальше делать…

– Нормально, – кивнул Бобыль и плюхнулся на диван.

В свете фонаря было видно, как из-под его задницы вздыбились клубы пыли.

– Не пыли.

– Давай лучше за стол…

Бобыль перебрался на стул, достал из кармана колоду карт.

– Твоя фамилия, случайно, не Достоевский? – кисло посмотрел на него Артур. – А то уже достал…

– Ты же сам сказал, хату найдем и раскинемся…

– Не раскинемся, а перекинемся. И по мелочи, чисто для тонуса… Карту кинем, у кого меньше, тот марафет здесь наводит…

Бобыль кивнул и начал тасовать карты, но Артур забрал у него колоду. Пальцами, едва касаясь, провел над «рубашкой» первой карты – ничего. Но уже вторая оказалась меченой – туз червей.

– А колода крапленая, – жестко сказал он. – Я тебя самого крапить сейчас буду…

Артур приставил к голове Бобыля ствол пистолета.

– Я… Я не знал, – в панике заскулил парень. – Это Жмака колода…

– Ну, если Жмака, тогда живи. Но с тебя штраф. Марафет на хате наведешь…

Артур заставил Бобыля шуршать, но и для самого себя нашел работу. Сначала он приготовил в сарае место для машины. Сходил в лес, пригнал угнанный позавчера древний американский джип с кенгурятником и фарами на крыше. Почти новая «Нива» была лучше, но ее пришлось бросить: собака и ее подраненный владелец – все это показалось Артуру дурным предзнаменованием. Тем более что на пути им попался внедорожник, с которым Бобыль справился на раз-два…

К дому он ехал с выключенными фарами, загнал машину во двор, затем и в сарай. Ему бы успокоиться, но его потянуло на кладбище. Общение с покойниками его не интересовало, ему нужно было руками и ногами прощупать запасной путь к отступлению, в обход основного проселка.

Он прикинул, как машина будет выезжать из сарая, как по жесткой дернистой земле заброшенного огорода доберется до дальнего забора, который, кстати сказать, был достаточно прочным. Дальше – соседство не из приятных: старая часть кладбища. Забор они с Бобылем подпилят, чтобы джип легко мог снести его.

Кладбище вплотную подступало к дому, и за одним забором сразу же начинался другой – чуть более высокий, но менее устойчивый. Даже подпиливать ничего не надо, машина запросто справится с ним. А что дальше?

В траве между могилами Артур обнаружил плохую, но все же пригодную для джипа дорогу. По ней он прошел через все кладбище до поваленных ворот. Дорога продолжалась и уходила в лес… Запасной путь найден, осталось только показать его Бобылю.

Артур презрительно усмехнулся. Сам он покойников совершенно не боялся и сейчас на кладбище чувствовал себя ничуть не хуже, чем в ночном лесу. Дискомфорт, но страха нет. И предательский холодок не бередит душу…

Он возвращался обратно, когда услышал шум за спиной. Обернувшись, в свете луны увидел смутный силуэт, скользнувший за дерево у могильного креста. Или человек это, или чья-то неупокоенная душа.

– Эй, кто там? – обеспокоенно спросил Артур.

Как ни крепился он, а в душе все-таки захолонуло. И потяжелевшие вдруг ноги отказались нести тело к дереву, за которым таилось нечто.

Никто не отозвался на его вопрос.

– Жмак, ты, что ли?.. Никитос?..

Это могли быть души его погибших дружков… Но вместо того, чтобы испугаться еще больше, Артур лишь рассмеялся. Какая чушь? Не может быть здесь ни того, ни другого… Правда, смех больше напоминал истерику, нежели веселье. И ноги сами понесли его к дому.

Изба утопала в ночи, и только через одну щель в ставне едва просачивался свет. А электричество, как оказалось, было включено в каждой комнате. Заделать одну-единственную щель, и светомаскировку можно считать идеальной…

Бобыль шуршал вовсю – в руках тряпка, полы мокрые.

– Давай, давай, наяривай…

Пыльный диван был накрыт покрывалом, перина, похоже, была выбита.

– И в сенях еще покрась, – сказал Артур и повалился на койку.

От старой перины пахнуло плесенью и сыростью, зато пыли по минимуму.

– Какой покрась, мы так не договаривались…

– Договоримся. Завтра.

Артур закрыл глаза и провалился в сон.

Проснулся он уже после полудня, ближе к вечеру. Видать, хорошо дала по мозгам усталость… А в доме – ставни открыты, в комнатах дневной свет, из горницы доносится мясной дух – уж не жареного ли это запах?

– Твою мать! – вскочив с кровати, выругался он.

Бобыль разошелся не на шутку. В растомленной печи закипал чугунок с каким-то варевом, на столе два пакета молока, колбаса, яйца, сыр, чай, сахар, гора печенья…

– У тебя что, крыша съехала? – выставился на Бобыля Артур.

– А что такое? – искренне возмутился тот.

– Ставни зачем открыл?.. Ты что, в сельпо ходил?

– Так, а кто заметит? Ну, в смысле ставни… А в сельпо я не здесь ходил. Это, я по карте посмотрел, тут село рядом, семь километров по прямой через лес. Утром пошел, к обеду вернулся…

– Все равно баран… Ставни закрыть надо…

– Надо так надо.

Обескураженный Бобыль направился к двери, но Артур его остановил.

– Да не сейчас… И печку сейчас затуши. Дым из трубы, ну ты точно валет…

– Да, кстати! – встрепенувшись, просиял Бобыль. – Я в сельпо пару колод взял, нулевые, нецелованные… Сейчас подхарчимся и начнем, да?

– А точно нецелованные? – с коварной мыслью спросил Артур.

– А ты глянь, да…

Артур вскрыл колоду и, делая вид, что изучает карты на вшивость, сам ногтем пометил большую часть из них. Он умел это делать, как мог раскатывать таких лохов, как Бобыль.

Правда, после сытного обеда или, вернее, ужина его снова потянуло в сон. Шутка ли, горячая каша с тушенкой. Не деликатес, конечно, но с голодухи – рябчики под сырной корочкой рядом не летают… И он бы слег, если бы Бобыль не поставил на стол бутылку коньяка.

– Что ж ты сразу не сказал, – обрадовался Артур.

– А это, чтобы ты не волынил…

– Да не волыню я, просто боюсь я с тобой играть. И деньги мне край как нужны. Как мне без них остаться?.. Ну да ладно, если ты подмазал, то давай поедем…

– В «очко» или в «секу»?

– В «очко» ты сам езжай, – ухмыльнулся Артур. – А я буду играть в «двадцать одно»… Слушай, Бобыль, мы же с тобой, типа, джентльмены, в Англию скоро поедем, замок себе купим… Надо «Блэк Джек» говорить, понял? А то засветишь в Англии свое «очко», кто с тобой потом дружить будет, а?

– Может, лучше в «секу»?

– Нет в Европах такой игры. Там в покер секутся… Но мы не в Европах, поэтому давай в «секу»…

Для начала Артур спустил Бобылю двести тысяч, потом вернул их с приличным наваром, а затем снова проиграл их. Но, как это должно было случиться, настало время, когда Бобыль снова стал терять в деньгах. Парень всерьез верил, что удача повернется к нему, но Артур прочно держал ее за хвост, и в конце концов Бобыль снова остался на бобах…

– Ничего, ничего, я еще отыграюсь, – пробормотал он, взглядом одержимого пронзая пустоту.

– Отыграешься, – кивнул Артур, сгребая в сумку свой выигрыш. – Когда-нибудь.

– Почему когда-нибудь? – вздернувшись, очумело посмотрел на него Бобыль. – У нас еще схроны есть, и там еще много. И доля моя там…

– Я играю только на наличные, – покачал головой Артур. – Вот когда будет схрон, тогда и сядем за стол… А пока держи…

Он швырнул Бобылю банковскую упаковку новеньких «ярославок».

– Это тебе за твои труды… И на хозяйство…

Парень с жадностью схватил пачку, бесновато прижал ее к груди.

– А давай отыграюсь!

Ничего другого Артур от него и не ожидал.

– Я на такую мелочь не играю…

– А в схронах моя доля! Давай поделим здесь и сейчас!

– Какая там твоя доля? – скривился Артур. – Ты знаешь, где я вчера ночью был? На кладбище. И знаешь, кого там видел?

– Кого?

– Жмака я там видел. Его душу… Не хотел я тебе это говорить, но раз уж пошла такая пьянка… Ругал меня Жмак. За то, что я его долю тебе отдал… Ты ж его замочил, он теперь на тебя злится.

– Так ты ж сам его хотел замочить.

– Мало ли что я хотел.

– Да ладно тебе! – еще без суеверного страха, но уже с сомнением во взгляде отмахнулся от Артура Бобыль.

– А не веришь, давай на кладбище сходим. Тут рядом… Или он сам к нам зайдет.

– Кто зайдет? – заметно забеспокоился парень.

– Жмак. Или Никитос. Или оба.

– Гонишь ты.

– Ты давай, наливай. Дернем для храбрости и пойдем. Или «Блэк Джек» жим-жим, а?

– Да не вопрос, вмажем и пойдем…

К тому времени, когда за окнами сгустилась темнота, Бобыль еле держался на ногах. Зато Артур чувствовал себя неплохо.

Бобыль смог перелезть через забор только с третьего раза. Порвал штаны, поцарапал руку, но даже не заметил этого. И темнота на кладбище ничуть его не испугала.

– Ну и где здесь Жмак? – громко спросил он. И, не дождавшись ответа, закричал: – Жма-ак!.. Никито-ос!.. Нет никого, в натуре!

– А место хорошее, да? – чуть позже, думая о своем, сказал Артур. – Тишина-то какая, а? Лежишь себе спокойно, никто тебя не трогает…

– Это ты о чем?

– О ком… О тебе… И о себе… Все здесь рано или поздно будем.

– Лучше поздно… Я еще пожить хочу… Только что за жизнь без денег?

– А я тебе говорил, не садись играть… Ничего, мы с тобой еще заработаем…

– Как? Опять скок-наскок?

– А что такое? Найдем людей, возьмем хорошие стволы…

– Не, я бы куда-нибудь в глушь уехал. Домик бы чин по чину купил, жить – не тужить, в натуре, ик… Что-то хреново мне. Может, я здесь останусь? Лягу здесь на травку, а завтра утром приду…

– Может, тебя прикопать немного? – ухмыльнулся Артур. – Будет второе пришествие, проснешься…

– Не, я лучше домой пойду…

На обратном пути Бобыль порвал вторую штанину, но до избы все же добрался. Зашел в горницу и застыл как вкопанный. Даже не покачнулся, хотя был в стельку пьян.

– Это чо, глюки?

Артур также ошалело смотрел на женщину, сидевшую за столом. Твердый взгляд, неестественно спокойное выражение лица, высоко поднятая голова, прямая спина. Если бы не платье современного покроя, он бы решил, что это приведение гордой графини, бывшей помещицы этих мест.

– Ты что видишь? – спросил он у Бобыля.

– Бабу вижу.

– Значит, это не глюки… Сколько ей лет?

– Лес сорок пять… Баба ягодка опять, гы…

Если женщине и можно было дать столько лет, то, пожалуй, из-за глаз – столько было в них возрастной мудрости. А так выглядела она моложе. Не похоже было, что пользовалась она косметикой, но выглядела неплохо. Широковатый лоб, крупноватый нос, массивная нижняя челюсть – эти недостатки с лихвой компенсировались ее большими красивыми глазами и пухлыми чувственными губами. Густые темно-русые волосы были заплетены в пышную косу до пояса. Эдакая постаревшая Аленушка с картины Васнецова. Подбородок немного обрюзгший, но кожа еще свежая, в тонусе. Полновесный бюст, тело ядреное, упругое…

Что и говорить, она была хороша собой. А если учесть, что Артур много выпил… Глаза у него загорелись, кровь вспыхнула, желание ударило в голову… А если она покойница?.. Кровь схлынула, но твердость желания осталась.

– Ты кто такая? – спросил он.

И осторожно приблизился к ней. Пальцами, внешней стороной ладони коснулся ее щеки. Плоть и тепло… Живая.

– А ты руками меня не трогай, – с достоинством сказала она.

Но вместо того чтобы убрать голову, как та ласковая кошка, потерлась щекой о его пальцы. И снова Артур ощутил жаркий прилив крови.

– Ну как это не трогай, если ты сама этого хочешь… И сама к нам пришла…

– К нам, – кивнул Бобыль.

Он хотел еще что-то сказать, но вместо этого смачно икнул.

Артур подошел к нему, взял за руку и вывел в сени. И велел здесь дожидаться своей очереди. Бобыль возражать не стал. Плюхнулся на пятую точку и уже с нее завалился на бок.

Женщина сидела на том же месте и в той же позе. Все то же бесстрастное выражение лица, но щечки пылают. Артур беспардонно зашел к ней за спину, мягко положил руки ей на плечи. Тело ее напряглось, и она затылком прижалась к правой руке. Видно, давно баба без мужика…

– Как тебя зовут?

– Полина.

Голос у нее густой, тягучий, приятный на слух.

– И что ты здесь делаешь, Полина?

– Это мой дом.

– Давно же тебя здесь не было.

Артур уже без всякого зазрения массажировал ей мышцы шеи. И ей это, похоже, очень нравилось.

– Я живу здесь недалеко… А здесь жила моя мама. Больше нет…

– Я, кажется, должен сказать, царствие ей небесное?

– Не надо… Не будет ей царствия…

– Почему?

– Потому что она ведьмой была…

– Ух ты! Насмешила.

– Мне совсем не смешно.

– А мне смешно. И очень интересно, – обнаглев, он облапил ее бюст. – О-очень интересно!

Грудь у нее большая, упругая.

– Зачем ты это делаешь? – закрыв глаза, пробормотала Полина.

Может, она и хотела дать ему по рукам, но не смогла… Вот тебе и гордая графиня…

– Затем, что я этого хочу. И ты хочешь. Поэтому ты и пришла… Где ты живешь здесь, недалеко?

– Там, – она кивнула в сторону деревни. – Крайний дом… Мы там с мужем жили… Его нет, а я живу…

– И часто ты к нему ходишь?

– Я же говорю, его больше нет. Давно нет…

– Есть. На кладбище есть. И ты к нему на кладбище ходишь. Вчера ночью ходила.

Он вспомнил силуэт спрятавшегося от него существа. Глупо было связывать этот случай с Полиной, но Артур все же сделал предположение. Должно же было быть хоть какое-то материальное объяснение происшедшему.

– Ты откуда знаешь? – встрепенулась женщина.

И даже убрала руки с его груди. Повела головой, расправила плечи. Пристально посмотрела на Артура. Глаза зеленые, взгляд тяжелый и пронизывающий. Не думал он, что женщина может обладать столь сильной энергетикой. Но ведь и он не лыком шит, и не такие взгляды на себе выдерживал.

– А потому что я колдун… Злой и страшный колдун… Все вижу и все знаю… А ты тоже такая же ведьма, как твоя матушка…

– Это неправда! – возмутилась Полина.

Но тут же сникла, опустила глаза.

– А может, и правда… У меня было два мужа. И обоих я похоронила… Был еще третий жених, но от меня сбежал. Ему сказали, что я черная вдова и что он тоже умрет, если женится…

– И давно он от тебя сбежал?

– Давно. Шесть лет назад…

– И ты все это время без мужика?

– Все это время, – глянув на его взбухший бугор, кивнула она.

– А я восемь лет без бабы, – сказал Артур.

И это была правда – если, конечно, забыть о дешевых проститутках, которыми он мимоходом пользовался после побега.

– Мы должны понять друг друга… Я колдун, а ты ведьма. Поколдуем?

– Выключи свет, – прошептала она, когда его рука забралась в вырез ее платья.

– У тебя здесь нет выключателя… У тебя здесь включатель…

Он нажал на кнопку ее затвердевшего соска, и Полина завелась не на шутку…

Глава 23

Столь оглушающе-балдежного опустошения Артур никогда еще не испытывал.

– Ты точно ведьма, – сказал он, когда к нему вернулся дар речи. – Теперь я знаю, почему ты вдова. Нормальный мужик тебя долго не выдержит…

Мало того, что Полина умела и хотела в постели все, она обладала редким по своей силе сексуальным обаянием. Даже сейчас, еле живой после первого сеанса, он уже хотел продолжения. Набраться сил и повторить. Затем еще и еще… И не захочешь потом из этой деревни уезжать.

– Но ты же ненормальный, – нежно улыбнулась Полина.

Она лежала на разобранном диване, укрытая собственными волосами. Их было настолько много, что ими легко можно было заменить простынь. И пахли эти волосы колдовской одолень-травой.

– Ты поверила, что я колдун? – усмехнулся он.

– Нет… Но ты очень сильная личность, в тебе есть что-то магическое… И ты правда злой и страшный. И дьявол тебя любит…

– Он это тебе сам сказал?

– Нет, но я чувствую… Моя мать была сильной ведьмой. Поэтому и жила на отшибе, у кладбища. Люди до сих пор обходят ее дом стороной. А ты выбрал этот дом, тебе здесь хорошо…

– Не плохо.

– И друг твой не боится… На кладбище зачем ходили?

– Тебя искать ходили. А ты сама нашлась…

– Я вчера ночью почувствовала, что в доме кто-то есть. Через кладбище пошла, там тебя и увидела… Ты там что-то искал.

– Не твое дело.

– Ты грубый.

– И еще злой и страшный… Почему ты меня не боишься?

– Потому что я потеряла голову… Пришла к тебе, как хозяйка, а стала твоей рабой… Это не красное словцо, это правда… Ты человек большой силы.

– Злой и страшный, – смакуя слова, повторил Артур.

– Да, злой и страшный. И это неправда, что я тебя боюсь… И я знаю, что ты убивал людей…

– Кто много знает, тот долго не живет.

– Ты можешь меня убить. Но не сразу. Побудь со мной хоть немного, а потом делай что хочешь, – привстав на локте, взглядом преданной собаки посмотрела на него Полина.

– Ты сумасшедшая.

– Нет, я ведьма… Никогда не колдовала, даже порчу ни на кого не наводила. Но я ведьма… Может, поэтому я и потеряла голову. Да, наверное, ты прав, я сошла с ума… Не уходи сразу, побудь здесь немного… Я знаю, тебя ищут, но здесь тебе ничего не угрожает…

– Кто меня ищет? – забеспокоился Артур.

– Милиция.

– Откуда ты это знаешь?

– Я это чувствую…

– Чувствуют знаешь что и где?.. Ты видела меня по телевизору?

– Нет.

– К тебе приходил участковый?

– Нет… Но я знаю, что ты преступник, и знаю, что тебя ищут… Знаю, и не боюсь тебе в этом признаться… Делай со мной что хочешь, но не уходи сразу… Или меня с собой забери…

– Куда?

– Тебе видней…

– Если ты ведьма, то должна знать, куда я могу тебя забрать… Если на тот свет, то я туда не тороплюсь…

– На тот свет тебе еще рано.

– Вот и я о том же.

– Но если туда, то и я за тобой…

Глядя Полине в глаза, он видел в них решимость одержимой женщины. Она действительно ненормальная. Вопрос только в том, когда она сошла с ума – сейчас или много раньше?..

– За мной ты или нет, но ты отсюда живой не уйдешь, – предупредил он.

– Я и не хочу никуда уходить.

– А нужна ты здесь?

– Нужна! Что хочешь для тебя сделаю! Готовить, мыть, стирать…

– И за продуктами ходить.

– Да. У меня есть деньги.

– Мне и своих денег хватает.

– На твоих деньгах кровь…

– Много ты знаешь, – недовольно поморщился Артур.

– На них кровь, но меня это не пугает…

– Умная ты… Умная ты ведьма, – мрачно усмехнулся он.

В принципе, такая помощница ему бы не помешала. Но ведь человек так устроен, что слова порой расходятся с делом помимо его воли. Пойдет Полина в сельпо, сболтнет кому-то о том, что живет в заброшенном доме и обслуживает подозрительных гостей. Или ничего никому не скажет, но ее выдаст огонек в глазах. Огонек в глазах удовлетворенной женщины. А деревенский народ любопытный, как бы казачка в дом не заслали…

– Я буду хорошей. Ты не пожалеешь…

Она встала на колени, выпрямив тело, обеими руками эффектно забросила волосы за спину. А фигура у нее роскошная, особенно если все прелести напоказ… И целый океан дьявольского обаяния. Артур готовился к новому заходу на цель, но не думал, что это может произойти так быстро. Но произошло. И откуда только силы взялись?

* * *

Бобыль стоял на коленях перед ведром с водой и жадно пил из ковша.

– Что, хреново? – насмешливо спросил Артур.

Заснул он только под утро – спал мало, но, как это ни странно, чувствовал себя превосходно. Никакого похмелья, как будто и не пил ничего. Правда, слегка клонило в сон, но так у него была возможность приклонить голову к подушке. Полина уже вся в делах. Воды натаскала, белье замочила, обед уже почти готов. И, главное, домой не просится, хотя и не скрывает, что ей нужно многое оттуда забрать, чтобы здесь жить было удобней. Ночью Артур сходит с ней, поможет собрать ей вещи. И телевизор заодно прихватит: надо же знать, что творится в криминальном мире.

– Да есть немного, – поднимаясь с колен, угрюмо сказал Бобыль. И, недовольно глянув на него, спросил: – Почему не разбудил?

– Спал крепко, жалко было будить.

– Жалко у пчелки… И не только… Ты свое жалко натер, а я что, в пролете?

– Кто тебе сказал, что натирал?

– Да слышал я, как она выла…

– Это она на луну выла. В волчицу превратилась и выла, – сыронизировал Артур.

– Ага, а твой волк сзади пристроился… Может, я тоже хочу?

– Зачем тебе баба? Ты же бобыль по жизни.

– Не по жизни, а по фамилии.

– Значит, хреновая у тебя фамилия.

– Зажал бабу, так и скажи!

– А пусть она тебе скажет. Спроси у нее, хочет она с тобой или нет. Если хочет, можешь впарить ей прямо сейчас.

– Не хочу!

Артур вздрогнул, услышав за спиной зычный женский голос. Не думал он, что Полина может ходить так тихо.

– Ты так больше не подкрадывайся, – не оборачиваясь, жестко сказал он. – А то пальну ненароком…

– А у меня тоже ствол! – осклабился Бобыль. – Хочешь попробовать? Не пожалеешь…

– Я же сказала, не хочу, – более мягко, но все так же уверенно сказала женщина.

– Ты в пролете, Бобыль, – оскалился Артур.

– Так она еще не знает, что теряет…

– Ты хороший парень, – сочувственно посмотрела на него Полина. – Но я люблю Артура. И больше мне никто не нужен. Извини…

Она была совершенно искренна в своих суждениях. Артур не заметил в ее глазах ни тени сомнения. Бобыль совершенно ее не волновал.

– Такие вот пироги, – сказал он, злорадно глянув на своего дружка.

– Пирогов пока нет, – мягко улыбнулась Полина. – Но будут. Домой ко мне сходим, и будут…

– Когда сходим? – не унимался Бобыль.

– Ночью.

– Может, я тебя провожу?

– Артур меня проводит.

– А далеко ты живешь?

– Тебе не все равно? – жестко спросил Артур, косо глянув на своего дружка.

– Э-эх! – Наконец-то до Бобыля дошло, что с Полиной ловить ему нечего.

За обедом он выпил остатки коньяка под яичницу с ветчиной и завалился спать. Артур же завалил Полину – уж больно хорошо было с ней.

А ночью они отправились к ней домой. Она шла легко и непринужденно, как будто висевшая над ней луна ослабляла силу тяжести. Казалось, посади ее на метлу – полетит… Она действительно была ведьмой. И Артур уже чувствовал, что околдован ею…

Но возле дома она вдруг остановилась – как будто прикипела к земле.

– Он уходит, – что-то почувствовав, не оборачиваясь, сказала она.

– Кто он? – не сразу понял Артур.

– Твой друг… Он нашел твои деньги…

Первым его порывом было броситься назад, но его остановила мысль о коварстве и предательстве. Он ломанется спасать свои деньги, а Полина побежит к участковому. Это вчера она готова была умереть за него, а сегодня ей уже хочется жить…

Да и не могла она знать, что делает сейчас Бобыль. Может, она и ведьма, но не до такой же степени, чтобы видеть через расстояния. И деньги он надежно спрятал.

– Ты кого лечишь, тварь?

Одной рукой он схватил за шею, другой – приставил ствол к уху.

– Сбежать хотела! Я тебе сейчас башку снесу, сука!

– Деньги уже у него, – прохрипела Полина.

– Ну, пошли, посмотрим!

Он схватил ее за шкирку; ускоряя шаг, потащил за собой.

Еще на подходе к дому он услышал звук работающего мотора. А чуть позже увидел выезжающий из сарая джип. В машине мог быть только Бобыль. Оказывается, Полина его не обманывала…

Бобыля он взял нахрапом. Парень увидел его, схватился за лежащий на переднем сиденье автомат, но Артур слишком быстро приближался, чтобы успеть выстрелить в него.

Он с ходу распахнул водительскую дверь, схватил Бобыля за ворот и выдернул его из машины вместе с автоматом. Одним ударом ноги он выбил из его рук оружие, вторым ударил его по голове. Вдавив колено ему в грудь, двинул его кулаком в нос – раз-другой.

Остановила его только усталость. Поднявшись, он осмотрел машину и нашел на заднем сиденье сумку с деньгами. Больше не оставалось никаких сомнений в том, что Бобыль хотел его кинуть.

– Ну, ты и падла!

Артур выдернул из-за пояса пистолет.

– Ну, вот и все, Бобыль!

– Артур, братуха, прости! – зажмурив глаза, взвыл парень.

Он уже понял, что не будет ему прощения. Он уже приготовился умереть…

Но смерть пришла к нему не с той стороны, откуда он ее ждал. Направив на Бобыля ствол, Артур почувствовал резкое движение сзади. Оглянувшись, он увидел Полину – с вилами в руках и на замахе. Чуть-чуть запоздай она, он бы успел в нее выстрелить. Но женщина вонзила вилы в Бобыля еще до того, как он смог направить на нее пистолет.

Один из четырех острых прутьев угодил парню в горло. Фонтаном брызнула кровь, капли которой попали Полине на лицо.

– Ну и зачем ты это сделала? – недоуменно и вместе с тем поощрительно спросил Артур.

– Ты собирался его убить, – дрожащим от волнения голосом сказала она.

– А ты здесь при чем?

– Теперь я такая же, как и ты. Теперь мы оба преступники…

– И зачем тебе это надо?

– Теперь мы связаны одно цепью. Теперь я не смогу от тебя сбежать. Теперь ты должен верить мне…

– Ну, ты и дура… – ощерился Артур. И, немного подумав, добавил: – Но моя дура.

– Твоя, – благодарно улыбнулась она.

– Тогда берись, дура, за лопату!

Бобыля они похоронили, как и положено в таких случаях, на кладбище, но его могилу сровняли с землей, не говоря уже о том, чтобы водрузить над ней крест…

* * *

Полина не пыталась кокетничать, но все же смотрелась весьма эффектно. Она сидела на банном полоке, подобрав под себя ногу и выгнув спину так, что на животе разгладились жировые складки; на голове высокая накрутка из белого полотенца. Ну, точно голая графиня в бане…

– Клевая ты баба, – сказал Артур. – А если еще нос подрезать, так хоть на выставку отправляй…

– А мне на выставку не надо, мне и с тобой хорошо… А нос бы тебе подрезать не мешало, – проникновенно посмотрела на него Полина.

Снова, в который уже раз, она угадала ход его мысли. Он действительно все чаще задумывался о пластической операции.

– Мне нос подрезать, тебе язык укоротить, – усмехнулся он.

– Если скажешь, могу и укоротить. Только тебе это вряд ли понравится, – нахально улыбнулась она.

Своим длинным языком в постели она творила чудеса. Артур не мог об этом забыть.

– Не понравится, – насмешливо сказал он. – А нос и правда можно подрезать. Контур лица изменить…

– Я уже думала насчет паспорта, – сказала она. – У меня знакомая в райцентре, если ей хорошо заплатить, она все сделает… Только фотография новая нужна…

– За то я тебя и ценю, что голова у тебя варит. И то, что знакомая есть, это очень хорошо… А среди пластических хирургов у тебя знакомые есть?

– Нет. И не может быть… Но если очень захотеть… Я съезжу в город, найду клинику пластической хирургии, начну с себя и заплачу за тебя. Так, чтобы операция была тайной…

– А это возможно? – сомневаясь, спросил Артур.

– Я клянусь тебе, что сделаю все, как надо. Ты должен мне верить… – Выдержав паузу, она добавила: – Тебе больше некому верить, кроме как мне…

Это было правдой. Полина была его мостом во внешний мир. Через нее он мог получить и новый облик, и настоящий паспорт… Лишь бы она только не подвела…

Глава 24

Кристина нежно погладила руль своего новенького «Мерседеса», ласково потрепала пальчиками кожаный набалдашник на рычаге переключения скоростей. Похоже, консультант автосалона возбудился, глядя на нее…

– Девушка, это превосходный выбор! Пятьсот четырнадцать лошадей при оборотах шесть восемьсот, сумасшедшая динамика разгона – четыре с половиной секунды на механике… Если желаете, можно устроить тест-драйв…

Машина спортивная, с низкой посадкой, а Кристина была в короткой юбке, отчего ноги обнажались почти на всю длину. И парень с раскрытым ртом пялился на нее. Разумеется, это не могло понравиться Валентину.

– Если тест-драйв, тогда поехали, – с плохо скрытой угрозой в голосе сказал он и захлопнул водительскую дверцу.

– И без теста возьму, мне нравится…

Кристина еще раз чувственно огладила руль и взглядом показала Валентину, что хочет выйти из машины. Он среагировал мгновенно, открыл дверь, подал ей руку. И еще умудрился оттолкнуть плечом консультанта, пожелавшего узнать, какого цвета у нее трусики под колготками.

– В кредит или сразу?

– Сразу и по безналу, – даже не глянув на озабоченного парня, небрежно обронила она.

– Если по безналу, то это два процента переплаты…

Но Кристина даже глазом не моргнула.

– Плевать!

Она очень активно вошла в наследство и роль богатой вдовы. Не сказать, что деньги тратила бездумно, но запросто могла наплевать на два процента от шестимиллионной суммы. Сто двадцать тысяч рублей – примерно столько Валентин зарабатывал, находясь у нее на службе.

На улице было холодно: конец октября, два-три градуса плюс. Валентин накинул ей на плечи полушубок, короткий низ которого едва скрывал ее авантюрную юбочку. Впрочем, до стоянки было всего три-четыре шага.

Валентин помог ей сесть за руль серебристого «Ягуара», сам устроился рядом.

– Зачем тебе еще «Мерседес»? – спросил он, глядя на ее красивые ноги.

Сейчас только он мог любоваться ими. Но это его не очень радовало. Было бы лучше, если бы она прикрылась. Но у Кристины в последнее время появился бзик – она помешалась на гоночных автомобилях. И еще до того, как сесть за руль спорткара, у нее порой шарики заскакивали за ролики. Сегодня она вычудила с юбкой и автосалоном.

– У тебя уже есть «Ягуар» и «Мазератти»…

– Ой, у «мазы» мне форма не нравится, да динамика – пять и две, а здесь четыре и пять. И пятьсот четырнадцать лошадок. «Ягуар», конечно, и в Африке «Ягуар», но пять и четыре разгона – это же курам на смех…

Как обычно, она стартовала с места, выжав из машины весь ресурс. Валентина привычно вжало в спинку кресла. Несчастный водитель ехавшего навстречу «Пежо» от страха кинул машину в сторону и едва не врезался в столб. А выруливая на главную дорогу, «Ягуар» вынесло на встречную дорогу, и она едва не угодила под «КамАЗ».

– Да, тебе обязательно нужна новая машина, – мысленно перекрестившись, сказал Валентин. – Пока одна в ремонте, на второй ездишь, ее разбила, а первая еще не готова. Тогда третья и пригодится…

– Охо-хо-хо, какие мы умные!

– Тогда почему такие бедные? – самому себе съязвил Валентин.

– Я этого не говорила… И какой же ты бедный, если у тебя есть я?

– Логично, – согласился он.

– Я знаю, тебе не нравится моя юбка, – сказала вроде бы невпопад, но, как оказалось, с прицелом на толстые обстоятельства.

Машина уже мчалась по Кольцевой автостраде, стремительно лавируя в попутном потоке автомашин. Водитель из Кристины был неплохой, но еще чувствовалось, что к настоящей гонке она не готова.

– Ну почему не нравится, – пожал он плечами.

– Вот я и спрашиваю, почему?.. А знаешь, зачем я ее надела? Хочу, чтобы ты меня погладил…

Видимо, скорость действовала на нее, как высота в самолете на мужчину, когда кровь приливает ко всем без исключения органам. Она возбужденно развела ноги в стороны.

– Ты сумасшедшая, – покачал головой Валентин.

– А если я теряю голову?

– Терять голову? На такой скорости?.. Ты хотя бы остановилась!

– Не-е! Только не это!.. О да, здесь наше Битово рядом! Через пять минут будем!

Сдвинув ноги, еще глубже утопила педаль акселератора.

К посту ГИБДД она подъезжала на скорости сто двадцать километров в час. Это называлось у нее «плестись по-черепашьи». Но постовые, как оказалось, не разделяли ее мнение, и один из них махнул жезлом. Пришлось Кристине сворачивать на обочину.

Из ситуации она выкрутилась своеобразно. Вместо того чтобы опустить стекло, она открыла дверцу, приподняв колени, отчего юбка задралась еще выше.

– Инспектор ГИБДД старший лейтенант Силуянов, – представился гаишник, глазами приклеившись к ее ногам.

– А зовут как? – кокетливо спросила она.

– Игорь, – не поднимая глаз, пробормотал он.

– Ну, вот и познакомились, Игорек! Пока, пока!

Она захлопнула дверь перед носом ошалевшего инспектора и своей красивой ножкой ударила по газам.

– Теперь понял, для чего у меня такая юбка? – в каком-то бесноватом веселье спросила она.

– У тебя не все дома!

– Не все! – кивнула она. – Тебя там нет… И все-таки юбка для того, чтобы ты меня погладил. Я тебя хочу, Шведов!

Она стремительно неслась по улицам Битова, игнорируя правила дорожного движения. Скорость она сбавила, лишь въезжая во двор дома, квартиру в котором она так и не отдала сестре. Она всерьез считала, что это их общая с Валентином квартира. И ей нравилось наезжать сюда с ним. Здесь высокая energy of sex, говорила она, а Валентин с ней соглашался. Более того, он готов был бы жить с Кристиной всегда, наплевав на сомнительные достоинства ее рублевского особняка.

Кристина так спешила, что сама открыла дверь, не дожидаясь Валентина. А машина так близко стояла к высокому бордюру, что ей нужно было поднатужиться, чтобы самостоятельно выбраться из нее. А Валентин замешкался, и какое-то время она беспомощно трепыхалась, пытаясь встать на свои длинные и фактически оголенные ноги.

Мельком глянув на стоявшую рядом пару, Валентин подал ей руку, помог выйти из авто.

– Ну, чего смотришь? Ножки мои нравятся? – пренебрежительно поморщилась Кристина, обращаясь к симпатичной, но уже немолодой женщине, под руку с которой стоял рослый и хорошо одетый мужчина с легкой аккуратной щетиной на лице.

Мужчина тоже смотрел на Кристину, но, похоже, ничего не видел, потому что, возможно, был слеп – на это указывали его непроницаемо-черные очки, а также длинная тросточка с костяным набалдашником, которую он держал в свободной руке. И еще у него было постное выражение лица. Вряд ли чудные оголенные ножки смогли бы оставить его равнодушным.

Женщина ничего не сказала, но так посмотрела на Кристину, что та сошла с лица. Повернувшись к ней боком, она направилась к своей машине, увлекая за собой слепого спутника. Мужчина шел за ней, выставив вперед свою тросточку. И в старенький джип «Лэнд Ровер» сел на пассажирское место, в то время как его женщина заняла место за рулем. Притихшая Кристина наблюдала за этой парочкой с открытым ртом.

– Что-то я ничего не пойму, – сказала она, когда джип сошел с места.

– Что не поймешь?

– В том-то и дело, что ничего не понимаю… Что это за люди?

– Люди как люди, – пожал плечами Валентин.

– Да нет… Ты видел ее глаза? У нее глаза, как у ведьмы!.. Она порчу на меня навела… Вот сучка!.. А этот урод, который с ней! Выставил свои зенки, пялится, как тупой баран! Извращенец!

– Как он мог на тебя пялиться, если он слепой?

– Слепой?!. – призадумалась Кристина. – Ну да, слепой… Тогда почему мне показалось, что он смотрит на меня…

– Тебе всего лишь показалось. У меня бы челюсть отвалилась, если бы я увидел, как ты выкарабкиваешься из машины. А ему хоть бы что…

– Ну да, – кивнула она. – Лицо у него тупое… И палочкой дорогу нащупывал… Да, кажется, мне показалось… Это все из-за этой ведьмы. Так на меня посмотрела, что у меня душа наизнанку вывернулась… Что мы здесь делаем? – опомнившись, спросила она.

– Кажется, ты куда-то спешила?

– Да, кажется, я очень тебя хотела… Но, похоже, все перегорело… Но если ты хочешь, то пойдем. Холодно здесь, брр…

Она подставила Валентину локоток, и он позволил увлечь себя в подъезд. Консьержка знала их в лицо, поэтому пропустила без слов.

Оказавшись в квартире, Кристина первым делом прошла на кухню, включила кофеварку и чайник.

– Мне надо согреться, – сказала она, хотя в доме было достаточно тепло.

– Может, я тебе помогу?

На Валентина порчу никто не наводил, и пожар в нем не перегорел. И если в машине он боялся прикоснуться к ней, то сейчас ему ничего не мешало прижать ее к подоконнику.

– Попробуй!

Она была похожа на мотор с плохой искрой зажигания. Валентин как стартер крутил ее маховик, она вроде бы схватывалась, но завестись никак не могла. Впрочем, в его аккумуляторах было столько энергии, что их «машина» могла ехать только на нем одном…

Короткая юбочка задиралась легко, стянуть колготки не составило труда. Кристина оперлась руками о широкий подоконник, ткнулась лбом в стекло, задом поджалась к Валентину. А он рад стараться…

Его детонатор воспламенился, вот-вот должен был последовать взрыв, когда Кристина вдруг напряглась и внутренне сжалась.

– Эта сука смотрит на меня!

В панике она вырвалась из его объятий, одернув юбку, прижалась спиной к дальней стене на кухне. Глаза испуганные, на щеках ни кровинки, губы трясутся…

– Эта ведьма меня видела, – опускаясь на корточки, пробормотала она.

Валентин выглянул в окно, но никого не увидел. Зато его внимание привлек джип, на котором уехала странная парочка. Выходит, она уже вернулась.

– Тебе надо успокоиться.

Он сходил в комнату, наспех расправил диван, вернулся за Кристиной, взял ее на руки, отнес в постель. На кухне из пластиковой бутылки вылил минералку, освободившуюся емкость залил горячей водой из чайника, сунул ее Кристине под одеяло. И еще разлил кофе по чашкам, одну подал ей.

– Я не смог, может, хоть это согреет? – с благодушной улыбкой сказал он.

– Ты на меня обижаешься? – разочарованно сказала она.

– Ни в коем случае.

– Да ладно, вижу, что в обиде… Ложись ко мне…

Он с удовольствием выполнил ее просьбу, она прижалась к нему, обняла, чтобы согреться.

– Только без этого, ладно?

– Как скажешь.

Он, конечно, был охоч до постели с ней, но и половым гигантом себя не считал. Есть возможность, он «за»; нет – ничего страшного.

– Она меня сглазила. Понимаешь, сглазила. Порча на мне…

– Не говори чушь.

– Но я не хочу тебя… С тобой хорошо, но я тебя не хочу…

Она еще крепче прижалась к нему, как будто хотела переубедить себя в обратном.

– Сейчас не хочешь, потом захочешь, – вымученно улыбнувшись, сказал он.

– А если никогда не захочу?

– Тебе нужно полежать, успокоиться.

– Да, конечно…

Она уложила голову ему на грудь, закрыла глаза, замерла. Но хватило ее всего на три минуты.

– Все, хватит! Я хочу домой! – вскочив с постели, заявила она.

– Разве это не наш дом?

– Какой это дом? Так, квартирка… – небрежно сказала она, но, спохватившись, смягчила: – Здесь, конечно, хорошо, но я хочу на Рублевку… Давай, собирайся!

– Да? А я думал, что ты хочешь оставить меня здесь, – поднимаясь, с унылой насмешкой сказал Валентин.

– Ну, если хочешь, оставайся, – равнодушно пожала она плечами.

– Как же ты без телохранителя? – удивленно посмотрел на нее он.

– Никак. Поэтому давай, втаскивай свою задницу в штаны.

В машину Кристина села с явным облегчением. Она так спешила, что сорвала ее с места еще до того, как Валентин успел закрыть дверь. Еще бы чуть-чуть, и они бы зацепили впереди стоявшую машину. А это был печально знакомый «Лэнд Ровер».

– Вот черт! – испуганно протянула Кристина. – Если бы я стукнула ее чертову машину, она бы точно меня прокляла!

– Только чертей нам сейчас не хватало…

– Уходить от них надо! Быстрей, быстрей!

Кристина гнала с таким рвением, как будто за ней гналась вся нечистая рать. Успокоилась она только на Кольцевой автостраде. Правда, ненадолго.

Она вела свою машину на сумасшедшей скорости, распугивая обычные машины, неосторожно выехавшие на крайнюю левую полосу. И надо было видеть ее глаза, когда сзади нее возник автомобиль, посмевший поморгать ей фарами, чтобы она освободила путь.

– Вот нахал!

Она прибавила газу, но шедшая позади машина все же обогнала ее. Это был «Порше Кайен» темно-серого цвета.

– Ах так! – возмущено протянула она.

Насколько помнил Валентин, она еще ни разу не использовала нитроускоритель. На станции техобслуживания ей установили баллончик с оксидом азота, подключили к системе и только затем предупредили, что пользоваться этой штукой опасно для машины. Пара-тройка таких подключений, и движок можно смело ставить на капитальный ремонт. Да и случая не было, поскольку в гонках Кристина пока не принимала участия. Пока…

Кристина включила форсаж и, разогнав машину до немыслимой скорости – благо, что ситуация на дороге позволяла, – обошла «Порше». Но при торможении машину вдруг занесло вбок, и она втерлась бортом в железобетонное ограждение. Скрежет метала, запах паленой краски, толчок, удар… Наконец-то «Ягуар» остановился с поджатым хвостом. К счастью, его не выбросило на соседнюю полосу под колеса мчавшихся по ней машин.

– Адреналин не выплеснулся? – насмешливо спросил Валентин. И, принюхавшись, заключил: – Похоже, что нет.

– Сам-то не навалил? – пренебрежительно хмыкнула она.

И вышла из машины, чтобы осмотреть повреждения.

– Черт! Черт! Черт!

Судя по ее восклицаниям, машине досталось хорошо. А черта она зря накликала… Он появился в образе водителя того самого «Порше», которого она обогнала, на свою голову.

Это был стареющий, но активно молодящийся мужчина. Ему было не меньше пятидесяти лет, но выглядел он хорошо – широкие плечи, плоский живот, крепкие ноги. Глядя на него, трудно было сказать, что молодежно-спортивный стиль шел ему как корове седло. Мотокуртка из дорогой лакированной кожи, отличного качества джемпер с высоким воротом, джинсы – эксклюзивный вариант. Модная прическа, живое загорелое лицо, модная бородка. И белозубая улыбка тысяч на сто долларов.

– Ну что же ты так неосторожно! – с интересом разглядывая Кристину, добродушно попенял он.

– Да вот… – беспомощно развела она руками.

Валентин недоуменно смотрел на нее. Он ожидал, что Кристина набросится на этого молодящегося старпера со словами проклятия, но, похоже, она и не думала злиться на него.

– Нитро включала? – догадался он.

– Ну да…

– Где закись ставили?

– На фирме.

– А тормоза поменяли?

– Зачем? Сказали, что эти хорошие…

– Язык бы тому вырвать, кто это сказал. Тормоза менять надо, иначе… Такой вариант, как у тебя, иначе… Кстати, меня Леша зовут.

– Кристина, – отозвалась она, наградив собеседника обаятельной улыбкой.

– Ты извини меня, Кристина, это я тебя спровоцировал. Машина застрахована?

– Да.

– Милицию ждать будем? Или лучше ремонт за мой счет? Страховщики к нитро могут придраться. А у меня свой автосервис, сейчас отвезем твою красотку и…

Только сейчас стареющий Леша заметил стоящего в сторонке Валентина.

– Это кто такой? – небрежно спросил он.

– Мой телохранитель, – сказала она таким тоном, как будто он был ей в тягость.

– А-а, понятно… В общем, едем сейчас за мной, и я все решу…

– Да, конечно! – мило улыбнулась ему Кристина.

И действительно поехала за ним.

– Зачем ты это делаешь? – недоуменно спросил он в машине. – У тебя же страховка, зачем тебе какой-то Леша?

– Он же сказал, что страховщики могут к нитро придраться. И страховку не выплатят. А у него свой автосервис, он виноват, он и сделает…

– Кого сделает?

– Машину.

– Он тебя хочет сделать, ты что, не понимаешь?

– Он? Меня?!. А что тут удивительного, если он хочет со мной переспать? Разве я не хороша собой?

– Свет мой, зеркальце, скажи, – недовольно буркнул Валентин.

– Да нет, свет мой, зеркальце, помолчи…

– Он сейчас сделает твою машину, а потом счет предъявит.

– У меня есть деньги.

– Он натурой потребует?

– Натурой?! Это интересно!

– Ты издеваешься?

– А ты что, ревнуешь?.. Между прочим, ревность – отличное средство профилактики семейных отношений.

– Мы не семья.

– Тем более… Не хочешь на мне жениться, не надо.

Валентин замолчал. Он действительно не хотел жениться на Кристине. И ее легкомыслие в некоторых вопросах здесь ни при чем. У нее бизнес, миллионы, а он гол как сокол. Если бы все было наоборот, он бы уже давно сделал ей предложение. А так брать ее в жены не хотел. Вернее, выходить за нее замуж… Впрочем, она и не настаивала на браке. Ее вполне устраивала затянувшаяся стадия служебного романа.

– А он, может, женится…

– Это ты о ком? – встрепенулся он.

– О Леше, не о ком больше…

– Да он пердун старый! – возмутился Валентин.

– А ты молодой. Но в нем жизни больше, чем в тебе. И огня…

– Он что, уже предложение тебе сделал?

– Нет.

– Он что, не женат?

– Да мне все равно, женат он или нет. И спать я с ним не собираюсь… Это я тебя позлить хотела, – призналась она.

Но дальнейшие события показали, что Кристина не совсем была искренна с ним.

Леша привез их в принадлежавший ему автосалон, отправил машину в сервис. Ну а затем продолжил знакомство с Кристиной. А она с удовольствием и, как показалось ему, возбужденно приняла предложение своего знакомого отправиться с ним в ночной клуб.

– В центре классную точку открыли, «Тринитрон» называется, не слыхала о таком? – вольготно спросил он.

– Слыхала, – не выдержал Валентин. – В немецком журнале про этот клуб читали. Немцы в полном восторге от русских красавиц, которых там видели. Пишут, что русские женщины очень красивые и что у них есть вкус…

– Это ты о чем, парень? – Леша был удивлен тем, что телохранитель позволил себе заговорить.

– О том, что немцам нравятся русские женщины. Зато им не понравились наши мужчины. Толстые, обрюзгшие, и вдобавок у них плохие манеры, – Валентин сделал особый упор на последнее словосочетание.

– Это что, наезд? – напыжился ловелас.

– Не обращай на него внимания, Валентин так шутит, – натянуто улыбнулась Кристина. – А про «Тринитрон» я правда слышала. Это мой клуб…

Она снова улыбнулась, на этот раз гордо и торжествующе. Можно было сказать, что Леша попал в точку, нацелив ее на «Тринитрон». Но вид у нее был такой, будто он поцеловал ей руку с преклоненных колен.

Валентин думал, что Кристина захочет съездить домой переодеться, но она решила отправиться в клуб в чем была, в своей дурацкой юбочке. Леша пригласил ее в свою машину. И с недовольством посмотрел на Валентина, когда тот занял место рядом с ней. Он телохранитель, он обязан был обеспечить Кристине безопасность, тем более что было, от кого ее защищать.

Но Леша отыгрался потом, когда они подъехали к клубу.

– А правда это твой ночник? – мало в том сомневаясь, спросил он у Кристины.

– Ты что, не веришь?

– Конечно, верю. А если это твой клуб, то зачем тебе тогда телохранитель? За тобой там без него как за королевой следить будут.

– Будут, – довольная, кивнула Кристина.

– Я своего Трофима здесь оставлю, – кивнул он на громилу, сидевшего за рулем.

– А я Валентина…

– Ну и славно. Трофим, отвезешь парня домой, – распорядился Леша.

– Валентин, до завтра! – весело улыбнулась Кристина, помахав ему ручкой.

И, вынув из сумочки ключи, бросила ему на колени.

– У тебя был сегодня тяжелый день, отдыхай.

Она уходила с Лешей, а Валентин оставался один. Она уходила, а его бросала… Он мог бы, конечно, последовать за ней, наблюдать со стороны. Но гордость и обида взяли над ним верх. Кристина – девушка взрослая, и если она решила загулять на стороне, это ее право. А за ее безопасность переживать не надо, в «Тринитроне» действительно есть кому за ней посмотреть.

– Куда ехать? – спросил водитель, когда Кристина закрыла за собой дверь.

Валентин взвесил на ладони ключи от битовской квартиры.

– В Битово.

В принципе, он ожидал, что рано или поздно Кристина отвернется от него. И даже внутренне был готов к этому… Что ж, раз это произошло, то их кораблям пора расходиться. Сегодня он переночует в ее квартире, а завтра найдет себе новую пристань. И начнет новую жизнь.

– Чего приуныл? – спросил парень за рулем.

– Да так.

– Отдыхай, если дают… Или у тебя с ней амур?

– А что, похоже?

– Да похоже, если Палыч тебя отшил. У него нюх на такие дела…

– На какие такие?

– На бабские… Он по бабам большой спец. И твою не упустит… Даже если она захочет уйти, не упустит. Знаешь, какая у него хватка! Если чего-то захочет, ни за что не упустит!..

– Тогда поворачивай назад, – не очень уверенно сказал Валентин.

– Да ладно тебе, не захочет она от него уйти! Я же видел, как она на него смотрела. Только голодная самка так может смотреть… Ты что, голодом ее моришь?

– Не твое дело!

– Значит, моришь… Она замужем?

– Нет.

– И он холостой… Он убежденный холостяк. Бабы его в том убедили, ну, которые на шею из-за денег вешаются. А твоя сама при деньгах, машина какая, клуб. Я даже не спрашиваю у тебя, сколько там и чего, и так ясно, что при средствах женщина. И кра-асивая!.. Палыч не дурак, чтобы такую партию упустить… Как ты думаешь, они тебя на свадьбу пригласят?

– Да мне все равно, – угнетенно пожал плечами Валентин.

– Да нет, брат, хреново тебе. Ну да ладно, доля у нас такая.

– Какая такая?

– Хозяев охранять.

– Нет у меня хозяина. И охранять больше некого…

Все, с Кристиной кончено раз и навсегда. Пусть как хочет, так дальше и живет. Но без него…

Телохранитель стареющего мачо подвез его к дому. Валентин благодарить его не стал. Пусть сам скажет спасибо за то, что при зубах остался, а то ведь было желание морду ему набить за его тупые разговоры.

Он зашел в подъезд и у лифта встретил женщину, которая, как утверждала Кристина, наслала на нее порчу.

Она стояла в ожидании лифта, боком к нему. Серое невзрачное пальто, но дорогие сумка и сапоги. В руках два пакета с логотипом супермаркета, расположенного неподалеку.

Женщина, казалось, сначала почувствовала Валентина и только затем повернула к нему голову. И так посмотрела на него, что его руки сами потянулись к ней.

– Вам помочь? – сам от себя того не ожидая, спросил он.

От нее исходил приятный запах дорогих духов. Валентин не знал, как пахнет дурман-трава, но, похоже, этот пробел в обонятельной памяти только что был заполнен.

– Не надо, я сама, – одними губами улыбнулась она.

Опустился лифт, открылись створки, женщина вошла в кабину, а Валентин даже не шелохнулся. Безотчетный страх удерживал его на месте.

– Заходи, – неожиданно мило предложила она.

Магические огоньки в ее глазах погасли, но все же какая-то сила втянула его в кабину.

– Ты что, меня боишься? – добродушно, но в определенной степени надменно спросила женщина.

– Боюсь, – честно признался он.

– Почему?

Створки лифта уже закрылись, но никто из них не торопился нажимать на кнопку нужного этажа. Возможно, она ждала, что Валентин предложит помочь ей сделать это, поскольку руки у нее были заняты. А он находился в состоянии ступора и не думал ни о каких кнопках.

– Потому что у вас глаз тяжелый.

– Это еще почему?

– Потому что вы мою девушку сглазили.

Валентин не хотел говорить на эту тему, но как будто кто-то тянул его за язык.

– Какая глупость! – искренне возмутилась она.

И этим как будто сдернула с себя легкий каббалистический покров, превратившись в обычную и к тому же немолодую женщину.

– Но вы так на нее посмотрели, что ей до сих пор плохо…

– Твоя девушка просто мнительная.

– Да? Наверное… Вам на какой этаж? – растормозился Валентин.

– На девятый.

Он нажал на две кнопки – с номером «девять» и «пять». Лифт тихонько дернулся и плавно пошел вверх.

– А где сейчас твоя девушка? – спросила женщина.

– Нигде, – приподняв плечи, мотнул головой Валентин.

Она смотрела на него мягко, но все равно он чувствовал, что находится под ее влиянием.

– Так не бывает, чтобы нигде. Даже когда человек умирает, то все равно где-нибудь он существует…

– Она жива. Но умерла… Для меня…

– Что, если ты переживаешь напрасно? Что, если не все так страшно, как ты думаешь?

– А что я думаю?

– Плохо думаешь.

– Вы психолог?

Лифт уже остановился, распахнув створки, но никто из них этого как будто не замечал.

– Нет. Но и не ведьма.

– Я этого не говорил…

– Но ты подумал…

– Извините, я выхожу…

– Погоди.

Она вышла из лифта вместе с ним. Дождалась, когда он откроет дверь, и без приглашения пожаловала к нему в гости.

– Мне кажется, ты очень сильно расстроен. Как бы чего не случилось, – пристально, но без давления посмотрела на него женщина.

– Вы думаете, что я руки на себя наложу? – недоуменно посмотрел на нее Валентин.

– Ну вот, если тебя посещают такие мысли, тебе уже нужна чья-то помощь… Я знаю, твоя девушка скоро вернется, возможно, через несколько часов, но пока ты не успокоишься, я побуду с тобой…

По-хозяйски раскованно она положила сумки на пол в прихожей, расстегнула пальто и многозначительно глянула на него. И снова его руки как будто сами по себе потянулись к ней, чтобы принять верхнюю одежду. Сапоги она сняла сама и прошла на кухню.

– Если у тебя есть желание угостить меня чаем, я буду только рада… Кстати, это отвлечет тебя от дурных мыслей…

Валентин с тоской посмотрел на две немытые кружечки из-под кофе, которые он поставил в мойку сегодня, но уже после того, как с Кристиной случилась оказия.

– Дурные мысли?! – мрачно усмехнулся он. – Кристина думает, что вы сглазили ее.

– Ты уже об этом говорил.

– Мы ехали сюда, чтобы заняться сексом. Она сама этого хотела. А потом расхотела… Она сказала, что вы навели на нее порчу, сказала, что больше никогда не захочет меня. И сейчас она с другим мужчиной… А вы говорите, дурные мысли!

– Но это неправда, я не наводила на нее порчу, – возмутилась женщина.

– Может, вы не хотели, но навели. Так бывает, когда человек глазливый. Кристина вам нахамила, вы обиделись, эмоции выплеснулись на нее…

– Я знаю, о ком ты говоришь. Это девушка в короткой юбке… И ничего я не обиделась… Может, она подумала, что я обиделась? Может, это встряхнуло ее изнутри? Если так, то твоя девушка сама себя сглазила. Так иногда бывает…

– Вы откуда знаете?

– Знаю… Я много чего знаю… Так мы чай пить будем или нет? – спохватившись, спросила женщина.

– Да, конечно…

Валентин нажал на кнопку дорогой кофеварки. Три минуты, и две чашечки «капучино» как с куста… Но гостья покачала головой.

– Я больше люблю чай. И могу его пить долго… У нас в деревне чай пьют самоварами…

Было в ней что-то деревенское, но ее уверенность в себе сглаживала эти недостатки. А может, и достоинства…

– Самовара у меня нет, – улыбнулся Валентин.

– Главное, чтобы чай был…

Он достал из шкафа пачку с чайными пакетиками.

– Разве ж это чай? – поморщилась женщина.

– Это вы зря, – не согласился с ней Валентин. – Это очень хорошая фирма, чай настоящий, крепкий и горьковатый… Поверьте, я толк в чае знаю… Кто не был на зоне, тот не знает цену чаю, – невесело усмехнулся он.

– Ты сидел? – не очень удивилась она.

– Было дело. Но это уже в далеком прошлом…

– Да, но воспоминания…

– Это мои воспоминания…

– Да, конечно… Я в пакетиках чай не люблю. Подожди…

Она вышла в прихожую, покопалась в своих пакетах, достала чай в жестяной банке. Заварила его в большой кружке, разлила по чашкам. Но удивить Валентина она не смогла. Чай как чай, ничего диковинного. Разве что на душе чуть-чуть полегчало. И еще в сон клонить стало…

– Тебе надо полежать, успокоиться. И забыться…

Он кивнул, соглашаясь, поднялся и как зомби направился в комнату, лег на диван. Гостья села в кресло.

– Ты лежи, а я буду говорить…

Ему очень хотелось спать, но, как это ни странно, сон к нему не приходил. Он лежал, а женщина говорила, говорила… Рассказала, как любила первого своего мужа, как потеряла его. И про второго мужа рассказала… Потом на время куда-то исчезла, или это он все-таки на какое-то время заснул. Затем снова появилась, и разговор зашел о человеке, которого она любила сейчас… После она стала спрашивать про Кристину, как познакомился с ней, что связывало их все эти годы. Она спрашивала, а он отвечал, отвечал… Пока не заснул…

* * *

– И что это такое? – взвизгнула Кристина, во все глаза глядя на Полину Викторовну.

Так звали женщину, которой Валентин так опрометчиво позволил влезть в собственное сознание.

– Ну и ну, если меня нет, то можно баб сюда таскать!

Кристина не узнавала женщину, хотя сама же утверждала, что та навела на нее порчу. Впрочем, ничего удивительного в том не было. Ведь это был сон, и к тому же совсем не кошмарный: хоть и в грезах, но Кристина все же вернулась к нему.

– Ты его бросила, а я его успокаивала, – попыталась оправдаться Полина Викторовна.

– Как? В постели?!. Ну, ну!

– Не нукай, не запрягала! – грозно сказала женщина.

И, решительно поднявшись со своего места, покинула квартиру. Кристина же осталась стоять посреди, покачиваясь из стороны в сторону, как и положено зыбкому видению.

– Зачем Полину Викторовну обидела? – спросил Валентин. – Она благое дело сделала, а ты ее обижаешь…

– Какое дело? Ты что, спал с ней?

– Спишь ты, со своим Лешей… Давай, давай, пропадай!.. Растворяйся, исчезай, что еще там…

Ему очень хотелось по нужде, он поднялся на ноги, направился в туалет, но Кристину обходить не стал. Зачем, если она всего лишь бесплотное видение?.. Но пройти сквозь нее почему-то не удалось, и он врезался в нее.

Кристина упала на пол, высоко задрав ноги.

– Ты что, псих? – вскрикнула она и разрыдалась, размазывая по глазам слезы.

Валентин сел рядом с ней на корточки, недоуменно потрогал ее.

– Ты что, не снишься мне?

– Ты точно псих!

– И с Лешей не спишь?.. Или уже?..

– Дурак!.. Что эта сука здесь делала?

– Что ты здесь делаешь?

– Я?! Это моя квартира!

– Да, конечно, – не мог не согласиться Валентин. – Извини.

Он вышел в прихожую, снял с вешалки куртку.

– Я тебя никуда не пущу! – Кристина подошла к нему и решительно схватила за руку. – Все, хватит, покричали и будет… Не было у нас ничего с Лешей. И не могло быть… То есть могло, то есть я так думала. А потом поняла, что не могу…

– Не могло, но думала.

– Ну с катушек слетела… Это все та чертова сука!.. Слушай, а ведь я хочу… Она посмотрела на меня, и я снова хочу… Ехала, чтобы извиниться… А может, и хотела, когда ехала… Валентин, я запуталась. Распутай меня, а? – умоляюще и с надеждой посмотрела на него Кристина.

Она была так беспомощна в своих сомнениях и переживаниях, что нахлынувшее чувство нежности к ней расплавило последнюю льдинку в душе. Он привлек ее к себе, их губы слились в затяжном поцелуе…

Они уже лежали на диване в переплетении тел, когда дверь содрогнулась от удара.

– Открывай!

– Это Леша! – испуганно и в тоже время шалея от возмущения, воскликнула Кристина. – Вот это наглость!.. Пьяная скотина!..

Не трудно было догадаться, как он нашел этот адрес. Его водитель подвозил Валентина к этому дому, он и сообщил хозяину, куда могла поехать Кристина. А возможно, Леша следил за ней. Так или иначе, ситуация складывалась пакостная. Хотя сложно было поверить, что он посмеет броситься на Валентина с кулаками.

– Я сказал, открывай! – послышалось из-за двери.

И снова еще более сильный удар сотряс ее.

Но дверь была слишком прочной, чтобы ее смог снести пьяный мужик. И Валентин запросто мог переждать приступ гнева. Так бы он и поступил, если бы опасность угрожала только Кристине. Но, судя по всему, Леша рвался разобраться и с ним самим. Что ж, за что борется, пусть на то и напорется. Валентин и сам был не прочь набить ему морду за то, что он чуть не увел у него Кристину.

Но Кристина не позволила ему открыть дверь.

– Не надо!

Она схватила его за руку, потянула на себя. Не думал он, что у нее может быть столько сил. И все же он смог бы вырваться и открыть дверь. Но Кристина повисла у него на шее и, ногами обхватив его бедра, крепко впилась ему в губы. И такая жажда на него вдруг напала, что невозможно стало думать о ком-то другом, кроме нее. Он прижал ее к стене, еще крепче прижал к себе… Леша буйствовал с одной стороны, а они с Кристиной – по другую. Он злился и брызгал слюной, а им было невероятно хорошо – себе в удовольствие, и ему назло…

Глава 25

«В период Афинского государства некоторые мужчины носили длинные волосы, завитые в локоны и подхваченные золотым обручем. В торжественных случаях волосы укладывались надо лбом в виде банта…»

Степан представил, как снимает фуражку в присутствии подчиненных, а из-под нее вываливается бант из волос, подхваченных золотым обручем. Одного этого хватило, чтобы потерять интерес к модному журналу, от нечего делать оказавшемуся у него в руках.

Но лучше бы он продолжал изучать историю парикмахерского дела и смотрел в журнал, а не перед собой. Так бы его внимание не привлекло нечто, которое вряд ли принадлежало к мужскому роду, но уж точно его позорило. Осветленные волосы, накрашенные глаза, пирсинг в ноздрях и на бровях, бесчисленное множество цепочек, перстней и браслетов, бархатная курточка, из-под которой выглядывала розовая рубашка с кружевами, джинсы в обтяжку, женские сапоги на высоких каблуках – и все это принадлежало слащавому пареньку, который шел, беззастенчиво вихляя своей попой. Глядя на это чмо, Степан жалел, что в Уголовном кодексе нет больше сто двадцать первой статьи.

– Что, понравился? – неожиданно услышал он насмешливый голос Жанны.

– Я бы сказал, понравилось, – в том же тоне парировал Круча. – Сказал, если бы правда понравилось. Но если ты меня срочно не поцелуешь, то меня сейчас стошнит…

– Спасибо, что не наоборот…

Жанна была женщиной не первой молодости, но выглядела великолепно. Не зря она занималась фитнесом, пропадала у стилистов и косметологов. И сейчас, освеженная встречей с парикмахером и визажистом, она заставила мужа позавидовать самому себе. И как не сказать тут, что женщине для того, чтобы выглядеть молодо, нужно потратить много лет…

– А где спасибо за то, что встретил?

– Я тебя умоляю!

Жанна не хотела, чтобы он так плотно опекал ей. Как будто ему делать нечего, как сопровождать ее по магазинам и салонам. У него работы – полный кузов, а он носится с женой как с писаной торбой. К сожалению, обеспечить ей охрану и присмотр удавалось далеко не всегда.

– Да, кстати, я без своей «Волги». В отделе осталась, – сказал он, усаживаясь к ней в машину.

– Обратно как туда поедешь? На моей машине? – не очень весело улыбнулась она.

– Ну да, давно на джипе не катался…

– Давай, давай, заливай. Чтобы у меня машины не было, это тебе нужно?.. Ну, ты же сам знаешь, что Артура больше нет.

– Ничего я не знаю. Я знаю только, что убиты два его сообщника…

Один бандит погиб в перестрелке, другой был ранен, а затем добит своими же. С места преступления Артур скрылся с Евгением Бобылиным. Давно это было, с тех пор о них ни слуху ни духу…

– И третьего он убил, – предположила Жанна. – Присвоил себе награбленные миллионы и тю-тю… Где-нибудь на дне отлеживается. А может, и за границей уже… Не будет его здесь, не будет…

– Может, и отлеживается, – кивнул Степан. – Может, уже за границу собирается. А если он с тобой за границу захочет уйти?

– Хотеть не вредно. То есть в данном случае смертельно опасно… Не станет он ради меня рисковать…

– Станет. Он сумасшедший, а сумасшедшим иногда везет. А ему постоянно везет. Иначе бы я оставался в должности…

Почти четыре месяца прошло с тех пор, как Артур ушел из Битова. Но Степан до сих пор служит в уголовном розыске, хотя должен был занимать кресло начальника ОВД. Нет, он не жалуется: для него не важно, в какой быть должности, лишь бы служить. Он – мент по жизни, и для него главное быть в деле, а остальное – пустяки. Более того, Степан искренне считал, что Артур не смог убить его морально, хотя, судя по всему, к тому и стремился. Искренне считал. Почти искренне…

Артур считает Жанну своей женщиной. Наглости ему не занимать, и если везение, как и прежде, будет сопутствовать ему, он сможет явиться за ней. Поэтому Степан так сильно переживал за жену, потому и жертвовал своим рабочим временем, чтобы держать ее под контролем. И по выходным он больше не пропадает на работе, потому что ему нужно быть с семьей. По будням сын учится в частной школе-пансионе, а субботу-воскресенье проводит дома вместе с матерью. Степан обязан был быть с ними…

– Твоя главная должность – мой муж, – улыбнулась Жанна. – Во всяком случае, для меня. И пока ты с ней справляешься. Даже несмотря на твое занудство… Завтра я никуда не поеду, можешь работать спокойно…

– А вот за это тебе большое человеческое спасибо, – влюбленно и с легкой иронией посмотрел на нее Степан.

– А что, спасибо бывает нечеловеческое?

– Да, если его скажет Артур. И я очень боюсь, что он это скажет мне за то, что я тебя не уберег…

– Помешался ты на своем Артуре.

– Лишь бы ты на нем не помешалась.

– Поверь, я никогда его не любила… Я его ненавижу. И что бы ни случилось, от этой ненависти к любви шагнуть не смогу… И если он вдруг меня похитит… Ты не посадишь меня за то, что я его убью?

– Нет… Хотя бы потому, что ты не сможешь это сделать: не будет возможности. Не сможет он тебя похитить. Потому что для этого ему придется иметь дело со мной.

– Вот поэтому я спокойна…

Степан отвез Жанну домой, наскоро перекусил и вернулся в отдел. А там гроза.

Сказать, что полковник Одинцов был мрачен как туча, значило не сказать ничего. Он и сам был как темно-сизая туча, и под глазом у него набухла шишка того же примерно цвета и настроения. Кто-то приголубил его кулаком в глаз.

– Круча! Зайди ко мне! – жестко распорядился он, встретив его в коридоре.

Степану ничего не оставалось, как подчиниться.

– Слушаю тебя, товарищ полковник.

Он перестал обращаться к Одинцову на «вы» сразу же после того, как тот начал ему «тыкать» в присутствии подчиненных.

– Круча! Ты хоть понимаешь, что это значит? – свирепо спросил полковник, движением ладони обозначив пространство вокруг синяка.

– С женой поругался?..

– Не-ет! И ты прекрасно знаешь, что нет!

– Не знаю я.

– Ты все знаешь, Круча! У тебя глаза и уши по всему Битову!

– Это все наговоры, товарищ полковник. Может, кто-то и хочет разорвать меня на части и растащить по всему Битову, но со мной пока что все в порядке. И глаза мои на месте, и с ушами все в порядке…

– Ты издеваешься?.. Да, я знаю, ты издеваешься. И тихо радуешься тому, что в городе царит криминальный беспредел!

– Царит?!. Ну да, возможно. Ведь бывают же халифы на час.

– Это ты о ком? – вскинулся Одинцов.

– Ну, о гражданине Сафронове. Есть у меня оперативная информация, что этот товарищ распоясался…

Сафрону трудно было отказать в уме и сообразительности. Кручу он побаивался, но при этом прекрасно понимал, что тот не будет ставить ему палки в колеса, пока битовскую милицию возглавляет никчемный карьерист Одинцов. Степану не нравился принцип – чем хуже, тем лучше, но исправлять ситуацию не торопился. Зачем ему мотать себе нервы, если есть доблестный полковник Одинцов, гроза организованной и неорганизованной преступности. Пусть он и принимает меры во славу своего покровителя генерала Викентьева.

Одинцов меры принимал, но, похоже, они вышли ему боком, а если точней, то фингалом под глаз.

– Что за информация? – встрепенулся полковник.

– Говорю же, оперативная. То есть не подкрепленная железобетонными доказательствами. А раз так, то их можно расценить как клевету…

– Ты, Круча, не темни! Ты мне дело говори!

– Вот я скажу вам, что наркота по Битову гулять пошла. Так вы мне скажете, что это не наркота, а вещество, похожее на нее. Отписывайся потом…

Писать операм в уголовном розыске приходилось много и по каждой мелочи. Даже Степан освоил технику «слепого печатания» на клавиатуре. И в кабинете у него полный порядок – бумаги в полиэтиленовых файлах, разложены по папкам, которые аккуратно расставлены в шкафу. Все четко пронумеровано, расфасовано – где убийство, где кража, где просто плевок в прохожего… Опера и сейчас заняты писаниной, вместо того чтобы заниматься делом. Принцип у Одинцова такой: что не успел за день, делай ночью. Так лучше по ночам гоняться за преступниками, чем стучать по клавиатуре, сочиняя обоснования и отписки. Одинцов – герой, он храбро борется с «отсутствием канцелярской культуры», но вряд ли ему захочется соваться в ночной город, чтобы проследить, чем занимается уголовный розыск. А занимаются оперативники тем, чем и должны заниматься нормальные люди – спят мирным сном себе во благо. Если Одинцов такой умный, сам пусть по ночам работает…

– Круча, не надо все перевирать, – скривился полковник. – Не хочешь говорить, не надо. Я и сам все знаю… Наркотики в городе появились, как будто их раньше здесь не было.

– Были, но мы с этим боролись.

– А сейчас почему не боретесь?

– Извините, но это не моя компетенция. Есть криминальная милиция, есть отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, а я всего лишь уголовный розыск…

– А чем, по-твоему, уголовный розыск заниматься должен?

– Почему по-моему? Есть закон, есть положения, инструкции, в конце концов… Хотите, я конспект принесу, там все тщательно изложено. Вы как раз его проверять собирались, я три дня трудился не покладая рук…

Как всякий штабник, особое внимание Одинцов уделял профессионально-должностной и правовой подготовке. А это конспекты, конспекты… Хорошо, в ИВС сидел мелкий чиновник из районо, арестованный на пятнадцать суток за вождение в нетрезвом виде. Он и Степану конспект написал, и Комову. Сейчас Кулик на очереди…

– Вот где твои конспекты! – разозлился полковник. И снова показал на свой синяк под глазом. – Вот чем ты должен заниматься!

– Семейные ссоры – это служба участковых инспекторов.

– Какая ссора! Это хулиганство! Меня избили в подъезде собственного дома!

– Это не просто хулиганство! – театрально возмутился Круча. – Это форменное безобразие. А если точней, нанесение легких телесных повреждений… А возможно, это даже средняя тяжесть. Или даже тяжелая… Бывает еще смертельная… У меня в конспекте все записано, хотите покажу?

– Ты мне преступников найди! – разозлился Одинцов.

– А вы разве их не задержали? – удивился Круча. – Вы же целый полковник милиции, вы же непримиримый борец… Э-э, пишите заявление, будем разбираться.

– Какое заявление? – ошалел от возмущения полковник.

– По всей форме, как положено. Как, когда и где случилось, что видели, кого подозреваете… Ну, не мне же вас учить. Вы же сами требуете, чтобы любое действие имело документальное подтверждение… Вы здесь писать будете или в дежурную часть спуститесь?

– Да, Круча, с тобой каши не сваришь, – разочарованно и подавленно вздохнул Одинцов.

– Ты что, с Сафроновым сдружился? – усмехнулся Степан. – Он, кажется, говорил, что каши у нас не будет.

– Жижа, он сказал, будет! – подхватил Одинцов. – И я этой жижей захлебнусь!.. И не я, а ты сдружился с Сафроновым! И теперь вы вместе роете под меня яму!

– Это официальное заявление? – нахмурился Круча. – Или просто пожелание?

– Ничего, я найду на вас управу! И на тебя, и на твоего Сафрона! Я вам покажу!

Степан лишь усмехнулся. Сколько времени он служит под началом Одинцова, но тот пока что еще ничего не показал, кроме своего синяка под глазом.

– Извини, полковник, это не объективный разговор. И в таком тоне общаться с вами не намерен.

Не спрашивая разрешения, Круча показал начальнику свою спину.

– Стоять! – гаркнул Одинцов.

– Стою.

– Вас не было на службе два часа, где вы находились?

– Оперативная встреча с агентом.

– Имя агента? Его телефон?

Степан открыл рот, недоуменно глядя на начальника. Нужно было быть дилетантом, чтобы задавать такие вопросы, и полным идиотом, чтобы ждать на них ответ.

– Зачем вам это? – ему пришлось сглотнуть слюну, чтобы смочить пересохшее горло.

– А чтобы узнать, врете вы, товарищ подполковник, или нет?

У Степана просто не было слов. И заглянувший в кабинет Комов неожиданно спас положение.

– Степаныч… – начал было он, но осекся, глянув на Одинцова. – Э-э, здравия желаю, товарищ полковник. Что с глазом?

– А что у вас с совестью, товарищ майор? – набросился на него полковник. – Без спроса врываться в мой кабинет!..

– Так это, убийство же!

– Кого убили? – начальственно нахмурил брови Одинцов.

– Э-э, не знаю, – вытаращился на него Федот.

– Так узнайте! Срочно разберитесь и доложите! Три минуты у вас есть. Время пошло!

Комов огорошенно посмотрел на Степана и закрыл за собой дверь.

– Трех минут мало, – покачал головой Круча. – Нужно еще заявление от убитого принять. Это минут пять. Регистрация, все такое, это еще минут десять. Можно, я пойду ему помогу?

– Что поможете? Заявление писать? Пусть сам пишет!

– Убитый?

– Да, убитый. Он что, писать не уме… Круча, ты чего мне голову морочишь? – покраснел со стыда Одинцов.

Чем заслужил один маленький плюсик в короткую графу собственных достоинств. Если глупец умеет краснеть, значит, он еще не совсем потерян для общества…

Глава 26

Мужчина лежал посреди комнаты, а в груди, в районе сердца, алела небольшая и, судя по всему, очень глубокая дырочка. Глаза широко раскрыты, и не совсем понятно, что за чувство застыло в них – то ли предсмертный ужас, то ли удивление, замешанное на смехе.

– Что это, пулевое отверстие? – с сомнением спросил Степан, рассматривая рану.

– Непохоже, – мотнул головой Комов.

– Больше похоже на штыковой удар, – сказал криминалист.

– Здесь что, красные проходили? Или белые?

– Это мог быть стилет с граненым клинком… Судя по всему, удар был нанесен под прямым углом, с большой силой. Как будто рапирой его ударили…

– Так что, рапира, штык или все-таки стилет?

Криминалист многозначительно посмотрел на Комова, давая понять, что его вопрос пока остается без ответа.

– Ты личность убитого установил? – спросил Степан, с покровительственной насмешкой глянув на Федота.

– Установили. Но кое-кому пока что не доложили. Строгачев Алексей Павлович, шестьдесят седьмого года рождения, холост, прописан в поселке Жуковка Московской области, на Рублевке, если короче… Документы при нем были, и деньги тоже…

– Прописан в Жуковке, а здесь что, интересно, делал…

– Знакомый, кстати, адресок, – осматривая квартиру, сказал Кулик. – Если помните историю с гражданином Шведовым…

– Ну, помним, как забыть, – кивнул Комов и на мгновение осененно застыл: – Вот и я думаю, что адресок знакомый… Эту квартиру Неверова купила, чтобы Шведов ее отделал. В смысле, квартиру… Ну да, ну да… Да, тесен мир, снова узкая тропинка. Шведова нужно искать и Неверову…

– Мы за ними, а Строгачев пока пусть заявление напишет, – усмехнулся Кулик в пику оплошавшему Одинцову.

– И где их искать? – спросил Федот.

– Я думаю, по адресу покойного мужа, гражданина Неверова. Если, конечно, она вступила в права наследования.

– Выясним, все выясним…

Степан вышел из квартиры, спустился в консьержную, где, застыв от внутреннего напряжения, сидела дородная женщина лет пятидесяти. Конечно же, она знала об убийстве и ее уже опросил следователь оперативной группы. Но это было только начало.

– Здравствуйте… – благодушно улыбнулся Круча и многозначительно замялся: – Э-э…

– Алевтина Дмитриевна, – подсказала она, приподнимаясь со стула.

– Я так понимаю, вы догадываетесь, что я хочу от вас узнать.

– Догадываюсь, но я не знаю, кто убил. И ничего не видела. Труп обнаружила Мотылева, соседка Неверова. Дверь была открыта…

– Да вы не волнуйтесь, вас никто ни в чем не подозревает… Вы мне скажите, где сама гражданка Неверова?

– Не знаю… Я звонила Кротовой, она позавчера дежурила. Она ее видела. А вчера Мария Юрьевна была на смене, она ее не видела. И я не видела…

– Алевтина Дмитриевна, вы даже не представляете, какой бальзам льете мне на сердце. Сами позвонили сменщице, сами все узнали. Побольше бы таких сознательных граждан… Значит, Кротова видела Неверову…

– Да, позавчера ночью… Сначала Валентин пришел, а потом она…

– Валентин Шведов?

– Да, Шведов.

– Он постоянно живет здесь?

– Нет, здесь он редкий гость. Последний месяц вообще не появлялся.

– И вы знаете его по имени и фамилии?

– Ну как не знать! – неожиданно зарделась женщина. – Такой парень!..

– Какой такой?

– Вежливый такой, обходительный. Работал здесь, теперь вот с Неверовой живут… Она в него влюбилась. В такого нельзя не влюбиться. Красавец мужчина, что и говорить…

– Вы говорите, он с Неверовой живет?

– Да, где-то на Рублевке. Он у нее как бы телохранитель. Как бы. Но мы-то понимаем, что это видимость. У нее мужа убили, год еще не прошел. Им без видимости нельзя…

– Значит, сначала Валентин приехал, потом Неверова…

– Да, сначала он, потом она… Они обычно вместе ездят, но в этот раз то ли поссорились, то ли еще что… Ирина Марковна сказала, что Кристина подшофе пришла. Пошатывалась, говорит… Она в квартиру поднялась, а через час какой-то мужчина появился, сказал, что ему Кристина нужна, поднялся к ней…

– Что за мужчина?

– А вы у нее спросите, она сейчас должна подойти, она здесь недалеко живет.

Ждать пришлось недолго. Ирина Марковна оказалась пожилой и достаточно бодрой для своего возраста женщиной. И отзывчивой, если не поленилась прийти к месту происшествия. Но скорее всего любопытной…

Степан завел с ней речь о мужчине. Она сказала, что мужчина был хорошо под мухой и вел себя агрессивно.

– Я хотела милицию вызвать, но испугалась. Уж больно свирепый, так бандиты себя ведут… Но одет был хорошо. И пахло от него коньяком, а не водкой. И еще телохранитель с ним был…

– А вы бы не могли подняться со мной?

Вопрос этот Степан задал для приличия. И так было видно, что женщина о том только и мечтает, чтобы поскорей поглазеть на убитого.

Не зря он решил показать ей труп. Сама интуиция, шевельнувшись в мозговых извилинах, подсказала ему, что мужчина, которому нужна была Кристина, лежал сейчас в ее квартире. Так и оказалось.

– Да, это он! – шлепнув себя руками по щекам, признала его Кротова.

– И как он здесь оказался?

– Не знаю, не знаю… Он тогда ушел. Злой был как черт. Ушел. Сел в машину, телохранитель закрыл за ним дверь, и они уехали…

– А сегодня пришел, – сказала Алевтина Дмитриевна. – В пятнадцать минут четвертого. Я даже время записала… Сказал, что ему в шестнадцатую надо, сказал, что его ждут…

– Кто ждет?

– Этого он не сказал…

– Кто его мог ждать? Шведова вы видели?

– Нет, сегодня не видела.

– Неверову?

– Тоже не видела…

– Может, кто-то был из них, просто вы не заметили…

– Ну, могла и не заметить, – пожала плечами Алевтина Дмитриевна. – Когда заходят, всегда замечаешь, а когда выходят, иногда даже не посмотришь…

– А я всегда смотрю! – с энтузиазмом престарелой школьницы переплюнула ее Кротова. – И я видела, как они уезжали, Валентин и Кристина.

– Когда вы это видели?

– В свою смену и видела, они рано утром уехали. Все в это время обычно спят, а я видела…

– А Строгачев до них уехал или после?

– До них, конечно, да, до них…

– Вы говорите, он был с телохранителем.

– Да, был с ним парень, охранял его, он же и за рулем был…

Степан обратился к Алевтине Дмитриевне.

– А сегодня Строгачев с кем был? Сам или с телохранителем?

– Сам был, никого с ним не было…

– Ясно… Надо ехать к Неверовой, я так полагаю, и Шведов там…

Степан имел представление об этом парне. И знал, что он может убить человека…

* * *

Элитный поселок на Рублевке охранялся достаточно строго, и служебное удостоверение начальника уголовного розыска не стало для Степана пропуском в этот мир. Охранник вежливо попросил его немного подождать, а сам связался с госпожой Неверовой, как он ее назвал, и сообщил о его визите. И пришлось Степану ждать, поскольку не было у него постановления на обыск и тем более на арест, нечем было качать права. Зато было желание поговорить со Шведовым, заглянуть ему в глаза.

Шведов и прибыл к ним. Он вышел из красавца-джипа «Ауди», за рулем которого подъехал к пропускному пункту. С настороженным видом подошел к Степану и стоявшему рядом с ним Кулику. Комова они решили не брать, зная о его личной симпатии к Неверовой и не совсем здоровом отношении к ее избраннику.

– Здравствуйте… Что-то случилось? – напряженно спросил он.

– А что-то могло случиться? – внимательно посмотрел на него Степан.

– Если вы ищете Артура, то его у нас нет и быть не может…

– Если бы мы искали у вас Артура Трутнева, то мы не стали бы ждать, когда ты нас встретишь… Здесь будем разговаривать или домой нас пригласишь?

– Да, конечно. Кристина сказала, к ней вас вести.

– Это ее добровольное согласие? Или она будет требовать санкций?

– Ну, какие санкции? Мы же вам не враги. Мы сами хотим, чтобы вы поскорее нашли Артура… Или вы его уже нашли?

– Не торопи события, парень.

Особняк Неверовой находился в самой глубине поселка, на живописном берегу реки. Роскошный дом, огромный участок земли – минимум полгектара, сосны во весь рост, березы, богатый ландшафтный дизайн.

В холле, куда провел его Валентин, Степан увидел мелькнувшую в дверях девушку в униформе горничной, что вовсе не удивило его. Напротив, было бы необычным, если бы хозяин столь шикарного дома не имел штат прислуги.

Кристина не заставила себя долго ждать. Она не стала разыгрывать явление барыни народу, вышла к гостям в демократичном наряде – футболка и мягкие, не стесняющие движения джинсы. Но и в таком виде она выглядела потрясающе хорошо.

– Чай, кофе? – откликнувшись на приветствие, спросила она. – Или чего покрепче?

– Покрепче можно после службы, а мы, извините, при исполнении…

– Я понимаю, – кивнула она. – Только не совсем понятно, чем я могу вам помочь…

– Вы, Кристина, очень поможете нам, если проясните ситуацию вокруг одного человека.

– Я вам уже много раз говорила, что к Артуру Трутневу не имею никакого отношения.

– Артем Трутнев здесь ни при чем. Нас интересует Строгачев Алексей Павлович…

– Та-ак! – взъерошилась Кристина. – Снова он… – Удивленно повела бровью. – Вы-то здесь при чем? Он что, заявление на меня написал? Что я у него украла?

– А вы что-то могли у него украсть?

– Он на голову больной. От него всего можно ждать… Кстати, у него моя машина в ремонте. Я тоже могу сказать, что он не хочет ее отдавать… Что же я такое говорю? – тряхнув головой, поморщилась она. – Этот придурок меня так достал, что убить его готова…

– Убить?

– Это образно… Ну, занесло меня в сторону, ну поехала с ним в ночной клуб… В свой ночной клуб, между прочим, а он прицепился… В дом ко мне ломился… Мы его, конечно, не впустили…

– Когда это было?

– Позавчера… Слава богу, уехал… Вчера сюда приезжал, но я на пропускном пункте сказала, чтобы его не пускали… Он что, через вас решил действовать?

– Вчера, говорите, приезжал? Он что, преследует вас?

– Да, между прочим, преследует… А могу я повоздействовать на него через вас? Ну, чтобы вы меры приняли…

– Вы же прекрасно знаете, что это невозможно, – сказал Степан, пристально глядя на Кристину.

Увы, но в ее глазах не было шаткой хитрости, свойственной тем, кто пытается «включать дурака». Не похоже было, что женщина знала об убийстве Строгачева… Но ведь об этом мог знать только Валентин. У них с Кристиной роман, он мог приревновать ее к ухажеру…

– Почему?

– Хотя бы потому что Строгачев проживает здесь, на Рублевке. И вы тоже прописаны здесь. За содействием вам нужно обращаться в областное УВД…

– Ну что ж, на нет и суда нет… Значит, вы и Строгачеву отказали. Он же обращался к вам…

– Да, обращался, но исключительно по факту…

– По какому факту?

– Есть один факт, и очень печальный. – Степан подошел к молчавшему Валентину, въедливо посмотрел на него.

– Вы меня в чем-то подозреваете? – обеспокоенно спросил он.

– А в чем я могу тебя подозревать?

– В чем-то… Я сидел, я знаю, что просто так, как это делаете вы, на людей не смотрят… Если вас интересует Строгачев, то я в конфликт с ним не вступал…

– А могли вступить?

– Да. Хотел… Хотел набить ему морду, если вам это интересно. А вам интересно… Но Кристина меня остановила. И правильно сделала…

– Где вы сегодня были и что делали до шестнадцати часов дня?

– В Битове я был. А что?

– Что вы там делали?

– С человеком одним общались, – ответила за него Кристина.

– С каким человеком?

– Это женщина. Зовут ее Полина. Она из деревни, но очень интересный человек. Сначала она мне очень не понравилась, а потом, оказалось, что она вполне нормальная женщина. И с ней очень интересно поговорить… Она сама позвонила нам сегодня утром, сказала, что хочет поговорить, разрешить возникшие недоразумения…

– Недоразумения?

– Вы что-нибудь про сглаз слышали? Ну, когда на человека порчу наводят. Она сначала навела, потом сняла. На меня навела, с меня и сняла. А сегодня, после разговора с ней, я вообще прекрасно себя чувствую… Но это из области эзотерики, вам это, наверное, неинтересно…

– Эзотерика? Какая в деревне эзотерика?

– В деревнях таких женщин ведьмами называют. Хотя никакая она не ведьма… Мама у нее ведьмой была, а ей кое-какие секреты оставила, плюс наследственность…

Кристина улыбалась, но при этом ей не очень приятно было говорить о женщине, которая произвела на нее сильное, но не совсем благоприятное впечатление.

– В общем, это вам неинтересно, – заключила она.

– Да, наверное, – не мог не согласиться Степан.

У богатых свои причуды, многие из них на оккультизме просто помешаны. Да и не только богатые…

– И где вы с ней общались?

– Она спросила, где лучше встретиться, у нее или у нас, я сказал, что лучше у нее. Тем более, мы в автосалоне с утра были, машину оттуда забрали, это к Битово по пути. Да и квартира у нас там…

– Где там? В Битове? Вы там были?

– Нет, собирались, но Полина Викторовна позвонила, сказала, что нам лучше на природе поговорить. Погода, говорит, отличная… Меня природа не интересует, мне и здесь природы хватает, но…

Спохватившись, Кристина глянула на Валентина.

– Что но? – подтолкнул ее Круча.

– Полина Викторовна действительно необычная женщина, – сказал парень. – И она действительно обладает сверхспособностями. Не знаю, ведьма она или нет, но зла она нам точно не желала. Она хочет, чтобы у нас все было хорошо. И она сказала, что может снять с нас порчу…

– Которую сама же и навела, – с тоской в глазах подсказал Кулик.

Ему явно не нравился этот разговор, который, казалось, тянулся по замкнутому кругу.

– Нет, она сказала, что порчу на нас навели злые люди… Она не сказала, какие, потому что не знала. Но она сказала, что знает место, где погибла моя девушка. Имени она не сказала, потому что не знала. Но место она определила точно…

– Да, она назвала это место, – сказала Кристина. – И мы поехали. Хотя, честно признаться, мне было неприятно. Но интрига оказалась сильней. К тому же Полина Викторовна говорила очень интересные вещи. Больше того, эта женщина сняла порчу с наших с Валентином отношений…

Она запнулась, глянув на Степана, и в смятении продолжила:

– Вы же знаете, хоть и косвенно, но я была виновата в том, что погибла Лида. Я этого не хотела… И Полина Викторовна смогла убедить в этом Валентина.

– А он сомневался?

– Где-то в глубине души, да, – кивнула она. – Но теперь все хорошо. И теперь он по-настоящему любит меня… Она сказала, что я должна сделать большое пожертвование в фонд церкви, тогда Валентин захочет на мне жениться…

– А он что, не хочет?

– Хочет… Хочется и колется. Неравный брак, прочие глупости… Но если я пожертвую большой суммой денег, он забудет об этих глупостях. А я пожертвую. Потому что очень хочу быть с Валентином. И он очень хочет. Правда, дорогой?

Валентин молча и по-мужски сурово кивнул.

– Значит, с утра вы были в автосалоне. А потом была Полина Викторовна… И долго вы с ней разговаривали?

– Да. Часа три, не меньше. Но даже не заметили, как пролетело время…

– И в каком промежутке оно пролетело?

– Ну, где-то с двенадцати до трех часов. Потом мы с Валентином заехали в ресторан, но это не в Битове, у нас… Да, где-то с двенадцати до трех часов…

– Как раз в это время и был убит Строгачев, – как о чем-то будничном сказал Степан, обращаясь к Кулику.

– Мы-то здесь при чем? – автоматически спросила Кристина. И, вытягиваясь в лице, ошеломленно протянула: – Кто убит? Строгачев?!

– Да. В вашей битовской квартире, куда вы сегодня собирались…

– Этого не может быть. Вы меня разыгрываете.

– Это случилось. Сегодня днем Строгачев Алексей Павлович был убит в вашей квартире.

– Но как он там оказался, если ключи только у нас?

– А это бы я и хотел выяснить у вас… Как нам найти Полину Викторовну? Нам бы очень хотелось с ней поговорить.

– Да, конечно! Она подтвердит, что мы были с ней. А живет она в нашем доме, мы на пятом этаже, а она… Ну, где-то в нашем подъезде.

– В нашем подъезде, на девятом этаже. Номер квартиры не знаю, – сказал Валентин. – Но это легко выяснить. У нее муж слепой, вы у консьержек спросите, они всё знают и всё скажут…

– Всё знают, – мрачно посмотрел на него Степан. – Но не всё видят…

Алевтина Дмитриевна сама призналась в том, что могла прозевать появление Валентина и Кристины. И как они покинули свою квартиру, тоже могла не заметить. И если некая Полина Викторовна не подтвердит их алиби, обвинительного постановления им не избежать.

Глава 27

Одинцов гневно хмурил брови, отчего синяк у него под глазом становился еще темней.

– Ничего не знаю, но завтра убийца должен быть установлен и задержан! – грозно постановил он.

Степан усмехнулся, вспомнив бородатый анекдот. Вечер встречи выпускников, двадцать лет после школы, бывшие отличники – так себе, а двоечник Вася – целый генерал. «Как же так, Вася? – спрашивает Марь-Ванна. – Ты же в школе ничего не знал, а до генерала дослужился». «Так я и сейчас ничего не знаю, – улыбается Вася. – Подчиненным так и говорю, ничего не знаю, но чтобы завтра все было сделано!..» И Одинцов ничего не знает. И знать ничего не хочет.

– Мы уже за постановлением обратились, – нехотя обронил Круча.

– За каким постановлением?

– На обыск и арест… Есть подозреваемые. Валентин Шведов и Кристина Неверова.

– Ну вот, умеешь работать, когда захочешь.

– Не все так просто. Они утверждают, что у них есть алиби, ссылаются на некую гражданку, которая три часа морочила им голову в сквере на Горьковской. Сегодня мы попытались с ней встретиться, но выяснилось, что она с мужем съехала с квартиры, где жила… Днем произошло убийство, а вечером она съехала. Консьержке сказала, что этот дом проклят и жить они в нем не могут. Сказала, что обратно в деревню уезжают…

– Почему проклят?

– Потому что в нем убили человека… Для справки, Полина Викторовна – не совсем обычный человек. В деревнях таких женщин называют ведьмами, у нас – экстрасенсорика, эзотерика, кабалистика, наконец. В общем, чушь…

– Ну почему чушь? – не согласился со Степаном Одинцов. – В Китае, например, с этим очень строго. Если дом нехороший, то жить в нем никто не будет…

– Но не в тот же день съезжать… Впрочем, это ее личное дело, где жить. Хочет обратно в деревню, пожалуйста…

– В какую деревню?

– Вот этого, увы, никто не знает. И как найти эту женщину – пока большой вопрос. Но этим пусть адвокаты Неверовой занимаются. Она женщина состоятельная, и адвокатов хороших наймет, и частных детективов, если надо, подключит…

– Вот это правильно, ей нужно, пусть она и крутится. А наше дело – обвинение ей предъявить. А дальше следователь с ней пусть возится.

– А что следователь? Следователю доказательства нужны. А отсутствие алиби – не есть доказательство вины…

– Мотив есть?

– Мотив есть. Но нет оружия, которым был убит Строгачев. И вряд ли мы найдем его при обыске… И свидетелей нет… Одни только предположения. Следователь с нас не слезет, так что придется искать доказательства…

– А на это времени у вас, увы, нет. Надо вплотную заниматься гражданином Сафроновым и его преступной деятельностью! Наркотики, проституция, грабежи, убийства… Пора положить конец этому беззаконию! – грозно постановил Одинцов.

– У вас есть доказательства его виновности?

– Нет, эти доказательства должны быть у тебя.

– У меня ничего нет, – покачал головой Степан.

– Но я же знаю, ты как-то держал этого бандита за горло.

– Кто тебе сказал, что он бандит? – усмехнулся Степан. – Прежде всего, он гражданин нашей страны и так же, как все, защищен законом…

– А это что? – вспылил Одинцов, снова, в какой уже раз, показав на свой фингал. – Я знаю, я уверен, что это Сафронов устроил!

– Не надо было лезть на рожон, – усмехнулся Круча.

Не так давно полковник Одинцов устроил показательную акцию устрашения. Пользуясь своими связями, натравил на Сафрона отряд милиции особого назначения. Что называется, не зная броду, полез в воду. Сафрону, конечно, досталось. Спецназовцы устроили форменные погромы в его ночных клубах и казино, его самого арестовали и целых два дня продержали в изоляторе временного задержания. Потом вмешались адвокаты, Сафрона вытащили, на Одинцова накатали жалобу с требованием возбудить уголовное дело по факту злоупотребления своим служебным положением. Видимо, Сафрон согласился со своими адвокатами и в знак утверждения их плана поставил печать – под глаз Одинцову. Со стороны это выглядело как хулиганская проделка, виновников нападения не нашли, и какой с хитрого Сафрона спрос?.. Степан мог бы, конечно, дознаться до истины, но ведь Одинцов – сам с усам; его послушать, так в органах нет профессионалов, равных ему по всяким самым. Тем более что заявление о хулиганском нападении он писать не собирается.

– Так ты знаешь, что это Сафрон? – взбеленился полковник.

– Теперь знаю. Ты мне сам об этом только что сказал.

– Да, Круча, да, думал, что для тебя честь сотрудника милиции превыше всего.

– При чем здесь честь? – возмущенно глянул на своего начальника Степан. – У меня нет доказательств, что гражданин Сафронов участвует в противоправной деятельности. Есть только оперативная информация, но ее к делу не пришьешь. А чтобы информация стала доказательной базой, нужно много работать. Аудио– и видеонаблюдение, прослушка телефонных разговоров, в общем, плотная разработка…

– Так в чем же дело?

– Нужны соответствующие санкции. А вы сами должны знать, как сложно их получить. Но и это еще не все, нужны силы и средства. У меня мало людей, проблемы со специальной техникой… В общем, будет письменный приказ, санкции, я приступлю к работе с гражданином Сафроновым. А так даже пальцем не пошевелю, мне проблем хватает, начиная с генерала Викентьева. Он же первым меня в беззаконии обвинит. А ты его поддержишь…

– Будет тебе приказ, и санкции будут, – пристально посмотрев на Степана, сквозь зубы процедил полковник.

– Вот тогда и поговорим.

Глядя на своего начальника, он понимал, что не будет ни того, ни другого. Похоже, Одинцов способен был только на то, чтобы поднимать волну и сотрясать над ней воздух.

* * *

Как и предполагал Степан, обыск в доме Кристины Неверовой ничего не дал. Никаких запрещенных и просто подозрительных предметов. Да это и не удивительно, нужно было быть полным идиотом, чтобы тащить в дом орудие преступления.

– Я ничего не понимаю, – недоумевала Кристина. – У нас же должно быть алиби.

– Алиби, может, и есть, – развел руками Степан. – Но нет Полины Викторовны, на которую вы так уповаете. Она исчезла. Вроде бы уехала в деревню…

– Значит, ее нужно найти.

– Как, если никто не знает, куда она уехала? Или вы знаете, в какой деревне она живет?

– Нет, не знаю… Но у меня есть номер ее телефона. Она же звонила Валентину, чтобы встретиться с нами… Нет, она не могла исчезнуть бесследно…

– Могла, – усмехнулся Кулик. – Села на метлу, и тю-тю…

Но Кристина его не слушала. Она целиком была увлечена поиском нужного ей номера, который Валентин должен был записать в свою телефонную книгу. Должен был, но было ли это сделано?

– Ну вот, ее номер. Мне самой позвонить или как? – облегченно вздохнув, спросила она.

– Вы наберите номер, а я поговорю, – пожал плечами Степан.

Но напрасно Кристина набирала номер, каждый раз в ответ она слышала убийственное «телефон абонента не отвечает».

– А был ли мальчик? – спросил Кулик.

– Что, простите?

– Была ли эта Полина Викторовна?

– Ну конечно, была! Вы что, не верите мне?

– Поверим. Обязательно поверим, – сожалеющим тоном сказал Степан. – Как только найдем вашу Полину Викторовну, так и поверим. А пока вам придется проехаться дальше…

К сожалению, Степан имел на руках только постановление на обыск. Решение задерживать подозреваемых нужно было принимать самому, на свой страх, как говорится, и риск.

Вслед за Кристиной и Валентином в отдел прибыл ее адвокат. Он разрешил допросить их в своем присутствии, но не позволил задержать их и поместить под стражу. Степан внимательно выслушал его аргументы, а также сопутствующие им угрозы. Но все же задержал и отправил в изолятор временного содержания Валентина Шведова. Были у него претензии и к Неверовой, но с женщиной он обошелся более милостиво – отпустил под подписку.

А к вечеру появились Комов и Лозовой. И заставили его пожалеть о том, что он отпустил Кристину.

– Красивая секретарша у Строгачева, прямо бомба какая-то, – потирая ладони, взбудораженно сказал Федот.

– Почему какая-то? – усмехнулся Лозовой. – Обычная сексуальная бомба…

– Бомба есть, а фитиля нет, – развел руками Комов. – Убит фитиль. Теперь ей придется другого фитиля искать… Но это так, к слову. В общем, она говорит, что в тот день Строгачеву какая-то женщина звонила. На сотовый. Дверь в кабинет была открыта, а когда шефу звонит женщина, ну сами понимаете, ушки на макушке. А если еще дверь приоткрыта… В общем, Нина слышала, как Строгачев эту женщину Кристиной называл. Сказал, что летит к ней, как на крыльях. И так резко взлетел, что телефон на столе забыл. А там входящий номер. Да что там номер, и сам телефон у нас… Вот, с этого номера ему и звонили…

Федот высветил на дисплее мобильника номер сотового телефона.

– Кстати, телохранителя он тоже забыл взять, так спешил…

– На любовное свидание спешил, – уточнил Кулик.

– А мог бы и взять, – сказал Комов. – Он же холостой, любовниц скрывать не от кого. Разве что от Ниночки. Но она и так в курсе, куда шефа носит… А понесло его в квартиру к Неверовой, к ней он и приехал, там их и застукал Шведов. Парень он горячий, рука твердая… В общем, поквитался с соперником… Колоть его надо. Ткнем телефоном в глаза и колоть…

– Да, но сначала надо поговорить с Неверовой, – уныло изрек Степан. – Не надо было ее отпускать.

– Бес-авдокат попутал, – добавил Кулик.

Круча позвонил Кристине на мобильник, телефонный номер которого не соответствал тому, что раскопал Комов. Он предложил ей немедленно приехать к нему. Оказалось, что женщина уже в пути, она везла вещи задержанному Шведову.

На это раз Кристина прибыла без адвоката, с опаской зашла в кабинет к начальнику уголовного розыска.

– Даже не успеваю по вас соскучиться, Кристина Георгиевна.

– Я тоже, – вымученно улыбнулась она.

– Если есть желание, можем пообщаться без адвокатов.

– Для этого вы меня и вызвали? Хитро… Хорошо, поговорим без адвоката. Мне скрывать нечего…

– Даже номер своего телефона?

– Вы записали все мои телефоны.

– Есть еще другой, который не попал в мой блокнот. Вот этот, например…

Степан чиркнул на клочке бумаги номер телефона, протянул Кристине.

– Это какая-то ошибка, нет у меня такого телефона, – мотнула она головой.

– А если хорошо подумать?

– Да, у меня несколько телефонов, но вы же проводили обыск в моем доме, вы знаете их все наперечет, и номер тоже…

– Но мог быть другой телефон, с которого вы звонили Строгачеву.

– Никогда я ему не звонила.

– Что, и номера его не знаете?

– Нет, номер знаю. Он мне визитку свою оставлял. Знаю, но не звонила…

– И номер телефона, который я вам показал, тоже вам неизвестен.

– Нет… Хотя… У меня не очень хорошая память на цифры, а это сочетание «4004»… У Валентина в памяти такой был… Ну да, был, с этого номера звонила Полина Викторовна…

– Кому звонила?

– Ну, нам… То есть Валентину…

– Вы что-то говорили о сверхспособностях этой женщины.

– Ну да, говорила, так оно и есть. Она может насылать и снимать порчу… И еще она правильно показала место, где погибла Лида…

– Откуда она могла узнать это место?

– Дар провидения… Мне она сначала не понравилась: ведьма ведьмой, взгляд тяжелый… Потом понравилась, потому что говорила хорошо. А сейчас снова не нравится. Помните, как в той сказке, про сестрицу Аленушку, когда ведьма братца Иванушку заманила…

– Помню, он там еще козленочком стал, – усмехнулся Степан.

– Вот попил водицы и стал. Козленочком отпущения… Вспомните, как вашего Комова подставили.

– При чем здесь Комов?

– При том, что он мог моего мужа убить. Заступаясь за меня… Но мы то уже знаем, кто это сделал…

– Артур это сделал, Трутнев… Но он то здесь при чем?

– Не знаю… Но муж Полины Викторовны мне не понравился. Вроде бы слепой, с тросточкой ходит, но у меня было такое ощущение, будто он сквозь очки смотрит… Темная личность, скажу я вам… Не знаю, как вам, но мне кажется подозрительным, что Полина к Валентину моему ластилась. Он у нее под гипнозом спал, пока меня не было. За это время она могла и с мужем поговорить, и слепки с ключей снять…

– Зачем ей это?

– А зачем Артур вашего Комова подставил? Чтобы из игры его вывести… Если честно, я не знаю, зачем Артуру нужен Валентин…

– Какой Артур, о чем вы?

– Даже не знаю, о чем я, – приложив ладонь ко лбу, мотнула головой Кристина. – Даже не знаю, при чем здесь Артур…

– Муж Полины Викторовны был похож на Артура?

– Нет. Совсем другое лицо… Но такой же неприятный… Биополе у него сильное, может, оттого и возникло неприятное ощущение…

– Биополе, биополе… Сверхспособности, биополе… Они случайно не с другой планеты?

– Не верите, не надо… То есть надо! – спохватившись, воскликнула Кристина. – Вы должны найти Полину Викторовну. Я уже почти уверена в том, что она подставила Валентина… И эта тросточка…

– Что тросточка?

– Я однажды в кино видела, как такая тросточка в шпагу превращается… Может, этот слепой и заколол Строгачева…

– Заколол?

Строгачева действительно закололи. Тонким граненым клинком и, по всей видимости, длинным… Тросточка превращается в шпагу, то есть в рапиру…

Степан понимал, что Кристина готова плести ласточкины гнезда из домыслов, чтобы выгородить своего Валентина, но интуиция уловила в ее плевелах зачаток зерна истины…

– Я не знаю, он это сделал или нет, – мотнула она головой. – Но я знаю, что он исчез. И Полины Викторовны нет. А Валентин арестован!

– Задержан, пока всего лишь задержан… – в раздумье проговорил Круча.

Отпустив Неверову, он вызвал к себе Комова.

– Есть аномалии и есть аналогии. А еще есть аномальные аналогии… Кристина аналогию провела. И тебя Артур подставил, и ее Валентина…

– Артур?! Откуда он взялся?

– Где-то ходит, где-то бродит, где-то смерть-тоску наводит… Не знаю я, где сейчас эта мразь, но, как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть… В общем, есть соображение, что Строгачеву звонила загадочная Полина Викторовна. Надо бы квартиру посмотреть, где она со своим слепым мужем жила. Воронкова возьми, пусть он пальчики снимет, мало ли что…

Сложно было поверить в то, что слепой калека может оказаться Артуром Трутневым. Но слишком хорошо Степан его знал, чтобы сбрасывать со счетов эту шальную мысль.

Глава 28

Жанна собиралась ехать за сыном. Частная школа-пансион находилась не очень далеко, но в другом районе города, попасть в который можно было только через Кольцевую автостраду. Степан не мог отпустить ее одну, поэтому также готовился к выезду.

Он уже сел за руль, когда зазвонил телефон. На проводе был полковник Одинцов.

– Товарищ подполковник, что вы себе позволяете? – в сурово-язвительном официальном тоне спросил он. – Почему не на службе?

– За меня остался майор Комов.

– Это кто так решил? Вы?!. Немедленно прибыть на службу!

– Но я не могу, у меня личные обстоятельства…

– А это вы не мне будете объяснять! Это вы будете объяснять генералу Викентьеву на аттестационной комиссии!.. Если вы немедленно не прибудете в отдел, считайте, что третье служебное несоответствие у вас в личном деле!

Степан понял, что по телефону Одинцова не переубедить.

– Сейчас заедем в отдел, – сказал он. – И оттуда уже в школу. Я быстро…

– Одинцов звонил?

– Он.

– Он начальник, ты в дураках…

– Точно… Достал уже.

– Ему не нравится твоя независимость. А тебе не нравится он сам… Как говорится, нашла коса на камень…

Жанна даже не представляла, насколько близка она была к истине. Только не на камень нашла, и не коса, а сам Одинцов нашел на чей-то кулак.

Позавчера он снова провел очередную акцию устрашения. Опять наехал на Сафрона, устроил маски-шоу в двух его ночных клубах и казино. Самого Сафронова взять он не смог, поскольку тот заблаговременно совершил перелет в теплые страны… А сегодня Одинцов снова получил в глаз. Где и как – Степану только сейчас предстояло это выяснить. Знал бы кто, как мало его волновал Одинцов со всеми его проблемами. Больше всего Круча думал о том, чтобы защитить Жанну.

– Коса на камень… Как бы Артур тебя не нашел…

– Ну сколько можно говорить об одном и том же? – радраженно поморщилась Жанна. – Нет его нигде. А если есть, то я ему не нужна…

– Нужна. В том-то и дело, что нужна… Где-то здесь он, в Битове. Возможно, изменил внешность. Пластическая операция в наше время – дело плевое… Пока не будем об этом говорить, пока ничего не ясно. Но, возможно, он где-то рядом. Есть кое-какая информация…

– И все-таки было бы неплохо, если бы ты остался на службе. А за Давидом я сама съезжу…

– Исключено, – категорически не согласился Степан. – Дождешься меня, и поедем. А с Одинцовым я разберусь…

Начальник рвал и метал.

– Это Сафронов! Я знаю, это он! – Он смотрел на Степана так, будто тот был заодно с местной мафией. – На обед шел! Домой!..

Полковник пытался выглядеть грозно и внушительно, но Круча мог бы посмеяться над его жалким видом. Мог бы, если было бы смешно. Жанна ждала его в машине, а ему приходилось выслушивать вопли своего незадачливого начальника.

– Я вам приказываю, товарищ подполковник! До завтрашнего утра вы должны найти людей, которые напали на меня в подъезде моего дома!

– Жаль, конечно, что вы их не задержали!

– Не задержал?.. Да, не задержал! Они напали внезапно!

– Ничего, просмотрим запись с видеокамеры…

– С какой видеокамеры?! – вытаращился на него подполковник, погладив опухлость под глазом.

Один его синяк уже потускнел и пожелтел, и его легко было спрятать под слоем грима. А новым фонариком Одинцову еще долго светить.

– А разве после первого случая вы не установили в подъезде камеру наблюдения?

– Нет… Я не думал…

– А бомба, тем не менее, второй раз упала в ту же воронку… Приметы приступников запомнили?

– Нет, не успел… Все так внезапно… Но это и необязательно.

– Ну как же без примет?

– А не знаю! Как хочешь, так и ищи!.. У тебя есть агентура, у тебя есть связи в криминальном мире… В общем, делай что хочешь, но, пока преступники не будут найдены, ты со службы домой не уйдешь.

– Ну что ж, агентура так агентура… Поеду на встречу с агентом…

– Э-э, нет, не надо маленьких дурить! Знаю, куда ты собрался! Куда жена, туда и ты!

– Так надо… Я же говорил, ей угрожает опасность. За ней может охотиться Артур.

– Найми телохранителей, пусть они ее охраняют.

– Нельзя телохранителей, – покачал головой Степан. – Артур с ними церемониться не будет. Он будет стрелять в них, он может зацепить Жанну…

– А в тебя стрелять не начнет?

– Это уже другое дело… Мне нужно быть с Жанной, и я поеду с ней. Заберем сына, я отвезу их домой – и на службу. Это всего два часа.

– Нет! Ни часу, ни двух!.. Найдешь преступников, тогда пожалуйста, езжай куда хочешь…

– Хорошо, я займусь этим…

При всем своем желании Степан бы не смог найти обидчиков Одинцова за несколько часов. Тем более, что не было такого желания. Но ему нужно было создать видимость служебного рвения и под каким-нибудь предлогом улизнуть со службы.

Он вышел из бывшего своего кабинета и сразу же позвонил Жанне.

– Подожди минут пятнадцать…

Она могла бы и не объяснять, что происходит. Судя по едва уловимому шелесту мотора и ходовой части, Жанна находилась в ехавшей машине. Значит, она не дождалась его.

– Не рвись, не надо, – сказала она. – Я сама съезжу. И как только буду дома, позвоню тебе…

У Степана захолодило под мышкой, но он постарался списать этот сигнал не на плохое предчувствие, а на волнение, связанное с неурядицами по службе.

* * *

Артур не шел, он почти бежал к своей машине, ожесточенно постукивая перед собой палочкой. Он так разволновался, что едва не сел за руль.

Казалось бы, чего волноваться, если доподлинно известно, что госпожа удача целиком и полностью на его стороне. Сам дьявол послал ему в помощь Полину, он же поселил его в дом, куда Кристина таскалась со своим обожаемым Валей… Вообще-то он изначально стремился снять квартиру в доме, который окнами своими выходил на здание Битовского райотдела, но, видно, самому дьяволу было угодно, чтобы он избавил Кристину от Валентина, а заодно проверил, насколько здорово помогает ему нечистая сила. Полина слушалась его во всем и, после того как Артур показал ей на сладкую парочку, при первой же возможности взялась за нее. И лоха усыпила, и ключи от квартиры стащила. А еще она умудрилась облапошить мужика, с которым замутила Кристина. Спустилась к нему ночью, когда он барабанил в дверь, прикинулась овцой, попросила дать ей на пару минут сотовый телефон. Тот был в гневе, но Полине отказать не смог: она действительно была ведьмой и умела влиять на людей… Артур же, в свою очередь, сообразил, как заманить лохов в ловушку. К тому времени они с Полиной уже нашли квартиру в нужном доме, уже собрались переезжать. Артур знал место, где непутевый Лоскут не совсем удачно стрелял в Валентина, тот сам ему показывал еще в те недавние времена, когда они охотились на инкассаторов. Артур подсказал Полине, на чем можно развести всех – и Валентина, и Кристину. И так ловко все вышло, что сложно было усомниться в могуществе нечистого…

Кристина ложилась к нему в постель, и, если ее заставить, она повторит это снова. Полину в расход, а Кристину под венец. Денег у нее немеряно, есть чем поживиться. К тому же она редкой красоты баба… Одно плохо, Валентин был при ней. Артур мог бы свести его в могилу, но однажды он чуточку обжегся на этом парне. Хотел опустить его на полную, но не вышло, сила характера помешала. А отсюда возникло предубеждение, что на Шведове можно было споткнуться и еще раз. Поэтому Артур избавился от него чужими руками. Наблюдая за райотделом, он видел, что Кристина приехала с ним, а обратно – без него. А заодно он избавился от богатого претендента на ее руку и кошелек…

И вот снова удача. Сегодня Артур увидел Жанну. Она вышла из машины, купила в ларьке бутылку минеральной воды, вернулась обратно и куда-то поехала, одна, без мужа… И теперь ему нужно было срочно ехать за ней. А Полина, как назло, замешкалась. Да и машину она водила из рук вон плохо.

Артур позволил ей выехать со двора, дальше, сняв очки, поменялся с ней местами.

– И куда ты едешь? – раздраженно спросила Полина. – Ты же не видишь, где она…

– Я смотрю, ты поверила, что я слепой, – нехорошо усмехнулся он.

– Я не об этом. Где машина, за которой мы едем?

– А ты за это не беспокойся, нечистая выведет…

И действительно, вскоре он обнаружил серебристый «Фольксваген», на котором ехала Жанна.

– Вот и все, а ты боялась… Ты не думай, я не слепой, я все вижу. И как за Валей увивалась, тоже видел… Понравился паренек, да? Смазливый, да?

– При чем здесь это? Ты сам сказал, что нужно войти к нему в доверие…

– Но не сказал, чтобы он входил… Что там у вас было?

– Не было ничего. И не надо с больной головы на здоровую… Меня в грехе обвиняешь, а сам за грехом гонишься… Что это за женщина? Зачем она тебе нужна?

– А ты монашку из себя не строй. На тебе грехов не меньше, чем на мне. Признайся, как мужей своих со свету сживала!

Это было всего лишь предположение, и Артур прибег к нему только для того, чтобы заморочить Полине голову. Женщина любила его, была ему предана, и ей не очень приятно будет узнать, что Жанна нужна ему для утехи. Чтобы утешить с ней свое мужское самолюбие. Для того он сделал себе пластическую операцию, для того и приехал в Битово, чтобы свести с ней счеты. Хотя и не думал, что птичка так скоро попадет в сети. А она попадет, потому что сам дьявол идет за ней… И Кристина никуда от него не денется. Не зря же он пролил очередную порцию чужой крови…

* * *

Комов пулей влетел в кабинет и, не успев затормозить, сшиб рукой стоявшую на столе стеклянную пепельницу. Она хоть и была массивной, но разлетелась на мелкие кусочки.

– Хорошо, если на счастье, – ничуть не расстроившись, сказал Федот.

– А если нет? – нахмурился Степан.

– Должно быть счастье. Сколько ж можно… Здесь Трутнев, в Битове. И на этот раз мы должны его взять…

Комов выложил на стол заключение экспертизы.

– Его пальчики в квартире нашли. Его!.. Я так понимаю, он пластику сделал, если Шведов не смог его узнать. И под слепого косил, видно, для верности. Только не совсем понятно, зачем Строгачева замочил…

Степан чувствовал, как холодеют пальцы. Трутнев снова в городе, он снова вышел на охоту.

– И зачем?

– Может, Шведов ему мешает, – пожал плечами Комов.

– Чем?

– Я так думаю, ему Кристина нужна… Если она была в контакте с Лоскутовым, то и с Артуром тоже могла быть. Может, у него любовь к ней. И к ее деньгам. Красивая и состоятельная дама, но при мужике. Мужика под следствие, а ее к ноге…

– Он мог бы просто-напросто убить Шведова. Ну да ладно… Значит, Кристина ему нужна… А если не только она…

Степан схватил со стола телефон, связался с Жанной.

– Да, – отозвалась она.

Но на этом ее спокойствие закончилось.

– Черт!.. Скотина!.. А-а…

В трубке зашумело, ухнуло, бухнуло, загрохотало.

– Жанна! – в панике закричал Круча.

В ответ он услышал, как жена застонала, но где-то в стороне. Похоже, Жанна попала в аварию, и телефон вывалился из руки. Возможно, она даже не слышала, как Степан кричал в трубку.

– Жанна, что с тобой? Где ты?

Судя по ее стонам, ей было очень плохо. Степан должен был ей помочь, но не знал как. Одно он понимал четко – нужно как можно скорее садиться в машину и ехать по ее маршруту. И в «Скорую» надо звонить, пусть и медики едут той же дорогой…

– Жанна, держись!

Он был уже на лестнице. А спустившись со второго этажа на первый, услышал до рези в ушах знакомый голос:

– Ну вот и попалась!

Это был Артур. Если бы он сменил голос, Степан все равно бы узнал его. Только такое чудовище, как он, могло подстроить аварию и захватить Жанну.

– Артур, мразь, сука! – в бессилье разорялся Степан, слушая, как подонок вытаскивает стонущую Жанну из машины.

– Круча! Что за истерика?

Одергивающий голос прозвучал так неожиданно, что Степан решил, будто полковник Одинцов находится рядом с Артуром, помогает ему справиться с Жанной.

Но нет, Одинцов стоял прямо на пути, перед вертушкой у дежурной части. И негодующе смотрел на Степана… А ведь он действительно очень помог Артуру. Если бы не глупая задержка, Степан был бы сейчас рядом с Жанной, и она бы не смогла стать легкой добычей уголовного отморозка.

– Товарищ подполковник, стоять!

Увы, Одинцов и не думал уступать ему дорогу.

– Да пошел ты!

Степан сделал резкое движение головой. Он был в таком состоянии, что запросто мог боднуть полковника так, чтобы оба глаза вспухли разом, но в самый последний момент остановился. Зато дал волю рукам, отчего несчастный Одинцов попал под лопасть вертушки и, не удержав равновесие, растянулся по полу.

Степан понимал, что совершил непростительную глупость, но руки Одинцову не подал. И шедший за ним Комов небрежно переступил через полковника.

– Круча, стоять! Под суд пойдешь! – орал им вслед Одинцов.

Но его никто не слушал.

– Сука. Из-за него все, – зло процедил Степан, вбрасывая свое могучее тело в салон комовской машины.

Он очень спешил, и Федот не мешкал, но все же было ясно, что спасти Жанну они не успеют. А зная о фатальном везении Артура, трудно было уповать на то, что его разоблачат и схватят на месте преступления…

* * *

«Красивая девочка, хорошая девочка», – Артур скалил зубы и жадно смотрел на нее.

И еще нагло потрепал ее по щеке. Жанна не вытерпела и вскочила со своего места. Поведение Артура не укладывалось ни в какие рамки. Ведь он был чужим на этом празднике жизни…

«Что вы себе позволяете?» – вскипела она.

«Ух ты, моя козочка! – еще шире улыбнулся Артур. И неожиданно заявил: – Собирайся, со мной поедешь!»

Жанна в недоумении перевела взгляд на Степана, с которым она приехала в ресторан.

«Что же ты молчишь? Почему не скажешь ему, что я с тобой?»

«Извини, Жанна, но ты поедешь с ним!»

Степан смотрел мимо нее.

«Я не пойму, что здесь происходит!» – запаниковала она.

«Да успокойся ты, крошка, – сказал Артур. – Твой муж проиграл тебя в карты. Теперь ты моя…»

Абсурд в дебрях тяжелого бредового сна. Какой-то очень дальней извилинкой своего сознания Жанна понимала, что находится в плену кошмаров, но возмущение бурлило в ней с такой силой, будто все происходило наяву.

«Да ты не бойся, у меня тебе будет лучше, чем у этого», – Артур с презрением посмотрел на Степана.

И Жанна посмотрела на него точно так же. А как она еще должна была относиться к человеку, который проиграл ее в карты? Или Степан думал, что она упадет ему в ноги, станет целовать его туфли…

«Степа, ну и на сколько ж я потянула?» – ехидно спросила она.

«Артур скажет», – поморщился тот.

И вдруг взорвался.

«Ну, чего ты на меня уставилась? – ткнул он в нее пальцем. – Презираешь? Да кто ты такая, чтобы меня презирать? Я тебя на помойке нашел, вычистил, вымыл… Ты мне пятки лизать должна!..»

Нет, Степан не мог говорить такое. И в карты он проиграть не мог. Волна ярких эмоций вынесла ее на вершину, с которой начиналась высота пробуждения. С трудом открыв глаза, она обнаружила себя в какой-то комнате. Загаженная мухами лампочка под пыльным матерчатым абажуром, выцветшие шторы в проеме закрытой двери, старый шкаф с фанерными дверцами, тумбочка, покрытая кружевной салфеткой, давно не беленные и неровные стены с маленькими трещинками. Жанна лежала на широкой железной кровати с гибкой сеткой, на мягкой перине без одеяла. Легкий джемпер, джинсы, а меховая курточка, в которой она ехала в машине, висела на вешалке возле двери.

В комнате было очень холодно, поэтому Жанна попыталась встать, чтобы взять куртку. Но боль в голове, шее и пояснице заставила ее стиснуть зубы. И еще она услышала звон железа, и что-то крепко схватило ее за голень. С трудом приподнявшись на локте, она увидела длинную цепь из нержавейки, один конец которой был крепко прилажен к стене, а другой – к ее ноге. Хочешь вой, хочешь плачь, а с цепи не сорвешься…

Она помнила, как ехала на машине за Давидом. Все было хорошо, пока ее не прижал к обочине джип «Лэнд Ровер». Возможно, она бы справилась с управлением, если бы не потянулась за телефоном. Но ей не повезло, и ее машину вынесло в кювет, где она завалилась набок. Жанна помнила, что больно ударилась головой о правую стойку. Потом она видела, как в машину к ней залез неизвестный человек, голос которого показался ей знакомым.

«Ну, вот и попалась», – сказал он и воткнул ей в бедро иголку шприца.

Засыпала она быстро, понимая, что инъекцию ей сделал человек, далекий от медицины… А потом ей снились тяжелые сны. Степан проиграл ее в карты Артуру, хотя в действительности все было наоборот. Это Артур проиграл ее, сдал в рабство крупному криминальному авторитету. Давно это было… Давно и, как хотелось бы сказать, неправда… Артур. Это его голос она услышала в машине. Это он привез ее сюда, посадил на цепь… А в тот роковой момент, когда она попала в аварию, ей звонил Степан. Конечно же, муж не желал ей зла, но, как ни крути, не позвони он, может, она бы смогла удержать машину на ходу. Пусть и косвенно, но Степан виноват в случившемся. Может, потому и снилось ей, что он проиграл ее в карты Артуру… Бредовая мысль. Бред наяву. Степан ни в чем не виноват: он предупреждал, что Артур где-то рядом, а она должна была дождаться его. Не послушалась мужа, теперь вот расхлебывай…

– Э-эй! – крикнула Жанна, чувствуя, как от боли лопается голова. – Где я?

Ответ пришел не сразу и в образе слепца с тросточкой. Он был в темных непроницаемых очках и своей палочкой опасно сканировал пространство вокруг себя. Сначала он ткнул ею в стену, затем опустил Жанне на живот; похлопывая, опустил ее до самых ступней. Пару раз ударил по цепи, как будто проверял ее на прочность. И снова его тросточка пошла вверх, уже не постукивая, а поглаживая Жанну.

– Что вы делаете? – возмущенно спросила она, спиной прижавшись к стене.

Но слепец заметил этот ее маневр и огладил своей тросточкой изгиб ее бедра. Тогда Жанна схватила ее, вырвала из рук слепого и выбросила в дверной проем у него за спиной.

– Ну и зачем ты это сделала? – кошмарно знакомым голосом спросил мужчина.

Он вышел из комнаты, поднял тросточку, вернулся.

– Зачем калеку обидела? – глумливо спросил он.

И вдруг резким движением превратил свою трость в грозное оружие, выдернув из импровизированных ножен узкий тонкий клинок.

– Я с тобой как человек, а ты со мной как сука… Как же мне теперь к тебе относиться?

Продолжая изображать из себя незрячего инвалида, он поднес остро заточенное жало клинка к ее горлу. Жанна в ужасе ощутила, как немеет ее шея, как наполняется колкими льдинками гортань. Одно неосторожное движение с его стороны, и она – труп. А умирать ей не хотелось…

– Что, так и будем молчать? – спросил он.

И, слегка оцарапав ей горло, коснулся острием клинка ее живота.

– Поцелуй или смерть? – зловеще спросил он.

– Артур, ты мразь и подонок, – через силу выдавила она.

– А-а, значит, поцелуй… – хохотнул он. – А кто такой Артур?

– Была одна такая сволочь. Которая выплатила мною карточный долг… Как была сволочью, так ею и осталась…

– А если он стал хорошим? Белым и пушистым.

– Артур, не ломай комедию? Пластической операцией сейчас никого не удивишь…

– А она меня не узнала…

– Кто она?

– Девушка, в которую я влюблен, – с пафосом злопечального клоуна сказал он. – Она думала, что я правда слепой.

Артур снял очки и вкрутил в Жанну стальные сверла своего взгляда. Если он смог изменить черты своего лица, то глаза остались прежними. Взгляд сильный, тяжелый, как железобетонная плита, и разъедающий, как азотная кислота.

– В кого ты влюблен?

– Что, ревнуешь? – осклабился Артур.

– А ты этого хочешь?.. Если хочешь, не дождешься.

– А если не хочу?

– Если не хочешь, я буду только рада. Люби кого хочешь, а меня не трогай…

– Уже тронул.

Жанна тяжко вздохнула. Что верно, то верно, она уже в руках у Артура, и вся надежда только на Степана.

– Зачем я тебе?

– Затем, что ты моя мечта. Мечта зэка… Я грел нары и мечтал о тебе… А потому ты должна быть моей. Ты принадлежишь мне, а не какому-то там Круче…

– Ты проиграл меня в карты, – презрительно усмехнулась Жанна. – Ты не имеешь на меня никаких прав.

– Самсон тебя выиграл. А на чем? На крапленых картах?.. Крапленые карты – вне закона, поэтому сделка аннулирована…

– Какая сделка? Я свободная женщина, с кем хочу, с тем и живу…

– Ты хочешь жить со мной. Я знаю, хочешь… Хочешь и будешь… И кто тебе сказал, что ты свободная женщина? Ты – моя рабыня, что хочу с тобой, то и сделаю. Так что спрячь свои ноготочки, кошечка, и будь поласковей со своим господином…

Артур сел на койку, отчего Жанна чуть не продавила стену, вжимаясь в нее. А когда на ее бедро легла его рука, ей показалось, будто она оказалась в горящем шалаше и на нее упала раскаленная головня.

– Зачем ты пришел? – задыхаясь от возмущения, спросила она. – Ты награбил столько денег, ты сменил внешность, ты мог бы жить припеваючи…

– А я буду жить припеваючи. С тобой… У меня будет жена, дом, а ты будешь моей любовницей, будешь сидеть на цепи, я буду бросать тебе кости…

– Степан тебя найдет. И пристрелит, как бешеную собаку!

– Твой Степан в глубоком ауте. Я слышал, в битовской ментовке новый начальник.

– Это из-за тебя.

– Ну, вот видишь, все у меня получается. Сам на деньги поднялся, а Степку твоего опустил. И сейчас ты со мной, а не с ним. Он, поди, переживает, лбом о стену молотит, где там моя Жанночка? А где она? Попала в аварию, а какой-то заботливый мужик вытащил ее из машины, повез в больницу… По моргам, наверное, рыщет. Пусть рыщет, пусть место себе присматривает. А мы чай с тобой будем пить, сладкий чай, горячий, долгий…

– Не будет он рыскать по моргам. И место тебе присматривать не будет. Он знает, что ты в Битове. Он знает, что у тебя новая рожа…

– Но, но, без грубостей… И блефовать не нужно. Не мог твой Степан знать, что у меня новое лицо.

– Не мог, а знает. И тебя ищет!

– Ты в этом уверена? – озадаченно спросил Артур.

– Да! Он знал, что ты за мной охотишься, он должен был ехать со мной, но так сложилось… Мой тебе совет: оставь меня в покое и уезжай далеко-далеко, а я уговорю его, чтобы он тебя не искал…

– Пусть ищет. Здесь не найдет…

– Где здесь?

– Здесь, далеко-далеко, куда я уже уехал, вместе с тобой…

Он говорил одно, а думал о другом. Похоже, угроза со стороны Степана не оставила его равнодушным, хотя, казалось бы, беспокоиться было не о чем…

– Ты здесь пока побудь, а я сейчас…

Он поднялся с койки, повернулся к Жанне спиной.

– Мне холодно, – сказала она.

– Могу согреть. Своим телом, – похотливо ощерился он. – Хочешь?

– Нет.

– Вот когда захочешь, тогда позовешь. Сначала согрею, а потом одеялом укрою… Хочешь?

– Пошел ты к черту!

– К нему и пойду, – недобро усмехнулся он и вышел из комнаты.

Жанна чувствовала, что скоро околеет от холода, но лучше это, чем жаркие объятия Артура…

Глава 29

Полина стояла посреди комнаты, руки сердито переплетены на груди.

– Да не было у нас ничего, – стараясь скрыть свое раздражение, сказал он.

Как ни крути, а Полина ему еще нужна. Поэтому он и не стал насиловать Жанну, хотя мог бы сделать это прямо сейчас.

– А если бы и было, то что? – провокационно спросил он.

И пристально посмотрел на нее. Полина не смогла выдержать его взгляд, хотя глаз и не опустила.

– Ничего.

– То-то же, – торжествующе улыбнулся он.

Полина своенравная женщина, но перед ним она – никто. Он мог бы овладеть Жанной прямо у нее на глазах, и она бы проглотила эту горькую пилюлю. Потому что любит его и предана ему, как тот кот Бегемот Воланду… Но все же лучше не злить ее. Во всяком случае сейчас, пока еще не все сделано для счастья в будущей жизни.

– За эту сучку мы получим хорошие деньги, – сказал он.

– У тебя и так много денег.

– Денег много не бывает… Есть еще одна очень богатая сучка. И ты очень хорошо ее знаешь. Кристина ее зовут.

– Знаю. Она тебе очень нравится…

– Очень нравится? В каком смысле?

– В кобелином…

– Кто тебе такое сказал?

– Знаю… И знаю, что ты спал с ней.

– По глазам узнала?

– Твои глаза для меня – темный лес, – мотнула головой Полина. – Валентин сказал. Кристина ему не признавалась, он сам догадался…

– Это хорошо, что ты его разговорила. Теперь мы знаем, сколько у этой сучки денег…

– Она любит Валентина. И всерьез собирается пожертвовать крупную сумму денег.

– Пожертвует. Нам пожертвует… Мы сейчас едем за ней.

– Почему сейчас?

– Потому что так надо.

Возможно, Жанна блефовала, говоря о том, что Круча знает о его перевоплощении. А может, это была правда. Кто знает, может, у ментов уже есть фоторобот с его новым лицом. Если так, то нужно торопиться, пока Кристина не всполошилась…

– Собирайся, поедем. Дорога дальняя, а надо спешить…

Пока Полина собиралась, он взял теплое одеяло и зашел в комнату к Жанне.

Немолодая женщина, к тому же измученная и замерзшая, но выглядит хорошо. Много в ней секса, и скоро Артур зароется в нем, как свинья в апельсинах. Пусть он будет свиньей, но он получит свое…

– Холодно? – глумливо спросил он, глядя, как ежится Жанна.

Дом хороший, печь жаркая, камин исправный, но был недостаток – одна комната не прогревалась. А на улице уже почти мороз, и щели под окном в палец толщиной.

– Холодно, – призналась она.

– Одеяло хочешь?

– Одеяло хочу, а тебя нет.

– Получишь одеяло. Если скажешь, что знаешь про убийство мужика… Леша его зовут. Он за Неверовой бегал…

– Я тебе не информбюро.

– Тогда мерзни…

Он повернулся к Жанне спиной, но та его остановила:

– Погоди… Слышала я про Неверову. Ты ее мужа убил…

– Было такое, по случаю… Тогда я мента подставил.

– Да, Федота Комова…

– А с Лешей кого подставил?

– Неверову. И Шведова. Этот парень однажды от тебя пострадал…

– Да, обидел парнишку. И дальше буду обижать… Где он сейчас?

– В камере временного изолятора.

– Так я и понял… А Неверова?

– Степан не стал ее задерживать.

– У нее есть алиби?

– Нет… Была какая-то женщина, но ее не могут найти…

– Неверова ее ищет?

– Не знаю, наверное…

– Ну вот и хорошо…

Артур подошел к ней, осмотрел оковы на ее ноге, дернул за цепь. Железо прочное, в стену вбито накрепко – без инструментов не выдернуть. Жанна скорее сама на части разорвется, чем избавится от оков. Но у нее есть глотка, а мимо дома нет-нет да проходят люди. Если начнет орать, может накликать беду на его голову.

– Сейчас я тебя укрою…

Жанна пыталась сопротивляться, но Артур был сильней. Он смог связать ей руки и заткнуть рот кляпом. И только затем накрыл ее одеялом.

– Лежи спокойно и не дергайся, – увещевательным тоном, но с демонической усмешкой сказал он на прощание. – Узел на веревке хитрый, попробуешь вырваться, он только сильней затянется. Смотри, как бы без рук не остаться…

Он понимал, что Жанна будет мучиться, ожидая его. Под себя ходить будет, мерзнуть, если одеяло нечаянно свалится на пол. Но именно этого он и хотел, чтобы она ждала его и при этом страдала…

* * *

Валентин не был художником и память на лица у него не очень, но, тем не менее, работа удалась. С экрана монитора на него смотрело знакомое лицо – слепой муж Полины Викторовны. Это с его показаний был составлен фоторобот, но что это ему дает?

– Сравни с этим.

Майор Комов подвел к одному изображению второе, все тот же мужчина в очках для слепых.

– Какой портрет больше похож?

– Мой.

– Что ж, еще раз вызовем твою Кристину, пусть она сравнит… Она у нас уже почти прописалась, – улыбнулся майор. – О тебе заботится, и этот портрет – ее работа…

Кристина действительно заботилась о нем. Свидания, передачи – каждый день, обогреватель в камеру передала, телевизор, Ди-Ви-Ди. А чтобы далеко не ездить, поселилась в Битове: не побоялась жить в квартире, где был убит Строгачев. И все потому, что она всерьез любила Валентина. Всерьез и, возможно, надолго.

– Знаешь что, не будем ее вызывать, – решил Комов. – Пусть отдыхает…

Он вывел на принтер оба портрета и передал их Валентину.

– Передашь ей, пусть посмотрит. И мне пусть потом позвонит, скажет, какой лучше.

– Как я ей передам? Она только вечером будет.

– Как-как, можешь такси вызвать, можешь пешком. Или ты думаешь, что я тебе подвезу? Нет, брат, у нас работы выше крыши. Ночами не спим, Артура ищем…

– Артура?!

– А ты думал, кто Строгачева убил? Артур у нас мастер по подставам. Да только и мы не лаптем струганы… Все, ты свободен, парень. И мой тебе совет: бери свою Кристину и чеши куда-нибудь на Канары… С нар на Канары, звучит… Э-э, но сначала пусть Кристина мне позвонит…

Валентину не нужна была машина. Домой он летел как на крыльях. Кристине звонить не стал, хотел, чтобы его появление стало для нее сюрпризом.

Но Кристина позвонила ему сама.

– Как там у тебя? – заботливо спросила она. – Не замерз?

– Да холодновато.

– Ничего, скоро тебя выпустят. Полина Викторовна звонила, сказала, что ждет меня на нашем месте… Это же теперь наше место, ну, где Лида твоя?.. Как думаешь, она меня уже простила?

– Кто, Полина?

– Да нет, Лида…

– О ней мы потом поговорим, ладно… Зачем Полина тебе звонила?

– Как зачем? Она же наше алиби!.. Она это понимает и очень извинялась…

– Не нужно алиби! Я уже на свободе! Это Артур все, и в милиции это знают. Не надо никуда ехать, сиди дома!

– Но я уже приехала. Я в парке… А вот и Полина!..

Связь неожиданно прервалась. Но Валентин не растерялся. Он бросился под колеса проезжавшего мимо автомобиля. Водитель успел нажать на тормоза, но все же он получил бампером по ногам. Удар был не очень сильным, и Валентин устоял.

– Ты что, псих? – высунувшись из машины, заорал мужик.

Чтобы ответить ему, Валентин запрыгнул в салон его «Пежо».

– Еще какой! Гони!

Он выдернул из кармана тысячную купюру. Водитель покрутил пальцем у виска, но просьбу его выполнил.

Минут через пять они подъезжали к печально известному скверу, где Кристина встречалась с Полиной. Он увидел знакомый красный джип, но ему нужно было объехать сектор сквера, чтобы оказаться возле него. Но «Ауди» уже тронулся с места.

– Давай за ним! – показав на машину, распорядился Валентин.

– Что, через сквер?! – возмутился парень.

– Не знаю как, но ты должен ее догнать!

Он вытащил из кармана еще одну «ярославку», бросил ее водителю.

Валентин набрал номер Кристины, но телефон ответил предательским «на счету недостаточно средств».

– У тебя мобильник есть? – спросил он, обращаясь к парню.

– Да, но там заряд на нуле. Но можешь попробовать…

Заряда в телефонном аккумуляторе хватило аккурат для того, чтобы набрать номер Кристины и выслушать небольшую симфонию. Тоскливая прелюдия из длинных гудков и печальный финиш из конвульсивного писка телефона, умершего от электрического голода.

Утешало только то, что водитель смог нагнать «Ауди». Правда, приблизиться к нему и обогнать не удалось – слишком большую скорость набрал джип.

Валентин хорошо помнил, как его задержали спецназовцы, когда он возвращался домой после того, как убил Лоскута. Тогда шла серьезная охота на Артура и его банду, все ходы-выходы из города были перекрыты. В милиции знают о его втором пришествии, и Битово сейчас должно быть на замке. Красный джип обязательно остановят…

Но, увы, «Ауди» беспрепятственно выехал из города и взял курс на юг по проселочной дороге.

– Дальше я не поеду, – сказал парень, останавливая машину.

– Ты не понимаешь, там моя жена с мужиком…

Но разжалобить водителя не удалось. И последние три тысячи, которые были у Валентина, не произвели должного эффекта.

– Извини, но я не поеду. Дорога плохая. Чо джипу хорошо, то для «Пежо» смерть.

– Короче, полный «Пежо».

– Вот-вот!

– Это я не про машину, это я про тебя… Ты меня тоже извини…

Валентину пришлось применить силу, чтобы вышвырнуть водителя из машины. Тот ухватил его за ногу, но сильный удар в грудь охладил его пыл.

– В милицию пойдешь, скажешь, что Шведов угнал твою тачку. Скажи Круче, что за Артуром еду…

Он сел в машину и помчался за джипом, который уже скрылся из виду. Полный «Пежо» проигрывал быстроходному внедорожнику по всем статьям, но все же Валентин умудрился сесть ему на хвост…

* * *

Степан готовился к выезду. Нужно было срочно ехать в деревню Шамовку Рязанской области, родом из которой была некая Курикова Полина Викторовна. Увы, но ее личность удалось установить лишь после того, как вожжа попала под хвост. Экспертам удалось снять ее отпечатки пальцев, которые не сразу, но все же отыскались в архивах центральной картотеки. Давно еще, лет двадцать назад, эта женщина привлекалась к ответственности за поджог колхозного амбара. Вину ее доказать не удалось, но «пальчики» с нее сняли. И это сейчас очень пригодилось Степану.

До деревни всего ничего – каких-то двести километров. Возможно, там сейчас и находилась Жанна…

Артур снова его переиграл. Сам подстроил аварию, сам же увез пострадавшую, но совсем не в больницу. А ведь Жанна могла получить серьезные увечья, и неизвестно, в каком состоянии она сейчас находится…

Степан уже сел в машину, когда к нему подбежал капитан Косыгин.

– Куда ты? Экипаж уже укомплектован! – осадил его Комов, который только еще собирался сесть за руль своего автомобиля.

Степан обязан был использовать любую возможность, чтобы выйти на Артура, хотя и понимал, что вряд ли он будет в Шамовке. Потому и не хотел брать с собой своих оперов. Но те сами напросились. Комов, Кулик, Лозовой и Савельев. А теперь, похоже, еще и Косыгина к ним несет. А ведь машина не резиновая.

Но, похоже, Косыгин и не стремился присоединиться к хору.

– Товарищ подполковник! Товарищ подполковник! – волнуясь, зачастил он. – Там Шведов!

– Били мы шведов под Полтавой, и что? – пристально посмотрел на него Комов.

– Маркелов сказал, что он за каким-то Артуром поехал…

– Какой Маркелов?

– Потерпевший, он у меня в кабинете. Он Шведова вез, тот за каким-то красным «Ауди» гнался. Он сказал, что его жена рога ему наставляет с каким-то Артуром. Он Маркелову денег дал, чтобы тот за ними гнался, но тот отказался, тогда Шведов его избил и из машины выбросил…

Все это Степан дослушивал на ходу. Он с такой прытью шел к себе в отдел, что сбил бы с ног Одинцова, если бы тот не отскочил в сторону.

– Круча, зайди ко мне! – крикнул он вслед.

Но Степан даже ухом не повел. Он уже получил от начальника служебное несоответствие, Викентьев уже направил его дела на аттестационную комиссию, но ему уже все равно. Главное для него – найти Жанну, а там пусть хоть в строевую роту рядовым его направляют…

В кабинете у Косыгина он обнаружил круглолицего парня с ранними залысинами.

– Где Шведов? – с ходу спросил Степан.

Бедный парень съежился, глядя на него. Пришлось сбавить обороты.

– За кем Шведов поехал? – более мягко повторил он.

– Там красный «Ауди» был, он сказал, что там его жена…

– С кем, с Артуром?

– Про Артура он потом сказал, когда машину забрал… Сказал, чтобы я круче сказал… Как будто я не круто говорю, а тут надо круче сказать… В общем, он сказал, что он за каким-то Артуром едет…

– Круча – это я. А куда он поехал, в какую сторону? По какой дороге?

Пришлось Степану высаживать из машины Савельева, чтобы взять на борт Маркелова. Парень показал ему дорогу, по которой ушел красный джип и темно-серый «Пежо» за ним…

* * *

Артур не знал, охотятся за ним или нет, но все равно считал, что успел прибрать Кристину к рукам. Опоздай он хоть чуть-чуть, и все пути-ходы к ней были бы перекрыты… Но нет, все вышло как нельзя лучше. Кристина приехала на стрелку, где к ней в машину подсела Полина. Дальше – проще, платок с хлороформом, и проблема решена.

Москва осталась позади. Артур мог бы успокоиться. Мог бы, если бы он переживал. Нет, он знал, что все будет хоккей, потому ни о чем не беспокоился.

Об одном он жалел – что пришлось бросить «Лэнд Ровер»: машина хоть и не новая, но движок хороший, и ходовая часть в порядке. Зато если Круча все-таки охотится за ним, он найдет машину и будет думать, что Артур находится в Битове. Пусть думает. Пусть и жену свою там ищет. Артур же едет в Калугу, на крутом джипе, которому старичок «Ровер» и в покрышки не годился. В окрестностях этого города он загодя снял приличный дом. Скоро там же будет куковать и Кристина, возможно, он устроит кастинг на роль своей жены, пусть бьются…

Из Калуги в Москву они с Полиной шли окольными путями, ими же возвращались и обратно. Вероятность встречи с гаишниками минимальная, но у Артура в сумке автомат, если вдруг что… Ничего страшного, если Круча прознал про него. Пластическая операция – дело не сложное, тем более что есть специалист, для которого деньги важней так называемой гражданской совести. И с документами он разберется. И с женами…

– Ты как относишься к мусульманам? – насмешливо спросил Артур у Полины.

– Никак я к ним не отношусь, – с хмурым видом отозвалась та. – Я православная.

– Креста на тебе нет, православная, – рассмеялся он. – Ведьма ты, твое место на костре…

– Из-за кого на костер? Из-за этой? – с пугливым пренебрежением Полина кивнула в сторону Кристины, которая мертвым сном спала на заднем сиденье.

– Зачем на костер? Мусульманкой станешь, и все дела…

– Зачем это тебе?

– Не мне, а тебе. Ну и мне тоже… Будешь моей первой женой, эта – второй, а Жанна – третьей… А что, неплохой, между прочим, вариант: и овцы целы, и волки сыты…

– Что, и в Среднюю Азию поедем?

– Можно и туда, можно и на Ближний Восток… Оттуда вдвоем уедем. Этих сучек в гарем кому-нибудь продадим, а сами гулять…

– Я понимаю, настроение у тебя хорошее, только шутки плохие. Не хочу я быть первой женой…

– Будешь третьей.

– Единственной хочу быть.

– Зачем тогда со мной поехала? Кристину зачем усыпила? Зачем волкам на съедение отдала?

– Волк потому что очень голодный. И очень страшный, – через силу улыбнулась Полина.

– Но ты его любишь.

– Да, очень. И это мое проклятие…

– Твое проклятие в том, что ты ведьма… А мое в том, что ты мне очень нужна…

Артур всерьез подумывал о том, чтобы избавиться от Полины после того, как в его руках окажутся и Жанна и Кристина. И вот это случилось, но впереди еще столько неясностей, что вряд ли он сможет обойтись без Полины с ее колдовским обаянием. Без такой помощницы как без рук…

– Тебе нужна только я. А эта – тьфу. Беду она принесет, вот увидишь…

– Если деньги – это беда, тогда ладно…

– У тебя и без нее много денег.

– Я тебе уже говорил на этот счет…

Машина шла по безлюдной проселочной дороге, но Артур все же свернул на более узкую дорогу, въехал в лесок.

– Приперло что-то…

Он обернулся всего за пару минут и стал свидетелем очень занимательной сцены. Полина сидела на заднем сиденье и бесцеремонно душила Кристину с помощью скрученных в жгут колготок. Лицо пунцовое от волнения, челюсти стиснуты так, что вот-вот, казалось, послышится хруст зубов.

– Ну и зачем ты это делаешь? – спокойно, но хлестко спросил Артур.

Полина в ужасе бросила Кристину, выскочила из машины. Она бы удрала в лес, если бы Артур не сделал ей подножку.

Полина упала, и у Артура замкнуло в голове. «Не бей лежачего» – это для слабаков. Инстинкт дикого хищника требовал от него немедленной расправы над поверженным противником… Хватило нескольких ударов, чтобы выбить из нее дух. Напоследок Артур взял ею же брошенную удавку, опутал шею… С Полиной было покончено, но Артур думал о том с большим сожалением.

* * *

«Пежо» с трудом преодолевал выбоины и рытвины на дорогах, через которые спокойно проходил внедорожник. Какое-то время Валентин держался на хвосте у «Ауди», но потом ее потерял.

Если бы он знал, в каком направлении следует Артур, ему было бы легче найти его след. А так приходилось рыскать с развилок по проселкам в поисках грязевых слепков с протекторов универсальной резины. Благо, что сыро вокруг. Но беда, что на эти манипуляции тратилось бесценное время. И никуда не позвонишь, чтобы запросить помощь: один телефон с пустым счетом, другой безнадежно сел.

И все же Валентин пока держался. После долгих метаний он снова взял след и сейчас шел по нему; правда, надежда нагнать Артура была уже почти на нуле. Бездна времени прошла с тех пор, как он потерял его машину из виду, и отрыв с каждой минутой только увеличивался… Он совсем уже отчаялся, когда увидел на дороге лежащую женщину. Кристина!..

Но это была Полина. Хотя узнать ее было непросто – настолько распухло ее лицо. И шея красная, как будто кто-то ее душил… Она лежала на животе, вцепившись в землю так, как будто собиралась ползти. И нога у нее в таком положении, как будто она отталкивалась. Позади примятость на траве… Едва живая, она доползла до дороги, и на этом силы оставили ее.

Пульс едва прощупывался, но он был. Видно, что Артур пытался убить ее, но не смог… Надо было срочно везти женщину в больницу, и Валентин не растерялся. Не так давно он проезжал мимо рабочего поселка, где должна была быть хотя бы поликлиника.

Валентин погрузил женщину в машину, развернулся. Он думал, что в поселке найдет не только больницу, но и телефон, позвонит Круче. Но не проехал он и километра, как у машины спустило сразу два колеса. Как будто сама нечистая сила попыталась удержать его…

Но нечистая здесь была ни при чем. Об этом Валентин подумал, когда его стукнула в голову блестящая и в тоже время поразительная по своей простоте мысль. У него два телефона, и оба не работают. Но ведь сим-карту с одного можно переставить на другую… Сначала его стукнула мысль, а затем он сам хлопнул себя по лбу. Как он не додумался до этого раньше?

Только он переставил «симку», как его телефон зазвонил. Голос подполковника Кручи он узнал сразу…

Глава 30

Жанна лежала на полу возле койки, с поднятой ногой, которую удерживала цепь. Руки связаны, рот заткнут, тело сотрясается в лихорадке. Одеяло под ней: укрыться она не смогла, поэтому и замерзала в холоде неотапливаемого дома.

– Как думаешь, что с ней делать? – спросил Артур у Кристины, которая выглядела немногим лучше.

Растрепанная, с помятым спросонья лицом; руки связаны за спиной. Ее так же колотила внутренняя дрожь.

– Пусть подыхает или как?

Кристина молчала, с ужасом глядя на беспомощную Жанну.

– Я Полине вариант предложил, – продолжал он. – Если б я был султан, я б имел трех жен… Ее имел, тебя имел и эту имел… Полина не захотела. Она хотела быть единственной. Уверяла, что ей все равно, а тебя чуть не задушила… Ты слышишь, она душила тебя. И задушила бы, если б не я… Ты что, не понимаешь? Я из-за тебя Полину задушил. Ты вот здесь живая, а она лежит там… И эту задушу, чтобы ты у меня одна была… Ты хочешь быть единственной?

Кристина продолжала молчать, только слышно было, как стучат ее зубы.

– Я спрашиваю, хочешь? – начал злиться Артур.

Но Кристина даже ухом не вела.

– Я спрашиваю!

Злость сорвала с тормоза руки – Артур без размаха влепил ей пощечину. Не удержавшись на ногах, она легла на пол рядом с Жанной.

– Я тебя еще раз спрашиваю: что делать с этой ментовской сукой?

– Я не знаю, – не глядя на него, выдавила Кристина.

– А что ты знаешь?

– Валентин придет за тобой.

– Кто за мной придет? Валя?! Ну ты меня насмешила… Зачем он мне? Я не в зоне, мне петушье без надобности…

– Он тебя ненавидит, он тебя убьет…

– Заткнись! – Артур оттянул для удара ногу.

Кристина испуганно сжалась в комок, но бить он ее не стал. А вдруг отбитая почка до свадьбы не заживет?..

– Сиди здесь и думай, как жить дальше. Как со мной жить… Я тебя богатой вдовой сделал, и ты должна меня за это благодарить…

Он затопил печку, согрелся водкой. Две бабы в доме, и все красотки – веселись, не хочу. А не хотелось ничего. И надо было ему порешить Полину. Она хоть и дура, но была другом. А Жанна и Кристина – враги. За ними глаз да глаз нужен…

Заглянув в комнату, где находились женщины, он обнаружил их в интересном положении. Связанная и прикованная к стене Жанна прижималась к спутанной только по рукам Кристине.

– Ну, вот и подружились, – ухмыльнулся Артур.

Ахнув еще рюмку-другую, он снова вернулся к ним.

– Холодно. Вижу, что холодно… Объявляю кастинг: кто первой скажет «хочу», та будет спать со мной в жаркой постели…

Первой «хочу» должна была сказать Жанна, потому что она замерзла больше. Еще чуть-чуть, и совсем околеет… Но Жанна не сказала ничего. И Кристина ни звука не проронила. Хотя должна была целовать ему ноги за то, что Артур избавил ее от богатого мужа, который хотел ее бросить и оставить ни с чем…

– Не хотите по-хорошему, тогда в порядке очередности…

Ему ничего не стоило связать Жанну. И овладеть ею насильно он может легко. И если раньше ему мешала Полина, то сейчас его ничего не сдерживало. Напротив, горячительная водка подстегивала его похлеще кнута…

– Иди сюда, моя лапа!

Как же жарко мечтал он о Жанне холодными ночами в тюрьме и на зоне. Как же часто она ему снилась. И наконец-то он сможет согреть ее своей лаской… Она ждала его, и он вернулся. И теперь они будут любить друг друга…

Артур затолкал Кристину под койку, а Жанну, оторвав от пола, водрузил на кровать.

– Ты не плачь, ты следующая, – сказал он Кристине, развязывая Жанну. – Полежи там немного, поревнуй…

– Ты – мразь! – выдавила под стук зубов Жанна.

Но это Артура остановить не могло.

Его остановило другое. Он мечтал об этой женщине, он очень ее хотел, но вдруг оказалось, что его желание недостаточно твердое для того, чтобы осуществить свой замысел…

– Черт!

Он понял, что произошло. Проклятая ведьма Полина отправилась на тот свет не с пустыми руками, она утащила за собой его мужскую силу…

* * *

Курикова приходила в себя под бдительным оком – и не только врачей. Степан не выходил из ее палаты, ждал, когда она сможет заговорить.

Все-таки дозвонился он до Валентина Шведова, все-таки узнал, где тот находится. Стремительный марш-бросок с одного направления от Москвы на другое, и в итоге – Полина Викторовна Курикова, от которой попытался избавиться Артур Трутнев. Шведов отвез ее в больницу, ей оказали первую помошь, но привести в сознание пока не удавалось. Как бы в кому не впала…

Но вот женщина открыла глаза. Бессмысленный взор, ничего не выражающее лицо. Но постепенно жизнь возвращалась к ней.

– Полина Викторовна, вы можете говорить? – в какой уже раз спросил он.

Женщина не ответила, но едва уловимое движение в глазах показало, что его вопрос услышан.

– Мы знаем, Артур Трутнев пытался убить вас. Мы должны найти его, привлечь к ответственности…

Но эти слова не возымели на нее никакого действия. Взгляд остановился.

– Вы должны сказать, где он сейчас, где скрывается?

И снова никакой реакции.

– Поймите, я не просто сотрудник милиции, я такой же пострадавший, как и вы. Артур Трутнев хотел отнять у вас жизнь, а у меня он отнял жену…

Но даже это не произвело на Курикову никакого впечатления. Она продолжала лежать с открытыми глазами, тупо устремив их в потолок.

Лед тронулся только с появлением Валентина. Женщина пронзительно посмотрела на него, в глазах заискрились злобные огоньки. И рука с вытянутым, как штык, пальцем поднялась в его сторону.

– Ты!.. – выдавила она и замолчала.

– Это Валентин, Артур похитил его невесту… Вы это знаете, Полина Викторовна, вы должны сказать, зачем он это сделал? – подстегнул ее Степан.

– Знаю… Плохо смотрел… Ты виноват, не удержал… Умру. Из-за тебя… – бормотала она, обращаясь к Валентину, но глядя в окно.

– Ну, зачем умирать? Вам еще жить и жить, – подбодрил ее Круча.

Женщина хотела что-то сказать, но, не найдя для этого сил, обреченно махнула в его сторону рукой.

– Где находится Артур? – продолжал допытываться Степан. – Поймите, у него в заложницах две женщины, одна из них – моя жена. Вы должны помочь мне, помочь Валентину…

Ему понадобилось несколько заходов на цель, чтобы расшевелить ее.

– Помогу, – выдавила она. – Калуга… Сычевка… Электромеханик… Сорок… Сорок восемь…

И это было все, на что смог расколоть ее Степан. Но и этого хватило, чтобы выяснить местоположение Артура Трутнева. Калуга, деревня Сычевка, прилегающее к ней садово-дачное товарищество «Электромеханик», участок номер сорок восемь…

* * *

Артуру не нравился дачный поселок, в котором он обосновался. Да, он снял самый лучший дом – средних размеров, из белого кирпича, с высоким цокольным этажом и приличной мансардой. Зато вокруг – халупа на халупе и халупой погоняет. И еще одна беда – до магазина не близкий путь – час хода до небольшого рабочего поселка, и через лес. А жрать охота, да и баб кормить надо.

Можно было добраться до магазина на машине, но Артур с таким трудом замаскировал ее, что не хотелось трогать. Да и погода в общем-то ничего – холодно, но без дождя и снега. И через лес идти совсем не страшно. Тем более что затарился он конкретно – три бутылки коньяка, жратва… Было бы лучше, если бы за товаром ходила Полина. Но ее нет и никогда уже не будет… Уж лучше бы она Кристину замочила, зато сама бы осталась жива. И порчу на него не наслала бы… Третий день идет, а он все никак не может поднять свою силу. И Кристина его не вдохновляет, и Жанна не окрыляет. Зато все чаще встает вопрос – зачем нужны ему эти бабы? На кой черт он их сюда приволок, рискуя собой? Жил бы себе в Битове, никого не трогал… Эх, как же права была Полина, что не нужно пытать судьбу. Денег у него предостаточно, и не нужна ему Кристина – с ней он, может, и станет богатым, но проблем не оберешься… Может, убить их обеих и сдернуть куда-нибудь со всеми своими деньгами? В принципе, он добился своего – набил свой карман и заодно унизил Кручу. А убив Жанну, он сделает ему еще больней…

Размышляя, он дошел до деревянного забора, за которым начинался поселок. Можно было обогнуть его по периметру, чтобы выйти к воротам, но это путь слишком длинный, а в заборе легко отводятся в сторону сразу две доски – его, Артура, работа.

Он подходил к арендованному им дому, когда его слух уловил звук автомобильных моторов. Домики здесь летние, а осень поздняя и холодная, но все равно дачники нет-нет да наезжают. Но машин было несколько, это и насторожило Артура.

Он сиганул через забор на территорию своего дома, и, как оказалось, не прогадал. Выглянув из-за куста, он увидел сразу три, одна за другой, подъехавшие машины – две легковушки и микроавтобус, из которого высадились спецназовцы с автоматами.

Артур понял, что пропал. Но менты почему-то побежали вдоль по улице, прочь от него. Из милицейского «Форда» выбрались люди с большими погонами, они осторожно двинулись за спецназовцами. Из «Волги» вышли менты в штатском, и Артур узнал двух из них – «волчата» Комов и Кулик. Вот кому бы он с удовольствием пустил кровь… Но сейчас было не до них; тем более, что и они показали ему спину.

И только один человек, вышедший из машины позже всех, приклеился взглядом к его дому. И если бы это был мент…

Артур в недоумении смотрел на Валентина, с возмущением увидел, как тот открыл калитку, по гравийной дорожке подошел к дому, поднялся на крыльцо.

– Шведов! – крикнул ему Комов. – Незаконное проникновение в чужое жилище – это статья…

Крикнул и тут же, как показалось Артуру, забыл о парне. Видно, что мужику просто хотелось сбросить пар перед тем, как лезть в пекло.

А ведь Артур мог устроить ментам адово пекло. Он мог встретить их автоматным огнем. Но их спасло то, что они ошиблись адресом… А в том, что менты искали его, а не кого-то другого, Артур ничуть не сомневался. Как не было у него сомнений и в том, что надо делать ноги. Забраться в машину, завести мотор, по «газам» и вперед – напролом. Но как быть с женщинами? Неужели зря столько сил потрачено? Неужели Полина погибла зря?..

Пока Артур ломал голову, как ему быть дальше, Шведов попытался открыть дверь. Взялся за ручку, дернул ее на себя, раз, другой, третий… Должна была отлететь ручка, но открылась дверь. И парень оказался на застекленной веранде. Но чтобы пройти в дом, ему нужно будет справиться еще с одной, более крепкой дверью. И вряд ли это у него получится, потому что Артур был уже на ходу, и нож уже наготове… Он мог бы выстрелить в него из пистолета, но было бы непростительно глупо поднимать шум.

Он на скорости влетел на веранду в готовности ударить Валентина в спину, но тот, почуяв опасность, вовремя развернулся к нему лицом. И все же Артур ударил его. Метил ножом в печень, но попал куда-то под пупок.

Парень захрипел, но сознание не потерял. Более того – схватил его за грудки с такой силой, что вмиг залитая кровью рукоять ножа выскользнула из пальцев.

– Ненавижу! – зарычал Шведов, вместе с Артуром падая на пол.

– Убью гада! – зарычал Артур.

Двумя руками он обжал парню горло, перекрывая дыхательные пути. Еще немного, и Шведову каюк.

Но Артур допустил непростительную ошибку.

– Хана тебе, пидор! – выдал он, чем взбесил парня.

Разъяренный Валентин смог пересилить его, сбросить с себя. Ударил его локтем в лицо раз, другой, затем в ход пошли кулаки… Он бил Артура с такой силой, что казалось, вот-вот вышибет из него дух. Но все же он не смог сделать этого, выбился из сил. Он терял сознание от кровопотери, и Артур смог отшвырнуть его от себя. Но парень умудрился схватиться за лопату.

– Жди! – прохрипел Артур. – Я еще доберусь до тебя…

Единственным его спасением было бегство. Время уже упущено, в любой момент спецназовцы и ментовские опера могут вернуться. Шведов еще в состоянии позвать их на помощь… Хрен с ними, с бабами, надо думать о себе.

Выскочив из дома, он увидел Комова и Куликова.

– Стоять! – издали крикнул кто-то из них.

О том, чтобы воспользоваться машиной, не могло быть и речи. Артур вспомнил про пистолет, выхватил его, произвел выстрел, другой. Но менты и не думали падать, они только пригибали головы, не сбавляя темп движения. И у них в руках оружие, и они уже жмут на спусковые крючки… Отстреливаясь, Артур бежал к спасительному для него лесу.

Через огороды, через ограды… Он выстрелял все патроны, устал как черт, но до леса добрался. Он бежал, а леший, казалось, путал его следы… Вскоре он понял, что ушел от преследования. Нужно было бежать дальше, но ноги уже не держали. И тогда он лег на землю, вытянувшись вдоль поваленного дерева. Он сольется с местностью и так переждет опасность. Нет, никогда ментам не взять его.

– Ну и чего разлегся? – громом среди ясного неба прозвучал до горечи знакомый голос. – Бежать надо.

Это было невероятно, но возле елки в каких-то нескольких шагах от него стоял Степан Круча. В обычной одежде, без камуфляжа, но, как бы то ни было, он был плохо виден на фоне вечнозеленого дерева. Как будто сам был лешим…

– Беги, беги! – с мрачной насмешкой сказал он и движением подбородка показал в глубь леса.

– Куда беги? У тебя волына! – загнанно озираясь, выдавил из себя Артур.

Круча действительно был вооружен; ствол табельного «макарова» смотрел в землю, но это пока. Круча умел метко стрелять, в этом Артур не сомневался.

– А я сказал, беги, – надавил на него взглядом Степан.

– Чтобы ты меня при попытке к бегству!.. Не-ет, ты должен меня арестовать!

– Беги! Считаю до трех!

Круча поднял руку на уровень плеча, направил на него ствол пистолета.

– Раз…

На счет «два» Артур рванул от Степана со всех ног. До счета «три», как минимум, две секунды. За это время он успеет уйти. Уйдет! Ведь его бережет сам дьявол!

Но выстрел прозвучал раньше, чем он ожидал. И никакой черт не отвел от него пулю. Сильный тычок под правую лопатку швырнул Артура на землю, и весь мир вокруг погрузился в кромешную темноту. Ни ада, ни рая – ничего, только густой и оглушительно тихий мрак…

* * *

Валентин лежал на больничной койке, а Кристина, склонившись над ним, с нежной улыбкой что-то шептала ему на ухо.

Степан тихонько кашлянул, привлекая к себе внимание.

Шведову досталось больше всех. Ножевое ранение в живот – дело опасное. Но он выстоял, не пустил Артура в дом, к заложницам, которых этот нелюдь мог убить. Жанна и Кристина остались живы, и все благодаря этому отважному парню…

Злую шутку сыграла с ним Курикова. Вряд ли она ошиблась, указав не совсем верный адрес. Возможно, она хотела сдать Артура, но в самое последнее мгновение решила отвести от него беду. Поэтому группа захвата взяла штурмом совсем другой дом в дачном товариществе. И только Валентин учуял Артура. Если, конечно, не считать Степана. Но если он смог взять Артура без вреда для себя, то парень серьезно пострадал.

Впрочем, жить он будет: врачи это гарантируют. И можно не сомневаться, что жить он будет со своей Кристиной. А Степан будет жить с Жанной, и Артур больше никогда не появится на их горизонте.

Круча молча подошел к больничной койке, благодарно посмотрел на парня. Радушно подмигнув, протянул ему руку. Валентин улыбнулся признательно, но вяло, зато на рукопожатие ответил крепко, как настоящий мужчина…

Content

Владимир Колычев
Мне душу рвет чужая боль

Пролог

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Часть вторая

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30