Шеррилин Кеньон

Призрачный любовник

Глава 1

— Мужчины — бич Вселенной. Я считаю, что мы должны выстроить их всех в шеренгу вдоль шоссе, а затем сбить большими грузовиками.

Крисси задумалась, ее светло-голубые глаза расширились от новой идеи.

— Нет, подожди. Катки! Да, давай размазывать их по дороге, пока от них не останется ничего, кроме скользких влажных пятен.

Нахмурив брови, Эрин МакДэниелс подняла взгляд от стола, чтобы посмотреть на свою сотрудницу Крисси Филипс, схватившуюся за край бежевой кабины Эрин. Глаза пышной брюнетки сверкали безумием, у Крисси был вид женщины, находящейся в одном шаге от нервного срыва.

— Снова неприятности с парнем, Крисси?

— В данный момент речь идет о моем младшем брате, который достал меня, но так как ты затронула тему парней, послушай моего совета: будь «черной вдовой». Найди парня, весело проведи с ним время, затем выпотроши его утром прежде, чем он сможет похвастаться об этом своим друзьям.

— Ладно, — сказала Эрин, растягивая слова. — Я вижу, кому-то срочно нужен перерыв.

— Кому-то требуются двухмесячные каникулы на Багамах, подальше от своего дружка. — Глаза Крисси заблестели. — О-о-о, вот оно — «Секс Лагерь». Да. Это по мне. Мы должны создать «Секс Лагерь», в котором женщины смогут послать своих муженьков подальше, и вместо тренингов с нацистскими врачами-диетологами, пойти на пляж и найти себе горячего мужчину, который будет относиться к ним, как к богиням!

Эрин рассмеялась.

— Нет, я серьезно. Мы бы разбогатели.

Эрин засмеялась еще громче.

— Ты должна вернуться на свое рабочее место прежде, чем «Его Величество Поганое Настроение» поймает тебя здесь снова.

— Да, знаю я. Это еще раз доказывает мою точку зрения. Все мужики должны быть расстреляны.

Эрин все еще продолжала смеяться, пока Крисси возвращалась к своему столу. Спустя пару секунд Крисси снова вернулась, бросая украдкой взгляды поверх кубической перегородки.

— Эй, тебя по-прежнему мучают те кошмары?

Смех Эрин испарился, как только она вспомнила ужасный сон, который ей приснился вчера ночью. В нем она была загнана в угол темной пещеры невидимой силой, которая, казалось, хотела утолить свой голод ее страхом. Уже три недели она не могла выспаться. Она была до такой степени истощена, что у нее даже время от времени кружилась голова.

— Да, — ответила Эрин.

— А лекарства, выписанные доктором, помогают тебе?

— Нет. Скорее наоборот, мне кажется, что от них сны становятся еще хуже.

— О Господи, мне так жаль.

Эрин чувствовала то же самое. Она рассчитывала, по крайней мере, на один хороший ночной сон. Но это уже казалось невозможным.

Дверь кабинета их босса открылась.

Крисси убежала, поскольку их полный, воинственный босс в гневе выскочил из своего кабинета и направился в сторону кофейного аппарата со своей огромной кофейной кружкой в руке. О да, этому человеку как раз только кофеина не хватало, чтобы усилить его нервозность.

Эрин вздохнула, когда Джон наполнил свою кружку до краев, ее мысли снова вернулись к ее кошмарам. Откровенно говоря, она больше не знала, что с ними делать. Ее сны были настолько странными, и каждую ночь они становились все хуже. Если так пойдет дальше, у нее имеются все основания полагать, что к концу месяца она станет буйнопомешанной.

Потерев глаза, она сосредоточилась на экране своего компьютера. Она должна была до пятницы доделать свой маркетинговый отчет, но все, что она действительно хотела сделать, это поспать. Краем глаза она наблюдала, как огромный, рычащий монстр приближался к ней. Эрин слышала, как он зовет ее по имени и протягивает свою когтистую руку, пытаясь схватить ее. Как в каком-то третьесортном фильме ужасов эта сцена преследовала ее, просачиваясь в ее мысли, стоило ей лишь на миг расслабиться.

Встряхнув головой, она развеяла образы и сосредоточилась на экране компьютера. Но во время чтения Эрин почувствовала, как ее веки снова тяжелеют. Она быстро поморгала и широко распахнула глаза, чтобы не заснуть.

Маркетинговый отчет, маркетинговый отчет…

О да, это был отличный способ, чтобы не заснуть! Почему бы просто не выпить несколько таблеток снотворного со стаканом парного молока, если эффект будет таким же?

В чем она действительно нуждалась — это огромная порция кофеина, а так как она терпеть не могла кофе, ей нужно идти к автомату кока-колы. Возможно, прогулка по коридору тоже поможет взбодриться. Она откинулась на спинку стула и открыла ящик своего стола, чтобы взять кошелек, затем встала.

Как только она приняла вертикальное положение, в голове у нее зазвенело. Мир покачнулся.

И за один удар сердца все заволокло чернотой, ее тело оцепенело…

Эрин почувствовала, как падает в глубокую, темную яму. Порывы ветра обдували ее со всех сторон, закладывая уши своим воем, казалось, что его издают огромные, жуткие звери, которые хотят ее сожрать.

Они были голодны. Они были готовы на все, чтобы заполучить ее.

Они шептали ее имя, обжигая своим дыханием. Заверяя, что ждали именно ее.

Только не это! Она больше не могла выносить этот ужасный кошмар.

Проснись, проснись!

Но она не могла.

Эрин пыталась дотянуться и ухватиться за что-нибудь в этой непроглядной тьме, что не позволило бы ей упасть. Но не нашла ничего, что помогло бы удержаться. Ничего, что могло бы спасти ее.

— Помогите! — кричала она, заранее зная, что это бесполезно, но все же нужно попытаться.

Однако она сорвалась.

Эрин падала до тех пор, пока не оказалась в пещере, которая была ей слишком хорошо известна. Темная и сырая, она воняла разлагающейся падалью. Девушка слышала шипение и крики истерзанных душ, которые испытывали неимоверные муки.

Беги!

Ее сердце забилось сильнее, когда она свалилась в темноте на жесткий пол, который, казалось, удерживал ее ноги своими каменистыми пальцами, в то время как она пыталась найти выход. Она изо всех сил старалась рассмотреть что-нибудь, но непроглядная тьма не располагала к этому. Все, чего она добилась, лишь покалывания в глазах, как будто в них впивались крошечные иглы.

Она вытянула руки и коснулась склизкой стены, которая скользила и текла под ее пальцами. Отвратительно, но это было уже нечто материальное, что, по крайней мере, давало ей некую устойчивость и могло бы привести ее домой.

А она просто обязана найти путь домой. Напуганный внутренний голос говорил ей, что если она не выберется отсюда сейчас, то никогда не сможет избавиться от этого.

В панике она увидела, как впереди мерцает тусклый свет. Она побежала к нему со всей скоростью, на какую были способны ее ноги. Свет. Это ее спасение. Она была уверена в этом.

Она оказалась в большой пещере. Свет, льющийся сверху, высвечивал испещренные трещинами и проломами стены, сквозь которые сочилась некая студенистая жижа. Запах серы обжигал ей нос, а крики становились все громче.

Эрин резко остановилась. Страх, испытываемый ею ранее, не шел ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала теперь. Драконоподобный монстр, с кроваво-красной, переливающейся чешуей и черными, как уголь, крыльями с рычанием возвышался перед ней. Его длинные зубы клацали, когда он жадно поедал ее глазами.

Он подкрадывался к ней, гипнотизируя своими жуткими серебристо-синими глазами. Глаза, которые, казалось, видели больше, чем просто ее материальную оболочку. Это было так, будто они видели все целиком, включая ее разум и душу. И она знала, что зверь жаждал ее. Что он стремился завладеть ею с лихорадочным безумием.

О, Боже, вот оно. Сейчас этот зверь схватит ее. Проглотит.

Бежать было некуда.

Эрин попятилась назад, к входу. Она не будет безропотной жертвой. Это было не в ее характере. Она борец. И будет сражаться до последнего вздоха.

Развернувшись, она помчалась к проходу, но прежде, чем смогла выбежать, он преградил ей путь.

— Ты же не собираешься так скоро покинуть меня, Эрин, — прошепелявил чешуйчатый дракон, скребя пол когтями и подкрадываясь все ближе. — Я нуждаюсь в твоей внутренней сущности. Твоих мыслях. Чувствах. Твоей добродетели. Иди ко мне и позволь мне почувствовать, как твое тепло перельется в меня.

Он набросился на нее.

Эрин зажмурила глаза и представила, что у нее в руках меч, который поможет ей бороться с ним.

У нее в руках оказалась деревянная палка. Палка было не тем оружием, которое она заказывала, но все же, это было лучше, чем ничего. Она замахнулась на него и с силой ударила по морде.

Смеясь, он покачивал своей чешуйчатой головой так, будто не почувствовал удар вовсе.

— Какая сила духа. Какая сообразительность и находчивость. И ты все еще не понимаешь, почему я так хочу тебя. Покажи мне все, на что ты способна, Эрин. Покажи мне, что ты еще можешь придумать.

Она заставила его отступить, несмотря на то, что в ее руках была всего лишь деревянная палка. Это бестолковое оружие, но оно было единственным, что имелось в ее распоряжении в настоящий момент. Когда это ему наскучило, дракон выдернул палку из ее рук.

— Я хочу получить твой разум, Эрин. Я хочу почувствовать твой страх передо мной.

Он пододвинулся еще ближе.

За секунду до того, как зверь смог добраться до нее, между ними вспыхнул яркий свет, причинивший ее глазам острую боль. Свечение усиливалось до тех пор, пока не стало казаться ярче, чем солнце. Когда оно, наконец, исчезло, она увидела еще одного монстра.

Эрин охватил ужас. Почему она не может управлять этим сновидением? Она, еще будучи ребенком, научилась по собственному желанию выходить из дурных снов. Но по непонятным причинам, у нее никак не получалось контролировать эти кошмары.

Создавалось такое ощущение, будто кто-то другой управлял ими. А она была просто марионеткой, которую монстр дергал за ниточки.

У вновь прибывшего монстра было тело гигантской змеи. Только вместо головы у нее была верхняя часть тела женщины. Ее покрытое чешуей, зеленоватого оттенка лицо, казалось высеченным из камня, а глаза сверкали синевой.

Змея ползла к ней, в ухмылке скаля зубы, не отводя своего жуткого взгляда от тела Эрин.

— Какой лакомый кусочек.

— Она моя! — взревел дракон. — Я не буду делиться ею.

Змея облизывалась, скользя по полу на своем длинном хвосте.

— Она достаточно сильна для нас обоих.

Затем она развернулась к дракону, и ее отталкивающее лицо исказилось гневом.

— Кроме того, я первая ее увидела, и тебе это хорошо известно. Ты вышел на нее через меня, и я не позволю тебе завладеть ею.

Дракон напал на змею.

Несмотря на испытываемый ужас, Эрин не растерялась и воспользовалась их схваткой, чтобы найти опору и пробить проход в пещере.

— Выпусти меня, — потребовала она сквозь зубы.

Она закрыла глаза и попыталась представить, как стена расступается и выпускает ее. Это ничего не дало. В этот момент дракон предпринял попытку с размаху ужалить змею хвостом. Та увернулась, впрочем, как и Эрин, и с громким стуком хвост расколол стену.

Дрожа, Эрин снова выбежала в темноту. Пронзительные вопли усилились.

— Пожалуйста, — попросила она вслух, — пожалуйста, проснись! Ну же, Эрин, ты сможешь.

Пока бежала, она щипала и хлопала себя по лицу, и делала все, что пришло ей на ум, чтобы заставить себя выбраться из этого кошмара. Ничего не срабатывало. Было похоже, что монстры не собираются позволить ей уйти.

Эрин свернула за угол и обнаружила перед собой спуск с небольшим уклоном. У подножия была кипящая яма, где ее поджидала женщина-змея. Жар, исходящий от ямы обжигал Эрин, как если бы золотисто-красная лава варилась в кофеварке.

Змея, улыбаясь, возвышалась над нею. Эрин пугал взгляд этих демонических глаз с ромбовидными зрачками, направленных на нее.

— А вот и она — моя маленькая награда. Иди ко мне. Теперь моя очередь кормиться тобою.

Эрин развернулась, готовая бежать в другую сторону, но ее ноги приросли к земле. Они не сдвинулись ни на миллиметр. Змея приближалась. Все ближе и ближе. Так близко, что Эрин ощущала щелканье языка змеи. Чувствовала запах жирной слизи ее тела и слышала поскрипывание ее чешуек, трущихся о каменный пол.

От беспомощности Эрин закрыла глаза и мысленно взывала о помощи. Она пыталась вызвать защитника. Попробовала представить воина, который мог бы появиться и победить ее монстров.

В тот момент, когда змея добралась до нее, пещера задрожала.

Змея отшатнулась, когда между Эрин и ней появился человек.

И это был не просто человек. Облаченный в комплект черной брони, он был обладателем невероятно широких плеч и длинных черных волос. Эрин не могла разглядеть его лицо, но ощущала исходящую от него силу. В нем чувствовался бойцовский дух, так как он приготовился дать отпор демону.

Змея завопила от такого грубого вмешательства:

— Дай пройти, В'Эйдан. Или погибни от собственной глупости!

Вызванный Эрин воин громко насмехался над гневом змеи.

— Я скорее умру от твоего дыхания, чем от собственной глупости, Кристи’Эн.

Визжа от подобного нахальства, змея увеличилась почти в десять раз. Ее массивные челюсти клацали, она шипела, в то время как стены пещеры, окружающие их, задрожали еще сильнее. Раздался гулкий грохот, когда куски камня отвалились от стен пещеры и превратились в каменных мужчин.

Спаситель Эрин повернулся к ней, и у нее перехватило дыхание при виде его лица. Он был невообразимо прекрасен, его глаза были настолько ясными и синими, что, казалось, сияли. Копна черных, как вороново крыло, волос падала ему на лоб и резко контрастировала с его смуглой кожей. Прежде, чем она смогла пошевелиться, он закрыл ее своим поджарым, мускулистым телом, словно защитным покровом, ограждая ее от кучи атакующих монстров.

Эрин чувствовала удары, которые он принимал на себя, так как содрогание его тела от них передавалось и ей. Она не понимала, как он мог стойко переносить такую боль. Как он мог хладнокровно защищать ее.

Единственное, что она могла с уверенностью сказать, что она благодарна ему за это. Благодарна за силу и неприступность. Благодарна за то, что он так нежно баюкал ее в колыбели своих рук, и за то, что она больше была не одинока перед лицом своего кошмара.

Свежий, пряный аромат его кожи успокаивал ее. Инстинктивно она обхватила руками его укрытую броней талию и вцепилась в него, замирая от страха, что он исчезнет.

— Спасибо, — выдохнула она, дрожа. — Спасибо за то, что пришел.

Она увидела замешательство в его глазах, и этот его взгляд заставил ее замолкнуть. Затем его лицо приняло решительное выражение, а в глазах появился холод.

— Ты моя, akribos [1], — тихонько прошептал он, и его глубокий голос с акцентом перевернул все ее чувства, как мощная приливная волна. Успокаивающая и согревающая. — Я не позволю змее Скотос забрать тебя.

Она верила в это, пока один из вновь прибывших монстров не схватил ее за талию своим каменным щупальцем. Эрин закричала, когда оно вырвало ее из объятий ее спасителя.

Темный рыцарь создал меч из воздуха и последовал за ними в темную пещеру. Она видела, как он уклоняется от других каменных монстров и буквально бежит по стенам, чтобы добраться до нее. Он перепрыгнул через несущее ее существо, приземлившись прямо перед ними, тем самым, преграждая монстру путь.

Тварь сильно ударила его ногой в живот, толчок отбросил его высоко на стену.

Казалось, что В'Эйдан совсем не чувствовал боли, когда скатывался со стены на пол. Количество монстров, нападающих на него, увеличилось, но он победил их всех. Лицо его выражало целеустремленность, когда он уверенно и победоносно шагал по изломанным телам. Прищурившись, он смотрел на существо, удерживающее ее, затем вытянул руку, и красное свечение пронзило монстра, раскалывая его.

Рыцарь подхватил Эрин на руки и побежал с нею сквозь темноту. Эрин обхватила руками его шею, вцепившись изо всех сил. Она все еще могла слышать выкрики змеи.

— Она будет моей, В'Эйдан. Я заполучу вас обоих!

— Не слушай, — произнес В'Эйдан. — Закрой глаза. Думай о чем-нибудь спокойном. Вспомни счастливые моменты.

Она так и сделала: очень странно, но самым успокаивающим из всего, что она могла представить, был стук его сердца, бьющегося под ее щекой. Его глубокий голос с акцентом.

— В'Эйдан! — голос змеи прокатился эхом по пещере. — Верни ее мне, или я заставлю тебя пожалеть, что ты появился на свет.

Он горько рассмеялся.

— Когда я жалел о чем-либо ином? — бормотал он себе под нос.

Вдруг стена перед ними взорвалась, образуя проход, и на их пути возникли новые монстры.

— Отдай ее нам, В'Эйдан, — потребовал огромный серый Ящер. — Или мы будем наблюдать, как с твоей спины сдерут кожу.

По-прежнему прижимая ее к себе, В'Эйдан развернулся назад, чтобы сбежать, но не смог этого сделать. Они были окружены.

— Отдай ее нам, — прохрипел старый дракон, протягивая свои когти. — Она может накормить нас всех.

Эрин затаила дыхание, так как видела нерешительность в глазах своего темного рыцаря.

Господи Боже, он собирается отдать ее.

С сильно бьющимся сердцем она коснулась его лица, ее пальцы гладили его твердую, скульптурную челюсть. Эрин не хотела, чтобы монстры завладели ею, но она понимала его нежелание помогать ей дальше. Он совсем не знал ее. У него не было причин подвергать себя опасности.

Он не реален. Это — сон.

Эти слова нашептывал ей внутренний голос. Но в отличие от большинства снов, этот казался очень реальным. В'Эйдан казался настоящим. И у нее возникло странное желание защитить его.

— Все будет хорошо, — выдохнула она. — Я не хочу подвергать тебя опасности. Я могу бороться с ними самостоятельно.

Ее слова, казалось, смутили и удивили его. Монстры приближались.

— Оставь ее или умри, В'Эйдан, — прошипел Ящер.

По телу Эрин прокатилась дрожь, когда она почувствовала легкое прикосновение пальцев рыцаря на своей шее. Его глаза смотрели на нее с обреченностью и мукой.

— Они не получат тебя, — прошептал он. — Я заберу тебя в одно место, где они не смогут тебя достать.

Он склонил голову и завладел ее губами. От его жгучего страстного поцелуя у нее перехватило дыхание. Монстры испарились из сна бесследно. Ни пещеры, ни криков. Ничего. Только он и она, и внезапно возникшая у нее потребность попробовать его всего на вкус.

Закрыв глаза, Эрин вдыхала свежий, мужественный аромат кожи В'Эйдана. Его страстный поцелуй вызвал у нее бурю восторга, когда его язык атаковал ее, а зубы мягко прищемили ее губы.

Теперь это была мечта.

Он был мечтой.

Это был момент абсолютного счастья, заслуживающий того, чтобы им упивались.

Она слышала, как он рычит подобно дикому зверю, прокладывая дорожку из поцелуев от ее щеки к основанию горла. Облизывая. Поддразнивая. Разжигая в ней желание.

Каждое нервное окончание ее тела возбуждалось от его прикосновений. Она страстно желала его. Ее груди набухли от желания почувствовать, как он возьмет их в руки, и будет ласкать языком тугие вершины. Ее всю трясло от болезненного настоятельного желания.

Подняв голову, он взглянул на нее, и только тогда она смогла осмотреться вокруг. Они стояли на вершине холма, залитого ярким лунным светом. Умиротворенность снизошла на нее. Она вдыхала аромат хвои, разлитый в воздухе вокруг них, слушала бурление находящегося неподалеку водопада.

Одежда исчезла с их тел в тот же миг, когда он уложил ее на необычайно мягкую землю. Мох под нею был нежнее облака, что еще ярче подчеркивало твердость его мускулистого тела, прижатого к ней.

Ей все больше и больше нравился этот сон.

— Ты великолепен, — шептала она, любуясь его блестящими длинными черными волосами, обрамлявшими лицо.

У него было безупречное телосложение, сухощавое, с ярко выраженной мускулатурой. Ей никогда прежде не попадался такой прекрасный образец мужской красоты.

Легким касанием она обвела по контуру его остро выгнутые черные брови над необыкновенными серебристо-синими глазами. У них был настолько яркий оттенок, что от его интенсивности у нее захватывало дух.

Затем девушка медленно провела пальцами вниз по его щекам, покрытым щетиной, к твердому, скульптурному подбородку. Она была так благодарна ему. Так счастлива, что у нее появился такой защитник, после всего того ужаса, через который ее заставили пройти эти монстры.

Впервые за недели, она чувствовала себя в безопасности. Защищенной. И всем этим она была обязана ему.

В'Эйдан перехватил ее руку и стал разглядывать пальцы на ней так, будто никогда не видел ничего подобного, при этом в его глазах сияла нежность. Эрин никак не могла понять, чем это вызвано.

Все ее тело затрепетало от стона, вырвавшегося из глубины его горла, когда он поднес ее руку к своему рту и обвел языком линии на ладони. Его язык ласкал ее кожу с нежностью перышка, в то время как зубы мягко покусывали ее пальцы и ладонь. Прикрыв глаза, он, казалось, наслаждался естественным ароматом и ощущением ее кожи. Ее вкусом.

Эрин, дрожа от страсти, неотрывно следила за его лицом, когда он склонился, чтобы снова ее поцеловать. Его руки блуждали по ее телу, поглаживая и исследуя, находя все до единой ее эрогенные зоны, раздувая пламя внутри нее до тех пор, пока она не забеспокоилась, что оно может полностью поглотить ее.

Он проложил дорожку из поцелуев от ее губ вниз, к груди. От удовольствия Эрин с шипеньем втянула в себя воздух. Мягко обхватив рукой ее грудь, он взял в рот сосок и начал, не спеша, смаковать его, перекатывая языком. И снова из его горла вырвался рык. Она никогда прежде не видела, чтобы мужчина так наслаждался, вкушая женщину.

В'Эйдан был блаженством. Чистой воды блаженством. Идеальный, внимательный любовник. Он словно мог читать ее мысли и точно знал, каких ей хотелось ласк. Его возбужденный член давил на ее бедра, пока он рукой искал сосредоточие ее желания между ногами. Эрин развела ноги шире, чтобы ему было удобнее, и медленно гладила руками мускулы на его спине, которые перекатывались и сжимались при каждом его чувственном движении.

Она уткнулась губами ему в горло, наслаждаясь солоноватым вкусом его кожи. Прошедшая по его телу дрожь вызвала у нее улыбку, потому что это означало, что он испытывал такое же удовольствие от ее ласк, как и она от его.

Никогда прежде в ее снах она не вела себя с мужчиной так непринужденно. Это был первый раз, когда она занялась любовью не волнуясь, будет ли ее возлюбленный придираться к ее телу. Словно ей было все равно, что она не достаточно хороша для него. Ее любовник из сна заставил ее почувствовать себя особенной. Ощутить себя женственной и сексуальной. Страстной. Желанной.

У нее сбилось дыхание, когда он провел рукой по влажным завиткам меж ее бедер, разводя мягкие складки плоти, чтобы проникнуть глубоко в нее своими длинными, тонкими пальцами. Острый жар пронзил ее насквозь.

Его чуткие прикосновения заставляли ее стонать. Она пробежалась пальцами по его шелковистым волосам и притянула его к себе еще ближе.

Он гладил и дразнил ее плоть, в то время как его рот творил чудеса с ее грудью. Энергичность его прикосновений, ощущение его твердых, рельефных мышц, прижимающихся к ней…

Это было больше, чем она могла вынести. Откинув голову, она закричала, когда волны экстаза пронзили ее тело. И даже тогда он не остановился, продолжая дарить ей наслаждение. Он не снижал темпа, пока последняя судорога с силой не прокатилась ее телу.

Запыхавшаяся и слабая, она хотела подарить ему такое же удовольствие, какое он доставил ей. И при этом ей хотелось наблюдать за ним и видеть его глаза в кульминационный момент.

Перекатив его на спину, Эрин провела рукой вниз по безупречным смуглым мускулистым плечам, груди, животу, бедрам, медленно пробирая пальцами сквозь темные завитки между его ног. В'Эйдан резко втянул в себя воздух, когда она проложила дорожку из поцелуев по упругим мышцам груди к его очень твердому паху.

Она облизывала его темную плоть, удерживая твердый член в своей руке. В'Эйдана сотрясала дрожь от ее прикосновений. Ее возбуждал вид его лица, выражающего наслаждение, когда он медленно раскачивал себя в ее ладони.

Эрин обхватила его плоть обеими руками, восхищаясь мягкостью кожи, пульсирующей между ее ладоней. Он зарылся пальцами в ее волосы. Его челюсть напряглась от вида ее глаз, когда она нежно ласкала его плоть.

— Мне нравится ощущение твоих рук на моем теле, — выдохнул он грудным срывающимся голосом. — Мне нравится, как ты пахнешь. Мне нравится, как ты трогаешь меня.

Он взял рукой ее подбородок и так посмотрел на нее, что ей без слов стало понятно, что он хочет ее намного сильнее дракона. Это был первобытный и страстный взгляд, от которого у нее перехватило дыхание.

В этот момент, она поняла, что он собирается взять ее. Взять так, как ее еще никогда не брали.

Сгорая от нетерпения, она перебирала его волосы. Эрин хотела, чтобы он овладел ею.

В его глазах сияла необузданность, когда он с диким рыком впился в ее губы. Он целовал ее с таким неистовством, что она снова кончила, когда он, не разжимая объятий, перекатил ее на спину, прижимая к мягчайшему, как облако, мху.

В'Эйдан просунул колено между ее бедрами и развел ноги шире, накрывая ее своим телом. Она дрожала от предвкушения.

— Да, В'Эйдан, — шептала она, в приглашении выгибая бедра. — Пожалуйста, наполни меня.

Глядя на нее диким собственническим взглядом, он вошел в нее.

Эрин застонала от ощущения его твердой плоти в себе. Она никогда не испытывала ничего лучше силы и мощи, которая в данный момент окружала и переполняла ее. Когда он полностью вошел в нее, она испугалась, что может потерять сознание от блаженства.

Еще ни один мужчина не ласкал ее так. Так, будто действительно дорожил ею. Будто она была единственной женщиной, предназначенной ему. Его движения были неукротимыми, когда он вонзался в нее. Медленно. Глубоко. Жестко.

Она обхватила его ногами, перемещая их то выше, то ниже, чтобы почувствовать, как его волосы ласкают ей ноги.

Он опустил голову и, захватив ртом ее грудь, беспощадно дразнил ее, продолжая двигаться в ней. Издавая хриплые стоны, она прижимала его голову к себе. Затем он откинулся на ноги так, чтобы смотреть в ее глаза. Эрин сглотнула от взгляда его фантастических серебристо-синих глаз, когда он возвысился над ней. Удерживая ее ноги в своих руках, он еще глубже проникал в нее.

Его стремительные толчки были грубыми, пылкими и мучительными. Ее пронзило такое сильное наслаждение, что оно прошлось по всему ее телу от макушки до кончиков пальцев ног.

В'Эйдан облизал свои губы, не отрывая взгляда от ее глаз, смотрящих на него. Эрин не могла пошевелиться. Его взгляд парализовал ее. Единственное, что она могла сделать, — это наблюдать за ним, чувствуя его длину и твердость внутри себя.

Она видела по его глазам, что он получает удовольствие, занимаясь с ней любовью. И когда он посмотрел туда, где они были соединены, она задрожала.

— Ты моя, Эрин, — сказал он сквозь зубы, проникая в нее еще сильнее и глубже, подчеркивая этими толчками свои слова.

Он притянул ее к груди и укачивал в колыбели своих рук так, будто она была очень дорога ему. Эрин цеплялась за него, чувствуя, как в ней растет новая волна наслаждения. В его объятиях ее снова охватили раскаленные добела искры оргазма. Он уткнулся лицом в основание ее шеи и вскрикнул, присоединившись к ней.

Она лежала, не в состоянии пошевелиться, когда по всему его телу, внутри нее и снаружи, пробегала дрожь. Тяжело дыша, он оставался неподвижным в течение нескольких минут. Затем, отстранившись, посмотрел на нее.

— Я с тобой, akribos, — прошептал он. — Я всегда буду с тобой.

На Эрин накатила странная волна усталости. Она закрыла глаза. И даже тогда она продолжала чувствовать и понимать, что происходит.

В'Эйдан лег на спину и положил ее поверх своего тела. Вдыхая сексуальный, мужественный аромат его кожи, она чувствовала, как его руки скользят по ней. Даже во сне, она чувствовала, что он рядом и знала, что он наблюдает за ней, защищая ее ото всех. И впервые за недели она смогла мирно и спокойно заснуть.

— Спи, Эрин, — тихо произнес он. — Скотосы не смогут добраться до тебя здесь. Я не позволю им.

Эрин улыбнулась во сне. Но тут тьма снова напала на нее в виде неотчетливого голоса в ее голове, который произнес:

— Ну, и кто теперь представляет для тебя большую угрозу, Эрин? Кристи’Эн или В'Эйдан?

Глава 2

Эрин, медленно приходя в чувство, обнаружила, что лежит на спине рядом со своей кабинкой. Секунду она вообще не могла пошевелиться; затем ее тело постепенно начало приходить в норму.

Первое, что она увидела, был взволнованный хмурый взгляд Крисси.

Второе, двоих сотрудников бригады неотложной помощи, сидящих рядом с ней. Ее босс, стоящий в компании нескольких сотрудников сбоку, глядел на нее с недовольством. Выражение лица Джона подсказало ей, что его сейчас беспокоит единственная мысль, какую гору документов ему придется заполнить из-за этого происшествия.

— Что случилось? — спросила Эрин.

— Ты упала в обморок, — ответила ей Крисси. — Это было похоже на окоченение или нечто в этом роде.

Эрин в смущении закрыла руками лицо. Только ей могло так повезти, что осуществление самой эротичной мечты в ее жизни засвидетельствовала половина офиса.

О, Боже, хоть стреляйся теперь!

— Как вы себя чувствуете? — спросил медработник, находящийся с правой стороны от нее, помогая ей сесть.

— Я чувствую себя…

Ее голос стих. На самом деле она чувствовала себя потрясающе. Она никогда не чувствовала себя лучше.

— Мэм? — настаивал медработник. — С вами все в порядке?

Эрин кивнула, отчаянно пытаясь удержать перед глазами изображение В'Эйдана, но оно исчезло, и это заставило ее почувствовать себя очень одинокой.

— Все прекрасно, правда.

— Я так не думаю, — произнесла Крисси. — В последнее время она очень много работала. Не спала. Возможно, ей стоит ненадолго лечь в больницу, где она сможет поспать…

— Крисси! — рявкнула Эрин. — Зачем ты наводишь суету?

— Тебе нужна помощь. Возможно, у них есть что-нибудь, что позволит тебе поспать ночью.

— Мне не нужен сон, — ответила она, поражаясь тому, что это действительно так. — Я чувствую себя полностью отдохнувшей.

Врач посмотрел на Крисси.

— Ее показатели в норме. Если она говорит, что она себя прекрасно чувствует, значит это так. — Он вручил Эрин регистрационную форму. — Распишитесь, но на вашем месте, я бы все равно сходил к своему доктору, просто для подстраховки.

Крисси с сомнением смотрела на нее.

— Все в порядке, Крисси, — настаивала Эрин, подписывая форму.

И все же Джон сказал ей отправляться домой и не появляться до конца недели.

Несмотря на замешательство, Эрин не стала спорить и, как только бригада скорой помощи уехала, собрала свои вещи и пошла из офиса на стоянку автомобилей.

Крисси проводила ее до автомобиля.

— Послушай, до того как Джон вышел за кофе, и ты грохнулась в обморок, я собиралась сказать тебе, что у меня есть друг — психолог, который специализируется на нарушениях сна.

Эрин остановилась около своего зеленого «Форда Эскорта». Странно, что Крисси не упоминала о нем прежде, но это объясняет, почему она так заинтересовалась снами Эрин, когда все это началось.

— Правда?

— Да. Его зовут Рик Суорд и я разговаривала с ним о тебе. Он сказал, что сможет помочь. — Крисси вручила ей новенькую темно-серую визитку. — Я действительно думаю, что ты должна позвонить ему.

Эрин рассматривала карточку. В данный момент, она чувствовала себя лучше, чем когда-либо в своей жизни, но возможно ей следует позвонить ему на всякий случай, если кошмары вернуться.

— Спасибо, — поблагодарила Эрин, садясь в автомобиль. — Я действительно считаю, что стоит позвонить ему.

Крисси стояла рядом с автомобилем, глядя на нее в упор, и еще раз повторила.

— Позвони ему.

Эрин махнув ей, поехала домой, но, влившись в поток машин в центре города, она поняла, что на самом деле ей не хочется возвращаться в одиночество свой квартиры.

Честно говоря, она чувствовала себя довольно странно. Она могла поклясться, что ощущает присутствие В'Эйдана. Все еще чувствует мужественный аромат сандалового дерева, присущий его коже, ощущает его присутствие в своих мыслях.

— Это был просто сон, — произнесла она вслух.

Однако это был невероятный сон. Очень реалистичный. Очень яркий и эротичный.

Доставивший просто неописуемое удовольствие.

Остановившись на красный свет светофора, она мельком взглянула на визитку, валявшуюся на пассажирском сидении. Не дав себе возможности передумать, она схватила сотовый телефон и набрала номер доктора Суорда.

В момент, когда она практически выбралась к скоростной автомагистрали, его секретарь соединила ее с ним.

— Мисс МакДэниелс, — произнес он скороговоркой. — Крисси рассказывала мне о вас. Мне очень хотелось бы поговорить с вами, если конечно у вас есть время.

Что-то заставило ее согласиться.

— Да, конечно. Когда?

— Что вы планируете делать в обед?

У Эрин вырвался нервный смешок.

— Я правильно вас поняла, вы предлагаете встретиться.

Он рассмеялся в ответ.

— Скажите, у вас есть какие-нибудь возражения, чтобы наша первая встреча прошла в публичном месте? По моему мнению, это способствует более непринужденной беседе. Как насчет ресторана Томпсона в районе Пяти Углов?

— Хорошо. Во сколько?

— Может прямо сейчас? Он открыт в течение дня.

— Похоже, что у вас все продумано. Я смогу быть там приблизительно через полчаса.

— Прекрасно. Я буду ждать.

Эрин вырвалась на скоростную автомагистраль и поехала к месту их встречи.

Быстро добравшись до аллеи, она припарковала свой автомобиль у прелестного старомодного ресторанчика, специализирующегося на джазовой музыке и богемской кухне, и вошла внутрь.

Внутри, за счет приглушенного света создавалась приятная интимная обстановка. В зале находилось лишь несколько сидящих за столиками людей. Только тогда, она поняла, что она забыла поинтересоваться у доктора, как он выглядит.

— Эрин?

Она повернулась и увидела высокого статного мужчину сорока лет, входящего в дверь вслед за ней.

— Да?

— Рик Суорд, — представился он, протягивая ей руку.

Она пожала ее.

— Рада встретиться с вами.

— Взаимно, — произнес он с прохладной улыбкой. — Это действительно так.

Он проводил ее к дальнему столику внутри ресторана, и как только они разместились и сделали свои заказы, принялся слушать ее рассказ о ее кошмарах.

Эрин сначала немного нервничала, но так как ее рассказ, казалось, не вызвал у него осуждения, она начала описывать все более детально.

— А затем там появился молодой человек, В’Эйдан, и он назвал змеиного монстра Скотос. — Она прервалась, чтобы отпить через трубочку кока-колы. — Вы, наверное, думаете, что я сошла с ума.

— Навряд ли, — сказал он, взглянув на нее искренним взглядом своих синих глаз. — Честно говоря, я нахожу вас очень обаятельной. Скажите мне, вы когда-нибудь раньше слышали о Скотосах?

— Нет, никогда.

— Х-м-м, интересно.

Пока он делал какие-то пометки в наладоннике, принесенном с собой, она хмуро спросила:

— Почему?

— Ну, скажем так, они — часть истории. Вы когда-нибудь изучали древнегреческую цивилизацию или курс мифологии в колледже?

— Нет, не основательно. То есть мы, конечно же, изучали основной греческий пантеон в средней школе, и мне приходилось читать «Одиссею» и «Царя Эдипа» в колледже, но кроме этого ничего.

— Х-м-м, — произнес он так, будто этот факт также очень заинтересовал его.

— Почему вас это интересует?

— Я просто хотел выяснить, каким образом мысли о Скотосах могли попасть в ваше подсознание.

В его голосе прозвучала специфическая интонация, которая всколыхнула в ней серьезные опасения.

— Вы хотите сказать, что они реальны?

Он рассмеялся.

— Это зависит от того, насколько вы верите в древнегреческих богов. Но, так или иначе, они были составляющей той культуры. Они являлись, как бы это лучше выразить, демонами кошмаров. Согласно преданиям, Скотосы проникали в сны людей, и высасывали из них эмоции и творческий потенциал. Это делало их сильнее, я думаю вам понятно, о чем я говорю.

— Как энергетические вампиры?

— Да, что-то вроде этого. Так или иначе, легенды гласят, что они могли посетить душу несколько раз в течение ее земной жизни или до ее конца. Так древние объяснили свои кошмары. Скотос каждый раз, выбирая жертву, может посещать ее до тех пор, пока человек не становится сумасшедшим.

— Как, сумасшедшим?

Он сделал глоток вина.

— Если отрешиться от легенды и рассматривать это с научной точки зрения, то не важно насколько реальны эти визиты, так как в конечном итоге, они приводят к нарушению сна, в результате жертва перестает отдыхать, и ее жизненные процессы не восстанавливаются в течение ночи, что в свою очередь приводит к духовному истощению. Если это продолжается в течение длительного времени, то приводит к психическим расстройствам.

По ее позвоночнику пробежала дрожь. Уж очень это было похоже на то, что происходило с нею.

— Как я могу избавиться от Скотосов?

— Если верить легенде, вы не можете этого сделать.

— Я могу бороться с ними?

Он покачал головой.

— Нет, но древние греки верили в идеальное равновесие. Поскольку вас преследует злой Скотос, то у вас есть добрый Онир, который борется с ними за вас.

— Ониры?

— Предположительно, это дети бога сновидений Морфея. Они были защитниками людей и были равны по силе богам. Не поддаваясь воздействию эмоций, они тратят свою жизнь на защиту людей в их снах. Всякий раз, когда Скотосы присасываются к человеку и начинают слишком сильно истощать его, появляются Ониры и спасают его из их лап.

— Также как В’Эйдан спас меня.

— Так может показаться.

— А Скотосы, откуда они появились?

— Они дети Фобетора, бога принимающего во снах животную форму. Его имя означает «страх», поэтому у них предрасположенность к кошмарам.

— Получается, что Скотосы и Ониры имеют кровное родство?

Он кивнул.

— Просто замечательно, — сказала она, примеряя полученные сведения к своим снам.

Ей смутно припомнились угрозы, которые Скотосы кидали В’Эйдану. Неужели эти демоны в действительности каким-то непостижимым образом проникли в ее сны? Могут ли В’Эйдан и другие существовать на самом деле?

Это нелепость и все же…

Ее лицо вспыхнуло. Если они были реальны, то у нее только что была случайная связь с прекрасным незнакомцем.

— Доктор Суорд, — со всей серьезностью спросила она, — вы считаете, они существуют?

Он пробуравил ее своим светло-синим пристальным взглядом.

— Девушка, мне за свою жизнь пришлось столкнуться с такими вещами, которые заставили бы любого преждевременно поседеть. Я давным-давно научился не сбрасывать со счетов малейшие вероятности. Но лично я нахожу идею греческих богов, просачивающихся в мои сны очень пугающей.

Ее лицо еще больше покраснело.

— Я уверяю вас, вы и на половину не посчитали их настолько тревожными, как считаю их я.

Он улыбнулся.

— Я думаю, что нет.

Он достал маленький кожаный кейс и убрал в него наладонник.

— Знаете что. Давайте на сегодня закончим и встретимся с вами на следующей неделе, чтобы изучить ваши сны? Мы можем подсоединить вас к нашей аппаратуре и ввести в глубокий сон, чтобы изучить мозговые волны. Возможно, это даст нам научное обоснование того, что происходит с вами.

Она благодарно кивнула.

— Это звучит намного лучше, чем греческие боги и демоны, свободно бегающие по моим снам.

В'Эйдан сидел на вершине утеса у океана, разместившись на маленьком выступе, который едва вмещал его длинное тело. Сколько себя помнил, он всегда приходил сюда. С тех самых пор, когда он еще был маленьким, — давным-давно, в начале времен.

Именно сюда он пришел после ритуальных избиений, целью которых было избавить его от чувств и сострадания. В этом месте он мог обрести душевное спокойствие, переждав, когда боль его бытия уменьшится, и он снова сможет обрести хладнокровие, чтобы продолжать жить.

Здесь, на его выступе он мог слушать рев волн, изумляться необъятности водной стихии и ощущать странное спокойствие.

Только теперь спокойствие не приходило. В душе его царил хаос. Что-то странное случилось с ним, когда он занялся любовью с Эрин. Было так, будто частичка его осталась с нею.

Даже сейчас, он чувствовал ее. Если он закрывал глаза, то мог даже сказать, какие чувства она испытывает.

Хуже того, он испытывал к ней всепоглощающую жажду. Он снова хотел оказаться рядом с ней, чтобы почувствовать ее нежные прикосновения к своей коже. Он никогда не подозревал, что может существовать такая нежность, а теперь, когда узнал…

— Ты нарушил правило, не так ли?

Он стиснул зубы от голоса Уинка, раздавшегося над ним.

Осмотревшись, он встретил взгляд двух широко раскрытых серебристых глаз, которые с интересом взирали на него.

Уинк был последним божеством, которого он хотел бы видеть в данный момент. Сын Никты [2] и Эреба, воплощения изначального мрака, Уинкпрактически являлся двоюродным дедом В'Эйдана и одним из самых древних богов; однако, его поведение больше соответствовало какому-нибудь незрелому юнцу. Его юное лицо всегда излучало смех и веселье, и он заплетал свои длинные каштановые волосы в косу, которая спускалась по спине.

Самым раздражающим в Уинке было то, что он любил розыгрыши и всегда подшучивал над детьми Мисты[3].

— Ничего подобного.

— О, перестань. Признавайся Вэй. Я слышал разговор твоих родных братьев о тебе. Они говорили, что ты забрал у них человека и исчез. Теперь, я хочу услышать правду.

— Исчезни.

Уинк улыбнулся в ответ.

— Тогда ты действительно что-то натворил. Ох, и это что-то очень приятное, раз ты стал настолько скрытным.

В'Эйдан уставился на бурлящий под ним океан.

— Тебе что больше заняться нечем? Почему бы тебе не досаждать богам, которые в действительности могут испытывать раздражение?

Ухмылка Уинка стала еще шире.

— Сарказм. Хм, кто-то слишком много времени проводит с людьми.

В'Эйдан не ответил.

Он не мог себе этого позволить. Уинк приблизился к его плечу и обнюхал как щенок пару грязных носок, затем изумленно отодвинулся.

— Ты сердишься на меня, я прав?

— Я не могу испытывать раздражение, и тебе это хорошо известно.

Это не сработало. Уинк кружился вокруг него, вытаращив глаза. Он протянул руку и, взяв В’Эйдана за подбородок, вгляделся в его глаза.

— Я могу видеть, как эмоции бурлят и сплетаются в тебе. Ты испытываешь страх.

В’Эйдан выдернул подбородок из хватки Уинка и отвернулся.

— Это точно не имеет ко мне отношения. Я ничего не боюсь. Никогда не испытывал страха, и никогда не почувствую его.

Уинк выгнул бровь.

— Какой неистовый протест. Для твоего вида не характерна такая страстность при общении, и все же в тебе она есть.

В'Эйдан отвел взгляд, его сердце бешено стучало. Он чувствовал странное волнение в своей груди. Ему вспомнилось как однажды, несколько эр назад, будучи еще ребенком, он дерзнул задавать дурацкий вопрос.

— Афродита, почему я не могу любить?

Богиня посмеялась над ним.

— Ты — дитя Мисты, В’Эйдан. Она бессодержательна, аморфна. Пуста. Лучшее, на что ты можешь надеяться, это мимолетные, слабые оттенки чувств, но любить… Любовь — это нечто цельное, вечное, и она находится за гранью твоего понимания и способностей.

— Тогда, почему я чувствую такую боль?

— Это лишь мимолетные проекции чувств. Они также как приливы и отливы океана увеличиваются до колоссальных размеров, а затем исчезают в небытии. Это никогда долго не длится.

За столетия он узнал, что богиня ошибалась относительно боли. Она была вечной. И никогда не оставляла его.

Только когда он обнимал Эрин. Закрыв глаза, он пытался осмыслить это. Что она сделала с ним?

Уинк толкнул его в плечо.

— Подвинься, Вэй, и расскажи мне, почему ты так напряжен.

Он оценивающе взглянул на своего двоюродного деда. Любое доверие было столь же чуждо В'Эйдану как и любовь. Но он нуждался в совете родственника. Уинк жил дольше и знал больше его. Возможно, он поможет ему докопаться до сути.

— Я расскажу, что случилось, если ты поклянешься рекой Стикс, что никому не передашь мои слова. Никому.

Уинк кивнул.

— Я клянусь Стиксом, что даже если Аид закует меня в Тартаре, я никогда не произнесу ни слова о том, что ты поведаешь мне.

В'Эйдан сделал глубокий вдох, перед тем как признаться.

— У меня был секс со смертным.

Уинк приподнял бровь и улыбнулся.

— Хороший, не так ли?

— Уинк!

— Это прекрасно. Я полностью поддерживаю тебя. — Уинк выдержал паузу. — Кто это был мужчина или женщина?

— Женщина, конечно. Что за вопрос?

— Очень насущный, учитывая мои персональные предпочтения.

В'Эйдан закатил глаза. Теперь он понял, что подразумевали другие боги, говоря, что Уинк может быть сильной болью в заднице.

— Ну, и, — продолжал допытываться Уинк, — она доставила тебе удовольствие?

Волна желания прокатилась по телу В’Эйдана, пронзая жаром его пах, просто от упоминания о ней. Однако он не стал отвечать на этот вопрос. Это было очень личным и никоим образом не касалось Уинка.

— Судя по выражению твоего лица, я расцениваю это как «да».

В'Эйдан, поворчав на родственника, постарался сменить тему.

— Как бы там не было, но со мной случилось нечто особенное.

— Нечто особенное?

— Это каким-то образом изменило меня.

Уинк фыркнул.

— Чушь. Если бы секс со смертным мог изменить бога, то не известно, кем бы я сейчас был. Что касается Зевса… даже думать боюсь.

В'Эйдан проигнорировал его слова. Самым худшим из всего, что он ощущал, было не проходящее желание снова увидеть Эрин. Почувствовать ее руки на себе.

Он жаждал ее нежности.

Жаждал ее тепла.

Она должна была быть его.

— В’Эйдан!

Уинк побледнел от звука голоса Гипноса. Гипнос был единственным, кому подчинялись все боги сна. Рано или поздно все они отвечали на его призыв.

— О-о, — прошептал Уинк. — Он выглядит взбешенным. — И исчез, оставив В'Эйдана один на один с гневом древнего бога.

В'Эйдан поднял вверх голову, чтобы увидеть старика, глядящего на него гневным, злым взглядом. Но, так как он никогда не видел другого выражения на лице Гипноса, он не мог оценить его.

Он всегда так выглядит, когда я его вижу.

— В'Эйдан, — грозно окрикнул Гипнос. — Не заставляйте меня спускаться за тобой.

В'Эйдан фыркнул. Если Гипнос думает, что это напугало его, то должен был попробовать что-нибудь новенькое. В'Эйдан давным-давно научился не обращать на это внимание.

Он поднимался на вершину утеса, где его ожидал бог, который заставлял дрожать от страха всех Скотосов и Ониров без исключения. Он единственный вызывал у них настоящие эмоции.

В'Эйдан ничего не почувствовал, когда приблизился к старику.

— Ты обольстил смертную в ее сне.

Обвинение, брошенное ему в лицо, повисло между ними.

— У тебя есть, что сказать в свое оправдание?

В'Эйдан ничего не ответил. Что он мог сказать? Он нарушил правило. Другие боги могли спать с людьми, когда захотят, но только не его вид. Он был не первым из его родни, кто нарушил этот запрет. Однако он был не настолько глуп, чтобы хоть на секунду поверить, что Гипнос помилует его.

Он не был любимчиком.

— Ты знаешь наши законы, — произнес Гипнос. — Почему ты нарушил их?

Потому что я хотел быть нужным. Только однажды.

Хотя бы на один единственный миг я хотел притвориться, что кому-то необходим.

Внезапно ему открылась истина. Независимо от того, какое наказание придумает для него Гипнос, это того стоило. Он никогда не забудет ни одного драгоценного мига, когда он держал Эрин в своих объятиях или когда она мирно спала на нем сверху. Ее дыхание, щекочущее ему грудь. Она сделала то, что никто никогда прежде не делал. Она доверилась ему.

Ее доброта проникла в него, и впервые с того момента как он родился, он познал если и не любовь, то нежность. И этого было достаточно.

Гипнос посмотрел на него, как на что-то отвратительное. Мерзкое. Но и к этому В’Эйдан уже привык.

— Заберите его, — приказал древний бог, толкая его в руки палачей. — Сдерите человеческую заразу с его плоти и удостоверьтесь, что он никогда не забудет эту боль.

Глава 3

Было уже за полночь, когда Эрин наконец-то решилась лечь спать. Ее пугало то, к чему могли привести эти сны, но, несмотря на это, ей очень хотелось снова увидеть В’Эйдана.

Наверное, это было глупостью с ее стороны?

Он был ненастоящим, и у нее не было никакой гарантии, что она встретится с ним в каком-нибудь другом сне.

Однако она хотела надеяться, что маленькие чудеса существуют.

Она позволила усталости завладеть собой, отдаваясь во власть Морфея.

Вместо уже привычного для нее ощущения падения, она почувствовала, как парит высоко над миром. Впервые за недели, у нее были нормальные, счастливые сны.

Никто не преследовал ее. Никто не пугал.

Это было блаженством, не хватало только присутствия единственного и неповторимого призрачного возлюбленного.

Эрин со вздохом огляделась, она была одета в джинсы и майку на бретельках, и сидела на подвесной террасе, выходящей во внутренний дворик дома ее тети Мэй. День был прекрасным, солнечным и теплым, в воздухе витала приятая смесь ароматов жимолости и сосны. В юности она очень много времени проводила на этой ферме в Калифорнийских горах.

Почему она раньше этого не замечала.

— Что это за место?

Она встрепенулась от звука его глубокого с акцентом голоса у себя за спиной.

Обернувшись, она увидела В’Эйдана, облокотившегося руками на белые поручни террасы, наблюдающего за ней. Его длинные темные волосы были собраны в хвост, а яркие серебристые глаза смотрели с настороженностью. Он был одет в черную застегнутую наглухо рубашку, которая лишь подчеркивала совершенство его тела, и потертые джинсы.

Она не могла объяснить почему, но ей показалось, что он выглядит немного бледным и измученным, а черты его лица напряженными. Но она все равно была рада, что он появился здесь.

Она улыбнулась ему.

— Еще с детских пор — это одно из моих любимейших мест.

— Чем ты тут занималась?

Она встала и подошла к нему, но он быстро отодвинулся.

— Что-то не так?

В'Эйдан покачал головой. Он не должен был появляться здесь. Он должен был держаться от нее подальше, и все же…

Он не смог удержаться.

Как только она заснула, он почувствовал спокойствие от ее присутствия, взывающее к нему.

Он решительно боролся с зовом, пока мог.

Но все его усилия были напрасны.

Он оказался здесь против воли и вопреки здравому смыслу. Его тело, даже притом, что оно заживало в сто раз быстрее человеческого, все еще болело и ныло после наказания. Это напомнило ему о той высокой цене, которую ему придется заплатить снова, если кто-нибудь узнает, где он был.

Она притронулась к его руке. В'Эйдан закрыл глаза так, будто боль скрутила все его тело. Его руки были настолько изранены, но даже это не перекрыло сильную волну возбуждения, которую он почувствовал от ее прикосновения.

— Пойдем.

Она повела ладонью вниз и взяла его за руку. Он в изумлении смотрел на их переплетенные вместе пальцы. Он попытался взять себя в руки и абстрагироваться от всего, кроме успокаивающего ощущения ее рук на своей коже. Настолько же его раздирало желание содрать с нее одежду и заниматься с нею любовью до скончания веков.

— Я хочу тебе все показать, — сказала она.

Он позволил ей увлечь себя вниз по ступеням террасы и далее через двор в старый сарай. Ошеломленный ее воображением, он шел, взявшись с ней за руки. Ее сон был настолько яркий и реалистичный. Он никогда не посещал никого, кто создал бы что-нибудь настолько же фантастически детализированное.

Она отпустила его руку, чтобы открыть хорошо смазанные двери сарая и показать ему трех лошадей, отдыхающих в стойлах.

В'Эйдан наблюдал, как она набрасывает попону на спину пегой лошади и подводит ее к нему. Его удивило, что лошадь не заржала от его запаха. Никогда прежде во снах он не встречал животных, которые могли переносить его присутствие. Но пегая лошадь, коричневая с белыми пятнами, кажется, чувствовала себя вполне комфортно рядом с ним. Это красноречивее всяких слов говорило о том, насколько мощным был ее разум.

— Ты когда-нибудь катался на лошади? — спросила она.

— Нет.

Она объяснила ему, как сесть на лошадь, затем подтянулась и села перед ним. В'Эйдан схватился за ее талию, когда она пустила лошадь в галоп, и они понеслись по полю.

Во время езды его переполняли чувства от ощущения животного под собой, и Эрин в своих объятиях. Он чувствовал себя свободно и чудесно, почти человеком.

Она прокатила его до озера, где они спешились, и тут же лошадь испарилась в буром облаке дыма.

Эрин села на траву и начала собирать полевые цветы, которые сплетала в венок. Он зачаровано наблюдал, как ее пальцы умело соединяют стебли в замысловатую конструкцию, которая смутно напоминала какой-то головной убор.

Пока она занималась этим делом, он притянул ее к своей груди так, чтобы можно было обнимать ее. Хотя бы не долго.

— Ты невероятно одаренная личность, — сказал он. — Это место — подобно… тебе, — закончил он.

А оно было ярким, дружественным, приветливым. Замечательным во всем. Как Эрин.

Она счастливо рассмеялась, и этот звук странным образом согрел ему сердце.

— Нет, правда. Ты действительно такая. — Именно это первоначально привлекло его к ней. — Зачем ты подавляешь свой творческий потенциал?

Она пожала плечами.

В’Эйдан прижался щекой к ее каштановым волосам, рисуя круги на ее животе рукой.

— Расскажи мне.

Эрин никогда не относилась к людям, способным свободно раскрыться перед посторонними, и все же она рассказывала В’Эйдану о таких вещах, которыми она не делилась ни с одной живой душой.

— Я всегда мечтала реализовать себя в творческой сфере, но, видимо, я не достаточно талантлива.

— Талантлива.

— Нет. В детстве я попыталась играть на флейте, и даже сейчас помню, как в средних классах школы пошла на прослушивание, и, исполняя свои гаммы, не смогла выдать ни одной низкой ноты.

— Ты была возбуждена.

— Нет, я была бездарна.

Она почувствовала дыхание В'Эйдана на своей шее, когда он мягко ткнулся в нее носом. Волна жара прокатилась по ее телу, заставив напрячься груди.

Почему его прикосновения вызывают у нее такой страстный отклик? И чем больше было этих прикосновений, тем больше она хотела его.

— Держу пари, что ты могла бы стать великим художником.

У Эрин вызвали улыбку он и его уверенность в ее способностях. Это было приятным разнообразием.

— Я даже по линейке не смогу начертить прямую линию.

Не удержавшись, он поцеловал ее, глубоко и неистово. Его язык терся об ее губы, возбуждая в ней водоворот страсти. Эрин прижимала его голову к себе, пока он ловил ртом стоны, издаваемые ею от сотрясающего ее неудовлетворенного желания.

Он покусывал ее губы.

— Возможно, твое призвание быть писателем.

— К этому у меня наименее всего есть склонность.

— Почему же?

— Мне становится тошно при мысли об этом.

Он нахмурился.

— Почему?

Взгляд Эрин подернулся дымкой, при воспоминании того ужасного дня.

— Я училась в колледже, и настолько отчаянно желала стать писателем, что решилась испытать свои силы. Чтобы специализироваться на курсе писательского мастерства, нужно было предоставить на рассмотрение свое самое лучшее произведение. Итак, у меня зародилась идея написать коротенький рассказ, мне она показалась замечательной и действительно неординарной. Я писала и переписывала рассказ, пока не убедилась, что он безупречен. Представив распечатку на рассмотрение заведующему кафедрой, я стала ждать рецензию.

Она прочистила горло, вспоминая каким уроком стало для нее решение профессора.

— «Литературный Журнал» вышел несколько недель спустя, и в нем были изданы рассказы всех студентов, которые были приняты.

— Твоего в нем не было?

Ее тело напряглось.

— Моя работа была опубликована, полностью. Она выбрала мою историю, чтобы на примере показать, как не нужно писать, если вы хотите, чтобы вас когда-либо воспринимали как серьезного автора. Она высмеяла каждый аспект моего рассказа.

Обнимающие ее руки напряглись.

— Ты не представляешь, насколько я была раздавлена. Тогда я дала слово, что никогда не буду пытаться писать. Что я никогда ни во что не буду вкладывать так много себя, чтобы потом над этим насмехались.

Злые слезы навернулись ей на глаза, и Эрин разрыдалась бы, не будь рядом В’Эйдана, который отвел ее голову назад и провел языком от подбородка к горлу. Его близость успокоила давнишнюю боль, и она застонала от того, какие изумительные ощущения он дарил ей. Он, как надежный сейф, охранял ее сны.

— Почему для тебя так важно, чтобы я реализовала себя в творческой сфере? — спросила она.

Он отстранился и твердо посмотрел на нее.

— Так как, именно сдерживаемый тобой творческий потенциал притягивает Скотосов. Если ты перестанешь сдерживать себя, у них не будет никакой подпитки для твоих кошмаров.

Это казалось просто замечательным, пока она не осмыслила все.

— А как же ты?

— Что я?

— Если Скотосы исчезнут, ты уйдешь тоже?

Он отвел взгляд, и это лучше чем слова поведало ей правду. Ее сердце пронзила острая боль при мысли, что он никогда не сможет прийти к ней снова. Не смотря на то, что они только что встретились, она нуждалась в нем. Ей нравилось, как он заботился о ней. Прикасался к ней.

Будучи единственным ребенком в семье, она была очень застенчивой, и поэтому у нее было всего лишь несколько настоящих друзей и еще меньше парней. Но в действительности, она ни с кем не была очень близка. Она чувствовала себя скованной при общении, пока не появился В’Эйдан. К нему она испытала глубокую привязанность.

— Я не хочу, чтобы ты покидал меня.

Сердце В'Эйдана пропустило удар при этих словах, такого никто никогда не говорил ему прежде. Он привык к тому, что люди пытаются прогнать его.

Эрин откинулась ему на плечо, чтобы ей было удобней видеть выражение его лица и касаться его. Она была необычайно прекрасна в этот момент.

— Зачем я тебе нужен? — спросил он.

— Потому что ты — Чемпион.

— Нет, это не так.

— Именно так. Ты спас меня от Скотосов.

Он сглотнул при этих словах.

— Если бы ты увидела мое реальное обличие, то возненавидела бы меня.

— Как я могу?

Он прикрыл глаза от нахлынувших на него воспоминаний. Этот ее сон был всего лишь иллюзией. Это все происходит не на самом деле. Все что он слышал, все, что они чувствовали… все это несбыточная мечта.

И все же ему хотелось, чтобы это было реальностью. Впервые в жизни, он желал чего-то настоящего.

Он хотел Эрин.

— Ты понятия не имеешь, кто я, — прошептал он.

— Я знаю. Ты — Онир. Ты защищаешь людей от их кошмаров.

В'Эйдан нахмурился. Прошло много лет с тех пор, когда каждый знал значение этого слова.

— Как ты узнала об Онирах?

— Кое-кто чуть ранее сегодня рассказал мне о них, и по возвращении домой я провела собственное исследование. Теперь я знаю много о таких как ты.

— Что именно?

— То, что вы не можете испытывать чувства вообще. Но я не думаю, что нет исключений из правил.

— Ты не думаешь?

— Нет. В тебе очень много доброты.

В'Эйдан был ошеломлен ее словами. Доброта — это, что он никогда не ожидал услышать в отношении себя. Гипнос при мысли об этом надорвался бы от смеха.

— Эй, — внезапно сказала она. — Давай займемся тем, что я всегда хотела сделать, но никогда не решалась.

— И что же это?

Она просмотрела на озеро перед ними.

— Давай искупаемся нагишом.

Прежде, чем он сумел ответить, она сбросила одежду к своим ногам и потянулась вверх.

У него перехватило дыхание, от вида ее обнаженных грудей прямо перед своими глазами. Ее соски были твердыми, и он мог поклясться, что чувствует их упругость. Его бросило в жар, он сделал несколько шагов к ней и остановился только тогда, когда почувствовал колющую боль от ран на спине. Если он разденется, то она увидит их. Увидит, что с ним сделали. Он не желал, чтобы она когда-нибудь узнала об этом.

— Ты иди, — сказал он. — А я буду любоваться тобой.

Эрин не знала, откуда у нее нашлась храбрость раздеться перед ним. В реальности у нее никогда бы не хватило смелости на это. Но в своем сне она могла себе это позволить. Откровенно говоря, ей понравился страстный, похотливый взгляд на его лице, когда она сняла свои джинсы и трусики и пошла к воде.

В'Эйдан наблюдал, как она плавает. Разглядывал ее обнаженное тело сквозь слой воды. Когда она перевернулась и поплыла на спине, ее груди засверкали на солнце, и ему стала видна мокрая путаница завитков между ее ног.

Он жаждал подойти к ней, развести ее ноги, пока не сможет…

Он резко отвернулся.

— В'Эйдан?

Беспокойство в ее голосе проникло ему в душу. Он должен покинуть ее.

Неспособный более выдержать это, он побежал к лесу, не обращая внимания на боль в теле. Она было ничем, по сравнению с мукой в его сердце.

Внезапно он ощутил, как меняется. Он видел, как его руки теряют человеческую форму. Почувствовал жжение кожи, во время преобразования его плоти…

— В'Эйдан?

Его сердце бешено билось, он знал, что не может остаться, если не хочет, чтобы она узнала правду.

Закрыв глаза, он телепортировался из ее сна.

Глава 4

Сквозь сон Эрин услышала телефонный звонок. Простонав, она перевернулась, чтобы взять трубку.

Это была Крисси.

— Хай, птенчик. Хорошо проводишь время этим утром?

Она провела бы его намного лучше, если бы кто-то не разбудил ее, когда она пыталась найти В'Эйдана, чтобы раздеть его донага и завлечь с собой в воду.

— Прекрасно, — ответила Эрин, пересилив себя.

— Я разбудила тебя?

— Да.

— О, прости меня. Тебе снова снился кошмар?

Эрин улыбнулась, вспоминая.

— Нет, кошмаров не было.

— Правда? — недоверчиво спросила Крисси. — Ни секунды?

— Нет. А сейчас, извини меня, но я действительно хотела бы еще поспать.

— Конечно, конечно, — произнесла Крисси с непонятной интонацией в голосе. — Почему бы тебе не поступить именно так?

Эрин валялась в кровати целый час, пытаясь заснуть, чтобы найти В'Эйдана, но это не сработало.

С тех пор как она встретила его, она прекрасно себя чувствовала и у нее не оставалась причин, чтобы оставаться в постели.

Злая оттого, что не может заснуть по своему желанию, она не знала чем ей занять себя дома.

В итоге, конец утра она встретила за компьютером, уставившись на свой маркетинговый отчет.

Работая, она представляла В’Эйдана, и его слова ободрения постоянно крутились у нее в голове. Раньше, чем смогла понять, что делает, она закрыла свою таблицу и открыла текстовый редактор.

Эрин неистово печатала в течение многих часов. И закончила только к концу дня.

Она разглядывала плоды своих трудов, и впервые за годы почувствовала себя абсолютно счастливой. Гордясь своим достижением, она хотела с кем-нибудь поделиться им.

Нет, поправила она себя. Она хотела поделиться им с В'Эйданом.

Она распечатала текст и забрала его с собой на диван. Ложась, Эрин прижала страницы к груди, желая себе, встретить его в своем сне снова.

Она нашла В’Эйдана на лугу. Он был одет во все черное, вплоть до кожаных байкерских ботинок. Джинсы обтягивали его упругие бедра, а черная футболка выглядела очень аппетитно, когда натягивалась на груди, так плотно и рельефно, что такое ей могло привидеться только во сне.

Прохладный бриз развивал его распущенные волосы, а глаза сверкали серебром при свете дня.

— Я надеялась, что найду тебя, — радостно произнесла она.

Казалось, ее слова озадачили его.

— Правда?

— Да.

Она села посреди летнего луга, и прекрасные бабочки самых различных расцветок кружились вокруг нее. После их разговора вчера вечером, Эрин попыталась освободить творческую жилку внутри себя. Она была в легкой крестьянской блузке и свободной юбке, которая задралась на бедрах, когда она села.

Для полноты счастья, она мысленно пожелала, чтобы появилась коробка печенья Nutter Butter.

В'Эйдан придвинулся поближе.

— Что ты ешь?

— Nutter Butter. Хочешь попробовать?

Он встал на колени сбоку от нее.

— А что это?

Она засунула руку в красную коробку и вытащила горсть золотистых кружочков, чтобы показать ему.

— Печенья с арахисовым маслом. Они на самом деле очень вкусные, и что самое важное, совсем не содержат калорий во сне.

Это рассмешило В’Эйдана.

— Ты дашь мне одну?

Она не понимала, что такого особенного было в этой простой просьбе, но протягивая ему печенье, она испытывала сильнейшее волнение. Облизав ей пальцы, он взял печенье в рот.

— Восхитительно. Я имею в виду твои пальчики.

Улыбнувшись, Эрин поцеловала его в щеку.

У него был настолько ошеломленный вид, что это было почти комично.

— Эй, — окликнула она, откладывая коробку и беря листы, которые принесла с собой. — Ты будешь гордиться мной.

Он выгнул бровь.

— Сегодня я писала. Впервые со времен колледжа.

— Правда?

Она кивнула.

— Я напечатала практически десять страниц текста. Хочешь посмотреть?

— Безусловно.

Он взял листы у нее из рук и сел перед нею, чтобы прочитать их.

Эрин следила за его внимательным взглядом, пробегающим по страницам. В этот момент ей больше всего хотелось дотронуться до него и погладить его великолепное тело. У него была фигура атлета. Но лучше всего был его вкус, который притягивал сильнее шоколада.

Закончив чтение, он посмотрел на нее, и в его взгляде было столько гордости и одобрения, что у нее перехватило дыхание. Он был так сокрушительно красив, настолько сексапилен, что она разомлела.

— Вампиры? — уточнил В’Эйдан.

Она усмехнулась.

— Я понимаю, что это несколько странный выбор темы, но я просто взяла за основу их типаж. В моих мне нравится то, что они разительно отличаются от столь избитой тематики про вампиров.

— Они напоминают мне некоторых людей, с которыми я знаком.

Эрин недоверчиво уставилась на него.

— Ну, да! Ты знаком с вампирами?

— Я знаю многих из них.

— Ты подшучиваешь надо мной? — спросила она с сомнением, до конца не уверенная серьезен он или нет. — Они реально существуют?

Он не ответил. Вместо этого он перелистал страницы назад.

— Ты очень талантлива, Эрин. Ты не должны позволить пропасть своему дару впустую.

Слыша эти слова от В’Эйдана, она почти поверила в них.

— Ты действительно так думаешь?

— Да, я так считаю.

Он отложил текст и пристально посмотрел на нее.

Блузка Эрин начала расшнуровываться. Она задрожала от греховно-голодного взгляда на лице В’Эйдана, следящего за ней. Медленно, неспешно, шнурки выходили из отверстий. Ее соски затвердели в ожидании. Затем, вырез распахнулся, оголив одну грудь.

— Эй! — шутливо возразила она.

В его ответной улыбке не было ни грамма раскаяния.

— Это моя любимая часть сновидения. Одежда в ней излишня.

Эрин с шипением втянула в себя воздух, когда он прикоснулся к ее груди; и проделала с ним тот же фокус.

Он хмуро осмотрел свое новое одеяние.

— Что это?

Она закусила губу, глядя на его новый костюм.

— Из тебя получился отличный пират.

Он рассмеялся.

— Эй, там, на берегу, — сказал он, укладывая ее на траву. — Моему судну нужен порт.

От подаренного им поцелуя она застонала.

— Мой порт истосковался по судну.

Они занимались любовью целую вечность. Эрин испробовала на В’Эйдане все способы, какими только женщина может овладеть мужчиной. Он был под ней, сверху, и сзади нее.

Часами ее руки и губы исследовали его великолепную загорелую кожу, пока она не изучила его тело лучше своего собственного. А под конец они взмыли в небо, где занимались любовью в окружении мерцающих звезд.

Эрин умиротворенно лежала в его объятиях, слушая, как бьется под щекой его сердце.

— В'Эйдан? — спросила она, сев так, чтобы видеть его. — Куда ты отправляешься, когда покидаешь мои сны? Ты идешь к другим женщинам?

Он обжег ее страстным взглядом.

— Нет. Мне никто кроме тебя не нужен.

— Это правда?

— Я клянусь.

Она подняла его руку и стала целовать пальцы.

— Тогда, чем ты занимаешься?

Его глаза сверкнули.

— Я придумываю, какими способами займусь с тобой любовью.

Эта фраза вызвала у нее громкий смех.

— Знаешь, что мне хочется сделать?

— После такой ночи как эта? Честно, я теряюсь в догадках.

— Я хочу показать тебе ярмарку. Тебе когда-нибудь приходилось побывать хотя бы на одной?

— Нет.

Закрыв глаза, Эрин пожелала, чтобы они оказались на ярмарке штата.

В'Эйдан испытал шок от ее мира. Яркий свет и музыка…

Привыкший посещать людей только в их кошмарах, он никогда прежде не слышал музыку. Звуки были прекрасны и дарили умиротворение.

Вокруг них толпилось лишь несколько человек. Он позволил ей взять себя за руку и кормить сахарной ватой, карамельными яблоками, пончиками, и хот-догами.

Перекусив, они прокатились на всех аттракционах, что вызвало у него сильнейшее головокружение. Но даже не столько это, сколько женщина находящаяся рядом с ним так подействовала на него.

— Эй! — воскликнула она, когда они приблизились к следующей палатке. — Давай сфотографируемся. Мне всегда хотелось сделать фотографию в стиле ретро. Ты не против?

— Все что угодно, если это обрадует тебя.

В'Эйдан позволил ей нарядить себя в костюм ковбоя со Старого Запада, а она переоделась в девчонку из салуна, но больше всего ему понравилось в этом то, что он обнимал ее, пока она сидела у него на коленях. Еще лучше стало, когда платье Эрин задралось, и ее голые бедра прижались к его паху. Его поразила, столь быстрая реакция своего тела на эту близость.

Как ему могло еще чего-то хотеться, когда он столько времени провел, наслаждаясь ее телом? И все же он не мог отрицать страсти, которая разгорелась в нем. Его раздирало желание стащить штаны и прижать ее горячее, влажное тело к себе.

— Ты в порядке? — спросила она, посмотрев на него через плечо.

Он кивнул, даже при том, что его пах горел адским пламенем.

На первой фотографии они стояли прижавшись друг к другу. На второй он держал ее в колыбели своих рук, а на последней она в самый последний момент наклонилась и поцеловала его в щеку.

Увидев, полученные от фотографа снимки, Эрин нахмурилась.

— О, Боже, — выдохнула она. — Я похожа на утешительный приз.

— Прости, не понял?

Она с грустью вручила ему фотографии.

— Ты так невероятно красив, а я всего лишь пухлая, круглая, ни чем непримечательная никчемность.

В'Эйдан ощутил себя так, будто она ударила его чем-то тяжелым.

— Эрин, — произнес он, хриплым голосом. — Ты не никчемность. Ты самый красивый человек, из всех виденных мной.

Она слабо улыбнулась.

— Ты очень мил.

В'Эйдан остановил ее и развернул к себе.

— Нет, я не мил. Хочешь знать, что вижу я, когда смотрю на тебя?

Прочистив горло, Эрин прямо посмотрела на него.

— Конечно.

В'Эйдан вернул ей фотографии.

Бросив на них взгляд, Эрин изумилась увиденному. Ее мышиные волосы каштанового оттенка сияли на солнце золотыми нитями. Цвет лица был идеальный, и темно-карие глаза ярко сверкали на нем. Она выглядела сногсшибательно. И такой не похожей на себя.

— Вот такой ты меня видишь? — спросила она В'Эйдана.

Он кивнул с мрачным выражением лица.

— Для меня ты выглядишь именно так.

Эрин потянулась, чтобы обнять его, но странное жужжание помешало ей.

Мгновение — и В’Эйдан исчез.

— Только не это! — простонала она, когда поняла что звонят в дверь.

Готовая от досады прибить нахала, она встала и открыла дверь.

Она изумленно моргнула. За порогом стояла Крисси.

— Хай, — приветствовала ее Крисси жизнерадостно. — Прости, за беспокойство, но Джон захотел, чтобы я передала тебе дополнительную информацию для отчета.

С трудом переборов себя, чтобы не выказать раздражения, Эрин распахнула дверь и забрала диски из рук Крисси.

— Спасибо. Сожалею, что тебе пришлось сюда добираться.

— Делов-то.

Крисси хмуро разглядывала ее.

— Ты что опять спала?

Эрин покраснела.

— Угу.

— Ты уверена, что все нормально?

— Абсолютно.

— Кошмары?

— И след простыл.

— О, — произнесла Крисси странно невыразительным голосом. — Рада это слышать. Значит, говоришь, нормальные сны?

Эрин нахмурилась, видя, какой странный оборот приняла их беседа.

— Великолепные, как ни крути.

Крисси кивнула.

— Ах, ну, это просто здорово. Тогда до встречи?

— Еще раз спасибо, — сказала Эрин, закрывая дверь.

Упершись головой в дверь, она тихо ругнулась. С кем или с чем ей нужно расправиться, чтобы у нее был один полноценный день с В'Эйданом?

В последующие несколько дней Эрин начала всерьез беспокоиться о своем душевном здоровье. И не из-за кошмаров, их не было, а потому что она больше не хотела бодрствовать.

Каждую ночь В'Эйдан приходил к ней. Она сводила его на танцы, и показала ему места и вещи, которых он никогда прежде не видел.

Для нее было неприятным откровением, что он в какой-то степени может навевать на нее сон. Он сказал ей, что заимствуя у своего дяди Уинка туман, может с его помощью, подобно Сандману, вызвать сон.

В пятницу днем, когда она почувствовала, как сильная волна усталости накатывается на нее, она знала что это дело рук В’Эйдана. С каждым разом он становился все нетерпеливее, ожидая, когда она заснет. И где-то в подсознании у нее крутилась мысль — что, если однажды он затянет ее в свое царство и не позволит ей уйти.

Открыв глаза, она нашла его лежащим рядом с собой, его яркие глаза, казалось, прожигали ее насквозь.

— Ты сердишься на меня? — спросил он, погладив рукой ее щеку.

— Следовало бы. Мне действительно хотелось посмотреть этот фильм.

— Мне жаль, — извинился он, но на его лице при этом не было капли раскаяния.

— Нет, ты ни грамма, не сожалеешь.

Он улыбнулся ей.

— Ты права, но я не хочу, чтобы ты продолжала сердиться на меня.

Это рассмешило Эрин.

— Ты злой.

Его игривое настроение моментально испарилось.

— Почему ты так сказала?

Она сморщила лоб, пытаясь понять причину такой болезненной реакции на ее слова.

— Я пошутила, В'Эйдан.

Рукой она чувствовала, как в гневе сжимается его челюсть.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты когда-нибудь решила, что я действительно злой.

— Как я могу?

В'Эйдан поцеловал ее в губы, смакуя их на вкус, желая проглотить ее. Он нуждался в ней и чем больше времени он проводил с нею, тем острее становилось это чувство. Он никогда не знал ничего слаще ее губ. Ничего дороже ее маленького, в форме сердечка, лица.

Эрин поразилась страстности его поцелуев. Казалось, что каждый следующий притягательней предыдущего.

Затем он проложил дорожку из поцелуев вниз к ее грудям, где остановился, чтобы уделить должное внимание каждому аппетитному холмику. Во время любовной игры, с неба посыпались лепестки белых роз, которые укрыли ее.

Эрин рассмеялась.

— Что это?

— Мой подарок тебе, — ответил В'Эйдан. — Я хочу искупать тебя в розах.

— Почему белые?

— Потому что, они чисты и прекрасны, как ты.

Он продолжил целовать ее, спускаясь по животу, бедрам, вниз к ногам, а затем снова вверх по внутренней стороне бедра, и, наконец, достиг сосредоточия ее желания.

Эрин застонала от ощущений его рта прижатого к ней, и движений языка, который поиграв с ее бугорком, устремился к пульсирующему местечку. Он зарычал, и этот звук отдался вибрацией во всем ее теле.

Казалось, ему нравилось наблюдать за ней в момент наивысшего наслаждения. Он никогда не позволял себе получить разрядку, пока она, по крайней мере, дважды не достигнет кульминации.

Судорожная дрожь охватила ее, от первой волны оргазма накрывшей ее. Когда она пришла в себя, В'Эйдан отстранился и взглянул на нее с дьявольской усмешкой, которая придавала его чертам мальчишеский вид.

— М-м, я обожаю, твой вкус и запах.

Она мягко улыбнулась ему.

— Мне так нравится находиться рядом с тобой, что я даже не хочу больше бодрствовать. Я живу только нашими встречами, а остальное время провожу, желая уснуть или в ожидании момента, когда увижу тебя снова.

Черты его лица исказились. Неужели ее слова причинили ему боль? У нее в голове не укладывалось, что и почему из сказанного могло расстроить его, но факт был на лицо.

— В'Эйдан?

Он скатился с нее, и его черная одежда немедленно вернулась на место, скрывая тело.

— В'Эйдан, в чем дело?

Он не ответил.

Он поступил неправильно, и не потому, что это было запрещено. Плевал он на правила. Единственное, что ему было не безразлично — это Эрин. И все же, всякий раз, когда он затягивал ее в свое царство, он отвращал ее от радостей ее собственного мира. От ее жизни.

Это было несправедливо, и только сейчас до него дошло, насколько это плохо.

— В'Эйдан! — резкий крик отразился эхом сквозь деревья, скрывающие их.

Он знал, кому принадлежит этот сердитый рев.

— Ты должна уйти, — сказал он, быстро поцеловав ее в губы.

— Но…

Он не дал ее возможности возразить, отправив назад в ее мир, а сам перевернулся на спину, изобразив беззаботность.

Девушка исчезла за мгновенье до появленияМ’Орданта. В черной одежде, он был очень похож на В’Эйдана. Те же черные волосы, те же серебристо-синие глаза. Единственным их различием был рост. В'Эйдан был выше на четыре дюйма, и выглядел как смертельно опасный хищник.

М'Орданта люди бы назвали Бойскаутом.

— Что ты делаешь? — спросил М'Ордант.

— Греюсь на солнышке, — ответил В'Эйдан, закинув руки за голову. — А ты?

— Это что шутка?

В'Эйдан пожал плечами, глядя в глаза своему брату. М’Ордант был одним из древнейших Ониров и одним из самых любимых сыновей Морфея.

— Если я и пытался пошутить, то, похоже, впустую, так ведь?

— Снова шутишь?

В'Эйдан вздохнул.

— Зачем ты пришел?

— До меня дошли тревожные вести о тебе.

— Подумать только, а я то считал, что я всегда вызываю тревогу.

Его брат, продолжал сверлить его взглядом, делая вид, что не услышал его.

— Неужели наказание так тебя ничему и не научило?

Еще как, научило — быть более осторожным, приходя к Эрин. Чтобы никто не заподозрил, сколько времени они проводят вместе.

— Ты наскучил мне, М'Ордант. Отвали.

— Тебе не ведома скука.

— И это просто прекрасно, потому что я, без сомнения, сдох бы от тоски в твоей компании.

Лицо М'Орданта ничего не выражало, когда он взглянул на него.

— Я сделал тебе одолжение, придя сюда. Предупреждаю, с этого момента женщина находится под контролем. Вызовешь ее снова, и будешь иметь дело со мной.

— Да брось, это не первый раз, когда наши интересы пересекаются.

— Это так, но у меня есть разрешение от Гипноса, чтобы это стало последним разом, если ты снова встретишься с Эрин.

Этой ночью, заснув, Эрин ждала появления В'Эйдана. Но он так и не пришел.

Утром она проснулась с чувством сильной тревоги и боязнью потерять его. Что же могло случиться с ним?

Он так странно вел себя вчера вечером. И тот крик…

Возможно, с ним что-то случилось? Может быть, его нашли Скотосы? Могли ли они расквитаться с ним за то, что он вступился за нее?

— В'Эйдан, — прошептала она. — Где же ты?

В'Эйдан изнывал от муки, слыша мольбу в голосе Эрин. Он стоял сбоку, так близко к ней, что ему достаточно было немного пошевелиться, чтобы коснуться ее.

— Я здесь, Эрин, — прошептал он. — Я был здесь всю ночь.

Но она не слышала его.

Все время пока она спала, он оставался у ее кровати, наблюдая за нею. Чтобы убедиться, что ни один из Скотосов не добрался до нее. Он был уверен, что вслед за М’Ордантом появится Кристи’Эн.

В'Эйдан был единственным препятствием между Эрин и Кристи’Эн. Пока он находился в ее снах или они были вместе, у его сестры не было ни единого шанса получить Эрин.

Разум Эрин был наполнен прекрасными, творческими идеями. Ее сны были яркими, светлыми и наполненными эмоциями. Любой Скотос заинтересовался бы ею.

А теперь он не мог ни защитить ее, ни…

Ее плачь, отвлек его от мысли. Боль раздирала ему сердце при виде ее горя. Она рыдала так, будто ее сердце было разбито. Почему?

Но хуже всего было чувство беспомощности, которое охватило его. Он принес ей горе.

— Пожалуйста, не плачь, akribos, — прошептал он, пытаясь обнять ее.

Но не смог. Он не принадлежал ее миру. Он никогда не сможет стать частью ее мира. Скрепя зубами, он проклинал свое бестелесную сущность.

Эрин рыдала до тех пор, пока веки ее не отяжелели. Она настолько выбилась из сил, что не могла пошевелиться. И в момент кода она уже проваливалась в сон, ей показалось, что она мельком увидела В'Эйдана в своей комнате.

В следующий момент она осознала, что стоит на высоком утесе, глядя на океан.

Трава ласкала ее босые ноги, а где-то внизу волны разбивались о берег. Ветер трепал ее волосы, прижимая белый сарафан к телу. Она вдыхала свежий, чистый воздух и слушала крики чаек. Какое спокойствие.

Как раз в тот самый момент, когда она подумала, что сон просто не может стать еще прекраснее, она почувствовала, как пара сильных рук сжала ее в объятиях.

— Тебе тут нравится?

Она задрожала, услышав глубокий с акцентом голос В'Эйдана.

— Очень.

Не размыкая объятий, она развернулась к нему, и встретилась с горящим взглядом его глаз. Она вздрогнула, видя беспокойство на его красивом лице.

— Скажи мне, почему ты плакала, — требовательно спросил он.

— Я боялась, что с тобой что-нибудь случилось.

— И это расстроило тебя?

Она кивнула.

В'Эйдана потрясло это открытие. Склонившись, он положил подбородок ей на плечо и втянул в себя сладкий аромат ее кожи. Находясь в его объятиях, Эрин чувствовала себя просто потрясающе.

Она волновалась о нем. Это непостижимо.

— Где ты был?

— Я был рядом, — выдохнул он. — Просто подумал, что тебе захочется отдохнуть от меня один вечер.

Это рассмешило ее.

— Ты говоришь так, будто находиться рядом с тобой — тяжкое испытание.

— А это не так?

Ее привело в замешательство, что ему могла прийти в голову такая мысль.

— Нет. Никогда.

— Почему тебе хочется находиться рядом со мной?

— Потому что ты делаешь меня счастливой.

Он нахмурился.

— Ты плакала из-за меня.

— Совсем немножко.

— И не смотря на это, ты продолжаешь желать моего общества?

— Определенно.

Это была невероятная глупость с ее стороны. Он знал, что его время на исходе, и М’Ордант скоро найдет их. Чтобы скрыть свои действия, он переместил ее в свои владения, но даже это не сможет надолго защищать их.

Но прежде, чем отправить ее обратно и проститься с ней навсегда, он хотел оставить ей еще одно воспоминание о себе.

В'Эйдан отошел в сторону и указал на горизонт, который отлично просматривался с этого места.

— Ты знала, что отсюда виден край мира?

— Прости, что?

Он улыбнулся.

— Правда, правда. Видишь то золотистое сияние в солнечном свете? Там начинается мир людей.

— А где мы?

— Это — Затерянный Остров. Греческие моряки полагали, что после смерти окажутся здесь, чтобы всегда быть рядом с океаном.

— А почему его так назвали? — спросила она.

— Потому что он виден всего лишь по нескольку минут, на восходе и на закате солнца. В этом он очень похож на горшок золота на краю радуги, как не пытайся добраться до него, достигнуть не сможешь.

Она посмотрела ему в глаза.

— Ответь, ты, действительно, греческий бог?

— А если и так, тебя это отпугнет?

— Тебе хочется, чтобы я боялась тебя?

Ее вопрос выбил В'Эйдана из колеи. Он стал для него полной неожиданностью.

— Нет, не хочу.

Ее лицо осветила радостная улыбка, которая потрясла его до глубины души.

— Ты здесь живешь?

— Иногда.

— Почему только иногда?

— Есть определенные дни в году, когда мне запрещено появляться здесь.

Ее брови сошлись на переносице.

— Почему?

— У других богов моя личность вызывает раздражение. Я — пария среди них.

— Почему они так относятся к тебе? Ведь ты — Лучший.

— Это не так. Мне подвластны лишь сны, и ничего более, как бы тебе этого не хотелось. Я просто проекция твоих желаний, но в действительности у меня нет ни тела, ни чувств.

— Я не верю тебе. Мужчина, который не способен чувствовать, никогда не стал бы помогать мне.

Он погладил ей щеку.

— Ты необычайно наивна. Интересно все женщины похожи в этом на тебя?

— Нет, — сказала она, лукаво глядя на него. — Мне неоднократно говорили, что я особенная.

В'Эйдан опустил голову и завладел ее губами. У Эрин подкосились ноги, и чтобы удержаться, она вцепилась в его черную рубашку.

— Ты божественен на вкус, — выдохнула она.

Ему нужно было отпустить ее. Их время было на исходе.

Но… Он не в силах был сделать этого.

Помилуй его Зевс, он не мог отправить ее назад. Только не тогда, когда все чего ему действительно хотелось — никогда не разлучаться с ней.

Небо над ними окрасилось в темный цвет, и воздух вокруг рассекали молнии. Эрин задрожала в его руках.

— Что происходит? — прошептала она.

Это его смерть пришла за ним.

— Не волнуйся, akribos, — произнес он, — я защищу тебя.

Скрывающиеся за этими словами эмоции ошеломили его. Он ни капли не покривил душой, и впервые в своей жизни четко сознавал, что чувствует.

Внезапно их отбросило друг от друга, когда один из молниеносных ударов Зевса попал в землю.

Эрин упала в нескольких ярдах от В'Эйдана. Он попытался приблизиться к ней, но не успел, десять чудовищных Скотосов окружили ее, помешав ему.

Кристи’Эн была в обличии змеи, и ее лающий смех грохотал подобно грому.

— Скажи мне, человек, — прошепелявила она. — Что для тебя страшнее? Умереть самой или видеть его, принимающего смерть за тебя?

— Позволь ей уйти, — произнес В'Эйдан, поднимаясь на ноги.

Чтобы иметь возможность защищаться, он материализовал из воздуха меч и создал вокруг себя черную броню.

— Ни за что, — отрезала Кристи’Эн со смехом. — Мне необходимы ее идеи. Мне необходим ее разум. Взгляни на себя и на меня. Видишь, что она сделала с нами? Ты не сделал ее слабее, высвободив ее творческий потенциал. Ты сделал ее более мощной. Я никогда не ощущала такого прилива сил.

С этим не поспоришь. Разум и одухотворенность Эрин были, воистину, бесценным сокровищем. И он дал себе слово, что защитит ее любой ценой.

— Освободите ее, или я уничтожу вас. — Его взгляд, брошенный на каждого из Скотосов, обещал смерть. — Вас всех.

Кристи’Эн расхохоталась ему в лицо.

— Тебе запрещено лишать меня жизни.

— Мне плевать, запрещено это или нет, я убью тебя прежде, чем хотя бы один волос упадет с ее головы.

Эрин в ужасе наблюдала, как Скотосы набросились на В’Эйдана. Он боролся с ними мечом и руками, но у них было численное превосходство. Все было бесполезно. Налетев на него, они раздирали кожу когтями, кромсая броню.

Женщина-змея обвила его хвостом и швырнула в дерево.

Попытка В'Эйдана подняться на ноги, отозвалась во всем его теле пульсирующей болью. В человеческой форме у него не было шанса выстоять против них всех. Он оказался в безвыходной ситуации, чтобы телепортировать вместе с Эрин, ему нужно касаться ее, а без нее он этого делать не станет.

— В чем дело, братишка? — насмехалась над ним Кристи’Эн. — Почему ты не меняешь облик, сражаясь со мной?

В'Эйдан бросил взгляд на Эрин, вот она причина. Он не хотел пугать ее. Он желал только…

Он всего лишь хотел, чтобы она любила его.

Эта мысль поразила его. Он никогда не должен был узнать, что такое любовь. Это было из разряда невозможного. И, тем не менее, он нуждался в ней. Страстно стремился и жаждал ее.

В’Эйдан боролся с удушьем. У него был выбор: выжить и навсегда распрощаться с шансом завоевать ее любовь, или остаться таким, каким она его представляет, и умереть в человеческом обличии.

Если он умрет, то никто не защитит ее… От безысходности и растерянности, он сделал то, на что никогда не отваживался прежде.

Воззвал о помощи.

— Гипнос!

Ответом бога стало появление М’Орданта.

Скотосы отступили, образовав круг вокруг Эрин и Кристи’Эн.

Лицо М’Орданта не выражало никаких эмоций, когда он неспешно приблизился к В’Эйдану.

— Что тебе нужно от Гипноса, В'Эйдан? Преступив закон, ты ожидаешь милости от него? Скажи, осталось хоть одно правило ненарушенное тобой?

— Я…

Его отвлекла Эрин, отбивавшаяся от хватки Скотоса. В глубине души он знал, каким будет ответ Гипноса. Для богов он пустое место. Для всех без исключения. Но, по крайней мере, в этом случае Эрин вернется в свой мир и освободится от Скотосов навсегда.

— Помоги мне защитить ее.

М’Ордант выгнул бровь.

— Помочь тебе? Моя задача защитить ее от тебя. — Он развернулся к Скотосам. — Он ваш, делайте с ним, что захотите. Но женщина, моя.

Глядя на Эрин, В'Эйдан впервые ощутил, как слезы подкатываются к глазам.

Она была в надежных руках.

Что касается его…

Он все равно не хотел жить без нее.

Упав на колени, он опустил свой меч, ожидая, когда Скотосы приведут приговор в исполнение.

Эрин закричала, когда поняла, что монстры намерены убить В'Эйдана. Они кружили вокруг него как голодные львы, загоняющие добычу.

— Идем, — произнес незнакомый мужчина, беря ее за руку.

— Они собираются убить его.

— Если не они, то это сделаю я.

— Почему?

Он не ответил. Эрин почувствовала уже знакомое ей напряжение, когда Онир попытался отправить ее домой. Но она не могла уйти, оставив В’Эйдана наедине с монстрами.

Вывернувшись из рук М'Орданта, она помчалась к Скотосам и растолкала их.

Девушка обнаружила В’Эйдана на земле, истекающего кровью. Он лежал беззащитный, в окружении разодранной в клочья брони.

В'Эйдан почувствовал, как кто-то тянет его. Крепко вцепившиеся руки причиняли сильнейшую боль, когда перекатывали его на спину. Он открыл глаза, ожидая увидеть Кристи’Эн готовую нанести решающий удар, но вместо этого встретил божественный взгляд темно-карих глаз.

Эрин обняла его, защищая своим телом, и пожелала проснуться. Он слышал ее громкие мысленные крики в своей голове.

В’Эйдан хотел сказать, что ей нужно уходить, но не смог.

Силы покидали его, и ему ничего не оставалось, как обнять ее руками и слегка опереться на нее. Ее слезы бередили его раны, и ему хотелось сказать, что не нужно плакать из-за него. Он не стоит этого.

Ничего не стоило до тех пор, пока она не научила его доброте.

Он слышал, как М'Ордант пытается прорваться через Скотосов, чтобы забрать Эрин, но они отбросили его.

— Теперь они оба мои, — прорычала Кристи’Эн. — Я заберу его жизнь и ее разум.

Закрыв глаза, В'Эйдан призвал остатки своей силы и, поцеловав Эрин, отправил ее домой.

Видя, как она исчезает из его мира, В'Эйдан почувствовал, что проваливается в глубокую яму. Мир менялся и кружился. Слишком слабый, чтобы бороться с этим, он позволил течению нести его, будучи уверенным, что окажется в Тартаре.

И ему это было безразлично. Ведь каждый день его жизни без Эрин был адом.

Эрин резко очнулась от своего кошмара, сдерживая крик. Она не могла вернуться, только не без В'Эйдана. Она из всех сил сконцентрировалась на нем.

Ее глаза были сильно зажмурены. Она была еще не готова открыть их. Эрин не хотелось верить, что она оставила его, умирать. Должен же быть какой-нибудь путь назад к нему. Какой-нибудь способ спасти его.

Ее сердце бешено забилось, от ощущения, что что-то шевелится под ней. Открыв глаза, она поняла, что по-прежнему находится в своей кровати… и распластана на голом кровоточащем теле В’Эйдана.

Глава 5

— О-ох, — воскликнул В'Эйдан, не веря своим глазам.

Все его тело ныло от полученных ран, но ему приходилось переносить и более жестокие избиения. Однако, на этом «реальном» физическом теле было так много повреждений, что он еле шевелился от сковавшей его боли.

Единственное, что придавало ему стойкости, было присутствие Эрин. Мягкость ее тела, прижатого к нему.

Следующей его мыслью было то, что, если ей удалось протащить его сюда, то остальные обязательно последуют за ним, чтобы вернуть назад.

В'Эйдан боялся не за себя, а за Эрин, так как Скотосы могут появиться в любой момент, а он слишком слаб, чтобы защитить ее.

— Бог мой, это ты. Это — действительно ты!

Эрин протянула руку и коснулась его распухшей челюсти, куда пришелся особенно сильный удар, одного из чудовищ. Убирая волосы с его лба, она мельком увидела в его глазах панику, которую он не успел скрыть.

Вид В’Эйдана находящегося в ее постели, даже с кровоподтеками и порезами, искажавшими его лицо, был самым захватывающим зрелищем, виденным Эрин в ее жизни.

Мужчина обрел человеческую сущность.

Она не знала, как у нее это получилось. Возможно, это случилось благодаря тому, что ее решимость соединилась с его способностью к телепортации. А может, что-то другое.

Да, какая собственно разница, главное, что он здесь, рядом с ней. И это не фантом.

В’Эйдан стал реальным человеком.

— Я должен уйти отсюда, — сказал он, предприняв попытку подняться. — Мне не место здесь.

Да, его место было в ее снах, и все же…

Вот он здесь, сейчас, с нею.

— У меня течет кровь? — спросил он, изумленно глядя на свою руку. — Это кровь? Кровь. У меня течет кровь.

Она кивнула, разрываясь между желанием разрыдаться от вида его ран и рассмеяться от облегчения, что ей все же удалось забрать его с собой.

— Мне нужно отвезти тебя к доктору.

— Нет! — Ужаснулся он. — Я, и так не должен находиться здесь. Я не…

В'Эйдан запнулся.

— Я не человек.

Он закрыл глаза, чтобы телепортировать себя домой. Но это не сработало. Раз за разом он пробовал, и неизменно терпел неудачу. Его сердце тревожно билось. Прошли тысячелетия с тех пор, как он посещал мир смертных.

Он забыл красочность этого мира. Яркость цветов, контрастность звуков и запахов.

Эрин соскользнула с кровати и вышла, пока он пытался осмыслить происходящее. Как получилось так, что она может видеть его нахождение здесь?

Откуда у него появилась кровь?

Одно ясно точно, его сущность полубога истощилась во время избиения.

Существует лишь один способ убить бога. Для этого нужно лишить его силы, которая делает его Скотосом. Разум Эрин, по всей вероятности, нашел какой-то способ перенести его через барьер за секунду до того, как он умер.

Сейчас он уже должен был бы находиться в Тартаре, расплачиваясь за свои грехи всю оставшуюся вечность. Но она каким-то образом спасла его, перенеся сюда. Иных объяснений не было.

Мощь ее разума и сила духа были феноменальными.

Эрин вернулась с влажной тряпкой для мытья посуды. Тщательно обтерла кровь с его лица и тела.

В'Эйдан задрожал от мягкости ее прикосновений и от ощущения ткани, скользящей по его коже. Она была сама доброта. До нее он никогда не знал, что означает это слово. Никогда не понимал, какой от нее прок.

Не сознавая, что делает, он накрыл ее губы поцелуем, и вздрогнул от боли, охватившей его раздутую челюсть.

— Ох, — воскликнул он, снова откинувшись назад.

Эрин легко касалась его груди, осматривая раны. Во сне ощущения от ее прикосновений были приглушенными; сейчас же от них исходило невообразимо ласковое тепло. До этого он не жил и не чувствовал.

В'Эйдан, приподнявшись, взял ее лицо в ладони, чтобы лучше видеть ее прекрасные черты.

— Почему ты помогаешь мне?

— Потому что тебе необходима помощь.

Для него было непонятным столь бескорыстное побуждение. Такого в принципе не существовало в его мире.

— Ты должен отдохнуть.

— Мне нужна одежда, — сказал он.

— Нужно будет что-нибудь купить тебе.

— Купить?

— Покупка — это когда, ты идешь в магазин и за плату берешь там все необходимое.

В'Эйдан слушал ее терпеливое объяснение. Он не привык к терпимости. Те крохи, что он знал о человеческом мире, он почерпнул из фантазий и кошмаров.

Вот о боли В’Эйдан действительно знал все. Это была единственная эмоция, доступная его виду. Именно поэтому они вторгались в человеческие сны. В них они могли испытать другие чувства. Даже приглушенные эмоции были лучше, чем ничего.

— Ты могла бы,… пожалуйста, — он пропустил незнакомое слово, — взять мне какую-нибудь одежду?

— Конечно.

Невероятно. Женщина действительно хотела помочь ему. Это не укладывалось в его голове. Медленно, тщательно контролируя свои движения, он поднялся с постели и прошелся по комнате.

Эрин сильно нервничала, когда оставляла его, чтобы сходить за измерительной лентой. Это все происходит на самом деле?

Или она все еще спит? Было во всем этом что-то фантастичное, как во снах, и все же…

Она выругалась, когда со всей силы ударилась ногой об основание тумбочки в своей гостиной.

Нет, эта боль была реальной.

Это не сон. В'Эйдан действительно в ее мире, и если она смогла протащить его сюда, возможно, только возможно, она могла бы удержать его здесь.

Эрин! О чем ты думаешь? Такой мужчина как В'Эйдан не сможет жить здесь. Он даже не человек.

И все же в нем больше человечности, и мужественности, чем в ком-либо еще, с кем ей приходилось сталкиваться. Она не желала, чтобы он покидал ее. И эта мысль пугала ее больше всего.

В'Эйдан обратил внимание на странный моток ткани в руках Эрин, когда она через несколько минут вернулась обратно.

— Что это? — спросил он, когда она, раскрутив ленту, подошла к нему.

— Это — измерительная лента. Мне нужно узнать твой размер, чтобы купить тебе штаны.

Девушка обернула ее вокруг его талии. Прикосновение ее рук вызывало озноб во всем его теле и одновременно возбуждало.

— Талия — тридцать три, — сказала она, опалив его грудь своим дыханьем.

Женщина встала на колени перед ним.

В'Эйдана затрясло от вида ее каштановых волос между его коленями, когда она согнула край ленты на полу сбоку у его ноги. Затем она начала снимать мерку с внутренней стороны.

У Эрин слюнки текли от вида его мускулистого тела. И к тому моменту, когда она дотянулась до его паха, ее сердце чуть ли не выскакивало из груди. Он был тверд и несгибаем, и когда ее рука слегка погладила его мошонку, он резко втянул в себя воздух.

— Тридцать шесть, — озвучила она рассеянно, не сводя с него глаз.

В’Эйдан был сильно возбужден, и впервые, она действительно испугалась. Сейчас перед ней был реальный мужчина, который хотел заняться любовью, и у которого теперь были для этого силы и возможности в этом мире.

И они были одни у нее дома.

В'Эйдан поймал ее руку и направил ее к своему члену.

— Ты нужна мне Эрин, я нуждаюсь в твоих прикосновениях, — прошептал он, управляя ее рукой по всей своей длине. Он задрожал от ее несмелой ласки. — Я должен убедиться, что это явь, а не… не сон.

Где-то глубоко в его сердце засел страх, что это не что иное, как начало мучений, приготовленных ему Аидом. Возможно, он мертв, и это один из способов, которыми они собирались истязать его.

Эрин лихорадило от ощущения его твердого, возбужденного мужского естества в ее ладони, и его сильной, узкой руки, управляющей ее движениями. В своих снах она всегда свободно чувствовала себя с ним. Для нее призрачный любовник никогда не был реальным, он был просто плодом ее воображения.

Но сейчас она касалась живого, теплого тела. Реального мужчины. Сильное, красивое тело, которого заставляло ее трепетать и пылать, и это было больше, чем простое вожделение.

Взгляд его глаз обжигал ее. И она поняла, чего он жаждет. В’Эйдан нуждался в поддержке. Ему нужна была уверенность, что ее чувства к нему остались неизменными. Особенно в этом чуждом ему мире.

Неужели он испытывал те же страхи, что и она?

Как долго они смогут пробыть вместе прежде, чем их миры разлучат их?

В'Эйдан понимал, что должен оставить ее, и все же не мог заставить себя сделать это. Он нуждался в ней. Она была просто жизненно необходима ему, что не поддавалось никакому объяснению.

Она приподнялась на коленях и, к его чрезвычайному потрясению, взяла его в рот. В’Эйдан стонал от ощущения ее губ на головке своего члена, и ласк ее горячего языка. Эрин помогала себе рукой, мягко надавливая на мошонку в такт легким ударам язычка по нему.

Никто никогда не касался его так. Он не мог устоять перед ней, оказался бессильным против ее ласк.

И в этот миг, он понял, что никогда не сможет расстаться с ней.

Зевс, всемогущий, что же ему делать?

Она была смертной, а он…

Он был проклят.

Эрин ласкала и ублажала его, и даже в момент разрядки не отстранилась от него.

Только когда, он был полностью опустошен и обмяк, она отодвинулась и подняла на него взор. Затем, медленно поднимаясь, она поцеловала каждую частичку его тела, пока не встала перед ним.

— Все будет хорошо. В'Эйдан, — прошептала она. — Я обещаю.

Нет, не будет. Ему было виднее. У них не было ни единого шанса скрыться от остальных. Рано или поздно, они настигнут их.

Но он не хотел пугать ее. Он найдет способ защитить ее. Независимо от того, чем ему придется расплатиться за это.

В’Эйдан обнял и крепко прижал ее к себе. Если бы он только мог, перенести ее далеко отсюда. Забрать ее на Затерянный остров и остаться с нею там навсегда.

И тут он почуял неладное. Он ощутил злобное присутствие своей сестры. Волосы на его шее встали дыбом. В таком состоянии он не сможет остановить Кристи’Эн.

Раздался телефонный звонок.

— Я мигом.

В’Эйдан выпустил ее; используя это время, чтобы осмотреться, пытаясь обнаружить Кристи’Эн. Ее злоба изливалась на него. Каким-то образом она узнала, что он находится здесь.

Он попытался ментально связаться с ней, но был слишком слаб и изранен, чтобы сделать это.

Собственно, в этом не было необходимости.

Ему и без слов было понятно, чего стоит ожидать от своей сестры. Она уже близко, и ему необходимо найти какой-нибудь способ спасти девушку от ее лап.

Эрин вернулась.

— Прости. Звонила подруга с работы. — Она направилась в ванную. — Я быстренько приму душ, а затем сбегаю в магазин за одеждой для тебя, ладно?

Он, молча, кивнул. Не отвлекаясь от своих мыслей, которые были заняты его родней.

Он еще раз обошел уютную квартирку Эрин, пытаясь найти место, где скрывается его сестра. Время шло, а он так ничего и не обнаружил. Ее присутствие становилось менее явным, и он был не уверен, было ли это результатом того, что она покинула их или потерей его способностей.

Эрин вышла из ванной посвежевшей и румяной.

— Мне все не верится, что ты здесь, со мной. — Она кинулась к нему и сильно прижала к себе. — Ох, В'Эйдан, скажи мне, что они не смогут забрать тебя отсюда.

Он уже собирался рассказать ей правду, но спохватился. Он не желал, чтобы ее сверкающие счастьем карие глаза омрачились.

— Мы в безопасности, — с трудом выдавил он из себя.

Ее ответом был испепеляющий, неистовый поцелуй. Эрин ушла в магазин за одеждой, оставив его одного.

В'Эйдан вернулся в кровать, чтобы лечь и отдохнуть. Если бы он мог позволить себе заснуть, то восстановил бы свои силы намного быстрее, но он боялся закрывать глаза. Боялся заснуть, и вернуться в свой мир.

Они будут ждать его. Эрин один раз уже помогла ему спастись от них. Но он был уверен, что второго такого шанса ему не предоставят.

Рано или поздно, они схватят его; тогда Эрин останется одна.

Чуть позже, В'Эйдан услышал, как девушка вошла в квартиру. Ее туфли практически не производили шума на ковре, но даже в этом случае, он распознал ее шаги. Он знал ее аромат, голос. Знал о ней то, чего не знал никогда о ком-либо еще.

Мужчина перевернулся на бок, когда Эрин зашла в комнату с сумкой в руках.

— Я не хотела будить тебя, — сказала она.

— А я и не спал.

Она подошла к кровати и, положив сумку на пол, легла рядом с ним. Потрогав его лоб, она нахмурилась.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила она.

— Как разбитое корыто.

Она встревожилась, расслышав нотки усталости в его голосе.

— У тебя сильный жар. Может быть, я…

— Тебе не следует вызывать доктора, Эрин. От того, что я выгляжу как человек, я не становлюсь одним из вас.

— Я знаю.

Сев сбоку от него, она убрала волосы с его влажного лба.

— И что же нам теперь делать?

Он перехватил ее руку, и провел тыльной стороной ее ладони вдоль своей, уже начинающей заживать, щеки. Ее прикосновение было божественным. Он и предположить не мог, что такое может происходить с ним.

— Я не знаю.

— Пока я отсутствовала, мне пришла в голову мысль, может быть, стоит поискать обряд, ну или что-нибудь в этом роде, чтобы ты стал человеком. Какой-нибудь ритуал.

Ее идея вызвала у него улыбку.

— Это — отличная мысль, любимая, но нет, такого способа не существует.

Говоря это, В’Эйдан не сводил с нее глаз; объяснение, кто он, и что из себя представляет, вертелось у него на языке. Но он не мог заставить себя произнести это вслух. Только не после их недавней близости, когда воспоминания были еще так живы.

Все, чего ему хотелось — это хорошо провести, крохи отведенного им времени, и с той мыслью, он заставил себя встать.

Эрин запротестовала, когда он начал одеваться.

— Ты еще не поправился.

— Скоро я буду в порядке, — сказал он, не придавая ее словам значения. — Мой вид быстро заживляется.

Эрин тихонько чертыхалась себе под нос, наблюдая, как он одевается. Мужчина не слушал ее.

Он был неумолим, отказываясь отдыхать всю оставшуюся часть дня. Он даже пошел с ней продуктовый магазин.

Но нужно признать, что в глубине души Эрин была рада, что он пошел с ней. Она так долго жила одна, что понятия не имела о том, сколько удовольствия может доставить посещение продуктового отдела.

— Не пойму, — произнес В'Эйдан, глядя как она простукивает дыню, — к чему ты прислушиваешься?

Она поднесла дыню к его уху и постучала.

— Эта переспела. — Затем проделала тоже самое с другой, дав ему услышать разницу. — А эта нет.

Она положила хорошую дыню в тележку, развернувшись, она еле успела предотвратить его попытку кинуть бананы. Эрин быстренько выхватила их у него.

— Их нельзя кидать.

— Почему?

— Они помнутся.

— О. — Его взгляд пробежался по продуктам, затем остановился. — А эти?

Обернувшись, она посмотрела на виноград.

— Только, если ты хочешь сделать из них вино.

Он взял ее на руки.

— А что будет, если я кину тебя?

Она улыбнулась.

— Если ты это сделаешь, я, скорее всего, подниму такой шум, какой тебе и не снился.

Усмехнувшись, он одарил ее пылким, страстным поцелуем, который зажег жар во всем ее теле.

Пока они шли по магазину, Эрин не могла ни заметить взглядов прикованных к В'Эйдану. Это только еще раз подтвердило, какой контрастной парой они были. Он был высок, сексуален, и прекрасен, и она была невзрачна и простовата.

У нее было всего лишь несколько друзей, и у большинства из них была такая же среднестатистическая внешность, как и у нее. Но В'Эйдан…

Он заслуживал красавицы.

— Эй? — спросил он, когда они подошли к молочной секции. — С тобой все хорошо?

— Все нормально.

— У тебя печальный вид.

— Просто я устала.

Она увидела беспокойство в его неземных глазах.

— Как сильно ты устала?

В этот момент, она уловила смысл сказанного.

— Значит, они будут преследовать нас снова, когда мы заснем, я права?

Он отвел взгляд, но у нее был готов свой ответ.

Если они не убьют его, то это сделаю я. — вспомнились ей слова М’Орданта.

— Я не допущу, чтобы они забрали тебя, — произнесла она, взяв В’Эйдана за руку. — Наверняка существует какой-нибудь способ защититься от них.

Он обнял ее за плечи и прижал к себе.

— Ты стала бы бороться за меня?

— Да.

— Тогда я — самое счастливое существо во вселенной.

В'Эйдан еще теснее прижался к ней, вдыхая аромат ее волос. При этом его мучил вопрос, чувствовала бы она то же самое, если бы знала правду о его прошлом.

Если она когда-нибудь узнает правду о нем…

Он хотел признаться ей. Но не осмеливался.

В'Эйдан стиснул зубы. Она не должна больше подвергаться опасности из-за него. Он будет сражаться до конца. И либо победит, либо умрет — другого не дано. Но он встретит опасность, как делал это испокон веков.

В одиночку.

Они как раз складывали приобретенные товары в автомобиль, когда В'Эйдан услышал вопль женщины, доносящийся из темного закутка автомобильной стоянки.

Он увидел, как мужчина убегает.

— О, нет, — выдохнула Эрин. — Он украл ее кошелек.

В’Эйдан, не раздумывая, помчался за человеком. Он нагнал его в переулке у продуктового магазина. Мужчина направил на него оружие, целясь прямо в сердце.

— Мужик, отвали от меня. Я — бля, твой самый худший кошмар.

В’Эйдан не сдержался и рассмеялся ему в лицо.

— Ты не имеешь не малейшего представления об этом.

Мужчина выстрелил. Пуля вонзившаяся В’Эйдану в грудь, не причинила ему никакого вреда. Выхватив кошелек у вора, он сжал ему горло и пригвоздил к стене.

В этот миг он ощутил перемену в себе. Он почувствовал, как его истинный лик рвется наружу. Его рука уже утрачивала человеческие очертания, и…

— В’Эйдан?

Голос Эрин привел его в чувство. Опомнившись, он уставился на до смерти перепуганного вора, ставшего свидетелем перемен происходящих с его лицом.

— В следующий раз, когда тебе приспичит совершить кражу, вспомни меня, поджидающего, когда ты сомкнешь свои глаза.

Вор по-тихому обливался потом.

Эрин с начальником охраны, следующим за ней попятам, подбежала к нему сзади. В'Эйдан сдал вора охраннику, а затем отдал ему кошелек женщины.

— Ты в порядке? — спросила Эрин, когда ее взгляд упал на отверстие в его рубашке, оставленное пулей, вонзившейся в его плоть.

Оружие смертных не могло нанести вред бессмертному созданию.

В'Эйдан кивнул. Его способности возвращались.

— Давай вернемся домой, Эрин, — попросил он, в сердце, обмирая от этих слов.

У него никогда прежде не было дома. Он вообще не понимал настоящего значения этого слова, и что оно в себя включает. До сих пор.

В’Эйдан проследовал за ней к автомобилю, и они вернулись в тишину ее квартиры.

Они практически не разговаривали, пока Эрин готовила, и потом когда они ужинали.

Позже, помогая ей прибраться, он пристально изучал ее. Каково это было бы, остаться здесь навсегда? Обладать этой женщиной каждую ночь? Если бы у него было это, то он никогда не допустил бы, чтобы ей причинили боль. Никогда не позволил бы ей испытать нужду. Он сделал бы все от него зависящее, чтобы защитить и успокоить ее.

Впрочем, можно обзагадываться, но желание это так и останется мечтой.

Несбыточной мечтой…

Закончив с мытьем посуды, они, обнявшись, лежали на диване, и пока она смотрела телевизор, В’Эйдан наблюдал за ней.

Он прижимал ее к груди, ощущая, как ее дыхание ласкает его кожу.

Люби меня, Эрин.

Эти невысказанные слова то и дело прокручивались в его сердце, пока он гладил рукой ее волосы. Он не имел никакого права просить ее о любви. Вообще никакого права просить о чем бы то ни было.

Ты — разрушитель, мальчик. Презренный. Уродливый и бесчувственный. Никто никогда не будет рад такому, как ты. Именно поэтому, тебе придется просачиваться в их сны. Только так, и никак иначе, будут складываться твои отношения с кем-либо.

Он чересчур хорошо уяснил эти слова, сказанные Гипносом.

За столетия его сердце чрезвычайно ожесточилось. Ко всему. Ему было все безразлично, вплоть до той ночи, когда пара наполненных страхом карих глаз, взглянула на него с добротой и надеждой.

Сейчас единственным его желанием было прожить жизнь, глядя в эти глаза. Чувствовать прикосновения ее крошечных рук к своей коже.

Эрин слышала, как бьется сердце В’Эйдана под ее щекой. От него исходил приятный аромат сандалового дерева и специй. Она опустила руку на место, где должен был остаться шрам или рана, от выстрела вора, но его не было. Это было еще одним жутким доказательством того, что весь день она предавалась несбыточным мечтам о них с В’Эйданом.

Он не принадлежал этому миру. И, несомненно, сегодня вечером их разлучат навсегда.

Эта мысль разрывала ей сердце. Ей страшно было представить, что она никогда не увидит его снова. Если это последняя ночь с ним, то она хотела испить ее до дна.

Обвив его тело, и встретившись с ним взглядом, она увидела голод в его прозрачной серебристой глубине. Эрин, прикоснувшись к его щекам, поцеловала его.

Вкушая ее, В'Эйдан рычал от оглушающей силы энергии наполнявшей его тело. Он сорвал с нее рубашку и, перекатившись, подмял под себя.

Эрин слышала, как рвется хлопковая ткань, но ей было наплевать на это. Она также отчаянно жаждала его. Стянув с него рубашку через голову, она любовалась видом его обнаженного торса. Огорчали только шрамы от полученных ран, но по его словам, даже они завтра исчезнут, если он переживет сегодняшнюю ночь.

Он с такой невероятной скоростью избавился от одежды, что она еле поспевала за ним. Мужчина склонился над ней и, вцепившись в подлокотник дивана, глубоко вошел в нее.

Они застонали в унисон.

Эрин хотелось сохранить ощущение его внутри себя навсегда. Она ни за что не хотела встречать новый день без него.

В'Эйдан лихорадочно занимался с ней любовью, смакуя каждый глубокий удар. Целуя, он ласкал ее груди, при этом со всей остротой ощущая соприкосновение их тел, по всей длине от макушки и до кончиков пальцев ног.

Обвивающее его мягкое тело Эрин, идеально подходило ему. А ощущение ее рук на спине…

Это было блаженство. Неземное блаженство. Прикрыв глаза, он наслаждался ощущением ее груди трущейся об его грудь, и ее язычка ласкающего его горло. О, да, он жаждал остаться здесь с нею.

Навечно.

Пальцы Эрин, гладящие его длинные волосы, сжались, когда ее тело взорвалось от экстаза, усиливающегося с каждым последующим глубоким толчком. Обхватив ногами его талию, она подталкивала свои бедра ему навстречу. Вбирая его еще глубже внутрь себя. Вцепившись в него, она кончила, выкрикивая его имя.

Он накрыл ее губы поцелуем, ускоряя темп, пока не излился в нее.

Эрин лежала неподвижно, ощущая, как он наполняет ее. Ей не хотелось шевелиться, она желала, чтобы он остался внутри нее.

— Я люблю тебя, В'Эйдан, — произнесла она, прежде чем смогла остановить себя.

В'Эйдана эти слова привели в ступор. Отстранившись, он недоверчиво взглянул на нее.

— Что?

Ее щеки раскраснелись, а карие глаза, без ножа резали то, что осталось от его сердца.

— Я люблю тебя.

— Ты не можешь любить меня. Это невозможно.

— Возможно, или нет, но это так.

В'Эйдан притянул ее к себе, отчаянно хватаясь за нее. Его трясло от накала чувств к ней. Настолько сильных и всеобъемлющих.

Испытывая чувство такого глубокого удовлетворения, какого ему не приходилось ощущать прежде, он держал ее в своих объятиях, слушая ее размеренное дыхание, когда сон сморил ее.

Ему очень хотелось разбудить ее, но он остерегался делать это. В отличие от него ей требуется полноценный сон.

— Эрин, — тихонько прошептал он, гладя ее волосы. — Я обещаю тебе, что навсегда останусь таким, каким ты меня хочешь видеть.

Ему ничего не оставалось делать, как закрыть глаза и ожидать прибытия M’Орданта или Кристи’Эн за ними.

Глава 6

В'Эйдан услышал пронзительный звук, от которого, еще чуточку и лопнули бы его барабанные перепонки.

Он тяжко вздохнул, когда очередная кошмарная трель разбудила Эрин.

— Что это? — спросил он.

— Мой будильник, — ответила она, вскакивая с него, умчалась в свою спальню.

Только когда она вернулась, до них дошло, что произошло.

Ничего.

— Тебе что-нибудь снилось? — поинтересовался он.

Она покачала головой.

— А тебе?

— Нет, — произнес он радостно.

— Ты считаешь…

Его улыбка исчезла.

— Нет. Они могут найти нас. И, рано или поздно, они это сделают.

Эрин закрыла глаза, проклиная саму мысль об этом.

— Возможно, им нет до нас дела.

Она видела сомнение в глазах В'Эйдана. Желая вернуть ему хорошее настроение, она потянула его за руку.

— Пойдем. Примем душ, а потом я позвоню на работу и скажу, что больна.

— Ты не должна этого делать. Что, если тебя уволят?

Она пожала плечами.

— Найду другую работу.

Он покачал головой, глядя на нее.

— Ты поражаешь меня.

Она улыбалась ему.

Эрин позвонила на работу, только для того чтобы получить напоминание о маркетинговом отчете, который нужно было доделать и передать до пятницы, что совершенно вылетело у нее из головы.

— Жду вас в двенадцать, — сказал ей Джон.

— Хорошо, я уже выезжаю.

— Что-то не срослось? — спросил В'Эйдан, когда она повесила телефонную трубку.

Она покачала головой.

— Просто нужно кое-что закинуть в офис. Хочешь поехать со мной?

— Непременно.

Они практически всю дорогу молчали, пока она ехала через город. Все это время В'Эйдан держал ее за руку и Эрин, в глубине души признавала, что ей очень нравится ощущение своей маленькой ладони в его сильной руке.

Как только они вошли в здание, девушка провела его по лабиринту рабочих мест, к своей кабинке. Он отстраненно наблюдал за толкотней и суматохой повседневной корпоративной жизни.

В’Эйдан, следуя за Эрин, вошел в кабинет Джона, в нем никого не было. Она бросила отчет в лоток для входящих документов, и развернулась, чтобы уйти. Но в дверях она увидела Крисси с Риком Суордом. Они зашли в кабинет, закрыв за собой дверь.

Эрин услышала как чертыхнулся В’Эйдан.

Что, черт возьми, происходит?

— Что вы здесь делаете? — спросил В'Эйдан, с еле сдерживаемым гневом в голосе.

— Ждем вас.

Крисси обошла их и дернула закрытые жалюзи.

— Ты ведь не посмеешь драться с нами у нее на работе, В’Эйдан? Все, что нам нужно сделать — это стать невидимыми для людей, и они не увидят и не услышат ничего кроме нее. А ее они отправят в психушку, как только мы исчезнем.

Эрин по-прежнему не понимала, что происходит. Но у нее было нехорошее предчувствие, что ее дурачили с самого начала.

Если В'Эйдан смог материализоваться, то и они умели делать это.

— Кто вы? — требовательно спросила Эрин.

Глаза Крисси стали желтыми, и в этот миг Эрин поняла все.

Крисси — это женщина-змея из ее кошмара.

— Не суйся, человек, — сказал Рик. — Мы займемся тобой, после того как закончим с ним.

В'Эйдан задвинул Эрин себе за спину.

— Как мило. — Произнесла Крисси с издевкой. — Можно подумать, что ты стал Ониром, судя по тому, как ты нянчишься с ней.

— Он и есть Онир, — выпалила Эрин, дрожа от паники.

Как ей и В’Эйдану бороться с ними здесь? Как?

Рик посмеялся над ней.

— Ты внушил ей эту ложь?

У В'Эйдана перехватило дыхание. Он не хотел, чтобы она вот так узнала об этом.

— Эрин, я,…

Он не решился продолжать, когда, развернувшись, увидел ее затравленный взгляд. Он не хотел признаваться ей. Он не хотел становиться тем, кем он был долгое время. Она показала ему нечто достойное, и он не хотел возвращаться к старым привычкам.

— Что все это значит? — спросила Эрин.

— Он — твой дракон, — беспощадно просветила ее Кристи’Эн. — Именно с ним я боролась в твоем сне в первую нашу встречу.

— Нет. — Эрин покачала головой. — Это ложь. В'Эйдан, скажи мне, что это ложь.

Он хотел, но не мог. Он слишком часто врал, казалось бы, что такого соврать еще раз. И, тем не менее, он не мог лгать ей.

— Я — Скотос, Эрин.

Ее глаза наполнились слезами.

— Это ты! Ты тот, кто запугал меня до такой степени, что я не могла больше спать? Это ты преследовал меня и… и…

Она не смогла даже начать перечислять пытки, через которые он протащил ее в течение первых нескольких недель. Тогда ей казалось, что она сходит с ума.

— Почему ты не развеял мое заблуждение относительно того, что ты Онир? Ты сделал это намеренно, чтобы у тебя была возможность питаться от меня?

— Сперва, я просто хотел отбить тебя у Кристи’Эн. Я знал, что ты не пойдешь с драконом, и тогда я появился пред тобой в образе человека. А потом…

Его голос стих, а взор потух.

— Ты лгал мне.

— Да, это так.

Она отступила от него. Боль в ее глазах разрывала его на части.

В'Эйдан стиснул зубы, от горя охватившего его.

— Ты была нужна мне, Эрин. И я не знал, как еще можно было удержать тебя рядом с собой.

Он сделал шаг в направлении ее. Она съежилась, и этот жест причинил ему боль. Она больше не хотела прикасаться к нему. Как и все остальные, она отвергла его.

Все нелицеприятные эпитеты, которыми его награждали в течении жизни, были ничто по сравнению с тем, каким ничтожеством он чувствовал себя, видя на ее лице боль от предательства.

— Я должна была догадаться, — прошептала она, — такой мужчина как ты, никогда по настоящему не пожелал бы такую как я, все это было лишь притворством.

В'Эйдан поморщился от боли в ее голосе.

— Эрин, не говори так. Ты — самый замечательный человек из всех когда-либо рождавшихся на земле.

— Это — еще одна ложь?

В'Эйдан закрыл глаза. Чтобы он сейчас ни сказал, ничто не сможет переубедить ее. Он с самого начала повел себя не правильно. Все, что ему оставалось теперь — это удостовериться, что больше ни одно создание, подобное ему никогда не причинит ей боль.

— М'Ордант! — крикнул он, вызывая своего брата.

Онир возник между Кристи'Эн и Рек’Сордом.

В'Эйдан сделал глубокий вздох.

— Я уйду с ними без сопротивления, если ты оградишь ее от них.

— Это — моя работа, не так ли?

В'Эйдан кивнул. Работа Ониров помогать и защищать. А Скотосов — использовать и разрушать.

Он повернулся, чтобы в последний раз взглянуть на Эрин, но она отвела свой взгляд. Судя по тому, как она боролась с подступающими слезами, он мог с уверенностью сказать, что на сей раз он успешно выполнил свою работу.

Прежде чем Кристи'Эн и Рек'Сорд схватили его, чтобы забрать домой, он запечатлел в своей памяти образ Эрин, бережно обнимаемой М’Ордантом, именно так, как хотелось сделать ему.

— Прости, Эрин, — прошептал В’Эйдан, исчезая из ее мира. — Я действительно очень сожалею.

Девушка никак не отреагировала на его слова. Она сознавал, что В'Эйдан уходит, и слышала его искреннее извинение, перед исчезновением. Но душа Эрин была сплошной кровоточащей раной от жестокого предательства. Она заново переживала кошмар, ей, казалось, что она снова в пещере и видит ужасного дракона, ощущает его чешуйчатые когти на себе.

Как вот «Это» могло быть тем же самым мужчиной, который занимался любовью с ней? Тем же самым мужчиной, которого она полюбила?

Боль от предательства раздирала ее сердце на части. Почему? Почему он не развеял ее заблуждения в отношении себя?

— Я не понимаю никого из них, — сказала она М'Орданту.

— Ш-ш, — сказал он, убирая ей волосы с лица. — Кристи'Эн и Рек'Сорд приметили тебя для себя, но В'Эйдан опередил их. Когда она узнала, что он обскакал ее, то пришла в неописуемую ярость.

— Но как он вышел на меня?

— Что-то в твоем подсознании, взывало к нему. Ему разрешалось только одно посещение тебя в кошмарном сне, а потом он должен был исчезнуть, но В'Эйдан не сделал этого.

— А Крисси?

— Когда она не смогла отбить тебя у него, она позвала на помощь Рекс'Сорда. Буквально сразу же после этого я был отправлен на твою защиту. Я сказал В'Эйдану, чтобы он оставил тебя в покое. Но он отказался.

Факты, изложенные М'Ордантом, страдания и душевная рана выбили у нее почву из-под ног.

— Почему он отказался оставить меня?

— Не знаю. Я лишь могу предположить, что это из-за того, кем он является. Скотосы высасывают надежды и мечты из других. Наверное, он кайфовал от игры в героя. Питая твои надежды, он мог причинить тебе большую боль.

Эрин чувствовала себя последней дурой. Так обмануться. Как она могла быть настолько слепой?

«Глаза», — пришла ей в голову мысль. Она должна была догадаться, ведь его глаза были того же самого цвета.

Неужели она так отчаянно нуждалась в герое, что приняла за него замаскированного демона?

Ей вдруг стало хуже.

Убитая горем, она отправилась домой, желая забыть, любое напоминание о В’Эйдане.

Оставшуюся часть дня Эрин предавалась воспоминаниям и размышлениям.

— Ты должна стать писателем. — Ласковый голос В'Эйдана эхом раздавался в ее голове.

Она сидела на диване, обняв подушку, и вспоминался ей не демон, а мужчина. Лишь сейчас оставшись одна в своей квартире, она, наконец, осознала, что ни когда не увидит его снова.

Никогда больше не поделится с ним своими переживаниями и идеями.

Но больше всего, ей будет не хватать общения с ним во снах. Возможно, в самом начале В'Эйдан и использовал ее как источник питания, но в итоге он дал ей несравнимо больше.

Он был для нее и другом и возлюбленным одновременно.

Боль от утраты пронзила ей сердце.

Но что она могла сделать? Он вернулся в свой мир, а она осталась в своем. Это был конец.

Не осталось ничего.

В конечном счете, Скотосы все же добились своего. С В'Эйданом ушло все ее счастье, все надежды, все мечты. Осталась лишь боль, пустая оболочка, которой уже больше ничего не нужно было ни от этого мира, ни от другого.

Проходили дни, боль от пережитого предательства начала стихать, и Эрин все чаще вспоминала свои сны.

И с каждым новым воспоминанием, в ней крепло желание в последний раз увидеться с В’Эйданом. Или это будет глупостью с ее стороны, позволить ему, окончательно запудрить ей мозги?

Она не верила в это.

В'Эйдана нельзя было назвать безжалостным. Она разглядела в нем такие черты характера, которые полностью противоречили, тому, кем он по ее мнению являлся. Его слова всплывали в ее памяти. Обещание покровительства. То как, он объяснял ей необходимость реализовать свой творческий потенциал, чтобы держать Скотосов на расстоянии.

И тогда в конце…

— Я уйду с ними без сопротивления, если ты оградишь ее от них.

Нет, это были слова не монстра. Это были слова человека, который больше заботился о ее безопасности, чем о собственной. Что бы там М’Ордант ни говорил, но такой человек, не мог быть порочным до мозга костей.

От безысходности, Эрин заснула, и попыталась еще раз найти В’Эйдана. Но у нее ничего не вышло.

Эрин проснулась по среди ночи, крайне напуганная. Где же В'Эйдан и почему он не может прийти к ней?

В течение недели она испробовала все, что пришло ей на ум, чтобы добраться до него. Ничего не помогало. И так проходил каждый день, добавляя ей новые страдания.

Должен же быть какой-нибудь способ связаться с ним.

Разочарованная и убитая горем, Эрин отрешенно сидела за своим столом. Она с трудом сдерживалась, чтобы не заснуть на работе, настолько утомленной она себя чувствовала.

— В'Эйдан, — прошептала она. — Почему ты не поговоришь со мной?

— Эрин, — окликнул ее Джон, стоя в дверях. — Зайдите ко мне в кабинет. Сейчас же.

По тону его голоса, можно было предположить, что у нее серьезные неприятности. Очевидно, он собирается сообщить ей, что она уволена, из-за долгого отсутствия на работе.

Да какая собственно разница? На данном этапе, она могла только плыть по течению. Сейчас ничего для нее не имело значения. Она потеряла единственное существо, которое придавало смысл ее жизни. Он единственный из всех, кто когда-либо верил в нее.

В упадническом настроении, она поднялась и преодолела короткое расстояние до кабинета Джона.

— Закройте дверь. И сядьте.

Она повиновалась, поскольку сказано это было приказным тоном.

В течение нескольких минут он сидел на месте, потягивая кофе и читая электронку.

Она уже начала подумывать, а не забыл ли он часом про нее. И в этот момент он обратил на нее свое внимание. Опустив очки на кончик носа, Джон уставился на нее.

— Правда, это ужасно?

— Что?

— Полюбить бессмертного.

У Эрин возникло непреодолимое желание прочистить уши.

— Простите?

— О, бросьте, не нужно разыгрывать передо мной неосведомленность. Как вы думаете, почему Крисси работала здесь? — Он указал на татуировку дельфина на его левом предплечье. — Я — оракул греческих богов. Вот почему я так чертовски измотан и неуравновешен все время. У них есть очень раздражающая привычка вмешиваться, когда ты меньше всего ожидаешь этого.

Переведя дыхание, он с отвращением в голосе продолжил.

— Еще куда ни шло, если бы они сделали это со мной за какой-либо проступок, но нет, я был настолько везуч, что родился с этим. А польза… — Он фыркнул. — Ни тебе сна, ни достатка, ни спокойствия. И вдобавок ко всему еще и эта любовная история.

Она проигнорировала его гневную тираду.

— Так вы, что-то вроде Дельфийских Оракулов? А я всегда считала, что все они были женщинами.

— Те особые оракулы, но не все мы женского пола. Это очевидно. Мы — просто человеческие проводники воли различных богов.

Окончательно расстроившись, она уставилась на него, задаваясь вопросом, — это очередной сон или босс окончательно свихнулся. Что-то здесь, как ни крути, было не так.

— Допустим, вы — оракул. Тогда не сочтите за труд ответить мне, зачем вы взяли на работу Крисси, если знали, что она — сонно-сосущая гадина?

Он пожал плечами.

— Она — бог, и не было иного выбора, как служить ей. Ей захотелось, чтобы у нее была возможность выбирать живые цели. Я просто организовал ей безопасную легенду.

— Вы продали меня?

— Нет, — сказал он, и его обычно строгий взгляд, потеплел. — Они, не истощили бы вас так, как это сделал В’Эйдан. Можете верить мне. То, что сделал он, было против всех правил. И можете быть уверены, что он понес за это заслуженное наказание.

Ее сердце попустило удар от грозной интонации в его голосе.

— Как наказан?

— Какая вам разница? — спросил он, возвращая очки обратно. — Вы избавились от него. Так ведь? Скотосы больше не приходят к вам во сне. Ваша жизнь теперь снова в ваших руках.

— Я хочу знать.

Нет, она должна знать, что случилось с ним. Джон сделал глоток кофе.

— Так ведь они отправили его в Тартар, конечно.

Эрин был не знаком этот термин, и сейчас она очень сожалела, что не уделила больше внимания этому предмету в школе.

— Что-то вроде тюрьмы?

— О, нет, милочка. Это — ад. Они убили его в ту же секунду, как оказались в своем мире.

Эрин не хватало воздуха, на глаза навернулись слезы. Тяжесть, сдавившая ей грудь, причиняла страдание. Это не правда. Это не может быть правдой.

— Они убили его?

— Разве вы не знали? — спросил он, как ни в чем не бывало. — Неужели он не говорил вам, что они собираются сделать с ним? В'Эйдан никогда не относился к тем, кто играет по правилам. Ему еще столетие назад запретили принимать человеческий облик и выслали из этого мира.

— Почему?

— Потому что он начинал вживаться в человеческий образ. Скотосы не имеют собственной творческой фантазии. Им не нужна любовь. Не нужно ничего кроме ночного лазания по снам от одного человека к другому. Так он вел себя в течение многих столетий, пока не встретил вас. Даже после того, как они содрали всю кожу с его бессмертного тела, он не оставил вас.

Джон вздохнул.

— Так как Гипнос уже запрещал ему использовать способность изменять обличие, то решил, что нет больше ничего такого, что можно было сделать с ним. И поскольку В'Эйдан отказывался повиноваться ему, они отправили его в Тартар до скончания веков.

— Но он ведь не навредил мне. Ну, не очень.

— Не навредил, говорите? Вы даже сейчас выглядите ужасно. А как вы кричали в течение многих месяцев. И я клянусь, что вы потеряли, по крайней мере, десять фунтов, с тех пор как все это началось.

— Это не его вина.

— Нет?

— Нет. Я не хочу, чтобы он пострадал из-за меня.

Оценив ее взглядом, Джон вытащил конверт из ящика стола и вручил его ей.

— Что это?

— Откройте его.

Насупившись, Эрин сделала так, как он посоветовал, и увидела три фотографии с ярмарки, на которых она была с В’Эйданом. Ее рука задрожала от отчаянья и боли, скрутивших ее сердце.

— Откуда они у вас?

— М'Ордант отправил их вам. Он предположил, что такой подарок вам может понравиться.

Она не могла отвести взгляд от красивого лица В'Эйдана. Его глаз светящихся любовью.

— Я должна его увидеть, — настаивала она.

Джон со вздохом покачал головой.

— Хорошо, но я боюсь уже слишком поздно.

— Этого не может быть. Пожалуйста. Я должна еще раз увидеться с ним. Прошу вас, скажите мне, есть какой-нибудь способ добраться до него.

Джон, прищурившись, сверлил ее взглядом.

— Все зависит от того, действительно ли вы любите его.

Эрин все еще не верилось, что она смогла решиться на такой поступок. Она разрешила Джону телепортировать ее в Царство Аида, где по его словам, ее будет ждать М’Ордант, чтобы проводить ее к В'Эйдану.

Не сказать, что она всерьез верила в Царство Аида, но в данном случае…

М'Ордант материализовался перед нею.

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Да.

Кивнув, он повел ее через глубокую, темную пещеру, которая сильно напоминала ей ту, в которой В’Эйдан предпочитал мучить ее. Они прошли что-то около мили прежде, чем добрались до маленькой пещеры.

Внутри горел свет, и она различила звук мужского голоса.

— Ты снова думаешь о ней, я прав?

Она заглянула внутрь и увидела, как некогда гордый дракон лежит сломленный на полу спиной к ней. Кто-то приковал его цепью за шею к большому валуну. Его плечи поникли, а переломанные крылья бесполезной грудой лежали на земляном полу. Его некогда ярко красная чешуя приобрела пепельный оттенок, взгляд был опустошенным, и каждый дюйм его тела покрывали кровавые рубцы.

У Эрин комок встал в горле от его ужасного вида. Неужели этот монстр на самом деле мужчина, которого она полюбила?

— Как ее зовут? — спросил человек. — Элис? Эрика?

— Эрин, — произнес дракон надорванным голосом, таким знакомым и все же чуждым ей. — Ее зовут — Эрин.

— Ах, да, Эрин. — Человек покачал головой. — Объясни мне, каким нужно быть бестолковым идиотом, чтобы отказаться от бессмертия ради женщины? Особенно такой женщины, которая так быстро забыла про тебя после смерти?

— Она стоила это.

— Она стоила? М'Ордант рассказал мне, что ей снился какой-то мужчина вчера ночью. Некий тип с русыми волосами. Значит, можно предположить, что, если ей так скоро начал снится кто-то, то она, скорее всего, уже выбрала его и готова переспать с ним. Могу поспорить, что в этот самый момент, пока мы разговариваем с тобой, она ублажает его непомерный сексуальный аппетит в постели.

У дракона вырвался мучительный рев, который ранил ее в самое сердце.

Казалось, мужчине было на это наплевать. Он вывалил еду и воду в две чашки и отодвинул их от дракона.

— Тебе стоит поспешить. Хотя не думаю, что ты успеешь прежде, чем твоя еда испарится. — И исчез.

Эрин наблюдала, как дракон изо всех сил пытался дотянуться до пищи и воды. Его раны открылись и начали кровоточить, когда он, припадая на одну лапу, попытался переместить валун, который, не смотря на все его усилия, лишь чуть-чуть сдвинулся с места. Он прижимал какой-то предмет к сердцу, и когда она увидела что это, то ее собственное сердце сжалось от пронзившей его боли.

Это был тот простенький венок из полевых цветов, который сплела она.

В'Эйдан упал почти у самой воды, его коготь отчаянно тянулся к ней.

С мокрым от слез лицом, Эрин подбежала к нему. Девушка схватила воду, отметив, что половина ее уже испарилась, в тот самый момент как ее руки коснулись чашки, она поняла почему. Она была раскаленной. Ей обожгло руки, но это не имело для нее значения.

В'Эйдану нужна вода.

Став на колени, она помогла ему приподняться настолько, чтобы он смог попить.

В'Эйдан захлебывался от воды, бальзамом лившейся в его обожженное горло. Его глаза были настолько распухшими от избиений, что он не мог увидеть того, кто помог ему. Все, что он знал, это то, что у него, наконец-то, была передышка от его палящей жажды.

— Спасибо, — выдохнул он, откидывая голову назад.

— Пожалуйста.

Он застыл, слыша голос, который преследовал его все эти недели. Голос, который был отрадой и мукой одновременно.

И в этот момент он почувствовал мягкое прикосновение ее рук к своей чешуйчатой плоти.

Эрин ревела, видя то, что они сделали с ним. Она провела рукой по его бугристой коже, не в силах поверить, что они довели его до такого состояния.

Он попытался отстраниться от нее.

— Уходи. Я не хочу, чтобы ты видела меня в этой отвратительной форме.

Она прижалась к нему щекой, удерживая его рядом с собой. Теперь ей стало ясно, что он имел в виду той ночью на ярмарке.

— Меня не волнует, как ты выглядишь, В'Эйдан. Я люблю тебя таким, какой ты есть.

Эти слова ранили его.

— Ты не реальна, — сказал он, своим надорванным голосом. — Моя драгоценная Эрин не может любить монстра. Никто не может. Она — совершенство и свет, а я…, я — ничтожество.

Он задрал морду к потолку и взревел.

— Будь ты проклят, Аид! Как смеешь ты так издеваться надо мной, ты ублюдок! Разве тебе не достаточно того, что каждая минута вдали от нее — невыносимая мука для меня? Я заслуживаю того, чтобы мне была предоставлена возможность страдать спокойно.

Эрин не отпускала его.

— Это не иллюзия, В'Эйдан. Я хочу, чтобы мы вернулись домой. Вместе.

Слезы хлынули из его распухших век, безжалостно жаля их. Это была жестокая ложь. У него никогда не было дома. Никогда не было любви.

Он с силой рванул цепь, которая душила его, на секунду испытав дикую потребность снова оказаться с Эрин в ее снах. Это был единственный за вечность период, когда он был счастлив.

— Послушай Эрин, я осужден на муки ада. У меня не осталось никакой власти. Совсем ничего, чтобы можно было предложить тебе. Ты должна уйти. Если ты пробудешь здесь слишком долго, то они могут не разрешить тебе покинуть это место.

Эрин разглядывала его холодную, темную тюрьму, смердящую и склизкую. Ей ни разу не встречалось более отвратительного места. Ее самый жуткий кошмар — это застрять в такой вот пещере с драконом.

Но если это необходимо, чтобы быть с В'Эйданом, тогда она не задумываясь сделает это.

— Я не собираюсь бросать тебя снова.

Он поднял голову, и она могла поклясться, что он пытался разглядеть ее.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю, лишь то, что если ты не можешь уйти со мной домой, тогда я останусь здесь с тобой. Навсегда.

В'Эйдан был ошарашен этими словами.

— Ты не сознаешь, что делаешь. — Он указал на нее когтем. — Прочь!

Она не двинулась с места.

— Я не оставлю тебя.

Он взял ее руки в свои лапы и прижал к себе.

— Если ты действительно любишь меня, Эрин, то не останешься здесь. Каждый миг меня будет мучить знание о том, что ты оказалась здесь из-за меня. Пожалуйста, любимая, молю, уходи, не оглядываясь.

Эрин сидела в нерешительности, держась рукой за его коготь. Как ей оставить его здесь, зная, что никто больше не поможет ему? Не облегчит его страдания?

Подойдя М'Ордант, вырвал ее из объятий В'Эйдана и вывел в проход, где держал ее до этого.

В течение нескольких минут В'Эйдан совсем не шевелился. Затем он поднял голову, пытаясь озираться.

— Эрин? — позвал он тихо. — Ты все еще здесь?

М'Ордант жестом показал ей молчать.

— Она уже ушла.

Губа В'Эйдана затряслась от грусти.

— Ты отправил ее домой?

— Да.

— Спасибо.

Он свалился на пол, как будто последние силы покинули его.

— Скажи мне, — попросил М'Ордант. — Почему ты не захотел, чтобы она осталась с тобой?

— Тебе этого не понять.

— Не понять, чего?

— Любви.

М'Ордант фыркнул.

— Что Скотос может знать о любви?

— Абсолютно ничего… — Он сделал глубокий вздох. — И в то же время все. Я не мог просить ее остаться здесь, зная, как это место пугает ее.

— Но тебе же хотелось, чтобы она осталась?

В'Эйдан еле заметно кивнул.

— Больше, чем вернуть себе свободу. А теперь, оставь меня, брат.

Эрин утирала слезы с лица, всматриваясь в лицо М'Орданта. В ее глазах светилась надежда.

— Можно мне остаться? — прошептала она так, чтобы В'Эйдан не услышал ее.

С каменным лицом, М'Ордант отрицательно покачал головой и вывел ее из помещения.

— Это не в моей компетенции.

— Тогда, в чей?

Он отказался отвечать.

— Ты должна уйти.

— Я не покину его, — произнесла она, с непоколебимостью в голосе. — И никто не остановит меня.

Очнувшись в своем офисе, Эрин поняла, что это были ее последние слова. Имея дело с греческими богами, человеческая воля мало что значит.

Убитая горем, она плакала, думая о В'Эйдане в аду и том факте, что она была причиной этого.

Но хуже всего было то, что она абсолютно ничем не могла помочь ему. Ничем.

— В'Эйдан.

В'Эйдан стиснул зубы, услышав голос Гипноса. Он припрятал венок Эрин под ближайшим камнем, чтобы не дать богу увидеть его и отобрать, как он поступил с фотографиями.

Это все, что осталось у него в память об Эрин, и ему была невыносима мысль, что он может утратить его. Он заставил себя подняться и приглушить горе, которое душило его.

— Я так понимаю, пришло время для главного наказания.

Гипнос фыркнул.

— Я не смогу сломить тебя, не так ли?

Он почувствовал, как бог приблизился к нему.

— Знаешь, — сказал Гипнос, раздраженно, — я с незапамятных времен пытался заставить тебя бояться меня. Но ты никогда не боялся. Почему?

— Я не могу испытывать чувств, разве забыл?

— Нет. Ты был непочтителен, дерзок и саркастичен. Ты всегда выделялся среди нас. И еще, что всегда выводило меня из себя в отношении тебя, — это то, что ты даже не пытался приспособиться к нам.

У В'Эйдана вырвался тихий смешок.

— Скотос — это тот, кто порочен насквозь, в вашем представлении.

— Ладно, это всегда было твоей проблемой. В отличие от других, ты никогда не был таким. Я так и не смог уничтожить в тебе ту последнюю крошечную крупицу добродетели. Ту последнюю частицу, способную на благородство и самопожертвование.

В'Эйдан нахмурился.

— М'Ордант рассказал мне, как ты вел себя с Эрин. И на земле и здесь. В результате Аид довел до моего сведения, что не может держать тебя в Тартаре. Здесь место только для тех душ, которым совершенно чуждо чувство любви.

В’Эйдан почувствовал жжение во всем теле, и с каждым ударом сердца, разгоняющим кровь по его венам, он чувствовал, что становится сильнее.

— Сдается мне, мальчик, ты уже принял решение, как тебе жить дальше.

Эрин открыла дверь в квартиру. Уже привычная пустота обожгла ей сердце, когда она представила, каково было бы прийти домой, и хотя бы разок, и застать здесь В'Эйдана.

Она часто так поступала в последнее время. Фантазировала. Она никогда прежде столько не мечтала. И она писала. Но не было никого, чтобы порадоваться ее успехам.

Это было хуже всего.

Скинув туфли, она положила ключи на полку и случайно увидела лепесток белой розы на ковре. Она нахмурилась, увидев и другие.

Они, как будто, прокладывали тропинку к ее спальне. Она пошла по ним.

Когда она подошла к двери, ее сердце пропустило удар.

В'Эйдан спал в ее кровати. Его блестящие темные волосы разметались по подушкам, укрывая, и путаясь в его длинных, смуглых руках.

Он был самым великолепным существом из всех, кого ей приходилось встречать в своей жизни.

У Эрин из глаз хлынули слезы радости. Как? Как он оказался здесь?

Бросившись к кровати, она упала на колени, и попыталась разбудить его.

Он не шевелился.

Она перепробовала все, но он так и не проснулся.

— В'Эйдан? — позвала она, сдерживая панику. — Пожалуйста, посмотри на меня.

Ничего.

В не себя от страха она увидела маленькую записку на тумбочке. Подняв, она прочла ее:

Только истинная любовь позволяет исполнять любые чудеса. Если ты по-настоящему любишь меня, Эрин, поцелуй меня в губы, и я возрожусь в твоем мире смертным мужчиной. В противном случае, я вынужден буду встречаться с тобой только в твоих снах.

У тебя есть время до полуночи, чтобы принять решение.

В.

Ей не нужно было дожидаться полуночи, чтобы определиться. Взяв его лицо в руки, она поцеловала его, вложив в этот поцелуй всю любовь, переполнявшую ее сердце.

Его грудь резко поднялась, когда его руки обвились вокруг нее и сильно прижали к себе.

У Эрин вырвался счастливый смех, когда В'Эйдан углубил их поцелуй. У нее голова шла кругом от его нежности, страсти. Теперь она ни за что не позволит ему покинуть ее.

Прикусив ее губу, он отстранился и одарил ее улыбкой. Любовь в его серебристо-синих глазах опалила ее.

— Я хочу уточнить, ты уверена, что хочешь, чтобы я остался?

— Дружок, только попробуй покинуть меня, и я проследую за тобой до края земли и за его пределы, чтобы найти и притащить тебя домой.

В'Эйдан рассмеялся. Она уже доказала ему это.

Эрин задрожала, когда он начал расстегивать ее рубашку.

— Мне кажется, я догадываюсь, что ты желаешь сделать в первую очередь в качестве смертного мужчины.

Он провел дорожку языком по ее горлу, к уху, а затем подул на него.

— Поверь мне, любимая, ты не уснешь сегодня ночью.

ЭПИЛОГ

Два года спустя

В'Эйдан лежал на диване, прижимая к груди, свою маленькую дочурку. Он разглядывал копну ее каштановых завитков, гадая, что ей может сниться.

Мужчина почувствовал, когда его жена встала около него.

Подняв глаза, он увидел сияющую улыбку Эрин.

— Привет, — сказал он, задаваясь вопросом, чем она может быть вызвана.

Сияние ее глаз было подобно тому, когда она сказала ему, что беременна.

— Догадаешься, что случилось? — спросила она, чересчур эмоционально.

— Ты снова беременна?

Она покосилась на него.

— Прошло только три месяца, с тех пор как родилась Эмма.

— Такое случается.

Она шутливо пихнула его, затем вытащила из-за спины книгу и всунула ему в руки. В'Эйдан равнодушно разглядывал ее до тех пор, пока не увидел имя автора на обложке.

— О, Боже, — выдохнул он, — это же твой роман.

— Я знаю, — воскликнула она, прыгая от радости. — Мой редактор выслал мне первый экземпляр! Они появятся в магазинах уже на следующей неделе.

Осторожно, чтобы не разбудить ребенка, В’Эйдан вскочил с дивана, чтобы обнять Эрин.

У нее вырвался стон, когда она ощутила, как его губы накрыли ее уста. Даже сейчас, его поцелуй мог моментально зажечь ее. А его запах… божественен, как же ей нравился аромат его кожи.

— Спасибо, В'Эйдан, — сказала она, отступив, чтобы посмотреть в его незабываемые серебристые глаза. — Я никогда не смогла бы написать его без тебя.

— А я не смог бы жить без тебя.

Эрин притянула его к себе, наслаждаясь ощущением близости его и их дочери. Эти двое были самым замечательным подарком, из всех которые когда-либо у нее были.

Именно в этот миг, она поняла, что даже из самого жуткого кошмара, может получиться нечто хорошее. Это потребовало от нее огромной силы духа и храбрости, но в итоге, сражение стоило того.

— Я люблю тебя, Эрин, — прошептал он, уткнувшись в ее волосы.

— Я люблю тебя, В'Эйдан, и буду любить всегда.

Примечания

1

Прекрасная (греч.).

2

Никта (nux) в древнегреческой мифологии — олицетворение ночи, противопоставляемой Гемере (Дню). Никта родилась от Хаоса вместе с богом мрака Эребом, Эфиром (вечный свет) и Гемерой, и является одной из первичных мирообразующих сил. Никта породила целый сонм божеств: Танатоса (смерть), Гипноса (сон с тяжелыми видениями), Эриду (раздор), Ату (обман), Кер (уничтожение), Немесиду (отмщение за преступление), Мома (злословие и насмешка), Мойр (божеств судьбы) и Гесперид, — силы, скрывающие в себе тайну жизни и смерти, вызывающие дисгармоничность в бытии мира, без которых, однако, не мыслим ни мир, ни его конечная гармония. Жилище Никты расположено в бездне Тартара; там ежедневно встречаются Ночь и День, сменяя друг друга и попеременно обходя землю. Рядом находятся дома сыновей Никты — Сна и Смерти, на которые никогда не смотрит Гелиос.

3

Богиня туманов.

Content

Шеррилин Кеньон
Призрачный любовник

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

ЭПИЛОГ

Примечания