Владислав Юрьевич Дорофеев

Татьяна Петровна Костылева

Принцип Касперского. Телохранитель Интернета

Первые компьютерные вирусы появились от любопытства: интересно было реализовать идею простейшей модели размножения. Соответственно, занимались этим довольно грамотные программисты. Хотя и не самые грамотные – у тех просто не было времени на подобные развлечения.

Дмитрий Лозинский, автор знаменитого антивируса Aidstest

Мы живем в новом мире. Девяностые были десятилетием киберхулиганов, двухтысячные были десятилетием киберпреступников, сейчас наступила эра кибервойн и кибертеррора. И мне страшно.

Евгений Касперский

Три правила компьютерной гигиены: обязательно защищаться, никому не верить, но антивирусным компаниям – можно (с оговорками).

Народная IT-мудрость

Предисловие

Сейчас в Интернете работают и практически живут, по разным данным, от 1 млрд 250 млн до 1,5 млрд пользователей. Из них 300 млн защищаются от несанкционированного проникновения и вирусных атак с помощью антивирусных технологий и продуктов, созданных русской компанией «Лаборатория Касперского».

Практически четверть населения мировой Сети находится под защитой «Лаборатории Касперского». Более восьмидесяти крупнейших мировых IT-корпораций используют технологии безопасности под брендом Kaspersky. Среди них – Microsoft, Intel, IBM/Lotus, ZyXEL, Cisco, Safenet, Check Point, D-Link, Netasq, Aladdin, Novell, Linux и др. Эти факты позволяют назвать системообразующим предприятием Интернета русскую компанию «Лаборатория Касперского». Существование мировой Сети сегодня сложно представить без ее усилий.

Таков итог более чем двадцатилетних усилий и целеустремленного труда команды единомышленников во главе с Евгением Касперским. Он создал транснациональную корпорацию со штаб-квартирой в Москве, с представительствами в двадцати девяти странах, с восемнадцатью рабочими языками, с многочисленными партнерами по всему миру, со 100%-ным покрытием планеты системой маркетинга и продаж.

В последние два года нам с Татьяной Костылевой довелось проанализировать и описать в книгах профессиональную жизнедеятельность Романа Абрамовича, Олега Дерипаски и Михаила Прохорова. И вот новая книга о российском предпринимателе. Герой – Евгений Касперский. Все четверо родились в России в середине шестидесятых, то есть это люди одного поколения. Все – сверхобеспеченные люди. Дальше начинаются различия.

Абрамович, Дерипаска и Прохоров входили в бизнес и в мир больших денег примерно похожими способами. Кооператив, торговля, сырье, перекупка акций, кредиты, политическая «крыша», госбюджет, слияния, поглощения, чековые и залоговые аукционы и т. п. Впрочем, разбогатев, они прочувствовали, что не в деньгах счастье. А свои основные состояния они сделали за счет того, что умно и эффективно распорядились материальными активами, в результате чего приобрели деньги, известность, влияние. Это норма нынешнего российского капитализма, которую принято называть госкапитализмом. И они стали теми, кем стали, во многом благодаря возможностям, предоставленным государством. Большая доля российского капитализма такова, но можно иначе. Касперский представляет другую часть российского капитализма, пока меньшую.

Очень рано, еще даже не дотронувшись до бизнеса, ничего не заработав, Евгений Касперский осознал, что «деньги – это не цель, деньги может заработать каждый, деньги – это неинтересно, и ставить перед собой нужно иные задачи, а деньги придут, сами появятся, ориентиры должны быть другими».

Изначальным критерием стала именно полезность, доступность и действенность «Антивируса Касперского» для компьютерных пользователей. Неслучайно официальный лозунг «Лаборатории Касперского» – «Мы спасаем мир». Это больше чем слова, это жизненная философия. Назначение «Лаборатории Касперского» – предвидеть и распознавать тенденции развития киберугроз в Интернете, а главное, эффективно бороться с этими угрозами.

Конечно, Евгений Валентинович Касперский (а также ЕК, человек-бренд, Каспер, Женя) – не альтруист. По разным источникам оценка его доли в «Лаборатории Касперского» (ЛК, «Лаборатория», команда Касперского) – более полумиллиарда долларов. Он относится к богатейшим россиянам. Хотя своему образу жизни и, собственно, привычкам в одежде, еде, быту, поведении и общении не изменяет много лет. Недорогие джинсы и рубашки, нечесаные волосы, замызганный рюкзак, простецкие ботинки, простота и чувство равенства в общении с любым собеседником. Не прочь выпить и прихвастнуть. Обычный внешне человек. Разве что позволяет себе дорогие сигары, а в перелетах по миру заказывает чартер. Например, в Латинской Америке у него даже есть любимый летный экипаж.

Самый известный в мире гражданин IT-России, профессиональный криптограф и шифровальщик, выпускник элитной школы разведки, путешественник, либерал и умелый лидер, ведущий мировой эксперт в области информационной безопасности и просто удачливый человек Евгений Касперский всегда хотел быть лучшим в своем деле. Ему, команде и компании его имени это удалось.

Как? Об этом книга «Принцип Касперского. Телохранитель Интернета».

Огромное спасибо за долгие часы, проведенные в беседах со мной, маме нашего героя Светлане Ивановне Касперской, а также членам команды ЛК Ольге Кобзаревой, Ольге Сокольской, Вадиму Богданову, Евгению Буякину, Александру Гостеву, Николаю Гребенникову, Алексею Де-Мондерику, Андрею Духвалову, Гарри Кондакову, Алексею Маланову, Денису Масленникову, Андрею Никишину.

И, конечно, Евгению Касперскому за терпение, терпимость и открытость в общении.

Отдельная благодарность Andreas Lamm/Андреасу Ламу, Harry Cheung/Гарри Ченгу и другим сотрудникам компании.

И коллегам-журналистам, которые долгие годы наблюдали и трактовали феномен «Лаборатории Касперского», и несли людям правильные мысли о важности технологий интернет-безопасности.

Владислав Дорофеев

Пролог

В начале 2003 года в компании «Лаборатория Касперского» проходило плановое отчетное собрание по результатам года. Рассказывает Евгений Касперский: «Я выхожу и говорю: на самом деле Интернету технически может наступить полный конец, потому что может появиться такая «червячина», которая сделает то-то, то-то и то-то, и Сеть просто рухнет. Это было в пятницу, как сейчас помню.

Через неделю случилась эпидемия Slammer и падение Кореи (с 25 на 26 января 2003 года, когда Южная Корея была отключена от Интернета. – Авт.). Я говорил, что Сети грозит апокалипсис, – и вот, пожалуйста, оказался прав.

После этого я ходил по лесу и думал: пацан сказал – пацан сделал. Я будто чувствовал на себе ответственность за то, что произошло.

Конечно, весь Интернет тогда не рухнул, но у «червячины» не было задачи его обрушить. Если «червячину» написать чуть грамотнее, такое будет возможно. Главный принцип Интернета, которым все гордились, – делай, что хочешь, ходи, куда хочешь, – его же и губит».

Глава 1

Белые камушки цели

Евгений Валентинович Касперский родился в 1965 году в Новороссийске. Его отец, Валентин Евгеньевич, был профессиональным инженером, специалистом по конструированию и запуску цементных заводов. Он дал сыну имя в честь деда Евгения Александровича, бывшего до Октябрьского переворота 1917 года крепким российским землевладельцем в Тамбовской губернии (одном из центров крестьянского восстания против большевиков), оставшегося в живых после раскулачивания и репрессий и затем погибшего в боях под Ржевом в конце 1941 года. А отец выжил чудом. В дом попала бомба, и его вынесло взрывной волной через окно.

Мать, Светлана Ивановна, урожденная Бяхова, по образованию историк-архивист, дочь талантливого журналиста, выходца с русского Севера, объехавшего всю страну в поисках сюжетов и событий. Светлана Ивановна всю жизнь работала по специальности, классифицируя и описывая архивы, дослужилась до начальника отдела кадров архивного управления при Совете министров РСФСР.

Познакомились родители Евгения в Ашхабаде, куда молодой специалист Светлана Бяхова приехала по распределению. Там Валентин Касперский, будучи в служебной командировке, занимался наладкой очередного цементного предприятия. Они поженились, и супруг перевез жену в Новороссийск. Жить там некоторое время было весьма неплохо – Брежнев город любил и паек обеспечивал по высшей категории. А потом паек сняли. Стало плохо с едой, да что там, по-настоящему голодно. Чтобы добыть пропитание, приходилось выстаивать в огромных унизительных очередях. Вдобавок начались пылевые бури. Народ начал оттуда отъезжать. Не выдержали и Касперские, переехали в Подмосковье.

По рассказам матери, отец очень любил Евгения, но решения: что делать, как делать – чаще приходилось принимать ей. Светлана Ивановна: «Маленький был общительный, глазки были яркие, голубые, мальчик толстенький, кожа хорошая такая, розовенькая, еще на коляске, еще не ходил, а он со всеми пытался заговаривать, чтобы на него обратили внимание, на всех смотрел… А потом, уже когда стал немного старше, приходит ко мне подруга, с собакой, он к собаке подходит и говорит: “Я – Женя Касперский, а тебя как звать?” И ждет, когда она ему ответит. Каждая жизнь интересна ему была».

Говорит Евгений: «Однажды мне родители сдуру дали попробовать пива, мне было три-четыре года. Короче, я завелся на этот напиток со страшной силой. Я устраивал истерику, когда видел бочку с пивом: папа там, мама, – пива хочу, и все тут. Все вокруг веселились, а папе и маме становилось немножко стыдно за такое поведение маленького ребенка. Меня к врачу повели, врач сказал, что ребенку нужны дрожжи, ему почему-то хочется дрожжей. Замените квасом. Произошла подмена, которой я и не заметил. Это мне рассказывали, я, конечно, сам не помню. А вот как я просил у одной нашей знакомой пива, хотя это был квас, я уже помню.

Я пошел в школу с шести лет. Всегда был в среде людей старше на год, на полгода. Окружающие были сильнее, опытнее, мне приходилось за ними тянуться. Потом меня родители по ошибке запихнули в вечернюю математическую школу на год раньше, чем нужно. То есть мне постоянно приходилось делать усилия», – отвечает Евгений Касперский на вопрос: откуда в нем постоянное стремление развиваться.

В средней школе № 3 имени Гастелло в подмосковном поселке Хлебниково Евгений проучился до четвертого класса. Жила семья Касперских в бараке с провисшими потолками, построенном в тридцатые годы. В 1974 году барак сгорел.

Вот как о пожаре вспоминает Евгений: «Страшно не было. Это было больше удивление. Причем он горел, когда была температура за 40. Зима, февраль. Было здорово».

Касперским как погорельцам выдали квартиру в Долгопрудном. Окружение, в которое попала семья на новом месте, оказалось разнородным, поскольку поселились они не в академической части города (хотя там находится один из престижных институтов – МФТИ), а скорее в пролетарской.

Светлана Ивановна вспоминает, как после второго класса сын гостил у бабушки в Новороссийске. Бабушка уже не могла уделять много внимания внуку, так как часто болела. Так вот, в одно утро восьмилетний Женя просто встал пораньше, пошел и записался в городской пионерский лагерь: там их с утра чему-то учили, а после обеда отпускали по домам. Затем Евгений обедал и после обеда уходил в читальный зал.

Из новороссийских детских воспоминаний Евгения – «Пепси-кола»: именно в Новороссийске был построен первый в СССР завод по производству американского напитка. «У меня фотографии есть улицы, где я стою, улица Коммунистическая, дом 58. Перед уходом на пляж мне давали денежку, условный рубль, там чего-нибудь перекусить, и по дороге я выпивал из пивной поллитровой кружки пол-литра пепси-колы. Это был город пепси-колы. И поезд “Москва–Новороссийск”, вернее, “Новороссийск–Москва”, был одним из самых блатных, потому что проводницы в своем купе ящиками везли пепси-колу в Москву».

Мама Евгения утверждает, что в самом нежном возрасте ее сын был образцом идеального ребенка. Не было ни проблем занять его чем-то, ни особых капризов, только понимание и управляемость. Сложности, по ее словам, начались несколько позже.

Говорит Евгений: «В детстве очень хотелось денег, я почему-то их любил. Я был совсем маленьким пацаненком, нарыл какие-то белые камушки и думал: в школу пойду, буду камешки продавать. Потом мы играли на деньги во всякие трясучки-липучки – я выигрывал».

Светлана Ивановна вспоминает неудавшуюся порку сына: «Я была на работе, он ушел от бабушки, прихожу с работы, уже поздно, а он где-то гуляет. Является. Я его долго пытала и просила определить меру наказания. Ну, поставила вопрос: чего ты заслуживаешь за свое поведение? Он мне честно сказал: “Порки“. Я говорю: тогда ложись. Но не смогла, мне его жалко стало».

Однако словами, по выражению матери, «били сына нещадно»: «К какому-то съезду мы с ним написали соцобязательства: по поведению, по распорядку дня. Вот там какие-то были колебания, но неделю висело и выполнялось. Выполнял и отчитывался. Я в восемь утра уходила из дома, в восемь вечера приходила с работы, проверяла уроки и выслушивала отчет о прожитом дне».

По мнению Евгения, он был разболтанным мальчиком. Хотя и он вспоминает, что всегда был занят: то составлением кроссвордов, то «Монополией», вернее, аналогом этой игры, который он смастерил для себя по образцу оригинала. А увлекшись байдарками, самостоятельно делал их из брезента, шил рюкзаки и спальные мешки. Любил посещать и яхт-клуб, где их учили шлифовать, красить корпус, поднимать парус, давали даже поплавать под парусом.

Мама Евгения вспоминает: «Вообще-то в школьные годы я не помню его ничего не делающим. Он всегда был занят чем-то, не всегда полезным, но простого валяния на диване не было».

Уже в тот период оформилась склонность Евгения к лидерству: он всегда был инициатором походов и мероприятий, собирал вокруг себя сверстников. Светлана Ивановна вспоминает, как еще в период начальной школы сын принялся читать новую книжку пришедшим к нему в гости мальчишкам. Потом она на что-то отвлеклась, а когда вернулась в комнату, увидела Евгения на маленькой скамеечке продолжающим читать вслух мальчишкам, которые «залезли под стол и рубились в дурака».

По мнению матери, в таких ситуациях формировалось важнейшее свойство характера сына: «Он – вожак. Он прет и ведет. Он может чего-то не знать где-то… Но он все равно прет и ведет».

О том периоде у Касперского сохранилось другое важное воспоминание: «Я иногда просто чувствую, что мне что-то нужно, и когда меня в четвертом классе распределили в группу немецкого языка, я плакал и просился в английскую. Почему, не знаю. Но это факт. Я считал, что мне нужно изучать английский».

В какой-то момент Светлана Ивановна поняла, что сын растет другим человеком, чем она. В пятом классе, прочитав «Старосветских помещиков» Гоголя, Евгений вдруг заплакал от жалости к героям. «Поскольку мне лично в школе вдалбливали, что это мещанство, то я о тонких струнах человеческой души, читая Гоголя, даже и не думала. И вдруг я, взрослая, уже его глазами посмотрела на эти вещи», – рассказывала мама. Так она впервые увидела, что сын думает и чувствует иначе, что у него иное мировосприятие.

В шестом классе мать Евгения обратила внимание, что у него падают «производственные показатели». Разумеется, она занималась сыном по мере возможности, но нужно учесть, что одна только дорога на работу в Москву и обратно отнимала у нее четыре часа. Однако с определенного момента стала пристальней присматриваться к сыну.

По словам Евгения: «Мама увидела, что я начинаю плохо учиться, стала интересоваться, что мне интересно. И вдруг обнаружила, что математика и физика. Начала мне подсовывать литературу, задачки, занималась со мной и как-то развивала мой интерес. В чем преуспела».

В шестом-восьмом классах Женя был постоянным корреспондентом математического журнала для школьников «Квант». «Очень часто становился призером, его имя регулярно публиковалось как успешно решившего задания журнала», – вспоминает мама героя, по мнению которой, именно аналитические способности сына, его умение мыслить логически предопредели его судьбу.

Евгений тогда уже ходил в вечернюю физико-математическую школу при МФТИ: «Когда мои одноклассники фарцовали в районе Красной площади, выменивали жвачку на значки комсомольские и пионерские, я им решал домашние задания за ту же самую жвачку. Уже было понятно, что мне это нравится. И когда была математика, физика, я там был звездой. Был однажды изгнан с урока физики за то, что своему соседу по парте объяснял, как теорему Пифагора доказать двадцатью разными способами. Когда меня выгоняли из класса, я гордо заявил учительнице: то, что вы преподаете, я знаю лучше вас. Во-первых, я был достаточно подкованным ребенком, а во-вторых, очень наглым. И тогда у меня произошло следующее событие. Я занял второе место на математической олимпиаде в Долгопрудном, при этом мама меня вытолкала с температурой, за что маме большое спасибо».

Светлана Ивановна отчетливо помнит этот переломный момент. Ей было жалко больного сына, но, видимо, интуитивно почувствовав судьбоносносность ситуации, она «подняла его с кровати, одела и сказала: вперед». Иначе, мол, подведет школу и товарищей.

До сих пор она переживает свое решение, внешне безжалостное и циничное по отношению к сыну, даже в лице меняется, вспоминая тот день: «Вот хирург, он добрый или он злой? Что такое добро? Когда ребенку ути-ути-ути, потакая всем его капризам и слабостям, или когда он знает от родителей и на примере родителей, куда идти, что делать, как преодолевать трудности?»

Скорее всего, это был поступок, определивший судьбу Евгения Касперского. Не случайно ведь и он помнит: «Я с температурой пошел на эту олимпиаду и занял там второе место. А потом мне пришло приглашение на собеседование в физмат-интернат. Вот оттуда все и началось. Там все и продолжилось. И вот тогда мне нужно было принять решение, потому что одновременно с увлечением математикой у меня было увлечение яхт-клубом, где я показывал неплохие результаты, и в десятку лучших в юношеских соревнованиях входил. И у меня был вопрос: либо я занимаюсь яхтами, либо я иду в физматшколу, потому что было очевидно, что эти два занятия никак не пересекаются. Либо одно, либо другое, совместить невозможно».

По словам Светланы Ивановны, одной из причин отправки сына в школу-интернат «была необходимость смены его информационно-интеллектуального окружения, создания соответствующей среды для обучения. Жалко, конечно, было и больно. Переживала, как же не переживала. Но, наверное, я прагматик. Я решила, что ему так лучше».

Этот выбор стал еще одной знаковой ступенью в жизни Евгения. И это был последний раз, когда мать кардинально повлияла на выбор сына. Школа-интернат им. А. Н. Колмогорова при МГУ им. М. В. Ломоносова, в которой наш герой учился в 1980–1982 годах, представляла собой заведение, где жили и учились точным наукам одаренные дети, собранные на конкурсной основе по всему СССР. Его создал в 1963 году крупнейший российский математик Андрей Николаевич Колмогоров, автор фундаментальных работ практически во всех областях математики и классической механики, прикладных работ по геологии, биологии, генетике, металлургии и теории стрельбы. Благодаря его вычислениям советские зенитчики смогли отстоять московское и ленинградское небо во время войны.

Главная особенность школы – развитие творческого начала и углубленное изучение математики и физики. Интернат Евгений вспоминает как место, где прошли его «счастливые студенческие годы». «Это был восьмидесятый год. Как раз после Олимпиады. Помню новую мебель из Олимпийской деревни. Тогда я принимал решение, куда мне идти. И я пошел учить математику. У нас было шесть дней занятий. Но по субботам была дискотека, поэтому я если приезжал домой, то на день, на воскресенье. То есть дома не ночевал. И можно сказать, что я ушел из дома, и все. Больше уже не возвратился. И с мамой своей общался потом лишь периодически. Физматинтернат – одно из самых интереснейших мест, в которых я побывал в своем детстве и юности и вообще в жизни. Это, наверное, было самое счастливое время. Там было очень здорово. Шесть дней в неделю занятия. Контроль за детьми не очень большой. Но при этом дети учились, потому что выгоняли оттуда нещадно – и со слезами на глазах, поэтому в общем-то учились. Причем учились так искренне. Я уже тогда понимал, что лучше не будет ни-ког-да. Там был очень высокий общий интеллектуальный уровень – мозги “зашкаливало”. В интернате царила полная демократия. Все на равных. Так что вундеркиндом я себя не ощущал – там все были вундеркинды. Для полноты счастья не хватало лишь общества девочек, гормоны-то уже начали играть».

В интернате формируется костяк основателей будущей команды «Лаборатории Касперского» (история свершается незаметно): с Алексеем Де-Мондериком (или Графом), например, Касперский пил пиво на берегах речки Сетуни во время учебы в этом самом интернате (к слову, за распитие спиртных напитков, даже вне территории интерната, отчисляли). Учились они в разных классах, но подружились в читальном зале, на почве любви к книгам. Впоследствии они вместе будут писать коды и разрабатывать движки к антивирусам, затем станут совладельцами крупнейшей в мире антивирусной компании.

По сложившейся традиции, в том же самом интернате люди в форме присматривали будущие кадры для «оборонки». Они говорили и с Евгением Касперским, и тот начал думать, в каком же направлении развиваться дальше, в какой институт поступать. Выбор был между МФТИ, МГУ и школой КГБ.

Евгений всегда был политически апатичен, но когда стало ясно, что без комсомольского билета он не поступит ни в один институт, заявление в комсомол он написал. Мать Евгения рассчитывала, что сын выберет физический факультет университета или МИФИ. Однако мысль о МИФИ Евгений Касперский отбросил после того, как побывал в тамошнем общежитии и увидел гору пустых бутылок на балконе. Аналогичную картину он наблюдал и в МФТИ, и в МГУ. И хотя Евгений не ханжа и не прочь выпить с друзьями, но тогда ему хотелось жесткой дисциплины: чувствовал, что ему самому ее недостает.

Вот как он сам объясняет решение, которое особенно не понравилось его родственникам со стороны отца, еще помнившим времена репрессий: «Когда я заканчивал, вернее, в последний год интерната, я был раздолбаем страшным, но все-таки был ответственным мальчиком. Я понимал, что мне в дальнейшем предстоит какая-то жизнь и надо что-то для этого делать. Был баланс раздолбайства и чувства ответственности. Я понимал, что надо готовиться к тому, чтобы поступать куда-то. Не в том дело, что я армии боялся, я про армию даже не думал тогда, такого варианта вообще не было. То, что я должен куда-то поступить, – это было просто как аксиома. И я стал искать учебное заведение, куда мне хочется пойти учиться. Имелись варианты, но не так много. Я съездил на физтех, съездил в университет и понял, что там сопьюсь. Физтех мне не очень понравился, я приехал туда, попил пива с ребятами, я приехал в универ, попил там пива с ребятами, посмотрел и остановил свой выбор на высшей школе, потому что оттуда приезжало два кадровика (а из университета и физтеха раз в полгода какие-то ребята появлялись и говорили: приходите к нам, приходите к нам). А эти, военные, приезжали раз в неделю, два подполковника, один математик – веселый такой, задорный. Хороший. А другой – серьезный, он собирал анкеты, все проверял, что-то делал. Я посмотрел-посмотрел и решил, что для меня эта форма окажется самым оптимальным вариантом, чтобы дурь выбить из башки».

В итоге выбор был сделан: Евгений принял приглашение вербовщиков, офицеров-математиков, поступать в «Высшую краснознаменную ордена Октябрьской революции школу КГБ СССР имени Феликса Эдмундовича Дзержинского» (сейчас Академия ФСБ России). Там, на «Четвертом факультете» (ныне – Институт криптографии, связи и информатики ФСБ РФ (ИКСИ)), его научили «вкалывать по полной программе».

Касперский: «Сначала – полуказарма, общага, но без свободного выхода. Но это было на первом курсе только, потом уже делай все, что хочешь, живи где хочешь».

Даже после сильной подготовки по математике высшая алгебра и криптография давались Евгению нелегко, он и сам признает, что поначалу «не потянул». Однако довольно скоро понял: «Самое сложное в криптографии – придумать алгоритм, а затем доказать, что он не поддается взлому. Людей, которые умеют это делать, не так много в мире.

Я знаю случаи, когда люди сходили с ума в попытках понять азы криптографии. Но чтобы получить нормального криптографа, нужно обучить сотню лоботрясов. Я оказался лоботрясом по большому счету. Потому что учился я хорошо, по некоторым предметам – очень хорошо, по программированию мне просто автоматом ставили. Любил я это дело. Я думаю, это одна из сильнейших математических школ России, а может быть, и мира. У нас там были преподаватели военные, самого высокого уровня, с публикациями и с международным признанием, и из универа, московского универа, с мехмата преподаватели. И дрючили нас как следует. Мотивация была очень простая – не сдал экзамен, тебя тут же: сапоги – и в армию. Автоматом. Было так: если ты там полгода отучился, то полтора года дослуживаешь. Год – год дослуживаешь, 4 года – полгода дослуживаешь. Нормально. Мозги прочистил, очень хорошо. В большом напряжении был, спать иногда приходилось мало. Отучился, домой вернулся – забылся. Очнулся – в метро, и в 8.40 нужно быть на построении на плацу. Тогда развилась способность работать много, тяжело. Именно добиваться результата, скорее всего, это все-таки ВШ (школа КГБ. – Авт.). Конечно, и мама, и интернат, но в основном ВШ: работать, работать и работать. А на старших курсах уже я влюбился в ЭВМ».

Там же и тогда же он выучил английский, который теперь стал его основным языком. И не только потому, что даже в центральной московской штаб-квартире «Лаборатории Касперского» английский является рабочим языком: основатель компании большую часть времени мотается по свету, где, соответственно, общается со своими подчиненными по-английски.

«Английский я учил по “Пинк Флойд” и битлам. Просто брал текст, брал уши, брал перевод, писал переводы и просто запоминал тексты и переводы. А “Стенку” “Пинк Флойд”, два диска, слушал в карауле, на боевом дежурстве».

Надо сказать, что занятия математикой и криптографией научили Евгения многому. И рациональному осмыслению страстей: любви и страха. Обязательное качество успешного бизнесмена – уметь справиться со страстями, если они мешают достижению результата.

Вот как Касперский вспоминает свою первую любовную историю: «Даже первая любовь не была потрясением. Когда я понял, что она абсолютная дура, я заставил себя ее разлюбить».

А мама вспоминает: «Однажды Женька шел с сыном моей соседки и на них напали, и он сумел при помощи слов проблему решить, то есть у них не отняли сумки и не поколотили. Ему уже было лет 18–19. Он умел конфликтные ситуации гасить».

В 1987 году Евгений окончил школу КГБ где помимо математики и криптографии изучал компьютерные технологии, и получил специальность инженера-математика. Еще до окончания учебы умер его отец, который к тому моменту несколько лет жил отдельно.

На время окончания учебы приходится встреча Евгения с его первой женой Натальей Ивановной Штуцер. После получения в 1987 году лейтенантских погон Евгений Касперский женился. Дом, куда он пришел жить после свадьбы, собрал под своей крышей три поколения. Там жили и родители Натальи, и ее бабушка.

Глава 2

Заветная тетрадочка офицера

Классический сценарий советского времени: по распределению военный специалист Евгений Касперский попал в военный научно-исследовательский институт. Как он говорит, «это был один из исследовательских центров Министерства обороны, чем я там занимался, рассказывать не буду, это было совсекретно, поэтому я ничего не помню». Первой задачей, которую пришлось решать Евгению при помощи компьютера, было «рассчитать траекторию падения объекта с орбиты на Землю». Задачу ту он так и не решил, по тем временам программа была сложной, и у него не хватило опыта.

Именно тогда, в секретном НИИ, в октябре 1989 года Евгений впервые столкнулся с таким понятием, как компьютерный вирус. Выглядело это так: на его экране стали «осыпаться» буквы. Компьютер итальянской сборки Olivetti M24 (Super CGA, 20MВ HDD) старшего лейтенанта ВС СССР Евгения Касперского был поражен вирусом «Каскад» (Cascade.1704, одна из первых в России эпидемий). Вирус был разобран, выпотрошен и вычищен из всех выполняемых файлов, в которые он умудрился пробраться. Тема компьютерных вирусов Евгения зацепила, тем более что первые зловреды уже стали появляться с завидной регулярностью.

Массовое распространение компьютеров, начавшееся еще в СССР, принесло новые проблемы: оказалось, что программы могут заражаться вирусами.

Вирус – это саморазмножающаяся программа, которая распространяется с файла на файл и с компьютера на компьютер, то есть, во-первых, мусорит, а во-вторых, уничтожает или повреждает данные.

Но тогда же появились и «лекарства», созданные новоявленными «докторами». Одним из таких стихийных целителей и стал Касперский, тогда еще совершенно самостоятельно, без всякой связи с другими. Хотя к тому времени первый советский антивирус Aidstest уже был создан: его автор – Дмитрий Лозинский, год – 1988.

Вирусы появлялись все чаще, по несколько штук в месяц, Евгений «их все активнее потрошил, описывал, классифицировал и заносил в программу-лечилку». Все поступления в вирусную коллекцию, по словам Евгения, записывались в заветную белую тетрадочку, которая, к сожалению, не сохранилась.

Как раз в то время (1989–1990 годы) начинали зарождаться рыночные процессы – гласность, демократизация, появлялись кооперативы и первые персональные компьютеры.

«Вначале я пробовал торговать компьютерами, но ни одной персоналки так и не смог продать. Я понял, что на самом деле думать надо не о деньгах. Деньги придут сами. Нужно делать то, что принесет пользу огромному количеству людей. Я начал делать антивирус, когда их было ну, с десяток. Я просто начал делать более качественно, – вспоминает Касперский. – По стечению обстоятельств, во главе одного из первых компьютерных кооперативов (импортировавших ПК-шки в основном из стран Варшавского договора) был офицер той же части, в которой проходил службу и я. Услышав в курилке мои рассказы про компьютерные вирусы, столкнувшись с аналогичными проблемами в своем кооперативе (с кавказским названием “Алибек”), он и пригласил меня лечить “кооперативные” компьютеры. Первый мой гонорар составлял аж целую коробку пятидюймовых дискет, поскольку деньги за “лечение” я тогда брать был еще не готов».

Во второй половине 1990 года случились и два первых «денежных» контракта. Первый – предустановка антивируса на компьютеры, которые поставлял в СССР из Болгарии один киевский кооператив: очень их достали вирусы, портящие информацию на дисках (вирусы тоже были болгарские).

Второй – лицензирование антивирусных технологий в некую новую систему уровня сложности современного MS Office, которую разрабатывала одна из компьютерных компаний тех лет. «Изначально было очевидно, что создать подобную сложнейшую систему под операционку того времени MS-DOS технически невозможно, но объяснять заблуждение “большим боссам” и отказываться от денег мы не стали. Разработка антивирусного “плагина” для этой системы велась вместе с Владимиром Гайковичем, ныне гендиректором компании “Информзащита” (проект назывался G&K)». Так Евгений получил первые «антивирусные» деньги.

«Заработанные рубли заметно превосходили зарплату офицера Вооруженных Сил, на какие мелочи они тогда были потрачены, я уже не помню – запомнились только две серьезные покупки. Во-первых, видеомагнитофон. Покупка абсолютно бесполезная, видеоманом ни я, ни остальные члены семьи не стали (кстати, хорошие магнитофоны тогда были по цене “Жигулей” средней подержанности). Вторая же покупка была гораздо более полезной – несколько тонн бумаги на издание моей первой книжки о компьютерных вирусах. Кстати, сразу после этого случилась одна из денежных реформ (1991 г. – Авт.) – и я очень удачно оказался при печатной бумаге и без наличных денежных знаков. Повезло. Кстати, в процессе подготовки книги самое активное участие приняла Наталья Касперская, которая тогда сидела дома с двумя маленькими детьми (Максимом и Иваном. – Авт.). Возможно, многократное вычитывание технических описаний вирусных технологий в дальнейшем подогрело ее интерес к антивирусному проекту».

Коллекционирование вирусов и противоядий к ним становилось для Евгения больше чем хобби. Касперский «почему-то понял, появилось чувство, что нужно заниматься этим». Причем «целью было не создание антивирусной программы: целью было максимально быстро и качественно вычистить заразу с компьютера».

Первоначальные заказчики Евгения – сослуживцы или друзья, которым он лечил зараженные вирусами компьютеры. Разумеется, бесплатно. В 1990 году антивирусная утилита Касперского обнаруживала уже 34(!) вируса. Вирусы в то время распространялись в основном на дискетах.

В том же году состоялись его первые публичные выступления – на киевских семинарах клуба «Софтпанорама», который рассылал бесплатный софт на дискетах по подписке. На тех дискетах и были ранние версии антивируса «–V (минус вирус. – Авт.) by ‘doctor’ E.Kasperski» или позднее «Kaspersky». «Антивирусные утилиты» того времени представляли собой либо «лечилки» из командной строки (типа «DOCTOR/cure C:»), либо «резидентные сторожа» – «праматери» современных HIPS и Behaviour Blocker.

Тогда же Касперский совершил, быть может, самый серьезный в своей жизни политический поступок. Он вышел из комсомола, хотя, по его словам, офицеру, сотруднику секретного оборонного института за это могло перепасть.

В это же время произошло эпохальное событие, вскорости кардинально изменившее и мир, и жизнь Евгения Касперского.

В 1990 году в США появился первый интернет-сервер и интернет-браузер, то есть родилась «документированная вселенная», не просто дополнившая, а сильно изменившая мир. Идея принадлежала Тиму Бернерсу-Ли, который, работая в восьмидесятых годах в Европейском центре ядерных исследований, придумал и внедрил метод, названный гипертекстом.

Этот метод и лег в основу принципов передачи информации по компьютерной сети. Весной 2004 года изобретателю Интернета Тиму Бернерсу-Ли будет присуждена первая в истории человечества премия «Технология тысячелетия».

По-хорошему, развернуться Касперскому препятствовала работа, ведь оборонка – это серьезно: «Я не должен был светиться, но тем не менее все равно светиться приходилось. Тогда софта было не так много, как сейчас, и то, что делал я, было заметно. А потом я взял и написал статью и ее опубликовал, причем мне для этого пришлось кучу справок собирать о том, что статья не содержит секретности».

Надо было делать выбор, и пришлось проститься с погонами. «На рубеже 1990–1991 годов я оказался действующим старшим лейтенантом ВС СССР, одновременно занимавшимся публичной и коммерческой деятельностью в свободное от службы время. Надо было делать выбор – начальство обещало палки в колеса не ставить, но гарантировало протекцию моим “хобби” в случае решения остаться в армейских рядах. После примерно полугода раздумий я решил уйти на вольные хлеба. Это достаточно тяжело было. Отпускали по трем пунктам – либо комиссовали по состоянию здоровья, либо через трибунал, либо через аморалку. Самое сложное, но самое чистое было уйти по “несоответствию служебному положению”, – вспоминает Евгений. – Семья была в шоке (пардон, к революционным беспорядкам в стране дело шло), коллеги по службе смеялись (увольнение было по “несоответствию занимаемой должности” – “в какую сторону несоответствие?”, задавали вопросы они), одновременно шел массовый исход из комсомола и КПСС, а на кухнях обсуждался вопрос: куда же подевался сахар? Интереснейшее время! Около года я увольнялся».

Как оказалось впоследствии, наличие в короткой трудовой биографии факта разработки антивирусной программы (она к тому времени называлась «–V» и была «довольно убогой», по выражению Евгения) предопределило все его дальнейшее будущее.

Глава 3

Трое из детского сада

После увольнения из «ящика» (так тогда называли секретные военные предприятия, адресов у них не было – только идентификаторы: «почтовый ящик номер такой-то». – Авт.) и ухода из армии, затем «после двух или трех недель безделья (кстати, интересно, а на какие деньги мы тогда жили?..)» Касперский понял, что без работы больше не может, и устроил, как он сам выражается, «тендер» между тремя частными организациями, куда предлагали устроиться.

«Соревнование проходило между кооперативом “Алиса” (который тогда делал робкие попытки распространения софта), каким-то еще кооперативом и еще одним по сути кооперативом, но с громким названием “Научно-технический центр КАМИ».

НТЦ КАМИ, куда в 1991 году пришел работать Евгений Касперский, был первопроходцем в своем деле, еще в махровые девяностые сделавшим ставку на компьютеризацию страны.

«Руководил компьютерной частью КАМИ Алексей Борисович Ремизов, один из моих преподавателей по Высшей школе (КГБ. – Авт.), который поверил в меня и всячески помогал на протяжении многих лет. Так вот, если в двух кооперативах мне сказали: “Ну, заезжай через недельку, обсудим”, то Ремизов заявил: “Приезжай завтра”, а назавтра мне показали мой рабочий стол, компьютер, дали какую-то зарплату (помнится, сто долларов тогда считалось приличной зарплатой), назвали все это “Антивирусным отделом” (или типа того) и дали двух подчиненных. Первое рабочее задание было – уволить их обоих… Мда… Ну, что поделать, справился. Без истерик и конфликтов».

В компьютерном отделении КАМИ работала пара десятков человек, причем первоначальный капитал зарабатывался на поставках индийской обуви и шоколадного печенья, на производстве автосигнализаций и систем шифрования ТВ-сигнала (платное ТВ). Были и «экзотические» направления, среди них – антивирусное. Ремизов, приютивший Касперского, верил в него, хотя денег новый сотрудник со своей программой тогда не приносил никаких. Ему было поручено развивать антивирусный проект «Antiviral Toolkit Pro» (AVP).

К тому времени для распространения Aidstest Дмитрий Лозинский организовал фирму «Диалог-Наука», ставшую на долгое время монополистом на рынке антивирусной защиты. Затем появились вирусы-мутанты, которые, заражая компьютерные программы, меняли свой код. Это сделало невозможным их обнаружение стандартными средствами. Быстро сориентировавшись, «Диалог-Наука» приобрела права на распространение созданной петербургской «Антивирусной лабораторией Игоря Данилова» программы «Доктор Веб». Системный администратор «Смоленскэнерго» Олег Зайцев, будучи вынужденным постоянно «лечить» сотни компьютеров в своей организации, для собственных нужд разработал программу «Антивирус Зайцева» (AVZ). Программа распространялась бесплатно, получила немалую популярность.

В начале девяностых годов подобных антивирусных проектов было много. Существовали примитивные алгоритмы, все хранилось в самой программе, и не имелось никаких антивирусных баз или движков. В определенный момент стало понятно, что так работать дальше нельзя: должен быть отдельный антивирусный движок (мотор, центр, ядро антивирусной программы, по своей роли и значению сравнимое разве что с назначением электростанции для энергосистемы, которая бессмысленна без вырабатываемого станцией электричества) и отдельная база данных.

«Могу рассказать, как появился новый движок. Это 1991 год, когда я уже понял, что старые технологии работают плохо и нужно переходить от парового котла к бензиновому двигателю. Паровой котел заключался вот в чем: была антивирусная программа с движком, которая внутри себя содержала еще сигнатуры и прикладывала сигнатуру к файлам. Этот программный блок, собственно антивирус, изготавливался раз в месяц, допустим, или раз в полгода. Что уже не соответствовало скорости появления новых вирусов.

Я понял, что нужно разделить: сигнатуры отдельно, а движок отдельно. Необходимо разработку софта, программы отделить от разработки антивирусного функционала, от базы сигнатур, то есть вирусов. Файл, программу, софт можно выпускать редко, но с очень высоким качеством. Базы – максимально быстро, потому что изменения в самом продукте происходят крайне редко, изменения в базах происходят с появлением каждого нового вируса. Нужно максимально быстро доставлять эти самые базы, сигнатуры на компьютеры. Для этого нужно софт отделить, базы отделить от софта.

Все, вот это уже переход к бензиновому двигателю. До сих пор все так и работают. Базы отдельно, софт отдельно. Уже целых двадцать лет почти», – Касперский сильно оживляется, когда вспоминает о том времени, а главное – об этой идее разделения. И повествует о ней увлекательно, живо, с интересом. Понятно отчего: ведь он тогда родился в новом качестве. До того жил себе никому не известный офицер Женя Касперский, а тут вдруг встал на путь перевоплощения в человека-бренд. Разница есть.

«Если ты хочешь, чтобы твоим продуктом пользовались, ты должен свою работу делать как можно лучше. Была цель – обеспечить максимальное качество защиты пользователя», – вот квинтэссенция первой прорывной задачи, поставленной и решенной Касперским.

Человек всегда помнит самые счастливые моменты своей жизни. Причем в подробностях. «Тогда же я слепил интерфейс. Почему-то мне показалось, что на самом деле продукт должен быть удобный. Они все были с командной строки, запускаешь, и побежали циферки. Я сделал интерфейс (в текстовом режиме MS-DOS. – Авт.), потому что считал, что мышкой удобнее будет. Хотя я мышей ненавижу. Но у антивируса должна быть морда, в которую мышкой можно тыкать. Надо мной смеялись», – продолжает нанизывать факты из прошлого Евгений.

А ведь это был первый интефейс в мире, сделанный для антивируса. Удивительно, но факт.

Касперский находил место инновациям: например, в его программах был реализован «резидентный сторож» и утилиты анализа системной памяти для выискивания новых неизвестных резидентных MS-DOS-вирусов.

В НТЦ КАМИ у Касперского появилась возможность общаться с другими специалистами, после чего он получил доступ к большому количеству компьютерных вирусов. Чтобы изучить их все, приходилось работать по двенадцать-четырнадцать часов в сутки. Сыновья Касперского звали его «папанаработе».

В таком жестком режиме, практически без отпусков, прошло несколько лет – с 1991 по 1995. Выходные также случались нечасто. Начало девяностых Касперский вспоминает как «период выползания из-под плинтуса». Коммерческого успеха еще долго не было. Зато появилось множество идей, возник огромный азарт и интерес к теме вирусов, наблюдалось даже некоторое признание среди узких профессионалов.

Но вот прибылей нет.

Несмотря на то что антивирусный проект в НТЦ был поначалу категорически убыточным и его даже порывались закрыть, антивирусными разработками гордились. Они были своего рода имиджевой составляющей компании. Перед партнерами хвастались, мол, «КАМИ» ведет активную научную деятельность, направленную на новые разработки в программном обеспечении.

«Помню спор Ремизова с его замом, который считал, что у меня ничего не получится и антивирусный проект надо закрывать. Спор был принципиальный – на один доллар США. Что-то мне подсказывает, что Ремизов оказался прав», – говорит Касперский.

За работой Касперский толком и не заметил, что страна разваливалась на куски. В памятный летний день 19 августа 1991 года, когда Михаила Горбачева отстранили от власти, он как раз выпустил очередную версию «–V». Процесса тестирования тогда как такового не проводилось: скомпилировал и выпустил.

Тогда же у Касперского появился и первый автомобиль – старый «Запорожец», доставшийся ему за символическую цену в пятьдесят рублей.

И первый единомышленник, интернатовский однокашник Алексей Де-Мондерик по прозвищу Граф. Разумеется, поначалу их сотрудничество строилось на внештатной основе. Спустя год Граф примкнул к антивирусному проекту уже официально, на бумаге: в ноябре 1991 года был принят в «КАМИ» на должность «специалиста по широкому кругу компьютерных вопросов».

Алексей тогда поругался с начальством и уволился из своего «ящика». Он обратился к Касперскому по поводу работы, и Евгению удалось убедить начальство взять грамотного разработчика.

Алексей Де-Мондерик вспоминает: «Когда мне пришлось совсем уж плохо, есть стало нечего, кормить детей, зарплату не давали сколько-то времени, Женя просто меня взял. Ну, я работал тогда тоже на него, фактически там писал какие-то коды для его программы в тот момент, и в какой-то момент, когда все уже – беда, он пошел к руководству, сказал, что вот у меня есть хороший друг, который работать умеет, давайте его возьмем. На тот момент меня взяли вторым системным администратором. Я там и писал программу, и провода паял, и сетку протягивал, как это обычно водится. Тогда заря была всего этого дела.

Во время демографического спада, когда все сады в городе пустовали, мы арендовали в детском саду какую-то одну группу, нянечки нас даже подкармливали чуть-чуть, и проводили мы там сумасшедшее количество времени – часов по четырнадцать работали. Были молодые, задорные. Другого в настоящем ничего не было, а это была увлекательная жизнь, реальная борьба, реальный какой-то экшн. Постоянно новые вирусы, борьба с ними, исследования, разработка программного обеспечения.

Мы с Женей разделили разработку следующим образом: он занимался вирусами, я – всем программным обеспечением. Я писал всю оболочку программы, редактор антивирусный. Женина была идея, моя – реализация».

Касперскому и его сподвижнику Графу всю науку программирования приходилось осваивать на ходу, самостоятельно.

«Из тех людей, кто образовал компанию, профессионально никто не был обучен ни программированию, ни бизнесу, ничему. Все энтузиасты и самоучки. А Женя наиболее профильно был подготовлен, потому что он окончил факультет криптографии, и именно это дало ему, с моей точки зрения, огромное конкурентное преимущество. Именно тот опыт, который он получил в обучении, ему очень-очень пригодился и пригождается до сих пор.

Когда я работал в “ящике“, я программированию учился на кухне, по учебникам, по западным книгам. Тогда только появились первые персоналки. Все это было интересно ужасно.

Программирование – это когда всегда учишься. Если ты останавливаешься, два года этим не занимаешься, оказываешься за бортом. Ну, или все с нуля. Сейчас я ребят, которые подняли мою тему, которую я вел в компании до 2005 года, уже не догоняю. Уже возраст не тот. Или постоянно учиться надо. А в начале девяностых на это уходило все время, детей я практически не видел, приходил – засыпал, утром вставал, ехал на работу. Такая была увлеченность». – Видно, что за прошедшие два десятилетия Алексей Де-Мондерик ничего не забыл. Трудно выговориться до конца, когда вспоминаешь прорывной период своей жизни.

Как-то в ожидании трамвая лунной зимней ночью на пересечении Волоколамского шоссе и улицы Панфилова Де-Мондерик задал Касперскому вопрос о цели проекта, его смысле и миссии. «Цель – лучший в мире антивирус. Граф, негодяй, не скрывал своего скепсиса», – вспоминает Евгений.

Тот же вид зимней луны, но со стороны Графа: «Однажды возвращались домой, была морозная ночь, и у нас там случился очередной прорыв, и Женька в запале говорит: “Граф, слушай, точно мы вот сделаем всех”. А я скептически: мы тут с тобой в Москве, полуголодной, разрушенной. “Все равно сделаем, – говорит. – Помяни мое слово, сделаем”. – Просто у Женьки была и есть всегда одержимость лидерства. А я человек очень жизненный, я человек баланса и реалист. Моя роль в том, чтобы Женины идеи и устремления облекать в реальность, чтобы они получали какую-то базу».

А предпосылки к тому памятному разговору действительно существовали. Все время, не переставая, в стенах детсада в Строгино велась работа над новым антивирусом, инновационным для своего времени. Выйдет он несколько позже, в конце 1992 года.

Тогда же к компании примкнул Вадим Богданов, у которого был свой антивирусный проект Anti-Ape, но вскоре он забросил его за ненадобностью. Вот как он сам скупо говорит о том выборе: «Касперский у нас гениальный. Смог все организовать, пригласил меня и Графа. Шли бы поодиночке каждый своим путем, и неизвестно, что бы в конце получилось. А так сложилась хорошая команда. Он хороший организатор, программист хороший. Не попал бы я, был бы кто-то другой».

Богданова соратники характеризуют как человека с редким даром читать шестнадцатеричный код программы. «У него даже, по-моему, высшего образования не было. Я в жизни видел только двух людей, которые могли читать шестнадцатеричный код, то есть смотреть распечатку и просто вот как байку читать. Файл открывают, и не буквами, а в шестнадцатеричном коде. Он мог смотреть, чего делает программа с шестнадцатеричными кодами. Уникальное качество», – вспоминает Де-Мондерик.

Вспомните зеленые цифровые символы, бегущие по экранам в фильме «Матрица», и как один из героев, проглядывая бегущие столбцы цифр, рассказывал о виртуальных людях, изображаемых этими знаками; вот таким примерно свойством обладает Вадим Богданов.

«Я когда взял Графа и Вадика, когда нас трое стало, поставил задачу: мы должны сделать лучший в мире продукт. Я сразу держал в голове, что не только российский, что будем работать и на зарубежных рынках. Громкого слова “рынок” я тогда еще не знал, но у меня было в самосознании, что это не только для России, это для всего мира тоже. То есть с самого начала, – резюмирует содержание “детсадовского периода” Касперский. – Вот так оно и начиналось. Я долбал вирусы как проклятый, Граф занимался “юзер-модными” делами (к чему у него огромный талант), а Вадим, джедай, взял на себя утилиты и резидентный “поведенческий блокиратор”. И с этого момента вместо “я” и “у меня” уже надо говорить “мы” и “у нас”».

Глава 4

Открытие героя

Тем временем мировой рынок антивирусов активно развивался, появились такие монстры индустрии, как McAfee, Dr Solomon и Symantec. Россия же стояла несколько особняком от мировых тенденций. Самая популярная в России антивирусная программа на тот период – Aidstest, ее доля на рынке превышала 90%, но и она продавалась плохо в абсолютных цифрах. Для Касперского завоевать место под солнцем было непросто: уже в начале девяностых годов казалось, что рынок антивирусных систем поделен.

В 1992 году состоялась первая вылазка Касперского на выставку CeBIT-92, в Германию. Тогдашнему начальству удалось раздобыть для Евгения паспорт, хотя на тот момент он оставался невыездным.

CeBIT – крупнейшая в мире выставка технологий и достижений прогресса – место, где встречались потенциальные партнеры и заключались контракты.

«Впечатление от Цебита – потрясающее, он казался бесконечным. От капиталистической Западной Германии – культурный шок (второй культурный шок – по прилету обратно в Москву), – писал тогда из Ганновера Касперский в специальном репортаже для журнала «КомпьютерПресс» (да, была и такая веха в его истории). – Легче сказать, чего там не было представлено. Не было процессора Intel 80 586 и нормально работающего Windows 3.1. Все остальное на выставке было. От NoteBook-486 с цветным монитором до пылесосов для клавиатуры. От компьютерных фотоаппаратов, подключающихся к IBM PC (32 ч/б кадра, вместо фотопленки – микросхемы памяти, размер – с милицейскую рацию), до коробок для дискет. Короче – все. Основное впечатление таково: процессор Intel 386SX вытеснил Intel 286 с западного рынка. Компьютеры класса PC-286 предлагались только на российском стенде, и мои попытки найти что-нибудь меньшее, чем 386SX, ни к чему не привели… Напрашивается вывод, что скоро практически всем разработчикам придется отказываться от стандарта де-факто – PC-286 + 1 MВ памяти. Есть и другое впечатление – IBM-совместимые компьютеры и на западном рынке имеют гораздо большую популярность, чем другие модели.

Практически все крупные фирмы выступали собственными огромными стендами, мелкие и средние фирмы одного государства часто объединялись в один большой национальный стенд, на котором каждой фирме выделялся собственный “подстенд“. Например, рядом с российским стендом находился стенд Финляндии, США имели несколько объединенных стендов в разных павильонах, крупный стенд был у тайваньских фирм.

Так и мы: примерно половина фирм бывшего СССР выставлялась самостоятельными стендами, а другая половина – на объединенном стенде. Кстати, участие на общем “совковом” стенде – это не так плохо, как может показаться на первый взгляд. Часть контактов завязывалась оттого, что кто-то приходил поглазеть на русских.

Участие же фирм России на фоне остального CeBIT’а выглядело довольно убого (очень прошу участников выставки понять меня правильно), как на объединенном стенде, так и на отдельно стоящих, которые я успел осмотреть. Причины следующие: во-первых, наш товар им (Западу) не нужен (не надо иметь лишних иллюзий на этот счет – у них там и так вечный кризис перепроизводства), а во-вторых, даже если пытаться протолкнуть этот товар “туда”, сначала нужно на наших отечественных заводах или типографиях довести хотя бы внешний вид этого товара до международных стандартов».

На тот момент выход российских разработок на внешний рынок (сырье и ископаемые не в счет) виделся в совместном производстве на Западе того, что разработано в России. И только в отдаленном будущем можно задумываться о строительстве заводов на территории России, по их мнению, лучше лет через двадцать-пятьдесят, когда сменится поколение.

Во время выставки представителям «КАМИ» удалось зацепить несколько мелких контрактов на разработку программных продуктов.

Вторая зарубежная поездка Касперского состоялась летом того же 1992 года, в Англию – антивирусная компания «Софос» предложила сотрудничество. Результатом также стала статья Касперского «Russians are coming» в журнале Virus Bulletin – то была первая зарубежная публикация о российском антивирусе.

«Так мне повезло покататься по Европе аж в 1992 году. Первые впечатления от Запада (из нищей России), первый опыт “живого общения” с носителями английского языка. Следующая поездка состоялась только в 1996, поскольку была замена загранпаспортов на новые, я, как “честный Вася”, отнес свой паспорт на замену (в ОВИР, вроде так это тогда называлось), они сделали круглые глаза – как это меня вообще из страны выпустили? Так я на четыре года вновь стал невыездным», – вспоминает Евгений.

Время шло, вирусов становилось все больше, антивирусные технологии оказывались все более продвинутыми, но Касперский & Co, команда разработчиков, все так же считали каждый рубль и жили от зарплаты до зарплаты.

Софта в России уже и тогда продавалось много, но вот покупалось очень мало, рынка практически не существовало. Робкие попытки продавать AVP через партнерскую сеть «КАМИ» предпринимались, но это мало что принесло в финансовом смысле. Зато некоторые прежние партнеры до сих пор хвастают тем, что работают с Касперским аж с 1993 года! Основным источником существования для команды разработчиков антивирусного продукта была халтура.

Вовсе не из альтруистических соображений упомянутая английская антивирусная компания присылала Касперскому новые вирусы, он их анализировал, делал запись антивируса и отсылал обратно. При этом аналогичная запись производилась и в коллекцию Касперского.

От англичан тогда поступало в месяц порядка двух тысяч долларов, и с этих денег платились зарплаты разработчикам и порой обновлялась техника.

Вторым источником существования были кредиты от «КАМИ», где они стали не просто нахлебниками, а полноценной «дочкой», и деньги им давались не просто так, а в кредит под будущие контракты.

Кроме того, Касперский продолжал писать статьи для Virus Bulletin, причем, по словам соратников, очень много статей, и эти гонорары тоже шли в общую «копилку», с которой кормились разработчики AVP.

Де-Мондерик: «Если так разбирать, технические идеи у нас тогда как из ведра сыпались. Просто постоянные инновации, постоянный прорыв. Компания изначально инновационна. Изначально вся разработка была построена на каких-то новых идеях, мы их придумывали, не смотрели, что другие делали. Мы не занимались риверс-инжинирингом, а придумывали сами. Много экспериментировали, иногда ошибались. В те годы мы были авторами практически всех технических идей, которые возникали. Другие компании либо следовали за нами и делали похожие решения сами, но большинство (в стране и мире. – Авт.) копировало. Ну, просто по нашим данным».

И это вовсе не преувеличение, это правда, а правду, как известно, говорить легко и приятно, что Де-Мондерик и продолжает делать.

Граф: «И впервые была встроена собственно эмуляция кода, впервые ядро было отделено от антивирусной базы, впервые в хелп-системе были вставлены демонстрации вирусной активности, что было потрясающе».

Алексей говорит на эту зубодробительную для большинства людей тему столь заразительно, будто повар рассказывает, как готовился понравившийся гостям цимес: «Эта идея пришла Жене. Он разбирал вирусы, раскладывал их на кусочки, находил код эффектов, которые дают какие-то визуальные или звуковые результаты. И вдруг в какой-то момент говорит: давай этот код используем, чего я разбираю просто так, все в отвал идет, а так интересно. А у нас для этого имелась уже некая технология, мы ее сделали для отделения антивирусных баз от антивирусного движка, от продукта. Мы умели код вируса самостоятельно линковать, без средств операционной системы. То есть код, который обычно исполняется с загрузкой операционной системы специальными вызовами, нужно обязательно окружить загрузчиком и т. д. Мы научились этот код сами загружать, как бы часть роли операционной системы на себя взяла наша программа, и код можно было исполнять прямо внутри программы без внешних вызовов. Это нужно для того, чтобы сделать обновляемые вирусные базы, которые расшифровывались бы на ходу. Не продукт же перевыпускать. Нужен какой-то код, его нужно научиться передавать через антивирусные базы и исполнять. Технология сделана, появилось новое содержание, новый контент, эффекты, и мы быстро все это дело вставили в систему помощи, подсказки. Называлось это антивирусными энциклопедиями».

Андрей Духвалов, главный архитектор «Лаборатории Касперского»: «Они действительно разделили программу и базу. И это был прорыв. Сейчас все антивирусные программы работают по такому принципу, но они придумали это первыми. Гигантский шаг вперед».

«Я умею долбать вирье – ловить вирусы. Вирусы долбал очень долго, вирусы долбал лет пятнадцать, просто вот долбал и долбал. Потом уже появились все остальные, которые с меня это сняли, и уже года три (беседа состоялась в 2010 г. – Авт.) я это дело совершенно не трогаю. Хотя… сегодня молодые делают это лучше меня. Они мне рассказывают, что происходит, они мне показывают, я могу разобраться, что к чему, то есть опыт не ушел, но вот эти новые вещи я уже не смогу… Это для меня теперь сложновато», – оценивает себя теперь Касперский, у которого действительно нюх на компьютерные вирусы. Это дар, о котором он и сам знает. Дар деструктора, разрушителя зловредов.

Касперский прирожденный борец с вирусами, он их буквально на расстоянии чувствует. У него нюх на эту заразу. Это дар, о котором он и сам знает. Дар деструктора, разрушителя зловредов.

Андрей Духвалов: «Есть конструкторы, которые создают программы, а есть деструкторы, которые умеют быстро разломать чужое. То есть деструктор знает, с чем нужно бороться, конструктор хорошо понимает, как сделать так, чтобы с этим можно было бороться. Касперский всегда был деструктором. Это талант, и у очень небольшого количества людей есть аналогичные способности к анализу».

«Нас подстегивала постоянно идущая лавина вирусов, она с каждым днем увеличивалась, увеличивалась, и перед нами всегда стояли технические задачи, потому что нужно было адаптировать и антивирусный движок, чтобы справляться с этим потоком, нужно было адаптировать антивирусный редактор, чтобы быстро обеспечивать реакцию. Это некий челендж, это некая такая борьба. И меня всегда удивлял вопрос журналистов: а вы сами вирусы-то пишете? У нас нет на это времени», – делится наболевшим Граф.

19 ноября 1992 года в свет вышел программный продукт AVP 1.0. Прорывной для того времени. В компании «Лаборатория Касперского» его принято считать первым антивирусом. До AVP все выпуски антивирусов скорее можно назвать утилитами.

В AVP 1.0 был «развесистый» интерфейс и хелп-система с демонстрацией вирусных эффектов (существовала только в MS-DOS-версиях), впервые была реализована система внешних антивирусных баз, которые можно было обновлять без переустановки всего продукта. До того вирусные базы были зашиты в «тело» исполняемого файла-антивируса.

Удивительно, но интерфейс был двуязычный, русско-английский. По словам Касперского, «зачем нужен был еще английский интерфейс – я не знал, просто понимал, что надо сделать так, чтобы пользовались не только русские. Прикольно было с массивами текстовой информации поработать: интерфейс переключался, по клавише одной чикнул, нажал клавишу – он английский».

Распространялись обновления в то время через сеть FIDO (Интернета тогда не существовало). Более того – в антивирусных базах помимо статических сигнатур находились микропроцедуры детектирования вирусов и долечивания зараженных объектов, что делало продукт максимально гибким и настраиваемым на практически любые новые типы угроз.

Также в продукт был встроен редактор антивирусных баз, что давало экспертам по безопасности возможность самостоятельно добавлять антивирусные записи (однако данная функция осталась практически незамеченной). В продукте AVP 1.0, помимо прочего, впервые в мировой антивирусной индустрии для детектирования полиморфных вирусов использовалась технология эмуляции машинного кода.

За очень похожую, но реализованную позже, технологию Алан Соломон, автор Dr. Solomon Anti-Virus (Великобритания), в 1993 году получил королевскую премию «Queen's Award for Technological Achievement».

Позже на многие из технологий, придуманных, разработанных и внедренных в начале девяностых годов командой Касперского, многими зарубежными компаниями, особенно в США, были получены десятки патентов, но Касперский & Co тогда не могли себе этого позволить – не существовало не только понимания необходимости патентования всех новых идей для защиты бизнеса от патентных исков, но и самого главного: ресурсов и опыта подачи патентных заявок.

Именно создание антивирусной программы AVP, которая, претерпевая изменения, была взята за основу всех последующих выпусков антивирусного продукта, Алексей Де-Мондерик считает своим звездным часом, поскольку он отвечал за написание программы, средств и инструментариев, то есть за создание собственно оснастки. Хотя никто из четырех разработчиков не берет на себя эту заслугу целиком, считая ее достижением не одного человека, а коллективным.

Из воспоминаний Евгения Касперского: «А теперь – веселая история про опечатку, которая стала брендом. Изначально все наши антивирусные утилиты и продукты носили название “–V.EXE” (“антивирус”), “–D.EXE” (резидентный “детектор”), “–U.EXE” (утилиты), чтобы в списке программ в окне файлового менеджера стоять в самом начале (этакий алфавитный маркетинг). При выпуске AVP 1.0 файлы название сохранили, однако продукт сменил название на “Antiviral Toolkit Pro”. Нигде, ни в документации, ни в сообщениях продукта не упоминается никакой аббревиатуры (по идее она должна быть “ATP”).

В конце 1993 или начале 1994 Весселин Бончев, который помнил меня по семинарам Софтпанорамы, попросил копию продукта для тестов в Virus Test Center Гамбургского университета (где он тогда и подвязался).

Пакуя очередную сборку в архив для отсылки, я по ошибке назвал его AVP.ZIP (вместо ATP.ZIP) – и отослал, ничего не заметив. Спустя некоторое время Весселин попросил разрешения поместить архив на FTP – я согласился.

А еще через некоторое время он сообщил, что, мол, “твой АВП пользуется большим успехом”. Я спросил – какой такой “АВП”? – “Как это какой? Который ты мне прислал в архиве AVP.ZIP”. – “Переименуй немедленно, это ошибка!” – “Поздно, он уже известен как АВП”.

Выкрутились просто – вместо “Antiviral” начиная с очередной сборки он стал “AntiViral”, а большинство файлов в сборке было переименовано с “–V…” в “AVP…”. Вот так и родился антивирусный бренд середины–конца 1990-х».

С Весселином Бончевым, болгарином по происхождению, работавшим в Гамбургском университете, Евгений познакомился еще в 1990 году в Киеве, где проходили всесоюзные семинары по системному программированию. Можно считать, что дело Касперского сдвинулось с мертвой точки в 1994 году, когда антивирус AVP был протестирован лабораторией Гамбургского университета и получил высокую оценку.

Тогда тестировались тридцать два известных на тот момент антивируса, их «гоняли» примерно на шестнадцати тысячах зараженных файлов. AVP показал в тестах самый высокий результат в мире! Отчет был опубликован 19 июля 1994 года (ftp.informatik.uni-hamburg.de/pub/virus/texts/tests/ vtc/pc-av/1994-07/tests-01.zip).

Кто-то писал, что программа AVP очень хороша, кто-то подмечал недостатки и предлагал их устранить. Но то, что пришли реальная известность на мировом рынке, популярность, установилась обратная связь, – знаковый момент и огромный прорыв, начало нового этапа в развитии команды Касперского.

«Я смеялся на радостях, увидев письмо с результатами тестов, – Граф же перестал хихикать над моими амбициями». Касперский и сейчас вспоминает о той первой минуте всемирной славы с довольной усмешкой.

Уравновешенный Де-Мондерик признает: «В свое время мы на этом получили огромный пиар в Европе. Почему это было важно на тот момент? Потому что до этого никто не знал про компанию. Вдруг журналисты в России и во всем мире узнали, что есть антивирус, который не просто уничтожает вирусы, а еще и демонстрирует, какие вирусы бывают, у него есть антивирусная энциклопедия, и можно там потыкаться и узнать: а что делает такой-то вирус, и он на экране тебе показывает, буковки ли там падают, или еще что-то случается. Для журналистов – их хлеб. Нас узнали специализированные журналы во всем мире, стали включать в тесты, следить за нами. И это послужило дальнейшей раскрутке на Западе нашего продукта». После опубликования тестов в считанные месяцы зарубежных партнеров антивируса «by dr Kasperski» стало уже восемь.

«Денег мы заработали не очень много, но это стало началом нашего продвижения на зарубежные рынки и началом нашего будущего как международной компании. Черт побери! Я тогда занимался контрактами и обсуждением коммерческих условий!!! Вот потому первые заключенные контракты были немного “физико-математическими”, например, суммы лицензионных отчислений подсчитывались по заумной формуле. Я был несказанно рад, когда партнерскими контрактами занялась Наталья (Наталья Касперская. – Авт.), и я спихнул на нее всю бухгалтерию», – вспоминает о незабвенном опыте Евгений Касперский.

Удивительно, но в те скудные время Евгений даже умудрился не только купить для семьи в кредит квартиру, но и через некоторое время этот кредит благополучно отдать.

Глава 5

Продавщица коробок

Оставив подросших детей бабушкам и детскому саду, в 1994 году на работу в НТЦ «КАМИ» пришла Наталья Касперская, которая стала четвертым постоянным членом команды. Несколько позже Наталья первая начала продавать и коробки с программой Antiviral Toolkit Pro by Eugene Kaspersky. Обычно в месяц покупали от трех до пяти коробок, иногда удавалось продать десять. Стоил этот продукт на тот момент 55 долларов. Месячный оборот от продаж программы Antiviral Toolkit Pro не превышал 500 долларов.

До марта 1994 шла некоторая корректировка программы AVP 1.0, устранение ошибок. В марте 1994 года вышла версия AVP 2.0, имевшая свои инновации: модули распаковки, сканирование внутри архивов и эвристический анализатор машинного кода.

Разработчики антивируса понимали, что для дальнейшего развития были необходимы нормальные деньги, которые не возьмутся из ниоткуда. Чтобы добыть денег, нужен был хотя бы менеджер по продажам, и эту должность также предложили Наталье Касперской.

В России на тот момент рынка софта как такового не существовало, зарплаты в этой сфере были минимальны. Серьезных специалистов это не интересовало, потому надеяться на сильного, опытного менеджера по продажам не приходилось.

На Касперскую была возложена крайне сложная задача – наладить сбыт относительно нового продукта, – в стране, которая на тот момент представляла собой руины Советского Союза.

Евгений Касперский: «Ей приходилось очень сложно. Если нас, программистов, учили, как надо правильно кнопки тыкать на разных языках программирования, то бизнес-школ в то время в России практически не существовало, и Наталье (да и всем нам) приходилось учиться самостоятельно, часто на собственных ошибках и неудачах. Особенно тяжело было работать с зарубежной партнерской сетью, поскольку далеко не все наши партнеры того времени вели себя… Как бы это сказать… Ну да – воровали. Один из наших партнеров, глядя на контракт, честно признался – у нас нет никаких рычагов управления и контроля партнеров, и нас будут обманывать. На что мы прямо ответили: знаем, но другого шанса выйти на Западные рынки у нас просто нет. Пусть воруют, но хоть как-то продвигают продукт на свои рынки».

Их, конечно, обманывали, использовали и обворовывали, как это любили и любят делать добропорядочные европейцы и американцы, когда встречают ротозеев. Особенно из России и особенно когда есть возможность остаться безнаказанным.

Случались у антивирусной команды и досадные ошибки. В 1995 году было заключено соглашение с одной американской компанией, которая обязалась представлять AVP в США. Партнер оказался обычным американским пройдохой и ловко расставил юридические ловушки. Среди прочего, он зарегистрировал бренд AVP на территории США на себя.

В США тот самый американский ловкач открыл сайт www.avp.com и стал позиционировать себя вендором. Претензии предъявить оказалось сложно, поскольку на последней странице сайта он указывал мелким шрифтом, что авторские права принадлежат Касперскому. Чтобы расторгнуть договор, пришлось воспользоваться услугами американских юристов, что очень дорого обошлось.

Марка AVP была зарегистрирована только в России, и это привело к тому, что за рубежом появились AVP-Austria, AVP-Brazil, AVP-Malaysia и т. д.

Горький опыт принес понимание: торговые марки нужно регистрировать заранее и по всему миру. С тех пор так и происходит. Прежде чем выйти на новый национальный рынок, на месте регистрируется логотип, торговые марки, сайт и т. п.

«Вот так и началось создание нашей “внешней” партнерской сети. Только не надо думать, что мы ее тогда создавали целенаправленно – нет, у нас не было ни опыта, ни достаточных знаний. Партнеры сами выходили на нас и предлагали сотрудничество – так что процесс шел достаточно хаотично. Но уже в начале 1995-го Наталья, подучив английский (которым владела на уровне выпускницы московского технического вуза), начала активно общаться с нашими партнерами, ездить и настраивать международный бизнес», – вспоминает Касперский.

До 1996-го антивирусный отдел «КАМИ» находился на голодном пайке. Команда Касперского признает, что в те годы случалось много неудач, было допущено много ошибок. Объяснение просто – им просто не у кого было учиться: приходилось изобретать велосипед.

«Проблема в том, что мы были первым поколением руководителей российских IT-компаний, – говорит Евгений. – Нас некому было учить. На Западе школа бизнеса и опыта управления не прерывалась, у всех нынешних капитанов зарубежной IT-индустрии за спиной стояли наставники. А мы шли методом проб и ошибок. То, что мы сегодня имеем, – это результат тяжелой работы, споров, ссор, поиск пути в тумане, в темноте, да еще и по пояс в ледяной воде».

Наталья Касперская: «На самом деле все происходило очень долго. Я стала менеджером в конце 1994 года, и почти год ушел на понимание очевидных вещей: надо искать клиентов, работать с дилерской сетью, хорошо знать английский. Вначале я не понимала, как организовать этот процесс, почти все делала неправильно. Много внимания уделяла мелочам, вместо того чтобы сосредоточиться на главном – создании партнерской сети. Мы не имели представления о маркетинге, не знали, например, как правильно проводить рекламные кампании. Пытались что-то делать, но, как теперь вижу, неэффективно»[1].

Уже тогда существовало много сообществ, где специалисты и партнеры могли пообщаться. Выставка CeBIT в Ганновере была для «Лаборатории» событием года. Жили тогда «от Цебита до Цебита», каждая выставка давала толчок бизнесу. Нарабатывались контакты с потенциальными партнерами и с потенциальными клиентами, все это обрабатывалось, что-то заканчивалось сделками. С некоторыми партнерами приходилось общаться по несколько лет, прежде чем контакт перерастал в серьезную работу.

Сейчас ситуация с выставкой CeBIT иная, но тогда там находилось средоточие всей IT-индустрии в Европе: любые мало-мальски серьезные компании приезжали туда для поиска контактов.

В марте 1996 года был заключен крупный ОЕМ-контракт с немецкой компанией G-Data на поставку движка. Немцы тогда сами вышли на Касперского: активно искать технологических партнеров команда еще не умела. Немцы предложили контракт, который был подписан на CeBIT-96. Контракт действовал аж двенадцать лет – до 2008 года, когда G-Data оказалась вытеснена с розничного рынка Германии антивирусом Касперского.

За немцами последовали финны (компания F-Secure, тогда носившая название Data Fellows) и «холостой выстрел» – американские японцы, компания Vintage Solutions, которая на самом деле занималась разведением винограда, но почему-то решила выпускать свой софт.

Об этом подробно рассказывает Касперский: «Интересная история – как началось сотрудничество с F-Secure (Data Fellows). В августе 1995 появился первый макровирус, заражавший документы Word. Оказалось, что писать макровирусы довольно просто, распространяются они с огромной скоростью – это привлекло внимание вирусописателей, и очень быстро макровирусы стали главной головной болью антивирусной индустрии. А вот детектировать их оказалось очень непросто, поскольку формат документов Word весьма и весьма сложен. Несколько месяцев антивирусные фирмы “шаманили” разными методами, пока в начале 1996 года компания McAfee не объявила о “правильном” разборщике формата документов Word.

Это “зацепило” Андрея Крюкова (примкнувшего к коллективу в 1995), и он довольно быстро сделал очень элегантное и эффективное решение. Я об этом кинул весточку вроде как в почтовые рассылки… – и нам стали приходить предложения о покупке технологии. Собрав некоторое количество предложений, мы всем “забили стрелку” на очередной конференции Virus Bulletin, которая проходила в Брайтоне (южное побережье Англии). Куда мы с Андреем Крюковым (ведущий эксперт “Лаборатории Касперского”. – Авт.) и отправились осенью 1996 года.

Ни один из запланированных контактов так и не “выстрелил”, однако у нас состоялся интересный разговор в шикарном президентском номере, который занимала компания Command Software. Эта компания долгое время лицензировала движок F-Prot, как, впрочем, и Data Fellows (ныне F-Secure). В это время разработчики F-Prot несколько лет подряд не могли выпустить новый движок, их партнеры были весьма и весьма недовольны и искали альтернативы.

Так вот, господа из Command Software заманивали нас с Крюковым к себе в США всякими обещаниями домов, машин и зарплат – на что мы ответили, что подумаем, но пока никуда из Москвы не собираемся. Разошлись ни с чем, но нам очень приятно было слышать их предложения. Когда мы выходили от Command Software (а выход был на балкон лобби второго этажа), то наши довольные рожи заметили Data Fellows.

Уже через месяц или два Наталья поехала в Хельсинки обсуждать условия контракта. Вот такой рикошет», – почти военная получилась операция в духе Касперского.

Знаковой стала и сделка в 1996 году с «1С». «Для нас это был настоящий прорыв, – рассказывала Наталья Касперская. – Борис Нуралиев долго сомневался в перспективности нашего сотрудничества, переговоры шли почти полгода. В конце концов мы смогли его убедить».[2] Второй важной вехой на пути укрепления позиций на рынке стало подписание дистрибьюторского соглашения с петербургской компанией «Поликом Про», которая тогда считалась крупной фирмой. Когда контракт был подписан, это позволило завоевать значительную долю рынка в Северо-Западном регионе.

Еще в 1994 году компания Microsoft выпустила на рынок свою операционную систему Windows 3.1, которая отличалась от привычной DOS в первую очередь внешним видом и юзабилити, но была крайне нестабильной, «падала», то есть часто зависала. Большинство технических специалистов не восприняли Windows всерьез.

Однако буквально через год вышла гораздо более стабильная Windows 95 с еще более продвинутым интерфейсом. Преимущество получили те разработчики, которые разглядели за Windows будущее. Касперский с командой несколько опоздали, но впоследствии наверстали упущенное.

В 1996-м антивирусная команда Касперского начала разрабатывать продукт под Windows 95.

Из воспоминаний Касперского: «Естественно, надо было начинать двумя годами раньше, но, пардон, разработчик (Граф) был занят дополировкой версии для MS-DOS. Еще один разработчик (Андрей Тихонов) занимался решением для Nowell Netware (сотрудничество началось еще в 1994), еще одна девушка (Лариса Груздева) не спеша рисовала версию для Windows 3.0 – ну просто некому было заниматься разработкой продукта под самую многообещающую платформу!!! Бред, конечно, но и такое случается.

Так вот, когда разработка виндовой версии уже шла полным ходом, на выставке Комтек (весна 1996) я подошел к стенду тогдашнего монополиста антивирусного рынка России компании “Диалог-Наука” и спросил, какие у них есть новинки. Они гордо, глядя сверху вниз со своего роскошного (по тем меркам) стенда, заявили, что под Виндоус и старые MS-DOS программы работают великолепно. На что я им взял и ляпнул – “а я вас съем”. Они умильно улыбнулись! (Кстати, эту историю они тоже до сих пор очень хорошо помнят)»

Разумеется, помнит о своем обещании и Касперский. Тем более, что он его выполнил. «В 96-м году была закончена разработка и нового антивирусного движка (AVP3).

Главной инновацией нового движка являлась мультиплатформенность, то есть один и тот же движок с одними и теми же базами работал под любой Intel-платформой (была заложена возможность поддержки также и не Intel-платформ).

Также мы поняли: нам необходимы технологии, независимые от платформы, то есть движок, которому будет все равно, на чем кататься, – на водке, керосине, бензине.

Продукт работает только под конкретной операционкой, но ядро продукта должно работать везде… Почему появляется новый движок? Потому что старый еще едет, но хреново, а хочется побыстрее… Но главным был, конечно, выпуск продуктов для Windows-95. Когда точно мы его выпустили, наверное, определить невозможно: какую из тех “публичных бет” осени 1996 – первой половины 1997 года следует называть “продуктом”, неясно».

Так называемый третий движок, сердце продукта, был очень хорошим. Он отработал более десяти лет до замены.

Затем его постепенно начал заменять новый движок (КЛАВА), вошедший сначала в персональные версии антивирусных продуктов Касперского, а затем и в главные корпоративные продукты компании. Но, по словам Касперского, прежний движок отменить нельзя будет еще несколько лет (разговор состоялся в 2010 году): «Вот оно, счастье стартапа – отсутствие клиентской базы и необходимости поддержки миллионов персональных и корпоративных пользователей по всему миру. Сейчас просто взять и перевести всех клиентов на новый движок невозможно, потому и приходится поддерживать ДВА движка параллельно и выпускать ДВА разных набора обновлений – и нам придется это делать несколько лет».

К 1996 году Интернет превратился в неотъемлемую часть жизни. Тогда же разработчики запустили в России свой первый собственный сайт www.avp.ru. Текст писали сами, картинки рисовал, по большей части, Касперский.

Все просто, всего несколько страниц подобного содержания: «Ура! Вам здорово повезло! Вы попали на WWW-страницу антивируса AVP – Antiviral Toolkit Pro by Eugene Kaspersky, и Вас можно только поздравить. Всем известно, что AVP – это лучший антивирус из всех предлагаемых коммерческих и некоммерческих антивирусов. “Всем” означает: пользователям, специалистам по вирусам и антивирусам и даже (это серьезно) – авторам вирусов! И это не шутка – ведь только самый крутой софт может пройти путь от любительской разработки и нескольких десятков пользователей до широко известного продукта и сотен тысяч пользователей во всем мире.

В сегодняшнем меню AVP представлен в ассортименте: основные базы AVP (возьмите их обязательно! без них все остальное не будет работать!), AVP для DOS, Windows95 и Novell NetWare. Если же у Вас все это уже есть, не забывайте, что хороший вирус – это мертвый вирус, а хороший антивирус – это свежезаапдейченный антивирус. Не поленитесь, заберите последние апдейты. Ну и на закуску можно почитать что-нибудь свеженькое из жизни вирусов и околовирусных событиях в мире».

Интересно, для Windows 95 программа с годовой подпиской (обновлениями) стоила 72 доллара, без подписки – 30 долларов. С тех пор стоимость антивируса выросла некардинально.

Пятнадцать лет назад команда Касперского хвалилась сотнями тысяч пользователей во всем мире, что вполне соизмеримо с нынешними сотнями миллионов, учитывая тогдашнюю неразвитость мировой Сети. То есть еще до создания собственной компании Касперский был не просто известен, а стал уже одним из хранителей интернет-безопасности.

Наталья Касперская к тому времени начала уже регулярно поднимать перед отцом своих детей вопрос о создании собственной фирмы и отделении от «КАМИ». Она считала, что «КАМИ» недостаточно делает для продвижения антивируса ее мужа, и жаждала свободы действий. Но до поры до времени Евгений с ней не соглашался.

1996 год стал переломным для антивирусного проекта Евгения Касперского: начали появляться крупные зарубежные и российские партнеры, деньги иностранцев позволяли даже задуматься о создании отдельной компании.

Команда Касперского вплотную подошла к определенному рубежу. Появились серьезные иностранные партнеры с деньгами, которым они лицензировали софт, собственный продукт – AVP, который завоевывал все большую популярность. Вдобавок к тому моменту головная компания – « КАМИ» – начала разваливаться из-за возникших противоречий между совладельцами, в результате чего и раскололась на несколько независимых структур.

Граф: «В “КАМИ” образовалось очень много отделов, которые занимались сетями, поставками. Компания росла. Но именно потому, что росла очень бурно, не справилась с ростом. Когда штат достиг человек двухсот, отделы начали отдаляться друг от друга. Это было связано с тем, что специфика деятельности этих отделов была очень разная, и отдел, который занимался поставками в регионы, без всякой проблемы становился отдельным предприятием. И люди это использовали, они уходили с клиентами и создавали свои предприятия. “КАМИ” оставалась ни с чем. Прошел ряд таких отделений. А потом еще возникла одна проблема. “ КАМИ” – семейное предприятие. Владельцы развелись и начали делить имущество. В какой-то момент возникла возможность выйти из этого конгломерата, ничего при этом не заплатив. Более того, Женя был одним из акционеров “КАМИ”, и он, насколько я помню, отказался от своих акций. Мы были вынуждены создать отдельную компанию. Нас было человек десять. Жили от зарплаты до зарплаты, долго».

Но никто и не думал останавливаться, Евгений Касперский своим энтузиазмом заражал всех так, что никто и не сомневался в успехе. И до сих пор главной заслугой своего лидера члены старой команды считают не что иное, как умение собрать и вдохновить команду на подвиги.

«У нас не было ни денег, ни продуманной стратегии, только желание построить бизнес», – вспоминает Евгений Касперский. Впрочем, это много. Евгений был уже известным в компьютерных кругах экспертом, да и к антивирусу AVP (Antiviral Toolkit Pro) всегда было приписано «by Doctor Kaspersky», так как это повышало продажи. Имя было на слуху.

К 1997 году антивирусный продукт Касперского занимал порядка 10% российского антивирусного рынка. А лидировал в России Aidstest Дмитрия Лозинского и продукты от лидеров мирового антивирусного рынка McAfee и Symantec.

Наталья предложила назвать наше детище “Лаборатория Касперского”, чтобы в титуле стояло имя, которое впоследствии могло бы стать маркой, как Форд или Зингер.

Глава 6

База борьбы

«Лаборатория Касперского» стала самостоятельной компанией. Касперский: «Бейте в барабаны, трубите в горны – 26 июня 1997 года в одной из московских юридических контор была зарегистрирована “Лаборатория им. меня“. Долго мучились с названием – я был категорически против своего имени (скромен и застенчив по жизни, вот так), но Наталья утверждала, что мое имя уже более-менее известно, что мы на раскрутке названия компании сэкономим кучу денег, и в конце концов убедила весьма простым способом – предложила придумать что-нибудь получше. У меня ничего не получилось».

«Евгению казалось, что это нескромно. Но я настояла. Он был известным в узких кругах разработчиком, и это был наш единственный ресурс. Когда начинаешь с нуля, трудно пробиться на рынок», – говорит о том времени Наталья[3].

Очевидно, что компания выросла из продукта. Она возникла не как бизнес-идея, не как средство зарабатывания денег, не как организация – как сообщество. На основе научно-мотивационного, научно-соревновательного проекта. Члены команды могли бы ответить на вопрос «зачем нужна их компания», весьма просто: чтобы помочь людям, которые в области антивирусов не работают. Амбиции, конечно, имелись у всех, и огромные, но не материальные. Основным оказывалось желание добиться успеха, показать, на что способны.

Первичной была увлеченность Касперского открытиями в области компьютерного «зловредства». Ему просто было интересно этим заниматься.

В становлении компании большую роль играли лидерские позиции Евгения и его жены Натальи Касперской. К 1997 году появились продукт, имя, некоторая известность Касперского как профессионала в антивирусном ремесле, а серьезное продвижение в плане продаж осуществила Наталья.

На начальном этапе коммерческого развития «Лаборатории Касперского» основатели гордились тем, что смогли создать рабочие места во времена всеобщей разрухи: то есть они не просто выживали, а еще и кормили людей.

Однако задержка зарплат практиковалась. Рассказывают, как некоторые программисты ждали Наталью Касперскую в коридоре с плакатом «Очень хочется пива». По признанию Натальи, дни зарплат в те годы были для нее «черными».

Поначалу у сотрудников «Лаборатории» имелись трудности с английским. «Переписка шла оригинально: из-за того, что никто не знал английского, слишком длинные письма просто уничтожались. Вот так бизнес развивался, просто фантастика!» – вспоминает Наталья Касперская[4]. Надо было двигаться.

Зато антивирусная технология AVP была лицензирована финской Data Fellows для ее собственного антивируса F-Secure – достойное признание технологических преимуществ российского продукта (подобных признаний впоследствии было еще немало).

Финны из Data Fellows были для ЛК не только инвесторами (их деньги вкладывались в развитие), но и в некоторой степени наставниками. Представители компании Касперского бывали на их конференциях и многое узнавали о том, как надо строить бизнес и взаимоотношения с международными партнерами. Также подсмотрели, как те тестируют продукты, как ведут продажи и разработку, и поставили это дело в «Лаборатории» на серьезную основу.

Касперский: «Контракт с Data Fellows являлся, однако, технологическим рабством. По условиям контракта за те деньги, которые платили нам финны, мы не имели права на разработку интернет-решений (защита шлюзов), системы администрирования корпоративных решений (АдминКит), и плюс ко всему контракт был эксклюзивный – мы не имели права лицензировать наш движок никому, кроме Data Fellows (и успевшим чуть раньше G-Data). И более того – финны имели все права на наши технологии и их исходные коды. Контракт был абсолютно кабальный, однако у нас просто не было выбора – без финских денег мы бы, скорее всего, просто не выжили. Так что на несколько лет вперед это был наш основной источник доходов. Жили мы как “от зарплаты до зарплаты” – от одного финского платежа до другого. Но постепенно при этом снимая ограничения по контракту. Сначала сняли запреты на разработку продуктов, потом эксклюзивность, а окончательно выбрались из финских ограничений только летом 2006 – аж почти через десять лет после того, как заключили тот контракт».

Выходит, что смирение – не худшее качество предпринимателя.

Собственно, и в житейском плане это одно из самых привлекательных человеческих умений.

Наталья Касперская: «Организация западной дилерской сети – это вообще очень смешно. Мы давали людям безумные скидки – процентов до семидесяти. Как правило, это были кустари, торгующие софтом у себя в городке. Договоры мы заключали – “эксклюзивное право на всю страну навсегда”. Единственное, что определялось в нашу пользу, – возможность расторжения контракта в любое время по любой причине»[5].

Жертвы и кабальные условия оправдывались тем, что основные деньги тогда шли от зарубежных партнеров, которым «Лаборатория» продавала технологии, то есть не конечный продукт, а антивирусный движок в том или ином виде. Его использовали другие вендоры для разработки своих продуктов. Это приносило порядка 70% дохода. Ресурсы инвестировались в разработку конечного продукта: ставку в «Лаборатории» делали на развитие бизнеса. Продажа технологий была очень прибыльна, поскольку не требовалось больших вложений в маркетинг, в канал продаж и производство.

Все, что в этом плане требовалось, – это продемонстрировать, что у «Лаборатории» лучшая технология, и войти в сообщество экспертов-специалистов, способных технологию оценить. Благо уже тогда у команды Касперского сложилась определенная репутация экспертов по антивирусам. И уровень технологии, а соответственно качество движка и антивирусной защиты, гарантируемые «Лабораторией Касперского», не подвергались сомнению.

Но главное – пошли реальные деньги.

Это сейчас, к весне 2011 года, продажи технологий в обороте компании занимают около 4%, 68% дают розничные продажи и 28% – корпоративные. А тогда корпоративных клиентов практически не было, розничный потребитель еще не делал погоды, а первые несколько лет компания выживала за счет продаж технологий западным партнерам, что превышало 70% доходов.

На тот момент и не имелось иного выхода, как только предлагать инновации, открывать новые возможности борьбы с вирусами, которые шли косяками. Технологическое первенство – единственная возможность выжить.

Только в 1998-м было выпущено девять новых продуктов. Реализовано новое антивирусное ядро, позволившее значительно расширить функциональные возможности антивируса. Тогда же реализован механизм распаковки файлов с вредоносными программами. Впервые использованы внешние антивирусные базы.

Концом девяностых датируется окончательный переход с «ручного» управления на «конвейерный».

Евгений Касперский: «Для нас конвейер был – не выпуск продуктов и апдейтов. Он начался, когда разбор новых зловредов был поставлен на поток. Когда разброс зловредов и выпуск апдейтов стал автоматизированной системой. Полностью. То есть ты ее включил, и она пошла все сама делать. Конечно, человек участвует, но только в некоторых моментах.

Я придумал вирусный конвейер. Есть человек, который крутит мне станок, и я там бум-бум, и у меня все отлетает в разные стороны. Я со страшной скоростью молотил.

Я видел поток вирусов, и на основании анализа этого потока говорил: “Вадик (Вадим Богданов, старший вирусный аналитик “Лаборатории Касперского”. – Авт.), нужно сделать то-то и то-то. Мне будет удобнее так-то и так-то”. Причем через пять лет после того, как мы придумали все это, я узнавал, что многие компании работают еще по технологии, которая была в конце восьмидесятых годов. Доконвейерная технология, но при этом там сидят пятьдесят человек и ковыряют то, что я делал минимальным количеством ресурсов, а качество выше, чем остальные. Я добивался лучшего качества меньшими ресурсами».

Инновационному росту способствовали два существенных фактора.

В 1998 году в России грянул финансовый всеобъемлющий финансовый кризис, который, как ни странно, сыграл на руку команде Касперского.

Касперский: «Мы себя впервые почувствовали обеспеченными. Быть компанией-экспортером во времена национального финансового кризиса – нет ничего лучше в этом мире, поверьте. Мы достаточно удачно воспользовались ситуацией, особенно на рынке труда – у нас, наконец-то, появилась возможность брать на работу профессиональных менеджеров. Так у нас появились технический и финансовый директора».

А в апреле 1999 года разразилась глобальная эпидемия вируса Win95.CIH (названный «Чернобыль» по причине активизации 26 апреля, то есть в день аварии на Чернобыльской АЭС в 1996 году), ставшая наиболее разрушительной за все предшествующие годы существования мировой Сети.

В Индии, Бангладеше, странах Ближнего Востока количество выведенных вирусом из строя ПК исчислялось тысячами, а в Южной Корее, Турции, Китае – сотнями тысяч. После поражения компьютер физически выходил из строя, его можно было восстановить только заменой микросхемы BIOS, программы которой выполняют в компьютере роль стартера, запуская операционную систему, или «перепрошивкой» этой микросхемы на специальном оборудовании.

Это сейчас вирус Win95.CIH лечится большинством современных антивирусных программ, «а тогда, – по словам Касперского, – мы оказались чуть ли не единственным продуктом, который ловил и лечил эту нечисть. Интернет пестрел ссылками на наш сайт. Вот она – цена скорости реакции на новые угрозы».

Андрей Духвалов, главный архитектор ЛК: «Когда этот вирус получил распространение по всему миру, у всех волосы были дыбом. Жизни общества это тогда касалось, конечно, не так, как сейчас. Но Касперскому с ребятами удалось быстрее других антивирусных компаний мира найти средство против вируса “Чернобыль”. И они на сайте выложили обновление. Последовал просто взрыв популярности. Все про нас узнали, пресса писала про “Лабораторию Касперского”».

Евгений Буякин, исполнительный директор ЛК: «А дальше опять же играл фактор Каспера, его личности, его обаяния, его медийности… к нему журналисты льнут. Он с удовольствием с ними общается (уж не знаю, осознанно или нет). Мне он сказал как-то, если есть альтернатива идти на собрание акционеров или дать интервью, он выберет второе. Он был готов пожертвовать собранием акционеров ради того, чтобы покорять журналистов, что правильно… Пиар – ключевой инструмент. Был и остается таковым для продвижения нашего бренда… Это существенно дешевле, чем реклама, и гораздо более эффективно, потому что продукт специфичен. Речь идет о безопасности, о конфиденциальности, и доверие – тоже фактор при покупке продукта. Все исследования показывают, что доверие бренду, производителю играет не последнюю роль при принятии решения, какой антивирус покупать».

Глава 7

Новые люди

Нынешний исполнительный директор «Лаборатории Касперского» Евгений Буякин пришел в компанию финансовым директором. Но компания очень быстро менялась. Изначально весь финансовый департамент состоял из Буякина, главного бухгалтера и ее дочери, которая была на все руки мастером. Сидели все в маленькой комнате, и когда Буякину купили большой стол, его еле смогли там поставить.

Евгений Буякин делится дорогими воспоминаниями: «Я искал работу. До этого работал в банковской сфере, был кризис… Но не пик кризиса, а последствия. Вернее, так: когда кризис случился, бизнес перестал развиваться, но еще какое-то время продолжались какие-то проекты, мне сохранили зарплату, я более или менее нормально себя чувствовал, но разочарование давило.

Я по образованию экономист и планировал карьеру делать в инвестиционном банковском бизнесе. Для меня дело выглядело так: банки в России реально не создают никакой экономической ценности. Хотелось, чтобы работа не только деньги приносила, но и карму не портила. И вот ощущение, что я не порчу себе карму, работая в банковской сфере, у меня пропало.

Я решил, что было бы здорово посмотреть, что в принципе доступно, и позиция в “Лаборатории” попала совершенно случайно. Я теперь думаю, что мне страшно повезло, потому что это было совершенно уникальное предложение – ничего подобного больше мне никто никогда не предлагал.

И когда я пришел на собеседование, мне очень понравились люди: милые, интеллигентные – они сильно отличались от того круга, в котором я вращался до того. Очень скромный офис, такая семейная обстановка. Меня проняло. Я подумал, что действительно могу чего-то привнести. Из разговоров понял, что финансовые дела настолько запущены, что я очень легко могу пользу принести и продемонстрировать, какой большой от меня может быть выхлоп и очень быстро. Был такой очень безопасный наем для меня, и понял, что мне будет комфортно работать и я смогу продемонстрировать свою полезность, свою ценность.

Это все еще были довольно тяжелые времена. Бума на рынке труда не было, и не так много у меня имелось возможностей. То была не лучшая с финансовой точки зрения компания, но явно самый интересный, просто по человеческим взаимоотношениям, проект. А потом выяснилось, что мы с Каспером учились в одной школе (сначала я этого не знал) в разное время – он на пять лет меня старше».

В том же 1998 году в «Лабораторию» пришел еще один топ-менеджер – технический директор Михаил Калиниченко. На него возлагались большие надежды.

Касперский: «На тот момент у нас имелись прекрасные технологии, но не было настоящего продукта. И мы ожидали, что технический директор станет связующим звеном, превратит технологию в продукт».

Михаил Калиниченко, первый технический директор ЛК: «Наиболее болезненным был, наверное, первый год. Потом стало проще, потому что уже появились ощутимые результаты работы компании по новой схеме. Вот представьте, что у вас есть идеальная программа, у которой сто процентов клиентов. Но из этих ста процентов двадцать покупают ее не за идеальность – им не нужны все функции идеальной программы, им достаточно той половины, которую вы уже сделали. Это означает, что, пока вы будете доделывать программу, все сто процентов клиентов будут ждать. При этом половина из них купит у конкурентов программу, которая появится на рынке раньше вашей. Но если вы выпускаете версию программы не с полностью реализованным функционалом (хотя, конечно, в ней не должно быть грубых ошибок и она должна работать), то, во-первых, двадцать процентов потенциальных клиентов, которым не нужен идеал, купят ее, а остальные будут знать, что такая программа вышла, и станут думать: вот выйдет следующая, более функциональная версия, и я ее куплю. Но эти двадцать процентов, которые купили у вас, уже не купят у конкурентов, а вы получите деньги на дальнейшую разработку. Это я и объяснял программистам, среди которых были и владельцы компании. Заставлять его (Касперского. – Авт.) заниматься управлением – кощунство. Таких, как он, – единицы, а менеджеров – сотни тысяч»[6].

«После того как мы выделились в отдельную компанию, стало понятно: либо ты занимаешься управлением, но тогда ничего больше не делаешь, либо делаешь что-то еще, но тогда не занимаешься управлением. И тогда, собственно, бизнес и начал развиваться. Мы начали отстранять от управления акционеров и нанимать менеджеров», – вспоминала Наталья Касперская[7].

В новой структуре Евгений Касперский оказался подчинен техническому директору, который так оценивал эту коллизию: «Было тяжело, причем тяжело всем. С одной стороны, двойственная позиция у меня, потому что в принятии решений приходилось вольно или невольно делать поправку на то, что люди, которые, по идее, должны выполнять мои указания, являются одновременно моими начальниками. Я думаю, тяжело было и владельцам компании, поскольку это приводило к кардинальному изменению их представлений. Я считаю, что со стороны владельцев компании это был очень мужественный шаг. Это отказ от личной свободы. Когда разработчик является основным владельцем компании и сам принимает решение о том, что разрабатывать, это одна ситуация. Приглашение любого менеджера – это согласие с тем, что придется выполнять его приказы. А в России большинство компаний, по крайней мере пять-десять лет назад, создавались именно потому, что не хотелось выполнять ничьих приказов»[8].

По свидетельству Касперского, набор людей продолжился: «Чуть позже стали появляться менеджеры среднего звена. И мы вошли в состояние “первого структурного кризиса” – когда “команда” превращается в “компанию“, дружеские отношения заменяются подчинением и отчетностью. Кризис преодолели довольно легко, без особой ностальгии по старым “семейным” временам».

Буякин обстоятельно говорит на тему прошедшего: «Поначалу я знал всех сотрудников, их жен, детей, мужей и помнил дни рождения. И каждый день рождения отмечался тогда в “радиофизике” (в 1994–2006 годах команда Касперского работала в здании Института радиофизики по ул. Героев Панфиловцев, д. 10. – Авт.). Поскольку в комнатах места не имелось, ставили столы в коридоре. Народу тогда было немного, что можно было праздновать день рождения каждого и сохранить здоровье.

Второй этап – дни рождения праздновать перестали, но по-прежнему всех знали по имени и кто чем занимается.

Следующий этап – по имени знали не всех, но в лицо узнавали: это наш человек, это не наш человек.

Изначально продукт создавался маленькой командой единомышленников, которые друг друга чувствовали, понимали, большая часть из них по-прежнему работает в компании, но кто-то просто уже не такую большую роль играет в разработке, кто-то по-прежнему активно участвует».

Андрей Никишин, нынешний директор Лаборатории облачных и контентных технологий, пришел в компанию Касперского в 1997 году старшим разработчиком: «Поначалу это был такой маленький стартап, где все занимались всем. И все отвечали за все. У нас не было четких распределений ролей, любой мог принести идею, любой мог ее воплотить, – идея маркетинговая, разработческая. А потом очень интересный был момент, когда сотрудников стало больше сотни. Тогда появились какие-то отделы, управление, попытки сделать что-то проектно. Появилась специализация у людей».

Это же утверждал и первый технический директор Калиниченко: «Управление должно осуществляться профессионалом. Тут целый спектр проблем, которые надо преодолеть. Они иногда кажутся нецелесообразными или обидными, но, если это сделано не будет, бессмысленно вообще говорить о развитии бизнеса, экспансии на Запад… Главное – это ориентация на рынок, конкурентов, пользователей, анализ возможностей, которые компания имеет в данный момент»[9].

Но, как скоро выяснилось, доводы тогдашнего технического директора не всегда доходили до разработчиков, главным среди которых оставался владелец компании.

Поначалу управление представлялось Наталье Касперской совершенно неподъемным делом, с которым она не справится, поэтому даже искали генерального директора на стороне, но не нашли – оставалась только Наталья.

«Ты предложила – ты и тяни», – говорил ей в ответ на жалобы Касперский.

«Я всегда считала: очень важно, чтобы работала команда. Один человек вообще ничего не может сделать! В чем-то я разбираюсь лучше, в чем-то – хуже, в чем-то не понимаю вообще ничего – и здесь важно уметь прислушаться к мнению других. Основная моя задача – найти знающих людей, продвинуть, организовать их работу», – делилась Наталья Касперская[10].

Она отмечала, что есть две книги, которые оказали на нее сильное влияние. Это «От хорошего к великому» и «Построенные навечно» Джима Коллинза. По ее словам, первая помогла понять, как стать великой компанией, вторая – как ею остаться. Обе помогли понять не «что надо делать», а чего делать не следует.

«Она никогда не боялась обидеть человека. То есть брала человека, он работал. Если она понимала, что человек не подходит, могла вызвать и сказать: вы нам не подходите. Спасибо, до свидания. Что далеко не каждый руководитель умеет. Она не боялась увольнять людей, при этом была корректна. А в результате действительно были найдены уникальные кадры. Она путешествовала много, общалась, была паблиперсон», – делится наблюдениями Алексей Де-Мондерик.

Рынка программного обеспечения к тому времени в России толком не существовало, многое приходилось создавать на пустом месте придумать схемы продаж, осуществлять поиск клиентов, выстраивать рекламные схемы. Все это было на тот момент очень сложно. Помимо тяги к экспериментированию у Натальи коллеги отмечали и такую черту, как интуицию, а также большое стремление учиться и познавать все новое. За считанные месяцы она, например, освоила немецкий язык.

Де-Мондерик: «Она (Наталья Касперская. – Авт.) принимала решения, и часто эти решения были очевидно неправильными, и тогда я с нею конфликтовал. Но иногда она оказывалась права. Она не боялась экспериментировать, и это ее заслуга. В тот период это был правильный путь. Не существовало ни рынка, ни каких-то стандартов, ничего. Кроме того, начала создаваться ситуация, когда большая часть продаж приходилась на Запад. Мы были вынуждены выруливать. И Наталья в первую очередь рисковала личной безопасностью со всеми этими делами. Прежде всего с валютными».

К концу XX века компания нормально существовала, но не имела никаких запасов, резервов. По словам Буякина, можно было как-то модифицировать экономическую модель развития компании, какие-то расходы подсократить и на этом уровне остановиться, но амбициозные планы и желание многого добиться не позволяли останавливаться.

На этом, казалось бы, динамичном фоне произошел разрыв, который потом больно ударит по компании. Быстрый рост дал о себе знать На работу пришли люди, которые не имели мотивации отцов-основателей, а главное, не успели приобрести соответствующих навыков, потому что из-за расширения компании не работала система управления, не велось соответствующего контроля и обучения. К концу XX века в «Лаборатории Касперского» завершилась первая реструктуризация, появились директора направлений – коммерческого, маркетингового и пр.: все как у взрослых. Сотрудников становилось все больше, структура усложнялась. И компания не переварила новых людей, новую структуру, что привело к первому административному кризису.

А тут еще и событие, которое, хотя и произошло раньше, исподволь давало о себе знать. И рассказать о нем нужно непременно. Создатели лучшей отечественной IT-компании шли не по облакам, а по человеческой жизни.

Глава 8

Одни дома

Евгений по-прежнему занимался разработками, а Наталья, как генеральный директор, курировала все остальные вопросы – маркетинг, финансы, международные продажи, продолжая работать до потери сознания. Сыновья оказались заброшены.

Совсем скоро после создания «Лаборатории Касперского» сыновья Касперских, Максим и Иван, которым тогда было соответственно девять и семь лет, пережили настоящий психологический удар: родители развелись.

«Касперский с самого начала не хотел, чтобы мы работали вместе. Считал, что это может привести к развалу семьи. Как в воду глядел. То, что мы видели друг друга двадцать четыре часа в сутки, думаю, сыграло не последнюю роль.

Конечно, такой “неслабый” Касперский, известный в профессиональной среде, ожидал к себе больше проявления внимания и заботы. А я ему все говорила: ты, мол, и здесь не прав, и там не прав. Со своей стороны, я тоже считала, что муж не оказывает мне достаточно поддержки. Вообще, мне неинтересно с людьми моего уровня, для полноценного общения нужны те, кто на порядок умнее меня, у кого можно что-то почерпнуть. Может, это и потребительская позиция. Очень трудно быть мягкой домашней киской, вести хозяйство и одновременно руководить компанией»[11].

Вот из такой ситуации, по мнению Натальи, выросли однажды услышанные ею слова о расставании.

Версия второй стороны выглядит следующим образом: «Я ждал месяца два или три, прежде чем объявил, что я ухожу, чтобы все произошло мягко-мягко, бесконфликтно. Когда я сказал, мол, я от тебя ухожу к другой женщине, мы пошли и поужинали вместе с Наташей. До этого было три месяца работы. К проектам, которые затрагивают судьбы других людей, я отношусь очень-очень серьезно. Хотя для нее это все равно было потрясение. Но мы остались друзьями. Сначала были мужем и женой, потом стали друзьями».

Наталья подтверждает, что Евгений в семье был совсем неконфликтным человеком, с ним даже поругаться невозможно. Он просто отворачивался и говорил: «Не буду с тобой разговаривать»… Она тоже малоконфликтный человек. Не было особых ссор и споров. Как-то все медленно разваливалось, а в конце концов развалилось. Интересы разошлись. «Мне его друзья наскучили, ему – мои», – говорит Касперская[12].

Оба сына остались жить с матерью. Евгений: «Вы знаете, я очень плохой отец. И вообще семья для меня… я их всех люблю, но я конкистадор. Кто-то должен воевать. Есть люди, которые сидят дома. А есть люди, которые совершают открытия».

Со стороны, конечно, это выглядит как обычная измена, хотя и бесконфликтная.

Фамилию Наталья так и не поменяла. То ли потому, что развод они поначалу скрывали от своих единомышленников, то ли потому, что фамилия уже стала капиталом.

Касперские остались в одной рабочей упряжке. Еще пару лет окружающие даже не догадывались, что Женя и Наталья в буквальном смысле этого слова видятся только на работе.

Впрочем, от себя не скроешься. И это стало еще одним сильным демотивирующим фактором, приведшим к череде внутренних кризисов. Логично предположить, что развод (соответственно, неизбежное глубинное психологическое расхождение между Касперскими) прошелся не только по детям, родителям, близким, образу жизни, но и по компании: бывшие супруги, причем оба-двое, оставались краеугольными камнями, на которых в начале истории выстояла «Лаборатория Касперского».

Глава 9

Реинсталляция

В 1999–2000 годах случился первый технологический кризис. Спустя годы руководство ЛК признает, что при назначении людей были совершены ошибки. Впрочем, у Натальи Касперской, тогдашнего гендиректора компании, собственно, и отвечающего за основные направления развития, свое объяснение: «Мы создали антивирус, который был красив с точки зрения разработчиков, но сложен для потребителя. Даешь его системному администратору – он абсолютно счастлив, домохозяйка же вообще не понимает, что с ним делать. Абсолютно провальная версия: программисты увлеклись. После этого мы серьезно перестроили и развили продуктовый маркетинг.

Очень важно, чтобы подобралась хорошая команда, чтобы разработчики друг друга понимали, могли общаться, чтобы у них были идеи, и при этом чтобы они не воспаряли слишком высоко. Программистов частенько приходится опускать на грешную землю, напоминая, что мы тут делаем не “Великую Машину Всего”, а “простой” антивирус.

Продукт, который софтверная компания производит, во многом неосязаем. Чтобы он получился, требуется выполнение сразу нескольких условий: чтобы сложилась идея продукта, чтобы разработчики правильно представляли себе, как его воспримет потребитель.

Необходимо, чтобы управленец, занимающийся проектом, был толковым человеком. Технический проектный менеджер – огромная проблема для России. Их нигде не учат – такой специальности просто нет. Это главным образом люди, которые вырастают из программистов. А у них особое мышление, не всегда способствующее эффективному управлению. Крайне редко такие кадры приходят из менеджмента. И тут своя проблема – они не понимают программистов, и те могут легко обмануть таких менеджеров. Всем известны случаи, когда группа разработчиков уходит из компании и запускает альтернативный продукт, основанный на идеях, заимствованных на старом месте. Экс-работодатели, конечно, кричат, но сделать ничего не могут.

Наша основная задача и состоит в том, чтобы удержать людей. Программисты в этом смысле народ очень тонкий – одними материальными благами их удержать невозможно, у них свои ценности – им надо, чтобы работа была интересная, чтобы не зажимали особенно, чтобы режим свободный был. Я, к примеру, никогда не буду вводить систему контроля прихода на работу: хочешь приходить в 12.00 – пожалуйста. Главное, чтобы твой кусок работы был сделан. Когда? Да хоть ночью! А еще нужно четко прописать процедуры разработки и тестирования, планы и ответственность. Но и это не гарантия успеха. Нужна удача»[13].

Удивительно, как схожи Касперские, даже будучи давно не вместе. Мнение Евгения: «В коммерческом продукте скрытые инструменты не доводят до необходимой отточенности системы, они очень редко кому нужны. Требования бизнеса в том, чтобы выпустить быстрее продукт для простого пользователя, а не для каких-то гуру, которые будут разбираться во всех потрохах. Эта борьба технарей и коммерсантов, она всегда присутствует на рынке».

Провал еще долго будет аукаться, долго еще оппоненты будут говорить о тормозном антивирусе Касперского, отнимающем много ресурсов у компьютера.

Это подтвердит спустя много лет и Касперский: «В 1999– 2000 годах мы выпустили очень, очень, очень неудачные версии. Они довольно сильно тормозили компьютеры. Хотя с тех пор уже десять лет прошло и уже девять, как мы выпустили следом нормальную версию. Народ все равно помнит».

Свое объяснение ситуации дает Духвалов: «Антивирус не должен быть заметным. Должен защищать, не будучи заметным. Наш продукт, поскольку он защищает, не должен тормозить компьютер, выкидывать какие-то окошки для пользователя, что нажми сюда или давай спросим, или еще что-то.

К тому же фирма росла, набралось много разработчиков, а их нельзя приравнять к работникам. Разработчики программного обеспечения – люди творческие. Каждый лучше других знает, как нужно правильно программировать. Если послушать одного и его идеи распространить на всех, будет клево. Если послушать другого и его идеи распространить, тоже. Третьего, четвертого. Но когда все идеи превращаются в одну кашу, получается полная неразбериха».

И вроде бы драйв сохранялся. Но, несмотря на прорывные технологии, конечный продукт «Лаборатории» выходил далеким от совершенства.

Покинул компанию первый технический директор Михаил Калиниченко. Причины – технологический кризис и невозможность реализовать стратегию полного подчинения разработчиков. Общее мнение отцов-основателей таково: тот управленец хотел принести в жертву коммерческому интересу идеологию, что и послужило причиной конфликтов.

Об идеологии лучше рассказать идеологу, Алексею Де-Мондерику, нынешнему члену совета директоров компании: «Продукт “Лаборатории Касперского” никогда не был написан по бизнес-требованию людей маркетинговых, он всегда разрабатывался на передовой борьбы с антивирусами. Его всегда писали разработчики и адаптировали для простого пользователя. Я считаю, что самый гениальный маркетолог мира – это Стив Джобс. Как технарь он слаб, но как маркетолог – гениален. И долгое время, занимаясь проектированием, программированием интерфейсов, всем разработчикам всегда говорю, что путь Apple – это правильный путь общения.

Часто считают: должно быть две версии интерфейса, для продвинутых пользователей и не продвинутых, а я всегда говорил, что это бред. Что даже продвинутым пользователям нужен простой интерфейс, просто он должен быть глубже – зайти дальше и получишь то, что ты хочешь. Я в свое время вычитал такую фразу: запомни, мальчик, никто в жизни, никто, никогда не сообщит тебе чего-то такого, о чем ты сам в глубине сознания не догадывался… Все равно люди каким-то образом связаны, и все наши открытия на самом деле – это проекция одного и того же решения, но в другие области.

Люди, которые привыкли пользоваться продуктом, уже имеют свои наработки, и мы не должны слишком сильно ломать схему взаимодействия. Они должны понимать, что происходит, те, кто сидел на одной версии и ее обновил, не должны попадать в новый мир.

Мы должны повернуться лицом к пользователю и максимально упростить понимание для обычного пользователя, рядового пользователя, обывателя, но при этом в нашем продукте должен быть второй слой – этим мы всегда были сильны. То есть если ты разбираешься в проблеме, если не боишься терминов, нажми «подробнее» и получи столько информации, сколько сможешь переварить. И я всегда пытаюсь подвести разработчика к этому.

При этом мы должны быть впереди всех. Мы должны опережать ситуацию и уже сейчас иметь на рынке актуальный продукт, поэтому мы не можем в технических областях опираться на требования маркетинга. Мы должны эти решения предугадывать».

Андрей Никишин, директор Лаборатории облачных и контентных технологий: «Мне доводилось общаться со стартаперами, мелкие компании, два человека, три работают, и вот они все думают о том, как сделать продукт. Но никто не думает, как продавать будут. Вопрос продажи товара их не волнует, хотя должно быть наоборот. А мы очень много думаем о том, кто наш клиент, как мы до него достучимся, где он, что он любит, что не любит, какой он любит цвет. У нас есть такой вопрос: а как “французская бабушка” (имя нарицательное – это клиенты, которые совсем не понимают в IT-технологиях), будет ли ей интересно, сможет ли она этим пользоваться или нет. Есть технофрики, которые любят совсем другое, и нам нужно создать продукт, который полюбили бы и технофрики, – они любят с отверточками покувыркаться, все накрутить, а есть бабушки, у которых должна быть одна кнопка: “Защити меня навсегда”. Нужно было сделать продукт, который понравился бы и первым, и вторым».

По словам Евгения Буякина: «Стратегия была такая: компания начала с вершины пирамиды экспертов, гиков, людей, зацикленных на безопасности. И завоевала определенную репутацию в их среде. Она очень интернациональная. Гики – они везде гики. Они все говорят на одном и том же языке. И в первую очередь благодаря Касперу, благодаря той команде, которая с ним работала, компания в этой среде завоевала очень хороший и большой авторитет: мы самые продвинутые, у нас самые лучшие технологии, да, об этом никто не знает пока и в это никто не верит, но мы об этом знаем. А дальше у нас была задача спуститься к все более и более массовой аудитории. Это тоже своего рода пошаговый процесс».

Со временем, постепенно антивирусные программы «Лаборатории Касперского» становились доступными все более широкому кругу клиентов. И дальше каждая следующая версия была все понятнее массовому пользователю.

В «Лаборатории» активно стремились выйти на рынок бизнес-ритейла, напрямую на домашнего пользователя, или «B2C». В какой-то момент у компании появился продукт с хорошими потребительскими свойствами. Это означало дружественный интерфейс, отлаженную процедуру установки программы, настройку, обслуживание.

И «Лаборатория Касперского» стала активнее развивать розничный бизнес.

Стратегию развития сбыта сотрудники называли нехитро: поиск возможностей развития бизнеса. Поначалу ЛК продвигала продуктовую линейку исключительно на «домашнем» рынке и в соответствии с локальной моделью маркетинга. К началу нового века «Лаборатория Касперского» буквально перевернула российский рынок антивирусов: с 1997 года ее доля увеличилась с 5–10 до 50%. Соответственно, возросла по отношению к технологическим контрактам и доля розничных продаж в общих доходах, которые в 1999 году в совокупности составили около 5 млн долларов.

Это уже был ощутимый коммерческий и управленческий прорыв и заявка на амбициозное лидерство.

Хотя со временем Наталья Касперская критически оценила и тот период, и его следствия: «Я не припомню такого времени, когда все было хорошо. Постоянно меняется качество проблем. В самом начале где-то надо было найти деньги, чтобы заплатить людям. Через год мы научились решать эту проблему, но появились другие – надо было выходить на зарубежные рынки. Западные партнеры нередко пытались нас всячески обмануть – маленькому и еще никому не известному вендору чрезвычайно сложно их обуздать. …Наша компания очень быстро растет – и это тоже проблема. Требуется большое количество высококлассных специалистов, найти их нужно в кратчайшие сроки, а это очень непросто.

Расстались с первым директором по маркетингу. Начали искать другого. Нам нужен был человек, который смотрел бы на продукт с точки зрения международного маркетинга, а также имел опыт продвижения российского продукта за рубежом. Мы изучили рынок и обнаружили, что такого в России нет. Стали искать за границей.

Как же я намучилась с западными менеджерами! Сначала наняли немца, который не делал вообще ничего. Устав от бесплодных попыток заставить его работать, я его выгнала через четыре месяца. Потом нашли чрезвычайно бойкого и деловитого англичанина, который, как настоящий революционер, все время пытался все разрушить “до основанья”. Что было бы “а затем…”, мы не успели посмотреть, потому что уволили его раньше. После этого у меня возникло стойкое неприятие и даже какой-то ужас перед западными менеджерами!

К бизнес-образованию я отношусь очень скептически, а на людей из MBA смотрю как минимум с подозрением. По крайней мере, могу сказать, что они работают так же, как и люди без MBA, только стоят дороже.

Новый человек приходит со своими бизнес-идеями, что интересно. С другой стороны – и это уже минус, – его установки могут не совпадать с установками компании. Он вливается в новый коллектив, и неизвестно, как его примут. У нас были случаи, когда коллектив отторгал нового менеджера. Мы даже не успевали получить результат, чтобы посмотреть – хорош он или плох, а ко мне уже шли с петицией. Увольняю менеджера – не менять же коллектив из тридцати человек. Кроме того, наш бизнес довольно сложен – одна продуктовая линейка имеет почти сорок наименований. Во всех тонкостях надо разбираться. Для менеджера со стороны это тоже непросто, поэтому с некоторых пор мы начали растить своих специалистов»[14].

На ту же тему Касперский, и как похоже: «Например, у нас было заблуждение, что можно пригласить в Россию западных менеджеров. С этим случился полный облом. Было две попытки, обе неудачные. Теперь мы стараемся искать звезд внутри компании. Если таких нет, то приглашаем извне. Если находятся на Западе, мы их там и оставляем».

Важные мировоззренческие установки бывших супругов Касперских остаются сходными. Установки были правильные, оттого уровень требований, а главное, внутренний нерв в компании удалось и удается поддерживать до сих пор. Видимо, это был судьбоносный союз.

Настал момент, когда «Лаборатория Касперского» стала все чаще смотреть на Запад, причем не только на предмет продажи технологий, но и продажи конечного продукта. Но для этого надо было самим прийти на западные рынки.

Июнем 1999 года датировано открытие первого офиса «Лаборатории Касперского» за пределами России. Произошло это знаменательное событие в Англии. Первое зарубежное представительство компании называлось Kaspersky Labs UK (Кембридж, Великобритания). В 1996 году, когда Касперский съездил в Англию на конференцию Virus Bulletin, страна ему очень понравилась. Он и предложил коллегам: «Хорошая страна, давайте офис откроем, там здорово!» И это несмотря на то, что уже имелись технологические партнеры в Германии.

«Через три года открыли. Англия оказалась одной из самых тяжелых стран для входа, мы потренировались на самом тяжелом. Так случайно получилось, – вспоминает Касперский. – Первый пресс-тур, Лондон. Типа мы тут у вас офис открываем, антивирусом торговать будем. Реакция английских журналистов была весьма… английская: “А у нас есть уже Symantec, McAfee и др. – вы тут нам зачем?” Пришлось тогда на ходу выкручиваться, объяснять, какая мы инновационная компания, какие у нас уникальные продукты и технологии. Принято было с интересом. C тех пор дурацких вопросов нам не задавали. Первый публичный спич на англо-говорящую публику (InfoSec, London). В небольшую комнатку пришли целых два заинтересованных слушателя – оба из Virus Bulletin. Это был первый и последний случай, когда на нашей презентации не было аншлага».

В Англии бизнес развивался со скрипом, стрелка доходов едва отклонялась от нуля. Позже пришло понимание, что британский рынок – один из самых сложных в мире, а уж для дебюта и подавно.

Партнером команды Касперского в Лондоне был Владимир Фрейдин – русский эмигрант, двадцать лет проживающий в Англии и занимающийся продвижением программного обеспечения. «Мы подумали – о, наверное, это круто, – вспоминает Наталья Касперская. – Вот как раз с этим офисом мы сделали все мыслимые и немыслимые ошибки, которые только можно»[15].

Все надеялись на рост продаж. Но время шло, серьезные английские реселлеры и клиенты так и не заинтересовались антивирусом Касперского, сотрудничество с розничными сетями не сложилось.

«Розничная сеть в Англии устроена очень просто – это сеть Dixons (90% рынка) и множество мелких региональных сетей, размазанных по всей Англии. Договориться с Dixons не удалось. Их интересует либо бренд, либо серьезные денежные вложения в маркетинг. Серьезные – это сотни тысяч фунтов. Мы такого себе позволить не могли», – поясняла Наталья Касперская[16].

В компании выделили несколько причин провала: консерватизм жителей острова, инертность каналов сбыта, ориентация на все английское (или, на худой конец, американское). Англичане с трудом и неохотно переключаются на что-то новое: «При выборе между комфортом и консервативными решениями британцы всегда останавливаются на консервативных решениях, – констатировал Касперский. – Это нормально, они так живут, они к этому привыкли».

В 1998 году американская Network Assotiates приобрела за 640 млн долларов британского разработчика антивирусов Dr. Solomon, продукт которого в то время занимал 70% местного рынка. Оказалось, это чуть ли не единственный способ покорить Англию.

Конечно, кусочек был очень лакомым: по статистике, выбрав поставщика антивирусов, 70% британских клиентов из года в год только продлевают подписку. Но, как говорится, хочется да колется. Трудно было задействовать и пиар-продвижение, так как британцы почти не читают компьютерную прессу, компьютер для них – это инструмент, который стоит в офисе наряду с печкой СВЧ.

«Ленивые каналы», как называют специалисты ЛК продвижение в Англии, – обычное явление для рынка Великобритании. По их словам, если в Америке человек видит, что он сможет заработать на доллар больше, он станет быстрее бегать. А если англичанин увидит, что может заработать на фунт больше, то подумает, а надо ли мне это? Может, я лучше в гольф поиграю?

Касперский: «Они не хотят ничего менять. Им и так нормально. И в этом смысле приход нового вендора совершенно не приветствуется. Мы тут сидим, у нас все хорошо. Вот такой “пофигизм”. Как с ним бороться? Долго, мучительно, медленно. Нужно, чтобы бренд рос. Нужно, чтобы клиенты начали спрашивать и вынуждали канал продавать. А клиенты консервативны. Вот такой замкнутый круг».

Зато в Англии – почти полное отсутствие пиратства.

Выручили бизнес ЛК в Англии прямые продажи через собственный интернет-сайт и техническая поддержка, которую осуществляли специалисты с правильным английским языком.

Вопрос дороговизны рынка всплыл и на корпоративном сегменте: день обучения инженера в Великобритании стоит безумно дорого, и никто из партнеров не горел желанием инвестировать в новый продукт.

Впереди было еще пять лет, пока бренд «Касперский» стал узнаваемым в Англии и бизнес на туманном Альбионе начал приносить доход.

Ситуация позволила задуматься о смене направления продаж: в компании приступили к разработке планов зарубежной экспансии.

Свои технологии «Лаборатория» поначалу не патентовала, не было ресурса, да и особого желания, а главное, понимания, зачем. Это спустя годы, когда основные доходы пошли с Запада и пришлось закрепляться на развитых рынках, пришло осознание необходимости защиты интеллектуальных прав.

Большая проблема, с которой сталкиваются в США IT-компании, в том числе «Лаборатория», – это бесконечные патентные войны в США, где действует патентное законодательство, защищающее идею. К примеру, можно запатентовать песню в стиле диско из четырех куплетов. А, например, одна компания запатентовала идею использования активационных кодов, которые вводятся при входе в систему, и теперь «доит» всех, кто использует эту технологию. Например, в 2010 году «Лаборатория Касперского» вела семь разбирательств, ради чего пришлось содержать большой отдел, который не просто патентовал все, что возможно, но и «отбивал» удары патентных троллей, которые занимаются патентным рэкетом. В судебных разбирательствах «Лаборатория» часто оказывалась в одной компании с Adobe, Microsoft и Google.

Патентное прозрение пришло к Касперскому только спустя годы: «Патенты – бандитская тема в правовой зоне. Патентный рэкет, с которым мы столкнулись именно в Америке, где все разработки защищены патентным правом. Да и во всем остальном мире последние разработки защищены правом интеллектуальной собственности. Права на интеллектуальную собственность распространяются на музыкальные, печатные, кино-, фото– и прочие произведения и софт. Патенты распространяются на железки, механизмы, а в Америке софт подпадает под железячные патенты. То есть ты придумал активационный код, бум, запатентовал все, а потом «Майкрософт» начинает использовать активационный код, а ему счет на 50 лямов (50 млн долларов. – Авт.). Или, например, у одного из наших конкурентов есть патент на проверку на вирусы на почтовых шлюзах.

Мы патентуем иногда для смеха некоторые разработки, от них ни тепло, ни холодно. Сами мы нападать не будем, подобно патентным троллям, карму портить себе мы ни в коем случае не станем».

В начале XXI века в «Лаборатории Касперского» всерьез обсуждали тему IPO, в то время это было очень распространено среди IT-компаний и крайне соблазнительно. Даже такие фанаты своего дела, как Касперский и Со, подумывали вывести акции на биржу.

Касперский: «IPO нужно по нескольким причинам. Во-первых, показать, что мы открыты, что мы честные, что мы проходим все аудиты. А вторая причина – это все-таки система мотивации сотрудников. Хотя опционные контракты, в принципе, примерно то же самое, можно делать без размещения акций. Но это будет дороже. Те же самые инвестиционные контракты технически можно делать своими собственными деньгами, а не чужими. Своими дороже, чужими дешевле.

А третья причина (думаю, это российская специфика), зачем нужно IPO, – это защитить компанию от враждебного поглощения. Правда, в нашем конкретном случае враждебное поглощение невозможно. Только уничтожение, причем, скажем так, как в результате враждебных действий, так и в результате дружественных. IPO – это защита от уничтожения: если кто сунется, то сразу начнется вой по полной программе.

Допустим, нам кто-то захочет очень сильно помочь. Например, государство. Ну, чисто теоретически. Своими административными ресурсами, реальными, захочет сделать нас еще сильнее и успешнее. И поможет так, что положение наше станет летальным. Может случиться и такое. IPO – защита и от подобных действий. Если хочешь купить – иди и покупай. Пожалуйста. Технически реализовываться подобное действие будет гораздо сложнее».

В феврале 2000 года на IPO вышли финские партнеры «Лаборатории». За 1999 год они получили прибыль порядка 20 млн долларов, а капитализация, по которой они разместились, оказалась больше 2 млрд евро. Разместив очень небольшой процент, компания привлекла тогда порядка 50 млн евро с рынка, то есть больше денег от инвесторов, чем за всю свою предыдущую историю от клиентов. Первое, что сделали в компании–производителе антивируса F-Secure после получения денег, – решили, что надо кого-то покупать. И тут же сделали предложение «Лаборатории Касперского».

Буякин: «Они приезжали сюда в 2000 году с большой командой, с банкирами. Очень живописная встреча из Шереметьево в Новотеле. Сидели, обсуждали перспективу сотрудничества, рассказывали нам о своей стратегии. Много народу, каждый считал своим долгом выступить и рассказать, как Касперскому и “Лаборатории“ станет хорошо. И были серьезные дискуссии. Я не помню точно, что они предлагали, до обсуждения цифр дело не дошло, но порядок был понятен: они готовы один-два процента своих акций предложить в обмен на сто процентов акций Касперского.

Через три года они опять пришли к нам. Тогда уже речь шла действительно о слиянии, они говорили 60 на 40, такая цифра у меня в памяти осталась.

Мы им сказали: ребята, еще через три года вы придете, и мы уже сами откупим у вас 80:20. И сейчас мы уже действительно в несколько раз крупнее, чем они, с точки зрения оборотов, и по всем оценкам наша рыночная стоимость заметно выше, чем их. Вот такая история».

После того как пузырь доткомов лопнул, акции упали на порядок, раз в десять, а поскольку финские «инвесторы» успели привязать компенсацию менеджмента к стоимости акций и выдать опционы исходя из лопнувших цен, после падения акций все эти опционы прогорели, большая часть менеджмента ушла из компании, и производитель F-Secure потерял темп развития. Так пришло понимание, что для маленькой компании, какой была тогда «Лаборатория Касперского», IPO – это включение серьезных ресурсов, потому что весь менеджмент должен будет забыть о развитии профильного бизнеса и решать вопросы, связанные только с IPO.

Касперский: «Быть частной компанией лучше, чем публичной. Частные компании могут инвестировать в долгоиграющие проекты, а публичные должны показывать быстрый кэш. При этом скандалы с публичными компаниями одно время сыпались одни за другими, поскольку у них оказались рыльца в пушку, причем по самый хвост. Скандалы с подделкой отчетности гремели и в Штатах, и Германии, и Индии. Были аресты очень громкие. Они подделывали финансовую отчетность, причем в некоторых случаях для того, чтобы показать лучший финансовый результат. Лучше результат – вся компания становится дороже. Это не дивиденды. Это стоимость акций. Подсудное дело. И сидят теперь, голубчики, в результате».

Вынесла свое мнение из этой истории и Касперская: «Я вот не понимаю, как можно захватить бизнес “Лаборатории Касперского“. Что тут захватывать? Людей? Так их не удержишь – разбегутся. Столы и стулья, разве что… Развалить – можно, а захватить – нет. Специфика софтверного бизнеса в том, что это относительно малые основные средства, практически нет активов в общепринятом смысле: компьютеры да мебель – и все. Основной актив – это люди. В этом смысле бизнес неосязаем»[17].

Для «Лаборатории» это урок, после которого всерьез к теме IPO в компании вернутся спустя много лет, к началу 2008 года.

В ноябре 2000 года компания официально объявила о смене названия и логотипа продукта, который стал именоваться «Антивирус Касперского». Это была не рядовая процедура, а попытка сохранить продукт, который стремился украсть простой американский вор.

«Долгая и грязная история, куда вовлечены киберсквотеры и просто непорядочные люди. По сути дела, у нас украли этот бренд и затем шантажировали. С другой стороны, рано или поздно смена обязана была произойти. В названиях продукта и компании должна быть гармония: у рядового пользователя AVP с трудом ассоциируется с “Касперским”. Еще мне кажется, что корпоративный продукт не может носить название AVP. Оно звучит немного легкомысленно и отдает гаражным любительством», – таково мнение Буякина.

Не было бы счастья, да несчастье помогло. На этот случай годится американская присказка: достался тебе лимон – сделай из него лимонад. Полагаю, что на этом принципе стоит инновационный бизнес: делай не благодаря, а вопреки.

На этом принципе стоит бизнес «Лаборатории Касперского»: предугадывать не только спрос, но события, выстраивать тенденции еще до того, как они появились. В этом идеология бизнеса по Касперскому, бизнес-философия «Лаборатории Касперского».

Инновации – это соль, смысл бизнеса компании. А поскольку назначение «Лаборатории Касперского» – это борьба с вредоносными программами, то умение предвидеть, умение распознавать тенденции развития киберугроз в Интернете и есть объяснение коммерческой успешности.

По словам Касперского, он еще в 97-м своим ребятам поставил задачу: создать такое электронное письмо, которое при открытии автоматически создает и исполняет программный код, выводящий сообщение «Hello, world». В течение недели они нашли способ, как это сделать. Тогда стало ясно, что близится эра интернет-«червяков». Это понимание возникло за два года до того, как они появились в сети. Тогда специалистов «Лаборатории» никто всерьез не воспринимал. Но ведь все произошло так, как они предсказывали!

Действительно, на рубеже веков начались широкомасштабные сетевые эпидемии.

Интернет становился все более доступным, и тема вирусов-антивирусов зазвучала мажорными аккордами во всем мире. Готовилась к эпидемиям и «Лаборатория Касперского» – чтобы ответить достойно на возникшие угрозы, предложив пользователям соответствующие угрозам продукты.

Компания предоставила своим клиентам не только антивирусный продукт мирового класса, но и круглосуточную техническую поддержку (для России в то время – уникальный сервис), но главное – регулярное обновление антивирусных баз, ставшее с 20 марта 2000 года ежедневным. ВПЕРВЫЕ В МИРЕ.

Вот это уже был настоящий технологический и организационный прорыв и подтверждение глобальных амбиций.

Надо помнить, что технологические инновации мирового уровня были достигнуты на тот момент компанией, которая продолжала работать в тесных проходных кабинетах сталинского научно-исследовательского института с высокими потолками и вахтершами с немигающим взглядом на входе.

К 2000 году создан специальный антивирусный фильтр, который решил проблему обнаружения и удаления бестелесных «червей» (CodeRed, BlueCode). Было разработано решение для комплексной защиты от интернет-угроз рабочих станций, файловых серверов и серверов приложений, работающих под управлением Linux и FreeBSD. А также разработан AVP Office Guard для обнаружения макровирусов в документах MS Office, в котором был реализован революционный подход к обеспечению антивирусной безопасности. Создан Script Checker – уникальный модуль для защиты компьютеров от скрипт-вирусов. Выпущен первый в мире сетевой антивирус для Novell NetWare с поддержкой NDS. К этому моменту «Антивирус Касперского» защищал уже не только персональные компьютеры, но и рабочие станции, файловые и почтовые серверы под управлением Windows, Linux и FreeBSD, сети Novell NetWare, межсетевые экраны. К 2001 году была разработана дифференцированная продуктовая линейка, включающая продукты для домашних пользователей и для корпоративных клиентов. В конце 2002 года внедрены новые технологии: персональный межсетевой экран Kaspersky Anti-Hacker и система защиты от спама Anti-Spam. Изначально она была рассчитана только на корпоративных пользователей. Спам фильтровался лингвистическим эвристиком, сигнатурами спама, черными и белыми списками, а также по формальным признакам спама. Программа интегрировалась в почтовый клиент и обрабатывала входящую корреспонденцию.

В ответ на растущие киберугрозы компания приняла стратегическое решение – расширить сферу деятельности, чтобы защитить пользователей уже не только от вирусов, но и от всей совокупности угроз информационной безопасности. Тогда была впервые сформулирована задача создания продукта, который очень скоро пригодится и получит название «Kaspersky Internet Security».

Одно из объяснений выживаемости компании, несмотря на все сложности и драмы человеческого, управленческого или технологического свойства, несмотря на внутренние угрозы, свойственные развитию любой организации, имеющей амбиции, несмотря на развод основателей компании, на неправильных директоров… Несмотря на все это, ЛК сумела остаться компанией идеи. Быть лучшими в мире. Во всем. Всегда: в период мира и в разгар боевых действий. Проще говоря, в правильное время оказаться в нужном месте и начать действовать за секунду до начала событий.

Глава 10

Падение Кореи

«Помню собеседование. Я приехал, сел, стали меня спрашивать, что я умею, что делал. Касперский просто зашел в кабинет: “Привет!” – “Привет!”. Посидел чуть-чуть, послушал, говорит: “Женат?” – “Да”. – “Сколько лет?” – “Кому? Мне или жене?”. Касперский засмеялся, говорит, все, годится. И ушел. Все было очень так кратко. И начали меня учить, – так ведет рассказ об одном из самых знаковых моментов в истории Интернета и своей профессиональной карьере Александр Гостев, главный антивирусный эксперт “Лаборатории Касперского”. – Я бы не сказал, что зарплаты были большие. Я, например, очень хорошо помню, что первые три месяца, когда у меня был испытательный срок, зарплата была относительно смешная. Я так понимаю, что, по московским меркам, пониже среднего уровня. Но на самом деле меня в тот момент деньги не особенно волновали, поскольку работа действительно была крайне интересная. Коллектив тоже.

Меня посадили на обработку входящих новых вирусов. Дятлом. Тогда дятлов, людей, которые разбирали вирус, добавляли в базу, было всего четверо: я, Касперский и еще двое. Меня в течение двух недель обучали, показывали, как что делать. Ночных смен у нас тогда не было, поскольку поток вирусов был не столь большой, по выходным кому-то приходилось просто дежурить, в субботу, воскресенье кто-то на смене находился.

Поразил меня не сам процесс обработки вирусов, то есть не технология. Меня в первую очередь поразил коллектив, реальное такое ощущение стартапа. У всех глаза горят. Народу немного, но все такие заинтересованные – оставались буквально до ночи, приходили рано.

Очень большое количество талантливых людей. На самом деле многие из тех, которые в те годы работали, так и продолжают работать. Такого коллектива мне не доводилось встречать никогда раньше. И работа нравится – чего же больше!

25 января 2003 года была моя первая самостоятельная смена, в субботу я должен был прийти на работу. Я прихожу, начинаю что-то там детектировать, тут как раз подтягивается Касперский, который тоже периодически по выходным появлялся и долбал вирусы.

Мы с ним сидим, что-то разбираем. Тут прибегает Денис Зенкин, наш в то время пресс-секретарь, говорит: “Вы вообще новости видели? Там Южная Корея без Интернета сидит. Что творится!”

Касперский начал быстро связываться с людьми, писать письма другим дилерам вирусной компании, читать новости, выяснять, что происходит. Что-то творилось, но никто не знал что. Вроде кто-то из агентов или какая-то другая вирусная компания по просьбе Касперского прислала нам нечто странное: не файл, то есть его нельзя запустить, не приложение в обычном виде, а набор байт. И мы с Касперским начинаем его смотреть. 376 байт. Набор какой-то символов странный.

Начинаем разбирать – и внезапно, в какой-то момент, Касперский буквально начинает от восторга хлопать в ладоши и говорит: “Ты посмотри! Это же гениально! Вот здесь он попадает в компьютер, тут вот он начинает произвольно выбирать IP-адреса и посылает себя на них. Все! Тела на диске нет, весь код в памяти, распространяться должен очень быстро. Давай, детектируй”.

Я добавляю детектирование этого “червя”, у нас все компоненты загадки складываются воедино. Поняв, что это глобальная эпидемия, что распространяется она очень быстро, что это проблема продукции Microsoft, что отключение Южной Кореи очевидно с этим связано напрямую.

Я зову Зенкина, начинаю ему надиктовывать пресс-релиз, все. Ну и начинается бурная деятельность. Зенкин бегал за нами, записывал всю информацию, готовил к публикации, Касперский переписывался с антивирусными компаниями, пытался узнать масштабы бедствия, я проверял, как наш продукт способен это обнаружить и вылечить, и т. д. В общем, смена была очень бурная, насыщенная, сразу боевое крещение по полной программе.

Собственно, это была эпидемия “червя” Slammer, который тогда за пятнадцать минут заразил четыреста тысяч компьютеров по всему миру. Буквально за эти пятнадцать минут он поразил 90% всего, что он в принципе мог заразить. Очень-очень быстрый “червь”. Нагрузка на Интернет тогда выросла, трафик, наверное, на 80% подрос, потому что пакеты данных метались туда-сюда, каждая зараженная машина отправляла по несколько сотен этих пакетов в секунду.

И тогда Касперский впервые, наверное, и пришел к мысли, что вырубить Интернет при желании какая-нибудь крупная эпидемия может легко и непринужденно. Если вот такой экземпляр отключил на восемь часов Южную Корею, в которой Интернет все эти часы работал с перебоями, то что же будет, если этот вирус станет еще более мощным?

Виновных, автора Slammera'а так и не нашли. Были различные косвенные признаки, которые указывали на азиатское происхождение: либо Китай, либо та же самая Южная Корея, которая первая от него же и пострадала».

Та же история в изложении Касперского: «Год 2000-й. Не помню, на какой-то выставке с двумя настоящими латышами мы сидели и обсуждали тему поведения зловредных программ в Сети. И ближе к рассвету мы пришли к выводу, что грядет полная задница, потому что сети не защищены от глобальных атак, что возможно появление супервируса, который может уничтожить вообще весь Интернет.

Но потом мы молчали об этом, чтобы не будить зверя. А потом какие-то пацаны из какого-то то ли канадского, то ли американского университета ввели понятие флеш-“червяк”, флеш-“worm”. Я посоветовался со своими ребятами в Москве: решили, что пора и нам рассказать о нашем видении.

В начале 2003 года в компании было у нас отчетное собрание по результатам года. Я выхожу и говорю: на самом деле Интернету технически может наступить полный трындец, потому что может появиться такая червячина, которая сделает то-то, то-то и то-то, и Сеть просто рухнет. Это было в пятницу, как сейчас помню.

Через неделю случилась эпидемия Slammer и падение Кореи. Я говорил, что Сети грозит апокалипсис, – и вот, пожалуйста, оказался прав.

После этого я нарезался по полной фишке, ходил по лесу и думал: пацан сказал – пацан сделал. Я чувствовал на себе ответственность за то, что произошло.

Конечно, весь Интернет тогда не рухнул, но у червячины не было задачи его обрушить. Если червячину написать чуть грамотнее, такое будет возможно. Главный принцип Интернета, которым все гордились, – делай что хочешь, ходи куда хочешь, его же и губит. Интернет в этом виде, с этими правилами, неизбежно умрет. Нужно будет менять основные правила, делать Интернет более жестким.

Буякин потом ко мне подошел, говорит: “Жень, когда ты вот об этом говорил, у меня было ощущение, ну, старика понесло… Теперь вижу: ты был прав”».

Выступая в апреле на своей любимой CeBIT в Ганновере, мрачный (как тогда писала о Касперском пресса, устроившая аншлаг на том его выступлении) Евгений заявил о том, что «Интернет уже сидит на таблетках, а вскоре понадобятся капельница и морг… Анонимность в Сети граничит с хаосом».

Тогда-то и были впервые публично сформулированы основные принципы безопасности, которые необходимо реализовать в Сети: принятие единых правил, законодательно утвержденных на национальном уровне и в межгосударственных соглашениях (как в других общественно значимых сетях: телефонной, транспортных, электрических, дорожных и т.п.), создание сетевой полиции и e-Интерпола, введение для каждого пользователя идентификационного номера (ID) или пользовательской лицензии, интернет-паспортизация.

Если этого не произойдет, то «наступит день, когда затормозится весь Интернет», так тогда закончил бледный Касперский свое эпохальное выступление перед журналистами на CeBIT-2003.

Сформулированные тогда регламентирующие Сеть принципы по сей день не внедрены. Разве что чаще стали сажать киберпреступников, но эти случаи единичны и скорее напоминают показательные процессы, нежели реальную борьбу.

Предрекая закат Сети, Касперский еще не знал, насколько он близок к правде жизни.

В августе того же года, то есть спустя всего пять месяцев после ганноверской речи Касперского, по Сети разошелся “червь” Blaster, он же Lovesan, который, по некоторым оценкам, поразил пятьдесят миллионов компьютеров мира. Причем в программе “червя” был зашит текстовый файл из двух строк, который в переводе с английского звучит так: «Любимое наше солнце… Билл Гейтс, перестань делать деньги и, в конце концов, напиши нормальную программу».

Рекордсмены 2003 года, вызвавшие наиболее заметные эпидемии: Sobig – ущерб оценивается в 1,6 млрд долларов, Klez – 750 млн долларов, Tanatos – 500 млн долларов и Mimail, из-за которого пользователи Интернета за год понесли убытки в размере 150 млн долларов.

2004 год превзошел предыдущий по масштабам угроз. В январе 2004 года зафиксирована эпидемия “червя” My doom/ Novarg, на тот момент самого быстрораспространяющегося вируса в истории Интернета. За день было заражено более полумиллиона компьютеров. В пять раз увеличился почтовый трафик. “Червь” проник в каждое 12-е письмо электронной почты мировой Сети. Вирус сканировал жесткий диск на файлы с расширениями htm, wab, txt и другие, находил e-mail адреса и незаметно рассылал по ним зараженные письма через программу, позволяющую использовать компьютер для рассылки спама или новых версий вируса. Так же “червь” внедрял программу несанкционированного удаленного управления, позволяющую преступникам на зараженном компьютере просматривать, изменять, копировать любую программу, файлы, пароли доступа, в том числе и секретные. Но, главное, вирус активизировал DoS-атаку на сайты sco.com (один из разработчиков системы Unix) или microsoft.com. Убытки составили около трех миллиардов долларов. Один миллион пострадавших. В феврале 2004 года появился Bizex (также известный как Exploit) – первый ICQ-“червь”. Для распространения использовалась массовая несанкционированная рассылка по ICQ сообщения http://www.jokeworld.biz/index.html :)) LOL. Получив от знакомого человека такую ссылку, ничего не подозревающая жертва открывала указанную страницу и в случае, если использовался браузер Internet Explorer с незакрытой уязвимостью, на компьютер загружались файлы вируса. После установки в систему Bizex закрывал запущенный клиентом ICQ и, подключившись к серверу ICQ с данными зараженного пользователя, начинал рассылку по найденным на компьютере спискам контактов. Одновременно происходила кража конфиденциальной информации – банковских данных, различных логинов и паролей.

И это еще не предел изощренности хакерского ума. Интернет на глазах изумленной публики превращался в арену ожесточенной битвы вирусов.

В один из мартовских дней 2004 года в течение нескольких часов были зафиксированы сразу пять новых модификаций вредоносных программ «Bagle» (версии I, J), «Mydoom» (версии F, G) и «Netsky» (версия F), которые наперегонки вступили в сражение не только за пользователя, но и между собой. Каждая новая модификация “червей” несла в себе очередное послание к противостоящей группировке, изобилующее нецензурными выражениями.

Это была почти комедия положений, поскольку, по мнению Касперского, «трудно представить более комичную ситуацию, чем когда горстка вирусописателей безнаказанно играет с Глобальной компьютерной сетью и ни один из участников интернет-сообщества не может предпринять решительных действий по предотвращению этого беспредела… Битва идет не только между добром и злом, но и между злом и злом. Киберпреступники начинают делить мир. Как когда-то боролись СССР и США… Проблема заключается не столько в отсутствии желания изменить ситуацию, сколько в несовместимости современной архитектуры Интернета с требованиями к информационной безопасности».

3 мая 2004 года атаке новейшего компьютерного вируса Sasser подверглась Италия. Десятки тысяч персональных компьютеров у частных пользователей и в различных организациях отключились на долгие часы. Особенно большой ущерб был нанесен электронным системам итальянских железных дорог и государственной почты. На некоторое время вышли из строя даже компьютеры МВД Италии. Общее число пострадавших оценивается в 20 млн пользователей.

8 мая 2004 года в Ротенбурге (Германия) был арестован восемнадцатилетний программист, подозреваемый в разработке и распространении компьютерного вируса Sasser.

Примерно с того времени среди постоянных клиентов «Лаборатории» появились итальянские госслужащие.

В июне 2004 года обнаружен первый сетевой “червь” Cabir для мобильных телефонов, и прежде всего смартфонов Nokia и Sony Ericsson. Предположительно, автор Cabir принадлежал к международной банде «29A», которая специализируется на создании «концептуальных» вредоносных программ, которые используются для проверки творческих возможностей вирусописателей. Этой группе приписывали авторство первого макровируса Cap, вызвавшего глобальную эпидемию, Donut – первого вируса для платформы .NET и Rugrat, и первого вируса для платформы Win64.

Любопытно, что первым делом образец зловреда был прислан в «Лабораторию Касперского», которая уже тогда была признанным мировым авторитетом в области информационной и компьютерной безопасности.

2003–2004 годы – разгар спам-эпидемий. С 2000 года доля спама в почтовом трафике увеличивалась каждый год в два раза, к концу 2003 года цифра достигала 70–90% и перестала расти. В 2003 году зафиксировано около 30 млрд спам-сообщений. Билл Гейтс даже предложил в качестве средства борьбы со спамом сделать платной всю электронную почту, что поможет снизить количество рассылок, хотя одновременно и снизит количество пользователей е-mail. Спам-рассылка превратилась в один из самых прибыльных видов маркетинга. На пике 2003–2004 годов ежегодная прибыль спамеров составляла около 5 млрд долларов. Убытки от спама чудовищны: нагрузка на трафик, дополнительные почтовые мощности и расходы на усиление безопасности, время, затраченное на чтение и удаление сообщений, заражение компьютеров, глобальные эпидемии и др. Все вредоносное, что было в Сети, приходило через спам-сообщения.

Тогда-то Касперский произнесет хитовую фразу: «Спамеры живут припеваючи, за год работы имеют возможность купить “Ягуар”, а те, кто борется со спамом, ездят на “Жигулях”».

Это он про свой белый «Жигуль» 1999 года выпуска, на котором тогда ездил и, как сам говорил, «не парился». К слову, мог бы позволить себе тачку попрестижнее. К 2004 году ЛК уже имела зарегистрирированные и юридически оформленные офисы в Германии, Англии, Франции, Нидерландах, Польше, США, Японии и Китае. Партнерская сеть, то есть сеть продаж, насчитывала более пятисот клиентов в мире. Компания занимала по объемам продаж более 1% антивирусного рынка. В совокупности примерно 10% пользователей Интернета, то есть примерно 70–90 млн человек использовали продукты и технологии с маркой Kaspersky.

ЛК в числе прочих антивирусных компаний вела активную пропаганду «здорового образа жизни в Сети», предписывая не запускать все, что присылается по электронной почте, и использовать антивирусы. Несмотря на все это, пользователи продолжали запускать приложения и файлы, которые им приходили от незнакомых адресатов, а чаще без указания оных, боясь «пропустить что-нибудь важное». Открывались все спам-сообщения, даже не содержащие никаких слов. Самую крупную эпидемию в Интернете вызвал в 2004 году ходивший в письмах “червь”, в котором вообще не было никакого текста, только бессмысленный набор символов и файл в приложении. И ведь его запускали!

Одна из главных причин эпидемиологического беспредела 2003–2004 годов в том, что Интернет стал широко доступен. На смену модемному входу пришли выделенные линии, провайдеры масштабно подключали к Сети кварталы и города. Постепенно в моду входили социальные сети, в Интернет пришли обыватели. Интернет стал по-настоящему массовым. Порносайты и спам праздновали победу, потому что новые пользователи были «дикие», незнакомые с новой средой.

Причиной тому – три человеческих порока: любопытство (что-нибудь интересненькое), жадность (что-нибудь упустишь, а надо), гордыня или самомнение (люди не хотели прислушиваться к предостережениям специалистов).

Андрей Духвалов: «В средние века врачей сжигали, обвиняя в колдовстве. Журналисты задают нам навязший на зубах вопрос: не пишут ли антивирусные компании эти самые вирусы. Пользователи ничего не понимают и не хотят понимать, говоря про нас, что мы шаманы. Абсолютная компьютерная безграмотность. Пример мракобесия».

На этот счет высказался и Касперский: «Если полагать, что антивирусные компании занимаются вирусописательством, то страшно даже подумать, что делает МЧС».

2003–2004 годы были черным периодом для мировой Сети. Не только разработчики программного обеспечения (ПО), в основном, конечно, Microsoft (в его операционной системе (ОС) оказалось много уязвимых мест), но и антивирусные компании оказались застигнуты врасплох. «Теперь мы живем в мире киберпреступников, – фиксировал тенденции Касперский, – злодеев, которые создают вирусы за деньги, и любителей среди них нет! Большая часть зараженного кода распространяется через вредоносные веб-страницы, а для того, чтобы завлечь туда людей, они пользуются методами социальной инженерии: спамом, фишингом (выуживанием личных данных. – Авт.), блогами, форумами, сайтами веб 2.0 и другими социальными сообществами. Трояны и боты, характерные для третьего поколения вирусов, гораздо сложнее своих предшественников и вместо того, чтобы привлекать к себе внимание, прячутся, так что обнаружить и удалить их очень трудно. Они умеют выживать в системе».

Чуть раньше, когда Касперский после Slammer’а в печали бродил по лесу, вновь и вновь возвращаясь к своему прогнозу, он понимал: несмотря на собственные предположения и прогнозы о столь широкомасштабной, а главное, эффективной вирусной атаке на Интернет, он до последнего момента боялся, не хотел поверить в такую драматическую возможность.

Закончился период хулиганства и самовыражения. В Сеть пришло новое поколение людей, которое было ориентировано на зарабатывание денег. На смену киберпреступникам-одиночкам приходили коммерческие группировки, основанные на разделении труда.

В 2003–2004 годах из 700–900 млн пользователей Интернета пострадало около 262 млн (2003 год – 130 млн, 2004 – 132 млн), на тот период примерно каждый третий компьютер в Сети. Ни до 2003 года, ни после 2004 года не было так много и столь успешных вирусных атак на мировую Сеть. Реально это был первый системный кризис Интернета.

Начался новый этап в развитии Интернета. Именно в тот период зафиксировано создание первых ботнетов (зомби-сети, захват тысяч и сотен тысяч компьютеров под управление извне), первые кражи аккаунтов платежных систем и персональных данных, атаки на сайты (DDoS-атаки). Если бы разработчики и антивирусные компании по всему миру не справились с вызовом, судьба Интернета оказалась бы под вопросом.

Справились те и другие. Microsoft даже объявила премию в 250 тыс. долларов за автора каждой крупной эпидемии, а главное, закрыла несколько критически уязвимых точек в своей ОС Windows, которые приводили к эпидемиям в 2003–2004 годах. К поискам киберпреступников подключился Интерпол, который стал искать вирусописателей, чей продукт заразил более миллиона компьютеров. Итог 2005 года – 11 млн пострадавших.

«Падение Интернета Южной Кореи изменило вообще антивирусный мир. Раньше антивирус был просто антивирус: это борьба со зловредами, которые живут на компьютере. После этого инцидента и нескольких других, очень похожих, появились продукты класса интернет-секьюрити. Точнее, они появились до того. Но они были премиум-сегмент. После подобных атак этот продукт стал товаром первой необходимости… Впрочем, – замечает Касперский, – главную угрозу для пользователей (и основную работу для антивирусных фирм) по-прежнему будут представлять традиционные вирусы, троянцы и “черви”».

Сбылся бизнес-прогноз наcчет Kaspersky Internet Security: с этого момента он стал массово востребован. По сути, с таким сильным продуктом «Лаборатория Касперского» превращалась в компанию по продаже сильнейшего оборонительного оружия.

На одной из встреч с журналистами и партнерами Касперский заявил, что пройдя через самовыражение, хулиганство и воровство, Интернет превращается в площадку действия глобальной киберпреступности и международных банд.

В Сети оформились новые угрозы, которые поставили новые задачи и потребовали от антивирусной компании нового уровня осознания своей роли, причем не только в бизнесе. Касперский впервые понял: обладая знанием и умением предвидеть, он и его команда должны бороться с наступающим злом.

Глава 11

Кругосветка антивируса

Начало XXI столетия – это развернувшаяся глобальная битва за клиента на всем пространстве Интернета. Факт резкого, скачкообразного расширения числа пользователей мировой Сети означал для «Лаборатории Касперского» вызов, и не один.

Во-первых, выросшее число киберпреступников и, как следствие, новые возможности для роста продаж антивирусных компаний, причем такого же скачкообразного, как преступность и число пользователей. Надо было срочно занимать новые ниши по всему миру, поскольку число пострадавших пользователей росло ежедневно.

Это был исторический шанс. Уникальное предложение судьбы. Другого могло и не случиться. В Интернете образовался многосотмиллионный спрос, который надо было быстро закрыть предложением, чтобы не пришли конкуренты.

«Лаборатория Касперского» приготовилась к прыжку. В 2003 году это около двухсот пятидесяти человек, 85% из них работали в штаб-квартире в Москве, остальные – в основном специалисты по маркетингу, продажам и техподдержке – за границей. К 2003 году продажи в России и за пределами распределялись в пропорции 40:60. Занимая по объемам продаж около 1% мирового антивирусного рынка, «Лаборатория Касперского» имела несколько сотен партнеров на всех основных региональных рынках планеты.

Число людей, использующих продукты и технологии с маркой Kaspersky, приблизилось к 70 млн, что составляло на тот момент уже около 10% пользователей Интернета. «Лаборатория Касперского» превращалась в системообразующую компанию мировой Сети.

Российский сектор занимал около 1,5% от мирового, поэтому больших рывков компания дома не ожидала. Здесь надо было улучшать качество сервиса и не потерять своей доли, понемногу наращивая ее вслед за общим увеличением рынка.

Доля зарубежных продаж стремительно росла, как и общий их объем. Начался период взрывного развития, когда обороты компании за год удваивались, как и число сотрудников и представительств. И прежде всего за счет зарубежной экспансии.

В 1997–2000 годах ЛК работала в основном на домашнем рынке и в соответствии с локальной моделью маркетинга.

Ее продажи в России и СНГ, по данным компании, составляли 70–80% от общего объема.

А в 2001–2003 годах ЛК начала следовать экспортной модели маркетинга. При этом ее продажи в России и СНГ составляли 50–60% от общего объема.

В 2004–2007 годах ЛК берет на вооружение международную модель маркетинга. При этом ее продажи в России и СНГ составляют уже только 20–40% от общего объема.

В 2008 году ЛК перейдет к модели маркетинга, рассматривающей весь мир как единый рынок. При этом конечной целью станет продажа единого по дизайну и функциональным характеристикам продукта. По возможности одними и теми же методами, но с учетом региональной специфики.

Ольга Кобзарева, директор по корпоративным коммуникациям: «Был период в 2005–2007 годах, когда только я ездила с Касперским по всем регионам. Бывало, в одну и ту же страну с перерывом всего в несколько месяцев. Тогда я стала понимать, что мы вышли за пределы нашей родины. Но наша задача – стать настоящей транснациональной компанией, которая имела бы контракты на транснациональном рынке и обслуживала бы корпоративных клиентов, работающих в разных странах. А пока мы международная компания с офисами в разных странах с центром разработки в Москве».

На этом фоне сумасшедшая, как казалось в конце девяностых, идея Касперского – стать мировым лидером – вовсе не воспринималась фантастической.

Для этого надо было прийти на все рынки, во все страны, где живут потенциальные клиенты.

Alter ago Касперского, Евгений Буякин, нынешний исполнительный директор компании: «Для нас было естественным начать с России, где мы и стали лидером, затем перейти в Европу. Германия, Франция и Англия – три самых крупных рынка в Европе. Еще Италия и Испания. И это была, можно сказать, вторая волна географической экспансии. А дальше – США, Китай и далее везде, что называется. Два ключевых региона – США и Китай.

США – самый большой рынок, самый конкурентный, самый сложный, но при этом самый лакомый кусок. Да, там рынок не просто больше, а чуть не на порядок. Рынок США – самый развитый, самый динамичный. Все инновации стратегические и с точки зрения маркетинга, и с точки зрения ведения бизнеса, партнерские программы, все создается для США и потом экспортируется на весь остальной мир, в лучшем случае с некими модификациями.

В то же время, для нас США еще и самый сложный рынок с точки зрения техники работы. Совсем другой часовой пояс, я чувствую, что даже переписка медленнее происходит, чем в Европе. Они приходят утром на работу и задают вопрос, я его получаю, я еще могу ответить, а вот они уже нет. Только на следующий день.

Наши основные конкуренты – американские компании с американским способом ведения бизнеса. Для них американский рынок – это 50% бизнеса. Есть США и есть остальной мир. Даже европейские партнеры, например, Франция и Германия, ощущают, что они для американцев – вторичный рынок. А у нас отношение совсем другое».

Касперский: «Очень часто место, где мы открываем офис, зависит от людей, которых мы нашли. Почему у нас офис немецкий в Ингольштадте? Потому что мы нашли там человека. Еще Наталья, когда принимала решение, сказала: “Ладно, посмотрю на карте”. Открыла карту, говорит: есть такой город. Ладно, пускай будет Ингольштадт.

Выходить на зарубежные рынки, особенно на азиатские, нужно только через толмача. Лучше всего, я думаю, найти человека, этнически местного, но долгое время прожившего в какой-либо из европейских стран.

В Америке первый партнер был нечестным, второй был наш “казачок”, которого мы заслали и у которого ничего не получилось. А потом мы начали искать опытного серьезного человека, американца. Нашли. И понеслось.

Руководитель нашего японского офиса семнадцать лет прожил в России, он по-русски говорит с московским прононсом. Франция – француз, и тоже удача. Германия – немец. В Италии – русский, но выросший в Италии. В Испании – армянин, советский армянин, менталитет российский. Но одновременно он с испанским языком и понимает, что в стране происходит.

До того как прийти к нам, все они работали в антивирусных компаниях у конкурентов. Некоторые на нас выходили сами, предлагали: а не хотите ли вы, например, открыть офис во Франции. Давайте поговорим о возможностях совместной работы. Мы отвечали: давайте. В Америке целенаправленно искали, и в Англии, даже через HR-агентства (кадровые агентства. – Авт.).

В Англии изначально просто зарегистрировали компанию. Потом пошли франшизы, в Польше и Голландии создали совместное предприятие. В Германии и Франции открыли свои собственные офисы. Потом США, Китай, Япония и Корея, Корея – франшизы».

Лишь к 2007 году компания откажется от франчайзинга, то есть, по сути, от создания за свой счет офиса на базе чужой компании. И с того момента будет взят ориентир на создание крепко сколоченного холдинга, соответственно, приобретение в собственность всех партнерских офисов или создание собственных, если партнеры отказывались сдаваться в собственность ЛК. Но до осознания такого подхода еще надо будет дожить, набить шишки на собственных ошибках, человеческих и финансовых потерях и упущениях.

Касперский: «На американский антивирусный розничный рынок мы выходили одновременно с Microsoft. Все на нас смотрели как на идиотов. И мы победили. Народ не будет покупать секьюрити от Microsoft.

Когда Microsoft решила выпустить свои антивирусы, все (речь идет прежде всего об основных конкурентах ЛК, крупнейших антивирусных компаниях мира: Symantec (Norton Anti-Virus), McAffe, Trend Micro. – Авт.) испугались. Все, кроме меня. Я четыре года всем объяснял, почему Microsoft не представляет для нас никакой угрозы».

Буякин: «В тот момент, когда в 2003 году Microsoft решила выпустить свой бесплатный антивирус, было очень популярным мнение, что антивирус становится ширпотребом. В смысле все антивирусы одинаковы, технологии не имеют значения, все антивирусы делают одно и то же – обеспечивают один и тот же уровень защиты. А остальное – результат работы бренда и маркетинг. И победит тот, у кого более мощный бренд, больше маркетинговых ресурсов. Технологии на самом деле – второстепенны».

Ошиблись все. Знаковая история. Касперский – единственный из мировых экспертов по компьютерной безопасности заявил, что попытка Microsoft запустить в 2003– 2004 годах свой антивирус обречена на провал. Но лидеры антивирусного рынка думали иначе и все усилия направили на расширение корпоративных продаж, ужав при этом розничные.

Касперский победил. И когда главные конкуренты вернулись на розничный рынок, «Лаборатория Касперского» уже накрыла системой маркетинга и каналами розничных продаж планету и, резко увеличив свои обороты и долю в мировой рознице, продолжала наращивать темпы роста.

Гарри Кондаков, управляющий директор в странах СНГ, Восточной Европы, Ближнего Востока и Африки: «Первоначально, когда я пришел в “Лабораторию Касперского” в 2002 году, я отвечал за бизнес на территории России, стран СНГ, Балтии и Монголии. Компания на тот момент уже имела выход за пределы России. За два года открыли семь локальных офисов. Обычно все происходило так: принимаются решения на совете директоров. Я выступаю и говорю, что есть необходимость открыть локальный офис для поддержки нашего бизнеса. Утверждаем это решение.

После этого ищу людей через агентства, либо через партнеров, либо кто-то сам к нам хочет идти работать – предлагает себя. У нас все локальные офисы возглавляют местные кадры.

Находим человека. Практически одновременно наш юридический департамент работает над легальным статусом компании, потому что везде, где мы выходим на территорию, мы подчиняемся законам той страны, в которой работаем.

Законы, как вы понимаете, в Арабских Эмиратах и в Южной Африке разные. Наш юридический департамент проводит огромную работу, ищет юридических партнеров на местах, которые помогают нам открыть офис.

Итак, человека нашли, принимаем его в штат компании, национальный офис регистрируем. Выделяется определенный бюджет, дальнейшее – в зависимости от стратегии.

В задачу нового национального офиса входит продвижение бренда, участие и организация разных мероприятий, общение с региональными партнерами, проведение тренингов, составление плана продаж.

Основная оценка деятельности – это рост наших продаж на территории, количественная оценка: какие мероприятия провел, как бренд наш зазвучал. Затем, если все успешно, сотрудник приглашает на работу других, по разработанной стратегии компании. Мы ставим задачу роста продаж на территории».

Касперский: «Остальное очень просто – есть зарплата, есть план, есть человек, который ответственен за выполнение плана. Все».

После первого этапа – освоения России и рынков бывших советских республик, второго этапа – освоения Европы, третьего – США, Китая и стран АТР, началось освоение Африки и Латинской Америки.

Буякин: «Латинская Америка – это, по большому счету, Бразилия, Мексика, Аргентина. Три страны – 80% рынка. И в Мексике, и в Бразилии мы работаем довольно давно, у нас старые партнеры, лояльные, хорошие. Там у нас офисов не было, но в Мексике был один партнер, дистрибьютор, он работал не под именем “Касперский”, но де-факто это был офис ЛК, он выполнял все те же функции.

До всех этих масштабных экспансий со своими офисами у нас были партнеры во многих странах, чуть ли не везде. Многие из них росли вместе с нами.

Мексика – как раз хороший пример. Наш мексиканский партнер начинал вместе с нами, у него был бизнес очень маленький, и за десять лет образовалась довольно крупная компания. У них не только “Антивирус Касперского”, но и другие продукты, то есть это такой дистрибьютор IT-продуктов, IT-решений в целом.

Изначально менее успешным был бизнес в Бразилии – несколько небольших партнеров. Но за последние пару лет наблюдаем взрывной рост».

Касперский: «В Латинской Америке у нас идет конкретное завоевание. Сейчас (2010–2011 годы. – Авт.) основные точки моего присутствия – это Латинская Америка и Юго-Восточная Азия. И я думаю, затем, наверное, это будет Африка. Плюс Корея и Япония. Но в Японии я и так постоянно, в Корее нужно бывать почаще.

Латинская Америка абсолютно неоднородна, даже в пределах одной страны. Например, Бразилия. На севере и юге страны больше мулатов, а столица – белая. Мулаты, конечно, это чистая энергия на ножках: петь, плясать и ни фига не делать. А белые работают.

Чили – нормально. Это Европа. Но они очень далеко живут, их очень мало. То, что они могут делать, делают. Чили, наверное, одна из самых продвинутых стран. И климат правильный, умеренно холодный, не жаркий. Там можно работать.

У нас офис на Латинскую Америку расположен в Майями, Латинская Америка коррумпирована, мягко говоря, поэтому в Штатах спокойнее все же».

Секрет развития прост. Чтобы продать 100 млн экземпляров антивируса конечному пользователю, дойти до каждого покупателя, нужно иметь огромный штат. А если щедро делиться скидками с партнерами, которые продадут твой софт, то выйти на рынки можно с гораздо меньшими средствами, поэтому работу с партнерами в «Лаборатории» называют одной из основ успеха.

Буякин: «Самый важный фактор успеха нашего бизнеса – это построение партнерской сети. За рубежом в этом основная роль локальных офисов и состояла: выстроить партнерскую сеть и продвигать бренд».

Кстати, на американском конкурентном рынке ЛК изначально позиционирует себя в качестве американского вендора с программистской базой в России.

В Германии, где исторически ценятся русские ученые, уровень образования и подготовки технических специалистов, изначально при выходе на рынок подчеркивалось русское происхождение продукта.

В Англии на своем российском происхождении компания не настаивает, стараясь держать максимально нейтральный тон. Поначалу английский офис располагался в Кембридже, затем его перенесли в городок Абингдон недалеко от Оксфорда. Только через пять лет после создания продажи филиала пошли в рост: сбыт увеличивался на 70–100% в год. Но ЛК по настоящему не удалось освоить этот рынок. Не имея ресурсов, компания вынуждена двигаться по бюджетному и наиболее сложному пути.

Азиатские рынки довольно сильно отличаются от европейских. Хотя Япония оказалась похожа на Англию – рынок такой же «упругий». Как обозначила это качество Наталья Касперская: «В Японию мы пришли с тем же самым продуктом, делали все то же, что и на европейском рынке, – не работает. Приезжаем на выставки, участвуем в разных конференциях, устанавливаем контакты с организациями. Все улыбаются, жмут руки – и тишина. Спустя некоторое время на нас вышел японский предприниматель, мы заключили договор франчайзинга. Он оказался человеком со связями, сразу начал продавать наш продукт крупным организациям и госструктурам. Вдруг его банкротят и чуть ли не объявляют в розыск, а все его немалые долги пытаются повесить на нас. Начались судебные разбирательства, японские партнеры и клиенты ждали, чем все закончится. Суды мы, конечно, выиграли, после всех этих перипетий даже открыли свой офис. И рынок нас принял. Мы доказали, что являемся серьезным игроком и с нами можно иметь дело. Наконец вышли в ритейл, бизнес пошел»[18].

По свидетельству Касперской, заслуга которой чрезвычайно велика в том, что в период 2003–2006 годов имел место взрывной географический рост компании, азиатские, восточные рынки сильно централизованы, но «если ты найдешь щель, дверку в центр, ты в шоколаде; если нет, работай сколь угодно долго, не получишь ни копейки».

Касперский: «В США и Японии нас долго не знали как производителей готовых продуктов, хотя “Лаборатория Касперского” уже давно продавала в этих странах свои технологии, применяемые в программах местных фирм. Переговоры с азиатами, конечно, бывают иногда очень странными».

Буякин: «В Японии, может быть, важнее быть местной компанией, местным игроком, потому что японский рынок довольно изолированный. Специфика есть в каждой стране. Много стереотипов на тему необычности японского бизнеса, культуры, потребителей. На самом деле ситуация не безнадежная. У меня есть более рациональное объяснение, почему мы не так успешны в Японии. Там рынок развитый, но при этом все завязано на отношениях, контактах, на истории, репутации.

Великобритания довольно цинична. Десятками миллионов фунтов исчисляется плата за размещение продукта в Сети. Местный ритейлер, у которого контракт с Symantec, предлагал нам заменить американцев, если мы заплатим больше. Нам это показалось чересчур рискованным. И масштаб, честно говоря, для нас великоват. И потом, у нас есть все-таки надежда, что мы сможем как-нибудь более креативным способом победить, чем просто задавить противников деньгами».

Касперский: «Франция, Германия, Англия, Скандинавия, Штаты, Канада, Австралия – там полегче работать. Там люди более восприимчивы к новым технологиям и очень ценят качество товара. В Италии – коррупция, Восточная Европа – конкуренция на грани честности. Хорошо восприняли бренд в Прибалтике, Украине, Израиле».

Буякин: «В Латинской Америке эффект русского продукта имеет значение, поскольку наблюдается усталость от американской продукции. Не плохое отношение к Америке, а именно некая усталость от одних и тех же продуктов, одних и тех же брендов. Мы, в отличие от наших конкурентов, больше внимания уделяем этому региону. Каспер и менеджмент американского дивизиона регулярно там бывают, встречаются с прессой, партнерами. Никогда руководитель Symantec не поедет в какую-нибудь Колумбию или Чили. А Каспер много ездит, во всех малых странах это влияет на развитие бизнеса.

Личный фактор присутствия Жени, может быть, меньшую роль играет в США.

Хотя Касперский во главе компании – это везде важный фактор, потому что наш продукт – это безопасность, доверие. Сам McAffe – это человек, как и Norton, но ни тот, ни другой уже никакого отношения к компаниям Symantec (Norton) и McAffe не имеют, они с ними не связаны. Получается некая фикция.

А Касперский – это реальный человек, тем более такой интересный. Это влияет на развитие бизнеса».

Борьба ЛК с конкурентами не стихает. Чаще, конечно, она идет заочно. Незаметная для стороннего глаза схватка конкурентов в разгаре.

Касперский: «Три года назад Нортон (то есть компания Symantec, выпускающая продукты под маркой Norton. – Авт.) выпустил жутко тормозящую версию, которая потребляла слишком много системных ресурсов. И сейчас весь мир переходит с Norton на нас. Весь западный мир понимает: Norton тормозит. Хотя последняя их версия вполне нормальная, они быстро напряглись, сейчас у них вполне прилично все. Но народ-то помнит, как тормозило раньше.

Мы “наелись” этим около десяти лет назад, сейчас кушает компания Symantec. И им сейчас приходится оправдываться вместо того, чтобы разрабатывать новые технологии и внедрять продукты. А мы потираем руки и подгребаем рынок». Хотя, по словам Касперского: «С точки зрения бизнеса мы не придумали ничего нового. Мы просто делали лучше, чем многие другие».

Зачастую вынужденно, потому что «Лабораторию Касперского» нигде особенно не ждали с конечным продуктом (если технологии ЛК зарубежные партнеры закупали охотно, то выход «Лаборатории» с конечным продуктом означал ужесточение конкуренции), но они все приходили, используя любую возможность выйти на зарубежные рынки, с любыми условиями.

Буякин: «Мы пытались контактировать со всеми потенциальными партнерами, каналами продаж. Мы не продавали напрямую. Вся наша коммерческая деятельность, по большому счету, связана с развитием каналов продаж и с поиском партнеров в разных сегментах, в разных формах: ездили на выставки, конференции, искали личные контакты, людей со связями. Использовали те возможности, которые подворачивались. По всему миру. Немаловажным было и правильно понять, какой кусок сможем переварить, какой – нет. И мы не пытались долбить в одну и ту же дверь слишком долго, понимая, что все равно не откроется».

Довольно скоро стало понятно, что главное – это поиск людей, партнеров, которые продают продукт, причем делают это хорошо и профессионально. Этот принцип универсален вне зависимости от страны.

Буякин: «По продвижению бренда у нас тоже довольно нестандартная стратегия. У нас тогда не было денег на рекламу, да и сейчас нет, и мы считаем, что это неэффективный способ строить бренд. Мы полагаемся в основном на пиар. Благо, тема интернет-угроз, вирусов это позволяет.

Особенно в те годы (2003– 2005 годы, когда началась зарубежная экспансия компании. – Авт.), когда были массовые эпидемии, которые привлекали большое внимание прессы по всему миру, поэтому нам было сравнительно легко привлечь к себе внимание

прессы: мы ведь эксперты в этой области, можем сказать такое, чего никто больше не расскажет. А дальше опять же играл фактор Каспера, его личности, его обаяния, его медийности. Ему, хотя и не одному, а при поддержке команды, других региональных лидеров, удалось выстроить оптимальную систему отношений с прессой.

Для нас пиар был и остается ключевым инструментом продвижения бренда. Это гораздо более эффективно, чем реклама, потому что продукт наш специфичен. Речь идет о безопасности, о конфиденциальности и доверии: все исследования показывают, что доверие к бренду, доверие к производителю играет не последнюю роль при принятии решения, какой антивирус покупать».

Ольга Кобзарева: «Мы никогда не тратили много денег на рекламу. В начале своей деятельности компания просто не располагала средствами, затем это стало осознанным выбором.

Стандартная стратегия, которую применяют многие наши конкуренты, такова: в новой стране открывается офис фирмы, вкладывается миллион долларов в рекламную кампанию, на страницах каждого компьютерного издания появляются рекламные сообщения. Но часто это не срабатывает: проходит год, рекламный бюджет кончается, реклама в прессе исчезает – и все забывают, что это был за продукт.

«Лаборатория Касперского» пошла другим путем – от экспертов к массовым пользователям. Сначала мы доказываем превосходство наших технологий людям, которые в них хорошо разбираются, – технологическим партнерам, встраивающим наши функциональные модули в свои продукты. Потом предлагаем готовый продукт другим категориям пользователей, начинаем работать с интернет-провайдерами. Через провайдеров компания выходит на малый и средний бизнес и крупные корпорации, а со временем подключаются и домашние пользователи. Инструменты продвижения используем стандартные: устраиваем пресс-конференции, PR-туры, акции, выставки и т.п.

В нашей индустрии пиар очень честный, это хорошо укладывается в моральную систему ценностей. У нас деятельность не мифологическая, а честная и реальная.

В Англии и Америке все строилось примерно одинаково, по схеме: первые пару вопросов задают с оттенком пренебрежения: и что, мол, вы действительно думаете, что компании в нашей стране будут покупать русский софт? Это русофобия, когда оценивается не качество продукта, а его происхождение. Но так происходило несколько лет назад, сейчас такого нет.

Факты русофобии, которые наблюдались до 2006– 2007 годов, когда мы взяли западный рынок, были связаны с недостатком информации, с практически абсолютной неизвестностью бренда».

Касперский: «У “Лаборатории Касперского” есть два основных вида инвестиций в развитие бизнеса на конкретной территории: расходы на внедрение продуктов, техническую поддержку, консалтинг, и в PR-акции, пресс-туры, выставки и т. п. Есть бренд-менеджеры, которые следят за распространением наших продуктов в разных странах. Но подсчитать, сколько конкретно денег уходит на развитие и поддержку бренда, невозможно, поскольку вложения в бренд распределяются по бюджетам разных подразделений. Возьмем Австралию: недавно для построения партнерской сети туда ездили представители службы продаж, после этого – сотрудники службы технической поддержки, потом я».

Буякин: «Повторяю, ничего уникального у нас нет. Мы просто за счет более эффективной организации работы можем быть прибыльными, эффективными, и еще иметь средства для инвестиций и развития.

Почему компания в долгосрочной перспективе может быть конкурентоспособной? Это просто, потому что у нас есть доступ к российскому пулу талантов. В России много умных людей. И много талантливых. Наш бренд позволяет нам сливки с рынка снимать. За счет лучшего пула разработчиков мы можем с существенно меньшими издержками создавать конкурентоспособный продукт. Если бы мы были американской компанией, чем бы мы отличались от конкурентов?

А так даже в Америке, уж не знаю, справедливо это или нет, распространено мнение о высоком качестве российских разработок, советского научного наследия. Мы эту тему используем. Если есть такое мнение на рынке, зачем его игнорировать? Даже нынешние свежие российские выпускники намного сильнее в массе своей, чем разработчики американские, китайские. Правда, им не хватает бизнес-оправы, знания элементарных вещей, касающихся бизнеса, управления, организации работы, того, что американцам чуть не в детском саду прививают».

Касперский: «Мы живем в стране, которая выпускает лучших в мире программистов. Кроме негатива, можно еще позитив строить: у нас отличная система технического образования. Она пока лучше, чем везде. Русские почему-то любят программирование. Почему, не знаю. Компьютерные технологии распространены в России гораздо больше, чем по идее должны бы. Русские почему-то любят soft. Получается soft engineering. Индусы – это софтверные разнорабочие. Китайцы до сих пор – софтверные разнорабочие. Хотя в Китае система образования будет намного сильнее, лучше и качественнее, чем наша. Но пока, пока наши программисты лучше всех.

Интернет любят все, никто отказываться не собирается, киберпреступность на месте, в итоге наша продукция, технологии всегда востребованы. И последнее – это не продукты. Это сервис».

Николай Гребенников, директор по исследованиям и разработке ЛК: «Мы победили большинство наших маленьких конкурентов, впереди остались глобальные корпорации с тысячами сотрудников, с большими оборотами, нам хочется их победить. Но это хорошие компании, они тоже инвестируют в разработки, но все же прогибаются под гнетом со стороны бюрократии.

Мы не можем, конечно, быть такими же, как основные наши конкуренты, глобальные корпорации, и делать очень много продукции. Но мы сфокусированы, поэтому если прикладываем усилия только в одном направлении, то мы стараемся сделать это максимально хорошо, и получается лучше всех в мире. Чаще всего так проходит.

Может быть, когда мы станем большой корпорацией, нам будет не до того, мы будем уже считать деньги на наших акциях, но пока это так. Пока нам действительно хочется их побороть, наши дизайнеры анализируют дизайн, пытаются посчитать клики, анализируют производительность, смотрят, насколько наша лучше, хуже.

И у нас действительно есть лучшая в мире антивирусная лаборатория, 24 на 7 (24 часа – 7 дней. – Авт.), сидят эксперты, постоянно обрабатывают данные, у них есть некий пул знаний, как искать вирусы, как технологии реализовать. В глобальном плане такую модель трудно воссоздать, но можно. Другое дело, что здесь тоже дело в мелочах и выигрывает тот, кто наиболее классно, хорошо делает эти самые мелочи и ставит правильный приоритет. Мне кажется, что мы умеем это делать. Вот эта фокусировка на наиболее ценных вещах, важных в данный момент, реально мотивирует».

И, конечно, результаты работы глобальной компании совершенно точно зависят не только от умения перемудрить или обойти конкурента, но и от умения выстраивать региональную, национальную политику, научиться слушать и слышать разных людей, представителей разных цивилизаций и слоев.

Николай Гребенников: «Мы пытаемся проводить единую политику из центра, мы думаем глобально, но действуем локально, то есть практически во всех регионах у нас в большинстве локальные представители, которые понимают, что им там важно, нужно. Чаще всего мы стараемся привлекать людей из конкурирующих компаний в регионах. Мы слушаем людей, хотя иногда, кажется, надо надавить, мы тут в центре сейчас все сделаем, но когда мы слушаем, получается лучше».

Пресловутый национальный вопрос требует внимания не только на государственном уровне, но и отдельно взятой компании, когда речь идет о глобальном бизнесе. Разумеется, для проведения и внедрения единых принципов и ценностей нужны и универсальные инструменты работы не только с сотрудниками компании на местах, но и с многочисленными партнерами.

Касперский: «Тренинги с партнерами бывают, есть совместные проекты. Нельзя работать на телефоне. Нужно лицом к лицу. И это правильно, это очень хорошо, потому что перемешиваются разные культуры, имеешь разный опыт, это бодрит компанию, народу нравится. Народ пропитывается. Не то, что сидишь там в своем углу и не знаешь, чего там происходит, где, как, что. Что-то делаешь, ты винтик в какой-то машине, которую ты не понимаешь. А когда ощущаешь (это я по себе знаю), когда понимаешь, физически понимаешь, что происходит, когда у тебя по коридору ходят японцы с американцами и говорят тебе “хай”, ты понимаешь, что на самом деле мир большой и то, что мы делаем, это очень важно.

Если представить сотрудников, их семьи, партнеров, у нас значительная часть компаний за рубежом – это компании одного продукта, то есть в таком случае наш партнер полностью зависит от нас, он больше ничем не занимается. Я совершенно четко понимаю, что от одного моего решения зависит судьба десятков тысяч человек в мире».

Да, такая важная деталь: в центральном офисе есть кабинеты с табличками, указывающими их принадлежность к разным странам и континентам. Кабинеты все вместе и разом заполнены не бывают, потому что представители региональных дивизионов без нужды не приезжают в Москву.

Буякин: «Важно, чтобы компания могла предложить уровень сервиса, уровень поддержки, который требуется партнеру с точки зрения продукта, маркетинговой поддержки, инфраструктуры.

У нас есть партнерские конференции. Это было второе важное бизнес-событие в нашем календарном году, – партнерские конференции, когда мы собирали всех партнеров. У нас традиционно были две конференции, одна – для российских партнеров, другая – для международных, и мы рассказываем о наших планах, наших достижениях, стратегии компании, куда мы идем, какое-то количество парадных презентаций общего характера, а потом круглые столы, дискуссии.

Стратегия компании формировалась на основе разговоров на партнерских конференциях с партнерами. Но нужно определенными навыками переговорными владеть.

Как к людям подойти, что им сказать, какая информация важна. Понятно, что сами переговоры позволяют партнерам оценить профессиональный уровень.

Мы одни из небольшого количества компаний, кто успешны на мировом рынке, и можно думать о том, что есть какой-то сумасшедший секрет, но на самом деле никакого секрета нет, просто большая работа, это да».

По словам Касперского, в условиях глобальной компании, для эффективного руководства он использует сеть «рецепторов» на самых разных уровнях внутри компании, и среди партнеров, «которые не стесняются говорить о проблемах открыто», и с которыми он как раз и общается в своих многочисленных поездках по планете. За год набегает до 60 перелетов и переездов в течение, например, 100–120 дней.

По сути, речь идет о своеобразной агентурной сети генерального директора, общение с которой позволяет Касперскому во время посещений зарубежных офисов и возвращению в центральный офис собирать информацию о бизнесе своей компании буквально из первых рук. Такой инструмент общения генерального директора со своим разнообразным народом. Сканирование ситуации, настроений и тенденций. Неформальный, человеческий способ тонкой настройки.

Но поскольку доверяй, но проверяй, существуют и более формализованные инструменты контроля на местах, на организационном, финансовом и технологическом уровнях. Последний, как выясняется, самый эффективный. Разумеется, эти инструменты универсальны и всеохватны, едины. Помимо проверки они выполняют и объединяющую роль.

Касперский: «Контроль за работой региональных офисов ЛК осуществляется посредством бюджета, который им выделяется, а также проверками и инспекциями. Выезжают люди из России, или местные кадры. Есть процедуры, мы их не раскрываем. Поскольку все наши представительства являются частью единого холдинга, я не хочу вам рассказывать о случаях увольнения людей за левые сделки.

Бывает такое. Рано или поздно все всплывает. У нас скважина постоянно нефть дает. Кто-то украл ведро нефти, ну и пошел вон отсюда.

В любом случае я гораздо больше внимания уделяю технологическим показателям. До тех пор, пока у нас будут хорошие технологии и нормальные продукты, насчет финансов можно не париться».

Глава 12

Интеллектуальное пиратство

«С партнерами все проще, поскольку все легальные продажи мы отслеживаем. Каждая сделка регистрируется в системе, мы знаем судьбу этого ключа, можем проконтролировать цену. Грубо говоря, счет, который мы выставляем нашим партнерам, его суммы вычисляются на основе тех ключей, которые партнеры создали. То есть, как правило, сами партнеры имеют доступ через Интернет в систему размещения заказов. Они в заказе указывают стоимость и только после этого получают ключ. Если где-то ошибка, ключ блокируется. Технически сложно пиратить в случае партнерства. Но по-любому, в данном случае у нас есть упущенная прибыль, но нет убытков», – свидетельствует Буякин.

Для ЛК воровство – это синоним пиратства. Но поскольку каждой копии Антивируса (или иного продукта) Касперского присваивается уникальный ключ/код, украсть невозможно. Инновационный продукт ЛК подразумевает собственно, лишь доступ в Интернет, никаких сложных схем логистики и растаможки – качай себе программу и все. То есть наши основные заботы: это помощь партнерам в виде техподдержки, маркетинга и пиара.

Касперский: «У партнеров есть код доступа, они заходят на наш веб-сайт, размещают заказ, им автоматически отгружаются ключи и выставляется инвойс. Все. Моментом. Но зато, если он себя плохо ведет, мы этот ключик-то – чик! И блокируем у себя. Ведут себя плохо очень немногие. Очень давно у нас система работает. Идея не нова – реализована у нас.

Они получают интеллектуальную собственность. Все. Мы им не продаем ничего, мы передаем интеллектуальные права, интеллектуальную собственность. То есть кроме Интернета нам нужен кислород, электричество, и офисная крыша. Все. Нас захватить нельзя».

Да, ЛК обманывали, но, во-первых, у компании был способ проучить особо завравшихся партнеров – им просто блокировали возможность обновления продукта, а без постоянных обновлений антивирус превращается в вышедшую из строя мебель, а еще точнее, в автомобиль, для которого не получается приобрести запасные тормоза.

Буякин: «У нас есть некие косвенные оценки масштабов пиратства, которые сильно варьируются от страны к стране. Мы умеренно с этим боремся. У нас есть возможность гибко варьировать степень нашего неприятия пиратства. Поскольку работа продукта контролируется специальными ключевыми файлами, то есть механизм контроля работоспособности продукта. Если вы покупаете лицензию, то при установке программы у вас запросят код, вы его введете, и после этого в программе будет сформирован определенный файл, в котором записаны параметры продукта, срок его действия. И по истечении этого срока продукт перестанет работать. У нас есть возможность контролировать: продукт перестанет обновляться. То есть уровень защиты резко падает, если не обновлять. А в принципе мы можем агрессивно предотвращать использование и распространение нелегальных копий.

Пиратство устроено так: покупается одна лицензия, потом тиражируется ключ и распространяется на большое количество экземпляров. У нас есть возможность каждый отдельно взятый ключ заблокировать. Более того, мы можем отследить распространенность того или иного ключа. То есть, если есть ключ, который распространен на большом количестве машин, мы, конечно, об этом знаем, поскольку продукты обращаются за обновлениями. Есть техническая возможность это отследить. И мы умеренно жестко этим инструментом пользуемся, то есть считаем, что для нас это тоже некий бесплатный или квазибесплатный маркетинг. Люди пробуют наш продукт, понимают. Как правило, основная причина, что люди покупают нелегальный продукт, это низкий уровень доходов и низкий уровень развития рынка».

Касперский: «В Индии было практически 100% нелегальной нашей продукции, в Китае примерно 50% контрафакта, во Франции – 30%, в Германии – 20%. Народ-то уже знает, что воровать у нас можно, но не зарываться. Можно поставить 3, 4, 5, 10 копий, но ни в коем случае в Интернете не публиковать».

На пиратство в «Лаборатории Касперского» всегда смотрели философски, рассчитывая, что с ростом благосостояния населения (особенно в развивающихся странах и России) и ростом опасности, исходящей от киберпреступников, люди постепенно перейдут на легальный софт. Пиратские версии своего антивируса в «Лаборатории» скорее считали бесплатной рекламой продукта, нежели злом.

Впрочем, дело, конечно, не только в альтруизме, а в особенностях бизнеса компании.

Буякин: «У нас две основных статьи расходов – зарплата и маркетинг. Себестоимость продукции, произведенная у нас, исчезающее мала. Расходы – это люди, маркетинг, выставки, это маркетинговые программы, пиар, брендирование и т.д.».

Основная функция московского офиса – разработка и создание продукта, инновационная и технологическая база. Разумеется, головной офис транслирует также общие принципы работы и осуществляет контроль за деятельностью холдинга.

Но именно на местах добиваются успеха, роста продаж, продвигают бренд, борются с пиратами, отлаживают сервис именно руководители пяти региональных дивизионов в Европе, в США, Китае, Японии и России. Они на передовой в общении с клиентами и в с борьбе пиратами. И оттого, насколько они инициативны, умны и честны, зависят доходы компании.

Глава 13

Германский прорыв

Германия сейчас дает самый большой доход среди других национальных рынков, около четверти всех доходов компании, это больше, чем приносят ЛК российские продажи.

«Лаборатория Касперского», подобно «Газпрому», основную часть своих доходов собирает с европейского рынка. «Антивирус Касперского» и Kaspersky Internet Security стали абсолютными лидерами продаж в сегменте домашних пользователей немецкоговорящих стран. Причем «Лаборатория Касперского» – единственная на немецком рынке российская компания, захватившая лидерство в целом сегменте. Не беря в расчет, конечно, «Газпром», который остается газовым монополистом. Более того, представительство «Лаборатории Касперского» в Ингольштадте, в небольшом городе, превратилось де-факто во второе градообразующее предприятие после автомобильного завода «Ауди».

Как это стало возможно? За ответом обращаюсь к Андреасу Ламму/Andreas Lamm, управляющему директору по странам Западной, Северной и Южной Европы, члену совета директоров «Лаборатории Касперского», поскольку во многом благодаря его усилиям компания так «рванула» в Европе и прежде всего в Германии. Приведу его ответ наиболее полно, чтобы были понятны причины феноменальных успехов ЛК в Германии.

«Не могу придумать ни одного действительно серьезного минуса российского происхождения компании, кроме постоянной проблемы с визой и иммиграционными документами, возникающей каждый раз, когда я лечу в Москву. Но то, что мы российская компания, дает нам существенное преимущество: редко в какой стране можно найти специалистов с таким превосходным математическим и компьютерным образованием.

Думаю, что невозможно перевести головной офис в другую страну. Одним из самых важных активов компании являются люди. Невозможно просто взять и переместить куда-нибудь офис, в котором более 1000 сотрудников работают с хорошей отдачей, или открыть где-нибудь новый офис. С другой стороны, может быть, имеет смысл расширить полномочия зарубежных офисов. Как компания, мы находимся в ситуации жесткой конкурентной борьбы за талантливых специалистов, и поэтому должны предоставить им возможность выбора расположения места работы.

В один ряд с Евгением Касперским я бы поставил Билла Гейтса или Стива Джобса. Они также очень харизматичные руководители, и их влияние на индустрию велико. Еще могу назвать Брюса Шнайера (Bruce Schneier). Он очень известный в мире и уважаемый эксперт по информационной безопасности.

Я не вижу большой разницы между российской, европейской или американской школой менеджмента. Сегодня практика управления в основном приходит из американских бизнес-школ и применяется повсеместно. Мне кажется, дело тут еще и в том, что языком международного общения является английский. Но, естественно, люди очень по-разному применяют приобретенные теоретические знания в работе. И это зависит во многом от уровня культуры и качества базового образования.

Русские умеют много работать и с удовольствием праздновать, им не чужд дух соревнования и они любят мотивацию; будучи радушными хозяевами, они не перестают быть серьезными деловыми людьми. Такого сочетания я нигде больше не встречал за всю мою профессиональную жизнь.

Не могу в деталях сравнить работу основных наших конкурентов Symantec, McAfee, Trend Micro, с нами, потому что никогда в них не работал. Если смотреть со стороны, то видно много отличий. Прежде всего, все упомянутые компании – публичные в отличие от нашей, поэтому и способ ведения бизнеса у них иной.

Второе отличие в том, как организована поддержка клиентов и партнеров. Мы часто слышим от своих клиентов и партнеров, что одной из причин их выбора в пользу “Лаборатории Касперского” является наша готовность в любое время оказать помощь и поддержку, если возникает проблема.

Третье. Наша корпоративная культура и то, как компания относится к своим сотрудникам, сильно отличается от того, с чем лично мне приходилось сталкиваться на предыдущих местах работы. И, что особенно важно, у нас очень харизматичный генеральный директор, которого знают во всем мире как эксперта. Это сильно отличает нашу компанию от других.

Еще одним плюсом является то, что у нашей компании отличная репутация, и к нам с удовольствием приходят работать отличные специалисты.

На самом деле работа здесь сильно отличается от работы в европейской или американской компании.

Когда я принимал решение о переходе на работу в “Лабораторию Касперского”, мне была интересна поставленная задача. А еще меня подкупила открытость людей, с которыми я разговаривал. Позднее я понял, что у этой компании большой потенциал.

Сегодня стимулом для меня по-прежнему являются многогранность моей роли в компании, задачи, которые приходится решать каждый день, и, конечно, желание помочь этой компании стать по-настоящему крупной.

Я до сих пор нахожусь под впечатлением от того, каких успехов компания, ее руководители и сотрудники, сумела достичь за столь короткий срок своего существования. Когда я вспоминаю, с чего начинался немецкий офис, то все произошедшее кажется мне нереальным: тогда это был “театр одного актера”, а сейчас в нем работают 130 сотрудников; тогда нас знала лишь небольшая группа системных администраторов, а сегодня мы лидируем на рынках большинства европейских стран и России, у нас сильные позиции в США, наш бренд хорошо известен в Азии! Нашими клиентами являются и отдельные покупатели, и огромные корпорации с числом рабочих мест, превышающим 100 000. Дух захватывает, когда я сравниваю цифры: за семь лет с момента начала моей работы в компании количество сотрудников увеличилось в десять раз, не говоря уже о продажах и товарообороте. За период с 1999 по 2009 год объем продаж компании вырос в сто раз. Это действительно очень серьезное достижение для любой индустрии.

Евгений Касперский любит говорить о том, что мы здесь для того, чтобы спасти мир. Но, если быть объективнее, миссия заключается в том, чтобы сделать мир более безопасным. Это большая цель, учитывая, что ежедневно в компьютерах и в самых технически совершенных средствах связи, которыми мы пользуемся, появляется более 30 000 новых угроз. Однако, мне кажется, что Евгений уже многого добился. Мы не только защищаем людей от вредоносного ПО, но и учим их, как им защитить самих себя. Образование пользователей – одна из основных целей Евгения Касперского, и мы вместе над этим работаем.

До тех пор, пока правительства будут не в состоянии (а я думаю, что они еще долго будут не в состоянии) идентифицировать каждого пользователя Интернета, справиться с киберпреступниками будет невозможно.

Очевидно, что жизни без Интернета больше не будет. Но мне кажется, что со временем Интернет изменится. Появятся люди, которые захотят получать услуги лучшего качества и будут готовы платить за такой высококачественный Интернет. С другой стороны, будут и те, кто станет довольствоваться и менее качественными услугами. Я думаю, что рано или поздно правительства начнут вводить ограничения в Интернете, а телевидение станет все глубже в него проникать. И в конце концов Интернет будет занимать все больше места в нашей каждодневной жизни.

У «Лаборатории Касперского» отличные перспективы, если, конечно, мы будем идти по выбранному пути. Компания не стоит на месте, все время появляются новые задачи. Такой рост возможен, только если компания готова меняться и идти на обдуманные риски. Лично мне интересно работать в разных странах, с представителями разных культур. Это действительно расширяет горизонты. Это потрясающее чувство! Оно доставляет огромное удовлетворение и позволяет мне чаще улыбаться».

Глава 14

В тылу конкурента

В 2010 году американский рынок вновь показал самый большой в ЛК прирост объемов продаж, оправдав ожидания.

Американский офис «Лаборатории Касперского» на американском розничном рынке сумел обойти даже главного конкурента «Лаборатории Касперского», американскую компанию Symantec. Это была почти военная операция, требующая отдельного рассказа.

Буякин: «Например, у Symantec (американская компания Symantec, лидер мирового антивирусного рынка. – Авт.) продукты самые дорогие на рынке, и в корпоративном сегменте, и в сегменте домашних пользователей. И наше позиционирование к Symantec меняется от страны к стране.

Например, в США мы еще дороже Symantec. Именно так нам удалось пробиться в Америке. Кстати, это была идея руководителя местного офиса. В принципе такой подход можно было использовать где угодно, но в других странах была другая конкуренция.

В Америке ситуация следующая. Два местных гиганта – Symantec и McAfee – бренды, которые существуют много лет, которые уже распределили между собой все полки во всех магазинах. Обе калифорнийские. Вклиниться туда третьему шансов не было.

Ну и какая может быть мотивация, чтобы вместо известного каждому американцу Norton’а (антивирус от Symantec. – Авт.) или McAfee поставить неизвестный “Касперский”? У нас просто не было шансов сказать: давайте мы поставим продукт, смотрите, по более привлекательной цене. Им это не надо.

Мы пришли к местным ритейлерам и объяснили, что не собираемся отнимать клиентов. Мы предложили: поставим вам наш продукт дороже, мы не пытаемся отнять клиентов у Symantec, мы вам принесем дополнительный доход, плюс к Symantec, потому что за нашим продуктом потянутся гики. Они будут покупать наш продукт и что-то еще. Мы привлекаем новую аудиторию, причем без рекламы, основываясь на успехе в других странах, на результатах тестов, обзорах продукта в каких-то блогах, на форумах, за счет пропагандирования проекта среди технологических гуру, экспертов, гиков. Наконец, мы убедили ритейлеров, что принесем дополнительный доход.

Затем мы идем к другому ритейлеру и говорим: мы ставим “Касперского” в другой сети, и смотрите, насколько выросли в той сети продажи, вы тоже должны поставить нас, ваш Norton совсем не продается. Поставьте нас, и у вас пойдут продажи.

Конечно, все эти переговоры проводил наш американский менеджмент, несколько раз, в особо важных случаях Каспер участвовал, Наталья, я, ряд других менеджеров.

В итоге мы отняли долю розничного рынка у Symantec».

Затем был придуман и внедрен специально для американского рынка еще один маркетинговый ход. Принцип отсроченного платежа. Это когда покупатель приходит в магазин и берет коробку бесплатно. В течение полугода он может отказаться от обновления вирусной базы и сервисного обслуживания, то есть, по сути, от продукта, но отказываются не более 5% покупателей, или с его карточки, реквизиты которой он оставляет в обязательном порядке, автоматически списываются деньги.

Де-Мондерик: «В Америке бешеные темпы роста, там ребята творят чудеса. Прийти в страну с продуктом, встать на полки в магазинах, в Америке же тебя никто не знает, и без массированной подготовки получить первые места по продажам, надо быть гениальным маркетологом. Поцелуй от Бога. И конечно, им дают свободу сейчас, когда идет работа».

И результат зафиксирован. В апреле-мае 2010 года впервые в истории американского розничного антивирусного рынка продажи продуктов под маркой Kaspersky превзошли одноименные продажи главного конкурента ЛК, лидера мировой антивирусной отрасли, Symantec. И это была принципиальная победа. Одна из самых долгожданных и знаковых за последние годы.

Касперский: «Я опубликовал сообщение (что «Лаборатория Касперского» вышла в лидеры на розничном антивирусном рынке. – Авт.) 29 июня (2010 г. – Авт.). Дело в том, что один из наших главных конкурентов, когда узнал об этом, сделал все, чтобы заблокировать эту информацию… Мы поставляем коробку, а деньги берем через полгода. Вот этим мы и взяли рынок. Вот такой маленькой штучкой. Это не везде, не целиком по Штатам, через одну сеть мы это делаем… Мы морально готовы к тому, что начнется атака (со стороны Symantec. – Авт.). Не стоит вопрос, атакуют или нет. Вопрос стоит: откуда и когда».

Это борьба не просто за доли рынка, не только за умы и вкусы пользователя, счет в итоге идет на сотни, миллиарды долларов.

Касперский: «Преимущество наших американских конкурентов Symantec и McAfee на американском, то есть на их домашнем, рынке, заключается в том, что для них он самый жирный, толстый рынок, большой. Там, где палку воткнешь, она вырастет. А нам приходится вгрызаться в вечную мерзлоту. В этом их основное преимущество. У них основной рынок – Америка. А для Trend Micro рынок – это Япония. А для нас основные рынки – где угодно. И это нам помогает, потому что мы не российско-центристская компания.

Американцы же работают следующим образом: они приходят в другую страну и делают так, как в Америке. А оно не работает как в Америке, или работает, но плохо. А мы приходим и разбираемся. И честно говорим: мы не знаем, как у вас тут делают, мы к вам только что пришли. Объясните нам, как у вас все происходит».

Буякин: «Мы давно поняли, ни одна из стран не станет для нас доминирующим рынком, и пытались быть более гибкими. Мы пытались просто работать на каждой территории так, как легче и удобнее на данном рынке. Мы во многом действительно боремся за умы людей. Не за трубу, а за умы. И воздействовать на умы нужно умно».

Касперский: «Мы были далеко не первыми, кто начал развивать партнерскую сеть, мы просто крепче любили наших партнеров».

Такой подход отражается даже на звучании торговой марки. Например, в Южной Африке Касперского знают как Каперка, в Китае – Кабасиджи.

Глава 15

Кабасиджи

В одном из интервью, рассказывая про пиратов в Китае, Касперский сказал, что значительная часть китайских пользователей антивируса Касперского пользуются контрафактом. Журналист воскликнул: как много! Касперский, покровительственно улыбнувшись, ответил: какой большой потенциал роста! Потому что, по его словам, адекватно оценивая негатив, во всем нужно искать позитив. И в Китае он был найден.

Касперский: «Мы долго думали о том, что нам очень хочется выйти в Китай. Мы об этом мечтали давно и даже изучали немножко китайские традиции, был у нас знакомый русский, мелкий предприниматель, который долго жил в Китае, и он нам немножко рассказывал, что можно делать, чего нельзя. Консультациями я бы это называть не стал, просто дружеские беседы о том, как себя вести. Я думаю, в душе он надеялся, что мы его назначим нашим представителем в Китае. Но этого не произошло.

Затем появился Ченг (Гарри Ченг / Harry Cheung, управляющий директор по странам APAC (член совета директоров ЛК. – Авт.). Не мы его нашли, он сам на нас вышел и предложил свои услуги по развитию партнерской сети в Китае. Мы подумали и очень быстро согласились. Проскочили сразу много стадий: не нужно было внедряться в законодательство, общаться с чиновниками… Кстати, Ченг в Австралии полжизни прожил».

Результат не заставил себя долго ждать.

Летом 2009 года «Лаборатория Касперского» заключила рекламный контракт с Джеки Чаном. На год. Затем контракт был продлен. К удовольствию обеих сторон.

По условиям контракта Джеки Чан должен был рекламировать «Антивирус Касперского», который продвигали на рынок Китая под маркой Кабасиджи.

В первом видеоролике Джеки Чан сражался с вирусами в обычном своем стиле, но когда ему стало невмоготу, на помощь пришел Евгений Касперский. Он помог Чану надеть антивирусный шлем, о который разбились последние вирусы.

Реклама с Джеки Чаном была рассчитана на Азиатско-Тихоокеанский регион, но прежде всего на рынок Китая, где проживает самое большое число потенциальных пользователей ЛК.

По словам Касперского, культовый для всего азиатского региона актер был выбран не случайно: «У него очень правильное для наших продуктов актерское амплуа – “добро с кулаками”, симпатичный и дружелюбный человек, защищающий невинных людей от негодяев всех мастей.

Собственно, именно этим наша компания и занимается. Большая удача, что мы созрели для того, чтобы работать с людьми масштаба Джеки Чана».

Инициатором контракта с Джеки Чаном оказался его однокашник Гарри Ченг, то есть руководитель китайского офиса ЛК, к которому я обратился с вопросом о секрете прорыва «Лаборатории» на китайский рынок.

Гарри Ченг: «Когда я пришел в компанию, на рынке Азиатско-Тихоокеанского региона она была известна как “некая российская антивирусная компания”. Сейчас мы являемся крупнейшей антивирусной компанией АТР, находящейся в частной собственности. Доказательством наших побед является тот факт, что технологии ЛК используют более восьмидесяти других участников мирового IT-рынка».

Приятель Джеки Чана прав. Среди этих крупнейших мировых IT-корпораций просто самые громкие имена, которые используют программное ядро антивируса Касперского, под брендом Kaspersky. Среди них – Microsoft, Intel, IBM/ Lotus, D-Link, Netasq, ZyXEL, Cisco, Aladdin, Novell, Linux и др. Более того, «Лаборатория Касперского» входит в сотню крупнейших мировых поставщиков серийного программного обеспечения.

Ченг продолжает: «IT-индустрия в России сформировалась как отрасль уже после распада Советского Союза. Занимая особое место среди других отраслей экономики, IT-сектор оказался вполне конкурентноспособен и стал бурно развиваться. Отрасль не отягощена прошлым, поскольку прошлого у нее просто не было. Как следствие, она не нуждается в серьезном реформировании как таковом. Конечно, если Россия хочет иметь здоровый IT-рынок, его нужно поддерживать и совершенствовать, но нужды в радикальных изменениях сейчас нет.

В силу того, что мы российская компания, нам с самого начала пришлось иметь дело с угрозами, исходящими от хакеров, ведь Россия и по сей день занимает третье место в мире по количеству активных хакеров.

Еще один российский плюс – это сильная система технического образования. В России гораздо легче найти талантливых инженеров.

“Лаборатория Касперского” – это глобальная сеть IT-экспертов; в компании работают высококвалифицированные специалисты со всего мира. Я думаю, все это наглядно показывает, что “Лаборатория Касперского” – это транснациональная корпорация.

Мы добились постоянного роста в Азиатско-Тихо океанском регионе; в данный момент мы работаем над тем, чтобы укрепить позиции нашего бренда в данном регионе как самого надежного и конкурентоспособного по всему рынку защитного ПО. Вместе с тем, мы видим себя как сервисно-ориентированную компанию, защищающую компьютеры местных пользователей от цифрового загрязнения. Наша техническая поддержка наших продуктов – это гарантия качества наших услуг. Мы оптимизировали наши продукты так, чтобы пользователю было легко и удобно с ними работать – как дома, так и в офисе.

У компании несколько миссий в сфере цифровой безопасности. Первая наша миссия – развитие и продвижение высококлассных технологий безопасности, продуктов и услуг. Вторая миссия компании – это нести знания в массы.

Мы следим за всем, что происходит в индустрии и за ее пределами, и располагаем командой экспертов, которые считаются одними из лучших в сфере компьютерной безопасности. “Лаборатория Касперского” всегда с радостью делится знаниями с академическими институтами, публикой и СМИ; мы гордимся тем, что предоставляем клиентам лучшую защиту и делимся знаниями с публикой.

В то же время Евгений считает важной задачей компании активное разъяснение пользователям, насколько опасно вредоносное вмешательство и как важно быть защищенными от него, а также противостояние киберкриминалу и умение прогнозировать его ходы.

В “Лаборатории Касперского” особая корпоративная культура – все, кто приходит работать в компанию, чувствуют это в первые же дни. Компания гибкая и динамичная по своей сути. Я думаю, это одна из главных причин широты взглядов сотрудников и новаторского духа, царящего в компании.

Компьютерная безопасность представляет для Евгения не только профессиональный, но и личный интерес. Личность Евгения – это личность харизматичного лидера, выделяющегося на общем фоне, и гуру в сфере IT-безопасности с мировым именем.

В 2011 году “Лаборатория Касперского“ надеется занять третье место на мировом рынке защитного ПО. В достижении этой цели большую роль играет такая корпоративная ценность, как “локализуемость” – мы прикладываем все усилия для того, чтобы внедриться в местные рынки и удовлетворить характерные потребности местных пользователей.

Наши приоритеты на следующий год – это дальнейший рост и укрепление лидерских позиций на рынке; развитие и продвижение бренда; развитие исследовательской деятельности и увеличение разнообразия продуктов; инвестиции в В2В-рынок и организационная зрелость.

Самым крупным рынком в регионе для нас является Китай – сейчас нашими продуктами в Китае пользуются более 100 миллионов пользователей, и мы видим для себя значительный потенциал роста на этом рынке. Мы пригласили к сотрудничеству Джеки Чана – он будет представлять наш бренд в Китае, и мы надеемся в результате этого сотрудничества сделать наш бренд еще более узнаваемым в регионе и создать имидж профессиональной и компетентной компании на китайском рынке. Я верю в “Лабораторию Касперского“ и буду продолжать работать над тем, чтобы сделать ее имя самым узнаваемым в сфере защитных решений в Азиатско-Тихоокеанском регионе».

Касперский, точнее, Кабасиджи, ажиотажно популярен в Китае, его выступления, презентации и лекции собирают огромные залы, с ним фотографируются, просят оставить автограф на коробке с антивирусом, просто дотрагиваются до одежды, и слушают, слушают, открыв рот в аффектации.

29 сентября 2009 года в Пекине состоялась официальная церемония вручения Евгению Касперскому Премии дружбы КНР за выдающийся вклад в развитие информационной безопасности. К этому моменту, то есть спустя шесть лет после выхода на китайский рынок, ЛК заняла ведущее положение на китайском антивирусном рынке по количеству проданных лицензий. «Бейте в барабаны, трубите в горны», – так в свое время воскликнул Касперский в связи с регистрацией компании. Реплика годится и для нашего случая.

И уж совсем бальзам на душу героя полился, когда «Антивирус Касперского» начал продаваться в Китае по пять тысяч коробок в день. При этом Microsoft продавала свои новые продукты чуть ли не поштучно. Редкий результат.

Да, китайский рынок в перспективе обладает самым большим числом пользователей. Но в 2010 году рост продаж продуктов Касперского в Китае приостановился.

Буякин: «В Китае находится порядка 70% всех пользователей наших продуктов (большая часть пиратских. – Авт.). Но если в Китае доходы населения достигнут критической точки, после которой массово начнется покупка легальных продуктов, а у нас хорошие позиции в Китае, мы одна из лидирующих компаний, – то начнется взрывной рост. Из-за очень высокого уровня пиратства на данный момент прибыль упущена, но не потеряна. Мы потираем руки в ожидании, когда нелегальные копии перейдут в легальные».

Глава 16

Пражская архитектура

« – Был ли момент, когда вы отчетливо поняли, что все балансирует на грани – и компания, и ваш бизнес?

– Да, август 2003 года.

– В чем это выразилось?

– Ну, я много думал. Разговаривал с разными людьми в компании, с технарями. Выяснял мнения о том, что происходит, почему то работает, а это нет, почему не сходятся результаты. Совершенно непонятно было, чего делать. Продукт (“Антивирус Касперского” 4.0 и 4.5. – Авт.) работал не стабильно, он падал, кнопки западали. Количество ошибок не уменьшалось. Мы штопали в одном месте, а в другом расходилось. Постоянно ставили подпорочки с разных сторон, а конструкция сама по себе болталась, потому что архитектура неправильно сделана. И стало понятно, что продукт не выйдет никогда по причине кривой, неправильно выбранной архитектуры. За месяц у меня полностью сложилась новая картинка.

Полтора года делали новый продукт, все силы были брошены, все ресурсы, карт-бланши розданы… Закрыли проект. Довели до ума старую версию, как временное решение. Но получилось прикольно: и ленточку резали, и объявляли о том, что вот-вот-вот сейчас все будет, потом – и ничего».

Так в изложении Евгения Касперского выглядит начало болезненного процесса поиска выхода из самого большого и продолжительного технологического и управленческого кризиса в истории компании.

Требуется объяснение. Во второй половине 2004 года должна была выйти новая версия “Антивируса Касперского” 5.0. Это обычная практика: проект следующего года выходит во второй половине предыдущего. Соответственно, делать ее начали еще раньше, сразу же после выхода в 2003 году «тормозной» версии 4.0, отъедавшей во время работы много ресурсов у компьютера (память, дисковое пространство) и у пользователя (время, отрицательные эмоции). И происходило это все под началом нового технического директора.

Экспертная оценка причин происходящего от Андрея Духвалова: «Третью версию “Антивируса” сделали, заработали много денег. Набрали кучу народа (тогда это было двадцать человек разработчиков), но люди пришли со стороны, и подавляющее большинство не из антивирусной индустрии, продвинутые разработчики баз данных, умные люди, но с устремлениями не в нашем направлении. Для них главным был современный интерфейс, графики, панельки, где точечки бегают как на осциллографе, круто же! Да! Это тоже важно, но основная-то задача антивируса не в этом. Нельзя упускать из виду эффективность. Кстати, сейчас у нас тоже много таких настроений (разговор этот состоялся в 2010 году – Авт.). И они вот начали делать четвертую версию. Появилось несколько модификаций, которые становились все хуже, хуже и хуже».

Интересно мнение Де-Мондерика: «Нормальному пользователю, который не разбирается в антивирусах, еще наш первый продукт AVP казался китайской грамотой, работать с ним было неудобно. То есть традиционно, исторически наш антивирус – это сильно навороченный, очень продвинутый продукт. Каждый первый партнер нам говорил: ну у вас продукт, ребята, он чудовищный какой-то. Так уже двадцать лет никто не делает. Сделайте продукт более дружественным по отношению к клиенту, нормальный, модный, красивый, и мы будем счастливы вас продавать. Если каждый первый партнер при каждом удобном случае говорит об этом, понятно: да, надо что-то менять. Нашей задачей стало создание продукта, который бы подходил для массового пользователя, для массового рынка».

Конечно, бизнес, который к тому времени развернула лаборатория, уже не подразумевал свободного творчества и полета мысли, как вначале. ЛК чувствовала ответственность и за многочисленных партнеров и их бизнес (часто зарубежные партнеры занимались продажей только их антивируса, другой продукции не было), и за своих клиентов, которых надо защищать от все нарастающего компьютерного зловредства, и за своих сотрудников, само собой.

Бизнес требовал индустриализации. Тогдашнему руководству ЛК стало казаться, что важнее быстрее выпустить продукт для простого пользователя, не доводя до совершенства скрытые инструменты, которые оценить могли только продвинутые пользователи-гиги.

Получается, что новое техническое руководство всего лишь решало задачу сделать Антивирус более понятным и простым, доступным. Но простой внешне и вроде бы понятный пользователю продукт оказался излишне ресурсоемким. То есть вместо того, чтобы скромно и незаметно «жрать» вирусы, «Антивирус» отнимал слишком много времени у пользователя и много памяти и пространства у компьютера. Красивый, как казалось, современный «Антивирус», оказался паразитом.

В «Лаборатории» недоумевали: да что же такое?! У нас же самые крутые разработчики, а сделать ничего не могут! С тех пор ЛК долго еще аукалось, что «Антивирус Касперского» тормозит работу компьютера.

Панические настроения внутри компании усилило и упомянутое уже выше по тексту книги громкое заявление компании Microsoft, которая в 2003 году решила выпустить свой антивирус.

«Лаборатория Касперского» начала балансировать на грани – с одной стороны, по всему миру открыты офисы и заключены сотни и сотни партнерских соглашений, с другой – нет сильного продукта.

А ведь технологии и качественный продукт, соответствующий требованию времени (быстро ловить вирусы, защищать от спама и хакерских атак, при этом не тормозя работу компьютера и не требуя серьезного вмешательства пользователя), – главные условия выживания на антивирусном рынке, где существует несколько игроков мирового уровня, в том числе и Microsoft.

Это был настоящий кризис роста. Новые сотрудники действительно не прочувствовали специфику и суть деятельности компании. Но как же атмосфера поиска, общей заинтересованности и инновационной незамутненности внутри компании, которые, казалось, могли пересилить любой хаос?

Важно мнение Духвалова на этот счет: «В тот момент как раз у фирмы преобладали настроения, мол, мы же обычная софтверная компания. Есть мировая практика, сложившиеся правила работы. А мы были тогда еще в переходном периоде. До того мы были содружеством вольных программеров. А тут технического директора пригласили специально для того, чтобы он формализовал бизнес-процессы, – и мы начали писать кучу всяких отчетов. Появились люди, которые занялись планированием, программистов направляли. Бюрократы, в общем. Без них нельзя, но это привело к следующему: если каждому говорят, что делать, то ответственность у конкретного исполнителя пропадает. Вдобавок получается: то, что предлагает программист, клево, но мы сейчас этим заниматься не можем.

Программист один раз сказал, второй, потом думает: ну ладно, чего велели, то и сделаю. И заинтересованность в конечном результате постепенно снижается. Тем более, когда фирма растет, вклад конкретного человека уже не столь заметен. А тут же еще все люди творческие, все обижаются: я же знаю, мол, как правильно, а меня не слушают. И получилось, что вроде бы делали все правильно, а в итоге фигня какая-то. Стандартные принципы управления программированием привели к снижению личной ответственности. Уже к тому моменту, когда проект разработки пятой версии был в полном разгаре, пришло понимание, что надо делать по-другому. А как, не очень понятно. Понты не проходят!»

Формализовать можно всех и вся, и даже такую живую, творческую работу с заинтересованным лидером, глубоко разбирающимся в теме. Формализация и стандартизация губит творчество на корню. Программисты – люди особого склада, их сложно ограничивать временными рамками. Необходимо, чтобы разработчики друг друга понимали, могли общаться, чтобы у них были идеи и при этом чтобы они не воспаряли слишком высоко. Чтобы продукт получился, должна сложиться его идея. Разработчики должны правильно представлять себе, как потребитель воспримет продукт.

Нужно также учитывать, что потребитель – это не всегда продвинутый в техническом плане системный администратор, а зачастую домохозяйка. ЛК ставила перед собой цель покорить не только технических гиков – среди этой аудитории ее технологические достижения известны уже давно, – но и простых людей, которые к тому времени массово приходили в Сеть, открывая для себя возможности Интернета. Получалось ровно наоборот.

Продолжим вместе с Касперским восстанавливать самый драматичный период в жизни «Лаборатории» и ее основателя. Потому что, несмотря на излишнюю, может быть, дотошность и детализацию, это очень важный момент в истории компании: при всех внешних успехах и масштабной географической экспансии ЛК была на краю деградации, то есть исчезновения. Конечно, это особенность именно инновационной компании, которая развивается, оправдывая свое существование и бизнес, лишь в случае технологического развития, создания качественно новых продуктов.

«Я зашел к своим старым опытным сотрудникам, один из них, по имени Петрович (Андрей Духвалов. – Авт.), самый старый, говорит, мол, я тут подумал, на самом деле эта ситуация решается как раз на технологии “Прага” (к тому моменту технология “Прага” была реализована на уровне движка. О технологии см. ниже. – Авт.). На этой архитектуре (компонентная архитектура, положенная в основу “Праги”. – Авт.) все решается красиво и непринужденно. Они сели с Графом в уголке, посидели там, почиркали, пришли, сказали: “Женя, можно”».

Уточняет Духвалов: «Я две ночи сидел, написал, как выглядел бы продукт, построенный на этой технологии. Пришел к Касперу: на, читай. Он прочитал, потом Графу отдал, они там репу почесали: в принципе, может быть. Давай сделаем прототип. Производственные процессы стремно было менять, решили сделать отдельную группу: пусть улучшает».

Несколько подробнее о технологии под кодовым названием «Прага», посредством которой команда Касперского выводила компанию из пике. Это важная история, показывающая, как много в мире бизнеса, особенно в софтверном, основано на откровениях, озарении, человеческом таланте, творческом поиске.

Евгений Касперский о рождении новой технологии «Прага»: «1997 год. Только мы выпустили третий движок, как тут же поняли всю его убогость. Тогда же была выставка софта на ВДНХ. Жил я тогда на Петровско-Разумовской, и мы с Андрюшей (Андрей Крюков. – Авт.) через Ботанический сад решили пройтись пешочком до ВДНХ. И заблудились. Не потому, что дураки, просто мы шли и обсуждали новые технологии, и не смотрели, куда идем. Шли и фантазировали. В результате мы поняли, куда нужно двигаться индустрии (мировой антивирусной индустрии. – Авт.). Нащупали.

– Почему, собственно, “Прага”, а не “ВДНХ” или “Ботанический сад”?

– Для того чтобы отработать эту технологию в деталях, мы поехали в мае 1998 года (не могли раньше, денег не было, времени тоже) на неделю в Прагу. Вшестером. Чтобы отключиться от внешнего мира и неделю провести вместе, разговаривая о технологиях, и чтобы нас ни одна свинья не трогала. Я, Крюков, Граф, Вадик (Вадим Богданов. – Авт.), Никишин (Андрей Никишин. – Авт.), Лариса Груздева.

Через день в дискуссиях уже участвовали только Крюков, Граф и немножко Никишин. На третий день остались двое: остальные просто не понимали, о чем они говорят, включая меня. И мы вчетвером ходили, пиво пили, гуляли по Праге. Эти двое тоже гуляли, но они думали при этом, остальные бумажки подносили. В результате родилась детально проработанная концепция компонентной архитектуры, на которой сейчас строятся все новые продукты компании.

Недавно Microsoft опубликовал свое новое видение системы разработки будущего, которое практически полностью сов падает с тем, что делаем мы, основываясь на тогдашних идеях (этот разговор с Касперским состоялся в 2010 году. – Авт.).

“Прага”: это было просто – бум! Я потом пытался повторить. Я пытался ходить той же самой дорожкой. Мы пытались делать еще выездные заседания. Ни хрена, даже рядом не лежало. Это было откровение. Ну, поперло, просто поперло. “Прага” – это было мега-мега-мегаоткрытие, потому что мы тогда поняли, куда идет вся софтверная индустрия. Но мы это поняли узко, в рамках антивирусного движения.

Когда мы заблудились, мы придумали новую архитектуру и новую идею нового антивирусного движка следующего поколения. Это было очень круто».

Но, как мы видим, от прорыва, то есть от 1997 года, до реализации идеи компонентной архитектуры продукта прошло девять лет. Кстати и упомянутый Андрей Духвалов пришел на работу в «Лабораторию» еще в 1999 году, и как раз на внедрение той компонентной технологии, получившей название «Прага». До тех пор ее внедрять было некогда и особо некому. Несмотря на то, что Духвалова взяли под реализацию «Праги», на деле его загрузили другой работой, текущей. И вот настало время испытаний.

– Тогда я собрал команду из четырех человек и сказал: делайте!

– У вас тогда не было административного ресурса?

– Я – Касперский! Я могу, даже не имея никакого административного ресурса, могу…

– Сейчас – да, в ранге генерального директора, а в тот момент?

– Я всегда мог показать зубы.

– Но если у вас не было даже права подписи?

– Неважно. И беда тому, кто встанет у меня на дороге.

– Вы же говорили, что не любите драться.

– Если не вижу иного пути выхода из конфликтов, буду драться.

– Так вы не дрались никогда.

– Дрался. В детстве.

– А после этого нет.

– Не нужно было. Но это был конфликт, в котором от судьбы проекта зависела судьба компании. И все быстро поняли, что со мной лучше не шутить.

Послушаем версию Духвалова, который указал путь из тупика: «Такое было прорывное решение, людей взяли и начали делать продукт параллельно. Делали, правда, очень долго. Года три, наверное. Мы же делали не продукт сам по себе, а конструктор, из которого можно будет делать продукты. Это более сложная задача. И причем мы должны были сделать так, чтобы все последующие продукты были эффективные, из которого можно было впоследствии делать и дальнейшие версии “Антивируса Касперского”. Нас все ругали, до сих пор многие люди в компании говорят: ну, если бы мы три года делали, мы бы тоже сделали такое. Принципиальный скачок в том, что мы особый упор сделали на эффективность, потому что основная наша задача – защищать от угроз.

Что такое идеальный антивирусный продукт? Очень легко можно сформулировать: чем меньше заметен, чем меньше требует времени процессора, дисковой активности и т.д., тем лучше. И в разработке “шестерки” мы в очень высокой степени обращали внимание на незаметность, низкую ресурсоемкость, более эффективные алгоритмы вычислений и т.д.

Я могу еще сказать, что сейчас в современном мире эффективность разработки программного обеспечения измеряется не удобством и не скоростью работы программы для конечного пользователя. Эффективность измеряется скоростью разработки программы. И такого подхода придерживается очень много софтверных компаний».

На принципах компонентной архитектуры, разработанных для движка, начали делать весь продукт. От судьбы одного технологического проекта зависела судьба компании. В «Лаборатории» начали делать два продукта параллельно. Одна часть команды выпускала «пятерку», другая – «шестерку».

Заматеревшие, казалось, отцы-основатели, в душе оставшиеся романтическими стрелками, с тоской вспоминают вольницу девяностых. Эта ностальгия по куражному прошлому вырвалась наружу во время работы над «шестеркой». Ветераны были счастливы показать мастер-класс нарастающему поколению.

По признанию Де-Мондерика: «Над “шестеркой” мы работали по 14 часов всей командой и с увлечением… И это было просто возвращение старого такого драйва».

Касперский с удовольствием вспоминает: «Когда мы делали “шестерку” (“Антивирус Касперского” 6.0. – Авт.), у меня одна из ролей была – изобретатель. Другие роли: архитектор, дизайнер, менеджер, психолог. А изобретатель – это буквально следующее: вот нужно сделать то-то, то-то и то-то, как? А фиг его знает! Ты изобретатель, иди и изобретай, чтобы к утру было… Утро приходит: да, вот, пожалуйста. Придумал. Придумал, как сделать».

Духвалов: «При разработке нового программного продукта на основе компонентной архитектуры есть много преимуществ. Есть возможность из блоков собрать нечто новое. Блоки-то уже известны, вроде переделывать не надо, берем этот, этот, этот. Этот блок объединили, еще чего-то там, какой-то механизм подкрутили, чтобы они все вместе работали. И вот, пожалуйста, новый продукт… Что я хочу сделать? Давайте делать также и компоненты, как отдельные продукты. По каждому компоненту мы в принципе знаем, как он должен развиваться, что нового должно появиться через полгода, год, через два… Вот тогда бы мы смогли новый продукт собрать, как из конструктора, из новых компонентов».

Подытожим. Не вдаваясь в технологические подробности, нынешний «Антивирус Касперского» отличается от антивируса AVP, как установка «Град» от трехлинейки, пулемет от арбалета или от дробовика. Или индустриальный конвейерный способ производства «чего угодно» – от мастерской, где «что угодно» делается вручную.

А в жизни компании эти крайние примеры вместились всего в четырнадцать лет: столько отделяет AVP 1.0 образца 1992 года, от «Антивируса Касперского» 6.0 образца 2006 года.

С продуктом разобрались. Наконец-то можем с Касперским продолжить обсуждение выводов из описанной драматической истории.

– Тогда я для себя вывел определение дурака. По отношению к людям, которые управляли проектом. Определение дурака у меня звучит следующим образом: дурак – это человек, который не умеет строить причинно-следственные связи.

– В чем главная причина провала проектов по созданию «Антивирусов» 4.0 и 5.0?

– Неправильная архитектура проекта и неправильное управление проектом.

– Значит, в компании не существовало нормальных критериев контроля?

– Было полное доверие к исполнителю. И это была ошибка руководства компании. При назначении человека на должность технического директора была допущена ошибка. По ходу дела вдруг оказывалось, что парень-то не рубит (это уже был второй приглашенный извне технический директор, под началом которого выходили тормозные продукты. – Авт.).

– Что после этого изменилось в структуре управления, в методике?

– Изменились процессы разработки программы. Изменились процессы разработки продуктов компании. Изменился подход к архитектуре проекта.

– И до сих пор продолжаются необходимые изменения – в структуре компании, в процессах управления проектами для того, чтобы их привести под те идеи, которые были тогда еще заложены. Процесс очень длинный, крайне сложный, который, во-первых, плохо… сам по себе он с трудом комплементируется, во-вторых, народ некоторый сопротивляется. Далеко не все на ура воспринимают новые идеи. Народ привык работать так, как учили в высшем учебном заведении, а мы говорим: ребята, нет, это прошлый век, сейчас нужно по-другому. Но их так учили, они так привыкли, им приходится переучиваться.

– Вы говорите о разработке или об управлении?

– Они очень друг от друга зависят. Технологическая компания – больше, чем наполовину, это разработка и управление процессами разработки. И если будет технологически плохой продукт, ничто не поможет вывести его в лидеры. Если продукт будет технологически великолепен, то долепить до него маркетинг, продажи, поддержку и все остальное гораздо проще. По численности половина компании технарей – это разработка, тестирование и поддержка и прочее, это техническая часть, а по головам сосчитать? А если считать по важности, то гораздо больше, чем половина. Это технологическая компания.

Убери из «Феррари», «Фольксвагена» технологические секреты, все – будут «Жигули». И как ты их не рекламируй, как ты их не защищай налогами, экспортными-импортными, это будут «Жигули».

– Можно ли разделить управление технологиями и собственно управление компанией?

– Да, конечно.

– Но в вашем случае управление технологией чуть ли не на первом месте.

– Да! Это самое важное, самое главное, что есть в компании. Технология.

– Вот тот провал – где он был?

– В управлении технологиями.

– Значит, и в управлении компанией был провал?

– Да. Это был главный провал за всю историю. Но я не хочу эту тему развивать… В итоге, в 2006 году появилась «шестерка» («Антивирус Касперского» 6.0. – Авт.). Продукт совершенно на новой архитектуре, сделанный совершенно по-другому. Сплошь новые технологии и новые подходы к разработке. Когда продукт выпустили, несмотря на все преграды, он добрался до рынка, и я понял: все должно идти медленно и неправильно. Дабы не возгордился человек, дабы человек был грустен и растерян.

– Из сказанного можно сделать вывод, что два предыдущих кризиса были пройдены плохо, если они привели к ситуации 2003–2005 годов, то есть к провалу версий 4.0 и 5.0?

– Частично да, частично нет.

– Что поменялось в результате этого кризиса?

– Много чего поменялось. И гендиректор поменялся. Это третий кризис, когда появился совет директоров. Первый кризис был, когда команда превратилась в компанию, пусть и маленькую. Уже не Петя-Маша-Вася, а где-то сорок-пятьдесят человек сотрудников, появились менеджеры, директор, отчетность какая-то. Это был 1998 год. Второй кризис мы прошли после появления второго уровня управления, то есть когда компания стала многоходовой, когда мы перестали знать друг друга в лицо. Это 2002–2003 годы. Два кризиса было административных. До 2007 года мы дошли с такой полуаморфной структурой, которая хороша для двухсот-трехсот человек. Но потом компания превратилась в транснациональную. Пятьсот человек – это все!

К 2007 году мы подошли с огромным ростом наших региональных дивизионов. Компания стала большой, продукт фигачил так, что ой-ой-ой, компания росла под 100% в год, и эту махину нужно было сделать более управляемой.

Похоже, что в «Лаборатории Касперского» технологический кризис стал следствием управленческого кризиса. И дело тут не только в специфике работы инновационной компании. Дело еще и в структуре управления. Вертикаль власти, замкнутая на генерального директора, перестала работать. Единоличный принцип управления в громадной компании, раскинувшейся на всех континентах, не срабатывал больше. Касперский потребовал создания совета директоров.

Второй основатель и совладелец компании, Алексей Де-Мондерик, дает еще более жесткую оценку событий: «Шло развитие компании, разворачивание международной экспансии, формирование дистрибьюторской сети, это огромный этап, мощный, очень удачный. Вплоть до 2007 года. Этап подчищения компании активно начался в 2007 году. Эту смену не смогла преодолеть Наталья, из-за чего, собственно, все и произошло, почему она ушла, практически ее устранили от управления».

С 8 августа 2007 года Наталья Касперская была избрана председателем совета директоров компании – высшего органа управления «Лаборатории Касперского». Генеральным директором стал Евгений Касперский. А назначенный на должность исполнительного директора Евгений Буякин становился, по сути, оперативным руководителем компании. Касперский заявлял тогда в своих многочисленных комментариях, что сохранит за собой стратегическое руководство компанией, лично определяя, «куда мы движемся и с какой примерно скоростью». Но, как и прежде, будет преимущественно заниматься технологическим визионерством – поиском новых путей продвижения компании, а также контролировать результат.

Совет директоров должен был определять вектор развития, ключевые и кадровые вопросы. В состав совета директоров вошли девять человек из числа акционеров, руководителей ЛК и пяти географических дивизионов.

Касперский: «В 2007 году, когда появился совет директоров, компания переколбасилась по полной программе. Мы ее сразу порубили на региональные дивизионы, чтобы огромный механизм сделать более понятным».

Гарри Кондаков, член совета директоров ЛК: «Когда во второй половине 2007 года у нас произошла реструктуризация компании, и Евгений стал гендиректором, было принято решение разделить весь мир по географическому принципу на пять больших территорий, или, как мы выражались, “географий”. Соответственно, это Европа, Америка, Азиатско-Тихоокеанский регион и Восточная Европа, Ближний Восток и Африка».

На тот момент в состав совладельцев «Лаборатории Касперского» (по степени уменьшения доли) входили – Евгений Касперский (контрольный пакет, около 50%), Наталья Касперская (до 30%), три-четыре физических лица – управленцы и основатели компании (до 20%). Совладельцы распоряжались своими акциями посредством компании, зарегистрированной в Англии.

Наталья Касперская о минувшей драме высказалась сухо: «Работать вместе с мужем плохо, хотя с точки зрения бизнеса мы с Евгением и добились успеха. В любом случае, начиная бизнес с родственниками, надо обо всем договариваться на берегу, и все бумаги о том, кому сколько акций принадлежит, сразу подписывать. Я не вижу другого способа избежать конфликтов. Ведь и между друзьями, когда бизнес становится крупным, часто пробегает кошка. Да и люди с годами меняются. Касперский в 1997 и в 2007 году – два разных человека»[19].

Получается, что в инновационной компании, каковой является по определению софтверная «Лаборатория Касперского», технологическая составляющая является основным содержанием, целью и оправданием жизни компании. Если технология не рождается, значит, надо менять все, что сверху и вокруг. Причем дело, конечно, не только в смене фамилий, но и в структурных изменениях системы управления.

Все это оказалось довольно болезненно и для Натальи, и Евгения Касперского, и для команды, в которой технари во главе с главным совладельцем и основателем компании взяли-таки верх над коммерсантами, которые, возможно, поставили под угрозу судьбу не только продукта, но и компании.

Начался новый этап в развитии «Лаборатории Касперского». В обозримый период новый генеральный директор намеревался также завершить реорганизацию компании, целиком заполнить штатное расписание и продолжить территориальную экспансию.

К тому времени численность сотрудников «Лаборатории» перевалила за тысячу человек по всему миру. Представительства были зарегистрированы в Великобритании, Польше, Нидерландах, Японии, Германии, Швеции, Китае, Франции, Румынии, США, Корее, Испании и Италии. Люди, работающие в ЛК, были открыты миру и любым предложениям о сотрудничестве. И, разумеется, подобранная команда во главе с харизматичным Касперским – все сложилось воедино, позволив ЛК довольно быстро утвердиться на основных рынках планеты.

Глава 17

Фамильные ценности

К 2007 году, когда в «Лаборатории Касперского» завершился третий кризис, самый продолжительный – длился он три года, – и самый глубинный, ибо на выходе из него компания имела новую структуру управления, нового генерального директора, и, что оказалось самым главным для команды и Касперского, качественно новый продукт, построенный на новых принципах компонентной архитектуры, «Антивирус Касперского» 6.0.

Именно этот продукт позволил справиться с новым валом масштабных эпидемий, захлестнувших мир. В 2007 году специалисты зафиксировали 2 млн новых вирусов – больше, чем за все предыдущие годы работы вместе взятые. Причем за вторую половину года поток вирусов увеличился в 4–5 раз. Интернет все плотнее входил в жизнь каждого: платежные системы, онлайн-банкинг, электронные кошельки, – все это стало лакомым куском для вирусописателей.

В одном из программных заявлений того времени Касперский отметил не только важность разработки ПО, рассчитанного на домашнего пользователя, но усиление внимания к крупным корпоративным решениям, а также защите новых устройств (например, смартфонов и коммуникаторов) и сервисов (онлайн-банкинг, сетевые игры и др.).

Киберпреступники воровали данные кредитных карт, пароли от платежных систем и даже персонажей компьютерных игр и занимались шантажом. Учтенный ущерб от киберпреступности в 2007 году насчитывал по миру 15 млрд долларов.

На тот период поток вирусов был уже настолько велик, что штат людей, которые отрабатывали эти программы, приходилось все время увеличивать. Идея постоянно увеличивать количество людей на смене для обработки все большего потока, стала себя изживать.

Становилось понятно, что уже так много вредоносных программ, что, сколько бы ни набирали людей, вручную их обработать все сложнее.

Еще в 2004 году начались активные споры о том, что нужен так называемый симулятор, то есть робот, который поможет автоматизировать обработку потока зловредных программ, и в автоматическом режиме создавать записи. Касперскому же было не до этого, у него и так была масса других забот, но Николаю Гребенникову, нынешнему директору по исследованиям и разработке, удалось пробить это решение: «Соответственно, пришлось продавить такое решение. Женя мне поверил в тот момент, что было очень приятно. И мы на самом деле сейчас генерируем 95% записей именно автоматически. Без этого мы бы сейчас были абсолютно неконкурентоспособны. Хотя это потребовало от нас примерно 2,5 года и отвлечения ведущих аналитиков».

Без этой разработки лаборатория вряд ли смогла бы сохранить соответствующий угрозам уровень экспертизы и анализа киберпреступности в мировой Сети.

Завоевав солидную долю розничного рынка, «Лаборатория» все пристальнее стала всматриваться в корпоративный рынок, куда давно рвалась, но где пока господствовали конкуренты. Корпоративный рынок для антивирусов – более надежный в смысле регулярного денежного потока и стабильной прибыли. Да и клиенты более лояльны (разумеется, в случае, если они довольны защитой).

По словам Касперского, расширение базы корпоративных клиентов является залогом роста компании в долгосрочной перспективе. «Сегмент домашних пользователей не менее важен, но здесь не приходится рассчитывать на лояльность клиентов, поскольку в большинстве случаев людям все равно, какое антивирусное программное обеспечение использовать, – говорил Касперский. – Совсем другое дело – корпорации. Однажды открыв для себя систему безопасности, которой можно доверять, корпоративный клиент надолго останется верным».

Рост благосостояния жителей России, а также нарастающие интернет-угрозы сделали свое дело: легальный антивирус стали покупать не только все большее число наших сограждан. Аналогичная тенденция наблюдалась и в корпоративном секторе. Появилось стойкое стремление корпоративных заказчиков из России заменять ранее использовавшееся нелегальное ПО на легальное.

Буякин: «Долгое время в России пиратские продукты можно было купить в любом переходе метро, можно было на одном диске купить все антивирусы в мире вместе взятые, и это считалось нормально.

А потом, когда появились крупные ритейловые сети, типа “Медиамаркта”, “М.Видео”, и когда какого-то критического уровня достиг уровень доходов, по крайней мере, в Москве, в регионах это в меньшей степени произошло, люди принялись покупать легальные продукты.

Люди стали ходить в крупные торговые сети, покупать компьютеры и среди прочего там стоят горы коробок с “Антивирусом Касперского”. Это на самом деле не такой дорогой продукт. Проблема была в том, что в России не было удобного формата для покупки, негде его было купить. Появился удобный формат для покупки легального продукта, и объем продаж продуктов в ритейле вырос в пять раз, в десять раз, что продолжалось несколько кварталов в 2006–2007 годах».

Сыграло свою роль и качество нового продукта, с которым «Лаборатория» вышла на рынок в 2006 году.

За весь следующий, 2007 год, объем розничных продаж только в России увеличился в пять раз. Сказалось усиление партнерской сети ЛК в ряде важных регионов. Суммарный объем антивирусного рынка России в 2008 году составил рекордные 210 млн долларов (против 133 млн долларов в 2007 году). Доля «Лаборатории Касперского» оценивалась тогда в России в 45,2%, достигнув 72,2 млн долларов (на 80% больше, чем в 2007 году).

В странах СНГ и Балтии продажи ЛК за 2007 год увеличились по сравнению с 2006-м на 165%. Общий объем контрактов, заключенных ЛК по всему миру, составил в 2008 году 361 млн долларов (рост 78% по сравнению с 2007 годом).

Быстрее всего продажи росли в регионе EEMEA (Восточная Европа, Ближний Восток и Африка), который прибавил за год 95% (выручка 91 млн долларов); в регионе Западной и Центральной Европы оборот вырос на 67% (составив 184 млн долларов); в Северной Америке рост составил 90% (при выручке в 60 млн долларов); в Азиатско-Тихоокеанском регионе и Японии – на 69% (при обороте в 24 млн долларов).

К концу 2008 года «Лаборатория» впервые приблизилась к тройке лидеров, став четвертым по объему выручки производителем антивирусного программного обеспечения в мире.

В 2008 году «Лаборатория» открыла свое представительство и в Мельбурне (Австралия). Региональный офис в Австралии был создан для обеспечения местных партнеров и пользователей полномасштабной поддержкой, расширения спектра предоставляемых компанией услуг, для развития бизнеса и управления операциями в Австралии, Новой Зеландии и других странах Океании.

В одном из выступлений того времени Касперский заявлял, что именно в период 2007–2008 годов «структура компании была практически полностью модернизирована». В то же время была усилена команда топ-менеджеров, начались серьезные «вливания» в подразделения, отвечающие за корпоративные продукты, в разработку и в маркетинг, хотя структура ЛК остается достаточно гибкой. За два года реорганизации (начиная с 2007 года. – Авт.) ЛК не только практически полностью сохранила высший и средний уровень менеджмента, но и серьезно усилила его. По оценкам Касперского, уже к 2009 году ЛК «из регионального мелко-технологического придатка» выросла в глобальную международную компанию.

По мнению, Касперского, если поначалу это был единый «кооператив», где практически отсутствует управление, у каждого просто своя роль. Потом – первый кризис (примерно 20–30 человек), появление «начальников и подчиненных», планов и отчетности. Затем – второй кризис (100–200 человек), появление второго, третьего и далее уровней менеджмента. Затем – третий кризис (500+ человек), формирование единой международной “многоофисной” структуры.

Вывод напрашивается очевидный. Получается, кризис пошел на пользу. Хотя крайне болезненным и драматичным был и сам кризис, а тем паче выход из него.

В 2009 году рост продолжился. За год доходы увеличились на 42%, составив 391 млн долларов: 65% от розничных продаж, 28% – корпоративные продажи, 7% – продажа технологий. Наибольший рост региональных продаж отмечен в Америке.

Как никогда прежде в истории ЛК и Евгения Касперского 2009 год был богат событиями светской жизни.

12 июня 2009 года в Кремле состоялась официальная церемония вручения Государственных премий. Среди лауреатов оказался Евгений Касперский, который узнал о предстоящей награде от мамы, нашедшей соответствующую информацию в Интернете и тут же порадовавшей сына.

«Я очень благодарен Дмитрию Анатольевичу Медведеву за высокую оценку моей деятельности. Но хочу отметить, что успех компании “Лаборатория Касперского” стал возможен только благодаря командной работе и профессионализму единомышленников. Я горжусь тем, что наша компания является одним из примеров успешной реализации потенциала отечественной науки в области высоких технологий», – сказал после награждения Касперский. В связи с церемонией награждения, наверное впервые, предстал, облаченный в деловой костюм.

Касперский был награжден дипломом и почетным знаком лауреата в области науки и технологий, а также денежной премией в размере пять миллионов рублей. Ее он полностью перевел Московской специализированной физико-математической школе-интернату № 18 им. А. Н. Колмогорова, которую закончил в 1982 году. По словам Касперского, он «хотел премию перевести детским домам, которым мы помогаем, но один из наших сотрудников предложил отдать деньги интернату».

Спустя непродолжительное время после награждения, на волне начавшего набирать силу призыва к модернизации российской экономики, в «Лаборатории» состоялось первое заседание Комиссии по модернизации и технологическому развитию экономики России. «Необходимо без промедления и, к сожалению, как всегда, в ручном режиме начать модернизацию, – констатировал глава государства, открывая заседание. – В России сложилась неприемлемая логика, по которой современные наработки покупаются нами за границей, а туда идут российские ресурсы. Мы должны добиться того, чтобы у бизнеса была мотивация создавать товары», – заявил президент Медведев.

Президенту тогда показали офис «Лаборатории», который он нашел интересным, а также серверную комнату, где обрабатывается поток вирусов.

Несколько ошарашенный после того визита Евгений Касперский даже не стал общаться с журналистами, сказав лишь, что у него сейчас лишь одно желание – «выпить виски».

В том же году Касперский оказался политиком, войдя в состав Общественной палаты РФ.

Тем же летом Федеральная антимонопольная служба РФ возбудила дело об административном правонарушении в отношении «Лаборатории Касперского», вменяя антиконкурентные соглашения с дистрибьюторами. В результате разбирательства компания могла быть оштрафована на сумму до 30 млн долларов. Претензии, однако, спустя некоторое время и после ряда проверок, были сняты. Специалисты рынка тогда связали те проверки ЛК с тем, что незадолго до инцидента в ФАС был создан отдел информационных технологий, который еще просто изучал IT-рынок.

Личность Евгения Касперского стала уже настолько раскрученной и узнаваемой, что куда бы он ни приехал, с какой бы речью ни выступал, на пресс-конференциях и презентациях всегда были аншлаги, а журналисты всегда писали о нем, о его бизнесе и всех инициативах с удовольствием, тема-то благодарная. Чего стоит один только проект «Лаборатории» по «открытию» города Урюпинска в июле 2010 года.

Собрали целый поезд гостей и журналистов и такой вот дружной компанией отправились «открывать» миру российскую глубинку. Город от такого наплыва интеллекта расцвел и прославился, гости славно погуляли, покупались в местной реке, повеселились на организованном для них карнавале, а «Лаборатория» получила заслуженный пиар.

Долго еще журналисты вспоминали о том путешествии, о милых провинциальных людях, о красивых девушках и демократичной обстановке, где каждый чувствовал себя комфортно. Удивительно, что какое бы мероприятие ни проводилось – хоть выезд в Урюпинск, хоть День рождения компании, гостям на нем, как правило, бывает легко и весело.

Почти как на свадьбе – если молодожены счастливы, праздник обязательно удастся. Так и удивительное интеллектуальное обаяние Касперского передается по воздуху, где бы он ни находился.

В 2010 году оборот компании вырос на 38%, причем доходы вышли за полмиллиарда долларов. Все регионы показали рост продаж. Число сотрудников превысило 2000 человек, более трети из них работало в департаменте исследований и разработки (R&D), который, собственно, и создает продукты. То есть за три-четыре года компания численно удвоилась.

Буякин: «Компания стала настолько большой, что невозможно даже представить себе всех сотрудников. У нас раз в год проходят общие собрания коллектива, реально там весь московский офис присутствует. У меня в этом году (2010 г. – Авт.) было ощущение, что я вообще попал на тусовку какой-то чужой компании. Я с трудом находил знакомых, радостно к ним подбегал, а большую часть народа – такое ощущение, будто в первый раз видел».

При взрывном росте ежегодно на треть и этих инструментов уже недостаточно. Такой стремительный рост команды стал новым вызовом руководству, которое помнит, как массовый набор людей на рубеже веков привел к технологическому и управленческому кризису.

Де-Мондерик: «С моей точки зрения, у нас очень сбалансированный состав руководства, поэтому у компании прекрасные перспективы. Все с удовольствием работают, у нас прекрасный микроклимат. Но есть неприятная тенденция: в компании больше половины сотрудников работает менее двух лет, это связано с нашим бешеным ростом».

Буякин: «Применительно к управлению это основное изменение и самый большой вызов, самый большой риск. У нас очень много проблем, и управление неэффективное, и много хаоса и т.д., но если судить объективно, просто посмотреть на динамику бизнеса, мы очень хорошие, привлекательные.

Если мы сможем воспринять глобальную культуру менеджмента, сможем эффективно управлять большой разветвленной многоуровневой организацией, то у компании есть очень хорошие шансы своей долгосрочной цели добиться, миссию выполнить.

Но компания продолжает расти. И остается риск не справиться с таким ростом, с изменением контекста, культуры управления.

В компании ничего не делается по приказу, нужно людей убеждать, вовлекать, объяснять, чтобы им понравилось, чтобы они поверили. Это плюс. Но это же и минус, потому что существует риск кого-то не убедить, не добиться необходимой критической массы понимания.

Раньше со всеми ключевыми сотрудниками у нас было неформальное общение, в процессе которого новые люди воспринимали культуру и ценности компании. Но сейчас личного общения очень мало. Примерно год назад мы задумались о том, что принципы, которые мы, может быть, интуитивно понимаем, и которые у нас в головах живут, нужно выразить, сформулировать в каких-то символах, словах, которые можно было бы с людьми обсуждать и передавать, как опыт. Вот родилось это кодовое слово – фамилия, оно пишется латинскими буквами, Familia – кодекс корпоративных ценностей компании.

“F” – товарищество, братство, содружество, единомышленники, отсутствие дистанции между менеджментом компании и рядовыми сотрудниками.

“A” – честность. Не нужно изображать бурную деятельность; есть реальная задача работать эффективно, выполнять план и захватывать новые доли рынка.

“M” – мастерство, профессионализм. К любой своей работе надо относиться с позиции мастерства; создавать продукт таким, чтобы им можно было гордиться, чтобы получить результат, за который совсем не стыдно, который клиенты оценят и скажут «спасибо».

“I” – импровизация в очень динамичной, быстро меняющейся и хаотически организованной среде. Многие вещи приходится придумывать на ходу. Нет возможности полгода работать над планом на следующий год или полгода работать над концепцией продукта. Необходимо вырабатывать отсутствие страха перед импровизацией, учиться принимать решения на ходу.

“L” – уметь быть разными в разных странах; работать по-разному на разных территориях в зависимости от конкретных рынков, конкретной ситуации; стараться лучше, чем конкуренты, подгонять стратегию, политику компании под требования рынка. Сложность системы возрастает пропорционально разнообразию элементов, которыми эта система должна управлять.

“I” – предприимчивость, инициативность. Надо не просто быть наемным работником, у которого есть инструкция, набор задач, но проявлять предпринимательскую активность; создавать ценности, стоимость, которая была бы для компании значима.

“A” – амбиции. Это именно “хай”: высокие цели, желание рано или поздно стать ведущей компанией на мировом рынке».

Гребенников: «Для нас атмосфера в компании – очень важное преимущество, то, что мы ценим. При отборе людей мы не берем тех, которые на эту атмосферу могут негативно повлиять, разрушить. При этом мы достаточно открытые. В первую очередь, конечно, это зависит от нашего высшего руководства, от того стиля общения, стиля коммуникации, который у нас есть, от тех мероприятий, от тех денег, которые мы тратим на поддержание всего этого.

Например, мы на Кипре проводили саммит вирусных аналитиков, поработали, отдохнули, и после этого мероприятия к нам перешло два или три человека из компании-конкурента, именно потому, что им просто понравилось. Да, мы платим не самые большие деньги, может быть, но атмосфера играет роль.

Наша цель – быть максимально эффективными в расчете на одного сотрудника. Мы лучше возьмем талантливого сотрудника, и заплатим ему больше денег.

Когда мы поняли, что у одного из наших российских конкурентов есть определенные сложности, и люди интересуются работой у нас, мы их пригласили в Москву, показали, как мы работаем. То есть ни одного предложения, “давайте, вы к нам перейдете работать”, с нашей стороны не последовало в тот момент. Но люди потом нам коллективный запрос прислали, что хотим у вас работать.

И сейчас на основе этого коллектива работает наш санкт-петербургский офис.

Мы лучше не выполним существующий план по найму, но наймем более высококлассных специалистов».

В конце первого десятилетия в полную силу проявила себя система Kaspersky Security Network – уникальный проект, созданный с целью анализа глобального рынка киберугроз, основанный на мониторинге пользователей, использующих продукты Касперского на всем пространстве мировой Сети. Эта система дала возможность в режиме реального времени сканировать поток зловредов, вбрасываемых в Интернет во всех концах планеты, на всех национальных рынках. Технология позволила получить новый уровень экспертизы, что добавило очков ЛК в гонке за лидером.

После покупки в сентябре 2010 года компанией Intel второго по величине производителя антивирусов в мире – McAfee, стало очевидно, что борьба за место на антивирусном рынке разворачивается нешуточная.

Касперский по-прежнему выступал против слияний, поглощений и пока IPO, какие бы деньги не предлагали, поскольку незабюрократизированность, и мобильность компании считал главным преимуществом перед конкурентами.

Касперский: «Просто потерять какой-нибудь значительный объем денег можно легко, но не хочется, лучше делать то же самое, но дешевле. У нас получается делать все то же самое дешевле. Компании нашего уровня обычно развиваются за счет поглощений, то есть выбирается новая модель бизнеса, новая технология на продукты, поглощается компания. Мы это попробовали один раз, не понравилось (похоже Касперский имеет в виду опыт покупки компании “Антиспам”. – Авт.).

Надо ведь интегрировать людей в корпоративную культуру, корпоративную среду, чтобы прекратилось это – “они”, а это “мы”. Чтобы было просто “мы”. А за это же время, наверное, можно было бы сделать ровно то же самое, с нуля, нанять специалистов. Мы сейчас делаем следующее: не покупаем компании, не покупаем технологии, бизнес нам покупать не нужно, мы и так растем.

Как оказывается, дешевле и эффективнее начать новый проект, нанять специалистов, возможно, переманив их у конкурента, и с нуля начать новый проект. Возможно, на первом этапе лицензировав технологии, которые нам нужны, разобравшись, как они работают и, отстроив их с нуля. Я был очень удивлен и обрадован, прочитав примерно то же самое о том же самом в книге Ричарда Брэнсона.

Компания всю свою жизнь реинвестировала прибыль в свой рост. Это оригинальный и правильный путь органического развития – не привлекать сторонние средства. Сейчас у нас даже лишние имеются, мы не знаем, куда вкладывать, в какой проект».

Буякин: «Что такое для нас инвестиции? Это зарплата, мы нанимаем людей и выплачиваем им зарплаты. Мы же не закупаем станки и производственные линии. Для нас экономически это инвестиции, а с точки зрения там финансовой отчетности, это расходы. Мы не можем капитализировать, мы расходуем на разработку не по российским, не по международным стандартам, поэтому для нас инвестиции – это просто рост расходов. После всех расходов у нас остается прибыль.

И вот последние два года мы все, что зарабатываем, эффективно инвестировать не можем. Есть понимание, что большой дополнительной ценности эти дополнительные инвестиции не создадут… Вопрос был: почему же вы не привлечете деньги, чтобы развиваться быстрее? Отвечу: если бы у нас было больше денег, мы бы не стали развиваться быстрее. Мы бы их стали просто тратить менее эффективно. А такая вот финансовая дисциплина, с которой компания долгое время жила, это позитивный фактор.

В отсутствие сильной экспертизы в области инвестиционного анализа только жизнь могла заставить внимательно отбирать направления инвестирования. И ситуация приучила быть очень аккуратными, искать способы как развиваться, не за счет забрасывания деньгами, у нас не было возможности купить рыночную долю.

Может быть, в какой-то момент нам может понадобиться слияние и поглощение, но не потому, что у нас нет денег, а потому что это способ расширить экспертизу компании.

Мы исторически имели очень узкий фокус. Антивирус и все, что с этим связано. Антивирус даже информационной безопасности – это всего лишь небольшая часть от всего рынка информационной безопасности, может быть, 15–20%. Есть много других областей, которых мы не знаем. И наработать эти знания сложно.

Есть аргументация в пользу того, что мы уже достаточно закостенели в нашем бизнесе и нам сложно вести себя, как стартапу в новых областях. Наверное, это одна из причин, почему в принципе крупные компании предпочитают покупать новые технологии, новые бизнесы путем поглощения.

Становится сложно реализовывать внутри компании стартапные проекты, потому что для всех нас теперь приоритетом является большой бизнес, крупные сделки. Печальный факт, но компании при достижении определенного размера сильно теряют способности стартапить, но это неизбежно.

В рамках нашей основной линейки мы как раз продолжаем создавать что-то новое со страшной силой. А вот шаг в сторону сделать и начать с нуля также, как развивался продукт 10 лет назад, вот это сложно. Стараемся найти и организационно изолировать внутри компании вот такие команды, которые бы не испытывали давление со стороны большого бизнеса. Не могу сказать, что мы пока достигли больших успехов».

Глава 18

Публичная доля

После отстранения в 2007 году Натальи Касперской от должности генерального директора компании журналисты спрашивали, почему, как только она отошла от оперативного управления бизнес «Лаборатории Касперского» резко пошел в рост. Нервозность Натальи при этих вопросах трудно было не заметить.

Похоже, что к 2006–2007 годам компания ее переросла. А Наталья так и осталась выдающимся стартапером, пионером бизнес-проектов! Потому что совершенно очевидно: без ее усилий, решений, риска, инициативы «Лаборатория Касперского» не была той компанией, которую мы знаем. Собственно, и названия такого бы не было. Была бы какая-то иная история во главе с Евгением Касперским.

Можно себе только представить, какие непростые чувства все это время то и дело возникали в душе Натальи. Даже несмотря на то, что в определенный период Наталья и Евгений, кажется, «дружили семьями» – по некоторым слухам, Наталья и Евгений с новыми семьями выезжали даже кататься вместе на лыжах.

Отстранение Натальи сначала от роли жены, а потом и руководителя компании не способствовало компромиссным взаимоотношениям с главным акционером «Лаборатории». Хотя у нее до последнего времени было до 30% акций – вторая позиция в составе владельцев.

Уже в статусе председателя совета директоров Наталья Касперская переменит на противоположное свое отношение к IPO, к выходу на биржу и к превращению компании из частной в публичную. Причина прозаична: к тому моменту она перестанет быть генеральным директором, то есть у нее не будет влияния на оперативную деятельность компании, у нее уже давно свой бизнес, компания InfoWatch, созданная ею еще в бытность генеральным директором ЛК.

Подтверждает это и Де-Мондерик (в интервью 2010 года): «В частности, несколько последних лет Наталья хотела выйти на IPO, чтобы свою долю реализовать».

Касперский продолжал настаивать на том, что в нынешнем своем виде «Лаборатория Касперского» способна быстрее реагировать на требования рынка, генерировать новые идеи и технологии, а деньги, которые он теоретически мог бы получить, продав свои акции какой-нибудь крупной компании или разместив их на бирже, для него ничего принципиально не решили бы.

На джинсы, дорогие сигары, японские суши, виски и машину, на которой в Москве даже разогнаться негде, путешествия на Камчатку и строительство собственного дома ему хватало его гендировской зарплаты. Деньги для него – это воздух, позволяющий дышать, то есть заниматься тем, что считаешь своим предназначением.

Касперская, наоборот, признавалась в интервью, что ее интересуют деньги. Что по-человечески понятно, особенно при отсутствии возможности влиять на оперативное руководство. В 2008 году она вновь попыталась реализовать свои акции по рыночной цене, посредством вывода компании на IPO, но тогда случился кризис. Было решено, что кризис – не время продавать дешево, тем более что «Лаборатория», несмотря ни на что, приносила прибыль, то есть в деньгах компания, в общем, не нуждалась.

В 2010 году выяснилось, что Наталья нашла другой способ монетизировать свою долю. Она избрала путь, который, похоже, привел к оптимальному для нее результату.

В январе 2011 года стало официально известно, что «Лаборатория Касперского» перестала быть независимой компанией. Американский инвестиционный фонд General Atlantic приобрел до 20% акций ЛК.

Последовало предположение, что акции продала Наталья Касперская, тем более что она давно искала такую возможность. Основной акционер, Евгений Касперский, заявил, что не терял своей доли в компании, сохранили в целостности и свои небольшие доли еще несколько совладельцев, работающих в ЛК.

Выходит, Наталья дождалась своего часа. Именно она одной из первых и откомментировала событие, косвенным образом подтвердив свою причастность к организации сделки, которая готовилась почти год. По словам Касперской: «General Atlantic поможет компании выйти на новый уровень развития и в будущем провести IPO. Поскольку “Лаборатория Касперского” уже мировой игрок и ей нужен доступ на мировой рынок капитала. Хотя конкретных планов пока нет, но это стратегическая цель», – добавляла Наталья[20].

На нынешнем этапе развития эта спекулятивная сделка ничего компании не дает. Разве что вносит напряжение, поскольку теперь всегда будет стучать в голову вопрос: кто следующий совладелец, кому американцы продадут подорожавший пакет? Когда? При каких обстоятельствах? Спекулятивного инвестора не особо заботит способ повышения стоимости компании и его доли, лишь бы увеличить свой доход. На первом месте у такого инвестора увеличение своей прибыли по прошествии нескольких лет.

Например, покупателем может стать кто-то из нынешней первой мировой тройки антивирусных компаний – Symantec, McAffe (в лице Intel), Trend Micro, которые таким способом решат осадить «Лабораторию Касперского», затормозив ее развитие. Кстати, удачно запущенным на этот счет слухом американский инвестор сможет довольно успешно шантажировать Евгения Касперского и других совладельцев на предмет покупки его доли с целью вздуть цену от предполагаемой отметки совершенной сделки в 200 с чем-то миллионов долларов, заплаченных за покупку около 20%.

Судя по реакции Евгения Касперского, а главное, его кислой усмешке, он отрицательно отнесся к сделке. «Я не дам новому совладельцу влиять на бизнес и управление в компании… в лучшем случае он получит одно место в совете директоров», – заявил он на январской пресс-конференции в Москве, то есть буквально через несколько дней после оглашения сделки.

В любом случае новый совладелец «Лаборатории Касперского» фонд General Atlantic – это инструмент давления, а не стратегический партнер. Заноза в одном месте, а не путеводная звезда.

Впрочем, есть и другая точка зрения. Несмотря на то, что Касперский всегда противился приходу в состав акционеров чужаков, опытный инвестор мог бы поспособствовать завоеванию западного корпоративного рынка. К тому же, мол, в условиях нестабильности российского бизнеса с американцами как-то спокойнее. Одно понятно: приход в ЛК General Atlantic – это очередной этап в жизни компании и ее команды.

Тем более что и сам Касперский неоднократно говорил: в компании каждые три-четыре года происходит судьбоносное изменение. Как раз после лета 2007 года прошло три-четыре года. Пришла пора делать подъем переворотом. Стало быть, следующих изменений надо ждать в 2014–2015 годах.

После закрытия в начале 2011 года сделки по продаже примерно двадцатипроцентного пакета акций ЛК американскому спекулянту появилась релевантная возможность оценить стоимость «Лаборатории Касперского», которая по довольно консервативным оценкам может составлять 1,0–1,5 млрд долларов.

Претерпел изменения и состав совладельцев «Лаборатории Касперского» (по степени уменьшения доли): Евгений Касперский (контрольный пакет, около 50%), американский инвестфонд General Atlantic (до 20%), три-четыре физических лица / управленцы и основатели компании (до 20%), Наталья Касперская (до 10%).

Кстати, в истории «Лаборатории Касперского» есть успешный опыт преодоления контрактной зависимости, в которой ЛК находилась в 1998–2006 годах, подписав кабальный технологический контракт с финской антивирусной компанией Data Fellows, получившей тогда эксклюзивные права на все технологические разработки команды. В тот раз ЛК, хотя и долго жевала, в конечном итоге выплюнула кабальный контракт, оставив далеко позади своего вынужденного технологического партнера.

За последний период «Лаборатория Касперского» стала самой крупной антивирусной компанией России и Европы и четвертой в мире. Компания нарастила в 2010 году свою долю в антивирусной индустрии до 7,5%, приблизившись к японскому конкуренту, и превратилась в самую динамичную антивирусную компанию мира.

В 2008–2010 годах на фоне ежегодного роста компании в 30–40% (по доходам и сотрудникам), главные конкуренты, три первые компании мировой антивирусной отрасли – Symantec, McAffe, Trend Micro – или уступают в динамике доходов, показывая 1–13% роста, или вовсе теряют доли рынка, прежде всего в розничных продажах.

Гарри Кондаков: «В ближайшие 2–3 года, я думаю, мы явно войдем в тройку лидеров на антивирусном рынке, я в этом убежден, даже нет никаких сомнений. Мы будем расти везде, особенно на моих территориях (рынок EEMEA. – Авт.). На самом деле потенциал у нас гораздо выше. И впредь мы будем расти поступательно, а не скачками. Нас, как компанию, с моей точки зрения, ждет прекрасное будущее, по крайней мере, в ближайшие два-три года. Проверим».

Касперский: «Сейчас мы находимся в процессе аккумулирования всех под единым холдингом, то есть это будет мировой спрут. Сейчас мы уже проникли почти на все интересные нам рынки, и изобретать новые стратегии нет нужды».

Де-Мондерик: «Новый этап, на котором мы сейчас находимся, это – формирование зрелой компании, с реально оформленным активом».

Буякин: «Мы – международная компания, у нас международный менеджмент, у нас работает много иностранцев, но мы считаемся компанией российской, и таковой хотим оставаться. Потому что, и топ-менеджмент, и акционеры, мы считаем, что “Лаборатория Касперского” может и должна быть определенным примером для IT-отрасли в России. Мы хотим доказать, что российские компании могут продавать не только нефть и газ, но и интеллектуальный продукт. Это важно».

Касперский: «Развитие нашей компании во многом зависит от российских ресурсов. Это разработчики, многих из которых мы просто остановили, не дали им уехать, эмигрировать. Мне кажется, что сам факт существования такой компании, как наша, является штукой очень полезной для нашего общества. Мы – пример того, что даже здесь можно создать нормальный, технологический бизнес по разработке софта. И вполне приличный уровень жизни можно устроить себе и здесь. Не надо никуда за этим ехать. И это дело, которое развивается и представляет собой огромную ценность, поэтому и я никуда не уеду».

Буякин: «Раньше сравнительно простая была задача. У нас были образцы всех вирусов раньше, чем у конкурентов, потому что мы могли быстрее, чем они, отреагировать и выпустить антивирусные обновления. Основным показателем качества антивируса была частота апдейта, частота обновления антивирусных баз. Мы тут всегда были чемпионами, всегда обновлялись чаще, чем наши конкуренты, например, главный – Symantec. Это было явным подтверждением качества нашего продукта, легко, очень легко подтверждаемое и видимое пользователем.

В какой-то момент это перестало иметь значение, поскольку хоть каждые 5 минут обновляй, это все равно не поможет, вирусы распространяются все равно быстрее. И количество больше и распространяются они быстрее, появилось много вещей, которые вообще не защищаются классическим антивирусом.

Меняются технологии, которые используются для защиты, сейчас идет волна инноваций в области информационной безопасности. Появляются новые технологии, новые методы защиты, и наша задача в этом процессе – находиться на переднем крае, чтобы обнаружить угрозы раньше всех.

И последствия смены парадигмы защиты антивирусной отраслью еще перевариваются. Вот где сейчас находится индустрия. Еще этот переход не завершился. Как будет дальше, это большой вопрос, это и возможность для нас, мы-то все-таки думаем, что мы от этой смены выиграем. Но это и риск. Мы можем не угадать, что именно нужно делать, какие именно нужно технологии развивать.

“Лаборатория” – градообразующее предприятие Интернета. Четверть пользователей употребляют наши технологии или продукт. К ним присоединяются примерно 50 тыс. человек в день, то есть порядка 20 млн новых пользователей в год».

Касперский: «В некоторых случаях мы выходили на рынок сразу с готовым решением, продуктом – это оказалось гораздо тяжелее, чем начинать с лицензирования технологий. Не хватало не столько денег, сколько человеческих ресурсов – чтобы покорить весь мир, нужно много хороших людей, потому что мы продаем не просто продукты, а сервисы. Это не автомобили, это заправки. Покупку нового автомобиля можно и отложить, а бензин – не получится, коли стал автовладельцем.

Вспомните римский лозунг: “Хлеба и зрелищ”. В современном мире к базовым потребностям добавилось еще несколько, в том числе – безопасность, от которой люди будут отказываться в последнюю очередь».

Действительно, из одного миллиарда двухсот пятидесяти миллионов (по др. версии – полтора миллиарда) пользователей Интернета около трехсот миллионов используют продукты, услуги и технологии с брендом – Kaspersky. И это только по подтвержденным данным.

Компания вновь собирается в кулак, готовится к новому прыжку. Как это было в 1997 году, затем 1999–2000, 2003, 2007. И теперь в 2011 году.

Глава 19

Мюнхенская речь

В конце сентября 2010 года в Мюнхене, на встрече с журналистами в рамках ежегодного Октоберфеста, Евгений заявил: «Вы знаете, что наша компания открыта и прозрачна, и мы всегда рады обсудить с вами многие темы, потому что хотим, чтобы вы узнали больше о нашей компании, о нашем бизнесе и о киберпреступности.

Мы нуждаемся в вашей помощи, но она нужна нам не для продвижения нашего бренда, не чтобы вы написали “покупайте больше зеленых коробок” (упаковки для “Антивируса Касперского”. – Авт.) – нет, нам нужно, чтобы вы рассказали своим читателям и интернет-сообществу правду о киберпреступности и киберугрозах. Мы хотим, чтобы люди получали компьютерное образование, хотим, чтобы они могли защищаться от таких угроз.

И я думаю, что наша конференция проходит в очень правильное время, в переломный момент, когда мир вокруг нас внезапно изменился. В прошлом мы боролись только с киберпреступниками и интернет-хулиганами, а теперь, боюсь, наступает время кибертерроризма, кибероружия и кибервойн. Это ящик Пандоры, который уже открыт, это зловред, который не крадет деньги, не шлет спам, не ворует конфиденциальную информацию, нет – этот зловред создан, чтобы управлять заводами, влиять на производственные процессы.

Современные промышленные системы управляются не людьми, а компьютерами. Специальные системы контролируют процессы, и эти системы подключены к компьютерам, и за этими компьютерами сидят люди, которые отправляют инструкции промышленным системам.

К сожалению, сегодня вредоносные программы могут самостоятельно управлять производственными системами, и сегодня американские власти признали, что это серьезный случай: новый зловред создан для контроля над промышленными системами, которые управляют всем – уличными фонарями, заводами, электростанциями, и атомными в том числе, и это действительно очень серьезно.

Девяностые были десятилетием киберхулиганов, двухтысячные – десятилетием киберпреступников. Я боюсь, что сейчас наступила эра кибервойн и кибертеррора, и мне страшно.

В этом году Октоберфест отмечает свой двадцатилетний юбилей, и можно сказать: был мир до Октоберфеста 2010 года и есть мир после Октоберфеста 2010 года.

Плохие новости, простите. Но хорошие новости заключаются в том, что мы здесь с вами и готовы говорить об этом».

Что же произошло в 2010 году, что вынудило Касперского фиксировать начало нового этапа в развитие цивилизации?

По словам Александра Гостева, даровитого деструктора, эффективного врага киберпреступников мира, одного из любимых учеников Касперского, киберугрозы в прошлом году стали более масштабными и изощренными, проникая во все сферы жизни. Основным методом получения нелегальных доходов злоумышленниками в 2010 году остались кража учетных записей систем онлайн-банкинга, организация DDoS-атак, вымогательство и мошенничество, спам-рассылка.

В 2010 году ежемесячно отмечалось 2–3 млн спам-сообщений (7–9 из 10), но доля спама в почтовом трафике перестала расти, вероятно, достигнув точки равновесия, за которую невыгодно выходить прежде всего спамерам, чтобы не лишиться площадки для преступного бизнеса. Прекращение роста доли спама в электронной почте может быть связано с появлением новых интернет-площадок для спамеров, таких как блоги и социальные сети.

Массовую угрозу стали представлять СМС-блокеры. Эти вредоносные программы, распространяемые прежде всего через популярные социальные сети и файлообменные ресурсы, блокируют работу операционной системы, требуя отправить сообщение на платный premium-номер для получения «кода разблокировки». Число пострадавших оказалось столь велико, что ситуация попала в поле зрения правоохранительных органов и получила широкое освещение в СМИ. К борьбе с мошенниками подключились мобильные операторы, введя новые правила регистрации и работы коротких номеров, а также блокируя аккаунты мошенников.

В прошлом году были обнаружены первые вредоносные программы для iPhone и Android. Все это в очередной раз говорит о том, что мобильные устройства нуждаются в информационной защите так же, как и персональные компьютеры.

По данным ЛК, в 2010 году в мире было поражено около 30 млн компьютеров. За год на компьютерах, входящих в Kaspersky Security Network / KSN (объединяет компьютеры пользователей продуктов «Лаборатории Касперского» с целью, в частности, глобального мониторинга киберугроз), зарегистрировано более 1,3 млрд попыток заражения и блокированы более 1,5 млн вредоносных программ.

Для сравнения: в 2004 году вирусная база Касперского насчитывала 80 000 оригинальных зловредов, а за весь 1989 год в утерянную заветную тетрадочку офицера Касперского было внесено пять вирусов.

По данным «Лаборатории Касперского», ежедневно в 2010 году фиксировалось до 35 000 новых зловредов и вредоносных программ (для сравнения: в 2004 году ежедневно отмечалось до пятидесяти новых вредоносных программ). На сегодняшний день в крупнейшей в мире вирусной базе Касперского – более 5 млн оригинальных образцов зловредов (вирусов, «червей» и пр.).

В 2010 году 83% всех площадок, используемых для распространения зловредов, расположены всего в 10 государствах. Лидером являются США, с территории которых было произведено 26% кибератак (7% в 2008 году и 19% в 2009-м) на пользователей мировой Сети. То есть больше всего хакеров проживает в США. Россия заняла второе место с долей 15,1% (2,6% в 2009 году). На третье место переместился Китай, который был лидером в 2009.

Несмотря на то, что Интернет стирает границы между государствами, вероятность подхватить зловреда для разных стран неодинакова. Статистика, собранная через KSN, свидетельствует: наиболее опасной для пользователей страной является Россия, где атакам вредоносных программ подверглась половина компьютеров российского сегмента Kaspersky Security Network. На втором месте – Республика Беларусь (в этой стране под угрозой заражения оказались более 40% ПК). Следом – Казахстан, Украина, США, Индия, Бангладеш, Шри-Ланка и Саудовская Аравия.

Рецепт борьбы с киберугрозами не меняется на протяжении последних семи-восьми лет: разработка и унификация национальных законодательств, возможно, создание интернет-конституции, сотрудничество спецслужб по борьбе с киберпреступностью, введение интернет-паспортов и идентификаторов (ID) или лицензирования пользователей, организация интернет-полиции, e-Интерпола и других регулирующих органов.

Как всегда, ничего хорошего.

Главной интригой 2010 года стала июльская атака “червя” Stuxnet, который впервые использовал не одну, а сразу пять критических уязвимостей ОС (прежде всего Windows), имеющие статус «нулевого дня» (zero-day), одну из которых (MS08-067), использовал и широко известный “червь” Kido (Conficker) в начале 2009 года. Особенность “червя” – применение похищенных цифровых сертификатов компаний Realtec и JMicron, благодаря которым Stuxnet достаточно долго скрывался от антивирусных радаров. “Червь” активизировался не просто при заражении компьютеров – он был предназначен для получения доступа к системе Siemens WinCC (программируемые логические контроллеры Siemens PLC), которая, в частности, отвечает за сбор данных и оперативное диспетчерское управление производством на ядерных объектах Ирана.

Цель атаки и география распространения “червя” (преимущественно Иран) говорит о том, что это дело рук не обычных киберпреступников. Стоит отметить и очень высокий уровень программирования, продемонстрированный авторами “червя”.

Stuxnet мог быть создан командой высококвалифицированных профессионалов при финансовой поддержке и с одобрения суверенного государства с целью организации подрывной деятельности. По некоторым данным речь идет о спецслужбах Израиля и США.

Это событие свидетельствует, что против суверенного государства другим(-и) суверенным(-и) государством(-ами) впервые было применено кибероружие. Видимо, успешно.

Stuxnet – прототип кибероружия, использование которого повлечет за собой новую гонку вооружений. Кибервооружений. Учитывая всеохватывающий и всепоглощающий характер участия мировой Сети в жизни людей.

А теперь вспомним историю с “червем” Slammer в январе 2003 года, появление которого хотя и предсказал Касперский, но был по-человечески потрясен, когда узнал об отключении Южной Кореи от мировой Сети.

В апреле 2010 года в интервью британскому изданию PCR Касперский заявил, что в недалеком будущем государства будут воевать друг с другом в Интернете. А масштабные хакерские атаки приведут к тому, что отключенными от Сети окажутся целые страны, как это уже случалось с Южной Кореей и Эстонией (парализованной российскими хакерами после переноса «Бронзового солдата»). По словам Касперского, новые вирусные атаки будут отличаться целенаправленным воздействием на уничтожение инфраструктуры государств. Касперский высказал также уверенность «на 90%», что за некоторыми хакерскими атаками уже стоят правительства. «Глобальная экономика зависит от Интернета. Если у нас возникнут серьезные проблемы с интернет-инфраструктурой, если Интернет будет отключен, вы забудете о финансовом кризисе и глобальном потеплении», – предсказывал Касперский.

И всего через четыре месяца после этого интервью “червь” Stuxnet повредил инфраструктуру атомных объектов Ирана. И, по некоторым данным, за кибератакой стояли спецслужбы Израиля и США. Прогноз Касперского вновь сбылся на 100%. Просто какой-то новый тип человека. Киберпророк новой эпохи. Пророк киберэпохи.

Только теперь становится окончательно понятна фраза Евгения Касперского, которой он приветствовал участников Октоберфеста-2010: «В этом году Октоберфест отмечает свой 20-й юбилей, и в то же время можно сказать, что был мир до Октоберфеста 2010 года, и есть мир после Октоберфеста 2010 года».

Александр Гостев, кстати, тот самый “дятел”, который раздолбал вместе с Касперским “червя” Slammer, обрушившего Южную Корею в конце января 2003 года: «По сути дела Stuxnet стал той самой гранью, за которую раньше государства и компании старались не заходить. Этот “червь” показал, что возможности кибероружия весьма впечатляющи, а его реализация может оказаться крайне сложной задачей для защищающейся стороны.

Теперь, когда некий моральный и технологический барьер пройден, вещи, подобные Stuxnet, станут обьектом активного применения знаний и возможностей государственных ведомств и крупных компаний. Разумеется, по количеству атак и вирусных угроз “корпоративные” нарушители будут значительно уступать массам киберпреступников, но эти атаки потенциально могут быть гораздо более изощренными и трудно обнаруживаемыми. Ситуация значительно усложнится.

Эти атаки не будут затрагивать обычного пользователя. Это будет невидимая борьба, действия которой лишь изредка будут случайно попадать в поле зрения СМИ. Большинство жертв так никогда и не узнает, как и кем им был нанесен ущерб.

Речь идет даже не столько о киберсаботаже, чем занимался Stuxnet, скорее мы стоим перед лицом широкого применения нового класса шпионских программ. Это дает нам новый вид цели, – помимо существующей, деньги, – информацию. Информация как цель – вот что будет двигать все атаки со стороны новых участников. Информация – это главная ценность современного мира, и тот, кто ею владеет, – владеет всем.

Мы ожидаем появление нового класса шпионских программ, функционал которых можно описать достаточно просто – “украсть все”. Их будет интересовать сам пользователь – его местоположение, работа, увлечения, знакомые, данные о его семье, состоянии, цвете волос и глаз и т.д. Их будет интересовать каждый документ и каждая фотография, которая хранится на его компьютере.

Не правда ли, это похоже на то, что так стремятся заполучить социальные сети и продавцы интернет-рекламы? Так вот, эта информация действительно нужна всем. И даже не столь важно ее дальнейшее применение – достаточно того, что на нее есть спрос. Потенциальных покупателей таких данных – масса. А это значит, что киберпреступность получает еще один источник доходов.

Более того, по пути создания универсальных “похитителей всего“ пойдут и новые, описанные выше, участники вирусного фронта.

Несомненно, в области атак на мобильные устройства и мобильные ОС будут сделаны новые шаги, и в первую очередь это затронет Android. Несомненно, возрастет число атак на пользователей социальных сетей. Несомненно, DDoS-атаки продолжат оставаться одной из главнейших проблем Интернета. Несомненно, большинство атак будут использовать уязвимости и осуществляться через браузер.

Кроме того, традиционная киберпреступость все чаще и активнее начнет вторгаться в ранее избегаемые ими области – атаки на компании. Если ранее, помимо обычных пользователей, их привлекали исключительно банковские институты, платежные системы, то сейчас они достаточно продвинулись в технологическом плане для выхода на рынок промышленного шпионажа, шантажа и вымогательства у них».

По уровню эпидемиологической опасности в мировой Сети, 2010 и 2009 годы примерно одинаковы. Предположительно идентичный уровень киберпреступности сохранится и в 2011 году. По мнению Гостева, начало следующего десятилетия (2011–2020) будет иметь следующие особенности:

1. На сцену создания вредоносных программ и атак выходят новые игроки – государственные ведомства и корпорации.

2. Помимо получения денежной прибыли как цели, мотивом для создания вредоносных программ и атак будет являться получение информации; информация будет основной для новых участников, и она же станет дополнительной, как способ заработка, для киберпреступности.

3. Новый класс вредоносных программ Spyware 2.0 будет нацелен на кражу личности и тотальную кражу любых данных; Spyware 2.0 станет инструментом не только традиционной киберпреступности, но и новых участников.

4. Традиционная киберпреступность будет все чаще и больше атаковать корпоративных пользователей, постепенно уходя в сторону от прямых атак на индивидуальных пользователей.

5. Уязвимости ОС останутся главным методом осуществления атак кибепреступников, скорость обнаружения и использования со стороны киберпреступников значительно возрастут.

Глава 20

Оружие спасения

Желания сделать просто самый лучший антивирусный продукт в мире недостаточно, чтобы стать лучшими. Недостаточно иметь лучшую систему дистрибуции, идеальную структуру управления, эффективную систему отчетности и контроля также мало, как, впрочем, и больших заработков, и удовлетворенного самолюбия. Точнее, все эти условия из разряда обязательных на пути к вершине мировой антивирусной индустрии, но недостаточные.

При выполнении указанных условий надо также четко знать: в чем миссия компании.

Авторы уже начинают привыкать к тому, что в «Лаборатории Касперского» все, кого ни возьми, имеют собственное мнение и осознанную мотивацию, когда заходит речь о компании и смысле жизни в ней.

Ольга Кобзарева, человек ясного сознания и твердых устоев: «Миссия есть, безусловно. Она совсем не так пафосна, как может выглядеть со стороны. На мой взгляд, она очень проста. Это защита и просвещение. Причем, миссия именно в осуществлении защиты на высочайшем возможном уровне, и просвещение, образование людей во всем мире об аспектах этой защиты и от чего эта защита существует. Защита от любых компьютерных угроз за счет технически совершенных продуктов и технологий. Осуществление наилучшей защиты в той сфере, в которой мы работаем. В данном случае в защите различных цифровых устройств – от компьютера до телефона – путем антивирусных технологий».

Для Касперского тема предназначения вообще любимая: «Цель компании – спасти мир, поэтому критерии качества следующие, насколько хорошо ты спасаешь мир, делая свою гайку. Хорошо сделал гайку, молодец, правильно мир спасаешь. Медаль. Плохо сделал гайку, проваливай. Колумб открыл Америку. Не только потому, что он сумел набрать бандитов, он их зажег обещаниями, типа, ребята, будем грабить, убивать, и каждый привезет по мешку золота, и по пять наложниц. При этом по дороге он вешал кого-то на рее. Тот, кого повесили, плохо открывал Америку, все остальные хорошо открывали. У нас то же самое. Детского сада мы не допускаем».

Свою позицию озвучивает Гарри Кондаков, человек, который не просто научил, а и привил Африке навык пользоваться «Антивирусом Касперского», известным на черном континенте как Каперка.

« – Недавно я летел в одном самолете со старушками-миссионерками, и я вот почувствовал, что есть какая-то близость между тем, чем занимаемся мы и они. Мы несем наши знания, они несут свои. А по сути – это примерно одно и то же. Разумное, доброе, вечное нести людям. в этом наша миссия, наша ответственность перед миром, вот это знание, которым мы обладаем, знание о том…

– Как побороть хаос?

– Не побороть, а именно обезопасить себя, потому что мы не воюем с хаосом. В частности, мы не боремся с пиратством, как компания, у нас нет такой задачи. Наша задача – защищать людей. И даже если человек пиратским способом по той или иной причине купил продукт, мы в первую очередь думаем о том, чтобы он себя обезопасил, нежели, как с него взять деньги. У нас такой подход. Мы защищаем людей.

Была у меня однажды промежуточная посадка в аэропорту небольшого африканского городка. Маленький аэропорт, надо было высадить часть людей, а других забрать. Как только самолет остановился, тут же выбежали автоматчики (с автоматами Калашникова, возможно, АКМ-5,45. – Авт.), которые встали по периметру, защищая самолет с пассажирами от внешних угроз. Мы так же стоим и защищаем, как вот автоматчики защищали самолет по периметру. в этом смысле, да, мы, безусловно, оружейная компания…

Оружие в нашем случае – некое средство, не более того. Я бы делал акценты на том, что наша миссия, – защищать людей, и быть силами быстрого реагирования по защите пользователей в виртуальной среде. Вот это наша миссия».

Гарри улыбается. Такое впечатление – субъективное, конечно, – будто у него такое впечатление, что он-таки поймал интервьюера на слове. Тот все же попытается пробить его защиту.

« – Производимое вами виртуальное оружие вы не используете в качестве нападения, но ведь вы наживаетесь на существовании виртуальной угрозы.

– Как ни цинично, да. Так же как и компании по производству аспирина развиваются за счет наличия болезней в мире. А уж МЧС за счет чего живет, даже страшно говорить».

Да, уел.

Однажды пришлось наблюдать со стороны общение отцов-основателей компании, Касперского и Де-Мондерика, которые случайно встретились на лестничной площадке в московской штаб-квартире. Внешне они разные люди, но было ощущение, что сделаны из одного теста. Они просто ждали лифта, причем ехали, кажется в разные стороны. Затем один заговорил, второй ответил, еще немного погодя, вновь несколько реплик, и они разошлись. Что удивительно, фразы, которыми они обменивались, были абсурдны, внешне никакой логики или обоснования их произнесения вслух не наблюдалось. Осталось впечатление присутствия при их внутреннем разговоре, начатом еще тридцать лет назад, когда они познакомились в библиотеке школы-интерната МГУ для одаренных детей.

Член совета директоров, Алексей Де-Мондерик называет себя комиссаром «Лаборатории Касперского», задача которого вынимать шашку в случае возникновения деструктивных ситуаций. К кому еще с вопросом об оружейном статусе компании.

« – Вы все-таки компания оружейная?

– На данном этапе (развития мировой антивирусной индустрии. – Авт.) практически все антивирусные продукты защищают на этапе заражения, то есть еще когда компьютер не поражен. Вот зловред пришел, в виде файла, зловредный код еще компьютером не завладел. И наш “Антивирус” именно защитный, он не позволяет этот код запустить, не позволяет заразить вашу машину.

– У меня “Антивирус Касперского” стоит на домашнем компьютере, и я могу делать вывод, что он уничтожает зловредные файлы, то есть совершает убийство.

– Это не есть убийство, это удаление файла. Антивирус – это экран, это блокирование. Ты расставляешь свою защиту, как командир свой взвод. Нужно защитить город. Как защищать? Откуда враг будет атаковать? Где он будет пролезать? Он будет на парашютах? Что нам нужно? Нам нужны зенитки, да? Будет подкоп вести, нам нужно под землей смотреть. Он будет через ворота идти, нам нужно там блокировать.

Антивирусная программа ставит на защиту города своих агентов, которые все это контролируют. А война идет с тем человеком, который планирует ваш город захватить. Это как поединок полководцев-стратегов.

Мы выставили защиту. Наш антивирус тут же обновился. Что делают проклятые бандиты? Они скачивают наш продукт, ставят у себя. И начинают в нашей защите искать дырки, как они могут обойти нашу защиту так, чтобы все-таки проникнуть в машину. И вот эта война идет постоянно. Мы должны все время отслеживать, где нам еще заткнуть дырку, чтобы не допустить проникновения в город.

Когда зловредный код проник в машину, вычистить его практически нереально. Если уже проник, он может спрятаться так, что уже его никак не вычистишь. Придется переустанавливать систему, то есть они залезают в драйвера, в системные файлы и т.д. И более того, противодействуют операционной системе, антивирусам на самом нижнем уровне. Это раньше было: если вирус заразил, мы завтра запустим “Касперского”, который нам его вычистит, убьет. Эти времена прошли.

Важно не дать зловреду проникнуть. Это основная стратегия всех современных антивирусов – блокировать на уровне границы. Если современные вирусы заразили компьютер, то процентов пять можно вычистить, не больше. А дальше систему сносит».

Не вдруг удалось условиться о беседе с Вадимом Богдановым, человеком, не замеченным в общении с журналистами, он из первых троих основателей ЛК, внешне угрюмый и застенчивый человек. – Авт.).

« – Вы убиваете вирусы?

– Защищаем от них. На лету отшвыриваем.

– Чтобы защититься, надо убить.

– А что делать? Главное, не пропустить. Уже в 1994 году были программки, которые не только проверяли файлы, но и пораженные убивали.

– А когда стало понятно, что лучшая защита – не допустить внутрь?

– Практически сразу.

– А есть идеальная защита?

– В идеале антивируса не должно быть. Должна быть хорошая операционная система.

– А это возможно?

– Можно приблизиться к этому. Но ничего идеального нет. Идеал – это пустой компьютер без программ, без всего, там точно вирусов нет».

Ольга Кобзарева умеет долго смотреть, не отводя глаз, причем взгляд не то чтобы испытующий, но предельно внимательный, я бы сказал, твердый. У нее взгляд бойца, который всегда готов к нападению, к бою, потому что всегда защищен. Впечатление, что у нее есть ответы на разнообразные вопросы и вызовы, совсем как у «Антивируса Касперского». В этом смысле, как следует из характера дальнейшего нашего разговора, она живое воплощение миссии компании:

« – Значит, вы компания, которая производит оружие, кибероружие?

– Не соглашусь. Мы производим киберзащиту, средства обороны, как противовес. Да, у меня много автоматов Калашникова, поэтому на меня лучше не нападать.

– Компания, которая производит оружие, она этим и занимается – продает оружие. В вашем случае, это кибероружие?

– Когда мы говорим об оборонительной функции оружия, мы при этом не забываем, что есть и функции нападать. У нас функции нападать нет совсем. Оружие в системе “Касперского” используется исключительно для обороны, хотя несет в себе и функцию поражения.

– Вы же не просто детектируете зловреды, вы их убиваете? Но это же именно функция оружия – убивать тех, кто нападает?

– Ну, мы убиваем нематериальные вещи нематериальными же средствами. Наше оружие, даже с приставкой “кибер-”, никто не воспринимает как реальное именно потому, что все понимают: сражение происходит в мире нулей и единичек… и не более того.

К тому же убивать нападающих и нападать самим – это разные вещи. Я это к тому, что у нас нет функции нападения как таковой. Функция убийства нападающих – это все равно функция оборонительная, а не нападающая. Я не могу согласиться с применением к нашим продуктам термина “оружие”, потому что в них не заложена нападающая функция, они не нацелены на разрушение программных комплексов.

– Я понимаю, вы занимаетесь дезинфекцией.

– Все-таки мы киберзащита, а не кибероружие. Я не против слова “оружие”. Я за точность формулировок, поэтому и пытаюсь объяснить, в чем вижу противоречие».

Чтобы разрядить нависшее напряжение, тот же вопрос Евгению Касперскому:

« – Ваша компания – это компания по производству средств защиты, отражения угроз и нападения, то есть оружейная компания?

– Нет. Мы, если сравнивать, то лучше с фармацевтикой. Мы выпускаем таблетки, предупреждающие заразу. А если уж подхватил, мы и полечить сможем. Плюс к тому, мы еще и скорая помощь, потому что мы можем и приехать, плюс мы еще и поликлиника, куда можно прийти: “И идет к нему лечиться и корова, и волчица…”. То есть киберпреступники никуда исчезать не собираются. Это – раз. Всем нужны средства защиты, – это два».

Что важно: опрошенные мной сотрудники ЛК демонстрируют редкое единодушие, и это не однообразие, это единообразие, это заряженность на общую идею. Это поразительное, редкое сходство личностных позиций, почти до деталей, самых разных не только по возрасту, но и по иерархическому статусу сотрудников компании.

Самый молодой собеседник, Денис Масленников, старший вирусный аналитик компании, почти ровесник первому «Антивирусу Касперского», потому что родился за год до того, как у Евгения Касперского на дисплее стали осыпаться буквы (это был вирус Cascade, одна из первых в России эпидемий, 1989 г.).

« – Компания успешна, во-первых, за счет команды людей, у которых есть одна общая идея, одна общая большая идея. В первую очередь, я считаю, это помогает компании развиваться и делать хорошие продукты, которые продаются и защищают пользователей. Я думаю, первый фактор успеха – команда людей, команда единомышленников, которая занимается общим делом, каждый в своем направлении, в итоге мы приходим к одному общему большому результату. Мы приходим к тому, что мы выпускаем продукт, который защищает пользователя от различных угроз.

– Это и есть общая идея?

– Да. Помочь как можно большему числу пользователей и предотвратить заражение, избежать финансового ущерба, проблем с компьютером, Интернетом, чем угодно. Ценность одна – это спасти мир от киберугроз.

– Это лозунг.

– Мы это и пытаемся делать, и делать хорошо, как можно лучше. Это основная цель, основная идея, которую разделяют люди, работающие в компании».

Разумеется, в этом одно из объяснений успешности ЛК: единство, единая ценностная ориентация сотрудников. Такая компания обречена быть лидером. Вопрос: как долго сохранится такое коллективное единодушие.

Знакомый нам Андрей Никишин, человек со скептическим взглядом и прямой спиной Наполеона, делается крайне серьезным, когда говорит о предназначении компании.

« – В 2003 году, когда Slammer сработал, и Южная Корея исчезла, бухнуло так, что мама не горюй. Считаю, что мы отчасти спасаем мир. Пусть это невидимый такой мир, но мы его спасаем и делаем почище. Со стороны подобные высказывания иногда кажутся паранойей. Или в лучшем случае смешными.

– В этом и заключается миссия компании?

– Спасти мир?! Да, в меру сил. И я не вижу предпосылок к тому, чтобы наша миссия подошла к концу. Наши цели позволяют нам, по крайней мере, лет еще двадцать, а то и больше, жить и работать успешно».

Николай Гребенников, директор по исследованиям и разработке, похоже, человек со стальной волей, по крайней мере у меня такое впечатление сложилось от общения с ним: «Я видел людей, которые плакали после того, как у них через Интернет деньги украли. Мы делаем то, что реально нужно, полезно и важно. При этом мы помогаем людям работать в онлайне, мы защищаем от угроз. Наша идея – спасти мир от компьютерного зловредства, от загрязнения. Плюс у нас есть экспертиза, мы знаем, как сейчас организован мир киберпреступности.

А деньги, которые можно заработать в этой области, колоссальны. Только один пример: троянская сеть с именем Zeus (ботнет «Зевс», назначение – кража данных, страна создания – Россия, 2008 год, заражено 10 млн компьютеров. – Авт.), ее создатели зарабатывают 4–50 тыс. долларов в день.

При таких объемах, конечно, все больше и больше людей идут в киберпреступность. К сожалению, в большей степени в развивающихся странах.

Причем у них также появилась уже организация труда. Одни создают программы, которые позволяют максимальное число машин заразить. Есть группы технические, которые создают программы, позволяющие бороться с нами, с антивирусами. Например, мы знаем уже несколько таких групп, где у них такие же обновления, базы данных. Мы детектируем их по контрольным признакам, а они детектируют нас, не дают, например, запускаться нашим инсталляциям.

Это уже некая инфраструктура, решающая чаще всего три основных задачи: рассылка спама, это собственно DDoS-атаки, атаки на систему, и третья – это распространение других вредоносных программ по сети. Такой саморазвивающийся механизм.

Есть в этих экосистемах люди, которые продают зловредную услугу. Например, спам для рассылки рекламных объявлений».

Денис Масленников: «Для меня нет разницы между квартирным вором и человеком, написавшим вирусную программу и укравшим, например, 100 логинов-паролей для банкинга. Они те же преступники, которые должны быть пойманы и осуждены, потому что преступления они совершают и наносят ущерб обычным обывателям, которые не виноваты. В 2005 году, когда Владимир Путин общался по телику с народом, по Рунету распространилось сообщение на английском языке примерно такого содержания: “Внимание! Президент Путин умер. Срочно переходите на сайт Би-Би-Си”. Как бы BBC, но написание было с незаметной на первый взгляд ошибкой. Уголовщина с приставкой кибер, разве что с политическим оттенком.

Представьте себе: на Красную площадь вышел бы в тот же момент человек с плакатом: “Президент Путин умер. Записывайтесь добровольцами в армию спасения России“. Что было бы с этим человеком? Понятно, он бы уже сидел или принудительно лечился.

– Этот человек был бы виден.

– А в случае той дезы не видно было?! Если не нашли этих людей, получается, их и не было?

– Нет. Они же не говорили, кто они. Это можно сделать абсолютно анонимно, поэтому киберпреступники себя чувствуют безнаказанно.

– А вирусописатель разве не знает, что преступает закон?

– Безусловно, знает. Они все знают, что они преступники».

Слово Андрею Духвалову (самому старшему сотруднику ЛК, может быть, поэтому понятнее всех объясняющему сложные картины киберпространства): «Я знаю всего несколько случаев в моей карьере, когда за руку схватили киберпреступников. Но ведь это единичные случаи. Человека в обычной жизни очень легко идентифицировать. У каждого человека есть паспорт, в государстве есть полиция, органы власти. В любой сфере человеческой деятельности в реальной жизни есть законы, и люди по ним живут.

В Интернете ничего такого нет. Нет ни государства, ни законов, ни исполнительных или регулирующих органов. Это с одной стороны. С другой стороны, Интернет сейчас все более и более проникает в повседневную жизнь обычных людей. А поскольку не только в жизнь, а в бизнес, то это уже деньги.

С одной стороны, Интернет очень востребован, с другой стороны, никаких регулирующих правил нет. Есть какие-то отдельные проявления регулирующих правил, но это в пределах или компании, или провайдера, или это просто соглашение людей между собой: давайте вот на этом форуме ругаться матом не будем».

Если не поймать, то хотя бы составить словесный портрет злоумышленника Сети.

Масленников: «В большинстве случаев это человек в возрасте от 18 до 35 лет. Чаще мужского пола.

– Почему вы так уверены?

– С разных точек земного шара приходят сведения.

– Кто сейчас впереди, вы или они: киберпреступники или вирусные аналитики?

– Это постоянная гонка. Битва.

– У вас невидимый враг. Они-то вас знают. А вы их нет.

– Я в реальной жизни с ними не сталкивался.

– Возможно, что они с вами сталкивались».

По мнению Алексея Маланова, деликатного человека с виноватой улыбкой, руководителя отдела оперативной борьбы с угрозами (по сути, начальник киберугрозыска «Лаборатории Касперского»), в мире может насчитываться до полумиллиона киберпреступников, которым противостоят всего около 2000 легальных вирусных аналитиков (людей, которые первыми встречают и детектируют, то есть обнаруживают вредоносные программы), работающих в антивирусных компаниях мира. Из них до 200 человек, 10%, в «Лаборатории Касперского».

Да, вот такое несообразное, казалось бы, соотношение. Это потому, что стать вирусным аналитиком может не просто порядочный, а человек, обладающий уникальным талантом, поскольку это особый вид деятельности, требующий редкого дара.

Николай Гребенников: «Организованных кибергруппировок по миру мы насчитали около двух тысяч, у них уже свой почерк. К сожалению, достаточно большая часть из них в России, довольно большая в Латинской Америке, ну и Китай. Сложные, страшные вещи создаются именно в России. Часто группировки международные, один из России, другой из США, третий из Бразилии, четвертый из Индии, пятый еще откуда-нибудь.

Киберпреступность – это пирамида, наверху которой довольно респектабельные люди на дорогих машинах, возможно, даже где-нибудь у них есть и параллельные реальные бизнесы, где деньги можно отмыть. А внизу пирамиды волосатый хакер Вася, который сидит за компьютером 24 часа в сутки. От этого у него красные глаза.

Довольно много подростков. Совсем молодых, лет 15–18– 20. При аресте им дают условные сроки, обычно первого раза хватает. Только клинические идиоты по второму кругу идут, их немного, но пару случаев я помню. Рецидивистов сложно на правильную сторону перевести. Главное понимать, почему они поступают. Знать особенности менталитета. С той стороны ребята тоже не глупые сидят. У них тоже есть мозги, у них мотиватор, как и у нас – деньги. Они придумывают все новые и новые схемы, как честно или не честно отнять деньги у населения. Где есть деньги, туда они и идут.

Вроде как начинается с мелочей, а потом, когда уже ты видишь, у тебя с этого и этого по 2 тысячи долларов в день. После этого людям сложно уйти из киберпреступности. Именно поэтому мы не берем на работу людей, если у них есть признаки того, что они когда-то занимались этими вещами».

Действительно, в «Лаборатории» установилось правило: никогда не брать на работу бывших вирусописателей. Там считают, что это диагноз, не поддающийся лечению.

«Я не стану пятнать репутацию “Лаборатории”, так что путь создателям вирусов к нам заказан», – зло дополняет Касперский.

Алексей Маланов: «В милицию не берут бывших уголовников, потому что если он уголовник, то это у него в крови, и он преступник, и он в милиции только получит больше власти и больше напортачит. Так же и мы. Нам не нужны люди, которые запятнали свою честь, потому что идеология у них другая. Хорошие люди не берут чужого. Я сам занимаюсь подбором этих кандидатом. Берем талантливых, но без криминального прошлого».

Касперский: «Теперь уже нет вопроса, украдут у вас что-то или не украдут, пропадет у вас что-то или не пропадет, запорете вы что-то или не запорете. Сейчас другой вопрос: что именно и насколько это окажется болезненно, потому что рано или поздно, но плохо будет. Важно понять, насколько!

Когда лет десять-пятнадцать назад Интернет находился в зачаточном состоянии, на нем практически нельзя было заработать деньги. Сегодня все по-другому. С появлением первых провайдеров, потребовавших плату за свои услуги, появились и первые трояны, то есть программы, которые уничтожают данные или ограничивают возможности компьютеров, определяют пароли. Выросло новое поколение авторов вирусов.

На смену молодым шалопаям, которые хотели изменять мир или просто поразвлечься, пришли криминальные группировки, насчитывающие до 30 и более человек, 90% всех троянских программ пишутся для того, чтобы незаконным путем получить доступ к банковской и личной информации. Эта форма организованной преступности с разделением обязанностей встречается все чаще и вряд ли поддается искоренению. Выживают самые сильные и самые умелые.

Обороты киберпреступности на порядок выше, чем продажи антивирусной отрасли. А потери от вирусных атак – на два порядка выше: не буду сильно удивлен, если выяснится, что мировая экономика несет от них убытки более 100 млрд долларов (годовой оборот мировой антивирусной индустрии около 10 млрд долларов, доля ЛК около 7,5%. – Авт.) в год».

Евгений Буякин, оперативный руководитель «Лаборатории Касперского», гражданин мира не только по образу жизни и работы, но и мировоззрению, человек с невероятно структурированным сознанием, последовательный и упорный, даже внешне очень устойчивый человек: «Сейчас мы защищаем пользователя от реального криминального бизнеса. Виртуально-криминального бизнеса. Мы не киберполиция и не будем киберполицией. Это не наша работа, не наша задача, у нас для этого нет никаких предпосылок, не нам выполнять эту роль. Мы компания, которая вырабатывает программное обеспечение для компьютерной безопасности. А на сегодняшний день скоординированной на уровне государств борьбы с киберпреступностью нет.

Миссия наша совсем не так пафосна, как может выглядеть со стороны. Она очень проста. Это защита и просвещение.

Сейчас каждый защищает себя сам и приобретает для этого то оружие, которое может себе позволить. Государство, в принципе, должно закупать наши продукты, и быть главным заказчиком. И возможно, возникнет глобальная система защиты, аналог государства, или аналог государственных армий, или аналог полиции».

Вопрос о миссии, о предназначении «Лаборатории Касперского», смыкается с ответом на вопрос о профильной принадлежности компании и о коммерческой эффективности. Это одно и тоже. Защита – это миссия, миссия – это и есть оптимальная защита.

Это применимо для компании, которая производит и продает продукт, хотя и виртуальный, но и вполне вещественный по последствиям воздействия или, что точнее, противодействия. Потому как киберугрозы, несмотря на их виртуальную сущность, вполне реальны, особенно если учесть потери, когда речь идет о пропавших деньгах пользователей, или их защите от изъятия, то есть о нас и о вас. Соответственно, если «Антивирус Касперского» будет защищать не от того и не так, потеряют деньги все, а не только мы с вами.

Касперский подводит итог темы: «Мы, как антивирусная фирма, в будущем, скорее всего, будем иметь дело с преступниками еще более высокого уровня. В глобальном плане победить индустрию хакеров невозможно, если только не уничтожить одновременно пользователей и компьютеры. Даже если все будут иметь хорошее образование, жить богато и сытно, всегда найдется кто-то, кто придумает новый вирус».

Глава 21

Хакеры по воле[21]

В 1994 году хакер из Петербурга по имени Владимир Левин украл у нью-йоркского «Ситибанка» более 10 млн долларов. Всемирную огласку это дело получило летом 1995 года, когда начался судебный процесс, проходивший в США. В России Левину удалось избежать ответа перед судом, так как в то время в отечественном Уголовном кодексе подобных статей еще не существовало. Разбирательство завершилось только к февралю 1998 года. Хакера приговорили к восемнадцати месяцам тюрьмы, но в итоге суд, учтя время, проведенное им под следствием, отпустил Левина на свободу в конце того же 1998 года, после чего он исчез из виду.

В апреле 2001 года уральский программист Василий Горшков и его партнер по компьютерному бизнесу Алексей Иванов были арестованы в аэропорту Сиэтла, куда они прибыли по приглашению фирмы «Инвита». Позже выяснилось, что компания, пригласившая уральских хакеров на работу в США, была специально создана ФБР для проведения операции по задержанию на американской территории граждан России, подозреваемых в несанкционированном доступе в частные компьютерные сети с целью хищения денег. В число пострадавших от рук Горшкова и Иванова фирм, по утверждению спецслужб США, попали сиэтлский провайдер Speakeasy.net, компания CTF, лос-анджелесское отделение корейского банка Nara Bank и платежная система PayPal. Кроме того, во время расследования были обнаружены доказательства причастности Горшкова и Иванова к произошедшей в сентябре 2001 года краже 15 700 номеров кредитных карт из Western Union. В октябре 2002 года Василий Горшков был приговорен к лишению свободы на три года и выплате компенсации в размере 690 000 долларов. За примерное поведение хакер был выпущен досрочно.

В июле 2001 года молодой российский ученый Дмитрий Скляров был арестован ФБР по обвинению фирмы Adobe. Скляров, разработчик алгоритма программы Advanced eBook Processor, выпущенной московской фирмой Elcomsoft («Элкомсофт») и предназначенной для обхода защиты электронных книг в формате Adobe PDF, представил 16 июля 2001 года на проходившей в США конференции Def Con свой доклад на тему защиты электронных книг и продемонстрировал практически полную незащищенность формата PDF с использованием программы Adavanced eBook Processor.

Программиста обвиняли в нарушении закона «О защите авторских прав в цифровую эпоху», что грозило ему штрафом в 500 000 долларов или пятью годами тюрьмы.

Американские правозащитники проводили пикеты в поддержку русского программиста, собирали для него пожертвования. Месяц спустя Adobe отозвала иск против Склярова, и программист вернулся на родину. Судебное противостояние Adobe Systems Inc. и Elcomsoft окончательно закончилось в 2002 году, когда окружной суд Сан-Хосе (штат Калифорния, США) вынес российской компании оправдательный приговор.

В 2006 году Балаковский городской суд Саратовской области приговорил трех молодых людей – жителя города Балаково Ивана Максакова, астраханца Александра Петрова и петербуржца Дениса Степанова – к восьми годам лишения свободы в колонии строгого режима и выплате штрафа размером в 100 000 рублей. Они признаны виновными в вымогательстве с помощью всемирной Сети денежных средств у британских компаний.

Студент Балаковского института техники, технологии и управления двадцатидвухлетний Иван Максаков, по версии обвинения, в 2003 году написал несколько программ-роботов (ботов) и создал хакерскую сеть. Программы инициировали DoS-атаки на сайты букмекерских контор, принимающих ставки в Интернете, блокируя эти сайты. По данным следствия, контролировал проведение DoS-атак двадцатичетырехлетний выпускник Астраханской академии права Александр Петров, а подготовку к атакам проводил двадцатипятилетний Денис Степанов из Санкт-Петербурга.

Шантажисты занимались своей деятельностью с осени 2003 до весны 2004 года. В качестве главного объекта атак были выбраны букмекерские конторы Великобритании. За полгода жертвами россиян стали более пятидесяти британских компаний. Букмекеры оценили ущерб более чем 2 млн евро. А с учетом покупки дополнительного оборудования для защиты от повторных атак потери оцениваются в 40 млн евро.

Британские спецслужбы провели расследование и выяснили, что деньги уходили в Россию, поэтому направили запрос в МВД России. Хакеров задержали через несколько месяцев.

13 февраля 2007 года стало известно, что турецкая полиция обезвредила группу из семнадцати кибермошенников, которые вместе с российскими хакерами ограбили около тысячи владельцев банковских счетов в Интернете. Операцию по противодействию киберпреступности назвали самой крупной в стране. Мошенников начали выслеживать после поступивших в правоохранительные органы города Измир на побережье Эгейского моря многочисленных жалоб местных жителей об ограблении их интернет-счетов. Только за две недели мошенники похитили через Интернет около 330 000 долларов.

В августе 2007 года в США был арестован двадцатичетырехлетний россиянин, выпускник экономического факультета МГУ Игорь Клопов, которому удалось похитить 1,5 млн долларов со счетов американских граждан, входящих в список Forbes-500. По данным прокуратуры, Игорь Клопов возглавлял группу, которая взламывала в Интернете кредитные базы данных миллиардеров. «Офис» Клопова располагался в его московской квартире. Молодой человек попался на том, что пытался в США выдать себя за пожилого техасского миллиардера Чарльза Уили при попытке получить копию его чековой книжки. Он строил планы купить за счет богатого техасца золота на 7 млн долларов. Попал он в поле зрения полиции еще весной 2007 года.

В 2008 году Игорю Клопову был вынесен приговор с неопределенным сроком, в соответствии с которым хакер может провести в тюрьме до 10,5 лет.

В 2008 году были раскрыты махинации трех хакеров российского происхождения, которые в 2006–2007 годах снимали деньги со счетов клиентов брокерской фирмы из США Charles Schwab. Пароли от банковских счетов преступники получали при помощи троянской программы. В общей сложности русским хакерам удалось обналичить 246 000 долларов.

21 октября 2008 года пресс-центр Службы безопасности Украины (СБУ) сообщил о том, что СБУ, Национальная полиция Нидерландов и Федеральная служба безопасности России разоблачили группу хакеров, которые через Интернет получили доступ к клиентским счетам заграничных банков.

В результате скоординированных мероприятий трех стран были установлены личности участников международной группировки. Одновременно в нескольких городах Украины и России в местах пребывания правонарушителей изъяты вещественные доказательства противоправной деятельности, в том числе компьютерное оборудование и носители информации.

Установлено, что злоумышленники предпринимали действенные меры конспирации, в том числе средства защиты электронной переписки. Для незаконного вмешательства в работу электронных систем банков использовалось опасное программное обеспечение и разветвленная сеть пораженных этим обеспечением компьютеров.

В конце 2009 года один из членов группировки, проживающий в городе Хэмптон (штат Нью-Гемпшир, США) Алексей Минеев, был приговорен к полутора годам тюремного заключения. Спустя полгода, в апреле 2010 г., окружной суд Манхэттена рассмотрел дело Алексея Волынского, участие которого в преступной схеме заключалось в операциях с подложными счетами и в обналичивании средств. Русский хакер из Нью-Йорка был осужден на срок в тридцать семь месяцев и уплату штрафа в 60 000 долларов. Главарь банды, Александр Бобнев, который, по данным следствия, проживает в Волгограде, пойман не был.

В 2009 году была разоблачена группа хакеров из стран бывшего СССР, обвиняемых во взломе компьютерной сети компании RBS WorldPay, занимающейся обслуживанием банковских карт и входящей в состав Royal Bank of Scotland. В их числе оказался программист из Санкт-Петербурга Виктор Плещук. Подозреваемые были задержаны ФСБ РФ. 11 ноября 2009 года федеральное большое жюри присяжных в Атланте (штат Джорджия) предъявило группе иностранцев обвинения в хакерской атаке на компьютерную сеть банковской компании RBS WorldPay с последующей кражей 9 млн долларов.

В августе 2009 года в США завершился громкий процесс над двумя хакерами, эмигрантами из России, которые в течение трех лет с помощью Интернета получали доход от фиктивных перевозок. Тридцатишестилетний Дмитрий Лившиц (в США носил имя Николас Лэйк) и тридцатичетырехлетний Вячеслав Беркович обнаружили несовершенство принадлежащего Министерству транспорта США сервиса Safersys.org, позволяющее менять данные в списке осуществляющих грузоперевозки лицензированных компаний. Указав свои координаты в анкетах действующих фирм, мошенники принимали заказы, перепоручали работу найденным в Интернете третьим лицам и брали плату с заказчика, оставляя ни с чем компанию, фактически осуществившую перевозку. Действуя по такой схеме, им удалось за три года присвоить около 500 000 долларов.

Когда хакеров поймали и предъявили им обвинения, адвокат Берковича инициировал проверку своего подопечного врачами и получил заключение, что подзащитный болен синдромом Аспергера (форма высокофункционального аутизма, больные которым обладают хорошо развитым интеллектом, но плохо адаптируются в обществе). В результате Берковича приговорили к пятидесяти пяти месяцам лишения свободы (это на пять месяцев меньше полагающегося по закону минимума, на который сажают за преступления такого рода). Его напарника приговорили к семидесяти месяцам лишения свободы.

30 сентября 2010 года в США были задержали четырех граждан России: Аделю Гатауллину, Максима Мирошниченко, Кристину Свечинскую и Юлию Сидоренко по подозрению в сговоре с целью совершения банковского мошенничества и использования фальшивого паспорта. Ранее прокуратура США объявила о выдвижении обвинений в адрес тридцати семи лиц, в том числе двадцати пяти российских граждан, по подозрению в электронном мошенничестве, в результате которого было похищено более 3 млн долларов со счетов в банках США. В течение 2010 года ФБР сообщало о задержании еще нескольких россиян по схожим обвинениям, но фамилии не назывались, кроме одной – Маргариты Пахомовой (ей двадцать один год), которую арестовали 27 сентября в аэропорту Нью-Йорка.

Декабрь 2010 года. Следователи предъявили обвинение двум жителям города Таганрога Ростовской области, которые, по данным правоохранительных органов, массово заражали компьютеры по электронной почте, открывая доступ к ним третьих лиц.

Декабрь 2010 года. Правоохранительные органы пресекли деятельность организованной преступной группы, которой удалось заразить компьютерным вирусом банкоматы в городе Якутске.

По данным оперативников, организатор преступной группы через Интернет познакомился с разработчиком вирусов из Москвы и за 100 000 рублей купил вредоносную программу. В соответствии с распределенными ролями один из злоумышленников, работающий начальником IT-отдела, обеспечивал доступ к компьютерной начинке банкоматов. Внедрением вирусом занимался руководитель группы, системный администратор. Третий должен был снимать со своего счета перенаправленные с помощью вируса деньги.

Преступники успели «заразить» все банкоматы Якутска и получить над ними полный контроль, но их планам помешали специалисты управления «К».

Все участники ОПГ были заключены под стражу, в отношении их возбуждено уголовное дело по статье 273 УК РФ (создание, использование и распространение вредоносных программ для ЭВМ). Наказание – тюремное заключение сроком до трех лет.

В декабре 2010 года в Гааге был арестован шестнадцатилетний хакер, который признался, что участвовал в атаках на сайты международных платежных систем MasterCard, PayPal и Visa за то, что они перестали обслуживать WikiLeaks.

После того как основатель сайта WikiLeaks Джулиан Ассанж был взят под стражу в Лондоне, хакеры развернули широкомасштабную кампанию в Интернете против организаций и фирм, препятствующих, по их мнению, работе сайта.

Январь 2011 года. Прокуратура Ленинградского района города Калининграда утвердила обвинительное заключение по обвинению четырех жителей области в краже почти 2 млн рублей из ОАО АКБ «Стелла-Банк».

«По версии следствия, в августе 2009 года четверо калининградцев, а также неустановленный злоумышленник, который действовал под псевдонимами “AlexV” и “ktmn” (в отношении него дело выделено в отдельное производство) по предварительному сговору тайно похитили денежные средства в сумме 1,92 млн рублей», – сказала пресс-секретарь «Стелла-Банка».

Уголовное дело направлено для рассмотрения в районный суд. Преступление по пункту «б» части 4 статьи 158 Уголовного кодекса РФ (кража, совершенная в особо крупном размере) предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от пяти до десяти лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей.

Январь 2011 года. Вынесение приговора гражданке РФ Маргарите Пахомовой, одной из обвиняемых по делу о хищении средств из американских банков при помощи компьютерного вируса, запланировано на 5 апреля. Судебный процесс проходит в Федеральном суде Южного округа Нью-Йорка. Пахомовой предъявлено обвинение в сговоре с целью совершения банковского мошенничества и в незаконном использовании паспорта. В начале января она признала свою вину. Первый пункт обвинения предусматривает до 30 лет лишения свободы и штраф в 1 млн долларов, второй – до десяти лет лишения свободы и штраф в 250 000 долларов.

По информации, обнародованной ФБР, россиянка входила в группу так называемых «лошадок» (mule – дословно «мул»), которые переводили деньги со взломанных при помощи компьютерного вируса, известного как «Зевс-Троян» (Zeus-Trojan), счетов на другие банковские счета, а также снимали деньги и вывозили их за границу. Группа поддерживала связь непосредственно с хакерами и теми, кто занимался изготовлением поддельных паспортов.

По данным ФБР, Пахомова открыла как минимум одиннадцать счетов под разными именами в нескольких банках, в частности в TD Bank, Bank of America и Wachovia. На эти счета было впоследствии перечислено 80 000 долларов.

Представители прокуратуры США и ФБР 30 сентября 2010 года объявили о раскрытии преступной сети, в которой были выходцы из ряда стран, главным образом, из Восточной Европы – Украины, Белоруссии, Молдавии, а также Казахстана и России.

Обвинения были предъявлены двадцати пяти гражданам РФ, в числе которых оказалась и Маргарита Пахомова. Большинство фигурантов – молодые люди в возрасте от двадцати до двадцати шести лет, въехавшие в США по студенческим визам. Все они подозреваются в причастности к хищению денежных средств с банковских счетов в США, им были предъявлены обвинения в сговоре с целью совершения банковского мошенничества, банковском мошенничестве, отмывании денег, сговоре с целью подделки документов, подделке документов, использовании фальшивых иммиграционных документов, незаконном использовании паспорта.

Первые два приговора, вынесенные по этому делу, оказались значительно мягче, чем того требовало обвинение, – россияне Александр Сорокин и Антон Юферицын были приговорены к шести и десяти месяцам лишения свободы соответственно. Еще один гражданин РФ – Александр Федоров – был приговорен в январе 2011 года к десяти месяцам лишения свободы по обвинению в отмывании денег.

Приговор по делу россиянки Кристины Свечинской (возраст – двадцать один год) ожидается в июне 2011 года.

Февраль 2011 года. Вступил в законную силу приговор новосибирскому программисту Евгению Аникину, которого Заельцовский районный суд Новосибирска 8 февраля признал виновным в причастности к взлому компьютерной системы корпорации RBS WorldPay и хищении более 10 млн долларов. Суд признал программиста в краже в особо крупном размере и приговорил его к пяти годам лишения свободы условно.

Двадцатисемилетний программист входил в международную группу хакеров, причастных к компьютерным взломам. Как было установлено, в 2008 году хакеры через Интернет получили доступ к электронным ресурсам RBS WorldPay (зарегистрирована в Атланте, штат Джорджия, и является подразделением Royal Bank of Scotland) и скопировали информацию о счетах клиентов. Затем хакеры через банкоматы в Испании, Японии, Китае, Турции, Великобритании, США, Голландии, Новой Зеландии, Филиппинах, Украине и России обналичили около 10 млн долларов.

Март 2011 года. Хакер из города Магнитогорска Челябинской области, который похитил около 70 000 рублей пожертвований на лечение тяжелобольного ребенка, приговорен судом к шести месяцам колонии-поселения. В марте 2010 года Виталий Моисеенко нашел в Интернете объявление супругов из Калининграда с просьбой перечислить деньги для оказания экстренной медицинской помощи их малолетней дочери. Используя анкетные данные семьи, он заменил реквизиты их электронного кошелька своими.

Март 2011 года. Житель Новороссийска Игорь Блинников, обвиняемый в запуске порнографического ролика на рекламном видеоэкране на Садовом кольце в Москве 14 января 2010 года, попросил суд рассмотреть его дело в особом порядке, так как он полностью признал свою вину и раскаялся в содеянном. В отношении обвиняемого возбуждено уголовное дело по статье 242 (незаконное распространение порнографических материалов или предметов) и статье 272 (неправомерный доступ к компьютерной информации) УК РФ, которые предусматривают максимальное наказание в виде лишения свободы на срок до двух и до пяти лет соответственно. Во время судебного заседания 23 марта Блинников назвал свой поступок «неудачной шуткой» и рассказал, что разместил видео «просто из интереса», процедура заняла у него 20–30 минут. Блинников сообщил, что у него среднеспециальное образование «слесарь-судоремонтник», а работал он водителем. Компьютеры, по словам подсудимого, были просто его хобби, никаких специальных курсов он не заканчивал. Также фигурант дела добавил, что перед тем, как запустил порноролик, он выпил «достаточное количество пива». В итоге Блинников получил 1,5 года колонии.

Глава 22

Сумма зловредов

Первые компьютерные вирусы появились еще до Интернета, то есть в восьмидесятых годах XX столетия. Но даже в конце девяностых еще сложно было подумать, что пройдет чуть более десяти лет, и около полутора миллиардов человек будут объединены единой мировой Сетью. А уж тем более сложно было представить последствия компьютерных вирусных эпидемий, разве что прочесть о чем-то подобном в фантастических романах, например, Сергея Лукьяненко и др.

Прошло совсем немного времени, и компьютерные вирусы в результате глобальных эпидемий начали отключать от Интернета целые страны.

Только за первое десятилетие XXI века от воздействия вредоносных программ в результате кибератак пострадало более полумиллиарда пользователей, почти половина всех пользователей Интернета. Вдумайтесь! Это как если бы каждый второй пассажир метро во всех городах мира, каждый второй железнодорожный пассажир или каждый второй авиапассажир подвергался бы постоянно преступным нападениям во время поездки. Немыслимо. Но в Интернете сложилась именно такая ситуация.

Интернет превратится в неконтролируемую, дикую, агрессивную среду, в которой не работает мораль, заповеди, неписаные правила порядочности и чести. Это пространство войны всех против всех. Интернет во многом стал alter ago человечества, мистером Хайдом, темной стороной.

Почему так получилось? В основном по причине развитой системы киберпреступности. По самым консервативным оценкам, на планете около полумиллиона вирусописателей, конечно, разной степени подготовленности, злодейства и ума. Среди них есть такие, которые смогли в начале 2003 года отключить от Интернета Южную Корею, в 2008 году обрушили Интернет в Эстонии, в середине 2010 года в результате целенаправленной кибератаки затормозили атомную программу Ирана. Это стало возможным благодаря целенаправленному воздействию вредоносных программ, созданных киберпреступниками.

К весне 2011 года крупнейшая в мире вирусная база «Лаборатории Касперского» насчитывала более 5 млн оригинальных образцов зловредов и вредоносных программ. Таков итог двадцатидвухлетней борьбы Евгения Касперского и его команды с вирусами и прочей цифровой нечистью.

Что такое вредоносные программы? В прошлом компьютерам угрожали преимущественно вирусы и «черви». Создание и распространение вирусов и «червей» получило название кибервандализма.

Технологии и методы заражения компьютеров с тех пор ушли вперед, и этих двух понятий стало недостаточно для описания всего существующего многообразия вредоносных программ.

Большинство вредоносных программ (malware) объединяет все программы, создаваемые и используемые для осуществления несанкционированных и зачастую драматических воздействий на мирного пользователя. Вирусы, backdoor-программы (создаваемые для незаконного удаленного администрирования), клавиатурные шпионы, программы для кражи паролей и другие типы троянцев, макровирусы для Word и Excel, вирусы сектора загрузки, скриптовые вирусы (BAT-вирусы, windows shell-вирусы, java-вирусы и т.д.) и скриптовые троянцы, мошенническое ПО, шпионские и рекламные программы – это далеко не полный список того, что классифицируется как вредоносные программы.

Эволюция вредоносных программ движется в сторону усложнения функционала и совершенствования методов сокрытия в системе. Руткиты, заражение и модификация системных компонентов, стремление к «неистребимости» – вот основные признаки самых опасных и сложных угроз сегодня. Предотвратить заражение такими программами зачастую гораздо проще, чем вылечить уже зараженный компьютер.

Сейчас наиболее значительную угрозу представляют собой программы, созданные злоумышленниками для извлечения незаконных доходов. Кибервандалы превратились в киберпреступников и кибермошенников.

В чем разница между вирусом и «червем»? Основной целью этих программ было самораспространение, то есть разойтись как можно шире и нагадить как можно больше; некоторые программы также причиняли вред файлам и самим компьютерам.

«Черви» считаются подклассом вирусов, но обладают характерными особенностями. «Червь» размножается (воспроизводит себя), не заражая другие файлы. Он внедряется один раз на конкретный компьютер и ищет способы распространиться далее на другие компьютеры.

Вирус заражает тем большее количество файлов, чем дольше он находится на компьютере необнаруженным. «Червь» создает единственную копию своего кода. В отличие от вируса, код «червя» самостоятелен. Другими словами, «червь» – это отдельный файл, в то время как вирус – это код, который внедряется в существующие файлы.

Что такое троянская программа и почему она так называется? В античной мифологии троянский конь – это деревянная полая конструкция в форме коня, внутри которой греки проникли в Трою и таким образом смогли покорить и разрушить город. По классическому определению, «троянец» – это программа, которая внешне выглядит как легальный программный продукт, но при запуске совершает вредоносные действия. Троянские программы не могут распространяться сами по себе, и этим они отличаются от вирусов и «червей». Обычно «троянцы» скрытно устанавливаются на компьютер и выполняют вредоносные действия без ведома пользователя.

«Трояны» разных видов составляют большую часть современных вредоносных программ; все они пишутся специально для выполнения конкретной зловредной функции.

Некоторые регистрируют последовательность нажимаемых на клавиатуре клавиш, другие делают снимки экрана при посещении пользователем сайтов, предлагающих банковские услуги, третьи загружают на компьютер дополнительный вредоносный код, предоставляют хакеру удаленный доступ к компьютеру и т.д. Все эти программы объединяет то, что они позволяют злоумышленникам собирать конфиденциальную информацию и использовать ее для кражи денег у пользователей.

Чаще всего встречаются backdoor-«троянцы» (утилиты удаленного администрирования, часто включают в себя клавиатурные шпионы), «троянцы»-шпионы, «троянцы» для кражи паролей и «троянцы»-прокси, превращающие ваш компьютер в машину для рассылки спама.

Backdoor – программа скрытого удаленного администрирования. Также известные как «бэкдоры». Являются разновидностью троянских программ (trojans), предоставляющих злоумышленнику возможность несанкционированного удаленного управления зараженным компьютером.

Что такое DoS– (DDoS-) атака? DoS-атака (сетевая атака, Denial of Service – отказ в обслуживании пользователей) производится с целью срыва или затруднения нормальной работы веб-сайта, сервера или другого сетевого ресурса. Хакеры осуществляют такие атаки разными способами. Один из них – это отправка на сервер многочисленных запросов, которая может привести к затруднению или срыву работы, если ресурсов сервера окажется недостаточно для их обработки.

DDoS-атака (Distributed Denial of Service – распределенная сетевая атака) отличается от DoS-атаки тем, что запросы на атакуемый ресурс производятся с большого количества машин. Одна зараженная машина часто используется хакерами как «ведущая», и управляет атакой, производимой с других, так называемых зомби-машин.

Что такое фишинг? Фишинг – это особый вид кибер-мошенничества, направленный на то, чтобы обманным путем заставить вас раскрыть персональные данные, как правило финансового характера. Мошенники создают поддельный веб-сайт, который выглядит как сайт банка (или как любой другой сайт, через который производятся финансовые операции, например eBay). Затем преступники пытаются завлечь вас на этот сайт, чтобы вы ввели на нем конфиденциальные данные, такие как логин, пароль или PIN-код. Часто для этого мошенники с помощью спама распространяют ссылку на этот сайт.

Что такое руткит? «Руткит» (rootkit) – это набор программ, используемый хакерами для сокрытия своего присутствия в системе при попытках неавторизованного доступа к компьютеру. Термин пришел из Unix-систем и обозначает методы, которые авторы троянских программ, работающих под Windows, используют для маскировки вредоносной активности своих зловредов. Установленные в системе руткиты не только не видны пользователям, но и избегают обнаружения антивирусным ПО за счет того, что многие пользователи входят в систему как администраторы, не создавая отдельной учетной записи с ограниченными правами для ежедневной работы, для злоумышленников задача внедрения руткитов упрощается.

Что такое drive-by (попутная) загрузка? При drive-by загрузке компьютер заражается при посещении веб-сайта, содержащего вредоносный код. Кибермошенники ищут в Интернете веб-серверы, уязвимые для взлома, чтобы вписать вредоносный код на веб-страницы (часто в виде вредоносного скрипта). Если в операционной системе или на приложениях не установлены обновления безопасности, то при посещении зараженного веб-сайта вредоносный код загружается на ваш компьютер автоматически.

Что такое клавиатурный шпион? «Клавиатурный шпион» – это программа, отслеживающая нажатия кнопок на клавиатуре. При помощи нее злоумышленник может получить доступ к конфиденциальным данным (логины, пароли, номера кредитных карт, PIN-коды и т.п.) Клавиатурные шпионы часто входят в состав backdoor-«троянцев».

Что такое рекламные системы (adware)? Понятие «adware» включает в себя программы, запускающие рекламу (часто в виде всплывающих окон) или перенаправляющие поисковые запросы на рекламные веб-сайты. Рекламное программное обеспечение (ПО) бывает встроено в бесплатные или условно-бесплатные программы и устанавливается на компьютер пользователя одновременно с основным приложением без ведома и согласия пользователя. Рекламные программы, как правило, никак не проявляют себя в системе: их не видно в списке программ на вкладке Пуск → Программы, нет соответствующих иконок в области уведомлений системы и в списке задач. Для них редко предусмотрена процедура деинсталляции (удаления); попытка удалить их вручную может привести к неполадкам в работе программы-носителя (в составе которой была установлена рекламная программа).

В некоторых случаях рекламное ПО может тайно загрузить и установить на ваш компьютер троянскую программу.

Устаревшие, не обновленные вовремя версии веб-браузеров могут быть уязвимыми для хакерских инструментов, скачивающих рекламные программы на ваш компьютер.

Существуют также «программы – угонщики браузеров», способные менять настройки интернет-обозревателей, переадресовывать неправильно набранные или неполные URL-адреса на конкретные веб-сайты или менять заданную вами домашнюю страницу. Они также могут перенаправлять поисковые запросы на платные (часто порнографические) веб-сайты.

Что такое ботнеты (бот-сети)? Бот-сеть – зараженные компьютеры, логически объединенные в сеть. Ботнеты (или так называемые зомби-сети) создаются «троянцами» или другими специальными вредоносными программами и централизованно управляются злоумышленником, который получает доступ к ресурсам всех зараженных компьютеров и использует их по своему усмотрению.

Зомби-сеть – группа компьютеров, зараженных программой, позволяющей злоумышленнику использовать их для своих целей – как правило, для рассылки спама или организации DDoS-атак.

Что такое шпионские программы? Как следует из названия, эти программы предназначены для сбора данных и отправки их третьей стороне без вашего ведома и согласия. Такие программы могут отслеживать нажатия клавиш (клавиатурные шпионы), собирать конфиденциальную информацию (пароли, номера кредитных карт, PIN-коды и т.д.), отслеживать адреса электронной почты в почтовом ящике или особенности вашей работы в Интернете. Кроме того, шпионские программы неизбежно снижают производительность компьютера.

Что такое кибервымогательство? Программы-вымогатели существуют уже более 20 лет. Не так давно мы боролись с программами, шифровавшими пользовательские данные. Сегодня эти программы блокируют операционные системы и мешают или полностью блокируют работу пользователя. Для России проблема «блокеров» является наиболее актуальной.

Что такое мошенничество в спаме? Спам-технологии позволяют массово рассылать поддельные сообщения и подставлять фальшивые адреса отправителей, что делает спам эффективным инструментом мошенников и позволяет преступникам оставаться анонимными. Не попадайтесь мошенникам на крючок, не открывайте сообщений от неизвестного адресата, или делайте это посредством «виртуальной клавиатуры», и главное – ИМЕЙТЕ ГОЛОВУ НА ПЛЕЧАХ.

Глава 23

Хроника угроз

Пользовательские потери Интернета в результате вирусных эпидемий[22] (в млн зараженных компьютеров)

2000 – 55

2001 – 68

2002 – (нет определенных данных)

2003 – 129

2004 – 132

2005 – 11

2006 – 20

2007 – 30

2008 – 66

2009 – 20

2010 – 1,5

10 лет – 532,5 млн пострадавших

Глава 24

Команда мастеров

Успех «Лаборатории Касперского» – это не только набор прописных приемов, не только прорывные технологии и адекватный продукт, не только лидерские качества Касперского, а и правильная команда.

Многих разработчиков-программистов Касперский в буквальном смысле удержал не только от перехода в другую компанию – от эмиграции. В такой ситуации лучший пример – собственный.

Для владельцев и руководителей компании «Лаборатория Касперского» никогда не была лишь средством прокормиться – хотелось чего-то добиться.

Не просто заработать на машину, квартиру, обеспеченную жизнь, а реально сделать что-то такое, что можно было бы использовать людям, простым пользователям.

Лучший сотрудник компании – это человек культуры, человек, соответствующий ценностям компании. Другие и не выживали, либо им приходилось адаптироваться и принимать эти принципы, – ориентацию на рост, на развитие личностное и компании.

Стиль общения с подчиненными в компании не сильно поменялся в результате ударной десятилетки роста, после деловой или официальной части можно пивка пойти попить. Обстановка обычно максимально деловая, но без излишней бюрократии. По мнению руководства ЛК, бюрократия убивает инициативу и демотивирует.

Схемы, по которым строится бизнес, довольно просты. Ничего особенного в них нет. И механизмы, которые запускаются для того, чтобы войти на какие-то рынки, чтобы бренд продвинуть, известны. И тем не менее не они основа успеха, потому что все эти стандартные механизмы можно сформулировать, записать, изучить, и все их могут использовать, но это еще ничего не гарантирует.

Денис Масленников: «Евгений Касперский просто является одним из ярких представителей знаменитого русского программистского ума, духа, желания постигать что-то новое, изучать, развивать продукт, развивать не ради, грубо говоря, денег, а ради идеи, для того, чтобы показать, что мы можем делать хороший продукт, что мы можем помогать, спасать пользователей от различных видов угроз.

Евгений Касперский – человек-бренд, лицо компании. У нас в компании атмосфера, способствующая свободному интеллектуальному и профессиональному развитию. Человек может выступить с инициативой, его выслушают, и если это интересная идея, она будет воспринята, использована.

У меня нет акций компании, но я себя чувствую ее частью и чувствую ответственность за то, что я делаю, и я хочу, чтобы компания развивалась. Я люблю место, где я работаю. Мне импонируют люди, с которыми я работаю. И по этому мне нисколько не безразлично будущее компании. А финансы у меня не на первом месте».

Ольга Кобзарева: «Вот эти “горящие глаза”, которые действительно заведут кого угодно, причем, во всех аспектах, и горы своротить, лучший антивирус написать, и на Камчатку в поход сходить, и просто отлично посидеть вечером поужинать, пива выпить. Но при этом именно некий такой заряд энергии, энтузиазм, драйв… Вот, наверное, главный талант – это умение повести за собой людей.

Признаю, что доля бренда, причем именно персонифицированного бренда, высока. Это и огромный плюс, и огромный минус. Это очевидно, и закрывать на это глаза нельзя, хотя некоторые наши регионы пытаются, но мы стараемся несколько изменить пиар-политику, понимая, что мы не можем себе позволить на данном этапе развития компании полностью зависеть от бренда “Касперский“ и от его физического присутствия где-то, потому что бизнес такими скачками нам не нужен, когда он уехал, когда он приехал, этого мы уже не можем себе позволить.

Наши партнеры в Латинской Америке все еще делают на Касперского основную ставку, оправдываясь: вот у нас плохо, потому что у нас Касперского не было давно».

Андрей Никишин: «Когда я пришел в компанию, меня поразил его голос. Так очень уверенно и зажигательно говорил, что ему невозможно было не верить. Он говорил, мы сделаем, и мы делали. Дело в Касперском, его харизме, в его желании, в его видении. И, в целом, как направление, он видит очень хорошо. И может людей завести.

Это очень важно, что он может завести людей, ну, не на подвиг, но на некие свершения и на серьезную работу. Он сплачивает коллектив, все работают самим себе в удовольствие. Когда мы начинали, работали по 10–12 часов, и это было нормально, в субботу все приходили, но не было какого-то напряжения. Но мы перлись от того, что мы так делаем, что мы делали лучший антивирус, верили в это.

Мне хватает денег, я не могу сказать, что мне платят три копейки, мне достаточно платят, адекватно, а с другой стороны, здесь отличные люди. Мы через многое прошли вместе. Мне компания позволяет двигаться, раскрываться, получать что-то новое-новое-новое, поэтому я и не собираюсь никуда уходить. Хотя конкуренты зовут. Здесь у меня возможность что-то такое генерить, какие-то идеи воплощать в жизнь».

Гарри Кондаков: «Успех Евгения, – это удачный симбиоз его сугубо личных качеств как человека, как двигателя всего этого процесса и команды, которую он создал. Вот мне кажется, что одно без другого здесь быть не может в принципе. И в этом смысле я считаю, что это наш главный успех. По поводу Евгения могу сказать, что конечно он просто уникальный человек, в том плане, что вот до сих пор поражает уровень его энергетики, его движения вперед. Как в песне “Вечный покой вряд ли сердце обрадует, вечный покой – для седых пирамид”.

В мировой антивирусной индустрии Касперский – единственный такой человек. Он невероятно отличается от всех, даже топовых руководителей. У него постоянное движение вперед, иногда напролом.

То, что я сказал, естественно, распространяется на команду. Простите за нескромность, но я в какой-то степени, похож на него, и не только я, очень многие сотрудники похожи на него.

За время работы в компании я стал свидетелем, как многие люди, достаточно много людей, достаточно грамотные люди на рынке, обладая знаниями, не вписывались в эту общую поступательную энергетику нашей компании. И эти люди – часть людей, которых мне приходилось увольнять, выражали благодарность, что побывали в нашей компании, что они это увидели – понимаете – вот это удивительно.

Продукты, так или иначе, они чем-то все похожи. Просто наши технологии, вот тот самый “эйнджер”, тот самый движок продукта, на протяжении долгого времени был передовым… Другое дело, что этого все равно недостаточно.

Есть у нас конкуренты, которые в чем-то лучше, но у них нет такой человеческой энергетики. И одно дело, когда люди из-под палки работают, как это сплошь в американских компаниях, а другое – как у нас.

Однажды, когда мы открывали офис в Дубаи (ОАЭ. – Авт.), журналист спросил: все-таки, смотрите, компаний много, все примерно одно и то же делают, один и тот же продукт, но почему надо выбрать ваш продукт? И мне очень понравился ответ Жени, он сказал следующее: “Вы знаете, кто такой мистер Семантек и кто такой мистер МакКафи, или Трендмайкро (Symantec, McAffe, Trend Micro – две американские и японская компании, лидеры антивирусного рынка. – Авт.)? Не знаете. А вот мистер Касперский – это я, и я перед вами, я с вами”.

Евгений очень часто неформально себя ведет, ходит по этажам, здоровается. Ощущение есть, что он всегда и везде, причем это не ощущение какого-то “большого брата”, а именно живого человека.

Это какой-то внутренний дух компании, он и вовне распространяется, поэтому в этом смысле и партнеры тоже попадают под некое обаяние (в хорошем смысле этого слова) нас, как компании.

Я очень люблю харизматичных, ярких людей. Конечно, заработать какое-то количество денег, это тоже успех. Но яркий успех, это когда южноафриканский таксист, который меня вез, узнав, что я из “Касперского”, сказал, что Каперка (под таким названием продается в ЮАР “Антивирус Касперского”. – Авт.), которую он установил на своем компьютере, гораздо лучше других антивирусов, что это – the best. В основе такого успеха – это яркий человек и яркие люди».

Светлана Иванова: «Евгений Касперский – это антивирус с человеческим лицом».

Дмитрий Казачкин: «Из интернет-переписки: Alexander – Давно хочу написать вирус. С чего начать? Е. Касперский: – С изучения Уголовного кодекса РФ, глава 28, статьи 272–274».

Илья Кузнецов: «По мнению Касперского, для успеха компании нужны всего две вещи: отличный бренд и отличная разработка».

Йенс Фойгт / Jens Voigt: «Однажды вечером, в лодке, на Москве-реке, Евгений сказал мне, что русские таковы, что иногда на разработку некоторых вещей требуется немного больше времени, но если мы начинаем делать, то мы добиваемся успеха».

Элиот Затски / Elliot Zatsky: «Касперский – это идейный лидер, который умеет вдохновить тебя стать лучше, чем ты есть».

Амели Леру / Amelie Leroux: «Смысл нашей компании в том, что, в нашем единстве – наша сила».

Борис Сторонкин: «Формула успеха компании “Лаборатория Касперского” заключается в двух простых словах. Этими словами Евгений Касперский вот уже более тринадцати лет мотивирует и заряжает позитивной энергией всю команду. С этими словами компания создала много потрясающих и успешных продуктов и сервисов. Эти слова знает каждый сотрудник компании, даже новичок. Нет, это не матерные слова. Это всего лишь – “Всем работать!”»

Наталья Касперская: «Я считаю, что харизма, может, и важное качество, но необязательное. Обязательны кропотливая работа, правильный поиск людей. Важно доверять сотрудникам, а не только полагаться на какие-то свои способности. Принцип “я владелец – я знаю” в нашем деле, мне кажется, невозможен. Евгений единственный человек, которому в компании было позволено входить к генеральному директору, открывая дверь ногой, курить у меня в кабинете и т. д. Все остальные заходят только через секретаря. Евгений может заявиться, когда у меня сидят фантастически важные гости, и сказать: “О, привет! Я – Касперский!” Такой у него имидж, отдельный статус, называется “Касперский”»[23].

Вадим Богданов: «Касперский у нас гениальный. Пригласил меня и Графа. Иначе поодиночке шли своим путем, и неизвестно, что бы в конце получилось. А так сложилась команда хорошая.

А еще просто общий дух, настроение. На работу идешь как на праздник. Сюда приезжаешь, как домой, потому что интересно, наверное. Такой вид деятельности. Я никогда не думал, чтобы уйти. Хотелось иногда, конечно, хлопнуть дверью.

Беда той компании, где формируется, помимо статусного лидера, формальный: когда это разные люди, компания разваливается. А здесь совпадение.

Исторически сложилось, что в компании никто не собачится. Отношения равные.

(Это не имеет отношения к страховкам и зарплатам. Как в бане все равны. Опять же это свойство для компании, которая живет интеллектуальным продуктом, здесь твой вес, значение определяется не статусом, а тем, что ты есть. Впрочем, это видимая простота общения, в этой компании очень сильная конкуренция. “Мозговой штурм” любой строится на конкуренции именно в отдельно взятый промежуток времени. Иначе ничего невозможно сделать. – Авт.)

Идем вперед – и все! Застоя у нас быть не может. Если будет застой – это конец. Придут конкуренты и попляшут на наших костях. Мы всегда должны быть впереди».

Алексей Де-Мондерик: «Женя азартный, любая проблема у него вызывает ответный азарт эту проблему преодолеть. Он безумно радовался, когда возникал сложный вирус. У него загорались глаза, он неделю болел, ночами не спал, работал по шестнадцать-восемнадцать часов, и потом окрыленный прибегал: у меня все получилось, я его сделал.

А для меня интересна всегда техническая сторона. Я не игрок. Помню, была такая игрушка, симулятор самолета, первая более-менее приемлемая игрушка. Женя на месяц заболел, и за месяц дослужился до бригадного генерала, сбив рекордное количество советских МиГов. И все. Он преодолел, сказал “да, я больше в компьютерные игры не играю”, то есть он как бы добился, он преодолел, ему больше неинтересно.

Он настоящий командир, который может сказать “вперед”. Такой энергии я в своей жизни не встречал. Он может позвать: “Вставай, пойдем”, и ты пойдешь. Он может людей заразить на любые свершения. У Жени такая харизма с большой буквы».

Мама: «Он – вожак. Он прет и ведет. Он может чего-то не знать где-то… Но он все равно прет и ведет.

Но мне кажется, у него нет мании величия. Он критически к себе относится. Но при такой большой нагрузке и статусе, я все время боялась деформации его души и личности.

Я в любой момент готова встать в одну шеренгу и в одни окопы за него. Я готова грудью его заслонить. Может быть не правду-матку открытым текстом, но эзоповым языком я говорю ему все, что я о нем думаю. Я жалею сына».

Глава 25

Мастер команды

16 июля 2010 года, пятница. Тринадцатый день рождения компании «Лаборатория Касперского». Яхт-клуб на берегу Клязьминского водохранилища. На входе тщательный фейс-контроль и проверка приглашений в виде гибких браслетов на запястье, полученных еще при посадке в автобус в городе, раздача оранжевых платков и разноцветных футболок с эмблемой «Лаборатория Касперского» и невнятными рисунками.

«Раз в год у нас случается такое безобразие. Милости просим», – встречает меня Евгений Касперский, мирно прогуливающийся с пивом на одной из параллельных берегу дорожек под деревьями. С этим человеком ясно, по меньшей мере, одно. Он, возможно, самый известный в мире современный российский бизнесмен (Абрамович не в счет), потому что около четверти пользователей мировой Сети используют продукты под брендом Kaspersky.

По мнению Касперского, одна из главных задач лидера – умение заводить, раздражать компанию, показывать работникам новое, зажигать, вдохновлять новыми целями. При этом раздражение не должно превратиться в отторжение, неприятие или даже обрушение корпоративного духа. Главное – поддерживать в людях дух здоровой соревновательности.

Недалеко от входа стоит настоящий живой автомобиль с гонок «Формулы-1», из конюшни «Феррари», с настоящими небольшого росточка итальянскими механиками с эмблемой «Феррари» на рубашках. Такой зримый элемент далекого, даже почти закрытого для большинства зрелища (ТВ не считается).

Это как раз пример такого раздражения. Смотрите, это вам доступно, потрогайте. Выйдите на соответствующий уровень осознания себя и компании в эпоху глобализации, на самый высокий уровень, соответствующий истории, реальным запросам реального многообразного мира.

Это как морковка перед мордой лошади или осла, которую не получается достать: она болтается перед мордой, надо идти за ней, при этом тащить какой-то груз, чтобы все же однажды исхитриться и схватить эту раздражающую морковку.

Это сложно. Определиться, найти морковку цели, к которой потянутся сотрудники, команда и вслед компания. Это ведь самое сложное, чтобы сотрудники стали единомышленниками, только общие цели объединяют.

Тут фокус. Чтобы так получилось, надо самому быть в шкуре осла, который тянется за сладкой морковкой, порой даже не видя ее, лишь вдыхая отдаленный аромат. То есть если ты со стороны в роли чванливого погонялы наблюдаешь за командой, которая тянет и тянется, тогда не получается инновационного бизнеса. Что и показал глубочайший кризис компании в 2003 году, приведший к технологическому и управленческому ступору. Однако, если ты вместе со всеми намечаешь общую морковку цели, к которой надо тянуться, чтобы насытиться, а потом вместе со всеми влезаешь в шкуру осла, тогда все честно, тогда вы единомышленники. Что опять же и показал этот же самый кризис, когда Касперский вместе с отдельной группой создал прорывную версию «Антивируса Касперского» 6.0, спасшую репутацию и судьбу компании.

…Пляж, вода, вышки, гонки, бассейн, еда, много еды и напитков на любой вкус. Всего в избытке. В одинаковой пропорции русская и английская речь, поскольку, естественно, много иностранцев, в первые часы кучкующиеся друг с другом по причине трезвости.

Интересное ощущение. Одна из лучших IT-компаний мира, сильнейшие на планете специалисты, в возрасте от двадцати до сорока с чем-то. Кого-то видел в лицо, с немногими знаком. Но вот чтобы так много и сразу и вместе, впервые… Возникает почти сразу ощущение чего-то запредельного, необычного, странного. Не сразу понимаю причину удивления.

Наконец-то приходит осознание. В «Лаборатории Касперского» много умных людей, которые руководствуются не внешними, навязанными атрибутами, догматами, а внутренними, осознанными целями и мотивами, а потому едины. Умных людей в России, в принципе, сверх меры, но они растворяются на фоне обыденности, а здесь их много и сразу, что необычно. Умная компания – это бросается в глаза.

Неизвестно, как он это делает, с помощью какой виртуальной клавиатуры, но, видимо, это единственный возможный прием создания команды единомышленников, преданных не человеку, а идее, которую он проводит. В этом, если угодно, магия правильного лидера.

Евгений Касперский: «Я все-таки технарь. И я рано понял: хотите заработать денег – делайте все, что угодно, только чтобы не думать о деньгах. Появятся. К тому же мне жутко понравилось заниматься вирусами, я понял, что это нужно, то, что народу это нужно, нужно всем, просто всем, все еще не дошли до осознания того, что им действительно необходимо использовать антивирус на каждом компьютере. Я был уверен в том, что придет время, когда каждый будет понимать, что необходимо использовать антивирус. Мне хотелось сделать по-своему. Немножко по-другому. Я начал изобретать разные вещи. Я первым в мире сделал интерфейс, окошечки. Антивирус должен быть удобным.

Оказалось, что наша работа с точки зрения бизнеса строилась совершенно правильно; мы уже в самом начале отстроились от конкурентов. Слово “пиар” тоже не я придумал. Интуитивно и методом проб и ошибок мы находили методы работы, которые потом мы обнаруживали в учебниках.

С точки зрения бизнеса мы не придумали ничего нового. Мы просто делали лучше, чем остальные. А вот с точки зрения технологий – да, у нас был прорыв за прорывом. Что мы еще делали хорошо, – это, конечно, экспертная оценка того, что происходит.

Цель не денег заработать, это неинтересно, это любой может, а сделать в лучшем виде. Добиться максимального результата.

Для меня совершением максимального действия в какой-то момент было создание лучшего в мире антивируса. Для этого нужно максимально быстро эти самые базы, сигнатуры доставлять на компьютеры.

Если я ставлю себе цель, то ставлю ее, чтобы делать по максимуму. Бывает, что по кайфу, когда результат большой, в голове что-то вспыхивает… Хочу сделать лучше всех. А процесс созидания он прямо здесь, у тебя и ничего пилить не надо. И опилок нет, и гарью никакой не пахнет. Почему народ занимается программированием? Да им просто прикольно, потому что они любят все эти разноцветные буковки смотреть и смотреть, как они складываются, и получается программа. Это процесс созидания. Как дети играют на песочке, раз сложил, два сложил, три сложил, башенка получилась. Сидят и фигарят там целыми днями, пока родители их оттуда не вытащат. Здесь то же самое. Фигарят, фигарят, по кайфу. Почему? Вот так! Нравится. Почему-то мужикам это нравится очень сильно. Девочкам – меньше. Тупая программистская работа. Абсолютно никакого творчества, но так прикольно.

Все программисты больные, они работают по 10, 12, 14, 24 часа в сутки. Им это просто по кайфу. Это то, что затягивает. У тебя на экране все вот это вот, ты сидишь, щелкаешь, щелкаешь.

Партнеры, клиенты, сотрудники компаний, пресса, – это замкнутый круг, я не общаюсь с внешним миром.

Моя команда меня меняет в любом случае. Команда взрослеет, становится более опытной, и она этим делает более опытным меня. Все сотрудники, которые вносят какой-то вклад в компанию, на меня влияют, чему-то меня учат. Этот процесс взаимный, и мы варимся в одном котелке. И год за годом становимся все более и более профессиональными, более опытными. Мы познаем этот мир, этот бизнес.

А либерализм, демократизм и равенство в отношениях, – это не цель. Цель: чтобы каждый горел идеей, чтобы каждый хотел, каждый понимал, что вот в компании есть цель, и чтобы каждый эту цель разделял. Для этого не нужны ни либерализм, ни диктатура, для этого нужно строить команду, каждый член этой команды должен иметь в голове ту же самую цель. Как это строится? Убеждением, личным примером, мотивацией, не знаю.

Свобода – это осознанная необходимость. То есть я хочу, чтобы каждый сотрудник, каждый член нашей команды осознавал свою творческую свободу как осознанную необходимость двигаться к личной цели, максимально близкой к цели компании.

Я всегда стараюсь действовать так, чтобы найти людей, которые могли бы максимально снять с меня работу. Это не то, что я прячусь за кем-то, я просто отдаю решение задач тем людям, которых знаю, которым доверяю, которые проверенные, и не лезу в их дела.

Я занимался самыми разными вещами, я и код писал, я и техподдержкой работал, и пиарщиком работал, и пресс-релизы писал, я работал, да я работал менеджером по пиару, и главным “дятлом” был лет 15. Потом я все это отдавал. Периодически нос засовываю и смотрю, как там, все ли нормально, какие проблемы есть. Если проблемы есть, что будем делать. Иногда решение очень простое, быстрое, иногда затягивается на годы, прежде чем удается найти правильный ответ. Причем это как управленческие проблемы, так и технологические.

Самое эффективное управление – это когда сотрудник сам догадывается о поручении, которое я собираюсь ему дать.

Я стараюсь двигать процессы так, чтобы люди, которые этими процессами занимаются, сами принимали правильное решение, чтобы не нужно было их контролировать.

Вот отдел пиара, с ними мне приходится работать постоянно, много, мне не нужно их контролировать. Там как-то были заданы какие-то вектора в самом начале. Когда есть какая-то задача, есть какой-то вопрос, то я гарантирую, что у нас есть одинаковый ответ на этот вопрос. Они ответят на этот вопрос за меня и сделают это лучше, чем я.

Я всегда старался избегать единоличных решений. Я всегда старался избегать применения власти. Я старался найти консенсус.

Я всегда старался избегать конфликтов. Конечно, всех избежать невозможно, но когда возникает конфликт, я всегда пытался найти вариант решения, который предлагаю не я, чтобы те сами предложили вариант решения, с которым я согласен. А если я не прав, чтобы меня переубедили в том, что я не прав. Я одновременно прокачиваю разные варианты, смотрю разные мнения, я очень часто сомневаюсь, правильно или не правильно, слушаю мнения других, и очень часто мнение других влияет на меня.

Если я четко не уверен, если я в чем-то уверен, а уверенность ко мне приходит, если это задачка сложная, проблема серьезная, то могут уйти месяцы, хожу, гуляю, вечно гуляю по лесу, и у меня крутится, крутится, и оно постепенно полируется, шелуха отбрасывается, и в конце концов кристаллизуется некоторая идея. Мнение мое относительно чего-то.

Потом, если я на сто процентов уверен, ну на девяносто девять процентов уверен в правильности этого данного конкретного постулата, я потом буду его пропагандировать, убеждать, буду его продавать всем подряд. Если я увижу, что есть какое-то сопротивление, с которым я не могу противостоять, не могу повернуть в свою сторону, то да, тогда я буду применять жесткие меры.

Мои тактические действия, когда требуется немедленная реакция, не всегда успешны. Теряюсь, наверное. Зато, если есть время подумать, все получается. На принятие особо важных решений и консультации с правильными людьми порой уходят месяцы.

Большая часть решений рождается коллегиально. Я – стайер, не спринтер, а еще точнее – лидер. Чую, куда дует ветер, что произойдет через год или два, где будет индустрия и где в ней должны быть мы. Выбираю пути и средства для достижения поставленных целей.

Есть у нас специальный комитет, маленький совсем, три человека, которые смотрят ключевые фигуры при их назначении. Мафия должна знать всех.

Люди, которые управляют деньгами компании, а денег там очень много, я им доверяю на 200 процентов.

Некоторые из них работают со мной больше десять лет. Есть пятнадцать-двадцать человек в компании, с которыми у меня очень доверительные отношения, и которые являются моими главными рецепторами. Должно пройти три-пять лет работы в компании, чтобы я начал доверять человеку.

При этом я очень доверчив. Я доверчив, влюбчив, в людях разбираюсь очень плохо. Но если прошло три-пять лет, и я с человеком работаю, и я его изучаю, вот после этого я могу быть в нем абсолютно уверен. Но с первого взгляда у меня обычно бывает случайное мнение, и я об этом знаю, и я эту зону стараюсь обходить.

Я действительно не реализую всего себя по одной простой причине: мне не хватает людей, которым можно было бы накидать идеи. Народу полно, а людей не хватает.

Самое больное и обидное – это расставаться с близкими людьми, расставаться с идеей, которая родилась и которую просто некому делать. Идея – она как человек, когда с ней расстаешься – очень и очень больно. Было такое, расставался, некому делать.

За что я люблю свою работу: у меня каждый раз разные задачи. Такие возможности есть у всех в компании. Где-то не сработался, либо ему надоело заниматься одной и той же работой, переходи в другое подразделение, и занимайся совершенно другими задачами. Это даже не удержание, это – развитие.

Зарплаты нормальные и у сотрудников, они мне не жалуются. Я вас уверяю, зарплаты у нас рыночные. Еще есть и бонусы, и премии, и в отпуск отправляем, и выводим перед строем и говорим, вот молодец. Все кричат – ура! В прошлом году на дне рождения компании было аж двадцать четыре номинации. По денежным причинам не уходят ребята, бывает, уходят, потому что тяжело работать, бензин кончился. Уходят иногда по природной лени.

Я очень люблю пробежаться по компании, просто с людьми поговорить, с кем попадется.

В деятельности компании обнаруживаются четыре вида вирусов: роста, противоречия, разочарования и слухов. По мере роста любая компания меняет структуру управления. Тем, кто выжил, повезло, значит, они что-то сделали правильно. Нам, например, повезло два раза: в конце 1990-х, когда из маленькой фирмы (практически кооператива) вырос серьезный бизнес. Повезло и второй раз, когда мы стали расти вширь (эти этапы хорошо описаны в литературе по менеджменту). В отличие от других болезней, болезнь роста можно предвидеть. Можно проконсультироваться заранее у тех, кто через это прошел. Нанять опытных специалистов, которым доводилось сталкиваться с этой задачей. Конфликты между отцами-основателями были, есть и всегда будут. В России у таких конфликтов есть свои особенности: основатели компаний – обычно люди примерно одного возраста. Зачастую их взгляды на жизнь, на развитие бизнеса довольно похожи, и разногласия объясняются исключительно болезнями роста. Выход (испробованный и нами) – не перегружать взаимоотношения. Держать конфликты в рамках рабочих разногласий. Разочаровываться приходилось. Веришь в человека, долго надеешься, – вот-вот раскроется, заработает… а потом приходится расставаться. И сам в этом виноват: люди все разные, и иногда ты сам в этих людях ошибаешься. Слухи.

Тут как раз рецепт прост: больше информации. Хуже, когда слухи распространяются о вас. Особенно если дело касается взаимоотношений между основателями компании. Про нас, например, писали предостаточно. Но и здесь открытость помогает, могу вас заверить.

Компания должна приносить удовольствие. Ведь большинство людей ненавидят свою работу. А я люблю свою компанию. Думаю, и сотрудники к ней так же относятся.

Идеальная компания – это моя компания, расположенная в двадцати километрах по хайвею без пробок от международного аэропорта с регулярным сообщением в страны Западной Европы, Азии и США, расположенная в прохладном климате.

Мне кажется, лицо компании должно быть «загорелое», «наглое» и «стройное». У меня очень интересная жизнь. Круг общения – партнеры, клиенты. Еще персонал отелей, аэропортов, пунктов проката автомобилей. Мне приходится слишком много мотаться по миру, потому что нравится общаться. За год до 120 дней провожу в командировках, в которых бывает до 60 перелетов.

Самое яркое воспоминание в жизни – награда Secure Computing в 2004 году, антивирусный “Оскар”. ЛК – первая российская компания, которая получила антивирусный “Оскар”.

Мне интересно, как развивается наша компания, и очень хочется увидеть не только то, что будет через двадцать лет, но и что будет потом. Понятно, что когда-нибудь я, что называется, “отойду от дел”. Это не значит, что я потеряю интерес к компании.

«Лаборатория Касперского» – это пример российской технологической компании, которая сумела построить бизнес с нуля не только в России, но и за ее пределами. В основе успеха лежит, во-первых, мое умение предвидеть ситуацию, потому что я иногда угадываю тенденции в вирусном мире, тенденции компьютерных угроз, и мы успеваем вовремя отреагировать на них быстрее, чем остальные. Второе – это умение придумывать технологии, которые нам помогают ловить компьютерные вирусы лучше и быстрее. Третье – это умение собирать команду. И наконец просто везение.

Человек-авторитет – моя мама, Светлана Ивановна, которая меня построила, обучила и правильно направила. Когда у меня возникают проблемы, которые я не могу решить в профессиональном кругу общения, я прихожу к маме и жене. Они очень далеки от моего бизнеса, абсолютно не технари и не маркетологи. Их взгляд на жизнь мне очень помогает в ситуациях, когда решение неочевидно.

Криптограф из меня не получился. Криптография – это такая мозгодробительная наука, что из сотни обучаемых криптографами становятся от силы пятеро, а остальные идут в отвал. Я пошел в отвал. Программист из меня тоже не вышел, код я писал очень плохой. Кто я? Исследователь! Мне нравилось исследовать – хотя с этим уже завязал – программный код. Разобраться, как он работает. Нравится исследовать антивирусную индустрию. По каким законам она живет, куда развивается. Нравится исследовать законы компьютерного преступного мира.

Я просто любопытный человек. Мне интересно узнать, как оно все работает.

На основе того, что я узнаю, строится политика компании. Я сам собираю информацию. Исследую мир. Причем исследую в рамках своего бизнеса. Мне любопытно, но не очень интересно, что происходит в IT-индустрии, если это не касается безопасности. Я себя ограничил, стараюсь копать глубоко, но не широко.

Я не столько талантлив, сколько занудлив. То, что я хочу сделать, я сделаю вне зависимости от того, сколько на это потребуется времени и сил. Я буду долбить в одну и ту же точку. То, что я успешный человек, связано с тем, что я оттачивал мастерство. Я собирал коллектив, который это делал вместе со мной. Появлялись и люди, которые все делали очень правильно.

Я живу на зарплату. У меня хорошая большая зарплата, мне больше не надо. У меня нет яхты, антиквариата. Я могу себе это позволить, но мне это не нужно. Мне наплевать, что на мне надето. В быту я очень скромный человек. У меня дешевые часы, люблю джинсы. Престижность торговой марки не играет для меня никакой роли, интересует только функциональная составляющая вещей. Дорогие аксессуары нужны людям для самоидентификации, а меня она никогда не заботила. У меня маленький кабинет, не самая дорогая машина, 420 лошадей, у предыдущей было пятнадцать литров расхода, а у этой двадцать на сотню. Ну, в целом я не парюсь, потому что я керосина авиационного жгу гораздо больше.

Благотворительностью мы занимаемся, но не слишком сильно это афишируем. Много чего делаем. Мы и наши партнеры, конечно, с нашего ведома, и наши представительства. Один интернат для сирот под Ногинском сделали просто образцово-показательным. Народ, когда видит, удивляется. На Беслан переводили, на Сычуань, на Гаити, на детские дома, интернаты и много еще чего. Фонда нет, есть небольшой бюджет в России, остальное делается разовыми, но достаточно значительными перечислениями.

Благотворительность для меня важна. Я не то чтобы грехи замаливаю, у меня их немного, но это социальная ответственность. И у людей в компании это находит поддержку. Мне это приятно.

На самом деле есть масса людей, которые хорошо делают свое дело, но они так и остаются бедными, незаметными. Помимо того, что ты хорошо делаешь свое дело, нужно, чтобы все остальные узнали, что ты это дело делаешь хорошо. И чтобы результат этого дела был полезен очень многим. А в моем случае так оно и есть.

Например, то, что делал Генри Форд, он действительно делал хорошо, он сделал вещь, которая была очень полезна остальным. Он поменял мир. Он подсадил мир на колеса. И именно поэтому он стал в центре изменения мира, и в результате этого все финансовые и прочие юридические вопросы решались сами собой, включая сложные юридические вопросы, потому что вокруг него, скорее всего, была команда, которая ему была верна, которая брала на себя решение всех этих задач.

В моем случае то же самое. У меня есть команда, которая берет на себя решение всех этих задач. Но, я думаю, таких людей, таких примеров трудяг, которые в результате превратили свой трудоголизм в мега успешный бизнес, таких примеров, к сожалению, единицы. Но это не означает, что нужно сидеть и забить на все болт. Лучше работать, чем водку трескать.

Служить людям – это приятно, но есть масса мерзавцев, которые сколотили большие состояния, служа своему кошельку, а не людям. Но масса капиталов первоначальных были заработаны весьма и весьма нечестным путем и о служении людям там не было ни слова. Наоборот, там была речь об уничтожении людей.

Человек есть человек, можно запудрить ему мозги, забить его рекламой, и он как миленький пойдет и будет хавать очередное “педигри” или “китикэт”. Да, будет. Человек – это существо зомбируемое. Но что радует – традиционная реклама чем дальше, тем работает все меньше, меньше и меньше. Традиционная реклама – бум-бум-бум: “Пей кока-колу” – это маркетинг прошлого столетия, который работает, но уже не так хорошо, как раньше. Человек перестает обращать на это внимание. Глаз видит, но до мозга информация не доходит. Она фильтруется где-то по дороге. Все, уже перебор. Человек стал образованнее и умнее. И раньше был просто телевизор, который бил сразу на миллионы, на десятки миллионов.

Надо думать, как по-другому доносить до рынка информацию продуктов. Скорее всего, это будет Интернет.

Реклама должна быть более целевой, нацеленной на решение данной конкретной задачи, на конкретную группу потребителей, на социальную группу.

Есть два человека, два персонажа, которые близки мне, частично близки по пониманию этого мира – Билл Гейтс и Ричард Брэнсон. Билл Гейтс, поскольку он сделал массовую операционную систему и этим изменил мир, и я просто преклоняюсь перед ним за это. Он построил новый социум, построил социум программистов, индустрию программного обеспечения. Не он, она сама возникла вокруг его системы. Но он ее обучил, он ее кушал, он всячески делал все для того, чтобы эта система появилась, чтобы этот социум появился. И это социум в результате сделал систему популярной. Это такой обоюдный процесс.

“Майкрософт” учил программистов работать под Windows, а программисты потом сделали Windows самой популярной системой. Вот за это я снимаю шляпу, и вот здесь я с ним полностью разделяю его стратегию, я с ней полностью согласен. И не согласен со Стивом Джобсом, у которого противоположная стратегия, то есть полный контроль за разработкой, и цель – собрать максимальное количество денег на минимальном участке.

Брэнсон мне близок по своей демократичной системе управления и тем, что он тоже ищет людей и дает им все полномочия.

Далек Брэнсон от меня тем, что он все-таки работает в совершенно разных бизнесах, и в каждом бизнесе, на каждом рынке он берет, ну не везде, но в большинстве случаев, такую маленькую нишу, верхний сегмент берет, которые готовы платить большие деньги. Все. Вниз он не идет.

В этом мы разные. Причем, более того, даже вот если мне стратегия Гейтса стала понятна какое-то количество лет назад, но я пришел к пониманию того же до того, как я понял стратегию Гейтса.

Не люблю тяжелую литературу, то есть классику. Даже в детстве не смог осилить. И все-таки я до нее дойду! Люблю Акунина, Пелевина, Стругацких. Каждую книжку нужно читать правильно. Я однажды в самолете, Токио–Москва, лет пять назад, понял, как правильно нужно читать Довлатова. Его нужно читать в том же состоянии, в котором он писал свои книжки. Приняв пол-литра скотча и читая каждое предложение по словам и помещая все это в мозг, несмотря, что действительно в каждом предложении все слова начинаются с разных букв, и перечитывая эти предложения два-три раза, перемалывая, я получил огромнейшее удовольствие. К сожалению, в нетрезвом виде книг больше не читал.

Есть вещи, которые мне сильно неприятны, за которые стыдно, которые на меня производят жуткое совершенно впечатление, – чужая боль, физические травмы меня вводят в состояние ступора. Боюсь вида своей крови. Приходя к зубному врачу, стоматологу, я всегда говорю: труслив, слюняв, боюсь боли. Ну, и пить надо меньше. Хотя, что интересно, – алкоголь помогает. В разумных количествах.

Мама моя посмотрела на меня однажды, говорит: ты у меня шоумэн. Я говорю: ну да, я шоумен. Я человек очень социальный, люблю выступать на публику, люблю быть в коллективе, одновременно с этим я очень люблю быть один. Когда я с людьми, я себя отдаю, когда мне нужно время, чтобы остыть, я очень люблю быть один. Одновременно начинаю крутить информацию, которую собрал. И вот тогда, когда она уже крутится-крутится-крутится, – на горшке, в душе, где угодно, как калейдоскоп, появляются разные картинки. И вот – бах, пришла идея, появилась Мона Лиза. О! Есть! Как обезьяна за печатной машинкой. Рано или поздно она напишет “Войну и мир”.

Еще со школы я заметил, что всегда оставался один. То есть коллектив делился на какие-то группы по интересам, ну как обычно бывает, пойдем там пива попьем или давай пойдем в кино, в футбол играть. И народ друг друга зовет, то есть подтягивает свое комьюнити, а я оставался вне комьюнити, я был один. Меня никуда не звали. При этом были дружеские отношения, все было хорошо, но я ощущал, что я в некоторой изоляции нахожусь.

Один раз я дрался. Чуть ли не в девятом классе, причем сам… Мне почему-то показалось, что кто-то украл у меня конспект. Мне показалось, что есть обидчик. И я сам полез с ним в драку, драка окончилась без побед и поражений, просто побили друг другу морду. С тех пор я физически не дрался. Я уходил от конфликтов. Я всегда старался избегать единоличных решений. Я всегда старался избегать применения власти. Я старался найти консенсус.

Однажды мы стояли на автобусной остановке и вдруг из кустов, из леса появляется нечто в мускулах, дембель, причем здоровый и пьяный. И я чувствую, что шансов никаких, быть проблемам, и я начинаю с ним разговаривать. Короче, когда подошел автобус, Наталья Ивановна (Наталья Касперская. – Авт.) грузила рюкзаки в автобус, а мы с дембелем в обнимку садились в другую дверь. И он был изрядно пьяный, он тогда сказал великолепную вещь. Это советские времена, 1986–1987 годы, он сказал фразу: в Америке, говорит, люди живут, а мы здесь расконвоированные. И я его помню до сих пор.

Быть вождем – очень прикольно, очень здорово, но отъедает массу энергии, просто смерть как устаю, потому что быть вождем – это заводить толпу. После мероприятий – день рождения компании, Новый год, где-то еще, где нужно поработать вождем, я пустой абсолютно. Я дня два в себя прихожу.

То есть очень здорово, классно, очень тяжело и очень большая ответственность. Ошибаться права нет, потому что если ошибся, какой же ты вождь. Я думаю, что, скорее всего, можно найти массу успешных компаний, у которых не было вождя, не было души. Но если у компании есть свой дух, свой вождь, я думаю, ей гораздо проще добиться результатов.

У меня опыт только один, но мне кажется, что это один из ключевых моментов, один из залогов успеха. Их много, много разных. Один из факторов, которые помогают компании быть успешной, это такое духовное лидерство. Душка, душа, дух… Ну да, а что делать? Спирит. Корпорейт спирит (Corporate spirit, душа компании. – Авт.).

Быть брендом тяжело и неприятно. Я был категорически против (названия компании своим именем. – Авт.), но ничего интересного предложить не смог. Ведь известно: как вы лодку (или фирму) назовете, так она и поплывет.

Для человека самый большой риск – мания величия, переоценка своих возможностей. Эта болезнь лечится только на ранних стадиях, а если не удалось вовремя от нее избавиться, это плохо и для него, и для компании. Меня, например, хороший знакомый поймал на второй фазе заболевания и сумел вылечить. Теперь – иммунитет.

Не люблю, когда меня узнают на улице, хочу сохранить некую приватность. Однако было приятно, когда сербский пограничник, взглянув на мой паспорт, спросил: “Касперский-антивирус?!”».

Я хочу, чтобы каждый сотрудник, каждый член нашей команды осознавал свою творческую свободу как осознанную необходимость двигаться к личной цели, максимально близкой к цели компании.

Эпилог

«Когда мы только начали разбираться с этим кибермонстром (“червь” Stuxnet. – Авт.), стало ясно, что цель зловреда не просто красть деньги или шпионить за чем-то секретным, а через сименсовские контроллеры управлять какими-то промышленными железками и/или процессами. Мне почему-то было сразу очевидно, что рано или поздно мы узнаем, кто и что является жертвой (и узнали довольно быстро). Осенью стало ясно, что главной целью “червя” были урановые центрифуги в Натанзе, которые “червячина” успешно ликвидировал, чем нанес иранской атомной программе серьезный ущерб. Когда стало понятно, что для разработки ТАКОГО зловреда нужен бюджет в несколько миллионов долларов, и команда очень сильных технарей, круг «подозреваемых» резко сократился. Да, конечно, это мог сделать и Китай, и Индия, и (поднатужившись) Россия. Но на фига им (нам) тыкать в иранский атом? Не очень понятно. Посему неофициально “в коридорах” я прогнозировал три варианта “отцовства” Стакснета: Израиль, США, либо Израиль вместе с США. Похоже, что правильный ответ – третий». – Из блога Евгения Касперского, январь 2011 г.[24]

Приложения. Архивация данных

Ядро компании

«Лаборатория Касперского» – самая крупная антивирусная компания в России и Европе и четвертая в мире после американских Symantec, McAfee и японской TrendMicro. В 2009 году доля компании на международном рынке средств защиты персональных компьютеров составляла 5,8%, в 2010 году – 7,5%, приблизившись к японскому конкуренту.

Общее число сотрудников (на 31.12.2010) – 2338 (рост по отношению к аналогичному периоду прошлого года 31%): департамент исследований и разработки – 818 (рост по отношению к аналогичному периоду прошлого года 30%), штаб-квартира в Москве и региональные офисы – 1520 (рост по отношению к аналогичному периоду прошлого года 32%).

Высший орган управления группы компаний – совет директоров «Лаборатории Касперского», определяющий генеральную стратегию развития, другие ключевые и кадровые вопросы. В состав совета директоров входят девять человек из числа акционеров, российских и зарубежных топ-менеджеров компании.

Совладельцы «Лаборатории Касперского» – Евгений Касперский (контрольный пакет, около 50%), американский инвестфонд General Atlantic (до 20%), три-четыре физических лица / управленцы и основатели компании (около 20%), Наталья Касперская (около 10%).

Экспертная оценка стоимости компании «Лаборатория Касперского» достигает 1,5 млрд долларов.

Доходы компании в 2010 году приблизились к 600 млн долларов (к 2009 году рост составил 30–40%). В 2010 году отмечен рост продаж по всем географическим диви зионам.

В 2009 году доходы составили 391 млн долларов (рост 42% к 2008 году). Ранжирование доходов: 60–65% – от розничных продаж, 25–30% – корпоративные клиенты, 5–10% – продажа технологий.

Детализация доходов компании в 2009 году по географическим дивизионам (включая технологические альянсы) в млн долларов США: Европа: 188 (рост 32% к 2008 году) – это 48% от общих доходов компании (около 25% от общих доходов приходится на Германию); Восточная Европа, Ближний Восток и Африка: 97 (рост 46%) – 24% от общих доходов компании (до 20% от общих доходов приходится на Россию); Северная и Южная Америка: 80 (рост 71%) – 21% от общих доходов компании; Азия (Азиатско-Тихоокеанский регион и Япония): 26 (рост 35%) – 7% от общих доходов компании.

Детализация доходов компании в 2009 году по бизнес-дивизионам в млн долларов США (на 1 января 2010 года): консьюмерский (розничные продажи) бизнес-дивизион: 255 (рост по отношению к 2008 году 55%) – 65% от общих доходов компании; корпоративный бизнес-дивизион: 109 (рост 31%) – 28% от общих доходов компании; технологические альянсы: 27 (рост 0%) – 7% от общих доходов компании.

Внешние базы

«Лаборатория Касперского» – международная группа с центральной штаб-квартирой в Москве и пятью региональными представительствами, через которые осуществляется управление деятельностью двадцати девяти территориальных офисов и двух тысяч партнеров компании в странах Западной и Восточной Европы, Ближнего Востока и Африки, Северной и Южной Америки, Азиатско-Тихоокеанского региона и Японии – всего в ста странах мира.

I дивизион. Западная Европа / Europe

1. Австрия /Austria

2. Бенилюкс

3. Франция / France

4. Германия / Germany

5. Италия / Italy

6. Польша / Poland

7. Португалия / Portugal

8. Испания / Spain

9. Швеция / Sweden

10. Швейцария / Switzerland

11. Англия / United Kingdom

II дивизион. Восточная Европа, Ближний Восток и Африка / EEMEA

12. Казахстан / Kazakhstan

13. Румыния / Romania

14. Россия / Russian Federation

15. ЮАР / South Africa

16. Турция / Turkey

17. Украина / Ukraine

18. ОАЭ / United Arab Emirates

19. Латвия

III дивизион. Северная и Южная Америка / America

20. Канада / Canada

21. США / United States of America (Boston)

22. США / US Maiami

IV дивизион. Азиатско-Тихоокеанский регион / APAC

23. Австралия / Australia

24. Китай / China

25. Индия / India

26. Республика Корея / Korea

27. Малайзия / Malaysia

28. Гонконг / Hong Kong

V дивизион. Япония / Japan

29. Токио / Tokyo

Истории движка

В октябре 1989 года у одного из основателей будущей компании «Лаборатория Касперского», Евгения Касперского, на дисплее стали осыпаться буквы (это был вирус Cascade, одна из первых в России эпидемий). Компьютер Евгению удалось вылечить.

В 1991 году группа разработчиков, сложившаяся вокруг Евгения Касперского, пришла работать в компьютерную компанию «КАМИ», где был создан антивирусный отдел. В 1994 году этот отдел возглавила Наталья Касперская. Под ее руководством закладывались основы будущего коммерческого успеха антивирусного проекта, начиналось развитие партнерской сети.

В том же 1994 году AVP, прототип «Антивируса Касперского», принял участие в первом международном тестировании средств защиты от вирусов, проведенном тестовой лабораторией Гамбургского университета. Дебют российского программного продукта получился более чем успешным – он стал абсолютным рекордсменом по уровню обнаружения и нейтрализации вирусов. С тех пор «Антивирус Касперского» регулярно занимает первые места в тестах международных исследовательских центров и компьютерных изданий.

26 июня 1997 года «Лаборатория Касперского» стала самостоятельной компанией. В том же году антивирусная технология AVP была лицензирована финской DataFellows для ее собственного антивируса F-Secure – достойное признание технологических преимуществ российского продукта (подобных признаний впоследствии было еще немало).

В 1998 году выпущено новое антивирусное ядро, позволившее значительно расширить функциональные возможности антивируса.

Реализован механизм распаковки файлов с вредоносными программами.

Впервые использованы внешние антивирусные базы.

В конце 1998 года разразился первый административный кризис в связи с первой волной расширения компании.

В 1999 году «Лаборатория Касперского» первая в мире разработала антивирусную защиту для рабочих станций, файловых серверов и серверов приложений, работающих под управлением ОС Linux/FreeBSD. Линейка таких антивирусных решений включает в себя приложения для защиты как серверных, так и клиентских приложений.

В июне 1999 года открылось первое зарубежное представительство компании – Kaspersky Labs UK в Кембридже, Великобритания.

За два года доля «Лаборатории Касперского» на российском антивирусном рынке увеличилась с 5 до 50%. Компания предоставила своим клиентам не только антивирусный продукт мирового класса, но и круглосуточную техническую поддержку (для России в то время – уникальный сервис).

В 1999–2000 годах состоялся провал двух подряд версий продукта, тормозивших работу компьютеров.

ЛК первой в мире обеспечила пользователю регулярное обновление антивирусных баз, с 2000 года ставшее ежедневным.

К 2000 году создан специальный антивирусный фильтр, который решил проблему обнаружения и удаления бестелесных «червей» (CodeRed, BlueCode).

Разработано решение для комплексной защиты от интернет-угроз рабочих станций, файловых серверов и серверов приложений, работающих под управлением Linux и FreeBSD.

Разработан AVP Office Guard для обнаружения макровирусов в документах MS Office, в котором реализован революционный подход к обеспечению антивирусной безопасности.

Создан Script Checker – уникальный модуль для защиты компьютеров от скрипт-вирусов.

Выпущен первый в мире сетевой антивирус для Novell NetWare с поддержкой NDS.

В ноябре 2000 года компания официально объявила о смене названия и логотипа главного продукта, который теперь назывался «Антивирус Касперского».

К этому моменту «Антивирус Касперского»® защищал уже не только персональные компьютеры, но и рабочие станции, файловые и почтовые сервера под управлением Windows, Linux и FreeBSD, сети Novell NetWare, межсетевые экраны.

В 2001 году была разработана дифференцированная продуктовая линейка, включающая продукты для домашних пользователей, для среднего и малого бизнеса и для корпоративных клиентов. Правильное позиционирование на рынках позволило «Лаборатории Касперского» за год многократно увеличить рост объема продаж.

В конце 2001 года пользователям были представлены персональный межсетевой экран Kaspersky Anti-Hacker и система защиты от спама Kaspersky Anti-Spam.

В начале 2002 года эксперты компании отметили опасность сращивания различных направлений киберпреступности (этот прогноз, к сожалению, в последующие два года полностью подтвердился). «Лаборатория Касперского» приняла стратегическое решение – расширить сферу деятельности, чтобы защитить пользователей уже не только от вирусов, но и от совокупности угроз информационной безопасности.

2002–2003 года – второй административный кризис, в связи с реструктуризацией компании и международной экспансией.

В 2003 году в компанию влилась команда разработчиков румынской антивирусной системы RAV. Вышли новые версии продуктов и принципиально новые продукты – в том числе Kaspersky Security для PDA, защищающий данные на «наладонниках» не только от вирусов, но и от несанкционированного доступа.

2003 год – начало широкомасштабной экспансии по миру. Открылись представительства ЛК в Германии, Франции, Испании, Италии, Японии, Китае.

Заключены новые партнерские соглашения (например, «Антиспам Касперского» защищает 14 млн пользователей крупнейшей российской почтовой системы Mail.ru).

В 2003 году «Лаборатория Касперского» приняла решение о разработке семейства продуктов, обеспечивающих защиту конфиденциальной информации от краж, уничтожения и других неправомерных действий. Для этого была учреждена компания InfoWatch, которая занимается разработкой, внедрением и сопровождением систем защиты корпоративной конфиденциальной информации от хищения, уничтожения и других неправомерных действий.

В 2003 году «Лаборатория Касперского» получила статус Microsoft Gold Certified Partner в категории «Решения безопасности». Кроме того, компания имеет статус Microsoft Solution Partner. С российским и зарубежными офисами Microsoft компания успешно реализует ряд совместных проектов.

В 2003–2004 годах – взрывной рост количества интернет-пользователей.

В 2004 году компания первой в мире начала выпускать ежечасные обновления антивирусных баз, что позволило существенно сократить время реакции на новые угрозы.

Разработаны новые технологии iChecker and iStream, позволяющие сканировать только новые и измененные файлы, что значительно сократило время антивирусной проверки.

Первая в мире «Лаборатория» выпустила специальную утилиту для удаления «червя» Cabir.A с зараженного мобильного устройства.

2003–2005 годы – провал версий 4.0 и 4.5, и невыход версии 5.0 продуктовой линейки «Антивируса Касперского».

В 2005 году открыт офис ЛК в США.

В 2005–2006 годах создан модуль проактивной защиты, позволяющий обнаружить ранее неизвестные вредоносные программы, основываясь на анализе их поведения. Разраработан веб-Антивирус, который, используя технологию потокового сканирования SafeStream, позволяет «на лету» проверять веб-трафик на наличие вирусов. Запущен механизм самозащиты, благодаря которому продукты «Лаборатории Касперского» могут эффективно защищаться от воздействия вредоносных программ. Отработана технология лечения активного заражения, которая нейтрализует действия вредоносного объекта независимо от того, насколько «глубоко» оно успело внедриться в операционную систему и какие методы противодействия обнаружению использует.

В 2006 году вышел самый передовой на антивирусном рынке продукт, построенный на новых принципах компонентной архитектуры – «Антивирус Касперского» 6.0.

В 2007 году разработан эвристический анализатор четвертого поколения, позволяющий обнаруживать новые неизвестные вирусы путем эмуляции их выполнения в безопасной среде. Эвристический анализатор, сигнатурный метод обнаружения вредоносного объекта и поведенческий блокиратор образуют уникальную комбинацию технологий под названием «Тройной щит».

В обновленном модуле проактивной защиты реализована уникальная технология обнаружения килоггеров (клавиатурных перехватчиков) – вредоносных программ, нацеленных на кражу конфиденциальных данных, вводимых пользователем через клавиатуру (паролей, логинов, номеров кредитных карт).

2007 год – третий, самый жесткий и опасный административный кризис. Евгений Касперский становится генеральным директором, а Наталья Касперская получает должность председателя совета директоров и дочернюю компанию InfoWatch для осуществления оперативного руководства. На должность исполнительного директора назначается финансовый директор Евгений Буякин.

В 2008 году разработан уникальный механизм предотвращения заражения, который позволяет контролировать все исполняемые на компьютере пользователя программы и, в зависимости от степени доверия к ним, ограничивать их права в системе.

«Лаборатория Касперского» стала первой в мире компанией, предоставившей своим клиентам антивирусное решение для файловых серверов корпоративного класса, сертифицированное для работы как на базе Windows Server 2008, так и на базе Citrix XenApp (Citrix Presentation Server) 4.0 & 4.5 (32-bit и 64-bit).

Антивирусная база обновляется ежечасно, а база антиспама – от 12 до 24 раз в сутки. Клиенты компании обеспечены круглосуточной технической поддержкой на нескольких языках (по телефону и электронной почте).

В 2008 году компания вышла на первое место по розничным продажам в Германии, Франции, Италии и Восточной Европе.

2008–2009 годы. Продолжается международная экспансия. Компания осуществляет скупку крупнейших своих партнеров. Отказ от давней практики франчайзинга. Укрепляется сеть филиалов. Компания становится лидером на розничных рынках ряда европейских стран и в Китае.

К началу 2009 года представительства компании открыты в Великобритании, Польше, Нидерландах, Японии, Германии, Швеции, Китае, Франции, Румынии, США, Корее, Испании, Италии и Австралии.

В сентябре 2009 года принят внутренний корпоративный кодекс Familia.

В апреле 2010 года компания становится розничным лидером на антивирусном рынке США, обойдя крупнейших конкурентов, американские компании – Symantec и McAfee.

В начале 2011 года в состав акционеров впервые входит сторонний инвестор, американский инвестиционный фонд General Atlantic, который становится вторым по величине совладельцем компании. Впервые после 1997 года претерпел изменения и состав совладельцев ЛК.

Рабочие инструменты

Из одного миллиарда двухсот пятидесяти миллионов (по др. версии – 1,5 млрд) пользователей Интернета около 300 млн, включая технологических партнеров, используют продукты, услуги и технологии с брендом Kaspersky, что позволило «Лаборатории Касперского» по сути стать системообразующей компанией Интернета.

Среднее количество клиентских активаций продуктов ЛК до 50 000 в день.

Продукты под брендом Kaspersky поддерживаются на 26 языках народов мира. Сотрудники компании говорят в общей сложности на восемнадцати языках. «Лаборатория Касперского» стала транснациональной. Рабочий язык компании, то есть вся документация в частности, – английский.

В Интернете «Лаборатория Касперского» представлена сорока семью версиями сайта – глобальной, региональными и национальными (даются оригинальные названия версий): Global (English), Russia, APAC, Arabic, Argentina, Australia, Austria, Belgium, Brazil, Canada, Caribbean (English), Caribbean (Spanish), Chile, China, Colombia, Denmark, Dominican Republic, Ecuador, France, Germany, India, Ireland, Italy, Japan, Korea, Latin America (Spanish), Luxemburg, Mexico, Morocco, Netherlands, New Zealand, Oceania, Peru, Poland, Portugal, Puerto Rico, Romania, South-East Asia, Spain, Sweden, Switzerland (French), Switzerland (German), Switzerland (Italian), Turkey, United Kingdom, United States, Venezuela.

Пользователям сейчас предлагается около двух десятков продуктов. Kaspersky Internet Security 2011 – продукт «Лаборатории Касперского» для домашних пользователей, оптимальная защита ПК от всех сетевых угроз. В рамках этого продукта реализована инновационная распределенная система Kaspersky Security Network.

«Антивирус Касперского 2011» – для продвинутых пользователей, оснащенный базовыми антивирусными технологиями.

Kaspersky CRYSTAL – универсальное решение для комплексной защиты домашних компьютеров, позволяющее централизованно управлять защитой нескольких компьютеров в домашней сети.

Kaspersky Mobile Security – удобное и надежное решение для защиты мобильного устройства от сетевых атак, вредоносного ПО для мобильных платформ и SMS-спама, а также для защиты данных, находящихся на смартфоне, в случае его потери.

Kaspersky Open Space Security – для корпоративных пользователей. Kaspersky Open Space Security Release 2 включает обновленную версию средства централизованного управления антивирусной защитой Kaspersky Administration Kit, а также три приложения, защищающих рабочие станции и серверы под управлением операционной системы Microsoft Windows.

Комплекс фильтрации спама Kaspersky Anti-Spam отличается высочайшим качеством отсева нежелательных писем.

Kaspersky Hosted Email Security обеспечивает защиту от любых почтовых угроз – вирусов, спама, атак хакеров, фишинга – до того, как эти угрозы достигнут серверов компании.

Kaspersky Hosted Web Security – услуга, позволяющая защитить инфраструктуру компаний от информационных угроз, использующих интернет в качестве канала проникновения.

Среди технологических клиентов ЛК более 80 крупнейших мировых IT-компаний. Программное ядро «Антивируса Касперского» используют в своих продуктах мировые разработчики софта. Среди них – Microsoft, Intel, IBM/Lotus, ZyXEL, Cisco, Safenet, Check Point, D-Link, Netasq, Aladdin, Novell, Linux и др. Количество корпоративных клиентов компании превышает 200 тысяч компаний, среди которых предприятия малого и среднего бизнеса, крупные государственные и коммерческие организации: Airbus (EC), BBC Worldwide (Великобритания), Telecom Italia Mobile, Faber-Castell (Германия), France Telecom, La Poste (Франция), Министерство образования Франции, Министерство иностранных дел Италии, Бюро национальной безопасности Польши, «Укрпочта», Центральный Банк РФ, Сбербанк РФ, ряд российских министерств, крупнейших компаний и др.

Биография героя. Евгений Касперский

Евгений Валентинович Касперский родился в 1965 году в Новороссийске. Любовь к математике предопределила его будущее. Одним из его увлечений в школьные годы было решение задачек из математических журналов. В старших классах посещал факультативную физико-математическую школу при МФТИ. Два последних класса школы учился в физико-математическом интернате им А. Н. Колмогорова при МГУ. В 1987 году окончил факультет криптографии, связи и информатики Высшей краснознаменной ордена Октябрьской революции школы КГБ СССР им. Ф. Э. Дзержинского (сейчас Академия ФСБ России), где помимо математики и криптографии изучал компьютерные технологии. Специальность – инженер-математик. Тогда же женился.

После окончания учебы по распределению попал в многопрофильный научно-исследовательский институт при Министерстве обороны, где проработал до 1991 года. Здесь же начал изучение феномена компьютерных вирусов. В октябре 1989 года впервые обнаружил на своем рабочем компьютере вирус Cascade, разобрал его и создал первое в своей жизни компьютерное противоядие. Стал коллекционировать вредоносные программы, создавая к ним лечащие модули. Именно эта экзотическая коллекция позднее легла в основу знаменитой антивирусной базы «Антивируса Касперского». Сейчас она насчитывает более 5 млн оригинальных записей и является одной из наиболее полных в мире.

В 1991 году начал работу в компании «КАМИ», где вместе с группой единомышленников развивал антивирусный проект «Antiviral Toolkit Pro» (ATP, впоследствии «AVP»), прототип будущего «Антивируса Касперского». В 1997 году Евгений Касперский вместе с коллегами принял решение создать независимую компанию и стал крупнейшим совладельцем «Лаборатории Касперского». Развелся с Натальей Касперской, которая осталась совладельцем компании.

С 2007 года Касперский – генеральный директор «Лаборатории Касперского».

Евгений Касперский – лауреат Государственной премии Российской Федерации, член Общественной палаты РФ. Входит в сотню богатейших российских граждан. Лично и вместе с компанией – лауреат многочисленных международных премий в области информационных технологий и компьютерной безопасности.

Имеет двух сыновей, Максима и Ивана.

Эпидемии века

13 мая 1988 года ряд высших учебных заведений и компаний нескольких стран мира подвергся атаке вируса Jerusalem, уничтожавшего файлы при их запуске. Сообщения о зараженных компьютерах поступали из стран Европы, Америки и Ближнего Востока.

В ночь с 2 на 3 ноября 1988 года произошло бесконтрольное размножение экспериментальной программы аспиранта Корнелльского университета (Cornell University) Роберта Морриса-младшего, приведшее к заражению как внутренней сети учебного заведения, так и целого сектора Интернета. Вирус был нейтрализован единственным доступным в то время способом – физическим отключением серверов от сети. Данное ЧП стало первым официально зафиксированным и оцененным случаем эпидемии вируса в Интернете (количество пораженных компьютеров составило более 6 тысяч, материальный ущерб достиг, по различным оценкам, от 100 тысяч до 10 млн долларов).

В июне 1994 года был обнаружен очень сложный вирус OneHalf, вызвавший глобальную эпидемию во всем мире, в том числе в России. Он заражал загрузочные сектора дисков и COM/EXE-файлы, увеличивая их размер на 3544, 3577 или 3518 байта, в зависимости от модификации. При каждой перезагрузке зараженного компьютера зашифровывались два последних незашифрованных ранее цилиндра жесткого диска. Это продолжалось до тех пор, пока весь винчестер не оказывался зашифрованным. Встроенная стелс-процедура позволяла вирусу при запросе зашифрованной информации производить расшифровку «на лету» – следовательно, пользователь долгое время пребывал в неведении. При первой же попытке лечения, после вылечивания загрузочных секторов диска, вся информация на винчестере становилась недоступной, без возможности восстановления.

26 марта 1999 года началась масштабная эпидемия Melissa – первого вируса для MS Word, сочетавшего в себе также и функциональность интернет-«червя». Сразу же после заражения системы он считывал адресную книгу почтовой программы MS Outlook и рассылал по первым 50 найденным адресам свои копии. Делалось абсолютно незаметно для пользователя и, что самое страшное, от его имени. Такие компании, как Microsoft, Intel, Lockheed Martin были вынуждены временно отключить свои корпоративные службы электронной почты. По разным оценкам, совокупный ущерб от вируса варьировался от нескольких миллионов до десятков миллионов долларов США.

26 апреля 1999 года разразилась глобальная эпидемия вируса Win95.CIH / «Чернобыль» (по причине активизации 26 апреля, то есть в день аварии на Чернобыльской АЭС в 1996 году), ставшая наиболее разрушительной за все предшествующие годы мировой Сети. В Индии, Бангладеш, странах Ближнего Востока количество выведенных из строя ПК исчислялось тысячами, а в Южной Корее, Турции, Китае – сотнями тысяч. После поражения компьютер физически выходил из строя, его можно было восстановить только заменой микросхемы BIOS, программы которой выполняет в компьютере роль стартера, запуская операционную систему, или «перепрошивкой» этой микросхемы на специальном оборудовании. Сегодня вирус Win95.CIH «лечится» большинством современных антивирусных программ. Создатель вируса CIH был задержан в мае 1999 года, им оказался двадцатичетырехлетний тайванец Чен Иньхау. Чен разработал вирус в 1998 году, будучи студентом последнего курса технологического института в Тайчжуне. Обвинение Чену Иньхау предъявлено не было из-за отсутствия заявлений потерпевших. Позднее стало известно, что Чена Иньхау взяла на работу некая тайваньская фирма.

По данным исследовательского центра Computer Economics, суммарные убытки мировой экономики от воздействия вирусных эпидемий за весь 1999 год составили 12 млрд долларов. Электронная почта надолго утвердилась в качестве основного канала распространения зловредов.

В мае 2000 года в Интернете было зарегистрировано появление скрипт-«червя» LoveLetter / I Love You, одного из самых вредоносных в истории Сети. По некоторым оценкам, в частности исследовательского центра Computer Economics, ущерб, нанесенный этим вирусом пользователям персональных компьютеров во всем мире, превысил 6,7 млрд долларов. Пострадало около 50 млн компьютеров по всему миру. Считается первой в мире масштабной вирусной эпидемией.

12 июля 2001 года был обнаружен почтовый «червь» Sircam, который заразил до 1 млн машин по миру. Этот вирус отличала необычная процедура выбора имени зараженного вложения. Для этого случайным образом на диске инфицированного компьютера выбирался документ, к имени которого добавлялось расширение .pif, .lnk, .bat или .com. Полученная конструкция вида mydiary.doc.com служила темой рассылаемых писем и именем новой копии программы: к отобранному файлу дописывался код «червя» – таким образом Sircam мог привести к утечке конфиденциальной информации.

25–26 января 2003 года произошла активизация вируса Slammer, приведшая к значительному замедлению скорости работы Интернета в Европе и Северной Америке (при этом некоторые регионы – в частности, Южная Корея – оказались и вовсе отрезанными от Сети). До 1 млн пострадавших. Ущерб составил до 1,25 млрд долларов.

В августе 2003 года по сети разошелся «червь» Blaster / Lovesan, который по некоторым оценкам поразил 50 млн компьютеров по миру, рекордное число. В программе «червя» был зашит текстовый файл из двух строк, который в переводе звучит так: «Любимое наше солнце… Билл Гейтс, перестань делать деньги и, в конце концов, напиши нормальную программу».

Вирусы 2003 года, вызвавшие наиболее заметные эпидемии: Sobig – ущерб оценивается в 1,6 млрд долларов, Klez – потери оцениваются в 750 млн долларов, Tanatos – 500 млн долларов и Mimail – убытки 150 млн долларов.

В январе 2004 года зафиксирована эпидемия «червя» Mydoom /Novarg, самого быстро распространяющегося на тот момент в истории Сети. Только за день было заражено более полумиллиона компьютеров. При этом в пять раз увеличился почтовый трафик в мировой Сети. Приходя на почту под видом ответа почтового сервера, «червь» проник в каждое 12-е письмо электронной почты. Вирус сканировал жесткий диск и, находя e-mail адреса, незаметно рассылал по ним зараженные письма через программу, позволяющую использовать компьютер для рассылки спама или новых версий вируса. Одновременно «червь» внедрял программу несанкционированного удаленного управления, позволяющую преступникам на зараженном компьютере просматривать, изменять, копировать любую программу, файлы, пароли доступа, в том числе и секретные. Но главное, вирус активизирует DDoS-атаку на сайты sco.com (один из разработчиков системы Unix) или microsoft.com. Убытки составили около 3 млрд долларов, 1 млн пострадавших.

В феврале 2004 года появился Bizex / Exploit – первый ICQ-«червь». Для распространения использовалась массовая несанкционированная рассылка по ICQ сообщения http:// www.jokeworld.biz/index.html :)) LOL. Получив от знакомого человека такую ссылку, ничего не подозревающая жертва открывала указанную страницу и в случае, если использовался браузер Internet Explorer с незакрытой уязвимостью, на компьютер загружались файлы вируса. После установки в систему, Bizex закрывал запущенный клиентом ICQ и, подключившись к серверу ICQ с данными зараженного пользователя, начинал рассылку по найденным на компьютере спискам контактов. Одновременно происходила кража конфиденциальной информации – банковских данных, различных логинов и паролей.

3 мая 2004 года атаке новейшего компьютерного вируса Sasser, который распространяется, используя уязвимости программного обеспечения Windows, подверглась Италия. Десятки тысяч персональных компьютеров у частных пользователей и в различных организациях «зависли» и отключились на долгие часы. Особенно большой ущерб был нанесен электронным системам итальянских железных дорог и государственной почты. На некоторое время вышли из строя даже компьютеры МВД Италии, но программистам удалось восстановить их работоспособность буквально в считанные минуты. Общее число пострадавших оценивается в 20 млн пользователей. За информацию о создателе вируса компания Microsoft назначила премию в размере 250 тысяч долларов. 8 мая 2004 года в Ротенбурге, Германия, был арестован восемнадцатилетний программист, подозреваемый в разработке и распространении компьютерного вируса Sasser.

В июне 2004 года обнаружен первый сетевой «червь» Cabir для мобильных телефонов, использующих ОС Symbian, и прежде всего смартфонов Nokia и Sony Ericsson. Доставляется на смартфон в виде файла формата SIS (дистрибутив операционной системы Symbian), маскируясь под программу для защиты телефона Caribe Security Manager. Предположительно автор Cabir принадлежал к международной банде «29A», которая специализируется на создании «концептуальных» вредоносных программ, которые используются для проверки творческих возможностей вирусописателей. Этой группе приписывали авторство первого макровируса Cap, вызвавшего глобальную эпидемию, Donut – первого вируса для платформы .NET и Rugrat, первого вируса для платформы Win64.

На переломе 2004–2005 годов было исправлено несколько критических уязвимостей в Windows. Эпидемии пошли на спад.

16 августа 2005 года произошла атака вируса Mytob/ Bozori, использующего уязвимости операционной системы Windows, на системы ведущих печатных изданий, а также радио и ТВ-компаний США. В частности, временно выведена из строя операционная система Windows-2000 в газете New York Times и на ТВ-каналах ABC и CNN. Хакер также взломал базы данных нескольких банков и произвел махинации со счетами, нарушив систему перечисления денежных средств. Инфицирован примерно 1 млн компьютеров по всему миру. По этому делу были арестованы восемнадцатилетний Фарид Эссебар – марокканец, родившийся в России, и 21-летний турок Атилла Экиджи.

20 января 2006 года был обнаружен вирус Nyxem, распространявшийся при помощи массовой рассылки по электронной почте. Вирус активируется третьего числа каждого месяца и делает попытки отключить программное обеспечение, связанное с обеспечением безопасности, а также уничтожить файлы определенных типов (в частности, документов Microsoft Office).

2 февраля 2006 года в результате атаки компьютерного вируса с 16:15 до 17:20 была приостановлена работа всех рынков российской торговой системы – срочного рынка ФОРТС, классического и биржевого рынков. После локализации проблемы пораженный компьютер был отключен от Сети. Специалисты биржи провели проверку всех систем, произвели корректный запуск и возобновление торгов. Необратимых последствий для работы российской торговой системы вирусная атака не имела.

В январе 2007 года вирус Storm начал захватывать зараженные компьютеры и формировать Сеть Storm, которая в сентябре того же года достигла, по различным оценкам, до 30 млн компьютеров.

В 2008 году активизировался вирус Zeus/Зевс: назначение – кража данных, массовые атаки, создание бот-сети. Особо отметился кражей цифровых сертификатов, которые играют важную роль в информационной безопасности, подтверждая легальность того или иного приложения. Заражено 10 млн компьютеров. Ежедневный доход от сдачи в аренду бот-сети 4–50 тыс. долларов.

С октября 2008 года по Интернету гуляет вирус под названием Conficker/Kido. Он уже успел проникнуть более чем в 30 млн компьютеров. Пострадали цифровые системы кораблей британских ВМС, а также Палата общин британского парламента. Вирус легко взламывает пароли, а потом использует зараженные машины для рассылки спама или как базы для хранения украденной информации. В феврале 2009 года компания Microsoft пообещала 250 000 долларов тому, кто поможет поймать создателя вируса Conficker.

В январе 2010 года массированной кибератаке подверглись несколько десятков крупнейших компаний мира из списка Forbes-500, в частности Google и Adobe. Нападение было названо «Операцией Aurora/ Аврора» и получило статус нулевого дня (zero-day). Атака Aurora имела целевой характер, проводилась с помощью таргетированной рассылки электронных писем со ссылкой на соответствующую страницу. При удачном для злоумышленников сценарии после захода на страницу на компьютер пользователя незаметно подгружалась вредоносная программа. Целью хакеров было получение конфиденциальных данных пользователей и корпораций, в том числе исходных кодов крупных проектов. Взлом атакуемых систем осуществлялся через критическую уязвимость версии Internet Explorer 6.0, что привело к отказу пользователей от этой версии. Публикация информации об атаке побудила власти Германии, Франции и Австралии призвать своих граждан использовать альтернативные MS Internet Explorer браузеры. Достоверной информации о последствиях и разрушениях, вызванных зловредом Aurora, до сих пор нет.

В июле 2010 года пойман «червь» Stuxnet, который впервые использовал не одну, а сразу пять критических уязвимостей ОС (прежде всего Windows), имеющие статус «нулевого дня» (zero-day), одну из которых (MS08-067) использовал и широко известный «червь» Kido (Conficker) в начале 2009 года. Особенностью «червя» стало применение похищенных цифровых сертификатов компаний Realtec и JMicron, благодаря которым Stuxnet достаточно долго скрывался от антивирусных радаров. «Червь» был предназначен для получения доступа к системе Siemens WinCC (программируемые логические контроллеры Siemens PLC), которая отвечает за сбор данных и оперативное диспетчерское управление производством. В результате воздействия «червя», в частности, иранской атомной программе был нанесен значительный ущерб. По официальной статистике от Siemens, на начало сентября им было известно о заражении по всему миру пятнадцати клиентских систем, смонтированных на основе их оборудования. Цель атаки и география распространения «червя» (преимущественно Иран) говорит о том, что это дело рук не обычных киберпреступников. Стоит отметить и очень высокий уровень программирования, продемонстрированный авторами «червя». Stuxnet мог быть создан командой высококвалифицированных профессионалов при финансовой поддержке и с государственных структур (предположительно, Израиля и США). Stuxnet открыл новый этап в развитии Интернета – государственного кибертерроризма, став первым образцом кибероружия, направленного на подрывную деятельность. «Червь» Worm.Win32.Stuxnet успешно детектируется и нейтрализуется всеми продуктами «Лаборатории Касперского».

Правила компьютерной гигиены

За первое десятилетие XXI столетия от воздействия компьютерных злоумышленников пострадали в результате несанкционированных вторжений более 550 млн пользователей – практически половина всех пользователей мировой Сети, которых насчитывается 1,25–1,5 млрд человек.

Роль Интернета и электронной почты в нашей повседневной жизни неуклонно растет, а вместе с ней растет и число опасностей, подстерегающих нас при пользовании этими достижениями. Троянские программы, кейлоггеры, шпионские программы – эти и другие типы вредоносного программного обеспечения породили новый вид преступлений, раскрытие которых крайне затруднительно. Помните: это действительно опасно.

Вы сможете защитить свой компьютер от вредоносного кода и хакерских атак, если будете следовать приведенным несложным правилам:

1. Установите программу для обеспечения интернет-безопасности, называемую в народе антивирус (например, Касперского и т.п.).

2. Регулярно (не реже раза в день) устанавливайте обновления программ, обеспечивающих безопасность вашего компьютера.

3. Всегда устанавливайте обновления операционной системы и прикладных программ, предназначенные для устранения пробелов в их безопасности. Если вы пользуетесь Microsoft Windows, вам не нужно вручную загружать обновления каждый месяц, достаточно установить режим автоматических обновлений: Пуск | Панель управления | Центр обеспечения безопасности Windows (Start | Control Panel | Security Center).

4. Если вы пользуетесь программным пакетом Microsoft Office, не забывайте регулярно устанавливать обновления.

5. Будьте осторожны со спамом в электронной почте и системах мгновенных сообщений. НИ ПРИ КАКИХ УСЛОВИЯХ не открывайте вложения, присланные в нежелательных сообщениях (спаме).

Если вы получили по электронной почте сообщение с вложенным файлом (документ Word, таблица Excel, исполняемый файл с расширением .EXE и т.д.), не открывайте вложение, если отправитель письма вам неизвестен. Не открывайте вложение, если вы не ожидали получить подобное сообщение. НИКОМУ НЕ ВЕРЬТЕ.

6. Пользуйтесь учетной записью администратора на своем компьютере только в случае необходимости. Используйте на своем компьютере учетную запись с правами администратора только в тех случаях, когда вам надо установить программы или изменить настройки системы.

Для повседневного использования создайте отдельную учетную запись с ограниченными правами пользователя (для этого нужно зайти в раздел «Учетные записи пользователей» панели управления).

Это важно потому, что при атаке вредоносный код получает тот же уровень прав, с которым вы вошли в систему. Если вы зарегистрировались в системе с правами администратора, то такой же уровень прав будет и у вируса, «червя» или троянской программы, и вредоносное создание получит доступ к ключевым данным, хранящимся в системе.

7. Сохраняйте резервные копии данных. Регулярно сохраняйте резервные копии своих данных на компакт-диске (CD), DVD-диске или внешнем USB-накопителе. В случае повреждения или шифрования вредоносной программой данных на жестком диске вы сможете восстановить их из резервной копии.

8. Благодаря социальным сетям вы всегда остаетесь на связи с друзьями и коллегами. Но с их же помощью киберпреступники воруют ценную информацию. При работе в социальных сетях придерживайтесь трех золотых правил: обязательно защищайтесь, не вводите свои данные, где попало, не доверяйте всем подряд в социальных сетях.

9. При работе в Интернете используйте «виртуальную машину». С этой целью в «Антивирусе Касперского» есть специальный режим Sandbox («Песочница»), который служит для запуска браузера в безопасной среде. В случае заражения вирус не попадет в главную операционную систему, а будет жить в такой песочнице: включил, выключил – и все, никаких последствий.

10. Главное универсальное правило информационной безопасности, которому надо следовать при погружении в виртуальный мир: ИМЕТЬ ГОЛОВУ НА ПЛЕЧАХ.

Никому не верьте, но антивирусным компаниям – можно (с оговорками). Другими словами: антивирус, обновление и голова на плечах. Не нужно безоговорочно доверять тому, что вы видите, тому, что читаете – нужно обязательно думать, проверять, не запуская ничего такого, в чем вы не уверены на 100%.

Помните: «компьютерные вирусы никаким законам не подчиняются, ибо являются творением не природы, а изощренного хакерского ума», – как цинично заметил однажды Евгений Касперский.

Понятийный словарь

Архитектура продукта – это структура программы или вычислительной системы, которая включает программные компоненты, видимые снаружи свойства этих компонентов, а также отношения между ними.

Браузер – программное обеспечение для просмотра вебсайтов, то есть для запроса веб-страниц (преимущественно из Сети), их обработки, вывода и перехода от одной страницы к другой.

Движок (от англ. engine – мотор, двигатель) – выделенная часть программного кода для реализации конкретной прикладной задачи – программа, часть программы, комплекс программ или библиотека, в зависимости от задачи и реализации. Использование готового движка при разработке программы, сайта или другого продукта сокращает время разработки, позволяет уделить больше времени разработке других подсистем.

Дистрибутив (дистрибутивная копия) – копия программного продукта, предназначенная для распространения (бесплатного или платного) и установки пользователем. В большинстве случаев – установочная архивированная версия программного продукта.

Детектировать (от англ. detect) – замечать, открывать, обнаруживать, раскрывать.

«Дятел» – вирусный аналитик. «Дятлами» аналитики названы потому, что громко стучат по клавиатурам, вокруг стоит треск.

Интерфейс – часть программы, взаимодействующая с пользователем, посредством него приложение получает доступ к операционной системе и другим сервисам.

Код – написанный человеком текст компьютерной программы на каком-либо языке программирования.

Провайдер – организация, предоставляющая услуги доступа к Интернету и иные связанные с Интернетом услуги.

Резидентная защита (от англ. невидимый, фоновый) – компонент антивирусного программного обеспечения, находящийся в оперативной памяти компьютера и сканирующий в режиме реального времени все файлы, с которыми осуществляется взаимодействие пользователя, операционной системы или других программ.

Сигнатура – характерные признаки атаки или вируса, используемые для их обнаружения.

Сигнатура атаки – образец IP-пакета данных, характерного для какой-либо определенной хакерской атаки. Блокируя подобные IP-пакеты, можно останавливать атаки, не нарушая при этом работоспособность сетевого подключения.

Спам – это анонимные, не запрошенные массовые рассылки электронной почты, то есть электронный эквивалент бумажной рекламной корреспонденции, засоряющей обычные почтовые ящики. Спам чаще всего используется для рекламы товаров и услуг. Спамеры рассылают большое количество рекламных сообщений и наживаются на тех, кто на них отвечает. Кроме того, злоумышленники используют спам для проведения фишинговых атак и распространения вредоносных программ.

Поведенческий блокиратор – см. Эвристический анализатор.

Утилита – компьютерная программа, расширяющая стандартные возможности оборудования и операционных систем, выполняющая узкий круг специфических задач.

Уязвимость – используется для обозначения недостатка в системе, используя который, можно нарушить ее целостность и вызвать неправильную работу.

Эвристический анализатор (или Антивирусные базы данных, или Поведенческий блокиратор, или Проактивная защита) – базы данных, содержащие сигнатуры огромного количества вредоносных программ. Одна запись в подобной базе может содержать алгоритмы детектирования как одной, так и сразу нескольких разновидностей вредоносных программ. С целью обеспечения надежной защиты пользователя от новых вредоносных программ набор сигнатурных записей в антивирусной базе данных необходимо регулярно обновлять.

BIOS – часть программного обеспечения, входящего в состав компьютера. Отвечает за первоначальное тестирование и загрузку компьютера.

Источники

[1] – «Домашний компьютер», № 8 (74) 1 августа 2002 г.

[2] – CRN ИТ-Бизнес, Москва, 9 июня 2006 г.

[3] – Forbes Woman, Москва, 1 ноября 2009 г.

[4] – «Эксперт», февраль 2007 г.

[5] – «Эксперт», февраль 2007 г.

[6] – «Эксперт», февраль 2007 г.

[7] – «Эксперт», февраль 2007 г.

[8] – «Эксперт», февраль 2007 г.

[9] – «Эксперт», февраль 2007 г.

[10] – «Эксперт», февраль 2007 г.

[11] – «Домашний компьютер», № 8 (74) 1 августа 2002 г.

[12] – «Домашний компьютер», № 8 (74) 1 августа 2002 г.

[13] – Hard&Soft, август 2007 г.

[14] – Карьера, Москва, 27 февраля 2006 г.

[15] – CNews, Москва, 1 августа 2006 г.

[16] – CNews, Москва, 1 августа 2006 г.

[17] – Hard&Soft, август 2007 г.

[18] – «Эксперт», февраль 2007 г.

[19] – Forbes Woman, Москва, 1 ноября 2009 г.

[20] – Ведомости, январь 2011 г.

[21] – По сообщениям РИА Новости.

[22] – Карьера, Москва, 27 февраля 2006 г.

[23] – Блог Евгения Касперского

(http://e-kaspersky.livejournal.com), январь 2011 г.

Об авторах

ДОРОФЕЕВ Владислав Юрьевич – руководитель спецпроектов ИД «КоммерсантЪ». Работал в газетах, журналах, на телевидении, на радио, в информационных агентствах, пройдя путь от репортера и спецкора до главного редактора и генерального директора ряда СМИ. Окончил ТПУ (инженерный факультет) и МГУ им. М. В. Ломоносова. Автор и соавтор художественных и публицистических книг, ставших бестселлерами. Писал о таких крупных представителях делового мира, как Роман Абрамович, Олег Дерипаска, Михаил Прохоров и др. Номинант литературных премий «Русский бестселлер» и «Русский Бунин». Женат, имеет шестерых детей.

КОСТЫЛЕВА Татьяна Петровна – журналист «РИА Новости». Работала в ИД «Ъ» и в ИД Mediasign. Окончила МГУ им. М. В. Ломоносова. Соавтор книг «Принцип Абрамовича. Талант делать деньги», «Принцип Дерипаски. Железное дело ОЛЕГарха», «Принцип Прохорова. Рациональный алхимик». Замужем, имеет дочь.

Примечания

1

«Домашний компьютер», № 8 (74) 1 августа 2002 г.

2

CRN ИТ-Бизнес, Москва, 9 июня 2006 г.

3

Forbes Woman, Москва, 1 ноября 2009 г.

4

«Эксперт», февраль 2007 г.

5

«Эксперт», февраль 2007 г.

6

«Эксперт», февраль 2007 г.

7

«Эксперт», февраль 2007 г.

8

«Эксперт», февраль 2007 г.

9

«Эксперт», февраль 2007 г.

10

«Эксперт», февраль 2007 г.

11

«Домашний компьютер», № 8 (74) 1 августа 2002 г.

12

«Домашний компьютер», № 8 (74) 1 августа 2002 г.

13

Hard&Soft, август 2007 г.

14

Карьера, Москва, 27 февраля 2006 г.

15

CNews, Москва, 1 августа 2006 г.

16

CNews, Москва, 1 августа 2006 г.

17

Hard&Soft, август 2007 г.

18

«Эксперт», февраль 2007 г.

19

Forbes Woman, Москва, 1 ноября 2009 г.

20

Ведомости, январь 2011 г.

21

По сообщениям РИА Новости.

22

По данным «Лаборатории Касперского». Только по самым массовым и громким эпидемиям.

23

Карьера, Москва, 27 февраля 2006 г.

24

Блог Евгения Касперского

Content

Владислав Юрьевич Дорофеев
Татьяна Петровна Костылева
Принцип Касперского. Телохранитель Интернета

Предисловие

Пролог

Глава 1 Белые камушки цели

Глава 2 Заветная тетрадочка офицера

Глава 3 Трое из детского сада

Глава 4 Открытие героя

Глава 5 Продавщица коробок

Глава 6 База борьбы

Глава 7 Новые люди

Глава 8 Одни дома

Глава 9 Реинсталляция

Глава 10 Падение Кореи

Глава 11 Кругосветка антивируса

Глава 12 Интеллектуальное пиратство

Глава 13 Германский прорыв

Глава 14 В тылу конкурента

Глава 15 Кабасиджи

Глава 16 Пражская архитектура

Глава 17 Фамильные ценности

Глава 18 Публичная доля

Глава 19 Мюнхенская речь

Глава 20 Оружие спасения

Глава 21 Хакеры по воле

Глава 22 Сумма зловредов

Глава 23 Хроника угроз

Глава 24 Команда мастеров

Глава 25 Мастер команды

Эпилог

Приложения. Архивация данных

Ядро компании

Внешние базы

Истории движка

Рабочие инструменты

Биография героя. Евгений Касперский

Эпидемии века

Правила компьютерной гигиены

Понятийный словарь

Источники

Об авторах

Примечания