Сергей Лукьяненко

Ушибленные одиночеством

О творчестве Владислава Петровича Крапивина и его влиянии на человеческий организм я хотел написать давно. Сдерживало меня два обстоятельства. Первое — аудитория данных размышлений если и не мала, то крайне рассеяна. Даже публикация в фан-журнале на эту тему неизбежно свелась бы к объяснениям типа: «Крапивин — это знаменитый детский писатель-фантаст», «Голубятня на Желтой поляне — самое знаменитое произведение его», «„Каравелла“ — детско-юношеский клуб, созданный Крапивиным». Теперь же появилась благодатная (не суть благодарная) аудитория и ее печатный орган попадающий прицельно к заинтересованным людям. Честь вам за это и хвала. Если есть людены, почему не быть лоцменам?

Второй причиной была несколько абстрактная мысль, что негоже писателю молодому высказываться о писателе маститом, который о молодом, быть может, и знать-то не знает. Теперь я вижу — знает. И снимаю краткий обет молчания.

Итак, несколько мыслей. И пусть вас не смущает стиль, переходящий от лирического эссе к официальным канцеляризмам. Хотелось писать как пишется, не останавливаясь и не правя. Простите также безапеляционность — я не претендую на роль носителя истины, но предмет разговора знаю.

Три аудитории и три вероятных реакции на Крапивина.

Все мы, любители творчества ВПК, отравлены. Отравлены раз и навсегда, сладким ядом, имя которому — книги Владислава Петровича. Мы как наркоманы, сидящие на игле. Мы выискиваем старые издания и рыщем в поиске новых. Библиографируем и пересказываем друг другу сюжеты. Погружаемся в мир ВПК все глубже и глубже. И доза нам нужна все более крутая. Вот уже составляются списки фильмов, где играют «классные мальчишки», пусть даже к ВПК они отношения не имеют. Придирчиво оцениваются возможные последователи. Тиражируются фотографии ошарашенных «каравелловцев», под тихое удивление — а чего они сниматься-то не хотят?

Ребята, а мы того… не того?

Да нет, конечно. Мы просто Тип Первый. Те, по кому Крапивин (в лучших своих проявлениях), бьет с энергией вакуумной бомбы, выжигая прочие увлечения. Я знаю. Я сам такой… был. Мы готовы вступить в бой с глиняными манекенами, проследить за судьбой малыша, оказавшегося в темном лесу наедине с подозрительным мужчиной, ободрить приветливым взглядом мальчика-одиночку. Да и девочку мы не ударим. А ритуальное набрасывание куртки на плечи озябшего ребенка мы проведем с умением опытного ковбоя.

Правда, все это выполнит любой нормальный человек, никогда не слышавший о Крапивине.

Поговорим чуть-чуть о нас. Я позволю себе спорное — но полностью согласующееся с интересной статьей Валентина Веснина, утверждение. «Крапивинисты» (не путать с «каравелловцами»!) — это люди, страдающие от одиночества. Люди, во многом ущербные. Люди, недополучившие дружбы. Люди, не умеющие дружить.

Не кидайте в меня мячиками и палочками! К чему эти наивные символы… Я знал многих «крапивинистов» — хороших, умных, славных ребят и девчонок. Но я уверен — большинству из нас недодали дружбы, в детстве или юности — не суть важно. Мы не смогли или не успели подружиться — и тут прочитали в книгах ВПК о дружбе Настоящей. Прочитали — и сломались. Мы стали ее искать. Когда не получалось найти — пытались сотворить сами. Но жизнь почему-то ломала схемы…

Идеал недостижим — а Владислав Крапивин пишет именно об идеальной дружбе.

Второй тип читателей Крапивина, пожалуй самый многочисленный, это те, кто читает его с удовольствием, как в детстве, так и в зрелом возрасте, но никогда не впадают в экзальтацию, восторг, не составляют библиографий, не охотятся за фотографиями «каравелловцев» и т. д. Тип Второй — это люди, не испытывающие дефицита реальной дружбы и любви. Тип Второй спокоен, весел и порой романтичен.

И Третий Тип. Люди, которые прочитав одну-две книги ВПК начинают весело острить по их поводу… или просто пожимают плечами и больше не читают. Боюсь, они просто не умеют дружить — не испытывают в этом нужды. Они самодостаточны. Они уверены в себе. Возможно, будущее за ними.

Думаю, рассуждать о Втором и Третьем Типах нужды нет.

Кто виноват и что делать? Тезисы ноябрьские.

Я далек от мысли, что именно книги ВПК в какой-то миг сбили нас, Тип Первый, с пути истинного, заставили гнаться за миражом невозможных эмоций. Скорее — мы хотели обмануться. Мы поверили бы и в что-нибудь другое. «Пермский треугольник», «Гербалайф», «Цептер»-посуду. В романтику и Настоящую дружбу верить, конечно же, приятнее. Говорю без всякой иронии.

Итак — Главный враг, подлый враг определен. Это мы сами. Мы хотим невозможного… вру! В нашем узком кругу мы способны получить именно такую дружбу, о которой мечтаем. До тех пор, пока удержимся в заданных схемой рамках. Вы никогда не дружили, сверяя себя с книгой?

Что делать? А это, ребята, каждый решит сам. Кто-то, пожалуй, удовлетворится чтением и перечитыванием Крапивина и последователей. Кто-то с радостью восполнит дефицит общения в «Лоцмане». Мой лишь совет дружите с иногородними. Видя друга раз-два в год проще ощущать Подлинность Дружбы.

Кто-то, возможно, возьмется за третий путь. Трансформировать моральноэтические, литературные, философские идеи ВПК в идеи СВОИ. И восхищаясь «пушистостью» (как называет это один мой московский друг) Крапивина, помнить — самый пушистый зверек имеет острые зубы и скверные привычки.

Друг — это не только пушистый мех. Это еще и пять-шесть черт характера, которые всегда хочется — и никогда нельзя — изменить.

Всегда сохраняя в себе детский восторг и чистоту, воспетую Крапивиным как никем иным, надо уметь смотреть и на реальную жизнь, реальный мир. Да, мы поддались на магию огромного таланта…

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,

Средь военных трофеев и мирных костров

Жили книжные дети, не знавшие битв,

Изнывая от детских своих катастроф.

Детям вечно досаден

Их возраст и быт

И дрались мы до ссадин,

До смертных обид.

Но одежду латали

Нам матери в срок,

Мы же книги глотали,

Пьянея от строк.

Да, мир книг Крапивина был слишком прекрасен для нас, распятых на оплывших идеалах и поблекших победах. И так здорово было выйти на бой с Ящером, кинуть палку в манекена, доказать злой учительнице, что она не права.

Липли волосы нам на вспотевшие лбы,

И сосало под ложечкой сладко от фраз,

И кружил наши головы запах борьбы,

Со страниц пожелтевших слетая на нас.

И пытались постичь

Мы, не знавшие войн,

За воинственный клич

Принимавшие вой,

Тайну слова «приказ»,

Назначенье границ,

Смысл атаки и лязг

Боевых колесниц.

А самым главным для нас была дружба и любовь, верность и преданность, что так яростно кипели на страницах любимых книг, что помогали победить любое зло…

А в кипящих котлах прежних воин и смут

Столько пищи для маленьких наших мозгов!

Мы на роли предателей трусов, иуд,

В детских играх своих назначали врагов.

И злодея следам

Не давали остыть,

И прекраснейших дам

Обещали любить;

И друзей успокоив,

И ближних любя,

Мы на роли героев

Вводили себя.

И книги, которые мы любили, были такими живыми, такими реальными. И Гелька Травушкин был куда ближе и лучше соседа по парте. Уже не хотелось дружбы обычной. Но! Ребята! Опомнимся!

Только в грезы нельзя насовсем убежать:

Краткий век у забав — столько боли вокруг!

Попытайся ладони у мертвых разжать

И оружье принять из натруженных рук.

Испытай, завладев

Еще теплым мечом

И доспехи надев,

Что почем, что почем!

Разберись, кто ты — трус

Иль избранник судьбы,

И попробуй на вкус

Настоящей борьбы.

Скажите, а вы способны стать друзьями не по переписке? Не по книгам? Способны на «командорство»? Владислав Петрович Крапивин уже много лет доказывает — он способен. И ребята из «Каравеллы», уверен, тоже способны. У них, кроме книг, была еще и жизнь. С ВПК — реальным человеком, со всеми его плюсами и минусами, с настоящим фехтованием и подлинными штормами, и, главное, реальными друзьями.

И когда рядом рухнет израненный друг,

И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,

И когда ты без кожи останешься вдруг,

От того, что убили его — не тебя,

Ты поймешь, что узнал,

Отличил, отыскал

По оскалу забрал

Это смерти оскал!

Ложь и зло, — погляди,

Как их лица грубы,

И всегда позади

Воронье и гробы!

Да, нам дали романтический пинок и светлый идеал. Но то, что он был дан книгами, породило чудовищный по непредсказуемости эффект. Мы не смогли (в большинстве своем), претворить книги в реальность. И стали творить реальность из книг. Сможем ли мы использовать этот шанс — перевести данное Крапивиным из абстрактно-красивой плоскости в плоскость реальную, жизненную? Найти свой вариант приложения романтики, доброты, дружбы? Увидеть парус своего корабля, своей каравеллы? Или сведем все к говорильне о книгах Крапивина, поискам рапир, медных пуговиц и настоящего друга?

Если путь прорубая отцовским мечом,

Ты соленые слезы на ус намотал,

Если в жарком бою испытал что почем,

Значит, нужные книги ты в детстве читал!

Если мяса с ножа

Ты не ел ни куска,

Если, руки сложа,

Наблюдал свысока

И в борьбу не вступил

С подлецом, с палачом

Значит, в жизни ты был

Ни при чем, ни при чем!

… Простите за полное цитирование песни Высоцкого. Я не знаю, какая из его песен больше всего нравится Крапивину. Мне — эта.

А еще — мне кажется, что Володя Высоцкий не принадлежал к Типу Первому. Он слишком умел дружить по-реальному.

Давайте выбирать главное — кто что хочет. Играть в Настоящую дружбу, найти реального друга, рисовать карту-схему Великого Кристалла, писать «как Крапивин»…

О последнем — подробнее.

Подражатели и продолжатели. Взгляд изнутри.

Знаю, что при словах о «подражателях и продолжателях» возникают в основном две фигуры. Тяглов и, пардон, Лукьяненко. Первый — с «Кругами Магистра», второй — с «Рыцарями сорока островов» и, для некоторых, «Пристанью Желтых Кораблей». О Тяглове позвольте не высказываться. Второго я знаю лучше. Скорбно признаюсь — «Пристань», это явное подражание ВПК, «Рыцари» начинались как пародия на его книги. Я начал писать их «выдавливая» из себя подражательство. И в процессе понял, что рамки пародии «Рыцари» переросли. Упреки Крапивина в недоведении до конца линии Игорька (шпиона), принимаю полностью. Более того, массированная гибель персонажей в начале, то, что Кир Булычев в статье для «Локуса» обозвал «введением в фантастику понятия случайной смерти», так вот, эта гибель двух Игорей, Кости, Ромки тоже была… ой, стыдно признаваться-то… Так вот, я просто понял, что такую толпу ребят выписать не смогу. И отсек второстепенных персонажей разом.

Вы шокированы? Когда б вы знали, из какого сора…

Но назовите мне книгу ВПК, где активно действуют более пяти-шести мальчишек. Просто для Крапивина убивать героев «взаправду» невозможно. Я, увы, знаю, что в данной ситуации они бы погибали — и убивали друг друга. И слова о том, что «я поставил бы туда своих героев» несколько самообличительны. У меня не было такого выбора ребят. Я взял тех, кто был рядом, в нашем клубе. Умные, хорошие ребята. Но они бы вели себя, увы, так…

Слишком крепко вживлен сейчас в ребячьи души автоответчик «свой-чужой».

Я читал несколько повестей-подражаний ВПК. Они немножко скрещены с Муркоком, Толкиным… знаете, очень интересно читать. Любителям Крапивина. Там тоже пульсируют синие жилки под коленками, а детские лопатки так трогательно выпирают из плеч, что так и хочется прикрыть их последней курткой. При этом повести порой наполнены такой крутизной, что мне и не снилось. Только там дети убивают взрослых, а не детей. А это — плохо, но допустимо.

Я не знаю, появятся ли точные подражания Крапивину. То, что они найдут читателя, сбыт, поклонников — бесспорно. Когда уже не хватает привычного продукта (хоть ВПК и пишет очень быстро), легко идут в ход заменители. Найдется ли достойный подражатель? Честно говоря, сомневаюсь. Перумов после эпопеи «под Толкина» пишет оригинальные вещи, и это неизбежный путь для любого талантливого человека. А бесталанный имитатор, к счастью, никогда Крапивина не подделает. Ну нельзя так писать без сердца и таланта!

Я уверен, многие из членов «Лоцмана» пишут вещи «под Крапивина». Кто лучше, кто хуже. Если кто-то хочет посоветоваться с профессионалом, а я рискну считать себя таковым, присылайте тексты. На дискетах или в распечатках. Лучше плохие экземпляры, потому что возврат не гарантирую. А вот ответ любой степени развернутости и откровенности — с удовольствием.

И, наконец, если это вам интересно. В московском издательстве «Аргус» выходит мой двухтомник. Почитайте, там есть вещь сильнее (на мой взгляд) «Сорока островов». Называлась «Мальчик и тьма», под каким названием выйдет в книге еще не знаю. И прочитайте два рассказа: «Хозяин дорог» и «Проводник отсюда». Первый — абсолютно ВПК-шный по духу, второй — наоборот. Первый самый первый мой рассказ (да, каламбурчик ниже худшего), второй — один из последних. Зачем занимаюсь саморекламой в узком кругу? Ребята, надоело быть автором только «Сорока островов»! Вы гляньте, когда они были написаны! Я сам уже их перечитываю как чужой текст!

…Не рискну говорить о Крапивине много. Не по рангу. Скажу лишь, что меня больно кольнула повесть «Чоки-чок…» Знаете чем? В ней непоправимо нарушен тот баланс детского и взрослого, что всегда отличал ВПК. Я ее читал с мучительным усилием… и не мог понять, что происходит. Вот «Самолет по имени Сережка» мне понравился. Правда финал… Но — герои в руках писателя. Мне вот только Сережку жалко. Ребенка — ракетой… Да еще, когда он вез гуманитарный груз! А ведь почти до конца повести Крапивин выдерживал дозу современных реалий, тех самых, что погубили на корню «Синий город».

Крапивин и кино… Ребята, вы что, не видели «Ту сторону, где ветер»? Никто о ней и слова не сказал! Позор! Это — лучшая постановка Крапивина. Да, телеспектакль, но чем он отличается от фильма я не пойму. И мальчишки все живые, и эмоции в большинстве своем переданы! Кстати, у кого есть копия? Когда разбогатею на «видик», пришлю кассетку с просьбой переписать! И книжку с автографом, зуб даю!

Валентин! «Бесконечную историю» — 2 не смотри! Совет от души. Мерзость неимоверная. А «Бесконечную историю» — 3 — тем более. Реши навсегда, что фильм был один. Кстати, в отличии от Крапивина, я считаю, что вторая часть книги неизмеримо сильнее и глубже первой. Хоть и понимаю прекрасно, почему здесь разнятся наши подходы…

А вот «Хороший сын» с Маккоули Калкиным глянь обязательно. И обрати внимание на Элайю Вуда, который играет главного героя этого фильма. Тебе он должен понравиться. У него еще фильм есть, не то «Приключения Тома Сойера», не то «Приключения Геккльбери Финна». Я не помню кого, хоть фильм и снят по «Геку». Это маленький шедевр американского кино. Они даже отсекли то, что у Твена было лишним!!!

Кстати! Вы знаете о существовании статей: «Как умирают ежики», «Трансформация христианства в язычество в творчестве Крапивина», «Галерея героев, или Магазин курточек Юкки»?

Что я могу еще сказать… Наверное, многое. Но стоит ли? Боюсь, что многим эта статья не понравится. Нет? Да? Пишите! Подеремся… на бумаге.

… Скажи восставшему — я злую едкость стали

Придам в руках твоих картонному мечу…

Бумажный меч — он, между нами, не хуже. Вы когда-нибудь резались листом бумаги? Говорят, если на нем что-то написано, он режет больнее.

Но мы — не лекарство. Мы — боль.

Зачем я это писал?

а) Потому что боюсь, что заочный клуб «Лоцман» превратится в суррогат дружбы для тех, кому нужна дружба Реальная.

б) Потому что люблю болтать и спорить.

в) Потому что до сих пор критика Владислава Петровича Крапивина была либо тупа, либо бездарна, либо и то, и другое вместе. Пример статья Р.Арбитмана, которая, по слухам, выходила в «Литературке». К нам она, увы, не доходит. А если уж должен появиться человек с не совсем стандартным взглядом на ВПК — пусть это будет человек, который любит его книги и преклоняется перед его делом. И начал писать из-за его книг.

г) Потому что книги Крапивина мне много раз помогали жить. И когда мне плохо, я достаю с полки «Голубятню на Желтой поляне».

д) Потому что вам, по-моему, не доставало «зуды». (Помните «Пикник на обочине»?)

Yours sincerelly,

Sergey «Sir Grey» Lukianenko

Content

Сергей Лукьяненко
Ушибленные одиночеством