Владимир Колычев

Мои грехи, моя расплата

Часть первая

Глава 1

Низкое закатное солнце красило рыхлые облачка в багряные тона, вычерчивало длинные тени от церкви с покосившимся крестом, силосной башни, в беспорядке разбросанных изб, телеграфных столбов. Под гулкий перестук колес поезд мчался на восток – скорость, движение, настоящего нет, только будущее. А попутная деревенька плавно погружалась в застывшее прошлое…

У окна, небрежно касаясь поручня, стоял молодой человек в зеленых брюках и солдатской рубашке; он хорошо помнил и это прошлое, и эту деревеньку. Тогда, два года назад, он видел ее в ярком свете утреннего солнца, под сочным голубым небом без единого облачка. Но тогда у него в душе была свинцово-черная туча – по-другому и не опишешь настроение человека, которого насильно лишили двух лет жизни. В тот день его кирзовым сапогом отогнал от окна ефрейтор Власкин, а сейчас он был свободен и мог сколь угодно долго считать верстовые столбы. Старший сержант Ефим Болотов отслужил свой срок и уже совсем скоро будет дома.

По военному требованию ему полагалась плацкарта, но небольшая доплата позволила ехать в купе, с комфортом. Ведь увольнение в запас, как и появление на свет божий, бывает только раз в жизни, и это событие должно быть ярким, запоминающимся. И как жаль, что соседи по купе оказались скучными и совсем не компанейскими. Бабушка с маленькой внучкой, изнеженный паренек в очках с толстыми линзами… Впрочем, молодой человек не унывал, через каких-то два часа он будет в Черногольске. Там – родные, друзья… Там Ларка, которая все два года ждала его из армии. Будут радость встречи, застолье, водка и секс…

Глядя в окно, на фоне мелькающих пейзажей Ефим видел в стекле и собственное отражение. В глазах праздничный огонек, на губах радостная улыбка, ноздри медленно раздуваются, как у человека, учуявшего вкусный запах… Тук-тук, стучат колеса. Тук-тук, домой. Тук-тук, домой!

Ефим легонько хлопнул по нагрудному карману, неторопливо выудил сигарету из пачки «Бонда», сунул ее в рот. И только затем повернулся в сторону тамбура, где можно было всласть покурить. Но мысли о табачном дыме развеялись как фимиам на ветру, и виной тому была девушка, вышедшая из купе и вставшая в нескольких шагах от него. И сигарета выскользнула из открывшегося рта…

Ефим знал толк в женщинах, или, по меньшей мере, так ему казалось. Он влюблялся в школе, были у него романы, когда он работал на заводе после техникума, везло ему и на постельные забавы. Имелась у него и своя шкала, по которой он выбирал девушек, сравнивал их между собой, определял, какие достойны его, а о ком лучше забыть. Были у него свои критерии оценки – по чертам лица, цвету и густоте волос, размеру и форме глаз, носа, губ, объему бюста, длине ног и прочему… Если «параметры» отменные, то и шарм есть, и сексуальная прелесть. Так он мог думать раньше, но только не сейчас, когда увидел случайную попутчицу.

Девушка встала у окна, изящным движением руки отодвинула шторку, скучающе посмотрела в бегущую даль. Она, казалось, не замечала парня, который смотрел на нее одуревшими глазами.

Она была хороша собой, великолепно сложена, но это было ничто по сравнению с обаянием, исходившим от нее. Пышные, не испорченные химией волосы русого цвета тяжело и мягко лежали на плечах; надбровная дуга гармонично сливалась с изгибом красивого, чуть вздернутого носа. О глазах девушки можно было говорить только в превосходной степени, а большие, четко очерченные губы вызывали плотскую жажду, которую можно было утолить лишь долгим и глубоким поцелуем…

В конце концов девушка заметила Ефима, посмотрела на него – слегка удивленно, но скучающе, как женщина, привыкшая поражать своей внешностью мужчин.

– Я вам не мешаю? – с тонкой мягкой улыбкой спросила она.

Ее мелодичный голос лишь усилил волнение сраженного наповал солдата.

– Э-э, нет, – в глупой растерянности мотнул головой Ефим.

Девушка собралась было еще что-то сказать, но ее окликнул мужской голос:

– Дана!

Ефим узнал, как зовут красавицу, но лишился возможности любоваться ею. Девушка скрылась в своем купе, а ее место занял кряжистый мужчина лет тридцати. Спортивная «площадка» на крепкой голове, набухшие холмы крупного лба, изрытые рубцами хребты надбровий, большой и сильно приплюснутый нос, полная верхняя губа и тонкая нижняя, ямочка на тяжелом волевом подбородке. Массивная золотая цепь украшала борцовскую шею, тельняшка трещала по швам под натиском мышечной массы.

Мужчина окинул Ефима цепким оценивающим взглядом. Одна его бровь выражала удивление, другая – раздражение.

– Тебе чего надо, солдатик? – грубо и снисходительно спросил он.

– Пройти надо, – буркнул под нос Ефим.

– Ну иди, иди…

Атлет задом втиснулся в дверной проем своего купе, кивком показал ему, что можно продолжить путь.

Ефим тяжело шел к тамбуру, звук закрывшейся двери заставил его похолодеть от скабрезной мысли. Дана осталась наедине со своим мужчиной, сейчас они запрутся, и он прижмет ее к нижней полке… Молодость глупа и эгоистична, оттого и порождает порой нелепые мысли. Оттого и думал Ефим, что все женщины мира рождены для него. Кому-то из них повезет быть с ним, но подавляющее большинство так и умрет в бесплодных мечтаниях о счастье с самым лучшим мужчиной на земле. Дане повезло: судьба свела ее с ним, и она должна была немедленно бросить своего никчемного кавалера, чтобы не упустить свое счастье…

Ефим выкурил одну сигарету, вторую, зажег третью, а Даны все не было. Или не хотела идти к нему, или атлет удерживал ее силой… Последняя мысль взбесила его, и он было устремился к купе, чтобы вырвать красавицу из лап чудовища. До призыва Ефим серьезно занимался боксом, в армии увлекся силовой атлетикой, в настоящем собирался продолжать в том же духе. И все же он остановился на полпути. Сначала ему подставил подножку фактор страха: как минимум соперник не уступал ему в физической силе, а скорее всего превосходил. Остывая, Ефим ощутил неловкость от собственного поведения. Поэтому глупо было стучаться в закрытую дверь, чтобы получить на орехи на глазах у Даны. А потом, не менее глупо было выяснять отношения с человеком, который, возможно, знаком с ней лишь поверхностно.

Поезд уже пересек черту города. В окне мелькали коробки высотных зданий, раскидистые опоры высоковольтных линий, шлагбаумы железнодорожных переездов, потянулись высокие бетонные стены вагоноремонтного завода, заборная мазня: «Слава КП и СС!», «Виктор Цой жив!»… Еще совсем чуть-чуть, и покажется водонапорная башня, за которой сразу же начнутся навесные переходы вокзала. Ефим уже собрался: надел китель, фуражку, взял в руку спортивную сумку. А Дана все не появлялась…

Поезд замедлял ход, пассажиры нервно тянулись на выход, а дверь в ее купе оставалась закрытой.

– Сынок, ты бы помог пожилой женщине, – просительно посмотрела на него соседка по купе.

Ей было лет пятьдесят, не больше, и выглядела она для своего возраста свежо и бодро, потому и захотелось Ефиму вежливо послать ее куда подальше, но вместо этого он взялся за ее баулы.

Он не торопился – хотелось увидеть, как и с кем выходит из своего купе Дана. Но соседка подталкивала его к переднему тамбуру, где уже толпился народ.

Поезд остановился, проводница открыла дверь, и женщина вытолкала Ефима на перрон. С тяжелой поклажей он по инерции едва не врезался в широколицего парня с могучими плечами.

– Тпрр, военный! – свысока улыбнулся он, обнажая обломки двух резцов, соседствующих с правым верхним клыком.

И губа в этом же месте припухшая. Нетрудно понять, что случилось с этим парнем накануне, гадать можно было только над тем, чем пересчитали ему зубы – кулаком или ногой.

Он был в черной куртке из лайковой кожи, в спортивных брюках с широким прямым низом, на ногах кроссовки с твердым ударным носком. Над воротом футболки красовалась крупнозвенная цепь из «цыганского золота». Внушительный вид, агрессивная энергетика. Рядом с ним возвышались такие же парни – все как на подбор в черных кожанках и с цепями. Кичливо гордые, вызывающе независимые, развязно дерзкие. Людской поток обтекал эту грозную ватагу, как горная река скалистый утес – побыстрей, от греха подальше.

Ефим отошел в сторону, поставил баулы на землю. Он уже догадался, кого встречают эти парни.

– Ну, пошли, пошли! – дернув за рукав кителя, поторопила его женщина.

Ее с внучкой никто не встречал, и, похоже, она собиралась эксплуатировать попутчика как минимум до троллейбуса.

– Сейчас, перекурю только.

Болотов уже понимал, что отвязаться от нее не удастся, но еще не совсем смирился со своей участью добровольного раба.

– Вредно курить! – менторским тоном заявила женщина.

– Очень вледно! – топнув ножкой, подтвердила девочка.

Но Ефим и ухом не повел. Он хотел увидеть Дану, а если повезет, навязать ей знакомство и проводить домой.

– Пошли, пошли, нас уже дома ждут, – подгоняла его бывшая соседка по купе.

– А мне какое… дело?

Он запнулся, увидев атлета, легко спрыгнувшего с подножки опустевшего вагона. Махнув рукой встречающим парням, он помог спуститься Дане. Да, они были вместе, и она мило улыбалась своему спутнику, опираясь на его руку.

– Здорово, Макар!

Он видел, как широколицый парень в знак приветствия крепко пожал руку авторитетному атлету, приобнялся с ним.

– Привет, братва!

– Как Москва?

– Да лучше не бывает!

Ефим растерянно смотрел на Дану. Красивая, модная и недосягаемая. Она стояла в сторонке от своего кавалера и, опустив глаза долу, с блуждающей улыбкой на губах беспокойно теребила ремешок своей сумочки. Она не принимала участия в разговоре, но Макар не упускал ее из виду. Окинув быстрым взглядом пространство вокруг, атлет зацепился за Ефима, и ему очень не понравилось, какими глазами он смотрит на Дану. Нахмурив брови, он повел головой и грозно шагнул в его сторону.

И как раз в этот момент Ефима снова потянули за рукав.

– Ну, пошли же скорей! – не унималась женщина.

Лучшего предлога было и не найти, чтобы покинуть опасное место. Ефим схватил баулы и быстрым шагом направился к зданию вокзала.

– Еще раз увижу!.. – донеслось ему вслед.

Что будет в этом случае, Макар не сказал, но и так было ясно.

– Еще посмотрим, кто кого, – пробормотал себе под нос Ефим.

Он тоже чего-то стоил в этой жизни, и у него есть друзья, с которыми никакой Макар не страшен… Он шел, представляя, как сходится в открытом бою со своим соперником, как сильным ударом в голову сбивает его с ног, как рукоплещет ему Дана…

А на троллейбусной остановке он очнулся и, опустив баулы на землю, сокрушенно почесал затылок. Он должен был проследить за Даной и Макаром, узнать, где они живут. Как он теперь их найдет в большом городе? Как будет сражаться за свою любовь?

Глава 2

– Ефим! Вернулся! – Ларка гирей повисла на шее Ефима.

– Знаю, что вернулся, – натянуто улыбнулся он.

Ларка повзрослела за два года, некогда угловатые формы округлились, грудь вздулась, бедра расширились. Она стала более женственной, и даже более симпатичной… Но после Даны он просто не мог смотреть на нее, от прежнего обожания не осталось и следа. Сохранилось только желание – и то как следствие голодного армейского прошлого.

– Как же я тебя люблю!

Она подобрала под себя ноги, и Ефим едва не просел в коленях под тяжестью ее тела… Вот если бы Дана повисла на нем, он вряд ли бы почувствовал ее вес…

– Хочешь, люби.

– А ты? – еще крепче прижавшись к нему, спросила она.

– Я хочу… Мамунь, мы скоро?

Отец ушел добывать водку в дополнение к тем двум бутылкам, что привез сын, мама на кухне жарила котлеты, старшая сестра с мужем еще не подъехали, Джек, Болек и Заз только собирались к нему. Время еще есть, чтобы вспомнить с Ларкой прошлое. Проводы, например, когда он пытался насытиться ею впрок. Девственности она лишилась раньше, но в тот день клятвенно обещала дождаться его из армии. Обещала и дождалась. Зачем?

Ларка жадно набросилась на Ефима, он и опомниться не успел, как оказался под ней в одной только майке. И сама она расчехлилась «от» и «до» – как по команде, за сорок пять старшинских секунд.

– Какой же ты классный! – счастливо пробормотала Ларка.

– Это у тебя экстра-класс, а я так…

В постели она окунула его и себя в индийскую Камасутру с вакхальными элементами шведско-немецкой видеоклубнички, о чем в армии он мог только робко мечтать.

– Где научилась?

– Я?! Научилась?! – опешила она. И возмущенно: – Ничего я не училась! Это у меня от души!.. Я так тебя ждала! Так мечтала, что мы с тобой…

– Мечты имеют свойство сбываться, – невесело улыбнулся Ефим.

– А ты мечтал? – настороженно посмотрела на него девушка.

– Вот я и говорю, что сбываются, – отделался он расплывчатой фразой.

– Ты меня любишь?

Он приготовился солгать, но от этого его спасли громкие голоса в прихожей.

– Ефим, братуха! – гаркнул Джек – Женя Лебедихин, чемпион области по боксу, тяжеловес.

Дверь в комнату содрогнулась от увесистого, но далеко не самого мощного удара.

– Ефим! Выходи, подлый трус! – хохотнул Заз, получивший свою кличку в честь Запорожского автомобильного завода.

Звали его Костя Запорожнев, и был он тоже боксером, – мастер спорта, серебряный призер союзного первенства, но в более легком весе.

– Да он там с Ларкой! – подал голос Болек.

Болеслав Гуревич, поляк по отцу и краснобай по матери, также занимался боксом, но далеко не так успешно, как его друзья. Зато он все про всех знал, и язык у него был подвешен, как у хорошего замполита.

– Братишка, ты там не затягивай! Нам оставлять не надо! Выходи скорей! – отбарабанил Болек.

– Выхожу!

Ларка еще не успела прикрыть свою наготу, а Ефим был уже в брюках и майке.

– Ой! – Девушка увидела, как открывается дверь, и шустро юркнула под одеяло.

– Ефи-им! – Джек одобрительным взглядом окинул его. – Ну ты амбал!.. Здорово, брат!

Ефим всерьез занимался силовой атлетикой. На втором году службы каждый вечер – и в дождь и снег – качал железо в спортгородке. И на турнике за все это время сантиметров на десять вытянулся. В общем, окреп и возмужал. Но все же ему пришлось туго, когда Джек заключил его в свои медвежьи объятия; Ефим чуть не лопнул от напряжения в небезуспешной тем не менее попытке совладать с его натиском.

– Могу-уч! – прогудел Лебедихин, отпуская его.

Заз не стал испытывать Ефима на прочность. Приветливо пожал ему руку, в дружеских объятиях легонько похлопал его по спине.

– Ефим, братишка! – расплылся в улыбке Болек. – Через две весны, через две зимы…

Он не служил в армии, но так же, как и Ефим, за два года прибавил и в росте, и в массе.

Черные волосы, зализанный пробор, шельмовские глазки, узкий с горбинкой нос, пухлые влажные губы. Но как одет – модный спортивный костюм, дорогая кожанка.

Джек и Заз были в таких же куртках, и казалось, вросли в эту кожу – сколько времени они в доме, но раздеваться не торопятся… И цепи у них на шеях, из такого же дешевого золота, как на тех парнях, которые встречали Макара.

И внешне они чем-то были похожи на тех ребят: такие же внушительные и нахально раскованные. И так же, как на вокзале, здесь разыгрывалась встреча. Макар вернулся из Москвы, а Ефим – из армии. И с женщинами схожая ситуация: и Дана тогда была в сторонке, и Ларка сейчас таилась под одеялом. Различие заключалось лишь в том, что Макар скорее всего любил свою подругу, а у Ефима к Ларке уже не лежала душа…

– Ну и чего ждем? Раздеваемся, проходим в зал! – забористо, но с добродушной улыбкой сказала мама.

Она уже накрыла стол, а отец разлил водку по стопкам – в нетерпеливом ожидании начала торжества.

– Здорово, Аркадий Ефимович! – бравурно поприветствовал его Джек.

К счастью, он не стал жать ему руку в привычной своей манере, иначе со своей дурной силой переломал бы ему пальцы. Ефим пошел в мать, которая была у него крупной женщиной, с широкой тяжелой костью, потому и в рост он удался, и вширь. А отец был худым и тонкожильным. Он любил заглянуть в стакан, но, в отличие от многих своих друзей, не спился, потому что побаивался маму, которая могла приструнить его и грозным окриком, и кулаком.

– Вдруг откуда ни возьмись… Лариса, привет!

Болек первым увидел вошедшую в комнату Ларку, разомлевшую от встречи с любимым. С развязной улыбкой поздоровался с ней и хлопнул по свободному стулу подле себя. Но девушка лишь мельком глянула на него и опустилась на диван рядом с Ефимом.

– А чего такая невеселая? – не унимался Болек. – Ефим из армии вернулся, радоваться надо… И нам тоже радуйся. Мне, например… Что тебе мешает радоваться?

Он бы продолжал в том же духе, если бы Заз не ткнул его локтем в бок.

– Ты, Ефим, не обращай на него внимания. Парень перевозбудился, встрече обрадовался, все такое…

– У самого скоро проводы, – усмехнулся Джек.

– Ну, если Ларка меня провожать будет, тогда да, – нахально улыбнулся Болек.

Он был единственным из всей компании, кто не служил. Джек и Заз уволились еще год назад, хотя были одного с Болеславом возраста.

– А тебе что, моя Ларка нравится? – пристально посмотрел на него Ефим.

– Угадал, – кивнул Заз. – Сохнет он по твоей Ларке…

– Не сохну, а сырею. Горючими слезами заливаюсь, – хмыкнул Болек. И, улыбнувшись через силу, поднял тост: – Давай, Ефим, за тебя выпьем! За твое возвращение! Физкульт-ура!

– Ну и как нынче мотострелки живут? – выпив, с легкой насмешкой спросил Джек.

– Да как обычно.

– Рожденные ползать…

– Ой да ладно, сам-то много летал? – поморщился Ефим.

– Да уж было, и летали, и прыгали…

Джек служил в десанте, Заз – в морпехе, а Ефима угораздило попасть в мотопехоту.

– Да ты не расстраивайся, – хмыкнул Джек. – Болек у нас тоже в пехоте служит… И не только он…

– Это ты о чем?

– Да так, есть одна тема… Потом поговорим…

Еще не выпили и половины, когда Джек засобирался.

– Пора нам, брат, – сказал он с видом человека, уходящего на войну.

– Шутишь? – удивленно посмотрел на него Ефим.

– Да какие уж тут шутки, когда дела? – поднимаясь со своего места, с важным видом изрек Заз.

– Какие дела?

– Пошли, воздухом подышим…

Ларка собралась идти на улицу вместе с ним, но Болек ее удержал:

– Не женское это дело…

Во дворе у подъезда стояла красавица «девятка» цвета «мокрый асфальт» с тонированными стеклами. И к удивлению Ефима, Заз открыл водительскую дверь своим ключом, взялся за руль.

– И ты садись, – легонько подтолкнул его к машине Джек.

– Давай, давай, – увлекая его за собой на заднее сиденье, залихватски подмигнул ему Болек.

Конец мая для Южного Приуралья – пора прохладная. И чем ближе к ночи, тем студенее воздух. Плюс к тому еще и дождик накрапывать стал. А в салоне машины тепло и сухо, и музыка из динамиков мягко льется.

– Вот так и живем, брат, – обернувшись к Ефиму, сказал Джек.

– Как так?

– На крутых тачках ездим, в коже ходим… Не понимаешь? – пристально посмотрел на него Заз.

– А ты думаешь, я тупой? – тем же ответил ему Ефим.

Он служил в крупном областном центре недалеко от Москвы, с людьми общался, в увольнениях был, знал, что вытворяют крутые отчаянные парни – народ пугают, обкладывают коммерсантов данью, друг с другом воюют, бьются насмерть в жестоких драках. Новое время, новые рыночные отношения… Милиция, говорят, в замешательстве, властям наплевать на все, кроме собственных карманов… И в самом Черногольске два года назад уже улавливались подозрительные движения, поутихшая было вражда между районами вспыхнула с новой силой, «Пятый квартал» ходил на «Белую речку», «Южники» выясняли отношения с «Центром». И в спортзале, где занимался Ефим, иногда становилось тревожно, тот же «Пятый квартал» чуть ли не в открытую вербовал бойцов из боксеров, тренер дядя Лева пробовал этому помешать, но пострадал – кто-то неизвестный проломил ему голову железным прутом, и незадачливый «миротворец» надолго слег в больницу…

– Рэкет? – спросил он, демонстрируя свои познания в суровых реалиях дикого капитализма.

– Ну, можно сказать и так, – кивнул Джек.

– А если точней, мы людей защищаем, – с самым серьезным видом сказал Заз.

– Каких людей?

– Разных… Неспокойно в городе, гопота, спортсмены, старые, новые. И все как с цепи сорвались, всем деньги нужны, вот и кидаются на коммерсантов как собаки. А мы этих людей защищаем, ну, чтобы они спокойно работали…

– Спокойно работали… – скривился Джек. – Да их тут как телков режут. Если б не мы, всех бы перерезали…

– Кто это мы?

– Мы это мы… Команда у нас… Телегина ты знаешь.

– Виктора Яковлевича?

– Я же говорю, знаешь. Он и раньше нас тренировал, и сейчас тренирует…

– Нас Кротов тренировал, – не согласился Ефим.

Виктор Яковлевич Телегин был хорошим тренером, но занимался он с группами помладше, хотя иногда и замещал Кротова, который в свое время и поднял Ефима до уровня мастера спорта. Телегин в этом плане послабей был – молодой, горячий, но без должного опыта.

– Кротов сейчас в Перми работает, а Телегин у нас… Он ребят собрал, сказал, что людям помочь надо, мы с ним согласились, ну… В общем, коммерсантам помогаем…

– И они вам за это платят?

– А кто сейчас за бесплатно что-то делает? Менты и те зарплату получают…

– Но мы не менты, – покачал головой Джек. – Мы круче… Нас боятся, нас уважают, и с техникой у нас получше. Они на «калошах» ездят, а у нас какие тачки, сам видишь. А Телегин себе «Мерседес» взял, там такой конь, обзавидуешься…

– И что дальше? – смочив слюной пересохшее горло, спросил Ефим.

– А что дальше? Дальше ты сам должен выбирать, или с нами, или без нас…

– А куда тебе деваться? – спросил доселе молчавший Болек. – Куда пойти, куда податься? На завод гайки крутить? Так стоит ваш станкостроительный, кому сейчас эти гробы нужны, когда за границей такая техника, что вам и не снилось…

– А зачем ты мне это говоришь? – изобразил удивление Ефим. – Меня что, уговаривать надо?

Силой его природа не обидела, амбициями тоже. Мастером в цеху вкалывать неохота, да и не для того он свою физическую мощь ковал. Он хорошо жить хочет, красиво, чтобы в коже ходить, на «девятках» ездить и чтобы карман тяжелила звонкая монета. И чтобы боялись его, чтобы уважали… И чтобы Макар не смотрел на него больше как на собачью плешь, чтобы на равных с ним общался…

– А я знал, что ты согласишься, – задорно подмигнул ему Джек.

– Согласишься… – усмехнулся Болек. – Да к нам чтобы попасть, в очередь выстраиваются… И ты бы в очереди стоял, если бы не мы…

– Какая очередь? – хмыкнул Заз. – Это для всех очередь, а Ефим уже давно в нашей теме, спортзал для него дом родной… Там сейчас все наши, завтра поедем, с Телегиным поговоришь, он человек правильный, он тебе все расскажет, к нам в бригаду поставит…

– К вам, в бригаду?

– А ты думал. У нас тут все серьезно, даже круче, чем у «речных»…

– А что, «Белая речка» крутая?

– Отстал ты от жизни, брат. «Речные» весь город под себя чуть не взяли. «Синих» задавили, «Пятый квартал» подмяли, айзеров успокоили, да весь «центр» под них лег, отвечаю. Короче, если б не мы, они бы весь город держали. Мы у них север отбили, все восточные кварталы наши, «центр» с ними делим. Им свое, нам свое, нормально, короче, живем… Мы, например, барахолку на Дзержинке держим, там такие навары, что как сыр в масле кататься будешь…

– Ну чего ты его уговариваешь? – улыбнулся Джек. – Человек и сам понял, где мед, а где деготь… Ложку дадим, пусть мед хлебает…

– А Макара знаете? – некстати спросил Ефим.

– Макара?! Какого Макара?

– Ну, я не знаю, кличка это или зовут его так. Здоровый такой, видно, что спортсмен, мы с ним в поезде ехали, тельник у него десантский…

– Ну, тельник – это не примета, – в раздумье покачал головой Заз.

– Еще цепь у него золотая, вот, в мой палец толщиной…

– Цепь? Цепь – это круто…

– Золото высокой пробы. Я, конечно, не специалист, но видно, что проба хорошая…

– А у нас что, плохая? – тускло спросил Джек. И сам же себе ответил: – Если честно, дерьмо турецкое, триста семьдесят пять грамм на кэгэ… Ничего, я себе скоро три девятки возьму…

– Значит, не знаете Макара, – решил Ефим.

– Он из братвы или сам по себе?

– Его на вокзале братва встречала… И Дана с ним…

– Кто?! Дана?! – встрепенулся Болек. – Красивая, да, такая?

– Что есть, то есть…

– Ну так бы сразу и сказал… Это Дана Ольховская, наша черногольская мисс прошлого года. Ее на «Мисс Россия» приглашали, а Макар не пустил… Лева Макаров, он у Демида в бригадирах… Демид и Усач, они над «речными» стоят, ну, если не знаешь…

– Уже знаю… Значит, Макар против нас.

– Против нас, – кивнул Джек и с кислым видом огладил скулы. – Я его конкретно знаю…

– Мы с ихними зимой сходились, на речке, чисто ледовое побоище, – пояснил Заз. – Джек ему нос поломал, а Макар ему скулу выбил… Весело, короче, было…

– А тебе зачем Макар нужен? – с интересом спросил Болек. – Ты что, на Дану запал?

– Я запал?! – чувствуя, что краснеет, мотнул головой Ефим.

– Да ладно, не запал. У меня у самого кровь в жилах застыла, когда ее увидел… Макару повезло, не вопрос, с такой лялькой живет… Значит, в поезде с ними, говоришь, ехал? – внимательно посмотрел на него Болек.

– Да. Они в Москве были.

– Он тебе это сам говорил?

– Нет… Я его всего один раз видел, он из купе выходил… Его на вокзале встречали, там у него про Москву спросили, он сказал, что лучше не бывает…

– Что он там делал?

– Спроси что-нибудь полегче.

– Что еще слышал?

– Это что, допрос?

– А ты, Ефим, не дуйся, – без тени какой бы то ни было иронии сказал Заз. – Дело серьезное, твой Макар – наш враг, «речные» к заводу плотно подобрались…

– К какому заводу, к нашему?

– Да наш на ладан дышит… Медно-серный завод, там медь, цинк, сера, на это за кордоном большой спрос… Все через Москву идет, может, Макар контакты там какие налаживал…

– Не знаю ничего.

– Ну не знаешь и не знаешь… Ты домой иди, а у нас тут одно дело есть. Завтра в спортзале встретимся, к десяти подходи, я с Телегиным насчет тебя поговорю. Вместе дела делать будем…

Друзья уехали, а Ефим как неприкаянный отправился домой. Ему не хотелось на дискотеку, где можно было пошуметь и подраться в свое удовольствие, он не думал о Ларке, которая ждала его дома. Все мысли были заняты Даной и ее авторитетным кавалером. Он думал о том, что все складывается лучше некуда. Он займет свое место в команде Телегина, он станет частью единого и могучего целого, и не он, а Макар будет бояться его. Рано или поздно они сойдутся в жестоком бою, Ефим возьмет над ним верх и докажет всем и ему в частности, что имеет все права на Дану. Тогда же он предъявит ей эти права, и она станет его женщиной…

Глава 3

Хук справа, свинг слева, апперкот… Удары сильные, быстрые, и, как ни оборонялся Ефим, некоторые из них достигали цели… Это был не просто бокс, в этом поединке в ход шли не только руки, но и ноги. А его противник находился в прекрасной физической форме, чем Ефим, увы, похвастать не мог…

Телегин решил испытать Ефима на прочность, поэтому и выпустил на ринг против сильного соперника. Против Болека, о мастерстве которого в недавнем прошлом Ефим судил с оттенком пренебрежения. Но времена изменились, за два года Болек многого достиг.

Но как бы ни силен был Болек, Ефим все же держался с упорством спартанцев в Фермопильском ущелье. Два раза побывал в нокдауне, но все равно продолжал огрызаться, и его контратаки нет-нет, но достигали цели, заставляя противника осторожничать… Он мог бы продержаться еще пару раундов, но их было шесть, и вряд ли он сможет удержаться на ногах до конца. Силы уже на исходе, голова похожа на колокол: каждый удар отдается тяжелым гулом. После четвертого раунда он понял, что у него есть только один шанс с достоинством выйти из боя. Только нокаут мог спасти положение, поэтому, выбрав момент, Ефим ринулся в решающую атаку, но… Убойный джеб на противоходе по эффективности своей мог сравниться с выстрелом из противотанковой пушки. Кулак врезался точно в подбородок, и Ефим «поплыл». Но рефери не остановил бой, и, воспользовавшись моментом, с разворотом в прыжке Болек влепил ему пяткой под ухо. Это был полный разгром.

В себя Ефим приходил в раздевалке, куда и зашел авторитетный тренер. Недорогой, ладно сидящий спортивный костюм, на груди – круглый двухкнопочный секундомер. Сам он был средних лет, заурядного роста, умеренной комплекции; в его внешности не просматривалось ничего устрашающего – удлиненная голова с выпуклым лбом и выдающимися скулами, глубокие залысины, выразительные глаза, короткий узкий нос, большой рот, влажные губы. Мягкий невзыскательный взгляд, приветливая улыбка… Но при этом он обладал подавляющей энергетикой; глянув на Телегина, Ефим испытал желание подняться ему навстречу. И даже попытался это сделать, но, не удержавшись на ногах, снова опустился на скамью. Находившийся с ним Джек поспешил покинуть раздевалку.

– Как самочувствие? – добродушно спросил Телегин.

Голос негромкий, шелестящий, убаюкивающий.

– Спасибо, ничего…

– Ничего – это когда вообще ничего. Ты должен отвечать конкретно, хорошо или плохо.

– Хорошо, – завороженно кивнул Ефим.

– Вот и я вижу, что хорошо. И против Гуревича ты держался хорошо. Для своего нынешнего состояния. Ничего, будешь заниматься, вернешь себе форму… Или бокс тебе не интересен?

– Бокс – да, а у вас тут, я посмотрю, кикбоксинг…

– Кому-то нравится первое, кому-то – второе, а самый оптимальный вариант – и то и другое…

– Как скажете, Виктор Яковлевич, так и будет.

– Вот это уже разговор, – покровительственно улыбнулся Телегин. – Как я скажу, так и должно быть… А что я должен тебе сказать?

Ефим благоразумно промолчал. Он человек маленький, в его положении нужно больше слушать и меньше рассуждать…

– Женя Лебедихин говорил мне, что ты хочешь быть с нами, – тренер говорил все так же тихо, но голос его затвердел, а взгляд стал колючим.

– Хочу, – кивнул Ефим.

– Ты хоть понимаешь, что это такое?

– Да, Женя мне говорил.

– Что он тебе говорил?

– Говорил, что вы охраняете коммерсантов, ну не безвозмездно, конечно…

– Корысть – это шпалы, на которых строится дорога прогресса. Пока человек нуждается во благах, общество обречено на дальнейшее развитие… И все же деньги – это не самое главное. Есть еще и второй кит – власть и уважение… Но это для тех, кто наверху. А ты начнешь снизу, и твой кит – чинопочитание и дисциплина. Отсюда вопрос: готов ли ты подчиняться мне беспрекословно?

– Да, – не раздумывая, ответил Ефим.

Как это ни странно, но Телегин усомнился в его искренности.

– Возможно, ты не совсем понял мой вопрос, – покачал он головой. – Ты служил в армии, ты привык подчиняться. Но ты служил в армии мирного времени, где разгильдяйство – норма, где можно послать командира очень далеко и тебе за это ничего не будет… Или скажешь, что я не прав?

– Ну, все зависит от командира…

Ефим служил в роте, где командир первого взвода был гораздо более уважаем, чем ротный – генеральский сынок, сопля и карьерист. Слово старшего лейтенанта Осокина – закон, а капитана Заколодного никто не боялся, хотя орать он умел так, что уши закладывало. Приказы ротного исполнялись через раз, и ничего. Наряды вне очереди не в счет, этим особо никого не напугаешь. А на гауптвахту посадить проблематично: там то ремонт, то амнистия, то еще какое-нибудь безобразие. Впрочем, Ефим там однажды побывал, но ведь живым оттуда вышел и даже здоровым…

– Но, в общем-то, вы правы, Виктор Яковлевич, – не смог не согласиться он.

– Прав. Потому что я знаю жизнь, потому и прав… В армии военного времени все по-другому, неисполнение приказа – трибунал и смерть. Что расстрел, что штрафная рота – как ни крути, смертный приговор… Считай, что у нас армия военного времени…

От его слов повеяло могильным холодом, и Ефим невольно поежился.

– Ты меня понимаешь? – жестко посмотрел на него Телегин.

– Кажется, да.

– Кажется бабе, когда «красные дни» не приходят… Что, страшно стало? Не хочешь под трибунал?

Тренер говорил едко и строго, и у Ефима мысли не возникло, что с ним шутят. Хотя, казалось бы, какой мог быть в спортзале трибунал?..

– Мое слово – закон, – продолжал Телегин. – За неисполнение – смертный приговор. Вот и скажи, готов ли ты к такому?

Ефим угнетенно молчал.

– Вот видишь, не все так просто, – разочарованно сказал тренер, медленно поднимаясь со своего места.

– Готов! – собравшись с духом, выпалил парень.

И Телегин снова сел на скамью, с мрачной иронией посмотрел на Ефима.

– Пойми, у нас очень серьезная организация. И у нас, как в армии, есть свои секреты. Еще в армии есть формы допуска к секретной работе, форма один, форма два, я знаю, что говорю. Первая форма выдается на десять лет, вторая – на пятнадцать, без права выезда за рубеж. У нас – особая форма, пожизненная и без права выхода за пределы нашей организации. Вход есть, а выхода нет… Вот и подумай, нужно тебе это или нет?

Тренер пристально смотрел на Ефима. И с ответом не торопил.

А он должен был дать ответ. Потому что хотел быть заодно и на равных со своими друзьями, которые, кстати сказать, не побоялись принять жесткие условия совсем не детской игры. Он хотел иметь такую же кожаную куртку, как у них, носить золотую цепь, ездить на «девятке». И еще ему нужен был такой вес в обществе, чтобы ради него Дана отказалась от своего Макара…

Ефим набрал в легкие воздуха, как будто собирался погрузиться в морскую пучину.

– Я все понял, – выдохнул он. – И я согласен.

Телегин улыбнулся, как Мефистофель в момент, когда прикладывал коготь к пергаменту, где только что кровью доктора Фауста был составлен дьявольский договор.

– Одного согласия мало. Поклянись, что согласен.

– Клянусь!

– Что ж, я согласен принять твою клятву, – поднимаясь со своего места, сказал он.

В дверях остановился и, не оборачиваясь, через плечо бросил:

– Да, и еще, у нас, как у волков, сильные загрызают слабых. Не будь слабаком, будь сильным, всегда держи себя в тонусе…

Немного подумав, он добавил:

– Это я о тренировках. Гуревич правильно понял мою политику, он занимается как черт. Но ты можешь его побить. Даю тебе для этого три месяца. Хочешь, ночами занимайся, но его побей…

После того, что было сказано раньше, эта установка показалась Ефиму чем-то сложным, но выполнимым, а потому совсем не страшным. Спортивная борьба – занятие благородное, но если бы только это ждало впереди! Он загрустил, подумав о том, что ему не миновать грязных боев без правил на ринге жизни…

Глава 4

Ночью людям полагается отдыхать, а боксом надо заниматься в дневное время. Так думал Ефим, нещадно избивая тяжелую грушу. Условия для тренировки аховые – крохотное помещение под склад, запах плесени, духота. Зато здесь ему никто не мешает.

– Вот, стою здесь, смотрю на тебя, и мне уже страшно, – голос Болека прозвучал неожиданно насмешливо.

– Бойся, если страшно.

Ефим еще несколько раз ударил по груше, чтобы Болек не подумал, будто застал его врасплох.

– Телегин – голова, а ты, извини, олух, – продолжал ерничать Гуревич. – Он тебя со мной стравить хочет, а ты этого не понимаешь. Принцип у него такой, разделяй и властвуй. Мы в одной команде, мы друзья, а он хочет, чтобы мы грызлись друг с другом. И чтобы стучали друг на друга…

– За это не бойся, стучать я не буду, – развернувшись к нему, сказал Ефим. – А то, что побить тебя хочу, так это нормально.

– Реванш за поражение? Ну-ну… Разогрелся?

– Как видишь.

– Тогда пошли. Джек зовет…

Джек встретил Ефима на пороге небольшого кафе, расположенного в самом центре барахолки. Это была своего рода штаб-квартира, откуда он смотрел за рынком и прилегающей к нему территорией. Ефим по-прежнему воспринимал его как друга, хотя уже вынужден был признать, что непринужденность в их отношениях осталась в прошлом. Джек был бригадиром в команде Телегина, и под его «командованием» числилось восемь бойцов, включая самого Ефима, которому приходилось безоговорочно подчиняться, иначе… Ефим старался не думать о смерти, но плохое предчувствие уже витало в воздухе, пока еще достаточно высоко, но уже над ним. Законы в команде суровые, и он уже слышал об исчезновении трех парней, которые в той или иной степени провинились перед Телегиным. Никто из его друзей-товарищей толком не знал об их судьбе, но все догадывались, что живыми их больше не увидеть…

– Физкульт-ура, – вяло и с начальственной ноткой в голосе поприветствовал его Джек. – Чего это ты с утра начал? Самым крутым быть хочешь?

– Ты же знаешь, форму набирать надо, – угрюмо посмотрел на него Ефим.

И законы у Телегина были жесткие, и распорядок – на уровне святой реликвии. Тренировка полагалась каждый день, кроме выходных; больной, хромой, не важно, не можешь идти, приползи в спортзал и отработай назначенные два часа. Поэтому и не нравилось Джеку, что Ефим искал и находил возможность для внеурочных занятий, хотя и знал о предстоящем бое-реванше с Болеком.

– Пошли, покажу, где форму надо набирать…

Крутанув головой, чтобы размять шейные позвонки, он двинулся в гущу народа. Как ледокол крошит мерзлую толщу над океаном, так и он расправлялся с людской толпой, безжалостно расшвыривая несчастных, случайно угодивших под его «форштевень». Ефим и Болек молча следовали за ним в расчищенном фарватере. Больше никого Джек с собой не взял. О чем очень скоро пожалел.

Он остановился возле цветочного ряда, где в окружении роскошных букетов возвышался смуглый кавказец с ястребиным носом. Чуть в сторонке, перетаптываясь с ноги на ногу, стояли два его соотечественника в неброских клетчатых рубахах и лоснящихся от жира шерстяных брюках. Один нервно курил, и оба перебирали четки, исподлобья посматривая на грозного вида троицу.

– Этот, что ли? – спросил у Болека Джек.

– Маму, сказал, мою топтал, – ответил тот.

И вдруг, высоко выпрыгнув вверх, с разворота ногой ударил нерусского в голову. Однажды Ефим на себе испытал силу такого удара, но в этот раз у Болека что-то не сложилось, и цветочник устоял на ногах. Тогда за дело взялся Джек. Схватив кавказца за грудки, он злобно дыхнул ему в лицо:

– Ты, чурка, ты что о себе думаешь?

Торговец был напуган, но это не помешало ему дать отпор. Неожиданно для всех он ударил противника головой в переносицу.

Джек легко выдержал этот удар, но руки разжал. Зато не упустил свой шанс ответить ударом на удар. Хук в живот сложил торговца пополам, а коленом в лицо Джек завершил разгром.

Но, как оказалось, это было только начало. Сначала на помощь поверженному земляку бросились двое с четками. Одного встретил Ефим – кулаком в челюсть, другому досталось от Болека. Но пока они возились с непрошеными смельчаками, откуда-то из закоулков набежала целая толпа нерусских заступников.

Кто-то сзади ударил Ефима черенком от лопаты, и он едва удержался на ногах. Махнув рукой за спину, он отскочил в сторону, развернулся к опасности лицом и шикарной боксерской «тройкой» уложил взбешенного горца. Следующий удар в спину все-таки сбил его с ног, но он сумел подняться. В этот раз ему пришлось отбиваться сразу от двух противников, один из которых в отчаянии выхватил нож… Ефим справился и с ними, но в жертву победе пришлось принести свою руку, которую острый клинок рассек до кости…

А кавказцев становилось все больше. И если бы не подмога, которую привел за собой расторопный Заз, Джеку и Ефиму с Болеком пришлось бы худо.

– Урою, суки чернозадые! – в ярости орал Джек.

Он пострадал больше, чем Ефим. Ему ножом располосовали грудь и рассекли снизу ухо, что и взбесило его до помутнения рассудка.

Когда свора кавказцев была разогнана, он устроил на рынке форменный погром. Досталось и азербайджанцам, и армянам, и грузинам. На землю летели цветы, апельсины, рвались в клочки кофты, футболки, переворачивались целые ларьки со всякой мелочовкой. Джек не обращал внимания на кровь, да и Ефим, поддавшись погромному настроению, забыл про раненую руку. Остановить их смогла только усталость.

– Чурки охреневшие! – грохотал Джек, вытаскивая из машины дорожную аптечку. – Чтобы ни одной мрази здесь не осталось!

Болек помог ему снять футболку; осмотрев порезы на груди, густо смазал их зеленкой, приложил бинт.

– Это ерунда, а ухо зашивать нужно… В травму надо ехать.

– Пусть травма сама сюда едет, – ухмыльнулся Джек.

– Ну да, пусть гора идет к Мамеду… Только какой ты Мамед, если сам всех мамедов разогнал… Как бы айзеры нам теперь войну не объявили… В травму надо, а то как бы не наехали…

Джек подумал немного и согласился. Забрал с собой всю бригаду и отправился в больницу. Там ему зашили ухо, а Ефиму – руку. Там и нашел их всех Телегин. Позвав Джека в свой «Мерседес», он устроил ему разнос.

Из машины Джек вылез с видом побитой собаки.

– Хана дело, – сказал он, тускло глянув на Заза. – Айзеры толпу к нам на рынок пригнали. Сколько там и чего, не знаю, но за ними «речные» стоят…

– Демид своего не упустит, – деловито и с непринужденным видом влез в разговор Болек. – «Речные» с айзерами только момента ждали, чтобы рынок взять. Или не ждали, взяли да подсунули нам этот момент. Чего это мамеды платить нам отказались? А того, что так надо… Хорошо, что мы с рынка слиняли.

– Хорошо?! – взвыл от возмущения Джек. – Да нет, хреново!

– Сколько сейчас айзеров на Дзержинке?

– Телегин сказал, что человек двадцать, а тебе что?

– И еще «речные» на подхвате, – не моргнув глазом, определил Болек. – Нас бы там в грязь втоптали…

– В грязь меня Телегин втоптал. Меня!.. Ты тут такой грамотный, а он мне такое в уши вдул!

– Что он тебе вдул? Делай что хочешь, но рынок верни?

– Да! Делай что хочешь!.. А что делать? Их много, а нас всего шестеро, ну, завтра восемь будет…

– Баранов в стаде тоже много, а одного волка хватит, чтобы всех разогнать, – хищно усмехнулся Болек. – Волк нам нужен… Саблезубый волк… Или просто сабля. Калибра семь шестьдесят два…

– Что, умный такой? – на последних остатках вредности спросил Джек.

Судя по кровожадному блеску в его глазах, идея с «огнестрельной саблей» ему понравилась. Да и и Ефим понимал, что проблему на кулаках не решить.

Глава 5

Оружие обладало странным свойством раздваивать сознание, обнадеживать и тревожить одновременно. Ефим то любовно поглаживал вороненую сталь автомата, то нервно постукивал пальцами по лакированному прикладу. С такой огневой мощью, казалось бы, нечего бояться, но как по законам физики «плюс» притягивает «минус», так, по закону войны, боевое действие вызывает столь же убойное противодействие. И плохо, если у тебя всего лишь автомат, когда у противника – крупнокалиберный пулемет. Азербайджанцы – народ серьезный, и они вполне могли оказать достойное сопротивление. К тому же их было больше. Телегин помог Джеку с оружием, но из людей выделил только трех бойцов.

– Говорят, у айзеров спецбригада появилась, – подлил масла в огонь Болек. – Боевики из Карабаха, эти все умеют, и стрелять, и убивать…

– Много ты знаешь, – нервно огрызнулся Джек.

Встреча с азербайджанцами была назначена в районе Краснотуевского озера, на Плешивой поляне. Девятый километр Свердловского шоссе, мрачный сосновый лес, полный отрыв от цивилизации. Машины уже шли по тряской проселочной дороге.

– В Карабахе война вовсю идет, – продолжал он, нервно всматриваясь в зеленые заросли. – И если кто приехал к нам оттуда, так это трусы и дезертиры…

– Какой такой Карабах-Барабах? – через силу взбодрил себя Заз. – Войска дяди Васи знаю, а этих и знать не хочу. Там, где ВДВ, там враг не пройдет!

Его натянуто-бравурный тон вызвал у Ефима кислую насмешку. Ложка хороша к обеду, а такой лозунг к настоящему бою, за правое дело… А здесь какая правда? Лить кровь из-за какого-то вшивого рынка, в угоду какому-то Телегину?..

– Тогда флаг тебе в руки, – криво усмехнулся Болек.

Он не служил в армии, но автомат в руках держал уверенно. А может ли он стрелять, покажет время… Ефим поморщился и мысленно сплюнул через плечо. Не хотелось ему геройствовать во имя бандитской славы. Работал бы сейчас на заводе, налаживал бы станочное оборудование, получал бы свои честно заработанные копейки. Сегодня суббота, выйти бы с отцом во двор, сесть за доминошный стол, забить «козла» под стаканчик дешевого винца…

– Атас, братва! Айзеры уже здесь! – набатом прогудел Джек.

Кавказцев было не так уж и много, как ожидалось, десятка полтора против неполной дюжины Джека. Но держались они очень уверенно. И расположились по-хозяйски: на берегу озера дымил мангал, шашлычник в белом халате крутил мясо на шампурах.

На дереве у самой воды висел вниз головой баран. Живой. Увидев подъезжающие машины русских, бородатый толстяк в папахе подошел к дереву, одной рукой схватил барана за голову, другой вынул из ножен кинжал и круговым движением полоснул по горлу. Струя крови выплеснулась прямо в озеро… Ефим понимал, что это было ритуальное убийство, нечто вроде акта устрашения. Дескать, то же самое ждет и вас, русских. Кровью зальетесь, будете умирать в агонии, как несчастный барашек. Понимал, и все ж ему стало не по себе, и он опустил голову, инстинктивно прикрывая горло.

Шашлычник остался у мангала, а боевики уже собрались в кучу. Среди них выделялись двое – толстяк-бородач в папахе и бритый налысо борец-тяжеловес в спортивном костюме. Остальные – неказистые на вид, средней комплекции. Но все с оружием – автоматы, помповые ружья…

– Все было, – тихо и напряженно сказал Заз. – А такого не было…

Джек уже вывел своих бойцов из машин, вытянул по фронту напротив кавказцев. Рядом с Ефимом стоял татарин Эльмир, храбрый паренек, дерзкий, отчаянный, но сейчас его колотила нервная дрожь, было даже слышно, как постукивают зубы. И самого Ефима взял мандраж; в животе ледяная пустота, руки тяжелые, пальцы плохо гнутся. До стрельбы дело еще не дошло, но автомат в руках, казалось, уже был раскален до красноты: хотелось бросить его и бежать… Если бы за Родину кровь проливать, а так…

– Спокойно, братва, спокойно, все будет хорошо, – отогнав от себя панические страхи, но все еще дрожащим от волнения голосом сказал Заз.

– Если что, всех положим, – поддержал его Ефим.

Ужас продолжал сковывать его мысли и движения, но все же он нашел в себе силы произнести эти слова.

– Заз, остаешься здесь, – мрачно изрек Джек и вместе с Болеком двинулся к азербайджанцам.

– А почему Болек? – вырвалось у Ефима.

Он всерьез считал, что в бригаде Гуревич котировался на уровне рядового бойца, да и Джек никогда не выделял его особо. Но сейчас он выступал в роли авторитета, правой руки бригадира…

– А ты посмотри, он же ничего не боится, – сказал Заз.

И действительно, на губах Болека играла дерзкая улыбка; глаза хищные, движения четкие, уверенные. Скорее всего, он боялся смерти, но страх перед ней не держал его за горло. А ведь он шел на встречу с вражескими авторитетами, он все ближе подходил к азербайджанским бойцам. А кавказцы озлоблены, оружие у них на изготовку, никто из них не верит, что дело закончится миром. Их старшие идут к центру поляны очень медленно, чтобы не уходить от своих далеко. Эта грубая хитрость делала русских авторитетов более уязвимыми фигурами. И Джек это понял, он первым сбавил ход, начал притормаживать и Болек. В этот момент азербайджанцы вскинули оружие.

– Суки-и! – заорал Ефим.

Что-то щелкнуло в его голове, мир сфокусировался в узкий фрагмент перед глазами, а время как будто замедлилось. Но вместе с тем исчез и сковывающий страх. Вскинув автомат, Ефим присел на одно колено и нажал на спусковой крючок.

Джек вовремя оценил опасность, упал на землю, крутнувшись вокруг собственной оси, дал первую очередь. Что делать в таких случаях, знал и Заз. Но Болек незнаком был с тактикой общевойскового боя, он застыл как вкопанный в зоне огневого поражения. Но автомат из рук не выпустил, выдал длинную бестолковую очередь. Джек не растерялся, прыгнул на него, сбил наземь, и, если бы не это, Болек уже был бы мертв.

В пылу боя, в грохоте автоматных очередей и ружейных выстрелов, Ефим быстро потерял «сцепку» с Зазом слева и Эльмиром справа. Он стрелял, катался по земле, меняя положение, пока не оказался под прикрытием небольшого бугорка, откуда смог взять на прицел толстяка в папахе. Короткой очередью Ефим уложил его в траву, как грудную мишень на учебном стрельбище.

Но это был настоящий, не полигонный бой, и он еще раз убедился в этом, когда над головой просвистел целый рой пуль, а рядом взметнулись два земляных фонтанчика. Азербайджанцы умели стрелять, и тактика огневого боя была им знакома. Враждующие стороны «обрастали» трупами. В конце концов кавказцы не выдержали, отступили к лесу, постреляли оттуда для острастки и скрылись. Свои машины они оставили на поле боя, но тела погибших забрали с собой. Остался только труп неосторожного шашлычника.

Эльмир лежал на земле, мертвой хваткой вцепившись в свое ружье. Пуля попала ему в лоб и на выходе вырвала кусок затылочной кости. Ефим тупо смотрел на него, испытывая низменно-предательскую радость, оттого что сам не оказался на его месте.

– Ну чего сидишь? – услышал он знакомый голос.

Болек шел по поляне в полный рост, не обращая внимания на опасность со стороны леса. Еще не факт, что азербайджанцы ушли окончательно; возможно, притаился где-то за деревом стрелок, прикрывающий отход. Не волновала Болека и залитая кровью рука.

– Уходить надо! Забирай этого! – распорядился он, показав на Эльмира.

Ефиму не понравилось, что Болек раскомандовался.

– А где Джек? – спросил он.

– Зажмурился Джек, – как о чем-то само собой разумеющемся, сказал Болек.

– Шутишь? – возмущенно уставился на него Ефим.

– Какие к черту шутки? Давай жмура забирай. И Джека тоже в машину…

Лебедихин лежал на земле, безжизненно устремив к небу глаза. Одна пуля вошла в ухо, так и не зажившее после недавнего ранения, другая продырявила бок в районе печени.

– Как же так! – не в силах поверить в происшедшее, простонал Заз.

– А так! Мы ближе всех были! Потом поговорим… Уходим! Быстрей, быстрей!

Помимо Джека и Эльмира, был убит еще один боец, двое получили серьезные ранения – первому пуля чиркнула по голове, второму раздробила ключицу. У Болека в руке застряла картечина, но он пока не обращал на это внимания.

Раненым помогли сесть в машину, трупы уложили в багажники.

– И шашлычника заберем! – решил Болек.

– Зачем? – Заз удивленно расширил глаза.

– А затем, что такая война! На три стороны! – отчеканил Гуревич. – На одной – мы, на другой – черные, на третьей менты. Труп – это уголовное дело, тебе это нужно?

Он четко вбил свой довод в голову Зазу, и тот послушно пошел за шашлычником.

Бедняга лежал на перевернутом и дымящемся мангале, подмяв под себя и шампуры с бараниной, и раскаленные угли. Ефима едва не стошнило от противного запаха горелой плоти.

И это тело сунули в багажник. Можно было уезжать, но Заз не торопился садиться за руль.

– А с этими тачками что делать? – спросил он, кивком головы показав на две брошенные «Волги».

– А что ты предлагаешь? – с непонятной жесткостью отозвался Болек.

– Сжечь к чертям собачьим, и все дела.

– А тебя потом за жабры, за порчу чужого имущества! Не забывай о ментах, Заз!

Устами Болека говорило само благоразумие, но Ефим и не думал благодарить его хотя бы мысленно. Это была его идея сойтись с кавказцами в огневом бою, это из-за него погиб Джек… И ради чего? И ради чего мог погибнуть Ефим?..

Раненых отправили в больницу, шашлычника похоронили в лесу – слегка припорошив землей и щедро засыпав прошлогодней листвой.

– Что с Джеком будем делать? – хмуро спросил Заз, обращаясь к Болеку за советом.

– Здесь, в лесу, пока оставим, – ответил тот деловито, ничуть не сомневаясь в правильности своего решения. – И стволы оставим: они свое дело уже сделали. А сами на рынок. Поставим свой флаг, а ночью сюда!

– Там же черные, – настороженно посмотрел на него Заз.

– Подвинутся. Мы на коне, а они под хвостом… Кровь в багажнике надо замыть…

Оказалось, что Болек подстраховался не зря. При въезде в город их остановили на посту ГАИ. Машину и пассажиров обыскали с пристрастием, но ничего не нашли. Сам Болек был в спортивной куртке, рукав которой скрывал повязку на правом предплечье. Менты чувствовали, что с ним и его друзьями не все ладно, но, поскольку не было улик, их пришлось отпустить.

До рынка доехали беспрепятственно, но прежде чем сунуться туда, дождались парней, что занимались ранеными. И у них все было в порядке: медики не стали сразу поднимать шум – менты в больницу не нагрянули. Все это будет, но потом. А пока нужно было вернуть свою территорию.

Их было всего пятеро, но и этого вполне хватило для того, чтобы отбить рынок. Завидев русскую братву, азербайджанцы без шума растворились в толпе и бесследно исчезли. В кафе «Агдам» Болек входил на правах победителя и, что уж говорить, бригадира. Никто и не пытался оспаривать его право на первенство. Когда-то Заз относился к нему с легким пренебрежением, а сейчас ловил каждое его слово. Ефим и вовсе не переживал по этому поводу, ему было уже все равно, кто командует кровавым парадом…

Глава 6

Джека, Эльмира и Артура хоронили как героев. Телегин не пожалел средств на лакированные гробы, на пышную тризну. Родственники Эльмира хотели предать его земле на мусульманской части кладбища, но Виктор Яковлевич настоял на том, чтобы его могила находилась в ряду других «братских» захоронений, вдоль центральной аллеи. Но хоронить его решили без гроба, в саване; посадят в могилу лицом к Мекке и засыплют землей…

– Речь толкнешь? – толкнув Ефима в бок, спросил Болек.

И, внимательно посмотрев на него, усмехнулся:

– Ясно.

Он понял, что Ефим не в состоянии был говорить и уж тем более ораторствовать. Страшно ему было – и за себя, потому что сам мог погибнуть, и за покойных друзей, которых вот-вот должна была поглотить мать сыра земля…

– Ладно, я сам…

Болек выступил вслед за Телегиным, скорбно и непринужденно поведал, какими классными ребятами были Джек, Эльмир и Артур, какими смелыми и отважными были они в бою за правое дело… Надо было видеть, какими глазами посмотрела на него мать Джека, когда он сказал про это правое дело. И остальные родственники погибших никак не могли взять в толк, ради чего погибли их сыновья и братья. Не понимал этого и Ефим, но, как и все остальные, он промолчал. Не тот случай, чтобы вслух выражать свое возмущение, да и не мог он этого сделать, потому что бандитская трясина засосала его с головой, и теперь у него был только один путь – на самое дно. Вход – копейка, а выход только через морг…

Хоронили парней под автоматные выстрелы. Никогда не думал Ефим, что братва и армия – едины, но похоронный расчет из военной комендатуры навел на такую мысль. По три выстрела на каждую душу, по три щепотки земли от каждого провожающего…

– Ты чего такой бледный? – спросил Ефима Болек, когда они скорбным шагом шли на выход. – Нельзя так переживать, нервы беречь нужно. Ты же не хочешь умереть от инфаркта?

– Как бы от пули не умереть.

– А ты об этом не думай, крепче спать будешь.

На пятачке за кладбищенскими воротами собрался целый митинг. Без транспарантов, но с тихой враждебной злобой. Болек заметно напрягся, когда понял, кто их встречает. Это были «речные».

– Это беспредел, – сжимая кулаки, сказал Заз.

Как и его друзья, он готовился к жестокой драке, но «речные» не стали атаковать. Их было много, но и телегинская братва в полном сборе. И еще неизвестно, кто победил бы, случись побоище.

Телегин не растерялся – подняв голову и расправив плечи, он направился к «речным» капитанам, среди которых был и Макар. Разумеется, он был без Даны, но Ефим вспомнил о ней, и его захлестнула волна эйфории. И возможная драка нисколько его не пугала; напротив, он ощутил в себе дикое желание наброситься на Макара и в честном бою доказать ему свое право на эту девушку.

– Да ты не боись, Вить Яковлевич, – небрежно, но с опаской обратился к Телегину Демид, плотный приземистый мужчина с покатой, вросшей в плечи головой. – Беспредела не будет. Мы не за этим пришли.

– Во-первых, я не боюсь, – с достоинством сказал авторитетный тренер. – А во-вторых, зря вы сюда пришли. Кладбище – не место для выяснения отношений.

– Мертвые нас не поймут, не вопрос, – кивнул Демид. – А поговорить нам надо…

Он пристально смотрел на Телегина, а Макар зло и с удивлением – на Ефима. Не ожидал он увидеть его в числе своих врагов.

– Где и когда?

– Завтра, в полдень, на Краснотуевском… Об чем базар, ты знаешь, о том и поговорим… Двадцатка с твоей стороны, двадцатка с нашей. А насчет железа, тебе решать, брать или нет…

Демид и его бригадиры медленно повернулись к Телегину спиной, прошли к своим машинам, остальные «спортсмены» последовали за ним. Драки не случилось, но завтра будет жарко, думал Ефим. И вряд ли ему представится возможность показать себя в честном бою. Там, где Краснотуевское озеро, там стрельба и смерть… Он, конечно, мог подстрелить Макара, но пущенная издалека пуля не способна передать суть его претензий на Дану. А подойти к Макару близко ему не позволят.

Ефим сел в машину к Болеку и Зазу.

– Неспроста «речные» обозначились. Показали, кто за айзерами стоял.

– Так и так ясно, что «речные» за ними.

– Одно дело стоять, и совсем другое – наших парней мочить. «Речные» хотят показать, что Джек, Эльмир и Артур на их совести. И не боятся ничего… На Краснотуевское озеро зовут. Добить нас хотят? Так ситуация не та, чтобы добивать. Мы еще пока в силе…

Ефим не вникал в разговор. Его мало волновали амбиции телегинской команды и агрессивных «речных», он думал о том, что завтра ему снова придется взять в руки автомат и стрелять, рискуя получить пулю в голову.

– Тебе что, страшно? – спросил Болек, внимательно и с насмешкой глядя на него.

– С чего ты взял? – встрепенулся Ефим.

– Да бледный какой-то. И в глазах суматоха…

– А ты ничего не боишься?

– Я? Боюсь. Но мне вся эта суета по кайфу… Ладно, проехали. Парней помянем, потом поговорим…

Машина подъехала к ресторану, где братва собиралась на тризну. К этому времени небо заволокло тяжелыми дождевыми тучами, поднявшийся ветер швырнул в лобовое стекло горстку песка и мелкого мусора. Молнии ослепительными зигзагами начали разрывать небо, как будто бы из пробоин в нем под раскаты грома хлынул дождь, крупные капли дробно забарабанили по крыше.

– Переждем? – спросил Заз.

Болек готов был согласиться, но его внимание привлек Телегин. Виктор Яковлевич вышел из машины и, не обращая внимания на ливень, направился к ресторану.

– Не Снегурка, не растаешь!

Парадный вход с широким козырьком и гранитными колоннами находился метрах в двадцати от машины, Ефим промок до нитки, добравшись до него. Но это ничуть не огорчило его. Дождь – сущий пустяк по сравнению с той стихией, которая ждала его завтра на Краснотуевском озере. Там будет свинцовый ливень, после которого, возможно, поминальную тризну в этом же зале будут справлять по нему… Но, возможно, этот гром с небес – предупреждение свыше. Бежать ему отсюда надо, бежать…

Он хотел напиться до беспамятства, но Телегин «зажал» водку – по три маленькие стопки на брата, и на этом все. Ефим его понимал: военное положение, враг у ворот. Но дома он даст себе волю: возьмет пару бутылок водки и закроется в своей комнате…

Болек толкнул его в бок:

– Пошли!

Ефим автоматически кивнул, вышел из-за стола, направился к выходу.

– Куда тебя понесло? – подозрительно покосился на него Болек. – Ты что, чумной?

– Нас Телегин звал, ты что, не слышал? – удивленно спросил Заз.

Ефим действительно ничего не слышал, но признаваться в том не хотел.

– Ну, я думал, он в машине…

– Думал он, – передразнил его Болек. – Я смотрю, ты в ауте, парень… Может, зря мы тебя к себе взяли, а?

– Не ты меня к себе брал, а Джек, – огрызнулся Ефим. – А если не нравится, могу уйти…

– Не можешь ты уйти, – покачал головой Болек. – Или можешь, но только вперед ногами… Пошли!

Он был сосредоточенно-важен, как матерый замполит перед выходом на трибуну. И в ресторанный кабинет к Телегину вошел решительно, твердой походкой уверенного в себе человека. Заз был с ним на правах его правой руки, Ефим и с ним еще четыре бойца – рядовая «пехота».

– Как настроение? – натянуто улыбнулся тренер.

– Не очень, – деловито мотнул головой Болек. – За парней наших рассчитаемся, тогда и настроение будет…

– А разве не рассчитались? – с интересом посмотрел на него Телегин.

– С айзерами да. Но их «речные» натравили, с них и спрос…

– Дело говоришь, – кивнул Виктор Яковлевич. – Это все «речные» воду мутят. И сами об этом во весь рост говорят. Стрелку нам на завтра назначили…

– Я в курсе.

– И что такое Краснотуевское озеро, ты тоже в курсе. Там все завтра и произойдет. Твоя бригада дело знает, так что готовьтесь, завтра жарко будет…

– Как насчет железа?

– И люди будут, и железо.

Ефим видел, что Болек выслуживается перед Телегиным, и ждал твердое «да» с его стороны. Дескать, костьми ляжем за правое дело и за вас, Виктор Яковлевич, в частности. Но Болек мотнул головой:

– Не нравится мне это дело.

– Понятно, что не нравится, – нахмурился тренер. – Там стрелять будут, убивать… Но ты не думай, не за просто так. Каждому бойцу по две штуки зеленью. И в отпуск можно съездить, в Сочи махнуть на месяц или в Крым…

– Не в деньгах дело, – достаточно жестко отрезал Болек. – Дело в «речных»… Боюсь, что это провокация, Виктор Яковлевич. Не зря они на кладбище всем гуртом заявились, из себя нас хотят вывести. И насчет железа туману нагнали. Я же слышал, как Демид сказал, что вам решать, брать его с собой или нет. Сами они брать ничего не будут…

– Это ты о чем, парень? – взбудораженно спросил Телегин.

Рассуждения Болека не просто удивили его, но и в какой-то степени шокировали. Но, как оказалось, смуты в них не было.

– О том, что менты сейчас на ушах, – уверенно сказал Болек. – Город у нас большой, начальство высокое, а тут стрельба с трупами. Менты уже виноватых ищут. А тут новая стрелка. Двадцать бойцов с железом с одной стороны и двадцать – с другой. И, скорее всего, они об этом знают. Может, и ОМОН уже подтянули…

– Откуда они об этом знать могут? – забеспокоился Телегин.

– А тот же Демид слить мог. Завтра мы на стрелку с железом подъедем, а там – ОМОН. Нам с ментами воевать не резон, стрелять мы не будем, и возьмут они нас тепленькими да по горячей статье. Сколько там за незаконное ношение оружие дают?

– Дают, – озадаченно кивнул Телегин. – Кого с железом возьмут, тому и дадут. А кого сразу не возьмут, потом доберут… И меня арестуют, и всех. А Демид в седле останется… Дело ты, парень, говоришь, дело. Демид нас чужими руками хочет взять…

– Но на стрелку все равно надо ехать, – подсказал Болек.

– Само собой.

– И стволы брать. А то, если ментов не будет, «речные» нас влегкую сделают…

– И это верно, – не мог не согласиться Телегин.

– Стволы надо ночью на озеро подвезти, – продолжал умничать Гуревич. – Тайник сделаем, там железо и оставим. А завтра, когда подъедем, возьмем. И людей надо возле РОВД поставить, чтобы с рациями, если какое-то подозрительное движение, сигнал дать…

– Стволами ты и займешься, – с одобрением глядя на Болека, сказал Телегин. – А ментов я на себя возьму, с рацией что-нибудь придумаем…

Так и не удалось Ефиму напиться. До самой темноты Болек таскал его за собой. Они ездили по городу, вскрывали тайники, складывали в машину оружие – в основном автоматы Калашникова, которыми в свое время смог разжиться Телегин. Как он сумел это сделать, Ефим старался не вникать – меньше знаешь, крепче спишь. Хотя какой мог быть сон, если всю ночь они месили грязь близ Краснотуевского озера. Долгое время тайком бродили окрест, выискивая притаившихся «речных» или даже ментов. Лишь убедившись в том, что вокруг чисто, привезли оружие, протерли его, чтобы не осталось отпечатков пальцев, спрятали в траве, присыпав землей и листвой.

Ефим делал все молча, но Болек все же нашел к чему придраться.

– Я смотрю, ты чем-то все время недоволен, брат, – с нотками осуждения в голосе сказал он.

– Хорошо, что ты всем доволен.

– Ты за меня не думай, ты за себя отвечай… Никто тебя в бригаду силком не тащил.

– А я что, жалуюсь?

– Вслух – нет, а глаза у тебя кричат… Да, вляпался ты, не вопрос. А раз так, то будь мужиком…

– Ну, чего ты к нему пристал? – нехотя заступился за Ефима Заз. – Он и ведет себя как мужик, что надо, все делает…

– Делает. Но без огонька… Ну да ладно, спишем на то, что Джека потеряли. Но смотри, Ефим, чтобы дальше все нормально было, чтобы никаких соплей. Ты с нами – и навсегда. Никто тебя обратно не отпустит…

– А я что, прошусь обратно?

– И не думай проситься, мой тебе совет…

– Ты как замполит, – сказал Заз. – Все мозги прокачал.

– Как замполит? – развеселился Болек. – А что, замполиты своим солдатам баб обещают?

– При чем здесь бабы? – не понял Ефим.

– При том, что завтра в отрыв пойдем. Если все нормально будет, баньку организуем. Матрешек выпишем, хороводы водить будем… Или у тебя Ларка? – в упор посмотрел на него Гуревич.

– Ну, Ларка само собой, а что?

– Верность хранишь?

– А это уже не твое дело, – огрызнулся Ефим.

– Ну, это как сказать, – покачал головой Болек. – Я должен знать, что у тебя на душе творится… Спишь с Ларкой, спи, я как бы и не против, – с каким-то непонятным напряжением в голосе сказал он. – Но если какие-то тараканы в голове, лучше сразу скажи…

– Какие тараканы?

– Да такие… Ты что-то там про Дану говорил. Красивая девка, не вопрос. Если влюбился, так и скажи…

– Ты не замполит, – покачал головой Ефим. – Ты клещ энцефалитный… Ты мне в мозг через уши не лезь, не надо. Я со своими бабами как-нибудь сам разберусь…

– С бабами? – въедливо посмотрел на него Болек. – Значит, все-таки Дана…

– Достал… И вообще, спать уже давно пора. Дело сделали, домой надо ехать…

– В город едем, а по домам – нет, – мотнул головой Гуревич. – На рынок поедем.

В кафе на рынке нашлось несколько матрацев. Ефим так хотел спать, что ни о каком белье даже не помышлял… Сегодня на голом матраце в кафе, а завтра, возможно, придется коротать ночь на жестких нарах в камере предварительного заключения, закрывая глаза, подумал он. И прежде чем заснуть, успел сравнить тюрьму с могилой. Уж лучше неволя, чем смерть. А еще лучше жить на свободе, не думая о том, что завтрашний день может стать последним…

Глава 7

Вчера город заливало дождем, сегодня – лучами разыгравшегося солнца. Небо высокое, синева сочная, еще не выгоревшая, в легкой туманной дымке. Ни тучки, ни ветерка. В такую погоду мысли о возможной гибели казались чем-то диким, противоестественным. Да и в тюрьму садиться не хотелось. Но, увы, Ефим из игры выйти не мог, оставалась только надежда на везение. Авось пронесет…

На стрелку с «речными» Телегин ехал лично. С ним два десятка бойцов, и среди них Ефим. Он молча грустил, Заз спокойно крутил баранку, а вот Болек был взбудоражен.

– Телегин говорил, что в городе шухер был. «Речные» вчера в «Юбилейном» гуляли, что-то там с кем-то не поделили, драка была, менты подъехали, всех повязали…

– А кого конкретно? – спросил Заз.

– Не знаю… Да и не в том дело. И даже не в том, что менты наглеют. А в том, что они силу почувствовали. Потому и в «Юбилейный» сунуться не побоялись. Ждут они чего-то, потому и нагнали толпу. А чего ждут?

– Чего?

– Нас ждут… Неспроста все эти движения. Как бы лиха не вышло…

Из города машины выходили порознь, но на девятом километре Свердловского шоссе собрались в колонну и двинулись к озеру.

– А может, и не будет никаких ментов, – продолжал нагнетать страсти Болек. – Постреляют нас «речные» на подходе…

– Если страшно, так и скажи, – поддел его Ефим.

– Когда будет страшно, тогда и скажу. А пока только опасения… На душе неспокойно…

Плохое предчувствие было не только у него, и уж лучше бы оно обмануло. Но на полпути к озеру колонна из пяти машин напоролась на засаду. И это были менты…

Их было много, и действовали они грамотно. Подпилив дерево, свалили его перед головной машиной, перегородив дорогу. А вторая сосна отсекла путь отступления. Ефим не мог слышать, как зашумели кусты и затрещали ветки, но увидел одетых в камуфляж омоновцев, которые неслись к их машине.

Менты не стреляли, но в остальном действовали жестко. Сильные руки выдернули Ефима из машины, ткнули носом в дорожную пыль. Затем ему пересчитали ребра – сначала ногами, со зла, затем руками, в поисках запретных предметов.

– Пустой! Нет ничего! – разочарованно сказал кто-то.

– В машине что?

– Тоже ничего…

– Стволы, наркота?

– Да нет же ничего!

– Давай в автобус всех!

Ефиму приходилось ездить в автобусе, но никогда еще он не путешествовал в нем в качестве ковровой дорожки. После долгого и болезненного пути к машине он оказался на полу между сиденьями, вповалку с ним оказались и все остальные. В том числе и Телегин. Болек попробовал было возмутиться, но грузный омоновец молча сел ему на голову, и тот замолчал.

Их «сгрузили» во внутреннем дворе городского УВД, где в подвальном этаже здания находился тюремный изолятор. И прежде чем развести по камерам, дали возможность немного отдышаться. Вряд ли это было сделано из благих побуждений, скорее всего, произошла какая-то заминка, но так или иначе Ефим смог перевести дух. Особенно счастлив был Болек, который после общения с омоновским задом больше всех нуждался в свежем воздухе. Дышал он жадно, но при этом его трудно было назвать растерянным и подавленным. Он хорохорился и здесь.

– Как настроение? – воспользовавшись моментом, спросил он у Ефима.

Ему действительно интересно было знать, в каком состоянии духа он находится. Похоже, он не особо верил в его моральную устойчивость.

– Лучше, чем у тебя, – ехидно усмехнулся Ефим.

– Смотри, менты прессовать будут, не расколись.

Ефим с достоинством промолчал; дескать, и сам прекрасно знает, как ему вести себя на допросе.

Омоновцы получили приказ и снова взялись за братву. Парней уводили по три-четыре человека, и вскоре на площадке остался только один Ефим.

– А с этим что делать? – кивком показав на него, спросил милицейский майор в фуражке с красным околышем. – Мест больше нет.

– Утрясем и утрамбуем…

Ефим и не надеялся на комфортные условия, и ничего бы не сказал, если б его бросили в переполненную камеру к своим. Но его швырнули в тюремное помещение к арестантам из враждебного рода-племени. Он обомлел, увидев перед собой физиономию Макара. На нарах, рядом с ним, сидели внушительного вида парни, одного из которых Ефим видел возле кладбища в толпе «речных».

– Опля! «Телега» к нам заехала! – удивленно распахнув глаза, рыкнул Макар.

– Твою оглоблю сейчас выдернем и свою вставим! – угрожающе осклабился его дружок, кряжистого вида парень с огромной нижней челюстью.

Никто не подсказывал Ефиму, какой тактики ему нужно придерживаться; сам догадался, что нужно идти в наступление. Будешь обороняться или отступать, сначала заклюют, а потом и затопчут. Терпеливых молчунов и уж тем более обиженных нигде не жалуют. Уж лучше в атаке погибнуть…

– Твоя работа? – надвинувшись на Макара, озлобленно спросил он.

– Чего? – возмущенно и вместе с тем изумленно взвыл он. – Ты на кого наезжаешь, чмо?

– Я видел, ты с Демидом вчера был! – Ефим упорно гнул свое. – Вы нас на озеро звали! Знали, что там нас менты примут!.. Сначала под айзеров подставили, потом под ментов. Знаешь, как это называется?

Макар стоял напротив него, слушал, злобно играя желваками. А когда Ефим закончил, еще ближе подступил к нему, зловонно дыхнул в лицо перегаром.

– Все сказал?.. А теперь слушай сюда, козел! Мне по…, что ты там про нас думаешь! Ты никто, понял! И зовут тебя никак!

– А чего ж я тебя на Плешивой поляне не видел? Сошлись бы, посмотрели бы, кто есть кто!

– Ты кто вообще такой? – скривился Макар.

– Ну вот, уже спрашиваешь, а то никак… Ефим я, Болотов, и с Телегиным я, а не с тобой…

– А нам такие чухи, как ты, и не нужны!

– Баклан ты!

– Что?

Макар ударил головой, но Ефим предвидел это, поэтому подставил под удар свой лоб. Как будто чугунное каменоломное ядро на голову опустилось, боль сотрясла сознание, в глазах потемнело, в ушах затрещало – настолько мощным был удар. Но досталось и Макару.

– О-е! – простонал он.

То ли боль была такой свирепой, то ли он потерял способность держаться на ногах, но так или иначе Макар опустился на корточки, охватив голову руками. Ефим бы мог воспользоваться моментом, ударить врага коленкой в лицо, но делать этого не стал. Глупо это, не бить лежачего, тем более в таком положении, в котором он сейчас находился. Но как бы то ни было…

На помощь Макару пришли его друзья. Сначала усадили его на нары, а затем взялись за Ефима. От одного удара он увернулся, второй отбил, а третий – локтем в голову – сбил его с ног. И дальше никаких правил: трое против одного. Ногами в лицо, в живот, по спине…

Ефим уже терял сознание, а может, и жизнь, когда открылась дверь и кто-то крикнул:

– Макаров!.. Комаров!.. Файзиев!.. Прахов!.. На выход, с вещами!

Ефим остался лежать на полу, а его обидчики один за другими покидали камеру. И когда она опустела, никто из ментов не зашел, чтобы помочь Ефиму подняться. Он сам нашел в себе силы встать на ноги, но тут же завалился на нары, чувствуя, как боль скручивает его внутренности.

За ним пришли только через несколько часов, поздно вечером. К этому времени он худо-бедно пришел в себя и до помещения, где ждал его фотограф, дошел на своих двоих. Его сняли в профиль и анфас, взяли отпечатки пальцев и только затем повели в кабинет, где им занялись сразу три опера.

– Фамилия? – жестко и агрессивно спросил один, белобрысый парень с хомячьим лицом.

– Болотов.

– Что это с тобой, Болотов? – спросил другой, худосочный интеллигентной внешности мужчина с приторно-мягким взглядом вероломного искусителя.

Он посмотрел на синяк под его глазом.

– А бить не надо было, – сказал Ефим, облизнув разбитую губу и тронув опухшую от удара скулу.

– Кто тебя бил?

– А при задержании.

– Врешь! Это тебя «речные» отделали, – проговорился третий оперативник, колхозного вида детина с простодушным лицом.

– Так вы нарочно меня к ним бросили? Я жаловаться буду.

– Кому ты жаловаться будешь? – потрясенно уставился на него белобрысый.

– Кому-кому, прокурору, конечно же… Ехал с друзьями на машине, налетели какие-то люди в масках, избили, бросили в тюрьму, еще и там досталось…

– Это еще не тюрьма, Болотов. Это только начало!

– Начало чего?

– Получишь срок, тогда узнаешь.

– За что срок?

– За бандитизм!

– А что я сделал?

– Не надо прикидываться невинной овцой, Болотов. Ты состоишь в банде Телегина и сам прекрасно это знаешь.

– Телегина знаю, а банду нет. Он меня до армии тренировал и сейчас тренирует…

– А ты что, служил, Болотов? – участливо и даже с каким-то восхищением спросил опер-интеллигент.

– Ну да, в мотострелках, два года.

– И звание есть?

– Да, старший сержант.

– Давно уволился?

– Да нет, в прошлом месяце, в мае…

– И уже в банде… Быстро же ты.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Ты ваньку не валяй, не надо. Ты лучше умных людей послушай. Я понимаю, красивой жизни тебе, парень, захотелось, чтобы все в шоколаде… А не будет никакой красивой жизни, убьют тебя не сегодня завтра и похоронят – хорошо, если на кладбище, а то как собаку какую-нибудь зароют где-нибудь под забором… Не будет красивой жизни, Болотов. Не будет!.. Предъявить мы тебе ничего не можем, потому что не было при тебе оружия. Можно было бы подбросить наркотики, но мы люди честные, играем по правилам… Мы тебя отпустим, Болотов. Но что дальше? Рано или поздно тебя убьют. Тебе это нужно?

– Нет, – искренне ответил Ефим.

Оперативник говорил правду, резал по больному месту, и он завороженно слушал его.

– Ты еще молодой, у тебя вся жизнь впереди, а ты глупостями занимаешься. Учиться тебе надо, работать, женишься, семью заведешь, как человек жить будешь… Иди к нам в милицию работать! Год в патрульно-постовой службе, потом школа милиции, выучишься, офицером станешь… Ты же не уголовник, Болотов, и все, что с тобой сейчас происходит, всего лишь ошибка молодости. Ошибка, которую можно исправить… Ну, так что?

– Да я не против, – пожал плечами Ефим.

Перспектива служить в милиции его совсем не впечатляла, но уж лучше носить погоны, чем бандитскую кожанку. И если погибнуть при исполнении, то хотя бы во имя чего-то светлого…

– Ну, так в чем же дело? – обрадовался оперативник. – Оформим тебя на службу, будешь старшим сержантом патрульно-постовой службы. А не понравится в милиции, через год мы тебе направление в гражданский институт дадим, поступишь вне конкурса, на бюджетное отделение, бесплатно учиться можно…

– А что, так тоже можно.

– Ну, конечно… В общем, так, Болотов, считай, что ты уже принят на службу. Ты в наших рядах, парень, ты с нами заодно. Поэтому как свой своим скажи, где твои бывшие друзья спрятали оружие. Доносить не надо, просто скажи…

– Что сказать?

– Где оружие, скажи.

– Какое оружие? Не знаю ничего…

Не зря Ефим заподозрил интеллигентного оперативника в коварстве. Красивую песню он ему спел, мягкую паутину сплел. А скажи ему, где спрятано оружие, будущий сержант милиции Болотов превратится в настоящего заключенного. Уголовное дело, тюрьма, срок и этап на зону. И вдобавок – презрение или даже проклятие от дружков-товарищей.

– Ну, было у вас оружие. Вы же не просто так к озеру ехали…

Интеллигентный оперативник не спешил менять притворную милость на искренний гнев. И это навело Ефима на мысль о собственной игре.

– Нет, не просто так, – покачал он головой.

– С кем вы там хотели встретиться?

– Ну, сказали, что нас там «речные» ждут. Зачем, не знаю…

– Что еще сказали?

– Ну, что милиции бояться не надо… Мы же свои люди, да?

– Конечно, свои! – фальшиво согласился оперативник.

– Тогда между нами не должно быть никаких секретов… Это же «речные» нас продали, да?

– Они… Они вас продали… По-вашему – это беспредел. Но у вас беспредел сплошь и рядом. Братьями друг друга зовете, а на деле кто вы? Каины вы, вот вы кто. Убиваете друг друга, предаете… Где оружие?

– Не было никакого оружия, – покачал головой Ефим.

– Врешь!

– Я же вам говорю, что мы знали про милицию! Какой дурак оружие с собой возьмет?..

– А… вы его с собой не брали, вы его у озера спрятали. Чтобы потом на месте взять.

– Не знаю, может быть. Мое дело маленькое, что скажут, то и делаю…

– И что ты делаешь?

– К службе в милиции готовлюсь…

– Да ты издеваешься, Болотов! – не выдержал белобрысый.

И так ударил кулаком по столу, что зазвенели стекла в книжном шкафу.

– А если честно, в прокуратуру собираюсь жаловаться. Нет у вас на меня ничего. Через трое суток выпустите. А избивали меня крепко, за три дня следы не сойдут. Сначала экспертиза, потом прокуратура…

– Значит, жаловаться? – свирепо посмотрел на него белобрысый.

– Да.

– В прокуратуру?

– Да.

– А если мы тебя отпустим? – спросил интеллигентный. – Вот возьмем и прямо сейчас отпустим…

– Тогда не буду.

– Ну что ж, тогда пошли…

Он провел Ефима через дежурную часть, помог получить обратно документы и личные вещи, вывел во внутренний двор.

– Ну что ж, Болотов, спасибо тебе! – громко сказал он. – Ты очень здорово нам помог! Желаю удачи!

Он взял его за правую руку и резко вложил в нее свою ладонь. Со стороны это смотрелось как рукопожатие. Ефим вырвал руку и лихорадочно глянул по сторонам. Вроде никто из своих не видит.

– Ничего я вам не помогал! И жаловаться буду!

Но мужчина лишь посмеивался, глядя на него.

– Иди, Болотов! – так же громко сказал он. – И помни, мы всегда рядом! И всегда тебе поможем!.. Михайлов, помоги человеку выйти за ворота, а то ему у нас очень понравилось…

Стоявший у дверей сержант с автоматом повиновался незамедлительно.

– Пошел! – грозно пробасил он.

Ефим не стал испытывать судьбу и поспешно ретировался.

Глава 8

Было еще светло, когда Ефим оказался за воротами ГУВД. Он пребывал в таком замешательстве, что ничего перед собой не видел. И едва не наскочил на девушку, которая шла ему навстречу.

– Молодой человек! – предостерегающе и возмущенно прозвучал ее голос.

Ефим остановился как вкопанный, ошеломленно глядя на нее.

– Дана?!

В это невозможно было поверить, но перед ним стояла первая красавица города, а может, и всего мира. Да он и не верил. Возможно, от сильного удара по голове у него вышла из строя часть полушария, отвечающая за реальность возникающей в глазах картинки. Если так, то Дана всего лишь видение, райский мираж.

– Вы меня знаете? – удивленно спросила она.

– Ну как же! Помнишь, в поезде, мы из Москвы ехали. Я в форме тогда был… Ты с Макаром ехала…

– Да, кажется, припоминаю.

Она смотрела на него как на досадную помеху на своем пути. Хотя, казалось бы, как можно было помешать видению, для которого не существует материальных препятствий.

Дана действительно была миражом, потому что в реальности она не могла выглядеть так смело и нескромно. Белая шелковая кофта не отличалась прозрачностью, но на девушке не было бюстгальтера, и было заметно, как под тонкой тканью темнеют соски ее не самого большого, но, несомненно, прекрасного бюста. И эти лосины на ее чудных ногах, которые были открыты чуть ли не по всей длине. Туфли на высоченном каблуке… Могла ли Дана позволить себе это наяву? Скорее всего, нет…

– Извините, мне можно пройти? – как будто даже немного виновато спросила она.

– К Макару? – догадался он.

– Почему к Макару? Его зовут Лев, а Макаров – это всего лишь фамилия…

– Ну да, Макаров – с вещами на выход.

– Что это значит?

– Выпустили его. Давно уже, часа четыре назад… Он уже в баньке, наверное, парится…

Вспомнив о сегодняшнем обещании Болека, Ефим едва сдержался, чтобы не сказать о банных девочках.

– А вы, я вижу, вещи ему принесли…

Трудно было представить невесомую красавицу с тяжелой ношей. Сумка с вещами была хоть и небольшая, но у Даны в руке смотрелась нелепо. К тому же такие девушки, как она, должны ездить на машине, а она пешком… Ефим в замешательстве взъерошил волосы. И надо было Макару ударить его по голове до фантомных видений перед глазами.

– Да, вещи, – кивнула Дана. – Он просил, я принесла, мне нужно их передать…

– Нет его в изоляторе, отпустили…

– Почему я должна вам верить?

– Прошу!

Ефим посторонился, пропуская ее. Дана недоуменно пожала плечами и пошла к воротам. То ли девушка, то ли видение… Что, если первое? Ведь Макар не привиделся ему, и Ефима били по-настоящему. Если Макар побывал в изоляторе, то и Дана могла его навестить.

Ждать пришлось недолго. Девушка вышла из ворот, на ее губах – мягкая умиротворенная улыбка. Она убедилась, что Макара выпустили, и это ее радовало. Ефим во все глаза смотрел на нее, а она, казалось, его не замечала.

Возможно, и не заметила, если бы он не встал у нее на пути.

– Ну что, я был прав? – спросил он, с трудом и не очень удачно изображая непринужденность.

– Вы до сих пор здесь?

– Почему «вы»? Можно «ты». Меня Ефим зовут…

– Дана, – с легким, но все же заметным раздражением в голосе и только из вежливости представилась девушка.

Ей не нравилось, что Ефим преграждает ей путь, но и конфликтовать с ним она не решалась. Времена смутные, мало ли у кого что на уме.

– Я знаю, – сказал он.

И замер в ожидании встречного вопроса. Но Дану нисколько не волновало, откуда он мог узнать ее имя.

– Мне нужно домой, – сказала она.

– У тебя сумка тяжелая, я бы помог.

Он потянул руку к ее сумке, почти уверенный в том, что получит отказ. Но девушка позволила забрать у нее ношу. И даже сказала «спасибо».

– Я тебя провожу? – спросил он, вдохновленный первым успехом.

– Не надо, – не очень категорично покачала она головой.

– А как же сумка? Без меня она за тобой не пойдет…

– Да, наверное… Ты можешь проводить меня до такси.

Ефим поймал для нее машину, помог сесть. Она подвинулась на заднем сиденье в глубь салона, и Ефим решил, что это своего рода приглашение с ее стороны. Впрочем, он бы и без того поехал вместе с ней.

Он сел в машину рядом с Даной, захлопнул дверь и услышал удивленное:

– Ты со мной?

– Ты же место освободила.

– Это для сумки, не для тебя.

– Но я не мог тебя оставить…

С каждой минутой, проведенной рядом с ней, Ефим становился все уверенней в себе, в своих действиях.

– Я же просила – до такси, – возмущенно, но без упрека сказала она.

– Это не такси, это бомбила, – улыбнулся Ефим и взглядом показал на водителя. – Ты посмотри на этого типа! Ты знаешь, что у него на уме? И я не знаю. Может, он тебя ограбить хочет…

Мужчина за рулем дернулся, услышав это. И даже остановил машину, чтобы вплотную заняться наглецом.

– Ты, парень, что-то сказал? – возмущенно и с угрозой спросил он.

Короткие курчавые волосы, узкое, но сильно вытянутое книзу лицо, нос картошкой, кожа темная, хищный желтозубый оскал. Но Ефим знал, как поступать с такими типами.

– Я не понял, тебе что, слово давали? Ты чего в чужие разговоры лезешь? Может, выйдем, поговорим, а?!

Выходить водитель не захотел. И высаживать Ефима побоялся. Признав его силу, повернулся к нему спиной и повел машину дальше.

– А ты грозный, – с восхищением, как показалось ему, заметила Дана.

– Жизнь такая.

– Какая такая?

Она с интересом смотрела на Ефима, как будто только сейчас увидела в нем мужчину.

– Естественный отбор, выживает сильнейший…

– Лев тоже так говорит.

– Лев… – скривился Ефим. – Твой Лев – бандит!

Эта фраза прозвучала так хлестко, что Дана вздрогнула. Посмотрела на него с неуверенным протестом.

– Это неправда.

– Правда… Не знаю, что он там тебе говорит, но это правда… И я бандит… Пытаюсь убедить себя в том, что это не так, а сам знаю, что бандит. И драться приходилось, и стрелять, и даже убивать…

– Зачем ты это мне говоришь? – ошеломленно смотрела на него Дана.

– Затем, что Лев твой – зло… И я зло… Но еще можно все исправить…

– Что исправить?

– Себя… Мне все это надоело, я хочу выйти…

– Выходи, – сказала она, кивком головы показав на дверь.

– Ты не поняла, я хочу выйти из дела…

– Мне зачем это знать? – спросила Дана, чуть ли не умоляюще глядя на него.

– Затем, что все это из-за тебя!

– Из-за меня? – оторопело спросила она.

– Да, из-за тебя. – Ефиму не нужно было собираться духом, чтобы решиться на новое, более фе-еричное откровение. – Тогда, в поезде, я влюбился в тебя… Как будто в голове что-то замкнуло… Макар появился, с тобой был, братва вас встречала. Я должен был тебя отбить, а у меня друзья в бригаде, я к ним… В общем, теперь я тоже при деле, как твой Макар. Только он с Демидом, а я с Телегиным…

– Ты должен меня отбить? – спросила Дана, настороженно глядя на него.

– Да, у Макара.

– Зачем?

В ее голосе звучал откровенный испуг. Она не хотела, чтобы ее разлучали с Макаром.

– Затем, что ты мне нужна… Только ты не думай, это не признание в любви…

– Да уж, на признание не похоже…

– Понимаешь, я сошел с ума…

– Это видно.

В ее голосе звучало недовольство, но вместе с тем в какой-то степени она была польщена его признанием.

– И ты должна быть моей, – выпалил Ефим.

– Ничего я тебе не должна, – достаточно жестко отрезала она. И, немного подумав, добавила: – Ты правда псих…

– Да, но потому что…

– Хватит! – пальцами сжав свои виски, с истеричными нотками в голосе потребовала она.

– Что хватит?

– Какой же ты невыносимый!

– Чем я хуже Макара?

Ефим и сам понимал, что этот вопрос – верх глупости, но тем не менее озвучил его. А она дала ответ:

– Всем!

– Чем всем? – огрызалось его уязвленное самолюбие.

– Если ты сейчас же не выйдешь из машины, я пожалуюсь Льву, – не зная уже, как справиться с Ефимом, пригрозила Дана.

– Для тебя он, может, и Лев, но я ему не ягненок… Я его не боюсь.

– Тогда побойся самого себя. Ты мужчина, а ведешь себя, как баба… Смотреть на тебя противно.

Это был удар ниже пояса, но Ефиму хватило сил выдержать его. Он внутренне подобрался, замолчал и больше за всю дорогу не обронил ни звука.

– Ты только из машины не выходи, не надо, – сказала Дана с просительной интонацией в голосе, когда они подъехали к ее дому.

Дана боялась, что Макар увидит ее вместе с Ефимом. Он должен был, но не хотел ее понимать. И тем не менее исполнил ее просьбу, а на прощание сказал «до свидания».

– Не надо никаких свиданий, – умоляюще посмотрела на него Дана. – Это глупо и ни к чему… Все, забудь обо мне.

– А ты обо мне уже забыла.

– Да я и знать тебя не хотела… Извини.

Дана вышла из машины. Ефим взглядом проводил ее до подъезда. Он мог бы сказать, что чудес не бывает, если бы сама по себе встреча с этой прекрасной девушкой не была проявлением чуда.

Глава 9

Ларку можно было сравнить с первобытной амазонкой на боевом коне. Ефим лежал под ней, а она скакала на нем голышом и стонала. Ей было чертовски хорошо, он же чувствовал себя подлецом.

Он уже давно должен был сказать ей, что любит другую; как раз сегодня в очередной раз собрался сделать это, но вместо того попал к ней под седло. Его родители на работе, она с утра пришла к нему домой, делать было нечего…

До финиша им оставалось совсем немного, когда неожиданно дверь отворилась и в комнату вломился Болек. Ларка была обращена к нему спиной, но, услышав шум, повернулась. Болек прикипел взглядом к ее бюсту.

– Какого черта? – спросил Ефим.

– Разговор есть… А тебе, Ларис, я, кажется, говорил, чтобы ты с ним не прыгала!

– А кто ты такой, чтобы ей такое говорить? – шалея от возмущения, спросил Ефим.

Ларка уже соскочила с него и сейчас торопливо набрасывала на себя простыню, а Болек нагло и с вожделением смотрел на нее.

– А ведь я тебе сейчас глаза вырву! – пригрозил Ефим.

Но Гуревич вытащил из-за пояса брюк «ТТ» и наставил его на Ефима.

– Иуде слово не давали!

– Кому?! – оторопело протянул Ефим.

– Иуда ты!

– За слова отвечаешь?

– Ответишь ты!.. Ну чего стоишь, шалавая? Очисти помещение!

– Ну зачем ты так? – чуть не плача, спросила Ларка.

– А зачем ты с ним? Мы же говорили… Пошла!

Она вышла из комнаты, и тут же рядом с Болеком появился Заз. Он смотрел на Ефима с молчаливым осуждением.

– О чем ты с ней говорил?

– Лариска – твоя девушка, не вопрос, – опустив руку с пистолетом, хищно сощурился Болек. – Я это знал и терпел. Но ты предатель, и теперь у меня нет перед тобой никаких обязательств… Она спала со мной. Пока ты в армии был, она со мной спала. И дальше спать будет, потому что я этого хочу. А ты не жилец на этом свете… Иуда повесился, и ты можешь удавиться, если мужик…

– Ты что, головой сильно стукнулся?

– Тебя из ментовки когда выпустили? Позавчера? А нас только сегодня.

– Ну и что?

– А то, что мент тебе руку пожал… Заз, ты видел, как мент ему руку пожал?

– Видел.

– Ну и что скажешь, иуда? – люто посмотрел на Ефима Болек.

Слов не было, да и говорить он не мог – от волнения у него перехватило горло. Руки и ноги налились слабящей тяжестью, под коленками образовался тряский холодец.

– Ну, и чего молчишь? – злорадно спросил Болек.

– Мне отомстили, – выдавил Ефим. – Они спрашивали, где оружие, а я сказал, что жаловаться буду… Вот, синяк под глазом и ливер весь отбили…

– Кто отбил?

– Макар!.. Они меня в камеру к «речным» бросили… Их там много было… Я сказал ментам, что в прокуратуру жаловаться буду, они испугались, но отомстили… Мент меня сам за руку схватил, спасибо, говорит, Болотов, ты нам очень помог… А не помогал я им…

– Да, он так и говорил, что ничем им не помогал, – заступился за Ефима Заз. – Я слышал. И руку он выдернул, я видел…

– Видел, слышал… – поморщился Болек. – А кто ментов на стволы навел? Четырнадцать автоматов. Четырнадцать!

– Но я здесь ни при чем, – растерянно мотнул головой Ефим. – Я им ничего не говорил…

Он понимал, что Болек вправе не поверить ему. А за предательство в бригаде одно наказание – смерть… Все-таки случилось то, чего он так боялся. Все-таки увидела братва, как мент жал ему руку.

– Никто ничего не говорил, а стволы у ментов. Как это объяснить?

– Не знаю.

– Зато я знаю… Заз, ты бы вышел, посмотри, как там Лариска. Только руками не трогай. Может, она и шалава, но моя…

– Я почему-то думал, что моя, – не удержался Ефим.

– Лариска для тебя в прошлом, – жестко усмехнулся Болек. – Ты думай, как шкуру свою спасти…

– Как?

– Менты тоже люди, у них есть семьи, им жить хочется. Любого мента за жабры можно взять. Найдем этого мента, который тебя подставил, поговорим с ним по душам. Если он скажет, что это подстава, тогда жить будешь…

– Так в чем проблема?

– А проблема в том, что стволы у ментов. И Телегин уверен, что это ты их ментам слил. Он, считай, тебя приговорил. И только я один могу дать тебе шанс. Только я. Потому что меня он может послушать, а тебя – нет…

– Ты же мне друг, ты должен помочь мне.

– Друг… – поморщился Болек. – Может, потому и хочу, чтобы все было по-человечески. Чтобы совесть потом не мучила… Короче, я даю тебе шанс, а ты отдаешь мне Лариску.

– Как я могу ее тебе отдать? – возмутился Ефим. – Она же не вещь…

– Ты скажешь ей, что не хочешь быть с ней, хочешь, чтобы она спала со мной…

– Ну нет, так дела не делаются, – запротестовал Ефим.

– Тебе надоело жить?

– Ты знаешь, я не люблю Ларку. Я Дану люблю, мы с ней уже встречались, я ее домой провожал. Она к Макару пришла, я как раз выходил, а его уже выпустили… В общем, Ларка мне правда не нужна… Но я раньше ей об этом не говорил. Поэтому и сейчас говорить ничего не буду. Если бы я раньше сказал, а так выходит, как будто я очканул… Не, с таким позором я жить не хочу…

– А то, что братву предал, это не позор?

– Я не предавал.

– И Ларку мне не отдашь?

– Если она хочет, забирай. А говорить я ей ничего не буду… И толку в том, если скажу…

– Большой толк. Женщина многое делает назло – и себе, и другим, и всем вместе… Так что, скажешь?

– Ничего я ей говорить не буду.

– Тогда собирайся, поедем к Телегину… Только смотри, без глупостей…

Ефим оделся, вместе с Болеком вышел из дома, сел в машину, позволив увезти себя в спортзал, где оказался под замком в безоконной кладовке. Здесь можно было сделать с ним все, что угодно. Правильно говорили менты – ничего хорошего в банде Телегина его не ждет. Но ведь они же и подставили его под удар. Чем тогда они лучше того же Болека?

Ефим лежал на пыльных матах, вздрагивая от каждого близкого звука. Он чувствовал себя узником, которого вот-вот должны были расстрелять по приговору суда… И надо было ему связаться с бандой? И Дану своей не сделал, и жизнь может потерять…

Шло время, но за ним никто не приходил. Наступил вечер, исчезли приглушенные звуки – спортзал опустел. Чуть позже послышался скрежет и лязг железа – кто-то подпер дверь с другой стороны и навесил на нее замок. И снова гнетущая тишина. В конце концов Ефим понял, что его заперли здесь на ночь и без охраны. О том, чтобы бежать, не могло быть и речи. Во-первых, дверь была слишком крепкой; во-вторых, в нем еще не угасла надежда оправдаться перед братвой. Ведь не застрелили ж его сразу, значит, у того же Телегина есть сомнения. Да и Болек, судя по всему, не очень-то уверен в своей правоте…

Телегин появился только утром. В кладовку он зашел в сопровождении Болека и двух своих громил-телохранителей. Ему подали раскладное кресло, он удобно устроился в нем, забросив ногу на ногу. И только потом посмотрел на Ефима, замершего в выжидательной позе.

– Ты знал, где были спрятаны автоматы, – утвердительно сказал он. – Тебя допрашивали менты, тебя отпустили раньше всех. И еще тебя благодарили за оказанную помощь. Думаю, здесь не надо ничего объяснять, думаю, что и так все ясно… Что с тобой делать, Болотов?

Вопрос был риторический.

– Про автоматы я ничего и никому не говорил, – дрожащим голосом сказал Ефим. – И менты меня подставили…

– Не убедил, – покачал головой Телегин.

– Но это правда.

– Может быть, – пожал плечами тренер.

Ефим с удивлением посмотрел на него.

– Скажи спасибо своему другу, – взглядом показав на Болека, сказал Виктор Яковлевич. – Он узнал, кто жал тебе руку. Это плохой мент, подлый, он мог подставить…

– Ну вот, – облегченно вздохнул Ефим.

– Что вот?.. Мент мог подставить, а кто ему про стволы сказал? Стволы у них, а это большая для нас потеря…

– Но я никому про стволы не говорил… Может, они сами их нашли. Там, если Плешивую поляну прошерстить, их не так уж и трудно найти… А они сами знали, что стволы там могут быть… Ничего я им не говорил…

Телегин вопросительно посмотрел на Болека.

– Я не знаю, может, говорил, а может, и не говорил, – пожал плечами тот. – Но я знаю самого Ефима, он никогда стукачом не был…

– И бабы шлюхами не рождаются. Жизнь их такими делает…

– Утверждать не буду. Но я бы дал Ефиму шанс…

– Какой шанс?

– Он с Макаром в одной камере был, его «речные» под орех разделали. И он в бабу влюблен, с которой Макар живет…

– Он с Даной живет, – кивнул Телегин. – Мне она тоже очень нравится…

– А он влюблен. Да, Ефим?

– Это здесь при чем?

– А при том, что «речные» нас под ментов бросили. Это война, и, если мы не сделаем «речных», нам крышка… Короче, у тебя к Макару личные счеты, и ты должен его сделать. Пистолет мы тебе дадим, а там видно будет, что ты за человек…

– То есть я должен его убить?

– В этом и заключается твой шанс. Или ты его, или мы тебя…

Ефим думал недолго. С Макаром у него действительно личные счеты, и, если ему представляется возможность поквитаться с ним, почему он должен отказываться?

Глава 10

Высотный панельный дом с облезшей местами краской на стенах, подъезд с выбитой входной дверью, первый этаж в зловониях мочи, такой же загаженный лифт… Слишком хороша была Дана, чтобы жить в таком убожестве, но ведь и Макар – не подходящая для нее пара…

Ефим знал, в каком подъезде она живет, – сам ее к дому на такси подвозил, но у него не было информации, в какой квартире ее искать. Впрочем, он надеялся определить это по ее запаху – нежному и волнующему… Но в подъезде так воняло, что даже собака не смогла бы справиться с такой задачей.

В дом Ефим вошел вечером, еще до темноты. В техническом халате, в кепке набекрень, в руках метла, также для маскировки к нижней части лица была приклеена борода. Пистолет с полной обоймой за поясом, цилиндр глушителя в кармане, который оттягивала еще и початая бутылка водки.

Дворники в подъездах не убираются, но женщина, только что прошедшая мимо, ничуть не удивилась его присутствию. Она только поморщилась и помахала рукой перед своим носом, отгоняя густой перегарный дух, исходящий от Ефима. Если уж маскироваться, то в полной мере.

Он вяло водил метлой по межэтажной площадке, когда услышал знакомые голоса.

– Только недолго, туда и обратно, – сказала Дана.

– Это всего на час, ну, может, два максимум, – пообещал ей Макар.

Голоса доносились с восьмого этажа, но, когда Ефим добрался до него, Даны и Макара там уже не было, только слышно было, как гудит лифт.

Четыре двери на площадке, и не понять, за какой их квартира. Но Ефиму это и не обязательно знать. Он займет позицию на девятом этаже и, когда Макар вернется домой, спустится к нему. Ефим даже не сомневался в том, что сможет нажать на спусковой крючок.

Беспокойный слух уловил звук, с каким в замке проворачивается ключ: кто-то из жильцов дома собирался покинуть свое жилище. Ефим поспешно поднялся на девятый этаж.

Дверь с грохотом закрылась, чуть погодя с шумом раздвинулись створки лифта, человек зашел в кабину и поехал вниз. И снова Ефим спустился на восьмой этаж. Здесь не воняло мочой, и, пожалуй, он смог бы определить по запаху, в какой квартире живет Дана. И ему даже показалось, что он чувствует ее нежный аромат, но к какой двери ведет это благоухание, определить не смог. Зато он увидел щель между дверью и коробкой возле той квартиры, из которой только что вышел человек. Видно, он с такой силой захлопнул свою дверь, что приоткрылась незапертая соседская. Возможно, Макар так спешил, что пренебрег собственной безопасностью. А может быть, Ефим ошибался, и за приоткрывшейся дверью жили совсем другие люди.

Но, как оказалось, интуиция его не подвела. И обоняние тоже: в квартире пахло Даной, но вместе с тем и Макаром. Аромат свежей розы смешивался с запахом табака и несвежих носков. Квартира большая, трехкомнатная, мебель дорогая и новая, обстановка как в лучших домах – персидские ковры на полах, в стенке хрусталь. Огромный японский телевизор, видеомагнитофон, гора кассет с боевиками и мелодрамами. В спальне широкая кровать с шелковым балдахином, милые женские штучки на трюмо, розовые занавески с рюшечками под цвет покрывала. Здесь пахло только Даной. В другой комнате, поменьше, тоже стояла кровать, но полуторная, и царил здесь суровый мужской дух… Осматривая квартиру, Ефим решил, что Дана и Макар спят порознь, каждый в своей комнате. Он хотел, чтобы так и было. Но вряд ли желаемое было действительностью: слишком уж хороша была Дана, чтобы Макар мог удержаться от соблазна.

Макар обещал Дане, что дома они будут через час-два, но вернулись они лишь под утро. Ефим ждал их на кухне и чуть не позволил застать себя врасплох. Темнота и тишина уморили его, он заснул в ожидании – и, если бы не чуткий сон, мог бы прозевать их появление. И если бы Макар забрал у него подготовленный к бою пистолет, тут же пустил бы его в ход.

– Я тебя хочу, – услышал он мужской голос.

Макар был навеселе, а Дана его женщина – нетрудно было догадаться, что последует за этой фразой. Но девушка закапризничала:

– Я устала, я хочу спать.

– Ты же сказала, что сегодня будешь.

– Но я правда устала… Давай завтра!

– Завтра, завтра… – пробурчал Макар, направляясь в кухню. – Завтраками сыт не будешь…

Щелкнул выключатель, зажегся свет, больно резанув Ефима по глазам.

Затем в кухню зашел Макар, открыл холодильник и только тогда заметил стоявшего за спиной Ефима. И тут же ствол пистолета уперся Макару в щеку.

– Эй, ты чего? – выронив только что взятую бутылку коньяка, пробормотал он.

– Молись! – не своим голосом сказал Ефим.

Как это ни странно, но Макар узнал его.

– Ефим, ты?! – ошеломленно протянул он.

– Я.

Ефим чувствовал себя идиотом. Он уже давно должен был нажать на спусковой крючок, но палец как будто парализовало.

– За Данкой пришел? – с гримасой ужаса на лице спросил Макар.

Он был очень напуган, но у него борцовская подготовка, он мог взять Ефима на прием, выбить пистолет из рук. Надо стрелять, но палец на спусковом крючке отказывался повиноваться.

– За тобой… На колени!

– Да, да…

Макару не понадобилось усилие, чтобы опуститься на колени. Он, казалось, всего лишь дал волю своим ослабевшим от страха ногам и рухнул на четвереньки. Ефим приставил ствол к его затылку.

Он уже готов был нажать на спусковой крючок, когда в кухню зашла Дана. Осознала смысл происходящего и остолбенела. Девушка была невероятно хороша – модная прическа, роскошное вечернее платье, в котором она могла бы затмить любую королеву. Глядя на нее, Ефим едва не потерял над собой контроль, и, если бы Макар нашел в себе смелость воспользоваться моментом, он мог бы вырвать у него из рук оружие.

– Данка! Он за тобой пришел!

Дана всмотрелась в лицо киллера и узнала его, несмотря на искусственную бороду.

– Ефим?! Не убивай Льва!

– Какой он Лев? – презрительно скривился Ефим. – Он же овца, посмотри на него…

– Не убивай, – умоляюще смотрела на него Дана.

– Не убивай!!! – проскулил Макар.

– Хочешь, я с тобой буду? – спросила она. – Брошу его и буду с тобой, хочешь? Только не убивай…

– Это шанс, парень! – поспешно закивал Макар. – Если Дана сказала, это железно. Если сказала, что будет с тобой, то это навсегда! Отвечаю, мамой клянусь!

Ефима уже тошнило от этих соплей. И стрелять, как ему казалось, он уже мог. Но хотелось, чтобы Дана убедилась, с какой тряпкой жила все это время. С виду могучий дуб на поверку оказался трухлявым.

– А тебе она говорила?

– Да, конечно… Как собака предана…

– Зачем же ты тогда отказываешься от нее?

– А зачем она мне? От нее же толку – ноль. Готовить не умеет, в хате не убирается. А что в постели, лучше не спрашивай. Мисс фригидность двадцатого века…

– Что ты такое говоришь? – Дана потрясенно смотрела на Макара не в состоянии поверить в то, что он мог такое сказать.

Он же усиленно подмигивал ей, даже не замечая, что Ефим видит эти его жалкие потуги. Макаром руководил животный страх, который и спустил с цепи его язык. Дана это понимала, потому и была так возмущена его предательским откровением.

– Что я говорю? Правду говорю… Ефим, она мне правда совсем не нужна. Забирай ее и уходи, а я тебе за это только спасибо скажу… И даже денег дам… Там тайник под ванной, там двадцать зеленых тонн, можешь все поднять, я не обижусь…

– Ну, ты и чмо!

– Ефим, не убивай!.. Данку возьми, деньги возьми, только не убивай! – жалобно скулил Макар.

– А что я старшим скажу?

– Так это они? Их заказ, да?.. Зачем тебе все это, парень? Сегодня меня замочить, завтра тебя… Забирай деньги, забирай Данку, она в Москву давно хочет, езжайте туда. А я про вас забуду, не до вас мне…

– Правда, Ефим, давай уедем, – посмотрела на него Дана. – Я тебе слово даю, что буду с тобой. Мы с тобой поедем в Москву, там жить будем…

– Ты это серьезно?

Невозможно было поверить, что все так просто – забрать Дану и уехать с ней далеко-далеко в Москву. Они будут жить вместе, он будет счастлив…

– Только Льва не убивай.

Он хотел ей верить, но его очень смущало ее условие. Он не кровожадный, он мог бы пощадить Макара, но ведь для того и распинается перед ним Дана, чтобы спасти его от пули. И как только Макар окажется вне опасности, они оба тут же забудут свои слова.

– Ты его любишь? – спросил Ефим.

– Нет, – мотнула головой Дана. – Правда нет… И полюбить не смогу, потому что он тряпка… Но я не хочу, чтобы ты его убивал. А тебя возненавижу, если ты его убьешь…

– А если нет, то ты уедешь вместе со мной? Прямо сейчас?

– Да.

Не должен был Ефим верить ей, но безумная любовь – плохой советчик.

– Тогда собирайся, – сказал он.

– Вот и правильно, парень. Зачем тебе вся эта мутота, если можно с Данкой жить – не тужить… – обнадеженный благополучным исходом, заговорил Макар. – Она девчонка классная, но есть проблемы. Чтобы дом полная чаша, любит. Очень много ей не надо, но чтобы минимум был – косметика там, белье, шмотки. Это дело она любит… В постели – полный ноль, сразу говорю. На кухне то же самое… Если честно, мне все это надоело, но если у тебя любовь, стерпишь… Я тебе сейчас кое-что покажу…

Как ни бдел Ефим, Макар все же сумел его заговорить. И пока трепался, вернул себе и силу, и решимость.

– Тебе понравится…

Ефим должен был стрелять, когда Макар попытался встать на ноги, но замешкался, за что и поплатился. Он получил столь мощный удар по ногам, что с подскоком упал на спину, больно стукнувшись головой об угол табуретки. В падении он успел нажать на спусковой крючок, но пуля ушла куда-то в потолок. А «ТТ», скользнув по полу, исчез где-то за холодильником.

– Ну, ты и урод! – взревел Макар, наваливаясь на охотника, ставшего вдруг жертвой.

Ефим пытался сопротивляться, но, увы, силы были неравны. Макар взял его на болевой прием – захватил ногу и выкрутил ее с такой силой, что смерть вдруг показалась единственным спасением от невыносимой муки.

Ефим лежал на животе, с воем хлопая руками по полу, а Макар наслаждался его мучениями. Дана стояла в дверях, молча наблюдая за происходящим. Ефим видел ее ноги – она уже была в джинсах, в туфлях на низком каблуке. Похоже, она действительно собралась в дорогу. Но, увы, ему сейчас не до нее. Похоже, в свой последний путь он отправлялся в полном одиночестве.

– Смотри, Данка, как козлы подыхают! – гудел Макар. – Ты самая лучшая, извини за то, что наговорил. Это чтобы лоха развести…

Но Дана молчала. Или Ефим вдруг оглох от боли… Может, и оглох, но точно не ослеп. В пространстве между боковой стенкой холодильника и дверным проемом он увидел опутанный паутиной пистолет. Только руку протяни. Но Макар, увлекшийся ролью палача-мучителя, не замечал оружия. Зато Дана стояла так, что могла видеть, куда потянул руку Ефим…

Он мог бы дотянуться до пистолета, но как взять его в руку и уж тем более выстрелить в Макара? Невыносимая боль не позволяла ему вырваться из вражеских рук, у него не было никакой возможности занять более или менее удобное положение для стрельбы.

Но Макар сам помог ему.

– А теперь я буду тебя убивать, – сказал он, отпуская ногу Ефима.

Скорее всего, он собирался забраться к нему на спину, чтобы задушить или даже сломать шею. Но, воспользовавшись мгновенной передышкой, Ефим схватил пистолет. У него не было времени лечь на спину, но он смог повернуться на бок… Дана не могла не видеть пистолет в его руке, но Макару ничего не сказала. А когда он сам осознал грозящую ему опасность, было уже поздно…

Первый выстрел цели не достиг – пуля разнесла фарфоровый чайник у плиты, но вместе с тем вспугнула Макара, который интуитивно подался назад, чем усугубил свое положение… Дана еще могла его спасти, для этого ей нужно было ударить Ефима ногой по руке, выбить пистолет. Но она даже не шелохнулась.

Сначала Ефим попал в руку, затем – в грудь, а в заключение пуля влепилась Макару в лоб. На этом силы покинули Ефима.

Глава 11

Очнулся Ефим на том же месте, где накрыл его болевой шок. Он вернулся в сознание, но боль по-прежнему выкручивала ногу. Рядом на полу с простреленной головой лежал Макар. Страшная картина, но естественная. А что изумило Ефима, так это стоявшая у плиты Дана, которая преспокойно мешала кофе в турке. И все же спокойствие это было показным, о чем свидетельствовала бледность на ее лице.

– Ты хочешь угостить меня кофем? – спросил он.

– Не кофем, а кофе, – не оборачиваясь к нему, дрожащим голосом поправила она.

– Я сейчас был там, где ездят на метре и ходят в пальте, – вымученно улыбнулся он. – Потому и заговариваюсь… Ты уже вызвала милицию?

– И не надейся.

– Позвонила братве?

– Я что, похожа на чокнутую?.. То есть похожа, но не до такой же степени… Ты можешь сесть за стол…

Она молча и терпеливо наблюдала, как он пытается подняться с пола. Каждое неловкое движение отдавалось невыносимой болью в ноге, первые несколько попыток закончились неудачей, но Дана не пришла ему на помощь. Зато одобрительно улыбнулась, когда Ефим умудрился оседлать табуретку, и подала кофе…

Ефим ошеломленно смотрел на нее. Кухня в квартире хоть и большая, было где развернуться, но все же труп на полу – зрелище не для слабонервных. А Дана как ни в чем не бывало сварила кофе, разлила его по чашечкам и теперь собиралась взбодриться на пару с победителем.

Прежде чем сесть за стол, она взяла с подоконника пачку «Море», закурила. Насмешливо посмотрела на Ефима:

– Да, я еще и курю… Ты смотришь на меня, как на какое-то чудовище…

– Чудовище я.

Ефим достал из кармана смятую в схватке пачку «Мальборо», тоже задымил.

– Не спорю, – кивнула она. – И Лев – чудовище, и ты… Но я уже привыкла, что вокруг одни чудовища…

– К чему ты привыкла?

– К тому, что у меня отчим был уголовником. И мать всегда навеселе… Это у меня на роду написано, сначала Лев, потом ты… Хотя нет, еще раньше отчим был… Мне было тринадцать лет, когда он меня изнасиловал… – Могло показаться, что Дана говорит об этом совершенно спокойно, если бы не дрожавшая в пальцах сигарета. – А когда мне было четырнадцать, он зарезал собутыльника. А когда исполнилось пятнадцать, зарезали мою мать, также на кухне, в пьяной драке… И я не знаю, что было бы со мной, если бы не Лев… Он отогрел меня, отмыл, с ним я стала женщиной. Нет, не в том смысле, что переспала, хотя и это… Я стала мисс города, передо мной открылись горизонты… А ты его застрелил… Вот он лежит, весь в крови, а мы курим и пьем кофе. Да, я пила шампанское, в голове хмель, но все равно нелепо… И ты чудовище, и я вместе с тобой… Что будем делать, Ефим? – пристально и с надеждой посмотрела на него Дана.

– Если ты никому не звонила, у меня есть шанс, – в раздумье проговорил он.

Пистолет был с глушителем, соседи могли слышать только шум драки, но не выстрел. Если милиции не будет, можно спокойно стереть свои пальчики с пистолета, чтобы затем от него избавиться.

– У тебя шанс? – с удрученным возмущением спросила Дана. – Ты думаешь о себе?.. Я думала, мы вместе…

– А я мечтал о том, чтобы мы были вместе.

– Мечты иногда сбываются. Как снег на голову… – пасмурно усмехнулась она. – Ты хотел уехать со мной в Москву. Я готова.

– Мне трудно в это поверить, – признался Ефим.

– Я готова, – повторила она. И с сожалением подчеркнула: – А ты – нет!

– Я хочу уехать… И только с тобой…

Ефим поймал себя на мысли, что разговор с Даной, ее готовность ехать с ним в Москву – все это плод его больного воображения. Или даже бредовый сон… Возможно, скоро он проснется и обнаружит себя в собственной постели. Ни трупа, ни Даны… Убийство – страшный грех, но пусть уже лучше оно будет наяву, но с Даной, чем во сне, но без нее… Пусть остается все как есть, если это, конечно, не сон…

– Тогда нам надо собираться, – вымученно улыбнулась она.

– Да, но у меня должны быть хоть какие-то права на тебя.

– Я дала слово, что буду с тобой.

– Ты сама в это веришь?.. Ты дала слово, чтобы я не убивал Макара. Ты сказала, что возненавидишь меня, если я его убью. А я убил…

– Ты защищался.

– Но прав на тебя у меня нет…

– Наверное, нет, – призналась она. – Но как бы то ни было, я хочу уехать с тобой…

Как оказалось, дорожные сумки она начала собирать еще тогда, когда Ефим держал Макара под прицелом пистолета. Тогда же она и переоделась…

Дана показала Ефиму тайник под ванной и, пока он вскрывал его, успела собраться окончательно. Макар не обманул, денег действительно было немало, две банковские упаковки по десять тысяч долларов в каждой. Но ведь Ефим пришел в этот дом, чтобы убивать, а не грабить. Впрочем, Дана его успокоила, сказала, что это ее деньги и она по праву может забрать их с собой. Возражать он и не думал.

А «ТТ» с глушителем он оставил. Тщательно протер места, где могли остаться отпечатки его пальцев, и бросил пистолет рядом с трупом.

– Зачем? – из-за спины спросила Дана.

– Пусть думают, что его убил киллер.

– А разве это не так?

– Я мог бы поспорить, но не сейчас. Да и не важно… Лишь бы на тебя не подумали…

Дана нежно коснулась его плеча, на какое-то мгновение прижалась щекой к его спине.

– Ты должен заботиться обо мне, – сказала она. – Я не могу без этого… Пошли!

В придачу к деньгам она забрала ключи и документы к машине. «Ауди» Макара стояла возле подъезда, на ней можно доехать до соседнего города, где был вокзал. И еще на машине можно было увезти вещи, которые прихватила с собой Дана. Два огромных чемодана и пузатая спортивная сумка.

Машина оказалась на месте, но все колеса были спущены. Это могла быть своего рода предосторожность на случай угона.

– Макар всегда так делает? – обеспокоенно спросил Ефим.

– Никогда, – мотнула головой Дана.

– Тогда это диверсия…

Небо уже напитывалось светлым соком рассвета; звезды померкли, взяв низкий старт к бегству от лучей восходящего солнца. Город просыпался, вот-вот могли появиться дворники, спортсмены-любители, собачники. Если Дану заметят в столь ранний час в обществе незнакомого мужчины да еще с дорожной поклажей, обвинений в убийстве ей не миновать. Нужно было срочно уносить ноги.

Сумка за спиной, чемоданы в руках, нога болит невыносимо, каждый шаг – как суровое испытание на прочность. Но Ефим все же дошел до шоссе, где они собирались поймать машину.

Дана помогла ему только в том, что подняла руку. Она была так хороша, что ни один мужчина не смог бы ее проигнорировать. И неудивительно, что первая же машина съехала на обочину и остановилась рядом. Удивило Ефима то, что из машины – это была «Волга» – к нему вышел Болек и малознакомый громила из свиты Телегина.

– Срочная эвакуация? – с хищной усмешкой спросил он, с интересом разглядывая Дану. – И куда собрались?

– Мы переезжаем ко мне домой, – соврал Ефим. – У меня своя комната…

– А с Макаром что?

Вместо слов Ефим выразительно поднял глаза к небу.

– Ты в этом уверен?

– Нет больше Макара, – скорбно подтвердила Дана.

– Она все видела? – спросил Болек. – Тогда почему она жива?

– Насчет нее мы не договаривались, – возмутился Ефим.

– Насчет Макара, кстати, тоже, – в циничной улыбке растянул губы Гуревич.

– Колеса ты пробил?

– Так, на всякий случай… А то уехали бы черт знает куда. Давайте в машину, домой вас отвезем…

– Да мы сами как-нибудь…

– А я сказал, в машину!

Болек открыл багажник. Ефим размещал в нем второй чемодан, когда ему на затылок рухнуло что-то тяжелое…

Глава 12

В гараже было жарко и душно.

Руки и ноги связаны, рот заткнут кляпом – возможности спастись нет никакой. Ефим уже вторые сутки был здесь, и единственное, чему он радовался, это тому, что рядом нет Даны. Запах в гараже стоял ужасный, что, впрочем, было неудивительно, поскольку ходить приходилось под себя. Но это было сущим пустяком по сравнению с тем, что кровь перестала поступать к рукам и ногам. Еще совсем немного – и гангрена, а затем – смерть. Может, на то и расчет…

И все же Ефим был жив, когда открылась калитка в гаражных воротах и появился Болек.

– Ну и вонища здесь у тебя!

Он сморщил нос, но в гараж зашел, даже закрыл за собой дверь. Включил свет.

– Чего молчишь? – спросил он.

И, глянув на Ефима, сам осознал глупость своего вопроса.

– Да, намудрил Телегин…

С гримасой отвращения на лице он подошел к Ефиму, ножом срезал путы на ногах, а затем освободил и руки. Кляп изо рта пришлось выдергивать самому. Казалось бы, плевое дело, но Ефим едва не потерял сознание, пока справился с этим: настолько он был немощен…

– Намудрил Телегин, говорю, – повторил Болек.

Он поднял с пола маленькую скамейку, поставил ее у самых дверей, откуда тянуло свежим воздухом, сел. Вытащив из-за пояса пистолет, положил его на бетонный пол перед собой.

– Ты думаешь, это я тебя ударил? – спросил он. – Нет, это Телегин. То есть Кирьян, ну, который со мной был… Он хотел тебя сразу здесь кончить, а я помешал. Поэтому ты до сих пор жив…

– Где Дана? – через силу проговорил Ефим.

– С Телегиным… Она ему давно нравилась, а тут такая маза. Ты ему Дану, считай, на блюдечке преподнес. Сам этим блюдечком чуть и не накрылся…

– Телегин – сволочь.

– Ну, может, и сволочь. Но продуманная сволочь… Грамотный мужик, скажу тебе… Ты думаешь, он тебе шанс дал? Нет, он тебя грязно использовал. Сначала к смерти приговорил, за предательство. А потом на Макара натравил… И меня за тобой приставил, Кирьяна своего дал в помощь, такие вот дела. Короче, ты Макара кончаешь, а потом сам за ним, такой вот расклад был. И если бы не я, ты бы уже в котле варился, ну в аду, за свои грехи… Так что можешь сказать спасибо…

– Скажу, – пообещал Ефим. – Если отпустишь…

Он был избавлен от пут, но до полной свободы еще далеко. У него даже не было сил подняться; о том, чтобы напасть на Болека, даже думать было смешно. Он и кулаком на убой ударить мог, и пистолет у него…

– Отпущу. А дальше что?.. Куда вы с Даной бежать собрались?

– Ко мне.

– Врешь. Она сказала, что вы в Москву намылились…

– Что еще сказала?

– Что тебя любит, сказала… Как в поезде увидела, так и влюбилась…

– Правда сказала? – приободрился Ефим.

– Ты, конечно, можешь мне не верить, но так было, сам слышал… О чем они там сейчас с Телегиным говорят, не знаю, но вряд ли она его хочет. Не нравится он ей, это я тебе точно говорю… И вообще, не по-людски все это. Дана – твоя женщина, а он ее у тебя украл. Ладно, если бы за предательство в расход, а то выходит, что из-за бабы… Я тоже не фонтан в этом плане. Ты в армии служил, а я с Ларкой твоей… Она потом свои грехи замаливала в твоей постели, и я ничего не говорил, хотя и ревновал. А все потому, что она по праву твоей была. Я же по-людски хотел, чтобы ты сам ее мне отдал. Ну, может, и не совсем по-людски, но и кончать тебя не хотел. Вроде бы за предательство, а так вышло бы, что из-за бабы… А Телегин сказал, что тебя в расход. Выходит, что из-за Даны. Непорядок…

– У меня голова раскалывается от твоей болтовни, – скривился Ефим. – Скажи, что ты хочешь?

– Я хочу?! А разве ты не хочешь Дану свою вернуть?

– Хочу.

– Тогда в чем дело?

– В том, что я здесь… В том, что я никакой…

– Ничего, оклемаешься… Я тебе сейчас одежду принесу…

Болек принес в гараж не только чистую одежду, но и пару ведер воды. Он терпеливо ждал, пока Ефим приведет себя в порядок, даже помог ему сесть в свою «девятку», отвез к себе домой, где приготовил ему ванну.

– Мне бы за Даной надо, – сказал Ефим.

– Ничего, еще успеешь, – покровительственно хлопнул его по плечу Болек. – Он к ней после двенадцати придет…

– Кто придет, Телегин?

– Ну а кто ж еще… Он мужик умный, у него уже столько домов, что нам и не снилось. В одном с женой живет, в другом любовница, в третьем Дану поселил… Я не знаю, может, он ее там на цепи держит, может, на честном слове, ну, а может, она сама не хочет уходить: ждет, когда ты за ней придешь…

– Ты адрес знаешь?

– Само собой. Вечером я тебя к ней отвезу…

– Давай сейчас!

– Ну, нет, днем нельзя. Темноты надо дождаться. Темнеет в десять, до двенадцати у нас время будет. Успеешь, короче… Ты давай ныряй, не стесняйся, заглядываться не буду…

– Да я не баба, чтобы стесняться…

Ефим разделся. Он еле держался на ногах, но Болек не помог ему залезть в ванну. Но и уходить не торопился.

– Заберешь свою Дану… Только вот что дальше? – в раздумье спросил он.

– А что дальше?

– Вот я и спрашиваю, что дальше… Забрать Дану и уехать, но так нельзя.

– Почему?

– Потому что no exit, выхода нет. Ты в системе, и это навсегда…

– Но я не могу здесь остаться.

– Правильно, потому что Телегин тебя сожрет. И Дану твою тоже… А если… Если ты Телегина сожрешь? – вздрогнув от собственной смелости, произнес Болек.

– Как? И чем?

– Ствол я тебе дам.

– И как же без Телегина быть?

– Лучше без него, чем с ним. Он же все под себя гребет. Ладно, дома покупает, так он еще и баб наших крадет. Сегодня твою Дану, завтра мою Лариску… Ничего, что она моя?

– Ничего.

– Нет, нам с таким хапугой не по пути… Ты давай отдыхай, сил набирайся, а там видно будет, что делать…

После ванны Ефима сильно разморило, и он едва добрался до постели. Проснулся под вечер – то ли время пришло, то ли его разбудили стоны, доносившиеся из соседней комнаты. Прислушавшись, он узнал голос – это «билась» под Болеком Ларка.

Выглянув из своей комнаты, он обнаружил, что соседняя дверь приоткрыта – как будто Болек нарочно занялся Ларкой, чтобы Ефим почувствовал себя уязвленным. Может, он сделал это в отместку за то, что в свое время она спала с ним…

Но Ефиму было все равно, с кем она и чем занимается. Лишь бы счастлива была… Гораздо больше его волновало собственное самочувствие. Но как ни странно, чувствовал он себя вполне сносно. Руки все еще болели, нога отдавала болью, но голова была светлая, а главное, он мог действовать – пусть даже против самого Телегина, лишь бы вернуть Дану…

Болек закончил с Ларкой как раз в тот момент, когда Ефим направлялся в туалет. Он вышел в коридор, а она голышом выскочила из комнаты – то ли в ванную, то ли на кухню покурить. Увидев Ефима, она оторопела:

– Ты?!

– А что такое? – ехидно усмехнулся он.

Может, и был у него с Болеком уговор насчет нее, но не он, а она первая пошла по пути измены.

– Болек, ты мог сказать, что Болотов здесь! – открыв дверь, заорала она.

– Он же нарочно тебя прислонил, чтобы я знал…

– Ага, нарочно! – подтвердил появившийся Болек.

Набросив на Ларку свою рубаху, он небрежно обнял ее. Его взгляд излучал злорадное торжество.

– Теперь она моя. Да, Ларчик?

– Да, – не в себе от шока кивнула она.

– Рад за вас…

– Ты рад?! – вспылила она. – Тебе все равно?!

– Сказать, кто ты?

– Скажи!

– Ты с ним спала, когда я служил. Я знаю!

– Это неправда, – растерянно протянула Ларка.

– Ну как же неправда?! – возмутился Болек.

– То есть правда, – замялась она.

– Так что мне, плакать прикажешь? – пренебрежительно усмехнулся Ефим.

– Я знаю, ты в другую влюбился… – удрученно, без вызова сказала девушка.

– Эта другая появилась уже после того, как я отслужил… Какие ко мне претензии?

– Никаких, – подавленно выдавила она.

– Ты не сказал, кто эта другая, – жестко посмотрел на Ефима Болек. – И не надо ничего говорить: ей неинтересно. У нас с Ларисой мир и любовь, да, Ларчик?

– Да.

– И я за нее любого порву.

– Да я, в общем-то, и не претендую.

– Вот и правильно…

Болек заставил Ларку приготовить ужин, а потом отправил домой, сославшись на важные дела.

Как только стали сгущаться сумерки, он посадил Ефима в свою машину, отвез в частный сектор, где среди себе подобных теснился полутораэтажный дом из красного кирпича.

– Забор высокий, но собак на территории нет. Как в дом пробраться, не знаю. Хорошо, если Дана сможет тебе открыть, если нет, попробуй через чердак, – напутствовал он. – Телегин будет после двенадцати, это я точно знаю… Ты его дождись. И за Данку отомстишь, и себе жизнь облегчишь… У меня такого веса нет, чтобы его место занять, но в любом случае я в центре стану, и ты рядом. Дальше дела делать будем… Данка твоя – баба дорогая, на нее много денег нужно. А мы завод медно-серный возьмем, там такие бабки крутятся… Через пару лет особняк себе построишь, Данка твоя на «мерсе» будет ездить… В общем, все сейчас от тебя одного зависит…

– Я понимаю, – кивнул Ефим.

– Если понимаешь, то Телегина кончать надо. Это и в твоих интересах, и в моих. Он же меня самого зароет, если узнает, что это я тебя освободил. Если ты его не сделаешь, то и себя подставишь, и меня…

Болек жонглировал аргументами до тех пор, пока у Ефима не разболелась голова. Впрочем, к тому времени он уже почти поверил в то, что у него нет другого выхода, как дождаться Телегина и свести с ним счеты.

– Считай, что его больше нет, – заверил он Болека.

– Тогда вперед… Я тебя здесь ждать буду, дело сделаешь, подходи. Я вас в одно место отвезу, там тихо и спокойно, а главное, комфортно. Отдохнешь, сил наберешься, а там видно будет, как дальше жить…

Болек не соврал: дом собаками не охранялся. Зато был хорошо освещен, и только со стороны огорода было темно. Ефим постучал в освещенное и зарешеченное окно и увидел, как Дана отодвинула штору. Узнав его, она удивленно вскинула брови, открыла рот.

Он знаками показал ей, что нужно открыть дверь, но она также знаками дала понять, что у нее нет ключа. Тогда Ефим показал ей на мансардное окно над головой. Там не было решетки, и к нему можно было подобраться по водосточной трубе.

После нескольких неудачных попыток Ефим все же забрался по трубе и сумел просунуть руки в открытое окно и зацепиться за подоконник. Осталось только подтянуться, но для этого у него просто-напросто не хватало сил. А Дана и не думала помогать ему. Окно распахнула – и ладно.

– Телегин скоро будет, – сказал Ефим, набираясь сил.

– Да, он звонил, сказал, что после двенадцати…

– Звонил?!

– Да, а что здесь такого?

– Как что?! Скажи еще, что ты ждешь его?

– Жду?.. Может, и жду.

– Может, вы еще и спите вместе?

– Нет… Правда не спим.

– Тебе с кем лучше, с ним или со мной?

– Не знаю… У него хороший дом…

– Ты хоть понимаешь, что он убить меня хочет? Из-за тебя.

– Ты же убил Льва, – невозмутимо сказала она.

– Так что, мне уйти? – вскипел от ревности Ефим.

Дану можно было сравнить с белой пушистой кошкой, которой в принципе все равно, с каким хозяином жить, лишь бы кормили хорошо и шерстку расчесывали.

– Как ты уйдешь? Ты упадешь, сломаешь ноги… У тебя только один путь, только сюда.

Ефим поднатужился и все-таки одолел препятствие.

Половину комнаты занимала большая кровать под роскошным шелковым покрывалом. Трехстворчатый шкаф, трюмо, запах любимой женщины… И сама Дана была в дорогом халате.

– Ты здесь спишь? – ревниво спросил Ефим.

– Да.

– С ним?

– Нет.

– Врешь.

– Я сейчас на тебя обижусь! – гневно повела она бровью.

«Кто ты такой, чтобы отчитываться перед тобой?» – всем своим видом спрашивала Дана.

– Он тебя бил? – спросил Ефим.

– Нет.

– Оскорблял?

– Нет.

– Ты знаешь, что у него есть жена?

– Да.

– Ты хочешь остаться с ним?

– Не знаю… Я хочу в Москву. И он может мне в этом помочь.

– А я?

– Ты можешь увезти меня отсюда.

– И ты поедешь со мной?

– Да. Как и обещала.

Ефим недоуменно смотрел на Дану. У нее был определенный интеллект, она имела свое мнение, но при этом напоминала робота.

– Или ты должен убить Телегина? – огорошила его Дана.

Оказывается, он тоже ей кого-то напоминал. Она – робот, он – киллер: отличная пара.

– С чего ты взяла?

– С того, что у тебя пистолет… Не надо его убивать. Я сейчас соберусь, и мы уйдем… Или за тобой снова следят?

– Боюсь, что да.

– Мы можем уйти через огород, – как о чем-то уже решенном сказала она.

– Прекрасная идея. А как мы выберемся из дома?

Можно было дождаться Телегина, оформить ему путевку в мир иной и вместе с Даной выйти через дверь… Но этот вариант Ефима совсем не устраивал. Ему хватило Макара, чтобы понять, как нагло и грязно его использовал тот же Телегин, с которым Болек был заодно.

Убивать Макара Ефим отправлялся в статусе смертника. И его бы самого исполнили, если бы не Болек. Видно же, что парень на всех парах рвется к власти, для этого ему и нужно было устранить сначала Телегина, затем еще кого-то, кто после него, и так – раз за разом, пока Болек сам не выбьется в дамки. Он долго морочил Ефиму голову, но задурить его так и не смог. Ефим понимал, зачем он ждет его. Хочет забрать его вместе с Даной, а затем избавиться – возможно, от них обоих. У Болека просто нет иного выхода, как убить его после того, как не станет Телегина. Слишком опасным свидетелем станет для него Ефим… А Болек способен на убийство, сомнений в том никаких…

Так что убивать Телегина не надо. Поэтому Ефим был только рад предложению Даны. Они уйдут отсюда, покинут этот город, и плевать на всех…

– Через окно… Я собираю вещи, а ты связываешь простыни… Ты не бойся, я смогу…

Ефим смастерил «канат» из простыней, накрутил узелков. Но сначала ему пришлось спустить вниз два чемодана и сумку, с которыми Дана решительно не захотела расставаться. Затем он спустился сам и стал страховать Дану внизу. Она показала сноровку, относительно легко соскользнув на землю. Но даже не подумала взять набитую вещами сумку, предоставив ее, как и чемоданы, Ефиму. А он был настолько измотан, что едва поднял уготованную ему ношу. До забора, за которым начиналась соседская территория, он еле добрался. И очень долго бы приходил в себя, если бы не собака, с рыком бросившаяся на них. Инстинкт самосохранения его не подвел – он успел вытащить пистолет с накрученным на него глушителем и сделать несколько выстрелов.

Инцидент с собакой породил в Ефиме резервные силы, и это позволило ему пройти через весь соседский участок. Дана открыла калитку, и они вышли на улицу, параллельную той, на которой находился дом Телегина. Ефим обессиленно опустил на землю свою ношу, когда увидел фары подъезжающей машины. Если это Болек, то у него уже не хватит сил, чтобы справиться с ним. Руки висели как плети, и он даже не мог выдернуть из-за пояса пистолет.

Но это была случайная машина. И Дана остановила ее. Ефим слышал, как она разговаривала с водителем.

– Нам до вокзала… Я понимаю, что вам не в ту сторону, но мы хорошо заплатим…

Она подошла к Ефиму, дернула его за рукав:

– Надо погрузить вещи.

Он продолжал стоять как истукан, не в силах пошевелиться.

– Ты хочешь, чтобы я сама это сделала? – спросила она, легонько наморщив свой лобик. – Но я не могу…

Положение спас водитель. Это был рослый парень в джинсовой рубашке и с золотой цепью на шее. Глянув на Ефима как на какое-то ничтожество, он взял чемоданы, уложил их в багажник. И, нахально тронув Дану за плечо, показал ей на переднее место. Он был хорош собой, модно одет, от него пахло дорогим одеколоном, «Волга» новая – словом, он произвел на Дану впечатление. Но она мотнула головой, отказавшись от предложения. Дождавшись, когда Ефим вползет в салон машины, Дана села рядом с ним.

Глава 13

Водитель всю дорогу говорил с Даной, она улыбалась ему в ответ, но Ефима успокаивало, что его возлюбленная сидит рядом с ним. Она не льнула к нему, даже не позволила взять себя за руку, но все равно она принадлежала ему.

Парня звали Сергеем, и на какое-то время он переиграл Ефима. Привез их на вокзал и вместе с Даной отправился за билетом. Ефим было подался за ними, но его едва не стошнило, когда он вышел из машины. Пришлось вернуться.

Даны не было около часа, наконец она появилась – одна, без Сергея. На лице досадливое выражение.

– Мне нужен твой паспорт…

Ефим лишь покачал головой: паспорта у него не было.

– Домой надо ехать.

Дана ненадолго задумалась.

– Поехали.

Она ушла, обратно вернулась с Сергеем и теперь села на переднее сиденье. Ефим ревниво закусил губу.

Ефим назвал адрес. К моменту, когда они въехали во двор его дома, Ефим более или менее набрался сил, поэтому смог выйти из машины и добраться до своей квартиры. Дверь открыла мама.

– Ефим, что с тобой?

Пришлось объяснять, что он впутался в дрянную историю и что ему нужно срочно уехать в Хабаровск, к другу, с которым служил в армии.

– Буду держать тебя в курсе, – сказал он.

Он нарочно ввел маму в заблуждение насчет Хабаровска. Знал, что его будут искать, поэтому ничего не сказал про Москву… Но сможет ли он уехать туда, вот в чем вопрос? Он всерьез подозревал, что Дана снюхалась с Сергеем, и опасался, что она может сбежать вместе с ним.

От волнения ноги отказывались идти. Ефим с ужасом представлял, как спустится во двор и там, где должна стоять «Волга», узрит шокирующую пустоту… Но машина оказалась на месте.

– Наконец-то, – с нотками недовольства произнесла Дана, когда Ефим забрался в машину.

Через полчаса они были на вокзале, и Сергей снова увел Дану. Ефим уже чувствовал в себе силы пойти с ними, но девушка остановила его:

– Будь здесь и смотри за вещами… – И с ироничной насмешкой добавила: – Не вздумай меня ревновать.

Вернулись они через час с лишним. Дана раскраснелась, на губах, как показалось Ефиму, размазалась помада. Он решил, что она целовалась. В этот момент он готов был пристрелить Сергея. К счастью, он уже успел спрятать пистолет в спортивную сумку.

– Поезд уже подали, – сказала она. – Пошли.

Сергей помог донести вещи. С завистью осмотрел двухместное купе.

– Повезло тебе, парень, – сказал он и посмотрел на Ефима так, будто тот был недостоин Даны.

– Тебе уже пора, – многозначительно произнес Ефим.

Но Сергей уходить не торопился – он встал рядом с Даной, которая была в коридоре и смотрела в окно. Что-то шепнул ей на ушко и улыбнулся, хотя в ответ она всего лишь поморщилась. И снова шепнул ей какую-то чушь. В этот раз Дана отодвинулась от него, но он попытался удержать ее рукой, нахально обняв за талию.

Ефим вспомнил, как возвращался из армии домой. Поезд тогда двигался, но Дана также стояла у окна. И он был рядом с ней, наповал сраженный ее красотой. Но тогда у него и в мыслях не было брать ее за талию. Может, потому появившийся Макар не стал распускать руки. Он всего лишь загнал Дану обратно в купе… Теперь он сам был на правах Макара. И Дана принадлежит ему. Ему! Она его девушка. Его!.. И какая-то сволочь пытается облапить ее, да еще у него на глазах…

– Дана, зайди в купе, – достаточно грозно сказал он, поднимаясь со своего места.

Она даже вздрогнула, услышав это; обернулась и завороженно посмотрела на Ефима.

– Да, конечно, – покорно кивнула девушка и зашла в купе.

Ефим занял ее место, задвинул за собой дверь.

– Ты еще здесь? – едва сдерживая себя, спросил он.

– Не будет она с тобой, понял! – презрительно скривился Сергей.

Ефим не стал выяснять, своим он умом дошел до такого вывода или Дана ему что-то сказала. Он просто ударил парня головой в переносицу. А пока тот приходил в себя, вытолкал его из вагона. И уже на перроне, взяв его за уши, Ефим приблизил к нему лицо и тихо, но с угрозой сказал:

– Скажешь кому про нас, пристрелю.

– Извини, брат, – в паническом смятении пробормотал Сергей и поспешно ретировался.

Ефим вернулся в купе, вытащил из чемодана ствол и вышел в тамбур. Там и спрятал пистолет с расчетом забрать его потом.

– Ты его выбросил? – спросила Дана, когда Ефим снова оказался в купе.

– Сергея – да, выбросил, – кивнул он. – А ствол – нет.

– Почему?

– Сколько еще таких Сергеев будет, – удрученно нахмурился он.

– Каких таких?

– Ты с ним целовалась?

– Наверное, я должна отчитываться перед тобой.

В ее словах еще звучало сомнение, но это было решение важного для них обоих вопроса.

– Должна, – подтвердил он.

– Тогда отвечу. Нет, не целовалась…

– И я должен тебе поверить?

– Да, ты должен мне верить. Иначе мы не сможем быть вместе…

– Скажи, кто я для тебя?

– Пока не знаю, но там будет видно… Извини, я очень устала и хочу спать. Выйди, я переоденусь…

Поезд уже был далеко за городом, когда Ефим зашел в купе. Дана спала, с головой укрывшись простыней. Она даже не пыталась заигрывать с ним. Впрочем, он и сам чрезвычайно устал.

Проснулся Ефим утром. Мерное покачивание вагона, убаюкивающий перестук колес – вставать и покидать свое уютное ложе совершенно не хотелось. Он бы снова заснул, если бы Дана была на месте, но в купе, кроме него, никого не было. Дверь приоткрыта, из коридора доносятся голоса.

– Даже Зайцева знаете? – восхищенно спросила Дана.

– Славу? Или Валеру? – спросил какой-то мужчина с оттенком высокомерия в голосе. – Слава – модельер, Валера – режиссер… Я и сам режиссер, в августе мы начинаем снимать новый фильм, если есть желание, могу помочь вам с ролью…

– Но я не актриса.

– Так я и не предлагаю вам главную роль… По сценарию главный герой изменяет своей жене с фотомоделью… Вы же хотите стать фотомоделью, и я вам предоставлю возможность стать ею на большом эране… Роль небольшая, сразу говорю, но вы, Дана, идеально для нее подходите…

– Значит, главный герой будет изменять своей жене со мной.

– Совершенно верно.

– И это будет постельная сцена.

– Меня радует, что вы разбираетесь в киноискусстве… Да, это будет постельная сцена, вы будете целоваться с главным героем… Кстати, это Дима Певцов, мой лучший друг… И целоваться с ним будете, и не только. К счастью, эра целомудренного кино безвозвратно канула в прошлое…

– К счастью? Но я не хочу ложиться в постель с Певцовым…

– Вы шутите? – изумился мужчина.

– Я знаю, кто такой Певцов, и, признаться, он мне нравится. Но целоваться с ним я не хочу.

– Искусство требует жертв.

– Ну, разве что из этих соображений.

– Значит, вы согласны?

– Ну, в общем, да…

– Тогда прошу ко мне в купе, обсудим детали…

– Может, лучше к нам?

– Нет, нет, не будем мешать твоему брату…

Ефима разозлил тип, который пытался облапошить Дану, но еще больше он возмутился, узнав, что приходится ей братом. На ее мужа он пока не претендовал, но ведь мог быть ее женихом или хотя бы другом. Но нет, он всего лишь ее брат.

Пока он одевался, Дана успела скрыться в купе с прохиндеем. Но Ефим быстро их нашел.

Щекастый мужик с большим носом держал Дану за руку, пытаясь усадить рядом с собой, а она упиралась, цепляясь рукой за сиденье напротив. Он был сильнее и смог бы перетянуть ее к себе, если бы Ефим не ворвался к нему в купе. Только тогда «режиссер» отпустил Дану и в замешательстве уставился на непрошеного гостя.

– Брата не вызывали? – обозленно спросил Ефим.

– Ах, это вы!.. Я как раз хотел сделать вашей сестре предложение.

– Ты режиссер? – спросил Ефим.

– А вы меня узнали?

– Если бы я тебя узнал, я бы обращался к тебе на «вы». А ты – чмо позорное!.. Какую он тебе роль предлагает? – обращаясь к Дане, спросил Ефим. Сам же и ответил: – Главной лохини он тебе роль предлагает. Разводит он тебя, никакой он не режиссер. Иди в купе, а мы с ним поговорим, как мужик с мужиком…

Дана послушно вышла из купе, но щекастый вдруг сорвался с места и стремительно покинул купе. Ефим не стал его преследовать. Но уродом вслед обозвал.

– Так, значит, я твой брат? – спросил он, когда они вернулись к себе.

– Да, я так сказала…

– Тебе так удобно?

– Да, ты правильно подобрал слова. Мне действительно так удобно… Ты же мне не муж…

– А твоим другом я быть не могу?

– Друг – это что-то неопределенное. А брат – это брат… Брат должен защищать сестру, заботиться о ней…

– Значит, ты сестра. Из какого монастыря?

– А что, монастырь – это плохо?

– Если это фотомодельный монастырь, тогда хорошо…

– Фотомодельный монастырь? А что, звучит, – натянуто улыбнулась она. – И моделью быть можно, и никто не пристает…

– Зачем ты закрылась в купе с этим уродом?

– Не закрылась. Он хотел закрыть дверь, но я не разрешила…

– Он тебя к себе на колени хотел посадить. Ты ему и это не разрешила. А он все равно бы посадил… Ты хоть понимаешь, что этот жук тебя развел! Никакой он не режиссер!

– Теперь понимаю.

– А понимаешь, что карьера в модельном бизнесе через постель делается?

– И не только в модельном, – невесело улыбнулась она. – Если ты красивая, то все через постель… Я к этому уже привыкла…

– К чему ты привыкла? – похолодел Ефим.

– К мысли, что все так… Но я попытаюсь пробиться без этого… Стала же я «Мисс города»… Многие считают, что это Лев мне все устроил, но я-то знаю, что это не так… Я в Москву хотела, а он не пускал. Свозил меня в Москву, Кремль показал, а потом обратно. А я на «Мисс Россия» выступать хочу… И хочу, чтобы все по-честному было… Лев говорил, что там все через постель. И не хотел, чтобы я там была… Теперь ты так же говоришь. И тоже не хочешь? – испытывающе посмотрела на него Дана.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, – не удержался от пафоса Ефим.

– Тогда ты должен мне помогать… Ты должен быть всегда со мной…

– В качестве твоего брата?

– Хотя бы так… А там видно будет… Кстати, скоро Москва, пора собираться…

Оказалось, что Ефим проспал больше суток… Дана говорила красиво – постельный этап в модельной карьере не для нее, она нуждается в защите – и остальное-прочее в том же духе. Но думая о том, что все это время, пока он спал, Дана была предоставлена самой себе, Ефим кусал губы. Что делала она все это время? И с кем?..

Часть вторая

Глава 14

Ветер гудел в проводах, то поднимая свой голос до жалобного визга, то опуская его до волчьего рычания. Он играл с вершинами сосен, заставлял их кланяться пробегающим облакам. Но у него совершенно не было сил справиться с молодым человеком, который стоял на балконе своей квартиры и с упоением смотрел на парк, главная аллея которого выходила на песчаный пляж Москвы-реки.

Ветер порезвится и успокоится, а летнее тепло останется, и даже усталость не помешает Ефиму сходить к реке, и хорошо, если Дана составит ему компанию.

– Я думал, в Москве дышать нечем, – вернувшись в комнату, сказал он. – А здесь такой воздух… Река, наверное, грязная, так и у нас в Черногольске вся таблица Менделеева…

– Зато в Черногольске квартира получше была, – заметила Дана.

Она была занята тем, что перебирала и бережно раскладывала по полкам в шкаф свои вещи. Занятие непростое, и, судя по тому, с какой любовью девушка осматривала каждую свою кофточку, оно доставляло ей большое удовольствие.

– Зато здесь на кухне чисто, – заметил Ефим, намекая на Макара.

Дана намек поняла и с упреком посмотрела на него:

– Я стараюсь об этом забыть, поэтому больше мне об этом не напоминай…

– Не буду…

И все же не удержался:

– Он тоже был тебе братом?

– Нет… И я спала с ним… Ты это хотел услышать?

Ефим в раздумье почесал затылок и пошел на кухню. Достал из кармана сигареты, закурил.

Жилье они нашли по объявлению. Дана хотела, чтобы это был трехкомнатный вариант – каждому по комнате и общий зал, ну и кухня, само собой. Но цены в Москве кусались даже на окраинах. И все же им повезло. Трехкомнатная квартира по сносной цене, пусть и в спальном районе, зато рядом с зоной отдыха. И это при том, что с другой стороны дома шумел продовольственно-вещевой рынок, и не надо было далеко ходить, чтобы обновить Дане гардероб, как она того хотела.

Но, как и во всем, помимо плюсов, квартира имела и свои минусы. Мало того что ее не ремонтировали все двадцать или даже тридцать лет с момента заселения дома, так она не раз страдала от потопов. Обои темные, местами оборванные, паркет вздувшийся, мебель – сплошной хлам. Словом, косметический ремонт здесь бы не помешал. С этим Ефим справится сам. А тепла и домашнего уюта он ждал от Даны. Она женщина, и она должна быть хозяйкой.

Ефим заглянул в допотопный холодильник – пусто и запах протухшего мяса. Ефим поднял с пола вилку электроразъема, вставил ее в розетку, но холодильник даже не дернулся.

– И где же хранить продукты? – спросил он у самого себя.

– Что-нибудь придумай, – отозвалась Дана, войдя на кухню.

– Может, новый купим?

– Нет, мы должны экономить деньги.

– Если бы за окном был мороз, а то лето, жарко…

– Не знаю, ты мужчина, ты и думай… А то, что жарко, ты прав. Сейчас бы минералки холодной…

– Может, лучше пивка? Здесь рядом, я схожу. Отметим, так сказать, наш приезд…

– Я не пью пиво, я пью шампанское. А на шампанское ты еще не заработал… Иди за минералкой. И вообще, надо что-нибудь на ужин приготовить, – сказала Дана и выжидательно, в легкой растерянности посмотрела на Ефима.

– Что-нибудь это что?

– Не знаю. Что придумаешь, то и будет… Ты умеешь готовить?

– Практики нет, но способности вроде бы есть, – пожал плечами Ефим.

В армии по ночам на кухне он жарил картошку с мясом на весь наряд, и никто никогда не жаловался. Его даже на должность повара прочили, и, если бы не ротный, служил бы он до самого дембеля на кухне.

– Вот и прояви способности…

– И способности проявлю, – немного подумав, сказал он. – И шампанское возьму…

– Ну что ж, пусть будет шампанское, – согласилась Дана.

Ефим сходил на рынок, набрал две сумки продуктов, взял пару бутылок шампанского и бутылку водки.

Рынок был большой, Ефим торговался, поэтому на «поход» ушло не меньше двух часов. Он надеялся, что за это время Дана хоть немного приберется в квартире. Но вернувшись, Ефим застал ее перед зеркалом – она подкрашивала губы. Волосы – влажные после душа…

– Ты пока что-нибудь приготовь, – сказала она, не оборачиваясь. – А я сейчас…

Ее «сейчас» растянулось еще на два часа. Ефим приготовил ужин – жареный картофель с мясом, нехитрый овощной салат, фрукты, шампанское. Дана же подала себя – во всей своей красе. Волосы гладко расчесаны, на лице макияж, короткое в обтяжку платье. Глядя на нее, Ефим понимал, что никогда не устанет восхищаться ею. И мысль о том, что в квартире не убрано, больше его не беспокоила.

Было видно, что девушка проголодалась, но ела она не спеша. И не забыла похвалить Ефима.

– Как вкусно!

– Не знал, что ты умеешь льстить, – улыбнулся он.

– Но если правда вкусно… Поверь, я не прихотлива, – сказала она.

Ефим вспомнил, что говорил про нее Макар. Девчонка, дескать, классная, но есть проблемы. Много ей не надо, но косметику, белье, шмотки – все это, будь добр, обеспечь… В постели – полный ноль, на кухне то же самое… Но если любовь – стерпишь.

Похоже, в чем-то Макар был прав. Хозяйка из Даны никакая. Если она и заботилась о ком-то, то лишь о себе самой. И еще требовала, чтобы о ней заботились… Но Ефим очень ее любил, поэтому готов был смириться с мыслью, что убираться в доме, кроме него, некому.

– Отца я не помню, – сказала вдруг Дана. – Мать никогда не готовила. Сколько помню, всегда пила, кавалеры, ухажеры, а потом эта сволочь появилась, Данил Владиславович…

– Где он сейчас? – спросил Ефим.

Он понял, что Дана говорит про своего отчима, который изнасиловал ее в тринадцать лет. Попадись ему на глаза этот подонок, он убил бы его, не задумываясь.

– Я же говорю, в лагерях, за убийство. Пятнадцать лет ему дали, пять лет назад посадили, еще десятку мотать… Я бы могла его посадить, но мать уговорила… Ты не думай, он ко мне после того раза не приставал. Через год он сел, через два мать зарезали, а я одна на этом свете осталась… Ты спрашивал, любила я Льва или нет. Не любила. Но меня от него не воротило. И это главное. И от тебя не воротит. Но не обижайся, любви нет… И даже как брата я тебя не люблю, не заслужил еще…

– А Лев твой заслужил?

– С ним было спокойно… Но в Москву он меня не пускал…

– Моделью хочешь стать, карьеру сделать.

– Да, хочу… Наверное, хочу… Сначала «Мисс Россия» выиграю, потом на «Мисс мира». Ну, если очень-очень повезет…

– Если за границу пригласят, поедешь?

– Спрашиваешь! – просияла Дана.

– Меня возьмешь? – с сомнением спросил Ефим.

– Не знаю…

– Значит, не возьмешь.

– Откуда я знаю? Может, я к тебе так привыкну, что жить без тебя не смогу, – обнадеживающе улыбнулась она.

– Так привыкни, – с просительной интонацией в голосе сказал он.

– Все от тебя зависит… Завтра мы на пляж пойдем, мне надо подзагореть немного, а потом по одному адресу нужно сходить.

– По какому адресу?

– Где «Мисс Россия» проводится… Ты со мной пойдешь, ты должен меня охранять. Скажи, я правда такая красивая, что мужчины с ума сходят?

– Меня об этом можешь не спрашивать: меня ты уже свела… И любого сведешь, кто на тебя глянет… Я могу выпить ящик шампанского, но так, как от тебя, не опьянею…

– Да ну тебя! – звонко рассмеялась Дана.

– А если и шампанское, и ты – все сразу, тогда я даже не знаю, что будет…

– А ты не мешай меня с шампанским, и все будет хорошо… Кстати, шампанское неважное, чувствуется, что с рынка. Но пьяное…

Ефим расценил ее слова как призыв к действию, потянулся к бутылке, но Дана протестующе качнула головой:

– Есть некоторые правила, которые ты должен знать. Одно из них: я пью очень мало. Не хочу спиться, как мать…

Следующее правило Ефим узнал чуть позже, когда попытался обнять Дану.

– И еще я не люблю секс, – не допускающим возражений тоном сказала она. – Ни в каких его проявлениях… И спать мы будем раздельно. Думаю, ты это уже понял…

– Спать будем как брат с сестрой, – уныло улыбнулся он.

– Я рада, что ты не обижаешься… Кстати, я и с Макаровым спала раздельно, – сказала она. И, немного подумав, с гримасой добавила: – Но иногда он был очень настойчив… Знал бы ты, какая это мерзость!

– Кто, Макар?

– Нет, секс с мужчиной… Не думаю, что с женщиной было бы лучше.

– С мужчиной не пробовал.

– А с женщиной?

– Разве я похож на девственника?

– Нет. Наверное, ты нравишься женщинам.

– Наверное?

– Я хотела сказать, что нравишься, – замялась она. – Ты интересный парень… Но еще молодой…

– Я обязательно постарею.

– Надеюсь увидеть, как ты будешь стареть, – обнадеживающе улыбнулась она.

И, пожелав ему спокойной ночи, отправилась в свою комнату. Ефим надеялся, что она позовет его к себе, чтобы он помог ей заправить постель. Но, похоже, она сама с этим справилась. Вскоре звуки за дверью стихли. Он отправился на кухню в тайной надежде, что неуступчивость Даны – всего лишь элемент игры, на конечной стадии которой во всей своей красе раскроется ее страстная натура. Ефим выпил все шампанское, но Дана и не пришла к нему, и к себе не звала. Стопку за стопкой Ефим осушил бутылку водки, но так и не дождался заветного сигнала. Сам же ломиться к Дане не решился…

Глава 15

Дана старалась ступать грациозно, но у нее это плохо получалось – красиво двигаться не давала мужская рука, лежавшая у нее на плечах.

И вид у Даны был такой, будто она несла непосильную ношу.

– Поймите, дорогуша, модельный бизнес в России находится в зачаточном состоянии, – вещал на ходу ее спутник. – Многие производители продукции не спешат ее рекламировать, а кто желает, тот зачастую не нуждается в моделях. Легче секретаршу в рекламе задействовать, чем обратиться в наше агентство. И дело сделано, и секретарша довольна…

Это был представительного вида мужчина лет сорока. Ухоженный, в модном, но аляповатом наряде, главным украшением которого был пышный разноцветный бант на шее. Было в нем что-то женственное, и, глядя на то, как он манерничает с Даной, Ефим почти не испытывал чувства ревности.

– Секретарша в наше интересное время – это своего рода визитная карточка бизнесмена. Я бы даже сказал, лицо офиса… нет, всего бизнеса! Чем больше бизнесмен может себе позволить, тем красивей должна быть у него секретарша… Вот вы, Дана, по своим данным тянете как минимум на самого богатого банкира в стране… В общем, секретарша – это своего рода фотомодель, и у нее, поверьте, гораздо больше возможностей сделать себе карьеру. В рекламном ролике сняться – это, поверьте, ерунда по сравнению с замужеством. В Москве уже много легальных долларовых миллионеров, и выйти замуж за кого-нибудь из них – это, поверьте, большое достижение…

Они вышли из здания, по ступеням широкого крыльца спустились к автостоянке. Доставая из кармана ключ от машины, мужчина, словно бы невзначай, обнял Дану за талию. Девушка заметно напряглась, но вырываться не стала. Но когда он открыл перед ней дверцу старенькой иномарки, строптиво мотнула головой.

– Дана, ну что вы! Право же, не будьте дикой!

– Я не дикая. Я вас не знаю.

– Я же сказал вам, что я Капитонов, директор модельного агентства «Три тополя». Мы сейчас поедем ко мне в офис…

– А офис где, на Плющихе? – вмешался в разговор Ефим.

Он исподлобья, свирепо смотрел на мужчину.

– Это кто? – встрепенулся тот, с опаской разглядывая его.

Ефим выглядел внушительно. Майка-борцовка туго облегала мускулистый торс, шары бицепсов пугающе вздуты, на крепкой шее цепь – из латуни, но в палец толщиной.

– Это моя охрана, – скромно ответила Дана.

– А-а… – замялся мужчина.

– У меня папа – вор в законе…

– Где твоя визитка, Плющихин? – грозно спросил Ефим.

– А-а, в типографии, – проблеял он. – Надо ехать, забирать…

– Вот и езжай, пока грабли тебе не сломал…

Мужчина внял предостережению и мигом скрылся в машине. Сорвал ее с места и влился в плотный автопоток.

– Придурок, – возмущенно выдала Дана. И, задумавшись, спросила: – А может, он правда директор агентства?

– Где ты его откопала?

– Он в кабинете был, ну, где на конкурс берут… А конкурс мне не светит… – уныло сказала она.

– Почему?

– А потому что сначала надо город взять или область, и чтобы в этом году. А я в прошлом была, это уже не считается…

– Безобразие, – Ефим изобразил негодование, в душе радуясь такому повороту событий.

Не хотел он, чтобы Дана становилась всероссийской, а уж тем более вселенской красавицей. Во-первых, он боялся славы, которая могла отнять у него любимую девушку. А во-вторых, нельзя было светиться. Про Дану могут узнать в Черногольске, и тогда за ней может начаться охота – или милиция организует, или «речные». Тот же Болек может приехать, чтобы наказать Ефима за непослушание и бегство.

– А этот меня увидел, прилип, сказал, что с такими данными моделью надо работать, – продолжала она. – Как будто я сама не знаю… Сказал, что в следующем году конкурс «Супермодель года» будет, сказал, что готовиться нужно…

– Сказал, что шефство над тобой возьмет, – усмехнулся Ефим.

– Да… А потом стал рассказывать, как у нас в России все не совершенно, в секретарши начал меня сватать…

– Это мы слышали… Лапшу он тебе вешал…

– Может, и лапшу, – пожала плечиками Дана.

– Что значит может?.. Ты хочешь быть секретаршей?

– Ну да, конечно, для этого я сюда и ехала, – пренебрежительно фыркнула девушка.

– На секретаршу надо учиться, – рассудил Ефим. – Не знаю, какие там курсы, но ты же их не заканчивала…

– Ничего не заканчивала, – покачала головой Дана. – Только школу.

– Об институте не думала?

– А ты? – парировала она.

– Зачем это мне?

– А мне?.. Неохота…

– И на фотомодель, между прочим, учиться надо, – сказал Ефим. – Есть какие-то курсы, я читал. Ходить правильно нужно, еще там что-то…

– Что-то, – передразнила его Дана. – Правильно ходить, правильно себя подавать… э-э, ну, много чего… Завтра начнем искать эти курсы, а сейчас я домой хочу, устала…

Ее не тянуло в ресторан, о театре она даже не помышляла. По рядам рынка она прошлась вчера – обновила, что называется, гардероб. А сегодня ей некуда было идти, кроме как домой, и Ефима это могло только радовать. Она не пускает его в свою постель, но все равно они живут вместе. И, находясь с ней под одной крышей, он ощущал себя избранным, а оттого счастливым…

– Сегодня ты будешь спать в моей комнате, – сказал он, когда они переступили порог дома.

– Это условие или ты ставишь меня перед фактом? – настороженно покосилась на него Дана.

– Что значит условие?

– Я, конечно, понимаю, что, если женщина живет с мужчиной, они должны спать вместе… Но я не хочу. – Она умоляюще посмотрела на него.

– Ты будешь спать в моей постели…

– Ну, пожалуйста!

– Ты будешь спать одна… А у меня дела…

Дел было много. Вчера Ефим сам, без чьей-либо помощи, починил холодильник, и сейчас ему не нужно было идти на рынок за продуктами. Он разморозил мясо, приготовил жаркое, отварил макароны, нарезал салат… И это было только начало. После обеда он решил заняться комнатой Даны. Клей и обои он купил еще позавчера, но только сегодня решился начать ремонт.

Дане понравилась его идея, и она без возражений переехала к нему в комнату. А Ефим принялся за работу.

Комната была небольшая, и старые обои отодрались легко, но пришлось повозиться, чтобы приклеить новые. А еще он несколько часов возился с полом – смог худо-бедно выровнять вздувшийся паркет, но пока не удалось закрепить его так, чтобы он не скрипел под ногами.

Он не спал всю ночь, а утром еще приготовил завтрак. И Дана восприняла это как должное. Правда, сделала ему поблажку. И себе тоже.

– Сегодня побудем дома. А модельные курсы поедем искать завтра, – сказала она.

И отправилась в комнату, где провела ночь. Немного в одиночестве понежилась в постели, затем приняла душ, час-другой отвела для занятий аэробикой, после чего до самого вечера наводила красоту – макияж, маникюр.

– Мы можем сходить в ресторан, – сказал Ефим.

Он вкалывал целый день без продыху, но силы на вечер у него еще оставались.

– На ресторан ты еще не заработал, – покачала Дана головой.

– Тогда в кафе. Или в кино…

– Сначала в кафе, потом в кино…

– Только ты подожди меня немного на улице…

Ему понадобилось всего полчаса, чтобы нанести на пол в комнате слой лака. Еще минут двадцать он приводил себя в порядок. На улицу вышел с тяжелой от лакокрасочных паров головой.

Как и договаривались, Дана ждала его в сквере напротив рынка. Летнее кафе, столики под зонтиком, и она – в окружении двух крепких бритоголовых парней. Держалась Дана хорошо – голова поднята, на губах любезная улыбка, но взгляд ни к кому не обращен. Увидев Ефима, она со сдержанной радостью помахала ему рукой.

Разумеется, он не нуждался в приглашении, чтобы сесть к ней за столик.

– Ты кто такой? – насупившись, спросил бугай с белыми выцветшими бровями.

Ефим промолчал, но так посмотрел на него, что тот не выдержал, отвел взгляд.

– Пойдем? – обращаясь к Дане, спросил он.

– Да, конечно…

Она взяла Ефима под руку, и они пошли по аллее в сторону кинотеатра.

– Эй, погоди! – окликнул его здоровяк.

Ефим знал, что так просто уйти ему не позволят.

– Что такое? – спросил он, разворачиваясь лицом к опасности.

К нему, поигрывая широкими плечами, шли двое из кафе.

– Девчонку зачем уводишь? – спросил бугай с выцветшими бровями.

– Это моя девушка, потому и увожу… Красивая, да? – с хищной улыбкой спросил Ефим.

– Ну да, – настороженно смотрел на него здоровяк.

– Красота нынче в большой цене, брат. Я за эту красоту человека убил. И дальше убивать буду…

– Ты это серьезно, брат? – растерялся бугай.

– Серьезней не бывает, – пронзительно смотрел на него Ефим.

– Ну да, дело серьезное, не вопрос… Ты чьих будешь, брат?

– Чьих – это холопы бывают… Раньше был «чьих», а сейчас сам по себе…

– Ну, тогда удачи тебе, брат!

Ефим готовился к жестокой драке и потому был удивлен столь благополучным исходом. И руку, протянутую ему, пожал с достоинством.

– Костян, – представился бугай. И показал на своего молчаливого спутника: – А это Гошан… Мы тут всегда, если вдруг что, обращайся…

– Ну спасибо, братва.

Парни ушли, а Дана порывисто прижалась к руке Ефима:

– Ты у меня такой же грозный и сильный, как лев.

– Как какой лев? Как Лев Толстой или как Лев Макаров? Или вообще?..

– Пусть будет вообще… – смущенно улыбнулась она. – Я думала, они нам просто так уйти не дадут… Они здесь за рынком смотрят. Пивка пришли попить, меня увидели… Но ты не думай, я повода не давала…

– Я и не думаю. Просто красота у тебя такая, как повод…

– Ты же не будешь с ними? – встревоженно спросила она. – Ну, с этими, с Костяном и Гошаном…

– А они что, меня к себе зовут?

– Нет, но мало ли что… Ты не ходи к ним, не надо…

– А как же на жизнь зарабатывать? – в шутку спросил Ефим.

– Как-нибудь… Ты не дурак, ты что-нибудь придумаешь…

– Есть, что-нибудь придумать!

В кинотеатре Ефим мягко сжал руку Даны в своих ладонях. Ей это не понравилось, но все же она высвободилась не сразу.

Глава 16

Дана направилась в ванную в «режиме автопилота». Удивительная девушка: ей жутко хотелось спать, но тем не менее она уложила волосы, застегнула халат на все пуговицы и только тогда вышла из своей комнаты.

Затем в ванной что-то упало и разбилось. Тут же открылась дверь, и Ефим увидел, как девушка возвращается в свою комнату.

– Все, больше не могу! – услышал он, прежде чем за ней закрылась дверь.

– Что ты не можешь?

Он не постеснялся зайти в комнату вслед за ней. Дана лежала на кровати, даже не пытаясь снять халат.

– Надоело, – чуть не плача сказала она. – Ехать через весь город, чтобы попасть в эту чертову школу…

Она уже второй месяц занималась на курсах моделей, и каждый раз Ефиму приходилось ездить с ней. Нельзя было оставлять ее без присмотра, потому что мужики слетались на ее красоту, как ведьмы на шабаш. И все равно не обходилось без инцидентов: одного пришлось крепко напугать, чтобы он отстал от Даны, другому – набить морду…

– У тебя же есть предложение в модельное агентство, – сказал он.

– Вилами на воде писано… Ну а если пригласят, это же каторга. Ты знаешь, сколько фотосъемка времени занимает – с утра до ночи, и все время на ногах. Встань так, ляг этак…

– Ты же сама этого хотела.

– Я хотела быть «Мисс Россия»… Ну, и фотомодель тоже неплохо… Давай завтра пойдем. Я умру, если сегодня не высплюсь…

– А я не умру, если ты останешься дома…

– Ты душка, – засыпая, пробормотала она.

Ефим был бы только рад, если бы Дана оставила мысль о карьере фотомодели. Пусть дома сидит, а он ужом вывернется, чтобы обеспечить ее. Была у него одна задумка…

Дана совершенно не умела и не любила готовить, она готова была жить в грязи, лишь бы только не убираться. Поэтому хозяйничать и в доме и на кухне приходилось Ефиму. И это помимо того, что надо было сопровождать Дану на курсы. Но Ефим приловчился быстро готовить завтраки-обеды-ужины. И даже ремонт во всей квартире сделал, мебель починил, а местами даже отлакировал. И чисто у них в доме, уютно. И не сказать, что Дана это не ценит. Ей нравилось, что Ефим заботился о ней, и, если ей верить, чувствовала себя за ним как за каменной стеной. И при этом она гнала его от своей постели, как черта из церковного придела. Но Ефим готов был ждать и терпеть, лишь бы только Дана была с ним.

Ефим вернулся на кухню, подошел к окну, глянул на шумный рынок. Может, у кого-то и растут капиталы, а у них с Даной сплошные убытки, от двадцати тысяч осталось меньше половины. Если так и дальше пойдет, то скоро им и жить будет не на что. Надо было искать работу, но такую, чтобы недалеко от дома… Может, ремонтом квартир заняться? Он уже кое-чему научился, пока обустраивал свое жилье…

Ефим бросил на доску крупный кусок мяса, порезал его, начистил картошки… Когда понял, что перестарался, взял вместо маленькой большую кастрюлю, в ней и приготовил соус. На целый взвод бы хватило, хмуро подумал он. Дана ела понемногу – берегла фигуру, а он даже со своим аппетитом не смог бы справиться с такой кастрюлищей.

Он выглянул в окно, с высоты птичьего полета осмотрел рынок, и его вдруг осенило. А вслед за этим пришло и вдохновение, без которого он просто бы не нашел в себе смелости спуститься вниз, пройтись по торговым рядам с большой сумкой, в которой находилась полная кастрюля и несколько фаянсовых тарелок.

В одном месте его подняли на смех, когда он предложил горячий обед. Таких случаев могло быть и больше, если бы не горящие энтузиазмом глаза и его грозный вид. В основном торговцы отнеслись к нему с пониманием, но купить обеденную порцию согласились лишь немногие. И все равно ему не хватило чистых тарелок, чтобы вычерпать кастрюлю до дна.

– Не так дэлаешь, дарагой! – обнажив желтые зубы, улыбнулся кавказец, торговавший меховыми шапками. – Надо пластык тарэлька брат, одын раз читобы… Тут ест, завтра прыходы…

Он говорил с ужасным акцентом, но Ефим его понял. И даже точку нашел, где торговали одноразовой посудой. На все вырученные деньги он взял две большие стопки глубоких и мелких тарелок и несколько упаковок ложек-вилок. И с этой добычей вернулся домой.

– Ты где был? – спросила Дана.

Она уже проснулась и сейчас в своем гимнастическом костюме прыгала перед магнитофоном. Аэробикой занималась.

– По бабам ходил!

– И что, находился? – спросила она вроде бы весело, без упрека, но музыку все же приглушила и танцевать перестала.

– Если это заразно, тебе все равно бояться нечего…

Дана глянула на него с застывшей тревогой в глазах. Но улыбнулась как будто шутливо:

– Болотов, ты так больше не говори! Мне зараза в доме не нужна…

– Вот для этого я и взял одноразовые тарелки…

Он поставил сумку на пол, вытащил из нее и поставил на стол набор пластиковой посуды.

– Дорого, однако. Но так нужно…

– Болотов, скажи, что ты пошутил! – расстроенно потребовала Дана. – Скажи, что нет никакой заразы!

– Есть зараза…

Он выставил на стол и кастрюлю с остатками соуса.

Дана успокоилась лишь после того, как он объяснил, каким бизнесом занялся.

– Думаешь, это выгодно? – с сомнением спросила она.

– Думаю, что да. Это как первая брачная ночь, сначала неудобно и больно, а потом еще и понравится… Главное – решиться…

– А кто тебе будет помогать?

– Сам… Или девушку себе в помощницы найду. Я тут соседку присмотрел, симпатичная и готовит вкусно…

– А не заразно? – поджала губы Дана.

– Могу тебя в помощницы взять.

– У меня дел много.

– Тогда все-таки придется соседку…

– Бери кого хочешь… Только меня шантажировать не надо… Я тебе не жена, у тебя передо мной никаких обязательств нет. Ты свободный человек, общайся с кем хочешь, мне все равно…

На этом разговор и закончился. Дана дала понять, что ни к каким соседкам ревновать его не будет. Дескать, ей все равно… Но Ефим видел, что она обеспокоилась. Не понравится ей, если он заведет любовницу. А это не так уж и сложно – парень он, может, и не самый красивый, но девушки посматривают на него с интересом.

Но не до женщин ему сейчас. Первый его коммерческий опыт, в общем-то, можно считать положительным, и запал пока что есть. Но как бы к завтрему не перегореть…

Как оказалось, страхи его были не напрасными. Весь вечер до того, как уснуть, он думал о том, что выбрал не совсем правильный путь. Утром он был почти уверен в том, что с выбором ошибся, но чтобы окончательно развеять сомнения, приготовил обед на десять персон, расфасовал порции по глубоким тарелкам, каждую накрыв мелкой. Вниз он спускался в надежде, что его товар окажется никому не нужным. Но его недавние покупатели разочаровали его, разобрав его стряпню. Оказалось, что его вчерашний соус пришелся всем по нраву, да и цена была приемлемая.

– Жена у тебя, парень, хорошо готовит, по-домашнему, – сказала дородная женщина, торгующая нижним бельем.

Ефим кивнул, соглашаясь с тем, что у него есть хозяйственная жена. А торговка продолжала:

– В кафе долго и дорого, а у нас каждая минута на счету, нам на кафе время тратить не с руки. Завтра приходи, приноси, что там у тебя. Тут у меня соседка тоже хотела…

На следующий день Ефим принес двадцать порций в полном «наборе»: первое-второе-третье, и ему понадобилось всего полчаса, чтобы сбыть свой товар. Еще через день Ефим довел количество порций до тридцати, а спустя две недели количество постоянных клиентов увеличилось до шестидесяти человек. Ефим решил пока не гнаться за численностью и сосредоточился на качестве – чтобы и вкусно было, и компактно. Ну и, конечно же, оптимально, чтобы доход рос от каждой сделки…

Работа над качеством вела к повышению количества. Заказов с каждым днем становилось все больше, доходы росли. Но в конце концов случилось то, что и должно было случиться. Однажды дорогу ему преградили два здоровяка. Это были Костян и Гошан.

– Здорово, – поприветствовал их Ефим.

Но Костян не спешил протягивать ему руку. С угрожающим пренебрежением он посмотрел ему в глаза, презрительно скривился, глянув на сумку с термосами.

– Говорят, ты здесь общепит открыл.

– А разве это плохо? Люди время на кафе не тратят, значит, больше торгуют, и вы приличную долю получаете…

– Много ты знаешь.

– Знаю, был опыт.

– Знает он… А я знаю, что ты под крутого косишь. А сам – лох. Такой же торгаш, да еще на побегушках…

– И платить не хочет, – угрюмо глянул на Ефима Гошан.

– А кто хочет?.. Но я все понимаю…

Глупо было бы упираться рогом. Дикая страна, дикие законы первобытного рынка. Хочешь жить – играй по правилам.

– Сколько?

– Две копейки.

– Двадцать процентов? – уточнил Ефим.

– Да, и за две недели… А потом за каждый день…

– Давайте двадцать пять, – предложил он.

– Издеваешься? – напыжился Костян.

– Нет, дело говорю… Я вам двадцать пять буду отстегивать, а вы мне с рынком поможете. Чтобы только я здесь людей кормил… Вам же выгодно: двадцать пять лучше, чем двадцать. И с одного удобней получать, чем со всех…

– Рынок большой, – в раздумье сказал Костян.

– Вот я и говорю. Тысячу людей на довольствие поставлю, с каждого по десятке навара, итого десять тысяч в день, ваша доля две с половиной. А в неделю? А в месяц?..

– А в глаз?.. Раскудахтался… Двадцать пять, раз уж напросился, но никаких поблажек… Или скажешь, семью кормить надо? – ухмыльнулся Костян.

– И скажу, – кивнул Ефим.

– И кто у тебя в семье? Дана?

– Допустим.

– Кого ты там из-за нее убил?

– Не важно.

– Трепач ты. Не люблю трепачей…

– Я тоже много чего не люблю.

– Это наезд? – нахохлился Костян.

– Нет.

– Что, очко жим-жим?..

– За своим смотри…

– Я сейчас из твоей башки кастрюлю сделаю, кашу в ней варить будешь…

– Что, прямо здесь? Или, может, в сторонку отойдем?

Ефим понимал, что поступает более чем опрометчиво. Он давно уже не тренировался, но это мелочь. Гораздо опасней было само противоборство, в которое он вступал. В принципе он мог справиться с одним Костяном, но с ним Гошан, и вдвоем они сделают из него котлету. А если им вдруг не повезет, то за них выступит вся бригада, в которой они состояли…

И все ж Ефим пошел вслед за Костяном и скоро оказался в свободном от людей пространстве между двумя рядами железных ларьков.

Костян шел впереди, Гошан – сзади, отрезая Ефиму путь к отступлению. Костян резко остановился и, быстро глянув через плечо, выбросил назад ногу. Если бы Ефим не ждал удара, он бы не успел среагировать и ему пришлось бы туго. Но он увернулся от ноги, более того, смог поймать ее и с силой дернуть вверх и на себя. Сумка упала на землю, но Ефиму сейчас было не до нее. Он уверен был в том, что сейчас ударит Гошан, поэтому поспешил повернуться к нему лицом. Удар последовал, Ефим увернулся от него, нанес ответный, но сбить парня с ног не смог. Тем временем Костян поднялся с земли и присоединился к своему другу.

Ефим попал под град ударов, но на ногах держался крепко. Бил и в ответ, постоянно лавируя так, чтобы противник не оказался у него за спиной. В конце концов Костян понял, что Ефима не одолеть.

– Хорош, – останавливаясь, махнул он рукой.

Под глазом у него надулся мешок, нос распух от меткого удара, на губе кровь. Гошан выглядел не лучше. Но больше всех досталось Ефиму.

– Ты правда ничего боец, – кивнул Костян.

И, увидев любопытного ларечника, на свою беду высунувшегося понаблюдать за поединком, вызверился на него:

– Ну чего уставился, козел? По рогам хочешь?

Ларечник спрятался в своей будке, но было уже поздно. Гошан зашел к нему, закрыл за собой дверь. Ларек пару раз содрогнулся от мощных ударов, а потом появился Гошан – в руке бутылка водки, пластиковые стаканчики.

– Что там у тебя? – показав на валяющуюся сумку, спросил у Ефима Костян.

– Да так, осталось немного…

– Что есть в печи, на стол мечи…

Стол он соорудил из нескольких ящиков, Ефим разложил по тарелкам горячее, Гошан разлил водку.

– Значит, Ефим тебя зовут? – хмуро, но с улыбкой во взгляде спросил Костян.

– Ефим.

– Из каких краев будешь?

– Из уральских.

– Там братовал?

– Было дело.

– И Дану оттуда привез?

– Ну да.

– От кого сбежал?

– Зачем сбежал? Просто уехал. От ментов подальше…

– Понятно… Из-за такой бабы на все пойдешь…

– Она не баба.

– Не цепляйся за слова, не люблю… Давай, брат, накатим за знакомство!

Драка страшна враждой, но хорошо, если она заканчивается сорокаградусной мировой… Домой Ефим вернулся, что называется, на бровях.

– У соседки был? – надув губки, спросила Дана.

– У соседей… С бандитами выпивал… Что лучше, с бандитами или с соседкой?

– И то плохо, и то…

– Из двух зол выбирают меньшее. Я выбрал конкретных пацанов… Они меня данью обложили. Двадцать пять процентов от прибыли – им. Зато весь рынок мой. А там торгашей больше тысячи, если всех обнять, то есть объять, это… в общем, круто будет… А соседки пока нет. Но будет…

Ефим всерьез договорился с братвой о монополии на быстрые обеды, но, чтобы обеспечить ими всех торгашей, срочно требовалось расширить производство. Можно было арендовать помещение, оборудовать его под цех горячей пищи, нанять поваров и разносчиков, но Ефим пошел несколько другим путем. Он не поленился и навел справки о женщинах пенсионного возраста, проживающих в его доме, обошел всех и с некоторыми заключил устный договор на поварские услуги. Ефим обеспечивает их продуктами, они возвращают их горячими обедами. Разумеется, не безвозмездно. И разносчиков он тоже нашел…

Глава 17

Дана вернулась домой в плохом настроении.

– Представляешь, эта сволочь сказала, что я должна заплатить за свидетельство! – возмущенно пожаловалась она.

– Деньги есть, заплатишь…

Увы, у Ефима не было больше времени на то, чтобы сопровождать Дану на курсы фотомоделей. Впрочем, она особо и не усердствовала, посещая далеко не каждое занятие. Неудивительно, что ей отказали в свидетельстве об окончании курсов.

– Ты не понял, он хочет, чтобы я заплатила ему натурой.

– Он так и сказал? – похолодел Ефим.

– Ну, не прямым текстом. В общем, намекнул…

– Разберемся…

Он хотел преподнести Дане сюрприз. Повод для радости у него был, но из-за какой-то модельной сволочи праздник был испорчен.

А Дана тем временем вошла в свою комнату и обомлела. Новая мебель, роскошная кровать, японский телевизор на стильной тумбочке, видеомагнитофон…

– Ничего себе!

Дана радовалась, а Ефим думал о подонке, посмевшем посягнуть на ее женскую гордость…

– Это все мне?

– Тебе… Только тебе… Хотя бы и я неплохо смотрелся в этой постели…

– Хочешь сказать, что за все нужно платить? – встревоженно посмотрела на него Дана.

– Пошли, обедом тебя накормлю…

В этот раз Ефим приготовил голубцы. Для эксперимента опробовал экономичное сочетание начинки – максимум вкуса при минимуме мяса. Вышло неплохо, и Дане понравилось.

– А ужинать в ресторане будем, – сказал Ефим.

– Я согласна, – улыбнулась девушка.

– А потом прошвырнемся по комкам…

Дешевле было одеваться на рынке, но в коммерческих магазинах качество было повыше, иногда попадался эксклюзив. Ефим привык считать каждую копейку, но на Дану это, как правило, не распространялось.

– Я тут недавно видел теплые сапоги и сумочку…

Не зря он крутился как белка в колесе, его дело приносило солидный доход. Мог бы уже машину взять, если бы не норковая шуба, которую купил Дане в конце осени.

– Ты знаешь, я давно поняла, что у тебя замечательный вкус, – обрадовалась Дана, увидев вещи.

Но, увы, сапоги ей не подошли. Пришлось ехать в дорогой магазин, чтобы найти что-то подобное. Поездка не прошла даром: Дана обрела обновку, а кошелек – сильно потерял в весе.

– Домой? – спросила девушка, прижимая к груди заветный пакет с коробками.

– Да, но по пути заедем к тебе на курсы…

– Поздно уже, Сташков, наверное, дома…

Но руководитель курсов был на месте. Правда, кабинет был закрыт, и Ефиму пришлось долго стучать, прежде чем ему открыли.

– Что вы себе позволяете, молодой человек! – возмущенно протянул чернявый тип с маленькими бесцветными глазками.

Он был растрепан, рубашка застегнута наспех. Ефим решительно толкнул мужчину рукой в грудь, вслед за ним зашел в кабинет и увидел такую же растрепанную девушку. Юбка высоко задрана, колготки валяются под журнальным столиком.

– Наташка!.. – удивленно протянула Дана. – Ты же говорила, что терпеть его не можешь?

– Он… Он заставил, – не глядя на нее, хнычущим голосом сказала девушка.

– И меня заставляли, Евгений Александрович!

– Ольховская, что ты такое говоришь!

– Ты совершил большую ошибку, мужик, – покачал головой Ефим.

Получив меткий удар в подбородок, Сташков растянулся на полу.

– Это тебе за то, что было…

Ефим подошел к нему поближе и сделал движение, как будто собирался добить его ногой.

– А это за то, что может быть…

– Не надо! – зажмурившись от страха, истерично взвизгнул мужчина.

– Если кому пожалуешься, подъедет братва, – предостерег его Ефим. – Тебе разборки не нужны. Для тебя это большие бабки…

Он понимал, что у Сташкова могут быть покровители в криминальном мире. Но вряд ли он будет просить свою «крышу» разобраться с Ефимом. Он для братвы – лох, и, прежде чем помочь ему на копейку, его облапошат как минимум на червонец… У Ефима с этим было немного полегче. Он всегда мог напрямую обратиться к Костяну и за отдельную плату воспользоваться его помощью. Костян не стал бы его дурить, но все равно, лучше не связываться с ним. Как ни крути, Ефим тоже для братвы коммерсант, то есть дойная корова, которую можно и приласкать за хорошее молоко, и пустить под нож в голодную пору.

– Да нет, какая братва… Я все понимаю…

– Дана к тебе больше ходить не будет, а свидетельство ей домой привезешь. Вопросы?

Сташков понял все правильно, и вопросов не последовало.

На улице они с Даной поймали такси; оказавшись в машине, она взяла руку Ефима, прижалась к ней:

– С тобой так тепло и спокойно.

– Потому что я тебя люблю…

– Что такое любовь? – грустно спросила она.

– Это когда жить без тебя невозможно.

– Но и я не могу без тебя… Мне кажется, не могу… Но это не любовь… Это привычка…

Ефим промолчал. Он давно уже понял, что говорить с ней на эту тему – скрести по ее и своим нервам.

В ресторан они попали поздно вечером, и Ефиму пришлось умаслить официанта зеленой купюрой, чтобы он нашел для них свободный столик.

Дана начала с шампанского, затем плавно перешла на коньяк. Она знала свою норму, но сегодня чувство меры отказало ей.

– Кажется, я пьяна, – сказала она, обласкав Ефима шальным взглядом.

– С чего бы это?

– Столько событий в один день…

– И что тебе понравилось больше всего?

– Как ты набил морду Сташкову… И подарки… Ну а спальня – слов нет. Я так понимаю, мы должны обмыть ее и обновить…

Ефим не сразу понял смысл сказанных ею слов, а когда это произошло, его бросило в жар. Дана хотела обновить свою спальню вместе с ним… Он, конечно, предполагал, что рано или поздно чудо случится, и, когда заказывал спальню, обнадеживал себя смелой мыслью… И все равно не верилось, что это всерьез…

Но Дана не на шутку налегала на коньяк, и Ефиму пришлось увести ее из ресторана, чтобы она не напилась вдрызг.

В машине она снова прижалась к его плечу.

– Я сегодня такая смелая, – пробормотала она. – И все равно боюсь…

– Боятся зайцы, потому что их могут съесть…

– А ты можешь съесть меня… Мне кажется, что ты хочешь меня съесть… Я слышу, как ты клацаешь зубами…

– Пить надо меньше.

– Потому и пила, чтобы не бояться… А все равно боюсь… Но я смелая…

– Боишься, но смелая… Сейчас домой приедем, я тебя спать уложу.

– А ты?

– Тоже лягу. В своей комнате…

– Ты настоящий мужчина… А я… Знаю, что так нельзя… Скажи, а у нас тоже будет машина?

– Обязательно.

– Я бы хотела ездить на иномарке. А то в автобусах мужики пристают… Они все такие противные…

– Будет тебе иномарка, – улыбнулся Ефим.

– А ты не противный…

Он почувствовал, как Дана полезла под пряжку ремня, пальцами нащупала хвостик «молнии», расстегнула ее… Но, увы, на большее ее не хватило. Она отдернула руку с такой поспешностью, будто из ширинки мог вырваться огонь. И все равно невероятное стало очевидным…

Всю оставшуюся дорогу Дана молчала, напряженно глядя в окно. Волновалась, переживала, видимо, осуждала себя за нескромный поступок. В лобовое стекло летел снег, «дворники» со скрипом и стуком разгоняли его. Морозно на ночной улице, так же холодно, как в кладовке, где Дана хранила свои чувства. Мисс фригидность двадцатого века, так, кажется, называл ее покойный Макар.

Она действительно сожалела о собственном поступке. Поэтому дома сразу после душа отправилась в свою комнату, закрылась там… Столько было предпосылок, но чуда так и не произошло.

Ефим уже засыпал, когда услышал, как приоткрылась дверь в его комнату.

– Как холодно! – прошептала Дана и юркнула к нему под одеяло.

– Я тебя согрею…

Не грубо, но крепко он прижал ее к себе, чтобы передать ей тепло своего тела. Он обнимал ее, а она лежала пластом, ее тело мелко дрожало – но, как ему казалось, не от холода, а от страха.

Дана была в шелковой ночной рубашке… Ефим часто представлял себе, с каким жаром будет гладить и ласкать ее тело, с каким восторгом ощутит упругость ее груди… Теперь все это стало явью. И хотя Дана не отвечала ему взаимностью, он распалился так, что никакая сила не смогла бы его остановить. Даже если бы Ефиму объявили сейчас, что попытка вторжения в ее таинства приведет к ядерной войне, он бы все равно продолжил наступление. Ему совсем не страшно было сгореть дотла; если с Даной вместе – то пожалуйста, хоть сейчас…

Но до атомного взрыва пока что было далеко. Хотя ядерная зима, казалось, уже наступила. Дана лежала неподвижно, как бревно. Ефим пробовал ее целовать, а она упорно отворачивала от него свое лицо. И судорожно свела вместе ноги, когда он лег на нее… Ноги она все-таки развела, но губы под поцелуй так и не подставила.

Она была не готова, и Ефиму пришлось постараться, чтобы овладеть ею… Сначала она лежала молча, даже не пытаясь подстроиться в такт его движениям. Она всего лишь терпела Ефима, и он этим пользовался, едва сдерживаясь, чтобы не заорать от невыносимого удовольствия. Но в конце концов она не выдержала мучений и заплакала. Он увидел, как по ее глазам текут слезы, но вместо того чтобы остановиться, ускорил развязку. Когда это случилось, Дана уже не просто плакала, она рыдала…

– Извини… Прости…

Он чувствовал себя похотливым подонком, подло и грязно надругавшимся над беззащитной девушкой.

– Ничего… Ничего, все нормально… – отодвинувшись к стенке, сквозь слезы сказала Дана.

– Где ж нормально?.. Я ничем не лучше Сташкова…

– Лучше… Я ему ничего не должна…

– А мне должна?

– Да… И не только это… Мне хорошо с тобой. Хорошо вообще. Я думала, и в постели… Ты должен меня понять, я по природе такая, меня воротит от секса. И еще после отчима комплексы… В общем, что есть, то есть…

– Ты должна меня простить.

– Я тебя простила… И ты должен меня простить… Я пойду…

Она соскочила с кровати, вышла из комнаты. Прежде чем лечь в свою постель, долго мылась – как будто хотела избавиться от плотской грязи, в которой испачкал ее Ефим.

Глава 18

Французские бистро брали свое начало от русского слова «быстро». Победители Наполеона не признавали долгого обслуживания, поэтому в парижских кафе этим словом подгоняли официантов… Ефим решил сохранить традицию, поэтому назвал свое кафе «быстро» с ударением на последний слог. Кафе-быстрó, или просто столовая совкового типа с усовершенствованным сервисом. В принципе в прошлом это и была общепитовская столовая, года два назад переоборудованная в магазин обоев. Ефим арендовал здание, взял кредит, чтобы сделать ремонт и закупить современное оборудование: холодильные и тепловые витрины для готовой продукции. Столовая находилась близ рынка, где всегда полным-полно голодных, но спешащих и экономных на расходы людей. А здесь и скорость, и умеренные цены. И конечно же качество – как блюд, так и самого обслуживания. С хамством со стороны персонала Ефим решил бороться нещадно. Здесь же находилась кухня, где готовилась и раскладывалась по пакетам пища для торговцев, которые предпочитали питаться на местах. Не зря Ефим переплачивал бандитам, они позволили ему взять под свой контроль общепит всего рынка. Производство готовых продуктов было монополизировано и поставлено на поток; может, кому-то не нравилось, но претензий пока не было. Зато хватало проверяющих – санэпидемстанция, пожарные, налоговики, но с этим Ефим пока справлялся, и не в убыток себе. Торговцы на рынке сытые, зал в кафе-быстрó полон народу, деньги в кассу текут рекой. И это только начало…

Окрыленный успехом, Ефим всерьез подумывал о том, чтобы создать целую сеть быстрого питания. Чтобы на каждом рынке – свое кафе-быстро… Можно ставить точки в других оживленных местах, возле станций метро например. И людям хорошо, и он не в убытке. А там, где людям хорошо, там должны быть льготы от правительства Москвы. Можно выйти на столичное начальство с предложением раскинуть по городу сеть столовых экономкласса. Если повезет, он получит и доступ к зданиям под свое предприятие, а возможно, еще и послабление в налоговом бремени. Ну а если удача полностью повернется к нему лицом, он получит еще и дополнительное финансирование от московского правительства.

А еще нужно было нанять специалистов для того, чтобы составить обширный бизнес-план и программу развития, которую не стыдно было бы представить на самый высокий уровень. Ефим думал об этом, когда в дверь постучали.

– Ефим Аркадьевич! – в кабинет вошла девушка с косой и в сарафане.

Русский фольклор был фирменным стилем его предприятия, а красавица Вика работала у него на раздаче. Сарафан – чистой воды бутафория, а коса настоящая, светло-русая, до пояса.

В руках Вика держала поднос.

– Опять про обед забыли, а ведь время уже…

– Да, наверное…

Ефим глянул на часы – половина четвертого. Все дела, дела, а о себе и подумать некогда.

Плывущей походкой танцовщицы из русского хоровода Вика обогнула стол, быстрыми плавными движениями поставила на стол первое, второе и компот с ореховым колечком.

– А то я жду, когда вы с проверкой придете, а вас все нет да нет, ну, думаю, заработались…

Она была южанкой, о чем свидетельствовали смугловатая кожа и мягкое гортанное «гэ». Но в этом он видел не порок, а достоинство. И сама Вика ему нравилась – красивая, фигуристая и ароматная, как свежевыпеченный хлеб…

– Заработался…

Вика села за приставной стол, оперлась щекой о подставленную ладонь, мечтательно посмотрела на Ефима.

– Спасибо, можешь идти, – сказал он.

– А можно я немного посижу?

– Я ем, а ты просто сидишь, мне как-то неловко.

– Так я и себе принесу…

Вика обернулась в два счета, но принесла себе только второе.

– Я бы и от третьего не отказалась, – сказала она, взглядом показав на бар.

Первое и пока единственное кафе было для Ефима и офисом. Здесь у него был свой обставленный с комфортом кабинет, но без приемной. А секретарша у него, похоже, уже появилась…

– А как же работа? – удивленно посмотрел на нее Ефим.

– Так очереди уже нет – девочки справятся и без меня. Но это если вы разрешите…

Ей было уже двадцать пять лет, в то время как Ефиму только-только должно было исполниться двадцать четыре. Но она обращалась к нему на «вы». Приятно было осознавать себя начальником. И еще приятней было принимать знаки внимания с ее стороны.

– Я до шести не пью, – покачал он головой.

– А я до семи, – улыбнулась Вика. – До семи утра…

– Я имел в виду вечер.

– Не надо иметь вечер, надо иметь женщин, – шаловливо улыбнулась она.

Это был явный перебор, но поведение Вики не смутило Ефима. Но ему не понравились ее слова.

– Ты так говоришь, как будто у меня этого нет.

– А как будто есть!

Вика поднялась со своего места, сама подошла к бару, достала оттуда початую бутылку «Наполеона», коробку шоколадных конфет, две рюмки, наполнила их.

– У меня есть жена.

– Жена есть, а страсти нет…

– Много ты понимаешь…

– Не много, а кое-что… И знаю, когда жена досыта кормит мужа, а когда на голодном пайке держат… Может, потому и решила вас подкормить, потому что жалко стало…

– За обед спасибо.

– А я не про обед.

– И жалеть меня не надо.

– Надо… Баба должна жалеть мужика, тогда она настоящая баба. А мужик должен ласку принимать. И должен, и любит…

Вика так посмотрела на него, что Ефима бросило в жар. Полтора года он жил с Даной, но так и не дождался от нее той самой ласки, о которой так грубо, но жгуче говорила Вика. Иногда она подпускала его к себе, но такой секс больше напоминал отправление естественных надобностей в экстремальных условиях, нежели настоящую страсть. Дана держала его за друга, ценила его, была ему благодарна за все, что он для нее делал. Но секс она воспринимала как некую грязную обязанность. И вела себя при этом так, как мог бы вести себя мужик, которому по воле обстоятельств нужно было переспать со своим другом… Успокаивало Ефима только то, что не видела она мужчин и в других представителях сильного пола. Она и не думала смотреть на сторону, не говоря уже о том, чтобы загулять… Этого утешения было бы мало, если бы он не любил Дану. А поскольку он не мог без нее жить, то ему приходилось терпеть ее недостатки так же, как она терпела его самого…

– Не подгоняй мужиков под один трафарет, – покачал головой Ефим.

– А чего их подгонять, если они все под этот трафарет мазаны?..

Вика подала ему полную рюмку. Не должен был Ефим пить с ней, но рука сама потянулась за коньяком.

– Как-то неудобно это: вы за одним столом, я за другим…

Вика поднялась и сначала закрыла дверь на защелку, а затем с бутылкой коньяка села на стол поближе к Ефиму.

– На брудершафт пить не будем, – сказала она, снова подняв полную рюмку. – На брудершафт – это пошло… Настоящая страсть не любит фальши…

– И много ты знаешь про настоящую страсть? – выпив, спросил Ефим.

– Уж побольше, чем ваша жена… А посмотрите, сколько во мне этой самой страсти!

Она взяла его за руку, приложила ее к своей груди. Ефим хотел воспротивиться, но не смог. Слишком долго у него не было настоящей женщины…

– А сердце как бьется!

– Это от коньяка, – усмехнулся он. – Спиртное вызывает тахикардию…

– Не знаю, что там вызывает спиртное, а я вызываю настоящего мужчину… Я вызываю вас…

– Куда, на дуэль?

– Я бы сказала, на дуэт…

Она убрала его руку со своей груди, но только для того, чтобы снова наполнить рюмки.

– Выпьем разом, – сказала Вика. – И закусим друг другом…

Они выпили, она бросила в рот конфетку, раскусила – одну половинку съела сама, другую губами передала Ефиму. И он легко попался на эту приманку – даже не дернулся, когда девушка впилась в него губами. И ничего не сказал, когда ее пальцы поползли к его «молнии»…

Домой он пришел поздно. Но даже если бы он вернулся в разгар рабочего дня, все равно бы застал Дану. Она получила свидетельство об окончании курсов, даже пыталась делать карьеру фотомодели. Устроилась в агентство, скоро получила предложение на рекламу нижнего белья, но проспала одну фотосъемку, опоздала на другую, и на ней быстро поставили крест. О чем, кстати сказать, она ничуть не жалела. Рано вставать, в поте лица крутиться перед фотокамерой – это, как оказалось, была чуждая ей стихия. Дане больше нравилось сидеть дома, заниматься аэробикой перед телевизором, ухаживать за собой в домашних условиях – спокойно, медленно, в свое удовольствие. И о своем гардеробе она заботилась, особенно любила его обновлять. Не отказывалась она и от вечерних прогулок по городу в обществе Ефима, где она могла блеснуть перед публикой своей красотой и стилем. Ей нравилось, когда мужчины смотрели на нее с восхищением, но на сторону ее не тянуло. Она была довольна своей жизнью и другой, судя по всему, не хотела.

Дана вышла к Ефиму с кремовой маской на лице:

– Привет.

В квартире не убрано, ужина нет… впрочем, Ефим давно привык к этому. И горячих поцелуев от Даны он тоже не ждал. Сейчас она повернется к нему спиной и скроется в своей спальне. На этом их общение и закончится… Но Дана внимательно смотрела на него, губы слегка изогнулись в страдальческой какой-то улыбке.

– Ты был с женщиной? – прямо спросила она.

– Нет, с чего ты взяла? – внутренне вздрогнул Ефим.

Дана подошла поближе, принюхалась.

– От тебя пахнет духами.

– Если тебе это интересно знать, я работаю с женщинами…

– Да, наверное.

– Тогда какие претензии?

– Претензий никаких, – качнула она головой.

– Не было ничего, – буркнул он и скрылся в своей комнате.

Сегодня он не ждал от Даны никаких жертв. Но все же она пришла. Без маски, но с подкрашенными ресницами и губами, в полупрозрачном шелковом халате. Он уже лежал в постели, смотрел телевизор. Дана подошла к нему, села на краешек кровати.

– Мне кажется, нам нужно серьезно поговорить, – сказала она.

– Я тебе сказал, не было ничего.

Он переживал, что Дана узнала правду, но в то же время не винил себя за происшедшее. Она сама виновата во всем, сама довела его до того, что ему стало в радость приключение на стороне.

– Мы живем неправильно, – сказала она. – Ты сам по себе, я сама по себе. И когда мы вместе, все равно порознь: ты в своей комнате, я – в своей…

– Я уже привык.

– Но так неправильно…

– Это ты мне говоришь?

– Нет, себе… Надо что-то менять.

– Что? Гардероб?

– Ты почему такой злой? – сдержанно возмутилась она.

– Извини, сорвалось…

– Это ты извини меня за то, что я такая… Я исправлюсь… Хочешь, мы будем спать вместе?

Ефим видел, с каким трудом далось ей это предложение. Но отказываться не стал.

– Хочу.

– Я знаю, тебе не нравится, что в доме не убрано, что я не кормлю тебя ужином…

– Ты не волнуйся, есть кому накормить…

– И кто это? – встрепенулась она.

– Мое быстрó.

– Я знаю, ты нравишься женщинам, – грустно вздохнула Дана. – И представляю, сколько нужно сил, чтобы терпеть меня… Ты хорошо зарабатываешь, и я бы не возражала, если бы ты нанял женщину, которая убиралась бы в доме, управлялась на кухне…

– Мне нравится, что до этой мысли дошла ты, а не я…

– Насмехаешься?

– Нисколько…

– А я слышу сарказм… Но я сама заслужила…

– Еще какие-то предложения?

– Тебе не терпится от меня избавиться?

– Не говори глупости.

– Это не глупости, это попытка изменить нашу жизнь… Мы живем с тобой в гражданском браке, но это неправильно. Мы бы могли сочетаться законным браком…

– А как же любовь? – вскинулся Ефим.

– Я… Я тебя люблю…

– Ты сама в это веришь?

– Да… Ты очень хороший, мне с тобой очень хорошо…

– Это не любовь, это привязанность…

– Может, еще и не любовь, – пожала плечами Дана. – Но если я кого-то и смогу полюбить, то только тебя…

– Это уже что-то, – улыбнулся Ефим.

«В голодную пору и лебеда за счастье», – мысленно отметил он.

– Мы могли бы пожениться… – продолжала она. – И я могла бы родить тебе ребенка…

– Ты в этом уверена? – разволновался он.

– Да.

– Но у нас ничего не выходит.

– Это потому, что я не хотела… А сейчас хочу… Мы бы могли попробовать прямо сейчас…

– Это интересно… Это очень интересно… Ты хочешь выпить?

Прежде чем заняться этим, Дана, как правило, хорошенько накачивала себя спиртным.

– Нет… Если мы думаем о ребенке, то это ни к чему…

– Ну, если подходить к этому делу со всей ответственностью, то нам бы не помешало пройти обследование. Я читал, так делают молодые пары…

Слишком хорошо показала себя Вика на тесном диванчике в его кабинете, чтобы думать о сексуальных утехах. Дану он хотел всегда, даже сейчас, но если она принесет себя в жертву, то не будет никаких утех. Он почувствует ее боль, увидит ее слезы…

– Хорошо, я запишусь на прием в поликлинику, – сказала она.

– Отлично, – одобрительно улыбнулся он.

Мысль о ребенке придала их с Даной отношениям живительный импульс. Своим появлением на свет ребенок сделает их семью полноценной.

Глава 19

Крохотный Максимка пускал пузыри и забавно колотил воздух ножками. Глаза большие, пытливые и такие ясные, что казалось, малыш все понимает.

– Какой большой, – умиленно сказал Ефим, укладывая сына на пеленки. – И не скажешь, что семимесячный.

– А это Григорию Артемовичу спасибо надо сказать, – сказала девушка. – Ты даже не представляешь, как нам повезло, что я попала к нему. Лучший акушер Москвы, к нему даже из-за границы ездят… Видел бы ты, какой Максимка был маленький, всего полтора килограмма. За каких-то две недели набрал целый килограмм. И все благодаря Григорию Артемовичу… Он даже восьмимесячных детей спасает, это для него в порядке вещей… Да, такая у женщин природа, семимесячные выживают, а восьмимесячные обречены, а у него все живут. Такой он гениальный врач…

– Неудобно как-то, человек такое большое дело сделал, а я его даже не отблагодарил… Надо будет подъехать, денег ему дать…

– Нет-нет! Не надо! – встрепенулась Вика. – Он взяток не берет! Такой у него принцип!

– Ну, значит, он настоящий врач…

– Он врач от бога. А бог лишает дара тех, кто лечит за взятки…

– Взятка – это когда ни за что, а это благодарность, в денежном, так сказать, выражении…

Семь месяцев назад он и Дана прошли полное медицинское обследование; оказалось, что со здоровьем у них все в порядке, равно как и с репродуктивной функцией. Но с ребенком, увы, ничего не вышло. Что, впрочем, не помешало им оформить отношения в загсе. На Вике жениться Ефим и не думал, но именно она родила ему сына. Пришлось покупать ей жилье, обставлять его. И это при том, что с Даной они до сих пор жили на съемной квартире, хотя и могли позволить себе иметь свою собственную.

Дела у Ефима шли на удивление хорошо. За каких-то полгода он смог открыть несколько столовых экономкласса и целый комбинат быстрого питания, который обслуживал сразу три рынка. В перспективе было еще несколько предприятий, и все под эгидой московского правительства, которое, как он и рассчитывал, всерьез заинтересовалось его проектом и вступило с ним в долевое участие. Собственные и кредитные средства, инвестиции – все это крутилось во благо простых людей, нуждающихся в дешевой и здоровой пище…

Ефим перепеленал Максимку – с любовью, но кое-как.

– Не так, – покачала головой Вика и показала, как нужно пеленать детей.

– Я обязательно научусь…

– А куда ты денешься? – задорно улыбнулась она. – Ты отец, ты должен уметь ухаживать за сыном… Как твоя Дана поживает?

– Спасибо, ничего…

– Она знает, что ты стал отцом? – В ее голосе звучали и ревность, и торжество одновременно.

– Нет.

Увы, но Дана догадывалась о существовании соперницы. Ефим упорно в том не сознавался, а она и не пыталась его выслеживать, уличать в измене. Но все же попросила его не распыляться – дескать, одна постоянная любовница еще терпимо, а больше не надо. Она говорила об этом, сожалея о его увлечении, но с уверенностью, что Ефим не бросит ее ради другой. Да он и не собирался этого делать. Его вполне устраивал такой вариант: Дана для сердца, Вика – для разгрузки. С одной он жил, другую содержал – квартира, деньги, теперь вот забота о ребенке.

– А надо бы сказать…

– Зачем? – обеспокоенно посмотрел на Вику Ефим.

– Пусть она знает, что ты счастлив со мной…

– Да, мне с тобой хорошо. Но ей вовсе не нужно об этом знать.

– Но…

– Давай без «но»! – отрезал он.

– Как скажешь, – стушевалась Вика.

– Как скажу, так и будет.

– Потому что ты настоящий мужчина…

– Тебе совсем не обязательно мне льстить, – усмехнулся он. – Ты моя вторая жена, и я к тебе очень привязан…

– Вторую жену в паспорт не впишешь.

– Паспорт – это всего лишь бумажка.

– Не знаю, не знаю… Пошли, я тебя покормлю…

Вика во многом превосходила Дану. Она также тщательно следила за собой – даже сейчас, после родов, выглядела очень хорошо. В доме у нее идеальный порядок, а какой она умела готовить борщ с галушками… А пельмени… Это вообще нечто – нежные, буквально тают во рту. Сегодня у Вики на обед было жаркое в горшочках – такую вкуснятину даже Ефим приготовить не смог бы, а о Дане и говорить нечего… И с ребенком Вика успевала, как добрая мать и хорошая хозяйка.

И все же Дана была лучше. Об этом можно было судить по представлению о том, как изменилась бы его жизнь, исчезни она вдруг. Дана значила для него все, и Ефим бы просто-напросто зачах без нее, как фикус без полива. А если бы пропала Вика, он бы погоревал немного и успокоился… С Максимкой все посложней. Он любил сына, свою плоть и кровь, и это очень сильно укрепило положение Вики. Но все равно, большой любви к ней Ефим не испытывал.

Его новый офис находился в самой большой столовой, которую он открыл совсем недавно. Оживленный проспект, престижное место – район Третьего кольца. Здесь же недалеко находился элитный дом, в строительстве которого он принимал долевое участие. Максимум через полгода он намеревался вместе с Даной въехать в четырехкомнатную квартиру.

В столовой был сделан евроремонт, обслуживание – четкое и грамотное, цены далеко не самые зубастые. Неудивительно, что от клиентов не было отбоя.

Но в тот день Ефиму пришлось иметь дело с посетителями другого плана. В приемной его ждали двое – Костян и один из боссов группировки, которую он представлял.

– Ну, здорово, Ефим. – Костян нехотя поднялся, с вальяжным видом подал ему руку.

Он еще в прошлом году поднялся с рядового «пехотинца» до бригадира, в чьем ведении находился рынок и окрестная территория. Ефим по-прежнему отстегивал ему договоренные двадцать пять процентов с той прибыли, которую он не уводил в тень от официальных налогов. Черный нал – а таковой, увы, имелся – был темным лесом для всех, как для государства, так и для братвы. Впрочем, суммы, которыми он баловал бандитов, были вполне достаточными для того, чтобы Костян и его старшие не чувствовали себя ущемленными. Но, видимо, у них появились претензии, раз уж они пожаловали к нему.

Бандитский босс поприветствовал Ефима легким движением головы. Он смотрел на него угрюмо, исподлобья.

– Это Афанас, – представил его Костян. – Очень уважаемый человек…

– Догадываюсь… Прошу!

Ефим провел гостей в кабинет, но место за столом занять не успел – его опередил Афанас, бесцеремонно плюхнувшийся в директорское кресло. Хорошо, что хоть ноги на стол не положил.

– Я так понимаю, у вас проблемы, – косо глянув на бандитского авторитета, спросил Ефим.

– Проблемы у тебя, мужик, – презрительно усмехнулся Афанас.

– Я исправно вам плачу, какие претензии?

– Ты платишь за один рынок, а нам нужно все… У тебя девять точек, а ты отстегиваешь только за одну…

Ефим удивленно посмотрел на бандита. Оказывается, братва неплохо информирована о его успехах.

– Я отстегиваю, как договорились. Двадцать пять процентов с прибыли, которую имею с вашего рынка. Это солидные деньги…

– Ты имеешь прибыль, а мы имеем тебя самого…

– Это вам так кажется, – покачал головой Ефим.

– Когда нам кажется, мы думаем; а когда точно знаем – предъявляем… Мы тебя подняли, поэтому ты нам должен… Понимаю, двадцать пять процентов с каждой точки – это много. Забиваемся на двадцать и расходимся…

– Я плачу налоги, я выплачиваю кредиты. У меня развивающееся производство, двадцать процентов для меня – это вилы…

– Ты знаешь наши законы…

– Я-то знаю, а в мэрии, боюсь, нет…

– При чем здесь мэрия?

– При том, что у нас акционерное предприятие. Пятьдесят один процент – это моя доля, все остальное принадлежит Москве. Плюс к инвестициям – социальные субсидии. Социальные! На поддержку социального проекта. Вы должны понимать, что это значит!

– И что это значит? – напрягся Афанас.

Вряд ли он понял, о чем шла речь, но предостерегающие нотки в голосе Ефима подействовали на него угнетающе.

– А то, что если я отдам вам хотя бы одну копейку из общего бюджета, то завтра же вами вплотную займется РУОП. Каждая копейка от прибыли, которую зарабатывает наше с Москвой совместное предприятие, находится под особым контролем мэрии. И я не думаю, что правительству захочется делиться с вами…

– Правительству? Правительству Москвы?

– Вам этого мало?

– Да нет, немало, – призадумался Афанас.

– То есть ты хочешь сказать, что у тебя ментовская крыша? – спросил Костян.

– Нет у меня никакой крыши… Думаете, мне нравится, что меня опекает московское начальство? Да это сплошной геморрой! Тому подмажь, тому приплати… А какой учет? Проверки без конца!.. Лучше бы я с ними не связывался…

Это была наглая ложь, но с бандитами по-другому нельзя, поэтому вины за собой Ефим не чувствовал.

– А как же ты с нашего рынка платишь? – озадаченно спросил Афанас.

– Да очень просто, – выкрутился Ефим. – Ваш рынок не входит в общую с Москвой систему, это мое личное предприятие, где я и царь, и бог… Но боюсь, что и на него лапу наложат…

– Но ты же будешь платить? – заерзал Костян.

– Пока да, но, если меня прищучат, боюсь, что лавочку придется закрыть. Иначе прикроют меня самого… Меня прикроют, а вас закроют. СОБР обычно в таких делах не церемонится…

– Ну, СОБР – это круто, не вопрос, – нервно поднявшись с кресла, сказал Афанас. – Но пока все спокойно, ты плати… Что было, то пусть дальше будет… А остальные точки…

Он встревоженно посмотрел на Костяна в поисках совета.

– О них вам лучше забыть, – пришел ему на помощь Ефим. – Иначе РУОП и СОБР… И мне кости намнут, и вам…

– Если дядя в кепке скажет «фас», мало не покажется, – удрученно кивнул Костян.

Братки хотели произвести устрашающий эффект, но попали под впечатление сами. Из кабинета они уходили в тревожных раздумьях. Глядя им вслед, Ефим мысленно праздновал победу. Воевать можно с государством вообще, но конкретно бросить вызов столичной мэрии мог только идиот. Ефим решил, что в скором времени вообще откажется выплачивать братве проценты. Но сначала надо бы обзавестись оружием – ведь пистолет он так и забыл в поезде, а он бы сейчас ему не помешал…

Глава 20

Горячий, густой от выхлопной гари воздух дрожал от зноя. Душно, небо темное, низкое. Кондиционер в салоне спасал от жары, но не мог уберечь от грозы. И хорошо, если это будет погодная стихия. Очень плохо, когда громы и молнии сотрясают семейную жизнь.

Ефим возвращался домой после встречи с любовницей и сыном. Дана, возможно, поймет, где он был, и, наверное, ничего не скажет, потому что, скорее всего, давно уже смирилась с мыслью, что у мужа на стороне есть другая женщина. А может, и не станет молчать. Этого Ефим и боялся…

Он крепко задумался и все же успел нажать на тормоза, когда прямо наперерез ему выскочил «триста двадцатый» «БМВ». Столкновения избежать не удалось, но удар был несильным – Ефима даже не тряхнуло, когда он въехал в крыло «БМВ».

Первым его желанием было выйти из машины и намылить шею бездарному нахалу, но он лишь сжал кулаки, когда понял, что нарушитель – женщина. Легче застрелиться, чем выяснять отношения с дамой, особенно если она уверена в своей правоте. Еще начнет доказывать, что у него помеха справа, а светофор на перекрестке поставлен для цветомузыки… Когда Ефим увидел, что за женщина нарушила правила, он оторопел:

– Лариса?!

– Ефим?!

Далекое прошлое ворвалось в его настоящее на «лошадях» баварского мотора. Он смотрел на свою бывшую подругу с изумлением наркомана, не способного отличить явь от галлюцинации.

– Ты как здесь оказалась?

– Вот, ехала… – растерянно улыбнулась она.

Лариса похорошела, похудела. Модная прическа, наращенные ногти, стильный сарафан… И машина у нее далеко не простая – новенький «БМВ» могли позволить себе только избранные.

– Как ты ехала, я видел.

– Извини, но я совсем недавно за рулем.

– А права где купила?

– Нет, права настоящие.

– Заметно.

– Да тебе что, у тебя бампер, ты даже фару не разбил, а у меня крыло…

Ефим вскользь глянул на помятость на переднем крыле «БМВ».

– С боевым крещением тебя, – усмехнулся он.

– Ты не злишься?

– Нет. Но удивлен… Ты что в Москве делаешь?

– А ты?

– Я здесь живу.

– И я живу, – улыбнулась она. – Болеслав квартиру здесь купил…

– Какой Болеслав?.. Болек, что ли?

Ефим не знал, радоваться ему или поскорее уносить ноги. С Болеком ему встречаться не хотелось, но было бы глупо упустить шанс узнать, как и чем этот прохиндей из прошлого живет в настоящем.

– Ну да, кто ж еще, – смущенно улыбнулась Лариса.

– Я так понимаю, вы до сих пор вместе.

– Да, я вышла за него замуж…

– Я думаю, гаишников нам ждать не обязательно. Сами разберемся…

– Где?

– В каком смысле где?

– Я виновата, и я должна загладить свою вину.

Лариса увлеченно смотрела на него; на губах блуждающая улыбка.

– Мы бы могли поужинать в ресторане. За мой счет…

– Если за твой счет, тогда нет. А если за мой, то можно что-нибудь придумать…

Он повел свою бывшую подружку в ресторан, в котором никогда еще не был. Заведение понравилось им обоим: спокойно, комфортно, приглушенный свет, тихая ненавязчивая музыка. Цены здесь кусались, но Ефим решил не обращать на это внимания. Заказал паштет из гусиной печени, салат из королевских креветок и фаршированную форель с запеченным картофелем и овощами. Не забыл и о шампанском. Лариса с интересом наблюдала за ним, в глазах светились чувственные блестки.

– Ты такой важный, – сказала она, когда официант удалился.

– Хочешь жить – умей вертеться, – шутливой фразой отделался он.

– Я смотрю, ты неплохо вертишься… «Шестисотый» «Мерседес», сам смотришься на миллион… Чем занимаешься?

– Дела делаю, – уклончиво ответил Ефим.

– И Болек дела делает. И это у него неплохо получается…

– Догадываюсь.

– За три года много изменилось. Он теперь в Черногольске самый-самый… Но ему этого мало, он в Москву подался. Там у него мафия, здесь бизнес – цветные металлы, лес…

– К чему стремился…

– Да, он всегда стремился к тому, чтобы жить хорошо.

– Рыба ищет, где глубже.

– Ты тоже нашел свою гавань.

– Гавань – это тихая заводь, а у меня шторма вокруг, стреляют, убивают…

Ефим понимал, что Лариса расскажет мужу о встрече с ним. Так пусть Болек думает, что он бандитствует в Москве, тогда у него отпадет охота выяснять с ним отношения. Если, конечно, он к тому стремится…

– У нас это в Черногольске все осталось, а здесь спокойно… Болек сейчас там, а я здесь… Скоро будет…

В ее словах угадывался намек на положение свободной женщины. Она хотела, чтобы Ефим воспользовался ее доступностью. И еще она просто его хотела – это читалось в ее глазах…

– Передавай ему привет.

– Ты шутишь? – оторопела она. – Я ему ничего про тебя не скажу…

– Почему?

– Потому что он псих…

– Лестного же ты мнения о своем муже, – холодея от дурного предчувствия, вымученно улыбнулся Ефим.

– Я говорю то, что есть… Со мной он нормальный, меня он любит, а с остальными – настоящий псих. Его все как огня боятся…

– На каждый огонь есть огнетушитель.

– Если это просто огонь. А если пожар?.. Я же знаю, он хотел, чтобы ты Телегина убил.

Лариса говорила тихо, но Ефим все же осмотрелся – не слышит ли их кто.

– А ты Дану забрал и уехал, – продолжала она. – Он долго на тебя злился…

– А сейчас?

– Сейчас не злится… С Телегиным он проблему и без тебя решил. И с Демидом разобрался… В общем, конкурентов у него больше нет…

– Если он на меня не злится, то в чем проблема?

– А в том, что ты вышел из дела. Он всерьез считает, что ты совершил преступление, за которое тебя нужно казнить…

– Он точно не в своем уме, – напыжился Ефим. – Передай ему, что у меня тоже есть к нему претензии. Он пытался меня подставить, а за такие дела по головке не гладят…

– Ему все равно, кто что про него думает. Он ни с кем не считается, он привык идти напролом… Лучше я не буду ему о тебе говорить.

– Да мне, в общем-то, все равно… Мне с ним дела не делать, а если вдруг пересечемся, то это наш мужской разговор…

– Ты не трус, я знаю… И сила у тебя есть… Но лучше тебе с ним не связываться…

– Плевать я на него хотел.

Ефим храбрился, но смертельный холод леденил душу. Не было у него такой силы, чтобы защититься от профессионального киллера, которого мог наслать на него бешеный Болек. От одного отобьешься, от другого, а третий сделает свое черное дело.

– А на меня? – проникновенно посмотрела на него Лариса.

– Ты другое дело…

– Ты меня не любишь, – удрученно сказала она.

– Любил… Или думал, что любил… К тебе из армии ехал. А увидел Дану и пропал…

– Она сейчас с тобой?

Ефим взглядом показал на обручальное кольцо.

– Значит, она твоя жена.

– Да.

– Дети?

– Нет.

– А у нас дочка, ей уже два года, с половиной. Лиза сейчас дома, здесь, в Москве. С няней. Женщина хорошая, я не переживаю, – как бы оправдываясь, сказала Лариса.

– Это хорошо, когда есть дети…

– А у вас не получается… Грехи прошлого.

– Какие грехи? – напрягся Ефим.

– Думаешь, я тебя забыла? Думаешь, я не узнавала?.. Твоя Дана в притоне жила, мать – пьяница, отчим – рожа уголовная. Ее, говорят, в прокат сдавали. Я не хочу сказать, что она по своей воле с мужиками спала, но ведь было. И зараза всякая, и аборты…

– Я не хочу это слышать, – вспылил Ефим.

– Понимаю, – сочувствующе посмотрела на него Лариса. – Кому приятно такое узнать…

– Это все вранье… А если и было что, это – не твое дело! – резко сказал он.

Ефим знал, в каких условиях росла и воспитывалась Дана. Она и сама не скрывала, что ее изнасиловал отчим. Но если она и спала с кем-то после этого, то не по своей воле. Не с ее темпераментом крутить страстную любовь…

– Да, наверное, не мое.

– Какие мы правильные! – скривился он. – Мы с Даной живем три года. И за это время она даже не пыталась изменить мне. А ты… Пока я служил в армии, ты спала с Болеком, и не говори, что это не так…

– Да, но с тех пор как ты вернулся, я тебе ни разу не изменяла. Пока ты своей Даной не увлекся…

– Интересная у тебя логика. Пока в армии служишь, ты не человек. Ты гуляла с Болеком, но мне как бы и не изменяла…

– Ну, может, и изменяла, – раскраснелась Лариса. – Но тебе какая разница? Ты на своей Дане был помешан. И сейчас ты с ней…

– Ну вот, и выяснили отношения, – опомнившись, печально улыбнулся Ефим.

Действительно, какая разница, как и что было в прошлом? Если разобраться, оба они были не честны по отношению друг к другу.

– Выяснили, – кивнула Лариса. – Но легче не стало… Ты с Даной, я с Болеком… Тебе все равно, ты меня никогда не любил. А я да, любила, тебя любила…

– Это в прошлом.

– Прошлое – это сопля, которая тянется в настоящее и будущее… Ты продал меня Болеку, как будто я какая-то вещь. А я не вещь, у меня чувства есть. И были, и есть…

– Я тебя не продавал, – возмутился Ефим.

– Ты от меня отказался.

– Что-то в этом роде. Но не продавал… Он сказал, что спал с тобой. Сказал, что вы любите друг друга…

– Он не мог сказать, что я его люблю. Он мне нравился, да, но чтобы любить… Напустили соплей, как старые маразматики, – одернула себя Лариса. – Мы еще молодые, у нас еще вся жизнь впереди, о будущем нужно думать…

– Вот за это и выпьем, – сказал Ефим, глядя, как официант наполняет бокалы.

Топкое прошлое утомило его. Но не радовали перспективы, открывшиеся перед ним с подачи Ларисы. Она, конечно, хороша, но в его планы не входило крутить с ней любовь. Напротив, хотелось бежать от нее, спрятаться от ее мужа. Связываться с ним совершенно не хотелось…

– Выпьем, – маняще улыбнулась Лариса.

Избегая насущных тем, Ефим завязал разговор о ресторанном бизнесе, в котором мало-мало разбирался, поскольку совсем не прочь был заняться им в будущем. Поговорили о Москве, о женской моде, в курсе которой он был благодаря Дане… Так время и пролетело. И когда он собрался уходить, Лариса вспомнила, что о главном они так и не поговорили. Ефим сделал вид, что не услышал ее.

– Передавай привет мужу, – сказал он на прощание.

– Мы же договорились, что я не буду говорить ему про тебя.

– Мне, в общем-то, все равно… До встречи!

Он открыл водительскую дверцу ее машины и даже чмокнул ее в щечку, но не спросил номер ее телефона и свой не оставил. Незачем им встречаться…

А дома его ждала Дана.

– Ты пьян, и от тебя пахнет женщиной, – внешне спокойно, но с внутренним напряжением сказала она.

Первая молния блеснула.

– От меня пахнет шампанским, – буркнул он.

– Это одно и то же.

– Завтра мы тоже пойдем в ресторан.

– Значит, сегодня ты был в ресторане…

– Да, обмывал сделку.

– С кем? С женщиной?

– А разве женщина не может быть деловым партнером?.. Она из мэрии, она курирует мой бизнес…

– Красивая?

– Ничего. Но до тебя – как Луне до Солнца…

Дана пропустила лесть мимо ушей.

– И в жизни много чего добилась?

– Это ты о чем?

– О том, что я даже не пытаюсь ничего добиться… Я рвалась в Москву, чтобы стать «Мисс Россия», но это мне уже совсем не интересно. Я могла бы сделать карьеру в модельном бизнесе, но мне совсем не хочется суетиться. Я могла бы поступить в институт, но это мне тоже неинтересно. Хозяйка из меня никакая. Ребенка тебе родить не могу… Да, я такая. И ничего с собой поделать не могу…

Она заплакала. Легкая гроза закончилась теплым соленым дождем. Ефим расчувствовался, нежно взял Дану за плечи, мягко прижал к себе.

Да, в жизни она мало к чему стремилась. Да, она плохая хозяйка – как на кухне, так и в постели. Она не может родить ребенка… Но все равно она самая лучшая. Пусть и не пылает страстными чувствами к мужу, но зато принадлежит только ему одному. Из Даны не вышло «Мисс России», но при этом она не теряла желания нравиться людям. Она по-прежнему и так же увлеченно следит за своей внешностью, занимается аэробикой, чтобы держать себя в тонусе. И если уж на то пошло, он сам виноват в том, что жена не хочет учиться и работать. Ей нравится жить с ним в элитной квартире, ее устраивают его заработки, которые позволяют ей одеваться в дорогих бутиках и каждую субботу ходить в ресторан. Она ни к чему и не стремится, потому что у нее все есть. И упрекать ее не в чем… Ефим чувствовал себя виноватым за то, что вынужден был врать жене…

Глава 21

Ефим без интереса осматривал предложенное под аренду помещение. Узкое фойе, два небольших зала, подсобка – вот и все богатство. Столовую здесь не разместишь: и площадь не позволяла, и место не очень удачное – спальный район, от метро далеко.

– Даже не знаю, – пожал он плечами.

Отказываться было неудобно. Чиновник из мэрии предлагал этот вариант, можно сказать, от всей души, за сравнительно небольшой откат.

– Ремонт здесь надо сделать, у тебя, Ефим Аркадьевич, рука в этом плане набита. Ремонт из этих комнат конфетку сделает…

– И конфетки бывают убыточными… Парикмахерская здесь была, почему закрыли?

– Прибыли не приносила. Цены сейчас какие, даже «полубокс», и тот кусается…

– А людям стричься надо.

– Само собой.

– Ремонт можно сделать, – кивнул Ефим. – И оборудование новое завезем. Парикмахерскую откроем. Эконом-класса. Чтобы дешево и сердито…

Он предлагал простую, но эффективную схему – чем меньше цена, тем больше оборот. Лучше постричь десять человек за доллар, чем одного за пять… Ефим был почти уверен в том, что эконом-парикмахерская будет приносить не меньший доход, чем дорогой салон красоты. Он сам произведет предварительный расчет, отдаст его на уточнение специалистам, а эксперимент уже покажет, прав он был или нет. Кафе-быстрó в этом месте будет убыточным, а парикмахерская – самое то…

– Значит, берешь, – сделал вывод чиновник.

– Да.

– Тогда завтра подъезжай, обсудим…

Мужчина уехал, а Ефим решил задержаться – обойти помещение, еще раз взвесить «за» и «против». Еще не поздно отказаться.

Он подошел к окну, глянул на улицу. Высотные дома, детские площадки, матери с колясками, бабки с моськами. И мужиков много, будет кому ходить в парикмахерскую за быстрым «полубоксом» с «канадкой».

– О чем задумался, старче?

Он вздрогнул, услышав за спиной знакомый голос. Обернулся и увидел Ларису. Прическа с эффектом «мокрой химии», роскошный кожаный плащ, стильный шелковый шарфик. Красивая, свежая и цветущая женщина. Глаза живые, страстные…

– Почему старче? – удивленно спросил он.

– Потому что золотую рыбку ловишь… Что там у тебя за окном, океан?

– Нет. И золотой рыбки тоже нет.

– А я не похожа на золотую рыбку?

– Есть что-то… – улыбнулся он. – Как ты здесь оказалась? По волшебству?

Месяца три Лариса не давала о себе знать. Ефим уже стал забывать об их встрече. Но вот появилась. И, глядя на нее, он не знал, радоваться или огорчаться.

– По волшебству, – в том же тоне отозвалась Лариса. – Захотела тебя увидеть и оказалась здесь.

– А если серьезно?

– И если серьезно, захотела тебя увидеть. А как узнала, что ты здесь?.. Так и узнала. Захотела узнать и узнала… Ты не оставил мне ни адреса, ни телефона…

– Забыл, наверное.

– Ты меня забыл, Болотов. Ты решил, что я тебе не нужна…

– У меня жена, у тебя – муж.

– От хорошей жены любовниц не ищут, – колко усмехнулась Лариса.

– Так я и не ищу…

– А Вика?.. Варчук Виктория Захаровна, – уточнила она.

– Ты и это знаешь? – оторопело протянул Ефим.

– А мне делать в Москве нечего. Когда Болеслав здесь, еще ничего, а когда его нет, скучно.

– Ты следила за мной?

– Скажем так, наводила справки.

Она почти с нежностью смотрела на него, но жесткий изгиб ее губ наводил на тревожные мысли.

– Зачем?

– Из интереса… Тогда в ресторане ты водил меня за нос, а я женщина любопытная, мне все нужно знать. Для начала я запомнила номер твоей машины… Только ты не думай, мужу я ничего не говорила…

– Мне все равно, – пожал плечами Ефим.

– Да нет, не все равно, – едко улыбнулась она. – Ты не трус, но Болека ты боишься… Он очень страшный человек, и ты это понимаешь… А ты не страшный. И в криминале, скажем так, не состоишь. Нет за тобой крутых бригад, которых мог бы испугаться Болек. А если бы и были, он бы все равно не испугался…

– Ты следила за мной, чтобы сказать мне об этом?

– Я следила за тобой, потому что хочу про тебя все знать… Что ты собираешься здесь открыть? – Она взглядом обвела бывший женский зал. – Столовую?

– Нет, парикмахерскую. Для обычных людей…

– Я думала, столовую… Не думала я, что на этом так можно подняться. А ты лихо развернулся, молодец… Только не говори, что ты ночами не спишь, думаешь о простых людях, которых нужно накормить и обогреть…

– Ночами я сплю.

– И обогреть тебя некому.

– Кто тебе такое сказал? – встрепенулся Ефим.

– Я разговаривала с твоей Викой… Она про меня тебе ничего не говорила?.. И не скажет. Потому что боится…

– Тебя боится?

– Да.

– Ты недалеко ушла от своего мужа, – ехидно усмехнулся Ефим. – Он тоже любит, когда его боятся. Вся его сила на страхе держится…

– Мне совершенно все равно, боится она меня или нет… – ничуть не оскорбившись, но все же с недовольством сказала Лариса. – А бояться она должна, потому что я застукала ее с другим мужчиной…

– Что?! – чуть не задохнулся от возмущения Ефим.

– Да, представь себе. Ты у нее по вечерам бываешь, а ночью к ней хахаль ходит. И они вместе смеются над тобой…

– Да, не ожидал я от тебя такого!

– Того, что я за твоими бабами слежу? Поверь, я и сама от себя этого не ожидала. Но мне понравилось. Должен же быть какой-то азарт в жизни…

– А от вранья ты тоже азарт испытываешь?

– Это не вранье, это правда. Не скажу, что святая, но правда… Про твою Дану ничего не могу сказать. В связях, ее порочащих, замечена не была. Разве что…

Лариса запнулась, окатив его насмешливым взглядом.

– Что не так? – похолодел Ефим.

– Тебе не кажется, что это очень серьезный разговор? А мы стоим здесь, в этой тошной пустоте, где даже присесть негде… Мы бы могли поехать в ресторан. Как в прошлый раз. Сначала поговорим о деле, а потом ты можешь рассказать мне о пустяках: мне все интересно, что ты говоришь…

Ефим согласился. Но разговор, который начала Лариса, продолжился уже в машине. Удобно устроившись на пассажирском кресле в его «Мерседесе», она достала сигарету, закурила.

– Твоя Дана не курит? – спросила она.

– Раньше курила, сейчас нет…

– Не курит. И сигареты не покупает… Но покупает кое-что другое…

Ефим хотел спросить, что покупает Дана, но вопрос застрял в горле.

– Гормональные она покупает. Слышал про гормональную контрацепцию?.. Не хочет она тебе ребенка рожать…

– И это все? – облегченно вздохнул он.

– А тебе этого мало?.. Ну да, у тебя уже как бы есть ребенок….

– Как бы?

Лариса не переставала удивлять его. И от этого становилась все более неприятной.

– Ты уверен, что твоя Вика родила от тебя?

– Уверен.

– Уверен, – усмехнулась она. – А почему тогда в твоих словах я слышу сомнение?.. Ребенок родился семимесячный, недоношенный…

– Ты знаешь это?

– Я знаю, что твоя Вика развела тебя, как лоха. Ребенок родился, как ему и положено – в девять месяцев… Не веришь, спроси у гинеколога из женской консультации. Я тебе и телефон ее дам, и адрес. А можешь в роддом съездить, там узнать…

– Я ведь съезжу, узнаю…

Ефим чувствовал себя полным идиотом. Ведь были же у него сомнения, были! Как мог недоношенный ребенок за две недели набрать целый килограмм веса? Да и весил он полноценно…

– Узнаешь. Но это уже не будет для тебя сюрпризом…

– Ты просто демон какой-то.

– Я всего лишь сказала тебе правду!

– А она тебе нужна, эта правда?

– Нужна… И ты мне очень нужен… Ну неужели ты не понял, что я не люблю Болека. И не любила никогда… Он хороший, он сильный, с ним интересно, но люблю-то я тебя… Твоя Дана тебя не любит, твоя Вика тебя обманывает, а я тебя люблю… Люблю и злюсь! – отчеканила она. – За то, что ты меня бросил, злюсь…

– Я тебя не бросал… Болек сказал, что спал с тобой, пока я служил… Как ты думаешь, я должен был тебя на руках после этого носить?

– Ты бы все равно меня бросил, даже если бы я не изменяла… А давай отомстим Болеку? Я изменила тебе с ним, а теперь я могу изменить ему с тобой. Как тебе такой вариант?

– Это не месть, это какой-то идиотизм…

– А я, выходит, идиотка?

– Нет.

Ефим понял вдруг, что боится обидеть Ларису… Он, конечно, узнает, не обманула ли она его насчет Вики и Максимки. Но ведь это может оказаться правдой. Возможно, Дана действительно принимает противозачаточные… Если это все не вранье, то Лариса – гений частного сыска. А может, она наняла кого-то, чтобы следить за ним, Даной и Викой. Но в любом случае ухо с ней нужно держать востро.

– Конечно же нет, – торжествующе улыбнулась она. – Просто я практичная женщина… И ты практичный человек. Дана держит тебя на голодном пайке, поэтому ты нашел себе любовницу. Вику ты не любишь, но пользуешься ею, потому что ты мужчина, потому что у тебя большое «хочу»… А я не люблю Болека, я хочу тебя. Я могла бы жить с ним, но встречаться с тобой. И ты живи с Даной, а спать будешь со мной. И тебе удобно, и мне…

– Болек сейчас где?

– В Черногольске… Я сейчас совсем одна…

– Тогда поехали к тебе.

– Вот и правильно, – ликующе улыбнулась Лариса. – Вику ты сбросишь за борт, останутся только Дана и я… Заметь, сначала она, а потом я. Пойми, меня устраивает такое положение вещей. Мы будем любовниками, больше мне ничего от тебя и не нужно… Только ко мне сейчас нельзя, там няня с дочерью…

– Ты не поняла, я хотел отвезти тебя домой. И вернуться к себе, – сухо сказал он.

– Это ты зря, – расстроилась она.

Но тут же сама себя взбодрила.

– Я понимаю, сначала ты должен убедиться в том, что я тебе говорила правду…

Она полезла в сумочку, достала пачку сигарет, оторвала от нее крышку и авторучкой нацарапала на ней номер своего мобильного телефона.

– Потом позвонишь мне…

Выждав немного, она пригрозила:

– Или я сама позвоню…

Сотовый телефон был дорогим удовольствием, но Ефим мог себе позволить такую роскошь и активно пользовался ею. Хорошо, если Лариса узнает номер мобильника и позвонит на него. Или сделает звонок в офис. Но не хотелось бы, чтобы у нее хватило ума позвонить к нему домой…

– Номер моего мобильника ты знаешь? – в растерянности спросил он.

– Ты очень высокого обо мне мнения, – невесело усмехнулась Лариса. – Но этого я не знаю. Хотя и могу узнать, поверь, это не так уж и сложно…

– Тогда записывай…

Она вынула из сумочки записную книжку, Ефиму это не понравилось. Мало ли что на уме у Болека, возьмет да проверит, что в блокноте у жены, увидит его имя… А кому нужны неприятности?

– Вырви листик и запиши, – сказал он.

Лист из книжки она вырвала, но не удержалась от сарказма:

– Все-таки боишься ты Болека… А конспирация – это хорошо. Значит, ты ко мне еще вернешься…

Она пошла к своей машине, оставив Ефима в полной растерянности. Он не знал, что ему делать дальше.

Глава 22

Моменты истины следовали один за другим. Сначала Ефим разоблачил Дану, поймав ее в ванной, где она принимала противозачаточные таблетки на ночь. Но с ней он смог объясниться. Она раскаялась в том, что обманывала его. Оказалось, она не готова была к тому, чтобы иметь детей, потому что сама еще как ребенок. Ее слезы растопили лед осуждения. Глядя на нее, Ефим и сам – в который уже раз – понял, что Дана действительно еще ребенок. Или еще не повзрослела для того, чтобы выйти из детского возраста, или не хотела выходить из него. Видно, так настрадалась от дикого отчима и вечно пьяной матери, что сейчас наслаждалась потерянным детством. Ефим ее любил и не мог не понять…

С Викой все было гораздо проще. Она действительно обманула Ефима – ребенок был не от него.

– Зачем ты это сделала?

Вика сидела в кресле, закрыв лицо руками, и не понятно было – то ли она плачет, то ли смеется.

– Он… Он не хотел ребенка, а ему нужен был отец…

У него были неопровержимые доказательства подлога, и ей ничего не оставалось, как признать свою вину.

– А ты честный, порядочный…

– И деньги у меня есть, – жестко усмехнулся Ефим. – Квартиру тебе купил…

– Ты ее теперь заберешь? – с ужасом посмотрела на него Вика.

– А тебя только это и волнует?.. Присосались к моей шее!

– Зачем ты так говоришь? – с упреком спросила она. – Максимка еще маленький, как он мог присосаться?

– Я не про него, я про мужика, который тебя по ночам баянит…

– А-а, кто тебе такое сказал? – опешила она.

– Есть люди.

– Знаю… Я знаю, кто тебе это сказал! Эта стерва, которая ко мне приходила… Она тебе все рассказала, да?

– Не важно.

– Она! – истерично взвизгнула Вика. – Она!!!

– В общем, советую тебе выйти замуж. За своего баяниста.

– Я не хочу! – в паническом страхе зажмурилась Вика.

Но Ефим и ухом не повел.

– Квартиру оставляю, а деньги…

И все-таки он запнулся. Как ни крути, а Максимку он растил как родного сына и очень-очень любил. Мог ли он взять и разом вычеркнуть его из своей жизни…

– Деньги буду привозить, – решился он. – И смотреть буду, как он растет. Ничего не получишь, если голодом его будешь морить…

– Я?! Голодом?! Да что ты такое говоришь!

Вика обманула Ефима, но это не значило, что она была плохой матерью. За Максимку можно было не беспокоиться.

– А ты приезжай, приезжай! – просияла она. – А я тебя привечать буду… Ну и что с того, что Максимка не родной? Я такая же, как и была! И тебя люблю!.. Иди ко мне, обними меня!

Она жгла Ефима беспутным взглядом, но смягчить его не смогла.

– Да пошла ты!

Расставив точки над «i», он вернулся в свой офис. А там его ждал не очень приятный сюрприз. Он вздрогнул, увидев в своей приемной Ларису.

– Ты знала, где я был? – спросил он, закрывая за ней дверь в свой кабинет.

– А где ты был? – с иронией во взгляде спросила она.

– Где надо…

Возможно, расставание с Викой и это ее очередное пришествие были всего лишь совпадением. Но Лариса целый месяц не давала о себе знать, а сегодня заявилась – как будто узнала, что в его личной жизни открылась «вакансия» на роль любовницы. Как будто он искал Вике замену.

– Скажи, я в тебя случайно врезался?

– Сначала мы познакомились на дискотеке, а потом ты в меня врезался, – сострила Лариса. – А мне ведь тогда шестнадцати не было… Ты извращенец?

– Не дури. И не про это я, а про аварию…

– Это и была авария… Крыло на моем «БМВ» давно уже сделали, а невинность, знаешь ли, не зарихтуешь… Ты же сделал меня женщиной, или забыл?.. А теперь хочешь от меня избавиться…

– О чем ты говоришь? Я женат, ты замужем. У тебя муж и ребенок…

– И муж есть, и ребенок… Но я ждала твоего звонка. Кстати, так его и не дождалась.

– Я был занят.

– А сейчас?.. Ты должен был расстаться со своей Викой.

– Ты мне указываешь?

– Я жду от тебя смелых решений, мой дорогой… Иногда гора идет к Магомету…

– Когда гора движется, начинается землетрясение…

– Вот я и хочу, чтобы у тебя почва из-под ног уходила. От любви. Ко мне… Ты же меня хочешь. Признайся, что хочешь?

Она пристально смотрела на Ефима. А ведь Лариса была так хороша, что с ней действительно хотелось пережить острые, волнующие моменты. Тем более что у него давно уже не было секса…

– Да, я тебя хочу, – признался он.

– Так в чем же дело? – ликующе улыбнулась она. – Поужинаем в ресторане, снимем номер в гостинице… И будем вспоминать нашу бурную молодость. Помнишь, как нам было хорошо?..

– Что было, то прошло. Ты правда меня волнуешь, но лучше нам не завязываться на это…

– Не бойся, Болек ничего не узнает…

– Я не боюсь. Но лучше обойдемся без этого… Я так решил.

– Тебе, наверное, нравится, когда женщины унижаются перед тобой?

Ефим промолчал, всем своим видом показывая, что никакими аргументами его не переубедить.

– Что ж, считай, что это была проверка, – поднимаясь со своего места, нервно сказала она.

Это был блеф – при нулевом раскладе она пыталась показать, что у нее на руках покер.

– Теперь я точно знаю, что Болеслав может тебя не опасаться, – продолжала она в том же духе.

Ефим изобразил вздох облегчения. Дескать, он рад, что прошел проверку.

– Между вами, может, и были какие-то недоразумения, но в принципе вы были друзьями, – принужденно улыбнулась она. – И мне приятно осознавать, что я не стою между вами…

– Мне тоже приятно так думать, – с такой же гримасой на лице кивнул он.

– Тогда я пойду?

Ефим проводил ее до машины, поцеловал на прощание ручку. И от всей души помахал ей вслед рукой.

Он понимал, что не было никакой проверки. Лариса хотела побаловать себя воспоминаниями о молодости. Но все-таки она поняла, что прошлое не реанимировать, и сделала ход конем.

Она была хороша собой, и в сексуальности ей не отказать, но Ефим не хотел ее больше видеть. И желал сейчас только одного – чтобы ни она, ни ее муж больше не появлялись на его жизненном горизонте.

Но, увы, его надежды не оправдались. Не прошло и месяца после этого разговора, как к нему в офис пожаловал сам Болек.

За три года парень заметно изменился. Не постарел, но заматерел. Он улыбался, но взгляд жесткий, пробирающий. Стиль одежды также претерпел изменения, но остался таким же униформно-безвкусным. Темно-зеленый пиджак с золотыми пуговицами, черная водолазка, «Веселый Роджер» на пряжке ремня. Было в Болеке что-то карикатурное, но если это и могло вызвать смех, то лишь нервный, истерический. Болек не отличался тяжеловесной комплекцией, но производил впечатление движущегося танка с заряженной пушкой. При взгляде на него невольно возникало желание забраться в уютный окоп с прочным бруствером…

– Ну, здорово, братан!

Ефим подумал, что нужно было бы подняться ему навстречу, но, как это ни странно, он уже находился на ногах и даже тянул ему руку.

– Здравствуй, Болек, рад тебя видеть, – насильственно улыбнулся он.

В душе морозная оторопь, в руках предательская слабость. Ефим чувствовал себя полностью беззащитным перед этим кошмаром из прошлого.

– А я-то как рад… Одни мы на этом свете остались, – сказал Болек.

В кресло он сел с таким видом, будто это было директорское место.

– Неплохо, смотрю, устроился, – сказал он, взглядом окинув кабинет. – Ба-альшой начальник, да?

– Ну, не большой, так, есть кое-что…

– Брось скромничать. Знаю, как ты развернулся… Кстати, я человек простой, зашел в твою столовку, очень вкусно. И, главное, быстро… Ну, и недорого… Обороты, я так понимаю, большие, хорошие, значит, бабки поднимаешь…

Болек радушно улыбался, но взгляд скреб по нервам до нытья в зубах.

– Ну, грех жаловаться…

– Понятное дело, квартира в элитном доме, «мерин» «шестисотый». Любовницам квартиры покупаешь…

– Все-то ты знаешь, – внутренне поежился Ефим.

– Знаю. Спроси откуда… Лариса все рассказала…

– Что еще… Что еще рассказала?

– Да ты не колотись, нормально все. Бабы, они дуры, у них по жизни с головой непорядок… Любит она тебя, до сих пор любит… Тебя домогалась, да… А ты, молоток, устоял перед искушением… А хороша Лариска, да? Сколько баб у меня было, а все не то. Фотомодель была, покрасивей твоей Даны, а холодно с ней, тоска сплошная. А на Лариску глянешь, сразу как у молодого на морозе… Люблю я ее, дуру. Потому и тебя простил… Ты не думай, она к тебе больше не придет, у меня все под контролем…

– Значит, ты все знаешь, – выдавил из себя Ефим.

– Да. И претензий по этой теме к тебе не имею. Как ни крути, а она твоей бабой была. И как бы мы там ни договаривались, я ее у тебя увел, это факт… Но прав на нее ты не имеешь, это тоже факт. И хорошо, что ты не захотел с ней… Короче, этот вопрос мы с тобой уладили. Мы же друзья, да, должны понимать друг друга… Друзья или нет? – с щедрой улыбкой, но с каким-то угрожающим нажимом спросил Болек.

– Э-э, друзья…

– И уговор у нас был, твоя – Дана, а моя – Лариса…

– Ну да.

– Ты не лезешь к моей, я не лезу к твоей… Договор соблюдается?

– И с моей стороны, и с твоей…

Ефим уже понял, к чему клонит Болек. Сейчас он был похож на подсудимого, которому вот-вот должны были зачитать приговор.

– Вот именно, с моей… С моей стороны все тип-топ. Типа на высоте. А как с твоей стороны?.. Про Ларису говорить не будем, с ней все ясно… Помнишь, ты клялся, что с нами во всем и навсегда?

Этого вопроса Ефим и боялся… Но панике он не поддался. Он был похож на бойца, который боялся идти в бой, но, поднявшись в атаку, в безумном отчаянии забыл об опасности…

– Когда это было? – довольно жестко спросил он.

Слабость в руках прошла, дрожь в душе улеглась. В голове туман, но красная стрелка тревоги четко указывала путь, по которому он должен был идти.

– В нашем деле срока давности нет.

– Ты хотел, чтобы я убил Телегина.

– И что?.. Телегин был предателем… Я тебе больше скажу, это он сказал ментам, где мы спрятали стволы. Это он тебя подставил… Если бы не я, гнил бы ты сейчас где-нибудь под лесной корягой…

– Если бы я убил Телегина, ты бы убил меня…

– Кто тебе такое сказал? – в фальшивом изумлении повел бровью Болек. – Сам выдумал?

– Я знаю…

– Телегина убил Заз. И после этого он жил целый год…

– А потом что? – встрепенулся Ефим. – Что с ним потом стало?

– Ну вот, догадался спросить про нашего общего друга, – усмехнулся Болек. – Нет больше Заза, погиб в неравном бою. На разборке с «речными» застрелили… А ведь на эту стрелку ты мог поехать. Ты! А поехал Заз. Его убили. Его!.. Как же так, брат? Заза убивали, а ты в это время здесь, в Москве жировал. Нехорошо.

– А ты меня на измену не бери! – вскинулся Ефим. – У каждого свой путь. Я ушел, Заз остался…

– Какой свой путь?! – скривился Болек. – Я тебе однажды говорил, no exit, выхода нет. Проезд закрыт. И Телегин тебе это говорил. Вход копейка, а выхода нет вообще… Да ты не бойся, убивать тебя никто не собирается, – примирительно улыбнулся он. – Мы же друзья, мы должны понимать друг друга. Будем считать, что мы отправили тебя в Москву делать бизнес. Я сейчас этим здесь занимаюсь, а ты еще раньше занялся. И преуспел. Ради нашего общего блага. И бизнес твой… то есть наш… Наш это бизнес, общий. Нашей команде он принадлежит, это факт.

– Какой факт?! – возмутился Ефим. – Совсем не факт! Если бы ты мне денег на раскрутку дал, тогда понятно. А я сам, с нуля поднимался!

– Но ты же наш человек, значит, и бизнес наш…

– Я сам по себе, понял?

– Но ты же клятву давал.

– Я когда в пионеры вступал, тоже клятву давал. А потом вышел из пионерского возраста. Из бандитского возраста я тоже вышел…

– Ты в этом уверен?

– Абсолютно!

– И твой бизнес – только твой?

– Только мой!

– И Дана только твоя?

– Дану не трогай!

– Я не трону, менты тронут… Ты, наверное, не знаешь, что она проходит по делу об убийстве гражданина Макарова.

– Она ни от кого не скрывается, – похолодел Ефим.

– Но если она даст показания, кое-кому крышка… Кто тебе Макара заказал? Телегин?

– Макара ты заказал.

– Неправда… Ты ничего не докажешь… Ты можешь меня просто сдать. Но ты не успеешь это сделать. Тебя убьют в ментовке. Возможно, при попытке к бегству… Короче, выхода у тебя нет: или с нами, или на тот свет… Я думаю, ты умный человек…

– Пойми, я не могу быть с вами. У меня бизнес такой, я должен быть чист от криминала. У меня бизнес на паях с московским правительством, а там криминал не потерпят. Вмешается РУОП, наедет СОБР…

Ефим хорошо помнил, как уходили от него, несолоно хлебавши, Афанас и Костян. Им не хотелось связываться с московской мэрией, их пугал и РУОП. Но с Болеком такой номер не прошел.

– Зачем криминал? – как на маленького, с усмешкой посмотрел он на него. – Ты у руля, мы в стороне. Но ты выплачиваешь нам по зеленому лимону за каждый год и продолжаешь отстегивать дальше. Три «лимона» с тебя, брат. И это не вымогательство, это вклад в наше общее дело. Теперь понятно?

– У меня нет таких денег.

– Возьми кредит. У тебя связи, ты знаешь, как это делается…

– Но я не могу…

– Можешь. Ты все можешь, если очень захочешь. От меня смог сбежать – и деньги найти сможешь… Ну так что, договорились?

– Нет! – решительно отказался Ефим.

– А если хорошо подумать?

– Нет!!!

– Что ж, тогда суши сухари!

Болек ушел, а Ефим схватился за голову, думая, что же теперь делать.

Глава 23

Дана чуть не плакала, глядя на Ефима. Он и сам не ожидал от себя такого. Вроде бы и не собирался напиваться, но рюмка за рюмкой, и вот уже мир качается перед глазами. Хорошо, что менты не остановили, когда он ехал домой. Или плохо: ведь в аварию мог попасть спьяну…

– Ты извини, я немного перебрал, – снимая пиджак, сказал он.

– Ты же сказал, что больше никаких баб! – всхлипнула она.

– Не было никаких баб… То есть была, но я ее послал… Сука!..

Он подошел к бару, вынул оттуда бутылку «Хеннесси».

– Кто сука? – вспылила Дана и силой отобрала у него коньяк.

– Ларка… Моя бывшая… Представляешь, свалилась на мою голову, здесь в Москве. Она хотела, а я нет… Да и не в этом дело…

Ефим упал в глубокое кресло, в расстроенных чувствах рукой смахнул испарину со лба.

– Появился ее муж. Болек… Да, тот самый… Под ним сейчас весь Черногольск, и в Москве у него, я так понимаю, большие интересы… В общем, он считает, что я как был, так и остаюсь в его банде. И хочет, чтобы я заплатил ему три лимона долларов!

– Он что, с ума сошел? – обомлела от возмущения Дана.

– Выходит, что да…

– И ты будешь ему платить?

– Нет.

– А ты мог бы заплатить, если бы захотел?

– Да… Можно взять кредит, можно вывести деньги из оборота…

– А долго их из оборота выводить?

– Долго. И нудно.

– А если бизнес продать?.. Если Болек появился, то спуску он тебе не даст.

– Я и сам это понимаю…

– Поэтому срочно продавай бизнес. Заберем деньги и уедем за границу, в тихое, спокойное место…

– Наверное, ты права… Но у меня нет времени. Я отказался платить, и Болек может сделать мне пакость в самое ближайшее время. Тебя привлекут как свидетеля убийства, меня – как подозреваемого. Это я про Макара…

– Тогда позвони Болеку, скажи, что ты согласен платить. Он даст время, чтобы ты собрал деньги. Этим ты и воспользуешься…

– А ты голова! – восхитился Ефим.

– Если я сижу дома, это не значит, что я дура… К тому же я теперь обязана быть умницей, – широко улыбнулась она. – Нас теперь трое, я должна думать обо всех…

– Это ты о чем?

– О том, что у нас будет ребенок! Я сегодня была в консультации. Срок – три недели…

Ефим кружил жену на руках до тех пор, пока вместе с ней не рухнул на диван.

– Я хотела тебе об этом сразу сказать, но подумала, что у тебя любовница… – торжествующе сказала она.

– Нет никаких любовниц! И никогда не будет!

– А куда мы поедем?

– А куда ты хочешь?

– Не знаю. Куда-нибудь подальше от бандитов…

– Тогда на Луну. Там нас точно не найдут…

– На Луну не хочу. Лучше на пальму. На Пальму-де-Майорку. Мне там понравилось…

– Мне тоже. Поедем на Пальму. Откроем там ресторан, будем жить-поживать…

– Нам много не нужно. Лишь бы спокойно было…

– А если ничего не будет? Ни Пальмы, ни денег. Если у нас все заберут?

– Лишь бы тебя самого не забрали. Я в тебя верю, я знаю, что ты с пустого места поднимешься… Скажешь, в деревню поехать, поедем в деревню… Только учти, на огороде я работать не смогу. И у печи стоять тоже…

– А я ничего такого от тебя и не прошу…

Он уже давно понял, что легче сурка отучить от зимней спячки, чем Дану от праздного безделья. И смирился с этой мыслью.

На следующий же день он позвонил Ларисе, через нее связался с Болеком и сказал, что согласен на его условия.

– Я знал, что ты умный человек, – одобрительно отозвался он. – И знал, что ты примешь правильное решение…

– Какой у меня срок?

– Ну какой может быть срок? Мы же друзья… Месяц у тебя есть, так что можешь особо не торопиться…

Ефим не хотел продавать бизнес, но у него не было другого выхода. Тягаться с Болеком – дело безнадежное. Убить он его не мог, а натравить РУОП боялся, потому как сам мог оказаться за решеткой. Оставался только один выход – бегство за границу. Можно уехать в Испанию, еще лучше в Англию. Но есть еще и Австралия, законы которой не позволяют выдавать преступников другим странам. Скрыться на островах Большого Барьерного рифа, и можно никого не бояться…

Ему понадобилось три недели, чтобы втайне от всех найти покупателя на бизнес, заключить с ним сделку, продать квартиру, машину, открыть австралийскую визу, даже заказать апартаменты на острове Лизард.

В тот день он договорился с Болеком о встрече. Послезавтра он должен был передать ему деньги, но завтра его уже не будет в Москве. Деньги на заграничных счетах, паспорта и билеты в конверте, ночь он проведет в своей пока еще квартире, а завтра утром вместе с Даной, возможно, навсегда покинет Россию…

Было уже темно, когда он подходил к своему дому. Воображение рисовало лазурные лагуны, песчаные пляжи, древние ливневые леса, шумные водопады. И он не сразу обратил внимание на молодого человека, стоявшего у подъезда. На улице осень, но до морозов еще далеко, а парень кутался в теплую куртку. Ворот поднят, вязаная шапочка натянута на глаза, рука просунута под полу… Сначала Ефим решил, что это замерзший от кайфа наркоман. Но ему очень не понравилась рука, которую он держал под курткой. И взгляд…

Пока Ефим размышлял, парень вдруг выдернул из-под куртки пистолет и направил на него. Инстинкт самосохранения отбросил Ефима в сторону. Он споткнулся и побежал, на ходу вынимая свой пистолет. Все-таки не зря он в свое время обзавелся оружием.

Киллерский пистолет сухо чихал за спиной, но ни одна пуля не попала в Ефима. Видно, стрелком парень был никаким, да и Ефим петлял, как заяц. А когда он стал отстреливаться, преступник сначала остановился, а затем дал деру.

«Ну вот и все», – пронеслось в голове… Ефим прекратил стрелять. Сейчас он заберет Дану и вместе с ней отправится в аэропорт. Возможно, им удастся поменять билеты на ближайший ночной рейс в любой из аэропортов Австралии. Даже показания по поводу нападения давать не будет…

Ефим уже вкладывал пистолет в кобуру, когда услышал шорох шагов за спиной. Обернувшись, он увидел человека в шляпе и темных очках. Тот направил на него пистолет. Переиграть второго киллера Ефим не смог…

Глава 24

После ванны его разморило так, что он едва добрался до постели. Проснулся он под вечер – то ли время пришло, то ли его разбудили стоны, доносившиеся из соседней комнаты. Прислушавшись, он узнал голос – это «билась» под Болеком Ларка.

Выглянув из своей комнаты, он обнаружил, что соседняя дверь приоткрыта – как будто Болек нарочно занялся Ларкой, чтобы Ефим почувствовал себя уязвленным. Может, он сделал это в отместку за то, что Ларка в свое время спала с ним…

Но Ларка ему не нужна. У него есть Дана, которую он должен был сегодня вырвать из цепких лап Телегина. Он тайком проникнет к нему в дом, прикончит его двумя-тремя выстрелами и вместе с Даной уедет в Москву, где он откроет целую сеть столовых экономкласса, станет долларовым миллионером… Черт, откуда он может знать, чем он займется в Москве, чего достигнет? И почему Ларка стонет голосом Даны?..

В комнату он вошел на негнущихся от волнения ногах. И остолбенел. Только во сне могло привидеться, что Дана могла получать удовольствие от секса. Она лежала под мужчиной, упоенно извивалась под ним и стонала, как шлюха из порнофильма. Болек смотрел на Ефима и хохотал.

Ефим вдруг вспомнил, что должен сойтись с этим подлецом на ринге. Сам Телегин дал ему такое указание. Перчатки у него на руках, сейчас он ударом ноги собьет подлеца с Даны и мощной тройкой припечатает его к полу. Победа за ним. А с Даной он разберется…

Но палец на руке Болека превратился вдруг в ствол пистолета. Выстрел, взрыв в голове, темнота… Но слышно, как кричит Дана:

– Ефим! Ефим! Очнись! Ефим!! Я тебя люблю! Ефим!!! Ну, пожалуйста!..

Этот голос вытащил его из черных глубин. Сначала он почувствовал, как что-то теплое капнуло ему на нос, затем открыл глаза и увидел Дану. Она плакала, склонившись над ним.

– Сука! – зло, сквозь зубы процедил он.

Как она могла? Как она могла отдаться Болеку?.. Но Дана не могла слышать его, потому что на лице у него была маска. Улыбка осветила ее лицо, слезы вмиг высохли.

– Я же вам говорила! Я же вам говорила!!!

Ефим не понимал, к кому она обращалась. К Болеку? Но почему тогда на «вы»? Может, к нему и к Ларке вместе?

– Да, это, конечно, нонсенс, – отозвался чей-то изумленный голос.

Ефим увидел лицо склонившегося над ним мужчины в белом халате. Он с удивлением смотрел на него сквозь толстые стекла очков в роговой оправе.

Мужчина снял с Ефима маску.

– Как вы себя чувствуете, пациент?

Пациент?! Ефим вспомнил, что в него стреляли, пуля попала в голову. Поэтому он сейчас находится в больнице. Но как Дана смела прийти к нему после того, что сотворила.

– Скажите ей, чтобы эта дрянь ушла! – громко, но не совсем внятно сказал он, показав на нее рукой, в которую воткнуты были какие-то трубки.

– Кто дрянь? Ваша жена?! Ну да, ну да…

– Что ну да?

– Я не знаю, что вам там привиделось. Но я знаю, что вы вышли из комы… Вы можете разговаривать, я так понимаю, двигательная функция присутствует, не знаю пока, насколько… Вы находились в коме. И знаете, как долго? Год и пять месяцев…

Ефим не верил своим ушам. Он слышал, что в коматозном состоянии человек может находиться годы, но никогда не думал, что это может относиться к нему самому… Семнадцать месяцев в коме. Семнадцать месяцев, вычеркнутых из жизни…

– И все это время ваша супруга находилась при вас! – сказал врач. И похлопал Ефима по плечу. – Мы еще вернемся к этому разговору. Я сейчас…

Он ушел, и его место тут же заняла Дана. Радость еще светилась на ее лице, но уже уступала место тревоге.

– Он же пошутил? – спросил Ефим.

– Нет.

– Что, год и пять месяцев?

– Да. Как ты себя чувствуешь?

– Ничего. Тошнит немного, голова кружится. И в животе какой-то сумбур…

– А встать не сможешь, – констатируя, сказала она.

– Не знаю… А надо?

– Надо… Очень надо… Ничего, у меня еще есть немного, санитарам заплачу…

Где-то совсем рядом заплакал ребенок. Ефим дернулся, как будто по нему пустили ток, приподнялся на локте и увидел лежащего в детской кроватке малыша.

– Кто это?

– Сын твой.

– Я сплю?

– Полтора года спал, – страдальчески улыбнулась Дана. – Уходить отсюда надо. Я знаю, Борис Павлович Болеку пошел звонить. А это значит… Вторую пулю ты можешь не пережить. И у меня уже сил никаких нет… Уходить нам отсюда нужно…

Ефим вспомнил, как перестреливался с одним киллером и прозевал второго. Нетрудно было догадаться, кто организовал покушение.

Бинтов на голове не было, но он нащупал впадину над виском.

– Пластина там у тебя, – сказала Дана.

Она лихорадочно и, надо сказать, довольно ловко сняла с ребенка мокрые ползунки, достала из сумки под кроватью памперсы…

– Они хотели тебя отключать, – занимаясь ребенком, говорила она. – Я так кричала… Ты слышал, как я кричала?

– Да… Только там такое… Ты же не спала с Болеком?

– Тебе это привиделось? Ничего, и не такое, говорят, бывает… С Болеком я не спала. Но настрадалась…

– Что он с тобой сделал? – встрепенулся Ефим.

Через силу, но он все-таки поднялся с постели. Ноги не повиновались ему, и он рухнул на пол. Дана помогла ему подняться и худо-бедно обрести равновесие.

– Сейчас врачи набегут… Уходить надо… Я знала, что это пригодится…

Из встроенного в стену шкафа она достала одежду – костюм и его кожаное пальто.

– Ефим, все очень сложно. И все очень плохо… Все хорошо было, пока Болек думал, что ты не выживешь. Но ему сейчас позвонят, и он узнает, что ты жив… Он очень страшный человек, и нам срочно нужно уходить…

– Мне плохо…

– Ты должен жить, – сказала она. – Ради меня… Ради нашего Сашеньки… Одевайся!

Дана помогла ему одеться, быстро собрала вещи. И еще до появления врачей вывела его из палаты.

– Крепись, Ефим, крепись…

В одной руке она держала малыша, в другой – сумку. И еще плечом подталкивала Ефима… Трудно было поверить в то, что Дана на такое способна. Но Ефим мало во что сейчас верил, даже в то, что ему угрожает смертельная опасность. Он слепо шел в направлении, которое указывала ему заботливая жена.

Еле живой от слабости, он вышел из больницы. Дана подошла к солидному мужчине, садившемуся в «Мерседес», что-то сказала ему. Потом вернулась за Ефимом, усадила его в машину. Там он и выключился…

Дана растолкала его, помогла выйти из «Мерседеса», через площадь провела к зданию вокзала, усадила в кресло в зале ожидания, положила сумку ему на колени, а сама с ребенком на руках куда-то ушла. Вернулась красная от волнения, схватила его за руку:

– Пошли, поезд уже отправляется…

Ефим смутно различал дорогу. Перед глазами горячечная пелена, в теле тяжесть, суставы, казалось, лопались от боли. А он шел, шел, пока не оказался в купе пассажирского поезда. Лег на нижнюю полку и снова вырубился…

В себя Ефим пришел, когда за окном было уже темно. Он лежал в трусах и майке под одеялом, а Дана в спортивном костюме сидела напротив, Сашенька посапывал у нее на руках. В купе, кроме них, никого больше не было. Увидев, что Ефим пришел в себя, Дана всполошилась.

– Тебе надо покушать, – сказала она. – Я купила печенье… Тебе пока ничего другого нельзя. Слишком долго тебя кормили через трубочку…

– Мне и ходить, наверное, нельзя…

– Уже нельзя… Двое суток будем ехать…

– Куда?

– За границу.

– Шутишь?

– В Крым, там тепло, там яблоки… Какая-никакая, а заграница. И виза не нужна…

– От Болека удираем?

– Уже удрали… Даже не верится, что смогли… Ладно это, никто не верил, что ты выживешь… Думали, что еще до операции умрешь. Выжил. Операцию сделали, и ты впал в кому. Я знала, что ты выкарабкаешься… Никто не верил, а я верила…

– Ты святая, – растроганно и влюбленно посмотрел на нее Ефим.

– Если ты думаешь, что я буду скромничать, ошибаешься, – улыбнулась она. – Сама знаю, что много для тебя сделала. И страшно этим горжусь… Только… – она запнулась и виновато посмотрела на Ефима.

– Что только?

Он с ужасом ожидал услышать признание в том, что ей приходилось спать с другими мужчинами, пока он пребывал в коме.

– У нас нет денег. Совсем-совсем…

– И все? – облегченно вздохнул он.

– Ты, наверное, не понял. У нас на заграничных счетах нет денег…

– Почему?

– Потому что я ждала ребенка. Потому что Болек грозился убить и меня, и нас, и всех… Это он в тебя стрелял. Ну, не он лично… Он узнал, что ты собираешься за границу. Он знал, что я имею доступ к твоим счетам… Он знал, что я слабая женщина… Я назвала номера счетов, я помогла ему снять деньги… Он оставил мне немного, но все ушло на оплату счетов. Когда деньги закончились, тебя собрались отключить от аппарата, то есть убить… И слава богу, что ты меня услышал… Ефим, это какой-то ужас. И чудо одновременно. Я не могу объяснить словами, что я чувствую…

Дана оставила ребенка спать, а сама легла к Ефиму, нежно обняла его. В ней чувствовалось тепло, в ней ощущалась сдержанная страсть. Но организм Ефима никак на это не отреагировал. Но эта слабость от физического истощения, какие в том могли быть сомнения.

– Мне кажется, что я тебя очень-очень люблю, – прошептала она.

– А мне кажется, что я сейчас умру от счастья…

Они лежали без движения, наслаждаясь теплом друг друга. Так бы и уснули, если бы не заплакал Сашенька. Дана взяла ребенка, посадила его Ефиму на живот.

– Это твой папа, – ласково сказала она. – Теперь он с нами… Он скоро выздоровеет и будет заботиться о нас…

Малыш радостно заулыбался и весело замахал ручками. Ефим почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы умиления.

Сын был похож на него гораздо больше, чем в свое время Викин Максимка. Но даже если бы он разительно отличался от него, он все равно бы почувствовал родную кровь. Ведь Дана могла родить только от него.

– Где мама? – спросил Ефим.

Сашенька показал на Дану.

– А где папа? – в свою очередь спросила она.

Малыш показал на Ефима. Это ли не счастье?.. А деньги – дело наживное.

Дана уложила ребенка, сама снова легла рядом с сыном.

– Ко мне не хочешь? – спросил Ефим.

– Хочу, – без всякого самопринуждения сказала она. – Но не могу. Сашенька может свалиться… У нас еще впереди много времени…

Запнувшись, она добавила:

– И мало денег.

– Я обязательно что-нибудь придумаю…

– Нисколько в том не сомневаюсь… Если ты вернулся, то уже что-то придумал… Что с тобой было? Почему ты меня дрянью обозвал? Что-то там с Болеком?..

– Привиделось.

– Поверь, ничего не было. Он даже не приставал… Другие приставали, но это в прошлом, тем более что ничего не было… Я твоя жена, я тебе слово дала… И люблю я тебя, – без пафосной торжественности, как о чем-то прозаическом сказала она.

Но Ефим разволновался так, что не смог сказать в ответ ни слова.

– Все будет хорошо, – продолжала она. – Билет я взяла до Харькова, но заплатила проводнику до Симферополя. Это на случай, если нас будут искать…

Ефим слушал ее и удивлялся. Очнуться после комы, встать и удрать из больницы – одно это было за гранью фантастики. Но то, что проделала Дана ради него, было настоящим чудом. А если бог явил им такое чудо, значит, он – на их стороне. Значит, их жизнь скоро наладится…

Часть третья

Глава 25

– Болеслав Янович, ваш кофе!

Болек стоял у окна. Не сказать, что урбанистический пейзаж большого города доставлял удовольствие, но захватывал – точно. А эстетическое наслаждение доставляла ему секретарша Эллочка. Высокая, изящная, фотомодельной внешности – хоть сейчас в Милан отправляй, в столицу мировой моды. Белозубая улыбка, манящий взгляд, пуговицы на пышной груди нарочно расстегнуты, короткая юбка… Девушка принесла ему кофе, но казалось, на том же подносе она подала и себя. Болек мог «употребить» ее прямо сейчас, и только от него зависело, быть тому или нет.

– Ты знаешь, как называется мужчина, который хочет, но не может? – спросил он, обращаясь к ней. – Такой мужчина называется импотентом. А как называется тот, кто может, но не хочет… Я могу, но я не сволочь. Просто я женат и хочу только свою жену. Так что если хочешь работать со мной дальше, пуговички на блузке застегни, юбку надень подлинней. А твой блеск в глазах… Это мне нравится, это пусть остается… И ягодки у тебя ничего…

Он не удержался и легонько хлопнул ее ладонью по попке. Он далеко не святоша и мог позволить себе многое, но с Эллочкой спать не будет, потому что ему вполне хватает общения с женой.

Лариса – сука, спору нет. Она следила за Ефимом, чтобы затем произвести на него впечатление, а его люди наблюдали за ней самой. В конце концов он узнал, что жена пыталась изменить ему. Ефим устоял перед искушением, за что Болек щедро его отблагодарил. Он не стал убивать его сразу за то, что тот самовольно вышел из системы. Для начала он дал ему шанс исправиться, но Болотов снова попытался его кинуть и удрать, за что и поплатился… Жаль, что доморощенные киллеры не смогли показать высокий класс и оружие у них было дерьмовое. Одного идиота Ефим отогнал ответными выстрелами, а у второго на контрольном выстреле заклинило патрон…

За то, что Лариса вешалась на шею Ефиму, он мог бы любить ее посмертно. Ходил бы к ней на могилу, ронял слезы, приносил цветы. Но как это ни странно, он ее простил. Хотя бы потому, что другие бабы ему не нужны…

И вместе с тем она – его проклятие. Сколько потрясающих красоток вокруг, ан нет, никто ему не нужен, только Лариса. Хотя, казалось бы, ничего особенного в ней нет. Тот же Ефим бросил ее с легкой душой… Ефим, Ефим… Болек не желал ему зла. Не его вина в том, что Лариса любила его. Более того, если бы не Ефим, возможно, он сам никогда бы не встретился с ней. К тому же Болек чувствовал за собой вину, ведь это он совратил девчонку, пока парень служил в армии… Но все это в далеком прошлом. Сейчас Болек винил себя только в том, что не смог добить Ефима.

Он шел к своей цели по трупам. Сначала убил Джека, чтобы занять его место бригадира. Никто не знал, что это он выпустил в него пулю во время перестрелки с азербайджанцами. И в Заза стрелял он же, потому что парень знал о его причастности к убийству Телегина. И Ефима с оружием подставил он же. Да, это он сказал ментам, где на Плешивой поляне было спрятано оружие. Он спутался с ними, чтобы они помогли ему занять место Телегина и взять под себя весь город. Он сам предложил свои услуги главному их начальнику, поставив при этом условие. Поэтому менты и помогли ему справиться с «речными». Он подмял под себя весь город, обеспечив при этом тишину и порядок на улицах. И овцы целы, и волки сыты… Все у него получалось, но с Ефимом уже вторая осечка. Как будто заговоренный он…

А Дана очень удивила Болека. Он думал, что эта красотка – глупая пустышка, но, как оказалось, она любила Ефима. Она могла бросить его и удрать за границу, присвоив себе миллионы. Но, как это ни поразительно, осталась с ним. Никто уже не верил, что парень выйдет из комы. Поэтому Болек и не стал добивать его, о чем сейчас очень жалел. Дана совершила невероятное: она выкрала мужа из реанимации и вместе с ним исчезла в неизвестном направлении. Рано или поздно Ефим встанет на ноги и начнет мстить. Хочешь не хочешь, а вольную ему давать нельзя. Надо найти его и уничтожить…

Болек уже собирался уезжать домой, когда по-явился Кречетов, главный спец по нестандартным проблемам.

– Обшарили весь Харьков. Ничего, – развел он руками.

– Сколько вы там шарили, – скептически скривился Болек. – Неделю?

– Наши возможности небезграничны…

– Зачем им нужно было в Харьков?

– Оттуда они могли бы вылететь за границу. Загранпаспорта у них есть, визы – вряд ли, но есть же безвизовые страны… Но они никуда не вылетали. И на поезд билет не брали…

– Может, они автобусом до Киева?

– На автобус билеты безымянные…

– Безымянной будет твоя могила, если ты не найдешь мне Ефима. Носом рой, а найди его…

– Возможно, он где-то в окрестностях Харькова. В городке каком-нибудь или в деревне, – рассуждал Кречетов. – Он же после комы, врачи говорят, что в таком состоянии он еще долго не сможет ходить. А в самолет своим ходом надо. Может, отлеживается где…

– Зачем ты мне это говоришь? – холодно посмотрел на него Болек. – Мне все равно, в каком он состоянии. Я поставил тебе задачу, в средствах не ограничиваю, если не хватает людей – найди… Короче, делай что хочешь, но голова Болотова должна лежать у меня на столе. Вопросы?

– И сколько у меня времени?

– Не знаю. Смотря как будешь его искать. Если спустя рукава – спущу с тебя шкуру. Если будешь стараться… Когда найдешь, тогда и найдешь, но чем быстрей, тем лучше…

Болек понимал, что найти Ефима будет непросто, но при этом готов был искать его всю жизнь.

* * *

Вид моря с высоты птичьего полета захватывал дух. Но радости особой не было. Ефим не был птицей и не мог летать. И чтобы выйти к морю, ему нужно было преодолеть крутой спуск. Город совсем рядом, но и до него добраться непросто – вниз еще ничего, а пока поднимешься, семь потов сойдет. Но не в поисках приключений забрались они на этот скальный мыс, не живописные виды их привели сюда. Жилье здесь дешевое – как по цене, так и по качеству. Давно не крашенная мазанка с крохотным двориком, на краю которого, нависая над пропастью, шатко стояла сортирная будка, куда в сильный ветер и заходить было страшно. С водой тоже проблемы – родник в скалах находился не так далеко, как море, но все равно запыхаешься, пока сходишь туда-обратно.

Дана понимала, что Ефим очень слаб, и заботы по хозяйству взяла на себя. Сначала он с удивлением смотрел, как она разжигает огонь в маленькой кирпичной печи, как варит на ней смесь для малыша и кашу для него. А когда она собралась за водой, не вытерпел, схватил ведра и отправился к роднику сам. Ничего, выдюжил. И воды натаскал, и белье постирал. А потом еще на пару с Даной порядок в доме наводил – подбеливал изнутри стены, мыл окна, надраивал полы.

Быт худо-бедно они наладили, протоптали дорожку и в магазин, где они, увы, далеко не все могли себе позволить. Дана купила бутылку дешевого вина и макароны, которые заправила потом плавленым сырком. Это и был их праздничный ужин, тихое торжество по поводу начала новой жизни. Но прежде чем сесть за стол, им пришлось уложить спать закапризничавшего Сашеньку.

– Ты еле живой от усталости, – взглянула Дана на Ефима. – Может, ляжешь?

– Лягу. Потом. И с тобой… – задорно улыбнулся он.

– А сила будет? – игриво спросила она.

– Само собой, – кивнул Ефим в предвкушении вожделенного события.

Дана старалась следить за собой даже в условиях, близких к полевым, но это не очень хорошо у нее получалось. Она давно уже не была у парикмахера, косметикой почти не пользовалась, ногти местами сломанные. И фигура уже не та, что раньше. Хоть и слегка, но Дана все же располнела. Однако ее красота и женственность никуда не делись.

– Вино не пью, откуда сила? – улыбнулся Ефим. – Выпью вина, будет и сила…

На этот напиток он возлагал большие надежды. Хмель одолеет усталость, разгонит по жилам застоявшуюся кровь, которая взбодрит его мужское начало.

Штопора не было, взять неоткуда – ближайший жилой дом находился метрах в двухстах. Пришлось заталкивать пробку внутрь бутылки. Дана лишь мило улыбнулась, наблюдая за его потугами.

Вино ей не понравилось, и она поспешила сообщить об этом:

– Какая гадость!

– Это, конечно, не «Шато Марго»…

– Ничего, «Шато Марго» будет и «Шато Латур», – нежно улыбнулась она. – Я в тебя верю, мой дорогой…

Чувствовал себя Ефим, мягко говоря, неважно. Головные боли, тошнота, слабость. И душа ноет: ощущение такое, что не выбраться из жизненного тупика. Но если Дана в него верит, он горы свернет, чтобы оправдать ее надежды. Ему очень тяжело, но он знает себя, знает, на что способен.

– Ты верь. И действуй. А я буду тебе помогать. И Сашенька тоже… – как бы в шутку, но вместе с тем всерьез сказала Дана.

– Только на вас вся надежда…

Крепленое вино всколыхнуло и разогрело кровь.

– Кажется, нам уже пора, – подмигнув Дане, Ефим показал на дверь спальной комнатушки.

– Мне тоже так кажется…

От вина и волнения щеки у Даны покрылись красными пятнами. Глядя на нее, трудно было заподозрить ее в неприязненном отношении к сексу.

– Не знаю, что со мной происходит, но я тебя очень хочу, – сказала она, снимая с него рубаху.

– И я тебя, очень-очень…

Он повалил ее на кровать, распахнул полы халата, под которым уже ничего не было. И чуть не задохнулся от восторга, когда она впилась в его губы жарким поцелуем. Раньше с ней никогда такого не было…

– Хочу тебя, хочу…

Ефим страстно желал Дану. Душа требовала любви, ласки. Но вдруг оказалось, что его «хочу» было крепким только на словах.

А когда Дана засмеялась, он и вовсе перевернулся на спину, едва не свалившись с узкой и чересчур пружинистой кровати. И так закусил губу, что почувствовал вкус крови на языке.

– Ты чего? – спохватившись, встревоженно спросила она. – Ты обиделся?

– Нет.

– Обиделся… Ты, конечно, думал, что я смеюсь над тобой. Но я смеялась над собой… Теперь я понимаю, что чувствовал ты, когда не могла я!

– Теперь не могу я?! Ты это хотела сказать?.. Это не смешно.

– Да, конечно, – согласилась она.

– И обидно… Но это от усталости. Сама знаешь, в каком я состоянии…

– Уж кому об этом знать, как не мне… Ты полтора года пластом лежал, и ничего, не умерла без твоей любви… Давай спать…

Уснули они в обнимку. А утром Ефим ощутил тепло ее руки, оттого и проснулся. Дана была в бодром расположении духа и попыталась взбодрить Ефима. Ласкала она его неумело, но страстно, и Ефим должен был бы встать на дыбы, но, увы, ничего не получалось…

– Что-то я неважно себя чувствую, – пряча глаза, сказал он.

– Ты лежи, отдыхай, я все сама…

Она быстренько встала, покормила ребенка, прибралась в комнате, приготовила завтрак. А когда вернулась в спаленку, Ефим был уже на ногах.

– Говори, что делать.

– Дров для печки надо наколоть, за водой сходить…

Теперь она была в доме хозяйкой, она указывала, что делать. И если бы не фиаско в постели, Ефим бы только радовался такому перевоплощению…

Глава 26

Камешек на горной тропке предательски выскочил из-под ноги, лишив опоры, – Ефим едва сохранил равновесие. Упасть он не боялся, его пугало, что можно было остаться без воды. Он устоял, и настроение, несмотря на усталость, поднялось.

Но то же настроение сразу упало, когда он увидел у ворот своего дома белую «Ниву». Возле машины стоял моложавый мужчина с черными волосами и смуглой кожей. Большие темно-синие глаза, греческий нос, роскошные смоляные усы, яркая улыбка до ушей. Высокий, статный, в дорогом джинсовом костюме. Дана не любовалась им, но разговаривала с ним благосклонно.

Ефим подошел к ним, остановился и поставил ведра на землю с такой силой, что из них выплеснулась вода.

– Ну и что здесь такое? – жестко спросил он.

Мужчина посмотрел на него настороженно, но дурацкая улыбка не сходила с его лица.

– Даночка, это ваш муж? – спросил он.

– Да, это мой любимый муж, – нежно глянув на Ефима, сказала она.

– А что, есть и нелюбимый?

За такой намек можно было получить по физиономии. И судя по тому, как напрягся Ефим, мужчина понял, что это вот-вот случится.

– Э-э, здравствуйте! Я Стас! – поспешил сменить он тему.

– Ефим… Что ты здесь делаешь, Стас?

– Приехал посмотреть, как вы живете. Моя мама сдала вам жилье, а я ее сын…

– Понятно, что ты сын, если она твоя мама. Но ты нам не хозяин, Стас. И не надо вести себя так, как будто ты пуп земли…

– Никто не говорит, что я хозяин, – нахохлился мужчина.

– А ты и не говори. И на мою жену по-хозяйски не смотри, не надо. Я человек нервный…

– Да уж вижу!.. Знаешь, я тебя понимаю. Если бы у меня была такая жена… Да, я тебя понимаю…

– Такой жены у тебя не будет. Может быть, лучше, может, хуже, но точно такая только у меня. Только у меня одного и будет…

– Да не нужна мне твоя жена, – в замешательстве взмахнул руками Стас. – Я просто посмотреть приехал, как вы тут живете…

Ефим готов был осадить его – дескать, кто он такой, чтобы смотреть за ними. Но увидел, как Дана свела к переносице брови, легонько мотнула головой. Она не хотела, чтобы он продолжал в таком духе.

– Может, чего-то не хватает… – не зная, о чем говорить дальше, сказал Стас.

– Чего не хватает, купим, – не глядя на него, недовольно, но уже спокойно сказал Ефим.

– Я так понимаю, с деньгами у вас худо…

– На работу буду устраиваться.

– Куда, если не секрет?

– Пока не знаю. Я так понимаю, курортный сезон на носу, работа будет…

– Да, работа будет, – кивнул Стас. – Можно у меня работать, мне как раз человек нужен, чтобы за домами смотреть… У меня три дома, – с гордостью сказал он. – В одном живу, два других сдаю. Эти два дома рядом, одна женщина нужна, чтобы за всем следить – стирать, убирать, все такое…

– Я тебе не женщина, – хмуро изрек Ефим.

– Так я и не про тебя… Дана твоя могла бы у меня работать…

– У нас ребенок.

– Ах да! – спохватилась Дана и поспешила в дом.

Ефим угрюмо посмотрел ей вслед. Надо же, как Стас ее разволновал, если о Сашеньке забыла.

– Так что шерше ля фам в другом месте.

– Не понял.

– Здесь женщину искать не надо, говорю…

– А сам ты с ребенком посидеть не можешь?

Ефима покоробила такая наглость, и он резко повел плечом, как будто собирался ударить. Стас пугливо дернулся, шагнул назад.

– Ты что, ударить меня хотел?! – взвыл он. – Да я тебя!..

– Что ты! – Ефим встал в боевую стойку. – Я ведь за Дану и убить могу!

– Все, все!..

Стас сокрушенно махнул рукой, сел в машину и уехал.

Дана вышла во двор с малышом на руках. Не причесанная, не накрашенная, в мешковатом спортивном костюме, но все такая же красивая и сексуальная. Неудивительно, что ее вид будил в мужиках самцов.

– Ты его прогнал? – невозмутимо спросила она.

– Похоже на то.

– Зачем?

– А чтобы к тебе не клеился…

– Хочешь, я сажей испачкаюсь, как Настенька из «Морозко»? – насмешливо спросила она. – Тогда и клеиться никто не будет…

– Он хотел, чтобы я с ребенком сидел, а ты в доме работала.

– И ты ему морду не набил?

– Хотел. А он убежал…

– Неприятный тип. А с виду ничего… Он грек по национальности, но по-гречески даже не говорит. Его предки здесь исконно жили…

– Плевать.

– Ты на меня плюешь своим поведением, – строго посмотрела на него Дана. – Как будто я шлюха какая-то… Ревновать меня можешь, а сцены устраивать не надо. Ты меня понял?

Ефим покаянно кивнул.

– Что нам теперь делать? Вещи паковать?

– Что там паковать? Одна сумка, – горько усмехнулась Дана.

Ефим виновато опустил голову. Она все деньги на больницу извела, шубы свои продала, драгоценности, шмотки в комиссионку снесла. А он посмел не доверять ей, упрекать в легкомысленном поведении.

– Когда прогонят, тогда и уйдем, – сказала она и взялась за ведро.

Разумеется, Ефим пресек ее порыв, сам занес воду в дом.

Стас появился на следующий день. И не один, а в сопровождении крепкого парня с борцовской шеей и косолапой походкой.

– Я бы хотел ваши документы посмотреть, – обращаясь к Ефиму, сказал Стас.

– В порядке документы. Если выгоняешь, выгоняй, а документы зачем?

– Я вас не выгоняю, я вас выселяю… Ну, если захотите… В городе будете жить, в моем доме. Комнату вам выделю, жить будете, за домом смотреть. И жилье, и работа – все в одном флаконе, – улыбнулся он.

– Ну, если так, – взбодрился Ефим.

– Оплата сдельная. Чем больше отдыхающих, тем больше зарплата…

– Нормально.

– Но сначала документы…

– А что документы? Мы из России, муж и жена, судимостей нет…

Ефим позволил Стасу в том убедиться, показав ему паспорта.

– Ну, хорошо.

Вечером того же дня Ефим осматривал дома, надзор за которыми предлагал ему Стас. Один двухэтажный из белого кирпича, другой поменьше, оштукатуренный и побеленный, плюс к тому летняя кухня и сарай из блоков, приспособленный под гостиницу. Двор большой, с перепадами по высоте, зеленая травка, дорожки, выложенные «диким» камнем, виноградные беседки…

– Здесь у нас летом весело, – сказал Стас. – В одном доме восемь номеров, в другом пять, и еще летнее жилье, там еще четыре комнатки. Людям сервис нужен. Когда сервис, клиентов больше…

– Сервис нужен, – с видом знатока кивнул Ефим. – Гостей принять надо, белье чистое предложить, завтрак, обед, ужин…

– У нас самообслуживание, кухня есть, плита есть, стол есть, магазин рядом…

– Видел магазин, – кивнул Ефим. – И улицу видел. Хорошая улица, по ней, наверное, летом много людей ходит…

– Много. К морю идут, вниз быстро, вверх медленно, – улыбнулся Стас.

– Вниз – утром после завтрака, вверх – к обеду, голодные. Пока дойдешь, сил уже нет, а нужно еще в магазин зайти, где очередь, приготовить…

– Ну, это уже не наши заботы… Наши заботы – чтобы чисто было, чтобы порядок был, чтобы посторонние не шлялись… Раньше я сам смотрел, а сейчас у меня кафе свое, у моря, мне везде поспеть надо. Тех, кто есть хочет, но готовить не собирается, ко мне в кафе направляй… Но об этом мы позже поговорим… Располагайтесь пока, а завтра за работу. Подъеду завтра, краску привезу, гвозди, тут кое-где покрасить надо, подбить…

Ефим почему-то думал, что Стас определит им комнату в сарае. Но он выделил им апартаменты на первом этаже большого дома, где, как оказалось, был душ и теплый туалет. Все бы ничего, но Ефиму не нравилось, как жадно Стас посматривает на Дану. Она повода для ревности не давала, но сама ситуация действовала на нервы.

– Паршиво, когда от кого-то зависишь, – сказал он, когда Стас уехал.

– Привыкай…

– Не хочу привыкать.

– Тогда просто терпи. Терпи, пока сам не станешь человеком.

– Разве я не человек?

– Для меня да, для них – нет. – Дана кивнула в сторону отъехавшего Стаса.

Ефим хотел спросить, чем он хуже какого-то грека, но воздержался. По сравнению с тем, чем он в свое время обладал, Стас имел крохи. Но ведь он их имел. Три дома, кафе у моря…

Но зато ни у кого не было такого богатства, как Дана.

Глава 27

Все гениальное просто. А в данном случае еще и банально. Ефим не изобретал велосипед, он всего лишь пошел по проторенному пути. Сначала он обеспечил горячим питанием жильцов частной гостиницы, за которой смотрел. Затем соорудил рекламный баннер у ворот дома и разместил под ним летнее кафе. Стаса в это время в городе не было, он ездил по делам в Киев. А когда он вернулся, не поверил своим глазам. Все столики в кафе были заняты. Ефим едва держался на ногах от усталости. Дана помогала ему с энтузиазмом, но не в полную меру, поскольку ей приходилось следить за ребенком.

– Здравствуй, Станислав Аристархович, – по имени-отчеству, но на «ты» обратился к нему Ефим. – Давно тебя не было.

– Это что все значит?

– Наш с Даной аванс за июнь. Ну и за май немного…

Весь май они вкалывали, обустраивая апартаменты и территорию частной гостиницы. Стасу понравилось, как они работают, он хорошо им заплатил за этот месяц. В конце мая появились первые клиенты, в июне их было больше, в июле были уже заняты все без исключения номера.

– Какой аванс? Там же мало…

– А много и не надо. Кухня у тебя оборудована, посуду я нашел, продукты купил, столы и кресла взял в аренду…

– Кухня оборудована. – Стас озадаченно посмотрел на Ефима. – А санитарные нормы?

Он прошел на кухню, где сейчас хозяйничала Дана. Щеки красные от жары, глаза слезятся от лука и дыма, волосы туго забраны в конский хвост, цветастый передник…

– Нормы соблюдаются, – деловито сказал Ефим. – Но проверка все равно выявит недостатки…

– А проверка будет, – предрек Стас, с интересом глядя на Дану.

– Обязательно. – Ефим аккуратно взял его под локоток, вывел во двор. Нечего на чужих жен пялиться. – И проверка будет, и санкции… Ни разрешения, ни регистрации…

– Вот именно!

– Но еще не поздно. Я узнавал, я работал над этим вопросом… Подожди немного.

Ефим сходил в дом, вернулся. Сначала он протянул Стасу папку с бумагами.

– Здесь полный пакет документов, внеси свои данные и отдай на регистрацию… А это выручка за последние две недели. Здесь и по номерам, и за питание. Отчет и обоснование тоже там, с моей подписью, но без печати – увы, этого я здесь не имею…

– А где имел?

Ефим ответил не сразу. Он дождался, когда Стас ознакомится с документами и пересчитает деньги, только затем сказал:

– В Москве имел. Комбинаты быстрого питания, кафе-бистро, столовые экономкласса. Контрольный пакет на миллионы долларов…

– И где все это?

– Мафия бессмертна, – лаконично ответил Ефим.

– Бандиты отобрали?

– Все до копейки. А что осталось, ушло на лечение…

Он многозначительно провел рукой по волосам над местом, где побывала пуля.

– Полтора года в коме, и, если бы не Дана, меня бы здесь не было. Святая женщина… И не надо на нее заглядываться, Стас. Поверь мне, с ней тебе ничего не светит…

– Да нет, я не думаю, – растерянно мотнул головой мужчина. – А если смотрю, то без этого… У меня жена есть, дети… Значит, кафе-бистро…

– Я на этом деле собаку съел… Может, вечером подъедешь, тогда и поговорим. У нас пик сейчас, а мы вдвоем, я с тобой разговариваю, а это уже сбой. Один сбой – это просто потеря, система сбоев – это уже убытки…

– Хорошо, давай после поговорим…

Но вечером Стас так и не появился. Ефим встретился с ним лишь через неделю, в самый разгар рабочего дня.

– Мы тоже свое дело знаем, – сказал он, торжествующе хлопнув по папке с документами. – Регистрация, постановления. Все в порядке…

– Санэпидемстанции не было, – сухо сказал Ефим.

– Я и без того договорился.

– Я так и понял.

– А документы грамотно составлены…

– Что Россия, что Украина – одна беда. Специфика немного разная, но я все узнал…

– Хорошо, хорошо… Выручку приготовил?

– Само собой.

За неделю кафе принесло такой же примерно доход, как сдача в аренду комнат. Стасу это очень понравилось. И он призвал Ефима продолжать в том же духе.

– Нам бы пару человек в помощь, вдвоем тяжело очень. И гостиница, и кафе, с ног сбиваемся…

– Да, конечно…

Но прошла еще неделя, а помощники так и не появились. Зато за июль месяц Стас выплатил им с Даной ровно столько же, столько и за июнь.

– Почему так мало? – возмутился Ефим. – Ты же сам говорил, что мы работаем за процент. В июле общий доход был в три с половиной раза выше, чем в июне…

– Про процент мы говорили, – безучастно кивнул Стас. – Но какой именно процент, мы не оговаривали… А за июнь я заплатил тебе немало. Поверь, есть люди, которые за весь сезон столько не зарабатывают…

– Бездельники и тунеядцы… Я свои деньги в кафе вложил…

– Хорошо, я заплачу тебе триста долларов. Сто тебе и двести Дане…

– Интересный расклад, – недоуменно посмотрел на него Ефим.

– Дана – лицо нашего предприятия. Ты думаешь, почему все номера заняты? Потому что людям приятно, когда на них работает такая красивая женщина…

– Может быть… Но мне казалось, что и я кое-что значу.

– Ты пойми, Ефим, я не собираюсь умалять твои заслуги. Более того, кто, как не я, вошел в твое сложное положение. Ты уехал из России, потому что там за тобой охотились бандиты…

– Никто за мной не охотился, – встрепенулся Ефим.

– Ну, нет так нет, – не стал настаивать Стас. – Но положение у тебя все равно было сложное. Я дал тебе жилье, работу. Когда закончится сезон, ты и дальше будешь жить здесь. Работы не будет, но я буду платить тебе деньги, чтобы вы с Даной ни в чем не нуждались. Когда ваш сын подрастет, я помогу устроить его в садик… Да и вообще… А насчет процентов я подумаю. И если будешь продолжать в том же духе, в августе заплачу больше…

С работой в тот день Ефим управился поздно. То одно, то другое, а из рук все валится. Не думал он, что Стас окажется таким скупердяем.

Дана уже ложилась спать, когда он зашел в комнату. Сашенька к этому времени давно уже сопел в своей кроватке.

– Доброту свою припомнил, – сказал Ефим, укладываясь в постель. И не удержавшись, добавил: – Козел…

– Значит, что-то ты не так сделал, – сказала Дана. – Не оговорил процент, и он тебя на этом подловил…

– Мы получили всего два процента на двоих. Плюс триста баксов – сто мне, двести тебе… Оказывается, все, чего мы добились, это все благодаря твоей красоте. Люди к нам идут, потому что ты прислуживаешь им… Знаешь, когда он это сказал, я даже спорить с ним не стал. Потому что ты правда как солнце и светишь ярко… Но прежде всего для меня. И я не хочу, чтобы ты прислуживала кому-то. Я хочу, чтобы ты светила только мне…

– Ты эгоист, – улыбнулась Дана.

– И всегда им был… Все для тебя, все для тебя, все для тебя – в этом и заключался мой эгоизм… Но там, в Москве, у меня все получалось, а здесь действительно сложное положение. Мы граждане России, ни регистрации у нас, ни квартиры. И Стас думает, что может вертеть нами как угодно… Ничего, я что-нибудь придумаю…

– Что?

– Не знаю… Если бы я мог взять кредит, я бы открыл свое кафе… Но я не могу взять кредит. Я чужой здесь человек…

– В Москве ты тоже был чужим.

– Там я попал в струю, а здесь какое-то гадство… Неужели Стас не понимает, что без меня здесь ничего не будет…

– Чего не будет? Гостиницы?! Кафе?.. Все будет. Гостиница была, а кафе уже налажено. Оно теперь может работать и без тебя. И Стас прекрасно это понимает…

– Но я бы мог открыть десятки таких кафе по всему городу.

– Значит, ему это не нужно… Или он хочет, чтобы я его об этом попросила…

– О чем ты можешь его попросить? – встрепенулся Ефим.

– О том, чтобы он зарплату нам поднял. Чтобы простор дал для твоих идей… И он пойдет тебе навстречу, если я хорошо его об этом попрошу… Если очень его хорошо об этом попрошу…

– Что значит очень хорошо? – холодея от дурного предчувствия, спросил Ефим.

Ему не нравился страстный блеск в ее глазах, ее жаркое придыхание… Казалось, что ей самой хочется «очень хорошо попросить» Стаса.

– То и значит… То, чего я совсем не хочу… А если хочу, то лишь с тобой… Я очень хорошо прошу тебя, обними меня покрепче…

Дана сама прижалась к нему. Сначала дала волю своим рукам, затем и губам. Она целовала его горячо и жадно, ему было очень приятно, но в ответ он ей не мог ничего дать. Он мог целовать ее и ласкать, но его желание не хотело крепнуть, а без этого он не мог дать ей то, чего она так хотела… Дана пыталась расшевелить его, но увы…

– Извини… – чуть не плача от собственного бессилия, сказал он. – Просто я сегодня очень устал…

– Ты каждый день устаешь, – с сожалением и, как показалось ему, разочарованно вздохнула она.

– А сегодня еще и без денег остались…

– Ничего, экономить будем, нам не привыкать… К врачу тебе надо. У тебя с потенцией проблемы, мой дорогой…

– Что?! – вскинулся Ефим. – Что ты такое говоришь?

– Что есть, то и говорю… Я знала, что твое ранение не могло пройти бесследно. Интеллект в наличии, зрительно-речевая функция не пострадала, с двигательной функцией все в порядке… За исключением… Ты импотент, и ты сам это понимаешь…

– Не-ет!

– Да… И не надо кричать, Сашеньку напугаешь… Тебе нужно к врачу, может, еще не поздно…

– И где… где мне найти такого врача?

– Я что-нибудь придумаю.

– Ты?.. Ты сама займешься этим?

– А что здесь такого? Я твоя жена, я обязана о тебе заботиться…

– Ты еще у Стаса спроси, где найти хорошего уролога! – вспылил Ефим.

– При чем здесь Стас? – возмущенно посмотрела на него Дана.

– Ну, у него с двигательной функцией все в порядке. И вдвинуть может, и денег дать…

– Заткнись! – вскипела она.

Этого ей показалось мало, и она влепила Ефиму пощечину. Никогда она с ним еще так не поступала. Но и он еще никогда не перегибал так палку.

Глава 28

Мужчина в белом халате в раздумье покачал головой:

– Даже не знаю… Вашей истории болезни у меня нет, но, судя по всему, ранение было очень серьезное. И полтора года в коме… Даже не знаю, что вам сказать. Возможно, был задет какой-то нерв, отвечающий за половую функцию. Возможно, у вас была временная осечка, которой вы придали статус глобальной катастрофы. Так, знаете ли, иногда бывает. Одна осечка приводит к полной закомплексованности, которая в конечном итоге приводит к полной дисфункции… Возможно, вы очень переживаете за свою мужскую несостоятельность…

– Почему возможно? – хмуро изрек Ефим. – Не возможно, а точно, переживаю.

– Ну, вот видите… Вы много работаете?

– Да, очень.

– Зачем?

– Странный вопрос. Мне нужны деньги, потому и работаю. Мне нужно содержать жену, семью…

– Вы ставите жену на первое место. Сначала она, потом семья вообще.

– Да, наверное, – не стал спорить Ефим.

Он очень любил своего сына, но сейчас в первую очередь подумал о Дане, а затем уже о нем.

– Вы ее очень любите, – утверждая, сказал врач.

– Очень-очень.

– Она у вас красивая.

– Вы откуда знаете?

– Можно было предположить. Но красота не всегда играет самую важную роль в отношениях между мужчиной и женщиной. Я знаю массу примеров, когда красота вообще не играет роли. Но это так, к слову… Я видел вашу жену, она приходила ко мне, ее направила Ольга Петровна, но и это не суть важно. Ваша жена очень переживает… Возможно, ее переживания создают общую нервозность, которая действует не только на нервы, но и на весь нервный узел, отвечающий за вашу мужскую силу… Вам нужно расслабиться, молодой человек. Прежде всего вам нужен отдых. Недельки две абсолютного ничегонеделания…

– Я не могу себе это позволить.

– Что ж, можно без отрыва от производства. Попробуйте пройти курс грязевых ванн. Знаете ли, очень помогает. У нас благодатный край, курортная зона, так что я воздержусь пока от медикаментозного лечения. Начнем с ванн. Санаторий «Зеленый гай», курс процедур… Вы платите мне, я договариваюсь с руководством санатория…

Ефим ожидал услышать ошеломляющую сумму, но цена за услуги оказалась вполне приемлемая. И курс грязевых ванн стоил недорого.

Дана ничего не сказала, когда он вернулся домой. Пока он отсутствовал, ей приходилось работать за двоих. Она вымоталась, но даже взглядом не выдала своего недовольства. И только вечером после работы поинтересовалась, что сказал врач.

– Он хочет втоптать меня в грязь, – с кислым видом сказал Ефим.

– Что за глупости?.. Я разговаривала с Алексеем Васильевичем, он произвел на меня благоприятное впечатление. И Ольга Петровна очень советовала…

– Кто такая Ольга Петровна?

– Э-э… Женский врач, у которой я была. Продолжать?

– Не надо.

– Все будет хорошо, поверь мне.

– Если тебе не верить, кому верить?

– Да, и главное, не думай, что я тебя в чем-то упрекаю…

Ефим почувствовал, как нарастает в нем раздражение.

– Это кто тебе посоветовал так говорить? Алексей Васильевич? Чтобы я не переживал?

– Временами ты бываешь невыносим, – с упреком посмотрела на него Дана.

– Извини, нервы, – закусив губу, повинился он.

– Понимаю… И не жалуюсь… Ты, главное, ни о чем не переживай. И не важно, сама я так думаю или меня кто-то надоумил. Ты должен знать, что ты мне нужен любой…

Она говорила красиво, но даже не попыталась к нему «приставать». Или расстраивать не хотела. Или кто-то, вместо него, уже утешил ее женское самолюбие… Ефим ущипнул себя за руку, чтобы боль прогнала скабрезные мысли. Не должен он был думать плохо о жене. Не имел на это морального права… Но Дана хочет, а вокруг нее вьется черный ворон Стас. Тайно вьется… Возможно, тайно только для него. Вдруг Дана уже вовсю опирается на его крепкое мужское плечо?..

Утром Ефим забыл о своих вечерних домыслах, которые почти всю ночь не давали ему покоя. А днем приехал Стас и привез девушку, которую, как оказалось, он сам нанял в кафе официанткой. Уезжая, он заговорщицки, как показалось ему, посмотрел на Дану.

Помощница развязала Ефиму руки, и теперь после обеда он с легкой душой мог отправляться на ванны. Час в одну сторону, столько же длились процедуры, и еще обратный путь.

– Как настроение? – спросила Дана, когда Ефим вернулся домой.

Она устала, но при этом, казалось, светилась изнутри. Как будто кто-то разогрел ее кровь и плоть.

– Ничего.

– Я знаю, грязь расслабляет и утомляет…

– И с кем ты грязевые ванны принимала?

– Что? – вскинулась она.

– В смысле, где принимала?

– Ну, знаешь!

Весь вечер Дана не разговаривала с ним, а ночью, когда он лег к ней в постель, демонстративно повернулась к нему спиной.

На следующий день Ефим только сделал вид, что отправляется на ванны, а сам спрятался за деревом недалеко от дома. Интуиция его не подвела: не прошло и получаса, как появился Стас. Подъехал к дому, прошел во двор. И сразу все встало на свои места.

Ефим понял, что стал жертвой подлого сговора. Дана обратилась к Стасу за помощью, чтобы он помог ей с врачом для мужа-импотента. Он, конечно же, понял, что ей нужен был мужчина, и она его получила. И теперь они вместе смеются над ущербностью Ефима. Неспроста Стас прислал помощницу в тот же день, когда он должен был начать лечение. Так бы Ефим никуда не ушел, но с новой официанткой он выкроил время для того, чтобы отправиться на процедуры. Для того, чтобы не мешать подлецам принимать свои «грязные ванны»…

Ефим думал об измене, накручивал себя. В сговор вовлечены были врачи, в частности Алексей Васильевич, который направил его в санаторий, находившийся в другом конце города. Все это было сделано нарочно, чтобы у Стаса и Даны было побольше времени насладиться друг другом… Они уже начали, у них в запасе как минимум еще два часа…

И что теперь делать?.. Измены Ефим не простит. Значит, с Даной все кончено. Он уедет от нее… Ему будет плохо, возможно, он даже умрет от одиночества. Но нет у него другого выхода, как бросить изменницу… Но не мог же он оставить все прямо сейчас. Сначала он должен набить морду подлецу…

В дверях кухни он столкнулся с официанткой. Судя по тому, с каким недоумением посмотрела на него девушка, выглядел он как умалишенный.

– Где Дана? – озлобленно спросил он.

– Там, – показала она в сторону дома, где находилась их комната.

– А Стас где?

– Там же…

Или это было на самом деле, или ему показалось, что девушка оскорбительно улыбнулась.

– Сука!

Обращено это было и к ней, и к Дане. И ко всем женщинам на свете. Все они предательницы! Никому из них нельзя верить!

Он с такой яростью распахнул входную дверь в дом, что едва не оторвал ручку. И к своей комнате он подошел широким шагом, но врываться туда с ходу не стал. Сначала прислушался.

– Пльс!.. Пльс!.. Пльс!..

Целая череда звуков, о значении которых можно было только догадываться.

– Пльс!.. Пльс!..

Медленно и с силой.

– Пльс!.. Пльс!..

Медленно и с наслаждением…

Ефим заскрипел зубами, когда услышал плач ребенка. Сашенька проснулся, увидел, чем занимается его мать, разрыдался… Какая же Дана сука!

Он в бешенстве ударил в дверь с такой силой, что вынес ее вместе с защелкой, на которую она была закрыта. Ефим увидел Дану и стоявшего напротив нее Стаса. И она только что, у мужа на глазах влепила ему пощечину. И это был тот самый звук, который взбесил Ефима.

Они оба были одеты, и Дана молча хлестала Стаса по щекам. И судя по ее взъяренному виду, эта сцена не имела отношения к садомазоигрищам…

– Ну и что здесь такое? – свирепо спросил Ефим.

– Я уложила Сашеньку, прилегла сама… Я, конечно, понимаю, что нельзя спать на работе! – сказала Дана, зло и с сарказмом глядя на обескураженного Стаса. – Но чтобы в наказание за это лезть ко мне в постель!..

Глядя на Дану, трудно было усомниться в ее честности. Ефиму стало стыдно за свое поведение. Но при этом он нисколько не жалел, что вернулся домой.

– Я же тебе говорил, мразь! – выдавил он, с ненавистью взирая на Стаса. – Не лезь к моей жене!

Он сжал кулаки, и Стас испуганно сжался в ожидании удара.

– Не трогай его, он свое получил, – сказала Дана.

– Что получил? Твои пощечины?.. Да это ему за счастье!

И все-таки Дана сумела смягчить его. Поэтому Ефим удержался от того, чтобы ударить подлеца в лицо. Показал обманный удар в подбородок, а сам провел «двойку» в живот. В нем было столько злости, что удары вышли на редкость убойными. Стаса сначала пришлось приводить в чувство, а потом вышвыривать за дверь как нашкодившего пса.

– Он знал, что у меня проблемы? – жестко спросил у жены Ефим.

– Представь себе, – тем же тоном отозвалась она.

– Откуда он узнал?

– Не кричи, – попросила она, укачивая на руках плачущего Сашеньку.

– Я спрашиваю, откуда он узнал?

– Город большой, а поликлиника одна… Может, Ольга Петровна сказала. Я когда у нее была, Стас со своей женой приходил. Их без очереди пропустили. Может, она хорошая их знакомая… Но я ему ничего не говорила, в этом ты можешь не сомневаться…

– Он предлагал тебе свои услуги?

– В том-то и дело… Еще вчера все началось. Ты ушел, а он приехал. Но вчера мы с ним возле кухни разговаривали. А сегодня он к нам зашел… Ты видел, что я ему сказала… А ты во мне сомневался. Я же видела, что сомневался!.. И тебе не стыдно?

– Стыдно, – признался Ефим.

– И мне стыдно, что так все вышло. Как будто я ему повод дала… Уезжать нам отсюда нужно. Он здесь свой, а мы чужие, как бы тебя за хулиганство не арестовали…

– Я его в живот бил, – пожал плечами Ефим. – Это же не по лицу…

– А если ты ему селезенку порвал?

– Тогда лучше уехать.

– Куда?

– Не знаю. Сезон еще не закончился, работы много… В Симферополь, например… Да куда угодно, лишь бы отсюда…

Дана повела себя как настоящая боевая подруга. Она не побоялась сорваться с места и снова отправиться в бега. Ефим ощущал себя последним идиотом. И в то же время он чувствовал, как счастье переполняет его. Оказывается, идиоты тоже бывают счастливыми.

Глава 29

Жаркое солнце, легкая рябь облаков, теплый ветер с моря. Праздно шатающиеся курортники в цветастых рубахах и шортах, галдящие дети с надувными кругами наперевес. Бестолковое торжество ничегонеделания. Хотел бы Ефим влиться в эту толпу. Это замечательно – в обнимку с Даной и с Сашенькой на руках тупо идти к морю… Но, увы, они приехали в этот город жить и зарабатывать деньги.

С автобуса они сошли, не доехав до автовокзала. Не успел Ефим оглядеться, сообразить, в какую сторону идти, как возле них остановился белый автомобиль «Ауди». Из машины вышли двое – худощавый, но жилистый мужчина лет сорока, с ним дюжий парень с цепким внимательным взглядом. Оба нерусские, похоже армяне.

– Болотов Ефим Аркадьевич? – спросил мужчина.

– Да, – отозвался он, чувствуя, как от волнения подкашиваются ноги.

Все-таки заявил Стас в милицию. Он свой, а Ефим – чужак, с ним церемониться не будут. Худо дело.

– Что вы здесь делаете?

– Отдыхать приехали. А что?

– А может, от судьбы бежим? – улыбнулся мужчина.

– Кто вы? Что вам от нас нужно? – спросила Дана.

– Миносян Сергей Ашотович. Это мой сын, Севак.

– И дальше что? Вы из милиции?

– Зачем из милиции? Зачем так говоришь, красавица? Дело у нас к твоему мужу… Мы за ним, а он от нас. Обратно надо ехать.

– Зачем?

– Кафе открывать будем… Стас вас прогнал, а мы вас к себе возьмем…

– Кто вам сказал, что он нас прогнал? – спросил Ефим.

– А город у нас только с виду большой, а так деревня, все друг про друга знают. И то, что Стас Попандопулос к твоей жене пытался приставать, тоже знаем… Не все знают, нет, только мы…

– Не было ничего.

– Ну не было – так не было, мы что, против?.. – с хитринкой во взгляде улыбнулся Миносян. – Если вы вместе, тогда точно ничего не было… Поехали обратно, я тебе работу дам. Кафе открывать будешь… Стас говорил про тебя, что ты с чистого листа можешь все начать. Стас дурак, а я умный. Мне твоя жена не нужна, мне дела делать надо… Сейчас кафе откроем, если все хорошо будет, гостиницу строить начнешь… Я думаю, все хорошо будет… Ты Стаса побил, он злой на тебя, но я ему скажу, что тебя, парень, трогать нельзя. Меня все в городе знают. Стас не станет со мной связываться… Ну, что, едем?

Ефим пожал плечами. Он действительно знал, как начать прибыльное дело, и если есть человек, который хочет воспользоваться его организаторскими способностями, то глупо ему отказывать.

– Не знаю.

– Я тебе хорошо платить буду. Для начала тысяча долларов в месяц. А если покажешь себя, то больше. А потом на процент работать будешь… Ну, так что?

– Мы согласны, – улыбнулась Дана.

И, взяв Ефима под руку, увлекла его к машине.

Через пару часов Ефим осматривал свое новое жилье. Это была однокомнатная квартира в старом двухэтажном доме.

– До моря далеко, курортники селятся здесь неохотно. И задешево, – рассказывал Миносян. – Вы теперь жить здесь будете. Пятьдесят долларов в месяц, и живите сколько хотите…

На улице палило солнце, но в доме было прохладно. Толстые стены, перед окном виноградный палисадник. Было видно, что не так давно здесь делался ремонт. Свежие обои на стенах, крашеные дощатые полы, все удобства, на кухне газовая колонка для подогрева воды. Мебель так себе, но зато здесь было сухо и легко дышалось.

– Вы пока устраивайтесь, а завтра я подъеду, – сказал Сергей Ашотович. – Заберу тебя, Ефим, место тебе покажу, где кафе хочу открыть. Посмотришь, скажешь… Это аванс.

Деньги он отдавал, как от души отрывал. Но как бы то ни было, Ефим получил от него четыре пятидесятидолларовые купюры. И это был не столько аванс, сколько залог будущего сотрудничества.

– Или это какой-то обман, или фортуна действительно повернулась к нам лицом, – сказала Дана.

– Тьфу-тьфу, – сплюнул через плечо Ефим.

– А черта гони, – кивнула она. – Лиха мы уже хлебнули. Надоело…

– А если дальше хлебать? – уныло спросил он.

Он верил, что удача улыбнется им, ну а вдруг впереди его ждут новые разочарования…

– Будем дальше хлебать, – насмешливо посмотрела на него Дана. – Не ищи подвоха, Болотов, там, где его быть не может. Ты за меня не бойся, ты думай, как дышло в свою сторону повернуть…

За дышло Ефим взялся на следующий день. Миносян заехал за ним утром, и скоро они были на набережной.

Бетонный парапет вдоль моря, тротуарная дорожка, зеленая зона, за ней широкая аллея. Сосны, магнолии, цветы…

– Здесь и поставим кафе, разрешение есть, – скучающе сказал армянин. – Что скажешь?

Он и сам понимал, что место доходное. Возможно, уже и сожалел о том, что нанял «темную лошадку». Сам бы мог развернуться, своими силами.

– В таком деле разрешение – больше чем полдела, – рассудил Ефим. – Место бойкое, остальные полдела будут процветать… Сезон заканчивается. Я так понимаю, времени у нас нет.

– Правильно понимаешь.

– Павильон нужно ставить, оборудование, инвентарь, персонал нанять… Кухня должна быть хорошая. Завтрак и обед по экономклассу, ужин по высшему разряду. Хорошо бы живую музыку, но чтобы пели хорошо и не очень громко. Хорошая музыка – это реклама. А в газету рекламу давать не надо, только деньги переводить. Это курорт – здесь все и так на виду. Будет кафе как конфетка, с клиентурой проблем не возникнет. Сладкий вкус и яркая обертка…

– Вот и сделай мне здесь такую конфетку!

Миносян приложил три сомкнутых пальца к губам и смачно цокнул.

– Какой суммой я буду располагать?

– С деньгами пока проблема, – замялся Миносян. – Три тысячи выделю, а больше не могу…

– Больше и не надо… Можно из одной шкуры одну хорошую шапку сшить. А можно из той же шкуры семь таких же хороших шапок сделать. В сказке по-другому, потому что в сказке банков нет и кредитов. Банк в городе есть, а у вас, Сергей Ашотович, связи. На три тысячи мы заложим здесь основу, под эту основу возьмем кредит, откроем второе кафе, третье… – вдохновенно рассказывал Ефим.

– И все на кредиты? – удивленно посмотрел на него армянин. – Это что ж, весь доход банку?

– Если хотите большое дело поднять, о чистом доходе лучше не думать. В большом деле важен валовый оборот, чем он выше, тем быстрей будет крутиться механизм. Вы меня не знаете, вы взяли меня к себе на веру; я и сам бы на вашем месте не стал бы рисковать с большим делом. Поэтому начнем с малого. Дайте мне это кафе, три тысячи, выход на банк, а дальше мои заботы. Если понравится, закрутим большое дело. Город большой, но, если честно, системы здесь нет… А мы с вами создадим систему. Кафе, дискотеки, аттракционы… Все побережье будет нашим…

– Звучит заманчиво, – задумался Миносян. И, верный армянской мудрости, сказал: – Но начнем с малого…

Он и Ефим ударили по рукам. Работа началась.

Полукустарное кафе с дешевыми обедами не шло ни в какое сравнение с тем предприятием, которое затеял Ефим. Но у него был московский опыт, он знал, как открывать рестораны, поэтому курортное кафе на набережной оказалось посильной для него задачей. Он нашел фирму, которая в кратчайший срок соорудила площадку под кафе, на ней – павильон из легких конструкций. Потом Ефим взял небольшой кредит в банке. А дальше по накатанному пути – оборудование, инвентарь, грибки-навесы с логотипами известных брендов, столики, удобные кресла. И как работать с персоналом, Ефим знал хорошо. Курортный сезон заканчивался, на испытательный срок для повара, шашлычника, барменов и официантов времени не было. Но у него были тесты, посредством которых он проводил отбор, выявляя «вшивых» еще до того, как они брались за работу. С музыкантами номер не прошел. Художественная самодеятельность его не устраивала, а дилетанты только распугивать народ способны. Он нанял своего рода диск-жокея, бестолкового паренька с незаурядной внешностью и яркой улыбкой. Он, стоя за стойкой в наушниках, крутил музыку, в паузах отпуская глупые, но вполне пристойные шутки, зазывая публику на танцпол…

Ефим все время пропадал в кафе – следил за процессом. К концу августа его предприятие работало еще не в полную мощь, но уже в сентябре, когда другие кафе по вечерам пустовали, в его «Фламинго» все столики были заняты. Яркое свидетельство того, что его проект «выстрелил»… В том же сентябре поток клиентов резко пошел на спад, но это была сезонная убыль, в чем Ефима мог обвинить только глупец.

– Большое дело сделал, – налил ему бочку меду Миносян. И тут же плеснул туда ложку дегтя: – Но за кредит мы не расплатились…

– Осталась только половина, – не согласился с его упреком Ефим. – Еще бы такой месяц, как сентябрь, и вернули бы все. Про июль, август я и не говорю…

– И июль будет, и август. Но в следующем году. А за этот год я за кредит сам расплачусь…

Ефим промолчал. Просчитался Сергей Ашотович, если ждал от него бурных аплодисментов. Кафе по всем бумагам принадлежит ему, пусть сам за него и доплачивает. А Ефим сделал все, что мог, и даже больше…

– К новому сезону надо готовиться, – не дождавшись восторженных воплей, сказал Сергей Ашотович.

– Вы что-то насчет гостиницы говорили.

– Да, место под застройку есть, деньги тоже. Человек нужен, который дело поднимет. Ты этим и займешься…

– Если честно, в строительстве я мало что соображаю.

– Но ты деньгами жонглировать умеешь. И шило у тебя в одном месте, – поощрительно улыбнулся Сергей Ашотович. – Прав был Попандопулос, что ты с пустого места можешь… Ну так что, будем работать?

– Частная гостиница?

– Да. Проект на восемнадцать номеров. Бассейн, кафе…

– Это интересно.

– И прибыльно. Тысячу двести долларов буду платить. А если до лета успеешь, десять тысяч премия…

– Это, конечно, все хорошо, – покачал головой Ефим.

– Хорошо, пятнадцать тысяч премия…

– Я не о том… Самые лучшие места у моря занимают пансионаты и санатории. И там не восемнадцать номеров, там счет на сотни, если не тысячи. Вот где рыбу ловить надо…

– Эти пансионаты на ладан дышат, – покачал головой Миносян.

– А потому что дураки там работают. Не умеют рыбу ловить… Можно было бы пансионат на баланс взять. Я знаю, вы человек в городе уважаемый, с мэром за руку здороваетесь.

– Дальше что?

– Пансионаты приватизируются, есть которые стоят не очень дорого. Но нужны очень большие деньги, чтобы из руин их поднять. Надо мэрию заинтересовать, а еще лучше область, чтобы в долю их взять. Это и деньги, это и льготы. И банки нам навстречу пойдут, если за нами такое начальство стоять будет… Поднимем пансионат, сделаем из него конфетку, гостей принимать будем, а это деньги – лопатой…

– А принадлежать кому пансионат будет?

– Вам, Сергей Ашотович. Контрольный пакет вам, остальное городу.

– Пока с кредитами рассчитаешься…

– А что за них рассчитываться? Берешь кредит, часть возвращаешь на оплату другого, часть – на развитие, то, что есть, – в залог… И так по кругу… Один пансионат подняли, взялись за санаторий…

– Слишком все это сложно… – мотнул головой Миносян. – Как бы не запутаться…

– Если все по уму делать, не запутаемся…

– Думать надо, думать… Давай за гостиницу берись, а там видно будет…

Ефим чувствовал в себе силы взяться за большое дело, но пока что без Миносяна поднять его не мог. А раз тот осторожничает, придется возиться с мелочью. А там видно будет…

Глава 30

Лариса была подшофе и с хищно-шаловливой улыбкой смотрела на мужа сквозь светло-янтарную игру шампанского в хрустальном бокале.

– Я тебя вижу! – пьяно хихикнула она.

– Я тебя тоже, – отозвался Болек, плотоядно облизнувшись.

Сколько лет они вместе, и Лариса по-прежнему волнует его так же сильно, как в те давние времена, когда она принадлежала Ефиму.

– А поехали домой! – предложила она.

Болек эффектно щелкнул пальцами, подзывая официанта. Не спрашивая счет, бросил на стол несколько тысячных купюр. Этого должно было хватить, чтобы оплатить счет…

– Мог бы и не платить, – уже в машине сказала ему Лариса.

Она была страсть как хороша. Болек зарылся носом в ее волосы, рукой провел по теплой спине.

– Мог бы и не платить, – закуривая, сказала она. – Ресторан, считай, уже наш…

– Знаю.

Он сам задумал этот проект, но главным исполнителем все же была Лариса. Это она узнала, кто стоит за новостроем, отработала главного владельца – выведала его слабину, втерлась к нему в доверие, предложив долю в строительстве и развитии. Она инвестировала деньги в дело, она же затем добилась, чтобы в руководящий состав ресторана попал подконтрольный ей человек. Она же блестяще подставила главного хозяина под статью о мошенничестве и, пока тот пропадал в следственном изоляторе, по суду доказала свое право на контрольный пакет акций. И это при том, что реально ей принадлежало всего двадцать процентов от общей доли… Все бы ничего, но за последние три года это была восьмая по счету афера, которую она провернула.

Она умела доказывать в суде свои права. Но Болеку не нужен был никакой суд, чтобы признать ее вторым человеком в общей системе, во главе которой он стоял. Ларисе нравилось рисковать, она быстро вошла во вкус и сейчас проворачивала такие дела, о которых тупоголовые «быки» и даже авторитеты из его команды могли только мечтать. Смекалка, деловая хватка плюс высшее юридическое образование, которое она не так давно получила… Словом, если бы кому Болек и смог доверить свое дело, то только ей. А дело у него большое. Заводы в Черногольске, сбыт цветных металлов и леса за границу, сеть казино и ресторанов по всей Москве. Чисто криминальный бизнес – это само собой…

– Ресторан наш, – сказала она. – А ты мой…

Она сама протянула руку к кнопке, нажала на нее, и поднявшееся стекло отгородило их от водителя и телохранителя на переднем пассажирском сиденье.

– Я тебя хочу…

Машина широкая, задний диван просторный и мягкий, но Болек был в таком состоянии, что не думал об удобствах. Как не думал о них в былые времена на заднем сиденье своей «девятки», когда вот так же занимался с Ларисой любовью…

– Черт! Как хорошо!.. – в изнеможении, пьяная от удовольствия, протянула она.

– Так было, так есть и так будет, – застегиваясь, сказал он.

– Философ ты мой… Дома повторим?

– Тебе мало?

– Наоборот, мне так много, что хочется еще и еще…

– Зачем же тебе тогда Ефим?

Это был как раз тот случай, когда человек сначала говорит, а потом думает. Не хотел он выпускать «воробья», но все вышло само по себе.

– Что ты сказал? – возмутилась Лариса.

– Ничего.

– Нет, ты сказал…

– Тебе послышалось.

– Нет, не послышалось… И раз уж разговор зашел… Да, на меня нашло затмение. Да, я бегала за Ефимом как дура. Но это все в прошлом… У нас дети, у нас… у нас любовь, а он кто такой?

– И главное, где? – в раздумье спросил он у самого себя.

– Где?

– Не знаю… Четыре года его ищут, как в воду канул…

– Значит, за границей.

– Похоже на то…

– Ищут, но найти не могут.

– Не могут.

– Но ищут.

– Не так чтобы очень. Но ищут…

– Зачем?

– Ты сама знаешь зачем!

– Из-за меня?

Болек внимательно посмотрел на жену. И понял, что она хочет услышать «да».

– Да, из-за тебя.

– Ты меня так любишь, что готов убить его?

– Да, я очень тебя люблю. И очень тебя хочу…

– Тогда можешь о нем забыть. Клянусь всем на свете, что мне он больше не нужен. Разлюбила… А может, и не любила никогда…

– Он должен умереть.

– Если только по той причине, что он предал наше дело…

– Наше дело? – приятно удивился Болек. – Это хорошо, что ты считаешь мое дело нашим. Это очень хорошо…

– Я давно так считаю.

– Просто считать одно, а карать за предательство – совсем другое. Ты могла бы покарать Ефима за предательство?

– Не знаю, – пожала плечами Лариса. – Мне кажется, это бессмысленно…

– Значит, рано тебе принимать мое дело.

– Ты что, уходишь на покой?

– Нет, но мало ли что. Жизнь – штука сложная и непредсказуемая, сегодня с тобой, завтра на вечный покой… Телегин с Ефима клятву брал. Он ему клялся, что не выйдет из дела. Я Телегина убрал, но его дело принял по полной, потому Ефим для меня – отступник. И он должен быть за это наказан…

– Ты очень жестокий.

– И циничный.

– Иногда мне даже кажется, что ты псих.

– Я не псих, я одержимый. Я одержим делом, я одержим тобой. Потому до сих пор в деле…

– Ты должен быть в деле, ты должен быть во мне…

Лариса нажала на кнопку переговорного устройства.

– Вадим, покрутись по городу! – распорядилась она.

Глава 31

Дана нервно ворочалась в постели. Ефим тоже лежал без сна, но боялся пошевелиться, чтобы не привлечь к себе внимание. До полуночи он как мог ласкал Дану, играл с ней в любовные игры, но, видимо, ей этого было мало. Она нуждалась в твердом и горячем мужском участии, но, увы, в этом он не мог ей помочь.

Четыре года прошло с тех пор, как он осознал свою мужскую беспомощность. Он лечился, но ни бальнеотерапия, ни медикаментозное лечение не помогали. Даже новомодная виагра и та была бессильна…

– Да что же это такое! – тихим шепотом выкрикнула она.

Резко поднявшись с постели, вышла в гостиную, села в кресло, включила телевизор. Это должно было ее успокоить…

Жизнь наладилась. Ефим снимал уютный домик в курортной черте города, а в более престижном месте строил собственный двухэтажный особняк. И машина у него превосходная – «БМВ-530». Дана ни в чем не нуждается и больше не утруждает себя заботами по дому, для этого у них есть горничная…

Дана по-прежнему любила Ефима, была верна ему. Но по-прежнему страдала от недостатка мужской ласки. Однажды спьяну в отчаянии он предложил ей завести любовника, но получил за это такую пощечину, что едва устоял на ногах.

Если бы не половое бессилие, он мог бы считать себя счастливым человеком. У него самая лучшая семья на свете, он занимается делом, которое доставляет ему удовольствие…

Он сумел построить гостиницу в назначенный срок, получил премию. Но еще до этого он подробно разведал обстановку в городе, обзавелся нужными связями. И в конце концов решился на проект, который когда-то предлагал Миносяну. Игра стоила свеч, и сейчас он управлял одним пансионатом и обустраивал второй. Ему не хватило первоначального капитала, чтобы завладеть контрольным пакетом акций, но при своих одиннадцати процентах по одному проекту и четырнадцати по второму он крепко сидел в кресле генерального директора объединенного предприятия. Члены совета директоров всецело доверяли ему. К тому же на нем было столько всего завязано, что, поставь на его место другого человека, сначала рухнула бы сложнейшая система кредитов и взаиморасчетов, а затем бы и само предприятие. Сам городской глава стоял за его спиной, и это придавало Ефиму еще большую уверенность в своих действиях. Он еще не закончил со вторым пансионатом, но уже замахнулся на санаторий. Пляжи, бассейны, кафе, аттракционы на подконтрольной зоне – все это в развитии…

Но если инвесторов Ефим удовлетворить мог, то жену – нет. От этого и страдал… Дана вернулась в постель через час, легла и сразу же заснула. Ефим тяжко вздохнул и последовал ее примеру…

Проснулся он рано утром. Недостаточно бодрый и свежий. Но холодный душ быстро вернул его в чувство. Утренняя зарядка, полчаса в плотном общении с боксерской грушей, и бессонной ночи как будто не было.

Завтрак приготовила горничная, но к столу позвала всех Дана.

– На обед приедешь? – с прохладцей в голосе спросила она.

– Как обычно, – кивнул он. – А зачем ты спрашиваешь?

– У меня сегодня салон красоты. Сначала на пляж, а потом в салон… Если не успею, обедайте без меня.

– А ты можешь не успеть?

– Я же говорю, сначала пляж, а потом салон…

– Пляж – это, конечно, хорошо, – невесело протянул Ефим.

Лето, июнь, вроде бы ничего удивительного в пляжных настроениях жены. Настораживало то, что раньше Дана себе таких вольностей не позволяла. Если на море, то вместе с Ефимом…

– Только Сашеньку не перегревай, – на всякий случай предостерег он.

– Он с Олесей останется, – кивнула на горничную Дана. – Я уже договорилась…

– У нас пляж работает, там VIP-зона…

– Да, конечно. На это я и рассчитываю…

Ефим отправился на работу. Сначала обошел подведомственную территорию, только затем водрузился в директорское кресло в своем офисе. Собрал планерку, «угостил пряниками» усердных, «задал кнута» нерадивым. Затем закрылся в кабинете с финансовым директором – нужно было решить вопрос с рефинансированием кредита. Но мысли о деньгах глушило нехорошее предчувствие.

– Андрей Борисович, ты погоди немного, я сейчас…

Он отправился на пляж в зону для важных персон, где должна была находиться Дана. Там и берег отличный, и шезлонги, теплый пресный душ можно принять… Но Даны там не было.

Ефим набрал номер ее мобильного телефона. Отозвалась она не сразу.

– Ты где?

– На пляже.

Он слушал ее голос и сопутствующий фон. Шум прибоя, крики чаек, пляжный гвалт. Вроде бы все в порядке.

– Ты на нашем пляже?

– Да.

Это была ложь.

– Я к тебе сейчас спущусь.

– Не надо, я уже ухожу…

– Ко мне зайдешь?

– Нет, я очень спешу…

В тот день Ефим задержался на работе, вернулся домой, когда уже темнело. Дана собиралась ложиться спать. Волосы мокрые после душа, на лице ноль косметики.

– А где твоя красота? – неосторожно спросил он.

– Как это где моя красота? – От возмущения Дана хватанула ртом воздух.

– То есть я хотел сказать, что ты очень красивая. Но ты же была в салоне красоты…

– С прической ничего не случится, – успокоившись, равнодушно сказала она. – Завтра подправлю, и все будет в порядке…

В ту ночь она даже не пыталась приставать к Ефиму. И ворочалась недолго.

Утром Дана подправила прическу, навела макияж.

– Ты сегодня снова на пляж? – спросил он за завтраком.

– Не знаю, может быть… Но если пойду, то до обеда вернусь…

На пляж она все же отправилась. В девять часов утра в топике и коротких шортах она вышла из дома. Ефим уже поджидал ее в укромном месте. К черту работу, к черту все, когда мир летит в тартарары…

Дана выбрала для себя городской пляж, выстояла очередь в раздевалке, вышла оттуда в купальнике, который никогда не позволяла себе надевать в присутствии мужа. Лифчик вроде бы обычный, но нижняя часть – типичные стринги. Ефим зло сжимал кулаки, глядя, как мужики своими взглядами «трогают» ее за попу.

Дана расстелила покрывало, легла на живот, накрыв голову панамкой. И тут же рядом с ней появился мужчина, один вид которого вызвал у Ефима оскомину. Это был Стас.

У него было покрывало, которое он постелил вплотную к Дане. Затем разделся, сел рядом с ней в одних плавках, возбужденно почесал волосатую грудь.

Он что-то говорил ей, улыбаясь, она же, казалось, не реагировала. Но так только казалось. Дана сама что-то сказала ему, и Стас, открыв от вожделения рот, развязал тесемки ее лифчика. Она сама позволила ему оголить себе спину… Это был верх наглости с ее стороны. Или это было только начало?

Ефим стоял за раздевалкой, наблюдая за своей женой. Дождался, когда Дана поднимется. То ли она забыла, что у нее развязаны тесемки, то ли сделала это нарочно – так или иначе ее грудь оголилась. Дана спокойно подобрала лифчик, неторопливо вернула его на место. Затем, плавно покачивая бедрами, направилась к воде. Разумеется, Стас устремился за ней. Этого и ждал Ефим. Он уже знал, что сделает с этим выродком…

Дана плыла впереди, Стас держался сзади, но метрах в тридцати от берега он стремительно нагнал ее, а она даже не пыталась от него улизнуть. Они плыли рядом, о чем-то болтали. Потом Стас обнял Дану рукой за талию, а она восприняла это как должное.

Ефим, нагнав Стаса и Дану, поднырнул и, схватив Стаса за ноги, потянул за собой вниз. Он понимал, что Стас выпустил Дану, но даже если бы этого не случилось, ему было все равно. Пусть тонет и она, заслужила…

И все же Стас выпустил Дану. В этом Ефим убедился, подавшись вверх и схватив подлеца за шею. Вода выталкивала их на поверхность, и Стас махал руками, пытаясь вырваться, но Ефим все же был близок к тому, чтобы задушить мерзавца. К счастью, здравый смысл восторжествовал, он выпустил жертву и сам вместе с ним вынырнул.

Жадно хватая ртом воздух, Стас в ужасе смотрел на него. В глазах и злость, и ненависть, но слов не было – он просто-напросто лишился дара речи. Зато Дана могла говорить.

– Ефим?! – в панике и возмущенно протянула она.

– Давай на берег, сука!

– Ты не так все понял!

– Я жду тебя на берегу. Если через пятнадцать минут тебя не будет, значит, ты выбрала его…

Ефим лег на грудь и поплыл к берегу. Ошеломленная Дана не кинулась его догонять, но через четверть часа уже сидела вместе с ним на лавочке в тенистом сквере. Вид у нее был как у побитой собаки. Стаса нигде не было видно.

– Любишь с мужиками плавать? – глядя прямо перед собой, дрожащим голосом спросил Ефим.

– Ты не так понял…

– Ты тонула, а он тебя спас, да?

– Может, и тонула… Может, и хотела, чтобы меня кто-то спас… – в ее голосе комом нарастало раздражение. И упрек прозвучал хлестко, с отчаянной насмешкой: – Твой спасательный круг спустил, за тебя не схватишься…

– Почему Стас?

– Потому что он первый ко мне подошел…

– Вчера? Или ты здесь давно уже задницей крутишь?

– Вчера…

Дана жалко всхипнула и заплакала, закрыв лицо руками.

– Прости, сама не знаю, что на меня нашло… Или знаю… Ты сам говорил, чтобы я нашла любовника…

– Да, наверное, – кивнул Ефим, поднимаясь со своего места.

– Не уходи!

Дана крепко вцепилась ему в руку:

– Не надо!.. Не было ничего!.. И быть не могло!.. Я много раз пробовала, но всякий раз уходила…

– Много раз?!

– Ну, не много… Но было… Дальше флирта дело не шло… Я не могла переступить через тебя. И через себя тоже…

– А Стас?

– Поверь, вчера он оказался здесь случайно. Я не искала с ним встречи…

– Но с кем-то искала?

– Да. Но не знаю с кем… Это метания, Ефим. Я женщина, мне нужен сильный мужчина. Иной раз выть хочется, как охота. Хожу по городу, жду, что кто-нибудь клюнет. И клюют… А я хочу, но не могу… То есть могу, даже хочу… Не могу! Ничего не могу! Потому что ты перед глазами стоишь!..

– Нам, наверное, развестись надо. Сашеньку я оставлю себе, я не гулящий, ему со мной хорошо будет…

– Ты не гулящий?! – вскричала Дана. – Вспомни, что было, когда я не хотела. Кто по любовницам гулял, я?!

– Что было, то было, – виновато развел руками он.

– У тебя было!.. А у меня не было. Может, и хотела, но не было… Да, я по городу ходила, одна, на мужиков заглядывалась. А тебе все равно, ты даже не обращал на меня внимания. Все работа да работа…

– Неправда.

– Правда!.. Я уже не вытерпела, сказала вчера, что на пляж. Только тогда до тебя доходить стало… Я нарочно это сказала. Потому что до крайности дойти могла. Хотела, чтобы ты меня остановил…

– Остановил?

– Да.

– А дальше что?

– Не знаю… Сашеньке уже пять лет, ему в садик надо, там развитие, ему перед школой это необходимо. А я работать пойду. Если ты меня к себе возьмешь… Могу я работать у тебя секретаршей?.. Помнишь, как мы в Москву только-только приехали, как меня секретаршей хотели взять. Секретаршей для секс-услуг…

– Секс-услуги меня не интересуют, – горько усмехнулся Ефим.

– Так никто и не предлагает… Работать у тебя буду, всегда у тебя на глазах. Если ты, конечно, не против…

– Я не знаю…

– Можно, конечно, и развестись… Но ты же не хочешь, чтобы я пошла по рукам?.. – с режущей прямотой спросила Дана. – И я этого не хочу… Я хочу быть с тобой… В общем, ты голова, ты и решай. А я приму любое твое решение…

Дана сидела неподвижно, подавленно глядя куда-то вдаль; на ее глазах блестели слезы.

Глава 32

Голова болела с похмелья. Коньяк вчера был отменный, но Болек выпил слишком много, поэтому сегодня страдал. Чем лучше было вчера, тем хуже сегодня – все по закону сохранения энергии.

– Болеслав Янович, к вам Кречетов!

– Кто? – скривился Болек.

Когда-то Кречетов числился у него главным специалистом по нестандартным вопросам, но ему не удалось найти Ефима Болотова, и он попал в немилость. Пока Болек думал, что с ним делать, Кречетов просто-напросто исчез из поля зрения. Он самовольно вышел из системы, за что ему полагалась смертная кара. Но вот он объявился. И что бы это значило?

– Кречетов, – повторила секретарша. – Смагин с ним.

– Давай их сюда.

Смагин со своими бойцами обеспечивал охрану офиса. И если он с Кречетовым, то все в порядке – можно не опасаться пули исподтишка.

Кречетов светился, как фосфорный болван, но при этом пугливо прятал взгляд.

– Где ты его нашел? – спросил Болек у Смагина.

– Сам пришел.

– Сам, сам, – закивал Кречетов. – Болотова нашел и пришел…

– Болотова?! – приятно удивился Болек.

– Я его все это время искал… А вы, наверное, думали, что я удрал?

– И думал, и приговор тебе вынес.

– Но я правда Болотова искал!

– И где он?

– В Крыму… Я со всеми договорился, кто на Болотова здесь работал, в Москве. Позавчера поступил сигнал, какой-то мужик из Крыма спрашивал про Болотова. Он в гостинице остановился, я его нашел, он сказал, где Болотов живет…

– Что, и точный адрес сказал?

– Точнее не бывает… Много интересного рассказал, – сально улыбнулся Кречетов.

– Где он сейчас?

– Болотов?

– Нет, мужик… Поговорить с ним хочу…

С греком Попандопулосом Болек встретился в тот же день, в отдельном кабинете собственного ресторана в двух шагах от офиса. Головная боль давно уже улеглась, но выпивку он заказывать не стал – не тот случай.

– Что ты там хотел про Ефима рассказать? – холодно спросил Болек, рассматривая мужчину.

Черные волосы, темно-синие глаза, хорошее телосложение – он, должно быть, нравился женщинам. Но Болеку этот тип не нравился вовсе. Скользкий он какой-то, неприятный для мужского восприятия. Глаза беспокойные, на губах нервная улыбка.

– А вы… Вы его ищете, я правильно понимаю?

– Ищу.

– У него бандиты бизнес в Москве отняли…

– Я не бандит.

– Ну нет, что вы! – всполошился грек. – Ну какой же вы бандит! Вы цивилизованный человек, сразу видно!

– Что тебе видно? Что ты знаешь? – ядовито усмехнулся Болек.

– Это Болотов – типичный бандит, – бледнея, сказал Попандопулос. – Выглядит как бандит, ведет себя как бандит…

– Что он в Крыму делает?

– Живет. Бизнес у него там… Я ему помог, на ноги поставил, а он меня за это… Предал он меня, к другому хозяину ушел. Потом и его бросил… Он парень, конечно, ушлый, работает как черт, и голова умная, дела быстро делает. У него сейчас целая сеть – пансионаты, санатории… Но все равно, человек не благодарный. Я ему помощь предлагал, а он меня за это чуть не утопил…

– Что за помощь? – поморщился Болек.

Слушая этого пустозвона, он чувствовал, что вот-вот снова разболится голова.

– Вы, наверное, не знаете. У него импотенция… Это после ранения. Все нормально, а с этим– туго, – злорадно улыбнулся грек. – А жена у него красавица… Она мне сама говорила, раньше, мол, у самой с этим делом проблемы были, не хотелось, все такое. А Ефим на стенку лез, так хотел. А после ребенка все наоборот стало – она сама на стенку полезла. Ну и на мужиков…

– Гуляет?

– Ну, как сказать… Не знаю, за что Болотова любить можно. А она его любит… На стену лезет, но любит… И меня к себе не подпускала… Пока они на ноги не встали, не подпускала. А потом совсем невмоготу стало, на пляж ходить стала. Ну и я там… Не знаю, как у других, но у меня с ней бы точно получилось. Если бы не Ефим. Мы с ней купаться пошли, а он меня чуть не утопил…

– И ничего не вышло?

– Нет. Но она хочет. Я же знаю, что хочет!

– А ты чего хочешь? – жестко спросил Болек.

– Ну, я тоже хочу. С ней хочу…

– От меня тебе что нужно?

– От вас?.. – замялся Попандопулос. – Ну, я не знаю… Просто в Москве был, по делам, ну, Ефим говорил про свой бизнес, я хотел узнать, что там да как…

– Ты с бандитами встречи искал. С теми, которые бизнес у него отобрали, так?

– Ну, не с бандитами…

– Но искал!

– Так они ж его ищут. Может, он кому-то что-то плохое сделал…

– А ты такой добрый, что хочешь этому «кому-то» помочь?

– Не знаю, – подавленно пожал плечами грек.

– Все ты знаешь, – презрительно усмехнулся Болек. – Ты нам Ефима сдаешь, мы его в расход, а ты с его бабой…

– Ну, зачем сразу в расход?

– А это не тебе решать, что мы с ним сделаем… Я тебе скажу, что с ним будет. Мы его убьем.

– Э-э, это не мое дело, что вы с ним сделаете…

– Не твое, но ты этого хочешь. И это будет. Потому что Ефим нарушил наш закон. Он вышел из дела, он нарушил клятву.

– Зачем вы это мне говорите? Мне это совсем не интересно…

– Заткнись!.. Ефим нарушил клятву, он приговорен. И это ты должен знать. А еще ты должен знать, что Ефим был моим другом. Может, я люблю его как брата.

– Мне-то что до этого? – с искаженным от страха лицом пробормотал Попандопулос.

– Ефим – мой друг. А ты – Иуда. Ты предал моего друга. Ты приехал за его смертью…

– Нет! Нет! Вы не так поняли!..

Грек сполз со своего стула, встал на колени, попытался схватить Болека за ногу. Но тот пнул его носком туфли, завалив на бок.

И уходя, он провел ребром ладони по своему горлу. Телохранитель молча кивнул: он понял, что Попандопулос не должен выйти отсюда живым.

Глава 33

Ветер зло швырял в окно капли дождя и желтые листья. Он гнул клены и срывал пену с темно-зеленых волн. Стоя у окна, трудно было понять, что шумит больше – деревья или море. Темные грозовые тучи низко шли над водой, надвигаясь на берег с фатальностью армады тяжелых бомбардировщиков. Поздняя осень, буйство природы перед зимней спячкой…

Ефим стоял у окна в приемной, где сейчас должна была находиться Дана. Она работала у него секретаршей, но сегодня ей приспичило посмотреть, как идут работы в доме, который Ефим строил для себя и своей семьи. Сам он был занят и собирался заехать на объект вечером, но там сегодня укладывали паркет, а Дана купила алюминиевую ленту для порожка, именно такую, которую она хотела видеть на полу, на стыке с лестницей. Она, конечно, права: лучше сразу правильный порожек положить, чем потом его менять. И без того проблем у нее хватало – то ручки на дверях не такие, то люстру надо заменить. Дом строился для нее, и неудивительно, что она принимала живое участие в процессе. Даже Ефим не уделял этому делу столько времени, как Дана.

Но погода портится, ветер усиливается, вот-вот на город обрушится ливень. Дана, конечно, может переждать его в доме, но Ефим решил, что будет лучше, если он заедет за ней…

Дождь лил во всю свою осеннюю силу, когда Ефим подъехал к дому. Остановился возле «Тойоты» своей жены. От машины до крыльца всего ничего – метра три-четыре, но Ефим все же взял зонтик, чтобы не промокнуть. Но ветер вырвал его из рук и унес куда-то за забор. Гнаться за ним Ефим не стал – махнув рукой, заскочил под козырек крыльца.

В доме было подозрительно тихо. Рабочих не видно и не слышно. Но Дана где-то здесь…

– Не-ет! – донеслось со второго этажа. – Пусти!..

Ефим увидел ее на лестнице. Она бежала вниз в одних трусиках, закрыв оголенную грудь руками, а за ней гнался какой-то смазливый брюнет в джинсах и с голым торсом.

– Ну ты же сама хотела! – разочарованно и с удивлением крикнул он.

– Не хочу!.. Ефим?!

Увидев мужа, Дана остолбенело застыла. И парень замер с разинутым от изумления ртом.

– Я тебе сейчас все объясню, – опуская глаза, пробормотала Дана.

– Не надо ничего объяснять, и так все понятно… Ты слышала, как я подъехал?

Сколько волка ни корми, он все равно в лес смотрит. С Даной все было несколько иначе. Ефиму нечем было утолить ее плотский голод, поэтому она и бросалась на мужиков. Потому и зачастила в новый дом, где работал жгучий красавчик.

Куда и почему делась бригада, он еще выяснит. Но ясно, что Дана изменила ему. Не остановилась она перед искушением в самый последний момент. Позволила раздеть себя и уложить в постель. «Она сама хотела…» Хотела и отдавалась, пока не услышала, как к дому подъехала машина. Услышала, всполошилась и теперь вот разыгрывает из себя беспутную невинность.

– Не слышала я ничего… – схватилась за голову Дана. – И не было ничего…

– Грудь прикрой, – презрительно скривился Ефим.

Он мог бы сорвать злость на жене, но боялся ударить ее. А волю рукам надо было дать, этого требовал его возмущенный разум. Поэтому, оттолкнув Дану плечом, он двинулся на красавчика.

– Эй, мужик, ты чего? – попятился он.

– Кто мужик?! – взвыл Ефим. – Я – мужик?!

– Я виновата, но у нас ничего не было, – хныкала за спиной Дана.

Но Ефим уже не обращал на нее внимания. Он должен был наказать человека, посмевшего посягнуть на его порочную святыню.

Парень развернулся и побежал. И Ефим устремился за ним.

Брюнет забежал в комнату, но не успел закрыть за собой дверь, и Ефим ворвался следом. Взгляд зацепился за разложенный диван, рядом с которым валялось пальто Даны.

– Я тебя сейчас убью! – надвигаясь на противника, грозно предупредил Ефим.

– Попробуй! – хищно усмехнулся парень.

Сейчас он больше напоминал охотника, нежели жертву.

Ефим ударил его кулаком – метил в подбородок, а попал в пустоту. Второй удар был жестко блокирован. И тут же Ефим сам пропустил прямой в челюсть. Перед глазами поплыло, к горлу подступил ком. Но это было только начало. Второй удар согнул Ефима пополам.

Это был точный и невероятно мощный удар в печень. Ефим осел на пол, скорчившись от невыносимой боли.

– Иди сюда, красавица, – услышал он.

– Олег, оставь его! – истерически потребовала Дана.

– Не оставлю. Я его сейчас убивать буду…

Сквозь колышущуюся пелену перед глазами Ефим увидел направленный на него пистолет. Он мог ошибаться: это могло быть что-то иное, например, шуруповерт. Но ведь брюнет по имени Олег собирался убить его, об этом он только что сказал.

– Ты хотел меня, ты можешь меня получить… – сказала Дана.

– Ты думаешь, это мне интересно?.. У меня таких знаешь сколько… Но по контракту – да, я должен тебя отшлепать…

– По какому контракту?

– Не важно… Иди сюда. Встань на колени, расстегни мне брюки… Ну давай, давай!.. Считаю до трех, а потом буду стрелять!..

– Не надо, пожалуйста…

– Раз…

– У нас есть деньги, можешь взять все…

– Два…

– Только не стреляй, ладно?

Дана подошла к Олегу, опустилась перед ним на колени… Этого Ефим вынести не мог. Лучше смерть, чем такое унижение… Он с трудом поднялся с пола, пошатнувшись, шагнул на противника. А тот молча нажал на спусковой крючок. Но ни щелчка не последовало, ни выстрела. Или пистолет на предохранителе, или патрон еще не дослан в патронник. Зато Ефим и его рефлексы встали на боевой взвод. Он дотянулся до своего противника в тот момент, когда тот передернул затвор пистолета.

Но выстрелить парень не успел. Ефим ударил его по руке, выбил пистолет. А Олег очередным ударом в печень сбил на пол его самого. Потянулся за пистолетом, но Ефим умудрился схватить его за ногу.

А пистолет схватила Дана, наставила его на парня.

– Буду стрелять! – стараясь казаться грозной, предупредила она.

– Отдай ствол!

Олег оттолкнул ногой полуживого Ефима, потянулся к ней.

– Руки вверх! Спиной ко мне!..

– Не будь дурой! За убийство сажают! Тебе же неохота сидеть!.. А я сейчас уйду, тихонечко уйду… Ты в сторонку отойди, а я уйду…

Дана действительно посторонилась, позволила ему выйти в коридор, но только он повернулся к ней спиной, выстрелила ему в ногу.

Пистолет резко чихнул в ее руках, но это был бесшумный выстрел. И точный. Пуля попала Олегу под колено. Он взвыл от боли, но не упал, даже сделал несколько шагов. А Дана выстрелила второй раз.

Она промазала, но парень остановился и беспомощно осел на пол. К этому времени Ефим нашел в себе силы подняться; шатаясь, подошел к Дане, забрал у нее пистолет.

– Только не убивай, – умоляюще проговорила она.

– Тебе жалко эту мразь?

– Я не хочу, чтобы ты сел.

– Тогда звони в милицию.

– Вы идиоты… – простонал парень. – Я скажу, что это ваш ствол…

– На патронах твои пальчики. Это улика против тебя.

– Нет там ничего. Я киллер, я профессионал… Но ты ничего не докажешь… Ребята знают, что я крутил с твоей женой. Ты рогоносец, ты стрелял в меня из ревности. А ствол где взял?.. У тебя будут проблемы… Не дури, дай мне уйти… Ой как больно! Там веревка лежит, мне жгут нужен, ногу перетянуть…

Веревку принесла Дана, бросила ему. Она уже оделась, но парень смотрел на нее с усмешкой, как будто она до сих пор была голой.

У Ефима не было сил стоять на ногах, и он, опершись спиной о дверной косяк, медленно сполз на пол. Но пистолет он продолжал держать и был готов выстрелить в любой момент.

Олег деловито перетянул ногу веревкой повыше колена.

– Если отпустишь, на острова улечу. Не важно куда, но улечу. Так, чтобы никто не достал… Деньги есть, новую жизнь начну…

– Я тоже пытался новую жизнь начать. А ты меня достал. И тебя достанут…

– Не знаю, что у тебя было, а у меня дерьма выше крыши…

– Кто меня заказал?

– Не знаю… Диспетчер передал, я сделал… Мы серьезно работаем…

– Странный какой-то у тебя контракт.

– Зато приятный… Жена у тебя ничего, мне понравилось… Эй, только не думай, ничего не было. То есть шло к этому, но не вышло… И даже не вошло…

– Пуля сейчас войдет.

– Э-э, не надо, давай миром разойдемся, и тебе хорошо, и мне…

– Ты никуда не улетишь. Ты будешь за мной охотиться.

– Тебя убить – мало. Сначала с твоей женой подружиться надо. С этим точно уже не выйдет… Сам знаю, что странный контракт. Но в Москве особый народ, там заказчики с причудами…

– Дану ты тоже должен был убить?

– Нет… И даже подставлять ее не просили. А мог бы ее подставить. Как будто она тебя убила…

– Заткнись… Заказ, говоришь, из Москвы был?

– Точно, из Москвы. В этом я почти уверен. А кто конкретно заказал, хоть убей, не знаю…

– И убью…

Боль выкручивала Ефима наизнанку. Он выстрелил, но промазал.

Кое-как совладав с болью, он прицелился, но, едва нажав на спусковой крючок, потерял сознание…

Глава 34

Очнулся Ефим на диване. Дана сидела рядом, поглаживая его по животу.

– Я его убил? – собравшись с силами, спросил Ефим.

– Нет. Промазал…

– Где он?

– Его могла убить я, – тяжко вздохнула Дана.

– Могла и…

– Могла, но не убила… Я его отпустила… Он обещал, что не будет за тобой охотиться.

– Грузить он умеет. Но не надо было загружаться…

– Он правду говорил, нас могли бы посадить за убийство.

– Потому что ты шлюха, а я рогоносец…

– Я не шлюха… Да, я шлюха… Он так наседал, что я не могла устоять… Он почти добился своего…

– Ничего не хочу слушать, – поморщился Ефим.

Надоели ему эти сказки о последнем моменте, в который она якобы бралась за ум.

– Я знаю, ты мне не веришь.

– И верить не хочу… Лучше бы он меня убил, чем знать, чем ты с ним здесь занималась…

– До этого не дошло… Все, молчу.

– Что делать будем? Как жить дальше?

– Не знаю…

– Кто мог меня заказать?

– Твой Болек, больше некому…

– Откуда он узнал, где мы?

– Кто ищет, тот найдет…

– Зачем ему нужно было тебя совращать?

– Это ты у меня спрашиваешь?

– И у себя тоже… Ничего не понимаю.

– Месть бывает всякой, в том числе извращенной.

– Если это месть, тогда понятно.

Ефим вспомнил, как Болек привел к себе в дом Ларису. И Болек помнил, как Лариса клеилась к Ефиму в Москве. А также он знал, как заботилась о нем Дана, когда он лежал в коме. У Болека жена – шлюха, и он хотел, чтобы Ефим перед смертью сравнялся с ним в этом положении… Глуповатое объяснение, но другого у Ефима не было…

– А может, это Стас? – спросила она. – Сам не смог, поэтому нанял Олега…

– Ты такая же глупая, как и твоя версия, – зловредно усмехнулся Ефим.

– Я глупая… Я дура… Хочешь, давай разведемся!

– А дальше что?

– Не знаю.

– И я не знаю… Я слышал, настоящий брак должен быть свободным от взаимных обязательств. И я вынужден с этим согласиться… Раз уж я такой неспособный, ты можешь гулять и дальше. А чтобы тебя не стеснять, я уеду. Ты останешься здесь, а я уеду… Не важно куда, но уеду…

– Мы должны уехать вместе.

– Тебе бояться нечего. Тебя убивать не велено. Можешь дальше гулять.

– Я не хочу гулять, я хочу быть с тобой.

– Я знаю, чего ты хочешь… В общем, ты остаешься здесь, а я уезжаю… Завещание на сына оставлю… и на тебя… Если не вернусь, все ваше… Замуж выходи… И если вернусь, все равно можешь выходить. Если найдешь кого…

– Не говори так.

– Ты слушай, слушай. Я тебе вольную даю, пользуйся.

– Не надо мне вольную, ничего не будет, обещаю.

Ефим промолчал. Он все сказал, и добавить ему было нечего… Не верил он Дане. Сегодня поплачет, а завтра снова по мужикам. Но ведь он сам виноват в том, что бессилен перед ее страстным влечением… Нет, виноват в том Болек. Все беды из-за него…

Завтра он возьмет отпуск и вылетит, например, в Кишинев. И уже оттуда возьмет курс на Москву… Он знал, кто охотится за ним. Как знал, что больше не будет бегать от Болека. Он убьет его, отомстит за себя, за Дану, за свою порушенную жизнь. Его могут убить или посадить в тюрьму, но ему уже все равно…

* * *

Болек лениво лежал на спине. Зато Лариса расшалилась не на шутку. Но Болека это не трогало.

– Опять скажешь, что день был тяжелый? – надув губки, спросила Лариса.

– И опять, и снова… С налоговой проблемы…

– С налоговой? И ты молчишь?

– Ну, не совсем проблемы, так, проблемки… Схемы им наши не нравятся, доходы в тень уводим.

– А кто их на свету держит?.. Что-то конкретное или для профилактики?

– Конкретного пока ничего нет. Но если возьмутся вплотную… А могут взяться. Я же в авторитете, все такое…

– Менять статус надо. Открестись от Черногольска. Болеслав Гуревич сам по себе и с криминалом дел не имеет…

– Да, но криминал имеет со мной дела… Боюсь, в разработку попаду. Если менты всерьез возьмутся, могут под хвост насыпать…

Менты могли прижать его с двух сторон. В Москве Болек особо не высовывается, здесь у него нет ни наркоты, ни оружия, ни девочек на панели. Но зато есть серьезные конкуренты в мире бизнеса, которые могут подставить его под тот же РУБОП. Беда могла прийти и со стороны Черногольска. Там, увы, не все спокойно. Похоже, менты решили, что сами могут держать город в узде. То одного бизнесмена под свою крышу возьмут, то другого. Пока особо не наглеют, но ведь аппетит приходит во время еды. Организуют подставу, возьмут Болека под белы рученьки, закроют в кутузку… Он уже побаивается в Черногольск ездить.

– Но ведь не взялись.

– Пока нет…

– А вот я за тебя возьмусь, – игриво улыбнулась Лариса. – А то не ровен час повяжут, закроют, будешь потом вспоминать, что от жены отказался…

– Типун тебе на язык… А статус правда надо менять. Может, мне в депутаты податься? В Госдуму, от Черногольска, как ты думаешь?

– Чур, я твой первый избиратель!.. Кстати, ты обязан исполнять пожелания избирателей. Угадай, чего я желаю?

– Давай завтра…

– Бедная Дана, ей, наверное, каждый день приходилось это выслушивать, – хихикнула Лариса.

– Но мы же о ней позаботились, – совсем не весело улыбнулся Болек. – Она свое получила…

Увы, киллер справился только с первой частью своего задания. Дану он совратил, но с Ефимом справиться не смог. Переиграл его Болотов, но упустил.

– Может, и не получила, – покачала головой Лариса. – Мало ли что сказал киллер. Если он не смог убить Ефима, то мог соврать и насчет Даны…

– Не знаю, не знаю… Я узнавал, Болотов оставил жену, а сам вылетел в Молдавию. Там он билет на Бухарест взял… Почему он жену оставил?

– Потому что она ему изменила.

– В том-то и дело… Но это ладно, это их проблемы, а то, что Ефим ушел от возмездия…

– И от возмездия ушел, – кивнула она. – И тебе отомстил…

– Мне отомстил? Это ты о чем?

– О том, что его импотенция тебе передалась.

– Ну, это не страшно… И это временно. Завтра выходной, завтра отдыхать будем – шашлык есть, коньяк пить… Завтра сама о пощаде молить будешь!

– Что ж, лучше завтра, чем никогда… Что с Ефимом будешь делать?

– Пока ничего. Пока ждать буду. Своего человека в Крым отправлю, а как только Ефим там появится…

– А если не появится?

– Должен появиться… Если Дану любит, обязательно появится…

– А если нет?

– Появится. Он же не только жену оставил, но и ребенка. Перебесится и вернется…

– На Дану надо надавить. Может, она знает, где он…

– И это тоже. Но пока не будем форсировать события. Сейчас не до Ефима… Не нравится мне налоговая, а то нагрянет, потом расхлебывай… баланду…

– Не переживай, я тебе передачи носить буду, – развеселилась Лариса.

Но быстро сникла под его резким взглядом. Не нравились ему такие шуточки. Как не нравилась сама тюрьма, в которой он мог оказаться, если служители закона возьмутся за него всерьез.

Часть четвертая

Глава 35

Снег за окном – на деревьях, на крышах домов. На проводах снегири, холодно им, поэтому они прячут свои клювики в красных грудках… И Ефиму холодно. В квартире очень тепло, но его морозит изнутри. Он хорошо помнил, как знакомился с Москвой из окна квартиры, которую они сняли с Даной. Тогда они были вместе, тогда он был счастлив. А сейчас он один. И квартира, которую он собирался снять сейчас, совсем его не радовала. Вроде бы все хорошо, две светлые комнаты, приличная обстановка, живи не хочу. А не хотел он жить здесь без Даны… Но ведь ей в тягость жить с ним. Как бы и хочет, но на сторону еще больше тянет. Сейчас она свободная женщина – никто не помешает ей найти мужика. А он – инвалид, и никуда от этого не денешься…

– Ну так что, снимать будете? – спросил интеллигентного вида мужчина с воспаленными глазами.

– Думаю, да.

– За три месяца вперед…

– Не думаю, что я буду здесь так долго.

– Квартира хорошая, другую такую вы только на два месяца по такой цене снять сможете.

– Возможно.

Ефим не знал, какие цены в Москве на аренду жилья. Он позвонил по первому же объявлению и, судя по всему, не прогадал. Спальный район столицы, кирпичная многоэтажка, море зелени во дворе, дышится легко, как в лесу… К тому же он очень устал, чтобы искать другие варианты. Тяжелая была дорога: из Молдавии пришлось добираться в Москву автобусом, чтобы не светиться на вокзале и в аэропорту. Мало ли что, вдруг Болек попытается проследить его путь.

Сейчас Ефиму хотелось поскорей принять ванну и завалиться спать. А завтра он возьмется за сложное дело… Нужно будет найти в Москве Болека. И еще сложней будет справиться с ним. Но Ефим обязательно что-нибудь придумает. Он отомстит подлецу…

– Хорошо, заплачу за три месяца, – согласился он.

Рублей у него почти не было, зато долларов – тридцать тысяч. Без денег в этой жизни – никуда, а времени на то, чтобы их заработать, у него нет… Да и не хочет он начинать все сначала. Отомстить Болеку, обеспечить свою безопасность на будущее и вернуться к прежним своим делам – наращивать и развивать санаторно-курортную базу. И хорошо, если Дана согласится жить с ним дальше. И еще лучше, если он сам ее не отвергнет…

– Деньги деньгами, а можно ваш паспорт посмотреть? – деловито спросил хозяин квартиры.

– А что, это так важно? – кисло усмехнулся Ефим.

– Ну а вдруг вы беглый заключенный?

– Я похож на уголовника?

– На типичного – нет.

– А что, бывают и нетипичные? – протягивая мужчине свой паспорт, спросил Ефим.

– Сколько угодно!.. Мошенники, например. Они маскируются под благопристойных граждан. А как иначе?.. У вас, кстати, устаревший паспорт, еще советского образца…

– Я на Украине долго жил. Вот, в Москву вернулся. Здесь и обменяю паспорт…

– М-да, осколки советской империи… Кстати, могу помочь, у меня брат в паспортном столе работает… Он много не возьмет, долларов сто, не больше… И с регистрацией вам поможет… Но это за отдельную плату… В общем, если хотите, я сегодня ему позвоню, узнаю, а завтра зайду, скажу вам, что да как…

– Я не против, – пожал плечами Ефим.

Московская прописка ему не нужна, а о временной регистрации стоило подумать.

– Вот и хорошо, – устало улыбнулся хозяин квартиры. – Завтра зайду… До встречи!

Он вернул паспорт, получил деньги, раскланялся и ушел.

А утром Ефима разбудил вопль возмущения.

– Это что такое? – голосом Марьи Потаповны из «Трех медведей» спросила какая-то женщина.

Она стояла в дверях спальни и большими глазами смотрела на Ефима.

– Что вы здесь делаете, молодой человек?

Ей было уже за сорок. Некрасивая, но с роскошными волосами, которые, похоже, заменяли ей шапку. Настежь распахнутая шуба из бракованной норки, сапоги со сбитыми носками. Но гонору в ее взгляде хватило бы как минимум на двух королев – на испанскую и английскую.

Ефиму вовсе не нравилась роль бедной Машеньки.

– Как это – что?

Он вскочил с постели, не подумав о том, что из одежды на нем только плавки.

– Ой! – возмущенно и вместе с тем стыдливо ойкнула женщина и подалась назад.

Но ее место тут же заняла совсем юная девушка. Чудо из чудес – выкрашенные в желтый цвет и нарочно всклокоченные волосы; симпатичное личико, испорченное гримасой законченной пофигистки, полный рот жвачки. Свитер с разноцветными лоскутами на груди длиной чуть ли не до колен, кожаная куртка-косуха с заклепками. То ли рокер, то ль хиппушка, то ль неведома зверушка…

Она рассматривала Ефима с кривой усмешкой, но вместе с тем с интересом.

– А ты ничего себе так… – хмыкнув, поставила она свою оценку.

– Арина! – возмутилась женщина.

– Чего Арина! Я уже семнадцать лет как Арина!.. Слышь, чел, как ты здесь возник, а?

– Выйди, я оденусь, – недовольно потребовал Ефим.

– Выходить надо, когда раздеваются. А чего выходить, если ты одеваешься… Так что ты здесь делаешь, а?

Ефим стянул со спинки стула джинсы.

– Я эту квартиру снял… А вот что вы здесь делаете? – спросил он, застегивая ремень.

– Слышь, мам! Он эту квартиру снял! Он нашу квартиру снял! Облиться и не помыться!

– Как это вы могли нашу квартиру снять? – возмущенно спросила женщина, вытеснив дочку из комнаты.

– Как, как… Мужчина был… – растерялся Ефим. – Сказал, что хозяин квартиры…

– Илья Денисович?

– Да, кажется…

– Он документы вам на квартиру показывал?

– Нет… Но деньги за три месяца взял…

– А с виду порядочный человек, – разочарованно вздохнула женщина.

– Кто, я?

– Нет, Илья Денисович… Мы на даче жили, а квартиру ему сдавали. Теперь вот решили вернуться, сказали, чтобы он квартиру освободил… А он вам ее сдал…

– Лоханулся ты, мужик! – беспардонно подвела итог девушка. – Лоха тебе вставили!

– Арина! – попыталась приструнить ее мать.

– Что Арина! Он лоханулся, а я Арина!

– И сколько он с вас взял? – спросила женщина.

– Тысячу долларов!

– Круто! Ай да Илья Денисович!

Ефим улыбнулся, вспомнив вчерашний разговор.

– Вам весело?

– Это нервное, – сказал он, еще шире растянув губы. – Он говорил, что уголовники бывают нетипичными. Мошенников привел в пример… А сам мошенник…

– Ну не знаю! – хмыкнула Арина. – Может, ты жил с ним? Он съехал, а ты остался, сказочку для нас вот сочинил… Может, ты сам нетипичный уголовник!

– А если это вы состоите в сговоре с вашим Ильей Денисовичем? Может, у вас схема такая, один сдает, другой выгоняет?!

– Он сдает? А мы выгоняем?! – просияла девушка. – А не хилая схемка!.. Если с каждого лоха по штуке гринов рубить!..

– Арина!

– Да ладно тебе, ма! Сама же говорила, что все мужики – козлы! И я знаю… Если с каждого лоха по штуке… И с этими бы расплатились…

– Не буду я ничего платить! – бледнея, истерически всхлипнула женщина.

– Ма, это же отморозки! Они нам жизни не дадут!

Лицо Арины было уже свободно от маски безразличия ко всему. И ее взгляд выражал банальный страх.

– Но у нас нет денег! Нам нечем платить!

Ефим с недоумением переводил взгляд с одной женщины на другую. Или перед ним разворачивалась сцена из семейной драмы, или его снова пытались оболванить. Нет денег, нечем платить, бедные-несчастные… Возможно, это было сказано для того, чтобы он не думал, будто Илья Денисович поделится свой добычей с настоящей хозяйкой квартиры.

– Я вам не мешаю? – спросил наконец Ефим.

– Нет… – спохватившись, посмотрела на него женщина. – То есть да…

– Покажите мне ваши документы на квартиру, и я пойду.

– С нашими документами все в порядке. А с вашими?

– Сначала ваши, потом наши.

– Да, наверное…

Женщина показала ему свидетельство о праве собственности на квартиру, права на машину.

– А паспорта нет. Паспорт забрали бандиты…

– Тогда и мои документы вам ни к чему, – покачал головой Ефим.

Его не очень волновало, что за бандиты не дают им жизни. Но ему вовсе не хотелось, чтобы они узнали, кого облапошили в их квартире. Может, у них проблемы с братками Болека. Если так, то за Ефимом может начаться охота.

– Почему?

– Во-первых, я пострадавший, а не вы…

– А во-вторых, мы тоже пострадавшие, – высунувшись из-за спины матери, сказала Арина. – На нас наехали бандиты… Они натурально на нас наехали. Мы ехали в машине, никого не трогали, а они обгоняли нас, потом вдруг затормозили, мы въехали им в зад, а у них «БМВ»… Короче, они четыре тысячи долларов требуют, за ремонт…

– Сочувствую.

– Ну да, а что ты еще можешь сделать, кроме этого?

– Ничего, – покачал головой Ефим.

Напрасно Арина рассчитывала на помощь с его стороны. В этом мире каждый за себя…

– Мам, а может, он поживет с нами, а?.. Пока новую квартиру найдем, пока то да се… – Арина спрашивала у матери, а сама смотрела на Ефима.

Как будто на вшивость его проверяла… Бойкая на язык девчонка. Но ей было страшно. Она нуждалась хоть в какой-то защите… Но чем Ефим мог ей помочь? У него у самого проблемы с бандитами, самого бы кто защитил…

– Не переживайте, я в отеле переночую, а там и с квартирой разберусь…

В гостиницу он не пойдет, однозначно. Списки постояльцев – не самая секретная информация: при желании доступ к ней может получить любой. За ночь он хорошо отдохнул, силы есть, и деньги тоже. Он сегодня же найдет другую квартиру. И больше не позволит себя провести.

– Что, страшно стало? – презрительно скривилась Арина.

– Нет, просто не хочу причинять вам беспокойство.

– Куда уж дальше беспокоиться? – хмыкнула она. – У них наши паспорта, они знают, где мы живем. И если мы к вечеру не найдем деньги, я не знаю, что будет ночью…

– У вас целый день впереди. Заявите в милицию…

– Ты издеваешься?.. Нас даже слушать не будут.

– А ты попробуй, может, будут!

– Ну и катись отсюда, бздун позорный!

– Извини, но я ваши проблемы решать не нанимался.

Он уже собирался покинуть дом, когда к нему обратилась хозяйка квартиры.

– Вы уж простите Арину, она нервничает, – вымученно улыбнулась она. – Страшно ей. Видели бы вы лица этих подонков…

– Верю.

– В паспорте у меня штамп из загса, мы с мужем в разводе, и они это видели. Они понимают, что нам некому помочь. А на милицию надежды нет. Они скажут, что мы виноваты, что мы сами согласились платить. А я действительно виновата, потому что в момент столкновения находилась сзади. Хотя вины моей нет…

– Я вам не завидую.

– Но денег у нас нет… Сегодня вечером они приедут, и, если к ним выйдет мужчина, возможно, это их вразумит, – опустив глаза, сказала женщина.

– То есть вы хотите, чтобы я пообщался с ними?

– Ну, не то чтобы хотим… Но нам было бы спокойнее… Вы поможете нам, мы поможем вам. Выделим вам комнату. Мы с дочкой в спальне, а вы в зале. Это будет ваша комната, сколько хотите, столько и живите… Если поможете…

– У меня есть деньги, я могу снять другую квартиру…

– Ну что ж, нет так нет… Вы действительно не нанимались решать наши проблемы. И нанять мы вас не можем, потому что нет денег…

Ефиму вдруг стало стыдно. Две женщины попали в беду, а он, здоровый мужик, не хочет им помочь. И не хочет, и боится… Да, мир нынче такой, что человек человеку – волк. Но именно потому этот мир нужно менять. И только люди смогут его изменить, если отбросят свои сомнения и страхи.

– Хорошо, я поговорю с ними… Но ничего не обещаю.

Женщина улыбнулась и, умиротворенно прикрыв глаза, показала, как благодарна ему за содействие.

Глава 36

Ефим осмотрел вмятину на заднем бампере «БМВ». Оценил и саму машину. И едва удержался от вопроса, с какой свалки попала в Москву эта рухлядь.

– Красная цена – триста долларов, – с недовольством знающего себе цену человека сказал он.

– Ты чё, мужик, какие триста баксов! – нахраписто надвинулся на него небритый парень с бешеными глазами.

– А кто тебе сказал, что я мужик? – тихо, с непоколебимым достоинством спросил Ефим.

– А ты чё, крутой? – оскалился бритоголовый атлет с обожженной щекой.

– Хочешь узнать? – с хищной улыбкой пристально посмотрел на него Ефим.

– Может, и хочу…

– Ну, если нужны проблемы… Сейчас…

Ефим отошел в сторонку, достал из кармана трубку мобильного телефона, деловито набрал номер. Сделал вид, что с кем-то переговорил, и только затем подошел к бандитам.

– Часик обождете? – почти ласково спросил он.

– Э-э, давай, триста, и расходимся, – занервничал небритый.

– Триста – это красная цена. А нормально – двести…

С важностью убежденного в своей правоте человека он достал из кармана куртки две стодолларовые бумажки, протянул их атлету с обожженной щекой. И небрежно обронил:

– А хотите, обождите немного. Сейчас подъедут, добавят…

– Да пошел ты! – сквозь зубы процедил небритый, но паспорта Ефиму отдал. И сразу же сел в машину.

– Скажи спасибо, что времени нет, – с фальшивой свирепостью обронил атлет и последовал за ним.

На старте «БМВ» взревел с такой силой, что у Ефима заложило уши.

– Что, и все? – недоверчиво, но с улыбкой до ушей спросила Арина, когда он вернулся в дом.

– Думаю, что да.

– А кому ты звонил?.. Я из окна видела…

– Кому звонил? Подкрепление вызывал, – весело усмехнулся Ефим.

Ему приятно было осознавать, что он не струсил, помог женщинам справиться с опасной для них ситуацией.

– А какое подкрепление?

– Клин клином вышибают, а братву братвой.

– Ты чё, у тебя братва знакомая? Во круто!

– Поверь, ничего хорошего в том нет. И нет у меня знакомых братков… Никого я не вызывал, даже разговора никакого не было. Это блеф, ложная тревога для противника.

– А-а, понты!

– Что-то типа того, – улыбнулся Ефим.

– Все равно круто! Ты этих гоблинов как лохов развел!

– Не все ж мне одному страдать.

– Ну да, ну да. А этого козла мы найдем, ну, Илью Денисовича…

– Как?

– Не знаю… Ты им что, деньги отдавал?

– Двести баксов.

– Своих?

– А разве я у вас что-то брал?

– Нет… Мы что, теперь тебе должны?

– Да. Стол накроете, вкусным ужином накормите…

Ефим достал из кармана сто долларов, протянул их Варваре Григорьевне – так звали хозяйку квартиры. Но женщина отказалась:

– Нет, нет! Банкет за наш счет!

– Ну, поужинаем, и в клуб, – улыбнулась Арина.

И, ничуть не стесняясь, смахнула купюру с его руки.

– Сто лет своих не видела, – сказала она.

– Только попробуй! – как наседка нахохлилась Варвара Григорьевна.

– Ма, ну я же не буду больше! Ты же знаешь! – скуксилась девушка.

– Когда ты рядом, знаю, а когда нет – не знаю!

– Ну, все будет путем! Вот, Ефим со мной пойдет! Он за мной смотреть будет. Если вдруг что не так, он мне по рукам даст, правда, Ефим?

– Что правда? Что ты несешь? Не надо со мной втемную… Что у тебя за проблемы?

– Да ерунда, кокос на подсос…

– Ничего себе ерунда! – возмутилась женщина. – Полгода в клинике! Все деньги ушли! И еще сколько должны!

– Да, проблема. В этом я не помощник…

Наркотики – дело серьезное. Особенно если дело дошло до такой стадии, когда спасти может только наркологическое лечение. Судя по всему, Арина прошла этот этап, но вряд ли смогла излечиться до конца. Нельзя ей в старую компанию, иначе снова увязнет в болоте.

– Если кто-то и может тебе помочь, то это только ты сама.

– Ой, только учить меня не надо!.. – поморщилась она. И тут же хитро улыбнулась: – А в кино мы с тобой сходить сможем?

– Запросто. Если оденешься поприличней.

– Вот это правильно, вот это по-мужски, – закивала Варвара Григорьевна. – А то ходит как лахудра!

– Ну прям уж как лахудра! На себя посмотри!

– Арина!

Ефим рад был помочь женщинам, но жить у них дальше не собирался. Он успел позвонить в агентство недвижимости, на завтра назначена встреча с риелтором. И он лишь вздохнет с облегчением, когда съедет из этого дурдома.

Варвара Григорьевна накрыла праздничный стол по случаю чудесного избавления от бандитской напасти, поставила бутылку вина. А потом разрешила дочке отправиться вместе с Ефимом в кино.

Свой дурацкий свитер Арина сменила на однотонные джемпер и юбку чуть повыше колен, вместо косухи надела пальто. И даже свои желтые волосы спрятала под шапочку.

– И куда только делся твой хиппи-энд! – поощрительно улыбнулся Ефим.

– Куда делся? Куда делся? – нервно передразнила она. – Буду теперь ходить как дура! Хоть на глаза людям не показывайся!

– Да тебя никто в таком виде и не узнает, – усмехнулась Варвара Григорьевна. – Как чучело тебя знают, а как приличную девушку – и забыли уже…

– Ой-ой-ой, какие мы умные!.. Пошли, Ефим! А то у меня сейчас уши склеятся!

На улице мягко падал тяжелыми липкими хлопьями снег. Арина остановилась, задрала вверх голову.

– Как будто в космос летишь! Звезды навстречу!

– Полетай немного, а я пока покурю…

Ефим полез в карман за «Мальборо».

– Это ты о чем? – забрав у него сигарету, подозрительно спросила она. Сама же и ответила: – О том, что я раньше на дозах летала?

– Летала и летала, мне-то что?

– Вот и правильно, не твое дело… Ну, чего стоишь, зажигалку давай! Уфф! – глубоко затянувшись, смачно выдохнула она. – Может, ну его к черту это кино? Тут у нас клубок рядом, там реальная туса, замутить можно… Да ты не бойся, кокса не будет, я откажусь, обещаю…

– А чего я должен бояться? Можешь и замутить. Я тебе не брат и не сват, чтобы за тобой следить.

– Что, и дозу возьмешь?

– Ага, сейчас, только разбегусь.

– Бабло зажал?

– Я не «за» и не «против». Хочешь в клубок идти, иди, но без меня.

– Что, и домой без меня придешь?

– Легко.

– А что мама скажет?

– Это твоя мама, не моя. Я вообще завтра съезжаю.

– Тебе что, правда все равно, что со мной будет? – с досадой спросила Арина.

– Ну, не все равно… На иглу я тебя сажать не стану, это я тебе обещаю. Но и удерживать не буду…

В принципе Ефиму было все равно, вернется она к старому или нет. Хорошо, если девушка останется на плаву. Но глупо читать ей мораль, к тому же бесперспективно. Арина сейчас находилась в таком возрасте и состоянии духа, когда хочется поступать всем наперекор.

– А я думала, ты за меня горой! – с упреком протянула она.

– В кино идем? Или ты к себе в клубок?

– В кино, – буркнула она.

Они подходили к кинотеатру, когда мимо них прошел высокий прыщавый парень в очках. Голова втянута в плечи, руки в карманах, взгляд бесцельно-блуждающий.

– Постой, постой! – послышалось сзади.

Спохватившись, парень обогнал их, перегородил путь.

– Арина?.. Тебя и не узнать! – Голос у него дрожащий, скрипучий, неприятный для слуха.

– Жора?! – как от лимонной кислоты скривилась девушка. – Шел бы ты, а!

– Арин, а где ты была? – не унимался парень. – Я ходил к тебе, спрашивал!

На нее он смотрел заискивающе и влюбленно, и Ефим ничего против не имел. Хотя и хотел, чтобы нечаянный воздыхатель поскорее исчез.

– Ходил?! Ну и дальше ходи! Сказать, куда?

– Я слышал, ты лечилась.

– Тебе самому лечиться надо! Пошел отсюда!

– Арина! Ты изменилась! – восторженно протянул он.

– А ты как был козлом, так и остался… Ефим, дай ему в морду, а то достал уже!

Парень с опаской посмотрел на ее спутника и, хлюпнув носом, потерялся в ночи.

– Кто такой? – равнодушно спросил Ефим.

– Да Жора, мы с ним в одном классе учились…

– Я думал, это чеченский террорист.

– Террорист. Половой. У него не все дома… Знаешь, стоишь в классе, ну, там журнал в толпе смотришь, еще там всяко-разно, а этот сзади подойдет, прислонится, ну, как будто невзначай. А у самого этот «невзначай» колом стоит. Я ему раз по морде смазала, второй, а ему хоть бы хны… Девчонки говорят, его в автобусе видели, когда он к бабам прижимался. Ну, вроде народу много, теснота, деваться некуда, вот и приходится прижиматься… Знаю я таких, маньяки недоделанные… И он маньяк…

– Так маньяк или террорист?

– И то и другое… Представляешь, он на выпускном в любви мне объяснился… Я тогда вообще никакая была, ну, дурка зеленая, короче. Ну, сказала, что тоже люблю. Он, идиот, поверил… Надо же, ходил ко мне, спрашивал. Даун заманьяченный…

– Ты с выпускного его не видела?

– Нет… На курсах была. Ну, типа по выживанию… Я так говорю. И ты так говори, ладно?

Ефим кивнул. Его мало интересовало, где Арина была и как выживала. Его дело маленькое – сводить девушку в кино, а завтра исчезнуть из ее жизни.

Глава 37

Холодно. Снег и мороз. И потому рынок еще больше похож на классическую русскую ярмарку. Бабы в тулупах и валенках за прилавками; мужики фыркают, дыханием пытаясь согреть озябшие руки; естественный румянец на щеках юных девушек, детский смех, как заливистые колокольчики… Каруселей и скоморохов нет, зато водка льется рекой – даже усатые кавказцы в торговых рядах нет-нет да приложатся к бутылочке, хотя ислам вроде бы и не велит. Лучше обычай нарушить, чем мерзнуть…

Праздничная аура над рынком. Но есть люди, которые пришли сюда в пасмурном настроении, и Ефим среди них. Ему нужен ствол, и он знает, где можно им разжиться. Непросто было найти черного копателя, но ему повезло. На самой окраине рынка в так называемых рядах для инвалидов, где торговали всякой рухлядью, он увидел щекастого парня в армейском ватнике и шапке-ушанке с красной звездой. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, а на снегу, на газетке, лежал его товар – выкопанные из земли медали, немецкие кресты, фляжки, котелки, прочие раритеты.

– А что-нибудь посолидней? – с намеком спросил Ефим.

– Что есть, то есть, – внимательно посмотрел на него парень.

– Штык от «мосинской», например…

– Холодное оружие, брат. Это статья.

– А саму «мосинку»? Можно без затвора. Чисто для коллекции…

– И палка раз в год стреляет.

– Где бы такую палку найти?

– Не знаю, не знаю…

– А если хорошо подумать?

Парень крепко задумался. Ефим мог оказаться засланным казачком из МУРа, а это статья и срок. Но и сам продавец мог оказаться подставным, так что сейчас рисковали обе стороны.

– Ну, есть кое-что, – решился наконец парень.

Или он доверился Ефиму, или повел свою игру дальше. Так или иначе, он собрал свой товар в рюкзак и вместе с Ефимом вышел с территории рынка. Они прошли к высотному дому неподалеку, где он своим ключом открыл дверь в подвал.

Ефим на всякий случай приготовился к нападению, но ничего не произошло. Парень подвел его к ржавой железной двери, открыл ее. За дверью была небольшая, но на удивление сухая комната. На дощатых стеллажах хранился целый арсенал. Семь-восемь винтовок – немецких и советских, пара «ППШ», «шмайсер», несколько «ТТ» и «парабеллум». Все начищено, смазано и, возможно, в рабочем состоянии.

Ефим выбрал «парабеллум».

– Отличный выбор. Патронов, правда, маловато, всего на одну обойму. Так что лучше брать «ТТ», с этим без проблем…

– А мне много и не надо… Сколько?

– Зеленая штука.

– А не многовато?

– А ты походи, поторгуйся… Можешь «ТТ» взять, два по цене одного, оба за штуку отдам…

Но все же Ефим выбрал «парабеллум». И показал деньги.

– Проверять будем?

– Я же твои деньги не проверяю. Может, фальшивка?

– А ты проверь…

– Я тебе уже поверил, хватит и этого… А ствол не стреляет. Патронов нет. И бойка…

– Как же так?

– А вдруг ты из ментовки? Так это всего лишь железо, хлам…

– Смотри, какой продуманный!

– Давай деньги, получишь все остальное… Да ты не бойся, не кину, где схрон, ты знаешь…

Выбора у Ефима не было – или пан, или лох. Если первое, то будет ствол.

Продавец вывел его из подвала, забрал деньги и куда-то ушел. Вернулся через полчаса, сунул ему в руку обойму с патронами и боек.

– Все нормально будет, не боись… Здесь парк недалеко, можешь зайти в глубину, пальнуть… А я пошел, у меня дела.

Так Ефим и поступил. Сначала вынул патроны из обоймы, перебрал их, наугад выбрал один, загнал его в патронник. И боек приладил… Взял на прицел ствол дерева, нажал на спусковой крючок. В морозном воздухе выстрел прозвучал громким и звонким щелчком. Пуля попала в ствол на уровне человеческой груди… Значит, он все-таки пан…

До съемной квартиры он добрался без приключений. Соорудил тайник под ванной, но прежде чем спрятать пистолет, разобрал, почистил и смазал каждую деталь…

Ствол мог понадобиться ему в любой момент. Завтра он попытается позвонить Ларисе по номеру, который она когда-то ему оставила. Скорее всего, этот номер уже не действительный, но если все же Лариса возьмет трубку, можно двигаться дальше. Он позвонит ей из таксофона, говорить не будет, чтобы не выдать себя. Дальше в ход пойдут наглость и деньги, чтобы через оператора сотовой связи установить адрес гражданки Гуревич, на которую зарегистрирован телефон. Если повезет, Ефим узнает, где живет Болек. Если, если… Если у Ларисы телефон не изменился. Если они с мужем не переехали… Так или иначе, оружие у Ефима есть, и он может смело браться за дело. Главное – ввязаться в бой, а там кривая куда-нибудь да выведет.

Он уже собирался ложиться спать, когда в дверь позвонили. Ефим напрягся. Что, если Болек со своими орлами нагрянул?.. Но, посмотрев в глазок, он увидел за дверью Арину. Вот, значит, кого нелегкая принесла.

– Открывай, открывай, я знаю, что ты дома!

Арина была все в том же пальто, в котором ходила с ним в кино. И шапочка все та же, а под ней нормальные человеческие волосы светло-русого цвета.

– Как ты узнала, где я живу? – недовольно спросил он.

– А чего ты не сказал, где тебя искать?.. Ты за вещами приходил, я за тобой увязалась… А что, нельзя?

– Ну, проходи, раз пришла.

Он помог ей снять пальто.

– Ты один? – спросила она, заглядывая в комнату.

– Нет, не один.

– А с кем?

– С тобой.

– Не смеши…

Она прошла на кухню, взяла с подоконника пачку сигарет, закурила.

– Еще бы кофе, – мечтательно сказала она, осматривая комнату.

– Растворимый.

– Хорошо, если со сливками… Можно и погорячей.

– Армянский, пять звездочек.

– Нормально, – бодро потерла она ладони. – А то холодно что-то…

– Дома нужно сидеть, когда холодно…

– А не усидела… Ма, говорю, посмотри на меня, волосы нормально покрасила, никаких штучек-дрючек, говорю. Пойду, говорю, погуляю. А она – нет! Я ей говорю, к Ефиму пойду! Она думала, думала: к Ефиму, говорит, можно… У тебя телефон есть? Мне позвонить надо.

Ефим подал ей трубку сотового телефона.

– Круто!.. Ма, я пришла! Да, нормально все… Ага, даю!..

Трубка снова оказалась у него в руках.

– Скажи маме, что у нас все хорошо.

– Все хорошо, Варвара Григорьевна, – уныло сказал Ефим. – Сейчас кофе попьем, и я провожу Арину домой. Ждите!

– Ну и дурак! – надула щеки она, глядя, как он кладет трубку на стол.

– Это еще что за слова? – строго посмотрел на нее Ефим.

– Только папочку из себя изображать не надо!

– Злая ты, – усмехнулся он.

– Не злая… Просто мне скучно.

– Иди в цирк, там клоуны.

– Мне с мамой цирка хватает… Кто-то там пять звездочек обещал.

– Да, и по пять капель. Чисто в кофе.

– Издеваешься?.. Я выпить хочу.

– Мама заругает.

– Если с тобой, не заругает. Она тебе доверяет…

– А вот это зря. Я человек женатый, если что, замуж тебя взять не смогу…

– Если что – это как? – пристально и с хитринкой во взгляде посмотрела на него Арина.

– Да так, на ночь у меня останешься, а потом… Ты-то, может, и ничего, а мама твоя…

– Что мама?

– Кофе подан!

Ефим поставил перед ней чашечку. Достал из холодильника бутылку коньяка, слегка «укрепил» горячий напиток. И себя не забыл.

– Ничего мама не скажет… И я не скажу… А насчет ночь провести, так я не против…

– Ну, если есть желание, могу выделить комнату.

– Да ладно тебе, как будто сам не хочешь… – ехидно усмехнулась она. – Как будто не мужик…

– Я мужик, а тебе восемнадцати нет. И вообще, что за разговоры? Не надо меня дразнить.

– Да нет, я серьезно.

– Это тебя от скуки срывает…

– Скучно, да… А давай в клубок сходим? Ну, туда, где наших нет, ну, чтобы соблазна не было. Не хочу начинать… А если начинать, то с тобой. В ночник сходим, колбаснемся по мелочи. А потом к тебе. Тогда точно никаких вопросов не возникнет…

– Ну, можно и в ночник… – пожал плечами Ефим. – Только недолго.

– А кто говорит, что долго? – улыбнулась Арина и заговорщицки подмигнула.

Ночной клуб они нашли недалеко от дома, где снимал квартиру Ефим. По сути, это была обычная дискотека – бар, столики, танцпол, одурманенный водкой и наркотиками молодняк, дешевые проститутки, готовые обслужить в грязной кабинке сортира.

Ефим заказал бутылку коньяка, но Арине это не очень понравилось.

– Лучше коктейль, вставляет крепче…

– Не лепи горбатого, – усмехнулся Ефим. – На такие коктейли подсесть можно…

Он слышал, что в некоторых клубах есть специальные фирменные коктейли, куда мешают всякую взбадривающую гадость, от которой хочется потом танцевать без остановки до самого утра. Химия там, возможно, наркота…

– Ну, коньяк так коньяк…

Арина была уже на взводе. Она вовсе не нуждалась в выпивке, чтобы нырнуть в танцующую толпу. Но все же она выпила и только затем растворилась в мерцающем пространстве танцпола.

Ефим надеялся, что из клуба она уйдет с кем-то из посетителей. Но Арину в эту ночь интересовал только он, и всех, кто лип к ней, она беззастенчиво отшивала. А к ней липли. Симпатичная девчонка, что ни говори. Глядя на нее, Ефим даже удивлялся, что не испытывает к ней никаких чувств.

Из клуба они вышли в половине первого ночи. Ефим поймал такси, шепнул водителю адрес. В машине Арина обняла его, поцеловала в губы.

– Я тебя хочу, – шепнула она.

Каково же было ее разочарование, когда машина остановилась возле ее дома.

– Ты меня обманул! – чуть не плача, сказала она.

– Я обещал твоей маме.

– Придурок!

На этом они и расстались. Но на следующий день Арина снова пожаловала к нему.

– Ты правильно сделал, что не воспользовался мной, – с порога сказала она. – Шлепнулись бы и разбежались. А так я приходить к тебе могу. Не прогонишь?

– Нет.

Настроение у Ефима было неважное. Как он и опасался, дозвониться до Ларисы не удалось. Что дальше? Как найти Болека в огромном городе? Бизнес у него, экспорт цветных металлов, можно зацепиться за это. Но где взять базу данных на предпринимателей, зарегистрированных на этом поприще?.. Впрочем, он не унывал. Есть старый добрый закон – если долго мучиться, что-нибудь получится.

– О чем загрустил? – спросила Арина.

– Да так… Друга мне найти надо, с армии не виделись. Где-то в Москве живет, а по какому адресу – не знаю… И «Горсправки» уже нет…

– Ну да, ну да… Телефонный справочник?

– Нет ничего.

– Это, конечно, не панацея… А он в Москве прописан?

– Ну, наверное…

– Да это, в общем-то, и не важно. Главное, чтобы регистрация была. Надо базу данных УВД поднять, по паспортным столам…

– Как ты ее поднимешь?

– Через Интернет.

– Я не хакер.

– Я тоже… Но это и не нужно, надо на «Горбушку» сходить, там любые базы, на пиратских дисках. Хочешь узнать, где Пугачиха живет, – не вопрос!

– Пугачиха мне не нужна, а насчет дисков нужно подумать…

– Если компьютера нет, чего думать?

– Компьютер можно купить.

– Правда?! – по-детски обрадовалась Арина. – Интернет тоже проведешь?

От Арины ему не избавиться – это Ефим уже понял. Девчонка боится связываться со старой своей компанией, а чтобы хоть как-то совладать со скукой, приходит к нему. И дальше будет ходить. Может, правда компьютер купить, играми ее загрузить – пусть балуется в свое удовольствие.

– Наверное, установлю, – кивнул он.

– Класс! Тогда завтра на «Горбушку»!.. Ты мне где постелешь, в зале или в спальне?

– Я тебя домой провожу.

– Только не сразу, ладно?

Они пили кофе, смотрели фильмы. А в одиннадцать вечера спустились во двор.

– Арина! – окликнул девушку знакомый голос.

Глядя на Жору, она так широко раскрыла рот от удивления, что у Ефима возникло желание прикрыть его ладошкой.

– Какого черта ты здесь? – возмущенно протянула она.

– За тобой шел, – смущенно пожал плечами парень.

Переминаясь с ноги на ногу, он смотрел на Ефима как на досадное недоразумение.

– Ну, ты точно маньяк!

– Я не маньяк, – обиженно мотнул он головой. – Просто я хотел тебя домой проводить…

– Чеши домой, дятел! Мы тут и без тебя как-нибудь, правда, Ефим?

Она нарочно обняла его, показывая, какая у них любовь.

– Он же старше тебя! – угрюмо буркнул очкарик. – Он же поматросит и бросит… Ты не думай, я подберу!..

– Ты еще здесь, побирушка? – рассмеялась ему в лицо Арина. – Пошли, Ефим!

Они поймали машину, Ефим отвез Арину домой, вернулся. На этом вечер и закончился.

Глава 38

Лариса цвела, как вишня в мае, – белая, свежая, ароматная. Сегодня у нее был повод для праздника – очередной «зуб» на ожерелье бизнес-побед.

– Вот скажи мне, зачем он сопротивлялся? – с пьяной удалью в глазах спросила она. – Ясно же, что капкан захлопнулся… Баланду теперь хлебает, а мог за границей жить, сто тысяч ведь это тоже деньги, правда?

– Смотря для кого… – усмехнулся Болек.

Он был рад за жену. Ее очередная «атака» на торговый комплекс в Лужниках закончилась победой. Главный акционер находится теперь в СИЗО по подозрению в убийстве своего компаньона, а подконтрольный Ларисе человек во главе совета директоров. Как говорится, все шито-крыто.

– На сто тысяч бунгало можно купить, магазинчик, например, арендовать. Живи себе в тиши, никаких тебе мытарств…

– Тебе такая жизнь нужна? – спросил Болек, качнув перед носом бокал вина.

Событие они отметили в ресторане, а дома, за барной стойкой, разговаривали по душам. Здесь их никто не мог подслушать. Дети давно уже спят, их нянька в отгуле.

– Нет, мне такая жизнь уже не нужна… Уже не нужна, – повторила Лариса. – Раньше думала, хорошо бы так, чтобы тихо-спокойно. А потом поняла, не мое это… Нравится мне моя стихия, я в ней как рыба…

– Как акула, – поправил Болек.

– Ну да, как акула… – улыбнулась она. – Ты акула, я акула… Где твой акулий хрящ, мой дорогой?

– Еще бы пару глотков, и я бы сказал…

– Я подам, – шаловливо улыбнулась Лариса.

Она ушла и вернулась в форме официантки. Парик с чепчиком, белый фартук, короткая юбка. В руке поднос, на нем два наполненных вином бокала.

Болек с удовольствием принял игру. Взял бокал с подноса, неторопливо сделал пару глотков, а остатки вылил «официантке» на грудь.

– Это тебе на чай.

– Я честная девушка, я на чай не беру.

– Тогда заберу обратно.

Он скинул с нее фартук, под которым ничего не оказалось, языком коснулся ее груди…

Игра закончилась прямо на полу, на шкуре белого медведя.

– Ты человек или робот? – спросила она, лениво перевернувшись на живот.

– Что-то не так?

– Отпахал как робот, а как будто не со мной был. О ком ты думал?

– Не о ком, а о чем… В другую игру надо было играть. Я заключенный, а ты мой адвокат… Как бы нам в жизни не пришлось в такие игры играть. О том и думал…

– Ты мне об этом ничего не говорил.

– Раньше говорил. И сейчас скажу. Проблемы у нас…

Как чувствовал он, что черногольские менты постараются выбить из-под него постамент. Он пытался договориться с ними, отдал им половину своих владений. Но им этого оказалось мало. Новый начальник ГУВД замахнулся на медно-серный завод, контрольным пакетом которого Болек владел на законных основаниях.

– Ты Ряднова из торгового центра выбила, а меня с завода выбить хотят. Информация поступила, против меня уголовное дело хотят завести, по факту незаконной приватизации…

– И что? Никто ничего не докажет.

– Если всерьез возьмутся, могут много нарыть. Все старые грехи вспомнят… Новые времена, новая метла, новый передел… Если Клочков на федеральный уровень выйдет, мне крышка. А он из Москвы, у него здесь сильные связи…

– Если вдруг что, знай, я с тобой.

– На тебя весь расчет… На Коршуна и Лобова надежды нет. Если корабль даст течь, они как те крысы побегут… А корабль удержать можно. Менты ударят, тогда станет ясно, что у них на уме. Главное – выдержать первый удар, а потом и ответ можно будет дать… Если вдруг что, ты останешься за меня. Коршун знает, Лобов тоже. Они тебя признают, ты у них в авторитете, – улыбнулся Болек.

У них с Ларисой была самая настоящая семья – как в прямом, так и в мафиозном смысле. Муж и жена – одна сатана. И хорошо, если эта связка сработает…

Болек уже засыпал, когда затрезвонил телефон. Звонить ему могли только по важному делу – он должен был взять трубку.

– Болеслав! Проблемы у нас! – услышал он голос Лобова. – Менты к тебе едут, с ордером. И ко мне могут… Что делать?

– Можешь на лыжи встать, я разрешаю.

– Точно?

– Точней не бывает. Но дашь знать, где ты. Как только все уляжется, вернешься…

– А ты?

– Я останусь… Лариса за меня.

– Ну да, ей-то ничего не будет.

– Вот и я о том же.

– А я за бугром перекантуюсь. И Коршуну сказать можно? Ну, если что?..

– Скажи…

Болек услышал шум за окном. Собачий рык, голоса…

– А «если что – шоу», кажется, уже началось…

Он положил трубку, быстро поднялся с постели. Смахнул с тумбочки зашипевшую рацию.

– Болеслав Янович, менты! – кричал в эфир начальник охраны. – Что делать?

– Ничего. Лапки кверху, мордой в грязь…

Он оделся, вышел в холл. Здесь его и положили на пол парни с автоматами и в масках.

Болек не возмущался, не сыпал проклятиями и угрозами. Задержание – самая острая фаза в длинной цепочке оперативно-следственных действий. На этом этапе приклад автомата имеет больший авторитет, нежели нормы Уголовно-процессуального кодекса. А Болек не собирался умирать в ближайшем будущем, поэтому и заботился о своем здоровье.

Постановление на задержание и обыск он тоже не требовал, поэтому очень быстро оказался в машине, на которой его отвезли в изолятор временного содержания на знаменитой Петровке.

В камеру его доставили глубокой ночью.

– Располагайся, – сказал надзиратель и зевнул во весь рот.

– Где?

Большую часть помещения занимали двухъярусные нары. Народу полно, свободных мест не было, и Болеку это очень не понравилось. В последний раз его закрывали еще в Черногольске, в далеком девяносто четвертом году. Три месяца под следствием он выдержал достаточно легко, но сейчас неволя казалась ему адом. Разнежила его сытая комфортная жизнь, обленила.

– А это не мое дело!

Закрывая за ним дверь, надзиратель нарочно хлопнул ею, чтобы подчеркнуть свое право на бездушное отношение к заключенным.

Болек постоял немного посреди камеры, собрался с духом и подошел к шконке в дальнем от двери углу, навис над ее владельцем. Это был бородатый алкаш с огромными толстыми ушами, в грязной куртке-аляске. От него так нехорошо пахло, что в какой-то миг Болеку показалось, будто он попал в какой-то бомжатник.

Сжимая кулак правой руки, он толкнул мужика левой. Тот открыл глаза, недовольно посмотрел на Болека, неторопливо сел.

– Ты здесь смотрящий?

– Ну я, и чё? – показав гнилые зубы, кивнул мужик.

– Бомжара ты, а не смотрящий, – презрительно скривился Гуревич.

– Ты чё, в натуре! – Мужик начал подниматься, а заодно ударил ногой по соседней шконке.

– Глым! Тут наезжают!

Верзила с такой же пропитой физиономией, как и у смотрящего, слишком долго протирал глаза и потому не смог отреагировать на удар, который нанес Болек. Крепко сжатый кулак врезался ему в переносицу, лишив сознания. Смотрящему досталось не меньше. Болек согнул его пополам ударом в корпус и коленом расплющил нос.

– Пошел отсюда, урод!

Болек занял свободное место, вытянулся во весь рост. Одержанная победа его не радовала, не того ранга смотрящий, чтобы ее праздновать. Это хоть и «Петры», но еще не тюрьма, где бал правят матерые уголовники. Но и в следственном изоляторе он не пропадет, потому что умеет постоять за себя. И среди его друзей есть уважаемые люди, которые смогут замолвить за него словечко.

А со временем в бой вступит тяжелая артиллерия, боевая когорта адвокатов ринется в контрнаступление и вырвет победу из рук врага. И Лариса будет на самом острие событий, Болек ничуть в том не сомневался.

Глава 39

Господин Гуревич был прописан в элитном доме на Кутузовском проспекте. У пропускного пункта стоял охранник, но Ефим ублажил его тысячной купюрой и узнал от него, что Болека застать здесь будет непросто. Не так давно он переехал в особняк где-то на Новорижском шоссе и с тех пор в своей квартире на Кутузовском появляется лишь время от времени.

Ефим обошел все дома, из которых обозревалась элитная многоэтажка, но не нашел ни одной свободной квартиры, которую можно было бы снять.

Дом, где жил Болек, был окружен высоким забором из железных прутьев. Ефим решил взять напрокат машину, занять удобное место для наблюдения и ждать, когда появится Болек, чтобы затем проследить за ним – узнать, где он сейчас живет и работает. Но пока Ефим не торопился это делать. Охранник на то и охранник, чтобы информировать жильцов дома о подозрительных лицах, ими интересующихся. А если это еще и авторитетный жилец дома, то тревожный сигнал будет подан почти со стопроцентной вероятностью. Тем более что Ефим действительно выглядел очень подозрительно. Капюшон прятал лоб, солнцезащитные очки – глаза; ворот куртки был поднят так высоко, что закрывал нижнюю часть лица. Если Болек получит предостережение, он обязательно пришлет к дому своих людей, чтобы через них обнаружить Ефима… Надо было выждать какое-то время…

Выжидал Ефим ровно десять дней. Успел взять напрокат машину – «Ладу» десятой модели. Завтра на ней он отправится к дому на Кутузовском, затаится в засаде в ожидании хищника, который должен стать для него жертвой. Вопрос – брать с собой «парабеллум» или нет? – Ефим пока не решил. Но все же вытащил из тайника пистолет, разобрал его, осмотрел и тщательно протер каждую деталь… Арины дома нет – помешать некому.

Как ушла вчера утром, так до сих пор и нет. Ни слуху о ней, ни духу. Но уже восьмой час вечера, в это время она обычно приходит… Только Ефим собрал пистолет, как в дверь позвонили. Ну вот, явилась, не запылилась.

«Парабеллум» он сунул под ворох грязных вещей в ванной. Как только Арина сядет за компьютер, он снова спрячет его в тайник.

– Сейчас, сейчас…

Первое время Арина утомляла его своей взбалмошностью, но сейчас без нее он уже скучал. Поэтому открыл ей дверь без проволочек. О чем тут же пожалел.

Он хотел закрыть дверь, увидев за порогом сурового вида мужчин. Но один из них успел подставить ногу, второй удержал дверь рукой.

– Уголовный розыск, капитан Свирельев! – представился один.

– Участковый уполномоченный лейтенант Илюшин, – назвался другой.

И третий что-то пробурчал под нос, вслед за остальными переступая через порог дома.

Ефим в недоумении смотрел на незваных гостей.

– Документы можно? – спросил участковый.

– Да, конечно…

Ефим протянул паспорт.

– Еще советский образец… Прописка московская. Была. Когда-то… Что, все это время без регистрации живем, гражданин Болотов?

– Ну, своего жилья нет, приходится снимать.

– Это еще понять можно. Где работаете?

– Да так, где придется, то там, то здесь. В основном на деньги живу, ну, которые от продажи квартиры остались…

– Это, конечно, хорошо, когда есть на что жить… Вопрос, что это за жизнь. Жена, дети есть?

– Жена есть. Она сейчас в Крыму, у родителей, – снова соврал Ефим.

Про ребенка он говорить не стал, поскольку в паспорте он не значился.

– Жена в Крыму, а мы, значит, в Москве живем, девушек молоденьких совращаем, – хищно посмотрел на него Свирельев.

– Это вы о чем? – возмутился Ефим.

– Да все о том же… Арину Скунцеву знаешь? – на «ты» перешел капитан.

До сих пор Ефим думал, что оперативники нагрянули к нему с банальной проверкой паспортного режима. Но когда прозвучала знакомая фамилия, Ефиму стало не по себе.

– Допустим.

– Где она?

– Вам открывал, думал, что она…

– А не умеешь ты врать, Болотов. Не умеешь!.. Все понимаю, Болотов. Ну, совратил малолетку, ну, поселил ее у себя. А убивать зачем, а?

– Кого убивать? – вздрогнул Ефим.

– Только не надо притворяться! Мы люди простые, на выверты разные не ведемся… Зачем девчонку задушил?

– Я задушил?! Кого задушил? Арину?..

– А что, еще кого-то задушил? – пристально посмотрел на него Илюшин.

– Никого я не душил!

– Ну да, конечно…

Свирельев неторопливо обошел квартиру, остановился у стола, где стоял компьютер.

– Мать Скунцевой говорила, что Арина у тебя ночами пропадала.

– Было такое, – кивнул Ефим. – Своего компьютера у нее не было, а у меня хорошая машина, Интернет, игры, все такое…

– Ну, игрался бы с ней дома. А душить-то зачем?

– Вы мне толком объясните, что с Ариной случилось? Не надо меня путать.

– Что, запутаться боишься? Ну, тогда слушай и запоминай. Убил ты Арину, изнасиловал и задушил…

– Где, когда?

– Вчера. Поздно вечером. В сквере, через который она шла сюда от станции метро… Ее труп собачники нашли, сегодня утром… Мы точно знаем, что это твоя работа. Только не знаем, в какое время это произошло. Интервал есть, с десяти вечера до полуночи, большей точности пока нет. Может, скажешь, а то не знаем, что в протокол писать?

– Пишите, что ошиблись адресом… Не убивал я Арину.

– Ну, может, и не хотел убивать. Поиграться с ней хотел, а ей вдруг не понравилось, она сказала, что в милицию заявит. Так было, да? Ну ты и решил от нее избавиться… Или ты серийный маньяк, Болотов?

– Зачем мне ее насиловать? Мы бы могли и так…

– Что вы могли?

– Если бы захотели, могли…

– А она не хотела, да?

– Не надо на меня давить. Дайте прийти в себя, собраться с мыслями… Это все правда, что вы мне говорите? Арину правда задушили?

– Да. Ее же собственными колготками.

– Кто?

– Ты что, издеваешься?

– Ну, вы сами подумайте, зачем мне было насиловать Арину в парке? Она ко мне шла, и, если бы я хотел ее изнасиловать, я бы сделал это здесь, в тепле…

– Значит, ты все продумал? Решил изнасиловать девчонку здесь? А потом передумал, да.

– Бред… Не мог я ее изнасиловать.

– Почему?

– У меня проблемы…

– С головой?

– И с этим тоже. Но не в том смысле… Не мог я ее изнасиловать… Да это легко доказать. Возьмите образцы семени, сравните…

– Вот я и говорю, что парень не дурак, – хмыкнув, посмотрел на своего напарника Свирельев. – Двух зайцев сразу убил…

– Каких зайцев, что вы городите?

– Ты знал, что гражданка Скунцева проходила лечение в наркологической клинике.

– Да… Она говорила, что употребляла кокаин.

– Кокаин – это если очень повезет. Кокаин дорого стоит. А грязный героин можно задешево купить, а если еще на шару, из одного баяна… Ты знал, что Скунцева кололась. А это значит, что СПИД у нее мог быть. Поэтому ты все предусмотрел. Презерватив тебя и от СПИДа спасти должен был, и от обвинения… Предохранялся ты, Болотов… Нам квартиру осмотреть надо, если ты не возражаешь.

– А если возражаю?

– Тогда тебе есть что скрывать…

– А что вы найти хотите? Я должен это знать.

– Ну, мало ли что. Упаковку от презервативов, например… Крылов, займись мусорным ведром, Илюшин, в шкаф загляни…

– После мусорного ведра руки надо помыть, – стараясь скрыть беспокойство, сказал Ефим. – Мыло пойду положу…

Ему нужно было ненадолго уединиться в ванной комнате, чтобы спрятать пистолет в тайнике. И Свирельев позволил ему пройти туда. Казалось, он даже не обратил внимания на то, что Ефим закрыл за собой дверь.

Но стоило ему вынуть из-под грязного белья «парабеллум», как дверь вдруг резко распахнулась.

– Стоять! Не двигаться!

Похоже, капитан ожидал увидеть все, что угодно, только не пистолет. Он всполошенно полез под куртку за своим оружием, но Ефим избавил его от страхов. Он выпустил из руки «парабеллум», который с глухим звоном упал на кафельную плитку.

– Спиной ко мне! Руки на стену!

Ефим повиновался.

– Илюшин, обыщи!

Участковый ощупал Ефима с ног до головы, но ничего не нашел. Впрочем, хватило и пистолета.

– А говоришь, не убивал, – сказал Свирельев, рассматривая «парабеллум».

– Разве Арину застрелили?

– Нет. Но могли бы застрелить… Ты бы мог застрелить… Собирайся, Болотов, в отделение поедем…

Ефим обреченно вздохнул. Ничего иного он и не ожидал.

Глава 40

Ефим хорошо помнил, чем закончилась для него встреча с черногольскими операми в далеком девяносто втором году. Его подло подставили, он стал изгоем и в конце концов был вынужден бежать в Москву… Ничего хорошего не ждал он и сейчас.

Следователь Пиренейцев смотрел на Ефима с на-игранным безразличием.

– Гражданин Болотов, где вы находились двадцать второго января от двадцати двух до двадцати четырех часов? – спросил он, постукивая пальцами по бланку протокола.

– Где я находился? Дома сидел. Арину ждал.

– И никуда из дома не выходили?

– Нет.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Нет.

– Плохо. Для вас плохо.

– Я не насиловал Арину. И не убивал… В моей квартире производился обыск, искали презервативы, но ничего такого не нашли…

– У вас при обыске изъяли огнестрельное оружие.

– Это уже другая история, – удрученно вздохнул Ефим.

– Не знаю, не знаю… Возможно, вы готовились убить Арину из пистолета.

– Зачем?

– А зачем вы изнасиловали и задушили ее колготками?

– У вас нет доказательств. У вас есть только предположения.

– У нас есть оружие, которое у вас изъяли. Это хоть и косвенно, но доказывает вашу агрессивную сущность, гражданин Болотов… К тому же это статья Уголовного кодекса. Но… Но мы можем закрыть на это глаза, – заговорщицким тоном сказал следователь.

– Если можете, закройте, я не против, – пожал плечами Ефим.

– Мы закрываем глаза на изъятое у вас оружие, а вы признаетесь в убийстве гражданки Скунцевой.

Ефиму пришлось сделать над собой усилие, чтобы не рассмеяться Пиренейцеву в лицо. За незаконное хранение оружия он мог бы получить три, максимум четыре года, а за убийство – все пятнадцать, если не двадцать лет. К тому же статья за изнасилование – это черная метка, с таким клеймом среди уголовников долго не протянешь.

– Да я и рад бы, – сказал он с самым серьезным видом. – Но я не умею врать и не могу признаться в том, чего не совершал…

– Бросьте паясничать, Болотов, – поморщился следователь. – Если вы не представляете, насколько серьезно ваше положение, я вам скажу. При обыске у вас обнаружена крупная сумма денег и оружие. Вы жили на съемной квартире, это два. Все это наводит на мысль, что вы прибыли в Москву с целью диверсии. Если сгустить краски, то можно сделать вывод, что вы находились здесь для того, чтобы убить президента…

– И что?

– А то, что вам грозит пожизненное заключение!

Ефиму было обидно. Похоже, Пиренейцев держал его за идиота, если с самым серьезным видом городил перед ним такую чушь.

– Уж лучше это, чем изнасилование…

– Не знаю, не знаю… А может, вы и правы, Болотов! – вскинулся следователь. – В заключении насильников не любят, это верно. Даже не хочу говорить, как с ними поступают…

– Тогда, может, мне лучше президента на себя взять?

Ефим понимал, что прежде всего Пиренейцев заинтересован был в раскрытии совершенного убийства. И если он припишет ему предполагаемую диверсию, то лишь в довесок ко всему остальному. А скорее всего, он не станет этого делать. Покушение на президента – это прерогатива Службы охраны и ФСБ. Ефиму мало не покажется, если к процессу подключатся эти службы, но и у Пиренейцева дело заберут, после чего начальство влепит ему служебное несоответствие за проявленный в процессе расследования идиотизм.

– О президенте мы потом поговорим, ладно? – скривился следователь. – Сейчас разговор идет об убийстве гражданки Скунцевой…

– Тогда забудем пока про пистолет, – предложил Ефим.

– Пока забудем, – кивнул Пиренейцев.

– Не было у меня оружия. И не было, как вы говорите, агрессивной сущности…

– Допустим.

– Я не убивал Арину. Не мог это сделать… Значит, это сделал кто-то другой…

– Кто?

– Хороший вопрос.

– И я бы хотел услышать хороший на него ответ.

– Это мог сделать Жора.

– Кто?

– Жора, Георгий… Фамилии не знаю, отчества тоже, но этот парень учился с Ариной в одном классе. И у него была безответная любовь. Он бегал за ней, а она его гнала… Он знал, где я живу, и ему очень не нравилось, что Арина ходит ко мне. Он даже поджидал ее возле дома, когда она возвращалась домой. Хотел ее проводить… А может, и не только это… Я был с ней, и я сам провожал ее домой…

– А вот и неправда, мать потерпевшей утверждает, что Арина ночевала у вас и домой возвращалась сама…

– Ночевать она стала после того, как я купил компьютер. А до этого я провожал ее домой… Приезжала она сама… Жора мог подкараулить ее… Арина говорила, что у него с психикой не все в порядке. Он любил… э-э… как бы вам это сказать, любил прижиматься к девушкам, ну, как бы невзначай… И в автобусах он ездил, чтобы лишний раз поприжиматься…

– Почему я должен вам верить?

– Никто не говорит, что вы должны мне верить. Но вы можете проверить… Кстати, Жора мог знать, что Арина употребляла наркотики. Он, может, и маньяк, как она говорила, но СПИД вряд ли ему нужен. Он мог воспользоваться презервативом…

– Знаете, как это называется? Это попытка переложить свою вину на другого.

– Но я не мог изнасиловать Арину. Даже если отбросить моральные соображения, которых я придерживался, остается, скажем так, техническая причина.

– И что это за причина?

– Ну, причина…

Ефим должен был сказать о своих проблемах с потенцией, но что-то мешало ему в том признаться. А ведь в этом было его спасение…

– Что за причина, я спрашиваю?

– Я очень люблю свою жену. Очень-очень. И не мог бы изменить ей ни при каких обстоятельствах… В общем, Арина не интересовала меня как женщина…

– Это не аргумент.

– Ну, может быть… Если меня оправдают, я получу назад свои деньги?

У него изъяли все наличные – более двадцати пяти тысяч долларов.

– Разумеется, – кивнул Пиренейцев.

– Вы могли бы оставить их себе, – понизив голос, сказал Ефим. – Если найдете настоящего преступника, то все деньги – ваши…

Ефим очень сомневался в том, что деньги дойдут до него в полном объеме, если вообще от них что-то останется. Так что в любом случае он мало что терял.

Пиренейцев думал недолго.

– Что вы там говорили насчет одноклассника? – с интересом спросил он.

– Жора его зовут. Прыщавый, в очках… Я думаю, его нетрудно будет найти.

– Мы займемся его поисками, – кивнул следователь. И с сожалением посмотрел на Ефима: – Но вы должны понимать, что в любом случае вам будет предъявлено обвинение по факту незаконного хранения огнестрельного оружия…

– И должен, и понимаю.

– Так что с этим я помочь вам не смогу…

– Это моя вина, и раз уж я совершил преступление, придется за него ответить.

– Раз уж зашел разговор, то скажите, откуда у вас оружие?

– Шел, нашел. Хотел в милицию отнести, а она сама ко мне пришла. Я зачем в ванную зашел, хотел пистолет взять и Свирельеву отдать. А он ворвался в ванную, увидел оружие, сам за пистолет схватился… Хорошо, что вооруженное сопротивление не приписал…

– А нам лишнего не нужно. Нам убийцу найти нужно… Ладно, не буду вас утомлять. Завтра вам предъявят обвинение, и завтра же вы отправитесь в следственный изолятор. Желаю удачи!

Пожелание прозвучало как издевка. Какая могла быть удача в тюрьме?

Глава 41

Болек заплатил за хорошую камеру, но, судя по всему, большая часть денег из этой суммы была выброшена на ветер. Обычная камера площадью тридцать – сорок метров, вонючая чаша «Генуя» на бетонном постаменте, холодно и неуютно. Одно радовало – численность арестантов соответствовала штатному расписанию, а точней, количеству шконок, здесь расположенных. И техника была – два телевизора под потолком, холодильник.

За столом сидели «мужики» – обычные, ничем не примечательные люди. Среди них выделялся только один – крепкого сложения, с шишковатой, наголо бритой головой. Челюсти у него были как два тяжелых жернова. «Мужицкая семья» обедала. Остальные дожидались своей очереди.

В дальнем углу камеры Болек заметил «блатную семью». Эти, видимо, уже пообедали. Вызывающая уверенность, небрежные манеры, независимый вид. Их было трое, и они о чем-то спокойно разговаривали меж собой, скучающе посматривая на новичка.

Болек быстрым взглядом оценил обстановку, приметил блатных, но курс взял на «мужиков», сидевших за столом. Ему не понравился снисходительно-изучающий взгляд «семьянина» с шишковатой головой.

– Привет братве! – криво усмехнувшись, поздоровался Болек. И тут же добавил: – И ботве не хворать…

Мужик продолжал смотреть на него и кривиться с пренебрежением к его персоне.

– Ну чего вылупился? – резко спросил Болек. – Ты чё, прокурор, а?

Шишковатый не выдержал тяжести его взгляда, отвел глаза.

– Смотрящий кто? Почему не встречаешь?

– А что там такое? – поднялся ему навстречу блатарь с крупной головой на непропорционально узких плечах.

Болек едва сдерживал усмешку, глядя на него. Не часто он встречал людей с таким лицом: брови, глаза и нос были сведены к одной точке на переносице, на которую, складывалось впечатление, нависающий лоб оказывал большое давление. Хиленькие плечики, впалая грудь, тонкие короткие руки. Или этот человек обладал большой внутренней силой, чтобы подчинять себе людей, или на место смотрящего его выбирали по слепому жребию… Как бы то ни было, ссориться с ним Болек пока не собирался.

– Болеслав меня зовут.

– А чего такой борзый, Болеслав?

– Болеслав меня зовут, – более жестким тоном повторил Болек.

– И что с того?

– А того, что я знать должен, с кем разговариваю? Или права не имею, а?

– Прикуп я, – слегка смутился смотрящий.

Не нравилось ему, каким тоном разговаривал с ним Болек. Но смотрящего сбивала с толку нахрапистая самоуверенность новичка.

– Катала?

– Ты кто такой? – проигнорировав вопрос, спросил Прикуп.

– Ну как это кто? Говорю же, Болеслав.

– Кликуха?

– Кликухи у собак бывают, а я человек.

– И у меня кликуха… Зачем ты так, Болеслав?

– Я думал, это погоняло у тебя, – усмехнулся Болек. – Извини, если оговорился… Вот, если вдруг что не так…

Он поставил на край стола свою сумку, выудил оттуда пакет с провизией, протянул смотрящему:

– Это чисто на общак… Если он здесь есть…

– А ты сомневаешься?

– Не знаю… Вот у меня общак был, и на братву я отстегивал. Есть люди, которые подтвердят…

Болеслав назвал несколько имен, известных в криминальном мире, но Прикуп даже бровью не повел.

– Ты что, не знаешь таких?.. Кто тебя сюда поставил?..

– Не важно, – хмуро, исподлобья, но с чувством неловкости во взгляде посмотрел на него Прикуп.

– Ну как не важно? Если ты сам по себе?.. Может, ты какой-то не такой, а?..

– Ты чё несешь? – шикнул на него смотрящий.

– Что я несу? А я много чего несу…

Болек достал из кармана куртки мобильный телефон. Уже одно это говорило о его привилегированном положении. Сотовый телефон давно уже не редкость, но далеко не каждый мог пронести его с собой в камеру.

Не сводя с Прикупа глаз, Болек набрал номер известного вора, который ему покровительствовал.

– Доброго здравия, Василь Кузьмич… – почтительно, он без всякого заискивания поздоровался он. – Болеслав это, узнали?

– Ну как же! – отозвался вор. – Постанову на тебя дал. А ты на проводе, да? Из командировки? Или уже вернулся?

– Нет, на хату только заехал. Вопрос у меня к тебе, Василь Кузьмич. Ну, чтобы не обжечься. А то зашкварюсь ненароком…

Болек назвал номер камеры и кличку смотрящего.

– Не знаю такого… Да и не должен знать… Я по каналам пробью, через часок отзвонюсь…

Судя по голосу, вор не очень был рад звонку, но слишком хорошо ему заплатили, чтобы Болек мог испытывать сейчас неловкость. Болек спрятал телефон в карман.

– Покажи, кого согнать можно, – сказал он, кивком головы показав на «мужиков».

Прикуп хотел было возмутиться, но, глянув на шишковатого, подленько улыбнулся:

– Вот его и подвинь.

Но «мужик» не оправдал возложенных на него смотрящим надежд. Он уже понял, что с Болеком лучше не связываться, и покорно забрал со шконки свое хозяйство, перебрался на другое место, с которого согнал более слабого арестанта.

На «хозяйское» место Болек пока не претендовал. Сначала нужно было дождаться известий от Василия Кузьмича.

Ждать пришлось долго. Вор позвонил только на следующий день и сообщил, что к блатной элите Прикуп не имеет никакого отношения и смотреть за камерой его никто не ставил. Узнав об этом, Болек подошел к смотрящему, вперил в него убийственный взгляд.

– Так ты у нас, оказывается, самозванец!

Прихвостень Прикупа, верзила с утиным носом, вскочил по указке своего шефа, но Болек был готов к этому выпаду. Он ловко поймал парня за горло, с силой сжал кадык.

– Я бы тебя убил, козел! – озлобленно прохрипел он. – Но мне беспредел здесь не нужен, понял!

Он отпустил верзилу, и тот в тихой панике отступил. Остальные даже не попытались заступиться за Прикупа.

– А тебя я точно урою, – сказал Болек. – Если хоть слово от тебя услышу… Я теперь здесь за старшего, ты меня понял?

Разжалованный смотрящий возникать не стал. И молча освободил свою шконку.

На следующий день Болек снова позвонил своему покровителю, вкратце поведал ему, как обстоят дела, и попросил совета, как и кому направить маляву, чтобы воровская камера изолятора признала его право на старшинство.

А еще через день его вызвали на беседу к адвокату. В помещении для допросов его ждала Лариса.

– Я же говорила, что буду тебя защищать, – улыбнулась она.

– Скучно здесь без тебя, мать, – обняв ее за талию, улыбнулся Болек.

– Ничего, недолго осталось…

Болека обвиняли в организации убийства предпринимателя Золотникова. Давно это было, пять лет назад. Тогда Черногольский уголовный розыск сумел задержать исполнителя убийства, Валеру Кистенева, и «расколоть» его. Но еще до того как оперативники добрались до Болека, киллер погиб, как это принято говорить, при загадочных обстоятельствах в камере следственного изолятора. И все равно прокурор попытался привлечь Болека к ответственности. Но получил приличный куш, и дело было закрыто за недостаточностью улик. А сейчас за неимением ничего лучшего черногольские менты подняли старое дело, потому Болек и попал за решетку.

– Что недолго?

Болек сунул руку Ларисе под кофточку, нащупал теплую булочку груди.

– На показаниях мертвого свидетеля далеко не уедешь, – слегка прикрыв глаза, с переходом на шепот сказала она.

– А им далеко и не надо… Пока я здесь, они что-нибудь другое придумают…

– Не придумают… В Черногольскую прокуратуру депутатский запрос пошел, вопрос поставлен четко, на каком основании ты задержан…

– Это хорошо, когда вопрос поставлен…

Болек обхватил жену двумя руками, посадил на стол.

– Еще лучше, когда он стоит остро, – с чувственным озорством во взгляде улыбнулась Лариса.

– Это я тебе обещаю…

Из нижнего белья на Ларисе были только чулки на поясе. И когда Болек прижал ее к себе, она с жарким вздохом обняла его…

– Все это, конечно, очень интересно, – застегиваясь, сказал Болек. – Но лучше бы дома, чем здесь…

– Скоро будешь дома, – поправляя юбку, пообещала Лариса. – Задействованы большие силы – депутаты, адвокаты, пресса, наконец. Самое большее через неделю будешь на свободе… Прессу подняли здесь и в Черногольске. Уже создаем тебе образ святого мученика, – улыбнулась она. – Это на перспективу. Ты же собираешься баллотироваться?

– Однозначно.

– Все будет хорошо. Скоро тебя выпустят… Если, конечно…

Лариса осеклась, встревоженно посмотрела на мужа.

– Что если?

– Не нравится мне все это. Дело заведомо проигрышное, зачем вообще было начинать. Могли бы серьезно подготовиться, а нет, наобум… Что, если они хотят тебя физически устранить?

– Где, здесь?

– Где ж еще?.. Кистенева убрали. И тебя могут убрать… Как у тебя дела в камере?

– Лучше не бывает. Все подо мной, ну это как обычно…

– Никто волком не смотрит?

– Бывший смотрящий, но мне на него наплевать.

– Может, его на тебя нацелили?

– Вряд ли…

– Будь осторожней, следи за всеми, чтобы врасплох не застали.

– Ну да, ну да…

– А я постараюсь ускорить процесс… Да, тут тебя спрашивали.

– Кто, где?

– Какой-то армейский друг. Парень, с которым ты служил. К нашему дому на Кутузовском подходил, про тебя спрашивал…

– Нет у меня армейских друзей. Ты же знаешь, я не служил…

– Может, в пехоте с тобой служил? – с едва уловимой ехидцей в голосе предположила Лариса.

– В какой пехоте?

– В боксерской… Охранник сказал, что парень прятал лицо. Шапка на глаза надвинута, очки, куртка с поднятым воротом… Но ростом и сложением на Болотова похож…

– Он за границей.

– Ты уверен?

– Нет.

– Что, если он?

– Подружиться со мной хочет?

– Дружба в бок, по самую рукоять… Или с контрольным выстрелом…

– Мне такая дружба не нужна.

– Я тоже так думаю… Я людей в Крым послала, пусть с его женой поработают. Может, она что знает…

– Логично. Но лучше не рисковать: не то сейчас время… Отзови людей, потом с этим вопросом разберемся. Сначала меня отсюда надо вытащить, потом все остальное…

– Как скажешь, дорогой… Передачи исправно получаешь?

– Каждый день.

– Я тебе теплый костюм принесла, ты переоденься, а этот я заберу…

Глава 42

Следователь выполнил свое обещание, но лишь частично. Убийцу он пока не нашел, но уже похлопотал перед тюремным начальством, чтобы Ефима поместили в камеру с нормальными условиями существования.

Камера была обычной, с двухъярусными шконками, в меру холодная и вонючая. Но здесь было свободное место. Ефим не собирался качать права, поэтому бросил вещи на шконку возле самой параши.

– Эй, ты чё, брызги любишь? – поднимаясь во весь рост, спросил здоровенный детина с бритой головой.

– Ну да, – бравурно усмехнувшись, кивнул Ефим. – Если это брызги шампанского…

Он с самого начала выбрал тактику поведения – недовольство жизнью, претензии к собственной персоне сводить к шутке. Тюрьма нытиков не любит, а обиженных еще и опускает. Хочешь жить – умей быть выше обстоятельств. Доказывать свое право на лучший кусок посредством кулаков – занятие дохлое и бесперспективное: на каждое действие найдется противодействие. Куда лучше обескураживающая улыбка и слово, за которым не нужно лезть в карман. Хотя и с этим можно попасть впросак: плохо, если, желая быть юмористом, попадешь в разряд дешевых клоунов…

– Тогда тебе повезло, – ухмыльнулся здоровяк. – Шампанское здесь у всех…

– Ну да, и подают его холодным, – демонстративно поежился Ефим. – Температура у вас тут – не забалуешь…

– А ты что, баловаться сюда заехал?

– В том-то и дело, что нет, потому и переживаю. Чем больше балуешь под одеялом, тем быстрей согреешься…

– Не знаю, не пробовал, – расплылся в улыбке здоровяк. – Как зовут?

– Ефим.

– А я Родион… За что взяли?

– За жабры взяли, – улыбнулся Ефим. – А если серьезно, три двойки влепили…

– В смысле?

– Менты влепили. Хорошо, если бы в классный журнал, а то в дело. Три двойки, двести двадцать вторая статья, незаконное хранение огнестрельного оружия…

– У меня то же самое.

– Что, тоже за ствол взяли?

– Не, так же, как и тебя, – за жабры, – хмыкнул Родион. И, показав на худосочного паренька с выпуклыми глазами, сказал: – А за ствол у нас Колю взяли. Коля у нас на проститутках погорел. Да, Коля?.. Одной рукой за ствол его держала, а другой бумажник вытащила. Коля не стерпел, так промеж глаз ей врезал, что менты ему три единицы выставили. У тебя три двойки, а у нас по три кола. Статья сто одиннадцатая, тяжкий вред здоровью… Ты пока располагайся, а потом я к тебе подойду. Парень ты ничего, споемся…

Родион панибратски хлопнул новичка по плечу и подался к себе на шконку. Но не успел Ефим устроиться, как рядом с ним вырос высокий нескладный мужчина с утиным носом.

– А ты чё, думал, с «мужиком» перетер, и все, дело в шляпе, да? – не глядя на Ефима, с претензией спросил он.

Голос хриплый, прокуренный.

– А ты что, блатной? – выпрямившись во весь рост, спросил Ефим.

– А тебе что-то не нравится? – нахохлился «утконос».

– Мне все здесь нравится, брат.

– Твои братья в тамбовских лесах бегают.

– Тамбовские Питер держат. Это ты о них? – жестко спросил Ефим.

О тамбовских бандитах он знал исключительно из газет, но сейчас вид у него был такой, как будто он сам принадлежал к их числу.

– Я про волков… – слегка растерялся «утконос».

– Да, но тон у тебя не очень…

– Ты знаешь тамбовских?

– Я много чего в этой жизни знаю.

– Да? И на вопрос ответить сможешь? – взбодрился уголовник.

Ефим с неприязнью посмотрел в его подленькие глаза, но ничего не сказал.

А «утконос» достал из кармана костяшку домино «пять-шесть».

– Что выбираешь, пять или шесть?

Что значила «шестерка», Ефим знал. А что «пятерка» – нет; но вряд ли в ней содержалось что-то хорошее.

– Лучше «пятерка» с «минусом», чем «четверка» с «плюсом», – в раздумье протянул он.

– Нет здесь «четверки», – осклабился уголовник.

– Зато «минус» есть. Вот, черточка между раскладами, ее и выбираю…

– Вот это ты правильно сделал, братан, – сказал подошедший Родион. – А то «пятерка» – это типа голубой…

– Бред.

– Это не бред! – мотнул головой «утконос». – Это постанова такая!

– Оставь парня в покое, Чирок, – неприязненно посмотрел на него Родион. – Не ты смотрящий, не тебе права здесь качать…

– А где смотрящий? – спросил Ефим.

– На допросе… Скоро будет…

Ждать пришлось недолго. Открылась тяжелая дверь, гулко ударившись о блокиратор в полу; по-явился смотрящий. Ефим невольно дернулся, узнав в нем Болека. Вот так встреча.

По-хозяйски важно Болек осмотрел камеру, взглядом зацепился за Ефима. Он постарался скрыть удивление, и его лицо могло бы остаться непроницаемо спокойным, если бы не правая бровь, непроизвольно взлетевшая высоко вверх.

– Ты что здесь делаешь? – спросил он так, как будто они расстались только вчера.

Как будто Ефим до сих пор подчинялся ему, как рядовой «бык» своему бригадиру.

– Да вот, заехал по случаю, – поднимаясь со своего места, неприветливо сказал он.

– Случаи бывают разные… Я смотрю, ты не рад мне, – усмехнулся Болек.

– Рад. Очень рад. Деньги наконец отдашь…

– Какие деньги?

– Ну, которые ты с моих счетов снял…

– Я снял?! О чем ты, парень?

– О том, что было. Ты у меня шесть лимонов увел…

– Кто тебе такое сказал? – шалея от удивления, спросил Болек.

– Дана… Я в коме лежал, а ты у нее деньги забрал.

– Ты в коме лежал?!

– А то ты не знаешь!

– Нет… Что случилось?

– В меня стреляли.

– Да, да, что-то слышал… Ты должен был мне денег, но в тебя стреляли… Конкуренты, наверное, да?.. Ты же мне друг, я вошел в твое положение, не стал с тебя требовать… Так ты, значит, в коме был? Долго?

– Не придуривайся. Ты все прекрасно знаешь…

– Я спрашиваю, долго?

– Полтора года… И ты за это время все мои деньги забрал…

– Кто тебе такое сказал?

– Ты через Дану все забрал, она и сказала.

– Дана тебе сказала? А знаешь, сказать все, что угодно, можно… Сама деньги себе на счет перевела, а на меня свалила… Где сейчас твоя Дана?

В этом вопросе содержалась угроза. Что ни говори, а Дана была беззащитна перед Болеком. Он хоть и в тюрьме, но на свободе у него свои люди, он может послать их в Крым…

– Где надо, – буркнул Ефим и отвел взгляд в сторону.

Нельзя задираться с Болеком, не стоит его злить.

– Кинула тебя Дана, – пренебрежительно усмехнулся Болек. – А ты на меня валишь…

– Ну, может, и она, не знаю…

– Ты сначала узнай, а потом бочку кати… На шесть лимонов, говоришь, попал… А мне так три лимона и не отдал… О процентах говорить будем? – с хищной ухмылкой спросил Болек.

Ефим оторопел от такой наглости.

– Какие проценты?

– Да ладно, успокойся! – рассмеялся Болек. – Какие проценты между друзьями?.. Я смотрю, место у тебя здесь не очень.

– Какое было.

– А права качнуть?

– Ты смотрящий, тебе и решать, где, кому и что.

– Решим, братка, все решим… Ты по какой статье влип?

– Двести двадцать вторая, незаконный ствол, – сказал и сразу же понял, что говорить это не стоило.

– Ствол?.. Зачем тебе ствол? – удивленно и с подозрением посмотрел на Ефима Болек.

– Это у меня бзик после ранения, я теперь без волыны ни шагу…

– А-а… Но волыну можно законно оформить…

– Не успел…

– Понятно… Козырной пацан к нам, братва, заехал, – обращаясь к «сидельцам», громко объявил Болек. И тут же распорядился: – Коваль! Двигайся!

Один заключенный освободил шконку для Ефима, тут же подвинул соседа, чтобы занять его место. «Великое перемещение» продолжалось до тех пор, пока кто-то не занял крайнее место. Болек внимательно наблюдал за процессом, чтобы обошлось без драк и прочих грубостей.

– Ты, Ефим, давай устраивайся, – сказал он, когда все улеглось. – А я пока пойду кемарну часок, а то следак уморил… Потом поговорим, лады?

Болек лег на свою шконку, задвинул ширму, которая была только у него. К Ефиму подсел Родион.

– А вы что, знались раньше? – спросил он.

– Он у меня бригадиром был, – совсем не весело сказал Ефим.

– Круто.

– Не знаю.

– Он и сейчас круто стоит. Новая русская мафия.

– Мафия, – кивнул Ефим. – Будь она неладна…

– Чего так?

– А того, что ничего хорошего. Одни беды…

– Ну да, можно так влететь, что мало не покажется… Черная кошка между вами, да?

– Что-то вроде того, – не стал скрывать Ефим.

– А то, я смотрю, он одной половиной лица тебе улыбается, а другой – волком смотрит… Ладно, пойду я…

Родион уныло вздохнул, поднимаясь. Вроде бы и нравился ему Ефим, но интуиция подсказывала, что дружбу водить с ним опасно.

Ужинал Ефим в полном одиночестве. Никто не предложил ему присоединиться к той или иной «семье». Блатные к себе не приглашали, Родион поставил на нем крест, остальные «мужики» сторонились его, возможно, потому, что смотрящий заставил их потесниться из-за него. Есть Ефиму было нечего, кроме скудной и неудобоваримой пайки. Он не стал сообщать Дане о том, что попал за решетку, а больше некому было прислать ему передачу.

Зато Болек шиковал. И колбаса на столе, и осетровые балыки, фрукты, овощи в изобилии и даже водка, но так, чтобы не заметил надзиратель. Но Ефим и не хотел, чтобы Болек позвал его к столу.

Он прекрасно понимал, что Болек водит его за нос. Он и на жизнь его покушался, и деньги с заграничных счетов увел. И еще ему хватило наглости обвинить во всем Дану, женщину, которая пожертвовала всем, чтобы вернуть Ефима к жизни. Женщину, которую муж предал…

Да, Ефим предал ее своим недоверием. Он уехал в Москву и оставил ее одну наедине со своей слабостью. И если она уйдет к другому мужчине, прежде всего в этом виноват будет он сам… Жаль, что этот факт во всей своей полноте он осознал только сейчас, когда его карты раскрыты и Дане угрожает опасность. Болек понял, зачем Ефим оказался в Москве и почему при нем был пистолет. Теперь он знает, какая опасность угрожает ему, и, естественно, постарается избавиться от него. И худо, если заодно с Ефимом пострадает его семья.

Выход у Ефима был только один. Немедленно устранить Болека… Возможно, сама судьба подарила ему шанс расправиться с врагом, поместив его в одну с ним камеру… Да, скорее всего, так оно и есть…

После ужина Болек лег отдохнуть, но скоро поднялся, занял место за столом. Рядом с ним устроились два здоровяка из его свиты. А к Ефиму подошел Чирок и, злорадно ухмыльнувшись, сказал, что смотрящий зовет его к себе.

Болек смотрел на Ефима из-под нахмуренных бровей, и ничего хорошего его взгляд не предвещал. Да и не ждал Ефим от него «пряников».

– Так по какой статье ты здесь оказался? – спросил Болек.

– Я же сказал, по двести двадцать второй…

– Это твой довесок. А взяли тебя за изнасилование.

Под правой лопаткой у Ефима образовалась сосущая пустота. Не важно, как Болек узнал про позорную статью; страшно, что он был в курсе событий, и ему вполне по силам вынести приговор и привести его в исполнение.

– Ты чё, братву кинуть хотел? – рыкнул Чирок, толкнув Ефима в плечо.

– Нельзя братву обманывать, – менторским тоном сказал Болек и скривил губы в злорадной ухмылке.

– Я не обманывал, – покачал головой Ефим. – Никого я не насиловал, обман это.

– Изнасиловал и убил.

– Не было ничего.

– Хочешь сказать, что безвинно пострадал? – зловредно спросил Болек.

– Нет, не безвинно. При обыске «парабеллум» нашли.

– «Парабеллум»?! Откуда такой раритет?

– Оттуда…

– Дерзишь… Ты, Ефим, хороший парень. Помнишь, как мы с айзерами стрелялись?

– Что было, то было.

– В том-то и дело, что было. Как говорится, прошлые заслуги не в счет… Скурвился ты, братишка. Из дела вышел, свою жизнь начал. За это я должен с тебя спросить, но это уже наши с тобой дела. А то, что лохматый сейф от братвы скрыл, за это с тебя особый спрос…

– Я же говорю, что не было ничего. Подстава это.

– Вечно тебя менты подставляют, – презрительно хмыкнул Ефим. – То братву закладываешь, то баб насилуешь. Нехорошо…

– Кто братву закладывает? – взвился Чирок.

И снова он поднял руку, чтобы ударить, но Ефим был начеку. Ловко поставил блок под удар, произвел захват и завернул руку Чирку за спину с такой силой, что у того от боли подкосились ноги, и он рухнул на колени.

– Браво, Ефим! – развеселился Болек. – Есть еще порох в пороховницах!.. Или нет ничего, а?

– Я братву не закладывал и баб не насиловал, – отпуская жертву, сказал Ефим.

– Не закладывал, – кивнул Болек. – Это все Телегин. Он тебя на пару с ментами подставил… А с бабой, кто его знает… Знаешь, что в тюрьме за изнасилование бывает?.. Знаешь. Если б не знал, не стал бы скрывать статью… За изнасилование ты сел. Изнасиловал бабу и задушил… Или не было ничего?

– Я же говорю, что не было.

– А докажи, что не было!

– Ты же не прокурор, чтобы тебе доказывать?

– Я круче всякого прокурора. Что прокурор, он тебя гражданских прав лишить не может, а я могу тебя опустить до уровня животного. Раз-два, туда-сюда, был человеком, а стал петухом…

– Петух – не животное, петух – птица.

– Животное, животное, – ухмыльнулся Болек. – И ты можешь в этом убедиться… Желающие есть…

Он взглядом показал на Чирка, который, потирая больную руку, стоял в стороне и с ненавистью смотрел на Ефима. Уж он бы не отказался от роли палача.

– Не знаю, прокурор ты или нет, но ты по факту должен все проверить, – покачал головой Ефим. – Может, и не виноват я…

– Может, и не виноват, – кивнул Болек. – Ментам верить – себя не уважать. Бывают же бабы, которые мужиков подставляют, на деньги разводят, все такое. Но в твоем случае – какой развод? Ты убил бабу. Значит, подстава здесь ни при чем…

– Не логично.

– Логично, что я за этой хатой смотрю. И мне решать, что с тобой делать. И ты должен мне доказать, что не изнасиловал бабу.

– Как я тебе это докажу?

– А ты подумай… Хорошо подумай.

– Нет у меня доказательств.

– Есть… Есть у тебя отмазка… Ты нам ничего не хочешь говорить и ментам, я так понимаю, тоже. Но я-то все про тебя знаю… Не мог ты бабу поиметь. Нечем тебе это делать. Импотент ты. Импотент!

Под хохот сокамерников Ефим нервно сжал кулаки, подался вперед, но все же удержался от того, чтобы наброситься на Болека.

– Ты не можешь этого знать.

– Не могу. Но знаю.

– И я знаю, что ты знаешь… Ты проговорился, Болек. Теперь я точно уверен…

– В чем ты уверен?

– Не важно.

– А мне важно… – широко улыбнулся Болек. – Похоже, между нами столько недопонимания, что нам нужно поговорить. Садись за стол, расслабься, никто тебя и пальцем не тронет…

Он сделал знак, и все разошлись по своим шконкам.

Ефим сел на вмурованную в пол скамью, грудью лег на столешницу, приблизив голову к Болеку. Дерзко посмотрел на него, негромко, но жестко спросил:

– Ну и что ты мне скажешь? Интересно послушать.

– Что, тебе интересно, откуда я про твои проблемы знаю? – не агрессивно, но насмешливо спросил Болек.

– А я и так знаю. Сначала справки обо мне навел, затем киллера ко мне подослал. Необычного киллера…

– О чем ты говоришь, брат?

– Если я тебе брат, то ты мне – Каин… Ты зачем здесь? Сам решил со мной разобраться? Или с тобой еще кто-то?

– Кто ты такой, чтобы из-за тебя в тюрьму садиться? И не нужен ты мне. Давно уже не нужен… И киллера я никакого не подсылал.

– Врешь. Снова врешь.

– А что киллер был, я знаю. И что с потенцией у тебя не лады, тоже… И не надо на меня волком смотреть. Стасу спасибо скажи…

– Кому?!

– Греческому иуде… Ты ему что, рассказывал про меня? С чего он взял, что я за тобой охочусь?.. Был он в Москве, искал меня. Нашел, сдал тебя с потрохами, все про твою Дану рассказал. И хотел, чтобы я тебя замочил. Но я ему отказал…

– Врешь.

– Когда освободимся, я лично покажу тебе место, где мы этого урода зарыли… Да, дал на него отмашку, чтобы он тебе не вредил…

Болек врал. Одной половиной сознания Ефим это понимал, но другая почему-то хотела верить ему. Как будто Болек его гипнотизировал.

– А киллер?

– Что киллер?.. Не посылал я к тебе никого… Ты говорил, он какой-то необычный был, – глядя в глаза собеседнику, елейно-убаюкивающим голосом спросил Болек.

– Необычный, – завороженно кивнул Ефим. – Он сначала должен был Дану совратить, а потом уже меня убить…

– Это не ко мне. Я на такую чушь не заморачиваюсь. Мои люди стреляют сразу… Это, наверное, Стас, у него точно хрен в голове. Когда им думает, когда задницей. Потому и вымыслы у него какие-то фигурные…

– А здесь, в Москве, кто в меня стрелял?

– Поверь, если бы это были мои люди, ты бы не выжил… Так что ты зря хочешь меня убить.

– Я?! Тебя убить?!

– Ты приехал в Москву, чтобы поквитаться со мной. Потому и ствол у тебя был… Напрасно ты на меня грешишь, не могу я тебя убить. Ты же друг мне… Я так и Стасу сказал. Ну, были у нас с тобой непонятки, но мы вот посидели, поговорили, во всем разобрались… Кто старое помянет, тому глаз вон… Нам друг за друга держаться надо. Компания здесь ненадежная, сегодня лижут, а завтра на вилы… Просил старого смотрящего убрать, ан нет, здесь он, спину мне жжет…

Болек взглядом показал в сторону арестантов, ютившихся у самой двери.

– Как бы чего не вышло… И вообще…

– Как ты узнал, какая у меня статья?

– Все очень просто, если есть мобильный телефон. Взял да позвонил кому нужно… Хочешь, Дане своей позвони. Где она, в Крыму или здесь, в Москве?

– В Крыму.

– Звонить будешь?

– Да хотелось бы, – кивнул Ефим.

Хоть и не сразу, но все же он вспомнил, на что способен Болек. Коварство для него так же естественно и необходимо, как плавники для рыбы.

– Так в чем же дело? После отбоя, когда все улягутся, дам трубу…

– Не надо.

– Почему?

– Она не станет со мной разговаривать… У нее другой мужчина, я ей больше не нужен…

Ефим задумался. Что, если, желая соврать, он сказал правду? Вдруг у Даны любовь на стороне, вдруг она думает о разводе…

– Да, брат, не повезло тебе… Ничего, может, еще наладится. Виагру пробовал?

– Не хочу об этом говорить.

– Понимаю… По сто грамм вмажем? За мир между нами, как ты на это смотришь?

– А есть?

– Если по сто грамм, то найдем…

Болек наливал под столом, чтобы не увидел надзиратель, а выпил открыто, но так, что со стороны могло показаться, будто в стакане была вода. Ефим последовал его примеру. Спирт обжег горло, слезы подступили к глазам, но он даже не поморщился.

– Извини, больше нет. Завтра будет… Лариса передаст.

– Как у тебя с ней? – из вежливости спросил Ефим.

– Лучше не бывает. Чего и тебе желаю. Но не с ней, – косо глянул на него Болек.

– Да я с ней и не хочу…

Крепкий спирт на пустой желудок подействовал сразу. Ефим почувствовал, как хмель окутывает сознание.

– Это я уже понял.

– Ну, в смысле, что и раньше не хотел, ну, когда мог…

– А она тебя из армии ждала.

– Ну, тогда хотел… Ты меня не путай, а то запутаюсь…

– Не надо путаться. Ты мне дело свое не рассказал, что там за бабу тебе шьют…

Ефим поведал, при каких обстоятельствах познакомился с Ариной. Поделился своими соображениями насчет Жоры, который мог быть виновником ее смерти.

– А что, пацан молодой, кровь дурная, – рассудил Болек. – Может, он девку сделал… Ты же мне друг, я тебе помогу, завтра скажу кому надо, Жору этого пробьют, если он Арину твою зажмурил, расколют… Ты, главное, за меня держись, и все будет тип-топ… А я за тебя держаться буду. Если вдруг что, ты за меня, да?

Ефим молча кивнул.

Он так хотел спать, что едва не заснул прямо за столом. Болек понял его состояние, показал на шконку.

– Учти, через час поверка, – напомнил он. – У нас здесь как в армии…

На поверку Ефима разбудили; сонный, он встал в строй, выдержал нудную процедуру, после чего снова завалился спать. Но сон испарился, едва голова коснулась подушки.

Он мог бы поверить Болеку, если бы не одно маленькое, но большой ценности для него обстоятельство. Не могла Дана предать его, не могла открыть собственный счет, чтобы перевести туда шесть миллионов. Он мог сомневаться в том, что Болек охотился за ним, что это его киллеры пытались свести с ним счеты. Но не могло быть никаких сомнений в том, что Дана вела себя честно… Не могла она его обмануть. Даже когда изменить пыталась, не смогла дойти до конца…

Он вспомнил, как сам, по ее совету, пытался обмануть Болека. Позвонил ему, сказал, что собирает деньги, тот сделал вид, что поверил, а сам подослал к нему двух убийц… Нельзя доверять Болеку, нужно быть с ним начеку. Неспроста он пытается усыпить его бдительность; возможно, он уже нанял убийцу, который этой ночью устроит Ефиму «несчастный случай» или «суицид»…

Ефим притворился, что заснул, а сам приготовился ждать наемника. Шло время, шум в камере стихал, перетекая в храп и сонное бормотание. Все вокруг заснули, но именно в это время и должен был появиться убийца. Ефим насторожился, услышав, как со шконки поднялся человек. Но тревога оказалась ложной, свидетельством чего было звонкое журчание. Арестант сделал ночное дело, сполоснул под краном руки, лег спать…

Ефим готов был ждать до утра. Сон к нему не шел, и он чувствовал, что сможет продержаться всю ночь. Но подозрительный шум он расслышал уже сквозь все-таки навалившийся сон. Приоткрыв глаза, он увидел бывшего смотрящего, на которого не раз обращал его внимание Болек. Арестант был уже совсем рядом; сквозь прищур глаз Ефим смог разглядеть заплатку на его трикотажных трениках. А потом он увидел в его руке заточку. Ну, вот и началось…

Ефим резко пришел в движение, двумя руками оттолкнул от себя наемника, вскочил со шконки и уже тогда ударил его кулаком в висок. Прикуп упал, треснувшись головой об угол стола.

И тут же послышались голоса:

– Что такое?

– Чё за дела?

Первым к Прикупу подскочил Болек. Легонько пнул ногой заточку, выпавшую из руки несостоявшегося убийцы, затем благодарно посмотрел на Ефима:

– Спасибо тебе, брат! Выручил!

Только тогда до Ефима дошло, что Прикуп метил не в него, а в Болека. Бывший смотрящий всего лишь проходил мимо него, и, если бы он его не остановил, возможно, Болека бы уже не было в живых.

– Живой, сука!

Болек несколько раз хлопнул Прикупа по щекам, привел в чувство. И, не давая ему опомниться, рукой обхватил его за шею, взял на удушающий прием.

– Кто меня заказал? Менты? Воры?

Прикуп натужно хрипел, пытаясь вырваться из захвата, но Болек ослабил хватку лишь в самый последний момент.

– Я спрашиваю, кто? Менты? Воры?

– Менты…

– Кто конкретно?

– Не знаю… Погоны у него большие. Сказал, что вытащит меня, если сделаю… Он знал, что у меня зуб на тебя…

– И я тебя, мразь, вытащу! На тот свет вытащу!

Болек снова принялся его душить, но звук, с которым в замочную скважину воткнулся ключ, вспугнул его. Бросив жертву, он отскочил к своей шконке и даже успел лечь, прежде чем в камере появились надзиратели.

Прикуп на четвереньках пополз к ним навстречу.

– Помогите… Убивают…

Надзиратели помогли ему встать, увели. Спустя какое-то время Прикуп вернулся за вещами. И уже насовсем покинул эту камеру. На этом инцидент был исчерпан.

Глава 43

Как Лариса ни старалась, но вдохновить мужа на сексуальные подвиги так и не смогла.

– Это все Ефим, – с нервной насмешкой сказал Болек.

– Что Ефим?

– Мы вчера с ним спирт пили, он меня заразил… Шучу, конечно.

– Что шутишь? Что пил с ним?

– Нет, насчет импотенции шучу. А с ним я пил реально… Он тоже в изоляторе, в одной со мной камере…

– Это интересно, – заинтригованно повела бровью Лариса. – Кому-то нужно или стечение обстоятельств?

– Стечение обстоятельств. И кому-то нужно… Сегодня ночью меня пытались убить.

– Кто, Ефим?

– Если бы… Ефим меня спас…

– Да ну!

– У него с головой не все в порядке. Видно, после контузии… Он же приехал в Москву меня убивать. А попал в ментовку, потому что ствол у него нашли. Для меня ствол готовил… А я его вчера загрузил, дескать, я не я и корова не моя. Кто угодно в него стрелял, только не я. И поверил. Представляешь, поверил!.. А когда увидел этого с заточкой, набросился на него, вырубил. А так бы кончили меня…

– Этого с заточкой, – передразнила его Лариса. – Это ты о ком?

– Да бывший смотрящий, обиженный. Менты его подрядили… И еще кого-нибудь подрядят. Ты должна вытащить меня отсюда…

– А Ефим?

– Что Ефим? Ты его вытащить хочешь?

– Ну, нет…

– Зачем тогда спрашиваешь? Я тебе говорю, что меня вытащить отсюда надо, а ты про него спрашиваешь. Я тебе говорю, вытащи меня отсюда!

– Только давай без эмоций! – одернула его Лариса. – Послезавтра тебя на суд повезут, там все уже обговорено, под расписку тебя выпустят, ну максимум под залог. А там и дело развалим…

– Почему не завтра? Почему не сегодня?

– А почему не вчера?.. Успокойся, возьми себя в руки!

– Извини, – спохватился Болек. – Устал я что-то, нервы сдают…

– Что с Ефимом делать?

– Не знаю… Пока не знаю… Мне сейчас без союзника никак. Он пока мне нужен…

– Ты же сам говоришь, что он приехал, чтобы тебя убить.

– Я его с толку сбил. Еще пару дней в дураках подержу, а потом свалю… Тогда и человека к нему зашлю. Кончать с ним надо, так спокойней…

– Надо, – кивнула Лариса. – Нет человека, нет проблемы…

– Есть человек. Где-то есть. И проблема есть. Но я уже вооружен…

Предупрежден – значит, вооружен. Что бы ни замышляли его враги, Болек будет начеку и не позволит больше застать себя врасплох. И Ефима будет использовать себе во благо, пока есть возможность…

* * *

Небо в клеточку, друзья в полосочку… Друзьями Ефим в неволе не обзавелся, да и робы в полоску ни у кого из арестантов не было. Но вот небо действительно закрывала сетка над прогулочным двориком следственного изолятора.

Дворик был небольшой, людей немало, но дышалось все-таки не в пример легче, чем в камере.

Ефим согрел себя несколькими резкими упражнениями, пятьдесят раз отжался от пола. И это было только начало.

– Боксерской груши нет, да? – задорно подмигнул ему Болек.

Ефим уже избавился от навязанных им иллюзий и ясно представлял, какую роль играет в его жизни этот злой гений. И очень жалел о том, что помешал Прикупу исполнить приговор.

У Ефима не было пистолета, но он мог сделать заточку из алюминиевой ложки. Но сможет ли он хладнокровно вонзить ее Болеку в горло? Ефим и сейчас находился под гнетом этого вопроса. От Болека нужно было избавляться, но не такое уж это простое дело – убить его. Во-первых, моральные соображения. А во-вторых, после случившегося Болек начеку, и одной только заточкой его не взять. К тому же не очень хотелось накручивать себе срок из-за этого ублюдка. Что же делать? Как быть?..

– Это ты о чем? – хмуро посмотрел на него Ефим.

– Да вспомнил, как ты грушу на рынке молотил. Помнишь, когда в бригаду тебя взяли. Телегин сказал, что ты должен меня побить…

– Еще он клятву с меня взял, – напомнил Ефим.

– Да, было дело…

– Глупая клятва. А всю жизнь поперек горла стоит.

– Забудь.

– Забыть? – вздыбился Ефим. – Разве ты позволишь это забыть?.. Про то, что я должен был тебя побить, ты уже забыл. А про клятву – нет!.. Может, помянем Телегина, а? На кулачках, давай, а? Матч-реванш, ну!

– Ты шутишь? – удивленно посмотрел на него Болек.

Ефим ничего не сказал. Он снимал куртку и этим подтверждал, насколько серьезны его намерения.

– Ну смотри! Сам напросился!

Фальшивая доброжелательность вмиг слетела с Болека. Он снял куртку и свитер. И без предупреждения ринулся на Ефима, с чудовищной силой ударив его кулаком в переносицу.

Но сама ярость удержала Ефима на ногах, и он бросился к противнику. На встречный «пристрелочный» удар он даже не обратил внимания, но другой – убойный с правой – сбил его с ног. Болек не остановился на достигнутом, попытался добить Ефима ногой, но тот увернулся и сумел затем подняться.

Хватит с него, надоело быть мальчиком для битья. Давно уже пора избавиться от Болека раз и навсегда. Ефим хочет жить спокойно со своей семьей, чтобы не бояться внезапного выстрела. Он хочет без страха за свою жизнь съездить в Черногольск, повидаться с родными и близкими. Надоело ему быть изгоем! Хватит с него, настрадался!..

Ефим не обращал внимания на боль, но после пропущенных ударов его сильно штормило, в то время как Болек прочно держался на ногах. С каждой полученной плюхой становилось понятно, что только на технике с ним не справиться. Спасти Ефима от поражения могла только злость и физическая сила. Поднырнув под правую руку, он ринулся на Болека, сгреб его в охапку и вместе с ним рухнул на заплеванный пол.

Болек извернулся и ударил Ефима локтем в голову, аккурат по пластине. Ефиму показалось, будто он совершил кульбит в воздухе, настолько сильно закружилась голова. Но он все же ударил Болека головой в нос.

Удар оказался на редкость точным, но ему не хватило силы, чтобы сокрушить противника. Но Болек на какие-то мгновения потерял способность соображать. Это был легкий нокаут, но Ефим сумел использовать это незначительное преимущество и нанес очередной удар. За ним – еще один… И еще…

«Это тебе за Черногольск… Это за Москву… За Крым…»

– Атас! Рексы! – крикнул кто-то за спиной.

Милицейская дубинка опустилась Ефиму на голову, и сознание провалилось в бездонную темную пропасть.

Глава 44

Темные кудряшки волос, широкий лоб, глаза выразительные, но маленькие, вздернутый носик, легкий пушок над тонкой губой, узкий подбородок… Ефим смотрел на сидевшую перед ним женщину и удивлялся самому себе. Мундир капитана юстиции шел ей, в нем она выглядела более привлекательно, чем если бы на ней был просто деловой костюм или платье. И все же при всем желании он бы не смог назвать ее женщиной своей мечты. Откуда тогда в паху давно уже забытое и такое чертовски приятное ощущение…

Следователь что-то говорила, но Ефим слышал только шум крови в ушах. После драки ему пришлось плохо: три дня пролежал он без сознания, и сейчас в голове все еще какая-то каша.

– …Вы должны понимать, что совершили уголовное преступление…

Как будто кто-то включил громкость, и Ефим наконец услышал, о чем говорила ему женщина. Движением век он показал, что осознает свою вину. Хотя досталось ему никак не меньше Болека. А раз так, зачем этот сыр-бор с расследованием городить?..

– Вы, гражданин Болотов, жестоко избили человека…

И вновь звук непостижимым образом исчез. Следователь продолжала говорить, но Ефим ее не слышал. В конце концов до нее дошло, что установить с ним контакт невозможно. Она что-то сказала в гневно-репрессивном духе и ушла.

Приятная тяжесть в паху исчезла, и вместе с тем к Ефиму снова вернулся слух. Плохо, если между этими двумя обстоятельствами есть какая-то связь. Но лучше так, чем никак…

Кажется, Ефим уже понял, что произошло. Клин клином вышибают. Болек ударил его локтем в пластину, и после этого сильнейшего потрясения встал на место какой-то шарик-ролик, отвечавший за мужскую силу. И если все так, то ему очень повезло, и он мог согласиться с мудростью Ницше. То, что не убило, сделало его сильней…

– И откуда только такие дуры берутся? – хмыкнул сосед по койке. – До самоубийства довел…

Ефиму стоило больших усилий повернуть к нему голову. Его недоуменный взгляд взывал к объяснению.

– Натворил ты, брат, дел, – усмехнулся мужчина с безобразной родинкой на носу. – Крутого авторитета избил… Ты хоть понял, что тебе шьют?

Ефим повел головой, пытаясь сказать «нет». И арестант понял его.

– Эта дура тебе сто десятую пришить пытается. Доведение до самоубийства… Вчера твоего авторитета в соседней палате нашли, с петлей на шее. Типа сам повесился… Ну не идиоты! Ясно же, что это заказуха!..

Сосед продолжал еще что-то говорить, но одно было ясно Ефиму – Болека больше нет на свете. Он довел своего врага до больничной койки, чем сыграл на руку очередному наемнику. Видимо, Болек был так плох, что не смог уберечь себя от убийцы. Потерял контроль над ситуацией и поплатился за это собственной жизнью…

– Да ты не переживай, брат. Ничего тебе не будет, – сказал сосед. – Эта баба дурью мается, переполох у них большой из-за твоего авторитета. Не усмотрели, не уберегли, все такое… А с тебя какой спрос? Ну, подрался, ну, сломал нос. После того, что случилось, это уже не имеет значения…

Он оказался прав, следователь-женщина Ефима больше не беспокоила. Зато через два дня к нему пожаловал Пиренейцев.

– «Хорошо» пишется через «ху», – усаживаясь, сказал он. – А «очень хорошо» через «о»… С чего начать, с «Ху» или с «О»?

Ефим молча пожал плечами.

– Тогда начнем с «О»… Ты был прав, Скунцеву убил Жора. Найти его долго не могли, а когда нашли, он сам во всем признался…

Ефим благодарно улыбнулся. Похоже, «о» с этих пор будет самой любимой его буквой.

– А «ху» в том, что у тебя при обыске нашли пистолет… Но я сказал, что это хорошо, а не плохо. Почему я так сказал? Потому что пистолет был изъят без протокола, без понятых… Намек понял?

Ефим кивнул.

– Тебе нужен хороший адвокат.

– О… Очень… – с трудом выговорил он.

– Да, очень хороший, – улыбнулся Пиренейцев. – Чтобы без всяких «ху»… Тогда дело можно развалить до суда…

Ефим уныло вздохнул. У него не было денег, чтобы нанять дорогого адвоката. Нужно было звонить Дане, и он, пожалуй, свяжется с ней, объяснит ситуацию… Однако вечером того же дня, через пару часов после ухода следователя, адвокат пожаловал к нему сам. Узкое лицо, стильные очки без оправы, утонченные манеры, дорогой костюм. От него пахло хорошим одеколоном и свободой.

– Самое большее через неделю я вас отсюда вытащу, – после долгих расспросов пообещал он.

Кто его нанял, адвокат так и не сказал. Ефим решил, что это Дана узнала о его несчастьях, приехала в Москву и обратилась в солидную юридическую контору. Но тогда почему про нее не сказано было ни слова?

Как бы то ни было, адвокат сдержал свое обещание. Даже не через неделю, а через три дня Ефима повезли в суд. Увы, дело закрывать никто не торопился, но судья постановил освободить его из-под стражи.

Не менее приятным моментом в этом событии было появление Даны. Красивая, цветущая, она вошла в зал в тот момент, когда с Ефима снимали наручники. Дальше все было как в красивом кино – радость встречи, слезы на глазах, жаркие объятия. После чего последовали банальные вопросы и объяснения.

– Ты почему позвонил так поздно?

– Говорить было трудно…

Ему и сейчас каждое слово давалось с трудом. Проволочные шины, которые ему поставили, чтобы зафиксировать сломанную Болеком челюсть, еще не сняты, а потому – речь маловнятная, сквозь зубы.

– Мог бы телеграмму дать.

Ефим позвонил Дане только вчера, после того, как понял, что к найму адвоката она не имеет никакого отношения. Он давно уже нуждался в ней и действительно запоздал со звонком.

– С деньгами туго…

– Я не должна была отпускать тебя одного.

Дана говорила, а Ефим с упоением смотрел на нее, жадно вдыхал аромат ее волос и парфюма.

– Сам уехал… Дурак…

– Я даже не знаю, что ты натворил, но если тебя отпустили, значит, ничего страшного…

– Отпустили. Под подписку. Еще не все.

– То есть мы не можем уехать домой?

– Пока нет.

– Что ж, побудем в Москве…

Ефиму вернули документы, личные вещи, в том числе и ключи от съемной квартиры. Если ее не заняли, они смогут пожить там с Даной, пока с него не снимут обвинения. А если квартира занята, выяснять отношения с хозяином он не станет. Ему все равно, где жить с Даной – хоть на улице, лишь бы с ней…

– Ты свободна? – спросил он.

– Свободна?! – Она изумленно посмотрела на него. – А кто меня арестовывал?

– Мужчина.

– Нет, никакой мужчина меня не арестовывал… Мужчина!.. Ты об этом… Ты думаешь, что у меня мужчина? Ну какой же ты дурак!..

Они вышли из здания суда, направились к дороге, где можно было поймать машину.

Ефим был так увлечен, что ничего вокруг себя не замечал.

– Может, вас подвезти? – услышал он женский голос, который заставил его вздрогнуть.

Остановившись, он обернулся и увидел Ларису. Она смотрела только на него, не обращая внимания на Дану.

– Поздравляю с освобождением.

Голос звучал тепло, но ее улыбка холодила душу.

– Спасибо…

– Я спрашиваю, может, вас подвезти?

Ефим мотнул головой. Ему вовсе не хотелось лезть в пасть к этой львице.

– Ну как знаешь… Если можно, на пару слов…

Она взяла его под руку. Ефим позволил отвести себя в сторонку.

– Я так понимаю, тебя отпустили под подписку, – сказала Лариса.

Ефим удивленно посмотрел на нее: откуда она это знает – ее не было в зале суда.

– Тебе помог мой адвокат, – покровительственно улыбнулась она. – Да, да, я его наняла.

– Зачем?

– Я хотела тебе помочь.

– Болек… Из-за меня…

– Нет, ты здесь ни при чем… Его убили очень страшные люди… Страшные для него, но не для меня… Болека больше нет. Но я осталась…

– Я рад за тебя.

– Как сухо! – поморщилась она.

– Но это правда…

– Ты рад за меня?.. – нервно засмеялась она. – Болек хотел тебя убить, он послал в Крым киллера… Он тебя заказал, а я придумала этот дурацкий финт с твоей женой. Чтобы киллер ее сначала совратил. Как думаешь, зачем я это сделала?

Ефим вздохнул и пожал плечами.

– Она мне всю жизнь сломала, тебе не кажется?.. Но я тебя уберечь хотела. Если бы не эта изощренная затея, киллер бы тебя просто убил. А так у тебя был шанс…

– Что дальше?

– Ничего. Ты должен знать, что больше тебе ничего не угрожает. За Болека я тебе мстить не буду. И клятва, которую ты когда-то давал, пустой звук…

– Спасибо, – кивнул Ефим.

– И еще ты можешь вернуть мне деньги за адвоката.

– Да, конечно. Сколько?

– Скажу. При личной встрече. Потом, когда-нибудь, – кокетливо улыбнулась Лариса.

– Сколько?

– Потом, потом… Прощаться не будем.

Она игриво помахала ему ручкой и направилась к автомобилю. Ефим вернулся к Дане.

– Что она хотела?

– Киллеров, сказала, больше не будет…

Они вышли к дороге, Ефим поднял руку и сразу же остановил машину. В салон он сел на заднее сиденье вместе с Даной, привлек ее к себе.

– Она смотрела на тебя, как сука на самца, – недовольно сказала Дана.

– Не выйдет.

Лариса была хороша собой, но Ефима волновала только Дана.

– Я тебя никому не отдам, – прижавшись к нему, прошептала она.

– Не отдавай.

– А ты не зазнавайся. Ты должен понимать, что нужен только мне.

– Почему?

– Потому что!

Дана провела рукой по его бедру и вопреки ожиданиям нащупала не привычную уже мягкость, а наливную твердь… Из ее груди вырвался столь восторженный вопль, что водитель, испугавшись от неожиданности, резко сдал вправо.

А Ефим готов был выть от восторга. Мало того что он ощутил в себе мужскую силу, он при этом не оглох и не ослеп…

Эпилог

Дана смотрела на Ефима с любовью и нежностью.

– Теперь я знаю, что такое секс…

Три дня они предавались утехам – греховным по сути, но простительным по содержанию. Не сказать, что Дана вела себя как ненасытная кошка, но из постели они почти не вылезали.

– А я забыл, что такое домашний ужин, – улыбнулся Ефим.

– Я бы не отказалась от шампанского… В ресторан не хочу, а в магазин бы сходила…

– Не надо, я сам…

– Ты еще слаб после тюрьмы, – покачала она головой.

Он действительно временами чувствовал себя неважно. Но признаваться в этом не собирался.

– Слаб?! По мне разве похоже?

– Не похоже, – улыбнулась Дана. – Ни по тебе, ни по мне… И если хочешь, можешь сходить в магазин, а я пока порядок в доме наведу…

– Знаешь, как все это называется? Семейная идиллия.

– И так будет всегда…

– Болека больше нет, поэтому все будет нормально.

– Я знаю… Ты иди и скорей возвращайся. А то мне без тебя плохо…

Можно было бы сходить в продовольственный магазин во дворе их дома, но Ефима потянуло в универсам, где выбор был не в пример больше. Для этого ему нужно было пройти через сквер, где не так давно погибла Арина.

Он не чувствовал своей вины в том, что произошло. Но все же на обратном пути остановился возле цветочного киоска, купил десять гвоздик, чтобы положить их на землю в том месте, где произошла трагедия.

Уже темнело, но час пик не наступил – люди еще не возвращались с работы. Лишь какой-то мужчина следовал за Ефимом, когда он возвращался домой. Ефим думал об Арине, о том, что и сам мог бы последовать за ней, если бы удача не улыбнулась ему. Он думал о Дане, о том, как долго и счастливо они будут жить. Поэтому и не обращал внимания на идущего за ним человека.

Телефон зазвонил, когда Ефим подходил к месту трагедии. Пришлось взять два больших пакета в одну правую руку, чтобы освободить левую. Видно, Дана беспокоилась, почему его так долго нет. Но в трубке неожиданно прозвучал голос Ларисы.

– Я бы хотела с тобой встретиться, – сухо сказала она.

– Я не могу.

– Знаю, что не можешь. Поэтому и я теперь не хочу. Не надо нам встречаться…

– Как скажешь.

– Да, я скажу… – ее голос задрожал от сильного напряжения. – Я скажу, что там, в Крыму, не собиралась давать тебе шанс. Тебя должны были убить, но тебе повезло. Поэтому Болека больше нет. А я его любила. И должна исполнить его волю… Я соврала, что тебе ничего не грозит. Извини, но шанса у тебя больше не будет. Прощай!

– Эй! – донеслось из-за спины.

Ефим резко обернулся и увидел парня в черной вязаной шапочке, натянутой на глаза. В руке он держал пистолет, ствол которого был направлен Ефиму в лицо.

Выстрел еще не прозвучал, но Ефим уже понял, что шансов у него действительно нет.

Content

Владимир Колычев
Мои грехи, моя расплата

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Часть вторая

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Часть третья

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Часть четвертая

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Эпилог