Роман Артемьев

Толстый демон

Пролог

Алла Борисовна неспешно прогуливалась по дому. Вслушайтесь, как звучит: Алла Борисовна! Хозяйка! Прогуливалась по собственному дому! Тридцать два года всего, а иначе ее в городе не называют. Впрочем, что городок? Охрана — и та между собой только по имени-отчеству поминает. Или — хозяйкой.

Есть чем гордиться.

После смерти отца она переехала сюда, поближе к делу. До Москвы недалеко, три часа езды, завод тоже рядом, и дочери лучше жить на свежем воздухе, а не в загазованной столице. Устраивалась надолго, возвела настоящее поместье, как у дореволюционных дворян. Трехэтажный особняк, несколько флигелей, огромный парк с прудиком. Зачем? Захотелось. Думала, не одна здесь жить станет.

Женщина прошла сквозь анфиладу комнат и спустилась вниз, на кухню. На нее работала кухарка, но сейчас та ушла домой, поэтому внезапно появившийся голод следовало утолять самостоятельно. Ну и ладно, посмотрим, какие вкусности в холодильнике остались. Фигура, конечно, от приступа ночного чревоугодия пострадает, но имеет женщина право хотя бы изредка слезать с диеты и съесть что-нибудь вкусненькое? Конечно, имеет.

Открыв дверь, Алла Борисовна замерла. За заваленным продуктами столом сидел спиной к ней какой-то парень и увлеченно занимался пожиранием. От неожиданности хозяйка дома опешила и поначалу могла только в ступоре наблюдать, как мощные руки с короткими толстыми пальцами уверенно подгребают поближе еду и как вслед за аппетитным чавканьем сотрясается мощный выбритый загривок. На мгновение незваный гость прервался:

— Дверь закрой.

— Что?

— Дверь закрой, говорю. Дует.

— Да я сейчас охрану позову! — возмутилась от подобного хамства Алла.

— Э нет, не надо! — в ужасе замотал головой парень, быстро обернувшись к ней лицом. В одной руке он продолжал сжимать батон колбасы, от которого торопливо откусил здоровенный кусок, в другой неведомым образом очутился пакет молока. Алла прикинула, что ей подобного «завтрака» хватило бы на целый день. Да и ручки у толстяка пошире, чем у нее ноги. Обе, вместе взятые. — Зря я, что ли, сюда из Москвы топал?

— Ничего, физические нагрузки тебе не помешают.

При взгляде на парня в голове невольно возникало слово «жирдяй». Среднего роста, из-за широкой комплекции и толстейшего слоя сала выглядел он совершенно одинаковым во всех трех измерениях. Огромное пузо выпирало вперед, как нос ледокола, и, вероятно, в толпе выполняло примерно те же функции; четыре подбородка один за другим свешивались на грудь, полностью скрывая шею под напластованиями кожи. Щеки на идеально круглом лице, обратила Алла внимание еще раньше, виднелись даже со спины. Как маленькие ножки в грязных белых кроссовках удерживали все это богатство на весу, оставалось загадкой.

— Чего обзываешься-то? — обиделся незнакомец. — Я тебе зла не делал.

— Ты залез в мой дом и сожрал всю еду. — Женщина заглянула в совершенно пустой холодильник, окинула взглядом чистые полки и повторила с невольным восхищением: — Абсолютно всю.

— Голодный я очень, — извинился парень, одновременно нервно придвигая поближе (и соответственно подальше от Аллы) остатки пищи. — Три дня не ел. Организм большой, растущий, ему нужны калории. Ты извиняй, что я не сразу к тебе пошел, но очень уж есть хочется.

Женщина помолчала. Желание вызвать охрану появилось вновь, но чистые синие глаза колобка смотрели столь наивно и испуганно, что она решила повременить. Цапнув со стола баночку йогурта, она достала маленькую ложечку и поинтересовалась:

— Ты кто такой?

Парень задумался так, что даже жевать перестал. Правда, ненадолго.

— Вопрос непростой. Имя мне Ассомбаэль дар Велус дар Тха из Дома Поющего Зверя, но ты меня лучше Сашей зови. А вот кто я есть… — Он выхлебал молоко, бросил пустую коробку в угол, где лежало уже четыре таких, почесал голову и не глядя стащил со стола упаковку сырков. — Блин, даже не знаю, как объяснить. Ну смотри.

Лежавшая на полу куча мусора внезапно зашевелилась и взмыла в воздух. Обертки, фантики, колбасная шкурка и прочие отходы трапезы необычного пухлика закружились перед изумленной Аллой. Провисели перед ее лицом они недолго, попадав вниз уже секунд через двадцать. В воздухе остался только пакет от булки, который весело прыгал и пронзительно шуршал, сминаемый и расправляемый невидимыми руками. Толстяк снисходительно предложил:

— Если хочешь, проверь. Ниток нет.

Женщина поводила над пакетом ладонью, после чего устало оперлась на стол. Ночка выдалась непростая. Окажись парень бродягой, чудом пробравшимся в дом мимо собак и сигнализации, или наемным убийцей, пришедшим по ее душу, она хотя бы знала, как реагировать. Но чего ожидать от мясистого экстрасенса, она понятия не имела. Впрочем, впечатления опасного типа он не производил, что не могло не радовать.

— Интересно. И много такого ты умеешь?

— Не очень, — понурился… Саша. Женщина с удивлением обнаружила у него баночку с йогуртом, непонятным образом исчезнувшую из ее рук. — Молод я еще. Хотя шанс есть! Потому к тебе и пришел.

Он тоскливо оглядел пустой стол без крошки еды. Затем неуверенно кашлянул, сцепил кисти поверх выдающегося пуза и нервно завертел большими пальцами. Алла вновь насторожилась.

— Понимаешь, такое дело… мнэ-э-э… ну это… во-от…

Женщина ждала. И дождалась.

— Вот ты чего хочешь?

— Какое тебе дело?

— Я могу выполнить твое желание. В обмен на службу. — Алла иронически подняла бровь в ответ на услышанное заявление. Парень заторопился: — Нет, я серьезно. Если ты согласишься пройти со мной ритуал принятия благодати, то я получу право выполнить любую твою просьбу. Одну. Убить там кого, исцелить, врагу отомстить или еще что.

— Исцелить? — мгновенно напряглась Алла.

— Угу. Любую болезнь из существующих, кроме гриппа и свинки, все отравления природными ядами и частично искусственными, травмы разные, повреждения. Душевными расстройствами не занимаюсь — не моя область.

— И лейкоз?

— Да не разбираюсь я в ваших названиях, — скривился толстяк. — Если ты про ту дырку, что у тебя в желудке, то да, вылечу. Она сама пропадет вместе со шрамом на животе и мертвыми кусками легких.

Тот факт, что Саша походя перечислил все ее болячки, как-то прошел мимо сознания женщины. Она думала не о себе. В голове роились сумбурные мысли, надежда боролась со вспыхнувшей подозрительностью. Он лжет? Зачем? Он чего-то хочет, что-то ему нужно. Наверняка потребует денег и будет тянуть время до последнего. Ей уже приходилось иметь дело с шарлатанами. Вот только… Пакет по-прежнему висел в метре над полом и падать не собирался.

Что, если он говорит правду?

— Моя дочь больна. Ты знаешь.

— Не, — повертел головой парень. — Откуда? Я даже как тебя зовут не знаю. Обряд провел — и пошел куда видение указало. Вообще, я молодец, — простодушно похвалил он себя. — С третьего раза все правильно сделал и зов верно послал.

— Да? А людей ты прежде сколько раз лечил?

— Ну… Если честно, я на собаках специализируюсь, — признался толстяк, стыдливо потупив глазки. — Но они от людей не сильно отличаются, не духи же мертвые.

— Собаках!

Парень как будто съежился, уменьшился в размерах под яростным взглядом собеседницы. Следующая его фраза сопровождалась скулящими нотками в голосе.

— Только орать не надо, пожалуйста. У меня от сильных эмоций голова кружится!

— Ты, хренов ветеринар, хочешь лечить мою дочь?!

— И в мыслях не было!

— Так зачем заявился-то? — окончательно запуталась Алла.

— Я же говорю, — опасливо покосился снизу вверх на страшную женщину собеседник, — ищу младшего спутника. Ритуал указал на тебя. Я неделю сюда из Москвы добирался, между прочим!

— Город же недалеко!

— Я нечаянно заснул и до границы с Украиной доехал, меня таможенники высадили и арестовать хотели. Потом водители побили, когда в фуру тайком забрался. Еле нашел попутку, и то километров двадцать пешком идти пришлось.

Бизнес-леди уже поняла, с кем имеет дело, поэтому исполненная трагизма история путешествия ее не шокировала. Судя по всему, для парня добираться до соседней улицы через Катманду не в диковинку. Странно, как он еще жив, с такой-то удачливостью. Или прикидывается? Среди ее конкурентов достаточно людей, склонных действовать нестандартно. Видя, что обычные методы потрошения бизнеса через налоговую или рейдерские атаки не работают, они вполне могут придумать нечто новенькое.

— Так. Хочешь познакомиться со злым начальником моей охраны? — мрачно поинтересовалась Алла. Парень отрицательно помотал головой. — Тогда рассказывай все. С самого начала и с доказательствами.

Часть первая

Мы вместе!

Зов настойчиво подстегивал, угрожая грядущими неприятностями. Если же вспомнить последствия предыдущего Шуркиного эксперимента — неприятностями серьезными и, судя по паническим ноткам, неизбежными. Что он опять натворил? Разнес на куски лабораторию?

Отдельный флигель, назначенный постоянным жилищем стодевяностодвухкилограммового «экстрасенса», внешне не выглядел пострадавшим. Даже странно как-то: ни свежих следов огня, ни новых отметок от толп собак в округе, норовящих проскользнуть сквозь узкую дверь, трава возле здания и та выросла всего лишь до колена, а не превратилась в непроходимые тропические джунгли. Алла на мгновение приостановилась, наметанным глазом выискивая нанесенный ущерб и с тревогой не отмечая такового. Ну если не считать старых трещин на штукатурке и прочих следов былой Шуркиной деятельности. Торопливо взлетев по низенькому крылечку, она дернула ручку, затем, мысленно чертыхнувшись, надавила на еле приметную выпуклость на косяке. Дверь открылась. Женщина пробежала по короткому коридору, спустилась по крутой лесенке в подвал, широким жестом быстро отбросила легкую шелковую занавесь в сторону и уже собиралась войти, как была остановлена паническим вскриком откуда-то сверху:

— Стой!

Замерев на месте с поджатой, словно у курицы в шоке, ногой, Алла огляделась. Затем не торопясь поставила ногу на пол, уперла руки в боки и грозно вопросила:

— И как это понимать?

Подвальная комната с момента Шуркиного заселения превратилась в гибрид мусорной свалки и лаборатории безумного алхимика. Справа от входа вдоль стены тянулся массивный стол, фактически толстая плита из сверхпрочного пластика, на которой в доступном пониманию одного хозяина порядке разместились баночки, колбочки, пара горшков с какими-то сорняками, инструменты невнятного предназначения и происхождения, толстенная книга в черном кожаном переплете (Алла злобно щурилась всякий раз, когда ее видела: помнила, сколько та стоит) и другие предметы, служащие подспорьем в занятиях постоянного обитателя. Здесь же лежали многочисленные обертки, фантики, кусочки пищи, как ни странно, тщательно собранные на ближайшем ко входу участке стола и не пересекавшие определенной границы. Под столом громоздились коробки из-под приборов, тут же разместился стеллаж с инструментами, второй стеллаж, только с книгами, прислонился к дальней стене. На отдельных полках лежали мешочки с материалами и веществами — сборами цветов и трав, образцами руд, разноцветными тряпочками, кусками глины и другими не менее грязными и бесполезными, по мнению женщины, предметами.

Пространство посредине комнаты занимал вделанный в каменный пол медный круг. Рабочие-таджики использовали кусок проволоки по Шуркиной просьбе. В данный момент вдоль металлической полоски в палец толщиной выстроился ряд свечей и курительниц, кое-где мелом были нанесены прихотливо изогнутые знаки. Над кругом, над самой границей, проходила водопроводная труба, прикрепленная к потолку еще во времена развитого социализма. Прошли десятилетия, облезла краска, флигель вместе с изрядным куском земли перешел в частную собственность, но вмурованная концами в стены железка продолжала уверенно висеть, доказывая: советские водопроводчики строили на века! Никакие испытания ей не страшны!

Ну или почти никакие. В данный момент она испытывала нагрузки, значительно превышающие привычные. Обхватив трубу руками и ногами, с покрасневшим от напряжения лицом, из последних сил Шурка удерживался под потолком.

— Какого черта ты там делаешь?

— Осторожнее, — зашипел толстяк. — Свечки не затуши.

Алла оглядела пустую комнату, хмыкнула и шагнула вперед:

— Ты можешь внятно объяснить, что здесь…

Соткавшаяся из воздуха отвратительная морда заставила ее с визгом отшатнуться. Поток холодного воздуха, рванувший из призрачной пасти, прошелся по лицу и взметнул волосы, отчего испуганная женщина еще сильнее рванулась назад, запнулась за порожек и свалилась на лестницу, больно ушибшись пятой точкой. Почти мгновенно морда исчезла.

— Это что? — одним глазом опасливо выглядывая из-за косяка, громким шепотом спустя пару минут вопросила Алла. К ее неудовольствию, Шурка на вопрос внимания не обратил, сосредоточившись на двух вещах: удержании себя, немаленького, на весу и изучении того места, где ножка званой гостьи слишком опасно приблизилась к сложному переплетению меловых линий. Наконец, удовлетворившись осмотром и опасливо покосившись вниз, он скомандовал:

— Пройди вдоль стеночки к столу и возьми с него во-он тот красный кувшин.

— Уже бегу, — мрачно ответствовала Алла. — Только губы подкрашу.

— Я упаду сейчас!

— С места не сдвинусь, пока не объяснишь, что это за монстра была!

— Я твой повелитель, — сдавленно просипел Шурка. — Ты должна мне повиноваться!

В ответ Алла издевательски расхохоталась, скрутив из пальцев неприличный знак. Толстяк тихо застонал:

— Ну за что мне это!

— За все хорошее, — сообщила пострадавшая сторона. И принялась перечислять: — За подожженный особняк, за то, что Наташке рогатку сделал, за сорванный прием — господи, надо ж было умудриться все мясо сожрать! Голландцы до сих пор в шоке! — за садовника поседевшего и за машину, которая руля не слушается, ездит задом и бибикает «Хава нагила». Продолжать, «повелитель»?!

— Хватит!

— Уфологи приезжали, во весь разворот статья «Черные птицы над парком кружатся!», — никак не могла успокоиться Алла. — Все вокруг загадили, зар-разы! А еще…

— Уймись! — внезапно рявкнул Шурик так, что по комнатушке пошел перезвон от дребезжащей стеклянной посуды. Черты лица его изменились, словно потекли, зрачок на короткое мгновение пожелтел и вытянулся в вертикальную щель. Парень глубоко вдохнул, успокаиваясь. Повисел неподвижно. Когда он опять взглянул на молчащую, недовольно поджав губы, женщину, из его голоса исчезли рокочущие нотки. — Короче. Внутри круга находится дух. Вырваться, пока свечи не прогорели и узор цел, он не может. Контролировать его я тоже не могу — слишком силен, вражина. Поэтому нужно от него избавиться.

— Я так понимаю, ты его призвал? — осведомилась собеседница. — Вот ты его и изгоняй! Мне, знаешь ли, жить охота.

Толстяк ее словно не услышал, продолжал мерно говорить:

— Осторожно пройдешь вдоль стены, возьмешь кувшин и бросишь его внутрь круга. Все. Больше от тебя ничего не требуется. — Он замолчал, но, прежде чем Алла успела высказаться, парой слов заставил ее захлопнуть открывшийся было для язвительного комментария рот: — Иначе руки у меня разожмутся, оно меня сожрет, потом выберется наружу и начнет убивать. Лучше бы тебе поторопиться.

Женщина недовольно скривилась, но с некоторым душевным трепетом она подчинилась. Опасливо переступив порог вновь, она осторожно, обтирая спиной штукатурку со стены, короткими шажочками двинулась вокруг временного узилища духа. Потусторонний жуть, по-видимому, почувствовал грядущие неприятности, раз немедленно попытался напугать ее еще раз. Алла взвизгнула и принялась нелепо отмахиваться руками, отказываясь реагировать на крики Шурика. Однако страх перед безуспешно пытающимся пробиться сквозь невидимую преграду призраком не помешал ей оказаться в самом дальнем углу комнаты — наоборот, сильно помог.

— Кувшин бери и бросай. Просто кинь внутрь, чтобы он в центре упал, — из последних сил инструктировал толстяк.

— И все? — прорыдала Алла.

— Бросай давай!

Неловко размахнувшись, Алла со всей дури шваркнула маленький бронзовый сосудик о пол внутри круга. Кувшин срикошетил и улетел в неведомые дали. Александр, застонав, несколько раз ударился головой о трубу, отчего та загудела. Труба, не голова (хотя тоже могла бы). Почтенный возраст наконец-то дал себя знать — и металл не выдержал. С душераздирающим звоном труба лопнула, отчего парень, упрямо продолжавший цепляться за предавшее его убежище, по плавной дуге переместился из горизонтального положения в вертикальное, правда вниз головой. Изделие советских металлургов согнулось, но не сломалось, тем самым уберегая тело несчастного страдальца от жесткого столкновения с кирпичным полом. Пальцы Шурика разжались, он резво соскользнул вниз, с гулким стуком приложившись макушкой так, что Алла болезненно ойкнула и сочувственно сморщилась. Парень окончательно распрощался с ненадежной опорой и упал, вроде бы даже дышать перестал.

— Эй! Шурик! — Алла занервничала. — Очнись! Как тебя… Ассомбаэль дар Велус дар Тха! Поднимайся.

После напряженной паузы из бочкообразной груди раздался еле слышимый шепот:

— Я что, живой?

— Да, не везет мне сегодня, — мигом воспрянула женщина. — Плохой день, магнитные бури. Где оно?!

— Похоже, в кувшине. — С неожиданной ловкостью толстяк перевернулся со спины на живот, вскочил на ноги и враскоряку, постанывая, подбежал к тому углу, куда улетел сосуд с затянутой в него сущностью. Подняв кувшинчик с земли, он тщательно его осмотрел, погладил судорожно сжатыми пальцами, перевел нехороший взгляд на женщину и мрачно подытожил: — Чудом спаслись.

— Какого черта ты опять натворил?! — завела привычную песню Алла. — Неужели нельзя обойтись без взрывов, отключения электричества, деревьев-мутантов? Теперь какие-то духи объявились? Господи, как хорошо было, когда ты астрономией занимался! Тишь да гладь, счастливое время. Кто хоть тебя покусать-то хотел? Ты кого довел?

— Не знаю. Артефакт я давно на рынке купил, когда в Москве только-только объявился. — Пошатываясь, Шурка проковылял к стене, по которой благополучно сполз вниз. Выглядел он устало. — Неделю назад решил разобраться, что в руки попало. Видать, умею я пока маловато.

Последнюю фразу он прошептал еле слышно, глядя куда-то в сторону.

— Слушай, Шурик, займись наконец чем-нибудь полезным, — в сердцах бросила хозяйка дома и юридически покорная «служанка» толстяка. — Или хотя бы не слишком разрушительным.

Покряхтывая, Алла распрямилась и вышла из предоставившего ей защиту угла в центр комнаты. С некоторой опаской переступив линию круга, она встала посредине и наметанным глазом оценила ущерб. Кажется, ничего существенного. Трубу надо отпилить, чтобы не мешалась, да навести кое-какой порядок на столе, всего-то. Ну уборкой она займется — посторонних в лабораторию оба не собирались пускать категорически, — а ремонт пусть Шурик делает. Под ее постоянным присмотром.

Как относиться к внезапному резкому изменению жизни, женщина все еще не определилась. За три месяца, прошедшие с момента вселения Шурика во флигелек, ремонт приходилось устраивать едва ли не дважды в каждую неделю. Теперь Алла понимала, почему сказочные маги предпочитают жить в башнях, подальше от людей. Взрывы, пожары, периодические набеги стай животных, преследующие жителей поместья кошмарные сны и доносящиеся из флигелька завывающие звуки стали реальностью, привыкнуть к которой удалось далеко не всем. Последнее время Шурик увлекался призванием духов — делом, как выяснилось, общественно опасным. Совсем недавно он подселил — по его словам, нечаянно — бродячего призрака в дорогущий «бентли» и только-только успел его изгнать. Алла слышала уверения в полной безопасности машины, но садиться в нее не рисковала.

С другой стороны, дочку он вылечил. Наташка по всем анализам выглядела абсолютно здоровой, а врачи непонимающе разводили руками. Ради одного этого стоило проходить через странный и, откровенно говоря, глупый ритуал. Правда, у дочери после Шуркиного лечения волосы и глаза перекрасились в салатно-зеленый цвет, ну да ладно. Мелочи, их можно стерпеть.

Поэтому, несмотря на утекающие с быстротой немалые деньги, любые просьбы дханна Алла выполняла. И выполнять станет впредь. Она слабо верила в гипотетическую могущественную родню, древние традиции и на корню пресекала попытки командовать собой, но материнским чутьем безошибочно знала: не появись в ее жизни недотепистого толстяка, Натулька уже была бы мертва. За здоровье дочери можно все отдать.

— Что стоишь? — Бизнес-леди со вздохом направилась к маленькому закутку, где хранились старый халат, швабра, ведро, комплект инструментов и прочие чрезвычайно востребованные вещи. — Давай начинай пилить.

— Я лучше ее на место приварю, — раздумчиво возразил дилетант от магии. — И укреплю заодно. Мало ли, пригодится…

— Шурик, серьезно говорю — прекращай. Сегодня чуть оба не погибли.

— Нельзя, — с тоской вздохнул парень. Он без особых усилий выпрямил трубу, встал на табурет, соединил треснувшие по стыку концы и накрыл их ладонями. На мгновение сосредоточился. Когда толстяк опустил и стряхнул руки, сбрасывая напряжение, на металле даже шва не осталось. Алла, успевшая привыкнуть к колоссальной силе своего покровителя, до сих пор изумлялась таким вот небрежным демонстрациям невозможного. — На общении с тонким миром, почитай, половина школ основана. Это база, ею нужно владеть.

— Тогда учителя найди. Ты же говорил, магов по миру много.

Шурик прекратил поглаживать трубу ладонями, слез на пол, переставил табуретку и принялся за новый участок. В местах прикосновения металл еле заметно менял цвет.

— Смертные мне помочь не могут, сородичей я сам просить не хочу. Пойми, не могу я занятия забросить.

— Мне надоело на вулкане жить, — высказалась Алла, привычно накручивая тряпку на швабру. — Каждый день что-то происходит. Может, все-таки найдешь какой вариант?

— Я подумаю, — неохотно пообещал дханн.

Алла откинулась в кресле, раздраженно помассировав уставшие глаза. Хотелось отрешиться от ровных колонок цифр, понять стоящие за ними факты и события. Похоже, кто-то из ее помощников врет. Из стройной картины бизнеса выпадали отдельные кусочки, не желавшие занять предназначенного им места, отчего возникало желание срочно пригласить независимых аудиторов. Ей-то казалось, что проблем с командой нет: старые, еще отцовские служащие после его смерти либо ушли с причитающимися кусками, либо не возражали против ее руководства, на вакантные места она назначала своих, проверенных людей. Выходит, она ошибалась. Проверять придется всех.

Пропало не слишком много, миллиона полтора, но сейчас каждая копейка на счету. Пока со старыми кредитами не рассчитались, новых никто не даст. Положение у холдинга сложное, об этом все знают, не накинулись еще только потому, что теперь проблем у всех хватает. Или кто-то решил прибрать лакомый кусок? Подкупил одного из менеджеров и тихонько выжидает, пока ее фирма окончательно не лишится свободных средств? Причем подкупил совсем недавно, прежде никакой фальши в ежедневной отчетности не чувствовалось.

Дверь без стука отворилась, в проем бочком протиснулся Шурка. Не из стеснительности — он во все двери приставным шагом проходил. Его появлению Алла не удивилась. С некоторых пор она начала чувствовать присутствие «повелителя», если только тот не пытался маскироваться. Еще она стала лучше улавливать в разговоре ложь, хотя и прежде замечала за собой неожиданные вспышки интуиции. Остальные полученные бонусы выглядели скорее отрицательными последствиями. Во-первых, постоянно хотелось есть. Голод донимал ее круглые сутки, регулярно подтачивая решимость сохранить стройную талию и не открывать холодильник после шести вечера. Спасалась она за обедом, поглощая двойные порции высококалорийной пищи. Теперь Алла честно могла признаться окружающим, что из всех видов молочных продуктов для нее любимым является молочный поросенок с хреном. Во-вторых, Шуркины эксперименты, равно как и просто присутствие сей колоритной персоны поблизости, жителей и гостей усадьбы нервировали. Напрягали. И если охранники, прислуга и постоянные посетители успели привыкнуть к его невысокой, но чрезвычайно плотно сбитой фигуре, то деловых партнеров приглашать в дом она перестала. Хватит с нее ходящих по городу слухов о мутантах, выращиваемых по заказу Минобороны, или регулярных скандалов на тему «перестань издеваться над людьми». Причем парень честно старался ничего плохого не делать — сама судьба, казалось, впутывала его в смешные и нелепые ситуации. Для него нормально, случайно проходя мимо, скинуть расфуфыренную подругу миллиардера в бассейн, тут же броситься ее спасать и попутно окатить взметнувшимся фонтаном воды прочих собравшихся на банкет персон. Правда, тот банкир все равно собирался менять любовницу, да и вроде вечер запомнился…

И все-таки следует умерить Шуркину активность. Слон в посудной лавке — сравнение показалось ей очень удачным, — как бы ни старался, что-нибудь да сломает. Если только не замрет или если добрые люди не выведут его на улицу.

Алла метнула взгляд на часы внизу экрана монитора. Половина одиннадцатого, время второго ужина по графику парня. Значит, поднялся он снизу, с кухни, где опять ополовинил кастрюли. Как показывает практика, обычно новые идеи приходят к нему сразу после еды, поэтому…

— Сдается мне, ты опять что-то задумал.

— Почему сразу — задумал? — Кресло жалобно заскрипело, принимая в себя немаленькую тушу. Ручки, прикинула Алла, скоро отвалятся. — Ты же сама просила, чтобы я вел себя потише и не мешал занятиями окружающим.

— Моя голубая мечта, на исполнение которой я постепенно теряю надежду, — сухо сообщила женщина.

Получив в ответ обиженный взгляд, она почувствовала себя хулиганом, терроризирующим ребенка в песочнице. В каком-то смысле так оно и было с точки зрения жизненного опыта. В тридцать лет она успела объездить половину мира, выйти замуж, родить ребенка, развестись, получить два высших образования и поработать в нескольких крупных иностранных компаниях. Когда умер отец, его место во главе дела она заняла не колеблясь. Шурик же, судя по обрывкам неохотно выдаваемой информации, в родном доме жил не слишком весело. Потому и сбежал, едва наступило совершеннолетие. Иными словами, представлениями о мире он обладал несколько книжными, самостоятельной жизни его никто не учил, в результате столкновение с действительностью оказалось шокирующим и болезненным. Чудо еще, что жив остался, с его-то удачливостью.

— Знаешь, чем я все прошедшее время занимался? Нет, подожди, — протестующе вскинул он руку, видя, как собеседница открыла рот для язвительного ответа. — Только без шуток, вопрос серьезный.

— Не знаю, но последствия вижу хорошо.

Парень раздраженно закатил глаза и поморщился, однако продолжать пикировку не захотел.

— Тайное искусство включает в себя множество разделов, и никто неспособен охватить все. Нельзя быть сильным везде. В одном роду дети рождаются с предрасположенностью к пониманию трав, другие хорошо лечат, третьи с легкостью обрывают чужие жизни. Тем не менее общее представление обо всех разделах искусства стремится получить каждый дханн — и ради собственной безопасности, и из любопытства. Я пытался понять, какие области лучше других подходят мне.

— А раньше ты этого сделать не мог?

— Мои учителя утверждали, что я одинаково бездарен во всем, — с нежданным ожесточением ответил Шурик. Алла прикусила язык — от толстяка повеяло застарелой обидой. — В чем-то они правы. Тем не менее на кое-что полезное я сгожусь. Ты знаешь, что моя прабабка считается сильной предсказательницей? Хотя откуда тебе знать. В общем, она очень знаменита. Думаю, часть ее способностей передалась мне. Тесты показали хорошие задатки, которые я собираюсь развить и использовать.

— Так, — мгновенно насторожилась женщина. — Чем это грозит особняку?

— Ничем, успокойся. Заниматься буду тихо и, э-э-э, медитативно. Зато в случае успеха смогу предчувствовать, какой опыт пройдет неправильно, и заранее исправлять ошибку. Помнишь Гончую смерти? Если бы я владел предсказанием, то из хранилища выпускать ее не стал бы.

К талантам Шурика его вассальша испытывала опасливый скептицизм. Иными словами, была уверена: чего-то он добьется, но вряд ли того, что планировал. Лишь бы не превратил флигелек в руины по ходу дела. Решила уточнить:

— Значит, точно обойдешься без потусторонних штучек и странных явлений? Без горящей воды, без глюков у охранников или выросшей за ночь банановой рощи?

— Я тебе когда-нибудь лгал?!

Алла поразмыслила и решила, что нет, о чем и сообщила возмущенному парню. Обещания он честно, пусть и почти всегда неудачно, старался выполнять.

— Учителя мне взять неоткуда, — развивал мысль подуспокоившийся здоровяк, — одни откажутся, к другим я сам не пойду. Значит, опять заниматься придется самому. В Москве есть хорошая лавка с нужными книгами и инструментами, берут недорого.

— Сколько? — Его собеседница со вздохом приготовилась хвататься за сердце.

Названная сумма приятно удивила. Всего-то четыре нуля.

— Раньше ты вроде больше просил?

— Остальное у меня есть, откопать только надо. И между прочим, не просил, а давал согласие принять в дар. Осваивай протокол, не вечно же я здесь в одиночестве куковать стану…

Прежде здесь Ассомбаэлю бывать не доводилось, зато слышал он о «Магазине полезных товаров» многое. Осведомленные персоны не сразу определились, кем считать Джафара — самоубийцей, наивным дурачком или окончательно обнаглевшим хамом. Поначалу даже ставки делались, сколько он продержится, точнее, когда монахи его прикончат. Жрецы никогда не позволяли колдунам устраивать магические лавки вблизи своих храмов, особенно если чародеи действительно чего-то стоили, а не являлись обычными шарлатанами. Кто ж конкурентов любит? В его магазин заходили не столько для покупок, сколько чтобы посмотреть на привлекшего всеобщее внимание оригинала. Однако время шло, торговец-квартерон процветал и съезжать не собирался. Священники и рады были бы избавиться от неприятного соседства, но не получалось. При советской власти действовать официально у них возможностей не было, устроить же неприятности Джафару самостоятельно церковникам оказалось слишком сложно. Место было необычным, глушащим слабую магию, силового же давления колдун не боялся. Постепенно привыкли друг к другу, притерлись, иной раз попы даже заказы на редкие ингредиенты делали.

Обычные люди узкого прохода в подвальный этаж упорно не замечали. Простейшее заклинание отвода глаз надежно скрывало как саму лавку, так и принадлежащие ей склады, позволяя дханнам и полукровкам со всей Москвы и области спокойно торговаться за приглянувшиеся вещи. Иные приходили, точно зная, что хотят купить, другие долго шатались между стеллажами, выбирая приглянувшиеся вещицы. Если у хозяина или его приказчиков чего-то не находилось в наличии, он мог просить подождать и привезти нужный товар позже. Связями Джафар обладал широчайшими, поддерживал контакты с торговцами по всему миру, поэтому заказы обычно доставлял в срок и хорошего качества.

Дханн привычно прижал руки к груди, спускаясь вниз. Его массивное тело заняло весь проход, не оставляя свободного места, одежда обтерла пыль со стен. В открытую дверь пришлось входить осторожно, стараясь не споткнуться и ничего не свернуть. За манипуляциями незнакомого посетителя с удивлением следил продавец — по виду, человек с незначительной долей крови могущественных. Впрочем, чародейчик быстро опомнился и торопливо склонился в приветствии. Зачастил:

— Для нас такая честь принимать могущественного! «Магазин полезных товаров» почтенного Джафара всегда рад новым посетителям. Меня зовут Сергей. Позволено ли мне узнать имя дорогого гостя и род, его породивший? Чем магазин может услужить?

— Ассомбаэль дар Велус дар Тха, — представился парень. — Мне бы для начала осмотреться.

Он окинул взглядом просторное помещение и довольно крякнул. Условно говоря, магазин делился на три части, в каждой из которых были представлены образцы товаров, и стоял компьютер, монитором которому служил огромный полированный кусок яшмы. Если какой-то предмет не лежал на полках, продавец вполне мог посмотреть наименование в каталоге, тут же показать картинку посетителю и, при наличии интереса, принести вещь со склада. Справа находился книжный ряд с довольно приличным количеством литературы, причем выглядели книги по-разному: от немногочисленных старых гримуаров в обложках из человеческой кожи до красочных печатных изданий, выполненных на современной аппаратуре. Преобладала латынь, хотя количество изданий на иврите, древнегреческом, санскрите или современных языках уступало лидеру не слишком. Конечно, в большинстве своем здесь стояли недавние поделки, а то и ксерокопии. По-настоящему старые рукописи в обычных магазинах не продавались, они хранились в закрытых библиотеках домов и ценились как за содержащиеся в них знания, так и за возраст.

Все-таки в большей степени за знания. «Общедоступные» методики и ритуалы переходили из поколения в поколение, их довольно легко найти — если знать, где искать. Простые вещи наподобие способов сглаза, легкой порчи, заговора зубов, призыва дождя или гадания на картах существовали во множестве вариантов и в массе доступных источников. В последнее время найти инструкции такого рода, причем инструкции правильные, можно даже в Интернете. Совершенно иная судьба ждет трактаты по высшим областям магии. Пусть они иной раз начертаны на грязном куске березовой коры или клинописной табличке, шифром или давно забытым языком крошечного народца с берегов Белого моря. Их берегут, тщательно укрывают от посторонних глаз, никогда не переводят с оригинала и зачастую посвящают столетия, постигая содержащийся в коротком куске текста смысл.

Дханн прочитал несколько названий на корешках — «О девяноста девяти способах медитации» некоего Ашоки из Бенареса, «Алмазные колодки» знаменитого самородка Сунь Тяна, четвертый том «Тысячетравья» двоюродной тетки Малинеры. Неплохая подборка для открытого источника информации, более подробные и обширные справочники хранятся за закрытыми дверями частных библиотек. Впрочем, ему особенные изыски не нужны. Освоить бы то, что стоит на полках.

Левая часть магазина служила филиалом рая для алхимиков. Парень с тоской оглядел плотные шеренги пузырьков с эликсирами и солями минералов, бутылочки с настойками и сборами трав, баночки с порошочками и прочие вместилища ингредиентов. Тут же стояли весы, мензурки, реторты, перегонные кубы и другие многочисленные инструменты, которые так и хотелось взять в руки. Хотелось попробовать. Алхимия, пожалуй, являлась единственной областью, в которой учителя отмечали его несомненные успехи. Тот факт, что благородный потомок двух чистокровных семей хорошо освоил созданную людьми примитивную область магии и при этом совершенно бездарен в серьезных, сложных дисциплинах, являлся для них личным оскорблением и закономерно служил поводом для недовольства Шуриком.

Предметы, разложенные в центральном отделении, Ассомбаэль старательно игнорировал. Артефакты, зачарованное оружие, мощнейшая броня… Их было немного, зато стоили они едва ли не дороже, чем вся остальная лавка вместе со стенами. Лучше себя не искушать. Денег маловато, и больше Алла в ближайшее время не даст. По закону она, будучи его принявшей благодать, обязана предоставлять ресурсы по первому требованию (имущество жреца принадлежит богу), однако на практике дела обстоят совершенно иначе. Нет уж, лучше он сначала освоит прорицание на серьезном уровне, реальными делами подтвердит свои притязания на право власти, а потом уже задумается о построении собственного владения. Как полагается — укрепленное поместье, почтительные вассалы, место средоточения…

Легкое покашливание вывело его из приятных грез. Продавец не осмелился на большее, хотя визитер неподвижно застыл, задумавшись, уже больше десяти минут. Род Тха владел Москвой с момента основания города, сердить их по меньшей мере неразумно.

— Да, — слегка смутился толстяк. — Так вот. Мне нужны «Основы мистического прозрения» Эзекииля и «Гадание на воде» Любляны Псковской. Еще я возьму инструментарий, начальный набор — ну шар, Таро, кубок и прочее — и благовония для транса. Травки положите алтайские, индийского или ливанского ничего не надо.

— Тогда рекомендую смесь номер шесть. Двести грамм в основном пакете и по сорок отдельно, для учета индивидуальных особенностей организма. Состав сейчас выведу на экран… Прошу.

— Выносите, посмотрю, — кивнул дханн. — Кстати, у вас «Светоч Афины» есть?

— Конечно, могущественный. Учесть в списке?

— Да, и посчитайте сразу.

Названная сумма примерно соответствовала ожиданиям Ассомбаэля, даже запасец небольшой остался. Толстяк призадумался. Можно докупить что-нибудь полезное — ведь неизвестно, когда еще он в город выберется. Или лучше оставить заначку? В расчете на будущую биржевую игру. Бабушка говорила, что задатки хорошего провидца у него есть, поэтому он и решил первым делом освоить эту область знания, дабы не зависеть от милостей Аллы. Правда, ехидная родственница, внешне выглядящая веснушчатой девчонкой лет восемнадцати, добавляла в отзыв много других, менее приятных слов, которые раньше внук игнорировал. Наверное, зря. Ему не раз говорили о необходимости учитывать элемент случайности, но он взял и поставил все деньги на казавшуюся выгодной позицию. В результате рынок скакнул в противоположном направлении, и Ассомбаэль остался с пустыми руками, на улице, без крова… Пришлось искать работу.

— Еще кусок нефрита с ладонь длиной посмотрите, — принял он компромиссное решение. Ритуальный нож в любом случае делать придется, так пусть заготовка лежит под рукой. Стоит она дешево, места много не занимает. — И железной руды килограмм. Вы карты принимаете?

Сергей заколебался:

— Принимаем, но лучше наличными. Наши счета регулярно просматриваются различными организациями людей, поэтому, чтобы не привлекать излишнего внимания, предпочтительнее живые деньги.

— Хорошо. — Дханн вытащил из кармана толстую пачку купюр, мысленно хваля себя за решение сразу обналичить деньги в банке и за сообразительность. — Считайте.

— По какому адресу доставить покупки могущественного?

— Во дворе машина стоит, в нее погрузите.

Двигаясь по-прежнему осторожно, стараясь ничего не задеть — стоимость некоторых хрупких вещей вызывала оторопь, а повращавшись в людском обществе, он научился ценить деньги, — Ассомбаэль вслед за продавцом вышел на улицу. Водитель, выделенный ему «во временное пользование», при неожиданном появлении парочки вздрогнул. Человек не смог заметить ни куда ушел пассажир, ни откуда он появился. Вот только что их не было на совершенно пустынной улице, и вдруг — раз! Стоят, в багажник пакеты запихивают, прощаются вежливо.

Начальник службы безопасности с самого начала сильно интересовался видной во всех смыслах фигурой возникшего из ниоткуда племянника хозяйки. Поэтому исподтишка следил за Шуриком, несмотря на запрет. Парень довольно усмехнулся. Интересно, какими словами водила будет докладывать шефу о своем проколе?

Зов застал Аллу во время завтрака и пришелся, как всегда, очень некстати. И между прочим, она давно говорила, как сильно ее раздражает Шуркина привычка вторгаться в мозги без спроса и особого повода. Есть же мобильники, не вчера придумали. В ответ она обычно слышала возражения: дескать, ей следует привыкать общаться мысленно и что как раз телефоны-то придумали именно вчера. А по меркам некоторых особо древних дханнов — вовсе даже сегодня.

В подвал она спускалась с мрачным настроением:

— Что еще случилось?

— Смотри, — круглая физиономия ее «повелителя» лучилась от гордости. — Для тебя, неблагодарной, старался.

В руках он держал флакончик с какой-то подозрительной мутной жидкостью. При взгляде на сию бурду женщина мгновенно ощутила сразу две вещи, обе неприятные. Во-первых, съеденный завтрак запросился наружу, не желая находиться в одном вместилище с субстанцией неизвестного состава и происхождения. Во-вторых, что бы Шурка ни затевал, добром дело не кончится.

— Я это пить не стану.

— То есть как не станешь? — От возмущения парень взмахнул руками, в запале чуть не пролив свое сокровище. — Сама же на постоянную усталость жаловалась!

— Да, жаловалась, — согласилась женщина. — Но лучше быть живой и усталой, чем отдыхать на кладбище в обществе тихих, молчаливых соседей.

Шурка напыжился, с презрением оглядев дикую, некультурную собеседницу.

— Ты ошибаешься дважды, даже трижды. Во-первых, эликсир совершенно безопасен, я проверил. Во-вторых, представители Дома Вечного Покоя между жизнью и смертью в половине случаев выбирают смерть. И в-третьих, чтобы ты знала: на кладбище, как и везде, где появляются люди, дебоширов полно!

— Не знаю, не встречала!

— Еще встретишь.

Обещание прозвучало неожиданно зловеще. Алла предпочла прекратить бессмысленный разговор, тем более что он свернул куда-то не туда, и поднялась с табурета:

— Мне пора. На работе ждут.

— Стой! — заметался толстяк. Он схватил непонятным образом попавший в его лабораторию граненый стакан, быстро сполоснул под краном и налил из чайника чистой воды. Затем аккуратно, прищурившись, даже высунув от старания язык, капнул одну капельку эликсира. Причем, мечась по комнате, он продолжал уговаривать: — Флакона хватит, чтобы от Питера до Москвы за сутки добежать. Без побочных эффектов, ваши спортсмены душу за рецепт продадут и порадуются выгодной сделке. Тебе дадим чуть-чуть, для поднятия тонуса. Пей, кому говорю!

Алла вздохнула и нехотя подчинилась. Капелюшка, как она прикинула, хуже чем расстройство желудка не вызовет, а спорить с возбудившимся Шуркой времени не было. Да и не хотелось. Все-таки позаботился, пусть и в присущей ему странной манере.

— Ну как?

— Ничего не чувствую. Вода как вода, — честно ответила Алла парню. На его лице появилось встревоженно-задумчивое выражение. — Должно быть иначе?

— Не знаю. Я ведь «Зелье путника» впервые делаю, — признался тот. — Сложновато оно в приготовлении.

— Надо было сначала на собаках испытать.

— Не, собак жалко, — бесхитростно выдал Шурик, чем подверг свою жизнь немалой опасности. — У них же метаболизм другой. Кроме как на тебе, испытывать не на ком. Хотя можно охранникам в еду подлить, они парни крепкие.

— Охранников не трогай, — распорядилась Алла, — они еще от беличьих укусов не оправились, каждой тени шугаются. Чем ты зверьков напоил? Когда из дома позвонили и сказали, что беличья стая атакует людей, мне чуть худо не стало.

— Я их не поил, — смутился дханн. — Они сами… Я больше не буду.

— Как же, «не буду»! Раз сто уже слышала, не меньше.

День прошел замечательно. Поток посетителей не выматывал до изнеможения, невнятные объяснения и просьбы сегодня раздражали меньше обычного, содержание бумаг становилось понятным после первого прочтения. Алла даже успела после обеда нагрянуть с внеплановой инспекцией на завод, вопреки традиции обегав не только цеха, но и подсобные помещения. Сделала массу открытий, в большинстве своем неприятных, каковые вылились в увольнение двух работников и решение о строительстве нового склада. Усталости почти не чувствовалось — наоборот, хотелось работать еще и еще. Объяснение собственной гиперактивности женщина видела одно — выпитый утром стакан. С каплей эликсира.

Подчиненные с трепетом взирали на обуянную жаждой деятельности хозяйку. Поздним вечером, вернувшись домой, она не свалилась на часик в кровать, как обычно, а прошлась по усадьбе, надавав ценных указаний садовнику, и завернула во флигелек племянника. Между прочим, возникшая из ниоткуда личность упомянутого племянника служила темой для продолжительных пересудов. Слишком уж колоритно выглядел Шурик. Его шарообразная фигура, по первому впечатлению казавшаяся жирной, при ближайшем рассмотрении выглядела более внушительно. Слой сала на ней действительно имелся, но не слишком широкий и скрывал под собой крепкие, накачанные мышцы. Парень был невероятно силен физически. Еще он обладал широчайшим кругозором, редкой для современного стиля общения деликатностью и милой привычкой краснеть при разговоре с молодыми женщинами. Последний фактор обеспечил ему благожелательное отношение со стороны кухарок, подпортить которое не могли даже последствия отвратительной координации движений парня. Число разбитых чашек, тарелок, другой посуды, ненароком сдвинутой мебели, оцарапанных стен и стекол, пострадавших от Сашкиной неуклюжести, не поддавалось исчислению.

Олег Варварин, тот самый начальник охраны, которым Алла запугивала появившегося у нее на кухне пришельца, тоже попытался выяснить хоть что-нибудь про Шурика. Не узнал ничего. Абсолютно. Толстяк словно соткался из небытия в один прекрасный момент, имея на руках оформленный по всем правилам паспорт, свидетельство ИНН и страховку Пенсионного фонда. За пару месяцев он успел три раза побывать в милиции, принять участие в чемпионате по плевкам в Оклахоме, проиграть около полумиллиона в казино (откуда деньги, осталось неизвестно) и с позором уволиться с двух работ. Еще его на таможне задерживали, дважды — сначала за провоз наркотиков, таинственным образом позднее исчезнувших из сейфа, и по обвинению в дебоше. Наркотики, кстати сказать, какие-то странные: не привычные героин или травка, а вытяжки из редких южноамериканских растений. Кроме того, Александру Всеславовичу Звереву запрещен въезд в страны Евросоюза из-за участия в незаконной деятельности, заключавшейся в разрушении эскадры китобойных судов. Вообще-то должны были посадить, но Гринпис вмешался и вытащил всех участников акции.

Здесь скрывалась какая-то тайна.

Варварину не нравилось, что у Аллы есть от него секреты. Ему не хотелось, чтобы она пострадала.

К сожалению, потрясти парня как следует мешали целых два препятствия, причем неизвестно, какое сильнее. Первым являлась хозяйка, прямо запретившая разрабатывать «племянника». Олег, таким образом, в действиях оказался ограничен. Вторая трудность заключалась в Наташке, души не чаявшей в дяде Саше и способной накапать матери на противного службиста, обижающего любимого кумира.

Девочка после выздоровления наслаждалась жизнью. Она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что у нее ничего не болит, не надо ежедневно принимать лекарства и терпеть уколы, что из комнаты убрали медицинскую аппаратуру и можно выходить из дома и даже одной гулять по поместью. Она в школу теперь ходит, — правда, не одна, а с телохранителем, но так полагается. Изменения начались с появлением странного, нелепого, смешного и неуклюжего родственника, поэтому она невольно связала оба события воедино и испытывала рядом с Шуриком прямо-таки запредельный восторг. Скажи он, что черное на самом деле белое, — поверит. К тому же толстяк дарил ей разные забавные игрушки и иногда разрешал помочь себе в исследованиях. Чем он занимался во флигельке, обитатели поместья точно не знали, но прозвище «полигон» за прилегающей к жилищу толстяка местностью закрепилось намертво.

Сегодня Наташка направилась к дядюшке сразу после ужина. Мама, как всегда, пропадала на работе, уроки были сделаны, смотреть телевизор совершенно не хотелось. Зомбоящик со времен больницы ассоциировался у нее с чем-то очень тяжелым и болезненным. Зато в доме у Шурика всегда было интересно, правда, руками трогать ничего нельзя и приходить в одиночку, без присмотра старших, — тоже.

После долгого стука в дверь в приоткрывшуюся щель выглянуло заспанное лицо.

— Привет!

— Привет. Ты чего в такую рань?

— Так вечер же, — опешила девочка.

— У приличных людей день начинается ночью, любой диджей подтвердит, — с душераздирающим зевком высказался парень. — На кухню заходила?

— Вот! — приподняла собранный кухарками узел Наташа. Наученная предыдущим опытом, для доставки Шурикова обеда она использовала маленькую тележку.

— Тогда заползай.

Пока толстяк обстоятельно поглощал порцию снеди, девочка прошлась по комнате. Вниз, в подвал, она не спускалась ни разу, но и в комнатах на многое можно посмотреть. Наверху находились библиотека и компьютер с огромным плазменным монитором, чердак прочно оккупировала обсерватория с любительским телескопом. В библиотеку после ремонта затащили широкий, массивный стол едва ли не во всю комнату, на котором дядя Саша постепенно выкладывал макет окрестностей. Работа шла медленно, требовала терпения и выдержки, зато результат обещал превратиться в необыкновенно точное подобие с обозначениями людских поселений, выходов скальных плит, озер, лесов. Кое-где виднелись оставленные карандашом легкие пометки, понятные одному только создателю. Каждую фигурку парень изготавливал в два этапа: сначала делал макет, добиваясь максимального сходства с оригиналом, затем подбирал материал и только тогда приступал непосредственно к работе. Леса изготавливались из дерева разных пород, дороги — из песка, глины и крошек асфальта, для рек и озер пришлось отливать из полиэтилена прозрачные трубки разной длины и ширины. Сейчас Шурик трудился над городом. Скачанная из Интернета карта тщательно исследовалась, разбилась на секторы, после чего творец принялся лепить мелкие формочки для гипса и в скором будущем намеревался закончить поделку. Хотя полностью макет будет готов еще не скоро.

В жилой комнате, где дядя Саша ночевал, питался и изредка принимал гостей, тоже нашлось немало интересного. Вообще-то он ненавидел, когда кто-то сидел на его кровати, но больше места в домике не было, а переезжать в основной особняк парень категорически отказывался. Наташка пробежалась взглядом по запертому шкафчику с посудой, холодильнику, в котором наверняка лежит какая-нибудь гадость, уставленному тарелками и вазочками столику, не заметила ничего новенького и уселась на табурет.

— Нас завтра обещают на экскурсию сводить, — поделилась она новостью. — Здесь, оказывается, раньше деревня стояла. Давно стояла, еще до татарского нашествия. Теперь археологи что-то копают и музей в городе устроили.

— Вас в музей поведут или на раскопки?

— На раскопки, в Дубовицыно.

— Слушай, сделай доброе дело, — попросил дядя Саша. — У меня миноискатель есть, отдай археологам. Мне он не нужен, а им пригодится — монетки искать, конину всякую.

— А откуда он у тебя? — удивилась девочка.

— Случайно, — усмехнулся толстяк. — Помог одному мужику джип из болота вытащить, так он кучу снаряжения из машины повыбрасывал и поклялся, что больше в лес ни ногой. Я вот палатку прихватил и еще кое-чего по мелочи.

— Хорошо, отнесу. Только его, наверное, проверить надо?

— Сейчас проверим. Вокруг дома пройдемся, наверняка там мелочь теряли.

Мисочки и тарелочки к этому времени опустели, поэтому Шурик со спокойной душой направился на чердак, откуда вскорости послышался грохот разгребаемых завалов. Дело в том, что помимо телескопа наверху находилось множество вещей — частично оставшихся со старых времен, частично притащенных новым хозяином, — использовать которые вроде некуда, выбросить же показалось жалко. Поиски подарка грозили затянуться на неопределенное время. Наташка оглядела очищенный от еды стол, привычно сложила посуду в стопку, от нечего делать взяла чудом уцелевший кусок хлеба. Соль кончилась, зато сбоку стоял маленький пузырек со вкусно пахнущей и вязкой жидкостью, наверное какой-то сироп. Девочка полила им хлеб и аппетитно зажевала, в ожидании возвращения дяди Саши поглядывая в окно.

С грохотом по лестнице проскакала обернутая тряпкой железка, следом за ней, куда громче, вниз скатился щедрый даритель. Как ни в чем не бывало он встал, подхватил сверток, помахал им в воздухе — в его лапах миноискатель казался маленьким и хрупким, — но внезапно замер с открытым ртом. Его ноздри расширились и с шумом втянули воздух. Взгляд Шурика быстро нашарил сиротливо притулившуюся на столе бутылочку, парень вслух удивился:

— Откуда он здесь взялся? Я его что, с собой притащил? — И только после произнесения этой фразы он обратил внимание на жующую Наташку.

Дальнейшая реакция толстяка ребенка потрясла. Парень стремительно, как-то в один миг оказался возле нее, нависнув сверху своей немаленькой массой, выхватил хлеб, понюхал его, сжал в кулаке и застонал, словно от зубной боли. Девочка напугалась:

— Извини, пожалуйста! Я не думала, что ты еще есть хочешь!

— Какой есть! — заорал дядя Саша. — Живо во двор!

Сам он метнулся вниз, в подвал. Обратно он показался через мгновение, по крайней мере, Наташка еще не успела встать с табурета. У нее внезапно закружилась голова, руки, а вслед за ними все остальное тело начали мелко подергиваться. Перед глазами возник пузырек с какой-то мутной бурдой, рядом с ним смешно и беззвучно шевелил губами Шурик. Видя, что девочка его не слышит, он просто раздвинул ей пальцами челюсти и влил в рот горькую и противную настойку. От привкуса мышиного дерьма в голове слегка прояснилось, девочка услышала обращенные к ней слова:

— Ты приняла сильный стимулятор. Слышишь? Тебе надо больше двигаться. Беги, слышишь? Как можно быстрее беги!

Как оказалось, они уже стояли на улице, рядом появилась встревоженная, с белым от испуга лицом мама. Алла подошла к домику как раз в тот момент, когда глухо рычащий Шурик на руках выволок подергивающегося ребенка из дверей флигеля. Обращенные к дочери слова она услышала и, что куда важнее, поняла. В отличие от Наташки, уловившей одно: ей надо бежать. Как можно быстрее. Куда угодно. Идея показалась забавной, ей и без чужих советов хотелось прыгать, беситься, скакать чертом и с хохотом делать глупости.

Вот она и побежала.

— Найди машину. — Желтые, с вертикальными зрачками глаза глянули на женщину, заслонив исчезающую со сверхъестественной скоростью маленькую фигурку. — Я за ней, найдешь нас по зову.

Дежурство возле ворот считалось среди охраны синекурой. В самом деле, ничего сложного: сиди в будочке с напарником, посматривай на камеры да встречай немногочисленных и редких гостей, список которых обычно известен заранее. Можно попить спокойно кофейку, почитать журнальчик, обсудить знакомых девчонок или потрепаться насчет странных событий, обычно связываемых с массивной фигурой хозяйкиного племяша.

— Во всем виноваты армейцы! — горячился охранник с пластырем под правым глазом. — Вспомни, странности у нас начались после того, как штук шесть генералов возникли и что-то долго с хозяйкой обсуждали. И пошло-поехало! Точно говорю — толстяк новую химию для армии гонит!

— Вояки партию техники продали со складов, вот и приезжали, — возразил его товарищ. У него была перевязана левая кисть, и он время от времени осторожно ее поглаживал. — Новая «химия», чтобы ты знал, в кустарных производствах на коленке не делается. На оборонку целые институты работают.

— Во-первых, — принялся загибать пальцы первый, — Интернет проблему удаленного доступа решает легко, он для того и создавался. Может, Свинтус теоретик, а где-то в тихом, уютном, закрытом городе сидит десяток практиков, проводящих исследования на заданную тему. Эксперимент прошел, по сетке результаты скинули, здесь их толстяк обрабатывает. Во-вторых, ты в его флигельке был? Нет. Вот и я не был, он вообще никого, кроме хозяйки, к себе не пускает. Может, у него в подвале циклотрон какой-нибудь стоит. И все наши беды, — тут охранник непроизвольно прикоснулся к пластырю, — от утечек промежуточного вещества. Я читал, сейчас в Штатах боевые галлюциногены разрабатывают, — а мы чем хуже?

— Сомнительно, — покачал головой второй охранник. — Слишком много допущений. Я скорее поверю в экспериментальный сорт наркотика для медицинских целей. Холдинг в прошлом году собирался медициной заняться, планам кризис помешал. Ну кризис кризисом, но наработки остались — вспомни, какие мутанты в парке иной раз встречаются. За ночь вырастают, зар-разы. — Мужчина не удержался и сплюнул на землю. — Видимо, Свинтус проект курирует. Он очень умный пацан, я с ним разговаривал, ученая степень у него наверняка есть.

Содержательный спор прервало появление стремительно бегущей хозяйкиной дочки. Девочка бежала, размахивая руками, высоко подпрыгивая и заливисто хохоча. Выскочившие из будки охранники опешили, не понимая, как реагировать. Они знали, как действовать в случае угрозы террористов, или милицейского наезда, или слишком настойчивого визита трех-четырех десятков конкурентов, но появление невменяемого ребенка их малость смутило. Впрочем, даже если бы их и готовили к такой невероятной ситуации, они все равно ничего бы не успели сделать.

Одетая в легкое белое платьице Наташка с ходу перемахнула трехметровую кованую решетку и, продолжая заливисто хохотать, унеслась по ведущей от поместья дороге.

Не успели мужчины закончить доклад начальнику, точнее говоря, только-только начали ему рассказывать об увиденном, как дикий рев заставил обоих нервно отпрыгнуть к будочке. Следом за девочкой, ничуть не уступая ей в скорости, к воротам катился Шурик. Он заметил стоящих у него на пути мужчин, заорал во всю глотку: «С дороги», тем самым убрав препятствие и спасши две людские жизни, но полностью пути не расчистил — решетка продолжала блокировать выход. При взгляде на стремительно мелькающие ноги в белых кедах охранников на мгновение посетила дикая мысль: неужели эта туша будет прыгать? Как бы не так. Толстяк на полном ходу врезался плечом в место крепления магнитного замка, снес изящные «европейские» ворота, колобком проскакал десяток метров, легко вскочил на ноги и, не снижая скорости, продолжил преследование.

Промчавшийся следом джип на фоне произошедшего интереса не вызвал.

Скрипела повисшая на одной петле половинка ворот. Надрывался начальник охраны, по рации пытаясь узнать, что происходит. Неуверенно перекликались пташки. Мужчины молчали. Наконец они нервно выдохнули, переглянулись и одинаковым жестом потянулись за сигаретами.

— Трава.

— Химия.

Когда Алла догнала Шурика, парень знаком приказал ей остановиться. Впереди виднелась резво скачущая Наташка, и, если бы дочь не выглядела до отвращения живой и веселой — слишком веселой, черта с два женщина бы подчинилась. К счастью, беспокойство отступило перед желанием разобраться в ситуации и покарать виновного, роль которого интуиция безошибочно отвела непутевому дханну.

— Ты дал ей «Зелье путника»?

— У меня на столе пузырек стоял, вот она и отпила. Он ведь сладковатый, с сиропом легко спутать, — коротко пояснил Шурик. От бега дыхание у него совершенно не сбилось, говорил он ровно.

— Какого черта ты оставил его на открытом месте! — вызверилась Алла.

— Я с ним работал, — вздохнул парень. Взгляд его не отрывался от лобового стекла. — Буквально на минуту из рук выпустил, а тут Наташка пришла.

— Если только с ней что-нибудь случится, — угрожающе зашипела мать, с раздражением отключая трезвонящий мобильник, — тебе не жить!

Шурик на глазах съежился, мгновенно позабыв о том, что в их паре он теоретически главный.

— Не бойся, я ей противоядие дал. Видишь, она уже устает.

Действительно, если прежде Наташа стабильно выдерживала скорость порядка сорока километров в час, то теперь двигалась где-то около тридцати. Правда, использовала для перемещения не только дорогу, но и обильно росшие около нее деревья. Принадлежавший Алле участок земли с постройками расположился на некотором отдалении от людей — фактически раньше здесь находилась заброшенная деревня. Молодежь подалась в город, старики поумирали, поэтому Борис Незвольский, отец Аллы, без особого труда скупил разваливавшиеся домики вместе с немалым кусом земли. Как он сумел оформить ее в частную собственность, история не сохранила, но денег покойный авторитетный бизнесмен угрохал немало.

Пока что девочка бежала вдоль хорошей грунтовой дороги. Скоро шоссе, по которому ходят машины, чьи водители наверняка заинтересуются необычной картиной.

— Зря я не верил Дарвину, — высказался притихший было Шурик, наблюдая за перемахивавшей с ветки на ветку Наташкой.

— Заткнись! — сорвалась Алла. — Она же упасть может!

— Скоро она совсем ослабнет, — утешил парень, — тогда и заберем. О, смотри — останавливается.

Девочка наконец-то перестала периодически запрыгивать на деревья и не столько бежала, сколько шла быстрым шагом. Она уже не смеялась, только грустно вздыхала и время от времени издавала душераздирающие громкие стоны, заставлявшие сидевшую за рулем мать всякий раз вздрагивать.

— Что с ней? — Ветер проник над опущенным стеклом, взлохматив волосы женщины.

— Откат наступает, эйфория уходит. Так и должно быть. Останавливай машину, будем ее в порядок приводить.

Шурик выполз из салона, чертыхнулся, наступив в лужу, и быстрой рысцой догнал Наташку. Развернул в обратную сторону, к себе лицом, поводил туда-сюда похожим на сардельку пальцем. Ребенок захныкал еще громче.

— Нормально, — вынес вердикт дханн. — В кроватке полежать, конечно, придется, но дней через пять можно в школу выпускать. Пусть учителей до сердечного приступа доводит.

— Сам виноват! — огрызнулась Алла. — Нечего препараты оставлять где ни попадя.

Женщина обняла дочь, суетливо ощупала, зачем-то заглянула в лицо. Глубоко вздохнула, успокаиваясь. Шурик приободрился:

— Чего волноваться-то было? Ничего же страшного не случилось. Нет — накричала, хамила, велела заткнуться. Грубо очень. И вообще, я твой повелитель. Все мои действия априори являются правильными, на меня кричать нельзя.

Алла очень, очень медленно обернулась. Выражение ее лица не сулило толстяку ничего хорошего.

Поднятые по тревоге бойцы во главе с Варвариным подъехали примерно через пять минут. Им открылась удивительная картина. Первым они заметили Шурика, торопливо прошмыгнувшего в чуть приоткрывшуюся дверь машины, причем сидевших в салоне мужчин он одним движением бедра непринужденно выпихнул наружу. После чего закрылся внутри и напрочь отказывался вылезать. На его лице от левого глаза до подбородка протянулись три глубокие царапины — примерно такие, какие оставляют когти дикой кошки. Парень ощутимо прихрамывал на правую ногу, его спортивный костюм зиял прорехами, от штанов отваливались комки глины. Затем фары выхватили из темноты Наташку, примостившуюся на пенечке в позе «Аленушка тоскует о своем братце Иванушке», усталую, сонную, но на вид целую и невредимую.

Последней они заметили хозяйку. Несмотря на испорченный маникюр и сбившуюся прическу, по лицу Аллы гуляла широкая, умиротворенная улыбка.

Знай Ассомбаэль заранее, рядом с кем ему придется жить, он, возможно, предпочел бы продолжить скитания по ночлежкам. Слишком уж одиозной репутацией обладала нежданная соседка. Старую Славомиру склоняли на все лады за острый язычок вот уже добрую тысячу лет, и, не приходись она дочкой главе Дома Поющего Зверя, многочисленные враги давно бы отправили вредную полукровку на тот свет. Одной собственной силой не спаслась бы. В юности она изрядно постранствовала, обзаведясь недоброжелателями на всех континентах, в том числе на Антарктиде, пока двести лет назад не осела в родительских землях. То ли отец устал от ее выходок, то ли возраст дал себя знать. Однако привычка совать нос куда не следует под старость окрепла, отчего старухе постоянно приходилось переезжать с места на место. Особенно часто конфликтовать с человеческими властями Славомира начала при советской власти, изводя самим фактом существования уже не только наблюдателей церкви, но и представителей якобы всесильного КГБ.

Из прихоти она сидела при Брежневе. Ее арестовывали при Хрущеве. При Иосифе Грозном хотели расстрелять, но не судьба. При Ельцине вредная старая клюшка числилась «пострадавшей от репрессий» и обзавелась собственным пропуском в Кремль, пока не посоветовала президенту-самодуру пить меньше. Сейчас она тихо и относительно мирно жила в Подмосковье, издеваясь над окружающими, в число которых в ближайшем будущем предстояло попасть Шурику.

В данный момент старуха стояла возле прилавка, пристально, не мигая вглядываясь в стеклянные глазки большой оранжевой игрушки. Плюшевый инопланетянин бестрепетно пялился в ответ. Противостояние длилось уже минут десять, и Ассомбаэль был уверен, что в ближайшее время вредная бабка отвлекаться на всякую мелочь навроде молодого дханна не собиралась. Придется ему заговорить первым.

Однако же стоило ему подойти поближе, как старая грымза шустро развернулась и, ткнув крючковатым пальцем в сторону Альфа, безапелляционно заявила:

— Жиденок!

На морде игрушки возникло удивленное выражение, нижняя челюсть отвисла еще ниже: дескать, совсем сдурела, кошелка дряхлая? Опешивший Шурик только и смог, что присоединиться к непрозвучавшему вопросу:

— Почему?

— На шнобель глянь. Вишь, какой мясистый да крючковатый? Я в семнадцатом году нагляделась, у товарища Троцкого точь-в-точь такой же был. — И мгновенно сменила тему: — Чего пришел-то, ась?

— Поговорить, мудрая, — вздохнул Шурик. — Посоветоваться.

Славомира была полукровкой, в то время как в жилах Ассомбаэля текла чистейшая кровь нелюди. По официальной иерархической лестнице дханн стоял неизмеримо выше собеседницы, но период бомжацкой жизни избавил его от многих иллюзий и убедил, что теория и реальность часто не совпадают. С ведуньей ему не тягаться.

— Чего тут советоваться-то? — ехидно удивилась бабка. — Берешь свою красавицу за космы да вожжами, вожжами хлещешь, как отхлестал — в постелю, ублажать, из постели снова вожжами. Уся дурь за неделю выйдет!

Толстяк еле слышно скрипнул зубами. Шрамы на морде исчезли — он зарастил их в ту же ночь. Однако всех языков не заткнешь, за их пробежкой-преследованием наблюдало слишком много глаз. Глупо было надеяться, что старуха ничего не узнает. Что ж, у родни появится еще один повод поглумиться над неудачником.

— Не боись, — внезапно заявила Славомира, — не разболтаю. Хоть и потешил ты меня изрядно — давненько я таковых кульбитов не видывала, — однако ж дите невинное первым спасать бросился.

— Наташка — дочь моей принятой, — пожал плечами Шурик.

Старушка закивала:

— Оно, конечно, так. Только иные демоны ради человека пальцем о палец не ударят. Пиво будешь?

— Э-э-э, буду.

— Тогда пошли. Угостишь старую.

Редкие посетители кафе с удивлением рассматривали колоритную парочку, пристроившуюся в темном углу зала и с увлечением шушукающуюся между собой. Сдвинув два стула вместе, правым боком ко входу сидел молодой парень карикатурных пропорций, чем-то напоминавший сбрившего бороду и заплывшего жиром гнома. Он активно работал челюстями, не забывая поддерживать разговор со своей спутницей — известной всему городу сплетницей и скандалисткой Семеновной. Низенькая, щупленькая, в черном вдовьем платке, она бурно жестикулировала и время от времени склонялась над столом, зловеще понижая голос. Правда, в основном информацией делился толстяк.

— Вот такая вот история, — наконец закончил он исповедоваться. — Только, чур, до родни ее не доводи.

— Умеешь ты влипнуть, — восхитилась старушка. — Это ж надо за всего-то годок единый таких делов наворотить! Как еще жив остался!

— Вроде опасного со мной ничего не происходило. Кроме поиска принятой, конечно.

— О том и говорю! По краю ходил, да того края в упор не разглядел. Чем Наташки вашей пробежка закончилась, знаешь?

— Так обошлось же, — удивился Шурик. — Все с ней в порядке.

— Угу. С ней-то в порядке. Только видели ее какие-то грибники-лесники, хорошо еще разглядеть не смогли. Купи газетку районную да прочти статью «Бегущий призрак» — в ней все подробно описано. Слухов о творящихся в усадьбе безобразиях и раньше хватало, посему присылают сюда монасей из Заволочского скита — за твоими выходками присматривать.

Дханн больно дернул обеими руками себя за волосы:

— Черт! Они точно знают, что я здесь?

— Точно-точно, — уверила его старуха, хитро блеснув черными молодыми глазками. — Мыслю, от самого Саврака весточку и получили.

Шурик принялся нервно накручивать вилку на палец. Металл сгибался, словно шелковая лента, плавился в руках-лопатах парня, но тот не замечал ничего — его мысли занимали полученные новости. Заволочский скит издревле служил центральной базой и местом подготовки служащих православной церкви (точнее говоря, русской ее ветви), магов и чародеев. Как бы они себя ни называли, дханны считали служащих здесь братьев именно магосами. Особой известностью среди людей скит не пользовался, зато ведовская братия знала о нем очень хорошо и старалась по мере возможности общения с православными инквизиторами избегать. Ибо душевного спокойствия монахи своими визитами не прибавляли.

Со времен подписания «вечного мира» святые братья получили право наблюдать за живущими среди людей демонами. Присматривать за тем, чтобы проклятый род не слишком вредил адамову семени. Поэтому факт появления наблюдателей Шурика не удивил и не сильно расстроил; он даже не предполагал, что ему позволят находиться без опеки настолько долго. Это ожидаемая неприятность. Зато сообщение о возможном вмешательстве главы Дома парня волновало.

— Ему-то во мне что за интерес?

— Род ведает, — пожала плечиками старушка и тут же воздела вверх острый сухонький пальчик. — Напомнить, сколько с тобой в детстве возились и какие надежды связывали?

— Не надо.

— Вот то-то же.

Славомира присосалась к высокому стакану с янтарным напитком, довольно откинулась на стуле:

— Пивоварня тута своя, оттого и пиво доброе. В других-то кружалах моча мочой. Ты здесь надолго устроиться хочешь? Или постранствуешь еще?

— Приключений мне хватило, — заверил ее толстяк. — Новых не надо, обойдусь.

— Владение создаешь?

— Куда? Я же еще посвящение предком не прошел. Источники, конечно, попробую подчинить, но на большее не замахиваюсь. Со своими бы проблемами разобраться. Может, потом, когда в силу войду…

— Ну и зря, — припечатала бабка. — Ежели владение есть, то просто так, без серьезного повода, Велус тебя обратно не призовет. А трудности в жизни завсегда будут — куда ж без них. Место удобное, водяниц ты без труда под руку приведешь, окрестные чаровники слабы и роту[1] дадут охотно. Правда, колдун в городе живет. Зато, коль сумеешь с ним совладать, будет тебе почет, хвала и слуга особливый.

Шурик испытал сильное желание завыть. Колдуны — настоящие, прирожденные слуги Мрака — рождались редко. Знакомые с ними смертные утверждали, что лучше бы не рождались вовсе. Умели колдуны накладывать проклятия и превращать жизнь врагов в ад не хуже дханнов, обладали мерзким, жестоким характером, что в совокупности симпатий им не прибавляло. Отношение колдунов к окружающим колебалось в диапазоне от глубокого равнодушия до пылкой, деятельной ненависти.

— Он-то здесь откуда?

— Мама родила, — преувеличенно серьезно объяснила Славомира. — Местный он.

— То есть земля его принимает, — сделал неприятный вывод Шурик.

— А как же! Все чаровники потому и разбежались из города, что связываться с ним не хотят.

— Ты же, наоборот, сюда приехала.

— Люблю экстрим, — блеснула крепкими белыми зубами старушонка. — Опасность бодрит. Сам-то пошто три месяца из поместья носа не казал?

Парень слегка смутился:

— Осваивался, огородку устанавливал, в Москву за реактивами мотался. Я ведь алхимией увлекаюсь.

— Как ты осваивался, я видела, лучше бы с отметиной разобрался, — непонятно попеняла ему бабка. — Ладно, добрый молодец, все с тобой ясно. Хочешь, чтобы я в твоих делах помогала?

— Упаси боги! — нервно сглотнул Ассомбаэль. Лгать Славомире бессмысленно, лучше сразу признаться: — Я покоя хочу, а от твоей помощи шар земной в другую сторону вращаться станет.

— Покой нам только снится, — отрезала старуха. — Ну так что?

Толстяк тяжело вздохнул:

— Я, Ассомбаэль дар Велус дар Тха из Дома Поющего Зверя, прошу Славомиру, дочь моего Дома, помочь мне разобраться с последствиями ритуала поиска моей принятой. Последствия касаются энергетической сферы и ограничиваются ею.

— Сойдет, — кивнула Славомира. — Давай о цене торговаться. На стреме постоишь, пока я воде посвящение проходить стану.

— Может, лучше деньгами возьмешь?

— Деньги тоже давай, — согласилась с жалким лепетом бабушка. — Но на стреме постоишь.

— Что-нибудь другое предложи!

— Не хочешь — как хочешь! Пошла я. Передумаешь — зови.

— Куда! Мы же торгуемся!

— Ясное дело! Совершенно добровольный выбор: либо соглашаешься с моей ценой, либо предлагаешь нечто иное. Предлагай, я слушаю.

Шурик заткнулся. У него не было ничего, в чем старая ведунья могла бы нуждаться.

Пройти посвящение одной из великих сил мог либо дханн, либо человек, несущий от рождения ее признаки. Для полукровок в первом-втором поколениях шанс на успешный результат ритуала составлял где-то пятьдесят процентов, из-за чего рисковать соглашались немногие. Зачем? Риск велик, а выигрыш сомнителен. Это люди любят бесконечно наращивать мощь — школы демонов предпочитают основываться на мастерстве, энергию для заклинаний безопаснее добыть иными путями.

Славомира стара и опытна, с отцовской стороны она получила чистейшую кровь могущественных. Вероятность гибели для нее значительно ниже, чем для других полукровок. Но все-таки умереть во время ритуала она может, тут ничего не изменить. Понятно, почему другие дханны отказали в ее просьбе: кому же охота стать причиной смерти любимой дочери главы не самого слабого рода! К тем же, кто мог бы дать согласие — к врагам отца, например, — она сама не пойдет. Остается искать разных неудачников вроде него, Ассомбаэля, и ловить их на крючок с наживкой пожирнее.

— Мне надо подумать.

— Думай, милый, думай, — согласилась старушка. — Только не очень долго.

Вечерние посиделки на кухне как-то незаметно превратились в привычный ритуал. После того как набегавшаяся за день Наташка засыпала в кровати, Алла спускалась вниз, на кухню, где без удивления обнаруживала подкрепляющего силы Шурика. Специально для него сердобольная кухарка, у которой дханн возбуждал материнский инстинкт непреодолимой силы, оставляла особую «вечернюю» порцию картошечки с мясом, лишний котелок кашки или нечто еще подобное, позволяющее прожить без голодных мук до следующего дня. Как ни странно, толстяк оказался интересным собеседником. Умным, обладающим широким кругозором в самых разных областях, с мягким, тонким чувством юмора и неортодоксальными суждениями. Первые недели после знакомства он казался зажатым, испуганным, только сейчас из глаз у него исчезло затравленное выражение и Шурик начал выглядывать в огромный мир за пределами усадьбы. Хотя временами он вновь впадал в отчаяние: для резкого перепада настроения ему хватало вскользь брошенного грубого слова или очередной неудачи в лаборатории. Стоило выковырять его из брони отчуждения и подозрительности к окружающим, заставить разговориться, как толстый, нелепый парень превращался в интересную, яркую личность.

Пусть временами и очень желчную.

— Зачем, ты говоришь, уезжаешь?

— Деловая встреча. — Алла не удержалась и аппетитно захрустела печенюшкой. — Госпожа Фокс предлагает вложить в ее предприятие небольшую сумму, чтобы лет через десять получить прибыль в десятки, если не сотни раз больше. «Миракл Филд» занимается генномодифицированной древесиной, выращивает измененные деревья ценных пород и продает их на рынке. Слишком выгодное предложение, чтобы от него отказываться. Вкладывать деньги в завод я пока что не готова, хочу немного диверсифицировать бизнес.

Внутренне она не решила, стоит ли рисковать оборотными средствами. Крысу из числа менеджеров вычислить удалось, однако служба безопасности не сумела определить, на кого он работает. Если на себя, то можно увольнять, если же на кого-то из недругов… Лучше повременить. Предстоящая поездка должна помочь сделать окончательный выбор.

— Директора не Эллис зовут? — улыбнулся с набитым ртом Шурик. — А заместителем у нее случайно не Бэзил Кэт?

— Откуда знаешь? — удивилась женщина.

Парень подавился колбасой.

— Что, в самом деле?

— Да. Эллис Фокс, исполнительный директор российского филиала «Голд Миракл Групп».

Шурик перестал жевать и уставился на собеседницу с непонятным выражением лица — чем-то средним между чувством собственного превосходства и состраданием к убогому. Он откашлялся и неожиданно выдал:

— У нас одно время были очень популярны человеческие тесты. Психология, природные склонности детей, уровень интеллекта. И знаешь, что выяснилось? Ни у одного дханна ай-кью не опускается ниже сотни.

— Ты к чему это говоришь? — подозрительно поинтересовалась одетая в домашний халат бизнес-леди. — Откуда такая внезапная смена темы?

— Даже торжествовать неохота, — вздохнул Шурик. — «Миракл Филд», Эллис Фокс, денежное дерево… На твоем месте я бы трижды подумал, стоит ли вкладывать деньги в компанию «Поле Чудес» под руководством Алисы Лисы и Базилио Кота.

Алла замерла, не донеся кружку с чаем до рта. Ей потребовалось минуты две на осмысление и еще столько же — чтобы поверить в очевидное. Надо же так лопухнуться! Почему ни она, ни один из множества экспертов, с которыми она разговаривала, просто не взяли и не перевели английские имена на русский? Причем ее дружно уверяли в необычайной перспективности проекта. Совпадение? Настолько полное? Бред.

Хотелось ругаться в полный голос.

— Труднее всего заметить очевидные вещи, — сочувственно-ехидно улыбнулся Шурик. — Что делать собираешься?

— Олега на них натравлю. Пусть разбирается.

Парень тоскливо оглядел опустевший стол, аккуратно смел хлебные крошки в ладонь и закинул их в рот. Только потом раздумчиво предложил:

— Давай-ка лучше вместе съездим к ним в офис. Есть у меня родственник, любитель шуток на грани. Знакомый стиль. Если Рамиааль затеял очередную авантюру, он наверняка может поведать нечто интересное. Да и просто будет полезно представить тебя одному из сородичей. Так сказать, пора начинать постепенно «выводить в свет».

— Это точно он?

— Нет. Поэтому я и хочу сам проверить.

В офисе царил почти осязаемый аромат классической британской респектабельности. Строгие интерьеры, выдержанные в темно-коричневых тонах, тяжелая кожаная мебель и висящие на стенах картины наводили на мысли о добропорядочности и больших деньгах местных хозяев. Разместилась «Миракл Филд» в престижном здании в центре Москвы, с высокой арендной платой, пускали туда не каждого. Говоривший с легким акцентом секретарь, одетый в консервативного кроя костюм, предложил гостям присесть в уютные глубокие кресла. Он быстро принес крохотные чашечки кофе, печенье на подносике и обещал проводить посетителей к руководству в самое ближайшее время. Причем извинялся, что не может сделать этого прямо сейчас.

Спортивный костюм на Шурике ни капли его не смутил. Более того, во время разговора мужчина — кстати сказать, довольно молодой, но какой-то низенький, нервный, с горбатым носом-шнобелем и печальными выкаченными глазами — обращался исключительно к толстяку, демонстрируя всяческое уважение и в упор игнорируя недовольство Аллы. Парень воспринимал почести как само собой разумеющееся, словно иначе и быть не могло: он сразу почувствовал знакомый ток силы, пронизывающий встретившего их человека. Чужой силы, заемной.

— Рамиааль старше меня раза в четыре, он родился спустя год после Французской революции, — поучал дханн спутницу во время поездки. — К людям он в целом относится неплохо. Но этикет нарушать все-таки не стоит, может рассердиться. Запомни, в разговор не влезай, обращаясь, перед именем произноси «могущественный». Первой не заговаривай, только отвечай на вопросы. Словом, веди себя так, как будто перед тобой высший чиновник из Кремля.

— Знаю-знаю, — прикинулась Алла дурочкой. — Они к папе иногда приезжали денег просить.

— Тогда считай, что перед тобой бог, — не поддержал шутки парень. — Кое-кому из моих предков до сих пор жертвы приносят. На их фоне Рамиааль — демократ покруче американских сенаторов.

Шурик впервые после той ночи, когда она согласилась стать его принятой, заговорил о родственниках. Прежде рассказывать о своем прошлом он избегал. Описывал историю и обычаи, объяснял структуру общества и истоки традиций, скрупулезно перечислил последствия, вызываемые связью между дханном и избранным им человеком. Однако о себе он не рассказал практически ничего. Словно читал сухой, сжатый, обезличенный доклад на определенную тему. Да и сейчас не слишком откровенничал — только упомянул, что любитель шуток, возможно скрывающийся под маской сотрудника иностранной фирмы, принадлежит к одному с ним роду, но к другой семье. Прежде они встречались в доме родителей Шурика: Рамиааль приезжал к ним по делам и одно время гостил довольно часто. Судя по всему, толстяк если не считал кузена другом, то симпатизировал ему точно.

Наконец их провели в дальний кабинет. Алла с нескрываемым интересом и легкой настороженностью уставилась на хозяина, при виде вошедших поднявшегося из-за стола и сделавшего несколько шагов навстречу. В толпе он бы точно не потерялся. Ярко-красные волосы невольно заставляли обращать внимание на владельца роскошной длинной шевелюры, призывали обернуться. В нем действительно было нечто нечеловеческое. Впрочем, спроси ее прямо — она не смогла бы определить, чем второй встреченный ею дханн отличается от обычного среднего прохожего. Жесткая красота, грациозные, плавные движения, ощущение мощи? Все это можно встретить и среди людей. Однако полученные от Шурика не успевшие еще набрать силу способности однозначно говорили об иной природе Рамиааля.

— Прости, что заставил ждать, Ассомбаэль, — вместо приветствия извинился хозяин, тем не менее отвешивая достаточно формальный поклон. — Буквально перед вашим приходом заявились разгневанные церковники, пришлось общаться с ними.

— Им не понравилось твое очередное мошенничество?

— Ты говоришь о невинной попытке слегка подзаработать на людской глупости? — Открытой улыбке, появившейся на лице хитреца, мог бы позавидовать любой политик. — Лазарь! Лазарь!

В дверях появился секретарь, с неизбывной тоской уставившийся на патрона.

— «Миракл Филд» почила в бозе, — уведомил его Рамиааль. — Блаженная ей память. Мы эвакуируемся.

Не сказав ни слова, человек кивнул и скрылся, словно его и не было.

— Мой новый принятой, — запоздало представил опустевший дверной проем старший дханн. — Я провел ритуал два месяца назад. Молодой человек разыскивается спецслужбами восьми стран, Интерполом и двумя колумбийскими картелями. Стоило мне услышать об этом уникуме, как я понял — он судьбой предназначен мне в финансовые советники.

— Моя принятая, Алла. Первая из тех, кто разделит мой путь.

Рамиааль улыбнулся в ответ на устаревше-каноническое представление, но ничего не сказал. Просто склонил голову в вежливом приветствии и заинтересованно спросил:

— И как тебе живется в новом качестве?

— Пока что я не определилась, — вежливо улыбнулась женщина. — Мне сложно судить.

Рыжий слегка прикрыл глаза и принялся цитировать по памяти:

— Тело стало сильнее и крепче, болезни отныне не страшны. Взгляд подобен орлиному, слух лучше волчьего, руки разят врагов, словно копья. Вижу я духов, и богов, и демонов ночных, и помыслы смертных открыты мне. Тайны грядущего открылись, и нет сокрытого. Все по воле твоей, господин! Дар твой щедр!

— Шумеры всегда отличались излишним славословием, — вставил Шурик. Он расположился в кресле перед столом и зачем-то с сосредоточенным видом гладил кожу похожими на сосиски пальцами.

— О да! Я ведь сократил речь вдесятеро, если не больше. Знаешь, Алла, первые полгода изменения почти незаметны, но потом… Как давно вы связаны?

— Месяца четыре, — пожала она плечами.

— Скоро тебя ждет незабываемый шквал ощущений, — утешил ее дханн. Он, не отрываясь, наблюдал за толстяком, который окончательно расслабился, прикрыл глаза и вроде бы даже заснул. — Ассомбаэль, сколько мы не виделись? Год, наверное. Давно ты в Москве?

— Сложно сказать. Я уезжал из города, сейчас мы живем в области. У меня нет желания общаться с семьей, сам понимаешь. Но столицу я навещаю часто, и мне не хотелось бы в следующий приезд оказаться в центре конфликта.

Алла заметила, как изменился Шурик. Общаясь с малознакомыми людьми, парень мямлил, отводил глаза, часто путался в словах и не знал, куда девать ставшие неуклюжими руки. Сейчас он стеснения не испытывал, словно чувствовал себя на знакомой территории с мощной поддержкой за спиной.

— Не беспокойся, — улыбнулся Рамиааль. — Мои дела со святошами вреда никому не причинят. Всего лишь небольшое расхождение во мнениях относительно судьбы одного общего знакомого. Здесь неподалеку живет мистик, обладающий кое-каким потенциалом, довольно приличным, по меркам смертных. Церковь надеется пополнить свои ряды, ну а я стою за свободу выбора. Искушаю невинную душу.

Шурик кивнул, ощутимо расслабившись. Объяснение его удовлетворило.

— Чем теперь собираешься заняться?

— Лимеррад звала погостить у нее. Я подумываю принять приглашение.

— Твои принятые отправятся с тобой?

— Думаю, да. Ты о чем-то хотел меня попросить?

— Скорее, одолжиться, — внезапно смутился Шурик. — Мне нужна консультация по структурам узлов сил. В местности, в которой мы нынче проживаем, находятся два, и будет глупо их игнорировать. Нет ли у тебя литературы по данному вопросу?

— Вообще-то я мало интересуюсь подобными вещами, но попробую поискать в библиотеке. Возможно, найдется что-нибудь полезное, — слегка поклонился его кузен. И, глядя на женщину, проворковал грудным, бархатным тоном: — Не думаешь же ты, что я способен отказать родичу, представившему меня столь очаровательной даме?

Домой возвращались нагруженные добычей. Ассомбаэль порывался читать прямо в машине, но его принятая не отставала и тормошила парня до тех пор, пока он со вздохом не отложил книги в сторону. Как ни парадоксально, после истории с эликсиром общаться обоим стало значительно проще. Прежде в их отношениях чувствовалась напряженность, причем в основном по вине Шурика — его бесконечные и, по мнению Аллы, ничем не обоснованные претензии на лидерство выводили женщину из себя. Сам толстяк считал, что действует необыкновенно мягко, но его принятая думала иначе. Однако, выпустив пар и как следует покогтив самозваного повелителя, она успокоилась. Сложно сердиться на человека, прячущегося от тебя за дверью, даже если он демон.

Ассомбаэль, что еще более странно, не рассердился. Злился он на себя. Власть дханна над принятыми должна основываться на любви и уважении, а ни того, ни другого он внушить не сумел. Да, связь обеспечивала ему привязанность Аллы, но в основе ее лежали магия и жалость. Жалость ему не нужна. Ему даже власть не нужна. Он просто хочет, чтобы к нему не относились как к вечному неудачнику, проваливающему любые дела, за какие бы ни брался. Хотя, если честно, как-то плохо у него все складывается…

Инстинкты требовали от Аллы помогать и защищать своего принявшего. Хозяин может принудить принятого выполнить любой его приказ, превратить спутника в слугу или даже в раба, только зачем? Сколько у тебя рабов, столько у тебя врагов.

— Я тут немного по окрестностям пошарил… — Шурик понял, что придется открыть часть карт и рассказать о дальнейших планах. — Надо же знать, что вокруг делается и кто обитает. Нашел два узла. Планета, если говорить упрощенно, покрыта сетью энергетических жил наподобие параллелей и меридианов, только они не идеально прямые, а искривляются под действием внешних факторов. В местах пересечений образуются всякие странности — полезные или опасные, как повезет.

— Тебе-то они зачем?

— Пригодятся, — уверенно заявил дханн. — Хотя бы для того, чтобы местных ведунов на коротком поводке держать.

Алла неприятно удивилась:

— У нас есть свои колдуны? Я-то думала, ты один такой.

— Во-первых, знающие люди везде найдутся, только знание их по степени сильно разнится. Многие даже о существовании дханнов не подозревают, да мы им и не рассказываем — какой с малосильных толк? Во-вторых, колдун в городке один, и с ним придется что-то делать. Оставлять его без присмотра никак нельзя.

— Почему это?

— Гончую смерти помнишь? — вопросом на вопрос ответил Шурик. Его принятая непроизвольно сглотнула. — Он с такими существами постоянно дело имеет.

— Жуть.

— Еще в городке Славомира живет. Я вас потом познакомлю, ты с этой старой ведьмой наверняка общий язык найдешь.

В устах любого другого прозвучавшая фраза была бы намеком на оскорбление. Алла же давно поняла — Шурик говорит именно то, что думает, только не всегда думает, что говорит. Поэтому уточнила:

— Это почему?

— Она тоже командовать любит.

— Так что вы за мужики такие, что позволяете собой командовать? — отпарировала женщина. — Вернемся к нашим баранам. В смысле к колдунам.

— Ведунам. Не путай.

— Хорошо, ведунам. Какой тебе от них толк? У меня сложилось впечатление, что ты… э-э-э… безуспешно пытаешься вести отшельнический образ жизни.

Первоначально Алла собиралась сказать «при первой же возможности стараешься избежать ответственности», но избрала более мягкую формулировку. Пока что шпынять парня не за что.

— Случись что в округе — первым делом придут ко мне, — насупился толстяк, мигом став похожим на обиженного мишку. — Святоши считают, что если рядом есть демон, он как минимум что-то знает о творящемся, а как максимум — является организатором.

— С чего бы такое мнение?

Шурик почесал лохматую голову и принялся объяснять:

— Ну если дханн живет в местности долго, он поневоле обзаводится связями. Ведающие идут к нам за советами, поддержкой, просят о помощи в сложных ситуациях. Они считаются нашими потомками и, кроме того, служат буфером между обычными людьми и могущественными, нашей опорой. Мы обязаны им помогать. К нам стекаются абсолютно все новости и слухи, приезжие ведуны — те, кто чего-то стоит, — первым делом представляются дханну. Опять же скрыть прошлое от нас сложно. Есть способы, позволяющие считывать информацию с предметов или пространства, и могущественные владеют ими намного лучше смертных.

В голове у Аллы словно защелкали невидимые счеты.

— И ты умеешь?

— Конечно.

— Я имела в виду, результат какой? — уточнила принятая. Возмущенный взгляд и пыхтение она проигнорировала.

— Нормальный. Правда, иногда вижу не совсем то, что нужно.

— Иногда?

— Примерно в половине случаев.

Ветвь Тха, к которой принадлежал Ассомбаэль, неуклонно наращивала влияние на землях Северо-Восточной Европы в течение последних восьмисот лет. Они первыми предпочли отказаться от открытого противостояния с пришедшей с юга новой религией, сделав ставку на создание прослойки знающих людей. Одновременно князьям и боярам внушалась мысль о полезности иметь под рукой человека, который ведает о незримом чуть-чуть поболее остальных. Он и будущее предсказать может — впрочем, редко и неточно, — и вылечит от болезни, и способен смешать зелье, вернее любой стрелы отправляющее ворога на тот свет. Простой народ тоже дорожил памятью о прежних богах, простых и понятных. Церковь боролась со старыми культами, но благодаря поддержке снизу и наличию отдельных благожелательно настроенных представителей светской власти язычество на Руси существовало долго.

Верования масс дханнов интересовали мало, иное дело носители мистических сил. Обладатели дара рассматривались как сородичи и потомки, пусть ущербные, но свои. Сильные ведуны поступали на службу отдельным семьям, увеличивая их влияние и мощь, развивали новые направления магических наук, прекрасно отвлекали на себя внимание жадных людских правителей. Или священнослужителей, всегда стремившихся получить монополию в духовной сфере. Маги, потенциалом сравнимые с нелюдью, рождались редко и служили предметом пристального торга между главами семей, руководителями церковных структур и теми немногочисленными объединениями смертных ведунов, что начали появляться в последнее время. Прежде ведьмы и прочие знающие в России, в отличие от европейских или азиатских стран, предпочитали жить наособицу, передавая традиции из уст в уста. Связь между ними поддерживали слуги дханнов, они же подыскивали тех, кто в будущем может пригодиться их повелителям.

Ничего необычного в споре между Рамиаалем и святошами Шурик не увидел. Пусть кузен принадлежит к семье Мокашан, он находится на землях близких родственников и не станет подвергать их опасности. Происходи дело на Западе, конфликт, скорее всего, пришлось бы разрешать с помощью оружия, азиатские дома в схожих случаях действовали по каким-то своим неясным законам. В православных странах стороны предпочитали договариваться, хотя получалось не всегда. Впрочем, глобализация давала себя знать — проверенные методы с каждым десятилетием чаще сбоили.

Люби Шурик уют чуть поменьше — забился бы в какую-нибудь дыру в Сибири и сидел там тихо. Разбирался бы с дикой смесью способностей, доставшейся от родителей. Только ведь найдут, достанут. По-настоящему спокойные места давно расхватаны.

Нет, нельзя жаловаться — здесь он тоже устроился неплохо. Святые братья вроде еще не приехали, Славомира обещала помочь… Плохо быть инвалидом. Благодаря перекореженной от рождения энергетике Ассомбаэль с детства не мог использовать привычные каждому дханну пути обретения силы. Стандартные методы обучения в его случае приводили к непредсказуемым последствиям, обычные заклинания сбоили и давали совершенно безумные результаты. Многочисленные наставники и целители разводили руками — прежде они подобного не встречали. Изменения в меридианах сил, пронизывающих тело, не имели источником травму, болезнь или проклятие, поэтому исправить их не было никакой возможности. Потом отступились родственники и родители. Оказалось, что видеть презрение или в лучшем случае жалостливое сочувствие в глазах близких очень больно… Существовала теоретическая возможность самому разобраться в идущих в тонком теле процессах и подобрать необходимые способы работы с энергией. Создать абсолютно новую методику, проделать работу, выполненную прежде мифическими основателями Домов. Задача почти невозможная, неимоверно сложная, но выполнимая.

Вот и получалось, что, пока кузены осваивали родовые знания и похвалялись друг перед другом новыми заклинаниями, Шурик сидел в библиотеке и зубрил теорию. В практическом плане мог он немногое. Интерес к достижениям смертных магов был вызван именно желанием найти обходные пути, попыткой создать ступени там, где прочие дханны легко взлетали над препятствиями. Пока получалось плохо, но ведь что-то же получалось! Копилка знаний постепенно наполнялась, отбрасывались ложные теории, появился жиденький список работающих заклинаний и обрядов. Шурик понимал, что по сравнению со сверстниками его возможности ничтожны, зато изучил доступный ему минимум досконально.

Надо продолжать. Нельзя останавливаться.

Смертные называли узлы пересечения сил Источниками и приписывали их происхождение различным стихиям. Дескать, есть стихия огня, хорошо видимая в вулканах, или воздуха, воплощением которой служат ураганы, и прочее в том же духе. Дханны подобную классификацию считали в лучшем случае ущербной. Существует лишь один вид энергии, одна основа, называемая Вечностью, претерпевающая непрерывные изменения и воплощающая себя в разных формах. Сохранившиеся со времен до Исхода легенды утверждали о наличии сил, имеющих происхождение за пределами нашей вселенной, но получить к ним доступ или хотя бы обнаружить их проявление живущим на Земле беглецам не удалось.

Шурик с утра собирался прогуляться до местного Источника воды, ознакомиться, так сказать, с обстановкой, только проспал. Даже с учетом того, что утро в его представлении наступало часов в двенадцать. После пробуждения он обычно около часа разминался, потом плотно завтракал, потом до вечера торчал в лаборатории, затем часам к десяти шел на кухню и ел, вознаграждая себя за дневное воздержание. Остаток времени уходил на подведение итогов и записи в журнале исследований, ведущемся уже лет двадцать. Описание первых своих экспериментов Шурик начал делать на бумаге, но после знакомства с современной техникой освоил компьютер и теперь заносил результаты в разделенные по темам файлы. Большинство его родственников использовать новомодную человеческую выдумку не умели, поэтому шанс, что они прочитают летопись его ошибок и обломов, представлялся малым.

Сегодня график слегка сбился из-за необходимости покинуть уютное и обжитое поместье. Источник находился километрах в пяти, возле заброшенной деревеньки, и проехать к нему можно было разве что на тракторе. Или на танке. У Аллы имелись старые связи с местной войсковой частью, но их сейчас как раз трясла ревизия, а трактора Шурик не любил. Поэтому пошел пешком. Впрочем, он извлек выгоду из ситуации, по пути набрав веник различных трав, из которых надеялся со временем изготовить что-нибудь полезное.

Как бы то ни было, часа в четыре он стоял возле глубокого омута и вполголоса ругался. Славомира, как оказалось, слукавила. Не солгала, но и всей правды не сказала. Вредная бабка хотела поскорее пройти посвящение и умолчала о том, что в Источнике завелись обитатели. Как она с таким подходом к жизни еще жива — загадка. Шурик каждый эксперимент заранее просчитывал и старался учесть все возможные факторы, хотя, если честно, сия привычка помогала ему мало. С другой стороны, не культивируй он искусственную паранойю, мог бы уже с предками на том свете объясняться. Хорошо бы данный подход из научной сферы перенести и в бытовую — тогда львиная доля казусов, сопутствующих его пути, исчезла бы сама собой.

Из воды на дханна пялились белые полупрозрачные лица. Утопленницы собрались поглазеть на редкое зрелище — явление могущественного. Настоящие русалки не имеют ничего общего с хвостатой девчушкой, так хорошо описанной одним датским сказочником и вот уже полторы сотни лет кочующей по страницам книг и экранам телевизоров. Это ду́хи молодых девушек или девочек, с довольно мрачным чувством юмора и привычкой убивать припозднившихся путников. Что им в голову взбредет — непонятно. Шурик не выдержал и сплюнул вниз, попал в глаз самой наглой и внезапно почувствовал себя немного лучше. Хорошо, что догадался проверить! Мог ведь дать согласие не глядя, был соблазн.

— Тяни.

Они опять сидели в кафе, на тех же самых местах. Славомира подозрительно посмотрела на протянутый мешочек, выразительно фыркнула, но вытянула три деревянных плашки. Бросила таблички с рунами на стол, однако рассмотреть их не успела. Шурик мгновенно накрыл результат гадания заранее припасенной газеткой и принялся объяснять:

— В общем, я изучил вопрос и в принципе не возражаю тебе помочь, но с рядом условий. Во-первых, сначала нужно усыпить русалок. Иначе они вмешаются в самый неподходящий момент, и тогда пиши пропало.

— У меня с неупокоенными никогда раздоров не было, — вставила бабка.

— Во-вторых, — словно не услышал ее Шурик, — я подчиню Источник. Если ритуал пойдет неправильно, то хотя бы выдернуть тебя из-под удара сумею. Попробую.

— Да посвящение твои печати как пушинку сорвет! Самому же и достанется!

— И в-последних. Ритуал проводить станем на спаде воды, на самом дне. Выше шанс уцелеть.

— Ну и кем я тогда стану? — поинтересовалась Славомира. — Слова подходящего и то нет! И вообще, чего раскомандовался-то? Я хоть и от водимой жены, а все ж таки княжеска рода!

— Ты согласна?

— Нет!

— Тогда ищи другого помощника, — совершенно спокойно заявил Шурик.

— И найду! Ишь чего удумал…

Ассомбаэль промолчал. Во время короткой речи ему стоило труда сдержаться и не пустить петуха, поэтому говорить он старался поменьше и по заранее подготовленному тексту. Бумажку с написанными утром фразами дханн комкал в кармане вспотевшей ладошкой. Ну не привык он торговаться, переговоры проводить не умеет!

— Когда ты еще Источник-то подчинишь! — принялась уговаривать его хитрая старуха. — Да и сможешь ли! Не чета тебе маги буйны головы складывали, воду под свою руку приводя. Тебе-то что, сиди на том свете, с предками в карты дуйся, а я с пустыми руками останусь! И с пострадавшей репутацией. Лживые языки мигом скажут: Славомира дитенка погубила!

Парень, по-прежнему не раскрывая рта, помотал головой.

— Может, взятку возьмешь? У меня голем каменный есть, тебе как раз подойдет землю защищать. Два.

Шурик торопливо склонился над тарелкой и активно задвигал вилкой. Он не знал, что скажет, если заговорит: то ли выругается, то ли согласится. Големы ему действительно пригодились бы — опытная ведьма знала чем искушать.

— Русалки защекочут… — В голосе бабки проскользнули неуверенные нотки. Аргумент слабенький, ибо за тысячелетия нежить ни одного дханна сожрать так и не сожрала. Хотя изредка пыталась.

Славомира принялась постукивать по столику ногтями. Шурик старался смотреть исключительно в тарелку.

— Ладно, — после долгого молчания наконец согласилась старуха. — Согласна. Цени мою доброту да сговорчивость. Когда начнешь-то?

— Завтра и начну, — прокашлявшись, ответил толстяк.

Он собрался с духом и осторожно приоткрыл руны. Две головы — черная и косматая, напротив седая, укрытая платком, — склонились над столиком. Первой высказалась Славомира. Тыкая острым пальчиком в одну из плашек, она торжествующе завопила:

— Видал! Могли бы и без твоих условий обойтись! А то: «во-первых», «во-вторых»… — передразнила она Шурика.

— Не факт, что гадание верное. Я еще гороскоп составлю и перед самим ритуалом заговор на удачу наложу.

Бабка посмотрела на парня с омерзением:

— Молодость должна быть молодой, ярой! Парням вроде тебя вообще не головой надо думать, а кулаками. Вымахал орясина, нет бы подвиги совершать! — в подземелье со склянками заперся, чисто Кощей.

Кощей среди дханнов пользовался нездоровой популярностью. Сильный маг, он с детства посвятил себя изучению загробного мира и его проявлений, со временем превратившись в крупнейшего специалиста в избранной области. Однако слава порождает завистников, фантазия которых воистину неукротима. Последней каплей, переполнившей чашу терпения, стало предательство любимой ученицы Василисы, променявшей гениального творца заклинаний на тупого, но красивого царевича. Доведенный до полного озверения кудесник послал доброжелателей подальше, удалился в скрытую от магического поиска обитель и не казал оттуда носа вот уже лет девятьсот, отвергая просьбы о встрече.

Спасался как мог.

— Кощея не трогай, — обиделся за кумира Шурик. — Его жизнь побила, имеет право на странности.

На сей раз толстяк подготовился основательно. Чуял, что застрянет надолго. Из недр объемного рюкзака на свет божий появились толстое шерстяное одеяло, кусок синтетической ткани в качестве подстилки, большой пляжный зонтик и груда предметов, на посторонний взгляд напоминавшая случайно выброшенный на свалку лоток ювелира. Переноска с провизией стояла сбоку под деревцем, сам Шурик в удобной позе развалился на бережку с книгой в руках.

Книга, одолженный у Рамиааля гримуар, повествовала об узлах силовых линий. В данный момент дханн не собирался подчинять себе Источник — он еще не разобрался, как это делается. Ему требовалось понять, откуда здесь взялись русалки. И каким образом от них избавиться. Обычно нематериальные существа предпочитают находиться рядом с источниками своей энергии, можно сказать, такие места их притягивают. Вода, конечно, непредсказуема и к нежити относится неоднозначно — кого отторгает, кому поможет, — однако пускать чужаков в центр своих владений ни одна сила не станет. Без веской причины.

Памятуя о прошлых неудачах, пытаться напрямую поговорить с Источником он не стал. Рановато для рискованных экспериментов, лучше для начала попробовать более тихие варианты. Вот и сидел изучал справочник да пытался понять, с чего начинать. По всему выходило, что без точного описания структуры узла делать нечего. Посмотрев соответствующий раздел и оценив сложность заклинания, Шурик приуныл и принялся раздумывать, нельзя ли увеличить число этапов, причем растянув их во времени. Он вообще, исходя из собственного горького опыта, предпочитал разбивать одно сложное действие на последовательность простых. Тогда срыв на каком-либо участке не рушил всей работы и не заставлял начинать ее сначала, а всего лишь откатывал процесс к предыдущей точке сохранения. Что с его-то удачливостью немаловажно.

Появление мага из смертных он засек загодя. Точнее говоря, засек амулет, резким нагревом подавший сигнал о неизвестной, но мощной ауре. Книжку, ручку и исчерканный листок бумаги пришлось отложить. Ничего удивительного в появлении чужака он не видел. Гости у Источника, судя по следам, бывают нечасто, однако почти все принадлежат к знающей братии и приходят сюда по делу. Ну и хорошо, заодно познакомятся. Сейчас-то непорядок получается — живет в городе четыре месяца, а в лицо одну только Славомиру видел.

Присмотревшись к человеку повнимательнее, Шурик ухмыльнулся. Редкая птица прилетела, причем сама! Даже искать не понадобилось.

— Счастья и блага могущественному, — в строго выверенном поклоне согнулся колдун. — Мое имя Урзал, среди смертных я известен как Алексей Владимирович Кравцов. Дозволено ли мне потревожить покой господина?

— Пусть путь твой будет ясен и чист, благословенный Тьмой. — Шурик благосклонно кивнул в ответ. Теперь, когда с формальностями покончено, можно поговорить. Точнее, нужно поговорить. — Присаживайся.

— Благодарю.

В ответ на искоса брошенный взгляд на обложке выступила мерзкая харя, злобно оскалившаяся на колдуна. У того дернулись пальцы, — кажется, он хотел скрутить какую-то фигуру, однако в последний момент сдержался. Шурик невольно улыбнулся. Робость, привычная спутница, куда-то отступила, и он почувствовал себя легко и свободно. Расслабляться в присутствии служителя Мрака — величайшая глупость даже для дханна, но пробуждающиеся зачатки ясновидения обещали нечто хорошее и не голосили о близкой опасности.

Благословенных Тьмой не совсем корректно называть людьми. Речь идет не о физическом облике, хотя частое обращение к любой силе запределья коверкает тела адептов иногда до неузнаваемости — различия лежат в области психики. Колдуны видят человеческие души, читают самые сокровенные помыслы, у смертных от них нет тайн. Злых тайн, темных. Сидевший перед Шуриком маг ощущает зло во всех его проявлениях, но неспособен узреть даже крохотной искорки Света. В щедрости он увидит самолюбование, подвиг для него обернется жаждой крови, любовь для темного не более чем похоть. С самого детства колдуны чувствуют окружающие их ненависть, страх, отчаяние, боль, зависть, гордыню и прочие отголоски таящейся в глубине каждого человека грязи. Во взгляде матери они читают обладание и гордость хозяина, владеющего ценным рабом. Неудивительно, что большинство из них кончает с собой.

Сумевшие не только сохранить разум в относительно нормальном состоянии — абсолютно здоровых среди них нет, — но и овладевшие какими-то начальными оккультными знаниями, идут двумя путями. Первые считают мир чем-то вроде большой площадки для жестоких игр, отказываются играть по кажущимся им глупыми и бессмысленными правилам и довольно быстро погибают. Как бы ты ни был силен, против системы не попрешь. Те, кто поумнее, действуют иначе. Они с паучьей кропотливостью сплетают сети из шантажа, подкупа и угроз, со временем превращая окружающих в послушных марионеток. Они готовы пойти на любую подлость ради достижения цели, причем сами себя подлыми не считают.

Ведь смысл понятия «честь» им недоступен.

— Ты искал меня или пришел сюда по своим делам? — поинтересовался дханн.

— Я надеюсь подчинить одного из этих духов, — кивнул в сторону омута с русалками колдун. — Таких слуг у меня еще нет.

Шурик прикинул уровень силы собеседника, проверил следы от недавно проведенных обрядов, легкую неуверенность, прозвучавшую в последней фразе. Похоже, Урзал не слишком опытен. Зачаровать русалок довольно просто, надо только знать как.

— Не стоит принуждать утопленников силой, — посоветовал демон. — Они будут рваться на волю, постараются отомстить. Лучше узнать, из-за чего они остались в мире живых, и попробовать выполнить просьбу. Чем наградят — неизвестно, но какой-то навар точно выйдет.

Лицо колдуна исказилось в гримасе удивления и тут же вновь вернулось к учтиво-нейтральному выражению. Маска сползла буквально на миг. У Шурика сложилось впечатление, что его визави даже не задумывался о возможности получить желаемое миром.

— Вы тоже находитесь здесь из-за покойников?

Шурик уселся, сложив ноги в позе лотоса. Разговор, судя по ауре колдуна, обещает быть долгим, поэтому лучше устроиться поудобнее.

— В каком-то смысле. Мои интересы лежат в другой области, но если есть возможность узнать нечто полезное, то почему бы не использовать шанс? Тем более что ближайшее будущее обещает немало хлопот всем нам.

— Простите?

— Я про священников говорю. Они уже приехали?

— Еще нет, — закусил губу Урзал. — Жду со дня на день.

— Ну значит, мы вполне успеем заключить соглашение.

Мужчина напрягся и словно бы случайно прикоснулся к пряжке ремня, вызвав тем самым широкую ухмылку дханна. Растерянность колдуна выглядела забавной. Привыкнув видеть мысли и чувства собеседника, сейчас он откровенно растерялся, столкнувшись с совершенно «закрытым» существом. Потому и хватался за амулеты, хотя прекрасно осознавал их бесполезность.

— Какое соглашение?

— Откуда же мне знать! — искренне удивился Шурик. Хорошее настроение требовало выхода, и он не удержался от шутки: — Старшие говорят, обычно в таких случаях предлагают обменять душу на что-нибудь полезное, но мне твоя душа не нужна. Хотя готов за небольшой куртаж свести с покупателем.

— Так ведь продажа души — сказка! — занервничал смертный.

— Конечно, сказка, — согласился молодой демон. — Но вы, люди, всегда чего-то хотите. Власти, славы, богатства, силы, молодости, красоты — список продолжи сам. Маги в этом отношении ничуть не отличаются от простых смертных. Поэтому я готов спорить на желание, что, стоило тебе заслышать о заявившемся в город дханне, как в голове сразу возникла мыслишка: «А не попросить ли мне у него чего-нибудь этакого?» И сейчас, при виде меня, та мыслишка опять вцепилась и не отстает. Нормальная реакция, только есть два момента, которые просители обычно упускают из виду. Мы могущественны, но не всемогущи, это раз; и любой товар имеет свою цену — два. Причем дханны — монополисты.

— Не ожидал от вас интереса к экономике.

Колдун, кажется, слегка прибалдел. Повисло молчание, во время которого Ассомбаэль вспоминал веселого студента-кубанца, на практике знакомившего его с основами торговли. Они оба подрядились работать в небольшом магазинчике возле Казанского вокзала, продавали разную мелочь в соседних отделах. Серега мог втюхать абсолютно любой товар, даже песок папуасам. Интересно, как он там? Перед самым увольнением — Шурик случайным рыком до смерти напугал визгливого пекинеса жены какого-то чиновника, и парик с тетки неловко сорвал — соратника по борьбе с жизненными неурядицами как раз повысили до старшего менеджера.

— Не отвлекаемся, — потребовал толстяк. — Время дорого.

— А если я ничего не попрошу? — собрался с мыслями колдун.

— Я скажу, что ты, возможно, сделал правильный выбор.

— Возможно?

Шурик пожал плечами:

— Я же не знаю твоей ситуации. Иногда приходится влезать в долги, чтобы выжить.

Урзал призадумался. Думал он хорошо, красиво, целиком сосредоточившись на оценке услышанного. Спокойно взвешивал «за» и «против» сделки с демоном. Небрежно уточнил:

— Поговаривают, вы любите давать не совсем то, что подразумевает проситель?

— Черный пиар конкурентов, — мгновенно отреагировал дханн. — Наказываем только тех, кто пытается нас обмануть.

Колдун потер лоб, пытаясь избавиться от появившейся головной боли.

— По-видимому, мне стоит сначала высказать просьбу и узнать цену.

— Хорошая мысль.

Человек с подозрением посмотрел на добродушного, как Будда, демона, но принялся исповедоваться:

— В данный момент у меня две проблемы, точнее говоря, один вопрос и одна грядущая неприятность. Под неприятностью я подразумеваю скорый приезд церковников. Они традиционно не любят посвященных Тьмы и заранее подозревают нас во всех преступлениях, случившихся за последние двести лет. В прежние времена просто сжигали или устраивали несчастный случай, сейчас могут попытаться сфабриковать улики или опять-таки просто прибьют в тихом уголке. Хотелось бы иметь какую-нибудь защиту.

— Понятно. А что за вопрос?

— Не удается провести часть ритуалов, — поморщился темный. — Связанные духи отказываются подчиняться. Мне кажется, я совершаю принципиальную ошибку, только не могу понять какую.

— О каких обрядах идет речь?

Урзал продиктовал несколько названий, заставивших Шурика ненадолго призадуматься. Ну со вторым пунктом все понятно. Колдун оказался самоучкой, поэтому его неведение в ряде принципиальных вопросов естественно. Непонятно, как избавить поцелованного Тьмой от внимания служителей Света. Молодой дханн искренне признавал свое неумение общаться с разумными; выстраивать сложные теории и рыться в замковой библиотеке у него получалось лучше. Ждущие подвоха монахи к каждому его слову будут относиться с подозрением, любая попытка вмешательства приведет к ухудшению ситуации.

Беда в том, что установленные старейшими правила повелевали помочь Урзалу. Тот был своим. Безжалостным, коварным, беспринципным, подлым, но своим. Ассомбаэль обязан хотя бы формально предложить ему вариант решения проблемы. Ведь нигде не сказано, что помощь будет безвозмездной!

— Уезжать из города ты не хочешь?

— Не вижу смысла.

Логично. В любом другом месте он столкнется с той же ситуацией, даже худшей. Колдун привязан к земле и ее порождениям, за пределами родных краев его силы слабеют. Почему так? Вечность ведает. У каждого свои слабости.

— Что касается церковников, — откровенно высказался Шурик, — помочь тебе я могу одним способом. Свести с кем-то из родственников, нуждающихся в услугах темного и согласного приютить его в обмен на службу. Устраивает такой вариант или нет, решай сам.

— Не устраивает, — категорически отказался смертный. — Мне нельзя покидать город. Но разве могущественные не имеют права брать под защиту живущих на своей земле людей? Славомира сказала…

— Это не моя земля, — торопливо открестился Шурик. — Упаси меня господь от такого счастья.

В голове его испуганными зайцами заскакали мысли. Вмешательство престарелой маньячки сулило непредсказуемые последствия, причем парень нутром чуял: эти самые последствия ему не понравятся.

— Что она говорила?

Демон качнулся вперед, оперся кулаками на землю и словно бы раздался вширь. Человек почел за лучшее немедленно отрапортовать:

— Только то, что вы можете помочь, могущественный. Вам наверняка потребуются помощники перед грядущим завоеванием владения и последующим основанием собственной семьи, поэтому имеет смысл предложить службу в обмен на покровительство.

Ответом на честность послужил глухой утробный рык и треск раздираемого одеяла. Колдун сам не заметил, как вскочил на ноги и отбежал, спрятался за ближайшим деревом и уже оттуда с опаской наблюдал за гневом дханна. Зрелище ему не понравилось, поэтому естественное желание свалить подальше он подавлять не стал, а, наоборот, почел за благо бежать быстрее. Точнее говоря, он попытался скрыться. Тяжелая рука легла на плечо, и стоило ему обернуться, как в опасной близи возникло совершенно спокойное круглое лицо.

— Извини, — толстяк почесал в затылке, — на меня находит. Иногда.

— Ничего страшного, — человек безуспешно попробовал отойти назад, — не обращайте внимания.

— В большинстве случаев я так и делаю, но иногда требуется слишком многое ремонтировать, — смутился Шурик. — Вернемся к разговору.

— Как пожелаете.

— Так. Монахи. Ты просто опасаешься их внимания или есть что-то конкретное? Ах да, с кем я говорю. Тяжелые случаи нарушений Соглашения есть?

— Нет!

Дханн недоверчиво посмотрел на колдуна. Он слышал о случаях обмана его сородичей смертными, но прежде списывал их на глупость самих обманутых. Теперь настало время убедиться, что одного умения читать ауры недостаточно для уверенности в правдивости полученных сведений. Не оставайся Шурикова ладонь на плече человека, он тоже мог бы поверить услышанному.

— Врешь.

— Простите, могущественный. — Урзал по-настоящему испугался, осознав, кого пытался обмануть. — Исключительно в силу привычки.

Рука дханна дернулась куда-то в район ягодиц.

— У меня тоже такая была, в детстве. Воспитатели отучили. Так чего натворил?

— Соглашения я не нарушал, могущественный, — зачастил колдун. — Только Уголовный кодекс. Да и то можно отбрехаться при хорошем адвокате. Я владею небольшой фирмочкой, занимаюсь поставкой овощей в Москву, и периодически возникают проблемы с местными бандюками. Люди они жадные, натравить их друг на дружку легко, но иногда приходится применять летальные средства.

— Русалка тебе для этих дел нужна?

— Нет, что вы! Нанять киллера безопаснее, да и надежнее!

— Угу.

Насчет надежности использования магии для убийства простых смертных Шурик мог бы поспорить, но в вопросе безопасности он полностью стоял на стороне темного. Что характерно, сейчас тот не врал. Колдовство он конечно же применял, однако определенную границу не переходил и допрос с пристрастием, если понадобится, выдержит. Поэтому дханн отпустил пошатнувшегося человека и спросил:

— Должником моим будешь?

— Зачем? — мгновенно напрягся колдун. Толстяк ухмыльнулся.

— Объясняю по порядку. Раз ты не хочешь уезжать из города и в то же время просишь защитить от христиан, то, кроме как за мою спину спрятаться, другого варианта нет. Так? Не кривись, зубы у тебя здоровые, не болят. Мне персональный колдун ни в коем качестве не нужен: принятого я только лет через десять привязать смогу, воевать не намерен, враги далеко. Посему предлагаю следующее. Мы заключаем ряд, обычную сделку — я отвечаю на твой вопрос насчет неудачных ритуалов, ты обязуешься служить службу в течение года. За год всяко разберешься, чего от святош ждать. Ну пойдешь ко мне в закупы?

— Что нужно будет делать?

— Не знаю, — пожал плечами дханн. Выглядело движение так, словно пошевелилась гора. — Может, вообще ничего, может, все-таки понадобится нечто. А если думаешь: дескать, кота в мешке предлагаю, — так скажу: без моей помощи у тебя и дальше призванные духи бузить станут.

Судя по виду, темному очень хотелось спросить почему, но он сдержался. Демон сказал достаточно, большего от него не дождешься. Но соглашаться служить нелюди…

— С вашего позволения, я не готов дать сейчас ответ.

— Думай, — согласился Ассомбаэль. — Время у тебя есть.

Мужчина подошел к барной стойке и заказал стакан минеральной воды. С удовольствием выпил, жадно двигая кадыком, сразу же расплатился тысячной купюрой, оставив сдачу на блюдечке. Не оглядываясь, вышел из ресторана. Следом за ним отставила допитую чашку чая скучавшая с полчаса женщина. Она пошла следом.

Когда женщина вошла в одноместный гостиничный номер, мужчина сидел на обшарпанном стуле и глядел в окно. Второй этаж, практически ничего не видно. Он не обернулся, услышав щелчок закрывающегося замка, не прореагировал на стук шагов. Просто кивнул. В ответ послышался шорох снимаемой одежды.

Спустя минут двадцать он лежал на узкой смятой постели, бездумно глядя в потолок. Женщина одевалась рядом, почему-то пряча глаза. Внезапно руки ее замерли, она впервые посмотрела прямо на мужчину. Тот криво усмехнулся. Быстро встал, открыл окно, не скрываясь, оглядел пустынную улицу. Совершенно голый, вышел в коридор гостиницы.

Женщина одними губами прошептала вслед ему «спасибо» и спрыгнула вниз.

Его имени она так никогда и не узнала.

Настасья выглядела испуганной, Олег совершенно не ожидал увидеть ее в таком состоянии. Сеструха всегда казалась ему особой сильной, самоуверенной. Контролирующей ситуацию. Она точно понимала, чего хочет, куда собирается попасть, какая у нее текущая цель и как ее добиться. Простая деревенская женщина смотрела на большинство людей с легкой насмешкой, словно забавляясь творимой ими суетой, словно четко знала — у нее все получится. Все, за что бы она ни взялась.

И вот сейчас она сидела на переднем сиденье его машины, торопливо глотала воду из пластиковой бутылки и поминутно оглядывалась назад. От предложенных сигарет отказалась, но смотрела на них так жадно, что Олег не выдержал:

— Да возьми ты, не мучайся!

— Нельзя. Я беременна.

Мужчина невольно присвистнул.

— Даже не знаю, что сказать. Тебя поздравлять или сочувствовать?

— Сама не знаю… — Сестра выбросила опустошенную бутылку в окно и принялась смотреть на проносящиеся мимо деревья. — Ребенка я хотела, да и сейчас хочу. Просто его отец… Его убили. И, кажется, теперь идут за мной.

— Кто? — напрягся Олег.

— Долго рассказывать. Можно у тебя пару дней пересидеть? Я не хочу тебя впутывать, просто мне надо…

— Настюша, заткнись. Мы сейчас приедем ко мне домой, и ты мне расскажешь, во что вляпалась. Поняла?

Сестра промолчала. Кажется, посвящать Олега в перипетии неожиданно бурной жизни она не собиралась ни при каких обстоятельствах. Поэтому на вопросы не отвечала, молчала намертво.

Оживилась она только возле самых ворот. Зашевелилась в кресле, как будто не могла решиться — то ли выскочить из приостановившейся машины, то ли довериться родичу и проехать на территорию усадьбы. Она внимательно выслушала беседу Олега с кем-то по интеркому, его приказ обо всех подозрительных машинах немедленно докладывать ему. Вроде бы решилась остаться, но продолжала встревоженно крутить головой и даже принюхиваться.

— Что это за место?

— Работаю я здесь, начальником охраны. И живу тоже здесь, — недовольно буркнул брат. — У хозяйки несколько флигельков пустовало, вот она и предложила у нее разместиться. Удобно — все под боком.

— Здесь ничего странного не происходило?

— Ничего, — обрубил Олег. Говорить о работе, вообще о своей жизни он не собирался. Намного больше его интересовало, о чем Настюха не хочет говорить. Что это за история с беременностью и непонятными преследователями? Он собирался прямо сейчас, не теряя времени, вытянуть из нее правду, чтобы подключить многочисленные связи и как-то решать вопрос.

Машина быстро прокатилась по усыпанной мелким гравием дорожке к небольшому домику, за последние два года ставшему жилищем новому начальнику службы безопасности холдинга «НБМ». По территории усадьбы было разбросано четыре таких флигелька — два для гостей, один Олегов, и еще в одном, последнем, поселился Свинтус. Так охранники между собой называли «племянника» хозяйки, впечатляющего крупными габаритами. В лицо его задирать опасались из соображений субординации и боязни потерять хорошее место, тем более что, по общему мнению, парнем он был неплохим, хоть и со странностями. Олег же точно знал, никакой родни у Аллы нет. Поэтому личность приблуды, равно как и причины его появления интересовали его чрезвычайно.

Легок на помине.

Прямо посреди дороги, загораживая проезд, стоял Свинтус. Стоял, не собираясь сходить с места. Шагов за двадцать до него двигатель чихнул, пару раз кашлянул и замолк окончательно, машина прокатилась еще несколько метров по инерции и стала. Олег чертыхнулся. Разговаривать сейчас он ни с кем не хотел, особенно разбираться с мутным хозяйкиным племянником. Он намеревался устроить Настюху, накормить, вытрясти из нее четкий рассказ о проблемах и начать их решать — именно в такой последовательности.

— Настен, давай-ка…

Женщина смотрела на широкоплечую фигуру перед машиной побелевшими от страха глазами. Губы у нее тряслись, в дрожащих пальцах она нервно сжимала трещавший платок. Настя сжалась в комочек, словно пытаясь поглубже вдавиться в сиденье и спрятаться от чего-то ужасного, глаза ее остекленели. Олег выругался. Что испугало сестру, он не понял, но Свинтус точно к этому причастен.

Олег открыл дверцу и быстро выбрался из салона. Он хотел подойти к парню и разобраться, чего тому нужно, но успел сделать всего четыре шага. Его намерения прервало раздавшееся у бедра рычание. Огромный доберман Джек, вожак охранявшей усадьбу стаи, с неприкрытой угрозой скалил клыки, пока что предупреждая — стой, дальше нельзя. Из росших около дороги кустов выбрались еще четыре мощных пса, окруживших полукольцом машину.

Свинтус поманил Настю пальцем. Вид у него был мрачный и решительный.

Сестра всхлипнула, отрицающе затрясла головой. Шурка нахмурился. Лобовое стекло само собой вылетело вперед, просвистело над головой присевшего Олега и влепилось где-то позади сморгнувшего парня. Настюха вскрикнула.

— Выходи.

На сей раз женщина не осмелилась спорить. Не отрывая от Шурика глаз, она слепо нашарила ручку, дернула раз, другой, наконец-то сумела открыть дверцу и кулем вывалилась наружу. С трудом поднявшись на ноги, она встала рядом со злым и растерянным братом.

— Да что здесь…

— Помолчи. — Олег внезапно ощутил, как от короткого приказа толстяка у него отнялся язык. Рядом переступил лапами Джек. Олег сам учил собак реагировать на вид оружия, поэтому вытащить ствол не пытался, но рука невольно тянулась к карману пиджака. — Рассказывай.

— Я Чернотрава, — сбивчиво заговорила Настюха. — В город приехала дочку зачать. Время… Пора пришла. Следующий подходящий день только через два года будет. Отца отыскала, цену заплатила, все сделала как полагается. Только за мужчиной чернецы пришли. Убили. Я думала, его одного возьмут, но они и за мной следом едут.

— За что?

— Не знаю, могучий. Силой клянусь, не знаю! — с лихорадочной частотой выкрикнула женщина. — Видела его один раз, даже словом не перемолвилась! К брату подалась, хотела ночь переночевать да домой, к старшей, ехать совета просить. Думала, уйду тихо, а оно вон как вышло. Я же не знала, что Олег тебе службу служит!

— Почему хвост не скинула?

— Не смогла я! Есть среди них маг сильный, не мне чета!

— Тихо. — Свинтус, совершенно не похожий на себя обычного, задумчиво потер подбородок. Олег внезапно вспомнил, что в природе иной дикий кабан в одиночку выходит против медведя и, случается, распарывает хозяину леса острыми клыками брюхо. Сейчас именно такой кабан посмотрел на него: — Значит, так. Отведешь сестру домой, спрашивать ни о чем не смей. Я узнаю. Тебе, Чернотрава, в усадьбе сидеть безвылазно. Как с тобой дальше быть, потом решу.

Парень развернулся и направился к своему домику, следом за ним цепочкой потянулись собаки. С его уходом напряжение если не спало, то слегка ослабло. Стоило Олегу почувствовать, что он снова может двигать языком, как он с возмущенным видом развернулся к сестре. Спросить или наорать не успел — ноги у Насти подогнулись, и она с растерянным лицом рухнула в обморок.

В углу лаборатории заявившаяся на зов Алла заметила нечто новенькое и подошла ознакомиться. К ночному бодрствованию она понемногу начала привыкать и даже находила в этом некое удовольствие. Днем внимание отнимала работа, вечер был отдан на откуп дочери, и только время после десяти женщина могла посвятить себе. Как ни странно, четырех-пяти часов на сон хватало. Дханн объяснял свежий вид принятой влиянием своей крови, сама Алла тоже не видела другого объяснения. Ей внезапно полюбилось бывать во флигельке Шурика — тот часто притаскивал или изготавливал всякие странные предметы, при ближайшем рассмотрении оказывавшиеся довольно любопытными вещичками. А уж для чего он их использовал!

— Это что? — Она ткнула пальцем в табуретку, на которой стояла фотография в деревянной рамочке и пара зажженных свечей, здесь же дымилась курительница с какой-то ароматной вонючкой.

— Мне был нужен символ, никак не связанный с религией, но однозначно признаваемый большинством людей в качестве авторитета. — Шурик продолжал рыться в груде мусора на столе. — На мой взгляд, выбор удачный.

Женщина еще раз оглядела изображение автомата Калашникова и покивала. Действительно, аргумент весомый. Тем временем дханн сунул в карман куртки найденный моток веревки и перешел к шкафу, недовольным тоном рассказывая:

— Твой безумный Олег приволок ведьму на мою землю. Разрешения не спросясь, амулетами увешана, словно на войну идет, да еще и прятаться вздумала! Вообще-то их обоих надо убить, другим в назидание.

— Стоп! — От его слов Алле словно холодной ладонью по затылку провели. — Какую ведьму?!

Толстяк фыркнул, но соизволил пояснить:

— Обычную. Она его сестра или кто-то вроде того. И самое плохое — за ней хвост.

— Какой хвост?

— Еще не знаю. Сейчас вместе пойдем да посмотрим.

— Куда пойдем?

Шурик развернулся лицом к женщине, что в его исполнении выглядело весьма угрожающе, и подозрительно осмотрел ее сверху донизу. Та ответила ему настороженным и растерянным взглядом.

— Как-то ты сегодня туговато соображаешь, — куртуазно заметил дханн. — Допингу дать?

— Нет!

— Тогда пошли, нечего засиживаться.

Он вышел из комнаты, следом за ним потянулась мучимая неприятными предчувствиями Алла. Обычно Шуриковы эксперименты заканчивались с результатом непредсказуемым, отчего принимать в них участие с каждым разом хотелось меньше и меньше. К сожалению, отказаться она не могла. Установившаяся связь делала принятого, слугу, спутника и жреца особо чувствительным к эмоциям хозяина, поэтому с некоторых пор желания дханна начали приобретать для Аллы форму внутреннего побуждения. Оставалось надеяться на лучшее да пытаться вызнать, что поганец задумал.

— Так куда мы идем?

— Девка клянется, что за ней следят, — не слишком вежливо ответил толстяк. Он, кажется, сильно сердился. — Пока она внутри ограды, найти ее будет сложно, но пройтись по оставленному машиной отражению много ума не надо. Отражением, чтоб ты знала, называется остающийся в информационном поле планеты отпечаток материального предмета. Живые существа оставляют отпечаток где-то на полчаса, ведающие или артефакты — в зависимости от силы и возраста.

— А дханны?

— Дханны за собой следы подтирают.

Дальнейший разговор прервался по причине впадения Шурика в состояние ворчливого уныния. Остаток пути до ворот прошел под непрекращающийся бубнеж о несовершенстве человеческой расы и отдельных ее представителей, заодно парень нехорошо отозвался о собственных родственниках, правда избегая имен. Пожаловался на судьбу, подкидывающую подлянки когда не надо, словно у него уже сейчас проблем не хватает. Под нескончаемое ворчание парочка прошла через калитку, провожаемая недоуменными взглядами охраны.

— Подходящее место, — потоптавшись по асфальту, наконец остановился толстяк. Он вытащил из кармана пластиковый одноразовый стаканчик, зачерпнул воды из ближайшей лужи и пихнул его Алле: — Подержи.

— Только один вопрос, Шурик. — Женщина брезгливо держала грязный стакан на вытянутой руке. — Ты прежде что-либо подобное делал?

— Дважды.

— И как?

— Второй раз — удачно.

Пока принятая обдумывала, следует ли трактовать полученный ответ как «я исправил начальные ошибки и теперь знаю, что делать» или «в половине случаев мне везло», ее повелитель успел выложить на дороге из веревки восьмерку. Алла стояла в одной части плетения, Шурик — в другой и в данный момент заканчивал хитрым узлом завязывать концы шпагата. Замыкая окружность.

— В общем, так, — выпрямился дханн. — Глядишь в воду и ни в коем случае не отрываешь взгляда. От тебя ничего не зависит, просто старайся расслабиться и позволить образам возникать самостоятельно. Не мешай силе течь. Поняла?

— Ты уверен, что это безопасно?

— Я уверен, что если мы ничего не сделаем, у нас возникнут проблемы. В стакан смотри.

Чувствуя себя идиоткой, Алла опустила взгляд. Вода как вода, грязная от глины и неизбежного мусора. Надо бы для очистки ведущей к усадьбе дороги дворника нанять или субботник устроить. Стакан мелко подрагивал в руке, отчего поверхность воды колебалась и шла мелкими волнами, не позволявшими сосредоточить взгляд на чем-то одном. Хотя пристально смотреть никуда и не надо, если верить Шурику. Нужно расслабиться, скользнуть расфокусированным взглядом в глубину, почувствовать, как ободок сосуда медленно поднимается вверх…

Черный джип ехал быстро, за сотню. Женщина ощущала нетерпение и азарт сидящих внутри людей, их желание поскорее разобраться с удачно начатым делом. Четверо, в машине сидят четверо, причем двое почувствовали ее внимание и вяло пытались вычислить, кто пожаловал к ним в гости. Вяло, потому что сомневались в своей правоте. Алла захотела взглянуть поближе на странных людей. Словно повинуясь ее желанию, картинка приблизилась, укрупнилась, эмоции пассажиров и водителя потекли в сознание женщины легким, ненавязчивым шепотом. Неизвестно, сколь многое смогла бы она рассмотреть, не помешай ей рывок невидимой привязи.

— Что это было? — Алла подозрительно рассматривала судорожно смятый и треснувший стаканчик.

— Какие-то маги, — пожал плечами Шурик. Состояние принятой, судя по отрешенному виду, его не волновало — дханн мыслил над вопросами стратегическими. — Не соврала девка.

— И они едут сюда? — уточнила женщина.

— Уже не едут. Я обманку кинул — она их в Мурманск приведет. Ладно, — толстяк хозяйственно смотал веревочку и сунул ее в карман, — пошли поспрошаем болезную. Только умоляю, не вздумай в разговор вмешиваться!

Жил Олег по-спартански, без излишеств. Привыкнув к ночевкам в средней руки гостиницах и не имея времени заняться собственным бытом, он поневоле довольствовался минимумом. Жены у него не было, сам же безопасник привнести уют в дом не умел, не научился. К тому же работа требовала постоянного внимания. Олег понимал, что своей текущей должности на сто процентов не соответствует и оказался на ней во многом случайно. Он хороший телохранитель, эту службу знает, но начальнику отдела безопасности крупного холдинга требуются иные навыки. Когда Алла Борисовна принимала его на работу, она нуждалась не в специалисте по экономической разведке или человеке с хорошими аналитическими качествами, а именно в верном помощнике, умеющем обращаться со стволом. Ситуация так сложилась. После смерти ее отца нашлись люди, недовольные доставшимися им кусками, и какое-то время пришлось жить на осадном положении. Недолго — кое-кто в верхах защитил дочь друга. Ну а когда цейтнот прошел, ничего менять хозяйка не стала.

Сидевшая на узкой кровати девушка с момента пробуждения выглядела неважно. Как свернулась в комок, обхватив колени руками да изредка с тонким скулежом хватаясь за голову, так и не шевелилась. Вопросов встревоженного брата она словно не слышала, замкнувшись в своих переживаниях и выйдя из состояния прострации лишь однажды. В ответ на крики разозлившегося Олега она впала в истерику и полезла драться, а затем, когда мужчина скрутил ей руки и уложил брыкающуюся Настасью лицом вниз — задача, оказавшаяся невероятно сложной, — уткнулась в подушку и зарыдала. Но сколько Олег ее ни расспрашивал, получить хоть каких-то объяснений он не смог.

— Сидишь, стало быть?

Доски пола не заскрипели, не было слышно и щелчка замка. Свинтус по-хозяйски вошел в комнату, уселся в жалобно затрещавшее кресло, и только тогда из короткого коридора, ведущего к выходу, послышался цокот каблуков женских туфель. Хозяйка не стала входить в комнату — остановилась в дверях, прислонившись к косяку.

— Да что здесь происходит! — Мужчина сам не заметил, как оказался спиной к стене и с зажатым в руке пистолетом.

— Помолчи, Олег, — тихо приказала Алла Борисовна.

— А кстати! — прищурился толстяк. — Много он знает?

Настасья невероятным образом умудрилась принять стойку «смирно» в сидячем положении и со сгорбленной спиной. Каким образом ей удалось подобрать позу, создавшую впечатление полной покорности року, для дханна навеки осталось непонятным.

— Ничего, могущественный. В наши дела он не посвящен.

— Ну так придется посвятить, — приказал Шурик. — Пусть знает, кого родней зовет. Что касается тебя и твоих преследователей. Кто они такие и кому служат, мне неведомо, да и неинтересно. Со следа я их сбил, и хватит. Долги признаёшь?

Девушка сглотнула, но ответила:

— Признаю.

— Тогда слушай. За то, что в моем доме без спросу ворожить пыталась, вирой тебе назначу осколок Алатыря принести. Где-то с палец размером, большего не надо… — Тут Шурик смерил скептическим взглядом и отметил: — Большего ты стащить и не сможешь.

Настасья слегка расслабилась, но именно слегка. Уйти от демона малой ценой после всего того, что ненароком натворила, она не надеялась. Мыслила женщина совершенно правильно, потому как дханн паузу держал недолго и продолжил перечисление «процентов по счетчику»:

— Дочери же твоей, нерожденной, однако мною в материнской утробе спасенной, придется службу отслужить. Потом, когда в силу войдет.

Чего-то подобного ведьма ожидала, и все равно требование местного хозяина ей не понравилось. В другой ситуации она начала бы спорить, торговаться, попыталась бы снизить плату за полученную помощь. Сейчас же не посмела и просто тихо радовалась, насколько легко отделалась. Правда, еще придется с братом объясняться.

Тоже задача непростая, если вдуматься.

— Вроде все? — сам у себя спросил Шурик. — Да, все. Приноси роту, ночь можешь здесь провести, а утром уедешь, куда тебе надобно. И запомни, в следующий раз так легко не отделаешься.

— Прости, могущественный, — встала с кровати и до пола поклонилась Настасья, испрашивая прощения. — Не думала я тебя здесь встретить, не со зла так поступила.

— Будь со зла, я с тобой и разговаривать не стал бы, — фыркнул дханн. — Ну?

Ведьма торопливо достала из кармашка на платье маленький ножичек и полоснула себя лезвием по ладони. Глядя на выступившую кровь, она принялась мерно проговаривать непонятную половине присутствующих абракадабру — древний заговор, половина слов которого была забыта за ненадобностью, а вторая успела изменить прежнее значение. Алла смотрела с интересом, игнорируемый Олег с пистолетом в руке чувствовал себя дурак дураком.

Выслушав принесенную клятву, Шурик, скрывая удовольствие, провел лапищей по ладони женщины. Кровь исчезла, не осталось и шрама. Впрочем, обе высокие договаривающиеся стороны прекрасно знали, что, вздумай Настасья обмануть толстяка, расплата последует неминуемо, и будет она быстрой и жестокой. Дханн осторожно, стараясь не слишком сильно давить на ручки, поднялся из кресла и скомандовал принятой:

— Пошли отсюда. Время позднее, дел невпроворот, а все потребное Олегу она сама расскажет. Чего не поймешь, — обратился он к мужчине, — завтра у меня спросишь. Все, бывайте.

Алла тихо засмеялась и подмигнула ошарашенному подчиненному. Сегодняшняя ночь доставила ей массу удовольствия, в основном благодаря лицезрению растерянного лица Олега. Она давно порывалась рассказать кому-нибудь о двуличной сущности Шурика — останавливал запрет и данное обещание молчать. Теперь можно будет потрепаться, пожаловаться на творимые покровителем безобразия, обсудить дела, творящиеся в поместье. И вообще — безопасник всегда сохранял спокойствие, выдержку, поэтому наблюдать его недоуменную физиономию было очень приятно. Также хорошего настроения прибавляли проведенные с ее участием ритуалы, вопреки обыкновению ничем плохим не закончившиеся. В критической, как начала понимать женщина, ситуации дханн действовал решительно и с полным осознанием последствий своих поступков, что заставляло взглянуть на личность извечного неудачника с уважением и являлось приятным сюрпризом. Не ожидала Алла от Шурика жесткости, привыкла считать его мямлей.

Непонятная парочка так же стремительно, как и пришла, удалилась, оставив после себя одного злого мужчину и одну успокоившуюся, хоть и не до конца, девушку. Истерика у Настасьи закончилась, поэтому она наконец-то обратила внимание на брата. От ее счастливой улыбки Олег взбесился окончательно:

— Да что за фигня-то такая!

— Ой, ты же не знаешь!

Осознав, что неприятности закончились и отделаться удалось малой кровью, ведьма находилась в малость неадекватном состоянии. Сейчас для нее все люди были братьями, а оказавшийся поблизости Олег так вовсе казался любимым родственником, заслуживающим самого дорогого подарка. О том, что именно он притащил ее в убежище демона, Настасья подзабыла.

— Ведьма я, — как ребенку, пояснила девушка. Мужчина почувствовал пробежавший по спине холодок. — Дар по материнской линии передается веков уже шесть.

Олег закивал. Похоже, у сестренки и в самом деле серьезные проблемы. Ничего, отдохнет, выспится, он врача хорошего знает… Настасья засмеялась, глядя на брата с выражением превосходства:

— Вот смотри.

Над ее раскрытой ладонью появлялся и исчезал, появлялся и снова исчезал легкий, трепещущий огонек.

Олег сглотнул, с недоверием, осторожно провел рукой над пламенем. Внимательно оглядел запястье сестры, выискивая трубочку для подачи газа, посмотрел, нет ли где спрятанного голопроектора. Настасья наблюдала за его потугами с усмешкой.

— Это какой-то фокус.

— Да? И какой?

— Не знаю и знать не хочу. — Варварин наконец-то сунул пистолет в кобуру и уселся на кровать рядом с сестрой. — Не пойму только, зачем ты меня дурачишь.

— Ты сам из себя идиота делаешь, когда собственным глазам верить отказываешься.

Олег еще раз осмотрел поднесенную прямо к лицу ладонь. Пламя не исчезало.

— Свинтус об этом велел рассказать?

— Как ты его назвал?! — Как-то мгновенно Настасья оказалась вцепившейся ему в рубашку, с ужасом оглядывающейся по сторонам, яростно шепчущей ему прямо в ухо: — Не вздумай повторять! Слышишь?! Узнает — убьет!

— Да его все так зовут. — Олег безуспешно пытался отцепить руки сестры от ворота. — За глаза, ясное дело. Ты чего так его боишься-то?

— Он хозяин.

Настя обмякла, уткнулась лицом брату в плечо и глухо проговорила:

— Хозяин. Могущественный. Простые люди зовут их демонами.

Шурик шагал, смешно заложив руки за спину и слегка подпрыгивая в такт мурлыкаемой песенке. На пристроившуюся сбоку принятую он покосился с симпатией, но своего занятия не прервал. Алла поинтересовалась:

— Доволен?

— А как же! Магов чужих обманул — раз. Должника заимел — два! Заклятие, на поместье наложенное, проверил — три! Скажешь, нечем гордиться?

— Не лопни от гордости, гений, — по-доброму подколола его Алла. — Лучше объясни: зачем ты девчонку пугал? Какой-то камень с нее требовал, руку резать заставил.

— Эта девчонка лет на десять тебя старше, — просветил помощницу Шурик. С удовольствием полюбовался смесью зависти и изумления, возникшей на лице Аллы, и коротко пояснил: — Ведьма. До смерти мужиками крутить станет. И не пугал я ее, а требовал свою законную пеню. Клятву же взял, чтобы у нее не возникло соблазна попытаться меня обмануть.

— Так что за камень-то?

— Обычный материал из необычного места, — махнул рукой дханн. — Долго рассказывать, проще сводить при случае. Мне для поделок нужно. Силенок у Настасьи не больно-то много, даже по людским меркам, поэтому стребовал я с нее по принципу: с паршивой овцы хоть шерсти клок. Зато дочь ее мне жизнью обязана, может, со временем второй принятой станет.

— Не далековато планируешь?

Шурик смутился:

— Да я не планирую. Так, увеличиваю полезные вероятности.

После недолгого молчания, прерываемого только поскрипыванием песка под ногами женщины — парень, при всех его габаритах, ступал совершенно бесшумно, — Алла продолжила утолять любопытство:

— Как думаешь, кто за ней гнался?

— Да кто угодно. Она не знает даже, отчего ее преследовали, поэтому гадать можно до бесконечности. Ведьма их чернецами назвала, только не похожи они на монахов. Может, маги из орденов, или Ватикан бойцов послал, или какой-то враждебный моему Дом под смертных прикидывается.

— То есть вы и между собой деретесь? — сделала неприятный вывод Алла.

— Ясное дело. Живем долго, память хорошая, возможностей нагадить хватает… — Шурик тоскливо вздохнул и скуксился. Видимо, вспомнил нечто неприятное, раз постарался поскорее вернуть разговор в русло прежней темы: — Я думаю, здесь действовали все-таки смертные, пусть и обладающие неплохими знаниями. Внаглую лезть на чужую территорию — значит объявить войну, которая сейчас никому не нужна. Ну то есть мне так кажется.

— Среди людей много чародеев?

— Смотря как считать. Мало, если сравнивать с общим числом людей, и слишком много по сравнению с дханнами. Причем все они наши потомки. Смертные не приспособлены к прямому общению с вечными силами, их тела не обладают нужными органами, системами, и мозг недостаточно развит. Ты, наверное, слышала, что человеческий мозг используется лишь на десять процентов от возможного? Дескать, если научиться подключать оставшиеся девяносто, то чуть ли не богом станешь? Враки это все. «Спящие» отделы состоят из глиальных клеток и являются вспомогательным окружением для нейронов, чем-то вроде питательной среды. Человека можно сделать умнее, проложив дополнительные синаптические связи, но научить его оперировать незримым на уровне дханна… Необходимо полное перерождение организма. Что ты так смотришь? Самообразовываюсь помаленьку, терминологию вашу изучаю.

Поэтому по сравнению с нашими возможности смертных магов невелики и ущербны. Кто-то умеет читать чужие мысли, кто-то будущее провидит, не очень далеко и смутно, третьи взглядом свечки зажигают. Сильнейшие поступают на службу домам, те, что послабее, объединяются друг с дружкой в гильдии или ордены. Причем многие понятия не имеют, откуда способности получили, и с дханнами враждуют. Власти хотят, знания силой пытаются вырвать или по религиозным мотивам стремятся нас уничтожить, по-разному бывает. Самая крупная организация «охотников на нечисть» служит римскому папе, они по всему миру очень агрессивно действуют. В архивах любой церкви есть материалы по ведовству и магии, но у католиков дело поставлено на широкую ногу, с РПЦ или мусульманами не сравнить. Хотя сеть осведомителей у всех широкая и эффективная — все-таки многовековой опыт. Кое-какие основания воевать у них есть — мы ведь в дела смертных вмешиваемся часто, и в политику, и просто так.

— То есть отец Павел, который мне офис освящал, может оказаться шпионом? — скептически хмыкнула Алла.

— Шпионом не шпионом, а сообщить в вышестоящие инстанции о странностях одной из прихожанок обязан. Если заметит. Ведающими, и тем более дханнами, занимаются братья из особого учреждения, сокрытого в недрах Синодальной библейско-богословской комиссии. Ко мне двоих наблюдателей приставили — жду приезда со дня на день. Но их-то как раз бояться не нужно, с РПЦ у Дома Поющего Зверя вечный мир подписан.

— То есть как?

— Да повезло, — принялся объяснять Саша. — Мы ведь с родом Ллира во вражде, пакостим друг другу где можем. Вот «вороньи тушки» через своих слуг и решили на нашей земле замятню устроить лет сто назад. Про революцию, когда царя скинули, слышала?

— Припоминаю что-то такое, — после короткого молчания высказалась Алла, не сразу осознавшая, что Шурик не издевается, а спрашивает всерьез. Толстяк обрадованно просиял, словно собирался просвещать темную собеседницу насчет событий отечественной истории. — Бабка рассказывала.

— Нам тогда туго пришлось. Связи в правительстве порушены, вассалов ловят и расстреливают, земельные владения большевики национализировали. Но церкви-то сильнее досталось! С одной стороны красные наседают, с другой — наши моментом воспользовались, старые обиды припомнили да ударили. Ну иерархи подумали и предложили заключить мировое соглашение. До сих пор по нему живем.

— Что, совсем тихо?

— Случаи всякие бывают, — философски пожал плечами Сашка. Ткань костюма затрещала, раздираемая невольным напором мышц, и дханн замер в опасливой скованной позе. — Особой любви меж нами нет и быть не может. Но как-то уживаемся. Инциденты вместе разбираем, сферы влияния разграничили и друг к другу не суемся. Худой мир лучше доброй свары.

Олег видел, что сестра устала и хочет спать, но прерывать ее не решался — о слишком невероятных вещах она рассказывала. Впрочем, Настасья и сама не решилась бы замолчать. Как бы ни относились простые люди к местному хозяину, какую бы тот маску ни выбрал, истинную силу дханна ведьма чуяла. Поэтому его приказ намеревалась исполнить в точности и настолько быстро, насколько могла.

— Существует двенадцать Домов, двенадцать родов демонов, тайно живущих в мире. Они не правят людьми, но часто вмешиваются в их жизнь, направляют, советуют. Иногда помогают, иногда вредят. Россия всегда считалась вотчиной Дома Поющего Зверя, и могущественный, которого ты видел, принадлежит к нему.

— Как думаешь, что ему нужно?

— Не знаю. Я с ними прежде почти не сталкивалась, не по чину мне.

— Он появился полгода назад, — сообщил Олег. — Алла Борисовна представила его как своего племянника.

— Та женщина, пришедшая вместе с ним? — уточнила ведьма. — Она его принятая. Служанка, помощница, представитель демона, обменявшая свободу на исполнение желаний и защиту.

— Скорее уж наоборот. Хозяйка его шпыняет постоянно, ругается, если что не так. Александр все время в разные нелепые ситуации попадает, из таких, что не знаешь — то ли плакать, то ли смеяться.

Настасья неуверенно улыбнулась:

— Мало ли какие у них отношения!

— От тебя он чего хотел?

— Я дура, — самокритично призналась сестра. — Почуяла чужое заклятие и попыталась закрыться. Но я же и представить не могла, что на демона напорюсь! Хорошо еще, отпираться не додумалась, тогда точно не пощадил бы. Теперь придется виру платить…

— Чего платить?

— Штраф. Крупный. Пока долг не отдам, в полную силу чаровать не смогу. Клавдия ругать станет… — Настя поморщилась, затем заметила недоумение Олега и сквозь прорвавшийся зевок со смехом сказала: — Да наша Клавдия, баба Клава. Она в роду старшая. Ведовские способности обычно передаются по материнской линии, поэтому в династиях, как правило, верховодят женщины. Я про Русь говорю, в других странах иначе.

— И много вас, колдуний?

— Мы не колдуньи! Таких, как мы, зовут ведающими, или знающими, или ведьмами, но уж никак не колдуньями.

— В чем разница?

— Колдуны служат злу, Тьме, — пояснила сестра. — От них всегда жди беды.

Олегу на идеологические тонкости было плевать, о чем он немедленно сообщил вслух. Его больше интересовало, сколько людей вокруг на самом деле являются не теми, за кого себя выдают. Настасья вздохнула:

— Немного нас. Большинство таится, скрывается от людей, из толпы старается не выделяться. Кто посильнее, идет в маги или церквам служит, самые сильные хозяевам роту приносят. С властями стараются не связываться — опасно. Сегодня начальник тебя любит и ласкает, завтра зашлет куда-нибудь в Сибирь. Правительственные организации, изучающие магию, всегда балансируют на грани закрытия, сильных ведающих там нет, существуют они ровно до тех пор, пока не начинают мешать могущественным. Если начнут слишком большим влиянием пользоваться, те мигом придут и на голову укоротят.

Последние слова прозвучали через силу, сестра буквально заставляла себя держать глаза открытыми. Олег понял, что проще дать ей выспаться, чтобы продолжить расспросы завтра, и решительно встал:

— Спи давай. Завтра договорим.

— Завтра с утра я уезжаю. — Настя тем не менее улеглась на кровать, обхватив руками подушку.

— Я отвезу, время будет. Спи.

Мужчина вышел на крыльцо, закурил. Рядом тенью возник Джек, сунул голову в поисках ласки. О том, как сегодня рычал на старшего, на человека, на вожака, пес уже не помнил. Олег погладил собаку, завидуя ее простому и понятному миру.

Той ночью он так и не смог заснуть.

С тех пор как в умах людей зародилась идея существования Единого Бога, позиции дханнов как высочайших властителей непоправимо пошатнулись. Для язычников они были богами со всеми вытекающими отсюда приятными последствиями вроде власти, поклонения, возможности использовать для своих нужд героев и прочих полезных бонусов. Дханны даровали дожди или сушь, победу в бою и хороший приплод у животных, лечили больных и проклинали врагов. Магов, сравнимых с ними по возможностям, тогда не рождалось. У смертных женщин появлялись на свет дети-полукровки, которые почитались героями, совершающими всякие сомнительные подвиги благодаря генам отцов. Но постепенно смертные начали задумываться: с чего это мы называем вон того парня богом? Вино пьет? Пьет. За нашими бабами волочится? Еще как. Глупости делает? А то! Филопемен с соседней улицы у него восемь оболов в кости выиграл вчера.

Так, может, он и не бог вовсе?

Постепенно мыслители приходили к выводу, что для божественности одних только храмов со статуями и клиром верных слуг-жрецов недостаточно. Высшее существо должно выглядеть и действовать как-то иначе. Инициативу отдельных философов поддержали правители смертных, не желающие делиться властью, с энтузиазмом прислушались к новым веяниям формирующиеся объединения магов. Последние тоже не желали находиться на вторых ролях, кроме того, они лучше понимали чуждую природу «господ» и действовали из идеологических посылок. Лозунга «людское — людям, долой иных» никто не формулировал, но настроения такие витали.

Одним словом, смертные дружно решили, что без дханнов они проживут.

Основали Заволочский скит давно, еще до окончательного утверждения христианства на Руси. Православная церковь нуждалась в укрепленной цитадели для подготовки борцов со служителями демонов, ей требовался форпост и хранилище знаний одновременно. Первый укрепленный скит появился в Киеве, затем, по мере возрастания влияния верующих в Распятого, воины-чернецы строили другие, укрытые от сторонних глаз, убежища. Ни самих монастырей, ни их обитателей никогда не было много. Отсюда монахи уходили в походы, сюда же возвращались с победой или с поражениями, даже тогда приобретая бесценный опыт и залечивая полученные раны. Из всех монастырей-убежищ, основанных в домонгольские времена, к двадцать первому веку уцелел только крупнейший, расположенный под Владимиром. Остальные были либо уничтожены дханнами, либо погибли из-за действий людских правителей.

Скит верой и правдой служил сначала Константинопольскому, потом Московскому патриархатам, исправно борясь с чародейскими ересями на окормляемой ими территории. Укрепленный, фактически автономный с точки зрения обеспечения, управляемый жесткой волей отца-епископа, он благополучно пережил революцию, сталинскую коллективизацию, войну и по сей день успешно противостоял жизненным невзгодам. Благодаря заключенному с Домом Поющего Зверя вечному миру чернецы получили больше возможностей для борьбы с непредсказуемой отечественной элитой и приходящими извне веяниями. Например, зачистку Германии в сорок пятом году от расплодившихся последствий деятельности черных магов, собранных Гитлером по всему миру, проводили именно православные монахи. Однако если прежде отношения святых отцов с отечественными магами строились по простой схеме: донос — проверка — скит — по обстоятельствам, от Сибири до плахи, — то после подписания Соглашения приходилось действовать иначе. Дханны пусть не всегда, но защищали ведающих, теперь всякий факт совершения преступления следовало сначала доказать, а только потом тащить обвиняемого на допрос. Причем понятие «допустимого вреда» обеими сторонами толковалось более чем по-разному. Для демона, родившегося месяца за четыре до Будды, убийство оскорбителя почиталось делом обычным и само собой разумеющимся. Монахи думали иначе.

Оттого-то и было заключено компромиссное Соглашение, ставившее целью четко определить новые правила игры. Следили за его выполнением тщательно, причем как чернецы, так и дханны, коих сложившаяся ситуация более чем устраивала. Теперь могущественные могли почти в открытую — предпринимая элементарные меры по обману простых людей — практиковать магию, не опасаясь визита пылающих гневом праведников, своим появлением нарушающих сложный ритуал и рушащих хрупкие, тонкие расчеты-построения. Ну а для того чтобы демоны не распоясались окончательно, к тем из них, кто жил среди людей, вполне официально приставляли наблюдателей.

Так, на всякий случай.

Отец Николай помахал рукой вслед уходящему старенькому «фордику», принадлежащему местной епархии. Машина увозила в Москву бывшего настоятеля церкви святого благоверного князя Александра Невского, с тревогой выглядывавшего в окно на задней дверце с лицом человека, сомневающегося, правильно ли он поступает. Очень уж необычно выглядели и вели себя сменщики.

Новый батюшка, мягко ступая, зашел внутрь церкви и еле заметно выдохнул. Его нервировало слишком долгое пребывание на открытом пространстве. Кое-кто посчитал бы привычку подпирать спиной стены фобией, но святой отец, с первой чеченской ненавидевший снайперов, думал иначе. Только с Божьей помощью от них, тварей, спасался. Поэтому с некоторых пор он полюбил маленькие, уютные помещения с узкими оконцами, желательно забранными пуленепробиваемым стеклом. Кстати сказать, не забыть бы и здесь вставить такие.

— Ты уверен, что эта штука держится именно так? — поинтересовался дьякон, недоверчиво рассматривавший перепутавшиеся цепочки кадила.

— Уверен. — Отец Николай принялся приводить предмет культа в порядок. — Привыкай, брат Елпидифор, тебе им частенько размахивать придется.

До недавнего времени оба святых воина в службах участвовали исключительно в роли наблюдателей. По дарованной аж патриархом Иовом грамоте братия, вступавшая в прямое боестолкновение с бесовскими слугами, жила и действовала по особому уставу. Поэтому и священник, и диакон не просто забыли — они банально не знали многого, общеизвестного с точки зрения даже обычного воцерковленного человека. Прежде они занимались совсем другими вещами.

Елпидифор словно бы случайно стрельнул глазами по сторонам, убедился, что посторонних нет, но на всякий случай наклонился к напарнику поближе:

— Мозг, ко мне пристала какая-то странная бабка, точно ненормальная. Она утверждает, что я должен стрескать все причастие, оставшееся после сегодняшнего.

— Не стрескать, — поправил опытный товарищ, — а съесть. Она правду сказала. Кагор и Причастие есть кровь и плоть Христовы, их в мусор не выбрасывают.

— Мне столько не выпить, — прикинул диакон.

— Пить никто и не заставляет, лишь бы не испортилось, — успокоил его Николай и тут же добил: — А вот если капелька кагора упадет на пол, то твоя прямая обязанность заключается в том, чтобы встать на коленки и с пола ее языком слизнуть. Это не шутка, говорю сразу.

— Финиш…

Назначение наблюдателями для обоих являлось почетной ссылкой. До недавнего времени отец Николай — кстати сказать, с легкостью откликавшийся на кличку Мозг — и его помощник состояли в иной ветви организации, занимавшейся не налаживанием контактов с магами, а вовсе даже наоборот. Иными словами, являлись карающим мечом церкви в исконном смысле этого понятия. Ловили колдунов, охотились за ведьмами, исторгали призванных недоучками духов и упокаивали воскрешенную злокозненными некромантами нежить. Вместе с самими воскресителями упокаивали. Однажды, о чем очень не любили вспоминать, схватились с дханном. Но недавно проштрафились — и теперь вынужденно обживали новое место службы и привыкали к непривычным обязанностям.

У напарника, Елпидифора, тоже имелась кличка. Которую в силу причин очевидных близкие использовали чаще, чем имя. И раз отца Николая еще со времен учебы в Рязанском воздушно-десантном называли Мозгом за склонность к аналитической работе, то вполне естественно, что его лучшего друга и помощника начали называть Боди. То есть «тело» в переводе с языка аглицких еретиков.

— Может, все-таки не надо? — Мысли диакона крутились вокруг услышанных откровений.

— Надо, Боди, надо. Православная церковь издревле сильна традициями и подвижничеством.

Вообще-то говоря, диаконом Елпидифор являлся исключительно на словах. Он даже пострига не принял, если честно. Постоянные обитатели Заволочского скита — и других подобных ему убежищ — четко делились на две группы, обладавшие собственными правами и обязанностями. Во главе иерархии стояли священники, причем монахи, соблюдавшие все общепринятые обеты. Отец Николай не мог жениться, не мог владеть собственным имуществом, за исключением минимально необходимого, и не имел права прикасаться к оружию. Последнее требование служило основанием для особого недовольства данного конкретно взятого пастыря. В отличие от католиков, утверждавших, что священнослужитель не должен проливать кровь, и потому гвоздивших еретиков булавой или сжигавших ведьм на кострах, православная церковь в этом вопросе придерживалась более жесткой позиции. Либо ты служишь Богу — либо берешь в руки меч.

Поэтому монахи скитов при столкновениях с магами полагались не на сталь или свинец, а на Слово и на дарованные Господом способности. Которые, между прочим, многого стоят. Силовую же поддержку осуществляли церковнослужители-миряне, такие, как Боди. Они далеко не всегда являлись носителями магической силы, зато могли похвастаться бурной судьбой и умением метко стрелять, работать со взрывчаткой, драться голыми руками и делать прочие вещи, малосовместимые с духовным саном. Но поскольку служили они Богу все-таки активнее прочих, то при необходимости могли крестить, входить в алтарь и совершать некоторые иные таинства. Внутренние уложения позволяли им в особых случаях даже исполнять роль диакона, что вообще-то является церковным бесчинством. Прошлое у друга и напарника Мозга было бурным, вспоминать он о нем не любил, после святого крещения отказываясь называться старым именем, несмотря на некоторую неблагозвучность нового.

— Там вроде пришли данные по нашему подопечному, — решил не думать о грустном Боди. — Смотреть будешь?

— Пошли, — согласился Мозг. — Познакомимся с объектом.

В маленькой каморке священник уселся за стол, открыл крышку ноутбука, скачал из почты нужный файл и принялся вслух читать. Пристроившийся на жестком стуле Боди слушал и комментировал.

— Ассомбаэль дар Велус дар Тха, сын Дарвала дар Велус и Тиннары дар Морикат дар Табит из Дома Феникса.

— Оба сильные стихийники. Интересно, сынок в кого удался?

— Про детство ничего не написано, в поле нашего зрения попал два года назад.

— Молодой, значит. Только-только первую инициацию перепрыгнул.

— Много путешествовал… — Священник подвигал мышкой, недоверчиво хмыкнул. — Объездил половину мира. У парня просто какая-то тяга к неприятностям. Четыре столкновения с католиками, в США его местные колдуны чуть не зарезали… подозревается в убийстве мастера ложи Истинного Света. Помнишь недавнюю драку над Атлантикой? Тоже каким-то боком причастен.

— Шустрый малый.

— По картотекам Интерпола проходит как специалист в области сложных органических наркотиков и ядов, но это понятно. Периодически выпадает из поля зрения, слежка не дает результатов, в том числе и наша… Ты почитай потом подробнее, здесь интересные вещи написаны.

— Успею, — помотал головой Боди. — Мне еще связи с окрестными бабками устанавливать и наблюдателей вербовать. Еще есть что полезное?

— Склонность к алхимии и оборотничеству.

— Бред, — категорически заявил друг. — Демоны алхимиков презирают.

— Здесь так написано. И кое-что непонятно: если есть тяга к трансформе тела, то зачем такой облик? Глянь, как он выглядит!

Боди изумленно оглядел изображение на услужливо развернутом экране монитора, непроизвольно поскреб картинку пальцем:

— Ни фига себе. Может, ему нужно для чего-то?

— Наверное, нужно, — согласился Мозг, — раз на нормальный не сменит.

Он пощелкал мышкой, просматривая приложенные фотографии, и недоверчиво покачал головой. Шпион застал демоненка во время испытаний разных форм, и монах искренне восхищался мужеством человека, оставшегося на месте и, несмотря на жуткое зрелище, исполнившего свой долг. Фантазия Ассомбаэля ужасала. Созданные им облики даже у видавших виды святых воинов вызывали испуг пополам с омерзением, обычного же человека прямо на месте вывернуло бы наизнанку. Штаны бы точно пришлось менять.

— Кошмар. Нормальной головой такое не придумать.

— Да уж, — завороженно согласился Боди. — Эти фотки в «Спокойной ночи, малыши» не покажешь. Убери подальше, а лучше сотри.

— Собственно, больше насчет демона ничего нет, — пролистал файл Мозг. — Тут много всякого насчет его принятой, но про нее нужно смотреть отдельно. Подожди, здесь еще приписка от отца-настоятеля.

Он довольно долго читал с экрана, потом быстро, словно исподтишка резанул взглядом товарища и опять прилип к короткой фразе. Боди напрягся, ожидая неприятностей. Когда молчание стало совсем невыносимым, он спросил:

— Ну что там?

— Да понимаешь, — отец Николай неловко кашлянул в кулак, — о местных чаровниках немного известно, слабенькие они. Кроме двоих. Короче, здесь живет колдун.

Боевик ощутил сильнейшее желание в полный голос выругаться. Плевать, что в храме! Как будто мало им подопечного демона — судя по увлечениям, настоящего психопата и чудовища, — так еще и слуга Тьмы под боком ошиваться будет. С недавних пор у Боди к колдунам имелся особый интерес, — можно сказать, из-за одного из них они в этой дыре и оказались.

— Лучше бы нас послали чукчам проповедовать.

Мозг со скорбью посмотрел на собрата по несчастью:

— Свежий воздух, экологически чистая обстановка, вкусная пища, дружелюбное окружение, много огненной воды и практически непрерывный пикник на природе? И не мечтай. Служить будем здесь. Точка.

На удивление Аллы, дверь в подвал оказалась заперта. Шурик со скривившимся, словно от зубной боли, лицом молча сидел и страдал в библиотеке. Вошедшей принятой он вяло помахал ручкой куда-то в сторону кресла, призывая устраиваться поудобнее.

— Что, Иванушка, невесел, что головушку повесил? — поинтересовалась женщина.

Однако Шурик шутки не поддержал:

— У меня для тебя три новости. Хорошая, никакая и очень плохая. С какой начинать?

— Твоя предыдущая хорошая новость меня чуть седой не сделала, — поведала Алла. — Ну давай в порядке ухудшения.

— В порядке ухудшения, — кивнул дханн. — Пожалуйста. За последнюю неделю я выиграл на бирже шесть тысяч двести сорок долларов. Талант прорицателя у меня действительно есть, худо-бедно я научился его использовать и теперь буду развивать. Пока что достоверность предсказаний составляет всего семьдесят четыре процента. Для моих сородичей нормой считается девяносто три — девяносто четыре при условии отсутствия осознанного противодействия. То есть если другой ведающий не мешает, — пояснил он Алле. Впрочем, ее удивление объяснялось другими причинами.

— Надо же! Я-то думала, у тебя не получается ничего.

— Счастлив ощущать твою уверенность в силах своего повелителя, — мрачно ответствовал толстяк. — Она тебе скоро понадобится. Примерно через неделю ты заболеешь.

— Так. Что на этот раз?

— Новая тема, — пояснил Шурик без улыбки. — Любой дханн умеет менять облик в довольно широких пределах. Некоторые умельцы способны в муравья превратиться. Это, конечно, высший пилотаж, таких высот достигают единицы, но хотя бы основами владеть должен каждый. Из меня оборотень плохой, даже человеческого облика нормального создать не могу, поэтому буду осваивать новые горизонты. Как эксперименты отразятся на тебе, я не знаю, поэтому советую притвориться больной и провести несколько дней в постельке. На всякий случай.

Парень не подавал виду, насколько сильно в действительности его задевает неспособность изменять свой внешний вид. Задевает, и сильно. Настолько, что в самые худшие времена он не прекращал сравнивать собственные энергопотоки с описаниями в учебниках и пытался воплотить появившиеся идеи на практике. Во время одной из неудачных попыток его сфотографировал какой-то шустрый и очень быстро бегающий мужик, и теперь Шурик не знал, где всплывут фотографии. С другой стороны, ему ли привыкать к неприятностям?

— В муравья? — недоверчиво переспросила Алла. — Сравни, сколько человек весит и сколько — муравей. Куда разницу девать?

— Масса тела напрямую зависит от энергии, — поведал необразованной дханн. — Мне в чате написали, кто-то из ваших ученых лет семьдесят назад формулу вывел. При хорошем запасе силы операции с размером труда не представляют. Сложно без материального носителя сознание сохранить, это правда, но здесь есть свои способы. Если интересно, я книжку дам почитать, в ней все подробно описано.

— Она на русском? Или опять какая-нибудь тарабарщина?

— А ты учи, учи языки, в будущем пригодится. Лет через двести после ритуала принятия организм принятых перестраивается настолько, что имеет смысл учить их, то есть и тебя тоже, всякой мелочовке вроде пластики лица или ускоренного роста волос. Особо талантливые со временем человеческий облик утрачивают, на четырех лапах бегают.

Алла от озвученных перспектив передернулась. Заметивший ее непроизвольное движение Шурик мстительно, с садистской улыбкой сверкнул маленькими глазками, но продолжать не стал. Он обязательно отыгрался бы за обрушиваемые на него язвительные шуточки, по крайней мере постарался бы, не возникни сейчас более серьезная проблема. Смеяться от которой совсем не хотелось.

— Ты помнишь, я ждал приезда наблюдателей от церковников? Так вот, они здесь.

— Поздновато они отреагировали.

— Я к популярности не стремлюсь, — буркнул дханн. — О себе знать не давал. Без монахов под боком прекрасно бы обошелся.

— И что ты теперь намерен делать? — заинтересовалась женщина.

— Прежде всего объяснить своей принятой, с кем нам предстоит иметь дело. — Толстяк встал и быстро заходил, практически забегал, по маленькой комнате. Двигался он мягко и плавно, чем-то напоминая раздраженного и напуганного носорога. Одновременно Шурик фонтанировал эмоциями, облекая их в рассказ о старых противниках своей расы. — Монахи из скитов — фанатики. Мне раньше везло, лично с ними встречаться не доводилось, но старшие рассказывают просто страшные вещи. Чернецы ненавидят дханнов, считают нас извечными врагами рода человеческого, подозревают во всяких нехороших замыслах. Называют извращением Божьего замысла, пособниками нечистого и другими обидными эпитетами. Я слышал, они любят использовать грязные уловки. Им только дай волю — всех под корень истребят: и нас, и знающих из числа людей. Поэтому будь готова к любым провокациям. Ни единому их слову не верь, потому как клятва, данная демону или его прислужникам, по вере церковников силы не имеет. Лучше всего вообще с ними без меня не встречайся, а если встретилась, то сразу сообщи.

— С кем — с ними? Как их зовут-то хоть?

— Отец Николай и брат Елди… Елпидифор. Они будут служить в церквушке на Калининой улице.

— Кажется, Мария Васильевна туда причащаться ходит, — припомнила Алла. — Я про нашу кухарку говорю.

— Пусть прекращает! Задурят ей голову, еще подбросит чего-нибудь. Нет, стоп, — передумал Шурик. — Лучше пусть идет, прямо сейчас. Потом расскажет, на кого они вблизи похожи. Лицемеры замаскированные…

Исходя из личного опыта, первым этапом Мозг решил прощупать обстановку и разузнать, что происходит в городе. В общих чертах. Люди ведь склонны подмечать всякие странности, даже если не понимают их сути, отчего деятельность магов и их покровителей неизбежно обрастала валом слухов и невероятных предположений. Иногда разговор с болтливой кумушкой на скамейке у подъезда давал больше информации, чем подробный отчет группы аналитиков. Священники, жрецы всех мастей по роду деятельности являются неплохими психологами, их положение обязывает хорошо разбираться в душевных метаниях подопечных. Приезжим чернецам ничего не стоило вывести на откровенность посетителей церкви и вызнать у них интересующие сведения. Поэтому, как более легкую задачу, общение с бабушками-старушками взял на себя Боди, его же старший товарищ собрался наладить контакт с представителями властей.

Для начала — с обычным участковым милиционером. Отца Николая интересовал не столько сам по себе молодой лейтенант, безусловно способный сообщить массу полезного, сколько сведения о его начальстве. Кто что любит, что ненавидит, какие увлечения у товарища майора или полковника, чем взятки берет и прочее, прочее, прочее. То есть Мозг внимательно выслушает и запомнит весь разговор, но в дальнейшем работать с низовым звеном он не станет. В их с Боди команде он — исторически так сложилось — отвечал за стратегию, тактикой же заведовал шустрый и пронырливый диакон. Поэтому водку пить с лейтенантом, часами трепаться на рынке с торговками или переодетым ходить по клубам с сомнительной репутацией предстоит именно брату Елпидифору. Кстати о клубах.

— Конечно, есть, — охотно поведал лейтенант Малышев. — Городок хоть и маленький, зато может похвастаться собственной сатанинской сектой.

Сказал и с удовольствием отхлебнул чаю. Семен Павлович Малышев вид имел заморенный, отчего во всякой женщине мгновенно возбуждал желание встать у плиты и приготовить нечто калорийное для несчастного мальчика. Запасливый Мозг предусмотрительно притащил в портфеле палку колбасы, батон хлеба, пару пирожных и малька для знакомства, но выставлять бутылек на стол не стал. Незачем спаивать голодную молодежь — и так все, что требуется, разболтает.

— Мне в епархии ничего такого не рассказывали, — нахмурился священник. — Я-то думал, здесь сект нет.

— Секта у нас одна — Свидетели Иеговы. В городском Доме культуры собираются, — поведал милиционер. — А сатанисты… Да название одно, что сатанисты! Насмотрелись придурки ужастиков, собрались вместе и организовали кружок по интересам. Мы о них и не слышим почти — так, на кладбище ночью костерок пожгут или фигню какую-нибудь на стенке нарисуют. Сами нарисуют, сами же потом и закрасят. Верховодит у них Пашка Уральцев. Парень умный, начитанный, думать умеет, в компаниях всегда заводилой был. Только отец у него пил по-черному, потому и шляется парень по улицам.

— Нелады с родителями неизбежно отражаются на детях, — согласился отец Николай. — Но в том, что касается секты, вы неправы. Деградация личности далеко не всегда выглядит как падение — большая часть людей скорее в духовном смысле вниз сползает. Взять, к примеру, тот же алкоголизм. Сначала идет рюмка с друзьями по праздникам, потом просто с друзьями, потом по субботам в кругу семьи — и так до стакана в компании зеркала. Это своеобразный рубеж: человек, не пьющий в одиночку, еще может остановиться. Общество для него интереснее водки. С позиции церкви ситуация с еретическими культами выглядит абсолютно зеркально, и бороться с пособничеством Лукавому следует, пока не стало поздно. То есть, — поправился монах, — помогать услышать Бога нужно всегда, в любой ситуации, но чем раньше начнешь, тем проще.

«И я не понимаю, — добавил он про себя, — почему бездействует местный епископ. Впрочем, рано делать выводы. Со стороны работа епархии может быть не видна».

— Вы сказали, здесь есть иеговисты?

— Есть, — охотно подтвердил Малышев. — Только я про них совершенно ничего сказать не могу, абсолютно законопослушные люди. У нас городок очень тихий. Время от времени скины шалят, а так происшествий не бывает.

— Откуда здесь взяться скинхедам? — непритворно удивился Мозг. — Они же только в больших городах заводятся!

— Обычные гопники. Энергии много, называться хулиганами желания нет, вот и подсели на подходящую идеологию. Мы их стайку регулярно гоняем, но особого толку нет. Если честно, вреда от них не так уж и много — ну с приезжими иногда подерутся или американский флаг сожгут на площади.

Священник мысленно сделал зарубку в памяти. Существовали чародеи, чьи таланты лежали в области управления эмоциями и для которых различные неформальные группировки являлись удобным инструментом. Следует проверить ребят.

Вызнавший все полезное Мозг задумался, куда податься. Время уже вечернее — соваться в отделение смысла нет, возвращаться в церковь рано. Первое впечатление, как известно, закладывает хороший задел на будущее, не всегда являясь верным, — и чем скорее он осмотрит грядущий «фронт работ», тем лучше. На подведомственной территории проживают три объекта, нуждающихся в особом внимании. Напрашиваться к демону в гости рано — с их породой вообще лучше встречаться в нейтральной обстановке, — смотреть на колдуна, а тем более общаться с ним не хотелось. Остается старая ведьма Славомира. Монаха глодало чувство, что ее имя ему где-то встречалось, и сейчас он жалел о недавнем решении быстро пролистать полученный файл. Факт соседства с колдуном выбил его из равновесия.

В конце концов Шурик собрался навестить вредную бабку. Несмотря на сильное желание забиться в обустроенное убежище и там, в тишине и уюте, тянуть время столь долго, сколько получится, умом он понимал — отсиживаться глупо. Оттого что он запрется в крепости, святоши никуда не денутся. Правильнее заранее разузнать о них как можно больше и прийти на неизбежную встречу подготовленным.

Славомира же, в силу склада характера, наверняка уже либо познакомилась с церковниками, либо собирается пообщаться в самое ближайшее время. Но какой-то информацией владеет точно.

Жила старая ведьма на окраине городка, в маленьком деревянном домике. Местные ведающие с момента появления признали ее силу и власть, поэтому с некоторых пор место обитания Славомиры превратилось в гибрид зданий администрации и районного суда. Именно сюда приходили за советом, просили разобрать споры, устраивали посиделки, на которых делились сплетнями и полезной информацией. Мудрая, хотя и эксцентричная полукровка исполняла работу дханна, причем исполняла неплохо. По обычаю, с приездом Шурика обязанности по защите и покровительству окрестным знающим должны были перейти к нему, но пока что участи всеобщего гаранта он успешно избегал и надеялся избегать впредь.

Он забыл, что город маленький.

Вывернули из-за углов они одновременно. Справа, с рыночной площади, пришел демон, с другой стороны к дому Славомиры подходил монах. Для обоих встреча стала полной неожиданностью. Если Шурик ввиду неопытности и сопливого по меркам своей расы возраста просто не озаботился мерами безопасности — то есть озаботился в свойственной ему манере: сейчас на нем висела куча амулетов, позволяющая выжить хоть в горниле вулкана, но намертво блокирующая чутье, — то отец Николай еще издали принялся прощупывать землю и воздух вокруг жилища чародейки, пытаясь определить, дома ли она и кто приходит к ней в гости, и, как следствие, дханна не заметил.

Растерявшийся от очередного выверта судьбы Шурик встал, почуяв наконец-то исходящие от высокой ладной фигуры в рясе эманации силы. «Подстерег, — подумал он. — Что теперь делать-то?» Его оппонент тоже замер при виде возникшего метрах в ста демона. Рефлекторно схватившийся за крест на нашейной цепи Мозг испытывал примерно те же эмоции. «Силен, гад, — лихорадочно скакали мысли в голове монаха. — Быстро вычислил, куда я пойду. Что делать?» Оправились от шока они приблизительно в одно время. Первым вперед шагнул священник, рассудивший, что бояться ему нечего — не станет же нечисть устраивать драку на виду у всех, — и желавший взять реванш за возникшее при виде врага чувство страха. Мгновением позже вперед с ощущениями добровольно идущего на муку к палачу оболганного честного человека двинулся Шурик. До ворот дома Славомиры ему нужно было пройти немногим меньше, чем священнику, только вот ноги приходилось переставлять едва ли не усилием воли. Поэтому к цели парочка подошла одновременно. Подошла и стала, разглядывая друг друга: могучий попяра и жертва фастфуда.

Первым представился отец Николай:

— Отец Николай, прибыл сюда из Заволочского скита. Имею ли я честь видеть Ассомбаэля дар Велус дар Тха из Дома Поющего Зверя?

От ощущения окружавшей демона энергии хотелось позорно отступить, но священник стиснул зубы и остался на месте. Шурик заметил изменения в ауре оппонента и невольно напрягся. Ничего хорошего от встречи он не ждал.

— Верно… — В горле запершило, и толстяку пришлось откашляться. — Я слышал, ты назначен настоятелем церкви Александра Невского?

Грубое «ты» Мозг пропустил, помня, что демоны считали обращение «вы» новомодными глупыми штучками и практически не использовали. А вот осведомленность толстяка его неприятно удивила: «Уже знает, сатанинское отродье. Откуда?»

— Так оно и есть. Мы еще не успели обустроиться, в противном случае обязательно сообщили бы могущественному о своем приезде.

Последнюю фразу Шурик расценил как тонкую издевку. Если вы еще вещи разбираете, то почему ты, святоша, оказался здесь? Монах же тем временем разрывался между желанием сказать какую-нибудь гадость и опасением за собственную судьбу. Победил компромисс.

— Я хотел сначала переговорить с ведьмой Славомирой. Она, говорят, над всеми окрестными чаровниками верховодит?

Будучи до недавнего времени бойцом, к словесным дебатам отец Николай привычен не был. Только ляпнув не подумав, он сообразил, что данное высказывание можно трактовать как сомнение в силах дханна — якобы полукровка стоит выше него и пользуется бо́льшим авторитетом, — за которым обычно следует вызов на поединок. Но толстяк его удивил. Он кивнул и с облегченным вздохом согласился:

— Правильно. Так что если какие вопросы к местным возникнут, сначала иди к ней. Она в ситуации быстрее меня разберется.

«Вывернулся! — невольно восхитился Мозг. — Дескать, если что случится, то он ни при чем и ничего не знает! Ну нечисть хитрая!» Его уважение к противнику подросло на пару пунктов. Хотя сдаваться монах не собирался:

— Я слышал, здесь и колдун живет?

Шурик набычился. Дальше, как он подозревал, должно последовать упоминание о каком-либо происшествии, затем обвинение слуги Тьмы в причинении вреда людям, плавно переходящее в подозрение на него самого. Потому резко спросил:

— К нему есть какие-то претензии?

— Нет. — Отец Николай еще раз пожалел, что не прочитал всех присланных начальством сведений от корки до корки. — Пока нет. Просто интересуюсь.

Толстяк кивнул, продолжая исподлобья разглядывать священника. Он просто-напросто не знал, что еще сказать. Повисло тягостное молчание, отчего оба почувствовали раздражение и принялись посматривать один на другого с опаской и подозрением.

Неизвестно, чем бы окончилось противостояние, не раздайся поблизости резкий шорох. На роликовых коньках, в налокотниках и шлеме к своему дому быстро подъехала Славомира. Ловко сделав изящный пируэт, бабка остановилась возле напряженной парочки и окинула их хитрым ехидным взором.

— Вы что, вместе ко мне пришли? До чего ж трогательное единодушие! С Великой Отечественной святоши да могущественные в едином строю не выступали.

Оба мужчины в ужасе замотали головами. Старушка хмыкнула и принялась беззастенчиво разглядывать монаха:

— Ты, стало быть, батюшкой Николаем будешь? Знакомиться пришел? Хорошее дело. Старушечка я дряхлая, на рынок сходить сил нетути, помоги, сынок, картошки принести — тебе Христос добрые дела делать велел, на небе зачтется.

Глаза у священника медленно увеличивались в орбитах. Шурик же, с бабкиными закидонами уже знакомый и мигом сообразивший, что быстро отца Николая она из когтей не выпустит, приободрился:

— Извини, Славомира, я уже ухожу. На минутку забежал. Дела у меня. Отец Николай… — сказать «приятно было познакомиться» у него язык не повернулся, поэтому он ограничился нейтральным: — До свидания.

Глядя в спину быстро, на грани торопливого бега, удаляющемуся демону, Мозг пытался подавить ощущение своего провала. Похоже, только что его надули. Куда пошел Ассомбаэль? Чего он хотел, какие у него дела? Отцепиться от Славомиры не было никакой возможности, она уже открыла калитку и опытными движениями, словно пастух овцу, загоняла его внутрь дома.

Выбраться из которого, к слову сказать, монаху удалось не скоро.

Колдун Урзал, он же гражданин Кравцов, занимался нелегким противоправным делом. На столе перед ним лежал новенький, совершенно чистый и абсолютно надежный паспорт, в котором единственно требовалось сменить фотографию. Что представитель сил Тьмы в отдельно взятом российском поселении и пытался проделать в меру своих способностей.

После разговора с демоном Урзал, прикинув вероятное развитие событий, озаботился получением липовых документов. Так, на всякий случай. Уезжать в далекие страны он не собирался, но тылы обеспечить счел необходимым. Нормальный человек в его ситуации нашел бы специалистов, занимающихся подделкой документов. — В последнее время этот бизнес получил широкое распространение через Интернет: заплатил денежку — и через некоторое время спокойно получил бы вожделенную красную корочку. Подобный путь колдуна никак не устраивал.

Если отбросить возможность угодить в расставленную милицией для доверчивых простаков ловушку, оставался вопрос безопасности сроков. Паспорт требовался сейчас, немедленно. Урзал не исключал, что срываться с места и убегать придется уже сегодня, в следующее мгновение, и потому торопился. Кроме того, спецы по фальшивым документам всегда находятся на особом учете, и найти изготовителя столь мощной структуре, как РПЦ, труда не составляет. Даже если упомянутый изготовитель сидит где-нибудь во Владивостоке. Чернецы мгновенно получат в свои руки паспортные данные беглеца, и тогда уйти за границу или просто устроиться на житье в глубинке будет намного сложнее.

Посему гражданин Кравцов пошел по пути наименьшего, со своей точки зрения, сопротивления. Он навестил паспортный стол, отловил одну из паспортисток и затащил ее в уединенный кабинет, где спокойно выложил несколько неприятных фактов из ее биографии. У каждого человека на душе есть черные пятна — у кого-то больше, у кого-то меньше. Колдун видел все. В том, что выбранная им девушка быстро сломалась перед угрозой шантажа, нет ничего удивительного. В результате Урзал быстро получил на руки полностью заполненный бланк, способный выдержать даже серьезную проверку, и сейчас пытался окончательно привести документ в нужный вид. За каковым занятием и застал его Шурик.

Сметя, словно паутину, дырявую сеть сторожевых заклинаний, демон пинком распахнул входную дверь и довольно гукнул при виде подскочившего колдуна:

— Фух. Готовишься? Правильно делаешь. О приехавших чернецах уже знаешь?

— Нет, — от дальней стеночки настороженно ответил Урзал.

— А они о тебе знают! — «порадовал» Шурик. — Только что с одним разговаривал. Он о тебе спрашивал, имей в виду.

Колдун сглотнул:

— Чего ему нужно?

— Кажется, ничего. — Толстяк плюхнулся на заскрипевший диван и одним махом выхлебал банку воды, приготовленной для полива цветов. Он с силой потер лицо руками, призадумался, вспоминая прошедшую беседу, и с радостным удивлением отметил: — Точно, ничего! Имейся у него на тебя компромат, с радостью выложил бы, а так промолчал. Где у тебя кухня?

Успокоился Урзал не сразу. Ему потребовалось минут пять, чтобы привести учащенно бившееся сердце в норму и вновь начать соображать. Пройдя вслед за демоном, бесцеремонно закопавшимся по пояс в холодильник и сейчас выбрасывавшим на стол упаковки продуктов, хозяин дома спросил:

— Откуда святоши вообще знают о живущем здесь колдуне?

— Базы данных хорошие, — поведал демон. Он оглянулся по сторонам, смерил взглядом горку еды на столе и решительно потянулся к кастрюлям. — Магов рождается мало, персонала у святых братьев не хватает, поэтому слабых, но потенциально опасных знающих — таких, как ты, — они просто ставят под наблюдение. Живет где-то неподалеку человечек без особых способностей, в чью задачу входит следить за слухами и сообщать о всех странных происшествиях по телефону в Москву. Он и сам может не знать, на кого работает. Если происшествия слишком странные или случаются часто, приезжает комиссия для разбирательств. Твое счастье, что не наглел.

Кастрюля с водой бухнулась на газ, Шурик осторожно присел на табурет и опытным жестом стянул с палки колбасы шкурку. Говорить он не переставал:

— Короче, теперь они рядом с нами. Совсем. Что делать будешь?

Урзал, откашлявшись, поинтересовался:

— Ваше предложение еще в силе?

— Насчет договора? Конечно. — Демон сжал кулаки. — Перед первым же монахом отступать? Хватит, набегался. — Он склонил голову, став похожим на упрямого и сердитого бычка. — Значит, решился?

— Да, могущественный.

— Тогда начинай, коли текст знаешь.

Колдун, сморщившись, проткнул кончиком ножа кожу на запястье и над выступившими каплями крови прочел древний наговор. Шурик, всю короткую процедуру чутко наблюдавший за изменениями своей ауры, довольно кивнул — соглашение было заключено по всем правилам. Наконец мужчина замолчал. Руки он то складывал на груди, то сцеплял пальцы вместе, то прятал за спиной, словно чувствовал неловкость. Он действительно впервые оказался в подобной ситуации и теперь не знал, как себя вести.

Ассомбаэль сомнений не испытывал. Права и обязанности дханна перед должником за века были четко прописаны и определены, поэтому толстяк точно знал, что и как он должен делать. Впервые в жизни заключив сделку, он испытывал гордость и какое-то дерзкое веселье от возможных будущих проблем.

— Я обещал ответить, почему тебе не удаются некоторые обряды, — начал он. Речь на мгновение прервалась из-за закипевшей воды в кастрюле, но Шурик быстро убавил огонь и, засыпав макароны, продолжил: — Так вот, вспомни, что в них общего.

— Все они связаны с призывом.

— Не то. Не помнишь? Тогда я скажу. Они замыкаются на истинное имя, которое у каждого призывающего служит отражением и квинтэссенцией внутренней сущности. Слово «Урзал» не просто набор звуков, а слепок, концентрат тебя самого. Только концентрат неполный. Ты ведь сам себя нарекал?

— Да, — признался колдун. — Разве самому нельзя?

— Лучше не стоит, слишком легко ошибиться. Как у тебя и произошло.

— Тогда что мне теперь делать?

— А ничего, — уверенно ответил демон. — Садись на пол да держись руками покрепче.

Удивленному, но повиновавшемуся мужчине он возложил руку на голову и постарался расслабиться. Хотя нарекал он кого-то впервые, совершенно не колебался. Дело-то простое, нехитрое. Всего-то нужно раскрыться перед Вечностью, стать одним целым со вселенной, полностью поддаться неслышимому потоку бесконечных знания и любви, пронизывающих мироздание… И ставшими вдруг чужими губами тихо произнести:

— УРЗАЛ.

Внезапно накатившая слабость заставила его пошатнуться, ладонь рефлекторно ухватилась за ближайшую опору. Каковой, по иронии судьбы, оказалась голова колдуна. Тот, даром что сам впавший в прострацию на грани обморока, издал придушенный писк и дернулся, желая избавиться от болезненного захвата. Рука соскользнула, и Шурик рухнул. Оказавшийся на пути падения стол с треском сломался. В воздух взлетели обертки, фантики, столовые предметы и недоеденная еда. Злорадно зашипели убегающие макароны.

Новонареченному Урзалу показалось, что на него обрушивается Тьма.

Госпожа Ночь величаво вступала в свои права. Она самовластно из тысячелетия в тысячелетие окутывала голубую планету темным покрывалом, даря тишину и покой измученным обитателям маленького мирка. И казалось, дела ей нет ни до возвращавшегося домой веселого и слегка смущенного дханна, ни до торопящегося в травму колдуна, с кривой усмешкой придерживавшего рукой сломанные ребра; не интересует ее и выскочивший из уютного домика монах с лицом заболтанного до полной потери соображения человека, вслед которому из окошка приветливо машет платочек, а заботливый старушечий голосок предлагает заходить еще. Великая госпожа, прекрасная и равнодушная, утешительница и хранительница покровов, видела мириады смертных и, надо полагать, увидит столько же еще. Ей не интересны их дела. Хотя…

Надо бы приглядеться к этому городку. Кажется, его жители способны пополнить даже ее коллекцию глупостей.

Часть вторая

«Мы наш, мы новый мир построим…»

Есть люди, любящие болеть. Им нравится лежать в постельке с небольшой температурой, жаловаться по телефону на испытываемые страдания, отменять назначенные встречи и не ходить на работу под благовидным предлогом. Особое удовольствие доставляет зрелище суетящихся вокруг с градусником или таблетками родных и близких, бросающихся выполнять высказанное тихим шепотом пожелание мученика. Словом, отдельной категории граждан насморк, кашель и повышенное внимание окружающих совсем не мешают, а вовсе даже наоборот.

Иное дело, если болезнь серьезная. Нет, безусловно, человечество велико, и сотня-другая извращенцев на планете найдется, но с точки зрения статистики их доля несущественна. Поэтому можно сказать, что валяться в поту, задыхаясь от нехватки воздуха, суча ногами от боли и извергая на пол только что проглоченный микроскопический обед, любителей нет.

К счастью, у Аллы был тазик.

— Господи! — Женщина с отвращением отерла рот платком. — Что ж так плохо-то?

Сидевший на полу рядом Шурик вздохнул, прикрыл таз фанеркой, задвинул его под кровать и только потом сожалеюще развел руками:

— Терпи. Трансформация организма и в прежние годы нелегко проходила, в наше-то время о чем говорить?

— А что изменилось? — мрачно осведомилась Алла.

— Все. Люди дышат парами бензина, пьют грязную воду, пихают в рот всякую дрянь, — потянуло дханна на философские размышления. — Это я не упоминаю о сложной химии и разного рода излучениях. Опять же темп жизни стал намного насыщеннее. Ты за месяц перерабатываешь больше информации, чем иное средневековое село за год. В смысле жители села.

— Мне плевать, — сообщила измученная принятая, — как там было раньше. Долго мне еще наизнанку выворачиваться?

— Дня четыре.

— Ой!..

— Но ты не волнуйся, — поспешил уточнить толстяк, — самые болезненные мутации уже завершаются. Скоро боль исчезнет…

— И я отойду в мир иной… — Алла отерла бисеринки пота с лица. — Слушай, зачем вам вообще принятые? Все эти младшие спутники, старшие спутники, советники и кто там есть еще?

— Я же тебе объяснял, когда…

— Тебе сложно лишний раз пару фраз сказать?!

Шурик вздохнул, посмотрел на страдалицу и решил ответить. Выглядела она совсем плохо, помочь ничем он не мог, так хотя бы разговором отвлечет.

— В двух фразах не получится. Если вкратце, мы здесь чужаки. Раса дханна зародилась и развивалась в мире с немного иными физическими законами, поэтому все наши технологии основаны на отличных от человеческих принципах. Вы совершенствовали физическую, внешнюю составляющую — мы постигали собственную энергетику. Зачем конструировать сложные краны, лифты, экскаваторы, если переместить двухтонную плиту можно усилием мысли?

Но здесь-то условия иные. На Земле мы неспособны черпать свободную энергию и перерабатывать ее в нужные нам формы. Старшие рассказывают, что, придя сюда, они поразились скудости ресурсов и невозможности использовать привычные им методы воздействия на природу. Их знания потеряли цену. Какой смысл в обладании сложнейшим компьютером, если у тебя банально отсутствует розетка? Предкам пришлось потратить немало времени, чтобы получить доступ к столь необходимой им энергии. Постепенно удалось найти несколько путей, но наиболее безопасным, удобным и престижным является институт принятых — слуг, спутников, жрецов. Аккумуляторов. Вы ведь родились на этой планете, она щедро отдает вам свою силу.

— Ты хочешь сказать, на других планетах принятые для дханнов бесполезны? — мгновенно нашла в услышанном мрачную сторону Алла.

— Не бесполезны, но идущий от вас поток энергии уменьшается. Где-то в большей степени, где-то в меньшей, но спад ощущается везде. Да, мы бываем в космосе, только редко — причин для путешествий нет.

— Неужели неинтересно?

— Интересно, — согласился толстяк, — только очень уж сложно. Лучше подождать, подучиться, побольше спутников собрать — и лет через двести эксперименты ставить. Не раньше.

Алла поморщилась от резкого звука и с силой треснула себя по правому уху. Опытным путем она установила, что эта нехитрая процедура позволяет на время убрать шум из головы. Организм изменялся, чувства становились острее, и упавшая на пол ложка на первом этаже дома вызывала прямо-таки болезненные ощущения. Правда, вскоре мозг должен был приспособиться к изменившимся возможностям, но до тех пор приходилось действовать таким нестандартным образом.

— Шурик, — прохрипела она мужским голосом, — ты скольким еще людям намерен судьбу поломать?

— Не менее чем пятерым, — поведал коварные планы дханн. — Это минимум. Пока пятерых принятых не получу, среди родни буду считаться… э-э-э… не совсем взрослым. В правах никто ограничивать не станет, просто относиться будут как к инвалиду. Меня, если придерживаться традиций, сейчас «могущественным» называть нельзя — право на титул в прежние времена даровалось после инициации пятой связи. Пока организм растет и энергетика не сформировалась окончательно, брать спутников можно раз в десять лет. Дальше становится труднее: новая свободная связь появляется через каждые шестьдесят — семьдесят лет, поэтому число принятых растет медленно. Мне-то все равно, а вот остальные страдают.

— Слава богу! Не в одиночку мучиться…

Человеческое мышление инерционно. Столкнувшись с чем-то новым, прежде не виданным, мы стараемся объяснить необычный предмет или явление на основании предыдущего опыта. Так проще и, как неоднократно доказывала история, подход срабатывает — сначала ствол дерева, за ним плот из связанных между собой бревен, потом лодка, галера, парусный корабль, и в конце концов получается яхта чукотского губернатора. Но что делать, если на твоем пути оказалось нечто принципиально новое? Если нелюдь, прежде существовавшая только в сказках, оказывается твоим соседом?

В современных условиях наиболее доступным источником информации безусловно является Интернет. Заслуженно удерживая пальму первенства как в области проверенных сведений, так и по количеству ежедневно вбрасываемого пользователями «мусора», всемирная сеть превратилась в своеобразную барахолку. Поройся по сайтам — и, может быть, найдешь что-нибудь интересное и полезное для себя. Или наоборот. После признания сестры Олег именно так и поступил.

Ссылки, выданные поисковиком в ответ на запрос «демоны», условно делились на три части. Первая вела на сайты, принадлежащие более-менее христианским организациям, а также различным самозваным учителям, пророкам и им подобным. Там демонов именовали падшими ангелами, служащими злу духами, противниками Бога, владельцами колонии для лиц, совершивших тяжкие преступления. Причем у Олега сложилось мнение, что под преступлениями понимается в первую очередь принадлежность к любой отличной от пропагандируемой владельцами сайта религии. При всем уважении к многовековым авторитетам правдивость концепции вызывала сомнение. Шурик выглядел до отвращения материальным, да и на воплощение зла недотепистый толстяк не тянул.

Вторая часть ссылок вела к различным художественным произведениям. Как неожиданно выяснилось — прежде безопасник фантастику игнорировал, — демоны пользовались популярностью у значительной части авторов. Причем популярностью зачастую нездоровой. Значительная доля сцен с их участием содержала элементы насилия, порнографии, различного рода извращений и, на взгляд независимого исследователя, должна быть запрещена к просмотру лицам младше шестнадцати во избежание травм психики. Пусть лучше читают умные книжки. В сети хватает опусов с героинями подросткового возраста, попадающими в другой мир, с ходу обзаводящимися лошадью, верной подругой, двумя или более гламурно-суперменистыми спутниками — причем один из них демон — и с шашкой наголо бегущими совершать подвиги.

Олег припомнил властную хозяйку, самокритично признал, что из описанной компании подходит разве что на роль говорящего коня, и больше на современное творчество внимания не обращал.

Зато в старых, не в одну тысячу лет легендах нашлось многое похожее на правду. Во всяком случае, определенные параллели и привязки к Настиному рассказу возникали. Древние боги и демоны выглядели живыми и человечными: влюблялись, страдали, ссорились и мирились, воевали и устраивали дружеские попойки. Они существовали сами по себе, не пропагандируя высоких идеалов, и если чему-то учили, то вещам простым и понятным, без зауми. Они даровали ячмень и просо, прялку и виноградную лозу, показали, как ставить парус и как сохранить знания для потомков, записав их на глине или очищенной недубленой коже. Особой добротой не отличались, но даже злейших из них можно было умилостивить вовремя подсунутой взяткой. Словом, нащупав, где искать, Олег на несколько дней забросил остальные дела и принялся анализировать.

От чтения мифов и сказаний остался неприятный осадок. Народное творчество отличалось размахом и какой-то безудержной кровавой фантазией. Варварин еще подумал, что если хотя бы десятая часть найденного окажется правдой, то больше он ночью на улицу не выйдет. В крайнем случае захватит пистолет с серебряными пулями. Мир оказался наводнен враждебными людям существами, испытывавшими непреодолимую страсть как к банальному пожиранию человечинки, так и к экзотике вроде высасывания мозга через нос или удушению неверных возлюбленных ногами. Поняв, что самостоятельно в буйстве разума предков он разобраться не сможет, Олег поступил традиционно — напился.

В себя его привело появление Аллы Борисовны, точнее говоря, насильно влитая ручками ея величества в рот жидкость невнятно-бурого цвета. Женщина уверенно пресекла робкие попытки сопротивления и с академическим интересом наблюдала за последовательным превращением мертвецки пьяного полутрупа в довольно шустро перемещающийся в сторону туалета объект. За минуту Олег избавился от остатков пищи, насквозь пропотел, сломал ручку бачка унитаза и на веки вечные зарекся пить, превратившись в законченного трезвенника. Последний эффект, по словам Шурика, являлся индивидуальной особенностью и возникал не у всех.

— Пришел в норму? — осведомилась хозяйка у красного от стыда подчиненного. Извиняться за срыв тот не стал, только глаза отводил. В ответ на подтверждающий кивок Алла принялась раздавать указания: — Тогда слушай. Время от времени Шурик будет тебе отдавать приказы, скажем так, необычного толка. Выполнять их выполняй, но обо всех случаях немедленно ставь в известность меня. Понял?

— Да. — Олег помялся, затем впервые осмелился взглянуть Алле в лицо. — Он действительно демон?

— Дханн. Молодой дханн. Совершеннолетие по их законам наступает в пятьдесят один год, а сейчас Александру пятьдесят два, почти пятьдесят три.

В голове у безопасника мгновенно возник еще десяток вопросов, но вслух прозвучал один:

— Что он здесь делает?

— Живет, — пожала хозяйка плечами. — Он вылечил Натульку, я заключила с ним договор. Ассомбаэль — так его зовут в действительности — не очень опытный дханн, поэтому нашел местечко потише и спокойно занимается своими делами. Не ломай себе голову, Олег. Просто запомни, что Шурик, во-первых, парень умный, во-вторых, может многое и, в-третьих, несмотря на закидоны, заслуживает уважения.

— Они вроде бы души покупают… — словно бы ни к чему припомнил Варварин.

— …И кровь некрещеных младенцев бадейками пьют, — согласилась Алла. — Олег, дханны — другая раса с необычными, признаю, способностями. Их не нужно бояться. Хотя опасаться, безусловно, стоит.

Хозяйка прошлась по маленькой комнате, иронично разглядывая следы беспорядка. Объяснять Олегу тонкости ее с Шуриком отношений принятая вызвалась сама, благо покровитель не возражал. Теперь у Аллы появилась редкая возможность выговориться и приоткрыть подоплеку событий, происходивших в усадьбе на протяжении последних четырех месяцев, только почему-то желание излить душу пропало. Совсем. А поговорить нужно.

— Мне ждать заявления или ты в состоянии работать?

Мужчина собирался сказать нечто вроде «я, кажется, не давал повода», но прикусил язык. Ограничился сдержанным:

— В состоянии.

— Прекрасно. Тогда слушай, что тебе предстоит сделать…

Спустя две недели после того памятного разговора в компьютере Олега стихийно образовалась небольшая база данных на живущих в городе и окрестностях знающих. Особой необходимости в ее создании Алла не видела и приказала создать в расчете на возможные неприятности. Случаи всякие бывают. Если вдруг прискачет к Шурику кто-то из местных, надо хотя бы знать, с кем предстоит иметь дело. Сведенные вместе милицейские данные, биографические справки, характеристики соседей дают довольно точную картину привычек и устремлений человека.

Дханн, ознакомившись с результатом, поднял инициативу принятой на смех:

— Ты только посмотри, что здесь написано… — Толстяк устроился на полу с ноутбуком. Организм Аллы почти пришел в норму, она уже самостоятельно бродила по дому или занималась делами в кабинете, но в данный момент женщина лежала в кровати с мокрым полотенцем на голове. — «Карташова Анна Павловна, родилась второго апреля восемьдесят восьмого года в Ростове-на-Дону, ходила в тридцать вторую школу… тра-та-та, неинтересно… переехала на постоянное место жительства в апреле две тысячи пятого». Последнее верно, остальное — липа. Я видел ее мельком, когда к Славомире приходил. Судя по ауре, ей лет шестьдесят и она дважды рожала.

— То есть Олег зря сработал? — скосила глаз принятая.

Дханн покачал компьютер на ладони, словно взвешивал его ценность.

— Нет, отчего же? Задумка-то неплохая. Список есть, я добавлю нужные разделы, занесу действительно полезные сведения… Пригодится.

— Там про монахов нет ничего. Их не разрабатывали.

— И правильно. Мне с ними ссориться не с руки. — Шурик приуныл. — Особенно сейчас.

— Почему?

— Собираюсь переходить на следующую ступень в вертикали власти. — Толстяк сморщил лицо в недовольной гримасе. — Рановато, да только поторопиться надо.

— Ты это о чем?

Толстяк в задумчивости почесал переносицу. Как-то так вышло, что прежде тему основы власти своего рода над племенем знающих он старался обходить. Выдавал сведения маленькими кусочками, избегая по-настоящему серьезного разговора. Теперь, кажется, время пришло.

— У людей критериями успеха считаются богатство, слава, высокий статус в стае. Для дханна в первую очередь важна личная сила. Влияние рода зависит не от количества членов или величины владений, а от числа великих магов, способных на деле подтвердить притязания главы рода на власть. Поэтому рождение ребенка с хорошими способностями всегда праздник, — Шурик сухо усмехнулся, — и большое горе, если надежды родных впоследствии не сбываются. Естественно, природные задатки непрерывно развивают и совершенствуют. Особенно хотят возвыситься и получить признание молодые, недавно избавившиеся от опеки семьи дханны. Такие, как я. Существует два основных пути, по которым можно пойти в постижении и раскрытии своих сил, — назовем их путями бродяги и домоседа. С представителем первого ты знакома — Рамиааль выбрал именно его. Он путешествует по миру, изучает новые практики, обладает отличным кругозором в самых разных областях, у него много принятых. Врагов у него тоже много, и он почти всегда находится на чужой территории. Иными словами, бродяги платят за знания, непрерывно подвергаясь опасности.

Шурик смешно склонил голову набок, поскреб в затылке и уточнил:

— Хотя с таким характером, как у кузена, ничего удивительного. Он и святого доведет.

— Мне он показался довольно милым.

— Тебе он показался, — согласился повелитель. — Он может быть милым. Так вот в завершение о бродягах. Избирают этот способ обретения личного могущества часто, только до конца почти не доходят: и сложно, и смертность высокая. Второй путь полегче будет. Из бродяг дханны переквалифицируются в домоседы либо возвращаются домой, под опеку семьи.

Демон легко вскочил на ноги, прошелся по комнате и остановился у окна. Наступающая ночь помехой ему не была. Но Алла, оценившая напряженность, пронизавшую его фигуру, сомневалась, что он смотрит на осенний сад: скорее перед его глазами стояло нечто иное, свое, видимое ему одному.

— Особым уважением возвращенцы не пользуются. Нигде не любят слабаков, прячущихся за маменькину юбку. С другой стороны, осев на земле и собирая дань с окрестных чародеев, прожить намного легче. Да-да, речь идет и о деньгах тоже, хотя чаще берут услугами. Считается, что, обеспечивая защиту знающих и помогая им, дханн имеет право на ответные дары. Рассуждение верное, только иногда оно принимает форму обычного вымогательства. Поэтому отношение к нам… осторожное.

Но тут возникает проблема, связанная с нашим происхождением. Долгое пребывание в одном месте с существом, обладающим чуждой этому миру энергетикой, вызывает реакцию отторжения. Как организм борется с попавшей в кровь инфекцией, так и земля начинает строить нам всякие гадости. Пропадает удача, появляется ощущение слабости, самые молодые или раненые могут впасть в спячку. Требуется как-то обезопасить себя от грядущего истощения, чем первым делом и озаботились наши предки.

Проще всего договориться с землей. Убедить ее в дружелюбии, попросить разрешения жить в понравившемся месте. Обычно особых проблем при ритуале не возникает, если только просящий не практикует некоторых видов магии. Можно еще накинуть обманку и притвориться человеком, однако поступают так редко, ибо смысла особого нет. Зато те, кто «укоренился» на земле, получают возможность творить волшбу без помех и вообще чувствуют себя прекрасно.

— Ты, надо думать, этот ритуал провел? — подозрительно поинтересовалась Алла.

— Конечно. Предупреждая твой вопрос, успешно провел. Настолько успешно, что даже несколько даров получил, — похвастался Шурик. — Обычно за них платить приходится, а мне просто так дали.

— За красивые глаза.

— Да нет, не только. — Демон отвернулся обратно к окну. — Есть причина для щедрости. Слушай, не отвлекай! Я тебе о серьезных вещах рассказываю.

— Молчу, молчу…

— Следующим шагом является врастание в ноосферу. Пришелец, претендующий на более тесную связь с землей, должен продемонстрировать свою полезность, лояльность, доказать выгоды сотрудничества. Если есть какие-то проблемы, их нужно устранить, нарушенное равновесие выправить, химические заводы повзрывать и вообще напомнить людям, что они часть матушки-природы, а не ее хозяева.

— Вот почему ты меня заставил столько очистного оборудования закупить, — сообразила бизнесменша.

— Именно, — подтвердил Шурик. — Добившись благосклонности земли, можно попытаться перейти из разряда «жилец» в разряд хороших друзей или, если смотреть с другой стороны, наемных работников. В обмен на добровольно взятые — заметь, не в качестве возмещения уже причиненного вреда, а заранее — обязательства дханн получает возможность чувствовать происходящие в округе события, может обращаться к энергетике планеты и пользоваться ее ресурсами. В том числе ставить собственную печать на Источники. То есть печать поставить можно и не будучи хранителем местности, просто с поддержкой земли обряд практически обречен на успех. Чего я и добиваюсь.

— Зачем тебе Источники? — поинтересовалась Алла. — Ты только не обижайся, но твои разрушительные способности я уже оценила. Хотелось бы знать, для чего понадобилась прорва энергии.

— Она мне пока не нужна. — Парень вновь уселся на пол возле кровати. — С такими порядками я работать еще не рискую. Однако же… Славомиру помнишь?

— Еще бы.

Алла и Шурик обменялись понимающими взглядами. Знакомство состоялось на нейтральной территории, вдали от посторонних глаз, и произвело на принятую неизгладимое впечатление. Правда, не совсем то, какого ожидал ее покровитель. Шустрая старушонка при всех своих чудачествах обладала железным характером, чего Алла не могла не оценить. Прикинув размер сидящего в Славомире волевого стержня и поняв, что с эксцентричной бабкой лучше дружить — да и подучиться у нее есть чему, — принятая фактически отослала Шурика в сад, сама же напросилась в гости пить чай.

Две умные женщины сделают все возможное, чтобы не стать врагами. Если, конечно, между ними не встанет мужчина. Ассомбаэль же дар Велус дар Тха, как известно, в момент эпохальной беседы находился… Вот именно. Поэтому общий язык бизнес-леди и замшелая ведьма нашли.

— Она просит посодействовать в одном деле. Хочет доказать чистокровным ровесницам, что не слабее их. — Толстяк скорчил гримасу, то ли одобряя, то ли смеясь над мотивами родственницы. — Имея под рукой покорный Источник, можно уменьшить риск худого исхода. Да и просто в будущем пригодятся.

Алла подумала и решила, что знать, о чем конкретно просила Славомира, ей не хочется. Для собственного душевного спокойствия. Лучше воспользоваться разговорчивостью Шурика и побольше разузнать о возможных перспективах:

— Значит, станешь ты хранителем. Дальше что? Ты же не намерен вечно здесь куковать?

— Ну некоторые дханны живут на одном месте тысячелетиями… — Парень улыбнулся при виде вытянувшегося лица женщины. — Но они скорее исключение из правил. Хотя уезжать я действительно не собираюсь. Сначала войду в полную силу, стану владетелем — это следующая ступень в иерархии, — смогу создать Дом. Владетели хорошо контролируют энергетику земли, связаны с ней крепкими узами и обладают очень большими ресурсами. Они способны формировать нечто вроде пространственного кармана, в котором время и пространство подчиняются особым законам. Ты ирландские сказки читала?

— Нет, — напрягла память принятая, — только русские и греческие.

— Ирландцы очень любят описывать Полые Холмы, в которых живут сказочные создания — сидхе. Проведя там ночь, наутро можно выйти наружу и узнать, что в обычном мире прошло сто лет. Среди моих сородичей полно любителей позабавиться. Вот. Для владетеля обычное дело — передать часть полномочий принятому, пока сам он путешествует по миру. Сильнейшие из них, точнее говоря, самые честолюбивые отправляются ко дворам глав Домов и входят в свиту кого-то из старейшин, становятся их помощниками, со временем могут попытаться основать собственные семьи. Интригуют, стараются упрочить собственное положение. В теории каждый глава семьи имеет право занять кресло главы рода, но на практике, — Шурик прищелкнул языком, — правители сменяются редко.

Демоны держат слово даже в сказках, при условии что оно не вырвано угрозой или не дано под гнетом обстоятельств. Вопреки устоявшемуся мнению, свои обещания они выполняют точно и в срок, свидетельством чему является долгое и взаимовыгодное сотрудничество с чародеями. Нельзя править одной только силой, и пожелай дханны заниматься банальным рэкетом, их неминуемо бы уничтожили. Возможно, не сразу, но выжить они не смогли бы. Процент патологических обманщиков среди них примерно равен таковому среди людей. Среди которых, отметим, довольно часто попадаются хитро… умные личности, желающие получить все, сразу и бесплатно.

Сородичи Шурика про эту человеческую особенность знали, в комбинациях учитывали и умели при необходимости использовать. Причем и сами не чурались софистики, игрой слов извращая первоначальный смысл данной клятвы.

Однако обманывать хорошего покупателя, пришедшего с честными намерениями, считалось делом постыдным и служило предметом серьезных разбирательств. Репутация незаслуженно обидевшего ворожея демона котировалась в обществе крайне низко, и рассчитывать на высокий статус он не мог. Опозорившихся слишком сильно карала семья, причем наказание варьировалось от частичного лишения прав до смертной казни. Редкость, конечно, но случалось и такое. Тем более не принято обманывать сородичей, особенно союзников или партнеров из дружественных домов.

Славомиру Ассомбаэль считал если не входящей в близкий круг — знакомы они не настолько хорошо, — то как минимум заслуживающей внимания и дружеского участия. Поэтому договор с ней нарушать не собирался, несмотря на имеющие место быть трудности. Которых, к слову сказать, он видел немало. Крупнейшая из них как раз сидела на бережку и печально вздыхала, время от времени разражаясь громкими, тоскливыми, но совершенно бессмысленными стонами.

— И что мне с тобой делать? — вопросил страдалицу дханн.

Возможно, в Европе русалки и похожи на молоденьких девчушек с рыбьими хвостами вместо ног, на Руси они выглядят совершенно иначе. Причем добротой и альтруизмом не страдают. Речными — а есть еще полевые, лесные, луговые… — русалками по большей части становятся утопившиеся от несчастной любви девушки или утопленные матерями нежеланные дети. Понятное дело, отношение к живым у них соответствующее.

Сродство с водой позволило нечистым духам занять местный Источник, обеспечив им своеобразное благоденствие, прикрытие от мелких колдунов вроде Урзала и доставив лишних хлопот Шурику. Избавиться от нечисти толстяк не мог. Точнее говоря, он знал способ изгнания мелких покойников и был готов провести ритуал, однако местная «королева» оказалась ему не по силам. Предводительницами русалок обычно становятся первые покойницы, погибшие в водоеме плохой смертью, и чем больше времени прошло с момента их гибели, тем сложнее переправить нежить на тот свет. Если, конечно, ты не принадлежишь к Дому Вечного Покоя, чьи представители наполовину мертвы от рождения.

— Шла бы ты отсюда, — с нотками безнадежности в голосе предложил дханн. — Я бы остальных легко изгнал. Опорные артефакты готовы, точки взаимодействия рассчитаны, звезды в неплохое положение пришли. Осталось камушков вокруг озера понатыкать да первый толчок дать — и все: приходи через месяц, принимай очищенный Источник. Тебе же плохо здесь, я чувствую. Чего упрямишься?

В переговоры он вступил, особо на успех не рассчитывая. Поэтому прозвучавший внятный ответ привел его в дикую радость:

— Не успела я дойти…

— До чего дойти? — сделал стойку Шурик.

— Убили девицу казаки воровские…

— Да они перемерли все давно, — расстроился толстяк. — Некому мстить. А потомков в жертву приносить по Соглашению нельзя.

— Скоморохов не видала я, — вздохнула нежить. — Ослушалась батюшки, не сказала матушке, отправилась на ярмарку в село соседнее. Страсть как на плясунов с дудошниками посмотреть хотелось… Подстерегли меня разбойники, снасилили, удавили да в омут глубокий тело белое скинули, чтобы не прознал никто.

Покойница вновь тяжко застонала и пожаловалась:

— Так и не повидала ничего.

Шурик недоуменно почесал в затылке. Он, конечно, знал, что у мертвецов своя система ценностей и задержаться на этом свете они могут по разным причинам, но средневековая театралка его удивила. На всякий случай он решил уточнить:

— Ты осталась, потому что на скоморохов хотела посмотреть?

Русалка зарычала, в распахнутой пасти блеснул частокол острых зубов:

— Не смейся!

— Ладно-ладно, — успокаивающе помахал ручкой дханн. — Не злись. Только ответь, если я тебе представление устрою и на концерт свожу, уйдешь отсюда?

Отец Николай страдал.

Он не мыслил жизни без борьбы, давно и прочно превратившись в адреналинового наркомана. Чувство опасности превратилось в привычного спутника, поэтому сейчас, не видя угрозы, монах испытывал серьезное неудобство. Он даже в скиту не спал так крепко. Настоятель мог разбудить в любую минуту, приказав отправляться по срочному делу на другой конец страны, или послав лечить привезенного раненого, или просто устроив тренировочный забег километров на двадцать. Говорят, отец-настоятель Скуратова помнит — при Малюте параклесиарихом начинал, от него же душевной доброты нахватался. Потом раскаялся и принял постриг, но старых ухваток до конца не забывал.

Только совершенствовал.

Вынужденное бездействие монаха угнетало. Он за первую неделю обошел всех местных ворожей, до смерти запугав их своим видом и заставив тех выложить подноготную вплоть до мельчайших грешков. Причем по части настучать на ближнего в попытке обелить себя могущественные в теории ведуны ничуть не отличались от обычных смертных. К глубочайшему разочарованию отца Николая, ничего по-настоящему ценного он не вызнал. Те проступки, которые совершали скучающие адепты мистических учений всех сортов, на серьезное наказание не тянули — посему упомянутые адепты отделались легким испугом. Подумаешь, подселила ведьмочка Алена в квартиру соседа-алкоголика мелкого духа, придав ему облик маленького зеленого червячка и приказав показываться на глаза хозяину сразу после первой рюмки. Бывает. Так сосед пить завязал, на завод работать устроился. Выходит, благое дело Алена сделала, пусть и не ожидая того. Или можно вспомнить Наталью, «неспортивными» методами обеспечившую дочери выигрыш в конкурсе «Краса-2009». Чаровала она крепко: ни одного члена комиссии вниманием не обошла, каждому мозги в нужную сторону направила и соперницам каверз устроила без числа. Но винить ее тоже особо не в чем, а если сравнить методы ведуньи и ее конкуренток, то еще неизвестно, кто больше напакостил.

Короче говоря, аборигены отца Николая разочаровали. Он прекрасно мог отличить истинно злые намерения от банального хулиганства и сейчас видел только последнее. Иной догматик различия делать не стал бы, подведя все случаи под одну планку, но всякое видавший боец к мелким нарушениям Соглашения относился философски. Жизнь на грани вообще способствует развитию излишней, по мнению руководства, самостоятельности мышления. С другой стороны, без этой самой самостоятельности полевому агенту работать невозможно, чего высокие начальники не могут не понимать. Как бы то ни было, Мозг был уверен, что по-настоящему честолюбивые маги из города съехали, желания получить силу и власть незаконным путем у местных нет. Они вообще до отвращения безопасны. Интерес в плане подраться вызывали только демон, Славомира и колдун, причем служитель Тьмы успешно встречи избежал, укатив в Питер якобы по делам бизнеса. Демон проводил какие-то эксперименты у себя в норе, по слухам, у него проходил последний этап становления связи с принятой, поэтому в городе он не появлялся. Таким образом, из боссов оставалась старая ведьма, связываться с которой чутье настойчиво не советовало. Ну и хрен с ней.

Деятельная натура святого отца бездействием томилась, отчего страдали окружающие. В первую очередь под раздачу попали прихожане Церкви Зверя из Бездны, попросту говоря сатанисты. Мозг твердо вознамерился вырвать юные души из тенет порока, а заодно проверить, не служат ли они прикрытием кому-то умному и циничному.

Вот благодаря неугомонному характеру, подстрекаемому служебным рвением, он и стоял сейчас возле изукрашенной каббалистическими знаками стальной двери и раздумывал, как быть дальше. Постучаться и войти? В рясе, с массивным серебряным крестом на шее и благостным — ну по мере возможности — выражением на одухотворенном лице. Монах скептически хмыкнул и пнул ногой по металлу:

— Открывайте, чада. Дело есть.

Показавшийся в распахнутой двери длинноволосый юнец замер с кривой улыбкой на губах. Такого гостя он даже под кайфом не встречал. Мозг слегка ткнул его пальцем в солнечное сплетение, заставляя очнуться и с хрипом втянуть воздух:

— Проведи-ка к старшему, чадо.

Верховный Иерарх оказался молодым человеком лет двадцати пяти, в дорогом черном костюме, с небольшой аккуратной бородкой и пройдошистым взглядом зеленых глаз. Устроился он в массивном кресле за столом красного дерева, причем стол занимал едва ли не половину чистой, с красными обоями и древней люстрой под потолком, комнаты. В данный момент свечи на люстре не горели, и единственным источником света являлась лампа-торшер за спиной сатаниста.

В руках Иерарх держал «Забавную Библию» Лео Таксиля.

— Изумительно. — Молодой человек отложил книгу и откинулся в кресле. — Просто изумительно. Отец Николай, вы умеете удивить!

Обращение по имени монаха одновременно и насторожило, и обрадовало. Ибо означало, что пришел он сюда не зря.

— Откуда вы знаете, как меня зовут?

— Ну я мог бы сослаться на покровительство высших сил, истинных властителей этого мира, — Иерарх подергал бородку, — но все намного проще. Городок у нас маленький, слухи о новом настоятеле разошлись быстро. К тому же почти каждый священник считает своим долгом увещевать нас покаяться и отречься от нечестивого пути. Хотя прежде в гости никто не захаживал — обычно приходили на квартиры. Вы первый, поздравляю. Будете увещевать?

— А получится?

— Отчего же нет? В худшем случае развлечетесь беседой. Знаете восточную пословицу: «С умным человеком час говоришь — как на неделю халвы наешься»?

Мозг принялся перебирать четки, стараясь успокоиться. Чародейских эманаций он не чуял, место оскверненным не выглядело, однако противник ему попался неординарный. Среди людей, сознательно выбравших покровителем Лукавого, ярких личностей вообще-то хватало, только напоказ себя они не выставляли. Незачем. Обычно во главе сект стояли неглупые, но ограниченные люди, желавшие денег, власти, секса и прочих примитивных удовольствий.

— Извините, как к вам обращаться?

— Ах, простите! — Обаятельный, гад. — Ваш визит меня слегка выбил из колеи, и я совсем забыл о манерах. Павел, Павел Валентинович Уральцев.

— Вообще-то, Павел Валентинович, я по делу зашел. Слухи слухами, но хотелось бы посмотреть, чем вы тут в действительности занимаетесь.

— Оргиями и служением Сатане конечно же, — пожал плечами Иерарх, глядя на монаха поверх сцепленных пальцев. — Каждая церковь нуждается в ритуалах, сплачивающих ее рядовых членов в единое целое и позволяющих им прочувствовать свою избранность. Желаете осмотреть храм?

— Вы меня допустите?

— Будем только рады.

Обустроились сатанисты с комфортом. Большая комната, метров шесть в ширину и восемь в длину, удивляла минимумом мебели, зато компенсировала некую скудость обстановки продуманностью дизайна. На задней стене, прямо под картиной с изображением некой козлорогой хари — Мозг, стоило ему увидеть изображение, рефлекторно перекрестился, — возвышался маленький подиум, прямо перед ним установили обитый черным бархатом стол. По бокам комнатки стояло несколько диванов, тоже выдержанных в черно-красной гамме. В данный момент все это великолепие освещалось двумя лампами дневного света, но в торжественных случаях, если судить по настенной копоти, зажигались укрепленные в держателях факелы. На стенах висели фотографии рисунков из демонологических трактатов Средневековья.

— Позвольте полюбопытствовать, что вы здесь ожидали увидеть? — с легкой издевкой поинтересовался Иерарх. — Потоков крови на полу или алтаре нет, череп младенца я в сейфе храню.

— Да так, — неопределенно отозвался священник. Он уже видел, что ничем по-настоящему темным в комнате не занимались. Разве что кошку замучили или нечто подобное совершили. — Странный у вас алтарь.

Павел ностальгически вздохнул:

— Раньше здесь стояла кафедра черного мрамора, но ее случайно расколотили. Жаль, красивая была и к обстановке необычайно подходила. Хотя девственницы и жаловались, что лежать холодно, все равно с тоской вспоминаю.

— Девственницы?

— Метафизически, — еще раз вздохнул сатанист. — Где же вы настоящих-то найдете?

— Я-то как раз не ищу, — открестился Мозг.

— Да, у каждого свои сложности. Но мы не сдаемся и уверенно несем дело Тьмы в массы.

— Слава богу, что не слишком успешно.

— Стереотипы, — небрежно констатировал Павел. — Ваши предшественники, не примите на личный счет, неплохо промыли людям мозги. Толпа считает Сатану хозяином зла, в то время как он есть воплощение духа свободы и готовности сделать выбор. Бог ограничивает человека — Сатана стирает границы, разрушает барьеры. Для истинного служителя Тьмы нет иных законов, кроме внутреннего морального критерия, поэтому только сильная личность готова принять этот путь и следовать ему до конца.

Отец Николай припомнил, как примерно год назад побывал в убежище одного черного мага. И предметы, найденные в кабинете покойного.

— Моральный критерий есть не у каждого. — Он брезгливо провел пальцами по столу, отметив, что боль, в отличие от страсти, здесь испытывали небольшую. — Абсолютная свобода недостижима да и опасна. К тому же вы себе противоречите, провозглашая достижение цели любыми путями. Насколько мне известно, сатанисты почитают Ницше?

— Мы относимся к его идеям с уважением, — после легкого колебания согласился Верховный.

— Он утверждал: «Все, что нас не убивает, делает нас сильнее», тем самым возведя принцип борьбы в ранг абсолюта. Но большинство философских школ сходится в одном: самым коварным врагом человека, самым страшным его противником является он сам. Его жадность, жажда легкой жизни, леность, косность. Мне сложно судить, не будучи специалистом, но, кажется, отец-основатель сатанизма Шандор Ла-Вей в своих трудах эту концепцию не опровергал и даже поддерживал. Заметьте, я сознательно не апеллирую к христианским догматам и Библии, раз вы изначально настроены к ним негативно. Только вот беда, не одни мы считаем потакание порокам и страстям слабостью. Восхищаясь силой, ставя в центр культа личность, на практике вы постоянно выбираете легкие пути. Ведь проще продолжать покупать сигареты, чем бросить курить, или сидеть на шее у родителей, чем пытаться жить самостоятельно, содержать семью и думать, как накормить-одеть-обуть ребенка.

— Необычный для священника взгляд на мир, — после короткой паузы отметил Павел. — Вы уверены, что он совпадает с позицией церкви?

— Конечно. Стержень нашей веры остается неизменным, но служители ведь не роботы и имеют право на собственное мнение. Если оно не слишком расходится с каноническим.

— А если расходится?

— Тогда в миру становится одним расстригой больше, — спокойно ответил отец Николай. — Нельзя принадлежать к общине и не разделять ее идеалов. Или, формулируя иными терминами, нельзя играть вразнобой с командой.

Неизвестно, чем закончился бы так интересно складывавшийся разговор. Иерарх выглядел неглупым человеком, и ему нашлось бы чем возразить оппоненту. Он мог бы указать на стяжательство, распространенное в среде служителей церкви, лицемерие и ханжество, прикрывающее желание не ссориться с властями, помянуть о случаях растления детей или содомского греха в монастырях. Впрочем, диспут все-таки носил отвлеченный характер, поэтому было бы логичнее ожидать философских размышлений с цитатами из классиков, авторитетных для обеих сторон.

Увы. Случай в очередной раз внес коррективы в планы Судьбы, на сей раз избрав своим посланцем дворничиху Наталью, забывшую прочистить сток в канализационную трубу. Вода скопилась во впадинке, откуда посредством колеса была извлечена прямиком на трех проходивших пацанов с бритыми головами.

Облитые с ног до головы — по крайней мере, так они утверждали позднее — подростки воспылали жаждой мести и бросились в погоню за маленьким злобным «опельком». Естественно, не догнали, зато очень удачно для себя заметили улыбавшегося длинноволосого парня, стоявшего возле приоткрытой двери с сатанинской символикой. Повода для драки даже искать не пришлось. Возможность сорвать злость на постороннем человеке наложилась на традиционную неприязнь к любым «иным», непохожим, особенно острую в шестнадцать — восемнадцать лет. Как известно, в этом возрасте мужчины думают чем угодно, но только не головой…

— Верховный! — Судя по голосу, влетевшее в зал чудо принадлежало к женскому полу. Хотя в наше время хирургических свершений даже отсутствие кадыка гарантий уверенности не дает. — Там скины… наших бьют!

Чертыхнувшись и помянув Сатану, Иерарх бросился к выходу. Следом за ним, перекрестившись, пробормотав короткую молитву и перекрестив комнату, бодрой рысцой на улицу направился Мозг. Вмешиваться он не собирался, но посмотреть посмотрит.

Снаружи творилось действо, в милицейских протоколах называемое массовой дракой. Трое скинов против четырех сатанистов, один из которых слегка помят. Мозг поймал себя на неуместном для православного священника чувстве, отметив, что с довольным видом смотрит на побивающих друг друга идеологических противников. Шпану он недолюбливал, пусть хоть ежедневно в храм ходит и поклоны бьет. Скинов было поменьше, но они брали умением, опытом и извлеченной неясно откуда железной цепью. Однако дравшиеся на стороне их противников потасканного вида девицы успешно вносили в ряды «арийского воинства» сумятицу своими накладными когтями и дикими завываниями, мешая достижению окончательной победы. В целом сатанисты проигрывали, наполняя душу боевого монаха покоем, миром и легким ощущением счастья.

Полностью наслаждаться зрелищем торжества добра над злом мешал сидевший в припаркованной у обочины «вольво» человек, с равнодушным видом глядевший на побоище. Еще нестарый, с ухоженной короткой бородкой, он чем-то походил на профессора геологии из числа тех, кто всю жизнь мерил шагами землю-матушку и лишь недавно решил остепениться. Из образа выбивались только холодные, пустые глаза, сейчас обратившиеся на подходившего к нему отца Николая. Монах еле заметно передернул плечами. Это не простой сектант. Перед ним сидел истинный служитель Тьмы.

— Твоих рук дело?

— Просто почуял святую силу и остановился посмотреть, — слегка покачал головой колдун.

— Что ж тогда своим не поможешь?

— Здесь нет моих, Мозг. — Монах злобно прищурился. Уже и кличку узнал, скотина. — Неужели ты думаешь, что Князю Мрака — если он есть — нужны неудачники и слабаки? Вся та плесень, что прикрывается его именем и считает служением возможность издеваться над бомжами или устроить групповуху в комнатке с уютными кожаными диванчиками? Чтобы войти во Тьму, нет нужды бить стекла, нюхать героин или выписывать журнал «Варшавский зоофил».

Чернокнижник выбрался из салона, встал напротив, сложив руки на груди:

— Сила в борьбе. Выживает сильнейший, и это правильно.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — Священник подумал, что сегодня он уже задавал этот вопрос.

— Земля слухами полнится.

— Что-то ты нагло держишься, колдун. Не боишься?

— Ваших законов я не нарушил, — неприятно усмехнулся «профессор». — По крайней мере, доказательств у вас нет. И демону в верности поклялся, так что трогать меня без повода чревато.

— Врешь! — уверенно сказал священник. — Ты не его раб. Метки нет.

— Малая клятва могущественному. Спроси сам, если не веришь.

— Спрошу. — Раздражение, понемногу копившееся целый день, достигло критической отметки и вылилось в диком реве, остановившем побоище: — Эй, вы там! Хватит, я сказал! Иначе всем наваляю!

Властный окрик разметал дерущихся по разным углам двора. Они отскочили, утирая слезы и кровь, оглянулись на злого монаха, гопники по привычке открыли рты, намереваясь выдать нечто в стиле «чего они первыми»… Как открыли, так и закрыли. Отец Николай возвышался над каждым из них самое малое на полголовы, и если одна кисть его придерживала массивный крест, то вторая сжалась в кулак таких размеров, а на лице застыло настолько зверское выражение…

Словом, ему поверили. Этот всем наваляет.

Уверенность, с которой колдун держался при встрече с заклятым врагом, являлась следствием приятного факта — он кое-чего нарыл. У Урзала, как и у любого посвященного во Тьму, имелась широчайшая сеть информаторов и должников, трудившихся не за совесть, а за страх. К одному из них он и ездил. Привычный шантаж столь же привычно дал нужный результат, отчего колдун и возвернулся с добычей, которой с гордостью поделился с покровителем:

— Один мой знакомый поддерживает отношения с представителем патриархии… — Урзал со значением посмотрел на демона: «Вот я какой!» Шурик проникся уважением, но не слишком глубоким. Всегда и везде существовали люди, торговавшие информацией и поставившие это дело на широкую основу. Тот факт, что кто-то сумел получить доступ к досье на двух святых братьев, не был уникальным. Шпионов вербовали обе стороны, причем не доказано, что нелюдь действовала удачнее. Хотя колдун все равно молодец. — Наши наблюдатели — разжалованные избавители.

Толстяк поморщился, но опять-таки особых эмоций не проявил. Принадлежность святого брата к многочисленному и разнообразному сонму боевых магов он определил еще при первой встрече, считав характеристики ауры. Новостью для него сообщение Урзала не стало. Правда, Шурик счел необходимым пояснить присутствующей на встрече Алле:

— Боевики. Изредка следователи, временами прокуроры и почти всегда — палачи. Для смертных подготовлены очень неплохо, причем действовать предпочитают в командах. Обычно парами. Про Пересвета и Ослябю слышала? Не просто так они на Куликово поле катались и у святого благословение получали.

Доклад проходил в теплой, дружественной обстановке особняка Аллы. Во флигелек Шурик посторонних не водил, тем более магов, тем более колдуна. Способного учуять, чем там внизу демон занимается. Поэтому собрались в гостиной на втором этаже, где каждый мог устроиться с максимальным для себя удобством и не мешать другим: темный стоял посредине и жестикулировал, перед Шуриком на прикаченном столике разместилась пара кастрюлек и судочков, ну а хозяйка дома почти утонула в глубоком, мягком кресле и оттуда внимала повествованию, изредка прерывая лектора вопросами.

Например, вот таким:

— Тогда что они здесь делают? Ждут, когда ты ослабишь бдительность, чтобы нанести предательский удар в доверчиво подставленную спину?

Дханн пожал плечами, откусил от куриной ножки и перевел стрелки на колдуна: отвечай, мол. Тот злорадно улыбнулся:

— Ни за что не поверите. Они разжалованы в наблюдатели для покаяния в связи с участием в организации человеческого жертвоприношения!

У Шурика изо рта выпала наполовину обглоданная кость. Глаза его выпучились, из горла раздался непонятный сип. Из-за временной неспособности повелителя выражаться — в хорошем смысле — первой успела высказаться Алла, с недоверчивой улыбкой переспросившая:

— Организация жертвоприношения? Человеческого? Монахи?

— Совершенно верно, — лучась от гордости, подтвердил темный маг. И с нотками зависти в голосе уточнил: — Выдали официальное разрешение одному из моих коллег. Бывают же везунчики!

— Они слишком легко отделались, — наконец-то проглотил застрявший в горле кусок Шурик и сразу потребовал: — Выкладывай подробности. Ни за что не поверю, что священник позволил закласть смертного без особых обстоятельств.

— Вы абсолютно правы, могущественный, — признал Урзал. — Обстоятельства были.

История вышла кровавой, грязной и нелепой. Изредка среди людей — что бы там ни говорили дханны, расы разнообразно одаренной — рождались маги, способные прятаться от всех или почти всех способов обнаружения. Найти таких «теневиков» магическими методами не представлялось возможным, обычные же следы они успешно скрывали. Насчитывалось их по миру около десятка, и служили они поголовно демонам, ибо никто другой контролировать этих идеальных воров и убийц не мог, — могущественные же как-то справлялись.

Являясь магами, теневики оставались людьми со всеми их пороками и недостатками. Поэтому посвященные во Тьму их все-таки чувствовали. С трудом, но обнаружить могли. Чем при поимке теневиков и пользовались.

Три месяца назад в одном уральском городке произошла серия убийств явно ритуального характера. Обычно их совершают люди с нездоровой психикой, которым якобы отдает приказы непосредственно Сатана, но церковь все равно проверяет каждый случай — во избежание. Вдруг действительно нашелся кто-то осмелившийся нарушить закон? Посланные на расследование Мозг и Боди, к глубокому сожалению, обнаружили следы использования магии, тем не менее попытка узнать хоть что-то об убийце окончилась неудачей. Ни чародейские, ни милицейские методы результатов не дали.

Убийства продолжались, гибли люди. В конце концов Мозг, отчаявшись, принял предложение одного из местных колдунов. Тот обещал найти теневика, но взамен потребовал право на человеческое жертвоприношение — церковь в исключительных случаях, крайне редко, разрешала такое. Именно в исключительных, когда опасность грозила не телу, но душе. Отец Николай не имел права соглашаться…

Короче говоря, убийцу нашли, быстро расчленили на алтаре, а монаха и его напарника приговорили к покаянию и суровой епитимье. Отныне они переходили из числа воителей в наблюдатели, на самую низшую ступень. Почему так? Поговаривают, решение явилось компромиссом между настоятелем скита и патриаршей комиссией, призванной следить за действиями «воинов Господа».

— То есть работа для них незнакомая, зато о магии они знают много, — резюмировала Алла. — Для нас это хорошо или плохо?

Шурик, на протяжении всего рассказа сидевший прикрыв глаза, наконец пошевелился:

— И то и другое. Минусы — они очень опытны, хорошие маги да еще энтузиазмом пылают, хотят репутацию восстановить. С мелочью им связываться резона нет, зато дханна или колдуна в преступлении они обвинят с удовольствием. Лишь бы доказательства нашлись. С другой стороны, непосредственно с наблюдательской работой они знакомы плохо, действовать станут грубо. — Демон помолчал, подумал. Высказался: — Они не догматики. Можно попробовать наладить отношения.

— Мне кажется, могущественный, — осторожно вмешался Урзал, — за ними должны присматривать. Столь неординарных личностей начальство без внимания не оставит.

— Возможно, — согласился Шурик. — Хороший совет. Я проверю.

Одним из признаков сильной личности является способность четко формулировать задачу и последовательно добиваться ее выполнения. Под этот критерий Мозг подпадал на все сто процентов. Он пер по жизни с мощью и неуклонностью бульдозера, раз за разом добиваясь поставленной цели, причем поражений не признавал, побед же достигал самыми необычными путями. Благодаря чему на нынешней должности и оказался. Однако удар судьбы священник принял с достоинством, намереваясь исполнять непривычные обязанности если не успешно, то хотя бы старательно.

— Чего тогда тот волосатый лыбился!

— Ясное дело, — хмыкнул священник. — Если бы ты себя со стороны видел, сам бы лыбился. Он же не сказал ничего, так?

— Попробовал бы он!

— Ну так и драку затевать не из-за чего было!

Первичный контакт с местной шпаной прошел не по плану, но в целом удачно. Уведенные от сатанистов драчуны сами предложили посидеть в городском парке, отметить пивом знакомство и заодно поболтать о том о сем. Там к ним присоединились две девчонки, и вся компания разместилась на скамеечках, чтобы послушать излагавшего необычные идеи нового знакомого. Скины общались, дерзили в пределах нормы, заинтересованные колоритной личностью священника. Работать можно.

— Я по роду службы с разными людьми встречался, — принялся проповедовать Мозг. — Точно могу сказать: те, кто чего-то стоит, по мелочам кулаками не машут. Серьезный человек десять раз подумает, прежде чем в драку ввязываться.

На лицах у пацанов аршинными буквами засияла надпись «Сейчас будет грузить». Священник, однако, неожиданно выдал:

— Хоть мне и приятно видеть побиваемого врага — прости, Господи, грешного, — лучше бы вы мимо прошли. Собеседник из Иерарха неординарный, разговор с ним намечался интересный, так что прервали вы нас напрасно.

— А чего это вы с сатанистом встречаетесь? — выдал самый мелкий пацан. — Он же, типа, злу служит?

— Таков мой пастырский долг, — витиевато ответил Мозг. — Попросту говоря, господин Уральцев свернул на неправильный путь, и я должен его оттуда вывести, пока не поздно. Запутался человек, бывает. Думает, что если обертка красивая, то и конфета вкусная. И не суть, из каких побуждений он начинал служить Лукавому — искренних или корыстолюбивых, — в конце он в своем выборе раскается, только поздно будет. Поэтому помогать нужно сейчас.

Он оглядел притихших в связи с попыткой осознания непривычной концепции скинов и завершил спич:

— Короче, православной церкви нужен грешник раскаявшийся и поумневший, а не с мордой побитой. Понятно?

— Ну вы, типа, скажете, — опять влез мелкий. — Пока одного уговариваете, он еще десятерых обратит.

— Может, и так, — кивнул монах. Затем постучал себя по груди пальцами: — Но это будет мой прокол, моя ошибка. Проповедники почитаются именно потому, что их задача очень сложна и не всегда успех очевиден. Священник может служить десятки лет, каждый день общаться с паствой — и только под конец жизни получить какой-то результат. Или увидеть, что не справился.

— Да ладно, — скривила губы одна из девиц. — Чего там сложного-то? Кадилом помахать, исповедь принять, деньги у бабулек в кассу собирать любой может.

Мозг почесал затылок:

— Это так ты представляешь себе мою работу? Впечатлен.

— Ну а что вы еще делаете?

— Посмотреть хочешь? — прищурился священник. — Пожалуйста. Только поработать придется, имей в виду.

— Это как? — насторожилась компания.

— Здесь неподалеку расположен Дом ветеранов. Епархия над ним… не то чтобы шефствует, просто иногда помогает. Деньгами, продуктами, материалами. Прихожане собрали кое-какие вещи, их надо перевезти, заодно кое-какой ремонт сделаем. Оплаты, естественно, не будет, но кормежку обещаю. Или у тебя дела завтра образовались?

Последнюю фразу он произнес максимально ехидным голосом, заставившим девицу вспыхнуть и заявить, что придет обязательно. Старый прием «взять на слабо» сработал безотказно. Выяснив имена помощников — в поездке желали принять участие все, — Мозг сообщил им время, посоветовал девушкам надеть, если есть, юбки и прикрыть волосы при входе в церковь, после чего засобирался домой. У него появились кое-какие мысли, которыми он хотел озаботить напарника. Кстати сказать, у спорившей с ним Дарьи неплохой голос. Глубокий, чистый, только непоставленный. Даже странно, как сигареты и пиво его не испортили.

Даст Бог, скоро в церкви появится еще одна певчая.

Власть Шивы-Разрушения проявляется не только на поле брани или в многолюдных катастрофах, падении комет или справедливом несении демократии в нефтегазоносные районы. Бог обновления царит везде, не забывая уделять внимание мелочам. Смерть овцы означает возможность выжить для маленьких волчат, а лесной пожар приносит шанс новым семенам вырасти на удобренной пеплом почве. Локальные концы света происходят ежеминутно, не прерывая общего хода истории, но болезненно отражаясь на судьбе или — намного чаще — мировоззрении непосредственных участников.

Крушение устоявшейся системы ценностей для Аллы выразилось в сообщении садовника, попросившего ее унять непонятную активность толстого племянника. Женщина поначалу даже не поняла, о ком идет речь. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: недавно нанятый служащий говорит о Шурике.

— Вы хотите сказать, он не спит?

Часы услужливо пробили восемь утра ровно. Самое время, по мнению демона, для сна.

— Нет, — отрицательно помотал головой молодой дипломированный специалист, еще слабо знакомый с реалиями поместья и оттого не прочувствовавший перста судьбы в незначительном вроде бы факте. — Он уже давно встал.

К тому моменту как встревоженная Алла в сопровождении увязавшегося Олега подошла к слишком хорошо знакомому флигельку, парень успел прокопать спиралеобразную канавку и тем самым безнадежно испортить клумбу с драгоценными фламандскими розами. Сейчас он с мрачным и решительным выражением лица сновал вокруг, устанавливая непонятные камешки, втыкая в землю ветки, гнутые алюминиевые вилки, осколки кирпича и прочий мусор. Впрочем, некоторые из предметов принятая прежде видела в подвале, отчего и остальной хлам подозревала в наличии неучтенных свойств.

— А тебе чего здесь надо? — Налитые кровью глаза с вертикальным зрачком уставились прямо на струхнувшего Варварина.

— Это я его привела, думала, вдруг помощь понадобится, — грудью прикрыла подчиненного Алла и с ходу, не позволяя вставить ни слова, принялась выспрашивать: — Что происходит? Шурик, ты чего не спишь? У нас какие-то проблемы? Ассомбаэль, не молчи, лучше сразу скажи: что случилось?

Вместо ответа дханн ткнул пальцем куда-то в сторону дальнего леса. Приглядевшись, Алла охнула. Над верхушками деревьев в полной неподвижности застыл НЛО, он же летающая тарелка. Зачем и для чего она висела, непонятно, но, судя по раздражению Шурика, эффект от ее невидимых действий был.

— Тварь! — Демон сплюнул на землю. Олег, круглыми глазами наблюдавший за уставившейся в чистое небо начальницей, резко подскочил и сделал пару шагов в сторону от полыхнувшего огнем плевка. — Всю ночь жужжало. Застыло над источником и зудит, и зудит, и зудит, и зудит! Башка раскалывается. Сшибу, на хрен! Нечего над моей землей летать…

Дальнейшая речь на минимум восьми языках, к счастью для присутствующих, осталась непонятой.

— Кто-то из ваших? — поинтересовалась Алла.

— Делать дханнам больше нечего, кроме как дурью маяться, — отмел возражения Шурик. — Нам такие штуки ни к чему.

— Ну Рамиааль мог бы…

— Он и проделывал! Но только ради шутки! Там, — махнул рукой парень, — те придурки, что на полюсах засели и с Домом Морского Дракона шашни крутят. Инопланетяне долбанутые…

— И что ты собираешься делать?

— Сейчас увидишь, — многообещающе оскалился демон.

Начало ритуала выглядело простенько. Затянув мерный речитатив и бодро помахивая молотком, Шурик остановился перед входом в рисунок, вожделенно поглядывая на установленный в центре камень с белой суповой тарелкой. Насколько понимала Алла, посуда символизировала НЛО. Женщина внезапно испытала сильное желание обхватить себя руками и сбежать куда-нибудь подальше. Птицы и насекомые замолчали, ветер затих, словно устыдившись неприлично поспешного бега в месте могучего чародейства. Даже Олег, обычный человек, почувствовал собирающиеся на призыв демона силы. Он закрутил головой, обратив внимание на неожиданную тишину, поправил ворот рубашки, словно желая вздохнуть поглубже, нервно переступил с ноги на ногу. Шурик поднял молот перед грудью, приготовился сделать первый шаг…

— Зараза! — Напряжение исчезало, словно медленно разворачивающаяся пружина. Толстяк тряс головой. — Вот гад!

— Что случилось? — с легким вздохом поинтересовалась Алла. Ей следовало бы помнить, что ни один план ее повелителя в реальность не воплотился. По крайней мере так, как задумывалось изначально.

— Он сбежал!

Принятая оглядела горизонт, сложив руку козырьком, и с облегчением признала — слава российского Розуэлла городку не грозит. Ну и ладненько, ну и хорошо. Повинуясь легкому кивку, Варварин пошел в сторону дома, время от времени оглядываясь. Женщина подошла поближе к Шурику:

— Испугался твоих приготовлений?

— Твое замечание необычайно лестно. — Хотя от интонации брызгало ядом, видно было, что настроение у Шурика хорошее. Голова больше не болела. — Правда, звучит крайне сомнительно. Обряда-то я еще не начал. Повезло головастикам.

— Кстати сказать, кто они такие? Ты сказал, инопланетяне? — потребовала подробностей Алла.

Толстяк принялся собирать с земли амулеты, попутно просвещая невежду:

— Планетка наша хоть и на отшибе, а только чем-то проходной двор напоминает. Ходют тут всякие, прилетают… Тысячи за полторы до нашего прихода лет здесь вообще чужая цивилизация процветала. То ли колония, то ли экспедиционный корпус. Потом они передрались, аппаратуру похватали и улетели не пойми куда с концами. Все, что от них осталось, сейчас в Домах хранится.

— Значит, вы с пришельцами не общаетесь?

— Почему же? Кое-кто общие дела имеет. — Шурик закончил собирать похожие на мусор магические причиндалы, мысли его перекинулись на иное. — Скажи Олегу, пусть узнает, кто следит за святошами. Ни за что не поверю, что двух штрафников без пригляда оставили. Даже если наблюдателя заметят, не страшно.

— Спящего агента вычислить почти невозможно, — припомнила Алла высказывание Варварина. — Если наблюдатель ничем себя не проявит, его не найти.

Круглое лицо расплылось в хищной усмешке, и почему-то сразу стало ясно, за что дханнов почитают демонами. Толстяк исчез. На его месте стояло существо хитрое, коварное, знающее пути людей, игрок страстями и обманщик мудрых. Стояло недолго. Всего лишь на мгновение наследие предков взяло свое, угаснув под гнетом персональной Шуриковой нерешительности. Однако Алле увиденного хватило.

Поэтому она совершенно не удивилась, услышав уверенное пророчество:

— Сидеть без дела эти двое не смогут. Так что стучать наблюдатель будет часто.

Была у Боди привычка, за последствия которой его сильно не любили. Зато полезная. В шестилетнем возрасте маленький мальчишка, пришедший из детского сада с фингалом под глазом, повесил во дворе дома набитый песком кожаный мешок и принялся по нему лупить. Каждое утро не менее полутора часов. Последствием выматывающего «хобби» стала атлетическая фигура и необычайная популярность среди слабого пола сначала в школе (где Боди регулярно лупцевал самых отъявленных хулиганов), затем в институте (вылетел за избиение десятка студентов в общаге) и на погранзаставе (стоившей ему выбитых передних зубов, знакомства с настоящим шаманом и первых седых волос в шевелюре). К слову сказать, там же они с Мозгом и познакомились. С тех пор изменилось многое: бывший погранец стал воином и телохранителем, узнал много такого, о чем предпочел бы не подозревать, и стал смотреть на объявления типа «навсегда прочищу карму» с профессиональным интересом. Однако каждое или почти каждое утро он вставал, выходил во двор, становился напротив большой восьмидесятикилограммовой груши…

Вот и сейчас друг, напарник и непосредственное начальство застал брата Елпидифора за несвойственным обычному священнику занятием. Мозг немного подождал в сторонке, наблюдая за сотрясающимся от коротких резких ударов тяжелым мешком, потом ему надоело, и он поинтересовался:

— Ты по окрестностям побегал?

— Ничего интересного, — выдохнул Боди. — Мест с дурной репутацией нет, окромя разливухи, чародеи сильные вблизи не живут, контакт с ближайшими сплетницами подозрительных сведений не принес. Скукота.

— Подозрительно.

— Не то слово… — Руки на мгновение словно размылись в воздухе, пробарабанив по груше. — Меня идиллии с того случая под Полтавой пугают.

— Походи-ка ты под «вороньим зраком», — раздумчиво предложил Мозг. — Должно найтись что-то необычное. Ну не верю я этой тишине, не верю!

— Не вопрос. Только ты заодно и отвод глаз накинь, чтобы людей не пугать.

Монах отвернулся, скрывая улыбку. Боди — помимо странностей в поведении — обладал еще и аллергией на ряд заклинаний. Объяснить, чем вызывается покраснение глаз, сопли и обильный чих при наложении примитивнейших заговоров, широко известных и совершенно безопасных, специалисты скита не смогли. Причем пытались долго.

Спустя примерно полчаса запасшийся платками и наглотавшийся таблеток брат Елпидифор вышел из ризницы, новым взглядом рассматривая внутреннее убранство церкви. Только ради возможности полюбоваться мягким, неземным сиянием, исходящим от икон, стоило терпеть причиняемые святой магией неудобства. Человек под «зраком», в обмен на недолгую способность видеть сокрытое не хуже ведунов, также получал ряд неприятных довесков. В придачу к привычной аллергии Боди сейчас щеголял антрацитово-черными глазами и неестественно бледной кожей, каковое сочетание на непривычных людей производило убойное впечатление и служило основанием для творчества сценаристов. Попросту говоря, вид дьякона пугал, причем сильно.

Хотя исключения из правил находятся везде. Пользоваться отводом глаз напарники начали после того, как сопливящийся Боди с во-от такенными глазищами напоролся на компанию готов. К сожалению, обычной реакции он не дождался, и стая узревших кумира подростков чуть не сорвала операцию по поимке чародея-нарушителя. Несчастному брату Елпидифору коллеги в ските по сей день припоминали позорное бегство от обуянных пылкой страстью неформалов.

Немногочисленные по утреннему времени посетители, в отличие от икон, доброго впечатления на диакона не произвели. Ауры прихожан сияли не одним лишь светом, грязи хватало. Особо выделялся темным пятном стоявший на коленях старик в засаленном пальто, визгливым голосом, не пытаясь говорить тихо, докладывавший:

— Господи! Моя соседка — блудница!

Боди не удержался. Он понимал, что совершает глупость, но его достала неопределенность в положении, вездесущие шипящие бабки, и дед этот, мерзкий, завистливый сутяга, тоже достал. На мгновение забыв о христианском всепрощении, зато припомнив тихий рассказ забитой, постоянно третируемой дочери жадного ханжи, Боди не выдержал. По-прежнему невидимый, он тихонько приблизился к стоявшему на коленях молельщику и прошептал в самое ухо:

— Без тебя знаю, стукач!

На ходу крестясь, диакон бросился к выходу из церкви, старательно не оглядываясь назад. Он примерно представлял себе, что творится за спиной. Старик, очумело вертевший головой, проблемой не являлся — мало ли какие слова могли ему послышаться? Иное дело любимый напарник, закончивший дела совершенно не вовремя и успевший заметить последнюю каверзу Боди…

Поскольку идти досыпать было бессмысленно, зевающий Шурик отправился в город. У него еще вчера возникли идеи насчет русалкиного требования, которые он сегодня собирался проверить, а может быть, реализовать на практике. Утопленница хочет скоморохов? Будут ей скоморохи.

Очагом творческого развития в городке являлся кинотеатр, он же Дом культуры «Факел». Построенное в советские времена здание выглядело типичным образчиком сталинской архитектуры, вероятно, поэтому с приходом демократических ценностей ремонтировать его перестали. Танцев или лекций в нем больше не устраивали, зато внутри разместили кучу торгующих всякой всячиной ларьков и магазинчиков. Место быстро стало пользоваться у горожан нездоровой популярностью. Слухи связывали бывший центр с расцветом наркоторговли, чеченской мафией и незаконной торговлей людскими органами.

Взявшая на себя труд проверить сплетни Славомира с сожалением убедилась, что в действительности чеченец в городе один — врач местной больницы, ни разу не посещавший исторической родины. Наркоту продавали в основном на овощном рынке, а почти вся незаконная деятельность администрации «Факела» заключалась в обмане налоговой инспекции. К глубочайшей бабкиной скорби, местные ее надежд не оправдали.

Однако год назад свежеизбранный мэр на Аллины деньги построил новый вещевой рынок, переведя туда всех торговцев. Бывший Дом культуры решили использовать в прежнем качестве. Его покрасили, провели ремонт, выделили помещения под разные клубы и секции. Снова заработал кинотеатр, стало модным по выходным сходить с друзьями на очередной хит сезона. Насколько помнил Шурик, где-то в недрах комплекса размещался кружок то ли народной песни, то ли игры на балалайке или еще какая-то ерунда того же рода. Практической пользы от подобных хобби толстяк не видел, отчего относил факт их существования на счет присущих смертным странностей.

Каковые странности он собирался применить себе на пользу.

Если же окажется, что сведения неверны и в «Факеле» ничего подходящего нет, стоит в краеведческий музей зайти. Еще у Аллы есть связи с военными, можно одолжить у них… Шурик запрокинул голову к небу, вспоминая увиденный по телевизору сюжет. Точно. Краснознаменный ансамбль песни и пляски. Если они в зайчиков по заказу олигархов переодеваются, то всего-то две сотни километров проехать обязательно согласятся.

Неприятное покалывание в затылке заставило его завертеть головой, выискивая источник угрозы. Знакомый источник знакомой угрозы, если говорить точнее. Взгляд его упал на проезжавший мимо грузовик, из кузова которого столь же подозрительно и напряженно посматривал проезжавший мимо Мозг. Шурик рефлекторно оскалился в улыбке и сделал ручкой, отчего священник только насупился и, пока машина не завернула за угол, не отрывал глаз от оппонента. Кажется, он не хотел, чтобы о его поездке кто-то узнал.

«Не иначе что-то замышляет», — подумал демон, трижды сплевывая через плечо.

«Что-то затевает», — на всякий случай перекрестился Мозг.

Обуреваемые тяжелыми мыслями, идеологические противники разошлись по своим делам. Куда поехал монах, Шурик не знал, сам же он поднялся по ступенькам, привычно бочком протиснулся в дверь и поинтересовался у сидящей в маленькой застекленной будочке вахтерши:

— Здрасте. У вас тут вроде кружок народной песни есть?

Старушка поставила неизменный стакан чая на стол и с почтением оглядела массивную фигуру посетителя:

— Есть. По вторникам и пятницам собираются, в семь часов.

— Угу. И как, хорошо поют?

— Где там, — махнула рукой вахтерша. — Больше чаи гоняют или друг дружку на маты швыряют.

— Не понял? — удивился дханн.

— Они раньше помещение с местным клубом греко-римской борьбы поделить не могли, — с охотой поведала бабулька. — Все спорили, кляузы писали. Пока тренер борцов не предложил по-честному провести серию поединков: мол, если хоть один раз его ученика поборете, мы поищем другое место для занятий, продуете всухую — извините и подвиньтесь. Тетки наши подумали и согласились, только взяли месяцок на подготовку. Вот с тех самых пор у них вся мебель из комнаты исчезла, пол остался матами покрыт, а песен что-то я давненько не слышала. Наверное, понравилось.

— Стало быть, выиграли?

— Пять-ноль.

— Ого! Как это они?

— Да эти дамочки, милок, пожалуй, покруглей тебя будут, — задумчиво сравнила размеры любительниц пения и визитера вахтерша. — Им для победы одного приема хватит, «обними и сверху упади» называется.

Информация, безусловно, интересная, но требованиям текущего момента не отвечает совершенно. Может, есть другие варианты?

— А еще что-нибудь русское народное здесь есть? — без особой надежды поинтересовался толстяк. Тащиться еще куда-то не хотелось.

— Только вот это, — показала пальцем на стену бойкая старушка. — С завтрашнего дня пойдет.

Шурик посмотрел на театральную афишу, его рука, словно живущая собственной жизнью, без ведома владельца потянулась чесать затылок. Между прочим, неплохая идея… Оригинальная…

В то время как отправившийся на благое дело Мозг объяснял поехавшим с ним хулиганам азы православия, попутно пытаясь предугадать козни местного представителя адских сил на земле, его младший товарищ баклуш не бил. Мужественно сражаясь с насморком, Боди неусыпным дозором обходил окрестности, выискивая происки Мрака. Спокойствию городка он тоже не верил. За время службы, или работы, в зависимости от трактовки заключенного со скитом договора, его вера в миролюбие окружающих сильно пошатнулась. Теоретически он понимал, что все люди разные и среди живущих в России ведунов немало тех, кто зла не творит и над простыми людьми не глумится. Теоретически. Обретенный же в многочисленных схватках опыт свидетельствовал о другом. Всякий обладатель сверхъестественных способностей, чуть возвышающих его над обывателями, иногда исключительно в собственных глазах, мгновенно стремился эти самые способности применить на практике. Ограбить банк или проклясть недруга-соседа, или загипнотизировать гаишника, остановившего машину за превышение скорости. Словом, на практике Боди встречался исключительно со всякого рода лихой публикой, отчего и привык считать каждого знающего потенциальным нарушителем.

К слову сказать, современные феминистки любого мужчину называют потенциальным насильником. Вот такая ассоциация.

Короче говоря, Боди усиленно искал проявления оккультной активности, направленной против людей. Несколько часов уже искал. А как известно, кто ищет, тот всегда… Правильно. Только найдет не всегда то, что искал. Причем иногда правильнее добавить «на свою голову».

— Слушай, внучок, — кто-то неожиданно подергал дьякона за рукав, — ты прямо скажи, чего ищешь-то. Сил больше нет смотреть, как мучаешься.

Славомиру Боди узнал мгновенно, даром что сегодня та разоделась в камуфляжную куртку, такие же штаны и высокие, почти до колена, шнурованные ботинки. В руках древняя ведьма держала предмет, очертаниями подозрительно напоминающий автомат. На плече у старухи умостился дух-фамилиар, принявший облик черного кота с прилипшим к морде презрительным выражением ко всем и вся.

От несоответствия репутации и облика ведьмы диакон впал в легкий ступор.

— Чего молчишь-то, ась? — прищурилась Славомира. — Или пакость какую затеял?

Боди издал невнятный звук, не зная, каким образом выразить свою мысль. Ему хотелось сказать сразу так много — отвести подозрения, спросить, почему собеседница вырядилась в таком странном стиле, поинтересоваться, где сейчас демон и чем он занимается… Получилось плохо. Беседовать с ведунами на мирные темы ему приходилось редко в силу специфики службы.

— Поня-а-атно, — протянула ведьма, ехидно поблескивая глазками, словно догадалась о чем-то нехорошем. Боди, хотя грехов особых за собой и не помнил, немедленно почувствовал желание оправдаться. — А я вот, вишь, парней соседских пострелять сгоношила.

— Пейнтбол? — с легким презрением поинтересовался охотник на службе церкви.

— Он, родименький, — кивнула бабка. — Не одобряешь?

— Пустая трата времени. Сходства с настоящим боем мало.

— Усе упирается в денежку, — философски вздохнула ведьма. — Амуниция дорогая, инструкторов нет, шарики с краской и те из Москвы везти приходится.

— Амуниция, — хмыкнул Боди, — роли не играет.

— Да неужто?

— Значение имеет только опыт.

— Так у нас двое в армии служили.

— В ракетных войсках?

— Вроде нет, — призадумалась Славомира. — Связист…

О том, что в число упомянутых двух она включила себя, бабка умолчала. Биография у нее была бурная, послужить довелось — и великому князю, и батюшке-царю, и государю императору. В разных обликах, разными путями. Сейчас решила освоить современные методы ведения войны. Однако если специалист — а подготовку иноков она оценивала очень высоко — говорит, что затея обернется баловством, то какой смысл продолжать?

В голове ушлой полукровки мгновенно сложилась способная принести выгоду комбинация. Не откажется же святой брат помочь старушечке, верно?

Молодой демон голышом лежал посредине старой дубовой рощи. Поведение для него несколько несвойственное, ибо нудистом Шурик не был и вообще к идее зачем-то подставлять тело под солнечные лучи относился без понимания. Да, погреться на теплом камушке и поплавать в ласковых соленых волнах иногда очень приятно, слов нет, но не лучше ли потратить время на более полезное занятие?

Как можно понять из предыдущего абзаца, все-таки было в Шурике нечто «ботанское».

Дханн, чьи планы на ближайшее будущее включали инициацию двух Источников, не расслаблялся необычным для себя образом, а занимался делом. Взяв небольшой тайм-аут на осмысление пришедшей в голову сумасбродной идеи, он решил осмотреть лесной Источник на предмет возможных сложностей. Мало ли что! Его Дом редко испытывал трудности при взаимодействии с данным типом энергии, да и личные особенности Ассомбаэля позволяли надеяться на быстрый и полный успех, но всякие же случаи бывают. Надо подстраховаться. Изучить структуру, установить маяки-якоря для будущей печати, оценить потребные силы, способные обуздать энергию Источника, создать дополнительное заклинание-опору, на которую он мог бы опереться, проводя ритуал… Работы много, и чем раньше ее начать, тем быстрее и надежнее будет результат.

Поэтому сейчас толстяк развалился на мокрой и холодной земле, старательно игнорируя неприятные ощущения и остро сожалея о невозможности принять истинную форму. Роща находилась слишком близко от города, кто-нибудь мог забрести сюда ненароком. Одно дело — увидеть валяющегося голышом молодого парня, и совсем другое — повстречать на пути бронированную трехсоткилограммовую тушу. Пусть лучше психом считают, ему не привыкать. Другой дханн на его месте наложил бы отпугивающее или отводящее внимание заклинание, но попытки Шурика обезопасить себя от случайного взора сегодня провалились. Видать, звезды встали неправильным боком.

Глубоко вздохнув, парень постарался расслабиться и принялся за дело.

Каждый Источник уникален, однако нечто общее между ними все-таки есть. Нужно только знать, куда и на что смотреть. Капля прозрачной воды и красный рубин схожи, если проанализировать их с точки зрения структуры и, скажем так, непредвзято. Шурик изучал теорию и не так давно опробовал предложенные учителями способы на практике, пытаясь избавиться от русалок. Здесь и сейчас он надеялся на больший успех. Может быть, он даже сумеет выполнить часть предварительной работы, раз никто не мешает и не путается под ногами.

Истинным зрением он видел, как сплетается вокруг него кружево могущественных сил. Каждое дерево рощи жадно поглощало щедро даруемую планетой энергию, чтобы тут же изменить ее и отдать, выбросить в окружающее пространство. Невидимые волны расходились по лесу, питая растения, заставляя воздух дрожать, петь песню присущей одной только жизни мощи. Люди не зря называют такие места священными. Даже забывшие о связи с природой смертные чувствуют, насколько отличаются царящие возле Источников законы от привычных, и стараются не нарушать недоступный пониманию смертного покой. Впрочем, в своем скудоумии они все-таки осмеливаются вмешиваться в созидаемые самой природой процессы, отчего зачастую и страдают. Эта роща стояла тысячелетия и простоит еще столько же, если человек с топором не придет и не срубит вековых великанов ради своих сиюминутных нужд.

«Не срубит, — подумал Шурик, с восхищением обозревая буйство красок, даже в его родном языке не имеющих названия. — Не позволю».

Если он действительно станет местным хозяином, упрятать рощу, а то и немалый кусок леса в личном владении будет не слишком сложно. Ладно — проще, чем обычно. Источник станет помощником, послушно направляющим свою силу на поддержание нужной структуры пространства, постепенно изменяя ее по воле дханна. Тогда его, Ассомбаэля, личный дом будет надежно укрыт, причем не только от дурацких спутников-шпионов изобретательных смертных, но и от любимых родственничков, век бы их не видать.

Желая осмотреться получше, Шурик мысленно потянулся к наиболее плотному сгустку энергии. Здесь, по его представлению, находился узел равновесия, мистический центр рощи. Подчини его, заложи в сердцевину матрицу с характеристиками своей ауры, окружи тонкими оковами печати, которые со временем сольются с узлом в единое целое, — и ты станешь истинным повелителем Источника, способным использовать его ресурсы по собственному усмотрению. Не сразу, конечно. Окончательное обуздание своенравной стихии требует не менее двух веков по счету людей, до тех пор необходим постоянный присмотр и уход за расползающимися нитями заклинания. Зато потом… Пребывая в радужных мечтах, сознание толстого дханна рвануло к вожделенной цели.

Ничего неприятного или угрожающего он поначалу не заметил. Источник ему достался не слишком крупный — по правде говоря, вовсе маленький, — а сам дханн обладал чудовищными запасами собственной силы. Как от рождения, так и благодаря окончательно сформировавшейся связи с первой принятой. Поэтому на легкий отток энергии он сперва внимания не обратил. Только спустя какое-то время, выполнив почти все намеченные на сегодня задачи и изучив каждую пядь земли, он почувствовал небольшое недомогание. Навалилась усталость, словно он бежал четыре десятка верст, не останавливаясь и не используя эликсиров. Шурик недовольно рыкнул, вынужденно отвлекаясь от работы и рассчитывая поскорее найти причину мешающего явления. К несчастью, долго искать не пришлось — силу из него тянул сам Источник.

Определить проблему оказалось несложно. Деревья восприняли демона в качестве еще одного Источника, крошечного, если сравнивать со старым, но тоже питательного и полезного. Растения довольно быстро, за какой-то час, оплели корнями и проросшей травой Шуриково тело и теперь старательно поглощали из него силу. Если так пойдет дальше, то скоро они перейдут к поглощению физической оболочки, отправив духовную сущность излишне самонадеянного дханна на следующий цикл перерождения. Нет уж, задергался Ассомбаэль, умирать он не хочет. Как бы плохо ему ни жилось в этом мире, в последний год наметились явные подвижки к светлому и уютному будущему. У него принятая есть, лаборатория, Источник почти подчиненный…

Между прочим, действительно. Его энергия растеклась по роще, фактически выполняя функции печати! В древние времена первые пришельцы именно так подчиняли Источники, кровью и силой скрепляя союз с землей. С тех пор магия шагнула вперед, появились иные, более безопасные способы, но раз уж он начал, пусть и нечаянно, подражать древним предкам, то надо идти до конца! Он еще не настолько ослаб, чтобы бросать дело на полпути. Он готов продолжать.

Растения разносили частички его мощи, опутывая себя чарами чужака. Если бы Шурик от рождения не обладал невероятным, по меркам собственной расы, резервом, то уже вернул бы сознание в тело и отступил, сбежал подальше. Однако сейчас, к его удивлению, процесс наложения печати шел успешно. Дханн постепенно начинал ощущать Источник продолжением собственного тела, пусть не совсем покорным, но и не совсем чужим. Только бы энергии хватило. Если внутренних резервов не хватит на завершение спонтанно проводимого ритуала, то он рискует остаться здесь навсегда… Нет, должно хватить. В «Жизнеописании» прадеда сказано, что он подчинил Источник большей мощности, имея трех принятых, поэтому Шурик тоже должен справиться.

К тому времени как демон зашевелился, пробуждаясь от добровольного транса, солнце уже зашло. Круглая, рыхлая, с иногда проступающими из-под слоя жира канатами мышц фигура без особого напряжения села, с легкостью прорвав опутавший ее слой травы. Шурик огляделся, тоскливо вздохнул и принялся руками отдирать наиболее крепкие коренья. Главное — никому не рассказывать, как он влип на этот раз. Узнают, что первый свой Источник он подчинил — ну почти подчинил: кое-что осталось доделать, просто сегодня нет ни сил, ни желания заниматься — случайно, без подготовки… Засмеют.

Невольно вырвалось тоскливое:

— Да что ж у меня все не как у людей-то!

Вселенная, естественно, до ответа не снизошла.

Широким шагом, с плотно сжатыми губами отец Николай подходил к церкви. Злился он в первую очередь на себя. До чего же ловко демон обвел его вокруг пальца, просто слов нет! Пока он, Мозг, был в отъезде и не мог вернуться в город, нечистый успел подчинить первый из Источников и тем самым значительно увеличил свою власть над местными ведунами. Наложение печати монах — как и любой знающий в округе — определил четко, не оставляя места сомнению, отчего теперь терзался мыслью о собственной глупости. Ведь было, было у него предчувствие, что из города уезжать нельзя! Теперь понятно, почему демон попался ему на глаза, почему наблюдал: хотел убедиться, что Мозг уехал и ему не помешает!

До чего же коварная тварь!

Во дворе церкви, сидя в позе роденовского «Мыслителя», монаха ждал напарник. Брат Елпидифор находился в странном состоянии. Усталость, помноженная на долгое пребывание в обществе Славомиры, ввергла его в некое философское оцепенение, когда любое событие воспринимается спокойно, без суеты и ярких эмоций. Попросту говоря, ему все было по фигу. Находился он в этом состоянии довольно давно, поэтому на появление друга, интеллектуальной опоры и непосредственного начальника прореагировал слабо.

— Что у вас тут было?

— Да так, — неопределенно ответил Боди. — Живем.

— Инициацию ощутил?

— Конечно.

— Вот гад!

— Почему? — удивился диакон. — Он в своем праве.

Мозг остановился, словно с разгона налетел на кирпичную стенку. Действительно, почему? Дханны по соглашению имели право возлагать печати на Источники, более того — церковь обязалась не ставить культовые сооружения или иным образом препятствовать нелюди получать доступ к пересечениям планетарных энергий. Монахи не должны были мешать демону проводить ритуал. Тот, безусловно, об этом знал, но почему-то предпочел дождаться, пока Мозг покинет город.

В случайности отец Николай конечно же не верил.

— Чует мое сердце, должно быть что-то еще…

— Может, и так, — кротко согласился Боди.

Мозг сморгнул. Полученный ответ никак не вязался с привычкой брата Елпидифора служить каждой бочке затычкой.

— С тобой все в порядке? — поинтересовался священник, попутно проверяя ауру собрата на предмет чужого воздействия. Так, на всякий случай. — Ты чем тут вообще занимался?

— Играл с ведьмами в пейнтбол.

— Чего?!!

Боди вздохнул и принялся рассказывать.

Славомира малость слукавила. Даже не малость. Из восемнадцати «парней», якобы намеревавшихся поиграть в новомодную игру-стрелялку, к сильному полу принадлежала половина. Остальные, как с удивлением обнаружил Боди, были женщинами, причем ведьмами в наихудшем смысле этого слова. То есть прямом. Быстрая проверка показала, что мужчины тоже принадлежали к числу местных ведунов. Практически на призыв старой полукровки откликнулось — вот интересно, насколько добровольно? — все племя знающих, живущих в городке и окрестностях, за исключением Шурика, Аллы и Урзала. С появлением брата Елпидифора атмосфера накалилась, однако Славомира выглядела очень довольной: консенсус был достигнут.

Первую игру Боди с позором продул. Опыт опытом, но, когда в тебя стреляет собственная команда, выиграть сложно. На следующий раз он занял удобное местечко на самом фланге и отомстил, положив ближайших шестерых бойцов, невзирая на принадлежность. Выбить из окопчика его так и не смогли, игра была остановлена гневным окриком судьи — само собой, судила Славомира, — затем последовал короткий, но энергичный разбор происшествия. После обнаружения преступления и выдачи наказания бой возобновился, и святой брат довольно быстро положил остальных противников. У его команды отняли одного игрока и перевели во вражескую…

Дальнейшие раунды проходили примерно по одинаковому сценарию: пока ведуны вяло перестреливались между собой, втайне от недреманного ока судьи пытаясь применить магию, всякий раз безуспешно, Боди обходил фланг, выбивал наиболее опасных игроков и выполнял задание. Флаг захватывал или убивал командира, что там нужно сделать. В последней игре на его стороне выступало всего три бойца.

— …А потом все ощутили конец ритуала и разъехались по домам, — закончил диакон повествование.

— Что сказали? О печати.

— Ты знаешь, — поскреб затылок Боди, — они выглядели удивленными и слегка настороженными. Даже Славомира, хотя ее не понять. Похоже, не ожидали от демона скорых действий и сейчас растеряны.

Отец Николай схватился руками за голову и без сил опустился рядом с другом. Все плохо. Один наблюдатель далеко и занят, другого отвлекает всякими глупостями полукровка — помощница демона, а сам Ассомбаэль проводит неизвестный обряд, маскируя его под обычное подчинение Источника.

Священник попытался расслабиться и мыслить логически. Может, он паникует? Наводит тень на плетень? Демон мог руководствоваться разными намерениями, удаляя его из города. Вдруг он просто не хотел, чтобы у него во время наложения печати путались под ногами посторонние? Он молод, неопытен, ритуал проводит впервые — вот и побоялся опозориться.

— Надо проверить, нет ли возле Источника следов необычной волшбы, — наконец определился с дальнейшими действиями Мозг. — Затереть их полностью он не мог. Придем, просто посмотрим, ничего трогать не будем… В конце концов, за просмотр морду не бьют.

По последнему пункту Боди мог бы много чего возразить, но промолчал. Сходить к Источнику действительно надо.

Она рассматривала печать, мрачно и сосредоточенно посасывая «чупа-чупс». Натворил вьюнош дел, ничего не скажешь. Вчера, ощутив окончание ритуала, Славомира первым делом разогнала подручных, наложила на простоватого подручника монаха слабенькое отупляющее заклятие — слишком легкое, чтобы заметить без особой проверки, — и ринулась спасать Шурика. Что способен сотворить с дханном усмиряемый старым порядком Источник, она знала не понаслышке. К ее несказанному удивлению, толстяк мало того что выглядел целым и невредимым, так еще и находился в человеческой форме. Более того — он умудрялся медленно, но верно идти в сторону дома!

Силен, ничего не скажешь. Недаром отец…

Одним словом, с учетом возможных вариантов Ассомбаэль чувствовал себя неплохо. Хотя она все равно проводила его до усадьбы, сдала на руки напуганной бледностью повелителя принятой и осталась ночевать в поместье — на всякий случай. Иногда последствия неудачных ритуалов проявляются не сразу, а спустя какое-то время. Однако Шурик продрых до полудня, потом встал бодрый, стрескал еды сколько Славомира съедала за неделю и с довольным видом заперся в лаборатории. Внутрь ведьма не заглядывала: это внешнюю ограду поместья обмануть легко — собственное обиталище дханн защитил куда тщательнее. Можно, конечно, разобраться, только времени требуется немало.

Удостоверившись в здоровье родича, бабка мгновенно рванула к узлу силы. Проверять результат вчерашнего действа. И вот теперь стояла смотрела. Пыталась понять, что же толстяк сотворил.

Выглядело это новым словом в магической науке. Будет ли работать — одним богам ведомо. Прежде Славомира ни с чем подобным не встречалась, хотя печатей перевидала немало и до сего дня считала, что все типы плетений знает наперечет. Она попыталась представить, как энергия будет распределяться по новосотворенным каналам и насколько успешно хозяин поставит местный узел себе на службу, но быстро сдалась. Слишком много всего понаверчено. Ясно одно — печать четко различима, поэтому оспаривать власть над источником у Ассомбаэля никто не станет. Разве что силой попытаются взять, да и то не факт, что получится. Связь, созданная толстяком, необычайно крепка: очень уж он много личной силы вбухал в первичный контур.

Чуткое ухо полукровки уловило доносящиеся откуда-то сбоку человеческие голоса. Знакомые такие. Славомира в задумчивости подергала себя за кончик носа. Ну появление монахов Заволочского скита на месте ритуала можно было предсказать заранее. Хотя вряд ли они разберутся в результате Шуриковой деятельности, скорее примут печать за нечто неизвестное. Бучу поднимут…

Ведьма решительно двинулась просвещать врагов.

— Ну и что это такое? — кипятился Мозг. — Что, спрашиваю? Не знаешь? Вот то-то и оно!

Брат Елпидифор индифферентно пожал плечами.

— Надо поближе посмотреть, — принял решение святой отец. — Для доклада. Отошлем специалистам, пусть разбираются. Ай!

Прилетевший из глубины чащи желудь больно ударил монаха по голове, доказывая недовольство псевдоразумной рощи намерениями новоявленного исследователя.

— Похоже, нам не очень-то рады, — заметил Боди.

— Сам вижу.

— Может, сначала попробуем дистанционно обследовать? Помнишь, как в Саратове…

— Это же Источник, он любую… почти любую силу поглотит и переработает. Разве что молебен организовать, да только кто позволит, — хмыкнул Мозг. — Соглашения нарушать нельзя.

Оба с тоской вздохнули. В последнее время им все чаще казалось, что работа воинов на службе церкви заключается не в прямой схватке с разнообразными служителями Зла, а в тщательном изучении и последующей апелляции к статьям из многостраничного тома, подписанного демонами с одной стороны и патриархом — с другой. Врага они теперь разили не мечами или заклинаниями, но цитатами из Соглашения, отчего с каждым днем сильнее чувствовали себя закоренелыми бюрократами.

— Неохота мне внутрь идти, — признался диакон.

— Что, боишься? — без особого энтузиазма подколол товарища отец Николай.

— Я вырос без отца, — с достоинством ответил Боди. — Моя мать работала учительницей, а воспитанием занимались три старших сестры. В этой жизни я уже ничего не боюсь. Однако соваться без подготовки в потенциально враждебное место считаю поступком глупым и опасным.

— И что предлагаешь? Просто сделать вид, будто ничего не заметили?

— Ничего делать не надо, касатики, — подала голос из кустов Славомира. С удовлетворением отметив, как дернулись от неожиданности святые братья, она вылезла на лужайку и с невинным видом продолжила: — Ассомбаэль опосля ритуала оправится, лично все покажет да расскажет. Только спросите.

— Какого ритуала? — постарался придать лицу непроницаемое выражение Мозг. Ведьма мысленно хихикнула. — Непохоже, что он подчинял здесь Источник.

— Так ведь печати разными способами накладывать можно, милый. Одни быстрые да трудные, другие — медленные, зато надежные. Вот хозяин здешний и решил одним махом усю власть получить. Теперь лежит отдыхает. Надорвался, бедолага.

Монахи переглянулись. Напустившая на себя горестный вид бабка с удовлетворением отметила проступившую в их аурах растерянность и решила надавить:

— Ой, боюсь-боюсь! Как бы чего худого не вышло! Зело опасный путь вьюнош избраша, теперь ручки-ножки не шевелятся, бульончик в рот через трубочку вливают, зельями вонючими пичкают… Думаю молебен в церкви о здоровье родича заказать.

До святых братьев дошло, что над ними издеваются, но глазки Славомиры смотрели чисто и бесхитростно, доказательств не было никаких. Поэтому Мозг сменил тему:

— Когда с ним можно будет побеседовать?

— Ой, не ведаю! Лежит худющий, головку набок свесил, речи ведет непонятные… Через недельку приходите, авось полегчает.

— Но он точно объяснит, отчего местная печать непохожа на аналоги? Он не откажется от встречи? — упорно гнул свою линию отец Николай.

— Точно-точно, — беззастенчиво соврала полукровка. — Так и говорит, егда просветление случается: «Первым делом, как на ноги встану, так с монахами перевидаюсь. Есть у меня для них пара новостей». И смеется до того задорно!

Судя по проступившей на лицах Мозга и Боди тревоге, липовое высказывание демона они истолковали как-то по-своему…

— Ну бывайте, робяты, — сочла бабка свою миссию выполненной. В Источник монахи сегодня точно не полезут, а большего ей пока и не надо. — Пошла я до города. Огород не полит, куры не доены, скотина не кормлена. Все, пока.

Естественно, далеко она не ушла. Пристроилась у дерева метров за пятьдесят и навострила ушки, готовясь подслушивать. К сожалению, беседа священников оказалась до отвращения короткой, и насладиться сделанной пакостью в полной мере Славомире не удалось.

— Может, он ласты склеит? — без особой надежды на положительный ответ поинтересовался Боди. — От болезни.

— Как же, жди, — еле удержался от сквернословия Мозг. — Он же демон — не человек. Практически недостижимый идеал сюрвайвера.

— Кого?

— Выживанца. Выживленца. Тьфу! Короче, он где угодно выживет.

В своих прогнозах многоопытная ведьма оказалась права — следующая встреча монаха с демоном состоялась через неделю. Ровно семь дней потребовалось Шурику, чтобы восстановить подорванное ритуалом-экспромтом здоровье и, главное, набраться решимости для продолжения.

— Примешь человеческий облик, — наверное, в двадцатый раз излагал план действий толстяк, — пойдем в город, посмотрим скоморохов. Если не понравится, буду искать дальше.

— Подвох чую, — возражала нежить. Ругалась она без особого энтузиазма, ибо отойти далеко от опостылевшего водоема не могла, а страсть как хотелось. — Обманешь.

— Сутью поклянусь.

Наконец после долгих и трудных переговоров стороны пришли к соглашению. Шурик, не ожидавший от себя такой покладистости, обещал не нападать на русалку, пока она находится вдали от дома, обеспечить защиту от посторонних (читай: от церковников) и в целости и сохранности вернуть обратно в омут. Неупокоенная в свой черед клялась не нападать на людей, не тянуть из них силы, не пытаться завладеть телом дханна и вообще не делать никаких пакостей. Договор скрепили должным образом — на крови.

Идти до города пришлось пешком, ибо с машиной Шурик решил не связываться. Нежить по-разному реагировала на современную технику: кто-то отвергал ее напрочь, портя при всяком удобном случае, кому-то было плевать. В любом случае — позволять покойнице прикасаться к принадлежащей ему или служащим его принятой людям вещи толстяк не собирался. Лучше пешочком пройтись, благо усталости оба не почувствуют.

— Это что? То вот большое? — хищно вытянувшись вперед, указала русалка на пятиэтажку.

— Дом это. — Голодное выражение на лице нежити не ускользнуло от Шурика. — Здесь люди живут.

— Огромный какой. Фрязинов, поди, зазывали строить.

Сознание дханна раздвоилось, каждый его кусочек самостоятельно обдумывал собственную мысль. Первый прикидывал, можно ли использовать незнание русалкой современных реалий, и если да, то как. Умерла девушка давно, получать, будучи нежитью, новый опыт неспособна, насколько изменился мир и социальные в нем отношения — понятия не имеет. Вдруг да удастся подловить. Вторая идея звучала тревожно. Мертвец хочет есть, жрать, в омуте давно никто не тонул. Он ее, конечно, в схватке одолеет, но не посчитает ли совместно сплетенное заклинание гибель русалки за нарушение клятвы? А вот остановить съехавшую с катушек неупокоенную без ущерба для нее будет намного сложнее…

К тому времени как сладкая парочка пришла к кинотеатру, замысел поселить нежить среди людей потерял в глазах Шурика всякую привлекательность. Но сказано народом: беда не приходит одна. Коварный Фатум послал молодому демону еще одну нежданную и малоприятную встречу. Справедливости ради следует сказать, что эта самая встреча была малоприятной и для другой стороны.

Поставьте себя на место отца Николая. Ему известно, что местный демон провел некий загадочный ритуал, вскоре после которого грозился встретиться со священником с нехорошими интонациями в голосе (у Славомиры пропал талант великой актрисы). Срок назначил неделю. И вот спустя семь дней, наполненных тяжким трудом по усилению защиты церкви и изготовлению способного навредить дханну оружия, едва лишь Мозг выбрался в ближайший магазин купить чего-нибудь съестного, он видит кого? Правильно. Ассомбаэля дар Велус дар Тха собственной персоной, да еще в сопровождении мертвой спутницы класса «русалка» под легким флером иллюзии. Что в такой ситуации должен был подумать священник?

«Вот и смерть моя пришла» — или нечто вроде того.

Шурик в свою очередь напороться на конкурента тоже никак не ожидал. Он вовсе не планировал посвящать монаха в свои дела, до тех пор пока не убедится в потенциальной исполнимости замысла. Поэтому неудивительно, что, стоило ему услышать полное страха и злобы шипение спутницы и самому увидеть монаха, как из горла демона послышалось гневное предупреждающее рычание, а глаза налились кровавым блеском. Прохожие испуганно шарахнулись прочь, подальше от явно неадекватного молодого человека.

Мозг приосанился, приготовившись к скорой кончине. Бежать он не собирался. Если уж Господь уготовал ему погибель мученическую, то встречать ее надо с достоинством, не ропща. Опять же простых людей жалко. Если демон бросится в погоню, невиновных пострадает много.

Шурик в свой черед пытался понять, какой подвох готовит ему святой брат. Вон какая морда одухотворенная, рука за крест хватает, и пузо вперед торчит. Над ухом назойливо шипела русалка, призывая поскорее расправиться с пылающим болезненной для нежити силой священником. Толстяк и сам испытывал немалое желание ударить первым, но сдержался — в его положении глупостей делать не стоит. Поэтому он просто ждал.

Мозг тоже не торопился…

Немногочисленные горожане, собиравшиеся в этот вечер сходить в кино, с удивлением и легкой опаской посматривали на три замершие друг против друга фигуры. Нового священника бабки-сплетницы подозревали в связях с некой «арийской мафией», поговаривали о проводимой им вербовке местной гопоты в ряды борцов с исламским терроризмом и намекали на крутые связи в верхах. Личность же родича негласной хозяйки города давно и прочно служила темой для пересудов. Известно о Шурике было немногое, однако и это немногое давало основания для версий о военных разработках, шпионаже, торговле наркотиками или сверхсовременным оружием. Поэтому сейчас, имея перед глазами явную конфронтацию двух мутных типов с явно непростым жизненным путем — в чем, кстати, туземцы единственно оказались абсолютно правы, — умные люди их старались сторонкой обходить и внимания не привлекать.

Шурик проверил площадь всеми доступными способами. Ничего не заметил. Оставалось предположить либо наличие снайпера, заранее притаившегося в специально оборудованном месте, либо некую магическую фигню на теле оппонента. Талант предсказателя ожидаемо молчал. Что делать дальше, парень не знал. Жутко хотелось сбежать. Еще хотелось чихнуть, но Шурик с трудом сдерживался, опасаясь нарушить торжественность момента.

Отец Николай смотрел на корчимые демоном рожи и мысленно холодел. Похоже, Ассомбаэль свихнулся окончательно. Он и раньше, если судить по досье, стабильностью разума не отличался, а принятие Источника — такой вывод напрашивался — окончательно подточило психику. Иначе с чего бы ему приводить в центр города голодную покойницу?

Сходиться, как и в прошлый раз, они начали одновременно. И остановились на таком же расстоянии, пристально, настороженно рассматривая друг друга. Мнилось обоим, что улица опустела, только свищет резкий ветер да виднеются по бокам заросли колючих кактусов, и оттягивает пояс кобура верного револьвера, так и просящегося в руку… Так, стоп. Это они куда-то не туда забрели.

Говорить первым полагалось отцу Николаю. Если бы дханн заявился на освященную землю, то начинать разговор пришлось бы ему, но сейчас они находились на нейтральной территории, а Шурик был годами старше. Поэтому, откашлявшись и еще дальше выпятив пузо, монах сказал:

— Долгие лета и процветания могущественному! Ты, говорят, видеть меня хотел?

Ассомбаэль ожидал какого угодно начала, однако святой отец сумел его удивить. Челюсть у толстяка непроизвольно отвисла.

— Я?!

Как ни странно, выражение искреннего удивления на лице оппонента Мозга успокоило. Инстинкт внезапно пробудился и принялся подавать обнадеживающие знаки. «Спокойно, — подумал монах. — Расслабляться рано. Может, у него склероз. Надо уточнить».

— Славомира сказала, ты, как выздоровеешь, сразу к нам собирался?

— Славомира? — тупо повторил демон. В его маленьких глазках забрезжило понимание. — Ах, Славомира! Она ошиблась.

Настала очередь священника недоуменно хмуриться. Дабы усилить эффект, Шурик честно добавил, по присущему ему обыкновению сказав не подумав:

— Да я бы век вас не видал.

— Чего ж так? — обиделся отец Николай. — Вреда мы вроде еще не чинили, а вот ты в город нежить привел! Подозрительно выглядит, знаешь ли!

И тут дханн допустил ошибку. Душевное напряжение заставило его перенервничать, толстяк чувствовал, как начинают подрагивать коленки и стремительно пропитывается потом безразмерная футболка. В глазах мутилось, язык словно бы сам собой сболтнул:

— Я что, не имею права девушку в кино сводить?!

Мозг впал в ступор, осмысливая непривычную для себя концепцию. Осмотрел сочащееся слизью тело русалки, огромные антрацитово-черные глаза без признаков белка, длинные клыки, когти на пальцах… Священник пошатнулся, почувствовав дурноту. Он и раньше знал о ненормальности местного демона — даже на фоне склонных к странным поступкам сородичей Ассомбаэль поведением выделялся, — однако не подозревал о том, насколько глубоко безумие пустило корни. Ухаживать за… за этим!

— Девушку в кино сводить? — только и смог повторить отец Николай.

— Ну да.

Шурик почувствовал, что его поняли как-то неправильно, но объяснять ничего не собирался. Святоша замолчал? Замолчал. Драться не пытается, на неупокоенную крестом не машет? Не машет. Тогда не будем ничего портить и спокойно уйдем подобру-поздорову, пока еще чего не случилось.

— Вопросы есть? — Отец Николай издал невнятный звук и помотал головой из стороны в сторону. В его устремленном на Шурика взгляде сплелись воедино жалость, отвращение, непонимание и иные, не поддающиеся скорой расшифровке эмоции. Впрочем, толстяка сейчас внутренний раздрай противника не интересовал. — Тогда до свидания.

— Стой, — встрепенулся монах. — Я с вами!

Он еще не закончил фразы, как рациональная часть его разума взвыла: «Зачем?» И эхом ему вторил преисполненный новых подозрений дханн:

— Зачем?

— Ну — лихорадочно изобретал ответ монах, — это моя обязанность. Я должен убедиться, что твоя… — Тут он замялся, не в силах дать точное определение по-прежнему прятавшейся за спиной демона и внимательно прислушивающейся к разговору нежити. Все названия, просившиеся на язык, звучали по меньшей мере недипломатично. Наконец подобрал нужное слово: — …Твоя спутница не представляет угрозы для людей.

Рассерженный толстяк плюнул на асфальт, поняв, что от священника он не отделается. В обычной обстановке дханн старался вести себя тихо и незаметно, старательно не привлекая внимания и мечтая об одном — чтобы его оставили в покое. Однако присутствие в опасной близости боевого брата, о которых в детстве рассказывали всякие гадкие и кровавые сказки, и злобно шипящая русалка — чтоб Андерсену в гробу перевернуться — кого угодно выведут из себя.

Резко развернувшись, Шурик облапил спутницу вокруг талии и потащил в сторону входа в кинотеатр, напоследок бросив:

— Платить за тебя я не собираюсь!

— Не бедняк, — уязвленно пробормотал под нос Мозг. — Без твоих грошей обойдусь.

Очереди у касс не было, поэтому билеты непримиримая компания купила быстро. Толстяк лишь ненадолго задержался возле плана зала, после чего, ткнув пальцем, скомандовал кассирше:

— Весь вот этот сектор! Пожалуйста.

Хотя на данный момент недостатка в деньгах он не испытывал, память мгновенно воскресила те короткие злые времена, когда лишняя сотня казалась манной небесной. Настроение резко переменилось. Приступ черной меланхолии обуял склонного к самокопанию дханна, в голову полезли почти позабытые мысли наподобие «никто меня не любит» и «я такой несчастный, пожалейте меня».

Рядом радостно вздохнула покойница. Монах с безопасного расстояния с брезгливым выражением на лице смотрел, как она жадно ловит исходящие от демона волны темной энергии. Интересно, часто он так ее подкармливает? Нет, с точки зрения церкви, пусть уж лучше нежить питается сознательно вызванными отрицательными эмоциями, чем заманивает одиноких путников и высасывает их до смерти, но все-таки кормежка производила впечатление противоестественное.

Предъявив старушке-контролерше входной билетик, Мозг прошел в зал. Демон уже развил непонятную деятельность, собирая железные стойки из углов и попутно огрызаясь на суетящихся вокруг работниц ДК. Поскольку добычу — каждая ему по пояс и весом примерно килограммов десять — он вешал на пальцы левой руки, иногда не по одной штуке, причем признаков напряжения или усталости не проявлял, убеждали его вернуть реквизит на место не слишком сильно. В конечном итоге вовсе отстали, видя бессмысленность увещевания.

Монах уселся в свое кресло, задумчиво поглядывая на неупокоенную. Та, получив чуток сил, явно приободрилась. Тем временем Шурик установил стойки вокруг выкупленного сектора, натянул на них извлеченный из кармана безразмерной куртки красный шелковый шнур и в результате получил импровизированную ВИП-ложу. Маленькую, неказистую, зато свою. Оглядев получившееся творение, с мрачным видом кивнул и принялся устраиваться перед сеансом, попутно объясняя русалке, куда и зачем они, собственно, пришли.

— Раньше представления давались на площадях, торговых рядах, ярмарках… — Совершенно беззвучно жестко зафиксированная ручка поднялась вверх, превращая два кресла в одно. Как раз по габаритам толстяка. — Еще в театрах, но на Руси их не было. Потом театры стали строить и у нас, поэтому плясуны и песенники постепенно начали выступать тоже там. Лучше под крышей, чем под дождливым небом народ веселить.

В соседних креслах последовательно появлялись пачки чипсов, двухлитровая бутылка минералки и здоровенный пакет, кажется, с мясными бутербродами. Венчал гору еды другой пакетик — с яблоками. Постившийся со вчерашнего дня Мозг невольно сглотнул.

— Лет сто назад, может, чуток поболе, придумали немцы французские синематограф, — Шурик наконец-то уселся, запахнул куртку вокруг слегка уменьшившейся фигуры и разорвал первую пачку чипсов. — Или, по-нонешнему, кинотеатр. Мы в нем сейчас и сидим. Вон та штука называется экран, по ней картинки бегут. Ящики в углах зовутся колонками, из них звук идет. Актеры в Москве или еще где живут, представление уже отыграли, денежку собрали и по кабакам друг дружке в любви да взаимном уважении признаются. Только их игру ушлые розмыслы на пленку записали, купцы сюда привезли, хозяева местного кинотеатра пленку купили и теперь людям показывать за деньги станут. Чего непонятно, спрашивай.

Непонятно русалке было практически все.

Тем временем колоссальным усилием воли отец Николай вернул утраченное было спокойствие. «Демоны, — напомнил он себе, — существа коварные, и Ассомбаэль родне по этому качеству ничуть не уступит. Он пока что обыгрывает тебя всухую». Монах скосил глаза на терпеливо, даже кротко объясняющего что-то неупокоенной толстяка. «Зачем ему может понадобиться нежить? Причем нежить ручная, раз он готов ее задабривать?» Возникшую первой версию «демон плюс русалка равно любовь» Мозг после небольшого размышления признал несостоятельной — Ассомбаэль, конечно, псих, но не настолько же! Значит, что-то скрывает, что-то готовит.

Дом Поющего Зверя редко заигрывал со Смертью, в отличие от других родов дханна. Тем не менее отдельные любители некромантии в нем имелись. Возможно, толстяк хочет раздвинуть сферу интересов, решил урвать толику новых знаний? Кто его знает…

— Из привычных тебе фильмов… представлений… сейчас показывают только былину «Алеша Попович и Тугарин-змей», — делился сорванными планами Шурик. — На нее сегодня и шли. Однако времени до начала остается слишком много, поэтому сейчас посмотрим другой фильм, не знаю про что. Называется «Звонок».

В отличие от демона, содержание японского ужастика отец Николай знал. Поэтому приготовился к худшему. Не сейчас, так в будущем.

С началом сеанса русалка прикипела взглядом к экрану. Первые пять минут показывали рекламу, за это короткое время она успела полностью потерять контроль над иллюзией человеческого облика и предстала, что называется, во всей «красе». Повезло, что в темноте и отдельно от большинства зрителей сидели, — метаморфозы юной красивой девушки никто не заметил. Хотя на возникший трупный запах отреагировали, начав активно вертеть головами.

Демон мешкал с восстановлением обманки, поэтому от вони пришлось избавляться священнику. С задачами справились одновременно, тайком отдуваясь и стараясь не выдать охватившего обоих напряжения. Шурику магия сама по себе давалась плохо, монаху было привычнее разрушать чужие чары, а не создавать свои. То есть в скиту его учили применять врожденные способности, но для боевого брата проще создать ураган, чем легкий ветерок. Мозг вытер выступивший на лбу пот и с опаской покосился на русалку — не знал, что еще она выкинет.

Толстяк закинул в пасть пятерку бутербродов, дабы компенсировать потраченные калории, мгновенно проглотил их и только после этого пробежался взглядом по зрителям. Хотел убедиться, не заметил ли кто чего странного. Увидел, с каким напряжением следит святоша за нежитью. Немного подумал и, повинуясь интуиции, удивляясь и слегка пугаясь собственных действий, пригласительным жестом взмахнул рукой. Дескать, присаживайся.

Отец Николай поначалу глазам не поверил.

Но нет, демон продолжал тыкать пальцем в кресло слева от себя, одновременно продолжая пожирать пищу и оглядывая свою соседку справа. Тоже проверял. Отказываться от приглашения священник счел глупостью, поэтому быстренько пролез под шнуром, уселся на предложенное место и быстро сцапал фруктину. Тихо спросил:

— Не взбрыкнет?

Шурик, вообще-то говоря, делиться едой не собирался. Ему самому было мало. Однако раз уж пригласил, то не поделиться угощением было бы против привитых с детства правил. Посему он проводил утащенное яблоко тоскливым взглядом, порадовался, что не стал выкладывать вкусные пирожки с картошкой, оставив их про запас, и только тогда ответил:

— Не должна.

Оба с подозрением осмотрели замершую в экстазе покойницу. Та если и слышала их короткий обмен репликами, то виду не подала. Продолжала сидеть приоткрыв пасть и неотрывно пялилась на экран.

Демон и клирик переглянулись. Несмотря на испытываемое неудобство от присутствия друг друга, теперь они чувствовали еще и некую симпатию — как два товарища по несчастью. Поэтому отец Николай, немного поколебавшись, решился-таки спросить:

— Если честно, зачем ее сюда привел?

Шурик уже понял, что первоначальные планы пошли насмарку и хотя бы часть правды придется выложить. Не хочется, а выбора нет. Врать у него получается плохо — сразу уши красными становятся, вся семья эту примету знает, — раз так, нужно говорить честно.

— Она во втором Источнике поселилась, знаешь о том?

— Ну знаю. — Мысли святого отца мгновенно переключились на недельной давности происшествие. — Кстати, что ты с рощей сотворил? Никогда такого не видел.

— Профто ты уфтановенные фтарым поядком пефати не всрефал, — закинул сразу пяток бутербродов в пасть Шурик. Глотнул из бутылки. — Уф. Их давно не используют в связи с высокой опасностью оказаться иссушенным. А у меня энергии много, мне малый Источник проще с одного раза подчинить.

— А чем они от стандартных отличаются?

— Старого порядка? С твоей точки зрения — ничем. Для дханна… ну процесс слияния и принятия быстрее пойдет, кроме того…

Из последующей речи слабо подкованный в теории Мозг понял одно: своей выгоды демон не упустил. Чего в общем-то следовало ожидать. Оставалось понять, при чем здесь русалка.

— Хорошо, насчет печати я понял, — тихо, стараясь не привлечь внимания нежити, остановил он льющийся на него поток информации. Иной человеческий маг за возможность послушать Шурикову речь отдал бы душу и посчитал сделку выгодной, но монах, как уже говорилось, парнем был простым. — Давай к русалке вернемся.

— Чего к ней возвращаться? — удивился Шурик. — Вон сидит. Кушает.

Толстяк уже видел, что его затея принесла результат, обратный предполагавшемуся. Уходить на тот свет нежить не собиралась. В обычной ситуации неупокоенный, убедившийся в исполнении желания — например, мести убийце или видя пристроенных в хорошую семью детей, — со спокойной совестью покидал наш мир. Поэтому он надеялся, что русалка, посмотрев фильм и таким образом исполнив заветную мечту, со спокойной совестью перестанет цепляться за псевдоживое существование и легко развоплотится. Запасным вариантом проходило переселение девушки из омута в любое иное место по выбору, но от данного плана дханн уже отказался.

Ничего подобного не происходило. Кино действительно увлекло покойницу, однако в еще большей степени ей понравились исходящие от зрителей эманации ужаса. Пришедшие на ужастик люди боялись, действительно боялись, и их страх служил неплохой подкормкой изголодавшейся русалке. Если так будет продолжаться, прикинул Шурик, то до следующего года в пище она нуждаться не будет.

— Так сюда-то ты зачем ее привел? — продолжал въедливо допытываться Мозг.

— Теперь уже не так важно, — махнул рукой демон. — Все равно не сработало. Ты вообще-то радоваться должен и меня благодарить.

— Ы?

— Смотри, сколько она энергии получила. До следующего года точно новых жертв приваживать не станет.

Выглядела русалка в самом деле на все сто. Волосы налились тугим блеском, чешуя почти исчезла, лицо разгладилось и теперь слабо напоминало звероподобную морду. Даже с учетом того, что часть собранной силы придется отдать подданным, останется ей все равно немало.

Мозг тем временем лихорадочно размышлял. Итак, какой-то план демону он своим присутствием сорвал, пусть и случайно. Уже хорошо. Еще лучше, что сильнейшая нежить округи на ближайший год, а то и больше, выводится из игры. Покойница теперь наверняка в спячку заляжет — подарок переваривать, посему угрожать православному люду не станет. Правда, зачем демон приводил ее в кинотеатр, так и осталось неузнанным, но сосредоточенно жующий Шурик делиться задумкой явно не собирался.

К окончанию фильма диспозиция выглядела следующим образом. Слева, ближе к стене, сидела обожравшаяся и сыто срыгивавшая русалка, поглядывавшая на зрителей не с жадностью, а с нескрываемым отвращением. В центре доедал и допивал остатки запасов толстяк-дханн, безуспешно пытающийся увидеть искорку света в темных обломах дня. И справа, с печатью тяжелой думы на лице, попеременно хватался то за крест, то за пачку чипсов священник. Зажегшийся свет покончил с мучениями несвятой — за возможным исключением отца Николая — троицы.

— Пошли, что ли?

— Помочь? — вежливо предложил монах, глядя на безуспешные попытки нежити выбраться из кресла.

— Сам дотащу — отказался демон. — Обожжешь еще, а мне позор.

И, без видимого напряжения перекинув тушку русалки через плечо, направился к выходу из зала.

Шурик с выражением легкого обалдения на лице вспоминал мудрость предков, сказавших «нет худа без добра». По правде сказать, обалдение у него длилось уже третьи сутки с того самого момента, как опущенная в родной омут покойница, вместо того чтобы отсыпаться и переваривать полученную пищу, решила поиграть в дона Вито. Иными словами, сделала дханну предложение, от которого тот не смог отказаться.

Соображала русалка в любом состоянии не очень хорошо, однако маленький умишко раскопал, где медом намазано. Один фильм про утонувшую японскую девочку — на экран Шурик не смотрел, поэтому сюжет помнил смутно — принес нежити больше пищи, чем десяток заблудившихся путников. Конечно же она захотела посетить кинотеатр еще и еще. В обмен на регулярные поставки силы русалка предложила выдать полный расклад по энергетической составляющей Источника. В сущности, ничего другого для торга у нее и не было.

Все бы хорошо, но демону не улыбалось получить под боком сильную и независимую нежить. Это сейчас, пока силенок маловато, русалка ведет себя примерно, а что будет потом? Торговались обе стороны отчаянно, причем свое преимущество толстяк использовал без зазрения совести, выдавливая новые и новые преференции. В конечном итоге сошлись на следующем: четыре раза в год Шурик выводит неупокоенную в город, обеспечивая подходящие условия для кормежки. В обмен русалка помогает ему подчинить Источник и в дальнейшем сообщает о любых посягательствах на его, Ассомбаэля, частную собственность. То есть становится добровольным стражем.

Поскольку гарантом договора выступала церковь — такое событие мимо отца Николая никак не могло пройти, — людишек нежить обещалась в дальнейшем не есть, за исключением тех, кто самостоятельно захочет свести счеты с жизнью. Последние, по древним законам, считались ее законной добычей.

Вот и стоял сейчас дханн, в последний раз оглядывая сложный узор на земле, проверяя, не вырезал ли чего лишнего. Настроение у него было прекрасное, дела шли настолько хорошо, что даже подозрительно становилось. В который раз он прикидывал: карта Источника есть, нежить ритуалу мешать не станет, пентаграмма — человеческая выдумка, но для него самое то — начерчена правильно, артефакты в нужных точках расставлены. В сторонке стоит Славомира, если что пойдет неправильно, она подстрахует… Кажется, ничего не забыл?

— Ну что, — скрывая за напускной бравадой нервную дрожь, поинтересовался он у ведьмы, — начинаем?

— Погодить не хочешь? — спросила та в ответ. — Лично у меня нежити веры нету.

— Во-первых, ее карту я проверил где мог. А во-вторых, надо ковать железо, пока горячо! Вдруг потом передумает.

— И то верно, — протянула старушка.

В свою очередь она со скептическим видом оглядела рисунок, покачала головой и пробормотала под нос нечто вроде «вырожденец». По ее представлениям, чистокровный дханн должен обращаться к силам напрямую, без всяких костылей-подпорок, уместных для ведуна из человеческого рода. Однако вслух комментировать работу не стала. Отошла к дальним деревьям, туда, где уже сидела в каске Алла Борисовна, и тоже принялась обустраиваться поудобнее. В представлении женщин «поудобнее» означало — за толстым стволом с небольшой скатеркой, на которой стояли разные вкусности, начиная от деликатесов и заканчивая горячительными напитками. Вне зависимости от успешности действий своего якобы повелителя, принятая собиралась отметить события сегодняшнего дня.

На сей раз не было всплеска эмоций и попытки ощутить Источник чувствами — только голый математический расчет. Энергия, толчками исходящая от дханна, сглаживалась и превращалась в стабильный, ровный поток сложной системой артефактов, чтобы в нужное время в правильном количестве воздействовать на заданную точку Источника. Печать выстраивалась постепенно и неотвратимо. Узел за узлом оплетались чужеродной силой, один за другим подчиняясь воле заклинателя.

Шурик наслаждался работой. Редко когда его планы осуществлялись без сюрпризов, обычно происходило нечто переворачивавшее их с ног на голову. Сейчас же… Все шло великолепно. Дханну практически ничего не приходилось делать, он обеспечил первый толчок и в дальнейшем только следил, чтобы исходящий от него поток силы не слишком уж колебался от некой средней величины. Составленное в древние времена заклятие работало идеально, равно как и его собственные разработки. Толстяк испытывал законную гордость, глядя на плоды трудов своих.

Наконец последняя часть Источника покрылась тонкой вязью оплетших ее алых нитей чужой энергии. Шурик довольно улыбнулся. Печать подрагивала, своевольный узел силы пытался вырваться из сковывающих объятий воли нового хозяина, но заклинание держалось крепко. Пройдет не очень много времени, и чужеродная сила дханна понемногу начнет смешиваться, проникать во внутреннюю структуру Источника, превращаясь с ней в единое целое и становясь таким же легким в управлении, как рука или нога. Фактически процесс уже начался.

Из-за ствола опасливо выглядывала Алла. Буйство стихий произвело на нее впечатление, подходить ближе она побаивалась. В противовес ей совсем рядышком притулилась неизвестно когда подошедшая Славомира. Именно к ней и обратился толстяк.

— Видала? — напрашиваясь на похвалу, обвел демон рукой сложное плетение, сиявшее пульсирующим красным цветом. — Вот что значит тщательно подготовиться. Пятнадцать минут — и дело сделано!

— Да видала, видала, — кивнула бабулька. — И впрямь быстро управился. Только куда теперь силищу этакую девать станешь?

— Как — куда? — удивился толстяк. — Туда же, куда и раньше. Ну может, амулеты заряжать стану и знающим продавать — родня рассказывала, затея прибыльная. Опять же месяца через два тебя посвящать воде будем. Думаешь, забыл, для чего все затевалось?

— Вот, кстати, по поводу посвящения. — Ведьма легким, обманчиво-коротким шажком разорвала дистанцию. — Ты знаешь, я передумала. Да ну его на фиг.

— Чего?!

— Я долго думала, ночей не спала. Меня терзали сомнения насчет избранного пути — не совершаю ли ошибку, настаивая на приобщении к в общем-то ненужной, хотя и престижной высшей магии? Окончательно глаза мне открыл брат Елпидифор. Святой человек верно сказал: важна не сила, важен опыт. Поэтому я решила не…

Прочувствованную речь прервало рычание. Шурик подрос, его кожа огрубела, и без того широкие плечи раздались еще сильнее, разрывая одежду, кончики ушей заострились и плотно прижались к голове. Волосы выпадали на глазах, открывая покрытый шишкообразными наростами череп, глаза превратились в одну узкую щелочку, из которой бешено выглядывал вертикальный янтарный зрачок.

Он старался, подвергал себя опасности, вкалывал как проклятый, чуть не подрался с монахом… И ради чего? Чтобы эта… эта… передумала?!

— Вариант успокоения номер раз не сработал, — резюмировала бабка. Превращения родича ее не слишком впечатлили. — Попробуем вариант два.

Со стороны вариант два выглядел простым и очень, очень быстрым. В первое мгновение старая ведьма, маленькая и слабенькая, стоит напротив жаждущего ее крови демона. Но уже в следующее, минуя промежуточные этапы, тонкий конец ее посоха с гулким треском вонзается Шурику точно посреди лба. Движение настолько быстрое и отточенное, что для стороннего наблюдателя кажется незаметным. Просто хоп — и все.

Толстяк еще пару секунд постоял, сведя глазки в кучку и возвышаясь над Славомирой на две полные головы, после чего медленно и величественно рухнул на спину. Бабулька уважительно покачала головой:

— Крепок парень, ничего не скажешь. Я таким ударом, бывало, из братиков дух на тренировках вышибала, а этот даже шевелится вроде… Пойду-ка я, пожалуй, подобру-поздорову. Алка! Твой очнется, ты уж наври ему чего-нибудь. Дескать, удар его хватил от душевных терзаний или еще что.

Принятая оглядела наливающуюся тугой краснотой шишку на лбу Шурика и скептически хмыкнула:

— То-то и оно, что удар.

— Короче, опасно мне тута оставаться. — Ведьма поспешила к скатерти и проворно сцапала одну из бутылочек, продолжая говорить: — К батюшке съезжу, родню навещу. Глядишь, остынет Ассомбаэлюшка, перестанет гневаться на бабку глупую, непутевую. Все, бывай. Полчаса форы у меня есть, а больше и не надобно.

Если бы некие высшие существа, присматривающие за человечеством, спустя короткое время обратили внимание на маленький среднерусский городок, то застали бы крайне интересную картину. В сосновом лесу, поводя вокруг налитыми кровью глазами, безуспешно пытался подняться с земли оглушенный дханн. Рядом стояла и со смешливой опаской поглядывала на шатающегося Шурика его принятая. Алла старательно выдерживала дистанцию на тот случай, если вдруг повелителю стуканет в многострадальную голову и он решит, что она, Алла, со Славомирой заодно.

К слову сказать, многоопытной ведьмы в области не нашлось. Испарилась, словно и не было ее. Только на дверях закрытого дома висела бумажка: «Уехала в Сибирь. Когда вернусь, не знаю».

Из города в сторону второго Источника неторопливо выдвигались святые отцы, привлеченные вспышкой магии. Неторопливо — потому что спешить уже некуда. На месте ритуала им суждено застать массу следов, остатки закончившегося пиршества и молчаливую, но с очень выразительной мимикой русалку. Связываться со вздорной нежитью Мозг и Боди не захотели и тихо отбыли подобру-поздорову. У них своих дел в городке хватало.

Высшие существа могли бы назвать царящее спокойствие обманчивым. Им было ведомо, что уже скоро здесь закрутятся события, которые… Впрочем, не суть. Высшие силы редко напрямую вмешиваются в дела земные, а посылаемые ими намеки люди столь же редко понимают. Поэтому аборигены пребывали в счастливом неведении насчет грозящих им бед и доживали последние счастливые денечки.

И только немногие мудрые издалека смотрели, как тучи смыкаются над городом…

Часть третья

Невинной души искуситель

Ласковое солнышко посылало живительные лучи, обогревая маленький российский городок и даря ему последние теплые деньки. Природа чувствовала наступление осенней поры. Травы рассыпали по земле созревшие семена, надеясь если не самим перезимовать, так хоть детишками продлить род следующей весной; самые торопливые деревья понемногу начинали сбрасывать листья; звери постепенно задумывались о смене летней шубки на густой зимний мех. Первые стаи перелетных птиц потянулись с севера на юг. И только человек, скотина такая, выбивался из общего природного ритма.

В отличие от мудрой животины, Славомира в теплые края не стремилась. Скорее, наоборот. Неизвестно, где она пропадала два месяца, но в город вернулась посвежевшая, загорелая, с белоснежным «негритянским» блеском крепких зубов и неизменной ехидной смешинкой в глазах. Приезду предшествовали долгие телефонные переговоры. Шурик сначала и разговаривать с нахальной и больно дерущейся бабкой не собирался, но позиция Аллы и — ради чего он печати на Источники накладывал — обещание оставить в силе договоренности по важному для молодого дханна вопросу заставили его сменить гнев на милость.

Хотя, если честно, сопротивлялся он недолго. Минуты полторы.

Как бы то ни было, сейчас Славомира вновь жила в маленьком уютном домике на окраине, совала нос в дела, ее не касающиеся, и периодически доводила знакомых до бешенства. Особых усилий не прилагала, но и священники, и собратья-ведающие старались обходить ее стороной. Поэтому последние пару деньков активная ведьма не то чтобы скучала… не видела подходящего объекта для приложения своих усилий. Если бы в городе нашелся некто давно знакомый со Славомирой, то он мог бы сказать, что в подобных случаях она начинает придумывать развлечения на собственный вкус, — и тогда только держись! Однако старых друзей рядом с шебутной ведьмой сейчас не было, поэтому ее смутные планы на ближайшее будущее обещали стать для жителей городка полным сюрпризом.

То есть могли бы стать. Если бы оформились окончательно, а не исчезли, растаяли, как утренний туман, под влиянием событий внешнего порядка.

С утра Славомира успела обежать огород, заняться курами, полаяться с соседом-пьяницей, переделать массу других полезных дел и сейчас спокойно предавалась чаепитию в компании с огромным черным котом. Зверюга лежал на столе, нагло игнорируя попытки хозяйки согнать его с «божьей ладони», и изредка косил глазом на тарелку колбасы. Ждал, пока ведьма утратит бдительность. Та, однако же, повадки питомца хорошо знала, посему противостояние грозило окончиться в ее пользу.

Внезапно кот поднял голову и чихнул. Чашка Славомиры замерла на полпути, не донесенная до рта, затем аккуратно встала на красное чайное блюдце. Старуха задумчиво посмотрела на помощника:

— Тоже почуял? — Черный зверь презрительно фыркнул. — Ну да, конечно.

Бабка, словно спохватившись, отхлебнула чаю. Свободной рукой почесала длинный шнобель:

— Надо бы посмотреть, кто там балует… Да и хозяина нашего упредить не мешает…

Спустя пару минут она бодро сбежала по крыльцу и удалилась куда-то в сторону центра. Кот, вздохнув, подцепил с тарелки кусок колбасы, вяло прожевал, выплюнул шкурку и с брезгливым выражением на морде принялся перетаскивать грязную посуду в рукомойник. Сегодня на кухне дежурил он.

Толстый дханн нервно передернул плечами, чувствуя, как по спине бежит холодок. Глазки у Славомиры маниакально блестели, да и требовала увидеться она подозрительно настойчиво. Парень мысленно припомнил события последней недели и с горечью констатировал: зачем дорогая родственница его позвала, он предугадать не может.

Место для встречи оказалось на сей раз выбранным неудачно. Сегодня в любимом кафе оказались свободными всего три столика, и все они располагались возле оккупированного четырьмя женщинами диванчика. Поначалу Шурик не обратил внимания на странное поведение остальных посетителей, скучковавшихся в противоположном конце зала, но спустя пять минут понял мудрость людского выбора.

Говорить оказалось невозможно.

— Городок хоть по местным меркам и мал, однако люду живет тут порядочно, — наклонилась над столом Славомира.

— Он меня совсем не ценит и относится как к какой-то прислуге, — донеслось от соседок.

— Младенцев, кои знания да истинное зрение принять способны, рождается немало…

— …И все эти сволочи хотят только одного!

— В большинстве из них дар спит…

— …Так давайте, девочки, напьемся, чтоб им всем пусто было!

— …И никогда не проснется. Однако есть немногие, чья сила и для великих Домов интерес представляет.

— Фу. Что это за гадость?

Шурик поковырял пальцем в ухе.

— Ну да, есть такие. Обычно принадлежат к старым известным династиям. Они либо принятыми становятся, либо среди магов вес и место обретают. Здесь таких нет.

— …Как же я с ними намучилась…

— Уверен? — прищурилась полукровка. — Умеючи и золотой посреди торга находят.

— …И норковую шубу можно выбрасывать на помойку.

— Ведун, души скрывать не умеющий, издалека виден, — напомнил прописную истину дханн.

— …Огромный прыщ на самом видном месте. Это просто что-то ужасное!

— Самородок оттого и ценен, что найти его нелегко. — Славомира недобро зыркнула на соседний столик, откуда в ответ бодро донеслось:

— …И каким образом он выскальзывает из памперса, мне совершенно непонятно!

— Хочешь сказать, ты здесь нашла одного? — дошел намек ведьмы до Шурика.

— …Любимое занятие — кошку мучить.

— Вот именно.

Толстяк принялся шустро соображать. Отцу на глаза Славомира показываться не намерена, но и отдавать ценного кадра чужакам не хочет. Поэтому к нему пришла. Все-таки здесь его, Ассомбаэля, земля, и потенциальный великий маг считается живущим под его патронатом. Судя по намекам, маг молодой, неопытный, которого легко воспитать «под себя» и получить в результате верного, надежного принятого. Среди дханнов такие ценятся очень высоко. Самому Шурику еще один спутник не нужен — с первой бы разобраться, — но кое-кто из родни оценит подарок.

— Как его зовут?

— Гриша! Гриша! А Гриша знай себе в луже возится и на деда ноль внимания!

— Ой, да старая я, память плоха стала, — притворно засмущалась бабка. — Не упомню имени-то. Парень это, не старше восемнадцати, а большего и не ведаю.

— …Старая маразматичка…

Славомира не выдержала и сплюнула на пол:

— Короче, не нашла я его, сам ищи. Только думай быстрее, монахи свой хлеб даром не едят. Если я выброс силы засекла, то и они мальчонку заприметят.

— …Соска одна на двоих. Олежеку вставлю — Леночку приходится укачивать, чтобы не заревела…

Со злобно поблескивавшими глазками старая ведьма вскочила и переместилась к соседкам, где немедленно принялась капать на мозги самой говорливой. Дханн откинулся в жалобно заскрипевшем креслице. Немного обидно, что Славомира сумела заметить случайный всплеск силы и даже частично определила его «автора», в то время как он, претендующий на булаву хозяина земли, не почуял ничего. Однако Шурик насчет своих умений не обольщался и мастерству древней полукровки настоящую цену знал. Возможно, потом, когда его связь с источниками и энергетикой местности окрепнет… До тех пор придется полагаться на чужие слова.

Обязательно надо найти этого паренька. Во-первых, сильные маги на дороге не валяются, среди людей они появляются редко. Делать принятыми детей и внуков дханна нельзя, точнее говоря, можно, но как-то не принято. Полукровки ценны сами по себе, чтобы превращать их в обычных спутников. Хотя изредка случаются исключения из негласного правила. Тем не менее в девяти случаях из десяти дханны принимают в личные помощники, можно сказать, симбионты людей с выдающимися в какой-либо области качествами. Гениальных финансистов, великих воинов, талантливых магов. Последние по понятным причинам ценятся необычайно высоко. Если же никто из родни не хочет принимать мага в личную свиту, всегда можно принести клятву Дому — многие, кстати сказать, считают такой выбор предпочтительным.

Во-вторых, обойденные вниманием демонов ведающие рано или поздно оказываются в нестройных, но многочисленных рядах их врагов. Церкви, секты или магические ордены с удовольствием брали неофитов под опеку, прививали им свою идеологию и постепенно получали разделяющих свои убеждения членов. Дураками дханны не были, врагов плодить не любили, поэтому потенциальных великих магов из рук старались не выпускать.

Наконец, имелся у Шурика и личный мотив. Грубо говоря, сформулировать рассуждения толстяка можно так: если у тебя есть нечто, чего нет у других, то это нечто можно выгодно обменять. Или подарить. Сообщив родственникам о возможном принятом, он тем самым окажет им услугу, которую в будущем можно будет стребовать обратно. Если же кто-то из дханнов сумеет уговорить парня принести клятву вечной верности, то его или ее долг перед Шуриком возрастет многократно. Словом, перспективы открываются просто ошеломляющие.

Осталось поймать неизвестного раньше тех же монахов, которые своего всяко не упустят.

— Уф, — присела на прежнее место вернувшаяся старушка. — Умаялася, бедняжка. Что делать будешь?

В кафе не осталось никого. То есть совсем никого, сбежали даже официанты. Шурик был уверен, что, как бы глубоко он ни задумался, применение магии почуял бы. Значит, Славомира выставила всех вон с помощью хорошо подвешенного языка и природного, тщательно лелеемого коварства. Умения ведьмы восхищали и пугали…

— Искать, чего ж еще, — слегка пожал толстяк плечами.

— А как? — не отставала бабка.

— Придумаю что-нибудь. Вьюношей не старше восемнадцати в городе не так уж и много, проверить каждого трудно, но можно. — Дханн задумчиво почесал голову и уточнил: — Лишь бы монахи ничего не заподозрили. Они, гады, любят под ногами путаться.

Знай упомянутые строкой выше гады о состоявшемся разговоре, их первой реакцией стала бы бешеная, ничем не контролируемая радость. Ибо исполнение повседневных священнических обязанностей никак не удовлетворяло адреналинового голода, сжигавшего обоих.

В данный момент Мозг стоял посреди улицы со скорбным видом, не зная, чем себя занять. Наставление гопников, работа по просьбе милиции с местными блатными, слежка за окончательно запуганными городскими ведающими занимали время и силы, но не приносили душевного спокойствия. Хотелось настоящего дела. Схваток с сильным и коварным врагом или хотя бы просто коварным… Да с демоном и тем поругаться нельзя! Приходится вести себя вежливо, общаться в рамках древнего этикета, ни в коем случае не давая повода написать кляузу начальству ссыльных святых братьев.

«Господь, подай мне знак, — думал один из опытнейших бойцов скита, безуспешно пытающийся примириться с новой должностью. — Раз уж ты меня сюда направил, значит, здесь мое место. Здесь я нужен. Только хотелось бы знать зачем? Нет, я не ропщу, Господи, тебе виднее, в смысле воля твоя. Только я ведь человек простой, мне бы инструкцию или там прямое ясное указание получить».

Чего у Господа не отнять, так это оперативности. Религии в данном вопросе проявляют редкостное единодушие.

— Простите, можно поговорить с вами о Боге?

Мозг сверху вниз оглядел обратившегося к нему с вопросом юношу, чувствуя, как в небытие исчезает хандра. Отутюженные брюки, рубашка с коротким рукавом, туфли, галстук и рюкзак за спиной, набитый угловатыми книжками, безошибочно определяли их владельца как представителя отряда «сектант вульгарус», в последнее время расплодившегося на просторах некогда православной страны. Из-за спины молодого энтузиаста боязливо выглядывала его спутница, еще не до конца утратившая инстинкт самосохранения. Одетый в джинсы и футболку монах широко улыбнулся:

— Нужно, сынок. Из каких будете?

— Мы представляем Общество Сторожевой Башни и хотели бы… — начал повторять заученную мантру активист, однако был бесцеремонно перебит:

— Иеговист, стало быть. И много вас здесь?

— Э-э-э… областное собрание насчитывает около ста членов.

— Стандарт, — прикинул вслух Мозг. — Стало быть, шесть старейшин и столько же помощников плюс десяток активных проповедников-пионеров. И где собираетесь? Вефиля же у вас вроде нет?

Вефилем называется управленческий центр Свидетелей Иеговы в регионе, нечто вроде местной штаб-квартиры. В России вроде бы есть только два — под Москвой и под Питером.

— В Доме культуры. Простите, откуда вы так хорошо знакомы с нашим устройством? Вы уже беседовали с кем-то из братьев?

— В общем, да, — неопределенно ответил монах. — Сталкивались.

— Меня зовут Андрей, — представился малец. — Извините, как к вам обращаться?

— Отец Николай, настоятель храма Александра Невского на Калининой улице. Слушай, пацак… — Мозг вслушался в последнюю фразу и уточнил: — Поцак. Вы во сколько на свои бесовские игрища собираетесь?

— Простите?

— Господь простит, — вздохнул добрый пастырь, провожая убегающего от греха подальше юношу заботливым взглядом. Девушка, страшная, но сообразительная, исчезла давно.

Свидетелей Иеговы святой брат не любил. С момента основания в тысяча восемьсот семьдесят втором году Чарльзом Расселом, Община Свидетелей Иеговы служила легальным прикрытием одному из старейших орденов Европы — Обществу Розы. Ну и неплохим источником дохода, вестимо. Маги Розы с пятнадцатого века периодически предпринимали попытки влезть на территорию, контролируемую православной церковью, и получить доступ к чужим тайнам. С тех самых пор, как организованная ими «новгородская ересь» чуть не подмяла под себя едва укрепившееся Московское государство. Если вдуматься, именно тогда православная церковь и демоны впервые объединились против общего врага. Октябрьской революцией страна тоже во многом обязана «розочкам». Сейчас, маскируясь под христианскую секту, они раскинули сеть филиалов по всему миру и активно влезали в дела, вмешиваться в которые посторонним совершенно не следует. Пока что иеговистов терпели.

По мнению Мозга — зря.

По дороге домой Шурик в общих чертах продумал схему предстоящего поиска. Поелику дело предстояло важное, толстяк решил использовать метод простой, надежный и хорошо знакомый. Артефакты. Нужно разместить их, желательно побольше, в городе и окрестностях, чтобы потом с их помощью засекать вспышки силы неизвестного мага. Со временем накопится база данных, следующим этапом привлечем Олега — пусть отрабатывает зарплату, которую ему принятая платит, — или даже без помощи смертного удастся обойтись, если повезет и получится засечь параметры ауры. Удивления деятельность Шурика не вызовет: демоны всегда устанавливают в своих владениях следящие заклинания. Правда, материальных носителей почти не используют, ну да ладно — сочтут за свойственную местному хозяину эксцентричность.

По словам ведьмы, искомому магу нет восемнадцати. Значит, надо охватить школы, другие учебные заведения, кружки всякие, кафешки, бары, милицию… Короче говоря, ничего пропускать нельзя. А раз так, то работы предстоит много.

Поэтому перед началом нужно подкрепить силы.

Ничего удивительного, что спустившаяся налить чайку Алла застала на кухне поглощающего первый ужин Шурика. Наученная горьким опытом женщина поспешно взяла с большого блюда, стоявшего в центре стола, пару ватрушек и положила их подальше от загребущих лап своего «повелителя». Чем дальше булки, тем выше вероятность, что сегодня их удастся съесть.

— И тебе доброго вечера, — ответила на невнятное мычание Шурика Алла. Тот не захотел отрываться от священнодействия с кастрюлькой гречневой каши, отчего приветствие получилось несколько смазанным. — Как дела?

Парень широко улыбнулся, не прекращая жевать.

— Хорошо? — слегка напряглась принятая. — Это еще почему же?

С ее точки зрения, удачные эксперименты Шурика являлись куда менее предпочтительными, чем неудачные. Последние обычно сопровождались меньшими разрушениями или «неучтенными побочными эффектами», а иногда даже пользу приносили. Например, партию искусственных рубинов, полученных в результате неверно проведенной алхимической реакции, удалось продать за хорошие деньги. Повторить процесс не удалось. Или можно вспомнить мутировавший укроп, окольными путями втюханный японской разведке под видом разработок секретных отечественных генетиков. Результатом сделки стал выгодный контракт, совсем не лишний во времена кризиса.

Зато если Шурик утверждал, что дела в лаборатории идут хорошо…

— Не волнуйся ты так, — наконец сделал короткий перерыв на разговор демон. — Все действительно в порядке. Меня Славомира порадовала.

— Вот как? — Не сказать чтобы Алла успокоилась. Каверзный характер старушенции она успела оценить. — И чем же?

— Она ощутила пробуждение сильного мага у нас в городе и даже смогла кое-что о нем узнать. Теперь осталось его найти.

— А зачем нам маг? Что у нас, своих не хватает?

В ответ ей пришлось выслушать емкую лекцию о текущем состоянии магической общественности в целом и об особенности российского генофонда в данном аспекте в частности. Выяснилось, что хотя среди людей сравнимых по уровню одаренности с дханна магов на свет появлялось немного, существовали целые династии, обычно «поставлявшие» слуг ко дворам тех или иных демонических родов. Правда, на Руси таковых не было. Попытки селекционной работы велись, но успеха не принесли, и дханны махнули на них рукой где-то веке в шестнадцатом. С тех пор членам Дома Поющего Зверя приходилось изыскивать талантливых в оккультной области принятых среди немногочисленных самородков, изредка рождающихся среди людей своего владения, да переманивать — или похищать — ценную добычу у враждебных Домов.

Не менее занимательно, с точки зрения Аллы, было слушать рассуждения Шурика о присущей каждому живому существу врожденной специализации. Заговорили о ней, упомянув о способах обучения колдунов на службе у Домов и плавно перейдя на особенности мышления смертных в целом. Среди дханна тоже существовали генетические линии любителей копаться в чужих мозгах или повелителей мертвых, сиречь некромантов, но при желании, наличии наставника и должном упорстве родовая школа знаний отходила на второй план. Среди людей ситуация складывалась иначе.

— Да и зачем, при их-то смехотворной продолжительности жизни, заниматься нелюбимым делом? Главное — найти себе занятие по душе, — рассуждал Шурик. — Чтобы работа совпадала с внутренними устремлениями разумного существа. У прирожденного землепашца земля родит щедрее, а целитель от природы без всяких лекарств болезнь вылечит. Только вот редко наши желания совпадают с нашими возможностями.

— Я в детстве скрипачкой хотела стать, — призналась Алла. — С пяти лет занималась с личным учителем.

— Тогда зачем в олигархи пошла?

— Пришлось, — вздохнула женщина. — Или ты, или тебя. Временами думаю, что совершила ошибку.

— Ну это вряд ли, — раздумчиво вынес вердикт демон. — У меня троюродный брат в Москве продюсерам клонов делает, так он про человеческую богему всякое рассказывает. Если хотя бы половина рассказов верна, то не хотел бы я с их средой соприкасаться.

Алла помолчала. Переспросила:

— Извини, что твой брат делает?

— Клонов. Для эстрады. Да ты телевизор включи — и сразу его продукцию увидишь!

Женщина потерла лоб. Нет, у нее и раньше имелись кое-какие подозрения насчет современных попсовых групп, но чтобы вот так… Интересно, сколько еще открытий чудных готовит ей знакомство с Шуриком?

Дханн поглощал порцию тушеной картошечки, Алла переваривала свежие новости. Воцарившееся молчание прервало появление Наташки. Одетая в пижаму и меховые шлепанцы с помпонами девочка не хуже матери знала, кого можно вечером найти на кухне. После болезненного отравления «неподготовленным стимулятором физического состояния» ей строго-настрого запретили приближаться к обиталищу толстяка, поэтому встречалась она с ним большей частью здесь, за ужином. Как ни странно, та история любви к непутевому дядюшке у ребенка не убавила — скорее наоборот. И мама, первое время запрещавшая дочери общаться с Шуриком, постепенно успокоилась. Так что теперь Наташка иногда участвовала в вечерних посиделках, рассказывая о школе, перипетиях подростковой бурной жизни, пересказывала ходящие в классе сплетни или тихо сидела, слушая разговор взрослых.

Сегодня дите пришло с конкретной просьбой.

— Дядя Саша, — состроила умильную рожицу Наташка, — сделай мне, пожалуйста, жезл, как у Сэйлормун. Чтоб сиял и звездочка на конце.

— Да запросто, — согласился Шурик. Поисковые датчики все равно какой формы делать, а девчонка наверняка станет таскать игрушку с собой по школе. — Картинку нарисуешь?

— Я рисунок распечатала.

На листке бумаги формата А4 изогнулась в неустойчивой позе полуголая девица с огромными глазищами и открытым ртом, в который демону немедленно захотелось плюнуть. Героини аниме всегда оказывали на него странное воздействие. Впрочем, долго разглядывать картинку он не стал, сунув листок в карман с обещанием:

— Как сделаю, отдам.

— А кто такая Сэйлормун? — поинтересовалась Алла. Ее детство прошло в довольно специфической обстановке закрытого пансиона в Швейцарии, поэтому некоторые обыденные вещи прошли мимо ее внимания. Например, о всемирно известном персонаже она ничего не знала. Зато говорила на восьми языках, включая латынь.

— Девочка-волшебница, махо-седзе, — неожиданно проявил эрудицию толстяк. — Про нее сезонов, наверное, шесть снято.

— Тебе тоже аниме нравится, да?! — почуяла родственную душу Наташка.

— Не, ничуть, — обломал ее Шурик. — Просто мне нужно было срочно научиться узлы вязать да людей связывать, а из источников информации имелась только пара дисков с хентаем под рукой. Ну заодно и остальное посмотрел…

Мама почувствовала, что выпадает из течения беседы, и вновь затребовала информацию:

— А хентай — это что?

На нее посмотрели с опаской и мягким сочувствием.

— Жанр такой… Специфический…

Дом Поющего Зверя при всем своем желании не мог полностью контролировать огромную российскую территорию. Дханнов, если сравнивать с числом человеческих ведающих, рождалось мало, в собственных владениях сидели далеко не все, поэтому уследить за всей землей не представлялось возможным. Кроме того, существовала проблема городов. Людская плодовитость вкупе с развитием транспорта превращали мегаполисы в отвратительные клоаки, в глубине которых творились самые черные дела. Например, колдун из Нью-Йорка мог приехать в ту же Москву провести нужный ему ритуал — человеческое жертвоприношение или еще что похуже — и спокойно вернуться домой, оставив разбираться демонов и церковь между собой. Даже если его личность позднее устанавливалась, это не означало неизбежности наказания.

И дханны, и люди враждовали между собой. Дома мстили друг другу за обиды тысячелетней давности, заключали союзы против общих врагов, интриговали, чужими или собственными руками убивали соплеменников. Смертные чародеи занимались примерно тем же, только более шустро. Для них ничего не стоило разорвать договор, заключить другой со старым недругом, затем вновь предать и вернуться к прежнему союзнику, причем на протяжении одного года! Естественно, такая активная жизненная позиция долгому сроку жизни не способствовала.

Но если раньше в Великой Игре участвовали две стороны, то с недавних пор к ним добавилась третья. Прежде существовали дханны, покровительствовавшие своим потомкам-ведающим, и различные жреческие организации, владевшие тайными знаниями. Ватикан, патриархи православных церквей, суфии, китайский Сын Неба — все они имели возможности влиять на скрытый от простого человека мир чародеев и не стеснялись этими возможностями пользоваться. Хотя на Востоке дела обстояли неоднозначно. Там издавна существовали организации магов, объединенные не столько по религиозному, сколько по идеологическому признаку. Однако они не вели самостоятельной политики, предпочитая либо служить демоническим Домам, либо объединяться в громоздкие и инертные системы — могущественные, но из-за внутренних противоречий совершенно неспособные к экспансии.

Примерно шесть веков назад ситуация изменилась. Чародеи Европы, казалось бы окончательно изничтоженные христианством, сумели создать несколько сильных орденов и, воспользовавшись междоусобицами простых смертных, вышли из сферы влияния католической церкви. Их лидеры оказались неплохими дипломатами, сумевшими убедить дханнов в своей полезности, а также в том, что попытка их уничтожения обойдется слишком дорого. Вербуя сторонников, правдами и неправдами добывая новые знания, маги постепенно наращивали мощь и влияние. Активная колониальная политика государств Запада способствовала распространению орденов по всему миру, даже в странах Востока начали появляться организации, независимые от привычных структур и группировок, новые по своей сути.

Православная церковь долго сопротивлялась нашествию ведунов-реформаторов. Но, увы, миазмы вольтерьянства и либерализма ослабили некогда могучий организм, а революция семнадцатого года окончательно поставила крест на попытках Московского патриархата выдавить идеологических диверсантов из страны. Надо сказать, что организации магов пользовались и пользуются большей нелюбовью священников, чем дханны. Парадокс? Ничуть не бывало. Демоны прекрасно вписываются в мировосприятие верующего человека, в то время как безбожники-маги сложившиеся стереотипы часто стремятся опровергнуть. Кроме того, Дом Поющего Зверя жил на Руси всегда. К нему успели привыкнуть, отношения его членов и монахов были пронизаны сотнями невидимых связей и регулировались сложившимися неписаными обычаями, понятными обеим сторонам. Это как мальчишки из соседнего двора — вроде с ними деремся, но зареченских ходим бить вместе.

На следующее утро Наташа ехала в школу в приподнятом настроении. Вообще-то говоря, отношения у нее с одноклассниками и особенно с одноклассницами сложились непростые. Будучи очень болезненной с момента рождения, девочка редко общалась с другими детьми, поэтому не могла развить свои коммуникативные навыки. Попросту говоря, знакомиться и общаться с людьми не умела. Раньше в школу она не ходила, вместо учителей с ней сидели нанятые медсестры, отсюда плохие знания по всем предметам и срочная необходимость восстанавливать пропущенное.

Еще она была дочкой самого богатого человека города, на ее мать работали родители многих других одноклассников, а на уроки Наталью Незвольскую сопровождал телохранитель.

К счастью, девочкой она была неглупой и богатством не бравировала. Может, самой ума и не хватило бы, но мать провела беседу и на пальцах объяснила, как относятся к самозваным принцессам дети. Постепенно живой характер взял свое, у Наташки появились если не друзья, то хорошие знакомые. Она начала чаще принимать участие в организуемых в школе мероприятиях, иногда — по согласованию с Варвариным — могла посидеть в кафе с новыми подружками, ходила в кино и на дискотеку. Жизнь стала яркой, полной событий.

— Дядя Володя, остановите здесь, — попросила она водителя и по совместительству персональную няньку. — Я на минутку.

— Далеко собралась?

— Не, я к Ленке, вон она сидит.

Наташина одноклассница вблизи выглядела не очень хорошо. Сама бледная, губа закушена, лицо усеяно мелкими бисеринками пота. Она крепко обхватила правой рукой локоть левой, повисшей словно плеть. Рядом с растерянным видом стоял парень-старшеклассник.

— Лен, чего случилось? — встревожилась Наташа.

— Травма случилась, — буркнула девочка. — Из-за этого вот.

— Но я же не мог видеть…

— Смотреть надо, куда идешь!

Дядя Володя сзади тихонько хмыкнул. Кажется, парень, тащивший в руках большую коробку, не заметил идущей в школу Ленки и налетел на нее. Девочка упала, неловко ударилась о землю, повредила руку…

— Надо врачу показать. Идти можешь?

— Не знаю, — растянула губы в дрожащей улыбке Лена. — Коленки трясутся.

— Это шок, — заявил старшеклассник, которому сейчас лучше было бы помолчать. — Временная слабость. Дай локоть посмотреть.

— Иди на фиг!

— Я немного разбираюсь, хоть что-то скажу!

— Действительно, покажи, Лена. — Оглядевшись по сторонам, телохранитель подошел поближе. — Может, у тебя простой вывих. Тогда прямо сейчас и вправим.

— Да-а?! Знаете, как больно?

— Знаю.

То ли авторитет взрослого, то ли уверенный тон подействовал — Лена с неохотой протянула руку. Наташка невольно присвистнула. При падении локоть скользнул по асфальту, и, хотя крови было немного, содранная кожа выглядела отвратительно. Дядя Володя еле слышно вздохнул и скомандовал:

— Пошли к медсестре.

— Зачем?

— Йодом смажет и забинтует.

Ленка испуганно вытаращила глаза и активно замотала головой. Адекватная во всех прочих отношениях, врачей она боялась панически.

— Дайте посмотрю, — опять влез виновник трагедии. На него зашипели, но не очень активно. — Если ничего серьезного, то прямо здесь и вылечим, никуда ходить не нужно.

В школе учились разные дети. Вместе, в одном классе, с тоской пялились на доску дочка мелкого олигарха и сын простого инженера, дети богатых родителей ходили в одну столовую с едва ли не бедняками. Город маленький, школ мало. Алла могла бы теперь, после выздоровления Наташки, отправить ее на учебу за границу или в Москву, но не захотела. Пусть лучше дитя будет под присмотром. Учителя здесь хорошие, продукты повара закупают на местном рынке и за качеством следят, нужные материалы закуплены и помещения отремонтированы понятно на чьи деньги… Да и территория камерами утыкана.

Юноша, судя по внешнему виду, происходил из не слишком зажиточной семьи. Если бы Ленкины родители, особенно мамаша, возжелали наказать обидчика любимого чада, неприятностей парень мог бы огрести немало. По крайней мере, нервы бы точно потрепали. Поэтому сейчас он надеялся «минимизировать ущерб».

— Ерунда, — наконец получив вожделенную конечность, заявил пацан. — Достаточно кровь оттереть и бинтом перевязать. К следующему утру даже следов почти не останется. Сейчас все сделаем.

Не сомневаясь в правильности своих действий, он полил водой пострадавшее место — Наташка пожертвовала на благое дело бутылку французской минералки из бара машины — и принялся аккуратными, но уверенными жестами стирать кровь. Его руки двигались от локтя вниз, к ладони, плавно, словно зачерпывая нечто невидимое, чтобы тут же стряхнуть на землю. На лбу у паренька выступил пот, как от тяжелой работы. Наконец, закончив процедуру и наложив повязку из неизвестно откуда взявшегося бинта, он поинтересовался у Ленки:

— Ну что, болит?

Ленка прислушалась к себе, открыла рот… Боли не было. Конечно, дискомфорт остался, тем не менее рука слушалась и отваливаться не собиралась. Поэтому ответила девочка исключительно из вредности, и все это поняли:

— Болит!

— Тогда идем в медкабинет.

— Вот еще, — насупилась Ленка, вскочила с поребрика и проворно закинула на плечи ранец. — Так похожу. Но имей в виду: если у меня начнется заражение крови и я умру, виноват будешь ты! Как тебя зовут?

— Дима Смирнов, — с неохотой ответил юноша. — Из одиннадцатого «Бэ».

Алла не могла не признать, что наличие под боком персонального, большую часть времени поддающегося нехитрым манипуляциям демона сказывается на бизнесе наилучшим образом. Причем Шурик приносил пользу не столько впрямую, сколько косвенно. Его прогнозы движения курсов валют сбывались не всегда, хотя и достаточно часто, чтобы существующая за счет игры на бирже фирма-дочка серьезно укрепила свои позиции на рынке. Остальные успехи носили спорадический, непредсказуемый характер, денег с них едва-едва хватало окупить куда чаще случающиеся неудачи и ежемесячный ремонт лаборатории.

Иное дело — возможности, даруемые статусом принятой. Знакомство с Рамиаалем и его спутниками имело куда более весомые последствия, чем могло показаться на первый взгляд. Ряд банков внезапно начал предлагать кредиты на льготных условиях, появились выгодные контракты, прежде немыслимые. С другой стороны, неожиданно зачастили налоговые и иные проверки, а в сейфе прочно обосновался длинный список организаций и личностей, сотрудничать с которыми нельзя ни в коем случае. Ибо контролируются враждебными Домами. Поскольку почти все они обосновались за рубежом и в Россию не совались, Алла считала обмен выгодным.

Однако деньги и связи ничего не значили по сравнению с изменениями, произошедшими с ее организмом. Во-первых, намного лучше начали работать органы чувств. Поневоле вспоминалась старая песенка: «Нюх как у собаки, взгляд как у орла». Именно с обонянием были связаны наиболее впечатляющие изменения. И дело не только в появившейся остроте реакции на запахи бензина и прочей современной химии. Оказывается, как с изумлением обнаружила Алла, люди не просто потеют — они делают это постоянно! Просто жуть. Ладно, притерпелась и даже научилась получать пользу, определяя по уровню исходящего от собеседника амбре, насколько с ней правдивы. Во-вторых, пугало, манило и дразнило появившееся экстрасенсорное восприятие. Или, по словам Шурика, «наполовину истинное» зрение. Наполовину потому, что принятая воспринимала в лучшем случае десятую часть диапазона, доступного дханна, и теми огрызками пользоваться не умела. Поэтому заниматься, заниматься и заниматься… После первых же уроков Алла твердо уверилась в существовании у нее развитой интуиции и обрела понимание, что если раньше она бывала на кладбище редко, то теперь не будет приезжать туда вообще.

Еще женщина заполучила возможность напрямую работать с энергетическими потоками, сиречь «дар». Каковой теперь активно портил ей жизнь.

— Спокойно, — уговаривал Шурик то ли Аллу, то ли себя. — Первые шаги всегда самые трудные. Я же жив остался… — Он вздохнул, набираясь решимости. — Еще раз пробуем.

— Может, не надо? — тихонько пропищала из угла принятая.

В углу она оказалась, пытаясь укрыться от взбесившейся рублевой монеты. Первый опыт по части использования свежеприобретенных мистических сил проходил в Шуриковой лаборатории, благо та всякое пережила. Толстяк полагал — теперь ему казалось, полагал ошибочно, — что подвал флигелька выдержит и экзерсисы его принятой. Для начала решили попробовать что-нибудь простенькое, примитивное. Мучимый невнятными предчувствиями учитель положил перед трепещущей от осознания значимости момента ученицей клочок ваты и предложил его сдвинуть.

Ватка вспыхнула и сгорела.

Уверив, что все нормально, просто нужно слегка перенастроиться, эксперимент повторили. На сей раз — удачно. Алла с восторгом ощущала, как, повинуясь ее воле, маленький легкий кусочек танцует и подпрыгивает в воздухе. Она еще долго бы забавлялась, поднимая и опуская вату вверх-вниз, если бы демон не выложил на стол небольшую денежку, предложив подвигать ее. Дескать, усложним задачу. Принятая, уверившись в своих силах, уже знакомым мысленным усилием потянулась к вычеканенному кружку металла…

К счастью, занятие проводилось не просто в подвале, а в специально подготовленном закутке. Здесь наученный горьким опытом дханн проводил особо опасные эксперименты, для чего установил отдельную вытяжку и отгородился от основного помещения толстой, украшенной тускло светящимися знаками стальной стенкой. Кроме того, развивающие интуицию упражнения оказали должный эффект, и Шурик решил подстраховаться — чай, не дома. Это в Змиевой Норе он мог плевать на технику безопасности. Здесь, в обычном мире, эффект от неправильных действий заклинателя ничем не сдерживался.

Поэтому внезапно выстрелившая в стену монета особого вреда не принесла. Так, срикошетила пару раз от стенок да застряла в дубовой Шуриковой шкуре, откуда он ее почти сразу выковырял. Жировая прослойка в его теле только казалась жировой.

— Надо, Алла, надо. — Демон с неудовольствием просунул палец в дырку на практически новом спортивном костюме, еще ни разу кислотой не травленном и неудачной модификацией организма не порванном. — Твоя энергетика во многом копирует мою, хотя и не полностью. Чем раньше заметишь закономерности, тем проще будет в дальнейшем. Работаем.

Впрочем, по независящим от участников причинам им пришлось приостановиться на тернистом пути познания. Сработал вторичный контур оповещения, предупреждая о появлении визитера. С удивлением опознав в трезвонящем у входной двери существе Наташу, Шурик, а следом за ним и Алла слегка встревожились — без веской причины ребенок запрета не нарушил бы и в лабораторию не пришел.

— Привет!

— Угу. — Толстяк взмахом руки предложил пройти на кухню, где за столом уже сидела Алла. — Случилось чего?

— Вы не поверите, что я сегодня видела! — Девчонка захлебывалась эмоциями. — Я сама не сразу поняла!

Наташка торопливо принялась рассказывать, как сегодня утром незнакомый парень на ее глазах вылечил подруге руку. С ее слов выходило, будто бы Ленку не то что следовало поместить в больницу — с такими ранениями даже зомби не шевелятся. Шурик слушал внимательно. Поначалу, призналась Наташа, ей показалось, будто старшеклассник просто стер кровь, а опасный вид травмы объяснялся пугающим первым впечатлением, и Ленка думать забыла о неприятном происшествии. Однако к концу занятий рана не просто покрылась корочкой и начала зарастать — она исчезла совсем, оставив вместо себя молодую кожицу. Тогда-то девочка и поняла, что настолько быстро исцелиться человек неспособен.

— Мама, прикинь, я познакомилась с самым настоящим экстрасенсом!

— Думаю, тебе показалось, — со скепсисом заметила женщина. — Следы ведь все-таки остались, правильно? И регенерация у всех людей разная, иногда царапины зарастают очень быстро.

— Да нет же, нет!

— Слово-то какое нерусское — экстрасенс.

Шурик уныло вспоминал, как вчера и позавчера вкалывал в лаборатории, изготавливая датчики. Двое суток на них угрохал. Только-только решил слегка передохнуть, в соответствии с рекомендациями врачей сменить область деятельности, как прибегает дочка его принятой и сообщает, что видела того самого типа, которого он ищет. То есть собирается искать.

Нет, «следилки» в любом случае стоило по городу развесить, но… Эту на скорую руку сбацанную халтуру придется переделывать.

— А как тогда его звать? — задумалась девочка. — Маг? Волшебник?

— Никак. Может, тебе и впрямь показалось, — тяжко вздохнул толстяк. — Проверить надо. Я давно хотел на вашу школу посмотреть, заодно и на парня полюбуюсь…

Насчет человеческой системы образования Шурик испытывал чувства неоднозначные, хотя превалировал скепсис. Смущала концепция совместного обучения несколькими наставниками сразу двух, а то и трех десятков учеников. Логически он понимал, что представители короткоживущей, часто плодящейся и с трудом добывающей необходимые для жизни ресурсы расы не могут тратить драгоценное время на обучение собственных отпрысков — и себя любимых — всей совокупности начальных знаний. Поэтому идея создать учебные заведения и собрать в них специально подготовленных людей, чьей задачей станет обучение детенышей нужной базе, в том числе поведению в обществе, казалась достаточно разумной. Но вот исполнение…

Пословица «У семи нянек дитя без глазу» очень хорошо описывает школьную жизнь. Человеческие детеныши фактически предоставлены самим себе, никто за ними не следит. Учителя — а талант педагога столь же редок, как и любой другой, — озабочены своими собственными проблемами и часто относятся к работе формально, ограничиваясь ведением уроков и выставлением оценок. Система образования стандартизована и не учитывает индивидуальных особенностей ученика. Кроме того, жизненный опыт таких «наставников» подчас откровенно недостаточен.

Короче говоря, Ассомбаэль не испытывал желания посещать человеческие школы — рассказов хватило. Он был принципиальным сторонником индивидуального воспитания. Его самого с детства учили всякому, многому и полезному, даже тогда, когда убедились в неспособности использовать дар. Отец, во всяком случае, до самого совершеннолетия подсовывал древние хроники… Хотя и не скрывал разочарования сыном.

— Стало быть, это она и есть? — глубокомысленно заметил Шурик, слегка дернув подбородком в сторону двухэтажного белого здания.

— Ага, — подтвердила Наташка. Она встала на цыпочки, взглядом выискивая назначенную на роль экстрасенса жертву, за что тут же удостоилась замечания:

— Не верти головой — отвалится. Пошли по этажам побродим. Хочу на классы ваши посмотреть.

Колоритная парочка привлекала внимание, даром что к сопровождавшему Наташку телохранителю в школе успели привыкнуть. Но слишком уж необычно они выглядели рядом: низенькая, хрупкая зеленоволосая девочка в школьной форме и мрачный, насупленный, почти круглый толстяк в линялом спортивном костюме. Плохое настроение Шурика объяснялось ранней побудкой и многочисленными шепотками за спиной. Кому приятно, когда в тебя пальцем тыкают?

— Здесь у нас класс химии, — давала необходимые пояснения Наташа. — Только нам ее еще не преподают.

Дханн открыл было рот, чтобы предложить помощь в овладении простейшими реакциями, но вспомнил Аллины когти и быстренько захлопнул его обратно. Все та же жуткая картина заставила молча пройти мимо кабинетов физики и биологии, но возле кабинета литературы поневоле пришлось задержаться — из плавно распахнувшейся двери величаво, словно выплывающий из бухты линкор «Ямато», появилась учительница.

Школьники считали Людмилу Ивановну в целом теткой неплохой, хотя и с закидонами. Примерно того же мнения придерживалось руководство. Специалистом она была хорошим, дети ее слушались, репутация безупречная — чего еще требовать от преподавателя? А разные странности… Ну нравится учительнице русской словесности упражняться со штангой и гирями — так и пусть себе упражняется. Существуют хобби значительно менее приятные для общества или его конкретных представителей. Тем более что страстишке своей Людмила Ивановна отдавалась в свободное от основной работы время, успехов добилась немалых (являлась единственным в городке кандидатом в мастера спорта) и попутно вела кружок, отвлекая детишек от тлетворного влияния улицы.

Училка мгновенно сделала стойку, стоило ей многоопытным взглядом окинуть фигуру Шурика. Несмотря на толстый слой жира, мощные мышцы шеи у дханна просматривались довольно хорошо, поэтому Людмила Ивановна вполне логично заподозрила в стоявшем рядом с Натальей Незвольской — предметом особого внимания всего педагогического состава школы — молодым незнакомцем коллегу. Ибо на бодибилдера, в просторечии качка, Шурик совершенно не походил. Поболтать же с новым человеком, особенно на излюбленную тему, всегда приятно.

— Здравствуй, Наташа, — для затравки поздоровалась Людмила Ивановна. — Разве у вас сейчас не рисование?

— Да, скоро начнется, — подтвердила девочка. — Я хотела дяде Саше школу показать. Дядя Саша, разрешите представить вам нашу учительницу литературы и русского языка Людмилу Ивановну.

— Очень приятно.

— Угу, — кивнул в ответ Шурик.

— Решили посмотреть на место, где учится племянница?

— Что-то вроде того, — согласился дханн. — Интересно стало.

— У нас хорошая школа, лучшая в городе. Охрана, для детишек несколько кружков работает, спортивный зал с различными снарядами. Взглянуть не хотите?

— Не, я к спорту равнодушен, — активно замотал головой Шурик, забросивший тренировки после ухода из родного дома. Воспоминания были столь ужасны, что он предпочел перевести разговор на другую тему: — У вас там крики какие-то раздаются.

— Ничего страшного, — улыбнулась учительница. — Наташа Махно опять поругалась с Антошей Деникиным. Они на прошлой неделе с Лешей Корниловым вдвоем в кино сходили, их там Саша Кутепов заметил, рассказал другу — и с тех пор в классе началась натуральная война.

Шурик не собирался просвещать дочь своей принятой насчет своей природы — по крайней мере, не сейчас, — равно как и разговаривать с искомым Смирновым на ее глазах. Может быть, позднее, но не сейчас. Поэтому от девочки следовало избавиться, и демон стоял, трепался с училкой, не обращая внимания на умоляющие взгляды и подергивание рукава куртки. Наконец-то произошло долгожданное событие — прозвенел звонок. Наташка в расстроенных чувствах пошла на урок, на каждом шагу оглядываясь с насупленным видом. Тепло распрощавшись с неожиданно интересной собеседницей и отказавшись от сопровождающего, Шурик пошел в сторону выхода из школы. Однако, спустившись на первый этаж, он резко изменил маршрут. Воровато оглядевшись, толстяк поразительно тихо забежал в туалет, где снял со стены обычное, в гнусной пластиковой рамочке зеркало. Совершив сей акт клептомании, он спрятал добычу под курткой и, довольно насвистывая, направился в местный садик. Территорию школа занимала большую, огороженную чугунной оградой, поэтому укромный уголок нашелся быстро.

Перед тем как присесть на укрытую в тенечке скамейку, Шурик пристально осмотрел окрестности. В школу он приехал, собираясь проверить Наташкин рассказ, и свидетели проверки ему были совершенно не нужны. Он вообще собирался до поры до времени свести возможность утечки информации к минимуму, поэтому даже не затребовал у Олега фотографии Смирнова и вообще планировал все сделать самостоятельно. Кроме того, задуманное толстяком в глазах прочих дханна выглядело чем-то неприличным. Его раса почти не использовала артефактов, считая их принадлежностью слабых человеческих магов. Поэтому Шурик, вынужденный самостоятельно изучать и применять эти искусственные «подпорки» для мастерства — коль природные способности регулярно сбой дают, — старался по мере возможности своих действий не афишировать. Если бы предстоящий скромный ритуал увидели живущие в городке маги, репутация толстяка могла бы пострадать.

Положив зеркальце на песок у ноги, Шурик принялся рыться в карманах. Один за другим на свет божий появлялась всякая всячина вроде четок, перьев, корешков причудливой формы, алюминиевой ложки, пивных пробок, засушенной куриной лапы… Кое-что шло в ход и занимало свое место вокруг зеркала, большая часть отвергалась. Наконец, удовлетворившись созданной композицией, демон вернул, откуда достал, лишние предметы и взял в руку заботливо отложенный в сторонку деревянный шарик. На его правом указательном пальце за доли секунды вырос длинный коготь. Слегка скривившись, Шурик кольнул левую ладонь, после чего принялся катать по ней шарик, вымазывая его в выступившей крови. Все эти действия сопровождались мерным тихим речитативом.

Когда деревяшка оказалась достаточно извозюканной, толстяк осторожно, двумя пальчиками, положил ее на зеркальную гладь. Выглядел он довольно забавно — сидит широко расставив ноги и опустив голову, рассматривает непонятную кучу мусора. Правда, выражение лица больно уж сосредоточенное, серьезное. Словно повинуясь взгляду дханна, шарик с середины зеркала откатился к краю, пошел вниз, вправо, вверх… В глубине зеркала замерцали маленькие разноцветные огоньки, и Шурик облегченно выдохнул. У него, во-первых, ауры искомого Димы Смирнова не имелось, во-вторых, следовало проверить всю школу, чтобы в будущем детишки ему сюрпризы не подносили. Поэтому молодой демон решил соорудить слегка модифицированный артефакт видения, чтобы одним выстрелом убить сразу двух зайцев. Правда, он немного сомневался, получится ли затея удачной или дела пойдут как обычно, но на сей раз удача изменила выбранной в отношении толстяка традиции и повернулась к нему лицом.

— И что тут у нас? — прошептал под нос Шурик, изучая открывшуюся картину.

Зеркало еле заметно светилось, шарик, словно заведенный, продолжал кататься по кромке, разноцветные огоньки перемигивались между собой и дханном. Толстяк корчил гримасы и тихо чертыхался себе под нос. Наконец, издав довольный возглас, он сунул палец прямо в зеркало — как ни странно, оно не разбилось, а пошло от тычка волнами — и подцепил чем-то понравившийся огонек. Крупный, яркий, мерцающий чистым белым светом. С очевидным удовольствием оглядев добычу, Шурик заботливо перенес ее на заранее приготовленную дудочку и принялся активно втирать пальцем. Удивительно, но метод сработал. Крошечный лепесток пламени словно впитался в деревяшку, не оставив различимого узора.

Еще немного попялившись в зеркало и не разглядев чего-либо достойного своего внимания, демон снял шарик и сунул его в карман. Картинка пропала, будто бы ее и не было, но Шурик на бесполезный теперь артефакт внимания не обратил — он сосредоточивался. Предстояла самая ответственная часть операции. Дханн прокашлялся, облизал пересохшие губы и осторожно, потихоньку подул в дудочку.

Ответом ему было еле слышное сипение.

Не отчаявшись, толстяк примерился еще раз и подул сильнее. Видимо, когда-то давно играть он умел или просто общие принципы знал, потому как звук получился неожиданно чистым, хотя и немелодичным. Следующая попытка оказалась успешнее. Наконец, приноровившись, Шурик принялся наигрывать простенькую мелодию, старательно выводя примитивные рулады и не забывая зорко поглядывать по сторонам. Мало ли что! Мало ли кто!

Этот самый ожидаемый «кто» появился минут через пятнадцать после начала наигрыша, когда толстяк понемногу начал уставать. Прервать мелодию он не мог — иначе вся работа пошла бы насмарку, — а привычки к долгой игре у него не имелось. Так что вид одетого в школьную форму мальчишки послужил своеобразным сигналом к окончанию ритуала. Дудочка издала последний звук и замолкла, Шурик положил ее на колено и помассировал рукой губы.

— Ненавижу в трубки дуть, — пробурчал он под нос фразу, с которой согласились бы миллионы отечественных автомобилистов. — Эй, парень! Здесь я!

Издалека молодой дханн опасным не выглядел — низенький, кругленький, на голове прическа в стиле «воронье гнездо». Поэтому пусть и не совсем уверенно, но подошел к нему подросток без боязни.

— Дима Смирнов? — для проформы поинтересовался толстяк. То, что перед ним стоит необычайно сильный маг, пусть и неинициированный, он уже определил.

— Да. А вы кто? — напрягся тот.

— Имя мне Ассомбаэль дар Велус дар Тха из Дома Поющего Зверя, можешь называть просто «могущественный Ассомбаэль». Все городские ведающие ходят под моей рукой.

Мальчишка попятился.

— Ладно, попробуем медленно и методично, — вздохнул демон. — Сюда почему пришел?

— Ну…

— Позвало что-то, так?

— А вы откуда знаете?

— Это я тебя приворожил, — похвастался Шурик. — В хорошем смысле. Нашел самую яркую душу в школе и приманил. Хочешь, скажу, что в последнее время странного с тобой делается? Иногда вокруг людей или вещей свечение видишь, языки животных понимаешь, камни и деревья с тобой будто бы говорят… Угадал?

— Да… — Дима сглотнул. — Но откуда вы знаете?

Дханн не сдержал самодовольной улыбки. Мальчишка вел себя правильно, именно так, как рассказывал отец и наставники-принятые: настороженно смотрит, может убежать в любую секунду, но хочет узнать побольше и готов к диалогу. Не то что Алла, с первых минут начавшая угрожать охраной (между прочим, не слишком умелой), да и потом… не слишком-то почтительно себя женщина вела.

— В общем, так. — Толстяк упер кулаки в окорока и наклонился вперед, становясь похожим на любопытствующего медведя. — Времени до переменки почти не осталось, а поведать тебе надо многое. Где Семеновна живет, знаешь?

Вопрос в общем-то формальный. Место жительства крупнейшей скандалистки знали все жители городка, причем многие избегали появляться поблизости. Кстати сказать, дома и квартиры в этом районе стоили дешевле, чем во всем остальном городе.

— Знаю.

Шурик прикинул:

— Приходи к ней сегодня в семь часов. Там говорить будем.

— А-а-а…

— А чтоб сомнения развеять, будет тебе от меня подарочек малый.

Дханн легко и плавно вскочил на ноги и в пару шагов приблизился к недоумевающему пареньку. Двигался он настолько быстро, что сбежать Дима не успел, хотя и дернулся, стоило широкой ладони мягко и неотвратимо лечь ему на лицо. На мгновение голову молодого ведающего пронзила острая боль. Когда он наконец-то пришел в себя, то первое, что увидел, это встревоженная Шурикова морда.

— Цел?

— Д-да… Вы чего?!

— Ну извиняй, первый раз человечку истинное зрение открываю, — без особого усердия повинился толстяк. — Вроде нормально вышло. Ты, главное, ничему, что увидишь, не удивляйся. Вечерком мы с бабкой все объясним. Бывай, парень.

Сочтя предварительную консультацию законченной, Шурик с легким сердцем и сознанием выполненного долга направился к выходу. Ему еще предстояло объясняться со Славомирой и решать, кому из родственников сообщить о нежданной находке. В том, что паренек придет, он не сомневался. Во-первых, сегодня ему предстоит сделать немало открытий чудных — и никто, кроме дханна, оставившего на нем метку, объяснений новоиспеченному магу дать не осмелится. Во-вторых, при нужде Диму можно приманить, как в первый раз, теперь даже дудка не понадобится.

Сегодня на бабульке красовалась ярко-красная футболка с портретом Лаврентия Берии и надписью «Хочешь похудеть — спроси меня как». Впрочем, юмора толстяк не уловил. В человеческой истории он был несилен, а те познания, которые мог бы предъявить проверяющей комиссии, могли произвести переворот в умах профессоров или (более вероятно) отправить Шурика в сумасшедший дом. Дханна обладали собственным взглядом на подоплеку многих событий…

— Чегой-то не поняла я. — На демона уставились две пары подозревающих подвох глаз. — Зачем сюда мальца тащишь? Будто без меня про великие Дома и про ведающих рассказать не можешь.

Шурик слегка подвинулся вместе со стулом, стараясь сместиться так, чтобы Славомира оказалась между ним и котом. Безуспешно. Полосатый вальяжно встал, прошелся по столу и уселся прямо перед занервничавшим толстяком.

— Ты же все равно Савраку про найденыша сообщишь, верно? Вот заодно и приглядишься к парню.

— Да с какой стати? — удивилась старуха. — Ты этой земле хозяин, стало быть, главе Дома и главе семьи сам должен весточки слать.

Демон принялся ковырять пальцем стол:

— Ну считай, что я тебе поручение дал.

— Общаться с прародителем не желаешь? — предположила Славомира. — Не дрейфь, вьюнош! Не съест же он тебя.

— Съест не съест, а напоминать о себе лишний раз я не намерен, — неожиданно сварливо ответил Шурик. Бабка довольно захихикала. Толстяк зарычал: — Будто не знаешь, в какой я у старших чести хожу!

— Ладно, — Славомира продолжала тихо посмеиваться, — помогу твоему горю ввиду особых обстоятельств. Упускать новика с даром сильным и впрямь не след. Быстро ты его нашел — как сумел-то?

— Повезло, — буркнул парень.

Скорее всего, ушлая бабка добилась бы своего и вытянула из Шурика мельчайшие подробности, если бы не очередная случайность. Или перст судьбы, кому как угодно. Невольным спасителем дханна на сей раз выступил тот самый Дима Смирнов, сегодня многократно обсуждаемый, ждали которого только к семи часам. А он пришел раньше, причем очень быстро.

— Не к добру пацан торопится, — поведала коту Славомира, стоило будущему великому магу появиться в конце улицы. То есть где-то за полкилометра. — Чует мое сердце, случилось что-то.

Четырехлапый зверь чисто по-человечески фыркнул, махнул хвостом и, прихватив кусок ветчины, запрыгнул на книжный шкаф. Оттуда ему наблюдать было удобнее. Нервничающий Шурик принялся стремительно очищать от продуктов стол. Плохие новости всегда вызывали у него прилив аппетита, а поскольку хороших новостей в его жизни случалось мало — просто карма какая-то, — ел он практически всегда. Бабка молчала. Воцарившуюся тишину нарушал только треск челюстей, тиканье ходиков да доносящиеся из соседского двора комментарии на тему «как нам обустроить Россию». Сосед-алкоголик, приняв на грудь, испытывал неудержимую тягу к общению. Однако ходил он в таком состоянии с трудом и выйти из дома, чтобы найти собеседника, не мог. Приходилось бедолаге идти на компромисс — накидывать на вешалку широкий тулуп, называть его Васей и общаться с ним. Громко общаться.

К тому моменту когда Дима вошел в приветливо распахнувшуюся калитку, настроение у навоображавшего невесть что дханна колебалось вблизи отметки «хреново». Поэтому замявшегося на крыльце юношу приветствовал мощный рык:

— Ну чего встал! Входи давай!

— Зачем же ты, Ассомбаэль, паренька пугаешь, — немедленно раздался дребезжащий старушечий тенорок. — Он же в наших делах ничего не смыслит. И вообще сейчас в глубоком душевном раздрае находится, ибо тонкая психическая организация бунтует против насильственного изменения ейных нервических параметров. Вишь, как умаялся, сердешный.

Вошедшего в комнату Диму ожидал пропустивший бабкино заступничество мимо ушей дханн.

— Признавайся, чего натворил.

— Я, кажется, человека убил… — У юноши дрожали губы. — Случайно.

У Шурика зубы заныли.

— Тебя видели?

— Да.

Толстяк выругался. Славомира быстренько вскочила, подбежала к шкафчику, достала из него малый графинчик и перелила содержимое в кружку.

— На-кася, милок, успокоительного хлебни и рассказывай подробно.

Отдышавшись после сорокаградусного успокоительного, паренек поведал следующую историю. С некоторых пор к его бабушке — единственной, слегка выжившей из ума родственнице — повадились шастать сектанты. Откуда они взялись в маленьком городке, Дима не знал. Просто в один прекрасный день на улицах начали появляться незнакомые люди, предлагавшие поговорить о Боге, совавшие религиозную литературу и настойчиво зазывавшие на совместные собрания. Те, кто собрания посетил хотя бы раз или просто проявлял интерес, приглашались еще и еще. Избавиться от внимания назойливых проповедников было невозможно. Димина бабушка, вместо того чтобы следовать по проторенной к православной церкви дорожке, тоже вступила в стройные ряды иеговистов, да еще и внука туда попыталась затащить (но тот головой не скорбел и на агитацию не поддавался). Однако жить дома стало просто невозможно. Постоянно приходили какие-то типы зомбированного вида, внезапно появилась куча нелепых правил и запретов, которые молодой нормальный пацан, не скрывая, называл идиотизмом. Бабка злилась, обещала проклясть. Она даже собиралась выписать внука из квартиры и отправить его в детский дом, но помешали остатки советской системы соцобеспечения и уже новая, демократическая бюрократия.

Обычно Дима до позднего вечера старался не появляться дома, предпочитая бродить по улицам, чем собачиться с полоумной родственницей и ее соратниками. Однако сегодня он изменил привычному маршруту «школа — друзья — парк» и направился домой, рассчитывая отсидеться в отдельной комнате. Открытое демоном истинное зрение показывало слишком странные картины, парню требовалось время оправиться от сенсорного шока. Увы, полежать в кроватке до назначенного времени не получилось. Пришедшие в гости сектанты возжелали провести очередной сеанс приобщения непутевого отрока к истине. Как уже давно Дима выяснил, избавиться от них с помощью цензурной лексики не представлялось возможным, но сегодня обычные методы не срабатывали — гости упорно продолжали нести бред и уходить не собирались. Подросток разозлился…

— Короче, — прервал сумбурную исповедь Шурик. — Что с ними?

— Один сидит как каменный, даже глазами не хлопает, — хихикнул Дима. Действие «успокоительного» продолжало набирать обороты. — У второго язык отнялся, когда я ему заткнуться приказал. Третий по квартире бродит, никак выхода найти не может. — Начинающий маг внезапно расплакался и, размазывая слезы по лицу, закончил: — Бабушка сказала, мной дьявол овладел, и из дома убежала!!!

— К руководству, — закончила Славомира.

Дханн и полукровка переглянулись. Старая ведьма почесала нос:

— Давай так, ты парню про Дома и ведающих расскажешь, а я к нему домой сбегаю. Попробую исправить, что малец по дурости наворотил.

— Правильно! — обрадовался Шурик возможности свалить неприятную работу на другого. — Так и сделаем!

Бабка, не теряя времени, усвистала в известном направлении — только дверь хлопнула. Толстяк вздохнул. Унаследованные от предков пророческие способности вкупе с седалищным нервом настойчиво сигнализировали о грядущих неприятностях. Казавшееся поначалу простым дело на глазах обрастало сложностями.

— Слышь, пацан, — московский период бомжевания оставил след в манерах демона, — туалет там.

Дима непонимающе посмотрел на толстяка. Шурик вздохнул, двумя пальчиками поднял подростка из кресла, развернул в нужную сторону, после чего ткнул щепотью куда-то в район печени. Глаза у мажонка от несильного в общем-то тычка чуть не выскочили из орбит, он торопливо зажал себе рот руками и очень быстро ускакал во двор. Почти сразу чуткий слух дханна различил звуки прочищаемого желудка. Вернулся парень не скоро, зато совершенно трезвый.

— Садись, — указал Шурик на уже знакомое кресло. — В программу сегодняшнего вечера внесены изменения. Основной упор сделаем на отношениях ведающих и простых людей.

— Меня накажут? — тихо спросил Дима.

Толстяк внезапно развеселился:

— Выкрутимся! Не в первый раз…

Привычный, хотя и сумбурный порядок жизни в поместье сегодня оказался нарушен. Шурик собирался выслушать отчет Славомиры (если, конечно, та опять не начнет дурака валять), сам хотел рассказать о своей беседе с Димой и заодно посоветоваться насчет неизбежных действий против общего врага — монахов. Ну а пока что он смотрел телевизор. На экране дикторша в светлом костюме с широкой улыбкой вещала:

— Радостное событие произошло в санкт-петербургском родильном доме номер тринадцать! Вчера ночью здесь у Галины Шалиной после непродолжительных родов на свет появилась тройня! Дети, две девочки и мальчик, и их мама чувствуют себя хорошо. В семье Шалиных уже есть одна девочка. Наш корреспондент взяла интервью у отца новорожденных. Мария?

Картинка сменилась, теперь в центре кадра виднелось изображение чуть полноватого, слабо выбритого мужика, с отрешенным видом уставившегося перед собой. Внезапно под носом у него возник микрофон.

— Павел Андреевич! Скажите, вы сильно рады такому невероятному событию?

Мужик вздрогнул. Первый его порыв что-то сказать, судя по всему, журналистке точно бы не понравился, и цензура высказывание в эфир бы не пропустила. Однако отец новорожденных пересилил себя и с хмурым лицом выдал:

— Не то слово. Как подумаю, что их пятеро могло быть, сразу такое счастье наступает…

Шурик выключил телевизор, сложил ручки на объемистом животе.

— А вот у нас близнецы не рождаются. О них только в легендах говорится.

— Каких легендах? — заинтересовалась Алла.

— Старых, — пожал плечами толстяк. — Очень старых. Старейшины с прародины, кроме сказок и немногих действующих амулетов, почти ничего не принесли. «Сказание о Фендалише», «Песня камней», «Полет Майгена сквозь Око зла» — красиво, конечно, но толку от них никакого.

— Не скажи. Знание истории иногда очень полезно.

— Куда реже, чем принято считать, — фыркнул дханн. И ударился в воспоминания: — Был у меня родственник, точно так же рассуждавший. Магию не изучал, политикой не интересовался, принятых и тех не завел. Знай себе по экспедициям катался и древние хроники наизусть зубрил. Съели его в результате.

Алла порадовалась, что не успела отпить кофе, и аккуратно поставила чашку на столик.

— Извини, мне послышалось, ты сказал…

— Съели. Негры. В Африке. Собралось два десятка боккоров и сожрали бедолагу. Нет, ну какая наглость! — внезапно взорвался толстяк. — И люди осмеливаются называть нас воплощением зла!

Намечавшийся вечер откровений — а нервничающий Шурик, как уже успела заметить Алла, отличался не только повышенной прожорливостью, но и болтливостью — прервало появление Славомиры. Старушка в течение дня обегала половину города, накладывая заклинания, чертыхаясь и проклиная богов, давших неучу в руки силу. «Подчищать хвосты» она не любила.

Скрыть существование чародеев и чародейства невозможно даже теоретически — чего уж говорить о практике. Несмотря на относительно небольшое число ведающих, их все-таки достаточно много, чтобы каждый человек хотя бы раз в жизни лично сталкивался с чем-то необъяснимым. Пусть обычный смертный не сразу поймет, что происходит нечто странное, — осадочек все равно останется. В то же время обыденным чародейство не станет никогда. Магов слишком мало, их способности не всегда передаются по наследству, а возможности защитить себя и свою жизнь здорово преувеличены современной литературой. Поэтому возникновение конфликта между носителями дара, желающими этот дар использовать — не принципиально сейчас для чего, — и обычными людьми, стремящимися сохранить монолитность и однородность своего социума, неизбежно.

Таиться ведающие умеют плохо. Каким бы выдержанным флегматиком ты ни был, рано или поздно появится желание применить умения на практике. Или необходимость заставит. Сразу ползут слухи, появляются сплетни… Раньше приезжала инквизиция либо иные, со схожими задачами, представители религиозных культов, теперь куда чаще следствие ведут умные и общительные люди в штатском. Какое же правительство откажется поставить сверхъестественное на службу? Правильно, никакое. В результате нет страны, не занимающейся изучением различных «природных феноменов» в закрытых лабораториях. Для широкой публики и конкурентов регулярно публикуются отчеты-пустышки, служащие прекрасной дымовой завесой настоящих результатов. Традиционно ведающие не любят сотрудничать с власть имущими, но иногда выбора нет. Вот чтобы подобное происходило как можно реже — проблем хватает, нечего лишние плодить, — и существует целый ряд заклинаний, направленных на корректировку человеческой памяти.

Дханны с правителями смертных сотрудничали редко. Не желали связываться с мотыльками-однодневками. В общем-то понять их можно: только достигнешь соглашения с полезным королем (или президентом, не суть), выработаешь нужные условия для долговременного сотрудничества, — а он уже помер. Причем его преемник считает себя свободным от обязательств. Поэтому большинство домов считало нужным скрывать от правительственных структур факт своего существования и помогало обнаруженным ведающим укрыться от преследования. Жрецы и ордены магов, что характерно, поступали так же.

Если же люди узнавали непозволительно много… Владыки оккультного мира Земли никогда не боялись лишней крови.

— Уф! — с непривычно серьезным видом уселась на диван Славомира. — Совсем запарилась, старая. Только, сдается мне, без толку.

— В каком смысле? — мгновенно отреагировал Шурик.

— Митькина бабка, дура, своему хозяину про внуковы выкрутасы все подробности выложила. А тот звоночек начальству сделать успел. — Ведьма недовольно покачала головой. — Ненавижу прогресс.

— Но монахи по-прежнему ничего не знают? — уточнил толстяк.

— Вроде нет.

Дханн довольно заулыбался, приобретя сходство с обожравшимся сметаны Матроскиным.

— Тогда и волноваться не о чем. Пока разберутся, что здесь происходит, пока послы меж собой договорятся, мы парня кому-нито в ученики пристроим.

— Какие послы? — удивилась Алла. — О чем вообще речь?

— Об Обществе Розы, вестимо, — словно бы о чем-то общеизвестном поведал Шурик. Впрочем, почти сразу он вспомнил, с кем разговаривает, и принялся делиться подробностями: — За каждой крупной религиозной сектой кто-нибудь стоит. Вера — слишком удобное прикрытие, чтобы оставить его без внимания. Так называемая Реформация протекала успешно во многом благодаря желанию набравших силу магов смертных получить самостоятельность. Ведуны воевали между собой, поддерживали правителей со схожими целями, организовывали и контролировали людей. Католики, как известно, тогда проиграли, а новоявленные гильдии и ложи получили власть над разными течениями протестантов. С тех пор на Западе мало что изменилось. Общество Розы — очень старая организация, под чьей рукой ходят иеговисты. Они обязательно получат сообщение о Митькиной шалости, и тогда…

Дханн задумался, что-то прикидывая. Впрочем, почти сразу заговорила Славомира:

— Всяко может быть. Случай-то обычный, ничего удивительного аль особо странного в нем нет. Ну довели психи мальца, он и приложил их слегонца. Бывает, и куда чаще, чем в газетах пишут. Другое плохо. «Розочки» на землю русскую давно зарятся, почитай, раз в десяток лет обязательно Дом или церковников на крепость пробуют. Опять же к этому времени они должны были прослышать про Ассомбаэля. Владетели-дханна редко появляются, посмотреть на новичка всякому охота. А тут повод подходящий появился.

— Обо мне что, разговоры идут? — встрепенулся Шурик.

— Как же иначе, соколик ты наш ясный? — Лицо у бабульки стало добрым-добрым. — Ставки делают, сколь продержишься.

Толстяк схватился за голову и застонал. Насколько болезненным и губительным может быть внимание сородичей, он знал не понаслышке. На Славомиру, однако, Шуриковы терзания впечатления не произвели.

— Да ладно, забей, — посоветовала она. — Лучше скажи, кого в гости пригласил.

— Главе Дома и Велусу я все-таки весточки послал, — глухо прозвучало из-под накрывших лицо ладоней. — Уважение выказал. Рамиаалю принятого рано брать, Антара занята и удела покинуть не может. Приедет Эвиар и, возможно, Маджур.

— Когда?

Шурик наконец-то поднял голову:

— Скоро. Я просил поторопиться.

— Оно верно, — глубокомысленно заметила полукровка. — Монахи — народец ушлый, с чутьем волчьим. Надо бы их отвлечь чем, дабы другими делами занимались и в нашу сторону не глядели.

— Чем же? — заинтересовалась Алла.

Славомира только рукой махнула:

— Придумаем! Коли кулаки чешутся, повод для драки завсегда найдется!

Согласно мнению многочисленных авторитетных источников, подкрепленных томами выводов ведущих экспертов в области психологии и статистики, наиболее эффективным в плане приложения усилий, с точки зрения человека, является первая половина дня. Утро вечера мудренее, говоря простым языком. В правильности этого утверждения Алла убедилась, едва поднявшись с постели.

День начался с рассказа дочери. Вчера Наташка дулась на бросившего ее в школе Шурика, однако сегодня сменила гнев на милость — точнее, ее просто распирало от желания выговориться — и поведала о событиях, прошедших после инициации Димы Смирнова. И соответственно с упомянутым Димой связанными. Еще вчера, после рассказа своего патрона, Алла усомнилась в удачности его магических манипуляций. Женщина почти ничего не знала об «истинном видении», «пробуждении дара» и прочих колдовских штучках, зато неплохо успела изучить Шурика. Стоило незадачливому демону упомянуть об успешно проведенной инициации будущего великого чародея, как его принятая слегка встревожилась — все-таки подросток мог пострадать. Поведение Славомиры, с юношей беседовавшей и отклонений не заметившей, Аллу успокоило. Видимо, зря.

Во-первых, в школе случился потоп. Прорвало канализацию, причем срочно вызванные сантехники только изумленно разводили руками. Каким образом вода умудрилась проесть недавно установленные пластиковые трубы, они сами не могли понять. Во-вторых, несколько учеников были обнаружены в туалетах неподвижно застывшими перед зеркалами. Потребовалось вмешательство медсестры, чтобы вывести детей из транса. Пострадавшие клялись, что их зомбировали собственные изображения, настойчиво зазывавшие в глубь зазеркалья и обещавшие разнообразные блага в обмен на временное обладание человеческим телом. В-третьих, объявившийся в школе полтергейст путал учебники, пачкал тетради и задирал юбки старшеклассницам, чем снискал себе немалую популярность и положительное отношение со стороны мальчишеской части коллектива.

И, наконец, самое страшное: учителя начали говорить правду. Всю правду, только правду и ничего, кроме правды. Уроки пришлось отменять, вчера вечером и сегодня, надо полагать, школу ожидало нашествие разгневанных родителей, чьи чада внезапно узнали о себе много нового. Алла тихо понадеялась, что педагогам удалось спрятаться достаточно далеко.

— Вставай! — Принятая вихрем влетела в обиталище дханна и забарабанила по двери в спальню. — Шурик, вставай немедленно!

Изнутри раздалось недовольное ворчание, обещание выйти, затем послышались странные хлюпающие звуки. Алла опасливо отошла в сторонку. Называть ее параноиком еще было нельзя, но кое-какие подвижки в психике, направленные на излишнее внимание к собственной безопасности, уже произошли. Когда почти каждый день в твоем доме что-то взрывается, пытается съесть, пугает гостей и служащих непотребным видом, оживает или делает нечто в том же духе, поневоле обретешь продвинутые навыки в области выживания. В том числе — не стоять напротив готовой распахнуться от сильного толчка двери.

— Ну чего тебе?! — Демон, по всегдашнему обыкновению одетый в безразмерный спортивный костюм, выглядел невыспавшимся и злым.

Алла глубоко вдохнула и выпалила краткую справку о вчерашних событиях в школе, в одном длинном предложении уместив вместе с фактами свою оценку произошедшего и краткую характеристику Шуриковых мозгов, способностей и родни, породивших такого балбеса. Толстяк помрачнел.

— Хреново, — высказался он. — Хотя чего теперь волноваться-то? Славомира знает?

— Э-э-э… — призадумалась принятая.

— Или она вчера все, что в школе случилось, уже подчистила, — развивал мысль Шурик, — и тревожиться не нужно. Или тревожиться поздно. Зачем разбудила, спрашивается?

— Да ты сдурел, — только и смогла промолвить ошарашенная Алла. — Ты представляешь, сколько всяких комиссий сюда понаедет?

Демон зевнул, воспитанно прикрыв пасть ладошкой.

— Найдут в детском йогурте какое-нибудь чудесное вещество и на этом успокоятся. В первый раз, что ли? Вот монахи…

Лицо его мгновенно приняло мрачное выражение, и дханн, задевая стены узкого коридора боками, направился на кухню. Сопровождал его путь грохот падающих вещей и непрерывное приглушенное бурчание, чем-то напоминавшее издаваемые рассерженным медведем звуки. Наконец он соизволил высказаться:

— Если церковники прознали, что в городе потенциальный чаровник, никем не обученный, они наверняка захотят его себе заграбастать!

— Это по какому же праву? — удивилась Алла.

Шурик призадумался.

— Ну так исторически сложилось, — неуверенно пояснил он. — Мы находим кандидата, святоши пытаются его перехватить, отвратить от «бесовских прелестей» и отправить в один из скитов.

— Так чего ты волнуешься? — мгновенно сориентировалась в ситуации бизнесвумен. Для нее картина была ясна и благодаря занимаемой должности привычна. — Все просто. Имеется ценный ресурс, который ты хочешь получить и с выгодой для себя перепродать.

— Подарить… — не понравилась трактовка Шурику.

— Хорошо, — покладисто согласилась Алла. — Подарить за услугу. Еще имеется конкурент, желающий ресурс перехватить. Что надо сделать?

— Что?

— Устроить конкуренту наезд, а нынешнего владельца ресурса склонить на свою сторону, — на пальцах объяснила принятая азы прикладной экономики.

— Легко сказать! Они знаешь какие наглые!

— Все будет нормально, — отмела возражения женщина, невольно заражая уверенностью своего повелителя. — Дело привычное. Сначала мы их раздавим, заключим договор, потом помиримся. Ничего личного.

— Это для тебя ничего личного, — возразил дханн. — С точки зрения церковников, на кону стоит человеческая душа. Ради такой ставки пойти можно на многое. Нет, никаких наездов… Хотя отвлечь Мозга надо.

Отвлекать Мозга было не надо, ибо он отвлекся сам. С небольшой посторонней помощью. Творившиеся в городке безобразия не могли пройти мимо его опытных глаз, поэтому еще вчера монах посетил территорию школы и теперь пребывал в раздумьях. Совершенно очевидно, что кто-то крупно проштрафился. Мозг насчитал самое меньшее двенадцать случаев нарушения договора, причем три считались серьезными. Но кому и, главное, зачем это нужно? Ауры всех окрестных чаровников святой отец прекрасно знал, поэтому с большой долей уверенности мог утверждать — с нарушителем он прежде не встречался.

Рефлекторно возникло желание обвинить в произошедшем отродье Нечистого, однако первый порыв монах подавил. Во-первых, доказательств причастности Ассомбаэля у него нет. Да, демон посетил вчера школу, после чего и началась катавасия. Ну и что? Где связь-то? Может, ему просто захотелось посмотреть на место, в котором учится дочь его пособницы, и доказать обратное ни один суд мира не сможет. Ведь отчетливых следов демонической энергетики не осталось, а без веских обоснований скит бодаться с Домом Зверя не станет.

Во-вторых, совершенно непонятно, зачем Ассомбаэлю могло понадобиться все это устраивать. Пусть он дал не один повод сомневаться в собственной психической стабильности — Мозг передернулся, вспомнив досье, — в действиях толстяка всегда прослеживалась определенная логика. Сейчас видимой цели нет. Вполне возможно, что тайный умысел все-таки наличествует, однако в таком случае он слишком глубоко спрятан, и обнаружить его сложно.

Наконец монах самокритично признавал свою пристрастность в данном вопросе. Ему хотелось, чтобы демон попался на горяченьком, и тогда… Дальнейшее развитие событий Мозг предвидел слабо, но из тихого и спокойного городка их с Боди точно уберут. Тем не менее долг повелевал рассмотреть и другие версии. Причем, если говорить совершенно откровенно, в виновность Ассомбаэля святой брат не верил — у него имелись другие подозреваемые.

На месте преступления он побывал дважды: вчера, едва почувствовав беспорядочную волшбу, и сегодня утром. Стоило представителю церкви попасться на глаза школьному охраннику, как он был подхвачен под белы рученьки и препровожден в кабинет директора, где бившаяся в истерике дама на коленях умолила его освятить здание. Пришлось заниматься непосредственными обязанностями по защите потенциальной паствы от происков темных сил. В результате злокозненный маг скрылся, неизвестным образом запутав след. Утешало одно — благодаря усилиям священника последствия чужого чародейства удалось свести к минимуму. Если бы не своевременное вмешательство монаха, последствия могли бы быть намного серьезнее и разрушительнее. Мозг банально израсходовал силы, успокаивая возбужденных духов, снимая «заклинание правды» с плачущих учителей, успокаивая несчастных, корректируя людскую память и совершая прочие необходимые действия, поэтому рассчитывал заняться сбором улик после короткого отдыха. Не вышло. Зато утром, вновь придя в школу, он заметил маленькую кучку иеговистов, настойчиво пытающихся пролезть в калитку.

При его появлении сектанты дружно развернулись кругом и сбежали. Будучи натурой деятельной, Мозг уже дважды посещал собрания идеологических противников, внося разлад в стройные ряды еретиков. Оба раза его безуспешно пытались побить. Теперь монах ждал вызова в суд, рассчитывая немного пострадать за веру, а заодно получить кусочек известности путем приглашения на областное телевидение — бороться с иеговистами он собирался на всех фронтах. В другое время святой отец, возможно, попытался бы догнать беглецов, но сегодня ограничился тем, что проводил их прищуренным взором и остался стоять возле ограды, тяжко задумавшись. Тонкое тело сектантов несло отметины вмешательства уже знакомого характера, правда слегка затертые, словно бы их умело пытались замаскировать. Еще день-другой — и заметить ничего не удалось бы. Как сие понимать?

Короче говоря, наскоро обследовав школу и не выявив новых опасностей, Мозг вернулся в церковь, совершил службу, уселся за стол в ризнице и принялся думать. Картинка не складывалась. Как ни суди, разгром в школе не имел смысла. В случайности оперативник со стажем не верил: хотя в его прошлом всякое бывало, большинство случайностей впоследствии оказывались хитрыми подставами, — поэтому расценивал происшедшее как начало хитрой многоходовой операции. Только чьей?

Взвывшее предупреждающее заклинание дало ответ на его вопрос.

Шурик ступал за церковную ограду не то чтобы с душевным трепетом, но с легким беспокойством точно. Людские байки об эффекте самовоспламенения, знакомством с которым якобы обеспечивает святая земля каждого демона, его не волновали. Просто парень имел возможность заранее ознакомиться с наверченной боевыми братьями защитой и не хотел находиться там, где сила его потенциальных противников особенно велика. Справедливости ради надо признать — вблизи намоленных предметов наподобие икон или мощей магия действует менее эффективно, как и в других местах с сильной энергетикой. Каждый храм, по сути, является миниатюрным источником, подавляющим любую отличную от себя силу. Однако то, что способно заставить трепетать смертного мага, дханну в худшем случае причинит незначительное неудобство.

Исключения редки.

Привлеченный отчаянными сигналами системы оповещения, на крыльце показался Мозг. Еще до того как отворилась дверь, Шурик почувствовал ощупавший его тонкий лучик чужих эмоций и поневоле восхитился. Святоша отменно владел отпущенным ему судьбой минимумом.

— Не ожидал, — признался лицемер-настоятель. — Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя, Лукавого отродье.

Лукавым вообще-то называли главу Дома Змеи Света, но заострять внимания на данном моменте Шурик не стал. Вот если бы монах назвал его отродьем змеи, тогда драка стала бы неизбежной — между Домами Змеи и Поющего Зверя вражда длилась давно. К счастью, Мозг немного разбирался в этикете могущественных, да и вообще в свои слова вкладывал иной смысл.

— Отчего же нет? — Толстяк делано-недоуменно развел руками. — У меня в родне многие проявляли рвение к вере. Двоюродный дядюшка так даже до епископа дослужился.

Мозг тихо скрипнул зубами:

— Тебе до дяди далеко.

— Так и ты на Антония Великого непохож. Впустишь?

— Внутрь периметра? Демона? — выразительно скривился Мозг. — Чтобы потом следящие заклятия искать да заново храм освящать?

До таких высот Шурику было еще далеко, о чем он благоразумно умолчал. Рисковать относительно добрыми отношениями с наблюдателями он не собирался и вблизи их базы магию не использовал. Зато попросил Олега купить комплект шпионской аппаратуры, которую планировал установить в церкви чужими руками.

— Тогда прогуляемся?

Монах пожал могучими плечами:

— Ну пойдем.

Редкие прохожие с удивлением оборачивались вслед колоритной парочке. Справа, наводящий мысли своим торжественным видом на времена одоления Мамая или покорения Сибири, шел, облаченный в длинную черную рясу, монах. Высокий, крепкого телосложения, с немаленькими кулаками и проглядывающей из светло-голубых глаз готовностью нести Божье слово — в своем понимании — хоть на край света, он казался живым воплощением того духовного стержня, что некогда позволил создать раскинувшуюся на два материка великую державу. Даже выпиравшее вперед пузо не умаляло его достоинства, а, наоборот, придавало некую значительность.

Рядом перекатывался колобок на ножках и с волосами.

— Так с чем пожаловал?

— Поговорить, — почесал подбородок Шурик. — Точнее, проконсультироваться. Я совсем недавно узнал, что в городке, оказывается, есть община Свидетелей Иеговы.

— Есть такая, — настороженно согласился Мозг. Ему стоило огромного труда сохранить спокойное выражение лица. «Вот оно!»

— Может, расскажешь о них? — простодушно попросил демон. — Я в ваших сектах не очень хорошо разбираюсь, а тут понадобилось.

— Для чего понадобилось? — вкрадчиво поинтересовался монах. Его чутье на неприятности, прежде не дававшее сбоев, подавало хорошо знакомые сигналы.

Шурик, как уже отмечалось, был слегка простоват. Однако неплохо знал теорию. Наставники советовали при первой возможности противопоставлять смертных магов друг другу, в качестве руководства к действию цитируя человеческий же принцип «разделяй и властвуй». Поэтому он со спокойной душой соврал:

— К дочери моей принятой подступиться пытались — раз. Ведуну, под моей рукой ходящему, обструкцию устроили — два. Народ на моей земле баламутят — три. Хочу сделать им что-нибудь нехорошее.

Словам врага Мозг ни капли не поверил, наоборот — его подозрения о набирающей силу интриге только усилились. Ассомбаэль, конечно, врет. Вот только в чем? Магов среди иеговистов нет, интересов демона они не задевают… Или как-то столкнулись лбами? Не с сектантами, с их тайными покровителями? «Господи, — мысленно заскрежетал зубами монах, — тяжкие испытания посылаешь. В бою оно как-то проще было». Шедший рядом искуситель покосился на возбудившегося собеседника и на всякий случай слегка разорвал дистанцию. Мозг, однако, успокоился и напомнил:

— Соглашение подразумевает…

— Раздел восемь пункт пять параграф два, — перебил его дханн. — Я имею право защищать свои интересы. Либо вы должны исправить нанесенный ущерб в трехдневный срок.

Мозг почувствовал, как начинает злиться.

— Какой ущерб? Нет никакого ущерба! А если бы и был — православные-то при чем?

— Ни при чем, — согласился Шурик. — Совершенно. Так не лучше ли позволить мне самому стрясти компенсацию, взамен получив полное содействие и согласие в открытую наблюдать за процессом? Ты — мне, я — тебе.

— Хочешь сказать, что позволишь следить за собой?

— Почему нет? Я не намерен причинять вреда больше необходимого, в чем вы и убедитесь. — Дханн взглянул прямо в глаза священнику: — Если, конечно, не появятся новые обстоятельства.

Будучи представителем церкви, Мозг прекрасно понимал выгоды сделанного предложения. Дханны обычно держали слово. В обмен на информацию они с Боди смогут без опаски вмешиваться в намечающуюся заваруху и вовремя остановить Шурика, коли сочтут его преступившим закон. Естественно, попутно постараются выяснить истинную причину действий демона. Тут монах напомнил себе, что дханны обладали прямо-таки феноменальной способностью нарушать дух договоренности, соблюдая ее букву.

— Хорошо. Я отвечаю на твои вопросы — ты обещаешь не скрывать действий, направленных против секты. Верно?

— Верно. Уговор?

— Уговор. — Высокие договаривающиеся стороны торжественно пожали друг другу руки. — Так что ты хочешь знать?

— Ты рассказывай, — предложил Шурик, — по ходу дела разберемся.

Монах почесал голову и неуверенно начал:

— Свидетели Иеговы являются международной организацией, возникшей в США. Историю рассказывать не буду, вряд ли она тебе интересна. Если захочешь, в Интернете найдешь. — Толстяк согласно кивнул. — Они только называются христианами — по сути, иеговисты близки к язычеству и являются еретиками. Например, Христа они не считают единосущим Богу, Святой Дух объявляют некой безличной силой, отвергают крест, утверждают, что Второе пришествие уже произошло в тысяча девятьсот четырнадцатом году. Раньше утверждали, что Бог находится на звезде Альцон созвездия Плеяд, но сейчас поумнели.

— Давай без теологических расхождений, — попросил дханн. — Хотя насчет креста это интересно. Мне бы побольше про организацию, их структуру, методы работы и все такое.

— Организация? — Мозг улыбнулся. — Ты коммунистическую партию себе представляешь? Сходство полное. Имеется Це-Ка, называемый Правящей корпорацией, он назначает уполномоченных представителей в крупных зонах, перед которыми отчитываются областные комитеты в филиалах. Филиалы в свою очередь контролируют надзирателей в областях, на более низкой ступеньке стоят районные надзиратели, еще ниже разместились старейшины собраний. Старейшины присматривают за рядовыми членами, и присматривают жестко. Теперь считай: в каждом собрании около сотни членов. Двадцать собраний составляют район, десять районов — область, областей в филиале может быть много. Всего в мире насчитывается более семи миллионов иеговистов, и число их постоянно растет, несмотря на запрет в ряде стран. Кстати сказать, они запрещены во Франции и Китае. На Сицилии «свидетели» тоже не встречаются, но на Сицилии вообще со свидетелями не очень… Очень жесткая вертикаль власти, малейшие идеологические установки спускаются сверху, и следование им объявляется важнейшей добродетелью. Интересная деталь — после прочтения их литературы четко видно, что антиподом слову «плохой» у иеговистов является слово «послушный». Не «хороший», как должно быть, а «послушный»! Инакомыслие подавляется беспощадно. Иеговистам запрещено проводить какие-либо сборы, собрания и другие мероприятия подобного рода, не разрешенные руководством секты. Запрещено употреблять такие выражения, как «я так считаю», «я думаю», «мое мнение таково». Не поощряется высшее образование, контакты с людьми вне секты ограничены формальными рамками. Зато стучать на своих можно сколько угодно. Что еще… Все старейшины — мужчины. Уровень заболеваний психики среди членов секты превышает средний в полтора — десять раз. Данные разнятся, извини, точнее не скажу…

Источников дохода два — пожертвования и продажа литературы. Как и любая тоталитарная секта, они побуждают рядовых членов отдать все имущество организации, а самим жить на ее обеспечении. Зато книги раскупаются заранее, рядовые члены секты обязаны скидываться на добровольно-принудительной основе на печать новых изданий. Еще надо сказать о системе вербовки новых иеговистов. Каждый член секты обязан проповедовать не менее десяти часов в месяц, а на каждого человека, проявившего хотя бы минимальный интерес к проповеди, заводится учетная карточка. Они очень настойчиво зазывают к себе, но стоит хотя бы раз посетить их собрание — и шансов вырваться из секты практически нет.

— Угу, — дханн почесал нос, — занятно.

Его нервировало благожелательное отношение священника. Идя сюда, он рассчитывал спорить, отпираться и всячески доказывать свою непричастность ко вчерашним событиям в городе, поэтому молчание Мозга на эту тему воспринимал настороженно. Подозревал готовящуюся подлянку. Отчего прозвучавший небрежный вопрос услышал даже с каким-то облегчением.

— Кстати сказать, что ты вчера делал в школе?

— Да просто посмотреть заехал, — выдал Шурик заготовленную отмазку. — Интересно стало, где детишки людские учатся.

Монах покивал, не поверив ни единому слову.

— И насчет нарушителя ничего не знаешь?

Лгать дханн не решился:

— Кое-что мне ведомо.

Мозг поперхнулся заготовленной фразой:

— Кха-кха… То есть как?!

Шурик испытал сильное желание задать стрекача. Тем не менее ему удалось собрать волю в кулак и, глядя прямо в лицо нависшему над ним жуткому монаху, довольно твердо ответить:

— Жертв и разрушений нет, виру платить некому. За то, что следы подчистил, — благодарствую, долг признаю. Остальное — внутренние дела Дома, и чужакам в них лезть не след. А как мы излиха любопытные носы прищемляем, скоро увидишь.

После чего обалдевший от собственного бесстрашия демон развернулся и торопливо удалился, тщетно стараясь не переходить на бег. Мозг немного постоял на месте, затем отправился в церковь, по пути ломая голову: что же все-таки происходит?

Судьбоносное совещание стихийно прошло в домике Славомиры. Старая ведьма внезапно возжаждала срочно пообщаться с Шуриком, тот решил, что в свете грядущих мероприятий следует приобщать к серьезным делам Аллу — потом на принятую удастся свалить часть проблем, — и позвал ее… Правда, дханн где-то задержался, Алла приехала раньше и теперь сидела в гостиной у бабки за чаем с вкусными ватрушками.

— Надо было машину за углом оставить, — запоздало озаботилась молодая женщина. — Соседи небось спрашивать станут, зачем я к тебе приходила.

— Не станут, — отмахнулась бабулька. — Я приворотным втихаря торгую. Они думают, тебе понадобилось.

Алла старательно заглушила мысли о предстоящем потоке сплетен насчет себя.

— Настоящим приворотным? В смысле действующим?

— Водичка крашеная, — вздохнула Славомира, — за ради развлечения сделанная. Чего-то нет хозяина нашего.

— Думаешь, опять что-то случилось?

Ведьма улыбнулась:

— Ассомбаэль удачлив. Сразу не разглядишь, но ему, как Иванушке-дурачку из басни, удача прет. В каких только переделках не был, за два жалких года с кем не цапался — однако ж живой и невредимый на родину вернулся.

— Ну царство у Иванушки вроде появилось, пусть и куцее, — улыбнулась Алла. — Только на роль царевны я подхожу слабо.

— Не напоминай, — помрачнела старуха.

Она уже приготовилась произнести прочувствованную тираду, когда ввалившийся в прихожую Шурик одним своим видом заставил ее захлопнуть рот. Толстяк выглядел взъерошенным, напуганным и злым.

— Маги приехали.

— Какие маги? — хором спросили обе женщины.

— «Розочки» сектантские.

— Опаньки! — оживилась Славомира. Известие ее, кажется, обрадовало. — Откуда знаешь?

— Я с Мозгом пообщался и пошел фронт работ оценить… — Со стола стремительно исчезали плюшки. — Думал, пока святоши иеговистами занимаются, наши приедут, а с парой-тройкой дханна церковники связываться побоятся. Ни фига! Возле этой их молельни трех незнакомых ведающих заметил, сколько их всего по городу шляется — Вечность знает. Звони Митьке: чтоб домой ни ногой, там его наверняка ждут.

Алла потянулась за мобильником.

— Тебе, стало быть, не представились? — утвердительно спросила Славомира.

— Нет, — буркнул Шурик.

— Ага. И что делать станешь?

— Воевать, — без малейшего энтузиазма ответил толстяк. — Колдун где?

— Сейчас подойдет. От прадеда весточку получил?

Дханн помрачнел еще больше, уткнул нос в чашку и принялся бормотать нечто злобное. Видимо, нервишки шалили. Его принятая закрыла телефон, задумчиво оглядела хлюпающих чаем нелюдей и поинтересовалась:

— Есть еще что-то, чего я не знаю?

— Угу.

— Родня к твоему хозяину едет, — дала более развернутый ответ Славомира. — Послезавтра уже здесь будет.

— Так это же хорошо? — не поняла Алла. — Мы же их ждали?

— Потом поговорим. — В голосе Шурика неожиданно прорезался металл.

Бизнесменша вопросительно посмотрела на Славомиру, но та еле заметно качнула головой. Дескать, не сейчас. Поэтому оставшееся до прихода Урзала время женщины болтали между собой, перемывая косточки общим знакомым, причем ведьма выказала поразительное знание подноготной городского начальства, надавав кучу бесплатных советов. Дханн молчал.

Заявившийся колдун в настроении пребывал прекрасном. Мир, вопреки обыкновению, играл яркими красками и казался дружелюбным, люди — добрыми, а будущее — светлым. В комнату Урзал впорхнул, словно бабочка. Сим нехарактерным для слуги зла поведением он был напрямую обязан своему патрону, пообещавшему дать возможность поработать с чем-то серьезным. Прежде колдун не рисковал накладывать на людей по-настоящему опасные заклинания, опасаясь репрессий со стороны церкви или магического сообщества, но за широкой спиной дханна можно было проворачивать всякие делишки. Кроме того, имелись и другие причины для радости.

— Я в университет поступил, — похвастался Урзал, едва поздоровавшись. — В МГУ, на заочный.

— Молодец! — дружно похвалили его дамы. — На какой факультет?

— Исторический. На одни пятерки экзамены написал! Я еще довольно молод, — потупил глазки колдун, — и первое высшее образование для меня много значит. Хотелось бы получить диплом честно.

— Правильно, — одобрила Алла. — Важны знания, а не оценка.

Славомира тут же вставила свои пять копеек:

— Исторический ты зря выбрал. Я тама трижды училась, и все три раза отчисляли с позором. Не нравилась, вишь, профессорам моя интерпретация исторического процесса. И предлоги-то какие дурацкие находили! Тема им не подходит — «Пытки и казни средневековой Руси». Ха! Да я, можно сказать…

— Так.

Дханн отставил чашку. Брошенное им короткое слово будто топором обрубило начавшийся шутливый треп, все подобрались, приготовившись выслушать ценные указания. Только в глазах у Славомиры промелькнуло нечто — то ли смешинка, то ли одобрение.

— В город заявились маги из Общества Розы. С ними не связывайся — сожрут. Завтра поутру встречаемся с монахами, под их присмотром наложишь на рядовых иеговистов «волчью маску» или «веронскую немочь». Умеешь? — Колдун неуверенно кивнул. — Проклинать будешь по фотографии, альбом скоро Олег завезет. Все, до завтра.

Алла недоуменно поглядела вслед толстяку, пожала плечами, помахала ручкой оставшимся и выскочила во двор. Шурик уже залезал в машину. Женщина недовольно поджала губы, однако молча уселась на соседнее сиденье. В обычном состоянии ее патрон существом был крайне незлобивым, тихим, мягким, если не сказать зашуганным. Но иногда на него, что называется, находило, и тогда поведение толстяка становилось абсолютно непредсказуемым. Принятая чувствовала — сейчас Шурика теребить или высказывать недовольство его манерами не стоит. Взорвется.

Они отъехали уже довольно далеко, когда демон наконец перестал буравить взглядом окно и заговорил:

— Гости приезжают.

— Так мы же их ждали? — удивилась Алла.

— Их. Я. Не ждал, — четко выговорил Шурик. — Особенно одного. Йеваул — мой близкий родич и редкая скотина. Знала бы ты, как он в детстве надо мной издевался! Будь моя воля…

— Так гони его к чертям собачьим.

Толстяк тяжко вздохнул:

— Нельзя. Прадед обидится. Он Йеваула сюда прислал, а Велуса гневить не стоит.

— Тогда что делать?

— Терпеть, — опять вздохнул дханн. — И стараться как можно скорее избавиться от всех лишних. В смысле почти от всех. — Шурик поджал губы: — Из всей этой компании меня радует только приезд Эвиар. У нас всегда были хорошие отношения. Пожалуй, я ей в каком-то смысле обязан — ее принятой потратил немало времени, обучая меня полезным в человеческом обществе неформальным правилам.

— Каким правилам? — уточнила Алла.

— Ну например, не спорить с бабками в автобусе или разговаривать с милиционерами простыми, короткими предложениями, — поделился опытом дханн. — Мне его советы здорово жизнь облегчили.

— Подожди-ка, — сообразила женщина. — Кто еще приезжает? Я имею в виду, кроме Эвиар и этого твоего дружка с непроизносимым именем.

Шурик вновь вздохнул и принялся повествовать о следующей причине своего дурного настроения. Правда, более охотно и с некоторым юмором.

— Я как-то упоминал, что интеллект дханна превосходит интеллект большинства людей. Помнишь?

— Да, было что-то такое, — припомнила Алла.

— Так вот, из каждого правила есть исключение, и сейчас это исключение едет к нам. Готовься.

— Нельзя ли подробнее?! — возмутилась заинтригованная женщина.

— Дочь моей троюродной бабушки, Риссамат дар Парнан, считается даже большим позором рода, чем я сам, — охарактеризовал кузину толстяк. — Понимаешь, она не дура. Просто…

Алла с оторопью наблюдала за корчащим разнообразные гримасы толстяком. Тот выделывал странные движения руками, шевелил пальцами, кривил губы и дергал бровями, одновременно мычанием давая понять: ну нет у него подходящих слов! То есть, может, и есть, да только воспитание не позволяет их произнести. Наконец, отчаявшись, он сдался:

— Короче говоря, сама увидишь.

— Хоть примерно скажи: чего ждать?

— Капризов и нелепых требований. — Шурик поморщился. — Причем ее требования постоянно меняются.

— Истеричка?

— Еще какая.

— Так, может, ну ее?

— Нельзя, — раздался еще один вздох, более тяжкий. — Родители над ней трясутся, особенно отец. Оскорбления он не простит. Лучше перетерпеть дней десять, чем потом веками по глухоманям прятаться.

— А кто у нас папа?

— Первый Клык Дома. — Дханн поежился. — Люди назвали бы его капитаном гвардии и бойцом номер раз. Жуткий тип. И телохранителя к дочурке он прислал такого же отмороженного — Этбаала из Сидона. Держись от него подальше.

— Этот чем знаменит?

— Он многоразовый камикадзе, — с серьезным лицом поведал Шурик. — С радостью бежит навстречу смерти, но каким-то чудом всякий раз умудряется уцелеть.

Этикет, как и многие другие вещи, придуман обладающими властью людьми для собственного удобства. Дескать, слуга носит за мной зонтик не потому, что самому западло, а в связи с высоким статусом. Однако со временем этикет зажил собственной жизнью — и теперь доставляет немало проблем всем, до кого дотянется. Почему считается правильным отрезать по маленькому кусочку пищи, вместо того чтобы сразу нарезать ее на тарелке и потом, держа вилку в правой руке, с удовольствием съесть? Говорят, якобы еда так лучше сохраняет температуру и вкус. Спорное мнение.

Короче говоря, не этикет для человека, но человек для этикета.

Шурик, по мере возможности, правил поведения в обществе не нарушал. Это если говорить об обществе дханнов. На человеческие же понятия приличия он не то чтобы поплевывал — скорее, они существовали в разных плоскостях. Толстяк отдельно, люди отдельно. Причем подобное игнорирование в большинстве случаев ему сходило с рук, особенно в последнее время. Все-таки в бытии хозяином собственной земли есть определенные плюсы. Например, ты можешь выспаться перед важной встречей, и тебя никто не станет упрекать в опоздании… или хотя бы дадут поспать дольше остальных.

Традиционно считается, что творить темные ритуалы лучше всего ночью, этак часов в двенадцать. Якобы отрицательные энергии — или отдельные деструктивные существа, смотря к какому культу принадлежит объясняющий, — в полночь наиболее сильны, отчего и результат ближе к ожидаемому. Но это точка зрения смертных, да и то не всех. Колдуны, к примеру, в любое время суток чувствуют в себе готовность нагадить ближнему своему, чтобы потом и до дальних добраться. Урзал не был исключением.

Когда пинками поднятый с кровати дханн обрел относительную способность соображать, оказалось, машина уже стоит на месте проведения обряда. Договаривались на шесть утра, но Шурик бессовестно проспал, и сейчас стрелка часов подбегала к семи. Лишних не приглашали: только два монаха, Урзал со здоровенным рюкзаком, Славомира с толстым посохом, Шурик и Алла. Ну и Олег в качестве шофера, получивший строгое указание из «мерседеса» не вылезать. Собрались в небольшом скверике, пустынном по раннему утру. Оставалось обговорить пару деталей — и можно приступать.

— Привет, — с трудом удержался толстяк от зевка. — Все готово?

Мозг подошел поближе. Так уж получилось, что Славомира избрала его напарника терпеливым слушателем, поэтому к моменту приезда демона монах, по сути, остался один. Ибо под напором непрерывной болтовни Боди утратил ценность не только в качестве боевой единицы, но и просто как вменяемое существо.

— Мы не определились, что конкретно вы намерены делать.

— Чего тут думать-то? — Злой на весь мир Шурик был склонен к экстремизму. — По магам грохнем «Южным Ангелом», людишек колдун душесоской зачистит. И по домам досыпать.

Славомира замолчала. Урзал сглотнул, не зная, как признаться в своей неспособности сотворить аркан подобной сложности. У Мозга банально отвисла челюсть, и даже глаза Боди утратили стеклянный блеск. Только Алла удивленно переводила взгляд с одного на другого, не понимая причин обуявшего чародеев ступора.

Первым оправился священник:

— Сдурел? — взревел он, отбросив всякую дипломатию. — Да ты же полгорода разнесешь!

— Зато гарантия. Ты этих визитеров видел?

— Видел. Город не тронь.

— Тогда предлагай свой вариант. — Шурик уселся на пенек, приготовившись к долгому торгу.

Его спокойствие не было напускным и объяснялось просто — делом он занимался привычным. Можно сказать, рутинным. Убедившись после первоначального шока, что прибывшие «святые отцы» не являются кровожадными фанатиками и способны к диалогу, толстяк успокоился. Дипломатию дханн изучал. Теоретически он знал, как общаться с представителями чужих Домов и прочих семей своего, с вассалами и магами, церковниками и обычным людом. А сейчас просто собирался применить познания на практике.

И заблаговременно принятый состав из семнадцати трав здесь совершенно ни при чем!

— Гостей обижать нельзя, — рубанул рукой монах. Вчера вечером ему звонили из патриархии и дали четкие указания, от которых он не собирался отступать. — Иначе скандал на всю Европу начнется. Наложи «спотыкач» на простых сектантов — и хватит.

— Фига себе! — возмутился потомок древнего благородного рода нелюди. — На мою землю заявился чужой боевой отряд, а я его пальцем тронуть не смей?

— Ну почему сразу отряд… — замялся Мозг. — Просто ведающие… маги.

Шурик почувствовал неуверенность оппонента и надавил:

— Ага, мирные исследователи тайн мистицизма. К нам приехала полноценная охотничья команда, и ты это знаешь.

— В любом случае, пока они агрессии не проявляют. Не скрываются…

— Мне. Они. Не представились, — набычился демон.

Монах поморщился, но быстро овладел лицом. По меркам дханна, Ассомбаэлю нанесли оскорбление. Понятно, почему он бесится.

— О, кстати! Ты давно их ждешь? — Священник перешел на интимный полушепот: — Признайся, ты заранее знал о приезде «розочек».

— Не было такого.

— Да? И никакой связи между погромом в школе и сектантами тоже нет?

— Самому интересно.

— Лукавишь, демон, — прищурился Мозг.

— Я не обязан подносить тебе информацию на блюдечке! — возмутился Шурик. — Я вообще мог тишком все сделать, и никто бы слова против не сказал. Но ведь пришел, уважил!

— За честь благодарствую. Однако магов обижать не за что.

На последнем предложении голос у Мозга предательски дрогнул. В данный момент он являлся представителем церкви и озвучивал ее официальную позицию, но глубоко внутри… Короче, против хорошей драки с незваными гостями лично он не возражал.

— Предлагаю ограничиться душеспасительными снами, — сделал «предъяву» священник. — Пусть им святой Сергий явится и увещевание сделает.

Шурик молча скрутил фигу.

В результате ожесточенного спора пришедшие к консенсусу стороны остались одинаково довольными. Демон получил возможность потренировать колдуна и — так совпало — показать иноземцам, что союз его Дома и Московского патриархата крепок и незыблем. И драться в случае чего придется не с одним противником, а с двумя. Мозг же теперь имел полное право доложить начальству о беспримерном героизме и твердости, с коими он отстаивал интересы смертных перед ликом Тьмы и не допустил разрушения города. Даже без трупов обошлись. Договорились, что Урзал наложит на всех городских иеговистов «истинную суть» и тем ограничится. Этот аркан усиливал основные черты характера человека, в исполнении же темного колдуна вытаскивал на свет божий мельчайшую грязь, скопившуюся в подсознании. За неделю действия сектанты насмерть перессорятся между собой и, скорее всего, дружно отправятся на отдых в городские отделения милиции. Посадить их надолго вряд ли посадят, но секта точно распадется.

Урзал, слегка нервничая, принялся раскладывать необходимые ингредиенты. Спина чесалась от пристальных взглядов церковников, темному казалось, все его действия будто бы записываются, протоколируются и тут же подшиваются в папку с надписью «Преступления богомерзкого колдуна, том первый». Правильно казалось — Боди принес маленькую камеру и давно ее включил. Наконец чернокнижник выложил на земле десяток фотографий, удовлетворенно вздохнул и вопросительно посмотрел на хозяина:

— Могу начинать?

— Давай, — кивнул Шурик.

Монахи отошли подальше, всем видом выражая негодование. Алла, наоборот, сделала пару шагов вперед, надеясь получше рассмотреть действо, но возникшая возле нее Славомира аккуратно придержала женщину за плечико. Бабка еле заметно покачала головой. Колдун Урзал не больно-то сильный, проклинает всерьез впервые, так что мешать ему не надо.

Сам ритуал занял минут пять и со стороны походил на дешевый спектакль. Урзал постоял перед фотками, что-то побормотал, помахал руками, бросил в загодя разведенный костерок пару порошков, полыхнувших разными цветами и выбросивших клуб вонючего дыма. Внешне на сем дело кончилось. Однако для истинного зрения картина выглядела немного иначе. Организм Аллы еще не закончил первичной трансформации, поэтому большая часть подробностей оказалась ей недоступна, но и увиденное дало немалую пищу для размышлений. Аура колдуна набухала тяжелой, черной, словно битум, энергией, капли которой срывались и падали на изображения людей. От этого зрелища у женщины возникло острое желание вывалить наскоро съеденный завтрак на траву — было в происходящем нечто инстинктивно-отвратительное.

— Вот. — Урзал отошел в сторонку, тщетно пытаясь подавить довольную улыбку. — Принимайте работу.

Шурик оглядел потемневшие, словно бы состарившиеся фотографии и удовлетворенно кивнул. В ближайшие дни слуги его врагов получат массу неприятных ощущений, отчего настроение демона стремительно улучшилось.

Одним из величайших достижений человеческих философов является открытие единства противоположностей. И древние китайские мудрецы, сформулировавшие теорию «инь-ян», и основоположники марксистской диалектики настойчиво советовали не слишком радоваться достигнутым результатам, ибо любая победа несет в себе семена будущих проблем. Все хорошее когда-нибудь заканчивается, после чего сразу наступает обычная жизнь со всеми присущими ей трудностями. Шурик совершенно напрасно позабыл об этой народной мудрости.

Чужая машина поневоле привлекала внимание. Время раннее, на улицах тишина, да и вообще… Все-таки парк, пусть и маленький. Поэтому нагло въехавший прямо на посыпанную свежим песочком дорожку большой черный джип при всем желании не смог бы остаться незамеченным. Его появление стало сюрпризом как для демона, так и для монахов. С подозрением покосившись друг на друга, Шурик и Мозг одновременно пришли к одинаковому выводу: «не он», — и вместе развернулись к новому игроку. Славомира, к слову сказать, уже успела согнать в одну кучку колдуна, Аллу и даже прибрала место проведения ритуала. Она давно почувствовала угрозу, сумела ее распознать и теперь с жадностью наблюдала за развитием событий. Плечом к плечу, единым строем слуги Церкви и их вековечные враги готовились встретить передовой отряд воителей Запада.

— Это кто? — тихо поинтересовалась Алла у колдуна.

— Нуменорцы, — мрачно пошутил тот. — Воинство в сияющих доспехах, несущее истинный Свет восточным варварам. Чтоб вас всех…

Урзал прикусил язык, прежде чем проклятие успело оформиться. Сейчас следовало сидеть тихо-тихо, не привлекать внимания и стараться поменьше путаться под ногами у покровителя. И уж всяко не стоит провоцировать прибывших магов Ордена Розы на враждебные действия.

Джип остановился, когда до замершего в неподвижности Шурика оставалось метров шесть. Со стороны могло показаться, что разозленный дханн намеренно стоит на пути, намереваясь жестко остановить машину собственным телом — задача вполне для демона выполнимая, — но на самом деле он растерялся и впал в ступор. Мозг тоже остался на месте, не желая уступать в отваге сопернику. Десятки амулетов не позволяли заглянуть в салон, поэтому монах не сразу сосчитал незваных гостей, а уже их силу и направленность разглядел только после того, как двери разом открылись и маги начали вылезать наружу. Только тогда удалось слегка разглядеть ауры.

Увиденное встревожило старшего из святых воинов. Вчера он видел всего только двух из орденских магов, оценив их как сильных бойцов, но не слишком. Как ни обидно, приходилось признавать правоту толстяка: сюда приехал полноценный, слаженный боевой отряд. Каждый из магов по отдельности не представлял особой опасности, однако вместе… Пожалуй, они справились бы и с молодым дханном. Может, для того и приехали? На всякий случай Мозг подал знак напарнику, приказывая готовиться к драке. В ответ Боди чуть дернул головой.

— Меня зовут Иоганн Крейцер, — представился один из магов, судя по надменной манере держаться и властной ауре, командир отряда. — Я являюсь помощником полномочного посланника Ордена Розы в московских землях, грандмастера Питера Бальи, и мастером огненной ложи второй степени посвящения. Мы прибыли, дабы засвидетельствовать свое почтение хозяину сего владения.

Когда молчание стало совсем неприличным, Шурик изрек:

— М-да?

— Могущественный Ассомбаэль просто ужас как рад вас видеть, — вынырнула из-за спины толстяка Славомира. — Он интересуется, не имеет ли почтенный мастер Крейцер отношения к грандмагистру Людвигу Крейцеру.

— Я имею честь быть его сыном.

— Хмпф!

— Могущественный еще вчера почувствовал ваше прибытие, — продолжала вести переговоры ведьма.

— Мы проделали долгий путь и не хотели оскорбить могущественного, представ перед ним в неподобающем виде.

Посланник вежливо улыбался, в то время как его спутники грамотно разошлись по сторонам, беря демона и монаха в полукольцо. Толстяк недовольно набычился, его шея словно бы укоротилась и раздалась вширь, кожа покраснела и стала более плотной. Зрачок превратился в вертикальную щель, а в голосе послышался рык:

— С чем приехали?

Одновременно Славомира, выдерживая ласковое выражение лица, сделала легкий шажок и внезапно оказалась на расстоянии удара посохом от Иоганна. Наступал едва ли не решающий момент. Хамское поведение Ассомбаэля ломало сценарий чужаков, вынуждало их отклониться от заранее проработанной линии поведения. Не получалось у них давить силой. Изначально маги рассчитывали говорить с одним дханном, причем молодым и неопытным, напугать его угрозой схватки, потребовать каких-то гарантий безопасности или привилегий. Но совершили ошибку, почуяв налагаемое проклятие и решив разобраться с дерзким колдуном. Они никак не ожидали встретить рядом с Шуриком официального представителя православной церкви и ее, Славомиры. Старушка не без оснований считала свою личность широко известной, ее наверняка узнали.

Шантажировать, обещая рассказать монахам о действиях Урзала, теперь не получится — ритуал санкционирован церковными наблюдателями. Остается либо продолжать давить, нарываясь на драку, выжить в которой шансов мало, либо сделать вид, будто все хорошо, проглотить оскорбление и пытаться выполнить первоначальную задачу. Полукровка смотрела благожелательно, однако под дружелюбной маской скрывалась бешеная скачка мыслей. Она, как и Мозг, напряженно ждала ответа на вопрос Шурика. От слов Иоганна теперь зависит все.

Предводитель магов, судя по всему, тоже просчитал ситуацию и подал своим какой-то знак, потому что его подчиненные начали отходить. Медленно, не отрывая глаз от фигуры демона, но все-таки они сдвигались к машине.

— Предводителей нашего ордена заинтересовало известие о событиях, имевших место быть на вашей земле в недавнем прошлом. — Если бы не построение фраз, Крейцера можно было бы принять за русского. — Мы получили от слуг сообщение о маге необычайной силы, принесшем вред нескольким из них, и приехали, дабы на месте разобраться в ситуации.

Чудовищным усилием воли Мозг сохранил невозмутимое выражение лица, но внутри он кипел. Вот оно что! Могучий чаровник пробудился, и демон пытается его скрыть. Сколько времени выиграл Ассомбаэль — двое суток? Больше? Ну хитрая сволочь…

— На основании Владимирского договора двадцать шестого года мы просим разрешить пребывание представителей Ордена Розы на землях, принадлежащих могущественному Ассомбаэлю дар Велус дар Тха из Дома Поющего Зверя, — официальным тоном закончил Иоганн.

— Угу.

Все ждали продолжения, но его не было. Шурик молчал. Славомира откашлялась:

— Езжайте, сынки, не до вас нам нонеча. — Она осторожно скосила глаз на дханна и, ободренная, уже увереннее продолжила: — Могущественный дарует вам свое дозволение. Идите, идите, милые…

Дханн выдохнул, его облик постепенно приходил в норму. В ответ на прощальный поклон Крейцера он махнул рукой, позволяя удалиться — словно муху отгонял, — нехорошо зыркнул на ведьму и, косолапо переваливаясь, направился к своей машине. Рядом мягко ступал отец Николай, и речь святого служителя Божия чем-то напоминала змеиное шипение:

— Значит, «просто заехал»? Значит, «понятия не имеешь»?

Демон развернулся и с негодованием упер руки в боки:

— Ты еще скажи, я тебе должен весь расклад на блюдечке поднести! Ты монах-труженик или кто? Сам-то работать когда будешь?! Ты для чего сюда поставлен, а?

Отец Николай опешил от неожиданного заявления и молча смотрел, как нечистый и его слуги забираются в нутро «мерседеса». Даже когда машина скрылась за углом, он продолжал стоять, переваривая обвинение. Всякое в его карьере случалось, но чтобы так… И главное — от кого? Должно быть, мир рухнул.

Столь же обалдевший Боди подергал друга за рукав:

— Что это было?

— Нелюдь, — не выдержал и сплюнул на землю Мозг.

Подобно Шурику, господин Уральцев не любил вставать рано. Он, во-первых, как всякий уважающий себя сатанист, предпочитал вести ночной образ жизни, а во-вторых, будучи программистом, часто засиживался за компьютером до утра. Сейчас многие зарабатывают фрилансом, и предводитель городских дьяволопоклонников тоже предпочитал вольные хлеба твердому окладу. Однако в последнее время заказов поступало мало, деньги заканчивались, поэтому некоторые незыблемые прежде принципы пришлось пересмотреть — очень уж кушать хотелось, и не только хлеб с маслом.

Тем не менее себе Уральцев был верен и раньше одиннадцати на улице не появлялся. Просто не мог головы от подушки оторвать.

Вот и сегодня вышел он из дому часов в двенадцать, не слишком утруждаясь поиском оправданий для начальства. В городе системщиков его уровня нет, фирме профессионал-программист до зарезу нужен, поэтому увольнение ему не грозит. Хотя особо наглеть тоже не стоит — если припрет, директор работника в Москве наймет. Фирмочка поднялась в последнее время, обороты за последний квартал раза в три выросли. Кризис им только на пользу, словно ворожит кто… Кстати сказать, эту мысль надо бы обдумать. Выяснить для начала, откуда они такие точные прогнозы колебаний курса валют берут.

— Извините, можно поговорить с вами о Боге?

Сатанист с интересом и симпатией осмотрел подошедшую к нему женщину. Он любил развлекаться за чужой счет и не видел в этом ничего дурного.

— Безусловно. — Уральцев принял позу, многажды отрепетированную перед зеркалом. Как ему казалось, так в его облике появлялось нечто инфернальное. — Меня давно и основательно привлекает тема религии.

— Скажите, верите ли вы в Бога?

— Верю, — согласно кивнул Павел. — Если есть Дьявол, значит, есть и Бог. Скорее всего.

Женщина осеклась и недовольно поджала губы. Она не любила всяких умников, справедливо ожидая от них разного рода пакостей. Вот и этот длинноволосый: говорит вроде серьезно, но кажется, будто издевается.

— Читали ли вы Библию?

— Читал. И Ветхий Завет, и Новый, и Евангелия.

Иеговистка вновь почувствовала раздражение. Руководство секты прямо указывало не связываться с православными или верующими других конфессий, поэтому разговор следовало закруглять.

— А вы часто ходите в церковь и молитесь?

— В церковь я не хожу. — Точнее говоря, в городские церкви его не пускали, о чем сатанист решил умолчать. — Что касается молитвы… Вы задали довольно сложный вопрос. Обычно я возношу хвалы своему Господину в компании нескольких близких друзей, но сейчас они разъехались, и я, можно сказать, остался без духовной поддержки. Должен сказать, сложившаяся ситуация действует на меня угнетающе.

— Вы можете посетить наше молитвенное собрание, — немного поколебавшись, предложила проповедница. Все-таки что-то ее в вежливом молодом человеке смущало… — Наше общество собирается в «Факеле», мы вместе читаем Библию, обсуждаем ее, слушаем проповедь. Ближайшее собрание завтра вечером, в семь часов.

Верховный Иерарх в ответ на предложение мило заулыбался:

— Обязательно приду. Обязательно.

Обед, с точки зрения «офисного планктона», понятие святое. Рабочий день делится на два периода — до и после приема пищи, и не дай бог какому-либо событию помешать сему сакральному действу! Рядовые сотрудники обедать любят. Зато руководители зачастую считают время, потраченное на обед, потерянным впустую и тихо бесятся, не видя возможности как-то избавиться от ненавистного часового промежутка. Останавливает их, как правило, опасение вызвать бунт среди подчиненных.

Алла считала себя неплохим предпринимателем и на людях не экономила. С ее точки зрения, лучше пусть сотрудники питаются на заводе качественно приготовленными блюдами, чем бегают в ближайшее кафе и тратят там свои деньги. Как ни странно, так дешевле выходит. Заводская столовка помимо кормежки работников предприятия торговала еще и навынос, частично окупая затраты, а оставшиеся затраты компенсировались сэкономленным временем и возможностью манипулировать социалкой. Ну и зарплату повышать пореже. Сама госпожа директор предпочитала обедать в своем кабинете, но еду ей отдельно не готовили — поварята горячую приносили.

Сегодня поесть спокойно не удалось.

— В общем, дела-то неплохо идут.

Дверь не скрипнула, в кабинет никто не входил. Секунду назад Алла готовилась приняться за салат, рассчитывая хотя бы минут двадцать посидеть в тишине, покое и одиночестве, не слыша телефонных звонков и забыв о длиннющей очереди посетителей в приемной. Увы, приходится отложить вилку в сторону — на ближайшем стуле, задумчиво почесывая бородавку на носу, сидит Славомира. Откуда она взялась, непонятно.

— Злобствуют монахи не сильно, чаровникам иноземным отлуп дали, гости дорогие и не шибко завтре приедут. Только вот, — сложила бабка губки бантиком, — придется тебе, девонька, без меня справляться. Одной.

— Чего так?

— Зол на меня Ассомбаэль, — вздохнула старая ведьма. — Я, вишь, в переговоры сдуру вмешалась и разрешение по его земле ходить дала, вот хозяин твой и злобствует. Оскорбила его, выходит.

— В первый раз, что ли? — усмехнулась Алла. — Ты и раньше за него решала, так?

— Так, да не так. Одно дело — родичу младшему по башке слегка настучать, и совсем иное — за владетеля решения принимать и тем власть его умалить. Может, зря я влезла? Ты не видишь, а Шурик к этой земле уже привязался и уезжать отсюда не собирается. Мог ведь и наброситься, мог…

Младшая женщина из короткой сумбурной речи поняла немногое, в чем с легкой душой и призналась. Славомира вздохнула и принялась объяснять. По ее словам, вмешавшись в проводимые переговоры, ведьма изрядно подпортила Шурику реноме, и теперь тот заимел на нее большой зуб. Ибо каким бы мягким и незлобивым характером дханн ни обладал, попытки, пусть и малой, перехватить власть над доменом проигнорировать не может. Да и не хочет. Демоны — существа в значительной степени территориальные, диким инстинктам подверженные и при вторжении на свою землю реагируют никак не рассудком. Шурик хоть и мямля, а наброситься на чужаков вполне мог. Были у Славомиры в практике таковые случаи, были. Поэтому и решилась древняя полукровка вмешаться, не допустить совершенно не нужного конфликта. Однако тем самым нанесла Шурику обиду. И теперь толстяк наверняка сидит где-нибудь в укромном уголке и тихо мучается, изобретая месть поизощреннее.

В последнем Алла сильно сомневалась. Скорее, сидит и страдает.

— В общем, опасаюсь я ему глаза мозолить, — подвела итог рассуждений ведьма. — Уйду на дно до лучших времен. Митьку я уже к тебе домой отправила, присмотри за мальцом, сделай милость.

Все решила, старая ведьма. Интересно, на сколько минут ничегонеделания ее хватит?

— Если что, звони на мобильный или проси о помощи Эвиар — она девка умная, — подытожила полукровка.

Спустя мгновение она исчезла. Алла моргнула и недоверчиво помахала в воздухе рукой над тем местом, где только что сидела Славомира. Раз — и нету. Здорово. Никаких спецэффектов, ритуалов, воззваний к небесам или чего еще. Свидетельством реальности пребывания бабки служили только старательно выцарапанная на лакированной дубовой столешнице «Кнопка выключения директора» и двенадцать рублей семьдесят копеек, оставленные в виде платы за мимоходом утащенный с тарелки шницель. Как расценить полученные деньги, Алла не знала. К тому, что у нее регулярно пропадает еда со стола, она после появления в доме вечно голодного демона привыкла, но компенсации за покраденную пищу ей еще не предлагали.

Принятая неплохо знала своего «повелителя» — он действительно заперся в лаборатории и привычно, профессионально страдал. Понимал, что впустую тратит время и только себя накручивает, но ничего поделать не мог. Его трясло. Толстяк метался по маленькой комнатке, сшибая мебель, судорожно пытался понять, как жить дальше. Почему его не оставят в покое?

То есть, как видим, вопросы «кто виноват?» и «что делать?» Шурика не миновали, а значит, существом он все-таки был интеллигентным. Несмотря на манеры.

Одним словом, в тот момент, когда тишину комфортабельного подземелья нарушил громкий звонок, толстяк находился в не самом уравновешенном состоянии.

— Чего надо?! — рявкнул он, распахивая дверь.

Дима Смирнов, герой и причина свалившихся на Шурика несчастий, в страхе попятился и, не устояв на ногах, шлепнулся на пятую точку. Выглядел он так потешно, что гнев дханна слегка утих.

— Чего пришел-то?

— Славомира Савраковна сказала, что мне лучше какое-то время пожить у вас, — не рискуя вставать с земли, ответил подросток. — Домой мне возвращаться нельзя, а за ее домом следят.

Шурик фыркнул. Упоминание о полукровке опять его разозлило, но он не мог не признать, что смысл в ее словах был: парню действительно лучше пожить у него под присмотром. Хотя насчет слежки бабка наверняка соврала. Да даже если и не соврала… В ее доме Диме ничто не угрожало.

— Ну заходи, гостем будешь. — Тон, использованный демоном для приглашения, никак не вязался со смыслом слов. Тем не менее маленький маг предпочел подчиниться.

Уже внутри, сидя перед открытым холодильником, Шурик поинтересовался:

— Бабка тебя просветить-то успела? Я ж с тобой на тему иноземцев не разговаривал.

— Да. — Сесть без приглашения парень не решался, да и смотрел с почтением. Интересно, чего она ему наболтала? — Она сказала, что в город приехали иностранные агенты, которые хотят меня использовать в своих экспериментах по выведению новой породы сверхлюдей и…

Дханн зарычал.

— Она сказала неправду, — без особого удивления сделал парень правильный вывод.

— Кошелка старая, — ругнулся толстяк. — Садись, чего стоишь! Маги в город действительно приехали, но не за тобой. Хотя если смогут увезти, от подарочка не откажутся. Тебе не чаровников иноземных опасаться надо, ты лучше священников Христа сторонись.

Ассомбаэль ожидал удивления, вопросов, недоверия со стороны человека, но тот отреагировал совершенно неожиданным образом. Просто согласно кивнул. Поневоле в памяти демона всплыл рассказ, точнее говоря, рассуждения одного из спутников отца, касавшиеся отношения русского человека к православной церкви. «В былые времена, — поведал тот молодому господину, — на Руси жили иначе. Это сейчас говорят: дескать, деньги на монастырь жертвовали, чтобы при нужде укрыться самим, спрятать семью. Ничего подобного. О себе тогда думали намного меньше, чем сейчас. Церкви и монастыри содержали от души, вовсе не потому что так принято. Сейчас сложно сказать, когда отношение к священникам и православной вере начало меняться, но, думаю, истоки нужно искать в никоновском расколе. Царь Алексей доверился не тому человеку — и в результате пострадал весь народ. Его сын, Петр, пошел еще дальше. Он ненавидел монашество, считал жизнь в монастыре бездеятельной и бесполезной и сделал все возможное, чтобы понизить авторитет монахов среди простого люда. В его царствование бывшая прежде независимой православная церковь фактически превратилась в одно из государственных учреждений. Патриарх Адриан пытался сопротивляться, но что он мог поделать против царя? А к властям у русского народа отношение неоднозначное. Искренняя вера начала иссякать, все меньше людей рассматривали церковь как носителя духовной, сакральной традиции. Революция, провозгласившая своей религией атеизм, всего лишь завершила долгий процесс гниения. Хотя она же послужила средством, очистившим заржавевший механизм от различного рода дряни — карьеристов, мздоимцев, лизоблюдов. Правда, сейчас они опять пришли, и как бы не в больших количествах».

За семьдесят лет агитации советская власть сумела привить людям презрительно-скептическое отношение к религии. Кроме того, Дима жил в одной квартире с фанатичкой, что тоже сильно влияет на мировоззрение. Встречаться со священниками паренек совершенно не хотел. А придется.

— Пообщаться с монахами ты должен, — уведомил Диму толстяк. — По договору. Они имеют право пытаться «спасти» твою душу и убедить остаться среди людей; взамен мы, дханна, можем инспектировать их монастыри. С ограничениями, конечно.

— То есть как — остаться среди людей?

— Ну в человеческом обществе, — уточнил Шурик. — Связавшись с нами, ты обязательно изменишься. Психологически или психически, не знаю, как точно сказать. Мыслить станешь иначе. Система ценностей-то у нас другая, не людская. Правда, она у всех долгоживущих ведающих своеобразная и с моралью смертных общего имеет мало.

— Маги… ну ведающие… они долго живут?

— Не «они», а «мы». Хотя тебе еще учиться и учиться, конечно. По-разному бывает. Срок жизни зависит от силы дара и мастерства, причем опыт важнее. У иных ведающих возраст столетиями считается, — только почти все такие дханна служат. — Шурик довольно усмехнулся. — Людишки-то знаниями небогаты.

— А учиться надо много? Ну чтобы ведающим стать?

— Ведающим нужно просто быть. — Демон почесал затылок и попытался объяснить подробнее: — Учиться ты можешь бесконечно долго, но при этом остаться долбаком. Сумма знаний не имеет значения. Ведающего создает умение видеть закономерности в происходящих событиях и умение применять их на практике. По большому счету, ведуну даже дара иметь не обязательно — достаточно просто быть мудрым человеком.

Шурику надоело метаться по кухоньке, он уселся на стул и подытожил:

— Короче говоря, в первую очередь тебя начнут учить думать. Иначе ты не проживешь. Вот скажи, какая у тебя сейчас текущая цель?

— Да нету у меня никакой цели! Разобраться бы, что происходит вообще…

— Именно. — Толстяк воздел вверх указующий перст. — Именно! Потому-то от тебя сейчас ничто и не зависит. Ты добровольно стал объектом чужих воздействий и не пытаешься самостоятельно оценить ситуацию. Запомни, ведун всегда точно знает, чего он хочет.

— Я хочу нормально школу закончить. И чтобы все это, — Дима неопределенно помахал в воздухе руками, — успокоилось.

Несмотря на некоторый сумбур изложения, Шурик прекрасно понял, о чем идет речь. Сам не раз был обуреваем схожими чувствами.

— Может, жизнь и успокоится, но не так, как думаешь. Из города ты неминуемо уедешь. Да-да, — покивал демон, глядя в испуганные глаза подростка. — Прощай, отчий дом. Присматривать за тобой постоянно возможностей у меня нет, а сам ты в случае чего защититься не сможешь. Это на рядовых травниц всем плевать — к будущим сильным ведунам счет совсем иной. В покое тебя не оставят.

У каждого своя правда. Зло с точки зрения одного вполне способно обернуться добром в глазах другого. Шурик не лгал, описывая Диме будущее, — но и всего не рассказывал. Например, он умолчал о том, что с недавних пор монахи перестали настаивать на обязательном постриге всех сильных неофитов, попавших им в лапы, да и требования к уровню религиозной подготовки у них значительно ослабели. Фанатизм пусть медленно, постепенно, но отходил в прошлое. Не было ни слова сказано о том, что Диму с распростертыми объятиями приняли бы в любом из крупных магических орденов, причем сразу обеспечили бы все мыслимые для подростка блага. Вообще, юноше каждая сторона могла предложить многое. Вопрос стоял в цене. Священники традиционно упирали на спасение души — между прочим, очень серьезная мотивация, — маги предлагали богатство, тайную власть и прочие блага, дханна же… Ну чем обычно соблазняют демоны в сказках? Знаниями. Просят-то у них разное, зато сами они больше всего ценят информацию, коей и приторговывают.

Молодой и неопытный мальчишка должен выбрать путь. Решить, что является для него важнейшим. Душа, о которой толкуют священники? Деньги и власть? Или возможность поспорить с судьбой, отказавшись от рода, к которому принадлежишь с рождения? Дескать, прощай, старый мир, мы расстаемся навсегда! Перспектива совершить пусть глупый, но красивый поступок для подростка всегда привлекательна.

К вечеру Шурик смирился с судьбой.

Непонятно по какой причине, но происходящие в его владениях события теперь воспринимались толстяком с олимпийским спокойствием. Ему было плевать и на Мозга, приславшего официальное уведомление с требованием организовать встречу с Димой, и на шныряющих по городу магов, враждовавших с его Домом более пятисот лет. Кстати сказать, шныряли «гастролеры» не просто так, а с определенной целью, и целью этой был Урзал. Самостоятельно снять наложенное пособником Тьмы заклинание с иеговистов не удалось, поэтому маги просто жаждали пообщаться с колдуном сколь можно скорее. Ибо подопечные уже начинали чудить.

Однако седалищным нервом почувствовавший неприятности Урзал сразу после ритуала свалил в Москву, только пятки сверкали. Насчет него волноваться не стоило.

Одним словом, вернувшаяся домой Алла застала Шурика в состоянии духа, приличествующем скорее христианским подвижникам или достигшим просветления махатмам, но никак не представителю легендарных адовых сил. Дальнейшие ее предположения вполне естественны.

— Чего это у тебя за запашок странный стоит? — Женщина уже успела оглядеть стол, углы и сейчас шарилась по ящикам, высматривая бутылки. — Сладенький такой.

— Благовония случайно на спиртовку уронил. — Спокойствие толстяка оставалось нерушимым. На суетящуюся помощницу он смотрел без малейших эмоций, чем изрядно ту нервировал. — Готовился ритуал на равноденствие провести, но отвлекся в связи с последними событиями. Решил прибраться, но слегка намусорил. Бывает.

Принятая окончательно уверилась, что с ее «повелителем» не все в порядке.

— Мальчонка пока у нас поживет?

— Да. Огради его от своего дитяти — парню и так тяжело.

— Ничего, потерпит. — Алла наконец перестала обыскивать кухню и уселась на стул. — Может, все-таки отправить Натульку на учебу?

Дети, не только цветы жизни, но и очень, очень любопытные животные. Они постоянно задают вопросы. Они лезут в каждую щель, откуда не всегда могут выбраться самостоятельно. Они отвлекают от работы, прибегая похвастаться достижениями и влезая в важный разговор. Но самое главное — они делают выводы. Которыми потом делятся с окружающими.

То, что в доме происходит нечто необычное, Наташа поняла давно. Однако обилие новых впечатлений, вызванное свободным выходом за пределы уютного мирка усадьбы, на время отвлекло девочку от исследования личности Шурика и творящихся вблизи странностей. Она училась в школе, налаживала контакты с одноклассниками, открывала для себя неизвестные прежде грани жизни обычного школьника. Ей впервые за долгое время было весело. И не встреть она плачущей на дороге подружку недавним ранним утром, кто знает, сколько бы еще Наташа прожила в счастливом неведении.

— Да отправляй, мне-то что… — Могучие плечи дханна слегка подпрыгнули вверх-вниз. — Согласен, правду ей знать рановато. Только не вздумай дите в Англию посылать — тамошние наши кровники ее мигом в оборот возьмут. В Америку тоже не стоит… Да вообще в западных странах лучше не появляться.

— Что, предки отметились?

— Ага.

— Тогда где ребенка пристроить, если не в Европе? — задумалась Алла.

— У нас всегда были очень хорошие отношения с гималайскими родичами.

— Вот сам в Непал и езжай!

Если бы женщина не взорвалась, то, может статься, получила бы впечатляющую лекцию о древней вражде и нанесенных тысячелетия назад, но по-прежнему нежно лелеемых обидах. Или, возможно, Шурик рассказал бы, как по глупости пропустил мимо ушей предупреждения старших родственников и сунулся в ознакомительный вояж по считающимся мирными местам, причем едва ноги унес. Еще он мог бы поведать о не столь радостных судьбах менее везучих путешественников, но тоже не стал. Ибо воцарившаяся тишина и странное, полусонное состояние разума позволили ему ощутить легкую вибрацию опутывавшей дом системы предупреждения.

— Ничего не понимаю, — высказался вслух толстяк.

Что Шурик по-настоящему ненавидел, так это сюрпризы. Они происходили вокруг него постоянно, предсказать их не получалось, последствия поражали воображение. Сейчас, когда по городу разъезжали чужаки, а вскоре ожидалось появление дражайших родичей, неожиданности грозили особо суровыми последствиями.

Настроение стремительно портилось.

— Чего там еще? — сварливо поинтересовалась Алла. Ей жутко хотелось сказать какую-нибудь гадость и устроить небольшой, минут на пять, скандал. Пока что женщина сдерживалась.

— Такое чувство, что кто-то пытается обмануть мое заклинание.

Дханн уже нырнул в подвал, его голос вперемежку со звяканьем и шумом падающих вещей доносился из лаборатории. Принятая с силой сдавила пальцами переносицу, постояла так мгновение, затем тоже отправилась вниз. Проконтролировать.

Толстяк занимался уже привычной деятельностью, то есть не пойми чем. На полу громоздилась куча предметов самого разного назначения, в то время как сам Шурик, высунув от стараний язык, ползал рядом на коленях, вычерчивая мелом кривые загогулины. Закончил он, вопреки предположениям Аллы, быстро. Уверенными движениями небрежно раскидав перья, комки ниток, камушки и прочий мусор по результату своей чертежной деятельности, демон обежал вокруг получившейся композиции, что-то поправил, передвинул, удовлетворенно кивнул и только теперь обратил внимание на принятую:

— Сейчас узнаем, кто у нас такой наглый.

— Тебе не показалось? — Женщина была настроена скептически.

— Не, сюда точно кто-то ломится, — заверил ее толстяк.

Он раскинул руки, словно удерживал перед грудью большой невидимый шар, и с резким выдохом хлопнул ладонями. Женщина отшатнулась, рефлекторно отворачивая лицо в попытке защититься от могучего напора энергии, возникшего из-за простого жеста дханна. Когда она проморгалась, Шурик сидел на корточках и тихо поскуливал. Глаза его были прикованы к мягко сияющему комочку света, висевшему точно над центром чертежа.

— Шурик, — Алла осторожно потыкала патрона пальцем, — ты чего? Что случилось-то?

— Они уже здесь!

Толстяк внезапно вскочил на ноги и заметался по комнате, натыкаясь и сворачивая мебель на пути. Женщина проворно отскочила в сторону, из относительно безопасного уголка наблюдая за мятущимся демоном.

— Кто они-то?

— Йеваул и Морген! Мои братаны трехрядные!

— А, ты о них рассказывал, — припомнила Алла. — Так они вроде должны были завтра приехать.

— Да! Завтра!

— Ну… так чего ты нервничаешь?

— Мы же их встретить не сможем! Обиду нанесем!

— Шурик. Шурик, остановись.

Принятая улучила момент и ухватила обеими руками бицепс толстяка. Попытка остановить почти двести килограммов живого веса закончилась плачевно и смешно: Шурик не заметил возросшей массы. Сильная, но легкая и потому игнорируемая женщина так и моталась в воздухе, поджав ноги и вереща. Наконец толстяк обратил внимание на странное положение Аллы.

— Блин, тебе бы хиханьки-хаханьки, — с возмущением укорил он свою ношу, — а мне не до развлечений.

— Чего ты волнуешься-то? — Принятая осторожно сползла на пол. — Ну приехали, ну не встретишь ты их, как там по вашему протоколу полагается. Так не фиг рано приезжать. Шурик, это не твои проблемы. И вообще, я тебя не понимаю — в твой дом заявились два каких-то хама, с дороги попытались взломать систему безопасности, которую ты делал не пойми сколько времени! Поведение свинское, а ты думаешь, как будешь выглядеть в их глазах!

— Не в их глазах, — поправил ее толстяк.

Тем не менее он прекратил суетиться и задумался. Принятую он уважал, даже слегка побаивался, и к словам ее всегда прислушивался. Вот и теперь Алла заставила его встряхнуться, посмотреть на появление родни с непривычной точки зрения. Действительно приличные гости так себя не ведут! От Рамиааля он бы еще мог ожидать какой-нибудь выходки — тот зачастую действовал импульсивно, не обдумывая последствий, однако серьезных гадостей не делал. Взломай он чужую систему безопасности, первый бы поделился результатами, указал на ошибку, посмеялся и забыл.

Братаны, или на французский манер кузены, наверняка бы этим не ограничились.

— Ладно, пошли, — почесав в затылке, подытожил дханн свои рассуждения. — Комнаты-то хоть в порядке?

— Да готово все давно.

Шурик выбрался из подвала не оглядываясь, углубившись в собственные мысли. Действительно, чего это он? По старой памяти испугался? Дханны появлялись на свет редко, но так уж совпало, что сразу трое потомков Велуса почти одновременно обзавелись детьми. Йеваул родился первым, с юного возраста демонстрировал успехи в овладении даром и пользовался хорошей репутацией у наставников. Однако он принадлежал к младшей ветви и в семейной иерархии стоял ниже Ассомбаэля, отчего сильно злился. Морген глядел старшему подростку в рот и копировал его во всем. В результате детство Шурика омрачилось рядом крайне неприятных, не столько болезненных, сколько обидных и позорных воспоминаний. Йеваул не упускал случая понасмехаться над «бездарностью».

Короче говоря, не сложилось у Шурика со сверстниками.

— Да… — Приотставшая Алла поднесла к уху трубку мобильника. — Спрашивают господина Зверева? Шурик, на охране две машины с твоими гостями.

— Пропускай, — дернул плечами толстяк. — И прислугу убери подальше.

К тому времени как слегка ускоривший шаг Шурик подошел к особняку, его родня уже успела вылезти из салона и слегка размять ноги. Всего приехало пятеро — два дханна, которых Алла опознала неким сверхточным чутьем, один принятой, несущий отпечаток чьей-то очень старой и могучей силы, и шоферы. При виде хозяина вперед выступил более высокий из демонов — черноволосый крепыш с резкими, грубыми чертами лица:

— Ты слегка задержался, Ассомбаэль. Неужели тебе приходится пользоваться поделками смертных, чтобы почувствовать родню?

Алла ощутила, как Шурик еле заметно вздрогнул. Со стороны его реакция вряд ли была заметна, но образовавшаяся между принятой и принявшим связь исправно доносила малейшие колебания толстяка. Если тот не пытался их скрыть конечно же. Сейчас его конспирация не волновала. Женщина нутром ощущала, как больно ужалили Шурика слова родича. Да, он действительно не сразу заметил появление посторонних на его территории. Но ведь заметил же! Инстинктивно она сделала крохотный шажок вперед, выбирая позицию за левым плечом патрона и стараясь поделиться своей уверенностью, силой, волей к борьбе.

Сгорбившаяся было спина дханна вновь распрямилась.

— Я приветствую спутника моего прародителя на своей земле. Он и его сопровождающие всегда найдут кров под крышей моего дома.

Судя по злобно сузившимся глазам и втянутому сквозь зубы воздуху, брюнет хотел что-то сказать в ответ, но осекся. Заговорил принятой. Алла не знала языка, на котором тот изъяснялся. Тем не менее она прекрасно поняла и вложенный в слова смысл, и то, кто является реальным главой немногочисленной делегации нелюди.

— Мой повелитель был счастлив узнать, что семя его не оскудело силой. Он дарует тебе свое благословление, могущественный Ассомбаэль. — Шурик почтительно поклонился. Посланец продолжал: — Твоя весть пришлась ему по сердцу, ибо никто из его потомков не принимал сильного ведуна за последние две сотни лет.

— Я не заслуживаю благодарности, — покачал головой толстяк. — Этот юноша даже не новик. Неизвестно, подойдет ли он кому-то из нас.

— Для того мы и здесь.

Шурик склонил голову, одновременно освобождая проход и делая приглашающий жест рукой:

— Моя принятая, Алла, проводит вас в комнаты. Сожалею, что внезапное появление голоса старейшины не позволило нам подготовить достойное гостя жилье.

В голове женщины словно сама собой возникла мысль:

«Не разговаривай с ними. Не общайся. Даже не смотри. Все переговоры только через меня или через принятого Велуса».

Алла удивленно вскинулась. В последнее время ее патрон избегал мысленного общения, после каждого случая жалуясь на головные боли. Надо думать, у него есть веская причина отдавать приказ практически неперехватываемым способом.

Однако войти в дом не получилось. Тот же крепыш вновь подал голос:

— Раз уж мы здесь, я хочу взглянуть на кандидата. Где он?

— Я представлю его вам завтра, — не согласился Шурик.

— Зачем же упускать время?

— Смертный растерян и напуган. Я не хочу тревожить его лишний раз.

— И чего же он боится? — заинтересовался второй приезжий дханн. — Быть может, своего хозяина?

Интонацией он выделил последнее слово, вложив в него изрядную долю издевки. Шурик нахмурился и перевел взгляд на посланника:

— В городе не только монахи Заволочского скита. Вчера приехали маги из Общества Розы. Мальчишка не знает, чего ждать.

Принятой кивнул с бесстрастным лицом. То ли сведения не стали для него новостью, то ли просто не взволновали.

— Не понимаю, чем нахватавшееся крох со стола великих отребье может напугать человека, находящегося под покровительством одного из могущественных. Морген, ты можешь себе представить? — снова влез первый дханн.

— Неужели этот могущественный не совсем могущественен?

— Да, и такое случается, оказывается… — Тяжелый вздох, исполненный ложного сожаления.

— По крайней мере, я сижу на своей земле, а не в материнских покоях, — тихо, но отчетливо сказал Шурик.

— Своей земле? Может, ты еще и владетелем себя провозгласишь?!

— Всему свое время.

— Йеваул, брат, наш родич сошел с ума, — картинно всплеснул руками Морген. — Неужели эта бедная пустышка действительно верит в то, что говорит?

Йеваул скривил губы в неприятной усмешке:

— Похоже на то. Интересно, как ты рассчитываешь защищать свою землю, Ассомбаэль? Нацепишь сотню побрякушек по примеру людских бездарей?

— Не тебе судить, как я вершу дела!

— Ну почему же! Может, мы хотим ознакомиться с новым опытом!

— Да, и правда. Просвети неразумных.

— Ты думаешь, я обязан перед тобой объясняться?

— О, мне просто интересно! Как вообще можно считаться Слушающим Вечность, дханна, не владея даром?! Покажи мне что-нибудь, чего не мог бы сделать я!

В то время как голоса приезжих дханнов становились громче, Шурик, наоборот, говорил все тише. Почти шептал. Поэтому последняя его фраза была едва слышна:

— Значит, ты считаешь себя сильнее меня?

— Конечно! Ну давай покажи, на что ты способен!

Темпераменты у всех разные (и это правильно). Одного хлебом не корми — дай начистить чью-то рожу, а другой обид не замечает. Кто-то шляется по морям-окиянам, а кто-то всю жизнь просидит счастливый в деревне Глубокие Дундуки, плюясь через левое плечо при слове «путешествие». Одни играют на скачках, надеясь срубить куш побольше, а их соседи, игравшие в той же песочнице, в тридцатилетнем возрасте подбирают себе место на кладбище. Заранее, чтобы, значит, прочувствовать твердую уверенность в завтрашнем дне.

Шурика часто принимали за мямлю, и, говоря откровенно, правильно делали. Существом он был мягким, незлобивым, конфликтов избегал всеми силами, а если таковые все же случались, предпочитал отсидеться в тихом, спокойном уголке. Переждать, пока буря не утихнет. Ни разу не выказывал он безудержной ярости, составившей кровавую славу его Дому, ни разу его сознание не опутывалось алой пеленой, поглощавшей любые доводы рассудка… Видимо, просто не доводили его до кондиции, вот парень и не зверел.

До сегодняшнего дня. Славомира, чужаки, теперь вот любимые родственники…

Уже потом, разбирая прошедший день, Алла поняла, что Шурик с места прыгнул вперед, всеми четырьмя конечностями ударяя врага в грудь. Потом. В тот момент ей показалось — он просто исчез, чтобы спустя неразличимое глазу мгновение возникнуть на том месте, где только что стоял Йеваул. Передние лапы совсем не смешного толстяка с силой грохнули по земле, отчего выложенная мелкой галькой дорожка заколебалась, будто водная поверхность. Скорость поражала воображение. Черноволосый дханн еще летел с проломленной грудью, когда Ассомбаэль проворно обернулся к не успевшему испугаться Моргену и заревел. Тело Йеваула ударилось о ствол дерева, крепкая сосна тревожно заскрипела, стекла в доме осыпались мелкой крошкой. Земля задрожала.

Начавшуюся драку (да какую драку? — схватку, смертельный бой…) Алла воспринимала фрагментами. Словно снимала фотокамерой — щелк, щелк, щелк. Двигался ее принявший невероятно быстро, но каким-то образом женщина четко различила происшедшие с ним изменения. Стоял демон-хозяин местности на четырех напряженных лапах, причем никакого неудобства поза ему не доставляла. Скорее, наоборот — выглядела естественной, будто у готовящегося к прыжку зверя. Медведя, на чью морду походило сейчас его лицо. Массивные надбровные дуги нависли над глазами, уши исчезли, челюсть вытянулась, с длинных белых клыков капала шипящая слюна. Одежда была разорвана в клочья, но все тело Ассомбаэля плотно прикрывала шевелящаяся, будто живая, корка брони из песка, глины, небольших камней. Фактически виднелись только голова и украшенные короткими мощными когтями пальцы.

Порыв ветра стеганул по Алле, выбив ее из странного состояния концентрации. Она вскинула руку, закрывая лицо и понимая — сейчас Шурик, Александр, Ассомбаэль разорвет Моргена. Так же как только что превратил в смятую груду костей другого брата.

— Хватит.

Схватка остановилась.

Принятой Велуса, его спутник, голос и посланник призвал своего хозяина.

Сила старого дханна подавляла. Любая попытка противостоять ей казалась безумием, заранее обреченным на неудачу. Человеческое тело принятого не подходило для того чудовищного потока энергии, отголоски которого сейчас изливались на сжавшихся в страхе людей и не-людей; оно не могло вместить всей полноты сущности демона. Однако и немногой части хватило, чтобы подавить любую мысль о сопротивлении. Шурик съежился на земле, боевая ярость покинула его, и толстяк смотрел вокруг испуганным и ошарашенным взглядом. Словно сам не мог поверить в то, что натворил.

Принятой, точнее говоря, его повелитель тоже с интересом оглядел разрушенную площадку перед особняком. Особого его внимания удостоились постанывающий Йеваул, Алла, судорожно цепляющаяся за стену, и Ассомбаэль, в человеческом виде голышом восседающий в круге перепаханной земли. За короткую секунду женщина почувствовала, как ее буквально просветили, вывернули наизнанку, оценили и взвесили на весах, чьи критерии сильно отличались от человеческих. Когда Велус отвел от нее взгляд, ноги у Аллы подкосились окончательно, и она тяжело осела на ступени. Всего лишь мгновение прародитель рассматривал своего потомка, затем его лицо исказила усмешка. Так мог бы улыбаться волк, глядящий на щенка.

Затем чужое давление исчезло. Словно и не было его.

Человек, чье сознание только что было подчинено чужой воле, прикрыл глаза, приходя в себя. Несколько раз глубоко вдохнул. Встряхнулся.

— Могущественный Ассомбаэль… — обратился он к Шурику. Тот нервно сглотнул. — Мой повелитель приказал мне и моим спутникам возвращаться в его дом, ибо полагает дальнейшее их присутствие здесь бессмысленным. Могущественный Морген?

Морген, не пострадавший, но напуганный, торопливо направился к машине. Следом за ним в салон плавно влетело побитое тело старшего родственника.

Алла с трудом встала и, пошатываясь, подошла поближе к своему непутевому патрону. Сейчас тот, как никогда прежде, походил на молодого бычка, получившего хороший удар кувалдой по лбу. Женщина рухнула рядом, с опаской потыкала в украшенный жировыми складками бок:

— Шурик? Шурик, чего это было?

— Я думал, он меня… ну накажет, — невпопад ответил дханн.

Из дверей особняка выскочил встревоженный Варварин.

Руки подрагивали, чему Алла совсем не удивлялась. «Отходняк, — поставила она сама себе диагноз. — Нервишки пошаливают. Думала, в сказку попала, а сказка оказалась не очень-то доброй».

Если бы не вмешательство Славомиры, неизвестно, чем бы дело закончилось. Как минимум дружным увольнением прислуги и появлением новой порции сплетен. Ведьма примчалась, позабыв собственное обещание не вмешиваться, едва только машины незадачливых гостей выехали за ворота. Покрутила носом, оценивая разрушения, поцокала языком, разглядывая уставшего и какого-то опустошенного дханна, выдала длинную матерную тираду и принялась за работу. Благодаря ей спустя полчаса самые серьезные повреждения исчезли (во всяком случае, дорожка приняла первоначальный вид), а обитатели усадьбы точно знали, что Шурик поругался с приехавшими коллегами и запулил в них светошумовой гранатой собственной разработки, в ответ получив по башке баллоном с разъедающей синтетику кислотой. Сейчас сидит во флигельке, отмывается. Старуха клялась — к завтрашнему утру в эту версию поверят самые завзятые скептики.

— Уф. — Непривычно серьезная бабка уселась в соседнее кресло. — Плесни-ка и мне в чашку. Вон из той бутылочки.

Женщины сидели в гостиной на втором этаже. Наташка наконец-то успокоилась и улеглась спать, вусмерть умученному неугомонным ребенком. Дмитрию постелили в одной из гостевых комнат, Шурик забрался во флигелек и носу оттуда не казал. Оценив масштабы события, он впал в некое полусонное состояние, но с приходом Славомиры пробудился, перебрался в привычную берлогу и теперь старательно себя запугивал видениями грядущих неприятностей.

Алла осторожно наполнила чашку коньяком.

— А ты что думала — зря их демонами зовут? — правильно расценила ее молчание ведьма. — Привыкай.

— Я как-то не представляла себе… — Принятая осеклась, не способная подобрать подходящие слова.

— Привыкай, — жестко повторила Славомира. — Ассомбаэль молод и слишком снисходителен. Тебе вскоре придется встретиться с куда более старыми и сильными дханнами. За неверное слово могут убить.

Алла поежилась. После сегодняшнего она и Шурика побаивалась. Во всяком случае, относиться к нему с пренебрежением не сможет уже никогда.

— С ними-то он драться не станет?

Старуха усмехнулась:

— Речь не о завтрашних, точнее говоря, уже сегодняшних ваших гостях. С ними-то у твоего старшего отношения нормальные. Только готова зуб в залог поставить любимый, правый верхний клык, что месяца через два призовет вас Велус ко двору — посмотреть на потомка да на тебя, молодуху. Да не бойся! Смертных врагов у Ассомбаэля нет. Что он двух дурней побил, так сами виноваты, неча хозяина страмить.

— Мальчишки.

— Ну не без того… — Особого согласия в голосе Славомиры не слышалось. — Однако за слова дханны отвечают куда жестче, чем люди. Так что владыка твой поступил совершенно правильно, и никто его не осудит… Наоборот, похвалят. Ладно, это дело будущего, о другом хочу сказать. Видала, как Йеваула расплющило? Экая ты чувствительная, аж позеленела вся. Так вот, бил Ассомбаэль не столько руками, сколько силой сырой, причем умудрился с ходу проломить выставленную его ворогом защиту. Заранее подготовленную и для своего уровня довольно неплохую.

— Так это же хорошо?

— Хорошо, — покивала ведьма. — Да только неожиданно очень. Не думал никто, что хронический неудачник, даром хуже смертных ворожей владеющий, отчудит такое. Странно, непонятно, интересно. Захотят посмотреть поближе.

— И что делать? — Алла с силой потерла лицо.

Старуха одним глотком допила коллекционный коньяк и легко поднялась из кресла:

— Готовься. Время у тебя есть.

Православная церковь, точнее говоря, русский ее филиал в отношениях с демонами твердо придерживался принципа: свои собаки дерутся — чужая не лезь. Такая позиция сложилась за тысячелетия, и серьезных поводов ее менять обе стороны не видели. Временные отступления, безусловно, случались, однако в стратегическом плане третьих сил для решения междоусобных конфликтов старались не привлекать. Поэтому Мозг с чистой совестью отказал Крейцеру, пришедшему агитировать его единым фронтом выступить против Древнего Зла. Дескать, с нелюдью без тебя разберемся.

Сейчас монах думал: может, зря он послал лютеранина поганого?

Колоссальный выброс силы, произошедший вчера вечером в доме дханна, заметили даже обычные люди. Перебои в электросети, плохое качество приема телевидения и внезапное ухудшение самочувствия традиционно списали на магнитные бури и скачущее давление. Ведающие знали немногим более, поэтому предпочли убраться подальше и переждать смутное время в местах поспокойнее. Мозг полагал, что к этому часу, кроме Славомиры, молодого чародея, из-за которого вся каша заварилась, и приезжих орденцев, других магов в городе не осталось. То есть если не считать его с Боди.

Идти и узнавать в точности, что там нечисть натворила, было боязно. А надо.

— Может, не пойдешь? — без особой надежды предложил Боди. — Мало ли что психу в голову ударило!

— Пойду, — вздохнул Мозг. — Сам понимаешь. Если к вечеру не вернусь, звони в Москву и объявляй тревогу.

— Типун тебе на язык.

Помолившись, старший из священников пешком отправился в путь. Подобно древним пастырям, шел он, облачившись в простую рясу, с грубым посохом в руках и небольшой торбочкой, куда сложил всякую полезную мелочь. Чем день окончится, Мозг не знал и на всякий случай подготовился к разному.

Дорога заняла примерно часа два. Особняк госпожи Незвольской, ставший пристанищем — как надеялся отец Николай, временным — порождения Тьмы, располагался не слишком далеко от города. Просто у деятельного монаха как-то сам собой образовался довольно широкий круг хороших знакомых, соратников, почитателей и, само собой, недоброжелателей. С каждым из них, попавшимся на пути, следовало поздороваться, обменяться мнением о погоде, справиться о здоровье, утешить, ободрить, выслушать ответную точку зрения… Одним словом, к воротам усадьбы Мозг добрался как раз к обеду.

Демонстрируя присущее христианину смирение, священник стоял возле будки охраны, ожидая разрешения попасть за ограду. Время он тратил с толком, причем в обеих своих ипостасях. Во-первых, отец Николай задушевно беседовал с двумя безопасниками, втолковывая основы православного мировоззрения. Учитывая, что вращались они в схожих сферах и жизненным опытом обладали примерно одинаковым, стороны успешно нашли общий язык. Глядишь, задумаются парни, припомнят свое прошлое, захотят поговорить, обсудить, о душе побеспокоятся — и получит церковь новых прихожан. Не сразу, конечно. Может, годы пройдут, если не десятилетия. Однако семя бросить в почву стоит — вдруг да прорастет? Во-вторых, Мозг с трепетом рассматривал остатки заклинаний, прежде служивших Ассомбаэлю системой оповещения, и понимал, что дело обстоит еще хуже, чем он предполагал. От хорошей жизни демон не стал бы сносить собственную сетку, да еще таким грубым способом. Что, Господи, происходит?

Таким образом, тем для размышлений у монаха было предостаточно, и внимания для слежки за окрестностями он уделял не слишком много. Иначе появление двух набитых нелюдью машин заметил бы загодя. Слишком уж «фонящие» существа в них сидели.

А вот самого отца Николая гости не просто обнаружили. Они успели проверить окрестности, посмотреть прихваченные священником образки, оценить его уровень подготовки и, кажется, слегка покопались в его мыслях. Потому как чем иным их спокойствие при виде представителя издревле враждебной фракции у ворот сердца порушенного владения собрата объяснить сложно. Мозг без особой надежды проверил защиту сознания, хотя сам прекрасно понимал, в насколько разных весовых категориях они находятся. Он узнал двоих из приезжих и ложными иллюзиями себя не тешил.

Из первой машины вылез наиболее, пожалуй, известный слуга демонов из всех ныне живущих. Этбаал, чаще называемый Зверем Кровавым или десятком столь же добродушных кличек, участвовал во всех объявленных войнах своего Дома за последние три тысячи лет и в половине необъявленных. Невысокий горбоносый блондин стяжал славу великого воина, дерясь везде, где только можно, и не раз вызывал гнев своего повелителя, убивая там, где нельзя. Его побаивались даже свои. Портрет неукротимого финикийца занимал первую страницу в сборнике самых опасных дханна России — книжки, в среде бойцов Заволочского скита известной под названием «Держаться подальше». Обучение боевиков всех оккультных организаций мира включало зазубривание наизусть облика, ауры и характерных привычек Этбаала, а из мест, в которых его замечали, ведающие бежали первым поездом. Одним словом, репутация у древнего чародея была такой, что Мозг распрощался с надеждой вернуться сегодня домой живым.

Зато он вполне мог вернуться мертвым. Своим ходом. Если у сидонца настроение подходящее.

Потрясение не помешало отметить монаху, что приехал легендарный отморозок не один. И если аура сидевшего в первой машине демона, точнее говоря, демоницы была незнакома, то вид пассажирки второго лимузина отца Николая слегка приободрил. Не то чтобы слишком сильно — просто в недавнем прошлом ему пришлось работать вместе с Эвиар. Московский патриархат помогал хозяйке Туангсте — после Второй мировой город стал называться Калининградом — отражать очередную попытку смертных магов скинуть власть дханна. Точнее говоря, Мозг вместе с еще десятком боевых братьев охотился за нежитью, расплодившейся стараниями обнаглевших чародеев. Участие в тех событиях агентов западных гильдий служило дополнительной причиной для испытываемой им неприязни к Обществу Розы.

— Мне не нравится видеть жреца Распятого у ворот сожженной крепости, — бросил Этбаал, проходя мимо замершего монаха.

Отец Николай испытал сложную гамму чувств. С одной стороны, ему только что приказали убираться подальше, тем самым дав прекрасный повод именно так и поступить. В другое время он с радостью последовал бы указанию, однако чувство долга — и червячок гордыни, куда же без него — заставляло остаться на месте. С другой стороны, ослушаться не просто означало подвергнуть свою жизнь серьезной опасности — скорее, это походило на изощренную версию самоубийства, кое есть грех великий, непростительный. И что делать?

— Присаживайся, отче. — Стекло в задней двери опустилось, из салона раздался приятный властный голос. — Утоли любопытство слабой женщины.

Мозг, обрадованный тем, что все решилось за него, поспешил воспользоваться приглашением. Эвиар его, по крайней мере, не убьет. Хозяйка пограничного владения ценила хорошие отношения с церковью и старалась их сохранять. Миролюбие, не характерное для потомков Велуса.

— Ты пришел не вовремя, монах, — заметила дханна. — У моего сыновца сейчас немало забот.

— Я всего-то хотел узнать, что здесь произошло… — осторожно ответил Мозг. Такса Ноночка, хозяйкина любимица, как раз подсунула ему под руку голову и настойчиво требовала почесать. — Вчера.

Монах немного оправился от первоначального шока и лихорадочно пытался разобраться в ситуации. Что здесь делают две не самые последние фигуры Дома Поющего Зверя? Правая рука предводителя партии воинов и хозяйка наиболее «горячего» владения, Чечни оккультного мира, вряд ли станут разъезжать по гостям без особой надобности. Остается предположить, что церкви известна об Ассомбаэле далеко не вся информация и личность этого дханна нуждается в дополнительной проработке.

— Дело твое, — слегка усмехнулась Эвиар. — Хотя я бы на твоем месте денька три посидела в убежище. Поговаривают, сюда приехали посланцы Общества Розы.

— Да. Полноценная боевая пятерка. Насколько я понимаю, просто хотят оценить нового владетеля. То есть я хочу сказать, претендента на владение.

— Возможно. — Тон демоницы выражал сомнение. — Полгода назад их эмиссары явились с миром, предлагали обменяться кое-какими сведениями. Просили разрешения основать постоянное представительство. Я отказала, и спустя месяц после их отъезда начались покушения на моих слуг.

— Я надеюсь, никто серьезно не пострадал?

— Все живы. Меня раздражает сам факт нападения. Впрочем, — женщина еле заметно улыбнулась, — лучше поговорим о тебе. Как ты попал сюда, в захолустье? Боевой маг с твоим опытом заслуживает намного более почетного назначения.

— Я думаю, госпожа, — насупился Мозг, — ты не хуже меня знаешь, что я здесь делаю. И почему.

Конечно, такой ответ отдавал хамством. Со стороны могло показаться, что беседовать с дханна просто: достаточно соблюдать общепринятые формы вежливости и не обманываться насчет собственной значимости. На самом деле все намного сложнее. Значение имели не только статус каждого из собеседников, но и место, время, влияние семьи и множество других факторов. Одна и та же фраза, произнесенная обычным смертным или ведающим, воспринималась совершенно по-разному.

— Мне хотелось бы услышать твою версию.

Не подчиниться еле заметному предупреждению, прозвучавшему в голосе, было невозможно, поэтому Мозг не решился искушать судьбу и принялся рассказывать. Особо не распространялся — все-таки говорил о внутреннем деле своей организации (раз) и о неприятном лично для себя событии (два), — однако и скрывать ничего не стал. Какие уж теперь секреты.

Монах говорил, демоница демонстрировала сочувствие — кивала в нужных местах, поддакивала, вздыхала. Отец Николай настолько увлекся повествованием о недавних перипетиях своей судьбы, что совершенно не обратил внимания на открытые ворота и плавно тронувшийся автомобиль. Прервался он только после того, как чуткая собеседница — до чего же хорошо играет, зараза! — осторожно прикоснулась к его руке:

— Извини, отче, но я дослушаю тебя в другой раз. Я должна приветствовать хозяина дома.

Мозг удивленно выглянул в окно, тихо чертыхнулся, перекрестился и вылез на дорожку. Машина остановилась, не въехав на небольшую площадку перед домом. Водитель тоже был принятым и не хотел вступать в место, недавно ставшее центром извержения сил. Гости удивленно оглядывались по сторонам, обращая внимание не столько на пострадавший дом и немало перепаханный кусок земли, сколько на энергетическую составляющую. Хотя и обычным людям здесь нашлось бы на что посмотреть. Выбитых окон вставить не успели, ремонта еще не закончили — его только начали, — и вообще, на исправление последствий вспышки Шурикова гнева уйдет не меньше недели. Надо привести в порядок стены, замазать и закрасить потрескавшуюся штукатурку, заменить расколотые гранитные плиты на ступенях крыльца, привести в порядок лужайку перед особняком и переделать массу другой работы. Не только людям, но и ведающим. Слабые отголоски энергий, вырывающиеся из-под наложенной кем-то печати, уже привели к буйному росту травы и деревьев, песок на обочине упрямо собирался в кучки, а мелкие камешки сползались, слипались вместе и делали первые робкие попытки подняться на различное число конечностей.

Дханны и их свита по кругу обошли центр прорыва и приблизились к крыльцу, точнее говоря, к не слишком радостному на вид Ассомбаэлю и его принятой. Многочисленные ауры смертных, тайком подглядывавших из многих укрытий, свидетельствовали о живом интересе обитателей усадьбы к происходящему. Надо полагать, надеялись на повторение зрелища. Момента драки Шурика и приехавших к нему то ли коллег, то ли родственников люди не застали, а немногие сомнения, возникшие при взгляде на пострадавший дом, успешно стерла из памяти Славомира. И то сказать, к взрывам здесь привыкли.

Первыми перед Ассомбаэлем предстали Этбаал и молоденькая, совсем девочка, дханна. Мозг не вслушивался, о чем они говорили и какими терминами приветствовали хозяина, — все его внимание сосредоточилось на изучении энергетической составляющей места: для отчета. Однако он отметил высокий статус девчушки, раз уж ту представляли перед Эвиар. Еще от монаха не укрылось, что после обмена любезностями оба юных демона искоса посмотрели на безумного сидонца, молчаливо спрашивая, все ли они правильно сделали. Принятой скривился, но знание этикета подопечной зачел.

Старшая же демоница на присущие любому обществу переплясывания наплевала. Видать, хорошо знала Ассомбаэля и считала его не столько новоявленным властителем, сколько любимым, хоть и непутевым, родственником. Эвиар просто подошла к толстяку, обняла, поцеловала в лоб и, подхватив под локоток, несколько минут болтала с ним и тут же представленной Аллой. Наконец женщины тоже скрылись в глубине особняка, и настал черед монаха.

— Умеешь ты приходить не вовремя. — Лицо Шурика приняло выражение, более подходящее профессиональному дегустатору лимонного сока.

Этбаал тоже ушел, Ассомбаэль за прошедшее время стал казаться злом знакомым, привычным, и Мозг на радостях сдерзил:

— Да к тебе как ни придешь, всегда не вовремя!.. — Тут он слегка опомнился и добавил почтительное: — Могущественный.

— Я гостей принимаю, некогда мне с тобой лясы точить. Высмотрел, что хотел?

— Вообще-то мне еще хотелось бы побеседовать с молодым человеком. — Мозг на мгновение задумался и обозначил позицию: — С несчастным юношей, запутавшимся в искусно сплетенной паутине лжи. Но я не настаиваю именно на сегодняшнем дне.

Откровенно говоря, он предпочел бы беседовать с Дмитрием на нейтральной территории. И с психологической точки зрения так правильнее, и присутствие поблизости трех демонов вместе с древним воинственным магом не будет смущать.

— Да нет, можно и сейчас, — неожиданно ответил толстяк. — Все равно парень без дела мается — сходи повесели. Олег!

Безопасник вынырнул откуда-то сбоку. Дханн вяло махнул рукой и съехидничал:

— Проводи батюшку, пусть попробует наставить отрока неразумного на путь истинный. Часа тебе хватит, отче?

— Там видно будет.

— Ну да, ну да…

Пешим ходом до флигельков, в один из которых сегодня с утра переехал Дима — от греха подальше, так сказать, — было минут десять. И все это время Мозг пытал Олега на предмет того, каково живется обычному человеку в услужении у Диавола. Не появлялось ли в последнее время необычных желаний, не посматривают ли странно окружающие люди, не слышны ли голоса какие в голове… Нервишки пошаливали, вот он и сбрасывал напряжение как мог. Главный безопасник смотрел на развеселившегося монаха с удивлением, ибо пока не знал (дурачок), рядом с кем ему в одном доме жить придется, и отвечал на вопросы с подначками односложно.

Наконец дорога закончилась, и Мозг громко застучал в приоткрытую дверь:

— Эй! Можно войти?

В глубине дома послышался шорох, по полу протопали чьи-то шаги. Из дальней комнаты выглянула голова молодого человека, при виде облаченного в рясу бородатого священнослужителя немалых кондиций испуганно ойкнувшего и попытавшегося скрыться обратно.

— Можно, — кивнул себе Мозг и вступил в дом. Варварин хмыкнул, передернул плечами и ушел по своим многочисленным делам — присматривать за пацаном ему указания не давали, зато все уши прожужжали о том, как следует ублажать приезжих дханна.

— Вам чего? — настороженно спросил замерший у окна подросток.

— Поговорить пришел. — Монах по-хозяйски уселся в старенькое, но еще крепкое кресло. — Узнать, что ты дальше делать собираешься.

— А какое ваше дело?!

— Ну ты же пока еще человек, — не обратил внимания на дерзость Мозг. — Нехристь, конечно, ну да мы за всякой душой присматриваем. По мере возможности.

— То есть как это — пока? — еще больше насторожился Дима. — В каком смысле?

— В прямом. Смертный, заключивший договор с одним из Домов или, более того, принятый в личную свиту демона, юридически не считается человеком, не подлежит защите церкви и не пользуется вытекающими из своего состояния правами. Постановление Владимирского схода параграф один пункт восемь подпункт пять.

Судя по виду подростка, он ожидал чего угодно, только не ссылки на документ. Мозг, если честно, тоже от себя не ожидал. Видимо, все-таки он еще от испуга не оправился. «Сосредоточься, — мысленно приказал себе монах. — Возьми себя в руки. Перед тобой задача более важная, чем любая из тех, которые ты выполнял прежде».

— Это, конечно, казуистика, но она довольно точно показывает реальное положение дел. Ты не задумывался, чем станешь, предавшись демонам?

— Слушайте, — возмутился подросток, — вы еще скажите, я душу потеряю и все такое!

Священник покачал головой:

— Насчет «всего такого» ничего сказать не могу, а вот душу ты, скорее всего, действительно потеряешь. Ты ведь не встречал по-настоящему старых слуг демонов? Ну скоро увидишь. — «Хоть какая-то польза от приезда Этбаала». — Один из них уже здесь. Люди, живущие вместе с нелюдью, сами становятся нелюдью.

— Да вы просто хотите, чтобы я жил как все! Вам магия не нравится!

— Магия церкви действительно не нравится. — Мозг, в отличие от подростка, голоса не повышал. — Чародейство развращает. Получившие дар почти всегда считают себя выше прочих, впадают в грех гордыни, творят зло обычным людям. Не какое-то там абстрактное зло, а самое обычное — земное. Возьмем, к примеру, любовный приворот. Вроде безделица, безопасная мелочь, но не счесть судеб, ею исковерканных! Поэтому церковь считала и продолжает считать, что ведуны не должны использовать дарованные им возможности для мирских надобностей.

— Для чего же их еще использовать-то? — искренне изумился Дмитрий.

— Для постижения. Себя. Мира. Его самого и Его замысла.

Мажонок насупился:

— То есть вы мне предлагаете в монастырь уйти.

— Это идеальный вариант, на который я не рассчитываю, — честно признался отец Николай. — Сейчас я просто хочу показать тебе нашу позицию. В массовом сознании принято считать священнослужителей косными, жаждущими отправить на костер фанатиками, только и подыскивающими повод отправить невинных селянок на костер. А ведьм и ведунов, наоборот, описывают самыми белыми красками, забывая упомянуть о сглазах, порче, отравлениях, призывах вредоносных духов, насылании болезней и прочего. Наши предки простаками не были, для них злое волшебство было реальностью, пусть и не каждодневной. Обвинять церковь во всех грехах и рыдать о загубленных на кострах невинных девушках начали относительно недавно. Вот я и пытаюсь объяснить — не все так однозначно.

— Просто вам нужно, чтобы я перешел на вашу сторону, — пробурчал подросток.

— Мне, Ассомбаэлю, Крейцеру — всем нужно. За каждым своя правда, — невольно улыбнулся Мозг. — Но выбрать можно только одну. Если ты пойдешь с нами, то у тебя не будет ни денег, ни власти, ни славы. Придется научиться прощать людей, часто прощения не заслуживающих, терять верных друзей, да и могила твоя, очень может быть, останется безымянной.

— Как-то странно вы меня уговариваете… — Впервые за весь разговор Дима посмотрел прямо в глаза священнику. — Только о недостатках говорите. Достоинства-то есть?

Мозг посерьезнел:

— Конечно, есть. Одно. Ты всегда будешь знать, что делаешь нужное дело.

Пока в местной цитадельке Мрака происходил прием важных гостей, а отец Николай пытался донести до дремучей юной души свет истины, в городке происходили малозаметные, но довольно значимые для участников события. Связаны они были с таким непредсказуемым фактором, как появившееся у господина Уральцева свободное время.

Надо сказать, что личность Верховного Иерарха очень хорошо описывалась словом «фанфарон». Умный, сообразительный, с хорошо подвешенным языком и природным умением обаять собеседника, он постоянно влипал в различные передряги из-за неуемного стремления находиться в центре событий. Ему нравилось, когда на него обращают внимание, он до безумия любил всегда и во всем быть первым. Поэтому, ознакомившись с модным учением и нутром ощутив выгоды, от сего знакомства проистекающие, Пашка Уральцев быстро основал секту с собой во главе и принялся наслаждаться занимаемым положением. Дескать, «я стою в центре вселенной».

Реальность оказалась сложнее философской концепции. Она регулярно подкидывала каверзы и напоминания о бренности бытия, обеспечивая Иерарха стабильным уровнем конфликтных ситуаций на работе и дома. Сейчас настала именно такая полоса. Не все в фирме понимали, рядом с каким сокровищем им довелось трудиться, причем среди не понявших часто оказывалось начальство. Свое непонимание они выражали в довольно хамской форме, отчего самолюбивый Уральцев приходил в самую настоящую ярость. Критику он еще воспринимал, оскорбления — увольте. В другое время Пашка ушел бы с гордо поднятой головой, наплевав на зарплату и устроив напоследок какую-нибудь пакость бывшим сослуживцам, но в данный момент, когда денег было мало, об увольнении задумываться не приходилось. Поэтому он ограничился тем, что скачал с компьютера директора фотографии его любовницы, заботливо распечатал и отослал их жене наказуемого. Визит разъяренной фурии в офис вкупе с последующей кровавой драмой стали приятной неожиданностью, равно как и экстренно предоставленный сотрудникам отгул.

— Жизнь прекрасна! — выйдя на улицу, высказался сатанист.

И пошел бы он домой, к милому компьютеру с высокоскоростным доступом в Интернет, или в притон свой диавольский, за развлечениями греховными, да попалися на глаза недобру молодцу две девицы красоты неписаной, немыты да нечесаны. На самом деле красота у девиц была очень даже писана — по самым скромным подсчетам, на лице у каждой было граммов по двести размазанной косметики. Столь масштабные штукатурные работы объяснялись проглядывавшими из-под грима синяками, царапинами, ссадинами, вкупе с общим потрепанным видом обеих дам наводившими на мысль о долгой и, образно выражаясь, плодотворной драке. Приглядевшись, Уральцев с некоторым трудом опознал одну из женщин как сектантку, вчера пригласившую его на собрание.

Любопытство является одним из сильнейших стимулов, побуждающих человечество развиваться. Впрочем, до могилы оно тоже часто доводит.

— Здравствуйте, милые дамы. — Иерарх встал как раз посредине прохода, как бы случайно загородив его. — Вы, возможно, помните, что приглашали меня на собрание? Оно не отменяется?

Повели себя женщины неадекватно. Правая, с которой Уральцев уже беседовал, сжала кулаки и посмотрела на мешающего ей пройти мужчину ну очень злобным взглядом. Другая вскрикнула, зажмурила глаза и схватилась за сердце. Сатанист удивленно моргнул. Нет, такая реакция безусловно льстила, но она несколько непривычна. Хотя жаль, жаль…

— Что-то случилось?

— Нет. — Недавняя знакомая с трудом разжала кулаки и с раздражением посмотрела на товарку. — Просто нехороший день. Неудачный. Сатана козни строит.

— Мне казалось, он предпочитает более позднее время суток, — заинтересовался Уральцев. — Часов этак с семи.

— Дух нечистый всегда готов строить козни истинно верующим!

Пашка многоопытно ввинтился между женщинами и, обаятельно улыбаясь, предложил:

— Позвольте вас проводить, а попутно мы сможем поговорить на эту и другие темы.

За двадцать минут, потраченные на дорогу, сатанист узнал следующее. Со вчерашнего дня секта иеговистов, существовавшая прежде с относительным комфортом, подверглась граду напастей. И это хорошо! Друзья познаются в беде! Женщину звали Натальей, и теперь она понимала, какие змеи подколодные ее окружают. Подруги оказались редкостными стервами, дочка — малолетней проституткой, на работе начальство ее не ценит и всячески гнобит, церковный староста так вообще хуже всех. Она и раньше подозревала, что никому в жизни доверять нельзя, но надеялась хотя бы среди добрых иеговистов обрести понимание, веру и утешение. Как бы не так! Они и есть самые большие сволочи. Подумаешь, взяла Наталья на время чужую сумку попользоваться один раз! И ключи от дома коллеги тоже взяла, да. Но ведь не для себя — для дела старалась, для общины. Кто бы ее в обычном виде к мэру пропустил?

Уральцев слушал и обалдевал. Даме требовалась серьезная помощь психиатра. За пару дней она успела трижды подраться с коллегами из секты, причем последняя драка была вызвана указанием старосты использовать косметику, чтобы скрыть следы предыдущих; с боем прорваться в городскую управу и окатить грязной водой из ведра девушку-секретаршу; отсидеть ночь в отделении милиции; поджечь собственную квартиру; написать заявление на ухажера дочери, ну и слегка по мелочам знакомым подгадить. Идея посетить собрание секты на глазах теряла привлекательность. Следовало уточнить пару моментов:

— Так вы говорите, староста большой интриган?

— Фофно, — впервые заговорила так и не представленная подруга. — Ффебует оффифафь на оффифу кфаффифы, а фам в фофофе куфаеффа.

— Что-что, простите?

— Требует отписать на общину квартиры, а сам в золоте купается, — расшифровала Наталья. — Зинаида — истинно мученица. Пыталась в стоматологической поликлинике проповедовать. Через то и пострадала.

— Как интересно. И что же делает милиция?

— А ей какое дело?

— Действительно. Но ведь это же мошенничество! Статья какая-то, по-моему, пять лет дают.

— Так он же староста! Как же на него можно в милицию-то подавать!

— Но он же не справляется со своими обязанностями, верно? — В ответ на слова добровольного служителя Зла сектантки дружно закивали. — И совсем не образец добродетелей. — Головы задергались еще дружнее. — Разве руководство вашей организации не обрадуется, если, образно выражаясь, паршивая овца покинет ваши ряды, причем без особых усилий и поскорее? Они слишком далеко, иначе давно бы уже заменили некомпетентного и развратного пастыря. Среди рядовых сотрудников наверняка есть куда более достойные кандидатуры на этот высокий пост. Я уверен, уважаемые кураторы оценят рвение чистых помыслами людей, не побоявшихся проявить инициативу в сложный для общины час.

Уральцев мог бы еще долго разливаться соловьем, если бы внезапно не почувствовал некой пустоты вокруг себя. Женщины отступили от него на шаг и теперь шли, меряя друг друга враждебными взглядами. Кажется, его слова упали на благодатную почву. Бывшие подруги уже видели каждая себя в роли новой главы маленькой общины и готовились бороться с конкурентами, отчего оказавшийся между двумя хищницами сатанист почувствовал себя неуютно. Вид у обеих был такой… не больно дружелюбный.

Остаток пути до гостиницы, куда по каким-то нуждам направлялись женщины, прошел в крайне напряженной атмосфере. Пашка чувствовал себя моряком на утлом плоту, вокруг которого кружатся две здоровенные акулы. Давно б сожрали, не мешай необходимость следить за товаркой. В результате он болтал, болтал, не позволяя себе заткнуться, и не подумал, что идет в место, где таких, как его молчаливые спутницы, особ еще около десятка.

Из трех городских гостиниц «Победа» считалась самой престижной, несмотря на жуткий дизайн и кухню уровня советских столовок. Остальные две, маленькие отели номеров на шесть каждый, принадлежали Алле, открылись совсем недавно и еще не успели раскрутиться. Таким образом, «Победа» являлась лучшей, потому что была единственной. Различного рода встречи, выставки, семинары и симпозиумы проходили либо здесь, либо в уже упомянутом Доме культуры. Но гостиница в массовом сознании выглядела круче. Поэтому ничего удивительного в том, что внезапно приехавшие представители центра — пять крепко сбитых, подвижных мужчин — предпочли беседовать с членами секты не в привычной скудной обстановке молитвенного зала, а в относительном комфорте. Точнее говоря, попытались беседовать. Изначально Крейцер и его люди собирались с утра разобраться с наложенным Урзалом проклятием (раз уж сам колдун недостижим, то хотя бы последствия его действий убрать), под видом индивидуальных проповедей избавив сектантов от заклинания, чтобы потом каждый смог заниматься своими делами. Приехавшие маги искали бы способ выполнить поставленные задачи, иеговисты же вновь впряглись в рутинную лямку тусклой, ограниченной жизни.

Особой цены сектанты в глазах Общества Розы не представляли, но не разбрасываться же добром! Пусть и сомнительным.

К моменту незапланированного прибытия Иерарха ситуация складывалась тоже незапланированная. То ли Урзал по неопытности чего-то напутал, то ли на него перешла часть невезения его работодателя, но проклятие отказывалось сниматься напрочь. Иноземные чародеи бродили по арендованному конференц-залу с приклеенными улыбками и злобно поблескивающими глазками, спрашивали о чем-то местных, кивали, не вслушиваясь в ответы, и на присоседившегося Пашку внимания не обращали. Им других забот хватало. Подопечные использовали малейший повод, чтобы начать собачиться между собой или сотрудниками гостиницы, и чужаку просто вежливо предложили посидеть в сторонке, сунув кипу листовок и дав твердое обещание вскоре прислать кого-нибудь умного и многознающего. Для просветления, так сказать. Судя по тому, что никто к Уральцеву за полчаса не подошел, о нем забыли, отчего он совсем не расстроился.

Наблюдать за поведением туземцев, как скопом сатанист обозвал всех присутствующих, было довольно поучительно. В брошюрке, наспех пролистанной и откинутой в сторону, секта описывалась словами «дружная любящая семья», но в данном конкретном отделении, похоже, собрались из этой семьи уроды. От них исходила явно видимая аура агрессии, злобы. Казалось, мужчины и женщины готовы вцепиться в глотки друг другу по малейшему поводу, отчего Пашка испытал побуждение избавить общество от своего присутствия путем быстрого бега. Но отступать было не в его правилах. Кроме того, к особо буйным сектантам, явно готовым перейти от слов к делу и вцепиться кому-нибудь ногтями в волосы или треснуть кулаком по морде, быстро подходил один из пяти приезжих проповедников, и ситуация на время снижала накал. Как правило, ненадолго.

Наблюдать за людьми было интересно, но Уральцев всегда предпочитал не смотреть, а участвовать. Сидеть в уголке за столиком ему быстро надоело.

— Простите, — остановил он пробегавшего мимо мужичка. — Можно ли пару вопросов?

— Каких вопросов? — Сектант приостановился, но продолжал идти.

— У меня есть сомнения относительно некоторых ваших коллег. Точнее говоря, их объяснения Библии не совпадают с текстом этих вот книг. Возможно, я чего-то не понимаю…

— Да? Вы о чем? — Мужчина вернулся и встал около стола с видом рыбака, увидавшего метровую щуку.

— Видите ли, — Уральцев скорчил виноватую гримасу, — к своему стыду, я невольно подслушал разговор некоторых ваших коллег и теперь нахожусь в замешательстве. Я имею в виду вон тех пятерых молодых людей. Кстати сказать, кто они?

— Это наши уважаемые старшие братья, приехавшие, чтобы донести последние новости и благословения патриархов Общества.

— Ага. А вы уверены, что они те, за кого себя выдают?

Сектанты Пашке не нравились. Причем неприязнь возникала не столько из, скажем так, идеологических посылок, сколько носила личный характер. Собравшиеся в зале люди пугали его своей агрессивностью. Поначалу лидер сатанистов собирался слегка развлечься за счет страдающих религиозностью головного мозга больных, как уже делал это не раз, однако неплохо развитая интуиция советовала спасаться, и по возможности быстрее. В общем, Иерарх решил сваливать, но не смог отказать себе в удовольствии поиздеваться напоследок.

— То есть как? — опешил иеговист.

— Вы только не обижайтесь, извините, если глупость скажу, — тихонечко зашептал Уральцев, доверительно наклонившись вперед и придвигая собеседнику стул. — Только вам не кажется, что они ведут себя как-то подозрительно? Да вы присаживайтесь, присаживайтесь. Вот сами посмотрите. Одеты странно, друг дружке знаки подают непонятные, вопросы задают совершенно нелепые…

Известно, что при долгом наблюдении поведение любого человека покажется подозрительным. Если же человеку действительно есть что скрывать, а наблюдатель находится в неидеальной психической форме, то результаты становятся просто удивительными. Пашке не потребовалось много времени, чтобы запутать собеседника, убедить его поделиться подсказанными выводами с «проверенными товарищами» и с чувством выполненного долга тихонько удалиться. Дальше, по его мнению, оставаться было опасно.

Однако каверзная натура заставила его подойти к администратору и посоветовать обратить внимание на сборище возбужденных людей:

— Вечер еще не наступил, но они уже неадекватны, — с серьезным видом втолковывал он усталой женщине. — Похоже на действие какого-то удивительного вещества. На вашем месте я бы обратился в милицию.

В этот момент в лекционном зале послышались крики. Двери распахнулись, в коридор вывалился прижимающий к окровавленному носу руки человек, сделал пару шагов, но был немедленно ухвачен выскочившей следом Натальей за шкирку и буквально втащен обратно. Дальше тянуть Уральцев не стал и, ни слова не говоря, зашагал в сторону лестницы.

Перед тем как свернуть за угол, он краем глаза заметил потянувшуюся за трубкой телефона администраторшу.

Дима сновал по кухне и пытался приготовить перекусон из скудного набора продуктов, найденных в крохотном холодильнике и в шкафах. До того как он сюда заселился, запасы съестного во флигельке не обновляли, поэтому на серьезный обед рассчитывать не приходилось. Ну и ладно. Есть ему не хотелось — просто требовалось чем-то занять руки.

Отец Николай уже ушел, но его слова по-прежнему продолжали звучать в ушах подростка. Перед беседой с монахом все казалось просто и правильно: есть маги, чародеи, обладающие странными и манящими силами, и есть церковь, косная и фанатичная, не позволяющая людям… Чего не позволяющая? Теперь ответ казался не совсем однозначным. Священник не слишком распространялся о том, какие именно дела творят не чувствующие за собой пригляда волшебники, но немногое проскакивавшее в его речи заставляло задуматься. Две стороны древнего противостояния уже не выглядели так однозначно, да и дханны потеряли романтический ореол мудрых оболганных существ. Правда, знакомство с Шуриком не позволяло упомянутому ореолу обрести достаточную ширину, но тем не менее.

Одним словом, паренек находился в растерянности.

— Привет! Это ты тот самый молодой пробудившийся, на которого меня привезли посмотреть?

В дверях стояла девчонка с обложки модного журнала. То самое легендарное «бландинко», мало кем в жизни виданное, но очень хорошо всеми представляемое: загар из солярия, крашеные волосы до попы, длиннющие ногти полосатой расцветки, высоченные каблуки и платьице с блестками. Еще непонятная белая фиговина с помпончиками на голове. Целиком набор смотрелся замечательно и у любого мужчины мгновенно вызывал каскад положительных эмоций, усиливавшийся при взгляде на симпатичную мордашку гостьи. Лицо просто картинка. Веселое, в меру накрашенное, губы готовы раздвинуться в лукавой, задорной улыбке, глаза…

Глаза без единого проблеска интеллекта.

— Спасибо, спасибо тебе, — тарахтела девушка, не давая вставить Диме ни слова. — Я так рада, что смогла вырваться из дома. Ты не представляешь, что они со мной делали! Меня заставляют учить разные жуткие штуки и ногти коротко стричь, а еще трогать всякие железки, маникюр совершенно не держится!

Внезапно она подскочила к остолбеневшему молодому человеку и расцеловала его в обе щеки, затем так же неожиданно сунула ему пальцы под нос:

— На, понюхай! Смазкой пахнет?

На всякий случай Дима кивнул.

— Ужас! Ужас! Где у вас салон красоты, срочно! Отведи меня туда немедленно! Ну пожалуйста-пожалуйста!

— Я не знаю где… — Подросток попытался встрять в сплошной лепет, но безуспешно.

— Кто, кто знает?! Ты же видишь, как я страдаю! Срочно! Я не могу находиться в таком состоянии!

Блондинка уцепилась за рукав Диминой рубашки и трогательно заглядывала в глаза, умоляя о помощи. Отказать ей было невозможно.

— Может, Алла Борисовна…

— Точно! — Девушка с неожиданной силой потянула паренька за собой, игнорируя робкие попытки освободиться с достойной восхищения ловкостью. — Она женщина, она должна меня понять! О, какой кошмар! Идем к ней немедленно!

Неожиданно она замерла и совершенно другим, угрюмым и решительным тоном добавила:

— Пока этого цербера нет поблизости, свободой надо пользоваться на всю катушку.

В следующее мгновение мягкая, но непреодолимая сила сдернула молодого ведающего с места. Девушка — она, кстати, и не подумала представиться — целеустремленно зашагала в сторону особняка, попутно вываливая тонны словесной шелухи на голову условно добровольного провожатого. Хотя с учетом неизвестно откуда извлеченного и активно обсасываемого «чупа-чупса», понять ее временами оказывалось сложновато. Вырваться из хватки тоненьких пальчиков сумел бы разве что легендарный Геракл, однако Дима качествами упомянутого мужа не обладал. Может, оно и к лучшему — говорят, тот был невесть какой интеллектуал.

Примерно на третьей минуте разговора… монолога… молодой человек перестал понимать, о чем, собственно, идет речь. Его голова кружилась от описаний шмоток, помад, духов, концертов, «маленьких прикольненьких штучек», жалоб на окружающую действительность и душераздирающих историй о жестокости родителей, заставляющих бедную, несчастную девочку делать не что хочется, а что надо. В их, родительском понимании надо.

— Ты представляешь, — тарахтела девица, — в клуб пойти нельзя, потусить с девчонками не пускают, из дома ни шагу за ворота не выйди. Ужас-ужас! Я живу как в аду! Сюда-то еле выпустили, и то этого жуткого сидонца приставили! Ой!

Она резко остановилась, уставившись куда-то вперед. Дима проследил за ее взглядом и тоже вздрогнул. Рядом с долгожданным задним входом особняка разместилось живописное трио, сейчас с хищным интересом на лицах наблюдавшее за все более замедляющимся приближением парочки. Правда, эмоции двух уже знакомых парню персонажей — дханна Ассомбаэля и отца Николая — также выражали заметное облегчение в связи с тем фактом, что их третий собеседник отвлекся и нашел новую жертву. Низенький и подвижный мужчина, чем-то похожий на ласку, в этой компании явно чувствовал себя хозяином положения. И сейчас подманивал объект своего интереса пальчиком, предлагая подойти поближе.

Блондинка еле слышно заскулила.

— Иди сюда, княжна, — рявкнул мужчина. — Мы жаждем твоего общества!

Возражать ему не осмелились.

Вблизи «ласка» показалась еще более страшной, чем издалека. От него буквально пер неистовый поток агрессивно-веселой силы. Дима поймал себя на желании отступить подальше или хотя бы спрятаться за широкой спиной Ассомбаэля — тоже не слишком доброго, но привычного и спокойного. По крайней мере, у местного дханна на лице не застыло желание треснуть кому-нибудь по морде, надавать пинков упавшему телу, поджечь дом, поглумиться над родней…

— Стало быть, ты и есть тот молокосос, из-за которого разгорелся сыр-бор, — прервал мысли неприятный голос. — Чего ты достиг?

— Чего? — не понял вопроса подросток.

— Ты глухой или тупой? Да, чего ты достиг? Убил врага, построил храм, водил корабли в дальние порты?

— Мне всего шестнадцать, — попытался оправдаться Дима.

Мужчина презрительно скривился:

— Мне было восемь лет, когда я впервые убил человека. В четырнадцать меня избрали капитаном в набеге на Крит. Ты мне неинтересен. — Он отвернулся, отчего молодой человек почувствовал одновременно обиду и облегчение. Впрочем, мужчина уже не обращал на него внимания, целиком сосредоточившись на продолжавшей цепляться за Диму блондинке. — Риссамат! Разве ты не должна находиться в своей комнате?

— Мне захотелось прогуляться, — буркнула блондинка.

— Будь проклята моя кровь! — выругалась «ласка». — Тебе собирались представить этого пацана сегодня вечером, а до тех пор ты должна была тихо сидеть и исполнять урок.

Мозг и Дима удивленно заморгали. Девушка, конечно, выглядела молодо… но не как школьница. Совсем не школьница. Особенно после того как демонстративно вытащила «чупа-чупс» и принялась его сосать, попутно с лукавой улыбкой поглядывая на мужскую компанию и потряхивая двумя косичками. Если она полагала, что таковые действия сделают ее более похожей на маленькую невинную девочку, то крупно просчиталась — результат был прямо противоположным. И очень соблазнительным.

— Идем-ка, княжна. — Мужчина плавным, неуловимым движением оказался вплотную к отшатнувшемуся Смирнову. — Поговорим о твоем поведении.

Подхваченная под локоть Риссамат мелко перебирала ногами, отец Николай и Ассомбаэль смотрели вслед удаляющейся паре с одинаковыми тоскливо-обреченными лицами. Юноша непонимающе трогал плетью повисшую руку, пытаясь вспомнить, каким образом его грубый собеседник умудрился отодрать девушку и заставить ее идти с собой.

— Я, пожалуй, пойду. — Мозг подавил желание трижды постучать по дереву. — Мне еще отчет писать.

— Угу, — кивнул Шурик, раздумывая, не удастся ли и ему куда-нибудь свалить. По всему выходило, что не удастся. — Иди. Еще раз прийти захочешь — заранее предупреждай.

Монах только вздохнул. Место обитания дханна и раньше было не слишком безопасным, теперь же сюда возвращаться не хотелось совершенно. Но, видимо, придется.

— Слышь, пацан. Чего зенками хлопаешь? — поинтересовался аристократ в неведомо каком поколении, непозволительно много времени проведший среди людской молодежи. — Ты есть хочешь?

— Нет, не очень, — отказался Дима, продолжая массировать руку.

— Тогда просто компанию мне составишь. Пошли.

Сидели втроем на кухне. Дханн, его принятая и молодой, недавно инициированный маг. Где-то на верхних этажах скандалили Этбаал и дочь его повелителя, не удосужившись поставить защиту от подслушивания, — Сидонец не счел нужным скрывать содержания воспитательной беседы. Впрочем, те, кто мог услышать и понять издаваемые на десятке разных языков крики, старались не вслушиваться в содержание из соображений целостности психики. Из комнаты Эвиар, наоборот, не доносилось ни звука. Знатная гостья и ее малая свита занимались своими малопонятными делами и не тревожили покоя поместья.

Шурик, как всегда, насыщался. Алла мысленно прощалась с репутацией. Дима мучился, не зная, стоит ли вываливать на хозяина появившиеся вопросы. Наконец решился:

— А тот мужик, с которым ты разговаривал… наглый такой… Он кто?

Демон трижды постучал по деревянному столу:

— Потом расскажу. Когда уедет.

— Кстати, когда произойдет это долгожданное событие? — тут же вклинилась Алла. Она чувствовала себя гостьей в собственном доме и оттого бесилась.

— Уже скоро, — пообещал Шурик. — Он, по-моему, к завтрашнему утру все дела закончит.

На лицах обоих людей читалось изумление. Дханн ухмыльнулся:

— Чего это у вас морды такие удивленные? В смысле морда и лицо, не смотри на меня так, Алла.

— Они же с Димой почти не разговаривали, — высказалась женщина. — Зачем вообще приезжали, раз так быстро сматываются?

— Сидонец опытен. Он видел и разговаривал с тысячами смертных, изучал их реакции, знает, как они будут действовать в тех или иных ситуациях. Ему достаточно одного взгляда, чтобы оценить человека. Он парой фраз протестировал Митьку и решил, что тот ему не подходит. Это во-первых. Во-вторых, Риссамат еще ребенок. На фига ей принятой? Вместе по дискотекам бегать? Они приехали, потому что должны были приехать и поддержать честь семьи. Такой термин «местничество» слышали? Ну вот.

Будущий ведун только вздохнул. Толстяк оторвался от тарелки и внимательно посмотрел на него:

— Хватит с тебя впечатлений, иди-ка спать. Утро вечера мудренее, а у тебя завтра денек сложный намечается. На, держи. — Он покопался в кармане и вытащил крохотный бумажный сверток с порошком. — Выпьешь перед сном — мигом отрубишься.

После того как юноша ушел, Шурик отставил посуду в сторону и подпер голову рукой. В глазах его застыла тоска.

— Я при мальчонке говорить не хотел, но тебе следует знать. Парнан, принявший Этбаала, и Велус, мой предок, в давней вражде. Причем Велус считается кем-то вроде главы официальной оппозиции Дома. Эвиар — его средняя дочь и хозяйка самого опасного региона из числа принадлежащих роду, она пользуется полным доверием отца. Еще в городе сидит Славомира, тоже довольно любопытная личность с точки зрения политики. Словом, в моих землях сошлись доверенные представители лидера «партии войны», его соперника и полукровка-дочка верховного правителя. Заставляет задуматься, правда?

Алла зеркально скопировала позу Шурика. Ей заморочек с людскими властями хватало, а тут еще и нелюдь…

— Может, случайность?

— Даже если так, — тон дханна выражал глубочайшее сомнение, — приставать с вопросами по поводу схода будут все равно ко мне. Ни одна серьезная организация в такие случайности не поверит.

— Что делать будем?

— Терпеть. Говорят, страдание облагораживает душу, — потянуло толстяка на философию. — Я в последнее время часто задумываюсь о карме, родовом проклятии, воздаянии за прижизненные грехи. Может быть, святоши правы и Вечность посылает нам испытания, дабы закалить характер и преподать уроки? Тогда, получается, я уникален. Нет дханна, судьба которого походила бы на мою.

— По-моему, — задумалась Алла, — это гордыня. Но тебе можно, ты демон.

Намечавшуюся дискуссию прервало появление одной из гостий. Юная, цветущая и, скажем образно, несклонная к тяжким думам Риссамат пташкой спорхнула на один из трех табуретов, составленных Шуриком вместе для удобства сидения, и прижалась щекой к могучему мужскому плечу. Владелец упомянутого плеча смотрел на дальнюю родственницу с жалостью и раздражением.

— Отпустил?

Блондинка трагически закатила глаза и с надрывом в голосе принялась жаловаться:

— Он куда-то ушел, сказал, что у него дела. — Дханн и Алла многозначительно переглянулись. — Лучше бы он подольше не возвращался! Он чудовище, самое настоящее чудовище! Издевается надо мной, бесконечные придирки, какие-то несуразные требования, постоянно говорит гадости, я так страдаю, назвал меня идиоткой, привязал к машине веревкой и заставил бежать половину дороги, спасибо, Эвиар встретила и уговорила отпустить это жуткое оружие, зачем мне уметь водить танк, я ненавижу технику, хочу в Москву потусить в клубе, массажик, банька, ногти в порядок привести, коктейли пить не дают, говорят, тебе рано… Если бы вы знали, в каком аду я живу!

Шурик поковырял левым мизинцем в правом, принявшим на себя основной звуковой удар, ухе.

— Можешь с утра в салон красоты съездить, — предложил он. В конце концов, долгое пребывание в обществе Этбаала само по себе является серьезной заслугой и позволяет рассчитывать на бонусы со стороны окружающих. — Алла будет Эвиар город показывать… я что, забыл сказать? Совсем из головы вылетело. Они тебя с собой прихватят, в салон закинут и обратно часа через два заберут. Никто и не заметит ничего…

— Заметит, — насупилась девушка. — Плевать. Красота требует жертв. А на чем мы поедем?

— На «бентли», — ответила Алла.

— Она маленькая?

— Нет, большая.

— Цвет какой?

— Черный.

— Плохо. Я, — тяжко вздохнула Риссамат, выдавая величайшую тайну, — мечтаю покататься на маленькой розовенькой машинке. Я в журнале видела — просто лапушка! Но отец сказал, что если увидит меня на такой, то бросит в бассейн с крокодилами. Они же машинку покусают!

Шурик сидел, закатив глаза к потолку. Его принятая кивала, испытывая острое чувство жалости к жертве произвола. Риссамат продолжала болтать.

День вышел насыщенным событиями, запоминающимся. Позднее Алла решила, что именно тогда она окончательно вошла в мир нелюди. Знакомство с неприглядными сторонами жизни, обычное для российского предпринимателя, подготовило ее ко многому, но все-таки общение с Эвиар обернулось для молодой принятой шоком.

После того как счастливую и неумолкающую Риссамат отдали в руки персонала единственного на весь городок салона красоты, женщины решили слегка прогуляться. Точнее говоря, гостья захотела пройтись и оценить владения родича. Алла совершенно не представляла себе, что может заинтересовать дханну, какие достопримечательности та собирается осмотреть, но спорить не собиралась да и, наверное, не осмелилась бы. Личность Эвиар произвела на нее очень сильное впечатление.

— Хорошее место, — оценила демоница сделанный внучатым племянником выбор. — Два источника, еще один можно создать. Церковь особо не возражает, отношения с ее представителями налажены. Финансовая поддержка есть. Сильных ведающих, способных доставить неприятности и побороться за влияние, в округе нет и не намечается. Колдун принес клятву. Из минусов — Славомира, пользующаяся немалым авторитетом и подгребшая под себя всех окрестных чародеев, но она настроена благожелательно и склонна помогать. Фактически владение уже создано, просто объявлять о нем во всеуслышание еще рановато. Я в свое время начинала с меньшего.

— Мне говорили, твое владение находится на особом счету, — несколько неуклюже заметила Алла.

Чувствовала она себя неуютно. Во-первых, строгое швейцарское воспитание не позволяло обращаться к малознакомой собеседнице, да еще принадлежащей к высшим кругам общества, на «ты». С главным инженером, которого даже по телевидению показать не смогли из-за обилия ненормативной лексики в речи, или с другими мужиками с завода таких сложностей не возникало, а тут поди ж ты! Во-вторых, Эвиар хоть и дала разрешение называть себя по имени, но определенную дистанцию сохраняла и каким-то неявным образом четко указала, что о равенстве в общении даже думать бессмысленно.

Кроме того, Шурик представил тетку как «боярыню Эвиар», причем не шутил.

— В моем нынешнем владении идет война, — совершенно однозначно ответила дханна. — Когда перед Великой Войной старейшины приняли решение вернуть утерянные западные земли, они не предполагали, что напряженность сохранится на столь долгий срок. Однако на всякий случай отвоеванное пограничье приняли под свою руку семеро опытных и сильных могущественных, изначально обладавших большой свитой, ресурсами и поддержкой собственных семей. Позднее это решение сослужило хорошую службу. Несколько людских магических орденов, при поддержке враждебных нашему Домов, на протяжении всего прошлого века пытались отбить потерю, чем изрядно осложнили нам жизнь. Тридцать лет назад мы потеряли Варшаву, там был убит владетель Тарфон. Кстати сказать, Общество Розы принимало активное участие в тех событиях. У Ассомбаэля есть какие-нибудь планы насчет той пятерки?

— Э-э-э нет. — Алла остановилась, пропуская Ноночку. Такса нашла на земле какую-то дрянь и спешила похвастаться перед хозяйкой. — Он ждет не дождется, когда они уедут.

Эвиар присела на корточки:

— Выплюнь! Выплюнь это немедленно! Я же дала тебе косточку. Хорошо, вечером еще дам! Вот и молодец, хорошая девочка. — Находка полетела в кусты, и прогулка продолжилась. — Уедут? Ну посмотрим. Слушай дальше. Перед тем как принять Туангсте, я жила под Ярославлем. Шестьсот лет правила городом, судила и защищала ведающих, ругалась с монахами и укрепляла власть. Обычная рутина, нарушенная волей отца, — из всей семьи он выбрал меня. Пришлось передать землю сыну и отправиться воевать. Так что когда я сказала, что начинала с меньшего, то имела в виду свое старое владение. Что касаемо нынешнего… Стычки, стоящие упоминания, случаются не реже одного раза в год. Слабые ведающие покинули город уже давно, оставшиеся живут словно на передовой, наемники и прочая шваль съезжаются со всего мира. Мне очень нужна помощь, любая.

Алла немного подумала и осмелилась уточнить:

— Имеет ли смысл везти мальчишку, ничего не умеющего, в такое место?

— Ну я же не собираюсь с ходу бросать его в бой, — улыбнулась Эвиар. — Откровенно говоря, я вообще не намерена учить его сражаться. Будь мальчик прирожденным воином, на него мигом положил бы глаз Сидонец и мне пришлось бы доказывать свой приоритет. Но целители, оракулы или заклинатели духов нужны не меньше, а то и больше, у Митяя же прекрасные задатки для всех трех категорий. Хотя, пожалуй, склонность к лекарскому делу посильнее.

— Но… — Женщина слегка замялась. — Ты ведь не станешь держать его в клетке, а иначе его быстро убьют. Он же совершенно беззащитен!

— Не переживай. — Голос дханны чуть-чуть похолодел. Обиделась, услышав сомнение в способности защитить своего слугу? — Не в первый раз. Да и наставники так его загрузят, что в ближайшие года четыре у него и помыслов посидеть в трактире не появится. Дар завораживает. Он сила, инструмент познания, основа мышления и тысяча других, не менее важных титулов. Каждый сам выбирает, какая грань важнее, чем для него является дар. Мы поможем Дмитрию найти свой путь, — но пусть он не думает, что это будет просто.

— Ты уверена, что он согласится поехать с тобой?

— Конечно. — Эвиар улыбнулась, словно услышала заданный ребенком нелепый вопрос. — Я говорила с ним утром и уверена в его решении. Алла, пройдут жалкие пять-шесть десятков лет, и ты сама без всякой магии сумеешь убедить шестнадцатилетнего подростка, что черное — это белое. Поверь, мальчик уедет со мной.

Прежде чем продолжить наше повествование, следует ненадолго вернуться в прошлое и отклониться от основной линии событий. Речь пойдет о магах, так неосмотрительно попавших в поле деятельности гражданина Уральцева и от оной деятельности пострадавших. Принадлежа, как уже неоднократно упоминалось, к касте воинов, бедняги страдали достойными сожаления пробелами в прочих областях подготовки, в том числе и сферы разума. То есть заморочить трех, четырех, десяток людей они могли без труда, но вот с бо́льшим количеством уже возникали проблемы. Кроме того, силы их были истощены безуспешным противоборством с проклятием колдуна. Поэтому когда вызванный встревоженной раздающимися из зала криками администраторшей усиленный милицейский патруль застал избитых сектантов и пятерку слегка встрепанных «иностранных граждан», маги предпочли сдаться. Они оптимистично рассчитывали за ночь отдохнуть и составить новый план действий.

Как следует из предыдущего предложения, с отечественными реалиями они знакомы не были. Иначе понимали бы, что Россия — не Англия и порядки здесь другие.

После проведенных на нарах бессонных часов посланцы иноземной чародейской силы находились на взводе, и требовать от них хорошего поведения не стоило. Сначала многочасовое общение с неадекватными иеговистами (тех, к слову, из отделения прямиком отвезли в областную психушку), истощение магических сил, затем знакомство с русской тюрьмой… Неудивительно, что, завидев прогуливающуюся дханну и слабенькую принятую местного демона, они решили сорвать злость. Напрасно.

Со стороны силы казались неравными. Две дамы с собачкой успешно противостоят пяти сильным, крепким мужчинам разве что в кино, в современных голливудских боевиках. В жизни чудеса происходят редко. Природа предназначила мужчине воевать и охотиться, открывать неизведанные земли и возвращаться издалека тяжело нагруженным добычей. У женщин иные функции. Поэтому в прямом столкновении слабый пол в большинстве случаев оправдывает свое прозвище и проигрывает грубой волосатой силе.

Тем не менее сейчас расклад был иным, пришлые чародеи нападать не спешили. Понимали, чем может для них закончиться драка. Они подошли к Эвиар, желая не столько спровоцировать, сколько напугать, выказать серьезность намерений. Вот и выказывали.

— Ты напрасно считаешь себя неуязвимой, — давил то ли самый сильный, то ли самый наглый маг. Крейцер. — На твоих землях уже стоят наши храмы.

— Предлагаешь разрушить? — заинтересованно склонила голову набочок демоница.

— Попробуй. Мигом рабов лишишься. Кажется, твоего принятого недавно выбрали мэром? Говорят, мэров здесь часто стреляют. Дикая страна — как были варварами, так варварами и остались.

— Сказываются свежие впечатления? Или ты пытаешься мне угрожать, смертный?

— Всего лишь предупреждаю.

— Значит, ты слабак и трус, — сделала вывод Эвиар. — И прислушиваться к твоим словам у меня причин нет.

На скулах у мага заиграли желваки. Стоявший позади коллега положил ему руку на плечо, успокаивая, но говоривший первым резким движением сбросил ее вниз. Если раньше он играл, следуя задуманному сценарию, то теперь, получив тяжелое оскорбление, за речью следить перестал. Работа превратилась в личное дело.

— Наступит день, нечисть, и мы уничтожим вас всех. Спалим дотла, пепел развеем над текущей водой, а скрижали с именами выбросим за пределы мира. Радуйся, пока можешь.

— Нечто подобное я слышала от основателя вашего ордена, — трагически заломила руки дханна. — Как раз перед тем как его превратили в одного из младших прислужников Замка Бури.

— Ложь! Иоанн Гамбургский погиб в бою, прикрывая отход…

— Не отход, а бегство.

— …в страны Нового Света!

— Не спорю, — примирительно улыбнулась Эвиар. — Погиб. Просто магом он был сильным, вот глава и решил, что Иоанн заслуживает чести попасть туда, куда всю жизнь стремился. Правда, в несколько отличном от предполагаемого качестве, ну да ладно. В конце концов, надо же кому-то чай разливать и пыль вытирать!

Маги с растерянностью переглядывались. Их лидер в ужасе отшатнулся:

— Я не верю тебе! Ты лжешь!

— Зря. Впрямую мы обманываем крайне редко. — Демоница в задумчивости постучала изящным пальчиком по губам. — Ты угрожал моему принятому, оскорбил меня и обвинил во лжи… Два раза или три? А! Еще ты поставил под сомнение силу хозяина сей земли, в самом начале речи. Точно три. — Она с довольной улыбкой потянулась, словно кошка, получившая вожделенную игрушку. Обернулась к слегка напуганной Алле и объяснила: — Дурацкая традиция, но ничего не поделаешь. «Правило трех речей» даже в Соглашении прописано. Теперь я имею полное, абсолютно обоснованное право наказать оскорбившего меня смертного. Ноночка! Ноночка!

Смешно перебирая короткими лапками и бешено виляя хвостиком-прутиком, такса засеменила к хозяйке. «Собачья почта» у придорожного столбика осталась прочитанной не до конца, однако чего не сделаешь ради любимого существа! Подбежав, Ноночка радостно запрыгала, норовя лизнуть присевшую Эвиар в лицо и жалуясь на долгую трехминутную разлуку. Демоница засюсюкала в ответ:

— Хорошая моя, лапушка, хорошая собачка. Какая ты красивая, какая умница… Сделай мне приятное. Сделаешь?

Судя по виду собаки, она была готова хоть сейчас мчаться бороздить просторы космоса. Только прикажи, хозяйка.

— Видишь плохого дядю? — Эвиар развернула таксу в нужном направлении. — Очень плохой. Очень. Взял и обидел девушку, то есть меня, ни с того ни с сего. Куси его, Ноночка, куси.

— Да что за бред…

Эти слова оказались последними произнесенными слишком многое позволившим себе Крейцером. Демонице не следовало угрожать, и уж тем более не следовало ее злить. Позднее Шурик скажет Алле, что его кузина поступила в каком-то смысле даже милосердно или просто не желала подставлять хозяина. Она многое могла бы сотворить с оскорбителями. Многое, но ограничилась простым убийством.

Такса деловито подбежала к магам, остановилась, коротко тявкнула. Позднее Алла пыталась восстановить дальнейший ход событий и не смогла. Все произошло невероятно быстро, можно сказать, за один такт. Голова Ноночки вдруг увеличилась в размерах, превратившись в одну зубастую пасть, эта пасть сверху навалилась на оторопевшего чародея… Звонко клацнули клыки.

Прежде чем свидетели успели моргнуть, на асфальте вновь стояла маленькая собачонка породы «быть шлангом круто». Чего-то жевала, поглядывая на оставшуюся четверку магов.

— А вы мне ничего не хотите сказать?

Губы демоницы раздвинулись в широкой улыбке. Очень широкой. От уха до уха. Белоснежно блеснули зубы-иглы.

— Нет? — с легкими нотками сожаления прокомментировала ошарашенное молчание, последовавшее за ее вопросом, Эвиар. — Жаль, очень жаль. Впрочем, нам все равно пора. Ноночка!

Маги дернулись. Алла почувствовала, что еще немного — и упадет в обморок. Такса вытянула шею, с усилием проглотила нечто во рту и с готовностью, бешено виляя хвостиком, посмотрела на хозяйку. Дескать, жду дальнейших указаний.

— Идем домой. Хватит, милая. — Такса торопливо подбежала, поставила передние лапы на колено дханне, пачкая белоснежные брючки, и жалобно заскулила. — Нет-нет! Никаких «на ручки»! Немаленькая уже, сама беги. Сама! Я кому сказала! Ох, горе ты мое…

Подчас расставаться тяжело. Друзья уходят, оставляя за собой кусок сердца — метафорически, разумеется — и не зная, встретятся ли вновь. Добрые чувства остаются лишь в памяти, постепенно подергиваясь пеплом прошлого. Однако бывает и так, что хозяева ждут не дождутся отъезда излишне назойливых или одиозных гостей.

— У нас две лишние машины представительского класса есть? — вполголоса поинтересовался Шурик у принятой.

— Найдем. Зачем тебе? — с подозрением уточнила Алла.

— Ну вдруг у гостей свои сломаются.

— Не переживай, Ассомбаэль. — Эвиар спускалась по высокой лестнице особняка и конечно же прекрасно слышала разговор. Как и прочие звуки в доме и окрестностях. — Скоро мы уедем, и ты сможешь вернуться к столь милым твоему сердцу камушкам.

В подтверждение слов хозяйки зажатая под мышкой такса звонко тявкнула. Аллу передернуло. Вчера она излила душу, поведав Шурику кошмарную историю о пережеванном и проглоченном иноземце, однако понимания не нашла. Толстяк высказался в том духе, что Ноночка — фигня, а вот бабкин кот настоящий монстр, и пошел к тетке благодарить за помощь.

Дима, невольная причина случившихся в последнюю неделю событий, уезжал вместе с Эвиар. Он уже переговорил с отцом Николаем, сообщив о своем решении, и сейчас стоял возле машины, морально готовясь впервые надолго уехать из родного города. Получалось не очень.

Послышались шаги, громкий плач, выкрики, и к компании присоединился Этбаал в сопровождении его растрепанной подопечной. По протоколу следовало бы сказать наоборот, Риссамат и старший принятой ее отца, однако Сидонец давно доказал свое право плевать на любые запреты и правила. Выглядел он чем-то очень довольным.

— Что, сбежали «розочки»? Жаль, жаль, я бы с ними с удовольствием пообщался. А Мозг не пришел?

— Сидит у себя в церкви. Сейчас как раз служба идет.

— Будь у меня время… — Этбаал с отвращением посмотрел на дочь своего господина, — я бы устроил небольшие полевые учения. Исключительно для закрепления навыков. Ну ничего, до приезда домой обойдемся теорией. Княжна, как следует следить за святошей?

С демонстративным чмоком вытащив леденец изо рта, Риссамат глубоко вздохнула, эротично надув пухлые губки, встала по стойке «смирно» и спрятала конфету за спину. Ее глаза обрели стеклянный блеск и уставились куда-то в непостижимые дали, в то время как сама девушка принялась вещать:

— В числе методов сбора информации следует упомянуть о подслушивании, тайном наблюдении и засекании слухов. Данные способы представляются наиболее удобными с точки зрения безопасности лица, обеспечивающего сбор сведений, поскольку позволяют не вступать в контакт ни с объектом интереса, ни с его окружением. Тайно подслушивать можно как формальные, деловые контакты объекта, так и личные беседы, причем последние зачастую позволяют составить более четкую картину окружения и увлечений, а следовательно, являются ценными с точки зрения дальнейшей разработки. Необходимо прояснить цели и намерения, понимать образ мышления действующих лиц, предсказывать их реакции на события. Осуществлять подслушивание можно как с помощью технических, магических средств, так и непосредственно путем подслушивания.

Дима почувствовал, как рушится только-только сформировавшаяся картина мира. Образ клубной девочки никак не вязался с произносимыми с идеальной дикцией и в приличном темпе фразами. Между тем у Риссамат в легких закончился воздух, она быстренько заглотила новую порцию и продолжала доклад:

— Тайное наблюдение подразумевает наблюдение как за стационарным объектом, так и за индивидом. Скрытое слежение за человеком позволяет выяснить его контакты, маршруты, наиболее предпочтительные места встреч, явные привычки, образ жизни и прочие аспекты, необходимые для получения полной и исчерпывающей информации при разработке отдельной личности или организации. Наблюдение же за стационарным объектом является стандартным поисковым мероприятием…

Алла с круглыми, как у совы, глазами повернулась к Шурику. Толстяк стоял с кислой миной на лице и, кажется, ничего удивительного в происходящем не наблюдал. В ответ на явное недоумение принятой он еле заметно пожал плечами, после чего тайком, одними губами, совершенно неслышно для окружающих проартикулировал «папа».

Действительно. Папа.

Последовавшая короткая церемония прощания сюрпризов не принесла. Немного напрягало отсутствие Славомиры, обычно не упускавшей случая поиздеваться над окружающими, однако Шурика это обстоятельство нисколько не расстроило. Скорее, наоборот. Толстяк проводил взглядом кортеж, помахал вслед наконец-то уехавшим дорогим гостям ручкой и со вздохом глубокого облегчения рухнул на спину. На его обращенном к небу лице расползалась широченная улыбка.

— Уехали…

Алла в целом разделяла чувства своего повелителя, но не только.

— Бедная девочка… — Немного подумала и уточнила: — Бедные дети.

— Наплюй. — Дханн даже не пошевелился. — Ничего с ними не случится.

Но материнский инстинкт вкупе с жалостью заставлял женщину действовать.

— Как думаешь, мы Риссамат еще увидим?

— Наверное… — Настроение у Шурика слегка испортилось. Впрочем, он сразу же повеселел: — Но сюда они не скоро приедут.

Принятая довольно кивнула:

— Я, пожалуй, приготовлю ей небольшой подарок. Будем в Москве — купим маленькую розовенькую машинку.

Маленький город занимался своими делами, постепенно начиная отходить от нежданного нашествия. Ведающие получали весточки от родных и знакомых, подумывая о возвращении; в больнице добрые доктора внимательно выслушивали сектантов, что-то помечая в своих карточках; сатанисты со швабрами и тряпками сновали по родному подвалу, готовя помещение к ритуалу. Пашка Уральцев ходил с разбитой мордой — его бывший начальник узнал, кто подкинул его супруге компрометирующие фото, и увольнением не ограничился.

Мозг писал отчет начальству, Боди учил жизни впечатленную его умениями местную гопоту.

Позвякивая ключами, по лестнице поднимался Урзал. Он первым узнал о бегстве магов и отъезде делегации дханна и теперь торопился вернуться в любимую квартирку. Вид у него был довольный.

В домике на окраине о чем-то шушукалась с котом Славомира.

Наталья Незвольская ломала голову над вопросом, что от нее скрывают.

Олег Варварин сидел за компьютером, выписывая на листок названия сверхъестественных существ и их характеристики. Он очень ответственно относился к своей работе.

Алла колебалась между необходимостью заняться делами и желанием отдохнуть. Лень с трудом побеждала.

Шурик расслаблялся.

Жизнь продолжалась.

Часть четвертая

«Это есть наш последний и решительный…»

Первые снежинки падали с неба, укрывая землю тонюсеньким, мгновенно тающим ковром. Зима засылала свои передовые отряды, готовясь оттеснить сестру-осень и самой занять трон владычицы мира. Природа чувствовала приближение холодов и понемногу готовилась впасть в спячку, пытаясь пережить суровое время и копя силы к весеннему буйству. Шурик, кажется, решил последовать примеру и тоже затих.

Утративший активность повелитель Аллу нервировал. Если бы в лаборатории, как обычно, что-то взрывалось, или по городу начали бродить просящие подаяния деревья-мутанты, или произошло нечто в том же духе, принятая не волновалась бы — дело привычное. Но впавший в хандру дханн целыми днями сидел в библиотеке, перечитывая одну-единственную страницу какого-нибудь талмуда, или бродил по дорожкам с потерянным видом. Настроение у него было отвратным, причем женщина не могла понять почему.

Поначалу Алла боялась, что недавние события, особенно неимоверно быстрое поедание одного из иностранных магов, выльются в долгие и суровые последствия. Ничуть не бывало. С ней всего-то один раз переговорил могучий бородатый мужичина, представившийся отцом Афанасием, чем дело и ограничилось. Был посланник церкви суров, волосат, ликом звероподобен и видом своим напоминал о тех временах, когда дракон московский развешивал стрельцов по стенам, казнил излишне возомнивших о себе бояр и прорубал настолько широкое окно в Европу, что за триста лет закрыть не смогли, хотя очень старались. Его визит послужил основой для нового всплеска слухов среди обитателей усадьбы, а сама Алла долго ловила на себе почтительно-восхищенные взгляды впечатленной статью гостя охраны.

Кроме того, к несомненным положительным сторонам недавнего визита явились завязавшиеся полезные знакомства. Эвиар — «госпожа Эвиар», мысленно уточнила Алла — то ли в благодарность за нового ученика, то ли просто демонстрируя хорошее отношение, предложила обращаться по возникающим вопросам к одному из ее принятых как в отношении совместных бизнес-проектов, так и насчет жизненных коллизий мира нелюди.

Одним словом, видимых причин для тревоги не имелось.

Шурик выполз из своего убежища днем в субботу. Учитывая, что, по его меркам, сейчас стояло скорее раннее утро, поступок можно назвать неординарным.

— Собирайся, — буркнул толстяк, плюхнувшись в жалобно заскрипевшее кресло. — В Москву поедем. У Рамиааля принятой умер, надо его навестить.

Алла поколебалась, но решила, что все-таки навестить надо Рамиааля, а не его покойного принятого.

— Может, завтра? Я сегодня с Наташкой погулять хотела.

— Да мы и так затянули, — меланхолично высказался Шурик. Вид у него был сонный. — Не, лучше сегодня. Ребенка можно Славомире сплавить — она детей любит и общаться с ними умеет.

Женщина подумала, вздохнула и согласилась. Натулька росла девочкой неглупой, творящиеся в доме странности видела и закономерно пыталась понять, что происходит. Вопросы, естественно, задавала матери. Врать не хотелось, сказать правду Алла была не готова. Пусть умная и многоопытная ведьма посмотрит на дочку, поболтает о детских проблемах, послушает, может, матери потом посоветует что.

Таким образом, примерно через час возле служившего полукровке приютом маленького домика остановился слегка потрепанный, но все еще выглядящий дорогим черный «мерседес». Соседи особого интереса к машине не проявили. Во-первых, видели они ее в последнее время достаточно часто, во-вторых, в данный момент их внимание успешно привлек очередной выходкой дядя Коля. Приняв на грудь, он возжелал подвигов, избрав сферой приложения своих усилий дорожное движение, и вообразил себя постовым-регулировщиком. Сейчас алкоголик-профессионал стоял на ближайшем перекрестке, не столько помахивая, сколько опираясь на подобранную сучковатую палку-жезл, и пытался исполнять добровольно принятые должностные функции. Иными словами, с помощью мата и указки объяснял водителям, куда надо ехать. Хотя в данном случае слово «стоял» не совсем уместно — дядя Коля скорее шатался в невидимом круге, не в силах удержаться на одном месте, однако упорно стараясь на него вернуться. Машины притормаживали, возмущенно бибикали, объезжали самозваного регулировщика по обочине… Дополнительный комизм ситуации придавали рассевшиеся на ближайшей лавочке старухи с кульком семечек и периодически падающие и тут же водворяемые на место штаны, которые бухарик постоянно забывал застегнуть.

— Его не собьют? — встревожилась Алла.

— Да что ему сделается, окаянному, — словно из-под земли выросла Славомира. — Дуракам да пьяницам Господь помогает, оттого-то Русь и вечна. Заходите, гости дорогие.

— Мы ненадолго, — с трудом выбрался из салона Шурик. — В Москву собрались. Присмотри за девочкой, будь добра.

— И то верно, — мгновенно сообразила старуха. — Давненько я в Макдоналдсе не сидела. Постойте тут, ребятки, я мигом обернусь.

Против Макдоналдса, где он подрабатывал в особо голодные времена, дханн ничего не имел. Ушел из ресторана он, правда, со скандалом, но память осталась хорошая. Пугала перспектива провести два часа рядом со Славомирой.

— Ты что, с нами поедешь? — хором удивились Алла и Шурик.

— А чего мне здесь куковать? Или места жалко? Не хотите прокатить бабушку?! Мешает вам старая?!! Чего затеяли-то, ась?!!!

— Ладно, я понял, — поморщился дханн. Было очевидно, что бабка не отстанет. — Собирайся.

— Это я мигом.

Славомира исчезла столь же стремительно, как и появилась. Только дверь хлопнула. Шурик глубоко вздохнул, затем выпустил воздух сквозь крепко сжатые зубы. Принятая усмехнулась:

— Чего ты злишься? Пока мы делами заняты, она с Наташкой, — женщина потрепала с восторгом глядящую на выкрутасы дяди Коли дочь по голове, — по городу походят, в кафе посидят. Так даже лучше.

Ответный взгляд у толстяка получился добрый и ласковый, как у примеривающегося быка.

— Нам с ней в одном салоне четыре часа сидеть. Два — туда, два — обратно. Черт!

И он с силой пнул ногой колесо.

Алла схватилась за виски, пережидая острую вспышку боли. Контролировать проявления дара Шурик плохо умел и раньше, а после недавних событий разучился окончательно (по его собственным словам). Поэтому изыскания практического характера временно прекратил. Однако от различных неприятных ситуаций его «завязка» не спасала.

Тяжелая машина подпрыгнула, в стороны брызнула стеклянная крошка. Колесные диски с противоположной от Шурика стороны с тонким визгом выстрелили поперек улицы и, скосив заросли шиповника по дороге, улетели в небо. Капот открылся, больно ударив водителя по затылку, мотор завелся, зачихал и разродился клубом тяжелого маслянистого дыма. Корпус пошел волнами, избавляясь от краски, металл выгибался и на глазах покрывался царапинами. «Мерседес» за считаные секунды превратился в руины.

Первой отреагировала Наташка:

— Вот это да!

Алла посмотрела на лежащего на земле шофера и мысленно согласилась с дочерью. Вслух, однако, произнесла другое:

— Похоже, экскурсия отменяется.

— С какой стати? — Шурику хватило приличия прикинуться смущенным. — У тебя же еще машины есть. Позвони Олегу, пусть пригонит…

Под неподвижным взглядом принятой его голос становился все тише и тише. Напряженную тишину прервало только новое появление Славомиры, с довольным видом оглядевшей груду металлолома на трех колесах и понемногу приходящего в себя шофера. Полукровка захихикала, подошедший кот уселся перед лицом человека и уставился ему прямо в глаза, гипнотизируя.

— У меня «москвичонок» есть, на нем и прокатимся. Староват, правда, слегка.

— Возможно, нам действительно стоит дождаться Олега? — засомневалась подстегиваемая интуицией Алла.

— Не боись, милая! — на корню зарубила возражения бабка. — Ему еще здесь разбираться!

Извлеченный из сарая «москвич» ярко-апельсинового цвета одним своим видом вызывал оторопь и восхищенное уважение, испытываемое рядом со всяким согбенным, но несломленным ветераном. При виде его в памяти всплывали первомайские праздники, трибуны Мавзолея с лежащим внутри трупиком вождя мирового пролетариата и вообще те славные времена, когда партия и правительство рапортовали народу об очередном досрочном окончании пятилетки и обещали построить коммунизм к строго определенному сроку. Старушка нежно похлопала боевого товарища по боку:

— Старый конь борозды не испортит. Залезай, робяты!

С некоторой опаской компания разместилась внутри маленького салона, причем первой залезла Наташка. Ребенок с восторгом оглядел продавленные сиденья, покрутил ручку стеклоподъемника, после чего обратился к доброй бабуле с вопросом:

— А сколько ей лет?

— Не знаю, милая, — повинилась Славомира, зачем-то вытягивая маленький штырек слева от руля. Раздался громкий треск. — Я ее в семьдесят втором, на отдыхе в Одессе, в карты выиграла. Только хозяин прежний сам ее через третьи руки покупал. Ох и жук был, хитрый!

Шурика усадили на заднее сиденье, причем Наташку парню пришлось взять на колени. На переднем сиденье разместилась полная недобрых предчувствий Алла, за руль взялась пылающая энтузиазмом хозяйка раритета. Ей, судя по всему, страсть как хотелось тряхнуть стариной. Неожиданно для всех мотор завелся с первой попытки, хотя еще минут десять пришлось потратить на прогрев машины.

Старуха вела уверенно, стабильно выдерживая восемьдесят километров в час и азартно бибикая проносящимся мимо современным автомобилям. Поездкой она открыто наслаждалась. Напевала что-то себе под нос, едко комментировала манеру езды соседей, хихикала, поминутно сплевывая в приоткрытое окно. Остальные молчали. Шурик впервые в жизни сожалел о с детства привитом атеизме, лихорадочно вспоминая хотя бы одну молитву — все равно кому; Алла закрыла глаза и глубоко осела вниз, готовясь к неизбежной аварии; Наташка мысленно сравнивала поездку на дребезжащем рыдване с ездой на сверхсовременном «мерседесе» и предвкушала, как станет хвастаться экзотикой перед подружками. Говорить сейчас ни у кого не было ни желания, ни возможности — почти все звуки, кроме производимых Славомирой, успешно заглушали стуки, хрипы и постанывания «москвича».

Как ни странно, единственная внеплановая остановка, она же поломка, произошла неподалеку от цели поездки. Машина заглохла и упорно отказывалась заводиться. Алла хотела предложить дойти пешком, а за усталым тарантасом прислать эвакуатор, но стоило ей только заикнуться о своем предложении, как бабка скомандовала:

— Сидеть! — и вылезла из салона. Как ни странно, ослушаться ее не посмели.

Десяток туристов, привлеченных видом «руссиш мотор», с изумлением наблюдали за следующей картиной. Ветхая, словно божий одуванчик — Шурик мог бы многое сказать насчет этого определения, — старая фрау проворно выскочила из-за руля очень древнего транспортного средства, чей вид точно описывался термином «антиквариат». В руках старушка держала огромную клизму, на носик клизмы был насажен длинный тонкий шланг. Бабулька шустро просеменила к задней части машины, оттянула номер, открыв отверстие бензобака, вставила шланг, засосала немного бензина и торопливо подскочила к капоту. Крышка, скрывающая моторный отсек, с громким грохотом взлетела вверх. Водительница бодро произнесла неизвестную фразу. Крышка рухнула вниз, чуть не придавив вовремя отпрыгнувшей старой фрау пальцы. Еще несколько неизвестных, но очень экспрессивно звучащих фраз. Из-под сиденья извлекается длинная палка, предназначенная, судя по всему, специально для подобного случая. Крышка вновь оказывается в стоячем положении, на сей раз — припертая деревяшкой.

Что делала с клизмой Славомира, пассажиры не видели. Пока Шурик нервно глазел в окно, подумывая сбежать, ведунья что-то откручивала, куда-то прыскала, затем опять возилась с отверткой. Наконец с грохотом капот опустился вниз, и старуха уселась за руль. Однако «москвич» не смирился со столь быстрым поражением. Дверь, словно издеваясь, упорно отказывалась захлопываться, бабулька напрасно раз десять с силой пыталась ее закрыть. Грохот и злобное пыхтение, пинки и ехидное поскрипывание свидетельствовали о продолжающейся борьбе. Наконец упрямый старый автомобиль с усталым скрежетом подчинился куда более упрямой и уж всяко более древней старухе и, сопровождаемый аплодисментами туристов, отъехал от тротуара.

Счастливое лицо ребенка, выглядывающее из окна драндулета, слегка примирило Аллу с действительностью. В конце концов они добрались. Целые и невредимые, только слегка уставшие. Пусть Шурик и цепляется за стенку с видом великомученика, получившего короткую передышку между пытками.

— Обратно я на этом чудовище не поеду, — твердо постановил толстяк, распрямляясь.

— Олег обещал подъехать часа через три. — Принятая слегка пожала плечами. — В крайнем случае такси наймем.

Очередное пристанище Рамиааль нашел в одном из многочисленных московских элитных домов. Он вообще любил устраиваться с комфортом, хотя при необходимости прекрасно обходился без оного. Слегка отошедший от переживаний путешествия Шурик собрался с силами и огляделся. Высокий забор, будка охраны и прочие атрибуты обеспеченной жизни его мало заинтересовали, в отличие от распустившего по округе щупальца заклинания обнаружения. Толстяк невольно вздохнул: сам он нечто подобное сотворить смог бы, но не за короткое время и не только за счет голого мастерства без использования артефактов. Причем родич не стал усовершенствовать защиту после недавнего удачного покушения на одного из слуг. Впрочем, с какой стати он должен суетиться? Тело принятого еще не успело остыть, когда убийца заявился к одному из Шуриковых ближайших родичей, то есть представителю хозяина земли, и подробно рассказал, почему, за что и как убил спутника Рамиааля. То есть это уже не преступление, а законно совершенная месть. Теперь следующий ход за кузеном — он должен решить, продолжать ли вражду, проглотить оскорбление или затребовать виру. Причем вне зависимости от его решения у семьи и рода оснований для вмешательства нет. Не должны они влезать в личные дела двух могущественных…

Вот поэтому Шурик и не стремился становиться владетелем. Статус недавнего подростка, которого обижать, образно выражаясь, западло, не раз прежде выручал толстяка из неприятностей. Жаль. Похоже, теперь счастье кончилось.

Их, как и следовало ожидать, заметили. Перед воротами топтался уже знакомый по прошлому визиту иудейский страдалец Лазарь, в силу недавнего срока принятия служивший, кажется, Рамиаалю кем-то вроде мальчика на побегушках. Или просто никого другого под рукой не оказалось. Пригласив от имени своего хозяина гостей в дом, секретарь со скорбной миной на лице провел их через ряд комнат в сердце квартиры — кабинет дханна.

За массивным столом красного дерева сидел угрюмый человек, которого Алла поначалу приняла за принятого. Черный костюм строгого английского покроя и черный же галстук подчеркивали белизну кожи и неясным образом привлекали внимание к темным, слегка навыкате глазам. Мефистофелевский облик дополняли короткая бородка, длинные волосы до плеч — в полном соответствии с образом цвета воронова крыла — и пальцы с острыми, ухоженными ногтями. Единственным ярким пятном, выбивавшимся из черно-белой гаммы, служил перстень с массивным камнем красного цвета на правой руке незнакомца.

— Ассомбаэль. — Хищная улыбка скользнула по губам хозяина комнаты. — Рад тебя видеть. Извини, что не смог приехать: возникли непредвиденные сложности.

— Да, мне Эвиар рассказывала, — кивнул Шурик. — Прими мои соболезнования.

Толстяк смущенно сложил ручки на животике и потупился. Он выглядел так, словно хотел еще что-то сказать, выразить сочувствие родичу, потерявшему близкое существо, но не знал как. Незадачливого демона в сложный момент традиционно обуяло косноязычие, поэтому сейчас он мог только вздыхать, корчить скорбную гримасу и надеяться быть правильно понятым.

Судя по всему, его собеседник неплохо знал Шурика, потому что удивления не выказал, будто ожидал чего-то подобного. Он просто кивнул и развернулся к Алле:

— Дорогая, я вижу, ты сильно изменилась с момента нашей прошлой встречи. Надеюсь, переход в новое состояние был не слишком болезненным?

Женщина растерянно посмотрела на Шурика, не зная, как реагировать. Этого дханна она видела впервые в жизни. Алла уже открыла рот, собираясь внести ясность в вопрос и сказать, что ее с кем-то спутали, когда толстяк внезапно оживился и замахал руками:

— Подожди, Рамиааль, не снимай личину!

Выдав сию загадочную фразу, он приблизился к окончательно растерявшейся принятой и пытливо заглянул ей в глаза:

— Видишь его? — Сосискообразный палец ткнул в кисло улыбнувшегося Мефистофеля. — Опиши.

— Ну… — замялась принятая, — мужчина, лет сорока на вид. Высокий. Глаза черные, красивые…

Шурик выслушал смущенный лепет так, словно был психиатром, анализирующим поток сознания пациента.

— Ага, хватит. А теперь искоса, краешком глаза посмотри. Да не на меня, на него! Слушай, просто сделай что говорят — и сразу сама все поймешь!

Алла уже привыкла к самым неожиданным требованиям своего принявшего. Почувствовав вкус стези наставника и ощутив себя гуру-просветителем, Шурик в последнее время увеличил количество заданий и их сложность. Процесс ненадолго прервался в связи с приездом старших родичей, но сейчас, кажется, грозил начаться заново. Впрочем, женщина подозревала, что на самом деле поганцу нравится издеваться над ней. Ничем другим она не могла объяснить требования дышать исключительно по записанной на шпаргалке методе или приказ «представить улыбку величиной с Млечный Путь». Причем осенить Шурика могло в самый неожиданный момент, а спорить с ним было бесполезно. И справедливости ради, смысл в его действиях по некотором размышлении обнаруживался.

Короче говоря, Алла Борисовна Незвольская, владелица завода, радиостанции и собственной яхты на Средиземном море, спорить не стала. Просто сделала, как было сказано.

— Ой!

Рядом стоял с выражением снисходительного терпения на лице Рамиааль. Именно такой, каким она запомнила дханна во время прошлого визита в Москву. Высокий зеленоглазый красавец с густым хвостом ярко-рыжих волос до лопаток, одетый в короткую меховую безрукавку, оставляющую на виду перевитые узлами мышц сильные руки.

— Запомни это ощущение, — продолжал командовать Шурик. — Теперь медленно поверни голову и постарайся не разглядывать Рамиааля. Не сосредоточивайся на нем, вообще не обращай внимания на детали!

— Я не понимаю…

Толстяк уселся в кресло и принялся объяснять косящей, как дуре, Алле, с чем она столкнулась на сей раз:

— Это личина, маска. Несложная, рассчитанная только на людей, — обмануть технику она неспособна. Принятых она тоже смущать не должна, только попервости привыкнуть надо и знать, на что смотреть.

— Не смотреть, — мягко поправил старший дханн. — Видеть.

— Да. — Смутившийся толстяк полез пятерней чесать затылок. Он, кажется, слегка увлекся и забыл о причине визита. Откашлявшись, Шурик поинтересовался: — К слову сказать, почему ты носишь личину?

— Я надел ее буквально перед вашим приходом. — Рамиааль не обратил внимания на легкое нарушение этикета со стороны родича. — Собираюсь на встречу.

— С людьми?

— С довольно необычными людьми. Или я просто от жизни отстал, не успеваю за смертными? Они вечно выдумают что-то новенькое. — Рамиааль тоже уселся, только за стол, сложил пальцы домиком и принялся рассказывать. — По сложившейся традиции мы время от времени являемся оккультистам. Иногда имеет смысл приблизить не обладающего от рождения даром, но упорного в поисках человека. Это своеобразный тест. Не каждый осмелится призвать демона, далеко не все обладают необходимой храбростью, настойчивостью, образованностью и честолюбием. К сожалению, с появлением Интернета старые методы грозят отправиться на свалку. Последние лет двадцать к Сатане обращаются совершенно ничтожные личности. Не готовые продать душу в обмен на знания вечности фанатики науки, а какие-то заросшие, пропитые юнцы, впадающие в ступор при моем появлении. Хотя и среди грязи иногда попадаются настоящие алмазы.

Неделю назад я случайно забрел на кладбище и наткнулся на компанию начинающих демонологов. Отвратительное зрелище, скажу вам откровенно. Кучка размалеванных подростков начертила на земле кривую пентаграмму, натыкала по углам свечей и принялась распевать псалмы на жутчайшей латыни с диким акцентом. Если бы Гермий увидел, как извратили его науку, он бы устроил бойню прямо на месте. На их счастье, я не настолько привержен устоям, да и настроение в тот день было хорошее, поэтому я захотел немного позабавиться. Накинул личину, устроил вспышку огня и явился: дескать, радуйтесь, ничтожества, Князь Тьмы услышал ваш призыв!

— Они сильно испугались? — справился с хихиканьем Шурик.

— Судя по запаху — очень. Даже пошевелиться не могли от страха. Но когда я уже думал, что на сегодня развлечение закончилось, вперед выскакивает крохотная пигалица — как сейчас говорят, метр с кепкой — и срывающимся голосом выдает просьбу. Угадай какую.

— Попросила власти над миром? Или приворожить кого-нибудь?

— Если бы! Она, — дханн воздел руки к потолку, призывая небо в свидетели, — захотела стать высшей вампиркой!

Рамиааль перешел на немецкий язык, используемый им в особых случаях. Шурик кивал и хихикал. Сам он в подобные ситуации еще не попадал по малолетству, но был немало о них наслышан. Люди в последнее время словно с ума сошли, воображая себя различными существами из темного пантеона. Готы, псевдодемонопоклонники, любители собачати… простите, оборотней и прочие подростковые секты плодились словно грибы после дождя. Консервативные дханны приходили в ужас, некоторые даже перечисляли деньги церкви для очистки юных мозгов от шлаков современного кинематографа. Хотя обвинять только кино несправедливо — первыми в деле популяризации темной силы отметились литераторы. Они же первыми и пострадали. Брэм Стокер, превративший славянские легенды про живых мертвецов в романтическую историю о вечной любви, горько пожалел о своем желании прославиться. Ибо не нужно распускать слухи о том, о чем ничего не знаешь. Особенно когда дело касается сверхъестественного.

На Руси упырей не любили особенно сильно, отчасти из соображений безопасности. Дом Поющего Зверя жестоко боролся с этим типом нежити вплоть до конца тринадцатого века, причем первые союзы с церковью были заключены именно для войны с общим врагом. Некоторые язычники предпочитали приносить жертвы и молиться именно упырям. С тех пор прошло довольно много времени, пожирателей мертвечины — а настоящие, не киношные вампиры одной кровушкой не довольствовались — успешно истребили, но на упоминание старых противников дханны реагировали очень остро. Память у них была хорошая.

— Я еще не определился, что с ними сделаю, — подытожил рассказ Рамиааль, — но это будет что-то страшное. Глупость надо наказывать.

Какие указания давала Алла Олегу, Шурик не слушал. Он вообще с какого-то момента выпал из разговора. Что-то его цепляло в прошедшей встрече… Реакция Рамиааля на вопрос о дальнейших планах? Нет, родич совершенно правильно отказался от деликатно предложенной помощи. Во-первых, могущественный дханн должен сам решать свои проблемы, если намерен добиться мало-мальски весомого статуса, а во-вторых, чем он, Ассомбаэль, может помочь? Связей серьезных у него нет, магии — тоже.

Короче говоря, пока Олег рассказывал, как изворачивался, объясняя работникам автосервиса причины странного состояния стукнутой толстяком машины, а позднее Алла созванивалась с дочерью и назначала место встречи, Шурик молчал. Он тихо развалился на заднем сиденье автомобиля, застывшим взглядом пялясь в окно, и, судя по мученическим гримасам и периодическому почесыванию затылка, что-то усиленно вспоминал. Из прострации он вышел не скоро, причем, по мнению Аллы, зря.

Транспортно-пробочная проблема Москвы стала настолько общеизвестным явлением, что распинаться о ней нет смысла. Машин в столице много, машины дорогие, но ездить на них умеют и город знают далеко не все. Да и улочки, по которым иной раз можно было бы объехать многокилометровые пробки, зачастую настолько узки, что разъехаться двум водителям иной раз нет никакой возможности. Как правило, дорогу уступает менее наглый, то есть тот, чья «тачка голимее». Поэтому со стороны пассажиров темно-красного BMW X6 было вполне естественно ожидать, что не первой свежести «мерседес» даст задний ход и пропустит торопящуюся по своим делам молодую компанию.

Олег, однако, считал иначе.

— Чего вы ручками машете? — поинтересовался он. — Вон знак висит: одностороннее движение.

Водитель «бэхи» высунулся в окно и принялся что-то эмоционально доказывать. Олег, не вслушиваясь, слегка качнул головой:

— Ничего не знаю. Сворачивай давай.

Из машины вылезли трое хлопцев. Олег тоже приоткрыл дверь и собирался выйти, когда сзади раздался голос очнувшегося Шурика:

— Сиди.

Алла подумала было, что ее «повелитель» захотел сам разобраться с обнаглевшими людишками и сейчас выползет из салона, но угадала только наполовину. Толстяк приоткрыл дверцу, оторвал с костюма пуговицу — он их с десяток лично нашил, непонятно зачем — и метко бросил ее в БМВ. После чего закрыл дверь и опять впал в ступор.

Молодые люди настойчиво приглашали Олега выйти разобраться. Впрочем, недолго.

Первыми прилетели воробьи. Огромная птичья стая, спикировав, словно сотни самонаводящихся ракет из голливудского фильма, ковром покрыла алое изделие немецкого автопрома. Мелкие птахи долбили в стекла, царапали крохотными клювиками полировку, влетели в салон и старательно рвали дорогую кожу сидений. Недолго рвали — пока не прилетели их старшие коллеги. Голуби и вороны оказали на машину куда более разрушающее воздействие не столько за счет ударно-силового воздействия — хотя вороний клюв оказался необычайно эффективной в данном плане штукой, — сколько благодаря толстому слою дерьма, в считаные секунды покрывшему «бомбу» сверху донизу.

Птицы улетели столь же быстро и неожиданно, как и появились. За какую-то минуту они превратили машину из сверкающего, дорогого чуда на колесах в кучу грязи, которая, возможно, и могла передвигаться самостоятельно, но вот садиться в нее точно не стоило. Ибо грязновато, очень. Молодые люди в шоке и прострации смотрели на БМВ, отказываясь верить собственным глазам и громко однообразно матерясь. Олег и Алла одинаковым жестом вытянули шеи, стараясь повнимательнее рассмотреть невероятную картину. Увидеть нечто подобное они не ожидали.

В этот момент сзади раздался задумчивый голос:

— Знаешь-ка что, Олег… Поворачивай назад. — Шурик еще немного помолчал, затем уверенно кивнул. — Не договорили мы со стрыйчичем двухрядным.

Оставалось развернуться и последовать полученным указаниям.

На сей раз подниматься наверх Ассомбаэль не стал. Он даже в подъезд не входил, ограничившись телефонным звонком родичу и предложив ему спуститься вниз. Дескать, возникли мысли и хочу ими поделиться. Поэтому Рамиааль сам вышел к гостям, удивленный и слегка настороженный.

Шурик сидел на лавочке, перебирая в ладонях горстку камней. При виде кузена он кивнул, приглашая присесть:

— А за твоим домом следят, знаешь ли.

Старший дханн, ничем не выражая удивления, огляделся по сторонам. Прикрыл глаза, к чему-то прислушиваясь, его сила легкой волной прошлась по окрестностям, заставляя Аллу зябко передернуть плечами.

— Ты уверен?

— Шагов через триста в ту сторону, — Шурик махнул рукой, указывая направление, — стоит черный джип. Посмотри на него внимательнее. Только осторожно.

Рамиааль хмыкнул, но вновь закрыл глаза и сосредоточился. На сей раз молчал он намного дольше, когда же заговорил, в его голосе слышался гнев:

— Проклятье! Почему же я…

Толстяк испытал сильнейшее желание довольно потереть ладошками и захихикать. Ему нечасто удавалось обставить других дханна, тем более в области магии. Или в вопросе слежки за себе подобными, что означает для них примерно одно и то же.

— Если тебя утешит, я тоже ничего не почувствовал и не заметил. — Шурик все-таки расплылся в улыбке. — Я просто машину и одного из пассажиров узнал. Не сразу, но вспомнил, где их видел.

— Пойдем. — Рамиааль поднялся со скамейки. — Не стоит говорить о серьезных вещах на улице. Мой кабинет куда более удобное и защищенное место.

Уже наверху, в квартире, Шурик поведал кузену о слабенькой ведьме Настасье, ее глупой попытке укрыться от слежки во владениях демона и собственном участии в короткой, но получившей нежданное продолжение истории. Слушали его внимательно. Алла уже успела подзабыть обстоятельства, при которых начальник ее охраны узнал о существовании оккультного мира; Дэвида, старшего помощника и первого из принятых Рамиааля, встревожила слежка, замеченная сразу после убийства одного из побратимов.

— …Одним словом, обнаружил я их по чистой случайности, — подвел повествованию черту Шурик. — Почуял смутно знакомую ауру и решил проверить.

— Дэвид?

— Они не принадлежат к Домам, во всяком случае, знаков клятвы на них нет. — Принятой непонятно когда успел провести короткий анализ наблюдателей и сейчас говорил уверенно. — Энергетика у них чисто человеческая, характерная для старых южноевропейских школ. Этруски, Рим, Греция… Между собой говорят по-итальянски. Думаю, наемники.

Рамиааль оперся локтями на столешницу, сцепил пальцы и принялся мучительно вспоминать, чем же он мог привлечь внимание жителей полуострова-сапога к своей персоне. Помогать память отказывалась.

— Ничего не понимаю, — пробормотал старший демон. — Не за секту же они на меня ополчились?

— Какую секту?

— Да так, ничего особенного, — поморщился Рамиааль. — Время убивал. Провозгласил себя старшим иерархом неаполитанского филиала ордена Дракона Пустоты и собрал двадцать пустых голов под крылышком. Ну разыскал с их помощью пару полезных вещиц… Нет, должно быть что-то еще.

Шурик сложил ручки на животе и принялся активно играть с братом в гляделки. По крайней мере, со стороны это выглядело именно так. В действительности сейчас Рамиааль активно уламывал младшего родича на одну из столь любимых авантюр, а общался мысленно, чтобы в случае отказа не выглядеть в глазах подданных дураком. Выбор у него был не очень велик. Во-первых, Рамиааль мог сообщить о факте слежки хозяину земли, на которой сейчас находился. Но ничего конкретного предъявить наблюдателям он не мог, кроме того, выставил бы себя слабым и боязливым, что на репутации сказывается нелучшим образом. Во-вторых, он мог сбежать домой. Однако над ним еще висел нерешенный вопрос с убитым принятым — к слову сказать, нет ли связи между этими двумя случаями? — и уезжать из Москвы он не хотел.

Имелись и личные мотивы, мешавшие переезду. Семья Рамиааля с давних пор владела землями Северо-Западной Руси, то есть Новгородом, Псковом, Санкт-Петербургом и другими. Сам демон родился и вырос под Питером, числил его домом, но с недавних пор старался там не бывать. Несколько лет назад на Невском проспекте должен был состояться парад геев, первый за всю историю города. Зрелище обещало стать во всех смыслах необыкновенным, потому что навстречу им собиралось двигаться другое шествие, только состоящее из бывших десантников. Пропустить такого демон не мог. Он отложил все дела, отменил несколько важных встреч — и что же? Парад запретили. С тех пор город на Неве Рамиааль не посещал. Слишком велико оказалось разочарование.

Таким образом, оставался третий вариант. Самому разобраться с возникшей проблемой. Как говорится, взять за жабры наблюдателей и поспрошать болезных, чего им от мирного демона надобно. Вот только подобное деяние может быть превратно истолковано, ибо не стоит заниматься самодеятельностью на чужой территории. Санкций, конечно, не воспоследует, но… Осадочек останется. Зато если Ассомбаэль, потомок владетеля Москвы и, следовательно, его уполномоченный представитель, согласится помочь старому другу и примет участие в коротком следствии, никаких разговоров о нарушении чужих прав не возникнет.

Одним словом, Рамиааль усиленно пытался втравить кузена в авантюру, а тот в меру опыта сопротивлялся.

Излишне говорить, за кем осталась победа.

Алла с детства понимала, что жизнь любит преподносить сюрпризы. Поэтому ни знакомство с Шуриком, ни выкрутасы подчиненных, даже чудесное выздоровление дочери — сногсшибательное впечатления на нее не произвели. Нет, она, конечно, поразилась, и сильно, но ее внутренний мир не пошатнулся.

— Что от меня потребуется в следующий раз? — холодно отреагировала женщина на предложение Шурика. — Танцевать стриптиз вокруг собственноручно купленного шеста?

Толстяк насупился. Мало того что непонятным образом его уболтали ловить каких-то людских ведающих, хотя сам он предпочел бы тихо-мирно почивать в любимом флигельке. Так еще и принятая гадости говорит!

— О тебе же забочусь, неблагодарная!

— Это теперь так называется? — искренне изумилась Алла. — Мне, приличной женщине, предлагают стоять на стреме, пока ты и твой сумасшедший родственник будете избивать ни в чем не повинных людей! И за это я должна еще и благодарить?!

Шурик, недовольно пыхтя, забегал по узкой комнатушке. Точнее говоря, забегал он по бетонному полу полуподвального магазина, волей его кузена и толстой пачки денег превращенного во временный штаб предстоящей операции. Рамиааль не стал строить сложных схем или закручивать многоходовой интриги — он просто тупо проследил за машиной наблюдателей и собирался сегодня же ночью устроить облаву. Или штурм, смотря как карта ляжет. Подобный стиль планирования был для него характерен и прежде сбоев не давал.

Шурик испытывал в отношении предложенного образа действий некоторые сомнения, но вслух ничего не сказал. Во-первых, сильных ведающих среди будущих жертв вроде нет, а во-вторых, Алла ему всю плешь проела, настаивая на сколь можно срочном возвращении к родным пенатам. Да он и сам хотел.

— Тебе представляется возможность наблюдать за схваткой обладающих даром! — наконец остановился толстяк. — Это ценнейший опыт! Смотреть будешь издалека, тебе просто ничего грозить в принципе не может! Вот держи.

Алла непонимающе смотрела на толстую медную пластину, украшенную непонятными значками. Зачем ей предлагают надеть какую-то дешевку, она не понимала.

— Это амулет, — пояснил Шурик. — На всякий случай.

— И что он делает? — на всякий случай отступила на шажок женщина. — Ты его сам изготовил? Он точно работает?

Дханн от последнего вопроса пришел в еще худшее настроение, чем раньше:

— Подарок. Работает. Надевай.

Злобное шипение Аллу не смутило:

— Так все-таки зачем он нужен?

— Останавливает пули, — послышался от дверей чарующий голос. — Я бы сказал, вообще устраняет угрозу жизни владельца, но лучше всего защищает от ударного воздействия металлов. Полезная вещь и довольно редкая.

Рамиааль спустился по ступенькам и остановился перед Шуриком. Слегка покачался на носках, засунув руки в карманы, пристально оглядел родича, затем недовольно покачал головой:

— К сожалению, твой господин забыл упомянуть, что у него самого таковой защиты нет. Первый же выстрел проделает в нем более-менее аккуратную дырку. Кузен, ты сошел с ума?

— Ничего со мной не случится, — бросил Шурик в ответ. Лицо его нахмурилось еще больше, хотя, казалось бы, некуда. — Ты собрался?

— Я-то готов, в отличие от тебя. Поэтому я пойду, а ты нет.

— Без меня ты никуда не уйдешь. — Младший дханн уселся в кресло и принялся обстоятельно объяснять. Обращался он к Алле, но искоса поглядывал на родственника. — Находясь во владениях чужой семьи, дханн обязан представиться ее главе и в дальнейшем действовать с учетом его интересов. Грубо говоря, не подставлять. Он свободен в своих поступках, но не может причинять вред слугам хозяина или, к примеру, устраивать войну с людьми без уведомления представителя хозяина. То есть в одиночку, без меня, Рамиааль никуда не поедет — если только не хочет навлечь на свою голову серьезные неприятности.

Шурик перевел взгляд на помрачневшего кузена и ехидно добавил:

— Хотя он любит острые ощущения, и его может привлечь перспектива сразиться с самым буйным старейшиной нашего рода.

— Тогда мы оба останемся здесь, в этом уютном подвале, — раздраженно бросил Рамиааль. — Лишнего амулета у меня нет, а позволить тебе подвергаться опасности я не имею права. Ты думаешь, те пятеро макаронников простыми автоматами вооружены? Как бы не так! Ран от их патронов ты залечить не сумеешь. Ты слишком молод, не обижайся.

— Не будет никаких ран.

Рамиааль собирался разразиться саркастической тирадой, когда его младший родственник потянул вверх край безразмерной футболки. Показалось белое, не тронутое загаром тело. На груди у Шурика красовался рисунок — переплетение черных линий, образующих сложный асимметричный узор, внешне напоминавший искусную татуировку. Неведомый художник словно ударил чуть повыше солнечного сплетения покрытым ядреной едкой краской рифленым молотком да прошелся потом острым скальпелем, завершая начатое, и получил странный, непонятный, но чем-то притягательный рисунок. Рамиааль провел над жирным пузом ладонью:

— Настоящая…

— Вот именно. — Шурик одернул футболку. — И мне очень хочется, чтобы о ней никто не узнал.

— Но почему?! — На лице Рамиааля было написано искреннее изумление. Он экспрессивно всплеснул руками и заговорил громко, яростно, желая убедить в своей правоте: — Ты же не надеешься раскрыть ее в одиночку? Сам? Запечатанный бутон до добра не доведет!

Неуклюжий парень в ответ помрачнел еще больше — хотя куда бы уж — и злобно огрызнулся:

— Сам знаю. Обряд Славомира через две недели проведет.

— Слава богу! — удовлетворился ответом старший демон. И заинтересованно спросил: — Кстати, каким образом ты получил посвящение?

— Вот потому я и прошу тебя помалкивать, — засопел Шурик, — что не хочу отвечать на этот вопрос.

— Ну мне-то можно, — лучезарно улыбнулся Рамиааль. — Ты же знаешь, у меня как в могиле.

— При должном умении и могилы разговаривают.

— Извините, что перебиваю… — Алле надоело чувствовать себя игнорируемой, и она вклинилась в разговор. — Так мне возвращать железку или нет?

— Нет!

— Действительно, нет нужды. Ассомбаэлю амулет скорее будет мешать.

— Почему? — Женщина ткнула пальцем куда-то в область живота своего якобы хозяина: — Из-за вот этого?

— Вот это, — передразнил ее Шурик, одновременно слегка хлопая по руке Аллы, — называется «бутоном ожидания» и свидетельствует о посвящении одной из граней Вечности. Тупые смертные называют грани стихиями и считают их происходящими из разных источников. Конкретно увиденный тобой знак означает принятие землей, и теперь никакое оружие из металла или камня мне не страшно. Разве что заклятое, да и то не всякое.

— Как и любое явление, принятие гранью имеет как отрицательные, так и положительные стороны, — приосанился Рамиааль. Он, кажется, любил читать лекции по поводу и без. — Говорить будем исключительно о земле. Плюсами является интуитивное знание свойств различных материалов и умение работать с ними, многие посвященные становятся хорошими мастерами-артефакторами. Они хорошо чувствуют места залегания руд, ценных камней, умеют создавать подземные тоннели усилием воли и обладают многими другими «вкусными» способностями. В частности, им нельзя причинить вред материальным оружием за исключением — внимание! — изготовленного из дерева или кости. То есть бывшего некогда живым. Вообще, основным недостатком стихии земли считается уязвимость перед заклинаниями из сферы живой природы. Посвященные плохо чувствуют себя в лесу, деревья высасывают из них энергию, в редких случаях начинают мутировать, и все в том же духе.

— Понятно, — кивнула Алла. Она мгновенно вспомнила выросшие возле флигелька гигантские лопухи и квадратную морковку, стоившую ей уволившегося садовника. — Вы упомянули о каком-то обряде?

— Совершенно верно, милая. Я уже говорил, что с тобой необыкновенно приятно беседовать?

— Возвращаю комплимент с легким сердцем, господин Рамиааль. Всякий раз, общаясь с тобой, я получаю несказанное удовольствие.

— Приятно слышать, очень приятно. В таком случае ты не станешь возражать, если я осмелюсь пригласить тебя куда-нибудь? После того как нынешние неприятности разрешатся, естественно.

— Я подумаю над этим заманчивым предложением. Однако же ты не ответил.

— О, прошу прощения, совсем заболтался! — Демон комически закатил глаза. — Итак, обряд принятия сути, он же раскрытие. Аналогии всегда неточно отражают происходящее, но в данном случае можно провести довольно верную. Представь себе, что имеется шланг, по которому течет вода, то есть энергия, накапливаемая посвященным. На конец шланга надет мешок с клапаном, открывающимся только при достижении определенного давления, — это внутренний резерв моего дорогого родственника. Мешок, между нами говоря, очень большой и объемный, потому что в энергетическом плане Ассомбаэль силен необычайно. Вода течет с более-менее постоянной скоростью и напором. В тот момент, когда резервуар переполняется и вода выхлестывает наружу, возникают всякие непредвиденные эффекты. Реки меняют русла, телята двухголовые рождаются или происходят другие, не более предсказуемые явления.

Снизить ток невозможно. Даже если установить кран, способный выдержать напор первозданной силы, рано или поздно вода проложит себе дорогу. Поэтому единственным способом избежать проблем является регулярное стравливание излишков жидкости. Попросту говоря, Ассомбаэль должен научиться открывать и закрывать тот самый пресловутый клапан по собственному желанию, а не по воле случая.

— То есть контролировать стихию вы не можете, — перевела описание на доступный для себя язык Алла. — Скорее, это она повелевает вами.

— Конечно. Речь идет о силе, существующей вне времени и пространства, одной из опор мироздания. — Рамиааль неожиданно прекратил ерничать. — Служение ей — честь и великое бремя. Посвященные вынуждены использовать даруемую им энергию, иначе она сама находит себе применение. Можно, конечно, отречься от столь неоднозначного подарка, но рано или поздно разрыв аукнется предателю крупными неприятностями. Поэтому большинство дханна предпочитают не связываться с гранями. В отличие от смертных, мы понимаем истинную цену силы и редко готовы ее платить.

— То есть среди людей посвященных больше?

— Было бы больше, имей они подходящие способности, — фыркнул демон.

И вот теперь она, взрослая умная женщина, как последняя дура стоит в глухом дворе рядом с тонированным микроавтобусом и ждет, чем дело кончится. В смысле когда вернется любимый «повелитель», так его растак. Отвратительное настроение Аллы усугублялось отсутствием под боком объекта для сброса негативной энергии, то есть Олега. Безопаснику вручили автомат, усадили в «гнездо» на крыше и велели не путаться под ногами, но перед тем приказали провести с нанимательницей короткий инструктаж. Дескать, остальные принятые заняты, а опасность минимальна.

Инструктаж Аллу разозлил окончательно.

Женщина ожидала долгих объяснений. Подробного рассказа об оружии, его изготовителях, марке, патронах, отличительных особенностях и многого другого, как любят делать герои из разных книжек и боевиков. Вместо этого Олег пристально посмотрел на нее, чуть поморщился — еле заметно, но она уловила! — и дал в руки малюсенький пистолетик с коротким тупым стволом.

— Все очень просто, Алла Борисовна… — В его голосе привычное к переговорам с ушлыми бизнесменами ухо почувствовало обидное сомнение. — Рукоятку сожмите покрепче, наведите ствол в сторону цели да постарайтесь при выстреле оружием по лбу не получить. Хорошо бы в тире пострелять, только сейчас времени не осталось. Остальное я сам с крыши сделаю.

— А если я в кого-нибудь попаду, тогда что делать?

— Не волнуйтесь. Не попадете.

Последнее предложение Алла посчитала явно лишним, и теперь верному, но не очень дипломатичному опричнику грозило снижение зарплаты.

Ждать оказалось сложно. Основное место событий, сиречь съемная квартира в сталинском доме, находилось довольно далеко, искусно наброшенное заклинание успешно отводило глаза гуляющей ночью молодежи, телефонный разговор с дочерью и Славомирой закончился давно — словом, делать было нечего. И скучно, и страшновато, и напряжение не хочет отступать. Одним словом, легкое щекочущее чувство в затылке, сигнализирующее о применении сильной магии, она восприняла с облегчением. Шурик объяснил ей час назад, что они с Рамиаалем входят в квартиру, в то время как принятые обеспечивают общественную тишину и покой. За себя дханны не опасались — нет сейчас в Москве ведающих, способных повредить дханну. Но практически сразу связь между Аллой и ее принявшим донесла сложный букет эмоций, преобладали в котором боль и ярость, отчего женщина опять встревожилась и принялась нервно суетиться возле машины.

Успокоилась она только при виде двух знакомых фигур. Первая, высокая и худощавая, без видимых усилий тащила на плечах какие-то набитые тюки, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся человеческими телами. Вторая, низкая и толстая, переваливалась рядом, прижимая руки к левому глазу и вполголоса матерясь. Алла мысленно отметила, что впервые слышит нецензурщину от Шурика, и поспешила подойти поближе:

— Что случилось? Все нормально прошло?

Шурик зарычал. Рамиааль белозубо улыбнулся:

— Сейчас мои принятые зачистят следы, и можно уезжать.

— А с глазом что?

— Вот что! — Толстяк ненадолго отнял руку, показывая лицо.

Аллу замутило и повело в сторону. На месте глазницы зияла окровавленная дыра, из которой медленным ручейком сочилась кровь. Женщина торопливо сглотнула и перевела взгляд на Рамиааля, старательно не смотря на вновь прижавшего комок ткани к ране хозяина.

— Мелкая неприятность, — пожал плечами старший демон. — Заклятая пуля. Кому другому голову бы разнесло, но кузен отделается легким испугом.

— Хрена себе — легким испугом! — выругался Ассомбаэль. — Он мне прямо в глаз попал! Знаешь, как больно!

— Там же мозг… — пролепетала Алла.

— Во-во, и мозг тоже болит, — согласился Шурик. — Откуда только взялся, снайпер!

Рамиааль небрежно сгрузил пленников в микроавтобус, посмотрел под ноги, подобрал небольшую железку. Обдул ее от грязи и без особых усилий согнул, получив нечто вроде спицы с крючком на конце.

— Не переживай. — Дханн усадил младшего родственника в кресло и отодвинул руки, примериваясь. — Сейчас пулю выковыряем — и к завтрашнему будешь как новенький. Даже следов не останется.

Алла торопливо отбежала в сторонку.

Отец Николай всегда серьезно относился к принятым на себя обязательствам. Даже если никто, кроме него самого, об этих обязательствах не знал. Кроме того, он не страдал провалами в памяти и прекрасно помнил небольшую компанию гопников, с которой познакомился едва ли не в первый же день своего пребывания по новому месту службы. И девушку, чей чистый тембр голоса тогда отметил, он тоже не забывал.

Святой брат вполне логично считал, что любой подросток без присмотра по уровню угрозы равен обезьяне с гранатометом. Некоторые — с двумя или даже больше гранатометами. С другой стороны, армейский опыт однозначно советовал бороться с болезнями психики путем усиленной трудотерапии. Вот исходя из этих двух положений, Мозг и принялся составлять коварный план по приведению юных, но плохо воспитанных и излишне горячих отроков в достойный Божьего творения вид. Причем действовать кнутом он права не имел — не казарма же и не монастырь, — поэтому приходилось обходиться пряником. Как ни странно, помог Боди. Застав однажды щупленького диакона за тренировкой, без одежды, и полюбовавшись на игру сухих каменно-крепких мышц, хулиганье прониклось уважением и стало выслушивать непроизвольные проповеди с большим вниманием.

Однако монах не удовлетворился тем, что его подопечные перестали шляться по улицам и начали усердно заниматься под руководством опытного тренера, попутно выполняя мелкие поручения. Боди, конечно, молодец, и постепенно он собственным примером взрослого мужика объяснит, как можно себя вести, а как — нет. Но девчонкам драться неинтересно. Зато девяносто процентов представительниц прекрасного пола обожают находиться в центре внимания, и хотя тщеславие, безусловно, является грехом, использовать эту женскую черту можно и нужно. Поэтому Мозг, немного подумав, решил приставить девушек к опытным певчим — пусть учатся. Результаты оказались хорошими. Голоса у Светы и, особенно, у Дарьи вполне подходили для хорового пения, несмотря на не самое трепетное отношение их обладательниц к горлу. После соответствующего внушения обе девушки перестали курить (по крайней мере, сейчас пытаются бросить), ходить в расстегнутых куртяшках без шарфа и начали хотя бы внешне соблюдать церковные ритуалы. На данном этапе требовать от них большего бессмысленно. Возможно, позднее…

Вот об этом самом «позднее» Мозг и собрался поговорить с начальством.

Москва, как всегда, встретила шумом, разноязычной речью и бестолковой суетой. До назначенного времени оставалось еще три часа, и монах намеревался пройтись, посидеть в кафе, зайти к знакомым — одним словом, просто немного отдохнуть, сбросить скопившееся напряжение. Его планы изменил один телефонный звонок.

— Однако! — невольно удивился Мозг, прочитав на экране мобильника надпись «НК». Под таким сокращением, «нечисть коварная», скрывался дханн Ассомбаэль. Внезапный вызов добра не сулил… — Слушаю.

— Привет. — Из трубки послышалось пыхтение. — Ты сегодня как, не сильно занят? Встретиться бы надо.

Недобрые предчувствия навалились с новой силой.

— Вообще-то я сейчас в Москве, но часам к двум надеюсь вернуться.

— В Москве? Так это хорошо! — обрадовался демон. — К «Белорусской» можешь подъехать?

— А зачем? — осторожно поинтересовался монах.

— Это нетелефонный разговор, — последовал твердый ответ. — Но внакладе не останешься. Приезжай прямо сейчас. Ждем. В смысле жду.

Ой, не к добру…

Томимый мрачными предчувствиями, к точке рандеву монах домчался минут за пятнадцать. С большим трудом припарковавшись, он выскочил из салона машины, огляделся, ожидаемо никого знакомого не увидел и принялся нервничать, расхаживая вокруг и пугая продавщиц мороженого своим взъерошенным видом. Успокоиться не получалось, мысли в голову лезли с каждой минутой все более чудесные, поэтому к моменту прибытия демона Мозг находился в достаточно накрученном состоянии. Хотя внешне его тревога почти не проявлялась.

Демон явился из-под земли, вышел из метро, в чем священник усмотрел посылаемый начальством намек. Толстяк нес здоровенный баул, у кого иного смотревшийся бы непропорционально большим и тяжелым, но в его руках выглядящий органично и естественно. Во всяком случае, милицейский патруль круглую фигуру с клетчатой сумкой проигнорировал. На лице Ассомбаэля застыло задумчивое выражение.

— Прикинь, — сумка плюхнулась на капот потрепанного «фордика», — мне только что два таджика место уступили. С какой стати, непонятно.

— И что? — съязвил Мозг. — Ты поместился?

— Я ведь и уйти могу… — Дханн, кажется, обиделся.

— Извини, — спохватился священник. — Прошу прощения, могущественный, не подумав брякнул.

— Ну-ну, — посопел Шурик. Затем, мысленно махнув рукой, он ткнул пальцем сумку: — Это тебе. Подарок. От меня лично. Знак дружеского расположения и надежды на долгое плодотворное сотрудничество.

Мозг стиснул зубы и удержал едва не вылетевшее слово, несовместимое с саном священнослужителя.

— Да? И что там?

— Открой да посмотри, — пожал плечами дханн.

Со стороны дальнейшая процедура просмотра содержимого сумки выглядела следующим образом. С некоторой натугой поудобнее развернув баул, монах потянул дешевую китайскую «молнию». Откинул клеенчатую крышку. Закрыл глаза. Затянул «молнию». Поднял голову, открыл глаза. Потряс головой. Вновь наклонился. Расстегнул «молнию». Перевел ошалевший взгляд на Шурика:

— Это кто?

— Иерарх меча третьего уровня ордена Креста Животворящего Неаполитанского. — Толстяк лузгал непонятно откуда взявшиеся семечки. — Как зовут, не интересовался. Под воздействием оглушающего заклинания. Ну и с подавленными центрами сопротивления в мозгу, само собой.

Отец Николай по-прежнему не понимал, во что его втягивают, но что втягивают, ощущал всеми фибрами души.

— Зачем он мне?

— Руководству передари, — посоветовал демон. — Они найдут, куда макаронника применить.

— Ага… Блин! Откуда он вообще у тебя взялся?

— А вот это… — Шурик свернул кулек и сунул его в безразмерный карман, — совсем другая история.

В данный момент он горько сожалел о навязанном решении поучаствовать в охоте на наглых иноземцев, стоившей ему выбитого глаза и потрепанных нервов. Жуть как хотелось вернуться домой, стрескать килограмма три чего-нибудь вкусного и питательного, потом завалиться на кровать и спать, спать, спать… И как он дошел до жизни такой?

«Во всем виноват Рамиааль, — твердо постановил внутренний голос. — Какого черта он мне этих двоих подсунул?» Шурик поморщился и вспомнил окончание бурной и излишне насыщенной событиями ночи.

Первым делом кузен выковырял пулю из черепушки, за что ему большое спасибо. Остальные его действия тоже, в общем, заслуживают похвалы. Двух оглушенных пленников притащили в некую полуподвальную лабораторию — вот интересно, сколько у Рамиааля ухоронок в городе? — и принялись жестоко выпытывать из магов информацию. Не в том смысле, что загоняли иголки под ногти или занимались прочими малоаппетитными вещами. Еще в давние времена, когда дханна открыто жили среди людей и правили ими, были разработаны заклинания, позволяющие с теми или иными последствиями заставить пленника отвечать на вопросы.

Хотя кузен и здесь проявил свою пресловутую нестандартность…

Марио Браманте надеялся попасть в рай. Он был добрым католиком, свято чтил матерь свою римско-католическую церковь и старался всегда соблюдать святые предписания. Кроме того, он не использовал Господом данного дара ради удовлетворения мелочных и низких потребностей, а всегда старался защищать с его помощью людей от козней сатанинских сил. Марио был молод, всего тридцать лет, но уже участвовал в боях и надеялся на снисхождение Высших Сил в отношении некоторых неизбежных грехов. В конце концов, на войне ведь всякое случается, верно? Служителям Божьим по определению должно быть позволено несколько больше, чем простым мирянам.

Одним словом, когда паладин очнулся и почувствовал необыкновенную легкость во всем теле и странное, нечеловеческое спокойствие, он не удивился. По его мнению, примерно так и должен проживший правильную жизнь человек ощущать себя в раю. Вокруг расстилалось огромное поле, залитое мягким, приглушенным светом, плотный туман укрывал землю. Человек осторожно приподнялся, поражаясь собственной грации, и огляделся вокруг. Теплые оттенки белого, золотого и розового цветов словно бы сгущались, не позволяя смотреть далеко, однако некое странное чувство заставляло глядеть в одну сторону. Там наметилось неясное движение, две фигуры скользили к Марио, и он ждал их с нетерпением.

Вот уже стало возможным разглядеть гостей, точнее, хозяев этого места. Первым, величаво взмахивая крыльями, летел ангел. Белоснежные перья, строгий хитон, окружавшее тело сияние, идеальное лицо, совместившее и женские, и мужские черты, — словом, человек не сомневался, кто перед ним. Марио поспешно опустился на колени и забормотал благодарственную молитву, не замечая текущих от счастья слез. Поэтому на существо, державшееся за спиной ангела, он поначалу не обратил внимания.

Ровно до той поры, пока оно не вылетело вперед и, мелко помахивая рваными черными крыльями, не опустилось прямо перед его коленопреклоненной фигурой. Марио невольно отшатнулся, но его тут же настигла спасительная мысль: «Чистилище! Меня будут судить». И действительно — ангел встал с правой стороны от него, глядя с тревогой и тихонько положив руку на плечо. Бес стоял слева, скаля зубы в довольной усмешке. Заговорили они одновременно:

— Ну наконец-то очнулся!

— Здоров ты лежать, братан!

— Мы так волновались!

— Ты как, очухался?!

— Чего молчишь?

— Да, говори — трава правильная была?

— Хорошо торкнуло?

— Стоит брать?

— Давай колись, пацаны спрашивают!

Марио в ужасе схватился руками за голову, его сознание помутилось…

Рамиааль всегда считал, что сочетание магии иллюзий, сильных эмоций и всяких чудесных порошков способно разрушить любую ментальную блокаду. И действительность соответствовала его ожиданиям — пойманные им человеческие маги после соответствующих процедур с радостью выдавали секреты, невзирая на всякие нерушимые клятвы, зарочные кресты, ментальные блокады и прочие придумки. Со слугами дханна было сложнее, но в целом теория тоже подтверждалась.

Шурик вздохнул, отбросил мысли о дорогом старшем родиче, во времена оны казавшемся ему объектом для подражания и жизненным гуру, и сосредоточился на разговоре с монахом. Тот, к слову сказать, все еще любовался на содержимое сумки.

— За моим братаном Рамиаалем следили пятеро каких-то чужаков. — Церковники после допроса все узнают, так чего скрывать. — Мы их решили поймать, но взять всех живыми не получилось. Да и зачем нам пятеро? Одного для допроса вполне достаточно.

— Вполне разумное рассуждение.

Сарказма Шурик не заметил и продолжал как ни в чем не бывало:

— В общем, кузен им чем-то напакостил, и они обиделись. Я-то сначала думал, у них ко мне претензии… Они одну дуреху искали, которую я спрятал. Ладно, не о том речь. Так вот, расспросили мы этого типа, вытянули все, что знает, и решили кончать. Но тут моя принятая стала нести какой-то бред типа «людей убивать нельзя» и не дала довести дело до логического конца. Кстати, ты не знаешь хорошего средства от женских истерик?

— Литр.

Дханн прикинул свои возможности и решил, что безопаснее сдаться сразу. Крепкий алкоголь Алла не пьет, а заливать в нее силой боязно. Да и потом, если она трезвая такая, то чего от нее пьяной ждать?

— В общем, это ваше христианское милосердие — штука серьезная, противостоять ей сложно. Раз так, то сам и разбирайся с последствиями.

— Почему сразу я?! — возмутился Мозг.

— Так других монахов я не знаю, — логично пояснил Шурик, — а дарить подарки организации мне совесть не велит. И что ты в это время в Москве оказался — это перст судьбы и знак Господень. Зачем приехал-то?

Монах находился слегка не в своей тарелке и потому ответил честно:

— С руководством пообщаться. Хочу православную рок-группу организовать, благословение нужно.

— Напрасно надеешься, — со скепсисом покачал головой демон. — Но с реализацией идеи готов помочь.

— Упаси Боже! — с чувством отказался Мозг. — Сегодня ты мне уже помог. Просто слов нет, как помог…

Девяносто процентов женщин подсознательно твердо уверены, что если как следует поплакать и закатить истерику, то два плюс два станет равно пяти. Алла была настоящей женщиной.

После допроса пленников, так изящно проведенного Рамиаалем, использовать обоих вражеских магов для обмена или получения выкупа не представлялось возможным. По причине превращения указанных магов из полноценных личностей в нечто описываемое терминами «растение» или «вещь». А чего вы хотели от демона? Что он со смертными цацкаться станет? Шурик не слишком заинтересовался полученными сведениями, дела кузена касались его постольку-поскольку. Ему достало нескольких фраз для составления отчета старшим родичам, в котором он перевел стрелки на Рамиааля и со спокойной душой собрался домой. Однако возникла проблема.

Формально пленники принадлежали ему, Ассомбаэлю. И решение об их судьбе предстояло принять тоже ему.

К сожалению, от первоначального плана — свернуть шею и прикопать в канавке — пришлось отказаться. Помешала Алла. Стоило Шурику озвучить свои намерения, как женщина заволновалась, принялась заламывать руки и выступила с пылкой речью, смысл которой сводился к тому, что людей убивать нельзя. Аргументы, приведенные в доказательство ее позиции, присутствовавших демонов не впечатлили, о чем оба и сообщили в присущей им манере. То есть Рамиааль вежливо улыбнулся, словно услышал умилительный детский лепет, а Шурик просто покрутил пальцем у виска. Тогда принятая сменила тактику. Действовать в привычной командно-указующей манере мешало наличие рядом симпатичного старшего дханна, поэтому Алла принялась стонать, изображать из себя страдающую от тягот мира ангелицу и минут за двадцать так довела своего принявшего, что тот был готов на любые жертвы, лишь бы она выть перестала. Таким образом, два дебила с выжженными мозгами остались живы, вместо того чтобы тихо-мирно лежать где-нибудь в болоте. Но девать-то их куда-то надо — не при себе же держать?

Предложение поместить магов в больницу отвергли по соображениям безопасности. Правда, одного удалось успешно сбагрить Мозгу, но куда пристроить второго, Шурик понятия не имел. Точнее говоря, имел, только с принятой объясняться не хотелось. Выслушивать ее предложения… За последние два года парень повзрослел, поумнел и твердо усвоил, что женская логика оставляет слишком глубокие шрамы на мужской психике.

Кроме того — не пропадать же добру!

Шурик прежде опасался приниматься за изучение областей знания, связанных с психикой разумных. У него простейший гипноз толком не выходил, что уж говорить о более сложных (и способных принести большую пользу) методах работы с сознанием. Теперь ему выпал шанс в тихой, безопасной обстановке провести ряд экспериментов, не опасаясь возможных неприятных последствий. Чем он и занялся по возвращении в ставший родным флигелек. Никаких угрызений совести дханн не испытывал — его мораль и не такое дозволяла. Тем более что люди зачастую относились друг к другу с куда большей безжалостностью и цинизмом.

Урзал редко осознанно гадил ближнему. Причинение неприятностей для него представляло примерно то же, что для обычного человека — умение дышать, поэтому зла в своих поступках колдун почти не замечал. Имелся, конечно, ряд личностей, в отношении которых он лелеял некоторые планы, однако к основной массе смертных Урзал испытывал примерно те же чувства, какие испытывают к дикой собачьей стае. То есть опаску и желание избавиться от неприятного соседства.

С другой стороны, получив на заре карьеры несколько болезненных уроков, он трезво оценивал свои возможности.

Как бы ни относился Урзал к понаехавшим святым отцам, способа избавиться от них он не видел. Колдуны никогда не проявляли себя в прямой схватке, предпочитая получать свое посредством многоходовых интриг и комбинаций. Кроме того, бороться с системой эффективно способна только другая система — доказано практикой. Оставалось держаться от Мозга и Боди подальше и записывать в ежедневнике полученные обиды в расчете на будущее.

Зато новый хозяин ему нравился. От Ассомбаэля не шибало грязными мыслями, многого он не требовал, помогал по мелочам и вообще не производил впечатления тирана и самодура. Еще дханн любил экспериментировать и не чурался в своих научных штудиях помощи посторонних.

— Хорошо бы, конечно, всю память записать на носитель… — Демон сидел на стуле, с интересом естествоиспытателя разглядывая плененного мага. — Да только нет у меня соответствующих материалов под рукой. Не планировал я таковым заниматься. Ну будем работать с тем, что есть. Готов?

— Да, могущественный, — кивнул Урзал.

— Тогда начинай.

Шурик решил подстраховаться и заодно облегчить себе работу. Перетряхнуть воспоминания тридцатилетнего мужчины, ведущего активный образ жизни, за короткое время невозможно да и не нужно. Пусть лучше колдун изыщет наиболее интересные куски памяти и поставит на них своеобразные маячки-отметки, а потом он, Ассомбаэль, со всеми возможными предосторожностями начнет вдумчивое изучение. Только торопиться не надо.

Урзал аккуратно принялся за дело. Не совсем знакомое — все-таки на глубоком уровне, да еще с носителем дара, ему работать не доводилось, — однако кое-каким опытом он обладал. И сейчас использовал ко благу своему и своего временного господина. Не выказывая поспешности, колдун выискивал наиболее негативные моменты в памяти, помечал их не просматривая и переходил к следующему. Постепенно создавалась редкая, но прочная конструкция, позволяющая худо-бедно ориентироваться в чужом сознании. Следовало хотя бы оградить долговременную память от темной бездны инстинктов, способных доставить неприятностей даже могущественнейшим из дханнов.

— Я закончил, могущественный, — спустя долгие три часа отступил в сторону Урзал. По его челу стекали капли трудового пота, но лицо лучилось гордостью за качественно выполненную работу. По крайней мере, так Шурик подумал. — Якорьки закреплены, паутина сформирована.

— Паутина?

Колдун внезапно смутился:

— Это моя собственная разработка. За основу я взял Интернет, вот название и прижилось.

Толстяк испытал смутное беспокойство. По его наблюдениям, «собственные разработки» всегда обладают не предусмотренными авторами свойствами, которые проявляются в самые неожиданные моменты и оставляют на шкуре довольно болезненные напоминания.

Как бы то ни было, отступать поздно.

— Да что за фигня!

Мобильный Шурика запиликал, как всегда, в неудобный момент. Номер высветился незнакомый, что демона совершенно не удивило: ему часто звонили всякие посторонние личности и предлагали непонятное. Карма такая.

— Да? Телефон доверия? Смотря что вам нужно. Любимая бросила, покончить с собой? Не, не стоит. Вы бы попробовали ее лучшую подругу соблазнить — ваша девушка почти наверняка вернется, если получится. — Проявивший недюжинное знание практической психологии толстяк недовольно посмотрел на замолчавшую трубку и пожаловался притихшему Урзалу: — Даже не попрощался, грубиян.

Помощник скорчил сочувствующую рожу. Он сам периодически сталкивался с непониманием, больно ранившим его тонкую и нежную натуру. И над чувством юмора его тоже издевались, утверждая, что оно черное и гадкое. Приходилось соответствовать.

Звонок сбил мрачный и торжественный настрой. Шурик чертыхнулся про себя, помянув бабушку добрым словом, возложил лапищу на голову пациента и соскользнул в транс. Сознание мага встретило демона шелестящим покоем, чем-то напоминавшим переливы моря под жаркими солнечными лучами. Мыслей нет, эмоций нет, инстинктивные реакции подавлены еще Рамиаалем. Лепота! Оглядевшись, толстяк определил расстояние — настолько, насколько уместен здесь данный термин, — до ближайшей оставленной колдуном метки, после чего принялся осторожно копаться в воспоминаниях. Поначалу ничего полезного не нашлось. Просмотренные фильмы перемежались воспоминаниями о драке в детском садике, постоянно возникали сцены молитв и каких-то церковных служб, издевательски лезли на передний план отдельные фрагменты магических экспериментов и тренировок. Последнее было особенно обидно. Шурик отдавал себе отчет в собственной ограниченности, поэтому зрелище того, как смертный с легкостью проделывает не получающиеся у дханна упражнения, здорово напоминало насмешку судьбы.

Правило гласит: «Для хлопка нужны две ладони». То есть если на вас упала сосулька, то виновна не только губернатор Матвиенко, опять не организовавшая уборку города, но и вы сами, пренебрегшие элементарными мерами предосторожности. Или, к примеру, в случае наступления глобального Армагеддона лавры инициаторов конца света поровну делят адские силы и человечество, доставшее Боженьку по самые не балуйся. Но Шурику, чтобы влипнуть в неприятность, посторонняя помощь не потребовалась — он прекрасно справился своими силами.

Вместо того чтобы планомерно просеивать крупинки чужой памяти, разобиженный толстяк решил действовать более решительно. Ускорить, так сказать, процесс. Ему вроде бы говорили учителя, что человеческое сознание построено на основе повторяющихся аналогий и в схожих ситуациях будет выдавать одинаковые реакции. Однако то ли Шурик чего-то не понял, то ли сделал что-то неправильно… Одним словом, стоило произнести вслух: «Мне нужна память о дханнах», — как неизвестная сила повлекла его в глубокие слои воспоминаний.

— Да все будет в порядке.

— Откуда порядок в стране, которой правят Медвед и эльф Добби? — отрешенно пофилософствовал Мозг. — И вообще, неделя неудачной вышла.

Благополучно избавившись от «подарка» нечистой силы — путем передачи в руки более компетентных старших товарищей, — святой отец захандрил. По его мнению, с возложенной работой он не справлялся. Демон, несмотря на пристальное наблюдение, умудрялся проворачивать малопонятные комбинации; городские ведающие высшим авторитетом считали не представителя матери-церкви, а Славомиру; паства продолжала грешить и сомневалась, стоит ли каяться. Серега, например, вчера опять загремел в отделение милиции за драку, а Света уехала в Москву подрабатывать сдавалкой. Поначалу отец Николай не расслышал, чем именно занималась в большом городе девушка, и подумал совсем нехорошее, но после объяснения впал в легкий ступор. Оказывается, Светлана заранее договаривалась с бухгалтерами нескольких десятков фирм, в последний день срока собирала у них бумаги, подвязывала под живот подушку и в таком виде шла в налоговую. Сдавать отчеты. В длинной очереди обязательно находилась хотя бы одна сердобольная душа, пропускавшая будущую маму перед собой. В прежние времена этот бизнес был популярен и приносил хороший доход, но с развитием электронных технологий постепенно сходил на нет.

Доказать девушке, что пользоваться добротой окружающих нельзя, Мозг так и не сумел. Почему сейчас и мучился. Кроме того, отношения с местной епархией у боевого монаха предсказуемо не сложились. Причем себя Мозг виноватым не считал — грешил на старые счеты. Во время никоновского раскола Заволочский и другие скиты подчинились решению патриарха, приняли троеперстие, но в гонениях на староверов не участвовали и даже помогали беглецам деньгами. С тех пор между церковными иерархами и святыми воителями пролегла довольно глубокая трещина, постепенно начавшая исчезать только в советское время. Тем не менее до окончательного сближения было далеко, и холодок между видимой и сокрытой ветвями русского православия сохранялся. Сейчас епископ требовал от отца Николая отчета о деятельности, писать который совершенно не хотелось, ибо придраться всегда есть к чему.

— Ну пошли с сатанистами пообщаемся, — предложил неунывающий Боди. — Чего-то мы давно их не видели.

— Чего на них смотреть? Сатанисты как сатанисты…

— Стоп! — Боди руками изобразил жест, которым в хоккее арбитры останавливают игру. — Отставить меланхолию. Мы здесь для чего? — И тут же ответил: — Следить за демоном, не допускать преступлений. Справляемся? Справляемся! Ассомбаэль, конечно, псих, но псих мирный…

— Может, на него приступами накатывает?

— …Обстановку в подконтрольном регионе в целом контролируем, серьезных претензий к нам нет. Чего еще надо для счастья? Или опять на подвиги потянуло?

Согласно некоторым мистическим учениям, психические расстройства возникают из-за конфликта между материальной и духовной составляющими человека. То есть душа стремится как можно больше отдавать, а тело, наоборот, брать — тоже по максимуму. В этом смысле Боди и Мозг представляли собой некий двуединый организм с четким распределением ролей, закрепленным в кличках. Вот и сейчас отец Николай жаждал событий и великих борений, в то время как его более инертный и спокойный напарник слегка ленился и предлагал расслабиться.

Неизвестно, в какие дебри завел бы напарников зарождающийся спор — и на какие действия подвиг бы, — если бы не появление Славомиры. Обращаться с древней, но отнюдь не ветхой ведьмой следовало с величайшей осторожностью, аки с долгие годы отлежавшей в земле гранатой. Ибо отчего может рвануть — непонятно. Старушка бодро прошкандыбала ко входу в храм, проигнорировав как святую землю, так и несколько слоев не менее святых защитных заклинаний, и остановилась перед мужчинами, весело улыбаясь.

— Вспомнил.

Приоткрывшийся было рот Славомиры захлопнулся, ехидно поприветствовать идеологических противников она не успела. Мозг с каменно-отрешенным выражением лица кивнул сам себе и повторил:

— Вспомнил. Мещерский Соромник ведь твой ученик?

— Да я и не скрываю, — повела плечиком ведьма. — В отрочестве ходил он у меня в падаванах. А чего?

— Да у меня все время чувство такое свербело, будто пересекались мы прежде, — образно выразился монах. — Вот сейчас тебя увидел — и осенило наконец-то. Редкостного поганца ты воспитала.

Боди слегка втянул голову в плечи, однако бабка довольно выпрямилась, словно услышала приятный комплимент.

— Ну дык старалась! Ночей не спала, всему, что знала, научила. Где познакомились-то?

— В Аддис-Абебе. Нас к тамошним братьям на усиление перебрасывали. — Отец Николай слегка вздохнул, с ностальгией вспоминая былые денечки. — Ты по делу или просто поиздеваться зашла?

— Отчего ж сразу издеваться? Может, захотелось поболтать с умными людьми. О делах расспросить, перспективы выяснить. Вас, говорят, на старую работу возвернуть собираются?

Святые бойцы мгновенно сделали стойку, чуть ушами не зашевелив от напряжения. Дханны и слуги церкви всегда были хорошо информированы о замыслах друг друга. За века и даже тысячелетия, проведенные в борьбе, они обросли множеством малопонятных постороннему связей, долгов, общих историй, к началу двадцать первого века от рождения Распятого слившись в неком симбиозе — противоестественном, но жутко жизнеспособном. Иногда о решениях, принятых руководством соперника, узнавали прежде, чем те доводились до сведения младших членов Дома или скитов. Старушонка, принимая во внимание ее опыт и широчайший круг знакомств, действительно могла что-то пронюхать.

— Кто говорит?

— Да так… — Славомира неопределенно перебрала в воздухе пальцами. — Слухи ходят. Дескать, по молодости чего не натворишь, а ведут себя буйны молодцы тихо, спокойно, ошибку свою осознали и прониклись… Хотят вместо вас обычных святош прислать. Ну и наблюдателей, само собой.

Мозг и Боди переглянулись, не слишком скрывая радость от полученных новостей. Однако Славомира еще не закончила:

— То есть о твоих, Елпидифор, шашнях с городскими девками начальство еще не прознало. И про то, как ты, отче Николай, на фискалов в налоговой службе волхвовал и через ту затею гнусную у государства мильон денег выманил, — тоже. — Бабка ехидно оглядела вытянувшиеся лица собеседников. Помолчала, наслаждаясь эффектом. — Ладно, это дело ваше, сами разбирайтесь. Я чего зашла-то… вам местный хозяин по нраву ли?

Мозг откашлялся, прочищая внезапно пересохшее горло:

— В каком смысле?

— Да в самом себе ни на есть прямом! Вот представь себе, отче, чисто теоретически: коли вдруг на место Ассомбаэля захочет претендовать какой другой могущественный, мерзкий и отвратительный захватчик. Что церковь делать станет?

— Да если мы во внутренние дела вашего Дома полезем, ты же первая на нас бочку и покатишь!

Ведьма улыбнулась:

— Смотря как лезть станете. Ну так что?

Отец Николай с тоской посмотрел на Боди. В данной ситуации существовал один правильный ответ. Во-первых, становиться жертвой шантажа не хотелось, а во-вторых, Шурик и в самом деле казался наименьшим из возможных зол.

— Церковь не имеет претензий к хозяину города. — Тут Мозг благоразумно опустил «кроме факта его существования» и со вздохом докончил: — И по возможности поддержит его. При необходимости.

— Ой, радость-то какая! — Старушонка всплеснула ручками. — Во-от такенный камень с души свалился! Успокоили, ничего не скажешь. Ладно. Пойду я. Бывайте, соколики. Помните о своем слове…

Последняя фраза почему-то прозвучала зловеще.

Напарники долго глядели в спину уходящей незваной гостье — до тех пор пока бабка не скрылась за поворотом, — потом дружно осенили себя крестным знамением. У обоих возникло неприятное чувство, будто они вляпались в нечто имеющее далеко идущие последствия. Наконец молчать стало невмоготу.

— Опять ты по бабам бегаешь?

— Зато я денег гипнозом не выманиваю, — огрызнулся Боди, отводя глаза в сторону.

Мозг тяжело вздохнул. Аргументы в защиту у него тоже были шаткие.

— Я ж на благое дело… Дом Ветеранов отремонтировать…

Жутко хотелось напиться.

Хорошо, когда в кармане есть деньги! Можно взять машину, поехать в Москву, завалиться в баню, вызвать Снегурочку с Дедом Морозом, напоить их, вызвать торговцев травой, напоить их, заказать девок для новых друзей, напоить их… Позвонить в милицию — ах, простите, в полицию — и свалить домой, пока наряд не приехал.

Плохо, когда денег нет. Не согласуется это с имиджем настоящего сатаниста.

Поэтому приходится браться за любую работу, даже непрофильную. И, с учетом текущей конъюнктуры, корректировать собственные мировоззренческие установки.

В сидении на окладе нашлись не только давящие на свободолюбивую душу Уральцева недостатки, но и ряд несомненных достоинств. Самым большим из которых, безусловно, являлась стабильность и вытекающая из нее определенная уверенность в завтрашнем дне — насколько характер иерарха воспринимал указанные понятия. С точки зрения сатанизма жизнь не может не подкидывать подлянок, посему строить долгосрочные планы смысла нет. Сегодня ты ездишь на «ламборджини» и обедаешь в самых дорогих ресторанах, завтра ты безработный с миллионными долгами за душой. Тем не менее мысль о том, что каждый месяц он по пятнадцатым и тридцатым числам будет получать определенную сумму на руки, приятно грела. Да и работа оказалась неожиданно привлекательной.

Изначально иерарх устраивался на должность программиста свежеотстроенного гостиничного комплекса, но вовремя попался на глаза хозяину крупнейшего в городке ресторана и ныне числился управляющим. Удачно вышло. Предшественник Уральцева, хоть и обладал неплохим опытом, излишне вольно трактовал свои полномочия по ведению бизнеса, а Пашка в бытность студентом часто подрабатывал официантом, экспедитором, организатором праздников… Короче говоря, должными знаниями, пусть и не связанными воедино, он обладал. Еще у него имелись харизма, лидерские качества и твердая уверенность в собственных силах. Поэтому в способности руководить элитным, по местным меркам, заведением общепита и рассадником порока в одном флаконе гражданин Уральцев совершенно не сомневался.

Равно как и Урзал, зазвавший его на эту работу. То ли из смутно ощущаемого чувства солидарности, то ли и впрямь считал, что лучшего директора для своего нового приобретения не найти…

«Главбуха я заменил, — размышлял про себя новоявленный гендиректор, — старый воровал слишком уж много и не делился. У нового, правда, рекомендаций никаких, но зачем рекомендации человеку с фамилией Шулерман? И так все ясно. Повар есть, и неплохой. Официанты в меру криворукие. С газом, водой, электричеством и холодильниками трудностей не возникает. Цены пока что умеренные, поднимать их рано. Осталось найти живую музыку». Тут Уральцев почесал голову. Исполнители в городке имелись, но приглашать их в ресторан было откровенно стремно. Едва ли отдыхающие захотят ужинать под песнопения последователей «Раммштайна», да и шансон нравится далеко не всем. А других музыкальных групп в городе нет. Или все-таки есть? «Кто-то говорил о том святоше, отце Николае, — припомнил сатанист. — Который меня сагитировать не успел. Он, кажется, какой-то ансамбль создал или что-то в этом духе. Обратиться к нему, что ли?»

Пашка почувствовал прилив хорошего настроения. Действительно, почему бы не обратиться к монаху за помощью? Его ответ будет как минимум интересным… хотя кулаки у святого отца здоровые, лучше встречаться в людном месте.

«В человеческом организме существует какой-то ген, активизирующийся годам к шестидесяти и отвечающий за стояние в самом узком месте прохода, — мрачно думал Варварин, протискиваясь между посетителями городского рынка. Тут он заметил двух молодых девушек, ожесточенно точивших лясы посреди дороги, и внес в теорию уточнение. — Хотя у некоторых этот ген включается в момент рождения».

Светло-зеленый хохолок периодически исчезал из поля зрения, заставляя безопасника слегка тревожиться. Все местные знали, чей ребенок носит прическу столь экстравагантной расцветки, но ведь есть и чужаки… или просто мрази. Поэтому от Наташки Олег старался не отставать и сейчас еле заметно выдохнул, заметив ее возле ларька с кульком в руках. Выросшая на французских булках девочка с аппетитом поедала шаурму с собачатинкой и выглядела абсолютно довольной.

— Дядя Олег, почему нам повара никогда такого не готовят? Вкусно же.

— Ингредиентов нужных нет. — Варварин с сомнением посмотрел на «экзотическое» лакомство и решил, что отнимать поздно. Съедено больше половины. — Да и желудок легко испортить.

— Ага. Мама тоже говорит, что все, что нравится, портит фигуру, характер или репутацию, — поделилась взрослой мудростью Наташка. — Мы еще на автоматах поиграть сходим?

— Ну пойдем.

Олег не знал, какими причинами вызван приказ хозяйки ни в коем случае не приводить дочь домой и не отходить от нее ни на шаг, но твердо был уверен — во всем виноват нечистый. Потому что все авралы в его работе за последний год были прямо или косвенно связаны с деятельностью Шурика. Нынешний звонок Аллы Борисовны наверняка тоже вызван очередным взрывом в лаборатории — что-то давно их не случалось, пора бы уже, — или визитом пугающих гостей, или чем-то подобным.

В небольшом, всего на пару залов, развлекательном комплексе девочка не задержалась. Повертела носом, оглядев убогие автоматы для малышни и стоящих рядом озабоченных мамочек, после чего уверенной поступью направилась в замеченное этажом выше кафе. Теперь она с умопомрачающей скоростью поглощала пломбир и с серьезным, «взрослым» видом рассуждала вслух:

— Надо сказать, жить стало веселей, но куда сложнее. Раньше было как — лежишь себе в постельке, мультики смотришь, время порциями таблеток измеряешь и ждешь, когда мама с работы придет. Она тогда все-все мои просьбы выполняла… только не хотелось ничего. А теперь? Жуть! Сплошные запреты!

— Ты еще скажи, что хочешь обратно на постельный режим перейти, — хмыкнул Олег.

Девочка с угрюмой ухмылкой покачала головой:

— Вот уж чего точно нет. — Наташа немного помолчала, вспоминая что-то свое, затем резко сменила тему: — А правда, что дядю Сашу из института за взрыв исключили?

— Это тебе кто сказал?

— Семеновна. Она говорит, дядя Саша — гений, которого пытались заставить работать на оборонную промышленность, но после шестого покушения решили, что его охрана обходится слишком дорого и разработки совершенно непредсказуемые. Тогда мама его у военных выкупила и поселила у нас. Честно сказать, слабо верится.

— Мне тоже, — криво усмехнулся безопасник. — Сама как думаешь?

— Издеваетесь? Вы же сами меня разными байками кормите. — В голосе девочки зазвучала обида. — Будто я совсем тупая. Что я, не вижу, что в усадьбе творится?

Варварин прищурился. Активность ребенка снизить до нуля, ясное дело, не удастся, но ее следует хотя бы умерить. В жизни есть много такого, о чем детям — да и большинству взрослых, если вдуматься, — не стоит знать. Может, хозяйке действительно имеет смысл отправить дочь за рубеж?

— Знаешь, есть такая поговорка: «Не задавай вопросов — и не услышишь лжи». Дядя Саша работает по серьезным проектам, связанным с большими деньгами и большой властью. Все, больше тебе сейчас никто ничего не скажет. Можешь выяснить подробности сама, но особой радости правда тебе не доставит. Хотя, конечно, если нравится в грязи валяться — вперед!

— Может, мне просто интересно… — Наташа независимо повела плечом.

Олег вспомнил притащенного на днях пленника и мысленно сплюнул. Вот из-за такого «просто интересно» у людей и возникают неприятности.

В своих рассуждениях Варварин был прав. Причина, по которой Алла приказала держать дочь подальше от родного дома, уже привычно оказалась связана с деятельностью Шурика. Имейся у толстяка личный герб, девизом на нем вполне уместно смотрелась бы надпись «Хотели как лучше, а вышло как всегда». Впрочем, сам дханн обвинял в возникшем аврале принятую, утверждая, что именно из-за ее нелогичного мягкосердечия они вынуждены экстренно осваивать новые грани этикета и торчать у ворот усадьбы, вместо того чтобы заниматься своими делами.

Утро воскресенья началось для Аллы с того, что к ней в спальню бесцеремонно ворвался ее «повелитель», вылил на спящую женщину графин воды и принялся орать, понукая вставать скорее и готовиться к приему важного гостя. Выглядел Шурик несколько неадекватно, благодаря чему и уцелел. Именно по воскресеньям Алла отсыпалась за всю неделю, вылезая из постели часов в двенадцать, поэтому ранняя побудка в восторг принятую не привела.

Получив корешком книги прямо в лоб и оглядев встрепанную и злую принятую, толстяк слегка успокоился, вместо панических воплей начав выдавать объяснения. Лучше бы молчал, кстати.

Изрядно покопавшийся в мозгах пленного мага Шурик каким-то образом — он сам не знал каким — умудрился из огромного массива информации считать крошечный, буквально секундный отрезок, связанный с другим дханном. Пленник сам не знал, кого видел. Он даже не обратил внимания на находящегося в коме человека, перевозимого в подвальные лаборатории горного итальянского монастыря. Шурик же сородича опознал мгновенно и, несмотря на отсутствие в таких делах опыта, сумел воспоминание вычленить и сохранить. Чем совершил, по собственным меркам, маленький подвиг, ибо после экспериментов в состоянии находился просто отвратительном.

Справедливости ради следует сказать, что, сообщая родственникам о захваченном человеческими магами дханне, толстяк руководствовался не столько альтруистическими мотивами, сколько потенциальной выгодой. Услуга за услугу — традиция древняя и почитаемая. Сегодня Шурик сообщит сородичам о бедственном положении представителя их клана, а завтра они подкинут сведений о готовящемся покушении, или научат чему, или материально помогут… Короче говоря, в будущем пригодится.

В своих расчетах молодой демон не учел маленькой детальки, крошечного камушка, попавшего в туфлю и теперь доставлявшего беспокойство. Он не задумывался над тем, что род похищенного дханна пожелает сам удостовериться в точности сведений. Вроде бы новость хорошая — появляется возможность избавиться от молчаливого обитателя лаборатории без перспектив скандала с Аллой. Однако, во-первых, пленник оказался неожиданно удобным объектом для исследований. Во-вторых, прием посланца дружественного рода оказался связан с рядом трудностей.

— Повезло, — нервно пыхтел Шурик, поторапливая принятую. — Была бы ты на работе, могли не успеть.

— Я-то тебе зачем? — поинтересовалась семенящая у его локтя Алла.

— Полагается. При визите официального посланника чужого рода ворота открывает второй принятой, первый объявляет имя и титул прибывшего. — Толстяк нервно почесался. — Встречает сам хозяин.

— Так они же открываются из будки с охранниками!

— Значит, просто на кнопку нажмешь! Запомни… — Дханн резко остановился и всем корпусом развернулся к спутнице: — Ближе десяти шагов к нам не подходишь, первой ни в коем случае не заговариваешь; если он тебя о чем-то спросит, глаз от земли не отрывать! В разговоре используй титул «могущественный», поняла? Опозоримся, чует сердце мое, ой опозоримся…

— Зачем ты его вообще сюда пригласил?!

— Да кто ж знал!..

Парочка вновь побежала к воротам.

— Он вообще кто?

— Алмарин дар Хемод дар Отина из Дома Снежного Волка. Я с ним лично не знаком, знаю только, что маг-пространственник очень сильный. Хотя для Волков это норма. Они наши очень старые союзники, практически со времен Исхода, и все это время их род отличался двумя качествами — малой численностью и первоклассными умениями отдельных членов.

— Характер у этого типа какой, не в курсе?

— Да они все одинаковые — спокойные, выдержанные и мстительные.

Последнее Алле не слишком понравилось, но порыв высказаться она успешно задавила. Время поджимало. Хозяйка поместья едва ли не пинками погнала охранников подальше от ворот с наказом ни в коем случае не маячить перед глазами гостя, после чего принялась названивать на кухню. И вспоминать, куда она поставила склянку с зельем от головной боли. Обычные таблетки на нее с некоторых пор действовали слабо, а Шурик уже предупредил, что указания будет давать мысленно, чтобы окончательно не опозориться. Наконец она сложила мобильник и обхватила себя за плечи руками:

— Чего ж так холодно-то?

— Блин. — Шурик развернулся к воротам: — Беги в будку. Он уже здесь.

Посланник возник перед оградой не мгновенно. Он словно бы «проявлялся», постепенно собираясь из снежной круговерти, медленно выплывал из неясно откуда взявшегося тусклого мерцания. Шурик с трудом подавил завистливый вздох — он так сможет не скоро, если вообще сможет. Мастерство Алмарина позволяло тому переместиться практически незаметно, с минимумом перепадов энергий, то есть не привлекая внимания наблюдателей церкви или других Домов. Небольшое локальное снижение температуры не в счет.

Аллу, как всякую нормальную женщину, больше заинтересовала внешность незваного гостя. В отличие от прочих виденных ею дханнов, представитель иного Дома — то есть иностранец в привычных людских терминах — отличался большей хрупкостью, молочно-белой кожей и поразительным изяществом движений. Принятая настолько засмотрелась на нечеловеческую грацию чужака, что пропустила знак Шурика открывать ворота. Из оцепенения ее вывел короткий ментальный тычок, заставивший засуетиться и торопливо нажать на пресловутую кнопку.

Из последовавших затем реверансов Алла мало что поняла. Толстяк не слишком низко поклонился, прижал левую руку к груди, что-то пробубнил на неизвестном языке, Алмарин закатил ответную речь, Шурик вновь высказался… Минут через десять дханны вроде бы закончили демонстрировать дипломатическую куртуазность и перешли к более насущным делам, в смысле направились в столовую. Алла шла впереди, якобы указывая дорогу, а на деле распугивая встречных страшными гримасами. Со стороны они наверняка смотрелись странно — впереди хозяйка дома с напряженным лицом, за нею одетый в линялый спортивный костюм племянник бок о бок с каким-то подозрительным типом в длинном белом балахоне, повадками напоминающим гибрид недорезанного джедая и перекрасившегося в блондина Филиппа Киркорова перед выступлением.

В целом пока что торжественный визит проходил неплохо, если не считать прилипших к окнам любопытных лиц обитателей усадьбы и чрезвычайно огорчающего Аллу намерения гостя продолжать общаться на незнакомом языке. Иными словами, подслушать не удавалось. Поэтому женщина совершенно не расстроилась, узнав после завтрака, что в дальнейшем ее присутствие на переговорах не требуется, и со спокойной душой занялась своими делами. Шурик и Алмарин все так же величаво — в смысле Шурик менее неуклюже, чем обычно, — удалились в сторону лаборатории и на какое-то время выпали из поля зрения женщины. Она с удивлением обнаружила, что постепенно начала привыкать к присутствию разного рода нечеловеческих существ и вообще стала спокойнее относиться к мысли о существовании колдовства, магии и прочих сказочных явлений. Визит проходил гладко, поэтому о высокопоставленном госте принятая подзабыла, зачиталась книжкой и вспомнила только с появлением своего тяжело дышащего господина.

— Уф. — Шурик протиснулся через двери в гостиную, плюхнулся на жалобно заскрипевший диван и облегченно выдохнул воздух. — Уехал.

— Было бы из-за чего волноваться, — фыркнула Алла.

Толстяк снисходительно скосил в ее сторону один глаз, не соизволив приоткрыть второго.

— У меня теперь есть собственные должники! Наконец-то не только я в долгах как в шелках, но и кто-то другой обязан мне услугой! Причем немаленькой. Ха! Йеваул обалдеет, как узнает!

— Я до сих пор не могу поверить, — с чувством призналась Алла, — что отдала человека на откуп инопланетному чудовищу.

Шурик захихикал:

— Иномировому чудовищу. К слову сказать, он о тебе спрашивал.

— Да? И что сказал?

— Да просто — давно ли принята, чему научилась… Знаешь, как они родича потеряли?

— В каком смысле потеряли?

— В прямом. — Толстяк опять ухмыльнулся. — Глава семьи всегда может посмотреть, где его потомки бродят и чем заняты. А тот молодой умник умудрился с родней разругаться, сам на себя печать отторжения наложил и из дома сбежал. Попервости за ним присматривали, но потом плюнули и только сейчас, после моей весточки, всполошились. Если бы смертные его убили, то, может, дханн вообще бы без вести пропал… Колдун не звонил?

— Нет.

Колдун не звонил и звонить не собирался. Он был занят важным делом — мучился сомнениями и отвлекаться не хотел. Предмет его тяжких размышлений в данный момент развалился в глубоком кожаном кресле и с удовольствием попыхивал предложенной кубинской сигарой. Урзаловой сигарой, купить коробку которых он в недавнем прошлом не мог себе позволить. Вот, к слову сказать, очевидный плюс в сотрудничестве с демоническими силами.

— А ты уверен, что… — Урзал на мгновение задумался, подбирая выражение поточнее. — Что репертуар православной группы подходит для исполнения в кабаке?

— Не волнуйтесь, шеф! — самоуверенно улыбнулся Пашка Уральцев. — Все в ажуре. Духовный отец, который их продюсер, обещал подобрать что-нибудь про любовь, сломанные судьбы и все в таком духе.

При воспоминании о личности продюсера колдун вскочил и нервно забегал по комнате. Все-таки мир излишне тесен. Случайность или Мозг что-то замышляет? Урзал подозрительно посмотрел на безмятежно улыбающегося сатаниста, проверил у того ауру и пришел к выводу: если Пашку и используют, то втемную. Так ничего и не решив, он отпустил подчиненного восвояси.

Одним словом, день у колдуна тоже выдался неоднозначным.

Знай отец Николай о терзаниях оппонента, он наверняка усмотрел бы в этом перст Божий или как минимум воплощение пословицы «Отольются кошке мышкины слезки». К сожалению, в данный момент монах слабо интересовался состоянием извечного противника — его помыслы занимали иные материи.

— Первый концерт самый сложный, — вещал он притихшим подросткам. До шпанят наконец-то дошло, что им действительно предстоит выступать на сцене, отчего они находились в легкой прострации. — От завтрашнего выступления зависит, станут ли нас и дальше приглашать или нам придется искать другую площадку. О неудаче не может идти и речи. Сомнение есть первый шаг на пути к поражению! Ясно вам, дети мои?! Перед нами долгий и тернистый путь, но мы пройдем его и с Божьей помощью сокрушим любого, кто встанет на нашей дороге!

Мозг довольно оглядел паству и перешел к конкретике:

— Даша! С голосом все хорошо? Береги горло, холодного не пей. Максим! Инструменты в порядке? Пусть их с утра привезут, я договорюсь, где их можно сложить и настроить. Остальные репетируют, пока время есть. Боди… Брат Елпидифор, осмотри здание на предмет сюрпризов и с персоналом поговори. Просто чтобы знать, какой у них здесь обычно народ собирается.

— Я помогу, — вызвалась Света, буквально час назад вернувшаяся из Москвы. — У меня здесь брат работает, он со всеми знаком.

— Договорились, — решительно кивнул монах. — Ну разбегаемся.

Понедельник — день тяжелый, а утро понедельника по определению не может быть легким. Мозг и Боди волновались в преддверии дебюта питомцев, Урзал нервничал, пытаясь разгадать коварные планы святых воинов, Алла ехала на работу, размышляя о впустую потраченных выходных. В далекой Италии заметала маленький горный монастырь снежная буря, и беспощадные демоны осторожно накладывали первые целебные заклинания на сородича, плавно ступая по залитому человеческой кровью полу.

Однако для Шурика сегодняшнее утро было особенным и долгожданным.

— Диету, что я прописала, соблюдал?

— Соблюдал.

— Зелено вино али травки чудесные потреблял?

— Да я даже реагенты в сундук спрятал, чтобы чего случайно не нюхнуть.

— С девками блудливыми по ночам гулял?

— Слушай, Славомира, — наконец не выдержал Шурик, — кончай издеваться! Все я делал, как ты сказала. За последний месяц почти двадцать килограммов скинул, даже Алла переживать начала.

— Я не издеваюсь. — Бабка смотрела чистыми честными глазами. — Просто если что пойдет не так, должна же я быть уверена, что на тебя вину свалить могу.

Толстяк насупился, и ведьма довольно захихикала:

— Ладно, хватит уже. Перекидывайся.

— Может, не надо? — В голосе Шурика прозвучала тоска.

— То есть как — не надо? — удивилась Славомира. — Ты чего несешь-то? «Бутон» только в истинном облике и раскрывают, иначе никак. Или острых ощущений захотелось, экстремал?

Парень промолчал, немного помялся и принялся раздеваться, аккуратно складывая вещи на стоящий у стены табурет. К слову сказать, вся мебель в доме Славомиры, несмотря на внешнюю неказистость, отличалась феноменальной крепостью и ломаться отказывалась даже под весом Шурика. Старая ведьма без особого интереса осмотрела со всех сторон стоящего голышом толстяка, задержав взгляд на напузной татуировке. Оживилась бабка, только когда молодой демон вышел на середину комнатушки, тяжело вздохнул и принялся меняться.

Спустя несколько томительных мгновений Ассомбаэль осторожно пригнул увенчанную короткими и острыми рожками голову, опасаясь проломить неловким движением потолок. Комнатка внезапно стала очень маленькой.

Со стороны Славомиры послышалось сдавленное фырканье. Сидела старуха наклонившись, пристально рассматривая пол возле собственных ног, однако плечи ее подозрительно тряслись. Несведущий человек мог бы подумать, что полукровка с трудом сдерживает слезы, однако Шурик точно знал — бесстыжая бабка усиленно пытается не заржать. Ну хорошо, что хотя бы пытается. Некоторые родичи при виде его истинного облика, точнее, некоторых аспектов внешности реагировали намного обиднее.

Наконец дханну надоело, и он поинтересовался:

— Может, хватит?

Если Шурик надеялся подвигнуть Славомиру к действиям, то результата он добился, правда не совсем ожидаемого. Привычное дело. Вместо того чтобы успокоиться, ведьма шустро вскочила с места и пулей вылетела на кухню, откуда сразу донесся громкий жизнерадостный хохот. Судя по стуку и грохоту разбивающейся посуды, бабку просто колотило о стол. Встревоженный кот, доселе с видом завзятого пофигиста наблюдавший за подготовкой к ритуалу, бросил на Шурика укоризненный взгляд и спешно выскочил из комнаты. Спустя минуты две зверь вернулся обратно, уселся на задние лапы и с холодным интересом уставился на дханна.

Примерно так — оценивающе — смотрит повар на петуха, перед тем как отправить того в суп.

В горле у Шурика зародилось предупреждающее рычание, желание встать на четыре лапы в угрожающую стойку стало просто нестерпимым. Нервишки у него и так были натянуты до предела, а бабкино поведение окончательно привело их в раздрай. Кот еле слышно фыркнул, ни на йоту не изменив положения тела. Неизвестно, чем бы закончилось стихийно сложившееся противостояние, не вернись в комнату главное действующее лицо, она же причина повисшей напряженности.

Лицо у Славомиры было просто каменным. Без единой эмоции.

— Я готова приступать, — возвестила она вслух. Вскользь брошенный на Шурика взгляд едва не заставил треснуть нацепленную маску, но старушонка на сей раз с эмоциями совладала и сухим, деловым тоном начала раздавать указания: — Ложись на спину, головой на север. Лапищами старайся не шевелить и уж во всяком разе брюхо не трогай. Я тут пару вещиц иголками пришпилю, так ты их не вырви. Что еще? А, да. Больно будет.

Раздраженный толстяк заскрипел клыками, но полученные указания выполнил.

— Ну… — Славомира немного подумала, пожала плечами и на всякий случай перекрестилась двумя перстами. — Приступаем.

Со стороны обряд выглядел совершенно невпечатляюще. Древняя ведьма неподвижно застыла, протянув руку над лежащим на полу дханном, и вроде бы не предпринимала никаких действий. Зато сам Шурик… Мощные когти вонзились в доски, тело время от времени вздрагивало, не в силах сдержать приступов боли, кожа покрылась бисеринками кроваво-красного пота. Мышцы судорожно сокращались и тут же расслаблялись, словно желая сбросить охватившее их напряжение. Из пересохшего горла вырвался странный, ни на что не похожий клекот. Где-то вдалеке Алла куталась в толстую шаль, не понимая причин внезапного озноба, безуспешно пытаясь избавиться от странного чувства утекающего тепла.

Ведьма опустила руку, пошатнулась, сделала пару шажков назад и устало оперлась на стол.

— Все. — Она с усилием потерла лицо. — Проверяй.

Дханн минут пять лежал неподвижно, судорожно дыша и опасаясь шевелиться, затем осторожно поднял голову и посмотрел на живот. Рисунок-татуировка изменился. Толстяк облегченно откинулся назад, будто вслушиваясь в себя, затем по губам его расползлась довольная и радостная улыбка. Хотя, конечно, человек при виде такой гримасы бежал бы быстро и долго.

— Получилось…

— Ага. Ты мне теперь денег за ремонт пола должен.

Днем, пока обессилевший демон отлеживался в лаборатории, а порядком уставшая Славомира восстанавливала тонус и душевное здоровье с помощью вишневой настойки в компании верного фамилиара, в городе происходили не менее удивительные события. Ибо что может быть более достойно удивления, нежели тщета человеческая?

— Спускайся вниз, — до приторности ласковым голосом позвал Мозг, для верности указывая пальчиком, куда именно должен спуститься объект его интереса. — Иди сюда, г… голубь.

Боди в ужасе потряс головой. В таком состоянии он напарника видел всего дважды и потому с насеста слезать не собирался. Понимал, чем чревато.

Получив отказ, монах взбеленился:

— Вниз, я сказал! — В подкрепление своих слов он со всей дури пнул ногой толстый ствол, отчего дерево содрогнулось и протестующе заскрипело. Боди покрепче ухватился за ветку и торопливо забормотал молитву. — Спускайся, сволочь, кому говорю! Ну!

Но напарник твердо решил держаться от разъяренного собрата как можно дальше. Позиция у него была выгодная — забраться следом за ним отец Николай не мог по причине общей тучности и активного отпинывания ногами, а если он, войдя в раж, решится тополь спилить, то Боди надеялся успеть перескочить на соседний. В принципе можно и до крыш соседнего дома доскакать таким образом. Церковь, конечно, в теорию Дарвина не верит, но в данный конкретный момент один из ее сынов очень надеялся, что основатель эволюционизма был прав и люди действительно произошли от обезьян.

На почтительном отдалении стояли подростки, в благоговейном трепете наблюдавшие за исходящим яростью священником. Посмотреть действительно было на что. При взгляде на Мозга становилось понятно, каким образом маленькие, но воинственные народы сокрушали великие империи, как на одной голой злости безоружные голодранцы Яна Гуса захватывали укрепленные города и почему армии могущественных держав трепетали перед безбашенными казацкими шайками.

Честно сказать, особой вины за собой Боди не ведал. Просто… ну совпало так. Кто же знал, что Даша войдет в комнату именно в тот момент, когда он решит приподнять Свете самооценку и чисто по-дружески поцелует в щечку? Так что напрасно Мозг его распутником называет, не было у них ничего. Ни с Дашей, ни со Светой… со Светой особенно. Они ж молоденькие совсем, а он, брат Елпидифор, предпочитает женщин постарше. Со сформировавшейся фигурой и без ложных иллюзий насчет совместного будущего. Его отношения с Дарьей дальше конфетно-букетного периода никогда не заходили и зайти не могли — ну не педофил же он! — поэтому реакция девушки, заставшей кавалера в компрометирующей ситуации с ее лучшей подругой, оказалась для Боди неожиданно резкой.

В результате солистка группы в слезах сбежала накануне выступления, где ее искать, никто не знал, и Мозг бушевал. Причем неизвестно, что раздражало его больше: срыв концерта, угрожающий его репутации и самолюбию, или безответственное поведение напарника. Священник успел привязаться к шайке малолетних гопников. Кроме того, тщательно скрываемый от посторонних интерес Боди к женскому полу не раз и не два приводил святых воинов к различного рода неприятностям, и сегодняшний укус судьбы послужил последней каплей, переполнившей чашу терпения.

— Господи! — Вырвавшееся из горла отца Николая рычание заставило бы любого оборотня истечь слюной от зависти. А внешний вид мог напугать маньяка-расчленителя со стажем. — Останови меня, Господи! Убью ведь тварь твою.

Как уже отмечалось выше, Бог при желании действует чрезвычайно оперативно. Это подметили еще древние китайцы со своим «Великое Дао никуда не торопится, но всегда успевает». Только нужно учитывать, что, по мнению уже христианских богословов, «пути Господни неисповедимы», то есть вмешательство некой всевышней силы может принимать самые разнообразные и слабо предсказуемые формы. Иллюстрацией данного тезиса может послужить как старая песенка про то, как в кузне не было гвоздя (гонец не доехал, донесение не доставлено, армия разбита и т. д.), так и менее известная история про грабителя, убитого крошечным метеоритом. Ведь зачем-то понадобилось Ему действовать именно таким образом?

Короче говоря, присутствуй при разыгравшейся сцене знающие люди, они нисколько не удивились бы прозвучавшему из подворотни голосу. Но все уже упомянутые знающие в данный момент отдыхали после проведенного над одним демоном ритуала, поэтому внезапное появление Аллы вызвало у собравшихся легкую оторопь:

— Что у вас здесь происходит, отче?

Женщина имела право на удивление. Отправляясь с небольшой инспекцией в принадлежащий ей недавно построенный небольшой гостиничный комплекс, она никак не ожидала увидеть на заднем дворе главного оппонента своего «повелителя». Да еще в такой неоднозначной ситуации. Согласитесь, не каждый день можно увидеть, как православный пастырь пытается снять помощника с дерева, попутно угрожая тому дубовым посохом и добрым неласковым словом. Естественно, Алла заинтересовалась.

Прежде чем перейти к дальнейшему повествованию, следует упомянуть о двух немаловажных факторах, повлиявших на развитие событий. Прежде всего речь пойдет о душевном состоянии отца Николая. В общем и целом священник отличался необычайной психической устойчивостью и по темпераменту в обычном своем состоянии мог сравниться с наиболее меланхоличными представителями племени слонов. Да и внешность в чем-то соответствовала. Иными словами, человеком он был спокойным, расчетливым, неглупым и к импульсивным поступкам совершенно несклонным. С его родом деятельности иначе было нельзя. Однако в данный конкретный момент рациональная часть его разума сосредоточилась на удержании остального организма от убийства напарника, и ресурсов на прочие действия у головного процессора не осталось.

Говоря человеческим языком, тормоза у Мозга слетели.

Еще следует упомянуть, что организм Аллы продолжал меняться, поэтому с недавних пор говорила она глубоким бархатным контральто. Изменения в голосе принятой особенно нравились мужчинам. Монах, несмотря на принятые обеты, оставался мужчиной.

— Отче?

Женщина внезапно ощутила острое желание убежать. Вспомнился Варварин с его пистолетом: «Что за мужик? Вечно его рядом нет, когда нужен!» Взгляд и выражение лица у отца Николая были… ну не слишком здоровыми. Да и палка в руках доверия не внушала. Алла сделала еще один шажок назад, зацепилась за что-то каблуком, нелепо взмахнула руками и…

Упасть она не успела. Мозг каким-то плавным, единым слитным движением шагнул вперед, невыразимо медленно и в то же время стремительно оказываясь рядом, и подхватил Аллу за талию. Женщина пискнула и мгновенно замолчала, сжавшись в комочек и завороженно вглядываясь в одухотворенное лицо святого отца.

— Алла…

— Да… — еле слышно прошептала суровая бизнес-леди.

— Сегодня вечером ты поешь в ресторане.

— Че-е-его-о-о?!!

С женщины мгновенно спало наваждение. Она дернулась, пытаясь высвободиться, но внезапно обнаружила, что держат ее крепко. Взбрыкнув ногами раз, другой, она разозлилась окончательно и открыла рот, желая высказать священнику все, что думает по поводу его предложения. Как открыла, так и закрыла: если минуту назад Мозг казался удостоенным прикосновения ангельского крыла, то сейчас в его глазах горело воистину адское пламя. Отрицательный ответ мог дорого обойтись строптивице.

Немного помедлив, Алла согласно кивнула. Лицо монаха слегка расслабилось.

Со стороны наблюдавших за стремительными переговорами подростков донесся одобрительный свист.

Не ведающий о странном зигзаге в судьбе принятой Шурик последние несколько часов пребывал в эйфории. Он периодически приподнимал футболку, осматривал изменившуюся печать, после чего расплывался в счастливой улыбке и различными способами выражал свою радость. Ехидная Славомира не преминула заметить, что в нынешнем виде — радостный, закутанный в безразмерный халат и круглый — ее пациент здорово напоминает какого-то японского божка Даруму. Шурик не обижался. Про божка он ничего не знал и вообще про Японию знал немного, хотя Рамиааль кое-что рассказывал. Неугомонный кузен прожил в Стране восходящего солнца два года, причем год отработал в элитной гимназии, где пользовался твердой репутацией сильного профессионала. Работал бы и дальше, не приди ему в голову основать Общество Добровольных Десятиклассниц-Рабынь имени себя. После тихого скандала кузена уволили, гимназия отчего-то сгорела, а сам Рамиааль был вынужден бежать на континент из-за возникших с местными ведающими разногласий.

Счастье, как водится, длилось недолго.

Первым на изменение обстановки отреагировал кот. Мирно лежавший в глубоком, продавленном кресле и отстраненно, с закрытыми глазами и чуть приподнятым ухом слушавший словесные излияния толстяка, он неожиданно насторожился, потянулся, цепляя когтями обивку, и довольно шустро вышел из комнаты. Ведьма проводила питомца пристальным взглядом. Подаренный отцом фамилиар отличался колоссальной чувствительностью и даже сейчас, спустя тысячелетие службы, умудрялся преподносить сюрпризы. Поэтому спустя пару минут она тоже спустилась во двор, пальчиком поманив расслабившегося Шурика следом. Так, на всякий случай. На своей территории от силы дханны, пусть и полукровки, мало чего могло укрыться, но лучше бы пережившему тяжелый ритуал мальцу оставаться под непосредственным присмотром.

Нет защиты, которую нельзя обмануть.

Один из умельцев находить дырки в чужой обороне и приносить вести тем, кому эти вести даром не нужны, сейчас сидел на заборе и демонстративно не обращал внимания на точащего когти кота. Ворон был красивым, крупным, с иссиня-черным блестящим пером. Личный посланец главы одной из сильнейших семей рода, его глашатай и — в исключительных случаях — палач. При появлении Шурика он захлопал крыльями и слегка переступил с ноги на ногу, но ограды не пересек, выказывая тем самым определенное уважение к хозяйке дома. Впрочем, если бы он действительно хорошо к ней относился, то о появлении предупредил бы загодя. И не приветствовал бы издевательским карканьем.

Толстяк нервно выдохнул, зачем-то подтянул пояс у халата — как будто посланец уже не разглядел печати во всех подробностях — и, загребая ногами, вышел вперед. Весть предназначалась ему, ворон явно давал понять. Хороших писем из дома Шурик не ждал, он вообще никаких не ждал, поэтому еще минуту назад безоблачное настроение стремительно опускалось к отметке «ощущение грядущих неприятностей». К сожалению, оттягивать общение с гонцом бессмысленно, да и небезопасно.

— Я готов исполнить волю своего прародителя, — со вздохом произнес дханн ритуальную фразу.

Ворон насмешливо каркнул, но тем дело ограничилось. Пару мгновений он пристально вглядывался в глаза демона, затем, не прощаясь, подскочил с места и резко захлопал крыльями. Птица быстро набирала высоту, игнорируя физические законы, обязательные для обычных птах. Спустя пару мгновений черная точка скрылась на небосводе.

— Ну? — не выдержала Славомира. — Чего он хочет?

Шурик уселся на землю, обхватил голову руками и несколько секунд сидел, пережидая приступ головной боли. Послание Велуса несло слишком сильный заряд эмоций, воли, власти, чтобы его можно было пережить безболезненно. Особенно сейчас. Ему утром неплохо досталось, да и связь с принятой последнюю пару часов подает какие-то странные сигналы…

— Призывает, — наконец, продолжая тереть стреляющие болью виски, выдавил толстяк. — Требует подтвердить право владения.

— Вот! — высказалась бабка. Особо удивленной она не выглядела.

По улице перед домом пробежала стайка детей, громкими голосами нарушив воцарившуюся тишину. Ветер качал верхушки яблонь. Проехала машина, вослед ей понеслись приглушенные расстоянием матюги забрызганного грязью алкоголика. Кот старательно намывался, сидя на заборе, словно желая стереть следы пребывания оппонента.

Наконец Славомира не выдержала:

— Так что делать-то будешь?

— «Что», «что»… — унылым голосом отозвался Шурик. — Ехать надо.

— Это-то понятно, — отмахнулась ведьма. — За вотчину спорить станешь?

Дханн опять вздохнул. Опустил голову к земле, избегая встречаться со Славомирой взглядом:

— Стану.

Энтузиазма в его голосе не слышалось ни на грош.

Ураган по имени «настоятель церкви святого благоверного князя Александра Невского отец Николай» выпустил Аллу из своих объятий примерно за час до начала концерта. То есть выступления. То есть до того момента, когда в зале начнется банкет, а она, фактическая хозяйка города, начнет развлекать толпу незнакомых жующих людей. Нет, конечно, это может быть даже забавно… но верится с трудом.

По крайней мере, монах клялся, ее не узнают.

Шурик сам тип дурной, и знакомства у него такие же. Принятая вспомнила устрашающую уверенность, с которой Мозг прошибал препятствия на пути к намеченной цели, и слегка поежилась. В жизни нужно искать позитив. Она же мечтала когда-то о карьере на эстраде, верно? Вот и считай, что судьба просто дала шанс частично воплотить детские грезы, а потому сиди учи тексты песен и не пытайся сбежать.

— Ты как, готова?

Мозг ввалился в гримерку, наполнив ее своим присутствием, словно вытесняя объем из маленькой комнатки. Маньяком он уже не выглядел, но спорить с ним по-прежнему не хотелось. Алла, однако, не была бы собой, не попытайся она выказать норов:

— Я-то безусловно готова, хотя и не понимаю, что здесь делаю. Пошлите своего дружбана, пусть он старую солистку найдет! Уговорит вернуться, раз уж так язык хорошо подвешен!

— Во-первых, поздно. Во-вторых, — тут Мозг мстительно улыбнулся, — он с дерева слезть не может. Не слезается ему что-то. А в-третьих, я сейчас на тебя обманку наложу — и марш на выход!

Возражений или комментариев начинающей служанки армии Вековечного Зла монах не услышал, хотя таковые и последовали. В крови священника бушевал адреналин, он жаждал свершений и борений, пусть их потом и назовут глупостями. Хотелось напиться, дать кому-нибудь в морду или на крайний случай нырнуть с головой в прорубь. Ничего из перечисленного сделать было нельзя — в смысле технически можно, но не стоит, — поэтому Мозг ограничился легким сеансом мазохизма.

К тому времени как он закончил налагать маскировку на носительницу чужой для человека энергетики, пальцы у него тряслись, а из горла просилось на волю легкое поскуливание. Проходи Алла принятой чуть побольше — ничего бы у святого брата не получилось. Зато болевой шок вернул или, скорее, приблизил обычное уравновешенное состояние духа и позволил уже спокойным тоном скомандовать:

— Ну ступай с Богом.

Кивнув в ответ на благословение, служанка демона, уверенно расправив плечи, отправилась совершать незаметный для человечества, но довольно весомый по личным меркам подвиг. Мозг, невзирая на легкую слабость, столь же целеустремленно двинулся следом.

Слегка зелененькая от волнения, но решительно настроенная группа в лице клавишника, барабанщика и гитариста уже подготовила инструменты. Учитывая крайне низкий опыт — примерно пара месяцев игры у каждого, — держались ребята неплохо. Впрочем, единственным слабым звеном предстоящего шоу являлась солистка. Современные компьютерные технологии в компании со стоящими на столах напитками были способны скрыть любую фальшь музыки, но вот голос при живом исполнении подделать сложно.

Пашка Уральцев, в дорогом черном костюме, с тяжелым золотым перстнем на левой руке, перехватил парочку возле самого выхода на сцену. Хозяина ресторана чрезвычайно заинтересовали приглашенные исполнители, поэтому сатанист хотел, чтобы первое выступление прошло идеально, без сучка без задоринки. Пашке нравилось новое место работы.

— Начинаете, отче?

— С Божьей помощью, — кивнул Мозг. — Объявлять будете или сразу играем?

— Между прочим, я ни разу не слышал названия вашей группы, — заулыбался Уральцев. — «Анафема», «Аутодафе», «Кровь триединства»? И мне кажется или у вас раньше была другая солистка?

— У Даши семейные сложности. — Мозг мысленно испросил прощения за маленькую ложь. — А название… Э… Ну пусть будет «Цвет Надежды».

Пашка равнодушно пожал плечами, хотя в другое время обязательно сказал бы гадость. Он пристально разглядывал осторожно выглядывающую в зал женщину и морщил лоб, пытаясь вспомнить, где же он ее видел. Не вспомнил, хотя видел прежде Аллу не раз. Оставалось надеяться, что наложенная отцом Николаем обманная пелена продержится до конца выступления.

Объявление конферансье Мозг пропустил. Он не остался за кулисами, а выбрал маленький столик в дальнем уголке зала, намереваясь оценить реакцию публики и надеясь своим видом подбодрить при нужде нервничающих подопечных. Публика его ожидания оправдала. Вялый всплеск энтузиазма не помешал собравшимся продолжать накладывать себе на тарелки салаты, разливать по новой стопарики и посматривать в сторону виновников торжества. Последние выглядели не слишком счастливыми. Жених походил на человека в ботинках двумя размерами меньше нужных, уставшая невеста вяло улыбалась в ответ на поздравления и с тоской поглядывала в сторону выхода.

Легкое волнение исчезло, стоило Алле подойти к микрофону. Мысленно сделав пометку припомнить ведущему отпущенную в ее адрес плоскую остроту, женщина обернулась к музыкантам, взглядом приказывая начинать. Слегка растерявшиеся мальчишки мигом подобрались, заиграла музыка. Для первого выступления, тем более в кабаке, священник выбрал старые и легко узнаваемые мелодии, поэтому после начальной волны интереса люди опять вернулись к тарелкам. И напиткам. Следом за каждой песней наступал небольшой естественный перерыв, во время которого вставал один из гостей, произносил тост, раздавались громкие крики «Горько!», затем жених и невеста с обреченными выражениями на лицах целовались и наступало время для нового подхода — во всех смыслах.

Мальчишки постепенно успокоились, из взгляда отца Николая ушло напряжение, пару раз мелькнувший в проходах директор-сатанист тоже выглядел довольным. Алла входила во вкус. В ней всегда была артистическая жилка, придавленная воспитанием и необходимостью заботиться о семейном деле, и теперь принятая внезапно обнаружила, что ей нравится выступать перед наполненным залом. Оказывается, это может быть очень приятно — ловить на себе восхищенные взгляды, слушать собственный голос, отражающийся от стен, посылать лукавые улыбки мужчинам и видеть ревность в глазах женщин. Но наибольшее удовольствие она испытала от пения. Прежде ей не доводилось петь — так. Не тихо мурлыкать полузнакомые строчки себе под нос, работая с бумагами в душном кабинете, а в полную силу, напрягая связки, чувствуя, как звук зарождается в глубине диафрагмы, проходит легкие и вырывается наружу завораживающим потоком.

Постепенно перерывы между песнями исчезли, Алла только делала маленькие паузы, чтобы выбрать песню. Связки, как ни странно, не болели, мальчишки-музыканты играли в целом неплохо, гости с удовольствием кружились или кривлялись кто как умел на танцполе. Постепенно танцующие начали заказывать менее известные мелодии, которых дебютантка не знала. Тут-то и пригодилась огромная компьютерная библиотека, — правда, концерт превратился в своеобразное подобие караоке. Однако недовольства никто не выразил.

Уральцев присел рядом с окончательно расслабившимся отцом Николаем.

— Неплохо, — оценил дебют директор, — публике нравится. Хотя не ожидал я от ваших питомцев такого репертуара, батюшка.

Мозг встряхнулся и прислушался к словам песни. Ухо вычленило «дива дивные», «змей крылатый», «видеть луну» и «мерный клекот над Русью лесною», заставив святого отца нервно заерзать.

— Они до которого часа зал арендовали?

Уральцев довольно усмехнулся:

— До одиннадцати. А вот завтрашний банкет — до двенадцати.

Священник мгновенно обратился мыслями к состоянию группы, выбросив из головы еретические тексты. Устраивать цензуру ради одного-единственного выступления глупо, особенно учитывая статус певицы. Зато следует подумать о будущем. Дашу он уговорит вернуться, девушка она честолюбивая, но насколько быстро? Боди, скотина, такую идею умудрился испортить!

Алла о времени не задумывалась. Она провалилась в какое-то странное радостное бездумие, исполненную эйфории усталость. Перед глазами появлялись строчки текста, тело улавливало звучащую музыку, она производила звуки, из которых складывались слова и предложения. В какой-то момент она осознала, что связный текст никому не нужен, и ограничилась мурлыканьем себе под нос. Как ни странно, люди ничуть не возражали и продолжали покачиваться под музыку, тихо напевая незатейливый мотив.

Счет времени принятая потеряла, и неизвестно, сколько она продолжала бы петь, завораживая танцующих, если бы в конце зала не появился Шурик. Его трезвый и злобный взгляд словно ножом разрезал окутывавшую Аллу счастливую дымку, заставив замолчать на полувдохе. Следом прекратили играть музыканты. Гости удивленно оглядывались, приходя в себя и постанывая от боли в натруженных ногах, ведущий бормотал какую-то чушь в микрофон, невеста тихо плакала на коленях у жениха, а демон стоял в проходе и всей фигурой источал недовольство. Женщина смущенно кашлянула и соскочила со сцены.

Ойкнула от сотрясения и, пошатываясь, направилась к дханну.

Люди неосознанно расступались и перед ней, и перед отцом Николаем. До монаха, кажется, только теперь дошло, что на участие в своем «креативе» он привлек не просто женщину с хорошим голосом и даже не обычную ведьму, а принятую. Служанку нелюди. Подданную одного из великих Домов. И сейчас хозяин Аллы будет выражать неудовольствие от покушения на свою собственность, причем какие формы его раздражение примет, одному Господу известно.

Пособницу Шурик встретил неласково:

— Ты что делаешь? — Слово «идиотка» не прозвучало, но тоном подразумевалось. — Ты зачем человечков привораживала?

— Я нечаянно. — Алла сама поразилась писклявости голоса. — Я не хотела.

Верхняя губа у дханна приподнялась, тускло блеснули клыки. На мгновение. Затем лицо вернулось к обычной форме, то есть стало походить на круглый блин с торчащим ровно посередине горкой-носиком. Мозг, задержавший дыхание при виде вспышки демонического гнева, осторожно выдохнул. Действие с его стороны вышло неосмотрительное и привлекшее излишнее внимание. Шурик переступил с ноги на ногу, плавно разворачиваясь корпусом, склонил голову набочок, словно прицеливаясь, и тихим шелковым голосом поинтересовался у монаха:

— А что здесь вообще происходит?

Отец Николай быстро, точно и нецензурно оценил обстановку. Но делать нечего — ситуацию надо как-то разруливать. Поэтому, призвав на помощь весь свой дипломатический опыт, он принялся объяснять:

— Возможно, могущественному Ассомбаэлю, — священник на одних рефлексах заморочил подошедших слишком близко гостей, — известно о наложенной на меня, многогрешного, тяготе? Я имею в виду работу с трудными подростками.

Дханн сморгнул:

— И?

— Алла Борисовна, по доброте душевной, согласилась оказать посильную помощь этим несчастным, забитым жизнью детям. Мы верим, что душевная теплота и участие окажут чудодейственное влияние на их огрубевшие души! Твоя принятая показала настоящий пример христианского милосердия, и будь уверен, — Мозг специально понизил голос, привлекая внимание к последующим словам, — ее поступок не останется проигнорированным.

Шурик слегка оживился. В преддверии грядущих неприятностей поддержка или хотя бы благожелательный нейтралитет церкви могут здорово укрепить его позиции. Конечно же толстяк уточнил:

— Благодарственный адрес от скита напишешь?

— Зачем тебе справка? — вылупился в ответ Мозг. Бумажную работу он ненавидел в принципе и с подозрением относился к юристам, нотариусам и бухгалтерам. Конечно же в просьбе демона он заподозрил подвох.

Ассомбаэль минуты на полторы впал в ступор. С одной стороны, давать церковнику лишнюю информацию не хотелось. Однако следовало учитывать, что в ближайшем будущем весть о готовящемся испытании разлетится если не по всей стране, так по Центральной России точно, и священник сам все узнает. Опять же возможная помощь… Все равно говорить о неприятностях не хотелось.

Наконец дханн встряхнулся, зыркнул исподлобья по расходящимся смертным, развернулся и, пальчиком поманив за собой собеседников, вышел в холл. Здесь им никто помешать беседовать не мог, а кроме того, местные диваны выглядели крепче ресторанных стульев. Недоумевая, Алла присела рядом с повелителем, практически сразу напротив уселся почуявший недоброе отец Николай. Задержка произошла из-за Уральцева, возжелавшего обсудить перспективы дальнейшего сотрудничества.

Шурик побарабанил сосискообразными пальцами по колену и выдал:

— Меня хотят свергнуть.

— То есть как? — Его визави выдохнули это одновременно, но никто не улыбнулся.

— Официально. Кое-кто из родни считает, что я слишком молод и слаб и потому землей владеть не должен.

Первым сориентировался Мозг:

— Подожди, я не понял. Владение же не признано?

— По факту оно есть. Я подчинил Источники, меня приняла земля. Местные ведающие признают мою власть и суд, Алла пользуется весом и авторитетом в глазах смертных, являясь проводником моей воли. Церковь не подавала протестов, а схватку с чужеземными магами я выиграл. Да, — демон не позволил монаху возразить, — того чародея из Ордена Розы убила Эвиар. Ну и что? Моя принятая находилась рядом с ней и не остановила, так что обстоятельства можно трактовать по-разному.

Судя по внешнему виду, отец Николай воскрешал в уме забытые сразу после экзамена внутренние уложения дханна. Алла же из короткой беседы поняла одно — дело серьезное. Шурик не просто собран и решителен, чего с ним давно не случалось, так еще и жрать не просит, чего не происходило вообще никогда! Женщина затребовала объяснений. Толстяк принялся объяснять настолько просто, насколько мог:

— В теории любому владетелю можно бросить вызов и в схватке отобрать территорию. На практике за каждым стоит семья и род, так что наезды случаются редко. Это очень старые законы, тщательно прописанные и обросшие массой традиций, уточнений, подробностей. Мое положение двоякое — я еще не прошел второй инициации, но уже являюсь самостоятельным. Поэтому старейшины определили, что испытание будет проходить в три этапа.

— Зачем?

— Созидание, сохранение и разрушение, — пояснил Шурик. — Если я покажу, что осознаю все аспекты бытия, никто не поставит моих прав взрослой личности под сомнение. Ну с созиданием все просто. Требуется представить нечто новенькое, какую-нибудь собственную разработку. Заклинание, артефакт, тактику боя. Лет пятнадцать назад одна халявщица роман про любовь принесла, и ничего, старейшины приняли. Чего-то глобального не требуется — достаточно показать самостоятельность мышления. Я курсовик отдам.

— Какой курсовик? — дернулся святой отец.

— Свой. «Влияние разлива нефти в Мексиканском заливе на гибель рыбы в Балтийском море». Я университет закончил, заочно.

Пока святой отец переваривал новый факт из жизни подследственного, Алла потребовала продолжать. Ей было интересно.

— С сохранением тоже все понятно, — почесался дханн. Он понемногу успокаивался, его жесты становились более живыми и расслабленными. — Обязательно попробуют нарушить печати на источниках или через людей удар нанесут. Милицейскую проверку организуют, например. Вообще, может быть произведено любое действие, способное поколебать контроль владетеля над его подданными и ресурсами, но только одно. И опять же оценивается не столько результат, сколько реакция.

— Странный подход, если честно.

Услышав реплику Аллы, священник одними губами уточнил: «Нелюдской». Толстяк не согласился.

— Ничего странного. Сила и мастерство придут со временем, а до тех пор справиться с любой угрозой поможет семья. Город-то не пограничный, он в самом центре семейных земель стоит. Им куда важнее определиться с моим статусом и статусом отца.

Принятая удивленно посмотрела на Шурика. Прежде он о родителях почти не говорил и вообще их тему старательно обходил стороной. Дханн еле заметно покачал головой: «Не сейчас».

— Ну и напоследок придется драться с избранным старейшиной бойцом, раз уж он поставил под сомнение мою силу. — Толстяк тяжело вздохнул и замолчал, затем продолжил: — Хорошо бы победить. Велус обычно одаряет тех своих потомков, которые достойно показали себя в схватке.

Мозг привык считать, что мужчина меняется до пяти лет. После пяти — костенеет. Знакомство с демоном Ассомбаэлем эту уверенность основательно подточило. Толстяк отказывался укладываться в определенные рамки и подходить под стереотипы, в каждой новой ситуации раскрываясь с новой стороны. Считать его обычным психом было бы неправильно, скорее речь шла о невероятной гибкости мышления. В отличие от Аллы, монах понимал всю серьезность положения, в котором оказался молодой нелюдь, и восхищался его самообладанием. Толстяк оставался спокойным, собранным, точно определившим текущую цель и трезво оценивавшим обстановку.

Тем временем Шурик чувствовал, что у него начинают дрожать колени. Разговор следовало закруглять.

— Так я все еще могу рассчитывать на… взаимопонимание с церковью?

— Конечно, — уверенно кивнул Мозг. — У нас нет к тебе крупных претензий, в отличие от того же Йеваула. Нас в целом устраивает проводимая тобой политика.

Точнее, ее отсутствие.

— А что мой братан натворил, что вы его не любите?

— На нем висит несколько нарушений Соглашения. — Монах подумал и пообещал: — Я пришлю кое-какие выписки из документов, можешь их использовать как сочтешь нужным. С Боди пришлю. Только бананы у него отниму и с дерева спуститься заставлю.

Любой человек, хотя бы раз отправлявшийся в командировку, знает, что в сборах в дорогу заключена особая мистика. Сколько ни укладывай чемодан — все равно что-нибудь забудешь. Избежать этого невозможно, остается лишь попытаться обмануть судьбу. Наши мудрые предки именно поэтому перед отъездом сознательно «забывали» что-нибудь ненужное, чтобы не оставить ничего нужного.

Шурик за свою относительно недолгую жизнь путешественником стал опытным, хотя и не всегда добровольным. В девяти случаях из десяти решение об отъезде принималось спонтанно, под влиянием неожиданных факторов наподобие проблем с человеческими властями, внезапным охлаждением отношений с сородичами или ничем не объяснимого и пугающего интереса со стороны ведающих. В результате молодой дханн обзавелся привычкой постоянно носить с собой некий «набор первой необходимости» и рефлексом регулярно проверяться на наличие слежки. Даже в собственной усадьбе.

У его принятой насчет поездок были совершенно другие правила.

— Зачем тебе столько тряпок? — Толстяк недоуменно оглядел гору вещей, приготовленную Аллой. — На одну седмицу всего едем.

Женщина снисходительно посмотрела на спутника.

— Значит, как минимум один прием, не считая домашнего платья и для коктейлей. Основное и запасное, итого уже шесть платьев. Драгоценности. Обувь. Косметика. Всякие мелочи в дорогу. Вот понемногу и набралось.

— Да на хрена столько? Отцовские холопы тебя всем нужным по первому слову обеспечат.

— Свое надежнее.

— И впрямь, Ассомбаэль, не лезь куда не знаешь, — деликатно посоветовала Шурику не вмешиваться Славомира. — Правильная баба сама понимает, чего ей надобно.

Старая ведьма оставалась в городке. Причин тому имелось несколько, но основная заключалась в шебутном характере бабки. Своим ехидством и подколками полукровка нажила себе массу врагов при дворе Велуса, в результате, явившись без приглашения, она просто-напросто подвергла бы жизнь опасности. А такого приглашения великий демон давать не собирался даже под пыткой. Зато Славомира обещала присмотреть за владениями Шурика в его отсутствие.

Пока толстяк шушукался с бабкой, обсуждая малопонятные политические расклады, отец Николай решил немного подготовить Аллу к реалиям жизни дханна. В той мере, в какой сам их понимал. Священник ненадолго забежал передать обещанные бумаги — напарник испытал слишком сильный стресс и сейчас находился не в лучшей форме, — но зацепился языком за находившуюся тут же Славомиру и как-то незаметно превратился в полноправного участника проводов.

— Обязательно следи за словами, особенно за обещаниями, — внушал неопытной принятой монах. — Марья Костромская с детства в чужой семье росла, отца-матери не ведала. Заключила договор с Лалью: сто лет службы в обмен на знания о родителях. Ну демоница их и призвала, как было обещано. Только и муж и жена к тому времени два десятка лет мертвыми были — представляешь, в каком виде заявились?

— Вот такой вот юридический казус, — ввернул сидевший на краешке дивана Урзал.

Колдун пришел за инструкциями. Пришло время отрабатывать защиту, дарованные знания и полученные деньги. Поскольку предстоящее испытание являлось внутренним делом дханна, слуга Тьмы не был ограничен в методах, которыми мог защищать вверенное ему хозяйское имущество и укреплять сформированную вертикаль власти. Хотя особо усердствовать тоже не стоило — эту самую вертикаль раскачивать станут не детишки нежные.

Мозг метнул в оппонента злобный взгляд, но отвлекаться не стал. Продолжил:

— Старайся поменьше есть. Владислав Ковальский на одном приеме прочитал снимающий морок заговор — так от настоящего вида блюд чуть на месте концы не отдал. Тогда хозяева науськали на страдальца мелких бесов, кои щипали его, тормошили и до того бедолагу довели, что он света белого невзвидел и чуть в болоте не утоп. Очнулся утром избитый, эмигрировал в Америку и до конца жизни беспробудно пил.

— Знаю эту историю, — вновь подал голос колдун. — Вот что бывает, когда приглашают алкаша в приличное общество. Он же «белку» прямо на празднике словил, вот его и понесло! Хотя с тезисом насчет поменьше жрать согласен — желудки у дханна покрепче наших будут, говорят, они даже камни переваривают. Лучше не рисковать.

Монах еле слышно скрипнул зубами и поклялся при случае отомстить. Господь, безусловно, в данном случае простит.

— На прощание дам совет относительно… приглашающей стороны и досточтимого главы семьи твоего повелителя. Держись от него подальше.

Необычайно серьезный Урзал активно кивал, присоединяясь к словам священника.

— Я в этих делах не силен, но репутация у Велуса пугающая. — Колдун немного подумал и пожал плечами. — Вполне возможно, правильно отец его по имени называть не хочет. В общем, я рад, что с вами не еду.

Подошедший Шурик пристально оглядел гору вещей, не сказал ни слова и удалился в сторону своего домика. Следом Славомира относительно вежливо выпроводила и колдуна, и святого брата, предоставив Алле возможность посидеть одной. Женщина со вздохом откинулась в кресле. Слишком много событий, слишком много всего навалилось. Только успеваешь привыкнуть к одному, как сразу происходит нечто иное. Театр абсурда, причем ей доверена одна из центральных ролей.

Знакомство с обществом дханна представлялось делом малоприятным и неизбежным. Лучше бы подождать, собрать больше информации, принять десяток гостей на своей территории, а не пару-тройку, но в данном случае обстоятельствам противиться невозможно. Нужно играть теми картами, что есть, да еще непутевого повелителя вытаскивать. Который, к его чести будь сказано, прекрасно осознает сложность ситуации и держится лучше, чем она ожидала. Славомира мозги на место поставила? Или сам нервы в кулак собрать сумел?

А вот и Шурик, легок на помине.

— Это все, больше ничего с собой захватить не собираешься? — ядовито поинтересовался дханн, обводя чемоданы и сумки рукой.

— Я и так не знаю, как мы все это потащим, — миролюбиво ответила принятая. Пусть лучше злится и язвит, чем трясется от страха. Такой настрой ей нравился.

— Зато я знаю.

Толстяк разложил на полу грязнущую торбу. Или котомку. Алла слабо представляла себе, чем они отличаются друг от друга, чему совершенно не расстраивалась. Взяв двумя пальчиками тяжелый чемодан, дханн примерился, поводил над котомкой и жестом фокусника засунул его внутрь.

— Как тебе это удалось?

Женщина от удивления даже вскочила с кресла, с восторгом глядя на исчезающие в намного меньшей торбе пожитки. Шурик довольно хмыкнул:

— Пространственный карман с привязкой к материальному носителю. Я, когда из дома уходил, прихватил с собой пару полезных вещиц.

— Надеюсь, их бывшие хозяева не возражали?

Толстяк замялся, затем честно признался:

— Да им в общем-то все равно было. Взрослый дханн такими не пользуется, разве что для слуг в подарок изготовит.

Они отправляются в место, где чудеса считаются дешевым ширпотребом. Замечательно.

Торбочка висела на боку, под обутыми в крепкие ботинки ногами потрескивала палая хвоя. Позади остался дом, сонная Наташка, хмурое лицо Варварина и обещавшая «присмотреть за всем» Славомира. Впереди, ориентируясь по одним ему известным признакам, через лес пробирался Шурик. К слову сказать, очень уверенно пробирался: у него-то под ногами ветки не хрустели. Массивная круглая туша неслышно скользила между деревьями, каким-то мистическим образом не задевая веток и вообще оставляя чрезвычайно мало следов.

Наконец толстяк обернулся и с видом завзятого скептика осмотрел спутницу:

— Может, тебя на спину посадить?

— Зачем это? — оторопела Алла.

— Ну мало ли… Тропу видишь?

Принятая расслабилась, как учили, и попыталась мысленно «прощупать» окружающее пространство. Очень удивилась, когда получилось. В десятке шагов впереди ощущалась какая-то неправильность, нечто вроде невидимой обычному взгляду воронки, о чем Алла сразу и сообщила. Шурик довольно кивнул:

— Хорошо. Пойдешь за мной след в след, по сторонам не смотри, посторонних шепотков не слушай. Только я тебя умоляю — постарайся на обочину не свалиться!

Принятая презрительно фыркнула. Похожие речи она слышала уже трижды и не понимала, зачем нужно их повторять. Он что, считает ее тупой?

Тропа больше походила на туннель в темном тумане. Густо-зеленые стены поднимались вокруг идущих, смыкаясь над головой и оставляя видимым только небольшой участок покрытой мшистым ковром земли. Дханн довольно уверенно шагал впереди, без особого труда находя дорогу, за ним, почти уткнувшись носом в обтянутую кожей спину, следовала Алла. Теперь она поняла, о каких шепотках говорилось на вводных лекциях. Совсем рядом, на расстоянии метров десяти, в тумане скользили еле заметные тени, оттуда раздавались почти неслышимые стоны, голоса, зовущие или убеждающие. Прислушиваться к ним было страшно.

— Шурик. Шурик, там мой одноклассник.

— Да? И чего ему надо?

— Он хочет меня убить за то, что я ему в портфель тюбик с клеем вылила.

— Какой кошмар, — лживо посочувствовал толстяк. Настроение у него было не ахти. — Душераздирающая жестокость. Амулета не дам, справляйся сама.

— У меня не получается!

— И никогда не получится, если не пытаться!

Женщина тихонько заскулила, но послушно принялась выстраивать защиту. Шурик показал ей несколько методик, из которых ей удавалась пока одна — «стакан». То есть представляешь себе, будто тебя накрывает невидимым стаканом, непроницаемым для враждебной энергии, и все. Почему работает именно эта методика, Алла затруднялась сказать. Может, подсознание шутит или соборный дух русского народа реагирует на привычный символ и сентиментально оказывает поддержку.

Она настолько сосредоточилась на упражнении, что дальнейшей дороги почти не заметила. Кажется, они повернули возле какого-то камня с надписями, потом опять шли, Шурик на ходу что-то прокричал… В себя Аллу привело громкое насмешливое карканье и хлопки крыльев.

Вокруг расстилался лес. Не расчерченный по линейке европейский парк и даже не современная, несущая еле заметные признаки человеческой деятельности глухомань — настоящая древняя чащоба, полная дикого зверья, пристанище сказочных духов. Вековые мохнатые сосны переплетались ветвями, заслоняя небо, не позволяя скудному свету звезд достигнуть земли. Густой, насыщенный запах смолистого дерева, палой хвои и перепревшей земли едва ли не сбивал с ног, опьяняя не хуже крепкого вина.

С ближайшей сосны сорвался ворон и, пролетев над самыми головами, скрылся в темноте. Шурик чуть повел головой, принюхиваясь, затем уверенно двинулся в ту же сторону. На ходу он тихим голосом давал пояснения оторопевшей принятой:

— Кромник прадед поставил в старой лакуне. Природной, ее только укрепить и расширить пришлось. Пространство так завернуто, что смертным сюда ходу никак нет — ни пешком, ни с помощью техники. В своем доме старейшина почти всемогущ и всеведущ. Времена года, климат, смена дня и ночи и все прочее в реальности регулируются его волей.

— Ничего себе.

— А ты как думала? Зря его, что ли, богом почитали?

Сосновый лес сменился осиновым, березовым, чуть видимая тропинка минут десять петляла по величественной дубовой роще. Наконец путники вышли на опушку леса. Посреди небольшого поля, на возвышенности расположился даже не поселок — целый городок, разве что без крепостных стен. Центром селения служило огромное дерево, вокруг которого расположились деревянные двух— и трехэтажные дома. Шурик ткнул пальцем:

— Домики для гостей. Прадед и ближники живут в Змиевой Норе, она изнутри больше, чем снаружи. Пошли, нас ждут.

Городок выглядел полупустым и оживленным одновременно. По улицам ходили, ползали, летали разнообразные существа, похожие на обычных животных или знакомые только по сказочным мифам. Алла с трудом сдерживалась, чтобы не вертеть головой. Вот во вспышке огня исчез волк; четырехметровая змея плывет по воздуху, старательно огибая жующего травку кролика с налитыми кровью, бешеными глазами; человек что-то тихо выговаривает демонстративно отворачивающемуся крылатому жеребцу. В тенечке под яблоней сидит, задумчиво перебирая камушки, двухметровый демон с красной кожей и копытами. Словно почувствовав взгляд женщины, он взглянул в их сторону и сразу вскочил на ноги:

— Привет, Ассомбаэль! Давно не виделись!

— Здравствуй, Шелукха, — приветливо кивнул Шурик. — Извини, задержаться не могу — меня призывают.

— Я с тобой! — Тут он скосил глаз на Аллу и конспиративно понизил голос: — А это кто? Она с тобой?

«Ребенок, — осознала Алла. — Маленький ребенок».

— Моя принятая Алла. Первая из тех, кто разделит мой путь.

— Ух ты! Ты обзавелся принятой!

Шурик слегка покачал головой и ожидающе посмотрел снизу вверх.

— А, да. Э-э-э… имя мне — Шелукха дар Ярил дар Тха. Старейшина Велус оказал мне великую честь, приняв в своем доме.

Женщина порылась в памяти и выбрала, как ей показалось, подходящий вариант:

— Рада приветствовать могущественного Шелукху. Славы и мощи тебе.

— Благодарствую. — Страшная гримаса, исказившая лицо мальчишки, должно быть, являлась смущенной улыбкой. — А что ты уже умеешь?

— Почти ничего, — с легкой душой призналась Алла. — Я совсем недавно прошла ритуал.

— А я могу в человека перекидываться… ненадолго, и ветер призываю, и берегиню поймал, а еще…

Под неумолчную болтовню Шелукхи маленькая компания подходила к глубокой, метра четыре, яме у корней Норы. По пути они встретили еще двух дханна, но подходить и здороваться те не стали. Просто проводили взглядом, не прерывая беседы. Плечи у Шурика напряглись.

У самого входа в Нору приглашенных ждал высокий, метра под три, чем-то похожий на вставшего на задние лапы волка дханн. Из одежды он носил нечто вроде кожаного передника и кожаную же перевязь с висящим на ней длинным ножом. Плюс массивная серебряная серьга с крупным неизвестным камнем в правом ухе. Впрочем, Алла призналась себе, что этот тип мог бы вообще не утруждаться вещами и смотрелся бы внушительно даже нагишом. Воздух вокруг неизвестного словно плавился, подрагивал от ощущения сдерживаемой мощи, заставляя принятую прятаться за спиной повелителя.

Шурик низко, до земли, поклонился и застыл в такой позе. Шелукха торопливо скользнул мимо, исчезая с глаз долой.

— Здравствуй, сын. — Дханн перевел взгляд на растерянную и не знающую, как себя вести, Аллу. Пресмыкаться она не умела, мысль о том, чтобы простираться ниц, как полагается при встрече с отцом повелителя, вызывала подспудное отвращение. Может, обморок симулировать? Человековолк насмешливо оскалился, давая понять, что размышления женщины не остались для него секретом. — Я рад тебя видеть, Ассомбаэль. Действительно рад. Идем.

Толстяк, по-прежнему не отрывая глаз от земли, зашагал вслед за родителем. Алла настороженно — все-таки вход в место обитания семьи дханна здорово напоминал слегка облагороженную нору циклопических размеров — держалась за его спиной. К ее удивлению, внутри обстановка оказалась достаточно приятной. Древесные стены выглядели чистыми, сухими и источали приятный «живой» запах, под ногами мягко пружинил мшистый ковер, со светящегося приглушенным светом высокого потолка не капало и ничего не падало за шиворот. Украшения, если можно назвать так кое-где выпирающие корни или легкие переливы цветов на стенах, выглядели полностью естественными, случайными. Словно сама мать-природа выступила дизайнером необычного места, создав уютное и приятное глазу жилье.

Никакой магии.

Ни привидений, ни самозажигающихся факелов, ни странных существ с подозрительными гастрономическими пристрастиями. Ничего. От осознания этого факта принятая почувствовала одновременно облегчение и разочарование.

Коридор петлял, спиралью закручиваясь вокруг невидимого центра. Дханны шли молча, время от времени посматривая друг на друга. Алла уже достаточно изучила Шурика, чтобы понять — между отцом и сыном идет неслышимая посторонним беседа. Достаточно напряженная, если судить по вжавшейся в плечи голове толстяка. Наконец оба остановились возле ничем не примечательного участка стены, в котором мгновенно образовался широкий проход куда-то вглубь. Волкоподобный демон слегка кивнул на дверь, затем скосил глаза на Аллу, сказал вслух:

— Я пришлю Неждану. Отдыхайте, если сможете.

Шурик смотрел в спину удаляющегося отца, пока тот не скрылся за поворотом. Потом все так же молча цапнул принятую под локоток и торопливо забежал в комнату. Там он развил бурную деятельность. Первым делом дханн усадил Аллу в непривычно выглядящее, но уютное кресло и шипящим голосом строго-настрого запретил отлучаться. И шевелиться. И голос подавать. Затем из маленького холщового мешочка, извлеченного из-за пазухи, прямо на пол вытряхнул довольно большую кучку разнообразных предметов, в которой немедленно принялся с энтузиазмом рыться. При этом дханн походил на огромного мохнатого лабрадора, с недовольным ворчанием разгребающего снег в поисках замерзшего путника. Или медведя, занятого тем же, но с другой конечной целью.

Толстая серебряная цепь полетела в угол, на глазах удлиняясь и стремительным змеиным броском оплетая периметр комнаты; фигурка паука взбежала на потолок, принявшись затягивать его тонюсенькой, мерцающей голубоватым светом паутиной; деревянная сова встряхнула крыльями, закружилась по комнате, прянула, ударяя клювом. Шурик с невероятным для его туши проворством сцапал пытавшуюся убежать добычу — полупрозрачный сгусток чего-то тоненько визжащего, — оглядел со всех сторон и, ничтоже сумняшеся, сунул в рот. Прожевал, прислушиваясь к ощущениям, с усилием проглотил и наконец-то обернулся к бледной Алле:

— Можешь разбирать шмотки. Твоя комната вон за той дверью.

Отослать принятую не удалось: во-первых, она сама решала, чем ей заняться, и на попытки указывать реагировала остро. Она-то четко знала, кто в их тандеме главный. А во-вторых, ей требовалась информация.

— Чего-то ты не слишком веселый. Не радует возвращение к родным пенатам?

Шурик тяжко вздохнул. Назойливая служанка ни на минуту не позволяла забыть о наличии у нее собственного мнения по любому вопросу.

— Отцу пришлось три дня вычищать мои покои от разной дряни, и то он не уверен, что извлек все. Сам Дарвал, кстати, тоже следилок наставил, ты видела. Семья на грани раскола. На мое испытание прибудут наблюдатели от дружественных родов, и, если я правильно понимаю прозвучавший намек, при удачном исходе мне предложат брачный контракт. Хрен с ним, со своим владением, — я слишком молод для такой участи!!!

Насколько Алла разбиралась в обычаях дханна, согласия жениха в подобных случаях никто спрашивать не собирался. Поэтому она предпочла сосредоточиться на более понятных и, следовательно, контролируемых новостях:

— Что за раскол?

— Принятая отца объяснит, — отмахнулся толстяк. — Неждана будет присматривать за тобой, пока мы здесь. На всякий случай. Ты чужая слуга, впервые приехавшая в семью, покуситься на тебя означает навлечь бесчестье и на себя, и на хозяина дома. Детей за ошибки ведь не убивают… Но оскорбить или унизить могут. Точнее говоря, попробуют обязательно.

Алла недовольно поджала губы. Успевший на собственной шкуре понять, что означает та или иная ее гримаса, Шурик занервничал:

— Эй, я же предупреждал, что просто не будет!

— Ну не настолько же!

Когда впереди у тебя — вечность, в спешке нет нужды. Вот дханны и не торопились. Демоны и их спутники встречались друг с другом, обменивались сплетнями, обсуждали последние новости, хвастались, высказывали мнения по широчайшему кругу вопросов… Интриговали, само собой. Шурик каждый день уходил засветло и возвращался поздно, выжатый, словно лимон, и в отвратительном настроении. На лице его словно застыла каменная маска, но в своих покоях он расслаблялся и показывал истинные, не слишком радостные, чувства.

Впрочем, особо тщательно приглядываться к повелителю у Аллы времени не было. Она целую неделю не спала, взбадриваемая малоаппетитными эликсирами, и училась, училась, училась… Генеалогия и история становления Домов, сферы влияния и наиболее известные представители, родовые силы и традиционные методы действий. Этикет. Магия. Древние сказания, знать которые следует обязательно. Обстановка в семье. Как выяснилось, среди потомков Велуса нет единства, и некоторые из старших сыновей старейшины желали бы получить больше самостоятельности, основав свою семью или войдя в свиту главы рода. В голову бедной, несчастной — как она сама себя теперь называла — женщины втиснули колоссальный объем информации и горько сожалели, что времени мало. Поэтому: дескать, даем по минимуму, самые основы.

Неждана оказалась не единственной принятой, отряженной Дарвалом в помощь сыну. Она была старшей среди них. Алла на практике познакомилась с иерархией слуг дханна, со всеми этими младшими спутниками, старшими спутниками, сподручниками, приближенными, восседающими, гласами и прочими — умными, опытными, сильными. Слабые, судя по всему, здесь не выживали. Рядом с бывшими когда-то людьми опасными существами женщина чувствовала себя маленьким ребенком, внезапно оказавшимся в клетке с благожелательно настроенными тиграми. Ей, кажется, удалось произвести на них хорошее впечатление, но ощущение сложного и важного экзамена никуда не исчезало. Скорее, наоборот. Непредсказуемая хулиганка Славомира, успешно прикидывающаяся обычной смертной, таких эмоций не вызывала.

Ущемленное самолюбие требовало совершить нечто, что заставит окружающих относиться к ней с уважением, как к равной. Инстинкт самосохранения намного громче и убедительнее вопил, заставляя держаться тихо и не привлекать внимания.

Желание делать глупости окончательно и бесповоротно пропало после объявления Испытаний. Начальные церемонии Алла простояла за спиной патрона, оказывая чисто символическую поддержку и рассматривая носки своих туфель, лишь изредка осмеливаясь бросить короткий взгляд на собравшихся дханна. Большинство приняли естественный облик, поражая разнообразием форм и расцветок. Даже на взгляд жителя двадцать первого века, просмотревшего всех «Чужих» и «Хищников». Во внешности демонов искусно переплетались базовые черты, общие для всей расы, личные, любовно и осознанно взлелеянные, и непроизвольные, вызванные склонностью к тому или иному стилю магии. Впрочем, старшие дханны могли позволить себе выглядеть как угодно — выделялись они не внешностью. Сгустившееся до почти видимого состояния облако магии, личной силы, окружавшее каждого, служило лучшим и единственным показателем статуса, доказывало право властвовать над сородичами. Они пугали и отталкивали. Исходящая от демонов мощь завораживала, непроизвольно вынуждала молодую принятую воспринимать слова повелителей как истину в последней инстанции. Не будь Алла связана с Шуриком, наверняка к вечеру превратилась бы в восторженную послушную марионетку.

Толстяк поглядывал со снисходительным сочувствием.

Надо сказать, что открытие гибрида выпускного экзамена и гладиаторских игр прошло неожиданно гладко. Вопреки ожиданиям Аллы, Шурик ничего не сломал, никуда не свалился, гостям вроде бы бестактностей не наговорил — и вообще вел себя чрезвычайно прилично. Мелочи не в счет. В торжественной обстановке, с очень умным и значительным выражением лица вручил могучему пращуру распечатанный на принтере реферат, преподнес в подарок собственноручно сработанный талисман, поведал, каких успехов добился за последний год на ниве управления… Умудрился не сказать ни слова лжи, наврав при этом с три короба. Причем уверенно так — даже Алла, участница всех событий, на мгновение засомневалась в своих воспоминаниях.

Уже под утро, сидя в гостиной, она призналась парню:

— Я твоей речью просто заслушалась.

— Не моей, — поправил толстяк. — Отцовской. Он написал, а я наизусть вызубрил. И перед зеркалом восемь раз повторил. Ты себя нормально чувствуешь?

— Вроде бы как обычно. А что?

— Простым людям или слабым ведающим находиться рядом с дханна опасно. Приворожат и не заметят. Поэтому старейшие, даже под мороком, среди смертных появляются редко. — Шурик с силой потер глаза. — Фух. Пока все хорошо идет.

Молодой дханн с первой минуты в отчем доме чувствовал себя сапером на минном поле. В благословенном детстве настолько сильно на него не давили и такого количества сложных подлянок не устраивали, игнорировать поток колкостей со стороны любящих родственников становилось с каждым днем труднее. Хорошо еще, что Аллу удалось пристроить. Вообще-то держится женщина достойно — принятым отца сумела понравиться, пару небольших инцидентов с участием слуг оппонентов вынесла стойко… если заметила. Она же еще не знает, что здесь является оскорблением, а что нет.

Прошедшая церемония стала серьезным испытанием для его психики. Недавно истек срок тысячелетнего изгнания Фенрика, второго по старшинству сына Велуса, и возвратившийся родич стремился занять достойное своих амбиций место. Передел власти протекал бурно, с многосложными интригами и яростными поединками, кому сейчас можно было верить, Шурик не понимал. Поэтому с раннего утра находился на взводе. Настроения не поднял завтрак, скудный из-за наложенного поста и совершенно недостаточный; в голове ворочались тяжкие думы о вчерашнем пире у Сверады, на котором хозяйка пыталась отравить его какой-то дрянью. Не насмерть, но прежде он числил двоюродную тетку среди друзей и потому сильно обиделся. Точно! В любимую Сверадину вазу вытошнило его от сильных душевных переживаний, так всем и будем говорить.

Днем ему пришлось общаться с гостями, понаехавшими якобы ради введения его в права владетеля, хотя любой тупица понимал, что на деле они явились разведать обстановку в одной из крупнейших семей Дома. Тоже приятного мало. Его неспособность чаровать давно стала притчей во языцех, и слушать замаскированные уколы, сдобренные изысканными сомнениями в силах героя дня, было очень болезненно. Тут поневоле начинаешь ценить манеру досточтимого предка говорить то, что думаешь, невзирая на мнение окружающих и текущую политическую обстановку. От Велуса дипломатии не ждали и сильно удивились бы, начни старейшина в беседе ходить вокруг да около. Часто его прямота бесила, мешала, пугала, но сейчас казалась глотком свежего воздуха.

— Вольное житье пошло тебе на пользу, — сделал вывод древний дханн после осмотра правнука. — Уезжал отсюда затюканный, глазки тусклые… Построжел, вижу.

Старейшина принял Шурика в личной горнице на вершине гигантского древа. Ну что значит принял — после конца церемонии Представления взял в одну руку сундучок с рефератом, лично разработанным артефактом-доказательством мастерства и ритуальными дарами, другой поманил правнука за собой и ушел, хотя должен был бы сидеть в своем кресле еще час. Принимая гостей и выказывая благоволение младшим. Впрочем, никто не удивился.

— Только не мыслил я, что восхощешь свою землю под рукой держать.

Шурик неловко повел плечом. Под давящим взглядом Велуса хотелось свернуться в комочек и лежать тихо-тихо, не привлекая внимания.

— Да как-то само сложилось. Мне владение не особо-то и нужно, но… Не отдавать же свое кому попало!

Старейшина расхохотался. Его сила, густо замешенная на веселой ярости и звериной жажде жизни, ударом хлыста стебанула по комнате, заставив стены попятиться от вспышки веселья господина. Отголоски хорошего настроения древнего пронеслись по коридорам, заставляя дханна на мгновение замереть в замешательстве. Смех так же неожиданно, как и появился, стих, переродившись в довольное клокотание могучего зверя.

— Верно, малыш! Верно молвил! Своего никогда не отдавай! — Велус склонился над потомком, невольно подавляя исходящей от него мощью. — Давно этих слов от тебя ждал.

Он еще раз пристально оглядел Шурика, кивнул каким-то своим мыслям. Резко, словно щелчком выключателя, стер улыбку-оскал с лица.

— Порадуй меня, Ассомбаэль. Покажи, что моя кровь не оскудела. Что стая моя сильна. — Он протянул руку и погладил Шурика по голове. Словно щенка приласкал. — Ступай. Уже скоро вести придут. Недолго осталось.

За пару лет успевший отвыкнуть от перепадов настроения главы семьи толстяк только кивнул, перед тем как юркнуть в коридор. Выдохнуть он осмелился, лишь отойдя метров десять от дверей. Прадед подавлял. Что в детстве, что сейчас, когда Шурик повзрослел и якобы считается полностью самостоятельным. Рядом с ним хотелось упасть на спину, подставив вожаку брюхо, позабыть о гордости, отбросив даже мысль о неподчинении. Слишком силен и жесток был древний дханн.

Не дай боги подвести такого!

Новости, которых ожидал старейшина, пришли скоро. И отношение к себе вызвали двоякое. Во всяком случае, приехавший поддержать родича и попутно спрятаться от каких-то своих проблем Рамиааль высказался именно так.

Со стороны могло показаться, что утверждение Шурика в роли самостоятельного субъекта властных отношений, то есть полноценного взрослого дханна, пройдет просто и без особых сложностей. То есть сначала он при большом скоплении народа поклонится главе семьи, ответит на десяток замшелых церемониальных вопросов, поклянется в верности роду — уже проделано, — а затем, примерно через два-три дня, за которые нужно обаять сколь можно больше гостей и родичей, в поединке докажет умение владеть силой. В реальности дела обстояли совсем иначе. Родня, хорошо знавшая о неспособности Ассомбаэля к магии, обаяться не желала и лишь из уважения к отцу ограничивалась намеками; вслед за ней настороженно вели себя представители иных семей. По общему мнению, предстоящая схватка с неназванным сородичем была претендентом проиграна изначально.

Основные события, так сказать, второго раунда происходили в ставшем для Шурика родным городке, претендующем на гордое звание личного владения. Следовало проверить сформированную усилиями молодого дханна «вертикаль власти», узнать, насколько слуги могут и готовы защищать хозяйское добро. С этой целью, то бишь с инспекцией, были посланы трое опытных принятых, принадлежащих к разным фракциям внутри семьи, в обязанности которых входило устроение пакостей и прочего указанной вертикали сотрясения. Вот они и трясли как умели.

— Считаю, надобно защиту Источника на крепость опробовать.

Кузьма служил деду Моргена и получил от своего господина недвусмысленные указания относительно Ассомбаэля. Дискредитация, дискредитация и еще раз дискредитация!

— Негоже сие, — откликнулся Волк, принятой симпатизировавшей Шурику сестры Дарвала. — Больно труд велик Источник-то заклясть.

— Вот потому и проверим. Оценим.

Решение Фахима, посланца самого Велуса, поставило точку в зарождавшемся споре. Отчасти потому, что в их троице он являлся главным, отчасти из-за паршивого настроения предводителя, готового излиться на окружающих чем-то болезненным.

Злобствовал Фахим уже седмицу, с момента возвращения из Америки. Бывший нукер Джанибека оказался совершенно неподготовлен к ценностям эпохи фастфуда с ее эмансипацией, толерантностью, гей-парадами и сдвинутыми на почве феминизации негритянками. Особый шок вызвали женские наряды! В его представлении, выдержавшем испытание микроскопическими платьями демониц, женщина не должна показываться на улице в чем-то не прикрывающем запястья. Еще она не должна указывать мужчине, что он должен делать, не может вмешиваться в мужские разговоры и ни в коем случае не демонстрирует своего интереса первой! Кроме того, услышав «пошла вон, старая дура», не бросается с кулаками на доброго человека (обошелся ведь словами, хотя мог бы нагайкой отхлестать), а идет, куда велено.

Самое обидное, что атаки он не ожидал и чуть не оказался сбит с ног. Сто пятьдесят килограммов чернокожей страсти, чего вы хотите…

Раздражение требовалось на ком-то выместить. Спутники помощниками в релаксации становиться не желали. Их можно понять.

В результате к главному из принадлежащих Ассомбаэлю Источников, водному, троица пришла в тишине и демонстративном согласии. Могли бы сначала проверить и второй, лесной, но решили не связываться — больно уж контролирующая печать выглядела нестандартно. Даже издалека. Так что по молчаливому соглашению решили непонятного не трогать, ибо чревато. Система же каналов и связей озерного Источника, передающая местному хозяину силу и право ею распоряжаться, выглядела абсолютно типовой, словно из учебника взятой (так оно и было на самом деле). Поэтому принятые рассчитывали справиться с защитой по-быстрому, выиграв время для более серьезных дел.

Про обитающих там же русалок и заключенный с ним уговор они ничего не знали.

А вот коварная нежить почувствовала присутствие чужаков сразу…

Если бы процессы, протекающие в сознании предводительницы утопленниц, можно было перевести в человеческие образы, то превалирующими среди испытываемых эмоций стали бы две — страх и предвкушение. Примерно так чувствует себя охотник при виде бенгальского тигра. Хотя в данном случае со стороны русалок присутствовал и чисто гастрономический интерес, потому как ведающие любых направлений или школ попадались на зубок редко, зато отличались изрядными вкусовыми качествами. Правда, будущее украшение стола состояло из принятых… ну да с этим пускай местный хозяин разбирается. В конце концов, уговаривались они на защиту его собственности, а не на дипломатические выкрутасы.

Но дичь опасная, да. С такой надо осторожно.

Со снятием печати у Фахима и Кузьмы возникли проблемы. Сначала Волк, верный указу хозяйки, не столько помогал, сколько мешался. Когда же его отправили на вынужденный отдых, выяснилось, что сил двух принятых на ритуал хватает с трудом. Не из-за особой сложности разрушаемой конструкции — как уже говорилось, сюрпризами здесь и не пахло, — а из-за необычайной ее крепости. Шурик вбухал в печать колоссальное количество энергии, благо дефицита в ней не испытывал. В результате Кузьма едва сдерживал натиск немногочисленных и примитивных охранных систем, в то время как Фахим, буквально напрягая последние силенки, расшатывал основной блок псевдоразумного творения молодого дханна. Оба настолько сконцентрировались на работе, что по сторонам не смотрели.

Излишний энтузиазм, как учит мировая история, всегда приводит к неожиданным и травмоопасным результатам.

В самый напряженный момент, когда усилия гостей наконец-то начали приносить плоды и печать зашаталась, нежить с торжествующим ревом нанесла свой удар. Время она подгадала идеально — внимание принятых было отвлечено, помешать ей они не могли. Буквально за пару секунд русалка высосала из Фахима всю энергию, превратив опытного и сильного мага в с трудом удерживающегося на ногах зомби, затем та же участь постигла не успевшего отреагировать Кузьму. Ему, правда, повезло больше. Пусть символическое, но сопротивление младший принятой оказать успел, смягчив первый, самый страшный удар. А потом вмешался Волк.

Сначала он банально оторопел. Русалку к печати Шурик привязать не мог, поэтому действовала она совершенно автономно, то есть неожиданно. Просто бац — и возникла из вод, аки Афродита из пены морской (хотя красотой никак не блистала. Русалка, не Афродита). Далее, таких стражей Источников на Руси не держали. Ну не связывался Дом Поющего Зверя с нежитью, не его это стиль! Разве что Велус в пику общественному мнению баловался некромантией, так когда это было. Поэтому Волку потребовалась пара мгновений, чтобы поверить собственным глазам. Убедившись же, что перед ним не сложная иллюзия и не созданный спецом в магии духа «глюк», единственный дееспособный принятой испытал мимолетное искушение отвернуться и даже прилечь. Очень уж устал он от общества соратников… Впрочем, подлая мыслишка исчезла почти сразу, едва появилась. Какие бы склоки ни раздирали Дом, предательство своих считалось тягчайшим из грехов.

Последовавший затем между злобной покойницей и слугой демонических сил обмен мнениями превратил окрестности Источника в нечто вроде куска пустыни. Трава высохла и превратилась в пыль, деревья почти полностью отдали влагу и ужались, сбросив не только листья, но и кору; озеро покрылось толстым слоем льда. Аргументы чародея перевесили, пленников нежить заполучить не смогла. Хотя ей тоже было грех жаловаться, — в конце концов, она не просто отбилась от трех не самых слабых ведающих, так еще и подкормилась, и договор, заключенный с молодым дханном, выполнила. Не то чтобы очень стремилась, но все-таки. Печать местного хозяина, пусть и покоцанная, продолжала работать и четко показывала, кто правит окрестностями.

Первая попытка «гастролеров» доставить Шурику неприятности провалилась.

Второй раунд агрессивных переговоров состоялся часов через шесть, хотя мог бы не состояться вообще. Два дипломата из трех находились не в лучшем состоянии, досталось им сильно, а третий изначально был готов возвращаться домой и в наилучших красках описать гостеприимство принимающей стороны. Однако чувство долга, щедро приправленное желанием отомстить, способно воистину творить чудеса.

— Что-о еще-о можно прове-эри-ить?

Настырности Фахим не утратил, в отличие от четкости речи и скорости соображанса. Вот и подыскивал новую цель для приложения своих усилий. Цель, в связи с изменившимися обстоятельствами простоватую, ибо сам предводитель сейчас мало на что был способен, а на спутников у него надежды не было.

— Могем второй Источник проверить, — ехидно откликнулся Волк. Внешний вид соратников, да и вся ситуация в целом его развлекали. — Тут недалече.

Кутающегося в теплую, украденную из магазина зимнюю куртку Кузьму затрясло от предложения еще сильнее.

— Посмейся у меня! — Внешность Фахима дрогнула, потекла, но быстро вернулась в норму. — Дело говори!

Волк равнодушно дернул плечом:

— На мой погляд, все и так ясно.

— Еще дважды владение спытать надобно, — высказался Кузьма. — По обычаю. Я так мыслю, надобно людишек потрясти, Ассомбаэлю служащих. Их на крепость проверить.

— Это кого же? Могущественному роту принесли только принятая его, Алла, да какой-то Урзал неведомый. Остальные за деньгу малую на земле живут, за ними Славомира Савраковна приглядывает.

Фахим оживился. Связываться со старой полукровкой, самой по себе не подарок, да еще и с мохнатой лапой в верхах, ему не хотелось. Иное дело — слабосильный ведающий, никому не известный и вряд ли способный оказать сопротивление.

— Этот Урзал сейчас где? В городе али съехал?

— Да вроде тут оставался. Найти можно.

— Вот и славно! Навестим новичка…

По меркам других колдунов, Урзал являлся достаточно трезвомыслящим, сдержанным человеком. Но это с точки зрения колдунов. Прочие ведающие обоснованно считали его типом параноидальным, со склонностью к садизму и зашкаливающим уровнем мстительности. Основанием для подобного мнения служила как общая репутация профессии, так и несколько инцидентов, случившихся в прошлом.

Слухи насчет паранойи не врали. Опасаясь возможных неприятностей в будущем и вполне реальных врагов в настоящем, колдун последний год старательно подготавливал призванные обезопасить его драгоценную шкурку сюрпризы. Раньше, до встречи с демоном Ассомбаэлем, нужных знаний у него не было, а теперь появились, — вот он и трудился. Причем к делу подошел основательно. Мудро не надеясь победить в прямом столкновении — в былые времена служителей Тьмы убивали даже тупые варвары с ржавыми мечами, — он сосредоточился на предупреждении возможной схватки.

Вот последствия этой сосредоточенности сейчас и предстояло ощутить на собственной шкуре незваным гостям.

Путешествовали они пешком, не слишком доверяя современной человеческой технике. Дескать, изобрели четырехколесную приспособу недавно, отладить не успели, ломается часто… Дорожными неприятностями принятых удивить было сложно, ибо люди бывалые. Но когда на голову Фахиму свалился уже второй сук, под ногами постоянно раскисала земля, а сверху исключительно метко гадил целый полк птиц, все трое невольно почувствовали некоторую тревогу. В городе их беспокойство усилилось. Казалось бы, чего проще: найти любого ведающего, выведать у него, где живет искомый Урзал, прийти в гости и оставить по себе долгую память? Ан нет. Не получается. Почему-то именно их просили предъявить документы подозрительно часто попадающиеся милиционеры, к ним приставали подвыпившие граждане с острым приступом самомнения и желанием подраться, именно их пытался задавить грузовик с проколотым колесом. Вместо ведающих поиск приводил в совершенно непредсказуемые места вроде первого платного сортира области (памятник архитектуры девятнадцатого века, о чем извещала табличка при входе) или в кафе, у посетителей которого были такие рожи, какие не на всякой каторге встретишь. Под ногами проваливалась земля — в прямом смысле, причем аккурат над канализацией, — на голову летели выплеснутые из окна помои, сарайчик, в котором они присели передохнуть, неожиданно загорелся. Волк едва успевал реагировать, отводя от себя и от напарников град мелких болезненных напастей.

Исходя из теории «полоса черная — полоса белая», рано или поздно череда неприятностей должна была прекратиться. И принятые воспрянули духом, стоило им поймать какого-то задержавшегося в городе ведающего. Тот, не будь дурак, мигом понял, с кем его судьба свела, побледнел и выразил желание поделиться с новыми друзьями доступной информацией, деньгами из кошелька и вообще любыми жизненными благами, только отпустите поскорее, пожалуйста. Адрес искомого Урзала вылетел из него со свистом. Троица приободрилась и, на прощание отвесив чародейчику пинка, двинулась в указанном направлении.

Вот тут-то и выяснилось, что черная полоса в их жизни не закончилась, а скорее получила дополнительный слой краски. По мере приближения к дому Урзала количество проблем, слабых, неожиданных и очень обидных, возросло в геометрической прогрессии. Волк плюнул на маскировку, в ярости сжег единственное во всем городе осиное гнездо, свалившееся ему под ноги, и окружил себя и спутников слабо мерцающей защитой. Пусть видимой смертным, зато надежно защищающей от всех известных видов воздействия. Мысленно он клялся по возвращении в родной дом засесть за изучение методик школ Судьбы и не вставать, пока не научится блокировать чужое влияние. То, что они попали под чье-то весьма специфическое проклятие, ему было очевидно.

Впрочем, что значит «чье-то»? Понятно чье.

— Ну как? — Фахим внимательно оглядел парадное, выискивая признаки ловушек. — Здесь?

Из окна на втором этаже выглянула старушонка, рассмотрела компанию исходящих неземным светом бичей, меленько перекрестилась и побежала звонить в милицию. Так, на всякий случай.

— Здесь. — Способности Волка не пострадали, и он определил то, на что его товарищи еще не обратили внимания. — Вся защита на Тьме построена. Как бы не колдун внутри сидел.

Принятые дружно поморщились, потом столь же дружно вздохнули. Отступать нельзя — позору не оберешься. Поэтому без особого энтузиазма они вошли в подъезд, пешком, справедливо опасаясь ехать в лифте, поднялись к нужной квартире. Опутывавшую дверь паутину заклинания Волк смахнул, практически не прилагая усилий. Фахим и Кузьма приободрились, рассчитывая отыграться за понесенные обиды и всласть попинать зловредного поганца Урзала, благо тот оказался дома и искать его где-то еще не пришлось.

Тяжелая стальная дверь слетела с петель, словно пушинка. Фахим без особого пиетета поставил ее рядышком в коридоре, после чего первым вошел в квартиру. Вождь, пусть временный, пусть раненый, должен идти впереди. Воин презирал современных генералов, из глубоких бетонированных бункеров посылающих крылатую смерть на соседние континенты и в страхе избегающих схватки лицом к лицу.

Однако на сей раз драки не вышло.

— Обманул, свиний сын! — Принятой остановился перед тряпичной куколкой, лежащей на полу в центре нанесенного дурно пахнущей жидкостью узора. — Сбежал куда-то, а заместо себя обманку оставил.

— Далеко уйти не мог… — Волк присел рядом, втянул ноздрями воздух, принюхиваясь. Куклу он тоже трогать не стал, сдержал желание пнуть ногой. — Наверняка под хозяйское крылышко спрятался, едва нас почуял.

— Говорят, подворье Ассомбаэлево не больно-то укреплено, — высказался доселе молчавший Кузьма.

Принятые обдумали неожиданную мысль. Соваться в дом любого иного дханна без предварительной тщательной подготовки они бы не стали даже с благословения собственных хозяев. Но к Ассомбаэлю, магу бесталанному, можно попробовать. Только вот…

— Да вы же ранены оба, — словно неразумным детям, напомнил Волк.

— До вечера восстановимся и обережный круг вокруг усадьбы изучим, — предложил план действий Кузьма.

Фахим призадумался. Еще хотя бы раз попытаться причинить молодому дханну урон следует, так традиция велит. С другой стороны, лезть обессиленному в чужой дом… есть же разница между смелостью и глупостью! А что еще можно сделать? Людишек, принятой Ассомбаэлевой служащих, потрепать? Тогда церковь вмешается, да и не принято на Руси заводы родни сжигать и чужое дело портить. Перегибать палку тоже не след — испытание не война.

— Подворье изучим, — наконец подвел итог размышлениям старший. — Проверить охрану надо. В любом случае опосля сего домой вернемся и как все было — подробно обскажем.

Принятые кивнули. Чего ж непонятного? Если внутрь проникнуть не удастся, то честь слугам местного хозяина и хвала. Если же наложенный Ассомбаэлем оберег получится обойти или проломить да с доказательствами вернуться, то не бывать молодому дханну владетелем. Какой из тебя муж достойный, коли дома своего защитить не сумел?

В мире есть нечто объединяющее старых и молодых, мужчин и женщин, негров и белых, богатых и бедных. И это нечто — всеобщая ненависть к комарам.

— Вот твари поганые. — Волк шлепнул себя по щеке и с мстительным удовольствием посмотрел на трупик врага, прилипший к ладони. — Нам здесь еще долго куковать?

— Часа три, — откликнулся Фахим. — Как луна взойдет, так войти и попробуем.

За прошедший день его раздражение не ослабело, но, скажем так, потеряло былую концентрацию. Сначала полученная от нежити оплеуха заставила опытного бойца собраться и отодвинуть в сторону прошлые обиды, сосредоточившись на текущем мгновении. На переживания времени не оставалось. Предпринятые меры для восстановления способностей, завязанные на медитативные техники, тоже сыграли свою роль. Еще подожженная на прощание квартира Урзала добавила толику хорошего настроения, помогла сбросить накопившееся напряжение…

Вид из кустов рядом с оградой открывался не очень, если судить с точки зрения человека. Принятые же были совершенно довольны. В этом месте установленная Ассомбаэлем защита слегка проседала, образуя своеобразную «складку», которую они собирались использовать для прохода на территорию усадьбы. Попасть в дом, конечно, намного сложнее, но кое-какие наметки к плану тоже уже имелись. Оставалось ждать удачного сочетания колебаний природных энергий и готовиться.

Внутри усадьбы примерно тем же занимался верный помощник Аллы и силовая составляющая Шуриковых подданных, то есть Олег. После того как трясущийся от страха колдун — с вытаращенными глазами и синими губами выглядел тот очень забавно — сообщил о появлении чужаков, безопасник ждал гостей. В том, что они появятся, сомнений он не испытывал. Гастролеры вряд ли станут воздействовать на простых людей, работающих в принадлежащем Алле холдинге, или прикормленных чинуш из администрации — это требует времени и не пройдет мимо внимания церкви. То же самое можно сказать насчет организации налоговых и милицейских проверок. Зато диверсия никаких трудностей с организацией не вызовет и прекрасно укладывается в канву обычая. Сомневался он в ином.

Кое-какие представления о возможностях дханна у Олега были. Из обрывков разговоров Шурика с хозяйкой, баек Славомиры и рассуждений Урзала складывалась страшноватая и величественная картина. Оставалось надеяться, что слухи, как всегда, приукрашивают действительность и на самом деле все не так плохо. С другой стороны, он лично видел толстяка с пулей в голове, злого и особых неудобств не испытывающего. Оставалось надеяться, что принятые, в отличие от их покровителей, не настолько живучи и что некий мифический «оберег» — сам Олег его не видел, но Шурик им хвалился и возлагал большие надежды — сработает как надо.

На случай прямого столкновения Варварин получил двадцать патронов с пулями голубоватого цвета и пожеланием «продержаться сколь можно долее». Очень оптимистично. Еще ему выдали висюльку-медальон, снять которую не получалось даже в душе, но насчет нее указаний не поступило.

Судьба свела принятых и современного богатыря-защитника земли Шуриковой примерно в одиннадцать тридцать. Именно в это время Фахим создал проход через окружавшую усадьбу ограду. Волхвом он был опытным, чары деял давно, поэтому защиту преодолеть сумел. Только вот действовал слишком самоуверенно. Ассомбаэль, в дополнение к стандартному набору техник, использовал свое привилегированное положение носителя грани Земли и заклял весь песок в пределах ограды. Исключительно на обнаружение. Мельчайшие частицы материи фиксировали любое движение и если чувствовали присутствие незнакомой силы, мгновенно подавали тревожный сигнал творцу или его заместителю. Еще толстяк хотел создать несколько охранных демонов из того же материала, но мастерства не хватило. А обращаться за помощью к кому-либо он не хотел. Стыдно, да и не безопасно.

Однако засечь незваных гостей его топорная разработка сумела.

Ни самого Ассомбаэля, ни несущей отражение его энергетики принятой в доме не оказалось. Был Урзал, отдыхавший после дневных приключений, и простой смертный человек с пистолетом. Причем у Олега на шее висел медальон, служивший опознавательным знаком и настроенный на связь с псевдоразумным заклинанием. Поэтому нет ничего удивительного, что в ту же минуту, едва нога оккупанта ступила на родную землю, безопасник испытал приступ озарения. Он точно знал, где сейчас находятся нарушители, сколько их, куда идут и насколько опасны. Хотя насчет последнего у него возникли сомнения. Фахим, пусть раненый, являлся более старым, зато Волк казался сильнее. Впрочем, имена Олега не интересовали — он просто понял, что стрелять сначала надо в кого-то из этих двоих. Если, конечно, стрелять придется.

Несмотря на то что Варварин первым закричал «Стоять, руки за голову!», принятые заметили его раньше. Они просто поверить не могли, что один человек! Простой смертный! Станет угрожать им глупой пукалкой. Им казалось — идет себе и идет, пусть идет, мы его не тронем. И вдруг мужик, который, по идее, видеть-то их под мороком не должен, достает из кармана пистолетик и начинает угрожать!

Обидно, да?

Растерянность длилась недолго. Кузьма, будучи лицом наиболее заинтересованным в унижении слуг Ассомбаэля — и собравший большую часть птичьих «гостинцев» сегодня днем, — решил, что терять ему нечего. Действовать надо активнее, с огоньком. Ну и метнул в сторону недруга малый сгусток огненный, в странах заморских ошибочно фаерболом называемый, хотя никакой тот сгусток не круглый вовсе.

Пламя вспыхнуло и опало прямо перед лицом Олега, остановленное медальоном. Поскольку в тот момент ствол оружия был направлен на Волка, первый неприцельный выстрел пришел именно на него. Пуля, маленький артефакт, врезалась в окружавший принятого щит, злобно застонала и рассыпалась серым прахом. Пепел узкой змеей окольцевал принятого и начал сдавливать его, стараясь проникнуть сквозь преграду. Следующий выстрел Олег, уже прицельно, сделал в Кузьму. Защититься тот не сумел и с окровавленным плечом рухнул на землю. Потратить третий патрон Варварину не позволили.

— Ну будя. Повеселились, и хватит.

Невидимая сила выдернула пистолет из руки Олега. Он быстро обернулся. Прямо за его спиной, с занесенным клинком, стоял предводитель чужих принятых, и в глазах у него стыл просто лютый мороз. Варварин невольно попятился. Стоящая здесь же Славомира, остановившая драку, меленько захихикала.

— Эка разошлись добры молодцы…

Неслышным шагом подошел невредимый Волк, низко, в пояс, поклонился полукровке:

— Здрава буди, княжна. Извиняй, коли потревожили чем.

— Да уже потревожили, — хмыкнула старушка. — Чуть до смертоубийства дело не дошло.

Она помедлила и сняла сухую, крепенькую ручонку с плеча Фахима. Тот дернулся, сбрасывая оцепенение, со злостью сунул нож в ножны и, не поздоровавшись, пошел проверять Кузьму. Славомира поджала губы:

— Ступай, Олежек. Ступай. — Ноги безопасника самостоятельно развернулись и зашагали в нужном направлении. — Мы уж без тебя здесь разберемся. Сами.

Возвращение и доклад проверявшей крепость нового владения «комиссии» произвели фурор. Во-первых, никто не ожидал, что трое не самых слабых ведающих получат трепку от слуг мальчишки, и десятилетия не потратившего на обучение. Конечно, основные раны и Фахим и Кузьма получили от нежити, но все равно неожиданно. Во-вторых, вмешательство полукровки. Славомира при всей своей эксцентричности все-таки являлась дочерью главы Дома, и ее мнение иногда оказывало большое влияние. Не учитывать его в текущих раскладах было бы глупостью. И напоследок удивление вызвала реакция церковных властей.

Шурик стоял и слушал, как облаченный в черную рясу монах зачитывает с длинного свитка велеречивую кляузу:

— …мерзкие богохульники… несчастная девица… козни адские… христианам искушение… отродье сатанинское…

— Я ни хрена не понял из твоей речи, жрец. — Велусу надоело выслушивать бубнеж, бумага вспыхнула и осыпалась пеплом. — Чего вы хотите?

Священник абсолютно спокойно отряхнул руки:

— Нежить, служившая могущественному Ассомбаэлю, разгуливает на свободе. Насколько нам известно, отпустили ее твои слуги. Соглашение нарушено.

— Случайность, — отмахнулся от обвинения демон. — Как выпустили, так и обратно засунем. Чего еще?

— Мы требуем наказания виновных.

Велус злорадно оскалился. Шурик вздохнул и отключился от намечающегося спора, чтобы еще раз обдумать свое положение. Сейчас старейшина и монах будут ругаться, спорить насчет санкций провинившимся, требовать уничтожения опасной русалки со всем ее выводком… Кончится дело ничем, зато обе стороны продемонстрируют бдительность и готовность до конца отстаивать возглашаемые принципы. А вот как церковное требование отразится на нем, не совсем ясно.

Хорошие отношения с основным противником в Доме ценились и почитались признаком дипломатического таланта. Правда, у Велуса насчет дипломатии имелось свое, довольно нецензурное мнение, но остальные семьи не настолько прямолинейны. В поданном церковью иске никаких претензий к Ассомбаэлю не высказывалось, более того — его косвенным образом поблагодарили за то, что успокоил нежить и она за последний год никого не утопила. Зато насчет растормошивших русалку принятых было сказано много нехороших слов. Однако следует помнить также, что дханна и скиты воевали между собой не веками — тысячелетиями. Старшие поколения вполне могут с подозрением отнестись к молодому могущественному, пошедшему на слишком близкое, по их мнению, сотрудничество со старым врагом.

Поток холодной, несущей запахи крови и прелой листвы силы заставил Шурика вернуться в реальность. Монах ушел, старейшина и правнук остались наедине.

— Ты понимаешь, как сильно полукровка подгадила тебе своим вмешательством? — Велус оглядел удивленное лицо потомка и хмыкнул: — Не понимаешь.

Славомира действительно вела себя, с точки зрения дханна, странно. Влезла в испытание, причем уже после того, как оно фактически закончилось. Олег ведь подстрелил одного из принятых, верно? Конечно, в другой ситуации следовало бы всех вторгшихся в усадьбу поубивать, но от претендента на владение, да еще в глубине принадлежащих семье земель, многого не ждали. Всего лишь доказательств, что слуги существуют и добро охраняют.

По мнению Шурика, бабка могла влезть в драку исключительно из симпатии к Олегу. Только для Велуса желание защитить смертного, пусть и полезного смертного, — не аргумент. В его глазах люди — пыль, муравьи под ногами, лишь единицы из которых заслуживают внимания. Для него гибель Варварина от руки слуги дханна есть великая честь, придающая смысл нелепому короткому существованию.

И почему старейшина считает, что вмешательство Славомиры обернется вредом?

— Раз так, тянуть не станем. — Велус прошелся по комнате. Тяжелый как пещерный медведь и ловкий словно кошка. — Поединок состоится завтра. Проиграешь — лишишься владения!

Шурик вздрогнул и неверяще уставился на предка:

— Но, старейшина!

— Молчи! — осадил потомка демон. — Так надо. Шанс у тебя будет, я обещаю.

Объяснять причины своего решения он явно не собирался. Мол, сам догадайся, почему и как. В лицо Шурику подул легкий поток ветра, за спиной раздвинулись туго переплетенные ветви — его выпроваживали. Аудиенция подошла к концу.

Оставалось поклониться в пояс и уйти. Попробовать поговорить с отцом.

Ее предупреждали, что связь между принятой и принявшим, слугой и господином, ведомой и ведущим со временем окрепнет. Она получит силу и мощь, сможет чувствовать настроение и тревоги хозяина, ее тело перестанет быть хрупким и подверженным увяданию; Ассомбаэль взамен обретет устойчивость энергетики и беспрекословную верность добровольной рабы. Она примерно представляла себе, что с ней станет. Не знала только когда.

Присущая Шурику неординарность опять проявила себя во всей красе. В противоположность всем приличным дханна, чья связь с принятыми укреплялась плавно, в течение десятилетий, мысли Аллы он начал слышать рывком. Причем не только слышать, но и принимать осознанный направленный посыл, значительно снизивший бедному толстяку и без того не больно высокую самооценку. Если же учесть время, когда произошло сие эпохальное событие — как раз накануне решающей схватки, — то неудивительно, что бедолага стоял с поникшими плечами и тоскливым настроением.

Чувствуя себя отчасти виноватой в хандре повелителя, Алла сочла нужным его подбодрить:

— Шурик! Да Шурик же! Ну хватит дуться! Не смеюсь я уже! Честное слово!

Ноль реакции.

— Слушай, если для тебя это такой больной вопрос, мог бы предупредить, — продолжала рассуждать Алла, пользуясь относительной безнаказанностью. — В конце концов, у тебя уйма времени была. Заметь, я честно пыталась сдержаться! Просто неожиданно все очень вышло.

К месту проведения поединка, где их ждало довольно представительное сборище из четырех десятков демонов со свитой, полагалось идти в истинном облике. Том самом, который Шурик почему-то регулярно забывал продемонстрировать и принял только сейчас. Ну что сказать? Выглядел он, за исключением мелких деталей, достаточно устрашающе. Больше двух метров ростом, мощные конечности, позволяющие и стоять, как человеку, и быстро передвигаться на четырех лапах; усаженная длинными клыками пасть и когти, способные на глаз порвать человека надвое. Плотная кожа, надежно защищавшая тело от повреждений… Короче, все замечательно, если бы не живот и расцветка.

В горизонтальном положении брюхо у Шурика выпирало вперед, словно нос ледокола «Ленин». Неумолимо, беспощадно, отвергая саму мысль о маскировке. Пузо сводило на нет эффект от вида крепких мышц и блестящих загнутых когтей, придавая могучему демону сходство с потешным Винни Пухом из доброго советского мультика. Фактически в двух измерениях из трех, в ширину и в глубину, размеры Шурика выглядели одинаково. Да и в высоту не сильно отличались.

Но хохотала Аллы не поэтому. К габаритам человеческого облика Шурика и проистекающей из них грациозности она успела привыкнуть и чего-то подобного ожидала. Поразило ее другое. В представлении людей демоны могут быть черными, красными, коричневыми, серыми, на худой конец темно-синими или темно-зелеными. Тяжелые, давящие цвета, заранее предупреждающие об агрессии и силе.

Так что ядовито-розовая в голубой горошек расцветка… ну… В общем, принятая не сдержалась, и хозяин обиделся.

— Спину выпрями. — Алла продолжала теребить Шурика, игнорируя доносящиеся до нее волны обреченности, тоски и глухой привычной обиды. Хорошо, что, кроме нее, никто настроения молодого дханна не чувствует. — Ты самый молодой властелин в истории Дома… станешь им через час. Выгляди достойно!

— Не стану.

— В каком смысле? Что значит — не станешь?! — не поняла Алла. — Объясни!

— Если я проиграю, землю отнимут. — В мысленном голосе толстяка звучало глухое черное горе. — А я проиграю. Сама знаешь, как у меня с магией.

— Подожди. Ты же говорил, достаточно проявить себя! Показать силу!

— Старейшина изменил правила.

Женщина помолчала, обдумывая ситуацию. Это что же получается — у них все отнимут? Придет какой-то хрен с бугра и заберет себе все, что она получила от отца, преумножила тяжелым трудом? Да не бывать этому!

— Шурик, если ты не победишь, я тебя убью, — озвучила она промежуточный вывод. — Ты должен выиграть.

— Как?

— Как-нибудь. Чего ты сразу сдался? Очень сильного противника тебе не подсунут, а со слабыми ты можешь справиться. Сам говорил, что у тебя энергии завались!

— Да не получается у меня.

— Ты мужик или тряпка?! — психанула Алла. — Что, уже лапки сложил?!

Со стороны могло показаться, что принятая, как полагается, с совершенно неподвижным лицом стоит за своим господином, трепетно ожидая возможности услужить. Но внутри у нее бушевала буря. Она сама не понимала, откуда, из каких глубин памяти всплывают те слова, которыми она костерит отчаявшегося Шурика. Тот вяло пытался возражать, но попытка воззвать к разуму разъяренной женщины провалилась, едва успев начаться. Робкие слова протеста заглушил вал дикой, всесокрушающей ярости, по личной связи обрушившийся на бедолагу.

Алла ругала незадачливого хозяина со всем пылом матери-одиночки и деловой женщины с железной хваткой. Услышь ее современные феминистки — сразу приняли бы на должность председательницы ячейки. Поток первобытного, нерассуждающего гнева сносил любые преграды в сознании, поневоле заставляя Шурика вспомнить — он дханн Ассомбаэль. Потомок древнего рода. Сильнейший в своем поколении. Его судьба была непростой, но он все еще жив — и добился многого.

Когда Велус вошел в зал, его правнук стоял с гордо поднятой головой. Он еще поборется.

В других семьях это место назвали бы тронным залом. Помещение, украшенное цветами, резьбой и магией, с ковром из мягкой травы на полу и массивным камнем с выемкой-сиденьем в дальнем конце. Вместо потолка — чистое небо с яркими точками звезд. Группы дханна, ожидающие появления своего прародителя и господина. Слегка успокоившаяся Алла обратила внимание, что те, кого Шурик записал во враги, собрались на правой стороне, слева стояли друзья и союзники, а между ними прослойкой служили гости, посланцы прочих семей и другие «нейтралы». Вряд ли такое расположение являлось случайным.

Велус соткался из воздуха рядом с престольным булыжником, беззвучно, по-волчьи усмехнулся и принялся причинять радость:

— Вы знаете, зачем мы собрались здесь. Мой правнук Ассомбаэль объявил себя совершеннолетним и желает принять права владетеля. Он сумел защитить землю от набега враждебных ведающих, его свита верна, да и дружественный Дом Снежного Волка поддерживает притязания. — Тут Велус сделал еле заметный жест в сторону закутанной в белоснежный плащ фигуры, стоящей отдельно от остальных дханна. — Однако кое-кто из вас, моих потомков, утверждает, что этого недостаточно. Что свита мала и в ней не наберется даже пятерых спутников. Что магов Ассомбаэль победил лишь благодаря случайности. Что он не знает путей своей силы.

Старейшина, сейчас поразительно похожий на лесного кота, обвел потомков ленивым сытым взглядом.

— Хорошо. Удача любит, когда ее испытывают.

Почему-то его современная речь пугала больше, чем еле слышимые урчащие нотки в голосе.

— Арл, помнится, ты хвалился своим внуком. Говорил, Йеваул необычайно силен для своего возраста.

— Так оно и есть, повелитель, — выступил вперед могучий рогатый демон. — Иначе я не стал бы просить даровать ему разрешение уйти в большой мир раньше срока. Уже сейчас он может потягаться в бою со вдвое или втрое старшими нашими родичами. Он…

Арл замолчал, уловив еле заметное движение хвоста отца.

— Да, твоя кровь сильна. Но насколько она сильна?

Алла поежилась, чувствуя, как разливается по залу напряжение. Подаренный амулет перевода не мог оценить всех нюансов речи. Разговор нес слишком серьезную нагрузку, и молодая принятая не понимала всех слоев смысла, вкладываемых в беседу старейшиной и его ребенком. Ясно одно — речь идет о чем-то большем, чем просто обсуждение достоинств одного из подростков.

— Я хочу… убедиться. — Шепот Велуса отражался от стен, заставляя кости и плоть резонировать. — Пусть Йеваул сразится с Ассомбаэлем. Если победит твой внук, то ему достанется и владение, и почет, и первенство среди младших в семье. Однако если он не сумеет одолеть Ассомбаэля, я скажу, что ты переоцениваешь своих потомков. Скажу, что права сидеть по правую руку от меня ты не заслужил. И девяносто девять лет не стану пересматривать своего решения. Что скажешь, Арл?

Его сын заколебался, искоса поглядывая на Шурика. В голове Аллы легким ветерком пронесся шепот толстяка, решившего слегка просветить невежественную принятую:

— Сидеть справа от главы семьи может только тот, кто способен создать свою семью. Арл давно хочет стать самостоятельным. Он не откажется.

Действительно, нерешительность рогатого длилась недолго. Он твердо кивнул, соглашаясь на предложение родителя:

— Да будет так!

— Да будет так, — возвестил Велус. — Начнем Испытание. Ассомбаэль, Йеваул, войдите в круг.

Словно по команде, двое молодых дханна сделали шаг вперед. Алла удивленно моргнула — демоны без лишних движений и спецэффектов оказались ровно в центре зала, заключенные в прозрачную сферу шагов пятьдесят в диаметре. Как они туда попали, она не заметила. Зато обратила внимание, что стены вроде бы отступили, давая больше пространства и позволяя толпе наблюдателей разместиться вокруг места поединка с удобством, не теснясь.

Ей-то что дальше делать?

— Идем. — Тихий шепот Нежданы избавил от сомнений. — Сбоку смотреть удобнее.

Служанка отца Шурика оказалась права, но ее предложение слегка запоздало. К тому времени как принятые добрались до намеченной точки, поединок уже начался. Вероятно, оба дханна уловили какой-то знак, поданный старейшиной, потому что действовать начали одновременно. Только по-разному. Если Йеваул, злобно ощерясь, выбросил в сторону противника правую руку, посылая убийственный поток ветра, то Ассомбаэль избрал иную тактику. Он проворно отскочил в сторону, уходя с линии атаки, быстро сосредоточился, прикрыв глаза, и громко хлопнул в ладоши. Аллу, как раз в это мгновение вспомнившую бегемотиху-балерину из «Ну, погоди!», затопила идущая от господина волна облегчения. Его план удался.

— Я не знаю такого заклинания, — тихо сказала Неждана.

Собственно, с заклинаниями Шурик экспериментировать опасался, больше рассчитывая на посвящение Земле и собственные физические кондиции. Поэтому он разработал пару трюков, чрезвычайно энергоемких, зато примитивных и оттого легко реализуемых. Алла помнила, что идею «шара песчаной брони» толстяк подсмотрел в каком-то японском мультике, но в подробности не вдавалась. Тем было интереснее сейчас смотреть.

Результат усилий Шурика шаром назвать было бы неточно. Правильнее сказать, на поле вырос прыщ из песка, полностью скрывший в глубине создателя и демонстративно игнорировавший попытки себя разрушить. Три последовательные атаки Йеваула не дали никакого результата, и молодой демон в раздражении принялся выплетать нечто новое и, кажется, чрезвычайно убойное. Впрочем, вскоре ему пришлось отвлечься и озаботиться своей защитой. Насколько Алла сумела разобрать идущие от повелителя сигналы, тот сначала пытался наложить на себя какое-то заклинание — попытка окончилась вместе со вспышкой боли и смущения, — затем последовал еще ряд экспериментов со схожими последствиями. Наконец из песочной стены высунулась лапа, на ее конце загорелся ярко-белый шарик, тут же рассыпавшийся сотней искр. По связи пришло ощущение недовольства и злобного пыхтения, искры принялись рикошетить внутри окружавшей поединщиков сферы. Судя по тому, как торопливо принялся устанавливать барьеры Йеваул, ничего хорошего от действий кузена он не ждал, — и правильно делал. В тех местах, где искры ударяли в защиту дханнов, на мгновение вспыхивали яркие звездочки, оставляя за собой видимые невооруженным глазом следы.

В отличие от противника, занятого отражением нападения, Шурика последствия собственной неудачной атаки не взволновали. Он боролся со своей броней. Причем, к величайшему удивлению его принятой, борьба эта увенчалась частичным успехом — песок просветлел и теперь позволял видеть, что происходит вокруг. Решив не фарисействовать и не искать добра от добра, толстяк наконец-то перенес внимание на врага. Увиденное в целом ему понравилось, но он понимал, что одного частично удавшегося заклинания недостаточно. Выиграть надо так, чтобы в его победе никто не сомневался.

Ассомбаэль покрутил головой, расслабляя шею, несколько раз глубоко вдохнул, вытянул когтистые лапы перед собой… Некоторые наблюдавшие за поединком дханны с одобрением кивнули, увидев между ладонями клубок темно-вишневого пламени. Однако дальнейшие действия Шурика поразили даже видавших виды тысячелетних демонов. Он открыл пасть, скосил глаза на огонь, еще шире раздвинул челюсти и, после недолгого колебания, проглотил пламя. Постоял, прислушиваясь к ощущениям. Облегченно выдохнул и опустился на четыре лапы.

В вертикальном положении у Шурика оказалось не четыре точки опоры, как явствует из простейшего арифметического подсчета, а пять. Пятой служило брюхо. Алла хотела подумать нечто ехидное на этот счет, благо транслируемые ощущения лучились оптимизмом, но не успела сформулировать мысль. Над ухом зашипела Неждана:

— Что он делает?

— Не знаю, — так же тихо ответила Алла. — Он упоминал о чем-то вроде «Дыхания Дракона».

— Оно совершенно иначе исполняется. Огонь вообще никогда не глотают, даже тело могущественного не всегда способно выдержать… Что происходит?

С Шуриком происходили странные для не знакомых с ним личностей метаморфозы. Его тело раздувалось, словно резиновый мешок, гладкие тугие бока уже вовсю выпирали в стороны. Морда у него покраснела, глаза выпучились, куцый короткий хвост встал торчком, и даже маленькие ушки забавно топорщились, намекая на грядущий сюрприз. Вообще, толстяк выглядел так, будто его в прямом смысле слова распирает изнутри.

Йеваул уничтожил последние звезды и замер, не зная, что делать дальше. Внешний вид родича смутил и его. Неизвестно, как долго он находился бы в ступоре и что собрался бы предпринять, — времени у него не хватило. Шурик открыл рот.

Колоссальный поток огня вырвался из мясистого демонического тела, расширяясь, превращаясь в сжигающую все на своем пути реку. Белая плазма ударила в Йеваула, словно нож сквозь паутину, прошла через огородившую турнирное поле печать и вонзилась прямиком в возлежавшего на троне Велуса. Старейшина скрылся в ярчайшей вспышке. Почти мгновенно волна дошла до стены зала и расплескалась по ней яркими брызгами, оставив после себя глубокую, метра четыре, выемку.

Алла заморгала, пытаясь привести зрение в норму. Что там творится? Вот Шурик, выглядящий худеньким, бледным и очень испуганным. Судя по ощущениям, господина опять обуяла паника, и принятая его понимала — не каждый день удается отвесить плюху собственному прадеду. Вот Велус, слегка закопченный, медленно встающий с трона, его губы растягиваются в широкой, неудержимой улыбке. Краем глаза женщина видела других дханна, шокированных произошедшим, не знающим, как реагировать на столь эффектную и неожиданную концовку поединка.

Вот кого она не заметила, так это Йеваула. Нет его. Совсем нет.

А потом небо раскололось, принося гром и молнию, и запах леса, и волчий вой под луной. Голова Аллы закружилась. На мгновение она увидела поднимающихся из-под земли призраков и стихийных духов, танцующих между струн силы, поняла шепот дождя и пение птиц. Шум кометы, пролетавшей над лесом, заставил ее зажать уши руками, но грохот нарастал, сопротивляться ему было невозможно, и в какой-то момент женщина не выдержала.

Тихо заскулив, принятая упала в обморок.

Потолок выглядел непритязательно. В доме-дереве женщину вообще поражало ненавязчивое сочетание простоты, даже примитивизма, и ненавязчивого ощущения основательности. Строили, или выращивали, здесь на века.

Плотное переплетение корней исчезло, заслоненное знакомой лохматой головой. Шурик опять что-то жевал. Алла присмотрелась: челюсти работали монотонно, не стараясь поскорее пропихнуть кусок в необъятную утробу. Значит, спешить некуда и волноваться не о чем.

— Пришла в себя?

— Относительно… — Принятая осторожно приподнялась на локтях, переждала легкий приступ головокружения. Уточнила: — Мы ведь победили?

Толстяк не стал спорить насчет «мы» и согласно кивнул, отдавая служанке часть лавров. Никто ведь не оспаривает работы тренера, сумевшего настроить бойца на поединок!

— А с Велусом что?

— Что ему сделается! — фыркнул Шурик. — Слона дробиной не убьешь. Обрадовался, что я его удивить сумел, кольцом золотым на радостях одарил. Тебя его хохотом приложило.

— Чем?

— Ну непроизвольным выплеском силы. Была бы человеком — совсем умишком бы двинулась, а так — легко отделалась.

Нельзя сказать, что услышанное Аллу поразило. Чем глубже она погружалась в мир дханна, тем с большим пиететом и опаской относилась к возможностям старейших из них.

— То есть все хорошо?

Толстяк пожал плечами. Дескать, чего спрашиваешь, если и так знаешь? Женщина нахмурилась. По ее представлениям, сейчас Шурик должен был прыгать от радости, напоминая получившего вожделенную кость щенка, а не сидеть в одиночестве с видом христианского мученика перед казнью.

Что-то не так.

— Что еще случилось? Нам все-таки придется уехать?

— Нет, что ты, — успокоил ее Шурик. — Владение оставлено за мной. Да еще Велус на девяносто девять лет мои земли под свою защиту взял, так что тронуть их никто не посмеет. Во всяком случае, из нашего Дома точно.

— Даже родители Йеваула? Они ведь отомстить захотят.

— Йеваула из-под удара выдернуть успели, он жив.

— Ты не слишком этому рад, — проницательно отметила Алла.

— Он мой враг, — спокойно сообщил молодой дханн. — Я его опозорил. Теперь мира между нами быть не может. Может, лучше бы я его сейчас убил — не пришлось бы потом удара в спину ждать.

Женщина с удивлением подумала, что мысль об убийстве не кажется ей противной. Может, потому, что обсуждали они не человека? Или она действительно начала проникаться жестокой, но по-первобытному справедливой логикой бессмертных демонов.

— Так мы можем ехать домой?

— Да, конечно. Хоть сейчас.

— Так чем ты расстроен? — Алла нутром чуяла подвох, но не понимала, в чем он. — Ты добился, чего хотел. У тебя есть свой собственный дом, относительная свобода, уважение окружающих. Глава семьи тебе благоволит, у недоброжелателей на какое-то время связаны руки. А ты, вместо того чтобы радоваться, забаррикадировался в комнате глупой, необразованной принятой, и веет от тебя тоской и холодом.

Впервые за весь разговор Шурик посмотрел в лицо своей спутницы:

— Сама поймешь.

Ей потребовалось два дня. Она стояла за спиной принявшего, слушала его разговоры с сородичами, иногда даже понимая, о чем они говорят, и постепенно осознавала — Ассомбаэль здесь чужой. Родня его не принимает. Внешне все выглядело благопристойно: его хвалили, поздравляли с победой, желали счастья, давали советы. Но его не считали своим.

Не считали равным. Для дханна выигрыш Шурика был чем-то из разряда счастливой случайности, надеяться на которую в будущем глупо. Он был неправильным демоном. Шурик неправильно использовал магию, не так относился к принятым или ведающим, завязывал со смертными знакомства, бессмысленные с точки зрения родни. Даже испытания на титул подтвердили эту инаковость. И доказывать, что победа была заслуженной, выстраданной, закономерной, — бессмысленно. Не поверят.

Алла иногда видела такое по отношению к некоторым людям. Вроде бы умный человек, общительный, но почему-то в компанию его не принимают. Жестами и мимикой дают понять, что он здесь лишний и рядом с ним остальным слегка неуютно.

А еще она поняла, что здесь они никому не нужны. Разве что в качестве пешек во внутренних интригах пригодятся. Утром третьего дня она предложила уехать домой. Шурик только кивнул, соглашаясь, и отправился прощаться с отцом, старейшиной и немногими союзниками.

Задержаться его не уговаривали.

Эпилог,

который вполне может стать прологом

Через перекресток проносились разные машины — легковушки и грузовики, пожарные и милиция, мотоциклисты и редкие «хрустики»… в смысле скутеристы. Водители поглядывали по сторонам, притормаживали, пропуская торопыг, или, наоборот, прибавляли скорость, стремясь одолеть дорогу побыстрее. На маленькое придорожное кафе-забегаловку не обращал внимания никто.

Но если бы нашелся человек, движимый голодом или другими причинами, который зашел бы внутрь крошечного зала и уселся за один из двух деревянных столов, то его глазам предстала бы удивительнейшая компания. По одну сторону сидели два монаха, причем тот, что поменьше, одной рукой придерживал здоровенный рюкзак едва ли не с себя ростом. Второй святой отец, с куда большими габаритами, ограничился одним резным посохом. В свободных руках он как раз держал листок бумаги, чье содержание зачитывал вслух:

— Сим удостоверяется, что брат Николай и брат Елпидифор из Заволочского скита во время пребывания на подвластной мне территории козней злых не чинили и Соглашения не нарушали. Их активная гражданская позиция и взвешенный, патриотически ориентированный подход оказали положительное влияние в контексте международных отношений, нейтрализовав деструктивные порывы отдельных представителей сопредельных держав. Исходя из вышеизложенного, претензий к брату Николаю и брату Елпидифору не имею. Дата, подпись. Да, примерно такое нам и нужно.

Практически круглый молодой человек, расположившийся напротив, тихо хмыкнул. Текст писал не он. Шурик вообще не понимал, зачем монахам потребовалась характеристика с прежнего места работы, и относил просьбу руководства скита к разряду явлений необъяснимых. Но резюме подписать был готов.

— Про нанотехнологии напиши, — посоветовала сидящая за торцом стола Славомира. — Сейчас это модно.

Высказывание бабки хозяйка ноутбука и мини-принтера Алла проигнорировала. Она уже понимала, когда та говорит всерьез, а когда шутит. Монахи ей нравились, портить им резюме она не хотела, поэтому уточнила:

— Обычно в таких документах полное имя указывают. Вас в миру как зовут?

— Меня — Николаем Васильевичем Носовым, — захихикал отец Николай. — А напарник тебе сам скажет.

Алла обвела взглядом насупившегося Елпидифора, веселого отца Николая, непроницаемую Славомиру и недоуменного Шурика. Кажется, из всей компании только она и ее хозяин не знают чего-то общеизвестного. Не сказать, что совсем непривычная картина.

— Иванов Эн Эс, — мрачно сообщил Елпидифор. Его начальник торопливо извинился и выбежал на улицу — ухохатываться.

— А подробнее? — Принятую обуяло женское любопытство.

— Какая разница?

— Большая. Слушай, кому нужно, все равно знают. Чего стесняешься-то?

Диакон тоскливо вздохнул. Судя по маниакальному блеску глаз, от него не отстанут, надежды нет.

— Носрулло, — сквозь зубы процедил он. — Носрулло Соломонович Иванов.

Внешностью Н.С. Иванов обладал типично славянской, хоть на плакат переноси. О чем Алла и сообщила в по возможности деликатных выражениях.

— Да я чистокровный русский! — получила она брызжущий кипятком и ядом ответ. — Среди предков до восьмого колена инородцев нет вообще! Просто моего отца в Афгане «духи» прижали, и он поклялся, что если выживет, то сына в честь вертолетчика, его вытащившего, назовет. Так я имя и получил.

— А Соломонович?

— Примерно то же самое, только с дедом в Отечественную.

Прояснив столь волнующий момент и оставив диакона вспоминать травмирующие моменты из детской и школьной жизни, Алла принялась перепечатывать документ.

Монахи уезжали, и кого пришлют на их место, неизвестно. Удастся ли наладить контакт со сменщиками? Впрочем, просить Николая и Елпидифора остаться бессмысленно — эта парочка едва ли не плясала от радости, получив известие о переводе на оперативную работу.

Городок с их отъездом станет тише, а уж если уедет и Славомира… Она намекала, что засиделась на одном месте. Нет, конечно, Шурик не даст заскучать, но присутствие вредной и умной ведьмы действовало на нервы Аллы успокаивающе. Все-таки полукровка очень многое сделала для молодого владетеля. Теперь ему придется напрямую править ведающими, разбирать их дрязги, судить и прикрывать от церковного ока.

Зато в городке остается Урзал, и как оценивать этот факт, принятая не знала. Наверное, все-таки в плюс. Колдун собирался съехать, стоило ему увидеть разгромленную квартиру, затем успокоился, прикинул варианты и передумал. Хотя место обитания сменил. Как раз сейчас он встречался с архитектором, который обещал изготовить проект переоборудования дота времен Второй мировой в современное комфортабельное жилище.

Архитектора, чего Алла не знала, разыскал Уральцев. Пашка пошел в гору, под его руководством ресторан расширялся, приносил все большую прибыль, сюда начали наезжать люди из Москвы и других городов. Некоторые из них высказывали мнение, что настолько хорошо управляемый бизнес должен принадлежать не тому, кто владеет акциями, а общительному, ироничному и всегда готовому помочь директору. Пока что Пашка держался, но сущность сатаниста требовала самостоятельности.

Урзал с любопытством естествоиспытателя следил за порывами души работника.

Варварин с Наташей сейчас отдыхали на Мальдивах. Шурик клялся, что врагов в том регионе у него нет, поэтому дочь Алла Борисовна отправила со спокойной душой. В сущности, она просто тянула время. Наташа все активнее начинала задавать неудобные вопросы, отвлекать ее не получалось, и недалек тот день, когда придется выдать ей более-менее правдоподобную легенду. Вот и отправила подальше и надольше. Олег должен присмотреть за ребенком, а заодно и сам отдохнет — это ему своеобразная премия, не самая большая ее часть.

Прощание не затянулось. Скрылась вдалеке «шкода» со счастливыми монахами, напоследок взявшими с Аллы обещание присмотреть за так и не распавшейся группой. Растворилась в воздухе Славомира, спешащая по своим неведомым делам. Принятая уселась за руль, слегка усмехнулась, чувствуя, как качнулся джип под тушей Шурика.

— Ты ремень не пристегнул, — сообщила она, выворачивая со стоянки.

— Ну и что?

— Менты привязаться могут.

— Во-первых, твою машину в округе любая собака знает и даже облаивать не решается. А во-вторых, память жандарму я при нужде затру. Теперь умею.

Женщина нахмурилась. Толстяк говорил монотонно, спокойным, безжизненным голосом. Со дня возвращения домой он пребывал в какой-то полусонной апатии, вяло реагируя на действительность и только величайшим усилием воли заставляя себя делать хоть что-то. В лаборатории не воняло едкими запахами, Шурика не осеняли гениальные идеи, он не требовал денег на покупку дорогих отвратительных снадобий — только ел, спал и рубился в компьютер. Последнее пугало больше всего.

— Ты чем сейчас займешься?

— Не знаю.

— Помнишь, у тебя во флигельке макет города стоял. Ты его доделал?

— Нет еще.

— А зачем он тебе нужен?

— Сигнальная система. Позволяет отслеживать любую магическую активность.

— А когда ты его закончишь?

— Не знаю. — Дханн слегка пожал плечами. — Наверное, никогда. Теперь-то он мне зачем?

— В каком смысле теперь?

— Ну я же урод, — как о чем-то само собой разумеющемся сообщил Шурик. — Вот и надеялся использовать макет, чтобы скомпенсировать нехватку врожденных способностей. Только теперь вижу, что зря. Никакой артефакт не заменит живого сознания, врожденной магии. Мне родня это очень убедительно доказала. Я ведь показывал им свои амулеты. Они говорят, глупые людские поделки. А я не могу использовать их методики, они мне не подходят! Ты же сама видела — те заклинания, которые хороши для остальных дханна, у меня в лучшем случае просто не выходят. Или срабатывают как-то не так. А выстраивать новую основу, базу новой школы для существа с моей энергетикой слишком долго. Это работа на тысячелетия, десятки тысячелетий. Мне не успеть. Я так хотел жить в покое, заниматься исследованиями, но они же не дадут мне…

— Так, мне этот скулеж надоел! — Алла решительно ударила по тормозам и съехала на обочину. — Вылезай!

— Что?

Принятая выскочила из машины и резко распахнула заднюю дверь. Шурик с удивлением смотрел, как она настойчиво пытается вытащить его из салона за рукав безразмерной куртки. Силы очевидно были неравны, но дханн подчинился и вылез сам — с такой энергией тянула его женщина, что отказать ей было невозможно.

— Хватит страдать, Шурик! Делай, как я говорю! Подними руку. Подними, вот так! Кулак сожми! Крепче! Еще крепче! Хорошо. А теперь резко выдохнул, быстро опустил руку и громко сказал: «Да пошли они все!» Ну же! Давай! Чего стоишь!

Парень недоуменно посмотрел на маленькую, взъерошенную женщину. Перевел взгляд на правую руку, застывшую в поднятом положении. Пошевелил губами.

И впервые за последнюю неделю широко, от всей души улыбнулся.

Примечания

1

Р о т а, р я д — клятва, договор (др. — рус.).

Content

Роман Артемьев
Толстый демон

Пролог

Часть первая Мы вместе!

Часть вторая «Мы наш, мы новый мир построим…»

Часть третья Невинной души искуситель

Часть четвертая «Это есть наш последний и решительный…»

Эпилог, который вполне может стать прологом

Примечания