Арсеньев Сергей Владимирович

Фройляйн Штирлиц

Ахтунг! Книга ни в коей мере не является пропагандой нацизма. Но в ней, тем не менее, встречаются подлинные цитаты А. Гитлера.

Предисловие автора

Книга не является продолжением "Студентки", но, тем не менее, читать её желательно после неё, а также после рассказа о параде. Это вполне самостоятельное произведение, но действие происходит в том же мире и, не прочитав про студентку и парад, некоторые штрихи выпадут из картины.

Когда в тексте вам встретится фамилия очередного исторического деятеля (считая и ныне живущих), помните, пожалуйста, о том, что там другой мир. И судьба этих людей совпадала с их судьбой в нашем мире только до определённого момента. А после этого момента это уже совсем другие люди. И их поступки и решения могут очень сильно отличаться от тех, что нам известны по нашей Истории.

И ещё. Я хоть и весьма далёк от религии и к верующим себя не отношу, но позволю себе напомнить вам евангельскую притчу о двух разбойниках. Ну, тех, которых вместе с Христом распяли. Когда по ходу чтения вам покажется, что автор излишне снисходителен по отношению к некоторым одиозным историческим фигурам, попробуйте посмотреть на текст сквозь призму этой притчи. Аналогия не прямая, но достаточно близкая…

Пролог

– Наташка, ты?!

– Я, я. Чего орёшь, оглашенный?

– Наташка, быстрее сюда! У меня тут ТАКОЕ!!

– Да погоди ты, дай хоть раздеться-то.

– Быстрее давай!

– Сейчас. Руки помою только. Хрюша, не лезь! Платье обслюнявишь.

– Наташка, ну где ты там? Заснула, что ли?

– Тьфу на тебя, симулянт!

– Почему симулянт?

– Думаешь, я не поняла, что ты утром всё придумал? Живот у него болит. Ага-ага.

– Вылечился уже.

– Это твоё счастье, что мама в командировке. А папа тебя балует. Ах, Петенька, ах бедненький, ах животик.

– Ладно, спасибо, что не выдала.

– Лодырь. А где папа, кстати?

– На работу поехал. Я ему спускаться помогал.

– Угу. С больным животом.

– К тому времени в школу всё равно было поздно идти. Он час назад всего уехал.

– Понятно. Обед сварил?

– Какой там обед! Смотри!

– Ну, и что это такое? Очередной Трансгалактический Нуль-Транспортировщик?..

Надо вам сказать, что мой брат Петька – ненормальный. Он, правда, мне не родной брат, а сводный, но это не важно. Он тот, кого называют "сумасшедшими изобретателями". Всё время что-то изобретает. Во втором классе, помню, вечный двигатель пытался изобрести. Всю квартиру водой залил. Эти его деревянные желоба постоянно протекали. Мы в то время в разных квартирах жили, так как наши родители ещё не поженились, но я в гости часто заходила, потому что мы ещё с детского сада дружим. Петька меня тогда заставлял помогать ему водяные колёса клеить для его двигателя. Мы их, наверное, штук двадцать склеили разного размера и формы. Но двигатель так и не заработал.

Когда Петька отчаялся изобрести вечный двигатель, он переключился на антигравитацию. Всё время что-то паял, собирал. Книжки умные начал читать. Петька, вообще-то, умный. Лодырь только. Уроки ленится делать. У него по многим предметам четвёрки, а по литературе – так и вовсе, тройка. Читать он не любит. Вернее, не так. Он не любит читать книжки по школьной программе. Они ему скучными кажутся. А вот про каких-нибудь там пиратов или про войну – очень даже любит. Особенно нравятся ему книжки про попаданцев. О том, как наши сильные-умные-красивые попали куда-нибудь в прошлое, навешали там люлей всем плохишам и помогли всем хорошистам. Запрётся, бывало, в туалете со своей считалкой и сидит там чуть не час. А я под дверью в очереди прыгаю и ругаюсь.

Попаданцы – это очередное Петькино увлечение. После антигравитации была ещё попытка построить подводную лодку из старой бочки (чуть не утонул в Яузе, балбес), двигатель для лыж (ему, видите ли, лениво самому ехать на физкультуре), акваланг для собаки (Петька, правда, так и не смог уговорить Хрюшу надеть его и немного поплавать). Да много чего было, я уж и не упомню всё. Сейчас вот, попаданцы. А после того, как Петькина мама случайно выиграла в лотерею новую считалку японской фирмы Sony и подарила её Петьке, то добавилось ещё и программирование.

Петька сразу же влюбился в свою новую считалку и невероятно гордится ею. Она у него и быстрая и умная и лёгкая и вся такая-растакя. Однажды, бродя по Интернету, Петька нашёл какой-то жутко засекреченный диссидентский сайт, до которого ещё не успел добраться НКВД. И оказалось, что его считалка способна даже покидать зону "SU"! На сайте была инструкция, как это можно сделать. Петька целый месяц тренировался, и, в конце концов, добился своего. На следующий день после того, как он сумел пробиться сквозь защиту в зону "EC", Петька пришёл в школу, чуть ли не лопаясь от гордости.

А ещё две недели спустя, Петька смог вывалиться даже в зону "COM". Хотя туда защита стояла много мощнее, чем в Эквадор. Счастливый Петька тогда и меня пригласил в гости, на большом мониторе посмотреть Интернет капиталистов. Похвастаться он захотел. Похвастался. Я в тот раз эту его новую считалку едва не сломала. Об Петькину голову. Ладно, не будем вспоминать.

Так вот. Как я уже говорила, сейчас у Петьки есть два увлечения – попаданцы и программирование. Петька постоянно торчит на каком-то форуме, где собираются такие же, как и он, психи. Свой форум они гордо обозвали "В Водовороте Времени". Я как-то заходила туда из любопытства. Ох! Ну и ну!

Они там на полном серьёзе обсуждают, что было бы, если: Чингиз-хан умер молодым, царевна Софья убила Петра I, Наполеон в Бородинском сражении пустил в бой свою гвардию, особо талантливый попаданец построил Петру I дирижабль с паровым двигателем, в тело Николая II Кровавого вселился наш современник и Октябрьской Революции не было. Это я ещё не самые бредовые темы описала. А так, чего там только ни было! Была даже ветка, где обсуждался вариант истории, в котором сумасшедшая террористка не застрелила товарищей Черненко и Горбачёва и после смерти Андропова генсеком стал бы кто-нибудь из них, а не товарищ Романов. По-моему, бред. Но пациенты, в смысле, посетители этого странного форума увлечённо обсуждают всё это.

Абсолютное же лидерство среди обсуждаемых тем, причём с огромным отрывом, имело то или иное отношение к Великой Отечественной Войне. А страшный 1941 год был расписан просто по дням. 22-е же июня разобрали чуть ли не по секундам. Попаданцы вовсе не маршировали в 1941 год стройными колоннами. Нет, они неслись в него эшелонами. Десятками эшелонов. Наши люди попадали туда по одному, парами, небольшими группами, средними группами, большими группами, гигантскими группами, воинскими подразделениями и целыми областями. Попадали туда безоружными, плохо вооружёнными, хорошо вооружёнными, великолепно вооружёнными, на танках, на кораблях и даже на стратегических бомбардировщиках. Попав в 1941 год, очередная группа попаданцев удивлённо оглядывалась вокруг, подсчитывала собственное поголовье, а затем, в зависимости от своих знаний и умений, неслась громить фашистов или звонить по телефону товарищу Берия. Если группа была достаточно большой и вооружённой (пары дивизий достаточно), то фашисты очень быстро огребали, и война заканчивалась в Берлине не позднее октября 41-го года. Группы поменьше создавали партизанские отряды и начинали гадить фашистам в тылу. Совсем маленькие группы быстро устанавливали контакт с товарищем Сталиным, рассказывали ему, как нужно правильно модернизировать танк Т-34 (потому что советские конструкторы создали не танк, а нечто несуразное), показывали картинку с изображением автомата Калашникова и заручались полным доверием и одобрением Вождя. И такой вот фигни на Петькиной считалке было несколько десятков гигабайт одного только текста. Я же говорю, Петька – ненормальный. Лучше бы уроки делал, чем этот бред читать.

Особенно же меня на том форуме скорбных на голову заинтересовала одна ветка, где шло обсуждение того, можно ли построить машину времени. Чтобы, значит, предупредить товарища Сталина. С удивлением, я увидела там довольно много сообщений, написанных Петькой. Он под кличкой "Пьеро" на форуме зарегистрирован, я знаю. И что вы думаете? Оказывается, группа полоумных энтузиастов машину времени уже строит! И мой Петька входит в эту группу!

Был там у них какой-то свихнувшийся физик, так он что-то типа пародии на теоретическое обоснование написал. В Академии Наук СССР над ним дружно поржали, так как там точно знают, что путешествие во времени невозможно. И этот физик-недоучка припёрся искать сочувствия на форум любителей альтернативной истории. И нашёл его! Там ему поверили. Потому что очень хотели поверить.

Ох, Петька! Ну, какой же ты ещё ребёнок! Такой доверчивый. Нельзя быть таким наивным. Поверил бредням этого шарлатана. То-то мой братец последние пару месяцев из своей комнаты по вечерам почти не вылезает. Даже на ужин не дозовёшься. И уроки стал тяп-ляп делать. А я-то всё гадала, куда он так торопится? Он, оказывается, машину времени собирает. Клиника. Мало ему было вечного двигателя.

И что, собрал что ли? На Петькином письменном столе стоит какая-то хреновина размером почти с ведро. Это я её Трансгалактическим Нуль-Транспортировщиком обозвала. Специально обозвала, чтобы Петьку позлить. На самом деле, я сразу догадалась, что это машина времени. Мне только непонятно, почему Петька такой счастливый. Неужели у него и вправду что-то получилось, и эта его новая хреновина умеет не только загадочно гудеть?

Петька же, чуть не подпрыгивая от нетерпения, просит у меня мою "Белку". Говорит, его Соньке немного мощности не хватает, нужно помочь. Ладно, мне не жалко. Вынутая из сумочки на поясе "Белка" радостно пискнула, узнав мой палец, после чего я подчинила её Петькиной считалке.

Мой брат, явно волнуясь, подал напряжение на хреновину, та загудела, а Петька начал набирать какие-то команды на внешней клавиатуре считалки. Хреновина загудела сильнее, ещё сильнее, запищала и…

– Ай!!!

Я резво отпрыгнула назад, к двери. Потому что на полу комнаты, прямо у моих ног, появилось светлое пятно, размером примерно с люк от канализационного колодца. Осторожно приблизившись к пятну, мы с Петькой вместе заглянули в него. Внизу, на расстоянии пары метров от дырки в полу, была видна здоровенная буро-зелёная спина какого-то чудовища. И это чудовище что-то там с хрустом жевало…

– Да говорю же, это брахиозавр.

– Нифига! Это диплодок.

– Нет, брахиозавр. На диплодока не похож.

– Как не похож? Смотри, у него щетинок нет на хвосте.

– Ну и что? Может, он просто облысел к старости. Ты на цвет посмотри.

– А что цвет? Петь, художник же не видел его живьём. И даже не разговаривал ни с кем, кто видел. Он цвет сам придумал, какой ему понравился.

– Нда? Ну, если только так. Куда теперь двинем?

– Давай, зарождение Земли посмотрим?

– А это когда?

– Примерно пять-шесть миллиардов лет назад.

– Ничего не выйдет.

– Почему?

– Разрядности не хватит. У меня счётчик лет четырёхбайтовый.

– И что?

– Больше, чем на два в тридцать первой степени лет не погрузимся. Это чуть больше двух миллиардов.

– Жалко. А увеличить нельзя?

– Можно, только это не быстро. И что там интересного можно увидеть? Небось, одни камни да пыль.

– Возможно. А под воду можешь опустить?

– Под воду? Хм… не думал об этом. Наверное, смогу.

– Давай тогда трилобитов посмотрим. Только они под водой жили, вблизи дна.

– Наташ, в море ведь темно на глубине.

– А мы фонариком посветим.

– Балда! Говорю же, окно одностороннее! Отсюда туда не проникает ничего! Только оттуда сюда свет почему-то проходит.

– Извини, Петь. Я забыла.

Да уж. Петьке удалось! Он сам долго не мог поверить, что действительно сделал машину времени. Минут пять недоверчиво смотрел сверху на самого настоящего живого динозавра (мы потом решили, что это был игуанодон). Петька хотел кинуть в него чем-нибудь (мальчишка!), но не смог. Ничего мы в прошлое кинуть не могли. У Петьки получилась не настоящая машина времени, а ущербная. Что-то вроде телевизора в прошлое. Мы могли только видеть изображение и слышать звуки.

Забрать что-либо с той стороны тоже было невозможно. Петька специально наехал этим своим окном в прошлое на крону дерева. Думали, у нас в комнате окажется несколько верхних веток. Не-а. Не оказалось. В тех местах, где должны быть ветки, видны лишь небольшие чёрные пятна круглой и овальной формы. Мы решили, что так происходит оттого, что свет внутрь веток не попадает. Подняв окно обратно выше дерева, обнаружили, что никаких неприятностей дереву наезд на него окном не доставил. Как стояло, так и стоит. То есть, как-либо воздействовать на тот мир мы не могли. Визуально с той стороны наше окно тоже было невидимо. Петька прямо к морде игуанодона подводил его. А тому пофигу. Никакой реакции. Продолжает хрустеть ветками.

Как вы уже догадались, окном можно было управлять, немного перемещая его в пространстве. Только перемещалось оно очень уж медленно. Километров пять в час, наверное, максимальная скорость. Это если плавно его перемещать, продолжая наблюдение. Но можно было и прыгнуть. Причём одновременно и во времени и в пространстве. Мы так попытались на Луну прыгнуть, посмотреть, что там. Но не смогли. Не попали.

Петька это окно привязал к Земле. То есть, координаты в пространстве задавать нужно было относительно Земли. И попробуй так попасть в Луну! Не, мы попробовали. Но смогли добиться лишь выхода в космос. Посмотрели из космоса на Землю. А Луну даже и не нашли. Да что там Луну. Петька и по Солнцу не смог попасть, хоть оно и гораздо крупнее.

Когда первый шок у нас прошёл и мы с Петькой осознали, что именно тот сделал, то… Сначала, Петька хотел немедленно звонить в Академию Наук. Открытие тысячелетия! Нобелевская премия и Герой соцтруда за такое – самый минимум. Петька даже полез в справочник искать телефон Академии Наук. И пока он его искал, я немножко подумала головой и огорчила Петьку. Нобелевской премии у него не будет. Или будет, но очень не скоро. А звонить нужно. Нужно звонить. Только не в Академию Наук, а в КГБ. Потому что рассказывать о таком наверняка можно далеко не первому попавшемуся академику.

Петька обиженно посопел (жалко ему Нобелевской премии), но, подумав, согласился со мной. Только вот, КГБ немедленно всё жутко засекретит (включая нас с Петькой). А наши считалки с программами наверняка у нас отберут. И мерно гудящую ведрообразную хреновину отберут. Мы же ещё и кучу подписок будем давать о том, что мы никогда, никому и нигде ни гу-гу.

Но всё равно нужно сообщить, как ни обидно. Не имеем мы права такое скрывать. Однако, прежде чем звонить в КГБ, мы решили и сами немножко поиграть этой штукой. Потом-то уж не доведётся. И стал Петька гонять свою хреновину по разным эпохам. Правда, с управлением у него было не очень. Точность наведения по времени была примерно плюс-минус двадцать тысяч лет. Так что историю человечества фиг посмотришь. Разве что, случайно. Один раз Петька попал как-то в какую-то деревню дикарей. Видно, что это европейцы, что древний мир, но что за время и что за страна – непонятно. Язык незнаком. Но у других-то и такого нет!

Часа два мы так гоняли. Динозавров насмотрелись. Решили, что всё уже, хватит. И тут мне неожиданно идея пришла. Я говорю Петьке, а чего ты всё к Земле привязываешься? Оттого у тебя и точность такая, наверное. А можешь к чему другому привязаться? К человеку, например, конкретному. И время и координаты относительно человека брать, а?

Петька посмотрел на потолок, задумчиво поковырял в носу (он когда изобретает, становится малость неадекватным), а потом как метнётся к своей считалке! Выключил хреновину и давай в редакторе программу править. А мне говорит, иди, мол, Наташка, обед готовь.

Ага, щазз. Командир нашёлся. Сам сидел дома весь день, не мог приготовить. Вот из вредности не стану готовить! И я демонстративно уселась на Петькину кровать, которую этот охламон ещё даже и не заправил с утра. Впрочем, Петьке было не до меня. Он творил.

Минут через десять мне стало скучно сидеть просто так, и я уже совсем собралась было сходить в свою комнату, переодеться в домашнее. А то так и хожу до сих пор по квартире в школьной форме. Но тут Петька закончил, включил хреновину, и на полу вновь появилось знакомое пятно света. Из которого доносился плач младенца.

Заглядываем с Петькой в окно. Хм… Какая-то смутно знакомая мне женщина, полулёжа в кровати, держит на руках младенца и пытается попасть ему в рот своей грудью. Где-то я видела эту женщину раньше. А Петька сияет. Доволен просто невообразимо. Спросила его, что это за женщина и для чего он к ней привязался. А тот смеётся. Говорит, вовсе он к ней не привязывался. Он к другому человеку привязался. И младенец на руках у женщины – это Владимир Ильич Ленин. Дату его рождения отлично знает любой советский пионер.

Вот это да! Сам Ленин! Не, Петька действительно гений. Забыв и про обед и про всё на свете, мы минут двадцать ездили взад-вперёд по жизни Ленина. Ну а затем, конечно, Петьке загорелось и на Сталина посмотреть. Я говорю, поздно уже, за окном темнеет. Обеда уже точно не будет, впору ужин готовить. Да и папа скоро вернётся.

Но Петька непреклонен. Хочет увидеть живого Сталина. И обязательно прямо сейчас. Ещё бы, у них на форуме Сталина больше всего обсуждают. По общему количеству сообщений со Сталиным разве что Гитлер ещё как-то может тягаться. Ладно, говорю, давай смотреть. Только недолго. Какую дату? Спрашиваешь, конечно 22 июня.

Первый опыт оказался неудачным. Окно открылось над крышей чёрной машины, которая куда-то ехала по пустынным улицам. Вероятно, Сталин был внутри, но нам его не видно. Петька передвинул время часа на два вперёд. А вот теперь видно. Сталин! Смутно знакомый генерал (а может и маршал, я в их званиях не разбираюсь), докладывает ему о налёте на Минск.

Ну всё, выключай, Петька! Пошли вместе ужин готовить. Кушать хочется. Вот обормот, не слушает. Опять время двинул. Поставил 23 часа 21 июня. Сталин спокойно сидит в кабинете и что-то пишет. В пепельнице потухшая трубка, на столе горит лампа с зелёным абажуром.

Петька хватит! Пошли. Всё равно ты его не предупредишь. Не услышит он тебя. А Петька, я смотрю, весь на нервах. Чуть не плачет. 21 июня. Сталин вот он, рядом. Всё ещё можно изменить! Но Сталин не слышит. Бесполезно. Всё бесполезно.

Чтобы как-то расшевелить брата, предложила ему зверинец посмотреть. То есть, Гитлера и компанию. Машинально кивнув, Петька изменил в настройках центр координат. То же время, 23 часа 21 июня. Только теперь уже по берлинскому времени. В Москве сейчас уже час ночи.

Нда. Идея была неудачной. Петьке совсем худо стало. У него истерика началась. Он всё-таки разревелся. Бросился на пол на колени, ревёт и стучит кулаками в окно. Плюётся. Да ещё и матом ругается. Я даже и не догадывалась, что он столько ругательств знает. Раньше при мне никогда не ругался.

Кое-как я подняла Петьку на ноги и повела в ванну умываться. Умыла, высморкала (как маленького), а потом ещё и руки йодом ему мазала. Петька кулаки себе в кровь разбил об окно. Ох ты, горе моё. Поцеловав брата в щёку, я пошла прибираться в его комнате. А то он там здорово наплевал и намазал кровью.

Пока ползала с тряпкой по полу, непроизвольно прислушивалась к разговорам за окном. Гитлер совещание какое-то проводит. Большой круглый стол, на столе огромная карта. В карту воткнуто множество маленьких флажков со свастикой. Генерал (а может и фельдмаршал) доводит диспозицию. Сейчас про цели и задачи группы армий "Север" распинается. Гитлер склонился над картой и слушает, не перебивая.

Понимаю я генерала довольно неплохо. Почти всё понимаю, хоть и говорит он быстро. У нас школа с немецким уклоном. А у меня по немецкому пятёрка. Да и этим летом мы с папой на две недели в Берлин летали. Папа у меня немецкий почти не знает, так я ему переводила, когда нужно было с местными общаться.

А вообще-то, Петька прав. Вот швырнуть бы им сейчас туда гранату. Противотанковую. Эх, мечты, мечты. Да и гранаты всё равно нет. Хотя если бы можно было что-нибудь кинуть, выход бы нашли. Вот, диск от папиной штанги этому уроду на голову скинули бы. Мало бы не показалось.

Ладно, чего их слушать, козлов. Только огорчаться. Может, в КГБ как-нибудь доработают эту хреновину, чтобы она с нашей стороны пропускала туда вещи? Папа придёт, покажем ему и пусть звонит, кому следует. Петька всё равно молодец. Такую штуку собрал.

Как же мне её выключить? Петьку не хочу подпускать, опять может сорваться. Я сама. Блин, Петька собой вошёл. Его считалка не слушается меня. Вообще-то, там мой логин есть, но Петька главнее. Понятно, это же его считалка. Ладно, раз так, отключу через "Белку". Моя белочка-то меня всегда послушается.

Чего за фигня? И "Белка" отключаться не хочет. Говорит, память забита, нужно остановить управляющую программу. Тьфу на тебя! Ну, раз ты так, то… И я начинаю запускать на "Белке" одну за другой программы, выбирая те, что ресурсов жрут побольше. Надеюсь, они вытеснят из памяти то, что туда Петькина считалка напихала.

И тут мерное гудение хреновины на столе как-то неуловимо изменилось. Чего происходит-то? На всякий случай, я отступила от неё на шаг. А потом ещё на шаг. Взорвётся ещё. Смотрю на "Белку". Ага, сработало! Мои программы уже две трети памяти отхавали. Конечно, я же их штук тридцать запустила.

Краем глаза заметила, что пока пятилась от стола, встала прямо на окно. Впрочем, меня это ничуть не побеспокоило. Мы сегодня с Петькой много раз так уже делали. Да что она не выключается-то? Да на тебе ещё. И ещё. И ещё. Запустив ещё с полдюжины программ, я добилась того, что у "Белки" мусором от Петькиной считалки осталась занята всего десятая часть памяти. А хреновина на столе пищит совсем уж мерзко.

Совершенно неожиданно для меня, пол под моими ногами пропал. Просто пропал и всё. И я вместе с "Белкой" полетела вниз. Пытаясь ухватиться за край дыры, в которую внезапно превратилось окно, считалку я бросила и та упала на ковёр рядом с краем. Только мне это не помогло. Зацепиться я не успела. А с истошным визгом рухнула вниз. Прямо в зверинец…

Глава 1.

Всё-таки за край дыры я почти смогла уцепиться. Недостаточно крепко для того, чтобы остановить падение, но вполне достаточно для того, чтобы существенно его замедлить. Так что я не ушиблась. Я даже на ногах устояла. И вот я стою на большом столе, под ногами у меня расстелена карта, а прямо передо мной, на расстоянии чуть больше метра, настоящий, живой Гитлер.

Да уж. На мне всё ещё моя школьная форма. На шее красный пионерский галстук, а на груди пионерский значок с изображением Ленина. И ещё розовые домашние тапочки на ногах. Как говорится, "сегодня Штирлиц, как никогда, был близок к провалу".

Немая сцена. Все вокруг стоят, выпучив на меня глаза. В комнате народу, кроме Гитлера, ещё человек десять. И чего делать? Первое желание – обратно! Домой. Только вот, подняв руку, никакой дыры я над собой не обнаружила. Просто воздух, обычный воздух. В этот момент из этого воздуха материализовался небольшой предмет, пролетел немного, слегка шмякнул меня по голове и упал рядом со мной на стол. Все заворожено проследили глазами за полётом предмета. А предмет я сразу узнала, много раз видела его. Это был правый Петькин тапочек. Получается, окно проходимо, но только оттуда сюда, но не обратно. Приплыли.

Первыми действовать начали двое молодых мужчин в эсесовской форме, которые до этого молча стояли у стены. Один из них быстро встал между мной и Гитлером, а другой грубо схватил меня, вывернул мне правую руку, умело уложил на стол, носом в карту, а затем лёг на меня сверху, придавив весом собственного тела. Ай! Больно же!

Народ постепенно стал приходить в себя от изумления. Зазвучали первые голоса. А мне больно вывернутую руку и нечем дышать. Этот кабан придавил меня.

Тут из воздуха надо мной выпал свёрнутый клочок бумаги. Опять упал мне на голову. Кто-то из генералов подобрал его, развернул, после чего сказал, что это записка. Причём написано, похоже, по-русски. Другой генерал вякнул, что понимает по-русски и записку отобрал. А затем вслух прочитал её уже по-немецки. И как-то народ вдруг загрустил после прочтения. Потому что написано там было следующее: "Если обидите Наташу, козлы, в следующий раз прилетит граната!".

Поняв, что нужно срочно что-то сделать, я громко заорала по-немецки, что имею особо срочное сообщение небывалой важности для Адольфа Гитлера. Секунд пять ожидания, и следует резкая команда фюрера поднять и обыскать меня. Кабан слез с моей спины и, не отпуская мою руку, поставил на пол. А другой, за которым Гитлер прятался, подошёл и тщательно обыскал меня, бесцеремонно обшарив руками всё тело.

Снова повторяю, что у меня сверхсрочное сообщение Гитлеру. Но передать его я могу лишь наедине. Вижу, Гитлер колеблется. Видно, ему и любопытно, что я ему скажу, и опасается он меня. Мало ли, что я могу учудить наедине. Чтобы его дожать, говорю, что если они боятся, я могу снять одежду. Пусть мне местную одежду дадут. Если они думают, что одежда может быть как-нибудь отравлена.

Удивительно, но Гитлер согласился. Что он, правда, одежды боится? Меня вывели за дверь. Там было что-то вроде тамбура, а за небольшим столом сидели два эсесовца. Через пару минут появился один из генералов и вынес мне одежду – эсесовскую форму. Штаны и гимнастёрку (ну, или как там она у них называется). Никакой обуви не было. Белья тоже не было. Только штаны и гимнастёрка. Переодевайся, говорит.

Чёрт! И никто из четверых стоявших рядом со мной мужиков даже и не подумал отвернуться, когда я торопливо сдирала с себя школьную форму. Извращенцы. А что мне делать? Не скандал же тут устраивать? Сейчас действительно необходимо как можно быстрее поговорить с Гитлером. В Москве уже почти два часа ночи. Но, может быть, ещё можно остановить приближающийся кошмар? Может быть, удастся уговорить Гитлера? Обмануть, напугать, сблефовать?

Петька всё бредил идеей предупредить товарища Сталина. Только вот предупредить товарища Сталина отсюда мне никак не удастся. Блин, почему я в Москве не провалилась, на стол к товарищу Сталину? Насколько проще всё было бы! А отсюда… Да даже если Гитлер каким-то невероятным чудом разрешит мне позвонить и даже сам прикажет организовать для меня связь со Сталиным. Всё равно. Естественно, товарищ Сталин пошлёт меня в пешее эротическое путешествие, а на Гитлера обидится за тупые шутки. Впрочем, на Гитлера он и так очень скоро сильно обидится.

Путаясь в непривычных пуговицах, я торопливо застёгиваю мундир. Судя по тому, что ткань ещё тёплая, его только что с кого-то сняли. Ух, как неприятно надевать штаны прямо на голое тело. Хоть бы трусы мне разрешили оставить. Нет, забрали всё. И уже унесли куда-то. Даже тапочки унесли. Ишь, смотрят. А я, между прочим, и их жизни тоже сейчас спасать буду. Если мне не удастся, то в 45-м им тут мало не покажется. Ну, неужели трудно было отвернуться, когда я переодевалась?

Впрочем, гораздо больше, чем эти извращенцы, меня волновало поведение Петьки. Надеюсь, хоть у него хватило совести отвернуться и не смотреть на меня. Конечно, мы уже целый год живём в одной квартире, хоть и в разных комнатах. И за этот год Петька не раз видел меня одетой более чем малость легко. А я так вообще однажды видела его совершенно голым, так как этот обалдуй забыл закрыть защёлку в ванной. Но всё равно. Не хочу, чтобы он смотрел на меня, когда я без одежды.

Наконец, я справилась. Штанины пришлось подвернуть, иначе они волочились по полу. Гимнастёрка висела на мне, как на вешалке, а длиной она почти не уступала моему школьному платью. Обуви нет, а потому я в сопровождении одного эсесовца куда-то шлёпаю босиком.

Что ж. Предупредить товарища Сталина не получилось. Попробуем тогда предупредить господина Гитлера…

Глава 2.

– Ну, и что ты хотела мне сообщить?

– Сейчас, – говорю я и громко добавляю по-русски: "Петька, если ты тут, подай знак".

В воздухе появляется левый Петькин тапочек и падает мне на голову. Петька идиот. Кричу брату: "Быстро, готовь доказательства. Только ничего высокотехнологичного и никаких дат. Придумай что-нибудь". И продолжаю уже по-немецки:

– Господин Гитлер, то, что я сейчас скажу, имеет невообразимую важность. Прошу отнестись к моим словам крайне серьёзно. Разумеется, Вам будут предоставлены все необходимые доказательства. Но сейчас на это нет времени. И потому пока я прошу Вас поверить мне на слово. Косвенным доказательством можете считать способ моего прибытия к Вам. Согласитесь, способ необычный, верно?

– Верно, необычный. Считай вступительную речь законченной. Говори по существу.

– Рейх стоит на пороге великих побед. В предстоящей войне немецкому оружию не будет равных. Немецкие солдаты покроют себя неувядаемой славой и совершат массу героических подвигов.

– И это твое срочное сообщение? Это всё я знаю и без тебя.

– А я ещё не закончила. Рейх стоит на пороге великих побед. За которыми последует грандиозная военная катастрофа. Мир ещё не знал таких поражений. Германия будет уничтожена, раздавлена и прекратит своё существование, как независимое государство. А лично для Вас, господин Гитлер, война закончится позорной смертью. И вместе с Вами умрёт каждый пятый немец, считая детей и стариков.

– Кассандра, ты ведь понимаешь, что после таких слов у тебя не осталось шансов на жизнь. Как ты вообще осмелилась сказать такое мне? И я не верю в эту чушь.

– Вот это, на полу. Что это такое?

– Детский тапочек.

– Как он тут оказался?

– Упал с… эээ…

– Вот именно. И вспомните, откуда я тут взялась. А вместо тапочка ведь действительно может прилететь граната.

– Ты пытаешься мне угрожать? Мне??

– Стоп! Не надо злиться. Господин Гитлер, я пытаюсь помочь Вам. Помочь сохранить Рейх и жизнь. И раз уж Вам не дорога жизнь собственная, подумайте о миллионах немцев, которых Вы толкаете в могилу. Миллионах!

– А что ты хочешь от меня?

– Отложите нападение на Советский Союз. Заметьте, я пока не прошу даже отменить его. Отложите на сутки.

– Это невозможно.

– Невозможно на потолке спать, одеяло падает.

– Ты не поняла. Операция уже началась. Отменить её не может даже господь бог.

– Остановите главные силы. Ещё не поздно. Поймите, Рейх гибнет!

– Нет!

Вот, чурбан упёртый. В этот момент сверху на меня падает лист бумаги, за ним ещё один. Перехватываю их и вижу, что это две половинки одной, распечатанной на печатнике, фотографии. Петька что, совсем там рехнулся? Зачем он разрезал фотографию пополам? Тут падает новый листок. Та же фотография, только уже целиком. Судя по внешнему виду Рейхстага на фотографии, сделана она была в мае 45-го.

– Взгляните вот на это. Фотография чёрно-белая и тут не видно, но уверяю Вас, флаг над этим зданием – красный.

Дальше листы стали падать на меня один за другим. Вероятно, Петька нашёл что-то вроде истории войны в фотографиях. Я ловлю ещё тёплые после печатника листы и по очереди передаю их Гитлеру. А того явно проняло. Щека дёргаться стала. Руины Брестской крепости. Горящий советский танк. Горящий немецкий танк. Немецкий солдат на фоне горящего моста в Киеве. Сталин, Рузвельт и Черчилль втроём. Огромная колонна немецких военнопленных. Колонна советских танков, двигающихся мимо покосившегося дорожного указателя "Berlin – 80 km"; на заднем плане различима пара сгоревших танков с крестами. Труп переодетого рядовым Гиммлера. Нюрнбергский процесс и Геринг на скамье подсудимых. Парад Победы и груда немецких знамён перед Мавзолеем (эта цветная). Памятник воину-освободителю в Трептов-парке. У ног советского солдата хорошо видна поверженная свастика. Прошлогодний парад на Красной площади. На фоне Мавзолея новейшие советские танки Т-110. Красные флаги и звёзды на башнях не позволяют усомниться в том, танки какой именно страны сфотографированы.

– Довольно, хватит! Откуда это?

– Неужели Вы ещё не поняли? Я из будущего. Всё это уже было, было! Я хочу спасти Рейх от унизительной капитуляции и ужасов оккупации. Спасите свою страну и свой народ, господин Гитлер! Это Ваш долг! Долг перед нацией!

– Нападение на Россию – ошибка?

– Хуже, чем ошибка. Это катастрофа. Нет, ещё хуже. Это – смерть! Ваша разведка чудовищно просчиталась. Силы русских очень сильно недооценены.

– Проклятье.

Быстро взглянув на часы, Гитлер, сжимая в руке фотографии из будущего, торопливо выходит из комнаты. Меня он с собой не приглашал, но и не приказывал остаться. Поэтому я тихонечко семеню босыми ножками следом. Кажется, сам Гитлер меня не замечает, а охрана меня не останавливает, так как я делаю вид, будто иду за фюрером по его приказу. Вскоре приходим в знакомую мне комнату с большой картой. Генералы всё ещё там, шушукаются. При нашем появлении разговоры моментально стихли и все резко встали по стойке "смирно".

– Браухич!

– Мой фюрер!

– Операция "Барбаросса" отменяется. Всё отменяется! Немедленно приказ всем командующим группами армий. Поставьте в известность финнов и румынов. Флоту немедленно прекратить установку минных полей на Балтике.

– Но… мой фюрер, почему??

– Потому, что я так приказал.

– Мой фюрер, часть самолётов уже в воздухе.

– Вернуть! Пересекать границу запрещаю. Стрелять по русским запрещаю!

– А диверсионные подразделения? Они уже работают.

– При первом же сеансе связи приказать прекратить все диверсии. Уже заминированное – не взрывать. Замаскироваться и ждать приказов. При угрозе захвата – уходить. При невозможности уйти – сдаваться русским без боя. Вступать в бой запрещаю при любых обстоятельствах.

– Сдаваться? Сдаваться русским?..

– Вам известно такое слово: "приказ", фон Браухич? Вы получили ПРИКАЗ! Исполнять!!

– Яволь!

– Шмундт!

– Мой фюрер!

– Связь со Сталиным мне. Немедленно!

– Мой фюрер, но в Москве уже глубокая ночь.

– Плевать! Пусть найдут и разбудят. Немедленно!

– Яволь!

– Бегом!!!

Ух, как он тут всех построил! А у меня ноги замёрзли. Босиком холодно. Паркет холодный. Им-то хорошо в сапогах. Тут Гитлер заметил меня. Задумчиво посмотрел на смятую бумагу в своей руке, потом на меня, потом опять на бумагу, буркнул мне: "Иди за мной" и направился к выходу.

Двадцать второго июня

Ровно в четыре часа

Киев бомбили, нам объявили,

Что началась война.

Киев бомбили, нам объявили,

Что началась война.

Эту песню теперь так и не напишут. Я успела. Фух…

Глава 3.

Гитлер привёл меня в небольшую комнату, где стоял диван, столик и пара стульев. На потолке яркая лампа. Окна не было вовсе. Привёл, оставил меня в этой комнате одну и ушёл. Ещё и дверь запер. Не удивлюсь, если окажется, что с той стороны двери он и охрану выставит.

Я залезла с ногами на диван, обхватила ступни ног своими руками и принялась отогреваться. Холодно тут у них, хоть и лето. И кушать хочу. Я же с утра не ела ничего. Хоть бы бутербродов каких дали, что ли. Фашисты.

Блин, и почему именно я? Ну мне-то это за что? Петька всё про попаданцев читал – вот и проваливался бы сам сюда. Хотя не. Ему нельзя. Петька слишком возбудимый. Он наверняка сразу набросился бы на Гитлера и попытался бы того загрызть зубами. Ни к чему хорошему это не привело бы. Застрелили бы его, вот и всё. А я… Чёрт, лишь сейчас поняла вдруг, что именно я только что сделала. Ой, мамочки! Да если разобраться, я уже сделала больше, чем все Петькины попаданцы в 1941 год вместе взятые. Предупредить товарища Сталина, изобрести автомат Калашникова и напалм, помочь с атомной бомбой. Ага. А я всего-то отменила войну. Великой Отечественной не будет вообще!

Непонятно только, что мне самой-то теперь делать. Домой сбежать не получается. Я что теперь, навсегда тут останусь? А как же папа? Деда Миша? Петька, наконец. Так, ну-ка не раскисай! Плакса-вакса. Блин, платка нет, его тоже забрали. Слёзы приходится утирать просто рукавом. А кушать хочу уже очень сильно. Ну что бы пожевать?

Хотя, тут же Петька! Эй, Петька, я кушать хочу. Скинь чего-нибудь. У нас, правда, с едой дома не очень. Обед я так и не успела сварить. Но кусок колбасы в холодильнике, вроде, был. Если, конечно, Петька сам уже не сожрал его. Да и хлеб ещё оставался.

Сижу, жду. Долго жду. Ничего не происходит. Да чем там Петька занимается? Трудно кусок колбасы, что ли, кинуть? Наконец, сверху на меня что-то падает. Что-то шуршащее. Блин, ну Петька и осёл! Кинул мне пакет хрустящего картофеля. Колбасы, значит, у нас уже не осталось. Лучше бы хлеба кинул. Или его он тоже уже сожрал?

А что-то какой-то пакет этот лёгкий. И вроде как пустой. Хотя и не совсем – внутри что-то шуршит. Открыла я этот пакет, а там… это ещё что такое? Картошки внутри нет. Совсем нет. Ни кусочка. Даже крошек нет. Зато есть какой-то белый порошок. Из любопытства лизнула немного. Блин. Это соль. Петька, ты чего придуриваешься?

В ответ на меня упала (Петька что, специально всё время по голове мне целит?) банка шпрот. Что-то тоже какая-то она лёгкая. Потянув за кольцо, вскрыла её. Внутри вообще ничего нет. Совершенно пустая банка. Причём очень чистая, как будто её специально помыли. Нет, но она же была запаяна! Петька сам бы так не смог сделать. А вот это уже совсем странно. Мне на голову упала пустая яичная скорлупа. Что происходит? Через пару минут объяснение я получаю. На меня падает записка от Петьки:

"Не получается! Никакая еда не проходит! Я весь пол в комнате уже завалил. Колбаса, хлеб, картошка, шпроты, яйцо. Всё это тут у меня, на полу. К тебе не проваливается!!"

Так. Это что, получается, что наше окно не совсем проходимо? Как-то оно испортилось? А как же я попала сюда? Спрашиваю Петьку, может ли он спрыгнуть ко мне (только не прыгай, балбес, руку сунь!). Петька отвечает, что не может. Руку в окно он сунуть может, но не глубоко, примерно по локоть. А предметы проваливаются ко мне, только если их держит Петька. Те, что он просто кидает на окно, так на нём и валяются.

Интересно, а с моей стороны можно чего-то передать? Я встала, взяла за спинку один из стульев и, поднатужившись, подняла его над головой ножками вверх. Смотрю, а ножки стула-то частично исчезли, как отпиленные. Поднимаю стул выше. Ножки почти целиком исчезли. И тут чувствую, как стул что-то тянет вверх из моих рук. От неожиданности я отпускаю его и… на пол падает то, что от этого стула осталось. То есть спинка и часть сиденья. Ножек вовсе нет ни одной. Вместо них – идеально ровный срез. Так ровно даже пилой не отпилить. Похоже, здесь осталась та часть стула, которая ещё не успела пройти через окно в момент, когда я этот стул выпустила из рук. А остальная часть оказалась в мире Петьки. Очень любопытно.

Попросила Петьку съездить окном, посмотреть, что снаружи моей комнаты происходит. Куда Гитлер-то делся? Уже целый час я тут одна сижу. Минут через пять получаю в ответ новую записку. Наше окно окончательно испортилось. Петька больше не может управлять им. Окно как-то само привязалось ко мне. Оно всё время ездит за мной. Потому-то Петька и попадает постоянно всякими вещами мне по голове. Куда бы я ни пошла, окно постоянно висит точно над моей головой.

Ещё Петька написал, что приглашал к окну Хрюшу, посмотреть, что с ней станет. Хрюша в окно вообще провалиться не может, даже с Петькиной помощью. Ходит по нему, как по полу. Петька свою руку сунуть может, а Хрюша вовсе не проваливается. Колбасу только сожрала. И шпроты тоже с окна слизала. И яйцо.

Я уныло забралась обратно на свой диван, раскатала штанины, чтобы ноги прикрыты оказались, и попыталась заснуть. Умнее ничего не придумала. Устала я. А еды всё равно нет никакой. Но только я немного задремала, как меня разбудил звук поворачивающегося в замке ключа.

Гитлер вернулся. Он вошёл ко мне, прикрыл за собой дверь, и несколько удивлённо осмотрел обстановку в комнате. На столе валяется пакет хрустящего картофеля с горсткой соли внутри и открытая банка из-под шпрот. На диване и на полу – осколки яичной скорлупы. Ещё на столе несколько мятых листов бумаги – записки от Петьки. И дополняют картину валявшиеся на полу останки убитого мною стула…

Глава 4.

– Стоп! Господин Гитлер, мы ведь договорились. Никакой конкретики. Не забывайте, я по-прежнему гражданин и пионер СССР. Не забывайте, моя страна победила Германию в тяжелейшей войне и с многочисленными жертвами. Мне очень трудно не смотреть на Вас, как на смертельного врага. Да мне даже из этой тарелки есть противно.

– А тарелка чем виновата?

– Свастика. Уже несколько десятилетий в нашей стране свастика – символ зла. Я знаю, что не Вы её придумали, древний символ и так далее. Но всё равно не могу смотреть спокойно. Так и тянет плюнуть на неё. Только у вас тут везде свастики нарисованы. У меня слюны столько нет, на все плевать по очереди.

– Сколько, ты говоришь, прошло лет?

– Больше восьмидесяти.

– И до сих пор такая ненависть? Даже у детей?

– Да. Говорю же, война была страшная. Ничего подобного раньше не было. По сравнению с нашей войной, эта ваша "Великая Война" – борьба в песочнице, не более.

– Так вы там уничтожили немецкую нацию?

– С чего вы взяли?

– Но ты же сама сказала, что вы победили. И раз у вас даже через восемьдесят лет так ненавидят немцев, то…

– Стоп! Кто сказал, что ненавидят немцев? У меня есть две подруги-немки. В Берлине живут, я переписываюсь с ними. А летом мы с папой летали в гости к одной из них.

– Берлин у вас – часть СССР? Или вы превратили Германию в колонию?

– С чего бы? Германия у нас – независимое государство. Называется ГДР, то есть Германская Демократическая Республика. Военный и политический союзник СССР.

– Вся ясно. Знаем мы таких союзников. Вроде как Рейх и Румыния. Марионетка, если вещи своими именами называть, верно?

– Эээ… Ну…

– Ну честно, честно. Вот скажи, если ваш СССР решит напасть, допустим, на Финляндию и "вежливо" попросит вашу Германию послать на помощь несколько дивизий, сможет Германия отказаться, а?

– Эээ… не знаю. Я ведь простая школьница. Но, думаю, в Москве не слишком обрадуются, если Берлин откажется помогать.

– И после Финляндии советские танки легко могут оказаться и под Берлином.

– Да они там и так есть. В ГДР довольно много советских частей стоит. Да нет же, не оккупация! То есть, изначально это была именно оккупация, а потом мы стали союзниками, и…

– Классическое марионеточное государство. Знаешь, девочка, а я действительно благодарен тебе. Такого будущего, как у вас, я для Рейха не хочу. Это очень сильно отличается от того, о чём я мечтал. Где же я ошибся?

– Знаете, я много читала о Вас. Откровенно скажу, что хорошего о Вас пишут очень мало. Но, помню, в одной из книг была фраза, что если бы Вы умерли в 38-м году, то остались бы в памяти поколений не величайшим злодеем, а величайшим правителем XX века.

– Любопытно.

– Вы ведь действительно подняли Германию с колен, при Вас она буквально возродилась из пепла. А потом Вы же её и уничтожили. Ведь именно Ваши, конкретно Ваши политические решения привели Рейх к краху.

– Ты уже говорила это. Не нужно повторяться. У меня не было выбора.

– А сейчас он вдруг откуда-то появился, да? Да, я знаю, идёт война, Германия в блокаде, поставки морем сильно затруднены. А тут рядом такой вкусный кусочек почти бесхозных земель, населённых варварами.

– Варваров оказалось там существенно больше, чем я рассчитывал.

– Вот именно. И неожиданно оказалось, что полуголодное существование лучше смерти.

– Со мной давно никто не говорил таким тоном, девочка.

– Привыкайте. Это преимущество моего особого положения. Хотите Вы того или нет, но я сейчас с Вами в одной лодке. Не буду скрывать, удовольствия я от этого не испытываю. Очень хотела бы вернуться домой. Но, увы. Приходится терпеть вашу компанию. Господин Гиммлер, передайте мне, пожалуйста, горчицу… Спасибо. Кстати, сосиски великолепные. У нас таких вкусных не бывает.

– Ты, всё-таки, не забывайся. Помни, кто ты, и кто фюрер.

– Да помню я, помню. Господин Гиммлер, я ведь уже обещала. На людях я буду изображать почтение и преданность. Ай!! Можно салфетку?

– Держи.

– Спасибо. Тем более, выбора у вас всё равно нет.

– Да, твои хозяева очень убедительно показали, что случится в случае твоей гибели.

– Почему хозяева? Просто товарищи. Осталось полчаса. А сколько обычно продолжаются такие встречи? А то я как-то совсем не в курсе.

– Думаю, около часа. Возможно, полтора. Ещё полчаса Риббентропу потребуется на то, чтобы вернуться в посольство. И ещё полчаса на шифрование сообщения. Плюс тут время на дешифровку. Полагаю, ответ Сталина мы узнаем не ранее семнадцати часов. По берлинскому времени, конечно.

– Понятно. Тогда я вполне успею ещё… Ай!!!

Хорошо, что я только что положила в рот последний кусочек сосиски. Вот буквально лишь только я сыто откинулась на спинку стула, как прямо мимо моего носа пролетело что-то тяжёлое. Измазанная горчицей тарелка с нарисованной свастикой брызнула в стороны осколками, а сидящие за одним столом со мной Гитлер и Гиммлер удивлённо уставились на лежащий передо мной предмет. В окружении осколков тарелки и фужера лежала, сверкая идеально ровном срезом, половинка Петькиной красной гантели…

Глава 5.

У нас тут уже среда, 25 июня. Война так и не началась. Хотя немецкие дивизии по-прежнему стоят у нашей границы. В ночь на 22 июня произошло множество мелких инцидентов на советской территории. Кое-что успели взорвать, погибло несколько красных командиров, были повреждены линии связи. А люфтваффе совершили налёт на город Кобрин, за что Гитлер удостоил Геринга дыней совершенно выдающихся размеров. К счастью, товарищ Сталин в последний момент успел одёрнуть советских авиаторов, которые уже собирались нанести ответный визит вежливости на немецкий аэродром.

Не знаю, как уж там Гитлеру удалось уболтать товарища Сталина, но факт остаётся фактом. РККА границу не перешла. Бойцы, выведенные было по тревоге, вернулись в казармы. На Балтике приступили к тралению мин, которые успели накидать у советских портов немецкие минзаги. А в Берлине утром 22 июня все без исключения центральные газеты вышли с пустыми полосами на первой странице. Заменить уже набранные передовицы не успели, смогли лишь совсем вырезать текст.

Судя по всему, разговор у Гитлера с товарищем Сталиным в ночь на 22 июня вышел не самый лёгкий. Потому что вернулся Гитлер ко мне в комнату явно не в духе. Пришёл, сел на последний уцелевший стул, и минут пять просто молча сидел и смотрел на меня. Затем, видимо, что-то решил. Спросил, хочу ли я есть. Надо же. Не ожидала от него такого. Это ведь Гитлер!

Нам прямо в эту самую каморку без окон принесли бутерброды с сыром и чем-то вроде буженины, а также чай в подстаканниках со свастикой. И я сидела за одним столом с Гитлером, и пила чай с бутербродами. Представляете картину? Девчонка 13 лет в явно слишком большом для неё эсесовском мундире, надетом прямо на голое тело, сидит на диване и уплетает бутерброды. А напротив неё сидит Гитлер и тоже ест эти самые бутерброды. И всё это молча. Мы минут двадцать так чай пили, не произнеся при этом ни слова. Гитлер думал о чём-то своём, а я его просто откровенно боялась.

После чая Гитлер заявил, что он так и не принял окончательного решения о том, что ему со мной делать. И пока он приказывает мне никуда отсюда не выходить. Всё необходимое мне доставят прямо сюда. Разговаривать с кем бы то ни было, кроме него самого, Гитлер тоже запретил. Сказав это, он встал и свалил, не забыв запереть меня на ключ.

Где-то через полчаса мне стало неуютно. Чай прошёл через организм и захотел выйти. Но Гитлер запретил мне общаться с окружающими. Пока я раздумывала над тем, касается ли этот запрет также и вопросов гигиены, мне в комнату пара эсесовцев притащила предмет, который я раньше видела только в кино. То есть, тюремную парашу. И когда они вышли, я громко попросила Петьку выйти минут на пять из комнаты, а затем использовала этот предмет по прямому назначению.

Поскольку ничего не происходило, то я опять улеглась на диване спать. Одеяла не было. Подушки тоже. Было очень неудобно, но я всё равно заснула. Очень уж я устала и переволновалась за этот день. Подумать только, встретиться и говорить с самим Гитлером! Да ещё и остаться в живых после этого. Фантастика.

Проснулась я вновь от звука поворачивающегося в замке ключа. Опять Гитлер припёрся. Судя по его усталому виду, он так и не ложился спать этой ночью. Гитлер быстро провёл среди меня краткую политинформацию. Оказывается, товарищу Сталину крайне не понравились манёвры немецких диверсантов в советском тылу. И Гитлер имел с ним ещё одну весьма содержательную беседу. Но так как активные боевые действия так и не начались, то можно было надеяться, что и в будущем они не начнутся.

А пока Гитлер сказал, что ко мне будут приставлены две подружки. Они помогут мне с различными бытовыми вопросами. Общаться с окружающими я могу исключительно через них. Даже если мне понадобится узнать, который сейчас час, то должна я спрашивать это именно у них, а не у кого-нибудь ещё. Сказав это, Гитлер удалился. Спать, наверное, пошёл. Он тоже устал.

Моими подружками оказались две взрослые женщины. Одной было где-то под сорок, а второй заметно меньше тридцати. Обе одеты в эсесовские мундиры. Званий я ихних не понимаю совсем, но так как младшая обращалась к старшей очень почтительно, я сделала вывод о том, что старшая обладает существенно более высоким воинским званием.

Женщины принесли мне, наконец-то, нормальную одежду. Платье, бельё и чулки. Да уж, бельё. Я как эти чудовищные трусы увидела, так чуть не упала. Да как они вообще тут ещё с таким нижним бельём не вымерли-то? Как они тут размножаются? По-моему, любой парень, который увидит на девчонке ТАКОЕ бельё, тут же убежит со скоростью обиженного Электроника. ТАКОЕ носить нельзя. Но я всё равно надела это. Соблазнять я ведь и не собиралась никого, а ничего другого не было.

В одиночестве меня не оставляли вообще ни на секунду. Одна из моих надзирательниц постоянно находилась в комнате со мной. Периодически они менялись. Причём даже когда мне нужно было воспользоваться парашей, надзирательница не выходила. И даже не отворачивалась. Очень, знаете ли, неприятное ощущение. Это ещё если не вспоминать о том, что сверху за мной тоже постоянно наблюдает кто-то. Хорошо хоть, не Петька. Там также в качестве дежурной обещали держать нашего сотрудника женского пола.

Тут хочу уточнить кое-что. Про дежурную над моей головой я сказала, что она "наша" не в том смысле, что советская, а в том, что и она и я работаем в одной организации. Вы, конечно, уже догадались в какой. Да, я теперь работаю. Мне даже зарплату платить обещали. Правда, поскольку тут мне советские деньги не нужны совершенно, то получать моё жалование внештатного агента КГБ будет папа. Петька, кстати, тоже в КГБ теперь работает.

Что там, в Петькином мире, происходит, я доподлинно не знаю, конечно. Но, судя по дошедшим до меня обрывкам сведений, там действительно всё страшно засекретили, как я и предполагала. Того сумасшедшего физика, который придумал Теорию Окна, срочно разыскали, извинились и назначили научным руководителем группы по изучению феномена. А мой Петька теперь пытается повторить свою программу и построить ещё одну хреновину, способную открывать окна в прошлое.

Повторять приходится, потому что воспользоваться уже готовой нельзя. Она постоянно работает, поддерживая связь со мной. Что произойдёт в случае, если её всё же выключить, не берётся предсказать ни Петька, ни автор теории. Возможно, меня выкинет обратно в мой мир. А возможно и не выкинет, и тогда мне тут быстро станет очень грустно. И ждёт меня подвал и продолжительные беседы, во время которых я расскажу своим собеседникам всё, что только знаю о будущем. И то, что забыла, тоже расскажу, так как очень захочу вспомнить.

Но пока у меня над головой открытое окно, подвал мне не страшен. Если местные фашисты начнут предпринимать какие-то шаги в таком направлении, то меня просто убьют через окно. Обещали сделать это быстро и не больно. Для этой цели у дежурного над моей головой есть две специальные газовые гранаты. А потом подобная граната (или другая, не важно) прилетит и Гитлеру. Потому что Петька утверждает, что если меня убить, то с высокой вероятностью управление окном будет восстановлено. То есть его опять можно будет двигать в пространстве. Конечно, передвигается оно медленно, но, в конце концов, Гитлера где-нибудь, да найдут. Очень, знаете, тяжело спрятаться главе государства от невидимого объекта, для которого любые стены помехой не являются.

И Гитлер о таком варианте развития событий осведомлён. Мне скинули сюда бумагу, подписанную лично председателем КГБ, товарищем Путиным. И в ней на двух языках (по-русски и по-немецки) было написано, что ответственность за жизнь и здоровье внештатного сотрудника КГБ СССР Натальи Никоновой возлагается лично на Адольфа Гитлера. И в случае моей гибели по любой причине, тому следует ожидать некоего неприятного сюрприза. Например, противотанковую гранату в тарелку во время обеда. Даже пробный запуск гранаты провели в присутствии Гитлера. Петька мне сюда учебную гранату швырнул.

Петька швырял, так как никто, кроме него, сделать такое не в силах. Сунуть руку в окно может он один. Мне кажется, это наши считалки не пускают никого. Вернее, моя. Петька-то в свою Соньку новых пользователей завёл, а вот в мою "Белку" не может. Это только я могу. А "Белка" кроме меня и Петьки никого не знает. И заменить считалки другими не получится. Для этого придётся окно закрывать, а делать этого нельзя никак. Открыть его снова не удастся. Ведь Петькина хреновина может открывать окна только в прошлое собственного мира. А после моего вмешательством в местные дела, этот мир уже не является прошлым моего старого мира. Там по-прежнему в учебниках истории записано, что Великая Отечественная Война была и началась она 22 июня. Петька специально проверял.

Так вот и получилось, что у нас с Гитлером вроде как пат случился. Я не могу отсюда вернуться обратно домой. А пока я тут, наши не могут никак насвинить фашистам. Потому что иначе меня здесь запросто расстреляют. Но и фашисты мне ничего сделать не могут. Вариант получить гранату в суповую миску Гитлеру совершенно не нравится. Защититься ведь от этого он никак не может.

А ещё я категорически отказалась помогать фашистам какой-либо информацией технического или исторического характера. Вернее, не так. Помогать я согласилась, но при условии, что вся информация из будущего обязательно будет передаваться и в СССР. Конечно, идеальным вариантом было бы помогать только нашим, но кто же меня отпустит-то? Гитлер не дурак, выпускать меня. Понимает, что если я сбегу от него в СССР, то очень скоро отставание всего мира от СССР в науке и технике станет непреодолимым.

Поэтому вчера, 24 июня, в Москву вылетел министр иностранных дел Германии Риббентроп, договариваться о личной встрече товарища Сталина с Гитлером. В качестве дополнительных аргументов, ему передали из будущего цветные копии страниц какой-то пока ещё не опубликованной, но уже написанной рукописи самого товарища Сталина. Нашли где-то в архивах. Ну, а сегодня Гитлер неожиданно пригласил меня пообедать вместе с ним. Мне, правда, совершенно не улыбалось сидеть с ним за одним столом, но отказаться я, понятно, не могла.

А моих тёток на обед не позвали. Они проводили меня, а сами так и остались сидеть на стульчиках в соседней комнате. Кроме Гитлера и меня, в обеде участвовал ещё и Гиммлер. Я его сразу узнала. В учебнике истории портрет видела. А больше-то я, пожалуй, никого из фашистской верхушки и не знаю в лицо. Разве что, Геринга смогу опознать. Но его не по лицу, а по… другой части организма, которая у него весьма широкая. Ах, да. Еще Геббельса узнаю. А больше никого.

Ну, пообедала я с ними. В принципе, ничего страшного. Не стошнило. К свастикам на каждом шагу я потихоньку привыкаю. Уже почти не тянет плевать в них. И эсесовцев меньше стала бояться. А чего? Штирлиц вон, сколько времени с этими упырями жил. Даже сам эсесовцем был.

Единственная неприятность во время обеда случилась в самом его конце. Когда мне половина гантели чуть на голову не упала. Наши с той стороны всё окно исследуют. Всякие вещи суют в него. Вчера даже пытались телефонную связь наладить. Провод-то сунули, телефон тоже. Правда, телефон какой-то древний. Не иначе, из музея какого. Причём немецкий. Может, даже и трофейный. Я так понимаю, современную технику светить не хотели, вот и сунули это старьё. Только, всё бесполезно оказалось. Связь так и не установили мы. Не проходит через окно сигнал.

А с гантелей Петька, конечно, погорячился. А если бы правда попал? Они же у него пятикилограммовые. И поймать головой такую дуру… да я бы после этого и говорить разучилась. Если бы вообще жива осталась. Единственное, что остановило меня от того, чтобы громко выразить вслух Петьке всё, что я о нём думаю, так это то, что в комнате я была не одна. Гиммлер, кстати, вообще оказался обладателем на редкость изысканных манер. Ругаться при нём как-то неудобно. Так что всего лишь заорала Петьке:

– Идиот!!! Придурок!!! Тупица!!!

Глава 6.

– Хм. Ну, пусть будет так. Фамилия достаточно редкая, но явно немецкая. Проблем с этим возникнуть не должно. А какое ты себе выбрала имя?

– Эльза. По-моему, красивое имя.

– Не возражаю. Пусть будет Эльза.

– У меня в том мире есть подруга по имени Эльза. Я к ней в гости недавно ездила. Она в Берлине живёт.

– А как её фамилия? Возможно, мы сможем найти тут её предков.

– Зачем? Для чего мне её предки? Не нужно никого искать, господин Геббельс.

– Хорошо. Не хочешь – не станем искать.

– Так Вы придумали, кем я буду?

– Да, разумеется. Очень красивая и романтическая легенда.

– И кто же я по Вашей легенде.

– Я считаю, удобнее всего сделать тебя любовницей фюрера.

– Кем?!!

– Любовницей фюрера…

Это Геббельс, конечно, загнул. К счастью, он вовремя поправился и уточнил, что любовницей Гитлера я буду понарошку. Требовать от меня исполнения моих прямых обязанностей никто не собирается. Статус же любовницы мало того, что объяснит моё присутствие в ближайшем окружении фюрера. Это ещё послужит и дополнительной маскировкой для одного лица.

Я как про это таинственное лицо услышала, так сразу ляпнула, что уж не Еву ли Браун он имел в виду. Так Геббельс аж посерел весь при таких моих словах. Оказывается, сейчас это страшный секрет и моя номинальная сменщица считается простой секретаршей. Надо же. А я не знала, что это секрет.

Ладно, раз понарошку, то я согласна. А то иначе действительно непонятно, с какого перепуга Гитлер потащил меня с собой на встречу с товарищем Сталиным. Риббентропу удалось договориться о встрече. Причём встреча эта будет происходить на советской территории. Фактически, Гитлер самого себя отдаёт в заложники. Но так или иначе договориться с СССР для него теперь стало жизненно важно. Неделю назад Петька просунул мне в окно конверт с личным письмом для Гитлера. Кто письмо написал и о чём оно было, я понятия не имею. Но после его прочтения Гитлер совсем шёлковый стал. Со мной же вообще носится, как с писаной торбой. Знаете, как меня охраняют? О, сейчас расскажу.

Живу я вот уже пятый день за городом, недалеко от Берлина. Откуда знаю, что недалеко? Так всего часа два сюда ехали, вот откуда. Кстати, как меня перевозили в этот лесной домик из Рейхсканцелярии, где я первоначально оказалась – отдельная история. Во-первых, везли меня ночью. Во-вторых охрана. Знаете, сколько человек охраняло меня? Я насчитала четыре грузовика с эсесовцами. И ещё два каких-то колёсных броневика. Это не считая мотоциклистов. Рядом с моей машиной с обеих сторон всю дорогу ехало по мотоциклу. И, по-моему, ещё пара впереди, перед колонной. Но их мне было плохо видно, так как обзор передний броневик загораживал.

Сам домик, куда меня привезли, был довольно милым. Жить можно. Правда, впечатление несколько портил глухой высокий забор с натянутой по верху колючей проволокой. Причём забор этот был двойным, я заметила, когда в ворота проезжали. А пространство между заборами круглосуточно патрулировали эсесовцы с собаками. Они пару раз облаяли меня (собаки, не эсесовцы), когда я слишком близко к забору подходила. Что, думаете, всего два забора? Как бы ни так. На самом деле, эти два забора – последняя линия обороны. Было ещё два забора, метрах в трёхстах друг от друга. И оба они, конечно, охранялись. Мне кажется, это какая-то запасная дача самого Гитлера.

Так вот, поселил меня тут Гитлер, а сам же активно занялся подготовкой к дружественному визиту в СССР. Разумеется, я должна буду поехать вместе с ним. Иначе товарищ Сталин ни за что не поверит в окно в будущее. Ну, а чтобы как-то замаскировать и легализовать меня, доктору Геббельсу поручили придумать мне легенду. А тот и рад стараться. Придумал, что я буду изображать из себя любовницу фюрера. Надеюсь, целоваться мне с ним не придётся и максимум, что от меня потребуется, это пройтись с ним под ручку пару десятков метров.

Только вот, побыть любовницей Гитлера, пусть и понарошку, мне не удалось. Легенду Геббельса забраковал сам Гитлер. Ему, отчего-то, не хотелось выглядеть в глазах народа извращенцем. Ему ведь и Ева Браун в дочери годится. А я так и вовсе, во внучки.

Тогда главный сказочник Рейха немного почесал репу и быстро сочинил новую версию. Согласно отредактированному варианту, я буду не любовницей, а дочерью Гитлера. Разумеется, открыто признавать меня Гитлер не будет. Всё будет на уровне слухов. Но и опровергать эти слухи никто не станет.

Чтобы соблюсти внешние приличия, меня официально назначили личным переводчиком Гитлера. Но всем окружающим (кроме тех, кто знал правду) всё равно было понятно, что на самом деле такую должность получила я исключительно благодаря тому, кто является моим отцом. А раз я дочь Гитлера, то тут уже вполне понятно, почему я постоянно трусь около него. И моя безумно раздутая охрана тоже удивления ни у кого не вызовет. Для дочери Гитлера иметь такую охрану вполне нормально. Тем более, в военное время. И то, что фамилия у меня не Гитлер, а совсем другая, тоже нормально. Раз фюрер официально не признал меня, то, естественно, я не могу носить фамилию Гитлер.

А фамилию я себе сама придумала. Очень хорошая немецкая фамилия, мне нравится. Я её быстро придумала, почти сразу. А вот имя выбирала долго, дня два. Наконец, решила остановиться на имени "Эльза". В честь моей подруги из того мира…

Сегодня с утра Хельга, моя младшая надзирательница, принесла мне комплект новой, специально для меня пошитой, формы. Меня, блин, в армию забрали. Да ещё и в фашистскую. Офигеть. Но это по легенде Геббельса проходит. Дочери Гитлера как-то неприлично быть какой-то невнятной девчонкой. Раз я его дочь, пусть и неофициально, то должна, блин, соответствовать. А то окружающие могут не поверить, что я действительно его дочь. Внешнего сходства-то у меня с моим "папой" нифига никакого нету.

После обеда мы сегодня выезжаем на поезде в СССР. И если всё пойдёт нормально, через пять дней я увижу самого товарища Сталина! Хотя, я его уже видела. Но теперь-то я смогу не только увидеть его, но и поговорить с ним. Во, Петька обзавидуется! Заодно я ещё и переводчиком буду, по своей официальной должности поработаю. Зачем лишних людей посвящать? Мне же по-любому на разговоре Гитлера с товарищем Сталиным придётся присутствовать. Вот я и переведу им, мне не трудно.

Размышляя об этом, я потихоньку, с помощью Хельги, облачалась в свой мундир. Кстати, я даже не рядовой. Мне и звание воинское сразу через несколько ступеней присвоили. Нечто вроде сержанта у нас. Сапоги, зараза, узкие какие. Хорошо хоть, портянки не заставили учиться наматывать. Можно в носках ходить. И вот, мундир надет. Последний штрих – нарукавная повязка со свастикой, и я готова. Надеваю на голову форменную пилотку (фуражки мне с моим званием не полагается) и подхожу к большому ростовому зеркалу.

Хм… Не так уж и плохо, вообще-то. Всё-таки, какими бы сволочами фашисты ни были, но форма у них красивая, этого не отнять. Советская довоенная форма, на мой взгляд, выглядит хуже. Я улыбнулась своему отражению и чуть сдвинула на бок пилотку. Во, так ещё лучше.

А из зеркала на меня смотрел самый юный военнослужащий Третьего Рейха – роттенфюрер СС фройляйн Эльза фон Штирлиц…

Глава 7.

– Нет, нет и нет!! Ты плохо знаешь историю собственной страны, Эльза! Россия является самым страшным примером того, как евреи в своей фанатичной дикости погубили десятки миллионов человек, перерезав одних и подвергнув других мукам голода. И всё это, всё это только для того, чтобы небольшая кучка жидовских бандитов и литераторов получила диктатуру над действительно великим русским народом. Да, русский народ – это великий народ. Но ты забыла, что своим величием на протяжении веков Россия обязана германскому ядру в высших слоях её населения. Тут мы имеем превосходнейший пример того, какую громадную государственную роль способны играть германские элементы, действуя внутри более низкой расы. И не раз в истории случалось, как народы более низкой культуры, во главе которых в качестве организаторов стояли германцы, превращались в могущественные государства, а затем прочно держались на ногах до тех пор, пока сохранялось расовое ядро германцев. Теперь же это ядро в России истреблено полностью и окончательно. Место германцев заняли евреи. Русские не смогут своими силами скинуть ярмо евреев, но и евреи тоже не смогут долго удержать в подчинении это огромное государство. Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель! К этому уже созрели все предпосылки. Конец еврейского господства в России будет также концом России как государства. Судьба предназначила нам быть свидетелями такой катастрофы, которая…

Брр… Нет, я, конечно, читала о том, что Гитлер был великим оратором. Но как это происходило на самом деле, я представляла себе весьма отдалённо. Это что-то. Его голос, жесты. Просто волшебство какое-то. Он ходил по салону нашего вагона и говорил, говорил, говорил. А я чувствовала, что просто тону в его голосе.

Мои робкие попытки что-то возразить больше всего напоминали собой Моську, атакующую Слона. С тем же успехом можно было пытаться утопить броненосец стрелами с каменными наконечниками. Все мои контраргументы Гитлер разбивал с невероятной лёгкостью. Конечно, он-то в спорах с политическими противниками десятки лет провёл. А я кто? Девчонка. Да ещё и блондинка. Вот, если бы тут товарищ Сталин был, тогда другое дело.

Кстати, с удивлением я узнала, что лично товарища Сталина Гитлер очень уважал. Именно как личность, как человека. Всегда отзывался о нём очень хорошо. Что, однако, не помешало ему напасть на СССР. Интересно, а товарищ Сталин как к Гитлеру относится? А они вообще раньше когда-нибудь встречались? Спрашивать, вроде, неудобно.

Я сидела на пушистом ковре в обнимку с овчаркой Блонди (мы с ней быстро подружились, она на Хрюшу похожа), слушала Гитлера, и мне постоянно приходилось напоминать себе о том, что я по-прежнему гражданин и пионер СССР. Что это – враг. Что он пытается обмануть, запутать меня. Но, чёрт возьми, как же не похож реальный Гитлер на то, каким его показывают в советских фильмах! Теперь я понимаю, как он смог увлечь за собой всю Германию.

Ведь немцы, в массе своей, отличные люди. За те две недели, что мы с папой этим летом прожили в доме Эльзы, я познакомилась с десятками человек. И этот умный и трудолюбивый народ Гитлер смог сплотить вокруг себя и поднять на борьбу.

Раньше я как-то не интересовалась историей довоенной Германии. Знала только, что правил там кровавый маньяк Гитлер, который обманом и жестокостью узурпировал власть. Но, попав сюда, я кое-что почитала. Конечно, книги немецкие, изданные уже при Гитлере. Но если попытаться продраться сквозь штампованные лозунги к фактам, то, получается, что Гитлер устроил социалистическую революцию в Веймарской республике. И, похоже, стал для Германии кем-то вроде товарища Ленина у нас.

Сама испугалась таких своих мыслей. Сравнить товарища Ленина с Гитлером! Да если бы я такое ляпнула у нас дома на пионерском сборе, мигом бы распрощалась с галстуком. А могли бы и из школы турнуть, не посмотрели бы, что отличница. С другой стороны, там, у нас, другой Гитлер. Совсем не тот, что ходит сейчас передо мной. Ведь он и стал-то воплощением зла именно после того, что наворотил у нас. Тут он этого ещё не сделал, не успел. Его основные преступления впереди.

Хотя, конечно, насчёт евреев – это у него конкретный пунктик. Сильно он их не любит. Считает виновными чуть ли не во всех бедах человечества. Но до массовых расстрелов и лагерей смерти этот Гитлер ещё не дошёл. Я специально узнавала. Когда наш поезд прибыл в Варшаву, Гитлер сделал там остановку на пол дня. И в наш с Гитлером салон-вагон приезжал докладываться генерал-губернатор Польши Ганс Франк. Я у него про Варшавское гетто подробности выпытывала.

Наврал он мне, конечно, больше половины. Я не сомневаюсь. Но ведь не всё же. Во всяком случае, массовых расстрелов в гетто не было. Такое он бы не скрыл. Попытался бы преуменьшить количество жертв, как-то в чём-то обвинить их. Но сам факт расстрелов он бы не утаил. По его словам выходило, что евреи в гетто живут чуть ли не лучше, чем на воле. А те, кто в гетто не попал, изо всех сил стремятся туда. Нда. Ну и сказочник.

Почему он мне это рассказал? Почему вообще стал говорить с каким-то жалким роттенфюрером? Ну, губернатор же не в вакууме живёт. Наверняка он в курсе, что у Гитлера вдруг, неожиданно, откуда-то нарисовалась дочка. И тот приблизил её к себе. Может, даже преемника готовит. А портить отношения с "лицом, приближённым к императору", оно, как-то, часто бывает вредно для здоровья.

Моя попытка как-нибудь повлиять на ситуацию в гетто у Гитлера никакого понимания не вызвала. По молчаливому соглашению про возможность в любой момент получить на голову гранату мы с Гитлером не упоминали. С позиции силы говорить я с ним не могла. Ведь такая граната неминуемо будет означать и мою смерть тоже. А на мои убеждения Гитлер не поддался. Единственное, чего мне удалось добиться, так это того, что в конце встречи Гитлер отдал Франку невнятное распоряжение по возможности шире привлекать евреев из гетто к неквалифицированным работам в городе. Чтобы хоть как-то снизить высочайший уровень безработицы внутри гетто. Ну, хоть что-то. Возможно, кому-то это и поможет…

В Минск наш поезд прибыл утром субботы 12 июля. Я не помнила, когда фашисты захватили этот город в моей истории. Возможно, к этому дню они уже были тут. Или шли бои. А сейчас… просто мирный советский город. Обычные мирные люди спокойно ходят по улицам. И никаких фашистов вокруг.

Хотя нет. Фашисты есть. Они со мной приехали. Целый поезд. У нас тут охраны шесть вагонов. И две платформы с зенитками и пулемётами. Это ещё не считая того, что перед нашим поездом и сразу за ним тащатся ещё два. Внешне точно такие же. И эти три поезда на станциях периодически нарочно перепутываются. Попробуй угадай, в каком из них мы с Гитлером едем!

Я сегодня в пять утра встала. Не могу спать. Подумать только, я скоро вблизи увижу самого товарища Сталина! И даже буду говорить с ним! С самим товарищем Сталиным! Мне жаль стало несчастного Петьку. Он так мечтал поговорить с товарищем Сталиным. В его книжках две трети попаданцев рано или поздно встречаются с товарищем Сталиным. И Петька тоже хотел. Только вместо него тут я.

О, Гитлер проснулся. Вышел из своего купе, поздоровался со мной и пошёл умываться. Что-то рано он сегодня, ещё десяти нет, а он уже встал. Наверное, тоже волнуется. Потому что если что пойдёт не так, то из этой поездки он запросто может и не вернуться. Ведь мы тут на советской территории. И если товарищ Сталин захочет, то вполне может и не выпустить нас.

Я, конечно, не имела бы ничего против того, чтобы меня НКВД взял в плен. Это было бы замечательно. Хоть я уже и привыкла немного к Гитлеру, но всё равно помню, кто он такой и что сделал в нашей истории. Только вот, попасть в плен к НКВД мне не светит. Переговоры будут происходить прямо в этом вагоне, мы с Гитлером отсюда вообще выходить не будем. А вагон этот очень сурово заминирован. И при угрозе захвата будет взорван со всем содержимым. От меня и пыли не останется. Выпускать меня из своих когтей Гитлер не собирается ни в коем случае.

Кстати, тот факт, что Гитлер пошёл на такой риск, пожертвовал своей собственной безопасностью, говорит о том, какое огромное значение он придаёт будущим переговорам. А так он, вообще-то, к вопросам личной безопасности относится очень серьёзно. Да и излишней скромностью не страдает. Знаете, что он мне заявил, когда я сказала, что мне не нужно четыре грузовика охраны, чтобы добраться до вокзала? А сказал он буквально следующее:

– Ввиду моих политических способностей всё в значительной мере зависит от меня, от моего существования. Ведь это факт, что никто, пожалуй, не пользуется таким доверием немецкого народа как я. В будущем, верно, никогда не будет другого такого человека, который имел бы авторитет больший, чем имею я. Следовательно, моё существование есть фактор огромного значения!

Вот так вот. Скромненько. Мою же безопасность он с некоторых пор отождествляет со своей. Потому и охраняют меня не намного хуже, чем самого Гитлера. И поездка в заминированном вагоне на территорию потенциального противника – для Гитлера это сродни подвигу.

Впрочем, я думаю, до взрыва дело не дойдёт. Товарищ Сталин гарантировал Гитлеру и сопровождающим его лицам личную безопасность. А товарищу Сталину верить можно…

Как и было оговорено, товарищ Сталин прибыл на переговоры к двенадцати часам дня по местному времени. Гитлер последние полчаса, волнуясь, мерил шагами салон. Несколько раз он ходил в связной вагон, связывался с Берлином и уточнял детали того, что именно нужно предпринять в случае его смерти. А фашистские дивизии всё ещё стоят у границ СССР. Не приходится сомневаться в том, что если мы с Гитлером не вернёмся, то Великая Отечественная Война тут всё же начнётся, пусть и с некоторым опозданием. И как она тут будет происходить – неизвестно. Во всяком случае, в вероломном нападении на СССР Германию обвинить будет уже нельзя. Нападение на главу государства во время его дружественного визита – вполне достаточный повод для войны.

Пока Гитлер ходит за моей спиной по вагону, я стою у окна и наблюдаю за суетой на вокзале. Никаких пассажиров, понятное дело, нет. Всё оцеплено. Ближе к поезду стоит оцепление из наших эсесовцев. Метров через двадцать от них – кольцо бойцов НКВД. Наверняка, есть ещё и внешнее оцепление вокруг вокзала, но мне его отсюда не видно.

И вот, без пяти двенадцать, показался кортеж. Два броневика, два грузовика с бойцами и три легковых автомобиля. Из Петькиных книжек я знала, что ездят тут на каких-то "эмках", "полуторках", "зисах" и "паккардах". Ну, "полуторка" – это грузовик. Настолько-то я в старинных автомобилях понимаю. Наверное, это они и есть. Ну, те, в которых охрана приехала. Но как именно называются чёрные легковушки – понятия не имею. Я же не Петька.

Вот он! Товарищ Сталин! Вылез из машины и спокойно и неторопливо направился к нашему вагону. Из других машин вылезло ещё с полдюжины человек, в основном в военной форме, но все остались на месте, к нам никто не пошёл. Так было оговорено заранее, в переговорах участвуют лишь два человека. И я ещё. На самом деле-то, переговоры будут трёхсторонние. И я – представитель третьей стороны. Только товарищ Сталин об этом пока ещё не знает. А пока он идёт к нам, я пытаюсь высмотреть в кучке приехавших с ним людей товарища Берию. Но неудачно. Не нашла я его. Либо его там нет, либо я неверно представляю себе его внешний вид.

И вот, он здесь, в вагоне. Ну, Гитлера-то он, конечно, знает. Оба улыбаются дежурными улыбками и пожимают друг другу руки. Фантастика! Вот, сфотографировать бы это! Жаль, считалки нет с собой. А какой кадр! Товарищ Сталин пожимает руку Гитлеру. Ууу… Теперь я завидую Петьке. Наверняка всё это сейчас через окно снимают.

Наконец, процедура приветствия окончена. Гитлер жестом приглашает товарища Сталина к столу, а тот немного удивлённо смотрит на меня. Нет, он знал, конечно, что кроме Гитлера тут будет ещё и переводчик. Он только не ожидал, что этот переводчик будет тринадцатилетней девчонкой в эсесовском мундире. Ещё больше он удивился, когда эта девчонка непонятно чему улыбнулась, сделала шаг вперёд, приложила правую руку к своей пилотке и на чистейшем русском языке сказала:

– Здравия желаю, товарищ Сталин. Для меня огромная честь встретиться с Вами!..

Глава 8.

– Значит, потомки. Удивительно, – товарищ Сталин ещё раз внимательно осмотрел лежащие перед ним фотографии из будущего, уделив особое внимание снятым с самолёта руинам Сталинграда и суточным нормам выдачи хлеба в блокадном Ленинграде. – Невероятно. Всё-таки война. Говоришь, у вас немцы почти дошли до Москвы?

– Так точно, Иосиф Виссарионович. Почти дошли.

– А Павлов, значит, всё тут развалил?

– Я этого не говорила. Но в нашей истории его расстреляли. А вот за дело или нет – я не знаю.

– Ну, я им покажу! Кавалеристы!

– Господин Гитлер предлагает всё же начать войну. Он предлагает провести совместные советско-германские командно-штабные учения. При этом состав и расположение частей будет соответствовать реальному положению на настоящий момент времени.

– Интересное предложение. Я скажу Тимошенко, пусть займётся. Посмотрим, как Павлов будет выкручиваться. Нда. Четыре года. Целых четыре года. Двадцать семь миллионов, – товарищ Сталин покачал головой и задумчиво вытащил из кармана пачку "Герцеговины флор" и спички.

– Товарищ Сталин, господин Гитлер настоятельно просит Вас выходить курить в специально для Вас оборудованный в соседнем вагоне курительный салон. Ему неприятен табачный дым. И я тоже не курю. Если надо, то я, конечно, потерплю. Но, честно говоря, и мне это неприятно.

– Хм. Прошу прощения, – товарищ Сталин немного смущённо спрятал коробок спичек обратно в свой карман, встал, прихватил папиросы и вышел из вагона…

Когда первый шок от встречи с потомками у товарища Сталина прошёл, начались, собственно, переговоры. На меня сверху постоянно падали записки. Те, что были просто бумажками с текстом, я переводила Гитлеру на немецкий и отдавала товарищу Сталину. Но иногда падали и записки в запечатанных конвертах. Предназначенные для прочтения только одной из сторон. Их переводить было не нужно. Если на конверте было написано "для Гитлера", то можно было быть уверенным, что записка внутри уже переведена. Такие вот секретные записки и Гитлер, и Сталин после прочтения немедленно сжигали в специально для этой цели тлеющей в углу небольшой печке. А третью сторону на переговорах представлял руководитель СССР-2028, товарищ Пушкин. Сам, лично. Об этом говорилось в первой же записке, упавшей на меня в самом начале. Петьке повезло там, с товарищем Пушкиным познакомился. Хотя, по сравнению со мной… У меня-то тут вообще, о-го-го!

По ходу переговоров я выяснила одну очень сильно волновавшую меня вещь. Ведь, собственно, это окно, по большому счёту, никому с той стороны не нужно. Оно лишь научный интерес представляет. И не получится ли так, что его просто закроют, чтобы восстановить управление окном? А заодно скопировать Петькину программу на другую считалку. Потому что повторить свою собственную программу Петька до сих пор не смог. Ещё одно окно открыть у них не получается. Ведь Петька, обалдуй, когда в последний раз свою программу запускал, сделал это в отладочном режиме. И так она в этом режиме по сей день и работает. А запущенную в отладочном режиме программу скопировать нельзя, пока она не будет остановлена. Так что я довольно сильно опасалась, как бы на меня тут не плюнули и не закрыли нафиг это окно.

Но, с той стороны посчитали иначе. Закрывать окно никто не собирается. Новое да, пытаются открыть. Но и это тоже будут держать открытым до последней возможности. Там даже электропитание для наших считалок и подключённой к ним хреновине сделали с тройным резервированием. А жильцов нашего дома срочно расселили. Там теперь вместо жилого дома особо охраняемый объект будет. Петька мне написал, что забор из колючей проволоки вокруг дома построили уже ночью того дня, когда я провалилась. На следующий день забор стал двойным. А сейчас уже бетонный забор ставить заканчивают. И в нашу бывшую квартиру только сам Петька имеет доступ. А мама и папа – нет.

И зачем это всё? Зачем такие сложности? На что вообще понадобилось нашим это окно? Ответ оказался прост, как мычание. Торговля. Торговать хочет СССР-2028 с этим миром. Понятно, что ничего массивного, вроде вагонов с грузами, передать невозможно. Но ведь можно просунуть в окно что-нибудь относительно небольшое, но ценное. Например, золото. В 1941 году золото делали ничуть не хуже, чем в 2028. Конечно, стандартными слитками передавать долго. Но ничто не мешает отлить золотой слиток в виде цилиндра диаметром полметра и высотой метра два. Такой слиток чудесно пройдёт через окно. Мне всего лиши нужно касаться его рукой, пока какой-нибудь механический подъёмник будет поднимать его вверх. А с той стороны его подхватят. Можно и какие-нибудь крепёжные кольца в этот слиток заранее впаять. И таких слитков может быть и два. И три. И десять.

А что обратно? Что СССР-2028 предлагает за золото? Тут тоже всё просто. Предлагает он то, что ещё ценнее золота. Знания, технологии. Вернее, это здесь они ценнее золота. А в мире-2028 они вообще ничего не стоят. Там эти технологии давно устарели. И знаниями этими придётся делиться с Германией, так как я нахожусь во власти Гитлера, а без меня никакое золото отсюда никто не передаст.

Первый день переговоров ушёл на принятие принципиальных решений и на технические вопросы. Потому что после того, как товарищ Сталин узнал, что Гитлер хотел наплевать на пакт и не напал он лишь чудом и моим вмешательством, то доверия к последнему не испытывал ни малейшего. И пришлось нам решать, какие Германия предоставит СССР-1941 гарантии ненападения. Ибо пакт о ненападении, как выяснилось, таковой гарантией вовсе не является.

В конце концов решили, что гарантией буду я. Вот так вот. Дёшево и сердито. Товарищу Сталину с той стороны передали запечатанный пакет с неповторяющимися паролями. И я каждый день должна буду выходить на связь с Москвой и один из паролей передавать. Если на связь я не выйду, значит что-то не так. Что-то готовится. Заставить меня силой или обманом невозможно, так как я сама этих паролей не знаю. Мне их будут по одной штуке передавать из Москвы-2028. Ну, а не заметить такой вещи, как нападение на СССР, совершенно невозможно. Гитлер разрешил мне присутствовать на любых совещаниях, где будет присутствовать он сам. Так что любую мало-мальски большую каку я обнаружу очень быстро.

Закончили мы в тот день уже в одиннадцатом часу вечера. В качестве небольшого аванса и примера сотрудничества из 2028 года передали два трёхтомника "История Великой Отечественной Войны". Один на русском, а второй, понятно, на немецком языке. С многочисленными иллюстрациями. Едва увидев, что ему дали, товарищ Сталин быстро попрощался и торопливо вышел из вагона. Гитлер же сразу заперся с этими книгами у себя в купе и не вышел оттуда даже к ужину. И ужинать мне пришлось в компании только лишь Блонди.

Когда же я, уже под утро, выбралась из своего купе и направилась к туалету, то заметила, что в купе Гитлера горит свет. Он всё ещё не ложился спать…

Глава 9.

13 июля пришлось сделать перерыв в переговорах. Часам к одиннадцати к нам зашёл полковник Шмундт и доложил, что товарищ Стали просит сделать сегодня перерыв. Гитлер, похоже, страшно этому обрадовался. Потому что он так и не лёг спать ночью и вид имел довольно квёлый. Зато 14 числа договорились начать уже в 10 утра, чтобы наверстать упущенное время.

И вот, в десять утра 14 июля вновь пришёл товарищ Сталин. И первое, что он сделал, поздоровавшись с Гитлером, так это подал руку мне и сказал:

– Товарищ Никонова… или Штирлиц?

– Лучше Штирлиц. Никонова – это я там, в 2028-м.

– Хорошо. Товарищ Штирлиц, я прочёл книги, которые мне передали товарищи из будущего. Скажу честно, я поражён. Я поражён беспримерным подвигом советского народа, победившего в такой страшной войне. Я поражён огромными жертвами, понесёнными народами СССР. И я искренне благодарен Вам за то, что Вы не допустили повторения этого у нас. Товарищ Штирлиц, есть мнение за проявленные Вами мужество и находчивость наградить Вас медалью "За отвагу". Эта медаль присваивается только военнослужащим советской армии, но для Вас, я думаю, мы сделаем исключение. Вы ведь тоже в какой-то мере советский военнослужащий, пусть и из другого СССР. И я очень рад, что эта награда будет единственной, полученной в ходе Великой Отечественной Войны. Войны, которой не было.

– Служу трудовому народу!

А что, не "хайль Гитлер" же мне кричать? Хотя, конечно, такая фраза из уст эсесовца звучит довольно странно.

Начался второй день переговоров. Поскольку технические вопросы уже согласовали, перешли к более конкретным вещам. К ценам и ассортименту знаний и технологий, предназначенных для передачи из будущего.

Достаточно быстро удалось договориться, что технологии будут обеим сторонам в 1941 году передаваться либо одинаковые, либо аналогичные. И даже кое-что сразу и передали. Только вот наши, из 2028 года, похоже, решили малость надуть Гитлера. Причём так, что тот этого даже и не заметил. Нет, формально всё честно. Информация для Германии и СССР передавалась равноценная. И, в то же время, совсем не равноценная.

Так, и Гитлеру и товарищу Сталину передали точные координаты пары неизвестных ещё в это время месторождений урана. Два на территории СССР, в Казахстане, а два – на территории Рейха. Вот только, Рейх-то существенно меньше, чем СССР и гораздо более густо заселён. Думаю, эти месторождения довольно быстро нашли бы и без подсказок из будущего. А вот найти то же самое на территории СССР – задача совсем не простая.

Потом Гитлера ещё раз надули. И снова он ничего не заметил. Договорились, что из будущего каждой стороне передадут полный комплект документации на самый мощный танк, построенный во время Великой Отечественной. А пока только ТТХ этих машин спустили, чертежи ещё готовить нужно.

Согласно достигнутой договорённости, товарищу Сталину подготовят документы на советский танк ИС-3. Он, правда, в боях не участвовал, но первую партию действительно построили ещё во время войны. Они просто до фронта не успели доехать – война закончилась. А так всё честно. Это танк времён Великой Отечественной.

И Гитлеру тоже обещали документацию на самый могучий немецкий танк. Представляю, как ржали наши товарищи за окном, когда Петька просовывал к нам сюда листочек с кратким описанием этого чудовища. Знаете, что Гитлеру впарили? Немецкий танк "Маус"! А что, он ведь действительно самый мощный. Если он в чистом поле встретится с тем же ИС'ом, то ИС'у будет очень кисло. Только вот этому "Маусу" до поля ещё как-то доковылять нужно. Я уже не говорю про форсирование водных преград. Этого двухорудийного мамонтопотама ни один понтонный мост не выдержит. Ему нужны капитальные стальные или каменные мосты. Цена, опять же. Подозреваю, что по цене одного "Мауса" можно полдюжины ИС'ов наваять. Но Гитлер ничего не заметил, проглотил. Даже доволен остался, когда сравнил ТТХ советского ИС-3 со своим "Маусом". На бумаге действительно "Маус" выглядел сильнее.

На третий день переговоров подняли самый больной для Германии вопрос – поставки нефти. Собственно, по большому счёту ведь именно из-за нефти война-то и началась. А евреи, борьба с большевизмом, это так, попутно. Но нефти у СССР сейчас тоже было не так чтобы уж дофига. И с подачи товарища Пушкина из 2028-го, тут решили спешно начать осваивать новые месторождения. Точные координаты и рекомендации, понятно, передадут из будущего. Причём бурение скважин, строительство железной дороги к новым нефтеносным районам и инфраструктуры на месте вестись будут в основном на немецкие деньги и немецким оборудованием. С последующей оплатой всего этого сырой нефтью.

Ну, а на четвёртый, последний день переговоров стороны пришли уже к полному взаимопониманию. (Бедная, несчастная Британия!) Более того, товарищ Пушкин даже предложил СССР и Германии заключить договор о дружбе и сотрудничестве. Но это было бы уже слишком. Хотя, вообще-то такой договор всё-таки заключили, но устно, без всяких бумажек. О нём знали лишь присутствовавшие на переговорах. Гитлер обещал, что после того, как он покинет территорию СССР, немедленно отдаст приказ об отводе войск с советской границы. А, возможно, даже о частичной демобилизации.

В самом же конце этих четырёхдневных переговоров, из 2028 года на меня скинули и ещё кое-что. Гитлеру досталась наскоро переплетённая подборка каких-то протоколов допросов. Насколько я успела заметить, там упоминался генерал Людвиг Бек, Штауффенберг и "Вольфшанце". После чего я предположила, что речь идёт о неудачном покушении в 1944 году. Всё-таки по истории у меня пятёрка, кое-что я помню.

А вот для товарища Сталина скинули небольшую книжку светло-серого цвета. Когда я передавала её ему, то успела заметить, что на её обложке выцветшими золотыми буквами было написано: "Материалы XX съезда КПСС"…

Глава 10.

Ну всё, последний опыт на сегодня и буду звонить Поскрёбышеву. Мне тут из будущего целую программу экспериментов скинули. Окно всё исследуем. Чего мы в него только ни пытались совать! Лучше всего проходят монолитные предметы из металла. Всё равно из какого. И неважно, сплав это или чистый материал. Несколько хуже проходит пластик. Проводка пластика через окно чем-то напоминает попытку утопить в воде шарик для игры в пинг-понг. То есть утопить можно достаточно легко, но всё-таки для этого нужно приложить определённые усилия. Ещё хуже пластика проходит дерево. Живое дерево не идёт совершенно. И только что сломанная ветка не лезет. Но та же самая ветка, полежав неделю на полочке в моём кабинете, в окно всё-таки пропихнулась, хоть и с трудом.

Любая жидкость и газ в окно также не лезет. Но вот воду в виде льда передать можно. Сосульки проходят. Возможно, какой-нибудь твёрдый азот тоже прошёл бы, но его мы не сможем передать, так как мне или Петьке обязательно нужно для передачи держаться за предмет голой рукой. А твёрдый азот, зараза, холодный. В руке его точно не удержать.

С таким же примерно усилием, как и дерево, проходят не монолитные, а сборные предметы. Причём они могут быть достаточно сложными и состоящими из множества элементов. Начали мы с простейшего – передали через окно ножницы. Получилось. Дальше стали передавать всё более и более сложные предметы. В конце концов, мне сюда даже считалку передали. Не мою "Белку", но точно такую же. Включила. Она заработала. Пока никто не увидел, быстро вернула её обратно. Не нужно фашистам такие вещи дарить.

Они, правда, всё равно ничего бы с ней сделать не смогли, даже с моей помощью. Там пароль на вход стоял, и я его не знала. Так что максимум, что можно было с этой считалкой сделать – это послушать её писк при включении и полюбоваться на окошко ввода пароля. Да даже если бы её разобрали, толку то? Повторить "Белку" с технологиями 1941 года не смогли бы и немцы.

Ещё мы через окно смогли передать песок. Просто обычный песок. Как? Это Петька придумал, он умный. Он песок насыпал в металлическую банку из-под чая и передал мне эту банку. Получилось. Я стала обладательницей полной песка банки. А вот консервы так не передаются. Собственно, мы это ещё в самый первый вечер выяснили. У меня здесь оказывается пустая банка, а её содержимое – у Петьки на поверхности окна.

Любопытная ситуация с тканями. Мы пока так и не поняли, когда они проходит, а когда нет. Петька в меня своими тапочками кидался, а они имеют фрагменты из ткани. Но Петькина рубашка или мой мундир не проходят. Зато Петька смог сбросить мне сюда мой фиолетовый купальник. Купальник пролез. Да нет же, не собираюсь я купаться. Просто они там пробовали разные материалы, вот Петька заодно и купальник попробовал.

А ещё, что интересно, если сюда пропихнуть обычный электрический провод, то электроэнергию по нему передавать оказывается возможно. Петька мне тут наш трёхметровый удлинитель просунул. И старую настольную лампу, что на антресоли валяется, сколько я себя помню. Она, вроде, ещё в 70-х годах выпущена была. Лампу сунул потому, что местные, немецкие, не подходят под нашу сеть. И лампочка загорелась! Она, правда, как-то неуверенно горела. Яркость у неё всё время хаотично менялась, а минут через пять работы она и вовсе перегорела. Но сам принцип! Можно, значит, передавать электроэнергию. Сейчас с той стороны окна изобретают какой-то не то выпрямитель, не то поглотитель. Короче, чтобы можно было запитать из 2028 года прибор тут у меня без риска этот прибор сжечь.

Живые же организмы вовсе никак не проходят. С Петькиной стороны не проходят. А вот насчёт моей – мы ещё не пробовали. Как раз сейчас и попробуем. Вдруг, получится? Я ещё раз посмотрела на мирно дремлющего в небольшой клетке сирийского хомячка бежевого цвета, а затем быстро подняла вверх свою правую руку.

Нда. Собственно, результат оказался ожидаемым. Я так и думала. Клетка оказалась в мире Петьки, а внезапно разбуженный и лишившийся любимого домика отважный хомяк-исследователь, в облаке капустных и морковных огрызков кубарем скатился по моей поднятой вверх руке, зацепился когтями за воротник мундира, а затем как-то ухитрился просунуться мне за шиворот. И начал там ползать у меня по спине и по животу в поисках выхода.

Я вытряхнула хомяка из мундира (под шкаф убежал; ладно, потом горничная поймает), отряхнула с себя кусочки моркови и капусты и с чувством честно выполненного долга закрыла журнал наблюдений за окном. На сегодня опыты окончены.

Подняв трубку красного телефонного аппарата, попросила соединить меня с Москвой. Пора очередной пароль докладывать. Я каждый день так звоню, подаю сигналы, что всё ещё жива и что войны пока не предвидится. А то мало ли что.

Впрочем, войны уже теперь, пожалуй, можно и не опасаться. Во-первых, дивизии вермахта потихоньку снимаются с позиций и переезжают из Польши во Францию. А, во-вторых, учения. Генералы тут начали играть в войну и… результат оказался поразительным. Я в шоке.

Либо у них тут какие-то формулы неправильные, либо… я не знаю, что там у нас, в нашем варианте, произошло. Как выяснилось, на 22 июня у СССР в западных областях был и количественный и качественный перевес в силах. И товарищ Сталин вполне справедливо считал, что кадровая армия способна сдержать первый удар и дать время на мобилизацию. Каким образом случился такой разгром – загадка.

И ведь нельзя сказать, что внезапность нападения не учитывали. На учениях первую неделю немецкие войска воевали с силой 125%, вторую – 120% и так далее, выходя к паритету с советскими войсками лишь через пять недель боёв. Но немцам это не помогло. Да, поначалу действительно случилось несколько прорывов. Только в Минск немцы так и не вошли. И Белостокского "котла" не случилось. Упорнейшие бои шли у города Волковыск, но немцы его так и не взяли. А когда была окружена и уничтожена сувалкинская группировка фашистов, а наши взяли Люблин, то всем стало ясно, что это – разгром. Тем более что мобилизация в СССР идёт полным ходом и в тылу западного фронта товарищ Жуков поднимает резервный фронт.

Сейчас у них там, на учениях, уже середина сентября и войска Павлова вот-вот войдут в Варшаву. Я думаю, товарищ Павлов радостно потирает лапки и готовится вертеть дырку под новый орден. Только вот, сомневаюсь я, что орден он получит. У товарища Сталина есть о нём кое-какая информация.

Как ни странно, но больше всего от поражения немецкой армии на учениях выиграл Гитлер. Его и без того высокий авторитет поднялся до совершенно невообразимых высот. Ведь это именно он в самый последний момент остановил Германию перед самоубийственным нападением на СССР. Теперь генералы ему просто в рот смотрят. Ведь если бы не он, то Рейх сейчас находился бы в глубокой заднице.

О, наконец-то соединили меня. Как тут связь медленно устанавливают, ужас. Всё люди, руками делают. Никакой механизации. И это ещё у меня элитная правительственная связь. Обычному человеку из Берлина до Москвы дозвониться, минут двадцать, наверное, нужно. Меня-то пять минут соединяли. Ладно, соединили. Я вежливо поздоровалась с Александром Николаевичем и сообщила ему сегодняшний пароль. Всё нормально.

Ну, всё. Пора. Блин, опять эта каторга. Ненавижу. Школа. Да ещё и среда сегодня. Ужасный день. Меня тут учат. Знаете, на что процесс моего обучения больше всего похож? Помните старинный мультфильм "Двенадцать месяцев"? Как там юную королеву учили. Вот, нечто на подобии и у меня тут. Примерно так меня и учат.

Нет, с точными науками всё у меня нормально. Математика-физика-химия идут на "ура". Профессора не нахвалятся, говорят, что хоть сейчас в университет. Школьную программу я освоила в полном объёме. Так же отлично у меня по иностранному языку. По русскому, то есть. Я по-русски ещё даже и получше своего учителя говорю. А вот с грамотностью у меня хреново. Ошибок я многовато пока что ещё делаю. Но самый кошмар – это родная литература.

О, припёрся. Начкар стучит, входит и докладывает, что опять притащился этот старый мухомор. Ладно, зови уж. Всё равно не отвертеться. Здравствуйте, герр Мунк. Да-да, я тоже очень рада. Просто безумно. Такое счастье, увидеться с Вами. Что? Поэтический реализм? Безусловно, крайне интересная тема. Давайте изучим. Я вся внимание.

Ага. "Шварцвальдские деревенские истории". "Культурно-исторические новеллы". Очень интересно. Хомяк-исследователь перебежал из-под шкафа под диван. Гейзе приобретает славу первого новеллиста Германии, а хомяк подбирает и запихивает за щёки кусочки капусты. Немецкий роман заметно стремится к возможному для него реализму. Куда ж ты морковь-то ещё пихаешь, балбес? Щёки ведь лопнут! Из новеллистов лучшие Конрад Фердинанд Мейер и Захер-Мазох. Что, не лезет? Но просто бросить жаба не разрешает, да? С раздувшимися щеками и куском моркови в зубах хомячок рысью удаляется обратно под шкаф. Но отрадное явление представляет собой беспритязательный семейно-юмористический роман…

Когда я проснулась, в комнате никого, кроме меня, не было. Я выпрямилась на стуле и посмотрела по сторонам. А где все? Ладно, допустим, хомяк всё ещё под шкафом. Но где герр Мунк? Он что, ушёл, даже не попрощавшись со мной? Это ведь не вежливо. Или он обиделся? А чего? Подумаешь, немножко заснула. У него голос такой убаюкивающий…

Глава 11.

– Поживут в гостинице. Ничего с ними не сделается. Зачем по семьям-то?

– Нет! Ютта, нет! – В волнении я вскочила на ноги и принялась расхаживать по своему кабинету, для большей убедительности сопровождая речь жестами. Похоже, это я от Гитлера заразилась, тот тоже всегда так делал. – Ну, какие же вы упёртые! Вчера Артур приходил, сегодня ты с тем же самым. Это очень важно, чтобы именно по семьям. Они должны пожить нашей жизнью, понять нас. А мы должны посмотреть на них. Должны увидеть, что в России живут не только евреи и комиссары, но и обычные люди. Такие же, как и у нас, мальчишки и девчонки.

– Они же азиаты!

– Отбор первой группы на контроле лично у товарища Молотова. Я разговаривала с ним по телефону, и он обещал, что в этой группе ребята внешне будут неотличимы от чистокровных немцев. Любого из них можно смело размещать на плакате гитлерюгенда.

– Нашим может быть неприятно жить вместе с человеком низкой расы. Мне точно было бы неприятно.

– Но если бы партия приказала, ты могла бы потерпеть пару недель?

– Могла бы. Если бы приказала.

– Вот и другие потерпят. Партия в моём лице приказывает потерпеть. Артур своим мальчишкам тоже прикажет. Фюрер в курсе и не возражает.

– Но как они будут общаться? Русского языка у нас практически никто и не знает.

– Разберутся как-нибудь. Те, кто приедет, основы немецкого знать будут. Для общения на бытовом уровне достаточно.

– Ну, раз так, то… Хотя целых две недели делить свой дом с недочеловеком…

– Ютта! Что это за бред? Какие недочеловеки?

– Как же? Ведь доктор Геббельс неопровержимо доказал, что…

– Стоп! Ты читала статью доктора Геббельса в "Der Angriff" от 15 августа?

– Нет. А что там?

– Да, это я упустила из вида. И ведь, наверняка, таких у нас большинство. Значит так, приказываю старшим каждого девичника нашего "Союза" ознакомиться со статьёй доктора Геббельса в номере "Der Angriff" от 15 августа 1941 года. В Берлине – обязательно. Пусть идут в библиотеки, спрашивают своих знакомых, где угодно, но чтобы нашли и прочитали. А затем довести содержание статьи до своего девичника. Девчонкам из "Юнгмедельбунд" также рекомендовать эту статью к прочтению.

– Такая важная статья?

– Да, важная.

– О чём она хоть?

– Если коротко, доктор Геббельс сделал новое открытие в области расовой теории.

– Что за открытие?

– Ютта, возьми и прочитай. Там очень длинно, на двух страницах. Пока же давай решим, чем развлекать их будем. Что им можно показать, а что лучше не показывать. Тему национального превосходства при них лучше не поднимать. Может, в поход их сводим? Артур мальчишек поведёт. Почему бы и девчонкам не сходить? Хоть на пару дней. Я бы сама с удовольствием сходила.

– Представляю, как это будет. Идёт дюжина девчонок с рюкзаками, а за ними следом марширует строем рота СС. Пылит полевая кухня. Передовой дозор на мотоциклах. И идти нужно заранее утверждённым маршрутом, чтобы танки сопровождения могли пройти. Каждые полчаса – контрольный сеанс радиосвязи. А в небе на всякий случай постоянно висит авиаразведчик. Весёленький походик получится.

– Ну, помечтать-то можно? Понимаю, что мне нельзя, не дурочка…

Пока я с Гитлером ездила в Минск, Геббельс в Берлине времени зря не терял. Полученное из будущего описание собственной смерти и, в особенности, смерти его детей, которых он действительно любил, произвели на Йозефа Геббельса сильнейшее впечатление. Разумеется, сторонником СССР это его не сделало. Зато он стал ярым противником войны с Советским Союзом. И с огромным энтузиазмом принялся работать, дабы этой войны избежать.

Во-первых, Геббельс начал подводить теоретическую базу под некоторое потепление в отношениях Рейха и СССР. Как рейхсминистр пропаганды он надавил на газеты и тон статей об СССР в них заметно изменился. Если почитать старые газеты до 22 июня, когда я сюда свалилась, то можно было заметить, что народ явно готовят к войне. Величие германского духа, непобедимое немецкое оружие, большевизм – вселенское зло. Ну и еврейский заговор, куда ж без них-то.

А сейчас тон статей мало-помалу теплел. Неожиданно вспомнили, что Карл Маркс, вообще-то, тоже был немцем. Большевики просто извратили его учение. И теперь нужно вежливо и ненавязчиво показать им на их ошибки. И евреев в руководстве СССР не так уж и много, да и занимают они отнюдь не ключевые посты. Ну, за исключением некоторых. И то, что в СССР среди высших руководящих работников встречаются люди самых разных национальностей – это тоже нормально для такой многонациональной страны. По-иному и быть не могло.

Но всё это так, подготовка. Основной же и самый мощный удар Геббельс нанёс неделю назад, опубликовав в своей любимой газете "Der Angriff" то, что он назвал глубоким научным исследованием, а я посчитала бредом сумасшедшего. Геббельс объявил русских арийцами.

Ага. Вот так взял – и объявил. Долго думал, наверное. И теперь у нас есть арийцы истинные (это немцы), арийцы азиатские (это японцы) и арийцы уральские. Причём изначально все жили вместе, кучей, в районе Урала. Потом истинные арийцы ушли на запад, азиатские пошли на восток, воевать Китай, а уральские, как самые ленивые, остались на месте. Пока истинные арийцы брели к месту своего нынешнего обитания, на половине пути самой слабой и ленивой их части надоело блуждание по лесам, они нашли большую реку и сказали, что дальше не пойдут, им и тут нравится. Так появились арийцы днепровские. Нда. В следующий раз он что, "откроет" арийцев нильских и запишет в них половину негров Африки? Знаете, познакомившись с Геббельсом, я не удивлюсь. Этот может что угодно объявить.

Как бы то ни было, но основываясь на данном научном "открытии" Геббельс, как рейхсминистр народного просвещения, официально обратился к советскому правительству с предложением прислать небольшую группу советских школьников в Берлин, познакомиться с жизнью и обычаями братского арийского народа. В ответ же принять в Москве группу немецких детей, в число которых непременно попадёт и старшая дочь самого Геббельса.

Советская сторона неожиданно быстро согласилась с таким предложением. Вернее, неожиданно для всех, кто не знал того, что этот вопрос обсуждался ещё во время встречи Гитлера с товарищем Сталиным, и тогда же было достигнуто принципиально согласие. Вопрос был лишь в том, как объяснить народу столь крутой поворот в отношениях двух стран. Теперь же, после такого гениального "открытия", этот вопрос был снят.

Помимо увеличения количества "высших" рас, сказочник Геббельс родил и ещё одну гениальную идею. Специально для меня в гитлерюгенде было учреждено новое звание. Теперь я не только роттенфюрер СС, но также ещё и рейхсюгендфюрерин. Тьфу, язык сломаешь выговаривать. На практике это означает, что я теперь являюсь главой женского крыла гитлерюгенда – союза немецких девушек. Раньше такой должности вовсе не было, союз немецких девушек подчинялся рейхсюгендфюреру Артуру Аксману. Хотя, конечно, мужчина на таком посту выглядит, мягко говоря, подозрительно.

Впрочем, я чисто декоративная фигура. Как и раньше, реальное руководство БДМ у Ютты Рюдигер. Я же ведь, на самом деле, очень плохо представляю себе жизнь простых людей в фашистской Германии в 1941 году. До того, как Геббельс сказал мне, кем он меня хочет назначить, я даже и не знала о том, что в гитлерюгенде, оказывается, было ещё и женское крыло. Раньше я считала, что туда принимали лишь мальчиков.

К моему несказанному удивлению, гитлерюгенд оказался весьма приличной организацией. Конечно, там был явный перекос в сторону преклонения перед Гитлером. Его биография и история НСДАП заучивались, чуть ли не наизусть. И ещё расовая теория. Эта их "господствующая раса". Тьфу. Они её постоянно упоминают, по любому поводу. Но если отбросить эту шелуху, то всё остальное в гитлерюгенде мне понравилось. Всё сделано грамотно, по уму. Во всяком случае, никак не хуже нашей пионерской организации. Да и то, что организация чётко делилась на мужское и женское крыло, вызывало моё одобрение.

Так вот, вступила я в гитлерюгенд. Оно, конечно, по правилам полагалось вступать туда 20 апреля, в день рождения Гитлера. Но для меня сделали исключение. Молчаливо предполагалось, что я уже давно состою в этой организации, просто раньше я была жутко засекреченным её членом, а теперь вот решила легализоваться.

Как рейхсюгендфюрерин мне вручили новые знаки различия. Знаки различия рейхсюгендфюрера были точно такими же, как и у рейхсфюрера СС. Ну, и мне такие же выдали. Чего мудрить-то? И тут произошёл забавный случай.

Артур Аксман, текущий рейхсюгендфюрер, в СС не состоял. И свои петлицы он цеплял на коричневую форму гитлерюгенда. А вот я совершенно официально служила в СС. Женскую униформу БДМ мне, конечно, тоже пошили. Но она, по-моему, была не такой красивой, как форма СС. Какой-то галстук дурацкий в виде узкой длинной сопли. Ну, я и прилепила свои петлицы рейхсюгендфюрерин на форму СС. И в таком виде приехала в рейхсканцелярию. Гитлер пригласил меня поприсутствовать на совещании, посвящённом освоению технологий будущего, а затем своё мнение ему высказать.

Ну, приехала я. Как обычно, не к парадному входу, а через внутренний двор. Со мной внутрь только пара личных телохранителей прошла, вся остальная кодла при двух грузовиках и восьмиколёсном броневике с непроизносимым названием осталась во дворе. Впрочем, в личные апартаменты Гитлера телохранителей всё равно не пустили, я туда одна прошла.

Гитлер уже почти готов был. Увидел меня в форме и с новыми петлицами, почему-то загадочно улыбнулся, но ничего не сказал. Ладно, пошли мы с ним на совещание. Приходим в зал, там уже народ собрался. Гитлера только ждут. Ну, при его появлении все, конечно, вскочили, правую руку вверх. Всё как обычно. И тут я из-за спины Гитлера вылезаю. А чего все так на меня уставились? Первый раз видят, что ли? Гиммлер же, бедолага, аж посерел весь.

Тут только до меня дошло, что я натворила. Блин, Гиммлер! Я о нём-то и не подумала! Ведь мундир СС с петлицами рейхсюгендфюрерин выглядит точно так же, как и мундир рейхсфюрера СС. Народ, похоже, решил, что Гитлер неожиданно впал в маразм, отправил Гиммлера на пенсию (а то и подальше) и назначил меня новым рейхсфюрером СС.

Пришлось объясняться. Гитлер хохотал, как ненормальный. А Гиммлер вытер белоснежным платком выступивший на лбу пот и попросил меня так больше не делать. И носить с формой СС другие петлицы…

Глава 12.

– …И мы, как юные ленинцы, как последовательные борцы за торжество коммунистических идей во всём мире, следуя заветам великого Ленина по пути…

– АААП-ЧХИ!!! АААП-ЧХИ!!! АААП-ЧХИ!!!

Да кто же этого недоделанного барабанщика в группу-то включил? Блин, ведь Молотов обещал, что в группе будут нормальные, адекватные ребята. Если вот это у них "адекватные", то представить себе неадекватных мне просто страшно. Это же надо было ляпнуть такое в присутствии Геббельса и десятков свидетелей! Остаётся надеяться, что знающих русский язык достаточно хорошо среди встречающих немного и этого пингвина просто не поняли, благо тараторил он очень быстро, явно много тренировался на пионерских сборах.

К счастью, помимо этого ненормального, в группе советских школьников были и более вменяемые ребята. Мой фокус с чиханием удался. Пока я чихала, один из самых рослых ребят наступил придурковатому оратору на ногу, заставив замолчать. А затем его быстро утянули за штаны внутрь кучи пионеров.

Вроде бы, обошлось. По крайней мере, прямо сейчас в гестапо никого тянуть не собираются. Я вольно (ну, хорошо, очень-очень вольно, творчески переработав) перевела для собравшихся на немецкий язык краткую речь юного идиота. Потом приветственную речь толкнул Геббельс. Типа, как невероятно он рад приветствовать… представители родственной расы… тепло и радушно… Теперь я на русский переводила, для наших.

Всё, приветственная часть окончена. Телефоны и адрес советского посольства в Берлине со схемой проезда, а также конспект инструкций всем ребятам должны были раздать ещё в поезде. Кто именно где будет жить давно распределили, за ребятами уже приехали вызвавшиеся пригласить их к себе в гости берлинцы. Все – с детьми. Это было непременное условие. И сейчас советских пионеров без спешки, по списку, разбирали по немецким семьям.

Геббельс знакомится со своей гостьей – Таней Лисицыной. Девчонка лет девяти в старомодном белом платье и с красным галстуком на шее смущённо произносит на ужасно корявом немецком фразу о том, как сильно она рада знакомству. Действительно, чем-то похожа на Хельгу, старшую дочь Геббельса. Такие же косички. С Хельгой я познакомилась три дня назад, когда приезжала провожать в Москву поезд с немецкими детьми.

А вот того "оратора" отпускать нельзя ни в коем случае. Длинный язык и отсутствие мозгов – ядрёная смесь. Если отпустить его в свободное плавание, он обязательно тут в беду попадёт. Нельзя ему без присмотра.

Поэтому мальчишку пришлось мне самой пригласить к себе в гости. Меня он может агитировать вполне безопасно. Семья, которая ждала этого парня, похоже, несколько огорчилась, но я пообещала им, что они непременно попадут в следующий список принимающей стороны, если практика обмена будет продолжаться.

В машине этот обалдуй продолжал вести среди меня агитационную работу. На всякий случай, я подняла звуконепроницаемое стекло, отгородившись от водителя. Я очень сильно подозреваю, что мой водитель, телохранители, а, возможно, и горничные вполне себе понимают по-русски. Хотя при мне всё время разговаривают исключительно по-немецки.

Когда мне удалось поймать паузу в трескучих лозунгах, я перехватила инициативу и узнала, как зовут моего говорливого гостя. Оказалось, что зовут его Алёша, а фамилию он носит… Никонов! Услышав такое, внимательнее пригляделась к лицу парня. Знаете, что-то такое действительно есть. Похожую физиономию я ежедневно вижу в зеркале. Неужели предок? Тогда понятно, почему его включили в группу, несмотря даже на особенности его характера.

А "предок", тем временем, продолжал бухтеть о мировой революции, самой передовой стране и неизбежном крахе капиталистического строя. Я же слушала его и думала о том, что вот мальчишка сидит и даже не догадывается о том, как дико и нереалистично выглядит советский пионер в красном галстуке и в красной повязке со свастикой на рукаве.

Но дико он выглядит лишь с моей точки зрения. А местные советские ребята все надели повязки и не поморщились. Для них свастика – всего лишь символ Германии. Мне же до сих пор, даже три месяца спустя, иногда хочется плюнуть на неё.

Три месяца. А ведь действительно, сегодня 22 сентября. Уже три месяца я тут. Насколько я помнила, у нас, в нашей истории, к этому времени пал Киев. А тут Киев – простой советский город, столица Украинской ССР. Газета "Правда" неделю назад напечатала фотографию, на которой видно, как киевляне встречают на вокзале прибывшего в город из Москвы нового руководителя республики, 1-го секретаря ЦК КП УССР товарища Кагановича. СССР совсем недавно, буквально в августе, установил дипломатические отношения с Исландией и предыдущий 1-й секретарь украинской партийной организации, товарищ Хрущёв, отбыл к новому месту работы. Он назначен послом СССР в Исландии. Об этом тоже "Правда" написала.

Вообще, советских газет и журналов в свободной продаже в Рейхе нет. Компартия тут до сих пор запрещена, но я знаю, что Гиммлер работает над этим. Возможно, в каком-то варианте, переименовав, её вскоре всё же разрешат. А ещё я знаю, что гестапо при содействии внешнего СД уже второй месяц готовит побег Эрнста Тельмана. Уже решили, кто именно из его верных сподвижников бежит вместе с ним из концлагеря, а кто трагически погибнет при побеге. Фальшивые документы Тельману сделали, на границе его ждут. Так что вскоре он будет руководить немецкими коммунистами из Москвы, под руководством товарища Сталина.

Когда я заехала в здание РСХА на Принц-Альбрехтштрассе и нахально завалилась на совещание, там шло обсуждение того, нужна ли Тельману пробитая пулей арестантская шапочка или нет. А если нужна, то как это лучше сделать? Стрелять в бегущего Тельмана опасно, можно случайно попасть. А вручить шапочку с дыркой от пули до или после побега – побег получится нереалистичным.

Как меня пустили туда? Ха, с моей-то мощной бумагой от фюрера? Иоганн Вайс удавился бы от зависти, увидев её. Да и оригинальный Штирлиц со своим подносом апельсинов на фоне меня выглядит бледно. Официально, я по-прежнему личный переводчик Гитлера и роттенфюрер СС. Но партийная и военная верхушка Рейха воспринимает меня как глаза и уши фюрера. Что-то вроде контролёра. Что, вообще-то, с каждым днём всё больше и больше соответствует действительности.

Разумеется, меня не любят. Контролёров нигде не любят. И ещё меня совершенно явно боятся. В моём присутствии разговоры становятся какими-то скомканными, а любое мероприятие как-то подозрительно быстро завершается, хотя я никогда ни во что не вмешиваюсь, а просто тихо стою или сижу в сторонке. В особенности натянутые у меня отношения с Мартином Борманом. Ему очень не нравится, что я могу что-то там докладывать Гитлеру, минуя его.

И никому невдомёк, что я, вообще-то, контролёр не столько Гитлера, сколько товарища Сталина. Всё равно ведь они фашисты! Хотя война в ближайшем будущем совсем уж невероятна. В начале сентября я присутствовала на совещании в рейхсканцелярии, где генерал Йодль докладывал о ходе Африканской кампании и успехах Роммеля.

Наши из 2028 года за двенадцать тонн золота и право передать в Москву-41 информацию по месторождениям алмазов в СССР, продали Гитлеру очередную тайну. А именно, координаты месторождений нефти в Ливии. Узнав, что приличных размеров запасы нефти находятся прямо под носом, Гитлер страшно разволновался. В Ливии в то время уже достаточно успешно действовал экспедиционный корпус Роммеля. В свете полученной информации о ливийской нефти, Гитлер принял решение о решительном усилении африканской группировки. В Ливию предполагалось переправить всю 6-ю армию вермахта, 4-й воздушный флот, а также провести в Средиземное море линкор "Тирпиц".

Конечно, переместить такую массу людей и техники, да ещё и по возможности скрытно, задача не тривиальная. Ну, так на то штабы и существуют. Вот Йодль и докладывал, как он с этой задачей справился. Первые солдаты 6-й армии ступили на африканскую землю 8 августа, и Роммель практически сходу бросил их в бой. 16 августа капитулировал гарнизон Тобрука. К настоящему моменту, насколько я знаю, переправа 6-й армии всё ещё продолжается, но Роммель клятвенно заверил Гитлера, что его передовые части к началу октября выйдут к Суэцкому каналу.

Что-то, кажется мне, что здесь Британия войну потихоньку сливает. И если она не предпримет каких-то решительных действий, то Гитлер так по суше потихоньку и до Ирака доберётся. А затем покажет Гранд Флиту средний палец руки и пешком прошествует в Индию.

Чего говоришь, Алёша? А, ну да. Точно, приехали. Извини, я задумалась немножко. Да никто тут со мной не живёт, одна я тут живу. Сколько комнат? Эээ… честно говоря, не знаю. Никогда их не считала. Если хочешь, можешь сам пересчитать. Нет, не эксплуатирую я рабочий класс. И в санаторий для угнетённых рабочих домик мы переделывать не будем. И детскому садику тоже не станем передавать. Ох, хорошо. Можешь жить на улице, раз ты такой принципиальный. Тебе как, палатку выдать или палатка для тебя тоже предмет роскоши?..

Глава 13.

Мой чересчур сознательный "предок" наотрез отказался жить в, как он выразился, "роскошном дворце, построенном потом и кровью трудящихся". А я уже привыкла. Хотя поначалу мне тут тоже неуютно было. Живу я в северной части Берлина в районе, именуемом "Мальхов". Формально этот район находится в черте города, но на самом деле больше напоминает собой деревню. Тут даже коровы водятся, честно.

Мой домик, который Алёша обозвал дворцом, представлял из себя довольно милый кирпичный двухэтажный особняк с оборудованным в подвале бомбоубежищем. А действительно, сколько там комнат? С фасада на первом этаже двенадцать окон, на втором – четырнадцать. Лично я регулярно пользуюсь тремя комнатами – спальней, кабинетом и столовой. Знаю, что существует ещё библиотека. Захожу туда иногда. Книг там – полтора десятка шкафов. И есть старые совсем, ещё XVIII века. Но всё заумь какая-то в основном. Какие-то философы, мыслители. Разве что, Золя почитать можно. Или Диккенса. Джек Лондон ещё на фоне других прилично выглядит. В немецком переводе я их ещё не читала, любопытно сравнить.

Также в библиотеке я нашла и знаменитую книгу Гитлера "Main Kampf". Но читать её мне не советовали. Знаете, кто? Сам Гитлер! Он по секрету сказал мне, что она ему не нравится. И вообще, он не писатель. Литературные достоинства своей книги он оценивает как существенно ниже среднего уровня. Это, говорит, вовсе не книга, а просто набор газетных передовиц. И даже как передовицы в таком виде их использовать нельзя, обязательно кто-то должен причесать и обработать. А то, что книга издаётся миллионными тиражами, а потом ещё и раскупается читателями – это исключительно из-за того, что написал её Гитлер. Иначе никто не стал бы эту фигню читать.

Я зашла в дом, поздоровалась с горничной Мартой, вытащила из небольшой кладовки у входа сложенную двухместную походную палатку и отнесла её гордо ожидавшему меня на улице Алёше. На, говорю, ставь и живи. Еду на костре будешь готовить или согласен есть то, что мне варят?

Еду Алёша согласился есть ту, что готовит повар в доме. Потом неуверенно обошёл вокруг валявшейся на земле палатки, тихонько пнул её ногой, и спросил меня, как эту штуку нужно ставить. А то он никогда раньше не делал этого.

Как будто я делала! Я тоже не знаю. Эту палатку я стащила с одного из складов берлинского гитлерюгенда. Мы с Юттой про поход говорили, вот я и обзавидовалась девчонкам. Я тоже в поход хочу, хоть на один день! Но мне нельзя. Потом придумала. Это в обычный поход мне нельзя. Но я ведь могу по охраняемой территории вокруг своего домика погулять! Место тут есть. До ближайшего забора полкилометра. Лес есть, хоть и облагороженный. Скорее, парк. У меня тут даже ручей есть и нечто среднее между крохотным озером и гигантской лужей. Вполне можно погулять, разжечь костёр и переночевать в палатке.

Только пока не успела я в поход вокруг дома сходить. Некогда. То одно, то другое. Потому, палатка у меня уже третью неделю в кладовке валяется. И как её нужно ставить, я ещё не разбиралась. Я вообще у Петьки спросить хотела, он-то знает. В мире будущего я в поход с ночёвкой всего один раз и ходила. Но тогда палатку мне с Машкой Снегирёвой мальчишки поставили, пока мы с ней на всех варили на костре гречневую кашу с тушёнкой. Я даже не видела, как её собирают, потому что утром мы с Машкой ходили к ручью посуду мыть. И когда мы вернулись обратно с условно вымытым ведром из-под каши, наша палатка была уже собрана и упакована для переноски.

Так что львиную долю моих знаний о процессе установки палаток я почерпнула из книги Джерома "Трое в лодке, не считая собаки". Но там этот процесс тоже не слишком подробно описан. Да и не очень-то успешно у тех героев получилось палатку поставить. Огорчив Алёшу, я оставила его самостоятельно разбираться со своим новым домом, а сама отправилась к себе в кабинет. Очень мне любопытно, кто такой этот Алёша? Неужели, правда, мой предок?

Закрыв за собой на ключ звуконепроницаемую дверь, я попросила Петьку выяснить этот вопрос. Лучше всего позвонить деду Мише и спросить его, не известен ли ему родственник по имени Алексей Петрович Никонов, 1928 года рождения, в 1941 году проживавший в городе Москва и имевший сестру по имени Анна 1941 года рождения. Такие подробности я у Алёши ещё в машине выпытала.

Минут через пятнадцать упал ответ от Петьки. Алёшу опознали. По всей видимости, это был родной дядя деда Миши и, соответственно, мой двоюродный прадед. Алёша был старшим братом Анны, матери деда Миши. Только вот деда Миша его никогда не видел. Алёша погиб в середине июля 41-го. Летом того года он с матерью и мелкой сестрой ездил в деревню под Смоленском, в гости к бабушке. Там их и застала война. Мать деда Миши и Алёшу вместе с их матерью эвакуировали, но им не повезло. По дороге эшелон разбомбили.

Мать с грудной Аней выбралась из вагона через окно, а Алёша остался. Тогда в их вагоне эвакуировали какой-то детский сад, и Алёша вместе с незнакомой девчонкой чуть постарше него до последнего помогал напуганной малышне выпрыгивать из окон горящего вагона. Под конец они уже просто выбрасывали детей в горящей одежде из окон, не заботясь о том, куда и как они упадут. Ни эта девчонка, ни сам Алёша, выбраться на улицу тогда не успели, так в том вагоне и сгорели. Также сгорели и все вещи, в том числе документы. А семейные фотографии с довоенными снимками сгорели уже в Москве, при пожаре. Поэтому от того Алёши остались лишь устные воспоминания. Единственное, что помнил про него деда Миша, так это то, что по рассказам его бабушки Алёша до войны был председателем совета пионерского отряда в школе.

Я чуть отодвинула штору на окне и посмотрела на Алёшу, копошащегося вокруг лежавшей на земле бесформенной грудой палатки. Надо же. Оказывается, я и его спасла. Если бы не я, он уже больше двух месяцев, как был бы мёртв. А сейчас вон, живёхонек! Палатку поставил, внутрь лезет. Упс. Не, это я погорячилась. Палатку он ещё не поставил. Она на него рухнула, едва он внутрь до половины залез. Пришла кошка, обошла вокруг палатки и Алёши и уселась невдалеке наблюдать за созидательным процессом. Ладно, пусть развлекается на свежем воздухе. Заодно, аппетит нагуляет…

Свою палатку Алёша ставил часа три. Упорный какой. Даже ужинать отказывался, пока не поставит. Закончил он эту эпическую стройку уже в темноте, при свете уличного фонаря над входом в дом. Я сидела на диване в библиотеке, читала томик стихов Пушкина (в переводе на немецкий получилось не очень; по-русски его стихи звучат намного лучше), когда вошла Марта и сказала, что наш гость стоит у входа и ему что-то нужно.

Марта русского языка не знала (или делала вид, что не знает). Алёша по-немецки знал от силы десяток слов, так как в школе учил английский. Пришлось мне идти разбираться, что ему понадобилось. Оказалось, что всё. Он строил, строил, и, наконец, построил. И теперь он хочет кушать и интересуется, когда его покормят.

Поручив Марте организовать Алёше ужин на свежем воздухе (идти кушать "во дворец" тот по-прежнему отказывался), я пошла смотреть на результат титанических трудов старшего брата моей прабабки. Хм… Чего-то она как-то кривовато, по-моему, стоит. И крыша с одной стороны как-то грустно провисла. Но Алёша уверенно заявляет, что всё отлично. Прекрасная, прочная палатка. Только он просит на всякий случай не дотрагиваться до неё руками. А то мало ли что.

Я уже поужинала к тому времени, потому всего лишь попила чай в компании Алёши. Стол и стулья нам с ним из дома вынесли. Алёша поужинал, и мы стали прощаться. Туалет я ему на заднем дворе уже показала где. Он тут не только в доме был, но и на улице один, для садовника, дворника и прочих, чтобы в дом лишний раз не таскались. Матрас, подушку и два одеяла Алёше выдали. Всё, пойду я тоже спать. Пожелав гостю спокойной ночи, я направилась в сторону своей спальни. На пороге дома, остановившись, ещё понаблюдала за тем, как Алёша пробирается внутрь своего жилища. Делал он это так осторожно, будто бы опасался того, что палатка у него заминирована. Но ничего страшного не случилось. Алёша смог залезть внутрь и его домик при этом устоял. Ну, и мне пора, поздно уже.

А под утро меня разбудили мощные раскаты грома. Алёше не повезло. Совсем, как и у Джерома, у нас тут тоже пошёл дождь…

Глава 14.

– Аап-чхи!! Аап-чхи!!

– Не чихай на меня, инфекция!

– Извини, я случайно.

– Держи, пей свою вонючку.

– Фу, гадость какая. Чего она такая противная?

– Сам виноват. Что ты там тормозил под деревом? Постучать не мог?

– Мне было неудобно.

– Зато теперь удобно. Ваши ребята, между прочим, сегодня в поход идут. А ты в постели валяешься. Да пей же ты её быстрее, что ты цедишь по капле!

– Она противная.

– Пей!! Ну, живо! Всё, молодец. На, запей.

– Что это?

– Не бойся, просто тёплая вода.

– Спасибо.

– Ложись. Сейчас Марта тебе горячего молока ещё принесёт. Я уезжаю, вернусь вечером. А ты ложись и постарайся заснуть. И не вздумай опять ходить босиком по полу!

– Извини. Я больше не буду.

– Доктор сказал, что если ты будешь себя хорошо вести и регулярно принимать его вонючую микстуру, через пару дней он тебе встать разрешит.

– Ох. Скорее бы уж. Мне тут скучно. Даже поговорить не с кем, кроме тебя.

– Всё, до вечера. Я поехала, а то охрана заждалась уже.

– До вечера. Спасибо тебе, Эльза…

Когда меня той ночью разбудил гром, я сразу же вспомнила о своём непутёвом родственнике. В палатке он спать будет. Осёл принципиальный. Выглянула в окно. Палатка там была. Правда, если бы я не знала, что это такое, то ни за что не опознала бы в грязно-серой мокрой куче палатку. Дождь шёл, судя по всему, уже довольно давно. Даже не дождь, а довольно приличный ливень. Крупные капли барабанили по траве и асфальтовой дорожке, сильный ветер раскачивал деревья. А где наш принципиальный пионер? В окно я его не вижу.

Выскочив из кровати, побежала спасать этого Алёшу. Простудится ведь! Заодно по дороге обругала охранника. Болван! Приказа у него не было. А самому подумать? Мальчишка на улице под дождём мокнет, а этот идиот сидит и ждёт приказа.

Нашёлся Алёша быстро, я сразу увидела его, когда распахнула дверь. С грустным и унылым видом часового, которого забыли сменить, Алёша, обхватив себя ладонями за плечи, стоял под деревом.

На этот раз упрямиться Алёша не стал, прошёл "во дворец". Весь мокрый, зубы стучат, с одежды вода ручьём стекает. Хорошо бы его было в горячую ванну засунуть, но увы. Это долго. Горячая вода в доме была только днём. Производством горячей воды занимался специальный человек, кочегар. И на ночь он свою печь тушил, чтобы зря уголь не изводить. Конечно, запас нагретой воды оставался, но к утру бак с водой остывал и текущую из крана воду назвать горячей можно было весьма условно. Умыться такой водой можно было без проблем, но согреть ей замёрзшего мальчишку не получится.

И оставался единственный вариант – снять мокрую одежду, вытереться, лечь в постель и напиться горячего чаю. Помимо моей собственной спальни в доме, как я знала, было ещё две гостевых. Но кровати там были не застелены. Более того, я даже не знала, где горничные хранят постельное бельё. А самих горничных не было, на ночь они уходили. Сейчас в доме, кроме меня, лишь шесть человек дежурной охраны должно быть.

Алёша же стучит зубами и на полу под ним растекается лужа дождевой воды. Повела его в свою спальню. Только там есть готовая к немедленному использованию кровать.

Пришли. Рубашку и майку по моей команде он снял быстро, но штаны снимать отказывался, пока я не отвернусь. Кинув ему своё полотенце, я вышла из спальни и прикрыла за собой дверь. Минуты через три слышу, как Алёша кричит, что он уже всё. Захожу обратно. Лежит в моей постели и смущённо улыбается. На всякий случай я дополнительно накрыла родственника и пледом поверх одеяла. Пусть греется. Постель ещё должна быть тёплой после меня.

Затем я осторожно, стараясь не испачкаться, подняла с ковра кучу мокрых тряпок и Алёшкины грязные ботинки. Эту кучу я сложила на полу в коридоре. Утром горничная подберёт и отдаст в стирку. Пока носила, поняла, что чего-то не хватает. Внимательно осмотрела мокрые тряпки. Рубашка, майка, брюки, носки, ботинки. А где же?..

Вернулась в спальню и спросила этого обалдуя, за каким лешим он улёгся в мою постель в мокрых трусах. Снимай сейчас же! Мальчишка страшно покраснел, но видно, что лежать в постели в мокрых трусах ему самому неприятно. Он повозился под одеялом, и через полминуты сбросил на пол ещё одну мокрую тряпку. Осёл. Вот и лежи теперь на мокрой простыне!

Так. А во что бы мне его одеть? Может, ему в туалет сходить понадобится. Не может же он голым по дому расхаживать. Конечно, утром я отправлю гонца в лавку, и одежду Алёшке купят. Но сейчас ещё пяти утра нет. Все лавки закрыты. Собственные вещи Алёши были в его чемодане. И этот чемодан он взял с собой в палатку. Лазить под проливным дождём и искать в руинах палатки чемодан мне не хотелось совершенно. Тем более, с высокой вероятностью все вещи в том чемодане тоже давно промокли.

Распахнула свой шкаф. Что ему дать? Надевать женские трусы Алёша отказался наотрез. А больше ничего даже отдалённо похожего на штаны у меня нет. В это время женщины в брюках ещё не ходят. Спросить охранников? Хм… И откуда, интересно, они возьмут лишнюю одежду? Конечно, профессия у них нервная и опасная, но, всё же, не настолько, чтобы брать с собой на работу запасные трусы. Раздеть одного из них? Ага, представляю себе картину. "Эй, Ганс, иди сюда! Раздевайся, мне нужны твои трусы!"

Смех смехом, но в самом деле, что дать Алёше? Наконец, я придумала. Я ему одну из своих ночных рубашек дала. Правда, она женская, с кружевами. Но её Алёша, скорчив недовольную рожу, надеть всё же согласился. Он тоже понимает, что лучше уж так, чем совсем голым лежать.

Теперь чай. Где находится кухня, я представляю. Что я, без повара чай не приготовлю? Приготовлю. Но, пройдя с дюжину шагов в нужном направлении, я передумала и вернулась обратно в спальню за халатом. Нужно было сразу его накинуть, но я так торопилась спасти замерзающего родственника, что про халат тогда и не вспомнила. То-то охранник около входной двери старался смотреть куда угодно, лишь бы не на меня. Ночная рубашка у меня пошита из, мягко говоря, не слишком плотной ткани. А под ней, вообще-то, больше ничего и нет.

Хорошо, кухню я нашла. А вот и печка. Ой, мамочки! Её дровами топить нужно. Совсем как в каменном веке. Сама я никогда печь дровами не топила. Но несколько раз видела, как это делается. В кино видела. Ага, а ещё в мультфильме "Вовка в Тридевятом царстве". "Сейчас я как всё это замесю!" Да ладно, чего тут может быть сложного? Дрова есть, спички вон валяются.

Я напихала полную топку дров, взяла из кучи старых газет парочку и просунула их меж поленьев. Поджигать, что ли? Опять вспомнился Вовка из мультфильма со своим "И так сойдёт!". Ладно, подожгла газеты. Вроде, загорелось. Ну вот, справилась. Совсем не сложно. Я же не такая неумёха, как Вовка. Закрыв дверцу печи, начала искать чайник. Где он у них тут? Ага, вот он. О, там и вода ещё есть. Подняв здоровенный, литров на семь, чайник, взгромоздила его на плиту. Сейчас вскипит.

А чего это тут так дымом воняет? (Блин, вот Вовка привязался. "Это чего, тесто? А чего оно такое липкое?") Смотрю, а из-под закрытой дверцы печи со всех сторон лезет дым. Чего за фигня? Открыла дверцу. Оттуда дым как попрёт! Огня почти нет, но дыма-то, дыма! Вроде, так не должно быть. Настолько сильно печка дымить не должна. Или дрова некачественные?

Когда дыма скопилось столько, что мне уже и стен было не видно, находиться в кухне стало невозможно. Непрерывно кашляя, я кое-как, на ощупь, добралась до двери и вышла в коридор. Что за печка дурацкая?

На запах дыма прибежал старший охранник с парой подчинённых. Чего, говорит, случилось? Вытирая слезы, объясняю им, что печка тут кривая. И дрова неправильные. А вообще, это я так чай готовлю.

Оказывается, там сверху на плите была такая маленькая ручка. Её повернуть надо было. А так труба была закрыта какой-то заслонкой, вот дым в кухню и валил.

С помощью охраны удалось мне всё же проветрить кухню, разжечь печь и чай вскипятить. Но всё оказалось напрасно. Когда я с кружкой чая в руке вернулась в свою спальню, Алёша уже согрелся и мирно спал в моей кровати.

А утром Алёша проснулся лишь к десяти часам с жесточайшим насморком, кашлем и высокой температурой. Всё-таки он простудился…

Глава 15.

– …Но это с деревянной башней! Ведь боевая башня будет существенно тяжелее.

– Разумеется тяжелее, мой фюрер.

– И как Вы думаете, профессор, какую скорость он может развить с боевой башней?

– Ориентировочно, при движении по шоссе его скорость будет в районе 20 километров в час.

– Курам на смех такая скорость! 20 километров по шоссе! А полю сколько? Десять? А как я буду переправлять этого урода через реки? Да что там реки! Этот слон наверняка завязнет в грязи после первого же хорошего дождя! А если его подобьют? Чем я эвакуирую его в тыл? У нас ни один тягач его не вытянет!

– Успокойтесь, Гудериан. Подбить его не так уж просто. К тому же, много таких танков нам и не нужно. На первое время хватит десятка.

– Подбить не просто? А если он сам сломается? У новых машин всегда куча детских болезней. Число небоевых потерь порой доходит до 20%. То есть из этого десятка два наверняка сдохнут, так и не добравшись до врага.

– Я сказал, успокойтесь. Никто не собирается сворачивать или сокращать производство старых моделей. Кроме того, возможно, скоро будут готовы чертежи ещё одного танка, полегче "Мауса", но всё равно существенно более мощного, чем всё, что мы имеем сейчас.

– Нового танка? Ещё одного? Мой фюрер, но откуда? Кто выполняет эту работу и почему мне ничего не известно о ней? Ведь этот "Маус" по-своему гениален. Чертежи выполнены на высочайшем профессиональном уровне. Масса очень оригинальных и остроумных решений. Причём если бы я точно не знал, что не делал этого, то решил бы, будто некоторые узлы спроектированы лично мной. Это мой почерк!

– Кто делает чертежи, Вам знать совершенно не обязательно, господин профессор. Если хотите, можете считать, что эти чертежи нам присылают марсиане.

– Мой фюрер, увидев такое чудо, я совершенно не удивлюсь, если окажется, что работы над этим танком действительно проводили марсиане. Он великолепен!

– Пфф. Тоже мне, великолепие. Убожество! Каким образом можно вести наступление на танках, от которых враг может уйти пешком?!

– Да успокойтесь же Вы, Гудериан! Лично Вам командовать такими танками я не предлагаю…

Сегодня я вместе с Гитлером приехала на танковый полигон, присутствовать на испытаниях первого в мире "Мауса". Вернее, его ходовой части. Башня для него пока не готова и вместо настоящей прилепили сделанный из дерева макет.

Гитлер в эйфории. Вчера вечером позвонил генерал Роммель. Как он и обещал, 1 октября его солдаты вышли к Суэцкому каналу и полностью блокировали Александрию с суши. А сегодня с утра Геббельс толкнул по радио полуторачасовую речь, посвящённую этому событию. По улицам я не хожу, с простым народом не общаюсь. Но по общему тону газет и по разговорам генералов в перерывах совещаний мне кажется, что Германия ожидает окончания войны в ближайшем будущем. Люди устали от войны.

Но пока Британия не собирается сдаваться и смиряться с потерей части колоний. Хотя Роммель на западном берегу Суэцкого канала – очень болезненный удар. Ведь даже если предположить то, что немцы канал форсировать не смогут (что само по себе маловероятно), даже в этом случае пользоваться каналом будет нельзя.

На море у Британии тоже не всё радужно. После прорыва в Средиземное море "Тирпица" с эскортом, объединённая германо-итальянская средиземноморская флотилия стала выглядеть достаточно впечатляюще. Она всё ещё уступает британской, но уже не так уж и сильно.

Да и сам этот прорыв достоин отдельного рассказа. Реанимировали прошлогодний план так и не начатой операции "Феликс". Доработали его. Фиг с ним, с этим Франко. Без него разберёмся. А с Франко потом рассчитаемся, мы всё записываем. И без удара с суши справимся.

Это была грандиозная операция. Отвлекающий удар по Мальте, который маскировал штурм Гибралтара с моря. Но и сам штурм Гибралтарской скалы также был ложным. В воздушных атаках Гибралтара участвовало более 600 самолётов люфтваффе. Причём над сушей шли они по направлению к Мальте, поворачивая на запад только над морем. Скажу больше. Если бы штурм Гибралтара был не ложным, а настоящим, то он, скорее всего, удался бы. Капитаны итальянских десантных транспортов впоследствии докладывали, что как минимум над двумя фортами англичане подняли белые флаги. И не захватили эти форты только потому, что десанта на транспортах не было. Это была ложная атака, единственной целью которой было провести "Тирпиц" в Средиземное море. И он сделал это! Под покровом темноты и благодаря хаосу, царившему на Скале, ожидавшей штурма, "Тирпиц" прошёл!

Конечно, "Тирпиц" один. Но он есть и с ним приходится считаться. Самим фактом своего присутствия, не сделав ни единого выстрела, он почти вдвое снизил потери немецких и итальянских транспортов, перевозящих грузы в Ливию.

Британия вообще оказалась в интересном положении. Ведь все привыкли к тому, что самые мобильные силы – это морские. Морем перебрасывать войска быстрее всего. Было быстрее всего до начала этой войны. По-моему, Гитлер первым из крупных политиков понял, что теперь, в середине XX века, сухопутные силы стали мобильнее морских. По крайней мере, в Европе, где хорошо развита транспортная сеть.

Вот и не осмеливается старый лев, у которого молодой орёл ворует добычу, ввести в Средиземное море основные силы Гранд Флита. Потому что те самолёты, что ежедневно совершают налёты на Мальту, очень быстро, буквально за пару дней, могут оказаться в небе над Лондоном. Я где-то, не помню где, вычитала такую фразу: "Мы окружены со всех сторон врагами? Отлично, значит, можем атаковать в любую сторону!". Когда я перевела её Гитлеру, тот долго смеялся, а потом сказал, что она как нельзя лучше подходит к настоящему моменту.

Так что Германия действительно может выиграть войну, всё к этому идёт. Гитлер считает, что нужна ещё одна громкая победа – и владычица морей заговорит о мире. Такой победой, например, может стать взятие Мальты. Йодль представлял свой план нападения, но его раскритиковали и отправили переписывать. А Гитлер и вовсе предложил сделать штурм Мальты отвлекающим манёвром и подумать над высадкой на, собственно, сам остров Британия.

Этот же "Маус" действительно получается впечатляющим. Здоровая хреновина. Вживую я его раньше не видела, хотя у нас дома, вроде бы, в каком-то музее он и стоит. Но Гудериану этот монстр явно не понравился. Он даже попросил у Гитлера разрешения и уехал. Не хочет смотреть на это, как он говорит, "уродство". Гитлер же доволен. Торопит профессора Порше с окончательной сборкой.

Машинка, правда, получается дороговатой. Настолько дороговатой, что каждому экземпляру предполагается давать имя собственное, как кораблю. Называть "Маусов" будут по названиям городов. И тот, что мы сегодня видели, после установки на него башни станет называться "Берлин". И уже собирают "Мюнхен" и "Нюрнберг".

А "Берлин" Гитлер хочет отправить в Египет, чтобы там провести его боевые испытания. Он специально приказал Роммелю не слишком усердствовать на штурме Александрии, подождать новой игрушки. Тем более, британцы хорошо там окопались, и за Александрию будут держаться зубами. Это одна из основных баз их флота.

Гудериан говорит, что от "Мауса" можно уйти пешком. Человек, конечно, может. Но форт-то никуда не уйдёт. Он всегда на одном месте стоит. Возможно, Гитлер не так уж и лопухнулся с этим танком. При прорыве долговременных укреплений "Маус" действительно может оказаться полезным. Может быть, это в итоге окажется даже более удачным приобретением, чем ещё один немецкий танк, чертежи которого на прошлой неделе наши продали Гитлеру всего за полтонны.

Думаете, наши продешевили? Могли бы и побольше запросить? А вот мне кажется, что это очередная диверсия из Москвы-2028. Всё-таки там Гитлера очень не любят и общаются с ним исключительно ради золота. По моим примерным подсчётам, с момента моего падения сюда я передала в 2028 год уже около 260 тонн. Но у Гитлера, я знаю, есть ещё примерно три раза по столько. Тем более, часть денег Рейху возмещает потом СССР. В основном, поставками нефти, руды и продовольствия. Ведь и в СССР технологии передаются, как и договаривались.

Последний раз передали чертежи танка ИС-3М, вылизанного варианта того ИС'а, что дали по самой первой сделке. А Гитлеру достался "Королевский Тигр". Опять его надули. Наши всё делают для того, чтобы он, даже если окно схлопнется и исчезнет такой сдерживающий фактор, как граната в тарелке, чтобы он всё равно проиграл бы войну, если решится напасть на СССР.

При чём тут королевские тигры и как они помогут в этом? Ведь машина действительно могучая, где подвох? А вспомните, когда этого тигра создали в нашем мире. Уже точно после Сталинграда. Возможно, даже после Курской дуги, это я не помню. Вермахт тогда на востоке инициативу уже растерял и начинал всё быстрее пятиться. Вот и создали танк, подходящий для тех условий. В 44-м году он был полезен, спору нет. Но если бы королевские тигры были у Гудериана вместо его троек и четвёрок в 41-м, то, как это ни странно, нашим было бы легче.

Это же танк для обороны! В обороне да, всё замечательно. Особенно против наступающих вражеских танков. Там эти тигрята на своём месте. Но в 41-то Гудериан наступал! И вот тут всё печально. До свидания, стремительные прорывы на десятки километров, здравствуйте, проблемы с переправами и эвакуацией повреждённой техники. А потом наступит стихийное бедствие, именуемое "осень", и всё. Приплыли.

Наступать королевскими тиграми, по-моему, невозможно. Разве что, в пустыне где-нибудь. Хм… В пустыне? В пустыне… А может, Гитлер прав? Блин, ну он и жучара! Наши думают, что надули его, а Гитлер, небось, ухахатывается про себя. Он понял, что его пытаются надуть и сделал вид, что повёлся. В результате, получил прекрасный танк за смехотворную цену.

Конечно, у нас же сейчас основная война не в Белоруссии, а в Египте! А там условия совершенно другие. В Египте королевские тигры, пожалуй, смогут и наступать. Тем более что после Египта наши и в Ирак собираются. Йодль уже получил приказ планчик сочинить.

Стоп! Что я только что сказала? Какие ещё "наши"? Это что, у меня фашисты уже "нашими" стали?! Наташка, ты совсем офигела? Или ты уже не Наташка, а Эльза? "Хайль Гитлер", вон, научилась кричать громко и чётко. Да сказал бы мне кто полгода назад, что я сама, без принуждения, стану это кричать, да ещё и по нескольку раз в день, ни за что бы не поверила. Блин, во, как у меня крышу-то перекосило!..

Глава 16.

– Всё, сдаюсь. Алёшка, с тобой совершенно невозможно играть! Чего ты всё время выигрываешь?

– У меня же первый разряд. Я на районных соревнованиях второе место занял. Ты ещё неплохо играешь. Для девчонки. А староиндийскую защиту ты всего до седьмого хода знаешь, а потом начинаешь чудить. Тебе бы теорию подучить. Коня зачем-то на моего слона сменяла.

– Алёшь, но ты ведь сам мне говорил, что слон обычно сильнее коня.

– Вот именно, что "обычно". То есть, не всегда. Тот конь очень выгодно стоял и сильно мешал мне. А слон у меня всё равно без дела болтался.

– Ладно. Тебе что на завтра на обед заказать?

– Ну что ты за барыня такая, а? Ведь нормальная же девчонка! Хорошая даже. Если бы не твои барские замашки, то я, может, даже и влюбился бы в тебя, вот! А у тебя тут горничная постель заправляет, уборщица полы моет, повар еду готовит. И охраны у тебя, как у принцессы. Ещё лакея и швейцара не хватает, совсем королевой бы была.

– Не бухти. Так что повару-то передать? Я себе кролика хочу заказать. Будешь?

– Да ну. Кролика вчера ели. Скажи, пусть мне сделает рыбный суп со сливками и тимьяном, а на второе хочу попробовать мясо бобра, фаршированное брусникой. Только брусники пусть побольше кладёт, не жадничает. И сливок в суп погуще.

– И кто из нас после этого барин? Сибарит ты, Алёшка.

– Зато я сам свою постель заправляю. А как ты меня только что обозвала?..

Алёшка оказался очень не дурак пожрать. Кушать он любил. Постоянно бухтел о пролетарской солидарности, угнетении рабочих масс и о том, что рабам пора сбросить цепи. При этом мысль взять в руки метлу и помочь дворнику подмести дорожку его голову не посещала. Он просто ходил рядом с работающим дворником и агитировал его вступить в коммунистическую партию. Причём то, что компартия в Рейхе запрещена, а дворник не понимает (делает вид?) по-русски, моего родственника-активиста нимало не смущало.

После того, как Алёша слегка оклемался от своей простуды, он начал активно проводить агитацию среди прислуги, шофёров, охраны и даже среди упёртой нацистки Ютты Рюдигер, которая пару раз приезжала ко мне. Причём Ютта сама тоже пыталась агитировать Алёшу проникнуться идеями национал-социализма. Ни тот, ни другой, друг друга не понимали и злились на меня за то, что я отказываюсь переводить им. Мне же было невероятно смешно слушать, как Ютта рассказывает Алёше о величии арийской расы и неизбежном грядущем её доминировании над всеми низшими расами. А в ответ получает не менее могучий поток откровений об интернационализме, необходимости подняться с колен и прогнать всех помещиков и капиталистов.

Больше всего от Алёши страдал наш повар. Когда я в первый раз спросила Алёшу, что он хочет покушать, то тот поинтересовался, чего вообще есть. Я сама этого не знала, так что послала горничную узнать у повара, что он умеет готовить. Через пять минут горничная вернулась с книгой рецептов и сказала, что повар умеет вот это. Только желательно заказывать заранее, на день вперёд, чтобы он успел подготовиться. И я сдуру перевела для Алёши на русский список блюд. Там их больше двухсот было. Я диктовала, а Алёша записывал карандашом. И теперь несчастный повар готовит ему каждый день что-нибудь новое. Алёша ни разу не повторился и дважды одно и то же блюдо не заказывал.

За исключением некоторого зацикливания на пионерской идеологии, Алёшка оказался вполне приличным парнем. В шахматы играет здорово. Мы по вечерам с ним играем. И он всё время выигрывает у меня. Даже жалко, что он скоро уедет. Сегодня уже второе октября. А уезжают дети из СССР домой шестого. На две недели приезжали. Пока никаких происшествий с детьми ни в Берлине, ни в Москве не было. Если так всё и закончится, то зимой, сразу после Нового Года, Геббельс предложил повторить обмен, но уже более массово. Не по три десятка, а по три сотни ребят послать. И можно не только из Москвы или Берлина.

Ребята у нас тут живут обычной жизнью рядовых немцев. В школу только не ходят. За исключением гостьи Геббельса, Тани Лисицыной, все остальные живут в семьях простых граждан – рабочих, служащих, военных. Мальчишки в поход сходили. Девчонок в поход отправлять не планировали, но они разнылись. Тоже захотели. И решили всё-таки и им разрешить сходить в поход. Начало октября, но погода почти летняя. Часто светит солнце. На пару дней могут и сходить. С опытным инструктором, конечно. Вот как раз сегодня отряд из пятнадцати советских девочек в поход и ушёл. С ночёвкой. А меня не отпустили с ними. Хотя девчонок тоже, конечно, охраняют.

После ужина я умылась, пожелала Алёше спокойной ночи, и отправилась к себе в спальню. Алёша же на втором этаже спит, ему там больше понравилось. Перед тем, как улечься в постель, щёлкнула переключателем, переведя звонки на телефоны из кабинета в спальню. Для экстренной связи. Пока, правда, в спальню мне ещё ни разу не звонили, но мало ли что. Как неудобно без считалок! Из машины вовсе нельзя позвонить никуда. Правда, в моей машине радиостанция есть. Но это немного не то.

Ещё раз взглянула на полочку с тройкой телефонов и легла. Два телефона без дисков для набора номера, а один обычный, с диском. Который с диском, тот просто к берлинской телефонной сети подключён. Один из бездисковых соединяет меня с моим дежурным начальником охраны. Ну, а третий, с серебряным орлом, понятно, прямая связь с Гитлером.

Всё, выключаем свет и спать. Завтра с утра опять партию золота в будущее передавать буду. Большая партия, целых двадцать три тонны. Чего там за неё продали, пока не знаю. Вот, завтра и спрошу Гитлера. Ну всё, всё. Сплю уже.

Но в середине ночи меня неожиданно разбудил телефонный звонок. Включаю ночник. На часах – самое начало пятого. Это кто там меня будит? Опп… Звонит телефон с орлом. Гитлер? В четыре часа ночи? У него что там, война, что ли началась новая?..

Глава 17.

– …Существует ли угроза их жизни, товарищ Штирлиц?

– Товарищ Сталин, я не знаю. Информация не полная. Врачи обследуют их и делают всё возможное для спасения. Пока с уверенностью можно только сказать, что это было отравление мышьяком.

– Товарищ Штирлиц, а Вы уверены, что это не спланированная акция?

– Товарищ Сталин, я совершенно уверена в том, что это была именно спланированная акция. Отравить сразу четырнадцать человек, да ещё и так сильно, это можно сделать только намеренно. Но я со всей ответственностью заявляю, что Гитлер к этой акции не причастен. Будет проведено самое тщательное расследование. Собственно, оно уже идёт.

– Это очень неприятный инцидент, товарищ Штирлиц. Советские дети, девочки, отравлены на территории Германии. Очень неприятный инцидент. Я хотел бы оперативно получать информацию о ходе этого вашего "расследования".

– Товарищ Сталин, я имею полномочия от имени рейхсканцлера Германии официально попросить Вас о помощи в расследовании. Конечно, криминальная полиция Берлина сделает всё возможное, но если ей в помощь придадут группу советских следователей, то руководство Германии будет благодарно СССР за помощь.

– Я понял Вас, товарищ Штирлиц. После нашего разговора я отдам распоряжение. Думаю, сегодня к вечеру особая группа следователей из Московского уголовного розыска будет уже в Берлине. Надеюсь, препятствий в расследовании им чинить не станут?

– У них будут особые полномочия, товарищ Сталин. В случае любых затруднений они могут позвонить мне. Я постараюсь помочь. Ещё раз подчёркиваю, это совершенно точно не было согласовано с Гитлером, уж я бы знала. И если виновных найдут…

– КОГДА виновных найдут, товарищ Штирлиц.

– Простите. Разумеется. Когда виновных найдут, они будут наказаны со всей возможной суровостью. Невзирая на занимаемые ими должности.

– Но я хотел бы, чтобы виновных именно нашли, а не назначили. В данном случае это очень важно, товарищ Штирлиц.

– Я передам Ваше пожелание Гитлеру, товарищ Сталин. Надеюсь, на немецких детях, гостящих в Москве, этот инцидент никак не скажется?

– Нет. Дети не виноваты. Но их охрану мы, на всякий случай, усилим.

– Спасибо, товарищ Сталин. У меня всё.

– А у меня нет. Раз уж Вы позвонили, то я хочу задать Вам один вопрос.

– Да, товарищ Сталин.

– Вы ведь в курсе, что у нас проводились командно-штабные учения совместно с немецкой стороной?

– Конечно, товарищ Сталин.

– И чем закончились эти учения?

– На севере фронт стабилизировался по Неману. Форсировать его немцы так и не смогли. Западный фронт после окружения и уничтожения сувалкинской группировки противника, пользуясь численным превосходством в танках, начал наступление по направлениям на Варшаву и на Данциг. На южном направлении Красная армия остановила немцев практически на линии государственной границы. К концу сентября Павлов вышел к Варшаве, под угрозой Данциг и Краков. Существует вероятность окружения всей группы армий "Север". Полное поражение Германии.

– Вот именно. А что Вы дали мне? Что это за "История Великой Отечественной"? У меня складывается такое впечатление, что это какая-то грандиозная мистификация. Почему в Вашей версии советские войска потерпели такое сокрушительное поражение, а?

– Товарищ Сталин, а техника, что мы вам передаём, это тоже мистификация? А координаты месторождений полезных ископаемых – мистификация? А технология промышленного производства пенициллина – мистификация?

– Успокойтесь, товарищ Штирлиц. Но, согласитесь, странно выглядит, когда в вашей истории на шестой день войны немецкие войска вошли в Минск, а у нас на учениях Красная армия на четвёртый день войны захватила Сувалки и Люблин. Почему?

– Откуда я знаю, товарищ Сталин? Я же не генерал. Воевали на бумаге, в кабинетах. Как выяснилось, реальная война сильно отличается от штабных учений. И потом, вспомните польскую и французскую кампании немцев. А ведь до сентября 39-го года польская армия считалась сильнее немецкой. И такой разгром.

– Рабоче-крестьянская Красная армия, товарищ Штирлиц, кое-чем отличается от армий загнивающих буржуазных государств.

– И именно поэтому мы, в конце концов, победили.

– Всё-таки, товарищ Штирлиц, Вы ведь много читали об этой войне. Во всяком случае, больше чем я. В чём причина таких обидных неудач?

– Официальная версия – внезапность нападения и абсолютное господство немцев в воздухе.

– Откуда могло взяться это господство в воздухе? По количеству самолётов в западных округах у нас заметный перевес над люфтваффе. Да и внезапность была очень относительной. Мы готовились к войне. Больше того, в ночь на 22 июня в войска ушла директива о переходе к боевой готовности.

– Я знаю. Но не все успели её получить. А те, кто получил, не всегда адекватно на неё реагировали.

– Вы сказали, что внезапность нападения – официальная версия разгрома. Есть ещё и неофициальная?

– Их масса, товарищ Сталин.

– Назовите самую распространённую.

– Общий хаос. Потеря управления. На всех уровнях. Дивизии теряли связь с полками и, соответственно, управление ими. Армии – с дивизиями. Фронты – с армиями. Бывали случаи, когда даже ставка теряла связь с фронтами. Товарищ Павлов показал, что фронтом он командовать может. При условии, что сохранит управление этим фронтом. А как у нас с управлением? Что будет, если диверсанты нарушат проводную связь? Не превратится ли фронт в разрозненные неуправляемые группы вооружённых людей?

– В частях есть радиостанции.

– Товарищ Сталин, наличие радиостанций и наличие радиосвязи – немного разные вещи, согласитесь. Вы уверены, что в войсках действительно умеют ими пользоваться? В боевой обстановке. Кроме того, возможно, потеря управления – причина не единственная и даже не главная. Мне случалось читать обоснования и иных причин разгрома.

– Приведите пример.

– Общая слабость среднего и низшего командного состава. Начиная от командира полка и ниже. Даже слабо обученный экипаж танка на морально устаревшей и частично неисправной машине остаётся ограниченно боеспособным. При наличии командира, который поставит понятную, реально выполнимую и не самоубийственную задачу. Но, повторяю, единого мнения о причинах катастрофы Красной армии в приграничных сражениях в наше время нет. Возможно, действовал целый комплекс причин. Мне случалось читать совершенно дикие и нелепые объяснения.

– Каково самое нелепое?

– Красная армия готовилась напасть первой. Войска к обороне были не готовы. Или вот ещё. Предательство Павлова, который сознательно подставил округ под удар, саботировав или переврав приказы из Москвы.

– Я понял Вашу мысль, товарищ Штирлиц. Можно не продолжать. И что Вы предлагаете? На основании знаний из будущего.

– Вот если бы тут был мой брат Петька, товарищ Сталин, то он сейчас загрузил бы Вас по полной советами и рекомендациями. Но я – это не он. Мой совет – узнайте реальное, истинное состояние дел в армии. Особенно в плане сохранения управляемости и адекватности командиров. Что будет, если командир полка потеряет связь с начальством и соседями, а приказ из красного пакета в сложившейся оперативной обстановке выполнить будет невозможно? Что он сделает? Самостоятельно, своей властью, а? Решения же принимайте сами. Пошлите в войска проверяющего с широкими полномочиями. Но обязательно непредвзятого. У которого будет цель не кого-то утопить или поднять, а именно узнать правду.

– Хорошо, товарищ Штирлиц. И кого Вы предлагаете в качестве такого вот "проверяющего"?

– Откуда же я знаю, товарищ Сталин? Вам виднее. Нужен честный человек, которому Вы доверяете.

– И тем не менее. Я хотел бы услышать Ваше личное мнение. На основании послезнания. Кто?

– Раз Вы так ставите вопрос, то… Я достаточно много читала о вашем времени. И из прочитанных книг у меня сложилось такое впечатление, что конкретно для этой работы больше всего подошёл бы товарищ Мехлис. Что-то строить, созидать, он органически не способен. Но разрушить, найти и вскрыть недостатки – это к нему. Пошлите Мехлиса, товарищ Сталин. Такое вот у меня мнение.

– Спасибо, товарищ Штирлиц. Я подумаю над Вашими словами. И ещё. Прошу Вас в неофициальной обстановке, наедине, передать господину Гитлеру, что руководству СССР не слишком нравится вся эта возня вблизи южных границ. Мы обратились к шаху Пехлеви с просьбой пропустить советские войска на территорию Ирана. Во исполнение договора от 1921 года. К сожалению, шах ответил нам отказом. Есть мнение, что в Иране вскоре может начаться социалистическая революция. И СССР не исключает возможности рассмотреть обращение революционного правительства Ирана с просьбой о вводе в их страну советских войск. С Великобританией СССР не связан никакими союзническими обязательствами, поэтому как-либо поддерживать иракскую группировку англичан Советский Союз не планирует. В свою очередь, мы ожидаем, что Германия, как стратегический союзник СССР, не станет каким-либо образом вмешиваться во внутренние дела Ирана. Вы всё поняли, товарищ Штирлиц?

– Да, товарищ Сталин, поняла. Я сегодня же передам Ваши слова Гитлеру.

– До свидания, товарищ Штирлиц. И желаю выздоровления нашим девочкам.

– Я тоже желаю этого, товарищ Сталин. До свидания…

Фух, ах ухо запотело. Полчаса со Сталиным по телефону разговаривала. За окном светает. Утро.

Отравили. Какая-то тварь отравила мышьяком наших советских девчонок. Из пятнадцати человек отравилось четырнадцать. По-видимому, отравлено было молоко, которое вечером привезли девчонкам с ближайшей фермы. Единственная девочка, отравления не получившая, не любила молоко. Потому она и пить его не стала. Точно так же не отравился и инструктор, с которым дети ходили в поход. Он тоже не любил молоко.

На случай каких-либо экстренных ситуаций у инструктора была с собой сигнальная ракетница. Поэтому сопровождавшая отряд особая группа берлинских полицейских пришла на помощь очень быстро. Это и спасло девочек. В той группе на всякий случай был, в том числе, и врач, который сразу диагностировал мышьяковое отравление.

Первую помощь пострадавшим оказали на месте и сейчас их уже везут в Берлин, в госпиталь. Естественно, об инциденте доложили по команде. Поскольку случай совершенно вопиющий, грозящий самыми серьёзными международными последствиями, информация о нём очень быстро дошла до Гитлера. Ну, а уже тот разбудил меня в середине ночи и попросил доложить о случившемся товарищу Сталину. Считает, что у меня это получится лучше, чем у него самого.

Доложила. Вроде бы, успешно. Про следователей из Москвы мне тоже Гитлер сказал. Конечно, крипо помощь вовсе не нужна. Толку от сотрудников МУРа, скорее всего, не будет никакого. Они же по любому местные условия знают хуже своих берлинских коллег. Но пусть приезжают. Пусть видят, что в данном случае расследование будет вестись со всей возможной тщательностью.

На всякий случай, я и 2028-й год попросила помочь в расследовании. Вот оттуда помощь может оказаться куда как полезнее. Наверняка ведь у них там есть какие-нибудь технические штучки, облегчающие жизнь следователя. Пока ответа из будущего нет. Местное время Москвы-2028 отстаёт от времени Берлина-1941 примерно на 4 часа. И раз у нас тут сейчас 6 утра, то там, соответственно, два часа ночи. Что-то решить в это время не просто. Да и Петьку привезти нужно, он же не сидит всё время около этого окна. Ему тоже спать иногда нужно. И своя собственная жизнь у него есть.

О, лёгок на помине! Привезли его. На меня очередная бумажка упала. Да, оперативно там работают. Несмотря на ночь, мой вопрос рассмотрели и решили. Положительно решили. Будет помощь в расследовании. Я сама буду следователем, во как там решили! Разумеется, сама по себе фиг я чего смогу расследовать. Не умею я. По книжкам про Шерлока Холмса тяжело, знаете ли, научиться быть следователем. Меня будут вести.

То есть настоящий следователь (а то и не один) будет сидеть у окна надо мной и периодически сбрасывать мне инструкции. А я буду тут его воплощением. Но все окружающие следователем должны будут считать меня. Поэтому, мне нужны особые полномочия. Конечно, у меня есть бумага от Гитлера. Но она, как бы, не особо подходит. Права устраивать обыски, проводить задержания и допросы эта бумага не даёт. Так что, мне нужна ещё одна бумага.

И протянув руку, я подняла трубку телефона спецсвязи. Соедините меня с Гейдрихом. С начальником РСХА я пока ещё не общалась, но он входил в число посвящённых и знал правду обо мне. Думаю, проблем не будет. И пофигу, что всего шесть утра. Меня вон вообще в четыре разбудили. И ему хватит спать. На работу пора!..

Глава 18.

Ну, наконец-то нормальная кровать! Как же я устала, кто бы знал! Последние три дня я спала только на заднем сиденье автомобиля, во время движения. Вымоталась так, что забыла даже выставить Алёшку из своей спальни, так прямо при нём раздеваться и начала. А когда тот густо покраснел, пожелал мне спокойной ночи и торопливо выскочил в коридор, я ещё минуты три стояла со своей юбкой в руках и тупо пялилась на закрытую дверь, недоумевая, отчего он так быстро убежал.

Сапоги снимать страшно. Под мышками-то воняет ужасно, а что внутри сапог происходит, боюсь себе и представить. Вообще, форма вся провоняла. Я больше двух суток не снимала её. И сапоги тоже двое суток не снимала. За всё время следствия я лишь однажды, в самом начале, ненадолго переодевалась в свою форму Союза девушек. Так мне из Москвы велели сделать перед тем, как я приступила к допросу малолетней крестьянской девчонки. А то формы СС она могла и испугаться.

Фуу… Ну и вонища! А носки-то… Бе, какая мерзость. На выброс, однозначно. И ночевать в одной спальне с этими бывшими носками я не желаю. Брезгливо взяв двумя пальчиками то, что ещё два дня назад было носками, я приоткрыла дверь и вышвырнула их в коридор. Бедные, бедные мои ноги. Помыться бы. Но сил нет ещё и мыться. Спать хочу. Так что я кое-как сдираю с себя всю одежду, сваливаю её в углу в кучу, напяливаю ночную рубашку, и падаю в постель. Плевать, что я вся вонючая. Перестелют мне постель завтра. И рубашку постирают.

Оказывается, следователь – профессия совсем не интересная, зато нудная и утомительная. И как это у Конан Дойла получилось так увлекательно написать про Шерлока Холмса? У меня ничего даже близко похожего не было. Допросы, обыски, бесконечные переезды с места на место. Причём логику управлявших мной следователей я совершенно не понимала. Почему допросить нужно именно этого крестьянина, а не того? Почему дровяной сарай подвергся самому тщательному обыску (собственно, тот сарай вовсе разобрали на отдельные доски и даже всю землю под ним перекопали), а в дом мне и заходить было не нужно?

Конечно, я не одна колесила по пригородам Берлина. Помимо охраны, со мной ещё и особая группа гестаповцев ездила и один советский милиционер из Москвы-41. Кстати, я ошибалась, когда предполагала, что расследованием займётся криминальная полиция. Ничего подобного! Гестапо дело вело. Подумав немного, я поняла, что иначе и быть не могло. Ведь дело-то явно политическое.

Расследование было на контроле у шефа гестапо Генриха Мюллера. Да-да, того самого "папаши Мюллера", героя многочисленных анекдотов. Я с ним познакомилась. Знаете, в фильме "17 мгновений" он совсем не похож на себя. И рассказывать анекдоты про настоящего Мюллера как-то вот ну совершенно не хочется.

Меня Мюллер всерьёз не воспринимал абсолютно. Что и неудивительно. И помощников мне он выделил только по прямому приказу Гейдриха. Причём наверняка приставил ко мне самых никчёмных и ни на что больше не пригодных. Думал, это блажь такая у взбалмошной девчонки, с которой его начальник просто на всякий случай не хочет портить отношения. Мюллер даже попросил меня поменьше путаться под ногами у настоящих следователей.

Впрочем, моё расследование достаточно быстро пошло совсем не так, как у гестапо. Так, например, эти "настоящие следователи" фермерскую дочку допрашивать вовсе не стали. А я на эту пятилетнюю Марию два часа потратила. Даже специально ради неё переодевалась, чтобы не пугать видом формы СС. Почему я допрашивала её, да ещё и так долго, понятия не имею. И вопросы какие-то дурацкие мне скинули. Зачем в Москве-2028 понадобились сведения о количестве крыс на ферме, местами их обитания и о способах борьбы с ними – превыше моего понимания.

Как я и думала, расследование мне пришлось вести с использованием оборудования будущего. Защищаться от такого тут ещё не могли. Просто не знали, от чего нужно защищаться. Четыре раза я обследовала различные помещения с помощью небольшого, с ладонь, прибора, закреплённого на конце метровой алюминиевой палки. Не знаю, что это такое было. Может, анализатор запахов или ещё какая хрень. Я выставляла всех из помещения, мне сбрасывали в окно эту фиговину на палочке, и я начинала медленно водить ею над полом, около стен и даже под потолком. Ничего при этом не происходило. Внешне фиговина вела себя совершенно пассивно. Ни огоньков никаких, ни звуков. Вообще ничего. А после того, как стены, пол и потолок были обследованы, фиговину я отдавала обратно в будущее. И минут через пять на меня падала очередная инструкция. Я командовала толпе своих сопровождающих, мы грузились по машинам и ехали по новому адресу.

Вернее, так было трижды. То есть, первые три адреса, как я поняла, оказались пустышками. А вот в четвёртый раз я кое-что нашла. После обследования комнаты фиговиной, мне не скинули указание двигаться дальше. Наоборот, приказали вскрыть в той комнате пол и даже указали конкретную доску, которую следует отодрать.

Я свистнула своим помощникам, и гестаповцы минут за пять доску отодрали. И нашли. Тайник мы нашли. Во-первых, деньги. Много. Больше ста двадцати тысяч рейхсмарок. Настоящие, не фальшивые. В моей группе эксперт был, он это точно определил. Во-вторых, законсервированный радиопередатчик. Но самое главное – несколько десятков рукописных и машинописных листов с какой-то нечитаемой абракадаброй. И вот эти-то листы Москву-2028 как раз и заинтересовали. По-моему, я именно их-то и искала.

Я снова вытолкала всех из комнаты, передала пачку листов в окно, а потом минут десять ковырялась в своём носу, дожидаясь, пока в будущем не сделают копии. Когда мне вернули оригиналы, я запустила сподвижников обратно и спросила у старшего, что это мы такое нашли. В ответ получила утверждение, что нашли мы, в сущности, совершенно бесполезную вещь. То есть, там, безусловно, что-то важное. Но прочесть это, увы и ах, невозможно. Этот шифр вскрыть нереально.

Нереально? Посмотрим-посмотрим. Это вам тут нереально. А товарищи из КГБ-2028 очень даже могут попытаться. С их-то опытом и вычислительными мощностями. Потом я два часа, как дура набитая, сидела на стуле и пила кофе без сахара. Четыре чашки успела выдуть. Чтобы не заснуть. Нельзя спать. Наконец, на меня свалилась очередная инструкция. По-видимому, таинственные листы в будущем расшифровали. Иначе я свои дальнейшие действия объяснить не могу.

Мы вернулись в Берлин. Для начала, по моему указанию проехали по улице Тирпицуфер. Когда проезжали мимо штаб-квартиры Абвера, я открыла окошко своей машины и выбросила на тротуар недоеденный кусочек булочки. Некрасиво, конечно. Но такую я инструкцию получила из Москвы. Булочка была местная, не из будущего. А вот тех трёх тараканов, что на том куске булочки сидели, скинули мне через окно. Разумеется, тараканы не настоящие. Живые организмы в окно не проходят, это мы давно выяснили. Но внешне это чудо шпионской техники от настоящих рыжих тараканов отличить было невозможно. Они даже усами шевелить могли!

Проехав с пол квартала, командую остановиться. Водителя я уже заранее проинструктировала. У моей машины колесо прокололось. Какое? Да неважно какое. Сам выбери и замени. Неторопливо. Надо отдать водителю должное, мой странный приказ он воспринял совершенно без удивления. С истинно тевтонской невозмутимостью вылез и принялся менять правое переднее колесо. Причём делал всё очень основательно и неспешно, как я его и просила. Охрана оцепила мою машину, направляя немногочисленных прохожих в обход, моя свита из гестапо помогала работающему водителю ценными советами, а я сидела внутри машины и читала томик стихов Гёте.

Минут пятнадцать спустя переплёт моей книжки тихонько пискнул. Это сигнал. Я так понимаю, шпионские тараканы слишком мелкие, потому нормальные мозги в них всунуть не получилось. Ими управлять нужно. Вот моя книжка ими и управляла. То-то она какой-то тяжёлой мне показалась. Что-то ей в переплёт вмонтировали. Загадочную книжку я вернула обратно в будущее и сказала водителю, что нефига там копаться, поехали уже. Тот за пару минут ремонт завершил, вытер руки грязной тряпкой и мы покатили дальше.

А потом был самый удивительный допрос. Я к тому времени уже полтора десятка допросов провела. Но такого ещё не было. По-видимому, следователи в Москве-2028 застряли. Мне пришлось целый спектакль разыграть.

Сценарий этого спектакля мне, понятно, в будущем сочинили. Чтобы не терять времени, прямо из машины позвонила Гитлеру. Да, забыла сказать, у меня теперь есть своя собственная связь с Гитлером. После начала этого кризиса мне из будущего скинули две эээ… такие хреновины. Вроде недоделанной считалки. Думаю, это такие рации. Потому что они могли связываться друг с другом. Сотовой связи тут нет, спутников нет, но хреновины отлично устанавливали связь и сами по себе. Мне обещали, что связь они могут уверенно держать на расстоянии до 50 километров. А при благоприятных условиях даже и до 80. И совершенно безопасно. Подслушать их с технологиями 41-года невозможно.

Обе хреновины были именными. Одну я привязала к себе, а вторую настроила на Гитлера. Кроме нас с ним никто воспользоваться ими не мог. Всё-таки наши из будущего фашистам не доверяют и не хотят отдавать им такую полезную вещь. Сами же немцы по образцу их, понятно, повторить не сумеют никак. Даже если и разберут. Кстати, именно поэтому зарядные устройства для этих связных хреновин передали мне такие странные. Вероятно, что-то из блока питания можно было воспроизвести и в 41 году. Поэтому штатные мне не дали, а сделали явно специально, с использованием технологий первой половины XX века. Как я догадалась? Очень просто. Ну не может быть в 2028 году блоков питания такого небольшого прибора, выполненных в виде деревянного ящика с железными ручками и весом около семи килограмм. Мне два таких ящика дали. Первый я чуть не уронила, не ожидала, что он такой тяжёлый. Хорошо хоть, возить с собой эти ящики не нужно. В спящем режиме хреновины три недели должны заряд держать.

Извините, я отвлеклась. Значит, позвонила я Гитлеру из машины и попросила помочь. А то мне самой некогда телефон искать. Гитлер пообещал приказать. Так что к тому времени, как мой кортеж прибыл к зданию гестапо на Принц-Альбрехтштрассе, несколько отобранных кандидатов уже меня ждали.

Нужного мне персонажа я выбрала быстро. Это был здоровенный, ростом за два метра, штурмбаннфюрер с совершенно зверской рожей. У него ещё и шрам через всё лицо тянулся. Видимо, когда-то его здорово ножом приложили. Непонятно, как у него глаз-то уцелел.

Я быстренько обрисовала своему зверовидному помощнику задачу, и мы поехали домой к намеченной жертве. А пока ехали, по дороге я с Клаусом (так этого штурмбаннфюрера звали) зубрила роль. Мне очень подробно описали, что именно и как я должна делать. Будем разыгрывать сценку про "доброго" и "злого" следователя.

Конечно, приём старый и заезженный. Даже для 41-года старый. К тому же, наш подозреваемый имел чин майора и работал в Абвере, занимая там совсем не маленькую должность. Он не мог не знать про этот приём. Но у нас в Москве следствие вёл какой-то очень талантливый следователь. Он решил рискнуть. Правда, внёс в спектакль с допросом некоторые неожиданные штрихи. "Злым" следователем буду я.

Именно поэтому на роль "доброго" следователя я выбрала такое чудовище, как Клаус. На его фоне я буду смотреться очень колоритно. Допрос происходил следующим образом.

Жертва сидела привязанной к стулу в собственном кабинете. Клаус, изображая из себя "доброго" следователя, сидел за столом, рычал, корчил рожи и зверским голосом задавал по заранее заготовленному вопроснику вопросы. Я же молча стояла у окна, рассматривала через стекло дождь на улице, и иногда бросалась короткими фразами типа "Подробнее!" или "Кто ещё?".

На мне было надето чёрное кожаное офицерское пальто, которое я не только не сняла, но даже и не расстегнула в помещении. На голове – офицерская фуражка. На боку кобура с "Вальтером". Обычно я так не одеваюсь. Да и пистолет я не ношу, так как пользоваться им не умею совершенно. Но сейчас надела кобуру. Это всё психолог из Москвы придумал. Всё моё поведение во время допроса было заранее расписано. Так я и стояла, засунув свою левую руку в карман пальто, а в правой у меня была сигарета.

Необходимость курить целых сорок минут без перерыва напрягала меня сильнее всего. Но это было непременным условием. Москва настаивала на том, что так надо. Ну, надо – значит надо. И я одну за другой курила сигареты, пуская дым в открытую форточку. Конечно, я не затягивалась, просто набирала дым в рот и выпускала его. Но всё равно ощущения очень мерзкие. Такой гадкий дым у этих сигарет!

Майор-жертва смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Он, несомненно, знал обо мне. Не мог он не знать о дочери Гитлера, пусть и непризнанной. Но видел он меня впервые. И я ему тут сразу такую кучу своих странностей продемонстрировала. Во-первых, штурбаннфюрер, который откровенно лебезит перед роттенфюрером. Во-вторых, фуражка. Роттенфюреру не положено, а мне наплевать, я ношу. В-третьих, кобура с пистолетом. На невысокой четырнадцатилетней девчонке выглядит странно. Ну и, самое главное, сигареты!

Мало того, что офицерам СС в рабочее время курить строго воспрещалось, так я же ещё и девчонка! Я едва-едва достигла того возраста, когда тебя перестают считать подростком и начинают считать девушкой. И курю! Никого не стесняясь и наплевав на все запреты. Хотя в Рейхе с подачи Гитлера борьба с курением ведётся весьма активно.

Майор много чего рассказал нам. Только всё не по делу. Москва осталась недовольна. Когда вопросы в вопроснике закончились, я вышла в соседнюю комнату и мне там сбросили новые инструкции. Прочитав, что именно меня просят сделать, сначала не поверила собственным глазам. Вот это? Гадость какая. Разумеется, я отказалась. То есть, попыталась отказаться. Но мне это не удалось.

В ответ меня обозвали слюнтяйкой и чистоплюйкой. На кону тысячи, если не миллионы, жизней и, возможно, судьба всего мира. А я тут строю из себя неизвестно что. Нда. Действительно, хороший психолог сидит там у окна. Нечего мне ему возразить. Испытывая отвращение к самой себе, я вернулась в кабинет майора.

Дальше была вторая серия допроса. Клаус задавал вопросы по новому вопроснику, я опять курила у окна, а привязанный к стулу майор врал. То, что он врёт, чувствовала даже я. В указанном мне месте допроса я остановила Клауса, подошла к майору и нежно сказала ему, что не верю. Потом достала из внутреннего кармана своего пальто небольшой кожаный чехольчик, расстегнула его и вынула крохотные маникюрные ножницы. А затем, ласково улыбнувшись, тихим спокойным голосом попросила Клауса снять с майора штаны. И вот тут того проняло!

По-моему, профессиональный палач с набором инструментов не смог бы так сильно испугать этого майора, как ласковая девочка с маникюрными ножницами в руках. Фантазия у майора была явно богатая. Я ведь ни слова не сказала о том, что именно собираюсь сделать своими ножницами. Майор сам всё придумал. И заговорил даже раньше, чем Клаус успел расстегнуть у него на штанах ремень…

Перевернулась в постели на шестой бок. Блин, да что ж такое-то? Так спать хотела, думала, упаду в кровать и сразу засну. А вот и нифига. Не спится. Запах ещё этот. Чёрт, нужно было помыться. Воняет от меня совершенно гнусно. Встать, что ли? Не, кочегар всё равно уже погасил свою печку. Нормальной горячей воды нет. Хотя такой грязнуле, как я, и чуть тёплая подойдёт. Всё лучше, чем так, как сейчас. Но вставать всё равно лениво.

Завтра с утра помоюсь и поеду к Гитлеру. Гейдрих тоже обещал быть. Расследование завершено. Не знаю только, чем оно там завершилось. Ага, вот так вот. Следователь, который вёл расследование, сам не знает, кого он разоблачил.

Нет, конкретного исполнителя я знаю. Его-то мы быстро нашли. Он уже арестован. Это работник с той самой фермы, откуда девчонкам молоко привезли. С первого взгляда всё выглядит так, будто это было бытовое преступление. Работник что-то там не поделил с хозяином, вот и отравил ему молоко крысиным ядом. Предполагалось, что кувшин с этим молоком употребит семья хозяина фермы. Дурость несусветная. Ведь всё равно разоблачили бы его. Но этот работник был, мягко говоря, не вполне адекватен. А если своими именами вещи называть, так он, вообще-то, просто слабоумным был. Вот и не просчитал последствия. А то, что молоко досталось нашим девчонкам – чистая случайность. Во всяком случае, так это выглядело. Однако, ни в гестапо, ни в КГБ-2028 в такую случайность ни разу не поверили. И всё равно стали копать.

Когда я сегодня, то есть, уже вчера, вечером привезла Гейдриху результаты своих изысканий, у него как раз был на приёме Мюллер. Мы все любезно поздоровались, Мюллер одарил меня милой и приветливой улыбкой людоеда, а Гейдрих сказал, что я опоздала. Гестапо всех разоблачило раньше меня.

Не, чего, я зря старалась, что ли? Трое суток не спала. Так что я всё равно сдала Гейдриху все три пухлые папки и обе катушки магнитофонной плёнки. Вот честно, не знаю я, что там в этих папках. Это же в Москве-2028 всё собирали и печатали. А я это даже и не читала. И что на катушках с плёнкой записано, я тоже не знаю. Предполагаю только, что на плёнке записано что-то, имеющее отношение к Абверу. Так как мне из Москвы ещё раз приказали проехать мимо их штаб-квартиры с книгой Гёте в руках. Не иначе, тараканы собранную информацию сливали. На этот раз, правда, останавливаться мне было не нужно. Просто мимо проехали – и всё. Книга пискнула.

А Мюллер весь такой довольный-довольный сидит. В лужу он меня посадил. Раньше справился. Да ну тебя в баню! Ты сам, небось, дрых ночами, а я по всяким чердакам да подвалам лазила. И вообще, я устала, провоняла и хочу спать. Быстро попрощалась и свалила. Спать хочу. Голова вообще не соображает ничего.

А теперь чего не сплю? Сейчас-то можно. И кровать есть и одеяло. Даже подушка есть, роскошь немыслимая. Помыться бы ещё. Тьфу! Утром помоюсь. Спи уже! Ладно. Хорошо. Поворачиваюсь на седьмой бок и засыпаю… Сплю…

Да чтоб ты заржавел! Ну дадут мне поспать или нет? Вот только, казалось бы, заснула – телефонный звонок. Опять. Зараза. Включила ночник. Гитлер, что ли, снова? Не, нифига. Звонит телефон начальника охраны. А у этого-то что случилось? На часах половина пятого. Снимаю трубку:

– Штирлиц.

– Фройляйн Штирлиц, по берлинскому радио передают срочное сообщение.

– Ну и что?

– Думаю, Вам лучше послушать это самой.

– Что там случилось.

– Фройляйн Штирлиц, Вы лучше сами послушайте, а то можете не поверить.

– Это настолько срочно? До утра не терпит?

– Боюсь, что не терпит.

– Хорошо, спасибо.

Твою ж мать! Опять у них что-то произошло. Вскочив с кровати, я, как была, в одной ночной рубашке бегу в кабинет, а там включаю радиоприёмник. И слышу оттуда голос Мартина Бормана:

…теснее сплотить свои ряды. Германия понесла невосполнимую утрату. Немецкая нация никогда не забудет своего великого фюрера, столь много сделавшего на благо собственного народа. Великий вождь нации, предательски убитый трусливым выстрелом в спину, навсегда останется в наших сердцах…

Чего? Гитлера убили? Ой. Мама.

Хватаю трубку телефона прямой связи с Гитлером. Тишина. Нет связи. Гиммлеру позвонить? Не, лучше Геббельсу. Но и телефон спецсвязи тоже молчит. Обычный городской телефон? Тишина в трубке. Мне перерезали связь?

Тут электрический свет у меня над головой мигнул и пропал. Опп. И электричество кончилось.

На фоне всего этого я как-то совершенно не удивилась, когда услышала за окном звуки пары отдалённых взрывов…

Глава 19.

– Алёшка, отвернись!

– Эээ… А куда? Тут очень тесно.

– Тьфу. Осёл. Тогда глаза закрой. И не подсматривай! Пообещай, что не станешь подсматривать. Мне переодеться нужно.

– Честное пионерское, не буду подсматривать.

– Ладно. Верю. Вы тоже все глаза закройте! – последняя моя фраза адресована охранникам и потому её я произношу по-немецки.

Ну, вроде, глаза все закрыли. В Алёшке-то я уверена. За то время, что он гостит у меня, я достаточно хорошо узнала его. При всех его недостатках, мальчишка обладал невероятной, прямо-таки болезненной честностью. "Пусть рухнет весь мир, но восторжествует справедливость" – это как раз про него сказано. А вот в том, что за мной через прикрытые веки не станет наблюдать моя охрана, вот в этом я как раз и не уверена.

Впрочем, какая разница! Они все мужики здоровые и наверняка женатые. Девчонок, что ли, голых не видели? Пусть это на их совести останется, если подглядывать станут. А переодеться срочно нужно. У нас тут как бы октябрь месяц уже. И сидеть в одной ночной рубашке на голое тело и в тапочках на босу ногу ну совсем неуютно. Тем более, крыши нет. В дыру на потолке ветер так и задувает. Не понимаю, почему крышу не сделали. Вес, что ли, снизить хотели?

Я быстро снимаю через голову свою ночнушку, натягиваю бельё, чулки, блузку, юбку. А потом и пальто осеннее. Шапку. Во, совсем другое дело! Сейчас согреюсь. Всё, ребята, можно открывать глаза. Я готова. Мы так быстро сваливали из моего домика, что одеться там я не успела. Вот и пришлось это на ходу делать, во время движения. Хорошо хоть, успела схватить в охапку свою форму Союза девушек и пальто. А то так и ехала бы в ночной рубашке. Кстати, а куда мы едем? Хороший вопрос. Хотя погони, вроде бы, нет. Что радует.

А теперь, обо всём по порядку. Когда я установила, что связи ни с кем, кроме начальника охраны, у меня нет, то сначала растерялась. Гитлер убит. Связи нет. А со стороны КПП слышны явные звуки боя. Пулемётные очереди и взрывы. Блин, а ведь это за мной. И меня сейчас в лучшем случае возьмут в плен. Причём, неизвестно кто. Чего делать?

Где-то в подвале затарахтел мотор, и свет в комнате снова загорелся. По-видимому, кто-то из охраны запустил аварийный генератор. Точно знаю, что генератор в подвале стоит. Просто на всякий случай. Вот и пригодился. А как только электропитание восстановилось, связная хреновина из будущего, которая заряжалась в углу на своём уродливом зарядном устройстве, тихонько пискнула, показывая, что зарядка её аккумуляторов продолжается.

Так. Телефонной связи нет. А эта хреновина работает? Может, Борман всё врёт и Гитлер не совсем убит? Ну-ка я попробую. Быстро хватаю хреновину, даю ей опознать мой палец, а затем жму на кнопку вызова. Ну! НУ!!!

Нифига. Не отвечает. Похоже, правда убит. Не врёт Борман. Прождав две минуты и так и не получив ответа, даю отбой. А бой на КПП не стихает. И взрывы, вроде, стали чаще. И какие-то другие. Относительно редко случаются тяжёлые солидные "БУБУХ" и гораздо чаще – несерьёзные на их фоне жидкие "бабац!!". Да ещё и пулемёты стреляют. Причём явно не один.

И тут связная хреновина в моей руке дёрнулась и заверещала сигналом вызова. Неужели жив? Отвечаю и подношу к уху. Живой! Живой, курилка!! Чёрт, кто бы мог подумать, что я так обрадуюсь тому, что Гитлера НЕ убили! Что там случилось? Почему не отвечал мне?

Так. Гитлер – осёл. Нет, не так. Он не осёл. Это я ослица. Сначала он долго не мог найти на хреновине место, куда нужно прикладывать для опознания палец. Наконец, нашёл. Но забыл, что нужно сделать для приёма входящего вызова. Вот и не мог мне ответить. К счастью, Гитлер смог вспомнить, как можно вызвать меня со своей стороны. И это я во всём виновата. Человек же уже в возрасте. Тем более, никогда ранее со считалками дела не имел. Он ведь даже старинных мобильников не видел ни разу. А я ему объяснила всё тяп-ляп, быстро-быстро. Это у нас, в 2028 году, считалками даже старенькие бабушки пользоваться умеют. Им моего объяснения было бы достаточно. А здесь нужно было мне получше объяснить. Кое-как я повторила Гитлеру процедуру приёма входящего звонка. Вроде, понял. В крайнем случае, будет сам мне перезванивать. Это он теперь умеет. Так что там произошло-то у него? В него стреляли?

Оказывается, да. Стреляли. И не раз. Один телохранитель убит, ещё один ранен. Но охрана сработала чётко, собственно сам Гитлер не пострадал. Пока не пострадал, потому что его всё ещё пытаются убить. Оно и понятно. Сейчас у покушавшихся на него нет иного выхода кроме, как только добить.

А где он сейчас и когда к нему придёт помощь? Вот с помощью всё, оказывается, туго. Помощи не ожидается. Некому помогать. Борман объявил на весь мир, что Гитлер мёртв. Теперь осталось лишь привести объективную реальность в соответствие его словам. Связи у Гитлера никакой ни с кем нет. Кроме меня. Он совсем забыл про эту хреновину для связи. Хорошо, что я сама ему позвонила и напомнила. Так всё-таки, где он находится?

Где? Охх. Гитлер с остатками личной охраны блокирован в подвале рейхсканцелярии. Его успели увести туда. Там был резервный командный пункт. Только вот, очень мало их осталось. Всего девятнадцать человек, считая самого Гитлера. И двое из них – раненые. Они успели захватить арсенал. Оказывается, был там и такой, на всякий случай. И генераторную захватили. Так что электричество у них есть. Оружие тоже есть. Собственно, пулемётов у них больше, чем стрелков. Даже если Гитлер лично стрелять станет. А патронов вообще горы. Есть и гранаты. Связи вот только нет никакой. От комнаты связи их отрезали. Также нет ни еды, ни воды. Впрочем, это как раз и не важно. Раньше, чем недостаток воды станет серьёзно сказываться, кризис, так или иначе, разрешится.

В целом, по словам Гитлера, состояние стабильное. Они хорошо укрепились. Подвал рейхсканцелярии специально проектировали так, чтобы там удобно было держать оборону. Там был какой-то очень длинный коридор и они держали его ярко освещённым парой прожекторов и под прицелом полудюжины пулемётных стволов. Имея в виду, что по тревоге очень быстро их может поддержать ещё десяток пулемётов.

Конечно, в апреле 45-го наших солдат, желающих побыстрее додавить фашистскую гадину, это ни на минуту не остановило бы. Особенно, если бы они знали, что там прячется сам Гитлер. Завалили бы коридор трупами, но прошли бы. Там же Гитлер! Желание впиться зубами в глотку этой сволочи было превыше страха смерти. Но это в апреле 45-го моего мира. А тут у нас октябрь 41-го и Рейх с Советским Союзом не воюет.

Я поинтересовалась у Гитлера, не опасается ли он штурма. Говорит, что штурма пока не предвидится. Вообще, среди атаковавших его Гитлер видел только старших офицеров в чине не ниже майора. А так там даже и генералы были. По-видимому, о том, что Гитлер всё ещё жив, знал только очень узкий круг ограниченных лиц. Посвящать в это рядовых заговорщики не желали. Им очень трудно было бы объяснить, почему нужно стрелять в любимого фюрера.

Ну, а старшие офицеры совершенно не горели желанием идти по узкому коридору в штыковую атаку на десяток пулемётов. Забросать гранатами не получалось – слишком коридор длинный. Артиллерию, даже самого мелкого калибра, протащить в подвал было нереально. Единственный вариант быстрого штурма – резко выпрыгнуть из-за угла с ручным пулемётом и открыть огонь по обороняющимся. Только вот сделать это мог исключительно самоубийца. Шансов выжить у него не было. Зато второму было бы проще. Наверное, советские бойцы в 45-м так бы и поступили. Но заговорщики затеяли всю эту кутерьму вовсе не с целью задавить Гитлера. Мысль о таком беспримерном подвиге их головы не посещала. Они, похоже, вообще начали, только опасаясь за собственные жизни. Что-то там нарыли либо я, либо Мюллер. И они про это узнали.

Сейчас Гитлер опасался лишь газовой атаки либо огнемётов. Но и то и другое было только у вермахта. А вот как раз офицеров вермахта среди заговорщиков-то и не наблюдалось. Там были замечены только руководящие сотрудники криминальной полиции Берлина, а также Абвера. И объяснить, для чего нужен огнемёт в рейхсканцелярии – это ещё нужно постараться.

Пока Гитлер рассказывал мне всё это, я сняла трубку телефона связи с моим начальником охраны. Что там у него происходит? Одним ухом я слушала Гитлера, а другим – начальника охраны. Оказывается, на нас напали неизвестные силами до двух батальонов. И у них есть два танка, бороться с которыми моей охране совершенно нечем. Самое тяжёлоё оружие, что есть у нас – это миномётный взвод. Но против танков он выглядит весьма уныло.

Я прижала руками друг к другу связную хреновину и телефонную трубку и дала послушать начальнику охраны живой голос Гитлера. А что, это ведь тоже связь! После этого начальник охраны невероятно воодушевился и заявил, что приказ фюрера будет исполнен. Охрана будет драться до последней возможности. Мне же он порекомендовал не тормозить и быстрее сваливать.

Да, сваливать. И такой вариант тоже был предусмотрен. Экстренная эвакуация. К моему домику ведёт одна единственная дорога. И у ворот идёт бой. Как же мне сваливать? А вот есть и ещё вариант! Специально для этой цели около моего домика построен старый амбар. То есть, это он выглядит старым и заброшенным. На самом деле, внутри стоит вполне себе исправный и надёжный бронетранспортёр. Его дважды в неделю по ночам даже заводят. Просто так, прогреть.

Вот в этот-то бронетранспортёр я и погрузилась с дежурной шестёркой своей охраны и с Алёшкой. Алёшу, пока я болтала с Гитлером, успели разбудить, а бронетранспортёр – завести и вывести на улицу. Алёша даже одеться успел, так долго я копалась. А я вот одеться не успела. Звуки стрельбы слышны всё ближе. Теперь я слышу уже не только взрывы и пулемётные очереди, но даже и автоматные. По-видимому, через КПП штурмующие, кто бы они ни были, прорвались. Сейчас они будут тут. И я хватаю в охапку форму Союза девушек и в одной ночной рубашке и в тапочках бегу к спасительному бронетранспортёру.

Да, единственная дорога к домику перекрыта. Кругом лес. Ну и что? В этом лесу специально сделан проход. Обычный автомобиль не пройдёт. А вот наш восьмиколёсный БТР – очень даже пройдёт. Он ломится вперёд, подминая под себя кусты. Не останавливаясь, таранит деревянный забор. Через пару сотен метров – ещё один забор. А вот дальше – аккуратнее. И я, и все мужики вокруг меня – все замерли. Стараемся не мешать водителю. Одно его неловкое движение – и мы улетим в космос. Он же тоже сам ни разу не ездил тут и едет исключительно по карте. Конечно, проход в минном поле оставлен достаточно широким. Но мы едем только по карте, да ещё и в темноте.

Самое опасное – повороты. Три поворота в проходе. Но водитель у нас классный. Мы прошли! И только когда наш броневичок выбрался на шоссе, я смогла вздохнуть относительно спокойно. Вырвались. И сразу поняла, что замёрзла. Тем более что я вспотела, пока мы по минному полю ехали. Теперь моя ночная рубашка мокрая и мне дико холодно. Вот и пришлось мне переодеваться прямо перед мордами полудюжины мужиков. Надеюсь, что они не подсматривали.

Отлично. Но мне-то чего сейчас делать? Опять позвонила Гитлеру. У него пока всё без изменений. Он предложил мне связаться с Гиммлером. Если части СС выступят против заговорщиков, то долго тем не продержаться. Конечно, если заговор не поддержит вермахт. А вот если поддержит… то всё кисло.

Ага, позвонить Гиммлеру. А как? Я всегда с ним по спецсвязи говорила. А кто меня к спецсвязи подпустит сейчас? Моя бумага от Гитлера теперь, после его объявленной смерти, почти ничего и не стоит. И связь мне доступна лишь обычная, городская.

Конечно, у Гиммлера и городской телефон был. Но его номер я на память не помнила. Спросила Гитлера. Тот тоже не помнил. Как и я, по спецсвязи разговаривал всё время. А кому я могу позвонить? Кто поможет? Геринг сейчас во Франции. Геббельс? А что Геббельс? У него в подчинении нет никаких воинских подразделений. Он не помощник. Гейдрих убит. Это Гитлер сам сказал. Его труп до сих пор лежит в том коридоре, что охрана Гитлера простреливает. Гейдрих не успел. И кто остаётся?

Да, собственно, выбор и не велик. Я вообще никаких городских телефонов не помню на память. Только домашний телефон Ютты Рюдигер смогла вспомнить. И ещё телефон Артура Аксмана знаю. А больше – никаких. Но как тут гитлерюгенд поможет? Войска нужны. Танки.

Погоди-погоди. Какие войска? Какие танки? Да, заговорщиков относительно немного. Но это немного тех, кто знает о том, что Гитлер жив. Наверняка же, рейхсканцелярия оцеплена простыми полицейскими, которым что-то наврали. И если придут танки СС, то полицейские ведь станут защищаться. А там, глядишь, и вермахт подключится. Чёрт, это же гражданская война! Блин.

И что делать? Не звать же на помощь вместо СС гитлерюгенд! Разумеется, гитлерюгенд тут никак не поможет. Гитлерюгенд не поможет… Гитлерюгенд не поможет?.. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ну конечно, гитлерюгенд!!

Так, мне срочно нужен телефон. Эй, водитель, поворачивай к станции! Там телефон есть…

Глава 20.

– …Лейтенант, скажите, для чего Вам нужна голова?

– Эээ…

– Позвольте, дайте я сама угадаю. Для ношения форменного головного убора, верно?

– Так, я…

– А ещё, Вы в неё едите, да?

– Фройляйн Штирлиц, я…

– Что, Штирлиц? Подумать головой немного можно?

– Но у меня приказ.

– Приказ? Приказ убить меня?

– Нет. Охранять любой ценой. До последней возможности.

– Вот и охраняйте. Поймите же, лейтенант, ваше присутствие рядом со мной только увеличивает опасность. Вы ведь никак не сможете защитить меня.

– Но…

– Всё, лейтенант, это не обсуждается. Вы с Вашими людьми остаётесь тут. Это приказ.

– Возьмите с собой хотя бы пистолет, фройляйн Штирлиц!

– Идиот. Какой пистолет? Ни в коем случае! Мы – мирные дети!

Блин. Ну неужели все мужики такие тупые? Сейчас нельзя, никак нельзя давить силой. Если пытаться надавить – всё может вспыхнуть. Люди же считают Гитлера мёртвым. Всё очень неустойчиво. Нужно осторожно, нежно. Лаской. Только лаской. И никакого оружия.

Я даже Артура Аксмана не беру с собой. И Ютту не беру. Они слишком взрослые. Не пойдёт. Идут только лишь пимпфы и девчонки из Юнгмедельбунда. А у старших другая задача. Гитлер – жив! Борман – лжец! Вот это они и должны донести до как можно большего числа берлинцев. Мне недоступны никакие средства массовой информации – ни радио, ни газеты, ни даже находящееся в зачаточном состоянии телевидение. Но слухи-то распространять я могу! Если каждый из парней гитлерюгенда донесёт моё сообщение до трёх своих друзей, а каждый из них ещё до трёх и так далее, то… очень скоро весь Берлин будет знать правду.

Всё, дальше ждать нельзя. Пошли! Пусть отставшие догоняют. И мы пошли.

Нас не так уж и много. Всего около трёхсот человек. Трёхсот детей от 10 до 14 лет. Это всё, что Ютта и Артур смогли собрать в столь ранний час. В основном это те ребята, у кого дома есть телефоны. Их можно было быстро оповестить. Не очень стройной колонной под неумелый барабанный бой мы движемся в сторону рейхсканцелярии. А впереди, рядом со мной, в красном галстуке на шее, с пионерским значком на груди и в нарукавной повязке со свастикой гордо вышагивает наш знаменосец – Алёша Никонов. Он несёт флаг гитлерюгенда Берлина…

Раннее утро. Автомобилей почти нет, а те, что есть, аккуратно огибают нашу колонну. Нас же становится всё больше и больше. Прямо во время движения к нам присоединяются новые мальчишки и девчонки. Да и взрослые берлинцы тоже. Взрослые не организованы, идут по тротуарам рыхлой массой. Но и их уже достаточно много. Гитлер – жив!! Эта новость передаётся из уст в уста. Откуда они знают? Ха! Я на минутку забежала в подъезд какого-то дома и мне из будущего скинули милицейский мегафон. С заряженными аккумуляторами. И я иду по улице во главе колонны и довожу до всех окружающих правду. Когда мы вышли на бульвар Унтер-ден-Линден, я командую запевать. И дальше мы идём, уже распевая гимн гитлерюгенда.

Ленивое солнце не слепит глаза,

В лесах – щебетанье птах,

Но скоро над ними пройдет гроза

Ведь завтра – в моих руках!

И вот – поворот на Вильгельмштрассе. Мы почти пришли. Наша колонна по пути сильно разрослась. Теперь нас тут уже как бы и не тысяча человек. Только детей, я имею в виду. А взрослых, пожалуй что, ещё и побольше будет. Хоть и идут они вроде как сами по себе, не с нами. А вот автомобили совсем попадаться перестали. Вильгельмштрассе впереди перед нами перекрыто полицией.

Вот листья златые – их Рейн несет

В спокойных своих волнах…

А слава нас где-то, я верю, ждет!

Ведь завтра – в моих руках!

А Алёшка бестолковый. По-немецки ни бельмеса не понимает, гимна не знает, подпевать не может ни фига, но общее настроение уловил, остаться в стороне не желает. Потому он громко и фальшиво орёт у меня над ухом по-русски:

Взвейтесь кострами, синие ночи!

Мы – пионеры, дети рабочих!

Близится эра светлых годов,

Клич пионеров – Всегда будь готов!

Мы всё ближе и ближе подходим к полицейскому оцеплению. Вижу, полицейские как-то неуверенно дёргаются и оглядываются назад. Вероятно, данный случай предусмотрен не был, и они не знают, что им делать с колонной детей.

Тем временем пимпфы сами собой выдвигаются вперед, и наш строй становится очень сильно похож на тевтонскую "свинью". Мальчишки сцепляются руками. На острие клина – самые рослые. Сзади – девчонки. А я со своим мегафоном оказываюсь в середине строя. Рядом со мной – четверо барабанщиков. Алёшка со знаменем тоже тут. Продолжает орать:

Радостным шагом с песней весёлой

Мы выступаем за комсомолом!

Близится эра светлых годов,

Клич пионеров – Всегда будь готов!

И вот наш клин достиг оцепления. Небольшая заминка, но на слова мы не реагируем, а остановить нас силой полицейские не могут. Да, каждый из них сильнее любого ребёнка, но нас тут сотни, а полицейских в цепи – от силы пара десятков. Возможно, нас можно было бы отпугнуть силой оружия. Но полицейские – тоже люди. Нормальные, обычные люди. Стрелять в детей, в немецких детей, они не могут. Да тут и взрослых горожан собралось уже порядочно. Если полицейские начнут стрелять в детей – те порвут их.

И лепет младенца, и пенье пчел,

И солнце на небесах

Мне шепчут: "Вставай же! Твой час пришел!

Ведь завтра – в твоих руках!"

Тут я слышу, как сзади кто-то подхватывает Алёшкин ор. Оборачиваюсь. Точно, ещё один наш, в красном галстуке. По-моему, тот самый мальчишка, что тогда на вокзале наступил бестолковому Алёшке на ногу. И он тоже тут, с нами! А на правом фланге потягивает ещё один мальчишечий голос:

Мы поднимаем красное знамя,

Дети рабочих, смело за нами!

Близится эра светлых годов,

Клич пионеров – Всегда будь готов!

Вот мы и почти перед парадным входом в рейхсканцелярию. Гитлер совсем рядом, где-то в подвале. Я не прекращаю орать в мегафон о том, что Гитлер жив, что он сидит в подвале и что предатели Рейха и партии прямо сейчас пробуют убить его. Вижу, многих простых полицейских мои слова смутили. Нас уже никто не пытается остановить. Наоборот, даже часть оцепления присоединилась к нам и движется вместе с колонной. А пимпфы продолжают петь гимн:

О Родина, Родина, близится час

Для нас, для детей твоих!

Когда же прогнется весь мир под нас

Ведь завтра – в руках моих!

Откуда-то, не то со второго, не то с третьего этажа ударил пулемёт. Вокруг меня падают мальчишки. Споткнулся Алешка, и знамя со свастикой оседает на землю. А я…

Удар. Больно. Темнота…

Глава 21.

– …мои самые искренние соболезнования, товарищ Штирлиц.

– Спасибо, товарищ Сталин. Мне очень жаль его.

– А свою награду он заслужил. Причём, даже дважды. Судя по тому, что Вы рассказали мне. Уверен, в вашем варианте истории его не наградили исключительно потому, что о его подвиге не узнал никто из руководства СССР.

– Возможно. Тогда было много таких безвестных героев.

– Не сомневаюсь в этом. Есть мнение, присвоить школе, где он учился, имя Героя Советского Союза Алексея Никонова.

– Спасибо, товарищ Сталин. Думаю, ему было бы приятно.

– Угрозы Вашей жизни точно нет, товарищ Штирлиц?

– Нет-нет. Всё уже нормально. Мне и вставать вчера разрешили. И газеты я читаю. Столько событий!

– Газеты – это хорошо. Это правильно. Вам нужно быть в курсе того, что происходит в мире. Советские газеты Вы тоже читаете?

– Конечно, товарищ Сталин. А неделю назад советские газеты разрешили свободно распространять по всему Рейху. Правда, пока только в оригинале, на русском языке.

– Я знаю. И уже подготавливаются мощности под издание советских газет в переводе на немецкий язык. Думаю, через пару недель мы начнём их издавать.

– И всё-таки, товарищ Сталин, ну как же так? Почему именно он? Его имя у нас – синоним зла, грязи и предательства.

– Это у вас. Товарищ Штирлиц, у нас он не совершил никаких преступлений перед советским народом. Во всяком случае таких, о которых мы бы знали. И он – опытный и талантливый советский полководец. Что Вас смущает?

– Его фамилия. Хочется плюнуть при одном её упоминании.

– Товарищ Штирлиц, у меня есть одна знакомая девочка. Так она плотно сотрудничает с неким господином Гитлером, которого Вы, помнится, когда-то называли кровавым маньяком и тираном. А недавно та девочка даже спасла его, рискуя собственной жизнью. При этом девочка считает себя пионеркой, преданным борцом за дело Ленина. Вам напомнить, как зовут эту девочку?

– Не нужно. Простите, товарищ Сталин. Я не права. Это просто рефлекс. Реакция на фамилию. Мне на свастики долго плеваться хотелось. Теперь привыкла.

– Хорошо, что Вы понимаете это, товарищ Штирлиц. У нас тут совсем другая История. Не та, что была у вас. Мне после того вашего марша гитлерюгенда перевели его гимн. Отличная песня. И эта фраза в конце каждого куплета: "Ведь завтра – в моих руках!". Гениально. Как минимум, не хуже нашего гимна пионеров. Мы сами пишем Историю, товарищ Штирлиц.

– Я знаю, товарищ Сталин. Постараюсь впредь держать себя в руках и так вот сразу не нападать на людей только из-за их фамилии и из-за того, что они совершили в моём мире.

– Надеюсь на это. Ещё раз поздравляю Вас с днём рождения, товарищ Штирлиц. И желаю Вам скорейшего выздоровления. До свидания.

– До свидания, товарищ Сталин… – и я кладу на рычаг телефонную трубку.

У меня сегодня день рождения. Мне 14 лет исполнилось. Официально. По документам, я родилась 17 ноября 1927 года. Это Петька настоял на такой дате. Вообще, я сама как на пальцах высчитывала, так у меня получался день рождения недели на три раньше. Где-то в последних числах октября. Но Петька хочет, чтобы мой день рождения был именно 17 ноября. Так и не поняла, почему. Хотя Петька делал какие-то толстые (с его точки зрения) намёки. Какая-то там девочка, с которой что-то не то случилось, не то не случилось. В общем, бред какой-то нёс. Что ещё за девочка у него завелась? Я не стала разбираться в этом, плюнула, и согласилась с тем, что теперь у меня день рождения – 17 ноября. Пусть, раз Петьке так хочется. Тем более что ошибся он в нужную сторону. Я буду считаться моложе своего реального возраста на три недели. Как говорится, пустячок, но приятно.

Подарков мне надарили – кучу. В основном – одежду. Товарищ Сталин прислал соболью шубу. Интересно, где я здесь ходить в ней буду? Зима тут совсем не такая, как в Москве. В Норвегию если только съездить. Геббельс серёжки с бриллиантами подарил. Мюллер тоже заходил, принёс мне парабеллум с дарственной надписью от гестапо. Я сразу книжку "12 стульев" вспомнила. "Будем отстреливаться. Я дам Вам парабеллум!". Кстати, отношения с Мюллером у меня наладились. Он меня зауважал. Посадить в лужу он меня не смог. Это ещё неизвестно, кто кого в лужу посадил – он меня или я его. А самый оригинальный подарок преподнёс мне Гитлер. Он подарил мне… меня.

Утром Гитлер пришёл и сказал, что он, вообще-то, художник. И хочет написать эпическое полотно. Как минимум, два на три метра размером. Меня он хочет написать. И просит попозировать ему. В обнажённом виде. Потому, что я вся такая красивая. Наверное, выражение лица в этот момент у меня было достаточно красноречивым. Гитлер не выдержал, и расхохотался. Пошутил он. Шутник, блин. А то я уж незнамо чего про него подумала. Портрет же мой он уже написал. Но только до пояса и в одежде. В форме Союза девушек. Этот портрет Гитлер мне и подарил.

Надо же. Не пожалел времени. Честно говоря, качество так себе. Я хоть в живописи особо и не разбираюсь, но во многих музеях была. Картин видела тысячи. И эта – не очень. Но всё равно стоит бешеных денег. Тут уже не качество самой картины играет роль, а имя её автора. Полотно кисти Гитлера – это офигенно круто.

А ещё я теперь дочь Гитлера. Он меня официально удочерил. Хотя для всей страны это – политический манёвр. То есть все знают, что я и так биологическая дочь Гитлера. Но тот это признавать не хочет и меня обозвали дочерью старого, геройски погибшего, партийного товарища. Типа Гитлер такой хитрый ход сделал – удочерил свою собственную дочь. Приличия соблюдены.

Сегодня 17 ноября, мой номинальный день рождения. За окном темнеет. Делать нечего совершенно. Спать уже не лезет никак. Выспалась на всю жизнь, похоже. Только и делаю, что сплю. Тогда, на Вильгельмштрассе, меня довольно тяжело ранило.

Из будущего помочь мне ничем не могли. Лекарства сюда не проходили, это мы давно выяснили. Единственное, что они сделали – это скачали с сервера нашей районной поликлиники мою медицинскую карту, перевели её на немецкий, заменили все даты и переписали от руки чернилами. В таком виде эту карту сюда и скинули. Возможно, как-то местным врачам это и помогло. Хотя две недели я без сознания всё равно провалялась.

Ну, та пуля, что в левую руку попала – это несерьёзно. Даже кость не задета. Я уже достаточно свободно этой рукой пользуюсь. А вот вторая пуля вошла мне в грудь и пробила правое лёгкое. Хорошо, не застряла, навылет прошла. А то ещё и резали бы меня. Но по сравнению с Алёшкой мне повезло. Жалко Алёшку. Его убили.

Хотя стреляли по нам недолго. Тот полковник, что от отчаяния открыл огонь, даже половины ленты расстрелять не успел. Как только началась стрельба по детям, вся полиция на площади немедленно перешла на нашу сторону. И три десятка винтовок с улицы быстро этот пулемёт подавили. Минут же через десять подошли грузовики с эсесовцами. Аксман, как я его и просила, дошёл до Гиммлера и донёс ему мою версию событий. Обошлось почти без стрельбы. Рядовые после моих слов и так были в сомнениях, не дурят ли их. Лишь старшие офицеры, которым нечего было терять, немного постреляли. Но их было мало. Собственно, большинство из них разоружили их же собственные подчинённые.

Алёшке вот только не повезло. По-видимому, тот полковник с пулемётом как раз по флагу и целился. А Алёшка был знаменосцем. Мне же за компанию досталось. Я рядом стояла. Кроме Алёшки, погибли ещё шестеро мальчишек. И полтора десятка ранено. Там ведь тесно было. Расстояние небольшое, а дети мелкие. Потому, одна пуля могла сразу трёх-четырёх человек поразить.

Москва и Берлин долго препирались, выясняя, где именно нужно хоронить Алёшку. Гитлер хотел похоронить его на площади Александерплатц и воздвигнуть на его могиле монументальный памятник. Но, как ни крути, Алёшка – гражданин СССР. И родители его в Москве живут. Потому, хоронить договорились всё же в Москве, на Новодевичьем кладбище. Риббентроп смог отстоять лишь право Рейха взять на себя все расходы по транспортировке тела и по похоронам. Также, могильная плита для Алёшки была изготовлена в Берлине.

Видела я фотографию этой плиты. Кстати, её внешний вид, как художник, утверждал лично Гитлер. Гранитная плита. Наверху – барельеф Алёши. Под ним рядом – пятиконечная звезда и свастика. Ниже – обе его посмертные награды. Звезда Героя Советского Союза и Рыцарский крест Железного креста. Надпись на плите на двух языках – по-русски и по-немецки. А тело Алёши в Москву сопровождал специальный отряд из трёх десятков пимпфов. Тех, что шли тогда рядом с ним, в одном строю. Они и на похоронах присутствовали.

Кризис окончился. Блин, Гитлеру ведь давали материалы по покушению на него в 44-м! А он не внял. Выводов никаких не сделал. Всё те же знакомые фамилии. Они всё равно выползли! Людвиг Бек, Ганс Остер, Артур Небе. И адмирал Канарис вместе с ними. Это главные. А вот с Борманом пока не понятно. Утверждает, что его самого обманули, а так он весь фюреру предан. Врёт? Да чёрт его знает. Пока живой, под домашним арестом сидит. Остальных же на рояльных струнах повесили. Брр. Но Гитлер сказал, что верёвки они не достойны. Жестоко? Возможно. Но наши ничуть не лучше. Урода Власова в 46-м году тоже на рояльной струне повесили.

В смысле, это он у нас был уродом. А тут… Товарищ Сталин хорошо поддел меня. Я сама-то с кем общаюсь каждый день, а? И Андрей Андреевич Власов – генерал-майор РККА. Кавалер ордена Ленина. И это он сейчас командует у нас 1-м Иранским фронтом. Очень успешно командует, кстати. Власовцы вот-вот соединятся со 2-м Иранским фронтом под командованием Рокоссовского, а там и Тегеран займут. У них там революция началась, как товарищ Сталин и обещал.

Революция. Ага. Я, конечно, блондинка и пионерка. Но не дура. Полтора десятка бузотёров с парой неисправных винтовок на всех – это их "революционная армия". Единственной их задачей было – спрятаться и не отсвечивать, пока советские танки не придут на помощь "свободолюбивым иранским трудящимся, стонущим под гнётом жестокой репрессивной монархии". Так в советских газетах писали. Ну, танки и пришли. Быстро пришли.

Мир окончательно сошёл с ума. Всё встало с ног на голову. И здесь теперь слово "власовец" – вовсе не ругательство, как у нас. Тут это вполне уважаемые люди. Ближайшая аналогия в нашем мире – слово "афганец". Деда Миша у меня тоже "афганец".

Да, кризис завершился. Если не считать казнённых и военных, погибших в перестрелках, то он унёс жизни шестерых берлинских пимпфов, Алёши Никонова и ещё одной нашей советской девочки. Тани Лисицыной. Той самой, что приезжала в гости к Геббельсу. Она была самой младшей в группе девочек и очень любила молоко. Потому и выпила его больше, чем другие. Её организм не выдержал.

Я сама не слышала выступление Геббельса по радио, так как валялась в то время без сознания. Но мне рассказали, что Геббельс превзошёл самого себя. Он говорил больше двух часов, а в конце даже расплакался в прямом эфире. Может, и специально, конечно, но всё равно. Впечатление от его речи у народа было огромное.

Геббельс сам, лично, летал в Москву сопровождать гроб с Таней. И присутствовал на похоронах вместе со своей дочерью Хельгой. И вместе с Хельгой хотел вернуться в Берлин. Но не смог. Уже в аэропорту произошёл неприятный инцидент. Таня была единственным ребёнком у своих родителей и те очень сильно переживали её гибель. А Хельга Геббельс успела привязаться к ним и не смогла бросить их в такой момент. Опасалась, что те могут что-то сделать с собой, если оставить их одних. Прямо в аэропорту Хельга отказалась лететь в Берлин и заявила, что должна задержаться в Москве. Ведь у Геббельса есть ещё пять детей, а у Лисицыных никого больше нет. В общем, Хельгу оставили ещё на две недели.

Совсем стемнело уже. Спать, что ли лечь? Да ну. Надоело. И так сплю всё время. Жалко, считалок нет. Почитала бы что-нибудь. А тут только бумажные книги есть. Их читать неудобно. Во-первых, тяжёлые. Во-вторых, свет нужно включать. Я же в темноте люблю читать. А страницы бумажных книг светиться не умеют. О-хо-хо.

Опп. Гитлер пришёл. Опять? Чего? Кино смотреть? Что-то интересное? Правда, что ли? Ладно, давай кино смотреть. Всё равно делать нечего.

В мою комнату вносят портативный кинопроектор, а на стене напротив моей кровати эсесовцы развешивают экран. Всё готово. Я поудобнее устраиваюсь на подушках, в комнате гасят свет, а оператор включает свой аппарат. Что это Гитлер показать мне хочет?

Звучит знакомая мелодия, и на экране я вижу заставку передачи "Die Deutsche Wochenschau". Чего за фигня? Номера выпуска нет. Вместо номера – надпись: "октябрь 1941, специальный выпуск". Что же это такое?

Дальше – ещё интереснее. Конкретно этот выпуск ведёт не Гарри Гизе. За кадром я слышу знакомый голос самого Йозефа Геббельса. Тот сам, лично, комментирует. На экране – пески пустыни. Сахара, как объясняет Геббельс. Германский гений. Величие арийского духа. Невероятное и непобедимое чудо-оружие. Устоять невозможно!

Так, я не поняла. Это что ещё за вундервафлю они тут изобрели, пока я в отключке валялась?..

Глава 22.

Снимали явно с низко летящего самолёта. Бронированный гигант то и дело скрывался в облаке разрывов, но всё равно, внешне не повреждённый, постоянно выбирался из него и упрямо полз со скоростью среднего пешехода к линии фортов, пихая перед собой танковый минный трал и периодически постреливая из своего монструозного орудия главного калибра. Ползущие следом за ним четыре штурмовых орудия время от времени высовывались из-за спины своего могучего родственника и разряжали пушки куда-то в сторону противника.

Да, красиво. Талантливо сняли. Операторы – молодцы. Я всё равно остаюсь при своём собственном мнении по поводу "Маусов". Во многом, оно совпадает с мнением Гудериана. Я, как и он, считаю, что это полное убожество. И тем большее уважение вызывает у меня Роммель, который смог найти достойное применение этому, на мой взгляд, совершенно бесполезному аппарату.

Сепцвыпуск "Die Deutsche Wochenschau" заканчивается картиной награждения победителей. Шесть человек экипажа "Берлина" стоят перед своим танком, а Роммель лично пожимает каждому из них по очереди руки. Сам же "Берлин" стоит за их спинами закопчённой почерневшей грудой железа. Весь иссечённый осколками, но так и не побеждённый. Он сам, своим ходом, вернулся в тыл, расстреляв боекомплект. Ну, а последними кадрами показаны погруженные на специальные многоколёсные железнодорожные платформы "Мюнхен" и "Нюрнберг". Они тоже едут на войну.

Как мне сказал Гитлер, кадры этой эпической битвы "Берлина" были сняты под Александрией в конце октября. А сейчас у нас уже середина ноября. Но Александрия так и не взята. Линию фортов прошли достаточно быстро, войска вступили в город и… застряли.

С середины сентября командующим Британскими войсками в Египте назначен генерал-лейтенант Монтгомери. Прибыв в Александрию, тот развил бурную деятельность и превратил весь город в одну огромную крепость. Черчилль же по радио заявил на весь мир, что Александрия не будет сдана ни при каких условиях. Удивительно, но это оказалось правдой. При примерном равенстве в живой силе, паритете в воздухе и абсолютном превосходстве в артиллерии, Монтгомери действительно остановил Роммеля. У немцев было подавляющее превосходство в танках и штурмовых орудиях, но на узких городских улочках они малоэффективны.

Гитлер, покряхтев, согласился со мной, что это всё больше и больше становится похоже на Сталинград. Правда, окружить Роммеля, как Паулюса, британцем нечем. Но и Роммель не в силах сбросить тех в море. В моём мире Сталинград, насколько мне известно, держался во многом благодаря могучей поддержки артиллерией с восточного берега Волги. Здесь с этой же задачей успешно справляется Royal Navy. Александрия наполовину лежит в руинах, но приблизиться к собственно порту вермахт не может.

Фильм закончился. Гитлер ещё раз поздравил меня с днём рождения, попрощался и свалил. Уже совсем стемнело. Я зажгла над кроватью лампу, а Марта принесла мне свежие сегодняшние газеты. Советские. Советские всегда лишь к вечеру доставляют. Чего новенького пишут?

Так, Власов вышел к окраинам Тегерана. Шах по радио обратился к Великобритании с просьбой ввести в Иран английские войска. Угу, откуда они их возьмут, интересно. Всё, что можно было вывести из Ирака, уже в Александрии или на пути к ней. Если только из Индии. Но сомнительно, что Британия после недавнего конфуза рискнёт обострять отношения с СССР. Эти отношения и без того сейчас весьма натянуты. Отозванный в Москву "для консультации" товарищ Майский до сих пор ещё не вернулся в Лондон.

Что за конфуз? Помните, кто отравил наших девчонок молоком? Слабоумный поляк, работник фермы. На самом же деле, беднягу подставили. Истинным отравителем оказался хозяин той самой фермы, с которым работник поругался. Тот сознательно пошёл на конфликт со своим работником, хорошо зная о его душевной болезни. Кстати, работник вовсе не собирался травить семью своего хозяина насмерть. Крысиного яда в молоко он подсыпал совсем немного. Да и не так уж тот яд и опасен-то был для человека. А потом хозяин фермы "случайно" выбрал отравленный кувшин и сам отвёз его нашим. Только пока он ехал, количество отравы в кувшине серьёзно увеличилось, так как фермер, который отлично видел, сколько именно крысиного яда насыпали в кувшин, решил подстраховаться и на всякий случай добавил ещё и мышьяка. Это-то и сыграло роковую роль в его судьбе.

Хозяин фермы был отвратительным химиком. Он и не предполагал, что по остаткам молока на стенках кувшина эксперты гестапо смогут определить то, что молоко было отравлено дважды. А ещё он был отвратительным отравителем, так как мышьяка насыпал слишком много, действуя по принципу "кашу маслом не испортишь". Вдвое меньшая доза убила бы всех. А так девочек слишком рано стало тошнить, и большая часть яда оказалась на земле.

Это всё Мюллер раскопал. А при чём тут Британия, спросите вы. Сейчас расскажу. Фермера-отравителя я бы охарактеризовала как "дурак с инициативой". Идея с мышьяком была его собственной. Что и привело в итоге к международному скандалу. Прекрасный план провалился из-за этого идиота. Если бы мышьяка в молоке не было, происшествие действительно можно было бы признать несчастным случаем. А так гестапо быстро вывело на чистую воду глупого жадного фермера. Тот почти и не отпирался, когда ему показали найденную у него в доме жестяную баночку. Фермер был жаден настолько, что не потрудился даже избавиться от остатков мышьяка. А ещё у него в доме на чердаке нашли сорок тысяч рейхсмарок. Сумму, совершенно запредельную для мелкого фермера.

Разоблачённый горе-отравитель немедленно во всём сознался и, спасаясь от петли, стал активно сотрудничать со следствием. Быстро вышли на человека, подкупившего фермера, а там уже Мюллер начал резвиться и за пару дней вскрыл целую сеть польских подпольщиков. Опять не видите следов Британии? Это потому, что я ещё всё рассказала.

Задание отравить детей, детальный план операции и деньги на её проведение подпольщики получили от некоего загадочного "доброжелателя". Кто он такой, поляки не знали, хотя это было уже не первое задание от него. Поскольку платил "доброжелатель" весьма щедро, подпольщики охотно сотрудничали с ним. Мюллер сильно подозревал, что речь идёт о британском резиденте, но выйти на него он не мог. Никаких фактов причастности Британии к инциденту у него не было. Дело завершилось уничтожением действовавшей в Берлине и его окрестностях польской подпольной группы. В какой-то мере, Мюллер действительно посадил меня в лужу. И отравителя и подполье взял он. А наши из Москвы-2028, основываясь на своём "послезнании", изначально пошли по неверному пути. Отравление я раскрыть не смогла. Зато случайно раскрыла готовившееся покушение на Гитлера.

С самого начала Москва-2028 предполагала, что за отравлением стоит Абвер. Вот и начали копать в том направлении. Наткнувшись на заговор, предположили, что находятся на верном пути и оба дела впоследствии можно будет объединить в одно. Ну, с некоторой натяжкой можно считать, что так оно и случилось. Дело в том, что помимо руководства Абвера, крипо и нескольких крупных промышленников, в заговоре участвовала и ещё одна сторона. Тот самый "доброжелатель", что выступил организатором отравления.

Когда я принесла папки с нарытым материалом Гейдриху, тот, бегло ознакомившись с их содержимым, оставил Мюллера уточнять подробности, а сам метнулся к Гитлеру. Только вот Гейдриху было невдомёк, что коварный враг притаился у него прямо под носом и один из его секретарей – информатор Канариса. Едва Гейдрих уехал, его секретарь тут же позвонил Канарису и сообщил, что шеф отправился к Гитлеру за санкцией на арест руководителя Абвера. Медлить дальше было невозможно, и заговорщики выступили открыто. Терять им было нечего. Но то, что нормально подготовиться к покушению они не успели, сыграло с заговорщиками злую шутку. Заговор провалился. Адмирала Канариса всё же повесили и в этом мире.

После разрешения кризиса, расследуя заговор, Мюллер изучал добытый мной во время моего расследования материал. И обнаружил в самой первой папке те самые зашифрованные листы, что я нашла в тайнике под полом. У гестапо же к этому времени был целый ворох перехваченных радиограмм из Лондона. Оказалось, что многие из этих радиограмм зашифрованы тем же шифром, что и текст на листах. Прочесть их раньше люди Мюллера не могли. Однако, имея на руках листы из тайника и их расшифровку из Москвы-2028, криптологи гестапо смогли расшифровать и перехваченные радиограммы. Какой подарок для Геббельса!

Тут-то и разразился скандал. Одна из этих радиограмм содержала указание при возможности совершить террористический акт против советских детей. А ещё в трёх были расписаны рекомендованные планы покушения. Помимо удавшегося, там ещё был вариант атаки наших мальчишек, а также план взрыва бомбы на берлинском вокзале во время отъезда детей в Москву. Отравление советских девочек планировалось в Лондоне. По личному указанию Гитлера расшифрованные тексты этих четырёх радиограмм передали советскому послу в Германии.

Советские газеты много писали об этом "коварном и подлом ударе империалистов". Геббельс по радио воодушевлённо поливал Англию грязью, а британскому послу в СССР вручили ноту протеста, отозвав при этом из Лондона в Москву советского посла. Черчилль, конечно, отбрёхивался изо всех сил, утверждая, что это всё подлая провокация. Но верили ему слабо. Когда же пару дней назад советский Балтийский флот почти в полном составе, включая линкоры, выполз из Финского залива в Балтийское море, министр иностранных дел Великобритании, Энтони Иден, подал в отставку.

Ай! Неудачно повернулась в кровати. Рана на груди всё ещё болит. И под бинтами чешется. Загорать на пляже "топлесс" мне теперь точно не светит. Слишком уродливый шрам останется. Более того. Доктор сказал, что когда у меня родится ребёнок, то в моей правой груди молока, скорее всего, не будет. Либо, в лучшем случае, его там будет очень мало, а кормить правой грудью мне будет больно. Впрочем, до ребёнка ещё очень далеко. Одной мне его всё равно завести точно никак не получится. Нужен помощник. На эту кандидатуру я, честно говоря, примеряла Петьку. Но теперь… Не знаю, что и делать. Я вовсе не уверена, что мне удастся вернуться обратно, к Петьке.

Ладно. Что-то я размечталась. А что ещё интересного пишут в советских газетах? Ого! Советский Черноморский флот готовится посетить Варну с дружественным визитом по приглашению царя Бориса. А на фига? Опп! Стоп! Это ещё что такое?

Рост революционных настроений в Западной Армении? Справедливая борьба трудящихся против османского ига? Советский народ никак не может остаться в стороне? Так-так-так. Я хоть и блондинка, но читать между строк умею. Какое отношение имеет поход нашего Черноморского флота в Варну к революционной борьбе западных армян? Да никакого! Если, конечно, не принимать в расчёт ту оговорку, что при мне сегодня случайно (?) допустил Гитлер. Он перебрасывает нашу (тьфу, фашистскую) 11-ю армию в Грецию. А нафига? Спросить сегодня я как-то не удосужилась. Завтра спрошу. Но вот что-то подсказывает мне, что это "жу-жу" неспроста. Мне кажется, пока я тут болела, Турцию под шумок тоже решили распилить.

Так, спать. Ой! Это ещё что такое? На третьей странице "Правды". Командующий Западным особым военным округом генерал армии Павлов снят с должности и исключён из партии за "катастрофическое снижение обороноспособности округа". По ходатайству армейского комиссара 1-го ранга, товарища Мехлиса, военный трибунал Западного округа принял дело гражданина Павлова к особому рассмотрению. Новым командующим Западным особым военным округом назначен генерал армии товарищ Жуков. Нда. Доигрался всё-таки Павлов со своими "бумажными" победами.

Ну, всё, всё. Теперь точно спать. Завтра много работы предстоит. Я три недели почти провалялась. СССР-2028 авансом помощь предоставлял. Рейх нашим уже больше шестидесяти тонн золота должен. Завтра передавать будем. А сейчас – спать…

Глава 23.

– …Эльза!

– Что, "Эльза"? Откуда ненависть, говоришь? Почему я до сих пор не могу спокойно на этот твой "символ Солнца" смотреть? А давай-ка я расскажу тебе кое-то, а?

– Расскажи.

– Два года назад, ну, в том мире, я ездила с папой в Ленинград, на экскурсию. И там мы заходили в музей Великой Отечественной. Знаешь, какой там самый страшный экспонат? Не фотографии полей сражений с сотнями сожжённых танков на них, нет. И даже не нормы выдачи хлеба во время блокады. Там был большой стеклянный ящик. Очень большой. А в ящике – крошечные, с детскую ладонь размером, пластмассовые куколки. Сотни, даже тысячи. Некоторые – оплавленные или со следами копоти. Голые и лысые. Одежда у них сгнила, волосы отклеились, но сами куколки сохранились. Такие в Ленинграде продавались до войны. Наверное, и сейчас ещё продаются. Их уже после снятия блокады насобирали на берегах Ладожского озера. Эвакуация. Детей пытались вывезти из умирающего от голода города по льду озера. В эвакуацию с собой ведь много не возьмёшь. А эти куколки… они же совсем небольшие и лёгкие. И свои, любимые и родные. Вот дети и брали их. А теперь представь, сколько детей у нас лежит на дне Ладоги, если этих куколок насобирали огромный ящик! И это при том, что нашли наверняка не всех, многие дети ехали вовсе без этих куколок, а часть куколок осталась лежать на дне, в чемоданах. Но мы – победили! А что это значит? Это значит, что когда твои немцы эвакуировались из обречённого Кёнигсберга, история наверняка повторилась зеркально. У нас это не афишируется, но я не сомневаюсь в том, что весной 45-го обезумевшие от горя отцы советских детей нарочно топили транспорты. И уже немецкие куколки всплывали со дна Балтики из разжавшихся мёртвых пальцев немецких детей. Так было! Было!!

– Эльза! Прекрати истерику!

– Извини. Не сдержалась. Это страшно.

– Платок есть?

– Есть. Всё, всё. Не реву больше. Успокоилась. Так что ты спросить-то хотел?

– Почему тогда так вышло? Ведь и танки у нас лучше, и самолёты лучше и солдаты опытные и генералы умелые. Почему??

– Опять ты за своё? Не скажу. Вот.

– Эльза, я же обещал!

– Поверить Гитлеру? Ха-ха два раза.

– Эльза! Хватит ёрничать!

– Извини. Но я не могу забыть то, что ты сделал с моей страной. Не могу.

– Я больше не буду.

– Кхх… Не смеши так. Блин, иду по лесу, болтаю с Гитлером. Он смешит ещё меня. Дурдом на прогулке. Это сейчас ты весь такой беленький и пушистый, ага. Я тебя, считай, на самом краю удержала. А если бы не я? Да тебя за один только Аушвиц с дерьмом бы смешали и на ноль помножили. Помнишь, сколько людей ты там убил у нас?

– Евреев.

– Не важно. Так сколько?

– Более миллиона. Точное число неизвестно.

– Во, даже сосчитать не смогли. Действительно, хоть бы на Мадагаскар их отправил, что ли. Но не в газовые же камеры!

– Эльза, историю пишут победители. Делай скидку на это. И сними свои розовые очки. Я же вижу, ты как свастику увидишь – кривишься. А при слове "Сталин" вскидываешься и чуть ли не по стойке "смирно" становишься. Как будто он никогда не ошибался.

– Ну… может быть. На многие вещи я в последнее время стала смотреть совсем иначе. Я же ведь сначала, как попала сюда, думала, что очутилась в филиале ада. А тут, оказывается, тоже люди живут. И они даже считают, что живут совсем неплохо. Хотя, конечно, узники концлагерей со мной и не согласятся.

– Эльза! Где-то же ведь нужно содержать преступников!

– Евреев, например.

– Не передёргивай. Евреи содержатся в гетто. Это совсем не то. Конечно, кроме тех, кто действительно совершил преступление. Как ты не поймёшь, лагерей смерти, о которых ты всё говоришь, их тут нет! Строительство второй очереди Аушвица отменено. А первая очередь – это совсем небольшой трудовой лагерь. И к Мадагаскарскому плану мы ещё вернёмся. Теперь, когда появилась надежда на скорое окончание войны, теперь можно и подождать, пока у нас освободятся Кригсмарине и мы сможем наконец-то избавиться от жидов и прочей гнили.

– Охх…

– И не вздыхай так. Евреев она жалеет. Осторожно, скользко! Лужа замёрзла. Давай руку.

– Держи. Ай! Не дёргай так!

– Прости. А если серьёзно. Ты можешь ответить мне, почему я проиграл у вас?

– Слушай, ну откуда я знаю, а? Я ведь не историк. Я просто Петькиных альтернативок начиталась. А там, какую только чушь не пишут. Кто во что горазд.

– Например, какую?

– Не скажу. Танки у него лучше, ага. "Тигры" особенно. Порше ещё новую игрушку строит, "Ягдтигр" называется. Офигенно круто.

– А с ним-то что не так? Великолепная машина.

– Гудериана спроси. Он тебе расскажет, как тремя взводами "троек" разделает под орех взвод "Ягдтигров". При том, что "тройки" этих кабанов не способны поразить даже в корму и в упор, а "Ягдтигры" "троек" и в лоб будут бить вовсе с любой дистанции.

– Как это возможно?

– А так это. Нет, ты спроси, спроси. Уверена, Гудериан этих "Ягдтигров" вообще в плен возьмёт неповреждёнными.

– Ладно, допустим, ты права. И что это меняет? Ведь Гудериан – мой генерал, а не советский. Почему я проиграл?

– Слушай, вот такой провокационный вопрос. У нас под Берлином развёрнуто шесть зенитных артиллерийских полков, верно? Какой полк самый плохой?

– 46-й, конечно. Вечно у них там всё не так. То одно, то другое случается. Тот случай с коровой в столовой – вообще выдающийся. Я уже сказал Герингу, ещё одно нарушение – и командира менять.

– А почему так? Почему этот полк самый плохой?

– Командир – идиот.

– Нда? А вот я так не думаю. Причина не в этом.

– А в чём же?

– Ты забыл одну важную вещь. Этот полк – ближе всего к моему дому.

– И что с того?

– А то, что я иногда, раз в неделю, а то и чаще, заезжаю туда. Просто так. По дороге.

– Ну и что? Ты что ли эту корову в столовую загоняла?

– Ты не понял. Командир ведь знает, что я заезжала. Но что я видела – он не знает. И на всякий случай докладывает правду.

– Постой! Ты хочешь сказать, что и в остальных зенитных полках – то же самое?!

– Конечно, нет.

– Фух. А то я уж было подумал, что…

– В остальных полках всё намного хуже. Командир 46-го знает, что ему, возможно, придётся докладывать правду о состоянии дел в его полку. Вот и старается изо всех сил.

– А остальные?..

– Врут. Уверена, врут.

– Врут?!

– Стоп! Успокойся. Где ты других командиров возьмёшь, если этих расстрелять? Другие ещё хуже будут.

– Но…

– Знаешь, я немного читала о твоих последних неделях в моём мире. О том, как ты в апреле 45-го командовал несуществующими армиями, переставляя флажки на карте. Жалкое зрелище, честно говоря. Топлива нет. Тяжёлое вооружение почти всё утеряно. Дефицит боеприпасов. Огромные потери. Дезертирство. Моральное разложение. А ты этой армии ставишь задачу, как будто это армия не апреля 45-го, а января 44-го. Хотя формально всё правильно. Есть командир, знамя, печать. Армия – существует! Только вот её реальная боеспособность находится ниже плинтуса. Тебе всё врали!

– А в России? Сталину что, не врали? Там все честные такие?!

– Чёрт его знает. Может, меньше врали. А может, ты слишком человек мягкий. Может, товарищ Сталин лгунов наказывал сильнее. Не знаю. Да вот взять хотя бы тот твой облом под Москвой в декабре 41-го. Твои битые генералы в мемуарах писали, что их победил "генерал мороз". Замёрзли они там, ага. А что, блин, рейхсканцлер сам, лично, должен приказывать, чтобы солдатам тёплые портянки привезли? Что, никто из генералов не в состоянии открыть учебник географии и прочитать там, что под Москвой в зимние месяцы, оказывается, иногда бывает довольно прохладно? Потом ещё какой-то бред несли про то, что зимнее снаряжение было отправлено, но застряло в Варшаве. Не то паровозов, не то паровозных бригад там не хватало. И ведь, насколько мне известно, никаких оргвыводов из этого сделано не было в моём мире.

– Эльза, сама бы ты что сделала?

– Ну, я не показатель. Я же девочка.

– И всё же.

– Я? Говорю же, я – девочка. Я не могу настолько наплевательски относиться к жизням и здоровью собственных солдат, как мужчина. Да лучше бы эти интенданты меньше снарядов привезли, но больше тёплой одежды. Больше солдат убежать бы смогло. Так что я повесила бы просто десятка полтора интендантов. А коменданта Варшавы – обязательно. Причём на рояльной струне. Из-за этого урода столько людей погибло.

– Эльза! Ты же девочка!

– Вот именно. Потому меня и бесит такое наплевательское отношение к жизням соотечественников. Паровозов у него не хватало. Козёл. Люди замерзали насмерть из-за этого. А тебе до самой зимы 41-го врали, что всё отлично, зимнее снаряжение отправлено. Ну да, отправлено. Только так и не доехало. И потом врали постоянно. Ты же Венка до самых последних дней ждал в Берлине. Хотя ещё 22 апреля было ясно, что помочь он не сможет. Но тебе врали! Боялись сказать правду. А ведь 22 апреля ты ещё мог сбежать в Альпы.

– К сожалению, Эльза, сделать тут ничего нельзя. Всё равно будут врать.

– Неужели? А что случилось с советским генералом Павловым? Лишение наград, званий и 15 лет лагерей. Чем не пример? Что тебе мешает сделать так же?

– У меня есть только один "Мехлис". Это ты. Да, можно послать тебя во Францию или в Египет. Что-то ты там найдёшь. Кого-то вздёрнем или отправим в концлагерь. Но в это время десятки других таких же будут продолжать врать. Да и не пошлю я тебя во Францию. Ты мне тут нужна. Технология полупроводников – это прорыв, гораздо важнее Мальты. Сто двадцать тонн золота за такое совсем не жалко. Герр Цузе чуть ли не в экстазе бьётся и обещает создать нечто невероятное.

– Пфф.

– Не смейся. Конечно, до твоих "считалок" ему очень далеко, но всё равно это будет много лучше того, что мы имеем сейчас. И самое главное – герр Цузе знает, в каком направлении следует двигаться!

– Насчёт Мехлиса. Что-то есть в этом. А давай создадим специальную службу. Назовём её как-нибудь вроде "имперские наблюдатели" или что-то на подобии. И будут там только девочки в возрасте от 12 до 16 лет. Пусть ездят. Смотрят.

– Почему только девочки? Да и что поймут эти пустоголовые курицы?

– Ну, пустоголовыми могут быть далеко не все. Кто-то будет и с мозгами. И что-то увидит. Вспомни о том, что я рассказала тебе о 46-м зенитном полке. Для того, чтобы начать докладывать правду, командиру достаточно было всего лишь угрозы моего визита. Хотя я в артиллерии, тем более, зенитной, ничего не понимаю. Но он всё равно боится. Понимаешь, достаточно лишь самого факта визита в часть. А чуть позже станет достаточно даже угрозы визита в часть. Неважно, что часть девчонок обманут, а часть и обманывать не придётся. Сами ничего не поймут. Но девочка приезжала. Что она видела? Что поняла? Неизвестно. Вот командир и решит подстраховаться и доложить наверх правду.

– Но почему лишь девочки?

– Они же ведь под моим руководством будут. Мне чисто психологически проще командовать девочками, чем мальчиками.

– А почему не использовать для этой цели нормальных, взрослых ревизоров, которых обмануть гораздо труднее. Да они и так есть. Зачем повторять их?

– Они не будут их повторять. Они не станут смотреть никаких документов, никаких учебных тревог. Вообще ничего. Просто приедут, посмотрят и уедут. Молча. Я где-то, не помню где, вычитала такую фразу: "Сила дурака – в молчании". Ну или, если иначе, то: "Молчи, сойдёшь за умного". Вот, в таком ключе. Приехать, глубокомысленно помолчать, и уехать. Как идея?

– Не знаю. Нужно подумать. А вообще – интересно. Ревизор – джокер. Не понятно, то ли туз, то ли двойка. И готовить таких гораздо быстрее и дешевле, чем нормальных ревизоров.

– Угу. Ладно, пошли домой. Мне холодно. И обед скоро. Ты останешься?

– Нет. Мне сегодня некогда. Как холодно? В собольей шубе?! Эльза! Что же ты молчала? Немедленно возвращаемся! И не вздумай мне тут простудиться!..

Охх. Вот ведь, не было печали. Представляете, Гитлер в меня влюбился. Не как в женщину, конечно. Как в дочь. После того случая, когда я спасла его, а меня ранили, он меня удочерил. И, кажется, слишком серьёзно сам всё это воспринял. Переклинило его. Он ведь, в сущности, очень одинокий человек. У него только Ева Браун раньше была. И собаки. А теперь вот я ещё его семью изображаю. А больше и нет никого. То-то Гитлер на меня и вывалил всю свою нереализованную отцовскую любовь и заботу. По его настоянию, я с ним даже на "ты" перешла. Просто папа и дочка. Семейная идиллия.

Меня и раньше охраняли – мама не горюй. А теперь и вовсе… Тот ночной штурм моего домика завершился полным поражением моей охраны. И теперь меня, помимо роты СС, постоянно охраняет отряд из шести танков. (Шумные, сволочи!) Причём все – "четвёрки". Из них два – дежурные. То есть с прогретыми двигателями и экипажами внутри. Прокопали резервную линию связи, а в непосредственной близости от места моего обитания расположились два полка вермахта. И помощь от них можно вызвать не только по телефону и по радио, но, в крайнем случае, также и выстрелом из сигнальной ракетницы.

У нас тут уже конец декабря. Зима. Скоро Рождество, а там и Новый Год. Католическое Рождество, конечно. Причём немцы, как я уже успела узнать, главным праздником считают именно Рождество, а не Новый Год. Это при том, что Гитлер религию особо не жалует. Хотя сильно и не препятствует. В отличие от Бормана. Тот вообще… Церковь, ксендзы, монахи… чуть ли не плюётся. Ярый атеист. Как и я.

На этой почве мы с ним и сошлись. Помирилась я с ним. Гитлер Бормана простил, поверил тому, что его обманули заговорщики. Да и я за него просила. Не знаю, вот чем-то симпатичен он мне, как человек. Опять же, настоящий Штирлиц в кино с ним общался. Да и сам Борман ко мне стал относиться гораздо лучше, когда уяснил, что я на его место вовсе не претендую (оно мне надо, такой воз переть?). Сам же он на моё место пролезть и совсем никак не мог. "Борман – дочь Гитлера?" Я вот не могу даже теоретически представить себе варианта, при котором такое возможно. Фантазии не хватает.

А вообще, действительно холодно. Даже, несмотря на соболью шубу. Зря я думала, что не смогу носить её в окрестностях Берлина. Сегодня температура минус семь. Я же замёрзла после часовой прогулки и в шубе из русских соболей. Или, может, это я ещё после ранения окончательно не оправилась?

Но едва мы с моим "папой" вышли из леса, как к нам бегом подбежал старший адъютант Гитлера, недавно произведённый в генерал-майоры Шмундт, и выкрикнул:

– Мой фюрер, они начали!

– Что начали?

– Ну, эээ… – Шмундт покосился на меня.

– Говорите, Шмундт. Прямо говорите, кто и что начал.

– Сталин ввёл войска в Западную Армению. Советский Черноморский флот вышел из Варны.

– Понятно. Сигнал Шоберту. Пусть выступает. Операция "Неаполь" начинается…

Глава 24

…указом фюрера объявляется государственным праздником и нерабочим днём по всему Рейху. С 1 июля 1942 года для всех женщин-рейхсдойче старше 25 лет обязательная трудовая повинность заменяется на добровольную. Также до конца текущего года из рядов вермахта будет демобилизовано от одного до полутора миллиона военнослужащих.

Мы победили! Друзья мои, у меня просто не хватает слов, чтобы донести до вас мои чувства. Почти три года длилась эта ужасная война. Три года народ Рейха терпел лишения во имя этой великой победы. И вот – враг повержен! Мы, арийцы, доказали всему миру, что…

Так, ну, похоже, информативная часть выступления на этом закончилась. Началась пропагандистская. Это часа на два, не меньше. Раньше Геббельс не уймётся. Приёмник лучше выключить, а то этот "дядя Йозеф", как я его теперь называю, способен кого угодно заболтать до смерти. Или лучше не выключать, а попробовать Москву поймать? Может, концерт какой будут передавать или хотя бы просто песни из кинофильмов.

Что такое? Слышу за окном крики и звуки автоматной стрельбы. Согласно инструкции, я немедленно падаю на пол и на глазах у изумлённой Матильды осторожно ползу в сторону столика с телефонами. Впрочем, стрельба довольно быстро прекратилась, зато началась ругань. Кого-то там идиотом обзывают. Но я всё равно на всякий случай на ноги не встаю. Матильда ловко спрыгнула со стула, на котором сидела, и подошла ко мне. Да не лезь ты! Любопытная какая. Не до тебя сейчас. Стук в дверь. Ну, войдите.

Тому, что я ползаю по полу кабинета в компании своей кошки, начальник дежурной шестёрки моей внутренней охраны нимало не удивился. Наоборот, он наверняка удивился бы, если бы нашёл меня не на полу. Инструкцию по правилам поведения в кризисных ситуациях он и сам прекрасно знает. Так что там случилось? Нападение? Чего??

Действительно, идиот. Никакое это не нападение. Это салют был. Один из излишне впечатлительных танкистов наслушался Геббельса по радио, выскочил на улицу и принялся палить в воздух из своего автомата. Хорошо ещё, из пушки не стрельнул. Похоже, с дисциплиной у танкистов слабовато. Ну, так они ведь не охранники, а боевые солдаты. Зато с опытом реальных боёв. И во Франции повоевали и в Норвегии высаживались. Сейчас меня вот охраняют.

Может теперь, после окончания войны, Гитлер согласится убрать от меня эти железные сараи? Надо попросить будет. А то надоели они, хуже горькой редьки. Шумят, гремят, дымом воняют, лесочек мой весь испоганили и перепахали гусеницами, Матильда их до смерти боится. Да ещё и воду из озерка воруют, чтобы свои вонючие громыхалки мыть. А уж на Рождество что было!

Опять вспомнила ту историю. Я сама-то атеист, как и Борман. Даже не крещёная. Я и православное-то Рождество никогда не отмечаю. А уж на их католическое Рождество мне и вовсе наплевать. Но другим праздновать никогда не мешала. Поэтому когда накануне Рождества ко мне пришёл лейтенант, командовавший взводом охранявших меня танков, и попросил разрешения устроить небольшой праздник, то я, конечно, разрешила. Почему бы и нет? Тогда я ещё не знала, праздник какого размера танкисты считают "небольшим". Больше праздновать на работе не будут.

Они напились шнапса, орали песни, играли на гармошке (судя по звуку), а затем, похоже, решили устроить в лесу небольшие танковые манёвры – завели все шесть машин, вывели их из боксов и стали на них кататься. Моей охране Рождество испортили. Те приготовили противотанковые гранаты, и пол ночи дежурили у окон, вместо того, чтобы чинно пить чай с пирогом у себя в караулке. Охранники-то дисциплинированные, на работе, даже в Рождество, спиртное не употребляют. Ни-ни. Это вам не танкисты, которые окончательно угомонились лишь под утро.

Но на этом история не оканчивается. Утром она получила неожиданное продолжение. Думаете, к танкистам пришёл Дед Мороз с подарками? Не-а, не угадали, не пришёл. Вернее, пришёл, но вовсе не Дед Мороз. Другой сказочный персонаж пришёл. Садовник пришёл.

Оказывается, пока эти большие дети радовались Рождеству, хлестали шнапс и катались на своих машинках, они случайно повалили в лесу несколько сосен. Тогда это показалось им очень забавным, но утром они сильно об этом пожалели. Потому что одна из сосен неудачно упала и ветками пробила крышу большой теплицы с розами.

Мне позвонил с КПП начальник охраны и сообщил, что с ним только что связался по рации танковый лейтенант и попросил сикурса. Начальник охраны просит меня, если мне не трудно, подойти и спасти наши бронетанковые войска.

Пришлось сходить. Надо вам сказать, что старший садовник у меня – мужик здоровый. Под два метра ростом. И с бородой. Совсем как настоящий Дед Мороз. Борода только у него покороче, мешка с подарками нет, а вместо посоха в руках – большая лопата. Когда я пришла, садовник этой лопатой пытался вскрыть люк командирского танка. С трудом я смогла увести садовника в дом, где и сдала его на руки горничной Марте, попросив успокоить человека и напоить чаем. А сама вернулась, чтобы сообщить любителям водить хороводы не вокруг ёлки, а прямо в ёлку, что опасность миновала и можно вылезать.

Что за битва тут разгорелась, я могу только догадываться. Все наотрез отказывались рассказывать о ней. Я же не Шерлок Холмс, чтобы восстановить её ход по нескольким кровавым пятнам на грязном снегу, потоптанной фуражке (похоже, кто-то вытирал об неё ноги) и свежим царапинам на краске танка.

Вылезают. Спасибо, говорят. Какие-то все снулые и потрёпанные. А вот нечего было столько шнапса жрать! Как вас там шесть человек-то уместилось внутри? Ах, можно утрамбоваться при желании? Ну, вам виднее, не буду спорить. Командир вылез. Почему-то спиной ко мне стоит. Эй, лейтенант, я вообще-то тут. Как-то невежливо "спасибо" спиной говорить. Повернулся бы.

Ого! Вот это фингал! Получил бы такой на войне, мог бы и знак "За ранение" заработать. Как у меня. Твоя фуражка-то валяется? Чего с ней случилось? Случайно ветром сдуло? Ладно, предположим. Как же ты теперь, без фуражки-то? Говоришь, запасная есть? Рада за тебя. Всё, ребят, я пойду. А то холодно тут. Вы же с садовником помиритесь. И извинитесь обязательно перед ним. Нет, на танках я к нему ехать не разрешаю! Пешком извиняться идите.

Извинялись танкисты долго. До самой весны. Всю зиму свободные от дежурства ковырялись в теплицах и под руководством садовника подрезали ветви яблонь в саду. И поваленные сосны они же распилили на дрова. А что, не пропадать же добру! Раз уж всё равно упали, то пусть хоть дровами станут.

Ага, а вот и Москва! Нащупала волну. Это, кстати, совсем не просто и даже не всегда удаётся с местными допотопными приёмниками. Что тут у нас? Понятно, новости передают. И тут то же самое. Конец Англо-Германской войны. Советский народ и коммунистическая партия поздравляют трудящихся Германии с победой над английскими империалистами.

Всё! Война закончилась. Она так и не стала ни Великой Отечественной, ни Второй Мировой. И Первая мировая сохранила своё прежнее название, не получив к своему имени добавочное слово "Первая".

Я тут как-то задумалась, а когда, собственно, Вторая Мировая стала мировой войной? Нет, что началась она 1 сентября 1939 года я, конечно, знала. Но сначала она не была ведь войной "мировой". Наверное, таковой она по-настоящему стала лишь после нападения Японии на США. Но здесь этого не случилось. Пёрл-Харбора у нас не было!

Почему? Чёрт его знает. Возможно, японцы опасались советских дальневосточных дивизий, которые под Москву не уехали. А возможно американцы, видя, как с каждой неделей всё сильнее и сильнее сдувается Британия, проявили немного благоразумия и стали чуть более уступчивее. Гитлер ведь, разделавшись с Англией, вполне мог и поддержать своего азиатского союзника. Подводный флот же у него уже достаточно внушительный. К тому же, совсем не ясна позиция СССР.

Помимо немецких и советских газет, я также часто читаю английские и американские. В переводе на немецкий, конечно. Ну, американские ещё ничего, сильно не ругаются. А вот в английских газетах после того, как наши танки поддержали освободительное движение в Западной Армении, а 11-я армия вермахта при поддержке советского Черноморского флота высадилась в азиатской части Турции, английские газеты после этого вообще стали ставить уверенный знак равенства между Рейхом и СССР, между Гитлером и товарищем Сталиным. Я даже карикатуру видела в газете. На ней Гитлер и товарищ Сталин с ножами в руках делят пирог под названием "Евразия".

Так что американцам было о чём подумать. В том, что после выхода Англии из войны, Япония, Германия и СССР способны втроём США задавить – в этом ни у кого никаких сомнений не было. Как бы то ни было, но пока война Японии и США не началась. Обе стороны продолжали бряцать оружием, но не воевали. Может, ещё рассосётся как-нибудь.

Да, война закончилась. Старый лев сдался. Англия капитулировала. Хотя и не безоговорочно. Настолько не безоговорочно, что и сам акт капитуляции официально назывался не актом капитуляции, а мирным договором. Но всем было ясно, что бумага, которую Риббентроп летал подписывать в Берн, это именно акт капитуляции. Иначе не скажешь.

Германии отходили все уже захваченные ею территории. Великобритании же оставались Мальта, Гибралтар, так и не взятая до конца Александрия (без Египта), Ирак, Индия, Суэцкий канал. Впрочем, последний находился в зоне действия тяжёлых немецких орудий, так что перекрыть его немцы могли легко и быстро.

Кроме того, британцы соглашались с тем, что Дарданеллы теперь находятся под немецким контролем, а Босфор под советским, признавали Социалистическую республику Иран и выдавали бывшего иранского шаха революционному правительству. Турецкое же правительство в изгнании Великобритания наоборот НЕ признавала и никак с ним не сотрудничала.

Ну, и как назвать такие условия мира, если не капитуляцией? По-моему, самая натуральная капитуляция. Хотя британцы и этому были рады. Они же явно проигрывали. Думаю, если бы Гитлер поупирался, то вполне мог бы отжать себе как минимум Ирак и Суэцкий канал. Да и руины Александрии тоже. А если бы договорился с Тегераном о пропуске немецких войск, то там уже и до Индии недалеко. Ну, это я так говорю, "с Тегераном". На самом деле любому человеку с мозгами понятно, что договариваться "с Тегераном" пришлось бы в Москве. Ведь если называть вещи своими именами, то сейчас эта СРИ (тьфу, придумали тоже имечко) – не что иное, как колония СССР. Так что условия мира для Британии очень даже достойные.

Удивляетесь, отчего "бесноватый фюрер" так легко выпустил почти загнанную добычу? На самом деле, он хочет переварить то, что у него уже есть. Как минимум, построить трубопровод от ливийских месторождений нефти до Рейха. Причём, не через Италию, а по дну Средиземного моря. Кроме того, вовсю ведутся работы над Бомбой. Так что к вопросу Ирака и Индии можно будет вернуться года через два. Ведь всё идёт к тому, что уже летом 43-го Бомба у Гитлера будет. А в СССР, возможно, она будет даже в этом, 42-м, году. Не потому, что там учёные лучше, а потому, что жаба Гитлера не подписала создание урановой Бомбы и в Рейхе создают сразу плутониевую. Она дешевле получается. А в СССР параллельно создают и урановую и плутониевую. Но так как для урановой действующий реактор не нужен, то и Бомба будет раньше. Хотя, конечно, дороже. Реактор ведь и сам по себе ценен, без Бомбы.

Кстати, раз уж вспомнила об этом. Вот эта фраза, практически шаблон, "бесноватый фюрер". Знаете, я ещё когда советские фильмы про войну смотрела, всегда поражалась тому, как этот жалкий и откровенно глупый человек смог обмануть и запугать немецкий народ. Причём так обмануть, чтобы оставаться у власти больше 10 лет. Как такое могло произойти?

Ответ оказался очень простым. В советских фильмах Гитлер показан, мягко говоря, не вполне правдоподобно. Но в фильмах, если это не откровенные комедии (хотя комедия о Гитлере – само по себе отвратительное явление; это не тот человек, над которым можно смеяться), так вот, в фильмах хоть какие-то приличия соблюдались. А вот в Петькиных альтернативках у некоторых авторов просто откровенно, что называется, "сносило крышу".

И в истерике Гитлер на полу бился, и половички в Рейхсканцелярии жевал, и слюни пускал, и носовые платки грыз постоянно. Очень некрасиво. Наши прадеды давили фашистов четыре года. Кого давили? Вот это ничтожество? Причём если он такой, то его генералы, значит, ещё глупее, раз позволяли такому недоумку собой командовать, так получается? Не стыдно? Перед собственными предками не стыдно?

Да ну. Не хочу продолжать про это. Я когда в очередной альтернативке доходила до того места, где Гитлер начинал сосать палец или орать что-либо вроде: "Сталин – идиот!", то… как правило, на этом моё знакомство с данной книгой и заканчивалось. Если автор не в состоянии быть хоть чуть-чуть беспристрастным по отношению к Главному Злодею, то значит и Главный Хорошист у него выписан откровенно убого. В общем, нет веры такому автору. Ни в чём.

Извините, отвлеклась. Итак, два часа назад, насколько мне известно, война закончилась. Риббентроп сразу позвонил Гитлеру, а тот мне. Впрочем, боевые действия уже три недели не велись. Действовало соглашение о прекращении огня. Всё это время утрясали условия мира. А Гитлер ещё специально время тянул, сегодняшнего дня ждал.

Почему тянул и зачем ждал? Знаете, у него оказалось весьма оригинальное чувство юмора. Это нечто вроде шутки, хотя её смысл в этом мире могу понять лишь я. Гитлер посмеялся над Историей. И теперь у Рейха есть новый государственный праздник – День Победы. Он будет каждый год отмечаться 9 мая.

Хотя мне немного жаль нашей замечательной песни "День Победы", которую так и не напишут. Впрочем, вспомнив цену, которую мы заплатили за эту песню, я посчитала такую жертву вполне приемлемой. Другую песню напишут. Ещё лучше.

А наш "День Победы" я спела Гитлеру, но тот нифига не понял. В этой песне главное – слова. Гитлер же по-русски почти не понимает, а в моём переводе на немецкий песня не звучит. Да и пела я без музыки и голос у меня не подходящий. Я же не Лев Лещенко и не Иосиф Кобзон.

Кстати, насчёт песен. Новости по радио, наконец-то, закончились, и диктор объявил, что сейчас будут передавать песни из советских кинофильмов. Во, то, что надо! Послушаем. А то я по нашим песням скучаю. Просила в будущем скинуть мне сюда какую-нибудь считалку, пусть даже и совсем ублюдочную – только музыку слушать. Так не дали! Регрессоры позорные. А теперь уже и не кинут. Нда. Некому кидать. Схопнулось моё окошко, вот!!

Как, как? А вот так! Нету его больше. Это 8 марта случилось, как сейчас помню. Такой вот подарочек. Не знаю я, что там у них произошло. Как обычно, поднимали стандартную восьмитонную болванку, я её рукой касалась. Её уже с той стороны подцепили, она без подъёмника нашего стала подниматься. И когда от болванки осталась примерно треть, эта треть вдруг упала вниз, прямо на платформу подъёмника. Не удержалась там и скатилась на землю. Хорошо ещё, что не на меня, а то придавила бы. Она ж тяжёлая.

Вот и вся история. Больше я и не знаю ничего. С тех пор я просто самая обычная девочка. Нет у меня теперь дыры в будущее.

Испугалась, конечно, сначала. Сразу вспомнила все свои старые страшилки про подвалы гестапо. Мелькнула даже мысль застрелиться, пистолет-то был у меня. Пользоваться я им не умею, но уж один-то выстрел в упор сделать смогу. В себя я не промахнусь.

Не застрелилась. Страшно. Не хочу умирать. Гитлеру я позвонила. Тот велел мне возвращаться домой и ждать его. За те два часа, что он ехал, я вся извелась. Четыре раза пистолет доставала. Один раз даже дуло в рот себе засунула. Но не выстрелила. А когда увидела в окно прибытие кортежа Гитлера, кинула пистолет на кресло и села на него. Может, достать успею?

Гитлер же, едва войдя, прямо в плаще, сразу полез обниматься. Поднял меня с кресла, обнял, поцеловал в щёку и… увидел то, что на кресле лежало. И всё понял. Дура ты, говорит, Эльза. Ты же дочь моя. А я сразу разревелась. Вспомнила своего настоящего папу, Петьку, деда Мишу, бабу Сашу. Хрюшу вспомнила, я и по ней скучаю. Мне ведь теперь никогда, никогда не увидеть их. Я тут застряла навсегда! Гитлер же прижимал меня к себе и молча гладил по голове. И так у меня всё в мозгах перемешалось – и папа, и Гитлер, и Хрюша, и торт "Прага", который так любил Петька, и глупый, но честный и смелый прадед Алёшка, и пистолет на кресле, и подвалы гестапо, что в тот раз я впервые в жизни упала в обморок.

Очнулась я лишь утром следующего дня, в собственной постели. Вчера вызванному ко мне доктору объяснили, что у меня было сильное нервное потрясение. Тот сказал, что ничего страшного, бывает. Мне просто нужно поспать. И вколол мне какое-то снотворное. Вот я и провалялась до самого утра.

Едва я успела позавтракать, как вновь приехал Гитлер. Он ещё раз объяснил мне, какая я дура. Наверное, это вчера на меня так шок подействовал от потери окна. Сегодня я была более адекватна и способна к логическим рассуждениям. Нда. Действительно, чего я этих подвалов боялась? Зачем меня отправлять туда? Что интересного можно у меня там выпытать? Никакую Страшную Тайну узнать у меня невозможно. Я её просто не знаю, этой тайны.

Нет, когда я только свалилась сюда 22 июня, смысл отправить меня к Мюллеру был. Тогда я много чего могла рассказать о грядущей войне. Возможно, немцы даже с моей помощью и Москву бы захватили, и Ленинград, и Сталинград. Правда, войну всё равно проиграли бы, я не сомневаюсь. Пусть Берлин наши взяли бы не в мае 45-го, а в июле 46-го. Неважно. Финал всё равно был бы таким же. Жертв только больше было бы, вот и всё.

Но сейчас всё иначе! Все мои знания истории уже сейчас не стоят ничего. История пошла совершенно иным путём. А что ещё, кроме знания будущего, можно с меня взять? Я же не учёный. Да, я знаю, что такое микроволновка и очень хорошо умею в ней готовить. Но как она устроена – не имею ни малейшего представления. Я быстро разберусь, как включить и настроить телевизор любой марки. Но собрать его я не смогу, даже если дать мне все необходимые детали. Я немножко умею программировать и неплохо могу редактировать картинки в графическом редакторе. Но без действующей считалки это совершенно бесполезные умения. Вот и получается, что о будущем я не знаю ничего ценного.

Может быть, общую логику развития мира я ещё кое-как могу представить себе. Только, скорее всего, я её представлю неверно. Ведь я наверняка буду искать сходство со своим миром, а тут всё не так. Тут мир, где НЕ БЫЛО Второй мировой Войны. Ну, почти не было. Так что, не окажутся ли сделанные мной прогнозы скорее вредными, чем полезными, а? Может, пусть прогнозы лучше делают специалисты, у которых на глазах не будет шор в виде знания истории другого мира?

Ещё я знаю перспективные направления развития науки и техники. Энергия атомного ядра, вычислительная техника и космос. Только вот именно, что направления, ничего конкретного я сказать не могу. Но направления Гитлер и без меня давно знает. А под Мюнхеном и где-то недалеко от Ленинграда по готовым проектам из Москвы-2028 уже начались подготовительные работы по строительству первых опытных реакторов.

И что остаётся в сухом остатке? Да ничего я о будущем не знаю! Единственное, какие-нибудь катастрофы могу попытаться предсказать. А какие? Что я помню? Ну, любые техногенные катастрофы сразу побоку. Я настолько сильно изменила историю, что они теперь невозможны в том же месте и в то же время, как в моём мире. Значит, природные катастрофы. Какие же?

Эээ… В СССР было сильное землетрясение. Только не помню где. Не то Ташкент, не то Ашхабад. Но дату не помню даже с точностью до года. Где-то в 60-х. Офигеть как полезно. Сильное землетрясение и цунами в Японии. О нём много писали, потому что там морская вода повредила атомную электростанцию. Год, правда, я забыла. Это ещё до моего рождения было. Где-то в начале 10-х, кажется. Зато немножко город помню. Он то ли Факусима, то ли Фукусима назывался. Пожалуй, это единственная хоть чуть-чуть полезная информация, что есть у меня. Можно посоветовать японцам не строить там реактор. С другой стороны, не станет ли ещё хуже? Вдруг в том месте, куда они его перенесут, землетрясение будет раньше и сильнее? Они же часто в Японии случаются. А в нашей реальности реактор был лишь повреждён, но не разрушен. Может, и не нужно переносить? Да, получается тоже не слишком полезная информация. Предсказывать землетрясения я не могу.

Так, Матильда, а ну брысь! Сколько раз я говорила тебе не сидеть на приёмнике! На стул прыгай, если не хочешь на полу сидеть, и оттуда слушай. А по приёмнику не ходи, я не разрешаю!

Матильда любопытная у меня. И музыку любит слушать. Усядется перед приёмником и слушает. А ещё любит сидеть или лежать на самом приёмнике. Он же старинный, ламповый ещё. Здоровенный, как сундук.

Матильда – это моя кошка. Огненно-рыжего цвета. Совсем молодая, почти котёнок. Она поселилась у меня три дня спустя после того, как схлопнулось окно. Не знаю, может так совпало, а может и доктор посоветовал Гитлеру подарить мне котёнка. Чтобы от грустных мыслей отвлечь. Знаете, откуда котёнок? "Папаша" Мюллер подарил! Сам приехал ко мне и привёз её. Шеф гестапо, оказывается, любил кошек. И Матильда – дочь одной из кошек Мюллера.

А вместе с Мюллером, в его машине, приехал единственный в мире человек, для которого Мюллер – папаша без всяких кавычек. Сын его приехал, Рейнхард. Моих лет парень. Ему совсем недавно, в начале января, пятнадцать лет исполнилось. Правда, я его почти не разглядела, он из машины не вылезал. Мюллер подарил котёнка, провёл краткий инструктаж на тему того, чем кормить и где ему спать, попрощался и уехал. А мы с Матильдой остались.

Вечером же, часов в девять, неожиданно зазвонил городской телефон. Довольно странное явление, так как мой номер знают очень немногие. Фактически, по нему звонила одна только Ютта. Я всё больше по спецсвязи разговариваю.

К моему удивлению оказалось, что звонила не Ютта, а тот самый Рейнхард Мюллер, с которым днём я даже не поздоровалась. Тот извинился и сказал, что звонит по поручению отца, узнать нет ли у меня проблем с Матильдой или вопросов каких. Вопросов у меня не было, так что мы с ним в тот раз и минуты не поговорили. Но на следующий день Рейнхард позвонил снова и опять поинтересовался состоянием котёнка. Так он и звонил мне две недели. А потом мы с ним случайно встретились.

Как выяснилось, Рейнхард был кем-то вроде адъютанта у Аксмана. То, что я не встречала его раньше, объяснялось тем, что назначен он был на эту должность совсем недавно, буквально пару месяцев назад. И когда я однажды заехала по делам к Аксману, в его приёмной меня неожиданно окликнул незнакомый мальчишка и голосом Рейнхарда поздоровался со мной. А ещё через неделю я ездила к Ютте, отмечать её день рождения. И Аксман тоже приезжал. Со своим адъютантом. Вот там-то я впервые по-настоящему с Рейнхардом и познакомилась…

Ну вот, песни закончились по радио. Диктор объявляет, что передача прерывается для экстренного выпуска новостей. Что опять стряслось? Да ничего не стряслось. Всё то же самое. Англия сдалась. В записи повторяют старое сообщение. Для тех, кто плохо понял, должно быть.

Спросите, отчего Англия сдалась? А помните, я говорила, что ещё одна громкая победа – и они сдадутся. Так вот, такая победа случилась. Только Гитлер удивил весь мир, включая меня. Он одержал победу там, где никто не ждал. Гибралтар, Мальта, Александрия, Суэц, Ирак. В крайнем случае – остров Британия. Все ждали действий Гитлера именно там. Но он победил в совершенно другом месте. В каком? Сейчас узнаете.

А Александрия действительно превратилась в британский аналог Сталинграда. Монтгомери окопался там чуть ли не по уши. Да и войск англичане нагнали туда кучу. Пехоты у них было даже больше, чем у немцев. Четыре раза Монтгомери и наступать пытался. Причём пару раз прорвался до линии фортов. Но дальше у него не получалось. Как только его солдаты выходили за радиус действия главного калибра линкоров, всё разваливалось. Танки, которые имелись у британцев, против специально заточенных на оборону королевских тигров, были не танками, а мясом.

.Единственное, что поддерживало Александрию, так это некоторое превосходство англичан в воздухе. В самой Александрии остался всего один действующий аэродром. Плюс палубная авиация кораблей в порту. А основные силы в воздухе прибывали с восточного берега Суэцкого канала. Кстати, Роммель, к всеобщему удивлению, так и не смог этот канал форсировать. Ведь в порту Александрии стояла добрая половина британской флотилии в Средиземном море. И эти корабли очень быстро могли прийти на помощь, если бы Роммель решился форсировать канал "в лоб".

А самолёты всё летали. С воздуха был уничтожен "Берлин". "Нюрнберг" поймал прямое попадание главного калибра британского линкора, а "Мюнхен" сломался сам. Что-то у него было сильно не в порядке с одним из двигателей. С ним промучились пару месяцев, а потом отправили обратно на завод, переделывать. Так что прямо сейчас у Роммеля есть всего лишь один боеготовый танк типа "Маус". Это "Кёнигсберг". А про героическую гибель "Данцига" наверняка ещё напишут книги и снимут кинофильмы. В конце концов, Роммелю так надоели эти постоянно прилетающие с востока самолёты, что он решил использовать против них лучшее в мире средство ПВО.

Какое? Конечно, танки на ВПП противника! Самой сложной задачей было переправить "Данциг" на Синайский полуостров. Когда же он там оказался и медленно пополз на север… О-хо-хо. На суше у англичан в том месте не было ничего, что могло бы его серьёзно повредить. Проход тяжёлых артиллерийских кораблей в канал был трудноосуществим технически даже при отсутствии обстрела канала противником. А такой обстрел имел место быть. Вот так и получилось, что "Данциг" медленно, но неумолимо, полз на север, к британским аэродромам.

В конце концов, "Данциг" всё же разбомбили. Но цену за его уничтожение британцы заплатили совершенно несопоставимую. "Данциг" полз под очень плотным прикрытием с воздуха. Англия потеряла десятки самолётов на попытках добраться до него.

Ну, а где тут великая победа Германии, спросите вы. Действительно, операция "Тайфун" провалилась, хоть и обошлась англичанам очень дорого. Но буквально через неделю Гитлер нанёс смертельный удар. Такого от него не ждал никто.

В Тобрук прибыл первый караван с ливийской нефтью! Трубопровод всё ещё строился, и нефть привезли просто в автоцистернах. Но привезли ведь! Это стало последней каплей. На фоне всё увеличивающихся поставок в Германию из СССР, ливийская нефть произвела эффект разорвавшейся бомбы. Она ставила жирный крест на самой идее блокады Германии. С учётом ливийской нефти и поставок из СССР, Рейх стал самодостаточным. Задушить его блокадой более было невозможно. В военном же отношении на суше он был ощутимо сильнее Британии. И 12 апреля 1942 года правительство Черчилля подало в отставку…

Ой, новости закончились. Опять песни продолжаются. А сейчас звучит песня из кинофильма "Волга-Волга"! Ух, ты! Правда? Как в тему. Через сорок минут должен Рейндхард приехать. Он настоящий немец, никогда не опаздывает и ничего не забывает. Сказал, что придёт – значит придёт. Даже в крови по колено, но придёт. Мы с ним в кино идём. Как раз на этот фильм, "Волга-Волга".

Блин, волнуюсь-то как я! Это же у меня первое свидание в жизни! Конечно, я много читала про это и фильмов много смотрела. Но сама я сейчас в первый раз на свидание иду. Петька. Блин, неудобно. Чувствую себя предательницей. Но Петька там, чёрт знает где. Встретиться с ним в этой жизни мне, похоже, уже не светит. И что, мне теперь в монастырь поступать? Да ну. Петька себе надёт кого-нибудь, я не сомневаюсь. Он красивый. Ну, а я уж тут, раз с Петькой не получилось.

Рейнхард меня в кино пригласил. Набрался смелости, наконец-то. Целый месяц пытался сделать это, но лишь позавчера решился. А я уже давно это видела и весь этот месяц готовилась. Как готовилась? Ну, меня местная одежда совершенно не устраивает. Блин, все юбки ниже колен. Как у бабушек. Да что это такое! Как в таком можно на первое свидание идти?!

И я пригласила к себе домой портниху. Денег-то у меня сейчас куры не клюют. Сколько надо, столько и будет. Ну, разве что если я себе личный линкор класса "Ямато" захочу построить и плавать на нём по Шпрее в булочную. Тогда, конечно, Гитлер может и заинтересоваться, нельзя ли было обойтись чем-нибудь подешевле. "Тирпицем", например. А то, блин, на "Ямато" наши люди в булочную не плавают.

Утрирую, конечно. Тем более, "Ямато" по Шпрее не пройдёт. Но всё равно денег дофига. На собственный гардероб хватает. Вот портниха под моим руководством и шила для меня одежду. Кофточки у неё хорошо получались, нет претензий. Гораздо хуже получались юбки. Долго я с ней спорила, но всё же продавила компромиссное решение. Юбка получилась ужасно длинной с моей точки зрения и бесстыдно короткой с точки зрения портнихи. Аж на целых три пальца выше колена! Зато у этой юбки были (какой кошмар!) с обоих боков разрезы длинной по семь сантиметров каждый. Ещё выше сделать их не получалось, так как тогда был бы виден верхний край чулок. Колготок я в этом мире так и не нашла. По-моему, их ещё делать не умели.

Но самая беда – это нижнее бельё. Бюстгальтер в варианте 1942 года отчего-то напоминал мне броненосец конца XIX века, с таранным форштевнем. Кое-как мы его модифицировали, но не так уж и сильно. В основном, в плане уменьшения ширины лямок. А трусы вовсе никак не стали модифицировать. Некогда. В конце концов, это же у меня первое свидание, а не десятое. А раздеваться до трусов на первом свидании, на мой взгляд, моветон.

В кино мы с Рейнхардом в город поедем, в обычный гражданский кинотеатр. Ещё позавчера скупили все билеты в зале, чтобы владелец убытка не понёс. Понятно, что со мной в зале никого не будет. Только я и Рейнхард. Конечно, можно было бы воспользоваться и особым кинозалом в рейхсканцелярии. Меня бы пустили. Но я не хочу. Хочу в обычном кинотеатре. Есть у меня кое-какие мысли по этому поводу.

Опп. Начальник охраны звонит. Говорит, Рейнхард приехал, ждёт меня. Ух, как же я волнуюсь! Всё-таки, первое в жизни настоящее свидание! Ещё взгляд в зеркало. Вроде, всё нормально. Юбка только слишком длинная. Но это лишь с моей точки зрения. На местные неокрепшие мозги даже такая юбка должна действовать убойно. Ну, вперёд!

То-орео-одор, сме-еле-е-е-е в бой!..

Глава 25.

– Ну, так я поеду?

– Ага, до свидания, Эльза.

– До свидания. Я уезжаю.

– Ага. Я позвоню вечером, хорошо? Узнать, как там Матильда.

– Звони, конечно. И не бойся разбудить, я поздно ложусь.

– Хорошо. Тебе фильм понравился?

– Понравился, замечательный фильм.

– Мне тоже понравился. Только я не всё там понял.

– Перевод плохой потому что.

– Может быть.

– Я уезжаю.

– До свидания, Эльза.

– До свидания.

Я уселась в свою машину, и мы тронулись. Вот и закончилось моё первое свидание. Тьфу, так и не поцеловал. Тютя. Охраны, что ли, стесняется? А в кинозале тогда тормозил чего? Он что, правда, что ли кино смотрел? Да ну, не может быть. В кино он и один мог бы сходить.

Рейнхард оказался ужасным тормозом и трусишкой. И чего Аксман мне его нахваливал? Деятельный, говорит, инициативный, сильный, у ребят авторитетом пользуется. Что-то не похоже. Пока мы с ним в моей машине ехали к кинотеатру, Рейнхард за всю дорогу от силы пару коротких фраз произнёс. По телефону, вроде, он разговорчивее был. А тут сел рядом со мной и молчит. Ну, и я тоже молчу, раз он молчит. Так молча и ехали.

А эффект, произведённый моей новой юбкой, мне понравился. В кинотеатре, когда я сняла свой плащ и бросила его стойку в гардеробе (тут не украдут, никого нет внутри), Рейнхард себе чуть косоглазие не заработал – так усиленно на мои коленки косился. Когда же он обнаружил, что у моей юбки сбоку ещё и разрезы есть, то, образно говоря, офигел. Мне хорошо это было видно, хоть я и спиной к нему стояла. Ведь когда я причёсываюсь перед зеркалом, я же не обязательно смотрю именно на себя.

В кинозале Рейнхард сидел рядом со мной практически неподвижно. Как статуя. И так напряжённо пялился в экран, будто пришёл сюда действительно смотреть кино. А чего там смотреть? Нет, фильм, конечно, хороший. Но больно уж старый, я его весь наизусть знаю. Хотя Рейнхард, наверное, его ещё не смотрел. Советские фильмы совсем недавно стали демонстрировать в Рейхе. У этого же ещё и перевод дурацкий.

По-моему, переводчик сам не понимал, что он переводит. Испортил фильм. Фразу "заберите у товарища брак и выдайте ему новый" он перевёл как "заберите у товарища инструмент и выдайте ему новый". Идиот. Смысл же теряется! Фраза "я буду кричать, а Вы отвечать?" тоже потеряла смысл при переводе. У ослоподобного переводчика она звучала так: "если я буду кричать, Вы скажете мне, что мне кричать?". Вершиной же тупости стал перевод фразы "Алло, гараж? Заложите кобылу!". Ну, "Алло, гараж" перевести удалось. А вот дальше переводчик выдал шедевр идиотизма. Рейнхард так и не понял, отчего я захихикала в этом месте, услышав слова: "Возьмете ссуду под залог кобылы!". Так мы и сидели рядом в темноте. Я смотрела фильм и ждала проявления хоть какой-нибудь активности от Рейнхарда. А тот сидел и тормозил.

Когда до конца фильма, по моим прикидкам, оставалось минут двадцать, я поняла, что действовать придётся самой. А то моё первое свидание так и окончится пшиком. Повозившись на своём кресле, я добилась того, что моя юбка чуть-чуть задралась. Не помогло. Рейнхард делает вид, что не заметил. Тогда я уже внаглую положила правую руку на подлокотник между нашими креслами. Собственно, я из-за этого подлокотника и решила кино смотреть в гражданском кинотеатре. А то кресла в спецзале рейхсканцелярии, конечно, удобные, но слишком широкие. И далеко друг от друга стоят. Рейнхарду чисто физически неудобно было бы до меня дотянуться. Правда, здесь он тоже до меня не дотянулся. Мою руку он опять же "не заметил".

В общем, так ничего и не случилось. И только лишь после того, как в зале зажгли свет, Рейнхард решился на героический поступок. Когда он вставал с кресла, то "случайно" положил свою ладонь на кисть моей руки. И некоторое время практически держал меня за руку. Смелости адъютанту Аксмана хватило почти на целую секунду, после чего руку он убрал, зато покраснел ушами.

Нда. Ну, хоть что-то. Первое свидание. Причём явно не только у меня. По книгам я как-то иначе себе это представляла. Вчера ещё долго решала, что можно Рейнхарду позволить, а что нет. Я же не знала, что он такой нерешительный. Такого, пожалуй, полгода придётся раскручивать на поцелуй в щёку…

А вечером того дня Рейнхард позвонил мне. Я уж и не надеялась. Время двенадцатый час, уже спать собиралась. Стояла в ночной рубашке в своей спальне около кровати и заводила будильник, как вдруг – звонок! Блин. Вот, осёл. Опять интересуется состоянием кошки. Ничего умнее придумать не смог?

Оказалось – смог. К моему удивлению (и радости), предлог встретиться Рейнхард всё же придумал. Помявшись немного, он сказал, что у него проблемы с алгеброй. Не понимает он её. Отец ругается. И Аксман не одобряет. И вообще, ему стыдно ходить дурнем. Но от отца он слышал, что у меня-то с алгеброй всё отлично, у меня немецкий язык не идёт. А вот как раз по немецкому у Рейнхарда всегда была твёрдая единица. Вот он и предлагает, если я не против, позаниматься вместе. Он меня подтянет по немецкому, а я его – по алгебре. Потому что учителя – это хорошо, но когда предмет объясняет твой сверстник, оно как-то лучше усваивается. Вроде как неудобно становится, что он это знает и понимает, а ты – нет.

Через пару минут уговоров я дала согласие заниматься с Рейнхардом. Дольше упираться было нельзя, а то этот парень такой стеснительный, что запросто может и обратный ход дать. Я же чувствовала, что он и это-то предложение едва смог выжать из себя. По-моему, он вообще зачитывал его по бумажке. Оттого и позвонил так поздно – наверняка весь вечер сочинял и записывал речь. Естественно заниматься будем у меня дома, по вечерам. Рейнхарду до меня не слишком долго ехать, где-то с час.

Рейнхард попрощался, я положила телефонную трубку на рычаг, забралась под одеяло и закрыла глаза. Спать пора.

В окошко вижу отблески света ручного фонарика. Кто-то прошёл мимо окна моей комнаты. Значит, уже полночь. Патруль прошёл. Немцы. Всё-то у них по расписанию. Положен обход в полночь – будет обход. Глупо? Злодеи просто изучат расписание патрулей? Я тоже так думала. Оказалось – нифига. По расписанию только патрули с фонариками ходят. Но бывают ещё и патрули без фонариков, в темноте. Так вот те как раз не регулярные. Между "тёмными" обходами промежуток времени от пяти минут до четырёх часов. Случайный.

Полночь. Наступило 10 мая 1942 года. Первый мирный день. Война окончилась. Неожиданно вспомнила старую советскую песню:

А мы с тобой, брат, из пехоты,

А летом лучше, чем зимой.

С войной покончили мы счеты,

С войной покончили мы счеты,

С войной покончили мы счеты –

Бери шинель, пошли домой…

Опять слёзы. Вот. Как всплывёт что из моего старого мира, так почти всегда реву. Но я не жалею. Я не жалею о том, что провалилась сюда. Потому что знаю, что если бы не я, то сейчас немцы рвались бы к Сталинграду, а впереди наши страны ждало бы ещё три года ужасной бойни. И разве моя жизнь такая уж большая цена за то, что эту красивую и добрую песню НЕ напишут, а?

Да, война окончилась. Окончилась ЭТА война. Какой и когда будет следующая? Кто знает…

Глава 26.

– Мой фюрер, сообщение от "Зевса".

– Не томите, Шмундт. Что?

– Цель поражена. Устройство сработало штатно. "Зевс" возвращается.

– Поздравляю, господа.

– И дамы.

– Конечно, Эльза. И дамы. Герман, весь экипаж представить к наградам. Командиру – рыцарский крест.

– Да, мой фюрер.

– Эльза, тебе рыцарский крест с дубовыми листьями и мечами. В конце концов, это же была твоя идея и твой проект.

– Спасибо.

– Ещё раз поздравляю всех. Операция "Прометей" завершена.

– И мы плавно переходим к операции "Нептун".

– Очень надеюсь, Эльза, что не переходим. Всё же Рузвельт должен понимать, что на этот раз у него нет шансов. Особенно если русские ничего не перепутают и не опоздают.

– Кузнецов обещал, что всё будет точно, минута в минуту. Отрядом командует очень опытный командир. А Кузнецов ему ещё дополнительно сделал упор на то, насколько важно в данном случае сделать всё синхронно.

– Посмотрим. Всё-таки, у них это первый поход. Может чего-то и не получиться. Господа, объявляю перерыв до 14 часов. К тому времени уже будет известна первая реакция мира на то, что мы с вами сделали…

А что мы сделали? А сделали мы довольно-таки нехорошую вещь. Причём сделали мы это с моей подачи и при моём непосредственном участии. Сегодня, 1 августа 1944 года, впервые в мире случилось боевое применение ядерного оружия. То есть не на полигоне, а по реальной цели. И это была моя идея. Да-да, именно моя. Кровавый маньяк Гитлер был против. Сталин сомневался в целесообразности. А девочка из будущего настаивала. И кто из нас теперь чудовище?

Но я очень не хочу, чтобы ядерное оружие расползалось по планете, грозя гибелью уже даже не отдельным городам, а всей цивилизации. А Гитлер не понимает меня. Он не знает, каково это, жить всю жизнь, осознавая, что в любой момент над городом, над любым городом, может вырасти гигантский гриб Взрыва. Поэтому я настояла на том, чтобы Гитлер снова лично встретился с товарищем Сталиным.

Встреча состоялась в декабре 43-го. Опять же в Минске. Я тоже присутствовала на переговорах, конечно. И по итогам той трёхдневной встречи Гитлер и товарищ Сталин выступили с совместным заявлением. Заявлением о недопустимости распространения ядерного оружия. Новых ядерных держав появиться не должно. Хватит и двух уже имеющихся.

Но прогресс же не остановить. И в Британии и в США уже действовали собственные программы ядерных исследований. Эти программы только лишь интенсифицировались после демонстрационного взрыва в сентябре 43-го немецкой Бомбы на полигоне в Сахаре. На той демонстрации ведь присутствовали наблюдатели, как от США, так и от Великобритании.

И чего делать? Сказать: "Ребята, сворачивайте исследования"? Ага, так они и послушают. Тем более, денег туда вбухали уже немерянно. Пригрозить собственной Бомбой? Дык, во-первых, их не так уж и много. В Рейхе всего три штуки пока. Сколько в СССР – не знаю. А во-вторых, мало иметь Бомбу. Её нужно ещё и доставить. И на чём, извините?

Фон Браун со своими ракетами всё копается. Но пока даже на уровень прототипа не вышел. Возможно, дело в том, что он не пытается повторить, а хочет сразу создать улучшенный вариант советской ракеты "Р-7", документацию по которой ему подарил Гитлер.

Значит, остаются только бомбардировщики. Я давно поняла это и последние полтора года постоянно пинала и подталкивала рейхсминистерство авиации. Пару раз даже с Герингом поругалась. Он на меня Гитлеру ябедничал, говоря, что я предъявляю нереальные требования. Как по срокам, так и по качеству. Но я не сдавалась и, в конце концов, ведомство Геринга всё же родило относительно приемлемый экземпляр.

Изначально, в моём мире, эта хреновина называлась "Boeing B-52 Stratofortress". Но повторить её немцы не смогли. У них какая-то недоделка получилась. Собранный в единственном экземпляре "Зевс", обладал боевым радиусом чуть более четырёх с половиной тысяч километров, мог подняться на высоту почти двенадцать километров и при этом был лишён какого бы то ни было вооружения, а стоил как половина "Тирпица". Я чуть не плакала, когда сравнивала ТТХ творчества немецких Самоделкиных с его американским прародителем. Но, как бы то ни было, одну Бомбу этот уродец уволочь был способен.

Вас удивляет, отчего я так рьяно двигала вперёд немецкую авиапромышленность? Дело в том, что после того, как у меня закрылось окно в будущее, я всерьёз задумалась о том, как мне теперь жить в этом мире. Пока у меня было окно, я всё ещё надеялась, что в будущем что-то придумают, и я смогу вернуться. Но когда оно пропало и я поняла, что шансов больше нет…

Очень мне не хочется тут новой войны. Тем более что следующая большая война, случись она, практически непременно будет ядерной. И единственная возможность избежать этого – поотбирать у всех атомные игрушки. Понятно, что просто так никто их не отдаст. Отбирать придётся силой.

Труднее всего оказалось уговорить Гитлера. Когда он узнал об отдалённых последствиях Взрыва, я имею в виду радиоактивное заражение местности, то отчего-то стал считать Бомбы некоей разновидностью химического оружия. А последнее Гитлеру очень сильно не нравилось. Какой-то у него был личный негативный опыт общения с ним, ещё с Первой мировой.

И всё-таки я настояла. Мы должны, обязаны, показать всему миру, какая это дрянь, ядерное оружие. Это будет нечто вроде прививки от смертельной болезни. Да, Взрыв, да, жертвы. Но жертв относительно немного. В сотни, тысячи, десятки тысяч раз меньше, чем будет даже при ограниченном ядерном конфликте. Именно поэтому на первый американский ядерный реактор "Зевс" сегодня скинул боевую Бомбу. Паровозы нужно давить тогда, когда они ещё чайники.

Нет, мирно пытались вопрос решить, конечно. Но неудачно. В мягкой и вежливой форме Риббентропа послали. Деньги. Никто не любит терять деньги. А денег там, в ядерной программе – о-го-го!

Разумеется, американцев это не остановит. Построят они свой реактор под землёй, сделают урановую Бомбу, создадут ПВО, способную остановить "Зевс". В общем, придумают что-нибудь. Но время, время! Мы же в отрыв идём. Нам бы десять мирных лет и догнать Рейх не сможет никто, кроме СССР.

Прямых жертв Взрыва не должно быть много. Три дня назад Гитлер выдвинул Рузвельту ультиматум с категорическим требованием немедленно заглушить реактор и заморозить все исследования в рамках Манхэттенского проекта. А вчера вечером, после отклонения ультиматума, радио Берлина на весь мир объявило о том, что Рейх оставляет за собой право разрушить угрожающий безопасности всего человечества объект. Всем, имеющим отношение к американскому реактору, рекомендовалось покинуть его, так как в течение суток он будет уничтожен.

Да, прямых жертв получится немного. Только вот этот чёртов реактор американцы построили рядом с рекой Колумбия. И речку мы наверняка уже загадили весьма славно. Но, блин, предупреждали же Рузвельта! Он сам виноват. Я всё равно считаю, что поступила верно. Британия вон, послушалась. У них строительство реактора остановлено. Хотя я, конечно, не сомневаюсь, что англичане реактор всё равно втихаря будут строить. Но медленнее, так как в тайне это делать много сложнее. А Рузвельт, блин, особо умный.

Теперь самое главное – не скатиться в новую войну. Надеюсь, после такой демонстрации силы и решимости у Конгресса хватит благоразумия и они решат просто молча проглотить оплеуху и утереться. Ведь в сущности, США сейчас совершенно беззащитны перед Рейхом. С другой стороны, Бомб у нас осталось лишь три, чего на все США явно не хватит. С третьей стороны, есть ещё и Япония. Их реликты уходящей эпохи, последние динозавры "Мусаси" и "Ямато", всё ещё бороздят воды Тихого океана.

А полгода назад поголовье этих динозавров увеличилось на одну голову. Во Владивосток прибыл советский родственник "Ямато", суперлинкор "Советский Союз". В этом мире его всё-таки достроили. Причём не только его одного.

Сегодня Мыс Доброй Надежды по направлению к Индийскому океану миновал отряд советского Черноморского флота, возглавляемый систершипом "Советского Союза", "Советской Украиной". Причём мимо мыса отряд проходил как раз в то время, когда "Зевс" сбрасывал свой чудовищный груз. Это такой очень толстый намёк. Намёк на то, что СССР, как минимум, был проинформирован о готовящейся акции. А если учесть то, что сегодняшнее выступление товарища Сталина по радио (я это выступление ещё вчера прочитала), посвящённое бомбардировке реактора, выдержано в духе "очень жаль, но сделать это было необходимо в интересах всего человечества", так вот, если учесть это, то Конгрессу есть о чём задуматься. Например, для чего СССР на Тихом океане понадобилась пара слонопотамов. Против кого они там будут воевать, а?..

– Как ты можешь обходиться без мяса, я не пойму?

– Эльза, питаться мясом вредно для здоровья.

– Чушь какая. Не замечала этого.

– Ты ещё растёшь. Тебе мясо как раз нужно. А я человек пожилой, мне себя поберечь надо.

– И что, неужели не хочется? Смотри, какой бифштекс у меня. Ммм… Хочешь кусочек?

– Нет. Есть мясо в моём возрасте вредно.

– Да ты не такой уж и старый. Ещё лет тридцать протянешь, а то и больше.

– Десять. Максимум пятнадцать лет, Эльза, и меня не станет. Я чувствую.

– Не понимаю, как это можно чувствовать.

– Можно. И, раз уж разговор зашёл об этом… Эльза, мне нужен преемник. Человек, который продолжит дело моей жизни после меня. Пора задуматься о преемнике. Воспитать такого – дело не одного года.

– Возможно. И кого ты присмотрел?

– Ты как думаешь?

– Роммеля.

– Роммеля? Хм, интересный вариант. Представляю, какое лицо было бы у Геринга, если бы он узнал про него. Но нет. Роммель не подходит. Он не политик. И власть он не удержит. Слишком сильный и слишком честный.

– Тогда… тогда… эээ…

– Подсказываю. Человек, который ВНЕШНЕ выглядит слабым и неопасным, способный к быстрым решительным действиям в кризисных ситуациях, не боящийся испачкать руки в крови и грязи, образованный, без религиозных, моральных или идеологических предрассудков, имеющий хорошие отношения хотя бы с четвертью руководства Рейха, не слишком старый и, желательно, здоровый. Вот таким я вижу своего преемника.

– И где ты найдёшь такое чудо?

– Я уже нашёл его.

– Да? Кто же это?

– Моего будущего преемника ты по нескольку раз на дню видишь в зеркале.

– В зеркале? Постой, ты меня, что ли, имеешь в виду?

– Да, Эльза, тебя. Я хочу, чтобы ты стала моим преемником.

– Глупость какая. Я не умею!

– Научишься. Я ведь не завтра помирать собрался.

– Да я не хочу! Нафига мне это надо?!

– Нужно, Эльза. Кто ещё, кроме тебя? Умри я прямо сейчас, представляешь какая свара начнётся? А ты в качестве компромиссного варианта устроишь всех, потому что явных врагов у тебя нет. То есть ты будешь гарантом того, что всё в основном останется по-прежнему и головы не полетят. По крайней мере, некоторое время не полетят. Альтернатива тебе – открытое противостояние партийных группировок. Во всяком случае, Гиммлер тебя точно поддержит, так как сил самому стать рейхсканцлером у него не хватит, а при любом ином варианте лучшее, на что он может надеяться – это почётная пенсия и ссылка. Кроме того, ты знаешь правду о том, откуда у нас все эти новые технологии. И Сталин, уверен, одобрит твою кандидатуру.

– Сталин раньше тебя умрёт, наверное.

– Возможно. Всё равно я уверен, что при тебе Рейх и СССР всегда будут в самых дружеских отношениях друг с другом. Воевать же с Россией теперь, когда и у них и у нас есть ядерное оружие – чистое безумие и самоубийство.

– А ты не забыл одну вещь?

– Какую?

– Ничего, что я девчонка?

– Я думал об этом.

– Рейх и партия никогда не пойдут за женщиной. Даже за твоей дочерью.

– Ты права, Эльза. Рейх и партия никогда не пойдут за женщиной. Даже за моей дочерью.

– Вот видишь. Так что извини, но я…

– Но ты не права, Эльза. Рейх и партия никогда не пойдут за ОБЫЧНОЙ женщиной. Даже за моей дочерью. А вот если эта женщина одновременно будет ещё являться и первым космонавтом планеты, то за такой женщиной Рейх и партия пойдут.

– Кем??

– Первым космонавтом планеты…

Глава 27.

БАЦ!! Аааай!!!

Мощный пинок инструктора выбрасывает меня в открытую дверь. Беспорядочно кувыркаясь в воздухе, я устремляюсь вниз, к земле. Без паники, успокоиться! Рывок!

УХ!! Больно, однако. Тем не менее, парашют раскрылся. Немного привыкнув к своему новому положению, я осматриваюсь по сторонам. Ага, вон они. Чуть выше и правее вижу пять белых куполов. Это ребята наши, они следом за мной прыгали. Только у меня это был первый в жизни прыжок, а каждый из мальчишек уже минимум по два десятка прыжков совершил.

Ну, это я так говорю, "мальчишки". На самом деле – вполне взрослые люди. Герману уже вообще 25 лет. А я самая младшая в Отряде, мне ещё и восемнадцати нет. Сейчас только июнь месяц, а восемнадцать мне лишь в ноябре исполнится.

Что за Отряд? Конечно, Отряд Космонавтов. Нас шестеро в Отряде. Я и пять мальчишек, офицеров Люфтваффе. Готовимся в космос лететь. Причём планируется, что я полечу самой первой. Это ведь больше политическое решение, кому лететь первым. Так что единственный шанс мне не полететь – состояние моего здоровья. А с ним пока что всё нормально, я не жалуюсь.

Да, Гитлер таки уговорил меня стать его наследником и следующим Рейхсканцлером. А чтобы облегчить процесс передачи власти, он собирается, когда почувствует, что больше не может тянуть, уступить мне своё место ещё при жизни. То есть, уйти на пенсию, открыто назвав меня своим преемником. Авторитет-то у Гитлера действительно огромный. Потому он даже на пенсии сохранит своё влияние на народ. А иначе, если мне лезть во власть после смерти Гитлера, обязательно найдутся недовольные таким поворотом дел. Тот же Геринг, например. Да и Розенберг тоже наверняка возбухать начнёт. А при живом Гитлере особо не повякаешь.

И Гитлер, конечно, прав в том, что обычную женщину страна не примет. Для того чтобы занять кресло Рейхсканцлера, быть просто дочерью предыдущего Рейхсканцлера категорически недостаточно. А вот быть первым космонавтом… С таким Рейхсканцлером страна согласится, даже если он будет женского пола.

Вот я и учусь. Очень много учусь. А ещё тренируюсь. Физическое здоровье для космонавта – вещь крайне важная. Никаких послаблений на то, что я девушка, никто не делает. Так же, как и мальчишки, бегаю ежедневно десятикилометровый кросс. Так же отжимаюсь и подтягиваюсь. Так же тренируюсь в бассейне. Да всё делаю, как они.

Тренируемся мы по адаптированным к местным условиям советским методикам из 2028 года. Там-то всё уже отработано, не одну сотню космонавтов запустили. Само собой, тренировки обычных занятий никак не отменяют. Экзамены по школьному курсу я ещё в прошлом году сдала и теперь осваиваю университетскую программу. Уже второй курс заканчиваю.

Понятно, что учусь я индивидуально. Профессора сами ко мне приезжают. Здорово, конечно. Удобно. Только это также означает и то, что такой вещи, как каникулы, мне не полагается. Нет у меня времени на каникулы, слишком многое нужно успеть усвоить. Кроме университетского обучения, меня ещё и управлению самолётами учат (пока только теория). Да плюс Гитлер со своими поучениями постоянно лезет. Всё пытается мне свой опыт передать. О внутрипартийной жизни рассказывает. Нда, ну там и гадюшник у них, честно говоря. И мне тоже придётся в эту его НСДАП вступить скоро, когда восемнадцать лет исполнится. Иначе нельзя.

Ой, чего-то меня к лесу сдувает. Приземляться в лесу как-то не хочется. Запросто можно сломать себе что-нибудь. Как тут эта штука управляется? Нужно потянуть за… вот за эту верёвочку. Ай, нет, не за эту! Ещё хуже так стало. А вот за эту! Во, другое дело. Теперь я от леса лечу.

Времени, блин, ни на что не хватает. Никакой личной жизни. С Рейнхардом последний раз месяц назад виделась, да и то как-то скомкано. Я всего двадцать минут смогла ему выкроить. И все эти двадцать минут мы с ним практически непрерывно целовались. А больше ничего и не было. Всё-таки Рейнхард очень застенчивый. Несмотря на мои толстые намёки, опустить свою руку мне ниже пояса он не решается. Он и до поцелуя-то дозрел, чуть ли не через год после того, как мы с ним встречаться стали.

Ладно, я потерплю. Всё равно сейчас детей мне заводить категорически нельзя. Никуда этот Рейнхард от меня не денется. А вот когда я вернусь из полёта, тогда и насчёт ребёнка подумаем.

Когда полёт планируется? Браун говорит, что ориентировочно летом 48-го. Раньше у него не получается, хоть он и спешит изо всех сил. Зачем спешит? Ну, как же! В СССР ведь тоже полным ходом идёт программа освоения космоса. А перед СССР у Рейха никакого технологического преимущества нет. Это американцы от нас безнадёжно отстают. А в Союзе точно такие же, как и у нас, чертежи ракеты "Р-7" есть. И вовсе не факт, что мы успеем раньше, чем русские.

Ой, сказанула. Блин, я себя совсем уже немкой считать начинаю. Во, как внедрилась-то!

А ребята где все? Ого! А чего это они так далеко? Или это меня ветром сдуло? А их тогда почему не сдуло? Ну-ка я к ним поближе попробую вырулить.

Не, нифига не получается. Слишком низко уже.

Внимание, садимся! Ап! Ой!! Куда?! Да куда ж ты меня тянешь-то, зараза?! Как он тут отстёгивается? Сюда, что ли нажать? Нет. Блин. Чёрт. Ааай!! Во, отстегнула. Вторую. Оп, готово.

Так, с парашютом я справилась. Но что мне с одеждой делать? Встаю на ноги и осматриваю себя. Нда, видок, конечно, колоритный. Ну и дерьмо! Вонючее, между прочим.

Это пока меня по земле везло за парашютом, я случайно в коровью лепёшку въехала. Пузом. И прокатилась по ней. Вот, зараза. Ребята точно смеяться будут…

Глава 28.

– …Сколько-сколько?

– До шести тысяч операций в секунду! Оперативная память, ну, то есть, та память, которая…

– Мне знаком этот термин, профессор. Не отвлекайтесь.

– Замечательно. Так вот. Оперативная память 2048 слов! Два накопителя на магнитной ленте по двести тысяч слов каждый! Колоссально!

– Хм… Неплохо.

– Неплохо?! Фройляйн Штирлиц, это не "неплохо". Это – прорыв! Такого нет ни у кого!

– В самом деле?

– Несомненно. И я не сказал ещё самого главного. Он – полностью программируемый! Для того чтобы поставить новую задачу, его не нужно никак перебирать или перекоммутировать! Совсем не нужно. Он просто считывает задачи с магнитной ленты. Гениально! К тому же он ещё и компактный.

– А сколько он весит?

– Сущие пустяки. Менее двух тонн. Герр Цузе превзошёл самого себя.

– Как он назвал эту штуку?

– "Вычислитель Z4". Фройляйн Штирлиц, у меня есть просьба.

– Да, внимательно слушаю Вас, профессор.

– Герр Цузе – очень деликатный и скромный человек. Но он создал шедевр. Его вычислитель очень сильно поможет, да нет, уже помогает мне в расчётах. Особенно последней стадии полёта. Пожалуйста, объясните фюреру, что это крайне важная и необходимая вещь. Пожалуй, работа герра Цузе не менее важна, чем ракетостроение и заслуживает государственной поддержки. Я верю в то, что у цифровых вычислителей – великое будущее.

– Не сомневаюсь в этом, профессор. А государственная поддержка у герра Цузе уже есть. Но я при случае ещё раз напомню фюреру о нём. Раз он добился таких успехов, финансирование ему можно и увеличить. И, возможно, даже наградить чем-нибудь.

– Вне всякого сомнения, герр Цузе заслуживает самой высокой награды…

Это я к фон Брауну приехала, на полигон Пенемюнде. Посмотреть, как тут у него дела. Конечно, доклады я и так читаю регулярно, но посмотреть своими глазами надёжнее. Мы к ключевой точке приближаемся. Вот-вот начнётся космическая эра. Скоро, буквально через три месяца, человечество шагнёт в космос.

Фон Браун считает, что следующий пуск будет успешным. У него уже четыре ракеты свалились, так и не выйдя из атмосферы. Но последняя поднялась почти на шестьдесят километров, после чего утонула в Атлантическом океане. И вот, готовится пятый пуск. Предварительно он назначен на май 47-го года.

И для меня ракета тоже строится. Корпус я видела, профессор Браун мне что-то вроде экскурсии по полигону организовал. Честно говоря, корпус не впечатлил. Какая-то она, моя ракета, грязно-серая. Впрочем, Браун утешил меня, сказав, что её просто ещё не покрасили. А так она белая будет. Называться же моя ракета будет "Арий".

Ещё я свой скафандр примерила. Он пока не совсем готов, но померить можно. Кстати, этот скафандр не надевают. В него залезают. Там на спине дверка есть, в неё просовываешься, после чего дверку помощник закрывает и герметизирует. Так что в одиночку такой скафандр надеть в принципе невозможно.

Спутник ещё мне Браун показал, который на орбиту вывести хочет. Больше 80 килограмм весит. Вообще-то ничего полезного этот спутник делать не умеет. Может только сигналы бессмысленные передавать. Типа "смотрите, я тут". Но сейчас это и не важно. Важен сам факт выхода в космос.

На полигоне все бегают, как оглашенные. Причём не похоже, будто это они передо мной выделываются. Мне кажется, что это у них обычный режим работы такой. Спешат. Быстрее-быстрее. Никто же не знает, на какой стадии там русские. Ну как, опередят. Я тоже не знаю. А любопытно. Я когда вечером 1 января звонила товарищу Сталину поздравить того с Новым Годом, аккуратно так пыталась расспросить его, как там у Королёва дела. Но неудачно. Товарищ Сталин только загадочно усмехался в трубку. Ничего я у него не узнала. Так что пришлось мне Рейнхарда целовать, проспорила я.

Мы с Рейнхардом на поцелуй спорили, узнаю я что о русской ракетной программе у товарища Сталина или нет. Если узнаю, то Рейнхард меня поцелует. А если не узнаю, то я его. Не узнала. Пришлось целовать.

Рейнхард теперь у меня живёт. С той самой новогодней ночи. Он ко мне приехал встречать новый, 1947-й, год. И остался. Я прислугу распустила, а Рейнхарду наврала, будто не знаю, где постельное бельё для гостевых спален хранится. А отпустить его зимой в три часа ночи домой я не могу. Правда, он всё порывался переночевать в кресле или в гостевой спальне на голом матрасе, но я всё-таки его к себе затащила.

Поэтому и пришлось мне поздравлять с Новым Годом товарища Сталина в восемь часов вечера. Мы же с Рейнхардом заснуть смогли только в девять утра. А когда проснулись, то тоже встали далеко не сразу. Вот с тех пор Рейнхард у меня и живёт.

Кстати, скоро он, похоже, новым рейхсюгендфюрером станет, сменив на этом посту Аксмана. Артур уже слишком старый для такой должности. Ему сейчас далеко за тридцать и руководить юношеской организацией ему уже не по возрасту.

После экскурсии по полигону Пенемюнде, я вернулась в кабинет фон Брауна. Там он угощал меня чаем и рассказывал о своих грандиозных планах на будущее. На дворе февраль 47-го года, а он о полёте на Луну рассказывает. Представляете, мечтает человека на Луну отправить.

А потом, видя, что я не возражаю и с интересом его слушаю, фон Браун дофантазировался даже до колонизации Марса и Венеры. Не нужно, говорит, воевать за жизненное пространство. У нас совсем рядом две подходящие для заселения планеты. Проще и дешевле колонизировать их, чем драться с другими народами, рискуя получить по шее. Хм… ну, в чём-то он прав, пожалуй.

И вот, в самый разгар пламенной речи фон Брауна, в его кабинет без вызова и даже без стука ворвался секретарь. И сказал такое, что у меня сразу челюсть на пол упала. Чего?? Как это??

А Фон Браун даже не поверил сначала. Но нет, всё точно. Никакой ошибки. Секретарь включил стоявший в углу радиоприемник, и мы всё услышали своими ушами.

Донельзя поражённая, я перевожу взгляд на хозяина кабинета. На фон Брауна смотреть страшно. Для него это шок. Весь бледный, профессор дрожащими руками рванул галстук на своей шее, снял его и бросил на стол. А потом сел в своё кресло и вдруг заплакал. Так что мне ещё и утешать его пришлось. Нельзя ему сдаваться и опускать руки.

Знаете, почему фон Браун так расстроился? Да всё из-за этого экстренного сообщения по берлинскому радио. Секретарь-то, когда в кабинет ворвался, сказал вот что:

– Профессор, мы опоздали! Русские сегодня запустили искусственный спутник. Он уже на орбите!..

Глава 29.

– Даю отсчет: 1… 2… 3…. 4… 5… 6… 7… 8… 9… 10. Как поняли? Приём.

– "Щука", "Щука", я "Окунь-1". Вас понял отлично. Продолжайте работать.

– "Окунь-1", я "Щука", вас поняла. "Окунь-1", я "Щука", проверка связи. 1… 2… 3… 4… 5… 6. Как поняли? Приём.

– Слышу вас хорошо. Как меня слышите?

– "Окунь-1", я "Щука". Вас слышу хорошо. 1… 2… 3… 4… 5. Как поняли? Приём.

– "Щука", я "Окунь-1". Слышу отлично. Все понял. Продолжайте проверку.

– "Окунь-1", я "Щука". Приём на телефон. Приём.

– "Щука", я "Окунь-1". Как чувствуете себя?

– Чувствую себя превосходно. Проверка телефонов и динамиков прошла нормально. Перехожу на телефон.

– "Щука", я "Окунь-1". Понял вас, у нас дела идут нормально. Машина готовится нормально. Всё хорошо. Приём.

– "Окунь-1", я "Щука". Вас поняла. Я так и знала. "Окунь-1", я "Щука". Проверку связи закончила. Как поняли меня? Приём.

– Понял вас хорошо, всё нормально, я "Окунь". Приём.

– "Окунь-1", я "Щука". Вас слышу хорошо, Приём.

– Эльза, значит, я хочу вам просто напомнить, что после минутной готовности пройдет минуток шесть, прежде чем начнется полёт, так что вы не волнуйтесь. Приём.

– Вас поняла, я совершенно спокойна.

– Ну и отлично, прекрасно. Имейте в виду, что после минутной готовности шесть минуток будет для всяких дел.

– "Окунь-1", я "Щука". Чувствую себя хорошо, к старту готова, настроение бодрое. В общем, всё в порядке. "Окунь-1", как поняли меня? Приём.

– "Щука", поняли вас хорошо. У нас всё нормально идёт.

Не думай о секундах свысока,

Наступит время, сам поймёшь, наверное.

Свистят они, как пули у виска,

Мгновения, мгновения, мгновения.

– "Окунь-1", я "Щука". Вас поняла, поняла вас. Стартовое положение, и при работе на орбите тумблер на "Телеграф" и на "Окунь". При разделении – тумблер на "Сигнал".

– Поняли тебя, правильно. Эльза. "Щука", я "Окунь". Вас понял.

…

– "Щука", я "Окунь-1". Как слышишь? Приём. Ещё раз, будь спокойна за всё. До встречи в Берлине.

– Слышу вас хорошо, как меня? Приём.

– "Щука", я "Окунь-1". У нас всё идёт отлично. Как чувствуете себя? Приём.

– "Окунь-1", я "Щука". Вас поняла. У меня тоже всё идёт хорошо. Самочувствие хорошее. Сейчас буду прикрывать люк номер один. Приём.

– Понял вас. Приём.

Мгновения спрессованы в года,

Мгновения спрессованы в столетия,

И я не понимаю иногда

Где первое мгновенье, где последнее.

– Всё. Привет там всем.

– Тебе передаю привет большой.

…

– Я "Окунь-1 ", "Щука", я "Окунь-1". Как слышите? Проверяю связь из бункера. Приём.

– "Окунь-1", я "Щука". Вас слышу хорошо. Немножко потише говорите. Как поняли? Приём.

– Я "Окунь-1". Слышу вас хорошо. Понял. Пакет смотрела? До него можешь дотянуться? Посмотри пакет и доложи. Я "Окунь-1". Приём.

– "Окунь-1", я "Щука". Пакет проверила. Дотянуться легко, свободно. Как поняли? Приём.

– "Щука", я "Окунь-1". Вас понял хорошо.

…

– "Щука", я "Окунь-1". Готовность пять минут. Поставьте громкость на полную. Громкость на полную. Я "Окунь-1". Приём.

– "Окунь-1", я "Щука". Вас поняла. Объявлена пятиминутная готовность. Поставить громкость на полную. Полную громкость ввела. Приём.

У каждого мгновенья свой резон,

Свои колокола, своя отметина,

Мгновенья раздают кому позор,

Кому бесславье, а кому бессмертие!

– "Щука", я "Окунь-1". Всё идет нормально. Займите исходное положение для регистрации физиологических функций. Я "Окунь-1". Приём.

– "Окунь-1", я "Щука". Вас поняла. Все идет нормально. Занять исходное положение для регистрации физиологических функций. Положение заняла. Приём.

– Я "Окунь-1", вас понял.

– "Щука", я "Окунь-1". Минутная готовность. Как вы слышите?

– "Окунь-1", я "Щука". Вас поняла: минутная готовность. Приём.

– Понял вас. Во время запуска можете мне не отвечать. Ответьте, как у вас появится возможность, потому что я вам буду транслировать все подробности.

– "Окунь-1", я "Щука". Вас поняла.

– Ключ на старт.

– Поняла.

Из крохотных мгновений соткан дождь,

Течёт с небес вода обыкновенная,

И ты порой почти полжизни ждёшь,

Когда оно придёт, твоё мгновение.

– "Щука", я "Окунь-1", даётся продувка.

– Поняла вас.

– "Щука", я "Окунь-1". Ключ поставлен на дренаж.

– Поняла вас. Я "Щука".

– У нас всё нормально, дренажные клапана закрылись.

– У меня всё нормально. Самочувствие хорошее. Настроение бодрое. К старту готова. Приём.

– "Щука", я "Окунь-1". Отошла кабель-мачта. Всё нормально.

– Поняла вас, почувствовала. Приём. Слышу работы клапанов.

– Понял вас. Хорошо.

Придёт оно большое, как глоток,

Глоток воды во время зноя летнего,

А в общем, надо просто помнить долг

От первого мгновенья до последнего!

– Даётся зажигание, "Щука", я "Окунь-1".

– Поняла вас, даётся зажигание.

– Предварительная ступень.

– Поняла.

– Промежуточная.

– Поняла.

– Полный подъём.

– Поняла.

– Отрыв!!

Не могу удержаться. Широко улыбаюсь в направленную на меня телекамеру и громко и чётко говорю по-русски:

– Поехали!..

Эпилог.

Прохладно сегодня. Мёрзну, несмотря на плед и специально для меня установленные обогреватели. Приятный тёплый ветерок обдувает мои ноги, но я всё равно мёрзну.

Ладно, помёрзну немного. Это последний раз. Сегодня я в последний раз поднялась на трибуну Мавзолея Гитлера. Больше я сюда уже не вернусь. Не смогу. Да уже и не нужно.

А ведь это юбилей у меня. Сегодня я принимаю парад, посвящённый Дню Победы, в семьдесят пятый раз. Представляете, какая я старуха стала! 9 мая 2028 года. Я почти вернулась в то время, когда упала сюда. Своим ходом вернулась, без всяких там машин времени.

Мне сто лет уже. Без шуток. Именно сто. В прошлом году исполнилось. И праздновал Рейх мой сотый День Рождения с совершенно эпическим размахом. Я же ведь практически живая легенда. Люди рождаются, взрослеют, стареют, умирают, а рейхсканцлер Третьего Рейха – всё та же Старая Эльза. Железная Эльза. А последние двадцать лет – просто Наша Старуха. Так меня в народе называют. Я не обижаюсь. Это ведь правда. Я уже и ходить не могу сама. Десять лет назад ноги почти отнялись. Теперь на коляске езжу, на ноги практически никогда не встаю. А вот на пенсию мне нельзя. Никак нельзя. Надо держаться. Ещё хотя бы пару месяцев нужно протянуть. Потом же и помирать можно будет. Устала я. Жить устала. А приходится не только жить, но и работать. Семьдесят пять лет. Без отпуска и даже без выходных.

А эти идиоты сами лезли на моё место. Глупцы. Что тут хорошего? Ох, как бы мне хотелось забыть всё это. Все эти бесконечные совещания, согласования, доклады. Но как же без меня-то? Меня никто не заменит. Помню, Гитлер когда-то, много-много лет назад, говорил, что после него уже никто в Рейхе не будет обладать таким влиянием и авторитетом, как он. Ошибся он. Мой авторитет сейчас многократно превышает авторитет Гитлера на пике его популярности. Ну, ещё бы. Я же, по-моему, рекорд поставила. Семьдесят пять лет у власти! Кто ещё может со мной сравниться? Ну, возможно, какой-нибудь король, что номинально стал править с младенчества, меня и переплюнет. Но и таких очень немного. А я же правлю семьдесят пять лет вовсе не номинально. Все эти годы у меня в руках власть реальная.

А, так вот они какие. Страшненькие какие-то. Фон Степанов сюрприз мне обещал. Да, такого я не видела ещё. В окружении хорошо знакомых мне танков Тигр-XII, мимо меня проезжает пара новейших и секретных Тигров-XIII. Первый раз вижу их в натуре. Забавные уродцы.

Да, власть. Власть у меня немыслимая. Практически, абсолютная. Хотя досталась она мне не так уж и легко. Подраться пришлось. Идея Гитлера передать мне власть при его жизни провалилась. Не смог он. Не успел. Вернее, это гестапо лопухнулось. Покушение прозевали.

Мы с Рейнхардом тогда как раз в Тунисе были. Номинально ещё не женатые, но по факту как муж с женой. Это вроде как медовый месяц был у нас. Хоть и до свадьбы. Пожениться мы по осени хотели. Вот, мне кажется, под это дело они и сработали. Пока меня нет в Берлине. Убили Гитлера. 16 июля 53-го.

Как мы прорывались из Туниса в Берлин – отдельная песня. Мы с Рейнхардом ведь практически бежали оттуда, внаглую угнав истребитель. Я сама его пилотировала. Нас пытались остановить близ Корсики, а над Францией так и вовсе, чуть не сбили. Но мы прошли, прорвались, обманув радары ложными целями. Нам едва топлива хватило. На последних литрах мы буквально упали на аэродроме Дальхов в Берлине.

К тому времени этот "Временный Комитет по Спасению Нации" уже объявил себя высшим государственным органом. И, похоже, они выигрывали. Во всяком случае, сообщили о "временном приостановлении" полномочий Гиммлера. Это пока меня не было. Но уж когда я оказалась в Берлине… о, всё поменялось.

Они ошиблись. Убийца промахнулся. Да, Гитлера убили. Но не наповал. После ранения он прожил ещё полтора часа. И всё это время был в сознании. Так что Гитлер успел надиктовать десятиминутное обращение к нации, в котором он подвергал обструкции своих убийц и передавал мне всю полноту гражданской и партийной власти. Я же в то время была рейхсляйтером и рейхсминистром космонавтики. И вдруг, внезапно, стала рейхсканцлером и новым фюрером.

То, что фюрер – это теперь я, до меня дошло, когда я впервые в таком качестве вошла в малый зал совещаний в Рейхсканцелярии. Первым был Геббельс. Точно помню это. Но затем и остальные, кто раньше, кто позже, вскинули свои правые руки, и я услышала нестройное и пока непривычное приветствие: "Хайль Эльза!".

ХАЙЛЬ ЭЛЬЗА!!

Ох, задумалась. Всё чаще и чаще отвлекаюсь. Старая стала. Это штурмовая пехота проходит мимо Мавзолея. С трудом я поднимаю вверх свою правую руку в ответном приветствии. Да, теперь даже и руку вверх поднять для меня проблема. Но надо. Я – Железная Эльза. Я – символ.

То, что в Берлине меня почти сразу признали, во многом было заслугой моего будущего свёкра, Мюллера. Он и так лопухнулся, прозевав покушение на Гитлера, и изо всех сил старался реабилитироваться. Кроме того, он ведь не мог не понимать того, что при моих отношениях с его сыном мой крах неминуемо будет означать и его крах тоже. Так что берлинское гестапо сразу и полностью встало на мою сторону.

Да и Гиммлер, опять же. Решил сыграть ва-банк. Его "временно" отстранили, но он послал этот указ "Комитета" нафиг и заявил, что подчиняться ему не намерен и "Комитет" не признаёт. Сильно помог Геббельс и то, что мы сохранили контроль над берлинской радиостанцией. Постоянно, каждые полчаса, в эфир на весь мир транслировалась запись последней речи Гитлера.

Ну, а coup de grace нанёс, как это ни удивительно, товарищ Сталин. Насколько я помню, в моём мире он умер где-то весной 53-го. Но тут вполне себе дожил до июля и даже был в то время довольно-таки бодрым старичком.

Московское радио объявило, что полностью поддерживает волю почившего Гитлера и что СССР признаёт меня новым Рейхсканцлером. Также товарищ Сталин в небольшом личном обращении по радио сказал, что любой иной вариант, кроме фройляйн Штирлиц, в Москве воспримут с крайним неудовольствием. Со всеми вытекающими последствиями.

Формулировка, конечно, весьма расплывчатая. Но кому надо, те товарища Сталина поняли. Ведь в шахты и нефтепромыслы СССР было вбухано дофига немецких денег. И наши немецкие денежные мешки после такой речи товарища Сталина вдруг резко меня полюбили, открыв мне неограниченную кредитную линию. Впрочем, кредит мне и не понадобился. Ибо ещё раньше, сразу после выступления товарища Сталина, прибежал Борман и толсто мне намекнул, что деньги, вообще-то, есть. Если надо. Хотя я про это и так знала, просто гадала, придёт ли Борман сам или придётся у него золото выцарапывать с помощью Гиммлера. Пришёл. Опытный. И умный.

Ну, а дальше уже всё посыпалось. Муссолини, Хирохито, Георг VI, Эйзенхауэр. Обращения с соболезнованиями и поздравлениями пошли одно за другим. Геринг застрелился сам. Роммелю я послала пистолет с одним патроном, всё-таки заслуженный генерал. Тот намёк понял правильно, и потому хоронили его с воинскими почестями. А Розенберга взяли в Дюнкерке. Его опознали и сдали гестапо.

В общем, благодаря тому, что Гитлера убили не сразу, а также тому, что я быстро смогла вернуться из Туниса, обошлось почти без крови. Только в Мюнхене и в Нюрнберге дело дошло до открытых столкновений "рабочих отрядов" с гитлерюгендом. Но подошедшие войска СС довольно быстро "рабочих" разогнали.

Хм, гитлерюгенд. Мальчишки. Как раз сейчас мимо меня идут. Техника прошла, солдаты прошли. Теперь вот они. Гитлерюгенд. Наша надежда. Наше будущее. А с каким обожанием и болью они смотрят на меня. Эх, ребята! Да, они тоже понимают, что это последний, прощальный парад. Я прощаюсь с Рейхом, а они прощаются со мной. Наверняка, они теперь всю жизнь будут рассказывать всем, что принимали участие в Последнем Параде Победы.

Эх, гитлерюгенд. Рейнхард. Дурень. Столько лет прошло, а я всё переживаю. Ну зачем, зачем ты сам полез в этот Мюнхен? Да, ребят ты поднял. Остановил движение "рабочих" "на Берлин". Как будто без тебя бы не справились. Хотя, конечно, крови было бы больше. Кого-то ты и спас, Рейнхард. Только мне-то дороже не "кто-то", а ты. Рейнхард. А я ведь даже номинально тебе и не родственница была, так что и на похороны не смогла придти. Только цветы послала. А вечером того дня, как тебя похоронили, полчаса рыдала в объятиях твоего отца. "Железная Эльза" в голос ревёт на плече у "папаши Мюллера". Хорошо, не видел никто.

Кое-кто потом упрекал ещё меня. Мол, это я за Рейнхарда мстила. Потому так и расправилась с мятежниками сурово. Чушь! Мне тогда нужно было показать, кто в доме хозяин. Малой кровью предотвратить большую. Никакие мятежи и революции нам в Рейхе не нужны. Да и не так уж много заговорщиков я и повесила. Меньше двух сотен. Сущие пустяки, если сравнивать с Третьим Рейхом моего старого мира. Хотя, конечно, Розенбергу, как идейному вдохновителю, досталось сурово. Ну, так он заслужил. А Геринг хитрый. Правильно сделал, что застрелился. А то бы и ему тоже перепало.

Я только когда в свою машину села, задёрнула шторы на окнах и подняла перегородку между мной и водителем, только тогда смогла расслабиться. Меня прямо в машине вырвало, на пол. Пришлось в резервную пересаживаться, а то воняло сильно. Это после визита к Розенбергу меня так развезло. Хотя на людях я держалась. Даже не морщилась. И вообще, приказала привести доктора и вколоть подвешенным за левую ногу на мясницком крюке ещё дышащим останкам Розенберга что-нибудь, чтобы он, по возможности, пришёл в себя и полнее ощутил всю прелесть своего нынешнего состояния. Вот, после того визита я, похоже, и стала "Железной Эльзой". Из моей свиты-то добрая треть проблевалась прямо там, в подвале. А я выдержала.

Хотя Розенберг, сам того не зная, оказал мне услугу. Его предательство позволило нам повесить на него всех собак. Геббельс очень знатно вывалял Розенберга в грязи, обвинив того во всех мыслимых грехах, начиная от курения на рабочем месте и заканчивая пожиранием младенцев и сожительством с черепахой. А так как Розенберг был одним из главных идеологов нацизма, то и денацификация рейха после его казни прошла довольно ровно.

Да, мы с Геббельсом мягкую денацификацию провели. Постепенно, не сразу, конечно. Но провели. Только "мягкую" денацификацию. Чтобы народ не смущать излишне резкой сменой курса, пришлось сохранить всю внешнюю символику, включая свастику и нацистское приветствие. Кроме того, партия, главой которой я являюсь, всё-таки "национал-социалистическая". И слово "национал" никуда из названия деть не получится, ибо так её Гитлер обозвал. Вот и приходится извращаться и как-то обходить его косяки.

Мне даже книгу пришлось написать под это дело. "Продолжение Борьбы", называется. Откровенно говоря, писала её не я. Я только общие мысли выдавала и корректировала. Писали мальчики Геббельса, всего человек десять. Причём один из них – наполовину еврей. Ну, так Геббельс сказал мне, что в своём ведомстве он сам решает, кто еврей, а кто нет. Да и отношение к евреям после смерти Гитлера стало куда как более спокойным. Еврейские гетто на территории Рейха давно все были упразднены в связи с выселением евреев на Мадагаскар, но сейчас Мюллер получил от меня негласное распоряжение закрывать глаза на нелегально находящихся в Рейхе евреев, если те не нарушают наших законов и не ведут антиправительственной агитации.

Так вот, возвращаясь к "моей" книге. Это было вроде как творческое развитие учения национал-социализма. Основной постулат, величие и избранность арийской расы, остался неизменным. Никак от него не избавиться. Но теперь он обзавёлся некоторыми поправками. То есть в моей трактовке высшая раса – это не привилегия, а бремя. Арийцы – что-то вроде могучего ледокола, ведущего за собой через льды караван судов. Да, ледокол сильный, прочный. Но и остальные суда отряда тоже важны. Сам по себе ледокол нежизнеспособен. Потому что на одном судне везут для него топливо, на другом – продовольствие, на третьем – запчасти, на четвёртом плывут ремонтники, а на пятом и вовсе, плавучий бордель, вещь совершенно необходимая в дальнем походе.

Вот в таком ключе и была написана моя книга. То есть если ты ариец, то будь добр соответствовать. Потому что это арийцы лучше других, а вовсе не другие хуже арийцев и нужно чётко это понимать. Всё же то, что там раньше Розенберг плёл про недочеловеков, объявили лженаукой и вредительством. Мол, нехороший Розенберг ввёл великого фюрера в заблуждение. Но теперь его разоблачили и правда всплыла. Кто-то не согласен с тем, что Розенберг вредитель и идеологический диверсант? Так у нас и ещё мясницкие крюки есть. Ах, уже согласны. Ну, то-то. А если из-за границы какие писки были, так там и вовсе просто. Ведь национал-социализм пока построило только одно государство в мире. Вот когда у себя построите, тогда и будем советоваться. А пока раз фюрер сказала, что высшая раса должна возглавить все остальные расы на пути в светлое будущее, значит так оно и есть. Именно возглавить и повести за собой, а не распихать локтями и ворваться в это светлое будущее в одиночестве, наплевав на всех остальных.

Чушь, конечно. Это я понимаю. Но нужная чушь. На этом весь Рейх держится. Пока держится, хотя всё громче и громче звучат голоса противников национал-социализма. Ну да, осталось совсем немного потерпеть. Рейх умирает. Осталось лишь несколько недель. А вместе с Третьем Рейхом умрёт и национал-социализм.

ХАЙЛЬ ЭЛЬЗА!!

Ого, какой портрет тащат здоровенный. Почти не уступает в размере портрету Гитлера, что укреплён на здании напротив Мавзолея. Но портрет Гитлера висит на одном месте, а мой везут. По-моему, сразу три грузовика его тянут. Большой портрет.

Эх, а какая же я там молодая! И красивая. Сейчас-то жаба жабой, а тогда… Восемьдесят лет назад этот снимок сделан. Я помню. Сразу после приземления. Всё ещё в скафандре стою. Улыбаюсь и держу в правой руке белый шлем с алой свастикой на лбу. Фон Браун всё-таки сделал это. Успел. Мы опередили русских.

Возможно, всё дело в том, что фон Браун с самого начала пытался усовершенствовать советскую ракету "Р-7". Что-то его там не устраивало в плане надёжности. Вот он и опоздал, не успел первым вывести на орбиту спутник. Зато потом он отыгрался. Старт советской ракеты "Восток-1" с Семёновым на борту был отложен. Ракета не прошла предстартовую проверку. И пока на Байконуре спешно устраняли неполадки, взлетел наш "Арий". Ну, и я тоже вместе с ним.

Вообще, освоение космоса у нас тут идёт заметно быстрее, чем в мире, откуда я пришла сюда. Там, насколько я помню, первую лунную базу основали лишь в 2027 году. А здесь их сейчас уже три штуки – советская, японская и наша. И первую из них, базу "Мирный-1", русские начали строить ещё в 2001-м. А прямо сейчас к Марсу летит первый межпланетный пилотируемый корабль со смешанным советско-немецко-японским экипажем. Всего девять человек. Впрочем, им ещё более года лететь. И пока они долетят, их экипаж уже перестанет быть смешанным, а станет единым. К тому времени ни Рейха, ни СССР, ни Японии уже не будет.

ССША тихонько пищат от ужаса, наблюдая за процессом объединения. Но сделать не могут ничего. Впрочем, здесь ССША много слабее, чем США в моём мире. Как экономически, так и в военном плане. А ведь я поначалу не верила, что у русских получится. Даже в помощи им отказала. Думала, не выйдет ничего у них, просто деньги выбросят на ветер. Ошиблась я. Это была одна из самых масштабных операций КГБ за всю его историю. Почти четверть века она длилась. Но они всё же добились своего. Откололи от США южные штаты. В октябре 2001-го над Ричмондом вновь был поднят старый флаг Конфедерации.

Замечательная собачка получилась. Так умело и увлечённо тявкает на северного соседа! Сил нагадить по-крупному у них нет, но мелкие пакости северянам КША делают регулярно. Так что ССША больше с южанами собачатся, чем пытаются нам помешать. А кроме них, собственно, и нет больше на планете крупных экономик, что не одобряли бы наше слияние.

Африка – откровенное болото. Китай – придаток Японии. Центральная Америка – тоже болото, лишь чуть лучше Африки. Бразилия, разве что, немного насторожённо посматривает в сторону объединяющейся Евразии. Но молча. По-моему, они даже хотят пристроиться в очередь следом за Канадой и Австралией. А я ещё и насчёт них-то не решила.

Впрочем, это уже и не я решать буду. Всё идёт к тому, что Рейх я переживу совсем не на много. До своего сто первого дня рождения мне не дожить. Я чувствую. Что ж, и так не плохо. Уйду красиво. Но пока уходить мне ещё рано. Нужно протянуть хоть пару месяцев. А то без меня всё может и сорваться в самый последний момент. Ведь это мою кандидатуру согласовали, а не станет меня – кто же будет первой… первой…?

Вот, ещё нерешённая проблема. Никак название должности не придумаем. Как называться будет руководитель Империума? Это слишком гигантское образование для того, чтобы называться империей. Пришлось ему отдельное название придумать. Я сама придумала. А вернее, вспомнила. Что-то я читала такое давным-давно. Что-то из космической фантастики. Вот оттуда и слово. А что? Красиво и понятно.

Вообще, проблем, конечно, масса. Решаем одну – возникают две новые. Три года решали, где столица будет. В конце концов, остановились на древнем городе Константинополь, который турки переименовали в Стамбул, а русские в 45-м году в Царьград. В Царьграде моя новая столица будет. Комплекс правительственных зданий уже готов. Скоро мне переезжать туда нужно будет.

Тоже, блин, проблема. Из меня же песок на ходу сыпется. О транспортировке меня по воздуху не может быть и речи. Точно не переживу. Поезд, только поезд. Неспешно. Под наблюдением врачей. Вот, через пару недель и поеду. И наверняка это будет дорога в один конец. Из Царьграда мне уже не вернуться. Там меня и похоронят, наверное.

Ох, сколько же их! Всё идут и идут. Собственно парад уже закончился. Сейчас просто люди идут, простые берлинцы. Да и не только берлинцы. Сегодня с утра мне на личную считалку доклад от берлинского гестапо скинули. Гостиницы города переполнены. За последнюю пару дней в столицу Рейха приехало примерно на двести пятьдесят тысяч человек больше, чем выехало из неё. Не приходится сомневаться в том, что большинство приехавших прибыли как раз для того, чтобы принять участие в этой демонстрации.

В воздухе надо мной полицейский вертолёт. Оттуда должна вестись съёмка. Я вытащила из держателя на своём кресле считалку и быстро подключилась к камере вертолёта. Ого! Море людей. По-моему, ещё и половина не прошла мимо меня. Это мне тут ещё часа два торчать, не меньше. Уйти раньше я не могу. Ведь эти люди пришли сюда во многом именно из-за меня. Все понимают, что видят меня на этой трибуне в последний раз. Рейх прощается со своим последним рейхсканцлером.

Выключила считалку и сунула её обратно в держатель. Старенькая она у меня, конечно. Ей уж лет восемь, наверное. Для считалки это возраст почтенный. Но я к ней привыкла, не хочу менять. Так уж с этой и помру. Хотя сказать кому – не поверят что у личной считалки Старой Эльзы всего шестнадцать терабайт оперативки. Смешная цифра. Сейчас уже у самых дешёвых моделей начального уровня меньше петабайта не делают. Но мне и шестнадцати терабайт хватает. Не хочу переучиваться на новую.

Да, считалки. Помню, самую первую, что я в этом мире увидела. То чудовище Z4, которым передо мной хвастался фон Браун. Но по тем временам это действительно был выдающийся агрегат. Герр Цузе в самом деле построил аппарат, опережавший своё время. И лидерство в этой области так и не потерял. Сейчас немецкие считалки – лучшие в мире. Настолько лучшие, что в русском языке даже и слова такого, "считалка", не появилось. По-русски считалки сейчас называют "рехнерами". Некоторые русские дети даже считают слова "рехнер" и "рехнуться" однокоренными.

ХАЙЛЬ ЭЛЬЗА!!

От группы проходивших мимо девчонок в форме Союза Девушек вдруг отделяются трое и устремляются к Мавзолею. Одна из них тащит букет белых роз. Охрана останавливает их у лестницы и не пускает дальше. Цветы хотят мне вручить? Это не было согласовано заранее, но пусть уж. Пропустите.

Начальник охраны недоволен, но подчиняется. Девчонок и букет быстро проверили сканерами и пустили на трибуну. Ну, давай свой букет. Тебя как зовут-то? Эльза? Очень приятно. Я тоже Эльза, Эльза. Тебе сколько лет? Четырнадцать? Что ж, счастья тебе в жизни, маленькая Эльза. Всё, беги. Спасибо тебе.

Какая она молодая и счастливая. У неё всё впереди. Да, а ведь мне тоже было четырнадцать, когда я попала сюда. Тогда я ещё не была Эльзой, я была Наташей Никоновой. Как же давно это было! Я уж почти и не помню того мира. Так, обрывки всякие. Деда Миша, который тогда казался мне жутко старым, а сейчас я больше чем на тридцать лет старше его. Овчарка Хрюша. И Петька. Конечно, Петька. Его я не забуду до самого конца. Как и Рейнхарда.

Не сложилось у меня с личной жизнью. Потеряла я их обоих. А больше никого у меня и не было. Сначала, первые месяцы после смерти Гитлера, было некогда. Я металась по Рейху и давила очаги неповиновения. Потом стало вроде как неудобно с собственными подчинёнными заигрывать. А сами они в отношении фюрера держали дистанцию. Ну, а потом я стала уже просто слишком старой. Так что родить ребёнка мне не довелось. Вернее, мой ребёнок – это Рейх.

А красивые розы мне дали. Совсем свежие, наверное, часа два назад всего срезали их. Ещё раз понюхав букет, передала его Иришке.

Я привыкла к ней. Та уж почти год всё время рядом со мной, даже спит в моей спальне. Хотя формально она и гражданкой Рейха-то не является. Она русская и до того, как переехать ко мне, жила в Сталинграде.

Кто она? Она – мой преемник и будущий властелин Империума. Во всяком случае, я на это надеюсь. Империум – совершенно новый тип государства. Такого в истории человечества ещё не было. Новая, революционная форма общественного строя. Четыре гигантских империи, слитые воедино.

Конечно, первое время, несколько десятилетий, это больше будет похоже на конфедерацию, объединённую лишь общей валютой и общей армией. Но я надеюсь, что Иришка справится. Что она сможет сплотить и перемешать наши народы. Очень хорошая и умная девочка. И добрая. При этом крови не боится, понимает, что иногда приходится жертвовать малым ради спасения большого. У нас, разумеется, мужская цивилизация, я не спорю. Но считаю, что во главе мужской цивилизации должна стоять женщина. Мужчины слишком сильны и безжалостны для того, чтобы управлять цивилизацией самостоятельно.

Хотя я, конечно, предпочла бы Айко. Та ещё лучше. Иришка слишком большой русофил, это, пожалуй, единственный её недостаток. Но увы. Айко лишь месяц назад исполнилось двенадцать лет, и я явно не дождусь её тринадцатилетия. Яйцеголовые же уверенно заявляют, что раньше тринадцати лет нельзя. Не сомневаюсь в том, что Айко – исключение. Ей можно. К сожалению, нарушить конституцию Империума не смогу даже я. А минимальный возраст преемника там чётко прописан: тринадцать лет.

Человечество, я уверена, вот-вот шагнёт к звёздам. Но идти туда, не решив своих внутренних проблем и не объединив Землю – безумие. Кто знает, что и кого встретим мы там. Не хватало нам ещё внутренних разборок. Поэтому ещё с конца 60-х годов в Рейхе, СССР и Японии тайно проводили подготовительные работы по будущему объединению. Всё же слить воедино столь разные страны и народы безумно тяжело. Лишь в девяностых годах мы пришли к предварительному согласию по основным вопросам.

8 августа 95-го года в Царьграде я, генсек Николаев и император Акихито выступили с совместным обращением ко всему миру, в котором открыто объявили о том, что наши страны берут курс на объединение в единую политическую структуру – Империум. И тут случилась неожиданность. Буквально вечером того же дня мне позвонила Елизавета II и неуверенно поинтересовалась, нельзя ли им как-нибудь тоже присоединиться.

Британия давно, ещё с момента официального вхождения СССР в Ось, то есть с середины 50-х, всё активнее и активнее виляла хвостиком перед нашим альянсом. Особенно заметно стало это после того, как с политической карты мира исчезло такое государство, как Италия. Она, как и территория бывшей Франции, вошла в состав Рейха. По сути, Британия оставалась единственной, кроме СССР, страной в Европе, так или иначе не подчинявшейся мне. Ну, Швейцария ещё есть. Она у меня чем-то вроде домашнего хомячка была. Я её для красоты держала. Ах да, ещё Исландия. Тоже формально часть Европы. Но та и вовсе никому не нужна.

Это неожиданное желание Великобритании войти в состав Империума задержало нас почти на десять лет. Лай в британском парламенте стоял невероятный. И чего лаялись, спрашивается? Всё равно ведь согласились практически со всеми нашими условиями. А куда им деваться? В противном случае они остались бы в одиночестве рядом с таким чудовищем. Американцы же, как раз в то время увлечённо мутузили друг друга, делясь на южан и северян.

Официально Империум родится 22 июня 2028 года. Догадываетесь, кто такую дату выбрал? Верно, я. Очередная годовщина НЕ-начала Великой Отечественной. Память о ней – моя медаль "За отвагу". Единственная моя награда, которую я ношу. Вот и сейчас она на мне, приколота к парадному кителю генералиссимуса Рейха. Когда-то эту медаль вручил мне лично товарищ Сталин. И именно эту медаль я считаю своей высшей наградой. Я ценю её даже больше, чем Рыцарский крест Железного креста с Золотыми Дубовыми Листьями, Мечами и Бриллиантами, которым Гитлер наградил меня за первый в мире полёт в космос.

Чего говоришь, Ирочка? Нет, нельзя. Я знаю, что режим важен и что герр Шнитке будет ругаться. Но как же уйду сейчас? Посмотри на этих людей. Они ведь пришли сюда специально попрощаться со мной. Некоторые приехали из других городов. И… я тоже прощаюсь с ними. Это мой Последний Парад, понимаешь? Последний! Так что я не уйду, не спорь. Лучше помоги мне встать. Не спорь! Помоги.

То, что я встала на ноги, площадь передо мной приветствовала восторженным рёвом десятков тысяч голосов. Железная Эльза встала! Все знают, что стоять я не могу. Но я встала. Оттолкнула Иришку и стою самостоятельно, тяжело опираясь левой рукой об ограждение. Очень больно, но я стою. Потому что я – Железная Эльза. И для меня нет ничего невозможного.

Сколько же тут народа! Ирочка говорит, что по оценкам берлинского гестапо сегодня прощаться со мной пришло до полутора миллионов человек. Идут и идут. Идут и идут. Некоторые, проходя мимо меня, плачут. Причём не только женщины. Мужчины тоже. Даже военные. Даже офицеры. Они прощаются со мной и с эпохой, символом которой я стала.

Третий Рейх так и не стал ни тысячелетним, ни даже столетним. Он умирает. Умирает, но не гибнет. Человечество входит в новую эру. Эру Империума. А Рейх – это прошлое. Он себя изжил. Семьдесят пять лет я вела Рейх по дорогам Истории. И вот, наш Путь близок к завершению. Мы пришли. И должны освободить место молодёжи. А наше с ним место – в учебниках истории.

Прощайте, люди! Прощай, мой das Reich…

После эпилога

(на пыльных тропинках далёких планет)

– Макака!

…

– Макака!! Да постой же ты!

…

– Макака! Макака, ты чего, оглохла, что ли? Я ору, ору, а ты не отвечаешь.

– Я не макака, я Масако.

– Это одно и то же.

– Сам дурак.

– Ладно, не дуйся. Я же не со зла.

– Чего хотел?

– Направление получила?

– Да.

– Куда? Блин, чего ты его заблокировала-то? Покажи.

– Зачем тебе?

– Я же твой друг. Мне интересно. Смотри, куда меня командируют.

– Ого! Хотя, ты же отличник. Понятно, что тебя на старое корыто не пошлют.

– А тебя послали, что ли?

– Не скажу.

– Ладно тебе, макака. Покажи.

– Смеяться не станешь?

– Не стану.

– Честно?

– Честное пионерское, не стану смеяться.

– Ох. Ладно, подключайся. Я тебе доступ открыла.

– Опп. Куда тебя законопатили-то! Ему же сто лет в обед. Старьё такое.

– Ну и что? Зато он надёжный. И команда опытная. И вооружение очень мощное.

– Ага, "мощное". Две допотопные кварковые торпеды. Их же уже лет пятьдесят, как не производят. Они только на такой древности, как этот твой "Решительный", и остались ещё.

– Всё равно мощные. Одной хватит, чтобы форт 1-го ранга уничтожить.

– Так форт и подпустит к себе эту калошу на расстояние пуска доисторической торпеды, держи карман шире.

– Её можно издалека пустить, по инерционной траектории.

– Сама-то поняла, что сказала? И полгода ждать потом, пока долетит, да?

– Ну… ну… Джонни, ты же обещал не смеяться!

– Ладно, макака, извини. Больше не буду.

– Я не макака, я Масако. Всё равно меня никто не спрашивал. Распределили – и всё.

– Апелляцию подать не хочешь?

– С ума сошёл? Кто меня послушает-то?

– А я хочу.

– Ты? Ненормальный. Ты-то чем недоволен? Куда уж лучше-то?

– Я это, тут подумал сейчас… чего я там не видел? Там команда за двадцать тысяч человек. Там и отличиться не получится никак. Лучше на какой маленький кораблик попасть. Пусть даже и устаревший. Да вот, хотя бы, на "Решительный".

– Ты серьёзно? Правда, Джонни?

– Да. Хочу перевестись, пока ещё в экипаж не зачислили. А то потом сложнее будет.

– Ненормальный. Но всё равно, спасибо тебе, Джонни.

– Эх ты, макака…

* * *

– ХАЙЛЬ АРАБЕЛЛА!!

– Хайль. Проходите. Оба.

– Товарищ командор, кадет Джон Никонов по Вашему приказанию прибыл!

– Товарищ командор, кадет Масако Мальцева по Вашему приказанию прибыла!

– Ну, и что за чушь Вы написали в своём рапорте, Никонов? Почему Вы просите о переводе на "Решительный"?

– Сэр, я считаю, что на небольшом торпедном катере полнее смогу…

– Стоп! Этот бред я уже читал. Какова настоящая причина? Отвечайте честно, если хотите, чтобы Ваше ходатайство было удовлетворено. Ну!

– Сэр, я хочу проходить практику на одном корабле с Мальцевой.

– Я так и думал. А сразу нельзя было написать правду? Обязательно нужно было демагогию разводить? Мальцева!

– Я, сэр!

– Вы бы хотели служить на одном корабле с Никоновым? Правду!

– Так точно, сэр! Хотела бы.

– Вы знаете, на какой корабль распределён кадет Никонов?

– Так точно, сэр! На супердредноут "Адольф Гитлер", сэр!

– А почему Вы не просите о переводе Вас туда же?

– У меня двойка по астрогации, сэр. И по ксенозоологии тоже. Кто же возьмёт меня на флагман?

– Понятно. Никонов!

– Я, сэр!

– Через два месяца "Адольф Гитлер" возглавит эскадру, которая пойдёт на Землю. Командовать эскадрой будет гросс-адмирал Иван Фрицевич Того. А "Решительный" так и останется тут, в системе Бисмарка. Вы всё ещё ходатайствуете о переводе Вас на "Решительный"?

– Так точно, сэр! Ходатайствую.

– Хорошо. Вот, что, ребята. Даю вам сроку две недели. Через две недели разрешаю Мальцевой переэкзаменовку по астрогации и по ксенозоологии. Сдаст и то и другое на единицу – оба пойдёте на "Гитлере". Не сдаст – оба останетесь на "Решительном". Ясно?

– Так точно, сэр! Спасибо, сэр!!

– Мальцева, Вам ясно?

– Так точно, сэр! Разрешите идти готовиться, сэр?!

– Идите. Никонов, Вы тоже свободны…

* * *

Ну, всё. Макака попала. Я от неё теперь не отцеплюсь ни за что. На Землю! Я на Землю попаду! Да ради этого она у меня не только гацию и ксеньку выучит. Она квакать научится. На Землю!! И там наверняка ведь будут увольнительные. А Земля – она вся как один большой музей. Там интересно буквально всё.

Конечно, голомодельки земных памятников я смотрел. Но это же совсем не то, не по-настоящему. Египетские пирамиды, Лувр, Кремль, Мавзолей Ленина, Статуя Свободы, Австралийский Кратер. И мы всё это сможем увидеть и даже войти внутрь! Ну, кроме Кратера, конечно. Он всё ещё радиоактивный, внутрь лучше не соваться даже в скафандре высшей защиты.

И самое главное, разумеется, Царьград. Древняя столица Империума. И возвышающийся над ним помпезный Мавзолей Железной Эльзы, самое высокое здание на планете. Ещё Айко II особым указом запретила возводить на Земле постройки выше Мавзолея Эльзы, первого космонавта человечества и первой базилиссы Империума.

Макака, ты чего тормозишь? Да это всё равно. Пошли быстрее. У нас всего две недели с тобой. Я тебе не прощу, если из-за тебя не попаду на Землю. Такой шанс раз в жизни бывает. На Землю! Макака, представляешь, на Землю!! Ну ладно, ладно. Пусть Масако. Ты только выучи всё, пожалуйста. Постарайся, макак… тьфу, Масако.

Ты чего пританцовываешь? Музыку, что ли, включила? Масако, ну как ты можешь?! Осталось две недели, а ты тормозить продолжаешь. Перестань танцевать уже. Пошли!

– Чего слушаешь-то? Мне канал продублируй.

– Держи.

– Я такую песню слышал уже.

– Конечно, слышал. Она же древняя. Знаешь, кто её написал?

– Кто?

– Сама Железная Эльза! Лично!

– Глупости. Не может такого быть.

– И ничего не глупости. Железная Эльза. Ну, честно говоря, точно никто не знает уже, но есть предание, что именно она.

– А я тебе говорю, что глупости. Все знают, что Железная Эльза была чистокровной немкой. С чего бы она стала писать песню на иностранном языке? Она на немецком написала бы её, если бы захотела.

– Ну, может быть. Я же говорю, это только предание. Точной информации нет.

– Глупое предание. Пошли быстрее, Масако. Серьёзно, у нас мало времени…

Чтобы макака меньше тормозила и не отставала, я на всякий случай осторожно взял её за руку. Пальцы Масако неожиданно крепко сжались на моей ладони. Приятно, однако.

А мой микрорехнер продолжал слать мне на слуховой центр мозга русские слова древней песни, автором которой глупая Масако считала саму Железную Эльзу:

Только небо, только ветер, только радость впереди.

Только небо, только ветер, только радость впереди…

Москва, 2011 -2012 годы.

Content

Арсеньев Сергей Владимирович
Фройляйн Штирлиц

Предисловие автора

Пролог

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Глава 24

Глава 25.

Глава 26.

Глава 27.

Глава 28.

Глава 29.

Эпилог.

После эпилога