Руслан Мельников

Дикий феникс

Обращение к Мертвым Братствам

Автор уведомляет, что не является ни членом Братства, ни Охотником, ни тем более Фениксом. Данная книга — не более чем плод воображения, а возможные совпадения — не более чем случайность. О реальной деятельности Мертвых Братств автор не имеет ровным счетом никакого представления, он не обладает сколь-либо достоверной, важной и значимой информацией на эту тему, а если о чем-то и догадывается, то в самых общих чертах и исключительно на интуитивном уровне. По вышеупомянутой причине автор убедительно просит Мертвые Братства его не беспокоить. Ни помочь, ни навредить адептам Орденов, равно как и их противникам, автор не может.

Как бы ему порой этого ни хотелось…

Пролог

На полигоне было необычайно многолюдно. Поставленные в круг черные «мерседесы», джипы охраны и машины сопровождения освещали фарами небольшой пустырь с примятой травой. Включенные мигалки озаряли ночь тревожными всполохами.

В ярком свете фар и нервных вспышках проблесковых маячков суетились вооруженные люди в форме и в штатском. Чуть в стороне за происходящим наблюдало начальство. Наблюдатели перекидывались редкими фразами и отдавали скупые приказы подчиненным.

По окрестностям было выставлено двойное оцепление. Все подъезды к полигону — перекрыты. В небе кружилась вертушка. В небольшой рощице неподалеку виднелись пожарная машина и бульдозер. Там же, среди деревьев, угадывались силуэты двух бэтээров. Пожалуй, единственное, чего здесь не хватало для полного комплекта, — так это кареты «Скорой помощи». Но она сейчас была не нужна.

В самом центре освещенного фарами пространства возвышался костер. Большой. Огромный. Сухие березовые поленья и целые бревна, сложенные аккуратным «шалашиком». Хворостяные завалы внутри и снаружи…

Из дровяной кучи торчал врытый в землю столб. К столбу был прикован наручниками и привязан проволокой человек. Один. Хотя на таком костре людей при желании можно жечь десятками.

Человек был молчалив и задумчив. Он стоял на приподнятом, но скрытом дровами дощатом помосте и угрюмо взирал на копошившихся внизу людей. Человек никого ни о чем не просил и никому не угрожал — это было бесполезно.

Он все понимал, он просто смотрел…

* * *

Вокруг пустыря на одинаковом расстоянии друг от друга живым кольцом выстроились несколько офицеров с погонами разных ведомств и несколько штатских, в которых тоже, впрочем, угадывалась отнюдь не гражданская выправка. И те, и другие бормотали заклинания.

Это было еще одно — страховочное — оцепление, поставленное на тот случай, если кому-нибудь каким-то чудом удастся просочиться сквозь внешние кордоны. Такое, конечно, маловероятно, почти немыслимо, но следовало предусмотреть все. Слишком важное намечалось событие. Важное и не предназначенное для взглядов посторонних.

Звучащие в унисон голоса снова и снова повторяли магические формулы. Древние заклинания накрывали пустырь плотной «маской» — иллюзорным куполом морока, способным отвести глаза любому, кто не посвящен в истинную суть вещей. Случайный свидетель, откуда бы он ни посмотрел сейчас на пустырь, увидел бы здесь масштабные работы по уничтожению старых боеприпасов.

Собственно, именно такой и была официальная версия происходящего.

Человека на костре не увидел бы никто.

Никто из тех, кому видеть его не положено.

* * *

— В этом действительно есть необходимость? — спросил один из начальников-наблюдателей, руководивших процессом. Он был в дорогом костюме, в дорогих туфлях и с дорогими часами на холеной руке. Красный галстук на его груди был похож на струйку крови, стекавшей из перерезанного горла.

— Мы ведь уже все обсудили и не по одному разу, — недовольно поморщился другой наблюдатель, с генеральскими погонами и лампасами. — Зачем начинать по новой?

— Незачем… — Тяжелый вздох. Пауза. — Просто жалко. Трудно смириться с мыслью, что придется сжигать того, кто мог бы принести столько пользы.

— Кому принести — вот в чем вопрос. Этого бедолагу мог бы использовать в своих интересах каждый из нас в отдельности, но все мы — нет. Сами знаете: на этот счет мы никогда не договоримся и не уступим его друг другу. Его и наша беда заключается в том, что слишком многим стало известно о нем. Так что…

Генерал с сожалением смотрел на костер и на человека на костре. Дрова уже поливали из канистр.

— Вспомните, сколько неприятностей он доставил всем нам одним лишь своим существованием, — продолжил генерал. — Скольких людей мы потеряли, охотясь за ним и стараясь отбить его друг у друга. В борьбе за его силу мы непозволительно ослабили себя. Теперь только костер решит нашу проблему.

— Временно решит, — заметил обладатель красного галстука.

— Пусть так. Сейчас всем нам нужно время для передышки.

— Передышка? — Красный Галстук издал негромкий смешок, напоминавший шипение пробитой шины. — Уже завтра у нас может появиться новый повод для вражды, разве не так?

— Может, — согласился генерал. — Может, завтра, может, через неделю, может, через месяц. Но давайте не будем говорить об этом хотя бы в ночь перемирия.

Красный Галстук отвечать не стал, однако молчание длилось недолго.

— Почему бы не воспользоваться крематорием? — прозвучал еще чей-то голос из группы наблюдателей. — Как в прошлый раз?

— В прошлый раз сломалась печь, — напомнил генерал. — И вообще после всего… всего этого остается слишком много следов. Камеры крематория не рассчитаны на то, что попадающее в них тело будет сгорать так долго и биться внутри так сильно. Если опять произойдет поломка, придется придумывать правдоподобные объяснения. К тому же процесс кремирования в закрытом и недоступном для визуального наблюдения пространстве труднее контролировать. Есть и еще одна проблема. По пути к крематорию и возле него нужно постоянно укрывать «маской» весь наш кортеж. А если какая-то машина выедет за пределы морока? Если ее кто-нибудь увидит? Могут возникнуть нежелательные слухи. Нет, лучше уж действовать по старинке. Так надежнее и безопаснее.

Красный Галстук огляделся и покачал головой:

— Это уже не по старинке. Раньше, в старину, не было нужды прятаться по ночам в безлюдных местах, чтобы сжечь человека.

— Да, времена публичных сожжений прошли, — согласно закивали вокруг. — Не те нынче времена, не те…

К группе наблюдателей подбежал широкоплечий крепыш в пятнистой форме и с пустой канистрой в руках. От канистры несло бензином и магией.

— Все готово, господин Магистр, — доложил крепыш.

— Приступайте, — кивнул генерал.

* * *

Костер вспыхнул, словно пороховая куча. Взметнулось к небу и весело заплясало пламя, отражающееся в полированных боках иномарок. Затрещал хворост. Закричал сжигаемый заживо человек.

Однако даже этих криков гипотетический случайный свидетель, окажись он рядом, услышать бы не смог. Магическая «маска», поставленная над пустырем, не только отводила глаза, но рвала, глушила и до неузнаваемости искажала звуки. Морок обращал пронзительные вопли несчастного в гулкие раскаты взрывов. А вместо бушующего огня сквозь пелену «маски» в лучшем случае можно было разглядеть лишь смутные вспышки в клубах дыма. На военном полигоне, где сжигали человека, создавалась убедительная иллюзия уничтожения боеприпасов с истекшим сроком годности. А пламя между тем разгоралось поистине адское. Волна жара от костра шла такая, что пришлось отгонять автомобили. Но человек в огне умирать не желал. Дико воя и сыпля проклятиями, он бился на столбе, к которому был прикован. Живая кукла, объятая пламенем, дергалась и разбрасывала вокруг себя снопы искр. Однако огонь постепенно сгрызал несчастного.

Наблюдатели наблюдали. Молча и внимательно.

Вскоре человек на костре замолчал, но вовсе не потому, что умер. Просто нечем стало кричать: сгорели мягкие ткани глотки. Тем не менее сквозь языки пламени еще можно было видеть, как обуглившаяся головешка, недавно бывшая человеческим телом, еще трепыхается на обгоревшем столбе.

Наблюдатели ждали до конца. До тех пор, пока скрюченный черный комок на столбе не рассыпался в прах и пепел.

И потом подождали еще немного. Пока остатки сгоревшего столба не упали в затухающий костер.

Только после этого зазвучали негромкие команды:

— Погасите огонь. Проследите, чтобы не было пожаров. Уничтожьте следы.

За дело взялась пожарная команда. В раскаленные угли ударила струя воды. В небо поднялось белое облако пара, смешанного с золой и дымом. Сверху, как снег, посыпался пепел.

Взревел бульдозер. Въехав в еще дымящуюся черную жижу и залитые водой угли, он принялся методично перепахивать кострище.

Живое кольцо магического оцепления распалось. «Маска», в которой больше не было нужды, начала рассеиваться.

Улетела вертушка.

Наблюдатели разошлись по машинам.

Глава 1

Есть! Подфартило!

По-ка-ти-ло!

Отличный пятничный вечерок. Настроение — великолепное. Даже суетливая толкучая толпа на выходе из метро сейчас не раздражала, а скорее веселила.

Живым потоком Дмитрия вынесло с эскалаторов станции ВДНХ на улицу. Не задерживаясь, он нырнул в подземный переход. Кивнул знакомым уличным музыкантам, бросил в подставленную шляпу пару мятых десяток. Вышел из перехода, свернул с проспекта Мира.

К себе, на Ростокинскую, Дмитрий любил возвращаться пешком. Неспешный променад после бешеного трудового дня был своего рода ритуалом самопоощрения за хорошо проделанную работу. А у журналиста-внештатника, пашущего на несколько крупных изданий, работы хватало всегда. И выполнять ее приходилось на отлично. Плохую работу хорошо не продашь…

Сегодня Дмитрий шел налегке. Ноутбук ждал дома. В руках — только свежий номер «Метрополии», скрученный в плотную трубочку. Это недавно появившееся на рынке издание неожиданно опровергло все мрачные пророчества о гибели бумажной прессы в век цифровых технологий.

На самом деле «Метрополия» — всего лишь очередной «желтый» таблоид, но таблоид, умеющий себя подать, не скупящийся на достойную оплату журналистского труда и имеющий собственную хорошо развитую систему распространения. Отсюда — и сногсшибательные тиражи, и нехилые рекламные поступления, и приличные гонорары. Немаловажным фактором являлось и то, что издание принадлежало известному олигарху Вронскому. А такие люди деньги на ветер не пускают.

С «Метрополией» Дмитрий сотрудничал в качестве фрилансера-«райтера». Основная специализация: мистификации. В чем суть? А все очень просто: выдуманные, но поданные с максимальным правдоподобием сенсации. Эксклюзив, шок, удар по читательским мозгам… В результате непритязательный и доверчивый обыватель (а именно на такую целевую аудиторию и ориентировалась «Метрополия») подсаживался на газету, как наркоман на иглу.

Вообще-то немногие акулы пера способны были сочинить перспективную, по-настоящему интересную массовому читателю темку, а после — грамотно выдать выдумку за реальность. У него, Дмитрия, видимо, такой талант имелся. И вот, пожалуйста…

Гвоздевой материал! Тема номера!

Новая публикация. Большая. Денежная. Целый тематический разворот с выносом на первую полосу. Редактор Дмитрия уже поздравил. Главный — тоже. За такой объем внештатнику должно хорошенько капнуть. А за первую полосу — так вообще по двойному, а то и по тройному тарифу получится. Можно будет и долги отдать, и свою долю за съемную квартиру заплатить на пару месяцев вперед. Еще и на пожить останется. Причем на нормально так пожить…

Дмитрий с довольным видом шлепнул скрученной газетной трубочкой по ладони. Разумеется, под статьей нет его настоящего имени и фамилии Дмитрий Павлов. Разворот подписан нехитрым псевдонимом Павел Дмитровский. Подписываться под такими материалами своей фамилией как-то оно… Ну, стремновато, что ли. Сенсации, взятые не из жизни, а из головы, публикуются все-таки не ради славы, а ради денег. А их приезжему провинциалу в Москве нужно ох как много.

Да-да-да, потому и публикуются такие материалы.

Дмитрий на этот счет не комплексовал и не переживал ни капли. Еще чего! На фиг надо?! В конце концов, чем его работа хуже нудной писанины коллег-журналистов, продавшихся корпорациям, политикам или чиновникам и гонящих тысячи строк откровенно заказной пиаровской «джинсы»? К тому же Дмитрию больше нравилось не искать и перерабатывать реальную фактуру, а самому придумывать темы, проблемы, сюжеты, истории… Людей, которых на самом деле нет и никогда не было. Благо фантазии пока хватало.

Знал ли редактор Дмитрия, что его тексты — деза чистой воды? Конечно, знал. И редактор, и главный — оба с самого начала четко обозначили задачу: для газеты нужен интересный, сенсационный, скандальный, ПРОДАВАЕМЫЙ материал. Все остальное — по боку.

Знали ли читатели, что под видом очередного журналистского расследования им подсовывают развесистую клюкву? Может, и догадывались. Но тем не менее охотно покупали «Метрополию». А читательские денежки и непрерывный рост тиража, на который в свою очередь клевали крупные рекламодатели, решали все.

Вот и шли на ура всякие инопланетяне-вивисекторы из столичных моргов, астральные войны экстрасенсов, тайная программа госдепа США по стерилизации населения России. Или сегодняшний разворот.

Собственно, о чем публикация-то? По большому счету, ничего нового. Очередная теория заговора. Очередное мировое «закулисье», управляющее человечеством. Просто на этот раз привычное блюдо сдобрено пикантным соусом.

«Неожиданное и шокирующее открытие совершил корреспондент „Метрополии“, — так начинается статья. — Благодаря нашей газете достоянием гласности становится многовековая тайна…»

Дмитрий улыбнулся. Самому смешно. Однако все подано на полном серьезе. Как положено. С необходимой долей пафоса, с нагнетанием, с предостережением, с «разоблачением». Под личиной Павла Дмитровского он в очередной раз «открыл глаза» жадному до сенсаций обывателю.

«Миром живых правят мертвые! Это утверждение кажется диким и невероятным, но только на первый взгляд. В такое трудно поверить, но факты, полученные в результате беспрецедентного журналистского расследования, говорят сами за себя…»

Да уж, факты! Да уж, расследование!.. Бес-пре-це-ден-тно-е, блин! Откровения вымышленных свидетелей, комментарии выдуманных экспертов, ссылки на несуществующие документы. Ну и, разумеется, фотографии. Тут уж дизайнеры-иллюстраторы постарались на славу.

Статья Дмитрия рассказывала о Мертвом Братстве, захватившем власть на планете. Якобы существует на Земле некий тайный Орден, владеющий секретом жизни после смерти. Глубоко законспирированные адепты Братства способны продлевать свою «мертвую жизнь» на неопределенный срок. Мертвецы тысячелетиями живут среди обычных людей. Причем в Орден входят самые богатые и влиятельные члены общества, которые по мере необходимости меняют имя, внешность и место в элите. И именно они являются истинными хозяевами этого мира.

Вот как-то так… Если вкратце. Та еще бредятина, конечно, но ее охотно покупают. И за нее неплохо платят. Так что можно бредить дальше.

Дмитрий уже прикидывал, как бы развить тему. Вариантов масса. Опубликовать письма читателей, сталкивавшихся с Мертвым Братством? Взять интервью у какого-нибудь пострадавшего от происков зловредных мертвецов? Нет, пожалуй, лучше всего будет сбацать убойный репортажик о разборке с представителями тайного Ордена. А что? Легко! В касание!

Завтра же можно и набросать что-нибудь. Или даже сегодня ночью. Главный уже намекнул, что против не будет.

Главному темка понравилась.

* * *

Лифт медленно, с натужным скрипом полз где-то на верхних этажах. Впрочем, это не имело значения. К своей квартире Дмитрий привык подниматься по лестнице. Лифты — удел стариков, сердечников и лентяев. А несколько лестничных пролетов для фрилансера, в напряженной жизни которого не остается времени для спорта, лишними не будут. Да и энергия бурлит — мама не горюй! Скрученный в трубочку номер «Метрополии» подпитывал Дмитрия, словно атомная батарейка.

На третьем этаже в закутке возле мусоропровода, как обычно, томился «в засаде» местный алкоголик Валек. Это был сутулый мужичок неопрятного вида и неопределенного возраста, с вечно унылым небритым лицом спившегося интеллигента.

Валек — безобидный, в общем-то, товарищ, тихий, не из буйных, но прилипчивый — ж-жуть! Дмитрий еще ни разу не видел его трезвым, и поистине достойно удивления было то, что одинокий алкоголик до сих пор спокойно проживает в своей загаженной (Дмитрий как-то сдуру заглянул к нему в гости. Больше — не тянуло) московской квартирке. Почему его не выселили какие-нибудь дальние родственники, почему не обманули мошенники, почему не увезли в глухую деревню черные риелторы? Почему не грохнули бандиты, в конце концов? Наверное, некоторым пьяным действительно кое в чем везет. Хотя… Бр-р-р, ну его в баню, такое везение!

Валек уставился на Дмитрия мутными печальными глазами, в которых читалась слабая надежда.

— Здорово, Валя, — на ходу поприветствовал его Дмитрий.

— Здравствуй, Дима. — Как всегда, чуть заторможенный Валек скользнул по Дмитрию тоскливо-заискивающим взглядом. И уже в спину бросил свое неизменное: — Займи стольник до завтра, а?

— Нету, — соврал Дмитрий, не оборачиваясь.

Стольник — мелочь по нынешним временам, но горький опыт подсказывал: занятое Вальку не возвращается никогда. А спонсировать алкоголиков было не в правилах Дмитрия. Алкоголики — это не уличные музыканты.

— Ну, займи, а?

— Шел бы ты домой, Валек, — уже с верхней площадки посоветовал Дмитрий. — Проспись давай и завязывай бухать.

Тяжкий, с надрывом вздох был ему ответом. Что ж, каждый сам выбирает свою судьбу, и каждый волен распоряжаться ею по своему усмотрению.

Дмитрий поднялся на свой этаж, даже не запыхавшись. Это хорошо. Это значит — он еще в форме. Обычно люди в Москве теряют форму быстро. Приобретают хватку, связи, деньги, умение карабкаться по головам, но здоровье и физическую форму утрачивают безвозвратно.

Вот и его дверь. Потертая дерматиновая обивка. Глазок. Звонок…

«Двушку» на пятом этаже Дмитрий снимал на пару с Левкой Здориковым. Сосед-компаньон работал менеджером-продажником. Обычный офисный планктончик… Таких менеджеров в столице — как собак нерезаных.

Иногда кажется, пол-Москвы из них состоит. В будни вся эта публика, высунув язык, стоически тянет свою нелегкую менеджерскую лямку, а на выходных, как правило, самозабвенно тратит заработанные деньги. Расслабляется, типа.

В пятничный вечер Левка мог быть дома или в каком-нибудь клубешнике с вероятностью пятьдесят на пятьдесят. Да и дома он мог оказаться как один, так и в компании. Все с тем же процентным соотношением.

Дмитрий позвонил в дверь. В кармане лежали ключи, но такой уж у них с Левкой уговор: возвращаясь, всегда звонить. Оба приводили на хату девочек. И оба не хотели попадать с очередной подругой в конфузную ситуацию. А так — позвонил, предупредил о себе, дал время одеться…

В квартире никакой реакции на звонок не последовало.

Дмитрий выждал минуту и позвонил еще раз. И еще.

Все вроде тихо-спокойно. Ни Левки, ни Левкиных пассий. И славно! Побыть дома одному удавалось не часто. За время совместного, почти общажного проживания Дмитрий научился ценить эти редкие моменты.

Он отпер замок и вошел в прихожую. Захлопнул дверь.

Слева — на кухне, куда вел темный коридор, как будто бы что-то звякнуло. Наверное, старый холодильник передернуло (квартирная хозяйка жмотилась, зараза, а самим покупать новую бытовую технику было в лом). Или просто показалось.

— Эй, есть кто дома?! — на всякий случай все-таки крикнул Дмитрий из прихожей.

Тишина. Значит — никого.

А не больно-то и хотелось!

Дмитрий разулся. Куртку — на вешалку. Шапку — на куртку. Ноги — в тапочки. Хорош-ш-шо…

Странно вообще-то, что чужое съемное жилье может казаться таким родным. От захламленной холостяцкой берлоги веяло уютной свободой, которой не встретишь уже в выдраенных, вычищенных и вылизанных до блеска семейных гнездышках.

Может, пока Левки нет, звякнуть Люське? Или Ирке? Или Ольге — тоже ведь давно не встречались. Не-е, ну их всех! Сегодня Дмитрий решил отдохнуть в гордом одиночестве. А может, и поработается еще.

Он вошел в гостиную, включил свет и…

— Твою мать!

…тихонько выругался.

* * *

В тусклом свете старой треснувшей люстры (новые лампочки нужно срочно покупать, а то опять одна только осталась!) перед Дмитрием предстала неприглядная картина.

На двуспальном диване лежали двое. Под одним большим одеялом. Оба накрыты с головой — только ноги торчат. Пара волосатых мужских ног, пара гладеньких, стройненьких — женских, Левка все-таки был дома. И не один притом.

— Здориков, что за приколы?! — возмутился Дмитрий.

Двое на диване даже не шевельнулись. Обдолбанные, что ли? Странно это: вообще-то, Левка наркотой не баловался. И подружки его тоже — вполне себе приличные девчонки. Ну, в плане дури, по крайней мере. Может, просто налакались голубки до полной отключки? Заляпали вон вином и ковер, и диван. Правда…

Правда, ни бутылок, ни бокалов почему-то нигде не видно.

Да и пятна… Какие-то они…

Приглядевшись получше, Дмитрий ощутил смутную тревогу.

Не совсем винные были эти пятна. Даже совсем не винные.

Пролитое вино не покрывается такой темной корочкой. А вот кровь…

Дмитрий осторожно протянул руку к одеялу. В горле возник сухой шершавый ком. Пришлось приложить некоторое усилие, чтобы сглотнуть.

— Левка, слышь?! — еще раз позвал Дмитрий.

Голос дрогнул, сломался, обратился в сдавленный хрип.

Левка его не услышал и не отозвался. Ни сам Левка, ни Левкина подружка.

«Кто это — Светка? Танюха? Надя?» — не к месту и не ко времени попытался угадать Дмитрий. Танюху и Светку он не прочь был бы увидеть голыми. Но не сейчас. Не при таких обстоятельствах.

Дмитрий сдернул одеяло.

И не удержался.

— Твою ж мать! — снова вырвалось само собой.

Левка лежал со Светкой — грудастой платиновой блондинкой. То, что оба мертвы, было понятно сразу. У Левки во лбу — маленькая дырочка. Сзади — развороченный затылок. На подушке — разбрызганная кашица мозгового вещества. У Светки — два пулевых ранения: одна пуля пробила роскошную левую грудь девушки, вторая вошла чуть ниже. Наверное, обе попали в сердце.

Трупы лежали в кровяной луже, натекшей в ложбинку продавленного дивана.

Судя по всему, убийца проник в квартиру, когда Левка и Светка занимались любовью, и даже не дал им одеться. Хладнокровно расстрелял обоих, затем набросил на трупы одеяло и удалился.

Как он вошел, если замок на двери цел? Что искал? Ради чего убивал? Почему смог уйти незамеченным после стрельбы, которая, по идее, должна была переполошить весь подъезд? Звукоизоляции-то в панельном доме — практически никакой.

Вопросы, вопросы… Ответов не было.

Дмитрия начала бить нервная дрожь. Соображалось туго. Шокированный увиденным мозг пробуксовывал.

Дмитрий сунул свернутую в трубочку «Метрополию» под мышку: почему-то не хотелось класть газету в комнате с трупами. Вытащил из кармана мобильник. Надо позвонить.

Куда надо…

— А вот этого делать не нужно, молодой человек, — раздался сзади негромкий насмешливый голос. — Ну-ка брось трубку. Живо!

* * *

Момент для препирательств был не самый подходящий. Да и душевное состояние не то. Дмитрий послушно разжал пальцы. Мобильник упал на диван, стукнувшись о голую ногу Светки.

— Теперь повернись, — приказали ему. — Только аккуратненько, без резких движений.

Дмитрий повернулся. Медленно-медленно. Он спиной чувствовал, что на него сейчас смотрят не только глаза неизвестного визитера.

Ну да, так и есть! Первое, за что зацепился взгляд, был темный вытянутый цилиндр, направленный в его сторону. Цилиндр крепился к пистолетному стволу. Вроде бы к «Макарову».

«Глушак! — промелькнуло в голове. — Вот почему никто не слышал выстрелов».

Все было, как… Как в каком-нибудь дешевом боевике, все это было.

Глушитель смотрел в живот Дмитрию. Там сразу стало холодно и неуютно — будто в область пупка приложили лед.

В том, что перед ним стоит убийца Левки и Светки, Дмитрий не сомневался. Не было сомнений и в том, что этому гаду ничего не стоит нажать на курок еще один раз.

Дмитрий с трудом заставил себя оторвать взгляд от пистолета и посмотреть на человека, державшего оружие.

Ничего примечательного. Обычная внешность обычного бандюка. Или опера какого-нибудь. Иногда они бывают похожими, как близнецы-братья. Кожаная куртка, потертые, но добротные джинсы, черная кепка. Накачанное тело, бычья шея. Короткая стрижка, сломанный боксерский нос, выступающий подбородок, тонкие бледные губы, раздвинутые в кривой ухмылке. Серые, с холодным стальным отблеском глаза смотрят внимательно и цепко. От таких не укроется ни одно подозрительное движение.

Нет, глаза у Черной Кепки все-таки не бандитские и не оперские. Что-то особенное было в этих пытливых, умных и бесстрастных глазах. Наверное, так смотрят профессиональные киллеры. В их глаза Дмитрию заглядывать еще не приходилось. До сегодняшнего дня. Но что могло привести сюда наемного убийцу, вооруженного пистолетом с глушителем?

Киллер был без маски, и это удручало больше всего. Визитер не считал нужным скрывать своего лица. Значит, вряд ли выпустит его, Дмитрия, из квартиры живым.

Незнакомец, по всей видимости, вышел с кухни и теперь стоял в дверях прихожей, отрезав единственный путь к отступлению. О том, как долго он наблюдал за ним, можно было только догадываться.

— Что… — Дмитрий почувствовал, как предательски дрожит голос, и попытался взять себя в руки. — Что вам нужно? Кто вы?

— Ты жилец? — вместо ответа спросил его Кепка, глядя прямо в глаза Дмитрия и что-то там высматривая.

— Да, — растерянно произнес Дмитрий. — Я живу здесь. Снимаю квартиру. С ним…

Кивок на мертвого Левку.

Или сейчас уместнее будет сказать: «жил», «снимал»…

— Павел? — Кепка задал следующий вопрос, не переставая сверлить Дмитрия взглядом..

— Что?

— Ты Павел Дмитровский?

Так-так-так… Дмитрий судорожно сжимал в руках газетную трубочку и лихорадочно соображал. Его назвали по псевдониму. Скорее всего, этот типчик знаком с ним только по публикациям. И, возможно, именно журналистские материалы являются для убийцы побудительным мотивом. Но это же смешно! Все статьи, под которыми Дмитрий подписывался псевдонимом, — выдумка чистой воды! И чьи же тогда интересы он мог затронуть? Кому, сам того не ведая, перешел дорожку? Кого настроил против себя, да так, что к журналисту послали киллера?

Дмитрий перебирал в уме темы последних «расследований» и «разоблачений». Инопланетяне-вивисекторы? Воинственные экстрасенсы? Стерилизаторы людей? Мертвое Братство? Где он лажанулся? Где прокололся? И, главное, в чем?

— Я спрашиваю, ты Павел Дмитровский? — вновь заговорил Кепка.

Сказать «да» — его пристрелят как автора насолившей невесть кому публикации. Сказать «нет» — уберут как нежелательного свидетеля. Как Левку со Светкой убрали. А если сказать «нет», но при этом намекнуть, что Дмитровский — его хороший знакомый и что он обладает необходимой информацией о нем, может быть, тогда удастся выиграть время? Ну хоть немного.

— Вообще-то, меня зовут Дмитрий, — осторожно начал Дмитрий. — Дмитрий Павлов. Могу показать паспорт. Но если нужен Паша… Я знаю его.

— Конечно, знаешь, — Кепка осклабился. — Если Павел Дмитровский твой псевдоним, почему бы тебе его не знать?

Хреново! Либо этому типу все было известно с самого начала, либо он просто сообразительный малый. И в том, и в другом случае отпираться бесполезно.

А и пофиг! Дмитрий вздохнул. Играть в открытую — так играть в открытую. Раз уж выбора все равно не остается.

— Да, я Дмитрий Павлов, — хрипло, с вызовом проговорил он. — Да, мой псевдоним Павел Дмитровский. И что с того?

Сказал — и испугался. Захотелось зажмуриться. Дмитрий ждал выстрела. Однако выстрела не последовало.

— А ничего. — Кепка продолжал скалить зубы. — Хотел на тебя посмотреть. Ну и поговорить кое о чем.

* * *

Похоже, убивать его прямо сейчас не собирались. В отличие от Левки и Светки. Дмитрий осмелел.

— Как вы попали в квартиру? — спросил он.

— Отмычка. Если тебе это так важно… — По губам Кепки снова скользнула неприятная ухмылка.

— Их… — Дмитрий кивком указал на диван с трупами. — Их убили вы?

— А ты видишь здесь кого-то еще?

— Но зачем?

— Какая разница? — с деланным удивлением поднял брови киллер.

Ну, это кому как.

— Зачем? — повторил свой вопрос Дмитрий, стараясь, чтобы голос прозвучал потверже.

Незнакомец пожал плечами. Но все-таки ответил:

— Когда я вошел, девчонка подняла шум. Пришлось ее утихомирить. Парень оказался умнее. Не буянил, не играл в героя и быстренько рассказал все, что меня интересовало. А меня, собственно, интересовало одно. Ты…

Новая улыбка, похожая на звериный оскал.

— Ну а когда твой корешок выложил, что знал, и утратил ценность как информатор, оставлять его в живых стало неразумно. Слишком много хлопот…

Кепка скривился:

— Между прочим, он сказал, что ты должен скоро прийти. Соврал: мне пришлось просидеть на кухне часа два. Вот набросил пока на ребяток одеяло, чтобы раньше времени тебя не спугнуть. Все? Я удовлетворил твое любопытство?

Нет, конечно. У Дмитрия была еще масса вопросов. Только кто ж позволит их сейчас задать?

— Теперь я буду спрашивать, а ты — отвечать, — безапелляционным тоном заявил Кепка.

И кивнул на газету в руках Дмитрия:

— Твоя работа?

— Где? — не понял Дмитрий. Он вообще соображал сейчас с трудом.

— Мертвое Братство, — пояснил гость.

Так, значит, все-таки оно! Неужели причина кровавой бойни кроется в сегодняшней публикации? А визит Кепки — просто оперативная реакция на нее. Очень оперативная, следовало признать.

«Ну, вот тебе и продолжение темы, — промелькнуло в голове. — Хотел написать — получи. Будет теперь материала выше крыши — и выдумывать ничего не нужно. Прямо-таки готовый репортаж. Только вряд ли его удастся опубликовать».

— Что тебе известно о Братстве? — требовательно спросил киллер. — Что ты знаешь о мертвых братьях помимо того, что написал?

Происходящее все больше напоминало дурной сон.

— Откуда у тебя информация? — допытывался Кепка.

Реальность размывалась буквально на глазах.

— Только учти, парень, меня интересуют реальные источники, а не та пурга, которую ты нагнал в своей статейке.

— Да нет у меня никакой информации и никаких источников, — растерянно пробормотал Дмитрий. — И не было никогда. Ничего я не знаю ни о Братстве, ни о братьях.

Незнакомец неодобрительно покачал головой:

— Вот только лапшу мне на уши вешать не надо. Если ты писал материал в газету, значит, знал, о чем пишешь. Не мог не знать. Так?

— Не так! — Дмитрий не выдержал и сорвался на крик. Нервы все-таки начинали сдавать.

— Тихо-тихо-тихо, — Кепка угрожающе шевельнул пистолетом. — Не нужно шуметь.

Дмитрий вспомнил участь Светки и решил, что действительно шуметь не стоит.

— Я выдумал эту статью! — в отчаянии прохрипел он. — От первого до последнего слова. Вы-ду-мал! Понимаете?

Серые глаза Кепки пристально смотрели на него. «Не понимаю, — говорили эти глаза, — не верю».

— Все источники и вся информация — вот здесь, — Дмитрий ткнул себя пальцем в лоб, — у меня в голове. На самом деле Мертвого Братства не существует!

* * *

Кепка все смотрел и смотрел на него. Внимательно и настороженно. Как-то слишком внимательно и настороженно. С таким серьезным видом смотрел…

Дмитрия вдруг начало пробивать на «ха-ха». Клокотавший внутри смех был нехороший, нервный. Шок и напряжение последних минут искали хоть какой-то выход.

— Ты хочешь сказать, что опубликовал в «Метрополии» то, о чем на самом деле не имеешь представления?

Прищуренные глаза Кепки были холодны и не моргали.

Это уже не бред даже. Фарс какой-то!

Дмитрий кивнул.

— То есть ты выдал за действительность заведомую ложь?

— Неужели не понятно?

— Молодой человек, а тебя мама с папой не учили, что врать нехорошо? — сухо спросил киллер.

Истерический смех буквально душил Дмитрия. Сдерживать его становилось все труднее.

— Это всего лишь мистификация, перформанс, шутка…

— Всего лишь? — процедил киллер. — Со смертью, знаешь ли, не шутят.

Помолчал. Потом добавил:

— И с мертвыми братьями — тоже.

— Да нет же никаких братьев и никакого Братства!

— Ты в этом уверен? — странный вопрос прозвучал на полном серьезе.

С запозданием, с большим, непозволительно большим запозданием до Дмитрия, наконец, дошло. Его осенило. Он прозрел. Только теперь.

Псих! Вот в чем дело! У мужика в кепке просто не все в порядке с головой. Это было самым очевидным и убедительным объяснением. Видимо, публикация в «Метрополии» спровоцировала, а может быть, усугубила сезонное обострение. Какой-то маньяк, начитавшийся желтой прессы, слетел с катушек, и вот — пожалуйста… Вооруженный безумец, зацикленный на Мертвом Братстве, врывается в чужую квартиру и устраивает бойню.

Не все тут, правда, сходилось гладко. Как, например, сумасшедший нашел автора заинтересовавшей его статьи? И откуда у психа пистолет с глушителем — не самое все-таки популярное оружие маньяков? Но, наверное, при желании и наличии времени можно найти ответы и на эти вопросы.

Увы, времени у Дмитрия не было. Безумец в любой момент мог утратить душевное равновесие и выстрелить.

Как нужно вести себя с душевнобольными? Кажется, чтобы их не раздражать, следует делать вид, что выдуманная ими реальность существует на самом деле. Дмитрий решил подыграть Кепке.

— Возможно… — осторожно, очень-очень осторожно начал он, тщательно подбирая слова. — Возможно, Мертвое Братство существует. Собственно, почему бы и нет? Во всяком случае, я не вижу причин, по которым оно не может существовать на самом деле… Более того, я даже готов признать, что…

— Перестань, — скривившись, перебил его Кепка. — Ты пытаешься мне что-то сказать или просто заговариваешь зубы? Если хочешь что-то сообщить по существу — говори. Если нет — не нужно тратить слова и время понапрасну.

Пистолет в его руке смотрел теперь не в живот, а в грудь Дмитрию. В глазах безумного киллера читалось явное намерение выстрелить. По крайней мере, Дмитрию показалось именно так. Его слова не умиротворили психа, а, скорее, наоборот. Видимо, перед ним стоял какой-то неправильный сумасшедший.

Дмитрий замолчал. Больше сказать было нечего. Ну что он, в самом деле, мог сказать «по существу» о Братстве, которое сам же и выдумал.

В комнате повисла зловещая тишина. Серые глаза со стальным отливом словно пытались пробуравить Дмитрия насквозь и докопаться до какой-то скрытой его сути.

Палец маньяка лежал на спусковом крючке. Рука была в перчатке. Только сейчас Дмитрий обратил на это внимание. Умный маньяк, предусмотрительный. Из тех, что не оставляют следов.

— Скажи мне, Дмитрий, ты жилец или не жилец? — тихо спросил Кепка. Уголки его рта чуть изогнулись в холодной улыбке. — Только честно скажи…

Еще один странный вопрос. Странный и страшный. Незваный гость уже спрашивал его об этом, но теперь вопрос наполнялся новым зловещим смыслом.

Жилец? Не жилец? Не жилец…

Все. Конец. Это Дмитрий вдруг понял с пугающей ясностью. И спасения ждать неоткуда.

Одно мгновение тишины. Два. Три…

Жужжание вибровызова и возня ожившей телефонной трубки возле голой Светкиной ноги заставили Кепку отвести глаза от очередной жертвы.

* * *

Дмитрию кто-то звонил, и звонил очень вовремя. Он понятия не имел, кто бы это мог быть: дисплей высветил «номер не определен». Но главное другое.

Сумасшедший киллер отвлекся. И это был шанс!

Дмитрий сам толком не понял, что и как произошло. Но все произошло очень быстро. Еще до того, как вибросигнал мобильника перешел в звуковой.

Тело действовало самостоятельно, без участия разума, на одних лишь пробудившихся вдруг первобытных инстинктах и рефлексах. Тело хотело жить. А чтобы выжить, нужно было во что бы то ни стало вырваться из квартиры.

Словно кто-то другой, сидевший внутри Дмитрия, перехватил управление его мышечной системой и…

Прыжок вперед — на безумца в кепке.

Время замедлилось.

Толстую газету, скрученную в тугую трубку, Дмитрий использовал как дубинку. Первый — короткий, почти без замаха, но довольно сильный удар пришелся по руке, сжимавшей пистолет. Рука оружия не выпустила, однако ствол с навинченным на него глушителем дернулся вниз.

Негромкий хлопок… Палец маньяка, лежавший на курке, непроизвольно на этот самый курок и нажал. А может быть — очень даже произвольно. Но поздно.

Краем глаза Дмитрий заметил, как вздыбился простреленный палас. Из образовавшейся дырки, кувыркаясь, взлетела маленькая паркетная щепка.

Второй удар, вернее, тычок жестким торцом плотно свернутой бумажной дубинки пришелся в лицо убийце. Тоже получилось не слабо: с головы аж слетела кепка. В глаз попасть, правда, не удалось, но маньяк все же отшатнулся в сторону и назад — в коридор, ведущий на кухню.

Не похоже было, чтобы псих почувствовал боль. Однако толчок вышел достаточно сильным.

Оттолкнув противника, Дмитрий проскользнул в прихожую. Задерживаться здесь не стал. Ни на мгновение. Задерживаться было нельзя: ведь ни обезоружить, ни серьезно ранить сумасшедшего Дмитрий не сумел. Однако расчистил себе дорогу и выиграл секунду-другую форы.

Еще один прыжок — к входной двери.

Сзади раздался разъяренный крик Кепки. Трехэтажный мат мешался с настойчивой мелодичной трелью мобильника на диване с трупами. Нет уж, пусть на этот звонок отвечает кто-нибудь другой.

Палец уже зацепил собачку замка. Распахнув дверь, Дмитрий сразу же ее за собой захлопнул.

На лестничную площадку он выскочил без куртки, без шапки, в одном тапочке. Второй — слетел с ноги и остался где-то в прихожей.

Ухо едва уловило приглушенный выстрел. Пробитая пулей дверь брызнула щепой и дерматиновой обивкой где-то на уровне лодыжек.

Стряхнув с ноги тапочек (все равно только бежать мешает!), Дмитрий метнулся с соседской двери. Что было сил саданул по двери кулаком.

— Пожар!

На этот призыв соседи среагируют быстрее, чем на «Убивают!». Быстрее, но все-таки не сразу.

Он бросился вниз по лестнице. Дожидаться медлительного лифта в такой ситуации было бы глупо.

Дмитрий успел спуститься лишь на полпролета, когда дверь его квартиры распахнулась. Кажется, ее просто вышибли ногой.

— Сто-о-ой! — рявкнул маньяк с пистолетом. О сохранении тишины он уже не заботился. Сейчас его интересовал только беглец.

— Да стой же ты, идиот!

Идиот?! Странно было слышать такое от сумасшедшего…

Дмитрий в одних носках бежал по бетонным ступенькам.

* * *

Еще один хлопок. Еще одна пуля чиркнула по штукатурке возле колена. По ногам бьет, что ли, сволочь?

И еще выстрел. На этот раз кусочек металла звякнул о перила.

Следующий лестничный пролет Дмитрий до конца не добежал. Перемахнул через перила. Больно ударился ступнями о бетон, зато немного оторвался.

Дмитрий несся вниз, перепрыгивал через две-три ступеньки сразу и отбивал пятки.

Из мусоропроводного закутка на третьем этаже навстречу снова шагнула знакомая фигура. Валек! Ну что же ты не убрался к себе отсыпаться, алкаш долбаный?!

— Дорогу! — крикнул Дмитрий.

— Дима, займи сто…

Снова раздался приглушенный хлопок. Что-то свистнуло над плечом Дмитрия, и он отчетливо увидел, как мотнулась назад пробитая голова Валька. Красно-серый фонтан заляпал площадку перед лифтом и мусоропроводный аппендикс.

Преследователь целил в Дмитрия и промахнулся? Или специально бил на поражение, не желая оставлять свидетелей? Или убирал с дороги тех, к кому убегающая жертва могла обратиться за помощью?

Кто ж его, маньяка, разберет?..

Тело Валька повалилось на ступени, перегораживая дорогу.

Дмитрий вновь перепрыгнул через перила. Опять больно ударился пятками.

Преследователь замешкался и вроде бы даже поскользнулся в кровавой луже. Отстал на целый лестничный пролет.

Уже подбегая к подъездной двери, Дмитрий услышал этажом выше характерное потрескивание и негромкий голос маньяка:

— Объект покидает здание! Принимайте снаружи!

Та-а-ак! У вооруженного психа есть еще и рация! И он с кем-то переговаривается. И разговор явно идет о Дмитрии.

И на улице его, Дмитрия, уже поджидают помощники киллера.

Теория о маньяке-одиночке оказалась несостоятельной. Но выбора уже не было.

Дмитрий толкнул дверь и выскочил из подъезда.

Между глав

Засада в квартире не сработала. Однако подобное развитие событий было предусмотрено заранее. Командор-координатор Вет продолжал операцию.

— План «А» сорвался! Повторяю: план «А» сорвался! — спокойным и уверенным голосом сообщил Вет по спецволне, защищенной от прослушки.

Сейчас следовало транслировать подчиненным не только приказы, но и уверенность в успехе.

— Объект выходит из подъезда, — объявил Командор.

Пальцы крепко сжимали рацию.

— Группа «Б» — работаем.

Два бойца заняли позицию у подъезда. Приготовились…

— Прикрытие — ставим еще одну «маску». Поплотнее.

Маскирующие заклинания должны укрыть от посторонних глаз и «объект», и участников операции по его захвату. Конечно, если поблизости окажутся конкуренты, они почувствуют магию, но без нее уже не обойтись. Это в квартире журналиста можно было действовать, не прибегая к помощи заклинаний. Там-то было просто: глушак — на ствол, дверь на замок — и готово. Никто ничего не увидит и не услышит. Но здесь, во дворе, так не получится.

— Блокируем двор и подъезды.

Пусть никто не путается под ногами. Для того, чтобы расчистить и оградить пространство от посторонних, тоже существуют специальные заклинания.

— Без приказа оружие не применять.

Оружие у них — на крайний случай. Двор — это все-таки не квартира и даже не подъезд. Тут шальная пуля может залететь куда угодно. А эту операцию нужно провести быстро, тихо и, желательно, не оставляя следов.

— Группа «С» — приготовиться к захвату. Мобильный резерв — страхуем.

Сейчас все должны быть готовы. Все!

* * *

Вет еще не отключил связь, как ожила еще одна закрытая радиоволна. Эти переговоры не были предназначены ни для Командора, ни для его подчиненных. Эти переговоры вела другая группа.

— Внимание всем! Двор и окрестности находятся под чьим-то контролем. Мы опоздали. Возле дома Писаки уже кто-то работает.

— Кто?

— Неизвестно. Пока — неизвестно. Чувствую сильную магическую активность. Продолжаю наблюдение.

— Какого рода активность?

— Поставлены «маски». Ощущаю локальную блокировку мороком. Визуально наблюдаю движение. Похоже на группу захвата.

— Сколько человек?

— Втрое больше, чем нас. И это только те, кто на улице. Нужно сообщить Диспетчеру и вызвать подмогу.

— Поздно. Уже слишком поздно. Придется обходиться своими силами. Писака там?

— Нет, его не вижу. Наверное, захват только готовится.

— Значит, у нас еще есть шанс. Действуем по резервному плану.

— Вижу Писаку! Вышел!.. Выбежал из подъезда!

Глава 2

Двоих Дмитрий увидел сразу. Пара коротко стриженных крепышей, чем-то неуловимо похожих друг на друга и на Кепку, только без головных уборов, кинулись к нему, едва Дмитрий оказался на улице. Парни стрелять не стали. То ли у них не оказалось оружия, то ли они не хотели использовать стволы под окнами жилых домов, то ли просто надеялись быстро скрутить жертву голыми руками.

На раздумья времени не оставалось. А пальцы Дмитрия по-прежнему крепко сжимали плотную газетную трубку.

И тело снова само выбрало верное решение.

Дмитрий выбросил вперед руку, ткнув свернутой «Метрополией» ближайшего противника. Сильный удар, помноженный на инерцию движения выскочившего из подъезда Дмитрия, пришелся в горло. Нападавшего отбросило спиной на мусорный контейнер.

Пригнувшись, Дмитрий увернулся от захвата второго противника. Боднул его головой в солнечное сплетение, опрокинул через лавочку и невысокую ограду на газон.

Уже падая, незнакомец схватил-таки Дмитрия за ворот рубашки. Дмитрий рванулся что было сил. На асфальт посыпались пуговицы. Рубашка осталась в цепких пальцах противника.

В майке и в носках Дмитрий бросился прочь со двора. По грязному тротуару, по лужам…

А во дворе, между прочим, были люди. И из окна, вон, тоже кто-то смотрит прямо на него. Как… как на пустое место. Кто-то курит на балконе, старательно делая вид, будто ничего не происходит.

Дмитрий был в отчаянии. Его словно накрыли колпаком, непроницаемым для посторонних взглядов. Словно шапку-невидимку надели.

Нет, он знал, конечно, что москвичи — народец в большинстве своем равнодушный и озабоченный лишь своими личными проблемами, но чтобы вот так… Смотреть в упор и ничего не видеть! Вернее, усердно изображать свою полную непричастность к происходящему…

Припозднившаяся мамаша с шустрым пацаненком на детской площадке устало посмотрела сквозь Дмитрия и тут же отвернулась. Ребенок весело визжал, скатываясь с горки. Какой-то старичок, выгуливающий собачку, скользнул по Дмитрию невидящим взглядом. Только пес на поводке настороженно повернул морду в сторону бегущего человека и потянул носом воздух.

У соседнего подъезда как ни в чем не бывало обжималась влюбленная парочка.

— На помощь! — на бегу крикнул Дмитрий.

Не подействовало.

— Пожар!

Никто и ухом не повел.

А впрочем, нет… Не все в этом дворе прикидывались, будто Дмитрия не существует.

Вон тот тип в плаще и шляпе внимательно за ним наблюдает. И в руках у типа… Пистолет?! Нет — рация.

— …Уходит… — краем уха расслышал Дмитрий его голос. — Повторяю: объект уходит со двора. Группа «С» и мобильный резерв — работаем на общий захват.

* * *

Кто-то вскочил с лавочки у соседнего дома и кинулся наперерез Дмитрию. Еще какой-то незнакомец в спортивном костюме (ага, типа, спортсмен на вечерней пробежке!) как ошпаренный выскочил из-за угла. Якобы праздно прогуливающийся неподалеку прохожий тоже вдруг сорвался с места и бросился к Дмитрию.

Да сколько же их здесь?! И кто они такие? Банда? Секта? Палата буйнопомешанных, в полном составе сбежавшая из психушки? Клуб маньяков — любителей охоты на журналистов?

Паника и трезвый расчет, причудливо переплетясь друг с другом, гнали Дмитрия дальше.

Удалось вырваться из смыкающихся живых клещей и выскочить со двора на проезжую часть.

Да уж, удалось… Как выяснилось пару мгновений спустя, ему просто позволили сделать это. Словно затравленного зверя, его выгнали на засаду.

Ожила стоявшая в тени у обочины неприметная «десятка». Машина резанула ярким светом фар по глазам и рванулась на Дмитрия.

Дмитрий шарахнулся обратно к тротуару. Автомобиль, взвизгнув тормозами, резко развернулся, влетел на бордюр и, жахнувшись о столб, преградил путь. Зазвенело стекло, погасла разбитая фара. Все четыре дверцы распахнулись одновременно. Но прежде, чем из салона высыпалась группа захвата, Дмитрий вскочил на помятый капот, перепрыгнул через машину и снова оказался на дороге.

Грузовик справа, пустая маршрутка-«газель» слева… Еще пара машин. Плевать! Он бросился между ними, как в омут. Кто-то отчаянно просигналил. И опять — визг тормозов. Удар, звон стекла. Еще удар. Чей-то крик и обрывки мата.

Кто-то с кем-то долбанулся со всей дури. И хорошо! И славно!

Чем больше шума и свидетелей — тем лучше. А главное — столкнувшиеся машины загородили дорогу преследователям, подарив Дмитрию еще немного времени.

Дмитрий бежал, не оборачиваясь и не останавливаясь. Бежать в носках было непривычно и неудобно, но ему все же удалось немного оторваться от погони.

Теперь Дмитрий несся в сторону Яузы по густому скверу на улице Бажова. После недавнего прорыва водопровода здесь шли масштабные ремонтные работы. Впрочем, работы шли днем, а сейчас в сквере царили тишина и запустение. Все вокруг было перекопано и перегорожено. То тут, то там зияли ямы и траншеи и громоздились земляные кучи. Фонари — не горели. Детская площадка — разобрана, концертная — разгромлена. Проход — только по узким пешеходным дорожкам и дощатым мосткам. На машине по Бажова точно не проехать. Это немного уравнивало шансы. Совсем чуть-чуть.

А вот то, что поблизости нет людей, — плохо.

Погоня продолжалась. Бросив быстрый взгляд назад, Дмитрий увидел несколько темных фигур, мелькавших среди деревьев.

Сквер закончился. Впереди возник большой и жутковатый в темноте силуэт. Местная достопримечательность — собранный из металлолома памятник ростокинскому дворнику…

Дмитрий пробежал мимо неподвижного трехметрового дядьки с метлой. И опять — пустынная дорожка. Слева за деревьями видны дома с горящими окошками, справа — открытый склон, за которым гудит проспект Мира, усеянный цепочками автомобильных огней. И справа и слева жизнь шла своим чередом. А здесь, как назло, жизни не было. Вообще. Пустовали даже лавочки, на которых обычно сидели влюбленные.

Дмитрий выбежал к Яузе. Преследователи не отставали.

Теперь по левую руку тянулся Ростокинский акведук. Еще одна достопримечательность — арочная постройка Екатерининских времен. Вся — в огнях подсветки. Вход на акведук закрывали решетки, но рядом располагался небольшой пешеходный мостик через реку. К нему-то и бросился Дмитрий.

Как оказалось, за мостом его ждали. Какие-то широкоплечие «шкафы»-качки, едва завидев Дмитрия, выскочили из припаркованной неподалеку иномарки. И что-то подсказывало Дмитрию: засуетились они отнюдь не для того, чтобы ему помочь.

«Шкафы» поспешили к Яузе с явным намерением перехватить беглеца на мосту. Судя по всему, преследователи вызвали по рации подмогу.

Не раздумывая — на это просто не оставалось времени — Дмитрий свернул влево, под арку акведука.

Парковая дорожка, огни подсветки, луна над головой. Журчащая речка. Густые заросли… И — никого! Дмитрий снова оказался в совершенно безлюдном месте. Ну кто бы мог подумать, что в многомиллионной Москве есть такие глухие укромные уголки?!

Он бросил затравленный взгляд по сторонам. Увы и ах… Кроме преследователей — ни одной живой души вокруг. Кто-то словно специально выдавил этим вечером людей из небольшого парка на берегу Яузы.

Преследователи не преминули воспользоваться отсутствием свидетелей: по нему снова начали стрелять.

Приглушенные хлопки раздались сзади и сбоку. Правую ногу под коленом словно обожгло ударом невидимого бича. Нога подломилась. Дмитрий упал.

* * *

Тяжело дыша и прикусив губу от боли, он лежал неподалеку от арочного моста-акведука, на берегу грязной городской речушки. Лежал и прощался с жизнью.

Запыхавшиеся преследователи теперь приближались без спешки. У первых двоих Дмитрий разглядел пистолеты с глушителями. Да и остальные, похоже, шли не с пустыми руками.

Ну, вот и все…

Если его по какой-то причине не пристрелили до сих пор, значит, сделают это сейчас. Так решил Дмитрий. И ошибся.

Откуда выскочил джип, Дмитрий так и не понял. Откуда-то из зарослей слева. Машина с выключенными фарами проломилась сквозь кусты и темной тенью метнулась в его сторону. Встала между растянувшимся на земле беглецом и шарахнувшимися в сторону преследователями.

Что это? Еще одна засада? Или…

Передняя дверь джипа распахнулась.

Или спасение?

Из машины выпрыгнул водитель. Сам — невысокий и юркий. Черная мешковатая одежда, вязаная шапочка-маска на голове. А в руках — охренеть! — короткоствольный автомат. Точнее, компактненький такой пистолет-пулемет.

Киношный «Узи», что ли? Нет, больше похоже на отечественный «Каштан». Пистолетная рукоять, из которой торчит обойма. Складной приклад. А на стволе, между прочим, тоже навинчен глушак…

Новый участник сумасшедшего реалити-шоу направил свое оружие не на Дмитрия, а на его преследователей. Укрывшись за машиной, человек в маске выпустил три короткие очереди. Три ближайшие фигуры упали. Остальные залегли и открыли огонь по джипу и прячущемуся за автомобилем стрелку. Пули забарабанили по машине, но странное дело: Дмитрий не услышал даже звона разбитого стекла.

Длинная очередь. Еще одна… Скорострельный пистолет-пулемет в руках водителя джипа сводил на нет численное преимущество нападавших, вооруженных пистолетами.

Таинственный незнакомец открыл заднюю дверь машины и склонился над Дмитрием. Дал еще одну длинную очередь понизу — из-под колес.

— В машину! — услышал Дмитрий негромкий прерывистый шепот. — Быстро!

Он попытался подняться. Не смог. Накатила боль в ноге, лишь временно приглушенная выбросом адреналина. Но, видимо, адреналиновая блокада уже заканчивалась.

Дмитрий застонал, однако свалиться на землю ему не дали. Неизвестный спаситель подставил плечо, подхватил Дмитрия и, продолжая стрелять с одной руки, другой попытался впихнуть его в салон машины.

Кто это такой? Супергерой из комиксов? Ниндзя большого города? Спецназовец-одиночка?

Расспрашивать времени не было.

* * *

Кажется, преследователи сообразили, что добычу вот-вот уведут у них из-под носа, и бросились к джипу. Причем все сразу. Кто — пригнувшись, кто — в полный рост, наплевав на пули. Дмитрий с ужасом увидел, как поднимаются даже те трое, которых только что расстреляли на его глазах.

Преследователи обходили справа и слева. Приглушенные хлопки пистолетных выстрелов зазвучали чаще. Пули звякали по бортам и окнам, однако по-прежнему не могли пробить машину.

«А джип-то бронированный!» — с удивлением констатировал Дмитрий. Значит, шансы на спасение повышаются. Только бы влезть внутрь…

Стиснув зубы от боли, он снова попытался вползти в спасительный броневичок. Раньше он и не подумал бы, что это может оказаться так сложно. Подножка джипа располагалась слишком высоко, салон казался недостижимо далеким. Сознание куда-то уплывало, тело не слушалось. Чтобы не отключиться, приходилось напрягать всю силу воли.

Незнакомец в маске больше не мог ему помочь. Сейчас он мог только прикрывать Дмитрия. Заменив опустевший магазин, незнакомец лупил точными короткими очередями по приближавшимся фигурам. Фигуры падали под пулями и…

И поднимались снова.

Дмитрий почувствовал, как у него волосы встают дыбом. Что это за зомбиленд такой посреди Москвы?!

Место стычки освещал лунный свет и подсветка акведука. И противник подошел уже довольно близко. Да и зрение, как и полагается в стрессовой ситуации, здорово обострилось. В общем, все происходящее Дмитрий видел очень хорошо. Слишком хорошо.

Только увиденное никак не укладывалось в голове.

* * *

Пули незнакомца в маске оставляли в телах преследователей жуткие рваные раны, напоминавшие раскрывающиеся бутоны.

«Разрывными шмоляет, что ли?» — подумал Дмитрий.

Но что самое удивительное: из ран-«бутонов» сочилась какая-то белая пенистая жидкость, мало похожая на обычную человеческую кровь.

Вроде бы израненные противники двигались не так проворно и целились неточно. Однако от попыток захватить добычу и устранить помеху в виде стрелка с пистолетом-пулеметом они не отказывались.

Казалось, этих ходячих терминаторов ничто не остановит. Их можно было только сбивать с ног и этим лишь задерживать на время.

— Да какого хрена тут происходит?! — выкрикнул Дмитрий.

— В машину, — снова сдавленно процедил незнакомец в короткой паузе между очередями.

Отвлекаться на разговоры он явно не желал. У него сейчас было полно работы. И выполнял он ее, не жалея патронов.

Вот очередь пересекла грудь одного из нападавших. Во все стороны полетели клочья одежды, плоти и отнюдь не кровавые брызги. Подстреленного человека отбросило в кусты. Но уже через секунду кусты зашевелились. Человек встал.

Хотя человек ли? Дмитрий начинал в этом сомневаться: ну не могут обычные люди так быстро подниматься после таких ран. После таких ран обычные люди вообще не поднимаются. Да еще эта странная белая кровь…

А вот с полдюжины пуль кучно легли в живот второму преследователю. Тот переломился, будто согнувшись в поклоне, и… И разогнулся снова, демонстрируя развороченное брюхо, из которого валила пенящаяся жижа.

Кому-то перебило обе ноги, но упавший противник продолжал ползти к джипу и стрелять из положения лежа. Даже когда фонтанчики точных попаданий брызнули из его спины, он не прекратил стрельбу.

Еще одному преследователю, чей торс уже зиял ранами и обильно сочился белой пеной, очередью разнесло правую кисть и предплечье. И что? Искалеченный противник просто взял упавшее оружие левой рукой. И… поймал лбом очередную пулю. Дернулся, но не упал. Привалился спиной к дереву. Расставил ноги пошире. Смахнул пену, заливающую лицо. Поднял пистолет. Правда, выстрелить не успел.

Следующая очередь превратила его череп в бесформенное месиво, из которого торчали осколки костей и бил пенистый гейзер. Измазав темную древесную кору белыми пятнами, подстреленный преследователь сполз вниз и слабо заворочался между узловатыми корнями. Этот, похоже, отвоевался. Огонь стрелка в маске все-таки возымел действие.

Ага, а вон и еще один, буквально изрешеченный пулями нападавший упал и подняться снова уже не смог. И третий противник вышел из боя: он тоже не стреляет, а только вяло копошится на земле, разбрызгивая вокруг себя странную белую пену.

Однако остальные преследователи Дмитрия все еще продолжали демонстрировать нечеловеческую живучесть. И иметь с ними дело не хотелось совершенно.

* * *

Увиденное подстегнуло Дмитрия лучше всяких окриков. Он впихнул, наконец, непослушное тело на заднее сиденье джипа.

Спаситель в маске прыгнул за руль. Захлопнул за собой дверь. Дмитрий сделать этого не успел.

Взревел двигатель. Вспыхнули фары. На свет попали двое противников. Изодранная в клочья одежда, дырки размером с кулак, белая пена вместо крови…

Джип, словно дикий зверь, прыгнул вперед. Подскочил на кочке. Еще раз. Машину сильно тряхнуло. Ерунда. Главное, что она — на ходу. То ли по счастливой случайности вражеские пистолеты не прострелили протекторы, то ли — и это, пожалуй, вернее всего — бронированный автомобиль был снабжен бескамерными шинами и пулестойкими защитными вставками.

Кто-то из нападавших всадил две или три пули в лобовое стекло. Бронестекло выдержало. Только паутинка мелких трещинок и матовые пятна поврежденной толстой многослойной конструкции отметили места попадания. Машина снесла стрелка. Тот грохнулся о капот, впечатался мордой в бронестекло и, оставив на его поверхности большую белую кляксу, отлетел в сторону.

Бронированный внедорожник сбил и переехал второго преследователя. Подскочил еще раз — уже на попавшем под колесо теле. Затем тормознул и резко развернулся, царапнув грунт протекторами.

Дмитрия чуть не вытряхнуло из открытой двери. Надо бы закрыть! Он потянул ручку двери на себя — захлопнуть, отгородиться в спасительной железной коробке от внешнего мира, ставшего вдруг таким опасным.

Не успел.

Темная тень вскочила на подножку машины. Чья-то рука снаружи дернула дверь на себя. Чье-то тело ввалилось в салон. Чьи-то пальцы вцепились в горло.

В нос ударил сильный запах тления.

Дмитрий увидел над собой жуткое, словно из фильма ужасов, лицо с вывороченной нижней челюстью и отсутствующим левым глазом. Левой руки у этого монстра не было тоже. С разбитого локтевого сустава свисали клочья кожи.

В груди и в животе, словно кратеры, зияли рваные раны, в которых пузырилось что-то белое, бурлящее, текучее.

Было похоже, будто раны обильно залили перекисью водорода. Только вот запах…

У-у-у, этот запах!

Запах вскрытой могилы. Жуткая вонь разлагающейся падали.

Да что за безумие такое творится вокруг?!

Дмитрий ударил кулаком в изуродованное лицо. Ощутил под костяшками омерзительную слизь и голую кость. Не твердую — размякшую. Как резина.

Он ударил еще раз. Но, увы, ничего не добился. Вцепившийся в него полутруп — смердящий и пенящийся изнутри — старался вытащить Дмитрия из машины.

Колено нападавшего придавило раненую ногу. Дмитрий взвыл.

Перепуганное сознание так и норовило отключиться и спрятаться от всех проблем в успокоительном небытии, но Дмитрий противился этому изо всех сил.

Что-то щелкнуло над ухом.

Краем глаза Дмитрий заметил, как водитель, не останавливая джипа, заменил магазин и передернул затвор. Потом повернулся в их сторону. Из-за спинки переднего сиденья появился ствол пистолета-пулемета. Водитель больше не смотрел на дорогу: он направил свое оружие на зомбиподобное существо.

Машину сильно тряхнуло раз, другой. Но незнакомца в маске это, похоже, не очень волновало. По крайней мере, возможность аварии беспокоила его меньше, чем незваный гость в салоне.

— Сдохни! — выцедил голос из-под вязаной маски.

Дмитрий инстинктивно зажмурил глаза и прикрыл лицо руками. Он очень надеялся, что прозвучавшее пожелание предназначалось не ему.

* * *

Стреляли над самым ухом.

Рикошетов почему-то не было. Зато Дмитрий почувствовал, как его буквально засыпало стреляными гильзами и осколками пластика и заляпало какими-то брызгами, сгустками, клочьями влажной ткани и разорванной плоти.

Сквозь вонь разложения пробился отчетливый запах пороха.

Весь магазин пистолета-пулемета был опустошен в одну очередь. Тело, навалившееся на Дмитрия, соскользнуло вниз. Когда он рискнул открыть глаза, под сиденьем пузырилась бесформенная масса, мало напоминавшая человека.

Салон внедорожника выглядел так, будто здесь взорвался шахид, в жилах которого вместо крови тек белый пенистый наркотик. Запах разложения был просто ужасным.

А странное существо все еще жило. Шевелилось, булькало, подергивалось. Но вряд ли это надолго. Человекоподобная тварь все-таки словила обойму десятка на три патронов. Должна же она издохнуть хотя бы теперь!

Джип не останавливался. Телепалась открытая задняя дверь. Захлопнуться ей мешали торчащие из салона ноги подыхающего «зомби». Тяжелая бронированная дверь стучала по грязным подошвам, сбивая с них комья грязи, и отскакивала. Стучала и отскакивала…

«Бред! Бред! Бред! — билось в черепной коробке Дмитрия. — Этого ведь не может быть! Всего этого. И этого нет! Ничего этого».

Однако сотрясающийся джип, хлюпающий полутруп под задними сиденьями и пульсирующая боль в ноге свидетельствовали об обратном.

Ничего выяснять уже не хотелось. Более того, Дмитрий боялся, что ему вдруг начнут отвечать на так и не заданные вопросы и давать объяснения, которых он не собирался ни понимать, ни принимать. Сейчас он желал только одного: чтобы этот кошмар поскорее закончился и все стало как раньше: просто, понятно, предсказуемо, буднично, уныло и банально.

Но что-то подсказывало: как раньше, больше не будет. Все теперь будет по-другому. Совсем-совсем по-другому. Но только как?

Вот теперь ему самому захотелось отключиться. И чтобы подольше. Но как назло, вырубиться почему-то не получалось. Сознание плыло, но не затуманивалось окончательно. Сильно болела простреленная нога.

Джип подпрыгнул в очередной раз и выехал, наконец, на асфальт. Водитель прибавил газу. За толстым бронестеклом замелькали дома и припаркованные машины.

Они ехали дворами и петляли по каким-то закоулкам. Потом за окнами показалась и исчезла железная дорога. Потом пошли деревья — сплошной стеной, по обе стороны. Что это? Яузская аллея? Или уже Абрамцевская просека?

Его что, везут на Лосиный остров?

Поворот, еще один, еще… Дмитрий даже не пытался определить, где они находятся.

— Вроде оторвались, — пробормотал водитель, глядя в зеркало заднего обзора.

Только теперь, в спокойной обстановке, когда с ним наконец заговорили не сдавленным шепотом, Дмитрий обратил внимание на то, что голос у его спасителя какой-то слишком уж звонкий и высокий. Почти как у ребенка.

Странно… Крутые ребята, по его представлению, все-таки должны были разговаривать иначе. Этаким раскатистым баском.

Через секунду все прояснилось. Водитель притормозил, сдернул с лица маску-шапочку и повернулся к Дмитрию.

— Живой?

На него смотрела миловидная блондинка. Волосы до плеч. Огромные чуть насмешливые глазища. Чувственные губы. Тонкий нос с горбинкой. Ямочки на щечках. На худощавом лице — никакой косметики. Наверное, под маской помада, тени и тушь не очень уместны. Однако отсутствие косметической «раскраски» хозяйку бронированного джипа ничуть не портило. Скорее, наоборот.

* * *

— Живой, спрашиваю?

Дмитрий тупо смотрел на нее.

Девчонка… Симпатичная. Даже очень.

Он уже не удивился этому. Кажется, эмоциональный лимит на удивление сегодня был исчерпан.

— Живой, — Дмитрий поморщился. — Вроде бы… Только нога…

Нога ныла. Правая штанина и носок насквозь пропитались кровью. Снаружи было тепло, внутри — холодно.

Незнакомка — да, получается, что его спас не таинственный незнакомец, а прекрасная незнакомка, — вылезла из машины и обошла джип. Открыла заднюю дверь — не ту, из которой торчали ноги изуродованного трупа, другую — к которой привалился Дмитрий. Попросила:

— Подай аптечку.

Непривычно большая красная коробка с белым крестом, напоминавшая скорее чемоданчик врача «скорой помощи», чем стандартную автомобильную аптечку, лежала на багажной полочке за спинкой заднего сиденья.

Дмитрий протянул блондинке докторский саквояжик. Та открыла его, завозилась, перебирая содержимое. Дмитрий заглянул через плечо девушки.

Ну и что это, спрашивается, за хрень такая?

Какие-то чудные были в этой аптечке препараты. Бинт, жгут, упаковка каких-то таблеток — ну это ладно, это понятно. А остальное? Толстостенные склянки и пузырьки с разноцветными жидкостями и мазями, маленькие баночки без названий и надписей. В отдельном прозрачном карманчике — несколько шприцов с набором разнокалиберных одноразовых игл.

— Покажи ногу, — потребовала девушка.

Превозмогая боль, Дмитрий задрал штанину и высунул ногу из машины.

Было немного стыдно. Совершенно неуместная, конечно, неловкость, учитывая обстоятельства. Но все-таки. Носок на ноге был мало того что окровавленный, так еще грязный и дырявый. А попробуйте побегать по асфальту в одних носках! И не только по асфальту…

Ладно, фиг с ним, с носком. Дмитрий осмотрел ногу — благо лунного света хватало.

Сквозное ранение. Вся щиколотка — в кровищи. Мышца пробита навылет, но кость вроде не задета. Из раны, на которую не хотелось даже смотреть, обильно сочилась кровь.

— Надо, наверное, жгут наложить, — подсказал он.

— Не надо, — возразила девушка.

Как это не надо? Однако ничего сказать он не успел — отвлекся на другое.

Блондинка протягивала к его ноге руку.

Не пустую руку.

Что у нее там? Тюбик какой-то, что ли? Или шприц? Точно, шприц-тюбик! Дмитрий разглядел иглу. За полупрозрачным пластиком смутно угадывалась какая-то темная жидкость. Так, значит, его все-таки решили ликвидировать? Или пока просто усыпить?

— Да какого?! — слабо возмутился Дмитрий.

— Считай, что это промедол, — успокоила девушка. Типа, успокоила. — Ну и еще кое-что. Для начала…

— Что «кое-что»?

И для какого такого начала?

— Это снимет боль. Не дергайся.

А тут уж хоть дергайся, хоть не дергайся — без разницы. Блондинка ловко всадила ему шприц в бедро. Игла вошла под кожу прямо через штанину.

И в самом деле, уже через секунду Дмитрий почувствовал, как боль отступает. Что бы там ни было в этом шприце, оно здорово помогало.

— Да что ты так нервничаешь-то? — фыркнула девушка.

— Не доверяю блондинкам-медсестрам, — процедил Дмитрий.

— Перестань, — незнакомка кокетливо улыбнулась, — не такие уж мы и глупые. Лучше расслабься и получай…

— Спасибо, не надо, — поспешно перебил ее Дмитрий. — Удовольствие я привык получать от других процессов.

А девушка уже промывала рану каким-то пахучим раствором. Было немного щекотно. Но совсем-совсем не больно.

Гм-м, а ведь, пожалуй, в этом что-то есть. Дмитрий усмехнулся. Приятно, когда тебе моют ноги такие вот симпатяшки. Нет, определенно, от этого тоже можно получать удовольствие. Особенно если опасность — Дмитрий покосился на полуразложившееся и не подававшее больше признаков жизни тело под задним сиденьем — миновала.

Блондинка тем временем начала втирать в рану густую зеленоватую мазь. Странные ощущения… Мазь холодила и разогревала одновременно. Но еще более странным было то, что незнакомка что-то сосредоточенно бубнила себе под нос.

Дмитрий прислушался. Ну да, так и есть!

От протяжных гласных и растянутых, словно в диковинной мантре, носовых и горловых согласных вибрировал воздух. Дмитрию даже почудилось, будто вибрация эта каким-то образом передается втираемой в рану мази. А через нее — проникает в простреленную плоть. В мышцы, сухожилия, сосуды… Звуковая волна посредством мази входила в рану и теплыми струями растекалась изнутри по всей ноге.

— Эй, — Дмитрий попытался вырвать ногу. Не получилось: ее крепко держали. — Ты чего бормочешь?

— Заговор, — девушка подняла на него свои огромные глазища.

Немного затуманенные, как показалось Дмитрию.

— Че-е-его?! — вытаращился Дмитрий.

«Заговор! Заговор! Заговор!» — стучала кровь в висках.

Заговор психов, заговор зомби, которых почти невозможно убить! Маразм крепчал…

— Это целебный заговор. — А блондиночка-то не шутила. В ее глазах не было и намека на насмешку. Девушка говорила вполне серьезно. Более чем. — Не мешай…

Незнакомка вернулась к своему занятию. Бубнеж продолжился.

Удивительное дело, но жгута действительно не понадобилось. Кровотечение остановилось само собой. Мазь практически без остатка впиталась в рану и в кожу вокруг раны. После чего ловкие пальцы блондинки обмотали простреленную лодыжку бинтом.

* * *

— Если я больше не нужен, то я пойду, ладно? — пробормотал Дмитрий, не особенно, впрочем, надеясь, что после всего случившегося его отпустят так просто.

Хотя… Ведь эта девчонка его не застрелила, а, наоборот, вывезла из-под обстрела. Более того, она не дала ему истечь кровью. Значит, перед ней не стоит задача убить его или как-то ему навредить.

— А ты уже можешь ходить? — улыбнулась блондинка. Ее взгляд снова стал осмысленным и ясным.

Девушка передала аптечку Дмитрию. Он машинально положил чемоданчик обратно в машину.

— Я постараюсь, — буркнул Дмитрий. — Как-нибудь…

Если надо будет, он уползет отсюда на карачках.

— И ты ни о чем меня не спросишь?

Спросить? О том, кто убил Левку, Светку, алкаша-Валька и гнался за ним, Дмитрием? Откуда взялась блондинка на бронированном джипе и зачем она его спасла? Как выдуманная статья о Мертвом Братстве связана с людьми, которых можно убить, только всадив в них целый рожок каких-то особенных разрывных пуль? Почему в него стреляли и что, в конце концов, происходит?

Что ж, спросить-то, конечно, можно…

— А если я спрошу, ты ответишь на мои вопросы? — недоверчиво скривился Дмитрий. — Расскажешь всю правду?

— Могу, — кивнула девушка. — Не прямо сейчас, но правду ты узнаешь. Если действительно захочешь этого.

— Вообще-то… — Дмитрий вздохнул. — Не думаю, что мне это нужно.

— Уверен?

— Ага. Предпочитаю меньше знать и лучше спать.

— Так ведь не получится, Дима. — Блондинистая незнакомка снова улыбнулась ему обворожительной улыбкой.

«Дима»? Выходит, ей известно и его имя. А по хрену! Он-то о ней ничего не знает и знать не желает. Ни о ней, ни о том, что сегодня произошло.

— Хорошо спать у тебя уже не получится, — продолжала улыбаться девушка.

Наверное, она права. Дмитрий крепко задумался. Вещи, которые он увидел и с которыми соприкоснулся — пусть немного совсем, пусть совсем чуть-чуть, — не способствуют крепкому и здоровому сну. Но то, что он рискует узнать сверх того… Не приведет ли его это прямиком в психушку?

Вот уж спасибо! Увольте!

Если удастся благополучно выкарабкаться из сегодняшней передряги, впредь он будет держаться от всего этого подальше. А еще…

Дмитрий мысленно дал себе зарок никогда больше не публиковать выдуманных материалов. А то ведь можно так нарваться — мало не покажется. Да и вообще ну ее, на фиг, журналистику эту! Лучше переквалифицироваться, пока не поздно. А что? Устроиться, в самом деле, каким-нибудь безобидным менеджером-продажником, как Левка. Раствориться в безликой массе офисного планктона. И избегать писак всех мастей. Чтобы, чего доброго, не оказаться однажды, как тот же Левка, в постели с мертвой подружкой и с дыркой в собственном лобешнике.

А еще лучше вообще свалить из Москвы. Все-таки жизнь, здоровье и душевное спокойствие дороже манящих огней и шальных денег мегаполиса. А Россия — большая. Укрыться есть где.

— Я пойду, — вновь сказал он.

Если не выстрелишь в спину, подруга…

— Иди, — пожала плечами блондинка. — Только учти: эти, — она кивнула на пенящееся тело под задним сиденьем, — уже охотятся на тебя по всей Москве. А руки у них длинные. Вряд ли один ты сможешь уйти далеко.

Дмитрий задумался.

— А с тобой? — поинтересовался он.

— Со мной у тебя есть шанс.

Вот так, значит, да?

— Кто ты? — спросил он, исподлобья глядя на собеседницу.

— Кристина. — Блондинка одарила его еще одной улыбкой. — Можешь называть меня Кристей.

— Оч-ч-чень приятно, — хмыкнул Дмитрий. — Но вообще-то я не о том спрашивал.

— Остальное — узнаешь позже. Когда будет время.

— А сейчас…

— Сейчас его нет. Машина засвечена. Наверняка ее уже ищут. И чем больше мы будем болтать, тем скорее на нас выйдут.

«Кто выйдет?» — Дмитрий не стал спрашивать, понимая, что ответа и на этот вопрос тоже не добьется. Сейчас — нет. Потом — может быть.

— Ну так что, будем трепаться или будем действовать? — Кристина смотрела на него в упор. — Разбежимся или останемся вместе?

— Ладно, Кристя, — вздохнул Дмитрий. — Не знаю, зачем я тебе нужен, но пока все не уляжется…

— Уверяю тебя, все уляжется не скоро, — перебила она его.

Было в ее голосе что-то такое, что заставило Дмитрия поверить девушке на слово.

* * *

Кристина обошла машину. Взялась за торчавшие из джипа ноги мертвеца.

— Ну-ка, Димочка, помоги мне это вытащить.

— Зачем? — Дмитрий с брезгливостью покосился на труп. Прикасаться к «этому» не хотелось. В ранах еще что-то пенилось и тихонько шипело. Где-то там, внутри, под вздувшейся кожей шли какие-то непонятные процессы. И воняло чем дальше, тем сильнее. — Зачем «это» вытаскивать?

— Просто помоги и все, — раздраженно отозвалась девушка.

Она дернула тело за ноги. Труп зацепился за бронированный выступ. Застрял.

Дмитрий, опершись на здоровую ногу и стараясь не смотреть на то, что осталось от лица сдохшего зомби, попытался приподнять мертвеца за плечи. Но, ощутив под пальцами вместо твердой плоти что-то мягкое, податливое, хлипкое, расплывающееся и омерзительное на ощупь, непроизвольно убрал руки.

Кристина дернула тело еще раз — сильнее.

Раздался влажный хруст и тошнотворный чавкающий звук. Мертвец переломился в поясе. Нижняя половина оторвалась от верхней. Из машины Кристина вытянула лишь ноги и тазовую часть. Все, что было выше пупка, осталось в джипе. Из разорванного живота хлынула белая пена с какими-то темными сгустками и вывалилась связка кишок, уже почти превратившихся в желе.

Вонь стала просто невыносимой.

Кристина выругалась так, как не пристало ругаться даже девушке с пистолетом-пулеметом.

Дмитрий едва успел отшатнуться к другой дверце и склониться над подножкой. Его вырвало.

Странно, но после этого немного полегчало.

Когда Дмитрий снова повернулся к трупу, вернее, к той его половине, что еще лежала в салоне, Кристина аккуратно, стараясь не испачкаться, зачем-то влезала на заднее сиденье.

— Такую машину загадила, — попенял Дмитрий. — Не жалко?

— Забудь о машине. — Девушка на него даже не взглянула. — Считай, что ее у нас больше нет.

Ну да, конечно. Бронированная тачка ведь уже «засвечена», как выразилась Кристина.

Придерживаясь за спинку переднего сиденья, девушка склонилась над верхней половиной трупа. С гримасой отвращения протянула руку.

Ищет что-то? Оружие? Паспорт или удостоверение личности?

Да, в машине обшаривать покойников было не очень удобно. Но не вытаскивать же ради этого расползающиеся и разлагающиеся буквально на глазах останки?

Впрочем, как вскоре выяснилось, ни документы, ни стволы Кристину не интересовали. Девушка расстегнула рубашку на груди мертвеца и, отодвинув ворот, обнажила его левую ключицу — одно из немногих мест, не затронутых пулями.

— Ты чего делаешь? — нахмурился Дмитрий.

В голову полезли совсем уж нехорошие мысли.

На этот раз ему не ответили. Из кармана своей черной мешковатой куртки Кристина вытащила маленький — с авторучку — фонарик. Луч синего, с явственным фиолетовым оттенком (ультрафиолет, что ли?) света скользнул по ключице.

На бледной коже, вернее, даже не на, а, как показалось Дмитрию? — под ней, проступил отчетливый рисунок. Серп с короткой рукоятью и вогнутым месяцевидным лезвием.

Что это? Скрытая татуировка? Клеймо?

Дмитрий вопросительно глянул на Кристину.

— «Серпы», — пробормотала она. — Я так и знала.

— Что ты знала? — спросил Дмитрий.

— Нужно уходить. «Серпы» — шустрые ребята.

— Кто такие «серпы»?

— Потом, — отмахнулась она.

Дмитрий настаивать не стал.

— Сам из машины вылезешь? — спросила Кристина.

— Наверное, — ответил Дмитрий.

Боли в ноге не чувствовалось.

— Тогда вылезай.

— А ты?

Она его словно не слышала. Спрятав фонарик, девушка извлекла из аптечки-чемоданчика шприц. На этот раз — пустой.

* * *

Короткая, но необычайно толстая игла вошла в ключицу мертвеца. Кожа лопнула. Заструилась белая пузырящаяся жидкость.

«Изнутри плечо проела, что ли…» — подумал Дмитрий.

Кристина досадливо сплюнула и, пятясь задом, выбралась из джипа.

Дмитрий вышел с другой стороны. Придерживаясь руками за машину и стараясь не наступать лишний раз на простреленную ногу, обошел бронированный внедорожник. Раненая нога не болела совсем. Видимо, впрыснутое туда обезболивающее было из разряда мощных препаратов. Думать о том, какой ценой это достигнуто и каким будет отходняк, не хотелось.

Прихрамывая — пожалуй, больше для виду и самоуспокоения, чем по необходимости. — Дмитрий направился к Кристине. Та как раз меняла иглу на шприце.

Для чего, интересно?

Перемазанная пеной иголка полетела на землю. В лунном свете блеснула новенькая, чистая.

Девушка склонилась над оторванной нижней частью трупа, которая была не так сильно повреждена пулями. Правая нога вообще оказалась целой. Вот в нее-то Кристина и вогнала шприц. Куда-то под колено.

Белая пена из-под кожи на этот раз не потекла. Вместо нее Кристина начала втягивать в шприц густую темную слизь. Слишком густую и слишком темную, чтобы быть обычной человеческой кровью.

— А это тебе зачем? — удивился Дмитрий.

— Я же сказала: все объяснения — потом. Слишком долго и слишком много придется рассказывать. А времени — в обрез.

— Ну-ну.

Подождем…

Кристина сняла и выбросила иглу. Закрыла шприц пластиковым колпачком. Что-то шепнула. Если опять заговор, то теперь-то уж вряд ли — целебный.

Девушка сунула добычу в карман. Взяла из джипа пистолет-пулемет (это действительно был «Каштан») и пару неиспользованных магазинов. Затем требовательно мотнула головой:

— Все. Уходим.

— Далеко? — поинтересовался Дмитрий.

— Нет, тут рядом. Помочь? — Она подставила ему плечо.

Дмитрий отмахнулся. Если рядом, то он как-нибудь доковыляет и сам, без живой подпорки. Рана-то не беспокоит.

Где-то вдали истошно выла сирена.

Между глав

Верхний свет в просторном кабинете был выключен. Горела только старомодная настольная лампа, освещавшая не столько лицо человека, сидевшего за столом, сколько его руки. Сухие ладони лежали на пухлом цветном издании. Длинные пальцы поглаживали и словно бы прощупывали разворот «Метрополии».

«Мертвое Братство», — кричал с газетных страниц заголовок, набранный крупным броским шрифтом.

Возле стола навытяжку стоял посетитель. Хозяин кабинета так и не предложил ему сесть.

— Читал? — Тонкий указательный палец ткнул в статью.

— Так точно, господин Магистр, — отчеканил посетитель. И добавил после недолгой паузы: — Конечно, прочел. Сразу же, как только вышла газета…

— Тогда тебе повезло, Командор. Тираж уже изъят из продажи и уничтожен.

Тот, кого назвали Командором, предпочел промолчать.

— Что с журналистом? — спросили из-за стола. Ноготь хозяина кабинета подчеркнул подпись под статьей. — Почему сейчас здесь стоишь ты, а не он?

— «Серпы» вышли на него первыми и…

Говорившего оборвали.

— «С-с-серпы»… — В этом слове, выцеженном сквозь зубы, ненависти было больше, чем яда в змеиной слюне. — Опять «серпы» опережают «якорей»! Это позор для всех нас, но в первую очередь — для тебя лично, ты не находишь, Командор?

— Позвольте, господин Магистр… — начал было посетитель.

И снова ему не дали закончить.

— Объясни мне, почему «серпы» нашли журналиста, а мы не смогли этого сделать.

— Вы же знаете, они сильнее, у них больше людей и шире агентура, — вздохнул Командор.

— Значит, нам нужно брать не числом, а умом! Если этот газетчик уже у них, «серпы» станут еще сильнее.

— Он не у них, господин Магистр. Его отбили у «серпов».

— Кто?

— Выясняем. Мои люди собирают информацию.

— Хватит! — Ладонь Магистра хлопнула по газете. Звук удара был похож на выстрел. Покачнулась настольная лампа. — Хватит собирать информацию! Сейчас мне нужна не она. Мне нужен тот, кто написал вот это.

Ладонь, припечатавшая «Метрополию» к столу, сжалась в кулак и скомкала газетный лист.

— Займись его поисками лично. Не сможешь найти «метрополевца» сам — проследи за «серпами». Только когда «серпы» приведут тебя к журналисту — не оплошай. Все, свободен, Командор. Без газетчика можешь не возвращаться.

* * *

Магистр-распорядитель Квинт проводил выходящего из кабинета посетителя тяжелым взглядом. Ему и раньше казалось, что Старший Командор Гиксаманиш теряет былую хватку. Но сегодня он его сильно разочаровал. Что ж, не всем идет впрок долгая кабинетная работа. Гиксаманиш не оправдал ожиданий в чрезвычайно важном деле, а значит, и впредь ему не будет доверия.

Конечно, провинившийся Командор теперь землю станет рыть, чтобы вернуть утраченное расположение Магистра. Возможно, ему даже удастся выйти на след пропавшего журналиста «Метрополии». Но это уже ничего не исправит.

Квинт сделал надлежащие выводы. Командор Гиксаманиш занимает не свое место. Ему больше не стоит быть Командором. А может, ему не стоит быть вообще? Что ж, над этим тоже надо поразмыслить.

Магистр «якорей» аккуратно расправил смятый газетный лист. Затем медленно, с необъяснимым злым наслаждением разорвал газету. Точно по заголовку «Мертвое Братство». Сначала — вдоль. Потом — поперек. Квинт думал.

Пару минут спустя он снова скомкал обрывки и выбросил их в корзину для мусора. Вот так… Туда же, в мусор, в ничто должны отправляться те, кто не оправдывает ожиданий и кому нет доверия. Таких уже не переделать. А еще сложнее изменить свое отношение к ним. Для пользы дела на их место нужно ставить новых людей.

— Цианан, зайди, — сказал Квинт в коммуникатор на столе.

Открылась неприметная дверь в стене. Вошел такой же неприметный невысокий человек в сером костюме и с унылым лицом. Тоже Командор. Но не Старший. Формально — подчиненный Гиксаманиша.

— Все слышал? — спросил Квинт.

— Да, господин Магистр, — прозвучал ответ.

— Найди мне газетчика или хотя бы выясни что-нибудь о нем. Возьми людей, каких сочтешь нужным. Действуй на свое усмотрение.

— Но Командор Гиксаманиш… — Цианан вопросительно склонил голову к плечу.

— Гиксаманиш больше не Командор. Он вообще больше никто. Если ты окажешься полезнее, чем он, значит, займешь его место. А через пост Старшего Командора лежит путь в Младшие Магистры. Все понятно?

В глазах Цианана промелькнул огонек, который трудно было утаить от цепкого взгляда Квинта.

— Я все понял, господин Магистр. Я сделаю все, что смогу.

Квинт улыбнулся. Сделает. Даже больше, чем сможет. Никто не будет служить столь же ревностно, как человек, выдвинутый на место своего бывшего начальника и видящий перед собой еще более заманчивые перспективы. Цианан постарается не упустить такого шанса. И уж какая-нибудь из двух ищеек теперь непременно должна выйти на след пропавшей добычи.

* * *

Черный «мерседес» несся по московским улицам. Машину вел Гиксаманиш. По защищенной линии связи поступали доклады подчиненных.

— Второй — первому. В зоне ответственности активности «серпов» не наблюдаю.

— Третий — первому. У меня тоже никакой активности.

— Четвертый — первому. «Серпы» перекрыли дорогу. Идет проверка автотранспорта. Пока никого не нашли.

— Пятый — первому. Нет активности.

— Шестой — первому. Наблюдаю проверку транспорта. На данный момент — ничего подозрительного.

Рассеянные по городу наблюдатели отслеживали «серпов», уже начавших широкомасштабные поиски и привлекших к своей операции силы, несоизмеримо большие, чем те, которые могли использовать «якоря». Магистр Квинт был прав: так выйти на автора злополучной статьи было проще. А уж если на него удастся выйти…

— Седьмой — первому. В моей зоне «серпов» нет.

— Восьмой — первому. Вижу большую группу «серпов». В данный момент — бездействуют.

— Девятый — первому. Наблюдаю «серпов». Патрулируют улицы. Пока — ничего…

— Десятый — первому…

Из докладов подчиненных вырисовывались примерные контуры «серповского» оцепления. Гиксаманиш направил машину поближе к нему.

Скоро он будет в нужном районе. Сейчас все делается скоро. Сейчас можно быстро и с комфортом рассекать по асфальту на черных «мерсах». Это раньше были медленные и тряские черные «воронки». Ну а еще раньше…

Гиксаманиш погрузился в воспоминания. Всякое было раньше.

И сложнее, и проще одновременно было.

* * *

— Гойда! Гойда! — Черные кони и черные всадники летели в ночи по белой заснеженной равнине. Первым скакал Командор Гиксаманиш, возглавлявший сотню царских опричников.

У некоторых всадников в руках горели факелы, пропитанные смолой и магией. Факелы нужны были вовсе не для того, чтобы освещать дорогу: лунной ночью все хорошо видно и без них. Огонь везли для другого. Жечь…

Опричная сотня спешила в отдаленную деревеньку, где, как выяснила разведка «якорей», укрывался опальный боярин-«серп». Из-под копыт летел снег и подмерзшая земля. Кони хрипели в безумной скачке.

Деревня была уже совсем близко.

— Гойда! — Командор-сотник вскинул над головой обнаженную саблю.

— Гойда! Гойда! — вновь подхватили опричники.

В факельных огнях мелькали черные кафтаны и черные меховые шапки. Луки в саадаках, клинки, вынутые из ножен. Песьи головы, притороченные к седлам, и метелки, болтающиеся на колчанах. Опричники скакали, чтобы выгрызать и выметать измену.

Так думал грозный царь. Царь Иван полагал, что он управляет опричниной, а не наоборот. Царь считал, что он принимает решения, кого, почему и когда следует хватать, бросать в поруба и убивать. Что ж, у царя было право заблуждаться. На то он и царь.

Но если бы кто-то захотел узнать правду… настоящую правду, ему стоило бы спросить об опричнине не у царя Ивана, а у Малюты. Вернее, у того, кто взял себе на время это имя.

Опричники ворвались в деревушку с воем и гиканьем. На улицах заметались люди в исподнем, заголосили бабы, завизжали девки, закричали дети. Но и крики, и визг заглушило многоголосое «го-о-ойда!».

На соломенные крыши полетели факелы. Занялось сразу. Дома обратились в костры. Веселое пламя сделало из ночи день.

И пошла забава…

Опричники рубили, сбивали конями и топтали селян. Расстреливали из луков и секли саблями мужиков, бросали в огонь детей. Девок и баб валили на снег и срывали с них одежду. А натешившись вдоволь — резали там же, где и бесчестили.

По белому снегу текли исходящие паром кровавые ручьи. Уйти по глубоким сугробам от всадников не мог никто.

Сотник веселился вместе со всеми.

Ш-шух! С плеч ошалевшего мужика, выбежавшего из горящей избы, слетела голова.

Хрусь-хрусь! Сабля срубила протянутые в мольбе руки какой-то старухи.

А после — хрясь! — вошла по самые зубы в череп молодого парня, схватившегося сдуру за оглоблю.

А с этой вот можно и без сабли…

Чавк-чавк-чавк! — подкованные копыта коня втаптывали в снежный наст брюхатую бабу. Втаптывали, месили… Баба хрипела и сучила ногами по красной кашице из снега и крови.

Но главным, конечно, были не кровавая потеха. Не за этим сейчас приехала опричная сотня.

— Боярин! — закричал Гиксаманиш с седла. — Боярин! «Се-е-ерп»! Выходи!

Опальный боярин выскочил из крайней избы. В одной сорочке, с саблей в руках. Он даже попытался колдовать. Но завершить свою волшбу не успел: «серпа», как ежа, утыкали стрелы, смазанные особым зельем. Заклинание оборвалось на полуслове.

На этот раз крови не было. Вместо нее на белый снег хлынула белая пена.

Глава 3

Кристина вывела его на небольшую утоптанную полянку. Здесь в тени деревьев стояла приземистая «хонда» цвета мокрого асфальта. Такую не сразу и разглядишь в темноте.

— Нам сюда? — Дмитрий указал глазами на «японку».

Догадка оказалась верной.

— Угу, — кивнула Кристина. — Только переоденемся сначала. В таком виде выезжать на улицы не стоит.

Да уж, видок у них, конечно… Не для этой тачки, в общем. Первый же инспектор остановит. После стычки на берегу Яузы оба были перепачканы грязью, застывшей слизью и пеной из разорванного трупа. Бр-р-р! Дмитрия аж передернуло от неприятных воспоминаний. И вдобавок ко всему его правая штанина прострелена и насквозь пропиталась кровью.

Но во что тут переоденешься-то? Поблизости нет ни магазинов, ни торговых палаток.

Кристина достала из куртки ключи от «хонды» и открыла багажник.

Нимало не стесняясь, девушка проворно сбросила с себя грязную одежду, оставшись в одних трусиках.

Дмитрий невольно залюбовался. Стройное обнаженное тело в свете полной луны казалось манящим и пугающим одновременно. Бюстгальтера Кристина не носила. Небольшая, как у девочки-тинейджера, изящная грудь, округлые бедра… Белое тело, отражавшее лунное сияние, словно бы светилось изнутри.

При других обстоятельствах он непременно попытался бы подбить клинья под такую телочку, но сейчас…

«Ведьма!» — поежился Дмитрий. Сейчас он готов был Дуть на воду и верить чему угодно.

Кристина тем временем извлекла из багажника и по-быстренькому натянула на себя стильные джинсы, майку-топик и легкую коротенькую кофточку, а затем накинула на плечи элегантную курточку из тонкой мягкой кожи.

— Теперь ты.

В сторону Дмитрия полетел еще один вынутый из багажника комплект одежды. Полный комплект — даже с новенькими носками. И вроде бы подходящий по размеру. Ну, более-менее подходящий, во всяком случае.

— И обуйся, наконец.

На землю рядом с одеждой упала пара туфель. Кожаных, начищенных до блеска.

— Если не подойдут, у меня есть еще, — сказала Кристина. — Три пары разных размеров.

— А ты предусмотрительная, — сделал комплимент Дмитрий.

— Всего предусмотреть нельзя, — серьезно ответила девушка. — Но кое-что — можно.

Она шустро перекладывала содержимое карманов своей грязной черной куртки в блестящую фирменную сумочку. Странный трофей — шприц с темной кровью убитого «зомби» — перекочевал туда же.

— Ты это… Не тормози, — поторопила Кристина. — Переодевайся давай.

Дмитрий растерянно поднял одежду. Шмотки были недешевые. Явно не на рынке купленные. Тут попахивало крутым бутиком.

— Стесняешься? — лукаво усмехнулась Кристина. — Могу отвернуться.

— Да пошла ты, — буркнул Дмитрий.

Первым делом он осторожно, чтобы не сбить повязку на ноге, снял брюки.

* * *

Кристина села за руль. Дмитрий поморщился: он не любил, когда девушка все время ведет и рулит. Но фигня заключалась в том, что эта блондиночка обладала большей информацией, чем он, а значит, лучше знала, куда ехать и что делать.

Кристина завела мотор. Прогревающийся двигатель работал почти бесшумно. Несколько секунд Дмитрий и Кристина молчали. Наверное, в этой «хонде» они были похожи сейчас на молодую пару, заехавшую в парковую зону, чтобы устроить романтическое свидание на природе.

Кристина достала из сумочки косметический набор. Глядя в зеркало заднего вида, девушка ловко и со знанием дела принялась наносить макияж.

— Тебе это сейчас так необходимо? — спросил Дмитрий.

— Нужно соответствовать машине, — пожала она плечами. — Если остановят — будет меньше подозрений.

— А раньше подозрений не было?

— Раньше я была без тебя.

— Понятно, — вздохнул он. — И куда мы теперь направимся?

— В одно безопасное место. На, надень. — Кристина протянула ему огромные — на пол-лица — солнцезащитные очки.

— Очки ночью? — усмехнулся Дмитрий.

— Смотреть они тебе не помешают, а морду закроют. Ты ведь работал в «Метрополии»?

— Ну?

— Вот и будешь изображать крутого метросексуала.

— Зачем? — нахмурился Дмитрий.

— Надо. Те, кто за тобой охотится, уже знают тебя в лицо.

— А тебя?

— Меня — нет. Я была в маске.

Ах да, конечно…

Дмитрий надел очки. Они действительно не сильно препятствовали обзору.

Двигатель чуть слышно урчал, нагоняя сон и создавая в салоне атмосферу уюта и безопасности. Обманчивой безопасности…

Кристина спрятала косметичку. С тем, на что у женщин обычно уходит не меньше получаса, она управилась за пару-тройку минут. Причем неплохо получилось, вынужден был признать Дмитрий. Неброский макияж лишь подчеркивал привлекательность девушки.

На некоторое время в салоне снова повисла пауза.

— Эта машина тоже бронированная? — спросил наконец Дмитрий первое, что пришло в голову.

— Нет, — ответила Кристина. — Для боестолкновений она не предназначена. Зато на ней можно быстро уйти от погони.

— А что будет с джипом?

— Ничего. — Кристина достала из бардачка пульт, похожий на телевизионный. Улыбнулась: — В смысле: ничего хорошего.

И быстро набрала на кнопках какую-то несложную комбинацию.

Яркая вспышка озарила ночное небо. За стеной деревьев, в той стороне, откуда они пришли, прогремел взрыв. Дмитрий увидел, как столб пламени взметнулся выше самых высоких крон.

— Чем меньше следов оставляешь, тем лучше, — глубокомысленно изрекла Кристина.

«Хонда» тронулась с места, и вскоре они выехали на парковую дорожку.

— Ты, наверное, очень богатая девушка, если разбрасываешься машинами и пачками скупаешь дорогое барахло, — заметил Дмитрий, прекрасно понимая, что говорит не о том, о чем следовало бы сейчас говорить в первую очередь.

— Это не мои машины и не мое барахло, — пожала плечами Кристина. — Деньги тоже не мои.

Или, может быть, все-таки о том?

— А чьи?

— Организации.

Очень интересно…

— Какой организации?

Она повернулась к нему:

— Которая только что вытащила тебя из дерьма.

И снова уставилась на дорогу.

— Из какого дерьма? — осторожно задал Дмитрий следующий вполне закономерный вопрос.

— В которое ты вляпался. И из которого сам бы ни за что не выбрался. И которое теперь будет тянуться за тобой до-о-олго.

Ему словно предоставляли выбор: расспрашивать дальше или замолчать. Остановиться… Но в том-то и дело, что после всего, что уже было произнесено вслух, выбора у него не было.

Увы и ах! Оставаться в счастливом неведении не получится. Более того, неведение это становилось теперь опасным. Дальше прятаться от правды, сколь бы неприятной и шокирующей она ни оказалась, просто глупо.

Дмитрий решился:

— Ты обещала рассказать обо всем, когда будет время.

Кристина кивнула:

— Обещала.

— А сейчас вроде бы время у нас есть.

Еще один кивок:

— Есть. Пока…

— Тогда, Кристя, давай по порядку. Что это за дерьмо, в которое я, выражаясь твоим высоким слогом, вляпался?

— Можно подумать, ты сам не догадываешься? — чуть поднялись уголки ее рта. Она то ли изображала улыбку, то ли, наоборот, прятала ее.

— Это как-то связано с публикацией в «Метрополии»?

— Напрямую. С одной из твоих публикаций.

— Мертвое Братство?

— Угу.

— Но ведь… — Дмитрий тряхнул головой. — Это же бред какой-то! Ту статью я просто выдумал!

Кристина усмехнулась — теперь уже вполне отчетливо.

— Ничто в этом мире не выдумывается просто так, Дима, — назидательно произнесла она.

«Она мне тоже не верит, — понял Дмитрий. — Как не поверил Кепка».

— А если все-таки выдумывается?

Кристина фыркнула:

— Ты видел тех, кто на тебя напал?

— Видел, — насупился Дмитрий.

— И видел, как трудно было их убить?

Он молча вздохнул.

— А знаешь, почему это так трудно?

Дмитрий снова промолчал. Живучесть напавших на него «зомби» не укладывалась в голове и не имела объяснений. Никаких, кроме одного. Столь же очевидного, сколь и неправдоподобного.

— Потому что они уже мертвы. — Кристина не стала дожидаться ответа. — Это не живые люди, Дима. Это «тела». Мертвяки. Ты же сам писал об этом.

Писал… Но лучше бы он этого не делал. Дмитрий прикусил губу. Нет, ему, конечно, известна теория о том, будто человеческие мысли способны порой воплощаться в реальность. Но кто бы мог подумать, что опубликованный на страницах желтой прессы вымысел журналиста-мистификатора вдруг окажется реальным настолько?

— Значит, Мертвое Братство все-таки существует? — Он наконец спросил напрямую. Дмитрий задал самый главный вопрос, ответ на который так боялся получить. Боялся, но где-то в глубине души уже знал его, этот ответ…

— Существует, — легко и просто сказала Кристина, как о чем-то само собой разумеющемся. — И не одно Братство.

— Даже так? — ошарашенно пробормотал Дмитрий.

— Именно так. Полагаю, за тобой уже охотятся все Ордена Мертвецов. Просто «серпы» вышли на тебя первыми.

Дмитрий вздохнул еще раз:

— Кристина, давай с этого момента поподробнее, ладно?

* * *

Они выехали из парковой зоны.

Ночь окончательно вступила в свои права. Дневная жизнь в Москве закончилась, начиналась другая — ночная. На оживленных, несмотря на поздний час, улицах, среди привычных, крикливых и в то же время таких уютных огней мегаполиса рассказ Кристины казался особенно невероятным.

А из рассказа этого следовало, что Дмитрий, сам того не ведая, описал в своей вымышленной статье-расследовании реальное положение дел. Разумеется, такая прозорливость не могла остаться незамеченной.

Дмитрий невольно угадал многое из того, чего нельзя было знать простым смертным. Многое, однако не все. И теперь Кристина полностью открывала перед ним истинную картину мира, скрытую от глаз и умов обычных людей.

Как явствовало из ее слов, человечеством на протяжении тысячелетий тайно управляют живые мертвецы, умеющие бесконечно долго продлевать свое посмертное существование. Мертвяки — так называла их Кристина. Мертвяки или «тела». По ее словам, ничего живого, кроме тела, в адептах Орденов не осталось.

— Поначалу это было довольно безобидное Братство Посвященных, почти не вмешивающееся в дела смертных и занимающееся исключительно изучением магических практик.

— Похоже на начало сказки, — улыбнулся Дмитрий. — И кто такие были эти первые Посвященные?

— Фениксы. Так они назвали себя сами.

— Фениксы? Очень интересно. И что дальше?

— Со временем единое Братство раскололось. Каждый Феникс пошел своим путем. Фениксы стали окружать себя верными слугами из простых смертных, которым при помощи магии была дана жизнь после смерти. Так появились Ордена. А вскоре главным смыслом их существования стала борьба друг с другом за сферы влияния в набирающем силу человеческом обществе. «Тела» сохранили часть древних магических знаний, доставшихся им от Посвященных Первого Братства, и до сих пор активно пользуются ими для достижения своих целей.

Дмитрий недоверчиво хмыкнул, но промолчал.

— Под контролем мертвяков находятся власть, бизнес, промышленность, транснациональные корпорации и финансы, армии и силовые структуры, наука, поп-культура и массовое искусство. Различные Ордена оказывают влияние практически на все сферы человеческой деятельности. Иногда отдельные Братства образуют временные союзы против общего врага, но всегда и при любых условиях «тела» во главу угла неизменно ставят лишь свои собственные интересы, а не интересы простых смертных, которыми они управляют.

Дмитрий посерьезнел.

— Я пока понятия не имею, сколько в твоих словах правды, Кристина, — заговорил он. — Но знаешь, мне тоже всегда казалось, что нами правят не совсем живые люди. Может быть, поэтому и придумалась та статья…

Кристина пристально посмотрела на него.

— Люди без души. Именно что «тела»… — пояснил свою мысль Дмитрий. — Прекрасно выглядящие снаружи, но разлагающиеся изнутри. Власть ведь в любых ее проявлениях — штука довольно паскудная. Она не только гниет сама, но и растлевает тех, кто к ней причастен. Мертвяки, говоришь? Мер-твя-ки… — Дмитрий задумался, прислушиваясь к произнесенному слову. — Да, так и есть. Мертвяки от власти. Мертвяки от денег. От такой большой власти и от таких больших денег, которые обычный живой человек попросту не способен переварить. И которых обычному человеку попросту не надо.

Теперь уже Кристина внимательно слушала его, а он — говорил.

— Они словно живут в другом мире, по другим законам и правилам, не имея представления о проблемах и чаяниях простых людей. Они слишком оторвались от нас. Отделились стенами элитных поселков и бронированными дверями элитных квартир, кортежами с мигалками и натасканными телохранителями, кабинетами, куда не пробиться человеку с улицы, целой армией охранников, лакеев, шнурков, шестерок, чинуш и менеджеров, через которых до них не достучаться, VIP-зонами и VIP-залами, спецслужбами, спецрейсами, спецсанаториями, спецбольницами, спецрезиденциями… Они разделились на закрытые кружки, клубы, сообщества и касты, куда нет дороги чужакам.

Иногда бывает трудно понять логику их поступков и решений. Но чаще мотивы власть имущих мертвяков очевидны и лежат на поверхности. И остается только поражаться их эгоизму, циничности и наплевательскому отношению к обычным людям, которые для них не более чем быдло, лохи, грязь…

Дмитрий тряхнул головой:

— Прости, Кристя. Кажется, меня понесло не в ту степь. Не обращай внимания. Просто очень наболело. Продолжай, пожалуйста.

Она кивнула. Продолжила:

— Время — вот самый важный ресурс и неограниченный капитал, который мертвяки грамотно используют, проникая на ключевые посты и руководящие должности по всему миру. Там, где они не могут или не считают нужным играть первую скрипку сами, «тела» становятся незаметными «серыми кардиналами», и от них все равно всецело зависят публичные лидеры, правительства и руководства корпораций.

— А много их, этих мертвяков? — поинтересовался Дмитрий.

— На самом деле не очень много, — покачала головой Кристина. — Около одного процента населения Земли. Все остальные покойники покоятся с миром.

— Только один процент? — Он улыбнулся. — Что ж, тогда, выходит, не так все и страшно.

— Страшно, — не согласилась девушка. — Ведь именно этот процент является самой влиятельной частью общества. Элитой элит. Это даже не пресловутый «золотой миллиард», а несколько «платиново-алмазных миллионов», в руках которых сосредоточена практически вся власть и большая часть богатств планеты. Именно мертвяки, и никто иной, рулят глобальными процессами и принимают решения на местах. При этом они не только сидят в кабинетах высокого начальства, но и имеют своих Пастухов среди простых смертных.

— Каких еще Пастухов? — не понял Дмитрий.

— Так мертвяки называют своих наблюдателей и разведчиков, работающих в народе.

— В каком смысле — работающих?

— Пастухи Мертвых Братств выполняют несколько функций. Одна из них — отслеживание настроений и тенденций в массах, не всегда отчетливо видимых сверху, — пояснила Кристина. — Так что любой прохожий на улице может оказаться «телом».

* * *

Дмитрий снова задумался. На самом деле картинка вырисовывалась нерадостная.

— И что, эти «тела» никак нельзя отличить от обычных людей?

— Непосвященному человеку — никак. Внешне мертвяки похожи на живых. Они не боятся света, не пьют кровь и не пожирают мозги. Но при этом обладают феноменальной живучестью, владеют наработанными веками магическими техниками и так называемой Темной Харизмой, позволяющей им в критической ситуации становиться лидерами и управлять толпой. Еще могу сказать, что, будучи истинными хозяевами жизни, «тела» умеют наслаждаться ею в полной мере.

— Мертвым не чужды радости жизни? — хмыкнул Дмитрий.

— А для чего, по-твоему, они так настойчиво продлевают свою жизнь после смерти? — вопросом на вопрос ответила Кристина.

— Кстати, а как они ее продлевают?

— За наш счет. Я уже говорила тебе о Пастухах.

— Ну да. И что?

— А то, что у Пастуха должно быть стадо.

— Погоди! — Дмитрий уставился на спутницу. — Стадо — это мы, что ли?

— Да. Но вообще-то сами мертвяки предпочитают называть простых смертных «жильцами».

Дмитрий вспомнил, как киллер в кепке допытывался у него — жилец он или нет. «Скажи мне, Дмитрий… Только честно скажи…» Так вот, значит, что имелось в виду!

— Мы для них… ну как арендаторы, что ли, временно занимающие жилплощадь в этом мире, — продолжала Кристина. — В мире, который мертвяки считают своим.

— Это как я снимал квартиру у хозяйки? — уточнил Дмитрий.

— Вроде того. Только жилье здесь попросторнее — целая планета. И сроки аренды подлиннее — вся жизнь.

— А арендная плата?

Кристина невесело усмехнулась:

— Ты пашешь на них, ты выполняешь их волю, ты обеспечиваешь их всем необходимым, ты платишь им налоги, ты защищаешь их, а когда им нужно — ты за них гибнешь.

— В каком смысле гибнешь за них? — нахмурился Дмитрий.

— В прямом. За них — значит вместо них. Мертвякам «жильцы» нужны главным образом для того, чтобы было кого пускать под нож.

— Куда-куда пускать? — Дмитрию показалось, что он ослышался.

Кристина вздохнула:

— Видишь ли, Дима, жизнь после смерти требует частых жертвоприношений. Чтобы существовать самим, адепты Мертвых Братств должны убивать живых людей. Для этого существует специальный Ритуал. Только человеческие жертвы позволяют мертвякам жить. Такой уж у них договор со смертью.

— Договор со смертью? Это следует понимать буквально?

— А как хочешь, так и понимай, — пожала плечами Кристина и повернула руль.

Они выезжали на МКАД.

* * *

— Напитывать чужой жизнью свою Мертвую Кровь — вот в чем заключается сакральный смысл и суть Братств, — втолковывала Дмитрию Кристина. «Хонда» плыла в транспортном потоке, словно ладья Харона в водах Стикса. — Разумеется, истинные причины ритуальных убийств сохраняются в тайне. Все обставляется как смерть от естественных причин, несчастные случаи, криминал и бытовуха. Иногда с целью массового жертвоприношения развязываются локальные и не очень войны. Впрочем, войны являются также последним аргументом в противостоянии Орденов.

— Ну и сколько Орденов действует в Москве? — спросил Дмитрий.

— Много, — улыбнулась Кристина. — Орден Серпа, Орден Якоря, Орден Погасшего Факела, Орден Плюща, Орден Скорпиона, Орден Часов, Орден Виселицы, Орден Нетопыря… Перечислять все сейчас нет смысла. Их названия ни о чем тебе не скажут. Потом мы поговорим об этом подробнее, а пока тебе достаточно будет знать, что у каждого Мертвого Братства есть своя сфера влияния и свои враги. И каждый мечтает укрепиться за счет других Орденов. Но твоя публикация всем им — как кость в горле. И теперь все они ищут тебя.

— А нашла ты. — Дмитрий внимательно посмотрел на спутницу. — К какому Ордену ты принадлежишь, Кристина?

Она бросила на него быстрый косой взгляд. Усмехнулась:

— Ни к какому.

— В самом деле?

— А что, трудно поверить?

Дмитрий не ответил. Собственно, почему он должен был ей верить?

Не убирая одной руки с руля, другой Кристина распахнула куртку, расстегнула кофточку и стянула с левого плеча майку. Затем достала фонарик-ручку — тот самый, которым она светила в джипе на убитого «зомби».

Синий луч осветил обнаженную ключицу девушки.

— Видишь Знак? — спросила Кристина.

— Какой знак? — Дмитрий присмотрелся. Ни серпа, как у того мертвяка, ни какого-либо другого изображения на ее нежной коже он не заметил. — Ничего не вижу.

— Вот и не задавай больше глупых вопросов, — фыркнула Кристина.

Потом все же объяснила:

— Во время инициации Мертвые Братства помечают своих адептов магической меткой. «Серпы» — серпом. «Плющи» — плющом. «Якоря» — якорем. «Факелы» — факелом. Клеймо ставится вот здесь…

Кристина ткнула пальцем в голую ключицу. Кожа девушки была упругой, податливой. Живой…

— И держится, между прочим, такое клеймо только на мертвой плоти.

— Система распознавания? — хмыкнул Дмитрий. — «Свой-чужой» типа?

— Не только. Если мертвяк предаст свое Братство, Знак Ордена вытянет жизнь из его Мертвой Крови и разрушит его плоть.

— Понятно. Страховка от измены, да?

— Страховка, — кивнула девушка. — И притом очень действенная. «Тела» никогда не предают своих Братств. А увидеть Знак Братства можно, либо если мертвяк сам захочет его продемонстрировать, либо при специальном освещении.

— Специальном?

— Особая волновая комбинация на основе ультрафиолетового излучения. Если не углубляться в технические тонкости…

Она спрятала фонарик. Закрыла плечо. И подытожила:

— Я не являюсь членом Ордена Мертвецов, Дима.

Несколько мгновений в машине было тихо. Только мягко урчал двигатель. Да снаружи гудело и бурлило многополосное шоссе. За окном проносились мкадовские огни.

— Тогда кто ты? — спросил Дмитрий.

Девушка ответила ему не сразу.

* * *

— Я чистильщик, — негромко произнесла Кристина. — Могильщик для живых мертвецов. Охотник на покойников, непозволительно долго задержавшихся на этом свете.

— Ты охотишься на мертвяков?

— И не только я.

Дмитрий недоверчиво улыбнулся:

— Пока я вижу только тебя.

— Это ничего не значит. Просто, когда за тобой гнались мертвяки, я оказалась ближе, чем другие.

— Значит, там были и другие?

— Были.

— И что же они делали, эти другие?

— Помогали. Прикрывали…

— Прикрывали? — поднял бровь Дмитрий. — Я что-то не заметил никакого прикрытия.

— А кто, по-твоему, устроил аварию возле твоего дома?

Да, авария действительно имела место. Когда он уходил от погони, за его спиной столкнулись какие-то машины. Но…

— Вообще-то, та авария ненадолго задержала мертвяков, — заметил Дмитрий.

— И все же она их задержала, — тряхнула головой Кристина. — Достаточно для того, чтобы я успела подъехать в нужное место. Но вообще-то тебя должны были предупредить об опасности.

— Даже так?

— Наши люди «пробили» твой телефонный номер. Тебе должны были позвонить. — Кристина вздохнула. — Наверное, не успели.

Дмитрий вспомнил мобильник на диване, отвлекший внимание Кепки. Ведь именно благодаря тому звонку он смог вырваться из квартиры-ловушки.

— Успели-успели, — усмехнулся Дмитрий. — Вовремя позвонили. В самый раз. Так это была ваша м-м-м…

— Организация, — вставила Кристина.

— Тайная, небось?

— Разумеется, тайная. Как и Мертвые Братства. Мы себя не афишируем. И о том, что знаем, не кричим на всех углах.

— А, собственно, почему? — поинтересовался Дмитрий.

— Потому что это глупо и чревато. Все равно сейчас никто не поверит в то, что миром управляют мертвецы. А привлекать к себе внимание Орденов слишком опасно. Ты вот попробовал. И что из этого вышло?

«Ничего хорошего», — вынужден был признать Дмитрий.

— У нас другие методы борьбы с «телами». Мы ведем войну, не заметную непосвященным. Войну тихую, но беспощадную.

Дмитрий недоверчиво покачал головой. Все это казалось таким запутанным и неправдоподобным. Законспирированные и могущественные Ордена Мертвецов. Подпольщики-Охотники… И чем дальше, тем сложнее было принимать на веру рассказ блондинки за рулем. Им снова овладевало сомнение.

— Живые Охотники издавна противостоят Мертвым Братствам, — продолжала Кристина. — И все это время мы пытаемся избавить человечество от власти мертвяков.

— А издавна — это с каких пор?

— Издавна — это значит издавна, — нахмурилась девушка. — С того времени, как стало ясно, что судьбами живых распоряжаются мертвые.

— И как же это стало ясно?

— В те времена люди еще могли отличить живое от неживого. Магией тогда владели не только «тела», — ответила она.

— Понятно… Предположим, что понятно. То есть Охотники появились очень давно.

— Ненамного позже Орденов, — кивнула Кристина.

— Хм-м, странно, — пробормотал Дмитрий.

— Что в этом странного?

— Насколько я понял, посмертное существование мертвяков может длиться чуть ли не вечно. А вы… Вы должны были бы давным-давно вымереть. Как мамонты.

— Ну, во-первых, Дима, «тела» живут не вечно. Члены Братств застрахованы лишь от естественной смерти, но не от насильственной. Если знать, как их убивать, то сделать это можно. Ты и сам все видел.

Да, он видел. Все. Кристина весьма убедительно мочила ходячих «зомби» прямо у него на глазах.

— А во-вторых… Охотники, конечно, не бессмертны, но они передают свои тайные знания из поколения в поколение и из века в век уничтожают мертвяков. Эта война длится уже не одну тысячу лет.

Дмитрий задумался.

— Охотники, мертвяки, тайные знания, тысячелетняя война… — Он потер лоб. — Честно говоря, Кристя, во все это очень трудно поверить.

Даже после того, что он уже видел.

— Но тебе придется сделать это, — безапелляционным тоном заявила девушка. — Придется поверить.

— А если я не смогу или не захочу? Если мне покажется более правдоподобным другое объяснение?

— Какое, например? — заинтересованно посмотрела она на Дмитрия.

— Ну… Скажем, кто-то зачем-то устроил высокобюджетный спектакль, со стрельбой и зомбяками. Только не спрашивай, кто и зачем, — я не знаю. Пока не знаю. Знаю только, что сейчас, в век спецэффектов, человеку можно показать и внушить все что угодно. Ну, или почти все.

— Значит, в это тебе поверить проще?

— Да, проще! — с вызовом ответил он. — Это хоть как-то укладывается в привычные рамки.

Кристина фыркнула:

— А ногу тебе прострелили понарошку, так получается? Кстати, не болит нога-то?

— Нога? — Дмитрий озадаченно глянул вниз.

Он уже и думать о ней забыл. Рана его совершенно не беспокоила. Не ощущалось даже легкого дискомфорта. А ведь действие анестетика, наверное, уже должно было пройти.

— Ногу, наверное, могли продырявить и по-настоящему, — пробормотал он. Это уж точно не было иллюзией. — Для пущей, так сказать, убедительности.

— Убедительности в чем? — Кристина раздраженно мотнула головой и, вдавив акселератор, легко обогнала нерешительного тихохода на «Ладе-Калине». — Ты, между прочим, проверь рану. Так, на всякий случай…

Дмитрий осторожно подтянул штанину. Размотал бинт.

И утратил дар речи.

Рана затянулась. Совсем. На простреленной лодыжке остался лишь едва заметный шрамик.

Дмитрий ощупал ногу. Шрам был. И то — почти уже рассосавшийся. Пулевого отверстия — не было. Чудодейственная мазь и заговор Кристины сделали то, для чего обычной медицине понадобилась бы не одна неделя.

Кристина тоже глянула на его ногу. Удовлетворенно хмыкнула. Улыбнулась каким-то своим мыслям.

— Это к вопросу о тайных знаниях Охотников, — вновь заговорила она. — Мы, как видишь, тоже кое-что умеем. Лечить раны, например. В это хоть ты веришь?

— В-в-верю, — выдавил из себя Дмитрий.

— Так почему бы не поверить и во все остальное?

Возразить было нечего. Действительно, почему бы и нет? Чудесное исцеление окончательно добило Дмитрия.

«Хонда» свернула со МКАД. Теперь они ехали по шоссе Энтузиастов. Здесь, как и на кольце, было довольно оживленно. Машины, огни, шум двигателей, автомобильные гудки… Но всего этого Дмитрий уже не замечал.

* * *

— Ладно, Кристя, сдаюсь, — он поднял руки. — Принимаю все как есть. Ходячие трупы, Ордена Мертвецов, Охотничий клуб… Или как вас там? Общество охотников и рыболовов?

— Не ерничай, — нахмурилась Кристина. — Не забывай о том, кто отбил тебя у мертвяков.

— Да я-то помню, — вздохнул Дмитрий. — Такое, блин, захочешь — не забудешь. Вот только никак не могу взять в толк — зачем? Почему ты меня спасла, Кристина?

— Потому что за тобой гнались «тела», — пожала плечами она.

— Не понимаю. Это не объяснение.

— Ты им нужен. Значит, наша задача — сделать так, чтобы ты к ним не попал.

— Нужен? — Дмитрий фыркнул. — Вообще-то мертвяки хотели меня убить!

— Если бы хотели, то сделали бы это сразу.

Дмитрий вспомнил Кепку с пистолетом, вспомнил вооруженных людей, гнавшихся за ним. Может быть, Кристина права. А может быть, и нет.

— Что значит «если бы хотели»? — поморщился он. — В меня стреляли, ты не заметила? И, между прочим, подстрелили.

— Тебя всего лишь ранили. В ногу.

— Всего лишь?!

— Чтобы ты не смог сбежать.

И чтобы смог ответить на вопросы, которые не успел задать Кепка? Что ж, пожалуй, в этом была логика.

— Зачем я им, Кристина? — спросил Дмитрий.

— Полагаю, чтобы выбить из тебя информацию.

— Какую? Откуда я узнал о Мертвых Братствах?

— Да.

— Но я же все выдумал! Они бы не смогли ничего из меня вытащить!

Кристина как-то странно и нехорошо посмотрела на него.

— Уверяю тебя: они бы очень постарались, Дима. И ко всем твоим заверениям отнеслись бы как к хитрым уловкам и тупому упрямству.

Еще несколько секунд в машине было тихо.

— Выходит, ты… — снова начал разговор Дмитрий, — вернее, ваша Организация спасала меня только для того, чтобы насолить этим ходячим «зомби»? Или, может быть, я нужен вам в качестве приманки? Для охоты на живца, а?

— Дело в другом, — ответила ему Кристина. — Из загнанной дичи часто получаются самые лучшие охотники. Просто потому, что у нее нет иного выхода. Чтобы выжить, затравленному зверю приходится убивать тех, кто идет по его следу. Нам такие нужны.

Дмитрий внимательно посмотрел на девушку:

— Я чего-то не догоняю. Ты меня вербуешь, что ли?

— А ты имеешь что-то против?

Дмитрий хмыкнул:

— Разумеется, имею! Да у меня возражений вагон и маленькая тележка.

— Ну а у меня аргумент только один, — тихо и бесстрастно произнесла Кристина. — Против тебя, Дима, теперь все Мертвые Братства и вся система, которую они контролируют. Единственный твой шанс не попасть к ним — это примкнуть к нам, Дмитрий угрюмо молчал.

— Тебе вообще дико повезло, что мы, как и мертвяки, отслеживаем прессу и сумели оперативно на тебя выйти. Да, признаю, мы чуть не опоздали, но все-таки оказались в нужное время в нужном месте и в итоге сумели вырвать тебя из лап «серпов». Однако твоя статейка о Мертвом Братстве — это твой же заочный приговор. «Тела» считают тебя либо простым «жильцом», слишком близко подобравшимся к запретной тайне, либо — что вернее всего — Охотником, пытающимся открыть миру глаза. И в том и в другом случае твою участь, если ты уйдешь от нас, завидной не назовешь. Собственно, выбора у тебя нет, так что я даже не предлагаю тебе подумать. Я только спрашиваю: ты с нами или тебя высадить где-нибудь здесь?

— Я с вами, — пробурчал Дмитрий, испытывая неприятное чувство, будто все решения давно приняты за него. — Только это… Мне нужно позвонить, а телефон остался в квартире.

— Куда позвонить? — быстро спросила Кристина. — Кому? Зачем?

— Ну… Друзьям, знакомым… Редактору «Метрополии», в конце концов. Их надо предупредить. Если меня действительно ищут, то рано или поздно мертвяки выйдут и на них тоже.

— Думаю, они уже на них вышли, — сказала Кристина. — Во всяком случае, и твой редактор, и главный редактор «Метрополии» мертвы.

— Что? — уставился на спутницу Дмитрий. — Откуда ты…

— Мы проверили, когда искали тебя. А поскольку тебя искали не только мы… — Кристина скользнула по нему сочувствующим взглядом. — Пойми, Дима, за тобой ведется масштабная охота. Все, с кем ты был связан и кто располагает хоть какой-то информацией о тебе, попадают в поле зрения Орденов. Если мертвяки кого-то и оставляют в живых, то лишь как приманку для тебя.

Дмитрий откинулся на спинку сиденья. Он был растерян и подавлен.

— И что же мне теперь делать?

— Забудь обо всех, с кем общался раньше. С сегодняшнего дня ты живешь в другом мире и в другой реальности. У тебя будет новый круг общения. Не очень большой, но надежный. Отныне ты сможешь доверять только мне и другим Охотникам. Больше — никому.

— Послушай, Кристя, а что, если…

— Спокойно, — девушка вдруг перебила Дмитрия.

Глаза ее сузились. Тело — напряглось. Не моргая, Кристина смотрела перед собой.

Впереди образовалась пробка. У обочины поблескивали мигалки, на проезжей части суетились люди в форме, легких бронежилетах и светоотражающих накидках. Гудение застопорившегося автомобильного потока сливалось в нервную какофонию.

Что там впереди? Авария? Нет, не похоже. Инспектора дорожной полиции (блин, до чего же трудно после недавнего переименования милиции даже мысленно называть полицейскими бывших гаишников-гибэдэдэшников!) просто проверяли документы и наспех осматривали автомобили. Какой-нибудь очередной «Перехват», наверное.

Следовало все же отдать стражам дорожного порядка должное: они работали быстро и довольствовались лишь поверхностным осмотром, не сильно задерживая машины. Зато не пропускали ни одной. Проверка была тотальной.

Дмитрий заметил, как Кристина бросила тоскливый взгляд в зеркало заднего вида.

Нет, уже не смыться: «хонду» практически бампер в бампер прижала какая-то «газелька». Сзади и слева сплошной стеной — гудящей и медленно ползущей — выстроилось еще несколько автомобилей. Закупорили их здесь основательно. Да и разворот в неположенном месте привлечет внимание дорожной полиции.

Между глав

Широкая тяжелая ладонь сильно и звонко шлепнула пониже спины задастую проститутку, разомлевшую у края бассейна. Девушка вскрикнула. Дернулась. Забрызгала низенький столик с выпивкой, фруктами и закуской. Остальные телки весело загалдели. Визг, смех и звонкие девичьи голоса эхом отразились от выложенных плиткой стен и сводов сауны.

В роскошном бассейне с подсветкой и бурлящими упругими струями плескались девицы модельной внешности. Все как на подбор — смазливенькие, фигуристые, ухоженные, молоденькие. Даже очень молоденькие. Половина — явные малолетки, не уступавшие, впрочем, в искусстве любви опытным путанам.

Распаренные голые тела. Раскрасневшиеся лица. Глаза, блестящие от похоти и алкоголя. И от страха — тоже. Да, проститутки боялись. Дико боялись. Сегодня они старались отработать по полной программе. Прямо в бассейне девицы ублажали опасного клиента.

Бандитские татуировки, покрывавшие грудь, плечи, руки и спину мужчины, ничем не отличались от настоящих. Ни одна из шлюх так и не заподозрила, что все эти рисунки были нанесены не иглой, а магическими заклинаниями, которые могут легко их изменить или стереть вовсе. И, конечно, самое главное «тату» — скрытое от глаз простых смертных изображение нетопыря на левой ключице — проститутки видеть не могли.

Не придавали значения путаны и тому факту, что татуированная кожа клиента-бандита оставалась бледной даже в горячей воде. Девицы не замечали также еще одной странной особенности: температура его тела была равна температуре окружающей среды. Впрочем, в бассейне с подогревом и тело клиента не казалось холодным.

Татуированный, прикрыв веки, расслаблялся. Вернее, старался расслабиться, чтобы хоть как-то скоротать время. Время текло медленно. Важное сообщение, которого ждал Магистр Сэлф, не приходило. А злость и раздражение нужно было на ком-нибудь вымещать.

Не открывая глаз, Сэлф лениво нащупал грудь какой-то шлюшки, поймал пальцами с вытатуированными перстнями торчащий сосок. Сдавил — резко, сильно, с вывертом.

Щипок оказался болезненным.

Снова — визг, всплеск. Неестественный, натужный смех. На причиненную боль ему ответили градом поцелуев. Девицы, облепившие клиента, с еще большим рвением приступили к работе.

И все-таки не то это было, совсем не то, что раньше. Вот о чем с тоской думал сейчас татуированный «нетопырь».

Когда-то их Братство было сильным и влиятельным. Когда-то «нетопыри» были при власти. При настоящей власти. Когда-то они могли позволить себе все или почти все. Сэлф помнил оргии в римских термах — настоящие оргии, с которыми не шли ни в какое сравнение сегодняшние скромные сауновские посиделки.

Однако все это было в другие времена и в другой стране. Откуда после очередного переворота и убийства «нетопыриного» императора-Магистра пришлось уносить ноги.

Предшественник Сэлфа был хорошим Магистром и могущественным императором, но он все-таки не смог удержаться на троне. Богатая Римская империя даже в период своего упадка привлекала внимание вражеских Братств. За господство над Римом между Орденами велась ожесточенная борьба. Увы, «нетопыри» проиграли в этой войне и с тех пор уже не смогли оправиться от поражения. Долгие века Братство Нетопыря влачило жалкое существование. И кто они теперь? ОПГ… Организованная преступная группировка. Смешно… Грустно…

Но, может быть, все еще изменится? Может, все вернется? Сэлф ждал новостей. Под плеск воды и томные голоса девиц он грезил наяву, вспоминая прошлое.

* * *

Без одежд были все: рабы и рабыни, слуги и служанки, охрана, свита, сам император. Кто в термах носит тогу? Обнаженные музыканты играли так, как играют, чтобы заставить плясать свою собственную смерть и тем хоть немного отсрочить неминуемый конец.

Привели первую партию… Прекраснейшие девушки империи, дочери знатнейших и богатейших родов, совсем юные девочки, несколько матрон и даже пара старух — их доставили для пущей потехи — танцевали перед бассейном с чистой теплой водой. Это был самый важный танец в их жизни. Танцовщицам объявили сразу: кто не понравится императору и его приближенным, живым с этой оргии не уйдет.

О, они старались! И еще как! Наивные… Каждая надеялась понравиться и спасти свою жизнь. Аристократки в бесстыдном развратном танце уподоблялись продажным уличным девкам.

Бассейн был большим и глубоким. В самом центре над водой возвышался небольшой островок, вокруг которого на миниатюрных плотиках плавали блюда с яствами и кубки с вином.

«Нетопыри» во главе со своим Магистром-императором сидели на уходящих в воду ступенях островка. Все были возбуждены и пьяны.

— Гони! — Император поднял руку.

Это был знак, о котором знали все, кроме танцовщиц.

Из дверей и из-за колонн с устрашающим воем и криками выскочили загонщики. Из одежды на них были только звериные маски, в руках — плети-многохвостки, острые крючья, заточенные железные прутья, копья и короткие мечи-гладиусы.

Розги и металл обрушились на голые потные тела танцовщиц. Из рассеченной плоти брызнула кровь. С визгом и воплями девушки и женщины посыпались в воду. Но и там беснующиеся загонщики в личинах доставали их плетьми и железом, отгоняя от спасительных бортиков на глубину.

Музыканты продолжали играть истово и громко. Удары сыпались все чаще. Вода в бассейне покраснела от крови. Две или три танцовщицы захлебнулись сразу, еще с полдесятка держались из последних сил, но тяжелые раны и увечья уже не позволяли им плыть. Остальные ринулись к спасительному островку. Однако, чтобы попасть туда, нужно было понравиться его хозяевам.

— Бей рыбу! — приказал Магистр-император. — Бе-е-ей!

«Нетопыри», схватив приготовленные заранее трезубцы на длинных рукоятях, кололи и отпихивали подплывающих девушек и женщин. Танцовщицы в отчаянии хватались за плотики с яствами, но те не способны были удержать человека на воде. Плотики переворачивались. Блюда опрокидывались, разлитое вино мешалось с кровью, рассыпанные фрукты и куски мяса плавали в красной воде среди голых женских тел. Захлебнулось еще несколько человек.

Император смеялся. Приближенные веселились.

Только когда сдерживать желание стало уже невмоготу, «нетопыри» вытащили на островок нескольких танцовщиц. Буйная оргия продолжилась здесь же — в кровавом бассейне с рассыпанной пищей, захлебнувшимися утопленницами и еще бултыхающимися в воде перепуганными женщинами. Под звуки дикой музыки и безумные крики «нетопыри» удовлетворяли похоть.

Затем выловленных танцовщиц снова сбросили в воду к остальным. Измученных, обессиленных, израненных, их опять кололи трезубцами и гнали на глубину…

— Не нравится! — кричал Магистр-император. — Никто не нравится! Вари их!

Зазвучали заклинания «нетопырей», под действием которых вода вокруг островка взбурлила и закипела. Истошные вопли варимых заживо танцовщиц заполнили залу. Орущие, ошпаренные, они пытались выползти из бассейна. Их сталкивали обратно в кипяток.

Вскоре все было кончено. В красной клокочущей воде плавали трупы и яства. В воздухе над чудовищным бульоном клубился густой пар.

— Гоните следующих! — требовал император. — Хочу смерти! Хочу больше смерти!

— Хотим!!! — вторили приближенные. — Больше!!!

На таких оргиях хорошо было проводить Ритуал, питающий Мертвую Кровь чужой жизнью, и получать от этого максимум удовольствия.

* * *

Телохранитель, заглянувший в сауну, вернул Сэлфа к реальности.

— Я извиняюсь, там это… Груздь пришел, — косясь на девиц, осторожно сообщил охранник.

Сэлф открыл глаза.

— Все вон! Груздя — ко мне.

Телохранитель удалился. Вымуштрованные девицы выскользнули из воды и, как были — голышом, — быстро-быстро зашлепали босыми ногами по мраморному полу. Уже через минуту в просторном помещении с бассейном никого, кроме Сэлфа, не осталось. А еще минуту спустя в зал вошел невысокий бритоголовый крепыш по кличке Груздь. Для чужих — Груздь. Для своих, «нетопырей», — Табат. Лучший Командор Братства.

Вошедший плотно закрыл за собой дверь. Сэлф для большей надежности шепнул заклинание. Теперь можно было говорить, не опасаясь гулкой акустики. Их теперь здесь никто не мог услышать.

— Рассказывай, — велел Сэлф. — Нашли того фраера из газеты?

Сказал и скривился. Бандитские словечки так и липли к языку. Даже сейчас, когда разговор идет без свидетелей-«жильцов» и шифроваться нет никакой необходимости. Но что поделать: дурная привычка.

— Нет, господин Магистр, — виновато пробасил Груздь-Табат. — Ищем гада. Всю братву на ноги подняли.

Сэлф снова поморщился:

— Еще новости?

— Газетчика начали разыскивать «улитки» и «кости». Собирают бригады, шарят по районам. Пару раз уже грызлись друг с другом.

— Кто бы сомневался! — фыркнул Сэлф. — На нашу территорию совались?

— Было. «Улитки» заползли разок. Мы их шуганули. Два трупа у слизняков.

Сэлф кивнул. Так и надо. Прощать чужой наглости нельзя. Показывать своей слабости — тоже.

— А у нас сколько?

— Ни одного, — не упустил возможности похвалиться Табат. — Потерь не было.

— Ясно. Остальные Братства что?

— Тоже зашевелились.

— Кто именно?

— «Факелы», «плющи», «висельники», «трезубцы», «скорпионы», «часы»… Да все уже практически. Особенно «серпы» стараются. Мусоров своих на улицы нагнали. Дороги перекрывают.

— Ну, это понятно, — улыбнулся Сэлф. — Упустили птичку, лохи, вот и суетятся.

— «Якоря» тоже шустрыми оказались, — добавил Табат.

— Что, так сильно ищут?

— Да не столько сами ищут, сколько пасут «серпов».

— Вот гэбня хитрожопая! — усмехнулся Сэлф. — Своих рук не хватает, так чужими работу делают. Ладно, дальше говори.

— На Лосином нашли бронированный джип. Кажись, тот самый, на котором увезли газетчика.

— Чей джип? — встрепенулся Сэлф. — Кому принадлежит?

— Непонятно пока, — пожал плечами Табат. — Его взорвали. В салоне все выгорело, никаких следов. Номера — липа. По базам, к которым у нас есть доступ, машина не проходит. Наверное, тачку специально сожгли, а газетчика увезли на другой.

— Наверное?.. — недовольно процедил Сэлф. — Что еще узнали?

— Вообще-то это все.

— Плохо, что все! Плохо работаешь, Табат.

— Найдем мы его, господин Магистр! Из-под земли достанем! Зуб даю!

— Да на хрена мне твой зуб сдался?!

— Господин Магистр, я… мы…

— Умолкни.

Командор послушно замолчал.

— Короче так, — Сэлф шумно вздохнул. — Сами вы газетчика уже не найдете. Так что лучше отправь бригады следить за «серпами» и «якорями».

— Сколько бригад?

— Все.

— Как все?

— Все — значит все. «Якоря» — не дураки. Зря «серпов» пасти не станут. Ну а мы попасем и тех, и других.

— Так, а это… — Обычно понятливый Табат захлопал глазами. — Если к нам опять «улитки» или «кости» сунутся, а у нас свободных бойцов не будет?

— Да по хрену! — вспылил Сэлф. — Нам сейчас главное — фраера газетного найти. Со всем остальным потом разберемся.

Глава 4

Кристина положила «Каштан» между сиденьями и прикрыла оружие курткой — так, чтобы в любой момент можно было схватить ствол и открыть огонь.

— Спокойно-спокойно-спокойно… — как заклинание, твердила девушка.

Дмитрий так и не понял, кому предназначались эти слова: ему или ей самой.

Полицейские мигалки и люди в форме были все ближе.

Кристина процедила сквозь зубы ругательство из тех, от которых даже у закоренелых матерщинников вянут уши.

— Документы на «хонду» есть? — спросил Дмитрий.

— Здесь лежат, — девушка хлопнула по бардачку.

— Права в порядке?

— В порядке.

— Так чего ты разнервничалась раньше времени? Может, это просто обычная проверка.

Или все-таки не просто? Или все же не обычная? Что, если все это затеяно ради них? Да нет, не может такого быть!

Кристина не ответила. Вклинилась в просвет и прижала машину к обочине, грубо подрезав и чуть не поцарапав при этом черный «мерс» с тонированными стеклами.

В общем-то, позиция была выбрана идеально. Если что — в пробке не застрянешь. Можно выскочить с проезжей части на тротуар, промчаться мимо машин с мигалками и быстренько объехать автомобильный тромб.

— Перекрывают дороги по периметру, — пробормотала Кристина. — Быстро подсуетились, сволочи. Не успели мы с тобой проскочить.

В их сторону направились два инспектора. Кристина заблокировала двери.

— Если ориентировка на тебя уже разослана, дело плохо, — предупредила она.

Дмитрий поежился. Действительно хреново, если так. Волнение девушки передалось и ему.

— Если нет — может, еще и пронесет.

Да? Нет? Какой смысл гадать?

— Говорить буду я, — безапелляционным тоном заявила Кристина.

— Да сколько угодно, — пожал плечами Дмитрий.

Кристина поправила прическу. Выражение озабоченности, досады и тревоги словно стерли с ее лица. На милой мордашке появилась новая маска. Буквально на глазах суровая Охотница на столичных зомби перевоплотилась в пустышку-кокетку, каких полно на улицах больших городов.

Наивные широко распахнутые глазки, губки бантиком. Кукла-куклой, одним словом. Этакая дурочка-блондиночка за рулем папикова авто, подвозящая случайного дружка. Такую трудно в чем-либо заподозрить.

Полицейские подошли с двух сторон.

Кристина опустила стекло водительской дверцы.

— Сержант Гриценко! — В машину заглянула хмурая физиономия.

Отработанный небрежный жест. Козырька фуражки чуть коснулись кончики пальцев. Сержант, типа, честь отдал.

— Что-то случилось? — обворожительно улыбнулась ему Кристина.

Говорила она с соответствующей — ну точно блондинка-преблондинка — интонацией.

— Ваши документы. — Увы, сержантское сердце девичьему кокетству не поддавалось.

«Лед, а не сердце, — подумал Дмитрий. — Хотя, может, этот инспектор таких блондиночек на столичных улицах уже видал-перевидал».

Кристина, не переставая улыбаться, протянула сержанту права. Тот лишь скользнул по ним взглядом и тут же вернул обратно. Похоже, вовсе не документы интересовали сейчас сержанта Гриценко.

— С кем едете? — спросил он.

А со стороны Дмитрия в закрытое окно уже заглядывал второй инспектор.

— Друг, — коротко ответила Кристина.

Напарник сержанта настойчиво постучал в стекло. Пришлось опустить.

— Пусть ваш друг снимет очки, — потребовал Гриценко.

Его молчаливый напарник, который так и не произнес ни слова, сверялся с какой-то бумажкой.

Неужели правда ориентировка?! Дмитрий почувствовал, как его начинает накрывать волна паники.

Он медленно снял очки.

* * *

Рука с пистолетом возникла перед Дмитрием как по волшебству. Словно из воздуха материализовалась. Еще мгновение назад ее не было, и вот ствол табельного ПМ, кажущийся на столь близком расстоянии пушечным жерлом, смотрит ему прямо в лицо.

— Сидеть смирно! Открыть машину! — Напарник сержанта дернул ручку. — Открыть дверь, я сказал! — Вторая рука инспектора уже лезла через окно, пытаясь разблокировать замок.

— Сюда! Он здесь! — крикнул кому-то Гриценко, тоже хватаясь за оружие. Однако Кристина оказалась чуток проворнее.

«Каштан» выскользнул из-под куртки.

Глушитель погасил звук выстрелов. Очередь, всаженная в сержанта практически в упор, отбросила его от машины. Зазвякали по салону стреляные гильзы. Запахло порохом.

Пистолет второго полицейского дернулся было от головы Дмитрия в сторону Кристины. Но тут уж среагировал Дмитрий. С силой саданул инспекторскую руку о край опущенного стекла. Наподдал кулаком сверху. «Макаров» упал под сиденье.

— Молоток! — послышался одобрительный возглас Кристины.

В следующее мгновение короткий ствол пистолета-пулемета с навинченным глушаком мелькнул перед лицом Дмитрия.

Дмитрий машинально откинулся на спинку сиденья и вжался затылком в подголовник. Кристина снова нажала на курок.

Вторая очередь, выпущенная из «Каштана», ушла в открытое окошко, за которым виднелась перекошенная физиономия инспектора.

Ухо различило влажный шлепающий звук. Полетели какие-то пластиковые осколки. Чем-то забрызгало опущенное стекло, дверь, сиденье и одежду Дмитрия.

Да чем она стреляет-то, Охотница эта?! Капсулами с ядом? Ампулами с кислотой?

В этот раз полицейского с ног не сбило. Рукой, из которой выбили «Макара», он успел схватить Дмитрия за грудки. Причем хватка оказалась железной. Когда Кристина открыла огонь из машины, сильные цепкие пальцы удержали инспектора словно якорь.

Дмитрий почувствовал, как его пытаются выдернуть через открытое окно, и уперся руками и ногами. Но дорожный полицейский тянул наружу с нечеловеческой силой. Да и сам на человека походил уже мало.

Мертвяки! Опять мертвяки!

Разорванная щека, обнажившаяся лобная кость, вмятый нос, глубокий кратер вместо левого глаза, пробитое над воротом легкого броника горло. Шипящая и хлещущая из ран белая пена…

Жуткое зрелище! Страшная вонь!

Мертвяк с развороченной головой и разорванной шеей не падал. Он упрямо продолжал тащить Дмитрия из машины.

Еще одна очередь…

Снова — брызги, осколки пластика.

На этот раз Кристина перебила инспектору правое предплечье. Кисть, вцепившаяся в одежду Дмитрия, осталась в машине. Обрубок руки в шапке белой пены отбросило от окна.

Другой рукой полицейский схватился за запертую дверь «хонды».

Кристина дала по газам. Машина влетела на тротуар. Инспектора поволокло по асфальту.

В зеркало заднего обзора было видно, как поднимается сержант Гриценко, сбитый первой очередью.

Пальцы отстреленной руки, вцепившиеся в воротник Дмитрия, не разжимались. Зловонная кисть мертвяка болталась у него на груди, как чудовищный амулет. Из измочаленного мяса торчала размякшая кость, с которой капала белая пенящаяся жидкость.

Не отцеплялось и «тело», волочившееся за машиной.

Когда на пути появился еще один полицейский, Кристина не остановилась. Наоборот — прибавила скорости. «Хонда» сбила его, как кеглю, и отшвырнула в сторону. Затем пронеслась мимо патрульных машин, стоявших на тротуаре. У одной — сорвала открытую дверь. Бортанула вторую. Металл скрежетнул о металл. Однорукий инспектор, попавший между двух автомобилей, наконец оторвался.

Обогнув затор на дороге, «японка» пулей вылетела на проезжую часть. А уж здесь разогналась по полной.

Сзади истошно взвыли сирены. Откуда-то справа вылетели еще две патрульные машины. Начиналась погоня.

* * *

Пальцы мертвяцкой руки разбухли от бурлящей внутри жидкости и ослабили хватку. Кисть инспектора-мертвяка упала Дмитрию на колени. Дмитрий с омерзением вышвырнул ее в окно.

Из головы не уходила мысль о том, что он только что окончательно поставил себя вне системы и вне закона. Пока они с Кристиной спасались от неизвестных преследователей в штатском, где-то в глубине души еще теплилась надежда вернуться к прежней жизни. Но теперь, после стрельбы по людям в форме, этой надежды не стало. Даже если это были и не совсем люди. Особенно — если нелюди.

А значит, оставался только один выход: драпать. Рвать когти…

Кристина оказалась неплохим водителем. Впрочем, тут дело было, по всей видимости, не только в искусстве вождения. Девушка крутила баранку и что-то бормотала себе под нос. На ругань — не похоже. Опять заклинания? Заговоры?

Дмитрий уже готов был поверить чему угодно. А ведь действительно, автомобиль, которым управляла Охотница, непостижимым образом раздвигал перед собой транспортный поток. При этом машина била все скоростные рекорды и демонстрировала чудеса маневренности. Что, любопытно, за движок стоит у нее под капотом? И движок ли вообще?

«Хонда» выписывала опасные зигзаги, обгоняя и рискованно подрезая другие автомобили, выскакивая на встречную полосу и каким-то чудом избегая столкновений. Кто-то возмущенно гудел им вдогонку, кто-то крыл матом из опущенных окон. Но Кристина не обращала внимания ни на машины, ни на сигналы светофоров. Она гнала, не снижая скорости.

Однако и преследователи, судя по всему, были не лыком шиты. Несмотря на все лихачества безбашенной блондинки, оторваться от погони не удавалось. Вой сирен не стихал, всполохи мигалок в зеркале заднего обзора не отдалялись.

Кристина потянулась к навороченной магнитоле.

«Нашла, блин, время музычку слушать!» — неодобрительно подумал Дмитрий.

Но, как выяснилось, музыка Охотницу на мертвяков интересовала сейчас меньше всего. Кристина нажала неприметную кнопку. Пластик приборной доски чуть сдвинулся, открыв замаскированную консольку. Из небольшой ниши над мультимедийным музыкальным центром выдвинулся миниатюрный микрофон на тонкой телескопической стойке.

Рация, что ли? А ведь так и есть…

Кристина быстрым, почти неуловимым движением пальцев ввела сложный код на сенсорной панели автомагнитолы. Затем щелкнула, еще пару кнопок, произнесла странное буквосочетание («Ну это уж точно заклинание!» — подумал Дмитрий) и забубнила в микрофон.

— Бабочка вызывает Диспетчера. Повторяю, Бабочка вызывает Диспетчера.

Дмитрий не смог сдержать улыбки. «Бабочка» — вот, оказывается, с кем он едет! Вот кто порхает сейчас по московским улицам!

— Ситуация критическая! — продолжала тем временем Кристина. — Требуется помощь. Прием.

Радиоприемник, видимо, заранее настроенный на нужную волну, отозвался треском помех, но уже через секунду сквозь шумы донесся отчетливый мужской голос:

— Диспетчер на связи. Что у тебя, Бабочка?

— Танк засвечен и подбит. Япошка засвечен. На хвосте — погоня. Срочно нужно новое прикрытие и пересадка.

«Танк», — это, судя по всему, бронированный джип, который взорвала Кристина, — догадался Дмитрий. — А «япошка» — «хонда», надо полагать.

— Писака с тобой? — осведомился неизвестный Диспетчер.

Дмитрий поморщился. Ну вот и ему тоже кликуху сообразили.

— Со мной, — отозвалась Кристина. — Но его видели и знают в лицо.

— Что с командой прикрытия?

— Пришлось задействовать возле дома Писаки.

Дмитрия передернуло:

— Автором хотя бы назвать не могли? Или…

Кристина жестом велела ему заткнуться и продолжила:

— Там было полно «серпов».

— Понял. Где находишься?

— Энтузиастов. Участок «двадцать семь — восемь». Нет, уже «двадцать семь — семь». Двигаюсь в сторону центра.

— Помощь будет, Бабочка. Но нужно время. Наших в этом районе нет.

— Поторопитесь, Диспетчер! Если «тела» поднимут вертушки, будет совсем кисло.

— Жди. Тяни время. С Энтузиастов не сворачивай. Попытайся пока справиться своими силами. Помощь едет. Отбой.

Кристина досадливо цыкнула сквозь зубы и раздраженно ткнула пальцем по кнопкам. Микрофон бесшумно втянулся в нутро магнитолы и скрылся за маскировочной консолью.

Полицейские машины приближались.

Какая сила двигала ими и уберегала от столкновений при выполнении опасных маневров — об этом можно было только догадываться. Наверное, та же самая, к помощи которой прибегла Кристина. Или сила, схожая с ней.

Сзади раздались выстрелы. А вот это уже серьезно! Высунувшись из машин, преследователи шмаляли из ПМ и АКСУ. Слева столкнулись две машины, случайно попавшие под пули.

Железным горохом звякнуло по багажнику. В «хонде» посыпалось заднее стекло. Пулевые отверстия появились и в переднем. Видимо, только бешеная скорость и сложные маневры на забитой транспортом улице мешали полицейским как следует прицелиться и пробить скаты.

Где же ты, джип-«танк»? Не рановато ли мы с тобой расстались?! Дмитрий съежился и сполз в кресле. В такие передряги попадать ему еще не приходилось. А сегодняшний вечер был одной сплошной Передрягой с большой буквы. Да и ночка начиналась ох как весело!

Кристина, не оборачиваясь, протянула назад руку с растопыренными пальцами. Выкрикнула что-то непонятное гортанное. Пули по машине бить перестали.

— Чего это? — не удержался от вопроса Дмитрий.

Еще одно заклинание?

— Щит, — пояснила девушка, лишь мельком глянув на пассажира. — Магический. Слабенький, правда, но обычную пулю отведет. Только это ненадолго.

Уже было понятно, куда именно отводил пули магический щит: на соседней полосе столкнулись сразу три машины. Еще две вылетели на встречку, где тоже образовалась куча-мала из битого металла. Увы, автомобильная свалка не задержала машины с мигалками. Почти не сбавляя скорости, они объехали препятствия и устремились дальше.

* * *

— Лезь назад! — велела Кристина. — Придется отстреливаться.

В принципе, чего-то подобного Дмитрий ждал. И даже морально был готов к этому. Что им терять-то, в конце концов?

Нагнувшись, он поднял пистолет, оброненный дорожным инспектором.

— Да не из этого, — поморщилась Кристина.

— Дашь мне свою пушку? — Дмитрий покосился на «Каштан» спутницы.

— Там. — Охотница мотнула головой назад, — есть кое-что получше. — Спинки задних сидений откидываются. За ними найдешь пулемет.

— Что-что найду?!

— Да лезь же ты! Защита скоро перестанет действовать!

Дмитрий спорить не стал. Перебрался назад. Задние спинки с покоцанными пулями подголовниками действительно оказались бутафорией. За сиденьями обнаружился просторный такой тайничок, в котором лежал…

М-да… Пулемет Калашникова калибра 7,62. Со снаряженной лентой, подсоединенной патронной коробкой и раздвинутыми сошками.

— Стреляй! — крикнула Кристина.

Ага, легко сказать «стреляй»! А если тот, кому говорят такое, даже в армии не служил?

— В мертвяков не целься — просто бей по машинам, — посоветовала Кристина. — Нам надо их остановить.

— Да ты знаешь, я вообще-то не…

— Стреляй, говорю! Щит уже сдох! Быстрее, Дима!

Ну ладно… Раз такое дело, придется вспомнить хотя бы занятия на университетской военной кафедре.

Дмитрий взгромоздил тяжеленный ствол на внутреннюю крышку багажника. Ого, тут даже выемки для сошек имеются! Теперь — снять с предохранителя, затвор — на себя. Удивительное дело: его руки еще что-то помнили из краткой, лишь поверху и наспех освоенной милитаристской науки.

Левую руку — на выемку приклада. Правую — на рукоять. Палец — на курок.

Ну что… Садануть очередями по машинам с мигалками и полосочками? Раньше о подобном можно было только мечтать.

Главное — не задеть кого ненароком. Случайных жертв оставлять после себя не хотелось. А не оставить будет мудрено: резкий поворот бросил Дмитрия вправо, ствол, уже наведенный на цель, ушел влево и сильно задрался вверх.

Дмитрий, чертыхнувшись, занял более устойчивое положение. Настолько устойчивое, конечно, насколько это вообще было возможно в тесном пространстве машины, вихляющей из стороны в сторону.

— Слышь, Кристин, а у мертвяков пулеотводящих щитов нет? — спросил Дмитрий.

— Это не важно, — ответила Охотница. — На такой скорости хорошую защиту поставить трудно, а в ленте — заговоренные пули. Слабый магический щит прошьют, как бумагу.

Заговоренные пули, значит…

— Ну, тогда не виляй задом, пожалуйста, — попросил Дмитрий.

— Че-го? — угрожающе протянула Кристина. Кажется, она поняла его не совсем правильно.

Дмитрий улыбнулся и нажал на спусковой крючок. В руках загрохотало и завибрировало. Приклад ощутимо ударил в плечо. Из экстрактора звонким дождем посыпались гильзы.

Что ж, стрелять из пулемета на сошках оказалось не так-то и трудно. Легче во всяком случае, чем из автомата на весу.

* * *

Если магическая защита на несущихся по ночной Москве и завывающих сиренами машинах имелась, то она себя никак не оправдала.

Первым в прицел Дмитрия попал ближайший автомобиль преследователей. Неброский жигуленок с отнюдь не ВАЗовской прытью. Водители шарахались от бешеного «тазика» на колесах, как черт от ладана, и вокруг весьма кстати образовалось пустое пространство.

Пара очередей прихотливым зигзагистым пунктиром прошили автомобиль от правого колеса до крыши. Пули разбили фару и лобовое стекло, изрешетили передок. Вроде бы досталось и водителю. Водила, правда, руля не выпустил. Но это уже не имело значения.

Машину повело в сторону и выбросило на обочину. На полной скорости «жигуль» влетел в опору рекламного щита. После этого продолжать погоню он был не способен.

А Дмитрий уже работал по другой мишени. На этот раз его целью стал уазик, вертко и быстро двигавшийся в потоке машин и использовавший их в качестве прикрытия. Дмитрий постарался действовать аккуратно. Вся очередь кучно легла в радиаторную решетку между горящих фар. Видимо, движок получил свою порцию свинца. Уазик сбавил ход и притерся к тротуару.

Третьей полицейской машине — «форду» с мигалками — Дмитрий прострелил протекторы. «Форд» перевернулся на полной скорости. Подпрыгивая и разбрасывая вокруг себя осколки битого стекла, иномарка закувыркалась по асфальту прямо на проезжей части. Еще один «жигуленок» преследователей врезался в нее, пошел юзом, столкнулся с микроавтобусом на встречке, снова залетел на свою полосу. После этого стрелять уже не потребовалось. Вой сирен потонул в визге тормозов и грохоте железа. «Поцеловались» десятка полтора машин сразу. Сзади возникла баррикада, которую, наверное, не могла уже раздвинуть никакая магия.

— Хорошо стреляешь, — похвалила Кристина.

Дмитрий через разбитое заднее стекло ошарашено смотрел на деяние своих рук.

Деяние быстро удалялось. Вернее, это они с Кристиной уносились прочь от содеянного.

— Вообще-то, я и не знал, что…

Он не закончил фразу. Не успел сформулировать.

— Такое случается, — понимающе кивнула Охотница. — Человек не знает, на что способен, пока не нажмет на курок. Потом все происходит само собой.

Скорости она не сбавляла. «Хонда», словно гоночный болид среди черепах, неслась по запруженному шоссе куда-то в сторону центра. «Японка» перестраивалась из ряда в ряд без всякого уважения к другим участникам дорожного движения. Кристина тасовала полосы, как колоду карт, и неизменно находила между машинами достаточный промежуток, чтобы протиснуться вперед, едва не царапая соседей.

«Хонда» будто гнала перед собой незримую воздушную пробку, которая распихивала транспорт, загораживавший дорогу.

Но…

Дмитрий снова посмотрел назад. Но не одна она была такая. Какой-то черный «мерседес» с тонированными стеклами упрямо следовал за ними по своему собственному маршруту, так же успешно прокладываемому на оживленной трассе неведомым навигатором.

Откуда он взялся, Дмитрий не уследил. То ли сумел объехать затор из столкнувшихся машин, то ли каким-то чудом пробился сквозь него, то ли свернул со встречки. Хотя…

Нет, пожалуй, не свернул.

Дмитрию машина показалась знакомой. Уж не ее ли подрезала Кристина, когда прижималась к тротуару перед полицейской проверкой? Может быть, и ее! И, может быть, «мерс» оказался тогда рядом совсем не случайно.

«Мерин» этот Дмитрию очень не понравился.

— Кристина, глянь-ка. Во-о-он тот черный «мерседес».

— Вижу-вижу, — кивнула она, бросив взгляд в зеркало заднего обзора. — Я за ним уже наблюдаю.

— Думаешь, тоже по наши души?

— Думаю, главным образом по твою. Ну-ка пощекочи его.

Что ж, с превеликим удовольствием! Дмитрий вновь прильнул к пулемету.

* * *

Увы, на этот раз все оказалось сложнее. Мало того, что «мерседес» вилял, как заяц, и это затрудняло прицельную стрельбу, так его еще и не брали пули. Они попросту отлетали от машины, как горох. Стрельба по колесам тоже ничего не дала.

Одна очередь. Вторая. Третья… И еще одна. И опять. И все — без толку!

Дорога быстро опустела. Водители уже все поняли. Не желая становиться случайными жертвами перестрелки, они уходили из зоны обстрела и старались держаться подальше от прущего как танк «мерседеса». Машины сбавляли скорость, прижимались к обочине, сворачивали с шоссе от греха подальше.

А «мерс» — все ближе, ближе… Преследователи по ним не стреляли. Пока. Пока черная машина просто сокращала дистанцию.

Пулеметная лента в патронной коробке закончилась. Запасной в тайничке за задними сиденьями не нашлось. От ПК больше не было проку.

— Да какого хрена?! — в сердцах выкрикнул Дмитрий. — В чем дело, Кристина? Опять какой-нибудь магический щит? Ты же говорила, он не остановит пулю.

— Броня, — угрюмо ответила девушка. — Броня остановит.

Дмитрий еще раз пожалел, что не они, а кто-то другой едет сейчас в бронированном автомобиле.

— Кто это? — спросил Дмитрий, не отводя глаз от черного «мерседеса». — Какое Братство?

— Понятия не имею. А тебе не все равно?

В принципе да, наверное, разницы нет.

— И что нам теперь делать?

— Не останавливаться, — отозвалась Кристина. — Тянуть время. И ждать подмоги.

— Долго?

— Не знаю!

Словно подслушав их разговор, радио разразилось хрипом помех.

— Бабочка, вызывает Диспетчер. Прием. Бабочка, вызывает Диспетчер…

Кристина выдвинула микрофон.

— Бабочка на связи. Слушаю, Диспетчер.

— На каком участке находишься?

— Двадцать семь — три.

— От хвоста оторвались?

— Нет. Какой-то гад никак не отстает.

— Опиши, — потребовал Диспетчер.

— Черный «мерседес». Бронированный. Номер… — Кристина продиктовала номер «мерина». Чужая машина была уже достаточно близко, чтобы его различить.

— Ясно. Сделаешь так. На участке «двадцать семь — один» свернешь вправо. Прикрытие уже ждет. Хвост с вас стряхнут. Доедешь до участка «двадцать пять — три». Увидишь автобусную остановку. Там — пересадка.

— Все поняла. Отбой.

Кристина отключила рацию и заметно повеселела.

— Скоро подоспеет кавалерия, — пообещала она.

Весь вопрос был в том, как скоро это произойдет.

«Мерседес» догнал их у перекрестка. Ну, то есть почти догнал…

Дмитрий видел, как чуть опустилось толстое тонированное стекло водительской двери. В образовавшемся проеме появилась рука с пистолетом.

Одно попадание по колесам — и все! И погоня окончена. И никакой Диспетчер, никакое прикрытие и никакая кавалерия им уже не помогут.

Но, похоже, до участка «двадцать семь — один» они уже добрались.

Кристина бросила «хонду» вправо.

Видимо, маневр оказался неожиданным для водителя «мерса». Тяжелый бронированный автомобиль не смог развернуться так же быстро, как это сделала легенькая юркая «хонда».

Пронзительно завизжали тормоза. Гнавшуюся за «японкой» машину сильно занесло. Устойчивый «мерседес» не перевернулся, но пистолет из окошка исчез. Наверное, водитель вынужден был вцепиться в руль двумя руками.

«Мерс» все-таки справился с предательской инерцией. Потеряв время и скорость, он, тем не менее, съехал с шоссе Энтузиастов вслед за «хондой».

Здесь-то его и встретила группа прикрытия. С распростертыми, что называется, объятиями.

Мимо «хонды» пронесся груженный песком «Камаз». Пронесся и… Резко свернув влево, грузовик выскочил на встречную полосу между «японкой» и «мерином». Уйти от столкновения у преследователя не было шансов. На полной скорости и под небольшим углом «Камаз» впечатался в иномарку. Удар пришелся в передок, где-то в районе левой фары. Сильный такой удар, мощный…

Тяжелая бронированная машина столкнулась с еще более тяжелым движущимся объектом. И пожалуйста — налицо эффект отсутствия приемов против обычного бесхитростного лома.

Многотонный «Камаз» буквально вышвырнул «мерс» за ограждения. Черный автомобиль, кувыркнувшись, слетел в кювет.

— А вот и кавалерия! — с облегчением вздохнула Кристина.

Что с «мерседесом» стало дальше, Дмитрий не видел: «хонда» не остановилась.

Кажется, сзади стреляли. Потом вроде бы прогремел взрыв. Потом — снова стрельба…

Потом — поворот. За которым уже ничего не было слышно.

* * *

Они притормозили возле остановки. Было поздно. Общественный транспорт не ходил, и пассажиров, дожидающихся автобуса, поблизости не наблюдалось.

Чуть поодаль, в тени тихого переулка, притаился «БМВ» с включенными габаритами. «Бумер» призывно мигнул фарами.

Кристина подкатила ближе.

— Вылазь, — сказала она Дмитрию. — Пересаживаемся.

Девушка вышла из машины, прихватив с собой сумочку, «Каштан» и трофейный ПМ.

Дмитрий потянулся было к пулемету.

— Оставь, — махнула рукой Кристина. — Он все равно пустой.

ПК так и остался валяться на заднем сиденье, усыпанном стреляными гильзами.

Из «бэхи» вышел невысокий человек. Подтянутая, спортивная фигура. Длинные, перехваченные в хвост волосы, худощавое лицо, маленькие усики, добродушная улыбка, шрам под правым виском.

Незнакомец и Кристина перебросились несколькими фразами.

— Здорово, Кристя.

— Привет, Костик.

— Оторвались?

— Вроде бы. Но ты покружи еще на всякий случай.

— Не вопрос.

Костик кивнул на «БМВ»:

— Там в бардачке все что нужно. Как обычно.

— Спасибо.

— Не за что. Счастливо, Кристя.

— Ага, и тебе удачи. Увидимся…

Вскоре Дмитрий и Кристина сидели в «бумере» с прогретым двигателем, а Костик занял место Кристины за рулем «хонды».

А еще секунду спустя машины разъехались. «Хонда» резко сорвалась с места и унеслась куда-то по направлению к ближайшему шоссе. «БМВ» двинулся в противоположную сторону по лабиринту тихих переулков и двориков.

— Я смотрю, в вашей Организации тачек немерено, — заметил Дмитрий.

— Хватает, — согласилась Кристина. — Пока не жалуемся. Эта, кстати, закреплена лично за мной.

Она достала из бардачка парик. Ловко надела его, превратившись из блондинки в шатенку.

Поймав удивленный взгляд Дмитрия, пояснила:

— Волосы — самое приметное. Особенно белые. Могу поспорить: мертвяки многое могли забыть, но наверняка запомнили блондинку за рулем.

В бардачке также обнаружились документы на машину. Если верить им, полноправной хозяйкой «бэхи» являлась Кристина-шатенка. Охотники на мертвяков были прямо-таки воплощением предусмотрительности.

Где-то в той стороне, куда умчалась «хонда», прострекотала вертушка.

— Вертолеты подняли, — усмехнулась Кристина. — Вовремя мы с тобой машину сменили.

Дмитрий вопросительно посмотрел на нее.

— Мертвяки погонятся за «хондой», — пояснила девушка. — Костик теперь долго будет водить их за нос.

— Думаешь, ему позволят — долго? — спросил Дмитрий.

Кристина пожала плечами:

— Костик — бывший каскадер. Ему не впервой уводить чужие хвосты. Часик покружит по Москве, потом выкарабкается.

— А если нет?

— Выкарабкается, — уверенно сказала Кристина. — Я же говорю — ему не впервой.

— Ну а если?

Кристина раздраженно фыркнула:

— Костик — простой боец и к тому же м-м-м… внештатный, так сказать, сотрудник. Ему мало что известно об Организации. Даже если он попадет в руки мертвяков и даже если его заставят говорить, нам это не сильно навредит.

— Хочешь сказать, что у вас есть люди, которыми, в случае чего, не жалко пожертвовать?

— У всех и всегда есть такие люди, — поджала губы Кристина. — Дима, ты еще не понял, что идет война? Война, которой тысячи лет и на которой хороши любые средства.

Несколько секунд они молчали.

— А ведь этот ваш каскадер знает тебя в лицо, — заметил Дмитрий.

И если его действительно схватят адепты Мертвых Братств…

— Знает, — кивнула Кристина.

— И те мертвяки-инспекторы, — Дмитрий вспомнил сержанта Гриценко и его напарника. — Они тоже видели тебя без маски.

Конечно, обоим дорожным полицейским здорово досталось. Но удалось ли их уничтожить? На все сто Дмитрий в этом уверен не был.

— Видели, — снова легко согласилась Кристина. — И…

— И ты думаешь, парик тебе поможет? — перебил он.

Охотница словно не услышала вопроса.

— И тебя, между прочим, видели, — напомнила Кристина. — И ориентировку на тебя «серпы» имеют. И, быть может, не они одни уже.

От такого напоминания сразу стало кисло и грустно.

— Но все-таки в первую очередь «тела» сейчас будут высматривать блондинок за рулем. Так что считай, что цвет моих волос теперь и твоя особая примета тоже.

— Все равно не понимаю. Какой смысл менять машины и надевать парики, если наши рожи уже засвечены?

— Скоро это не будет иметь значения, — загадочно улыбнулась Кристина.

Между глав

Когда Командор «серпов» Вет примчался по вызову, плотная «маска» уже надежно укрывала место ДТП от глаз «жильцов». Вокруг перевернутого «мерседеса» суетилась патрульная группа Братства.

Бронированная машина лежала за дорожным ограждением колесами кверху. На усиленном бампере виднелась отчетливая вмятина. Капот и радиатор тоже помяты. Левая фара разбита. Водительская дверь выворочена мощным взрывом. Толстое лобовое стекло высажено взрывной волной. Вокруг поблескивали россыпи стреляных гильз. В салоне разлагался труп. Вернее, уже не труп даже, а бесформенная зловонная куча. Грязная, словно только что из мусорного бака, дырявая одежда. Студенистые шипящие и булькающие остатки растворяющейся мертвой плоти. Потеки вонючей белой пены…

За рулем этого «мерседеса» сидел не простой «жилец». И в него были выпущены не простые пули.

Неподалеку, у обочины, стоял груженный песком «Камаз» со смятым передком и разбитыми стеклами. Судя по всему, именно он и спихнул «мерс» с дороги. А уже после этого бронированную машину вскрыли мощным фугасом и расстреляли того, кто находился внутри.

— Кто? — спросил Командор Вет, кивнув на перевернутый «мерседес». — Кто вел машину?

— «Якорь», — ответили ему. — Когда мы приехали, еще можно было различить Знак.

«Якорь». — Вет поморщился. «Якоря» были давними и заклятыми врагами «серпов».

— За «хондой» точно гнался он?

— Да, это та самая машина.

Вет задумался. Дорожные инспекторы из Братства Серпа узнали в пассажире «хонды» журналиста «Метрополии». Как его там… Дмитрий Павлов. Он же Павел Дмитровский. Журналисту помогала какая-то блондинка. И это была не просто подруга из «жильцов»: девчонка вела машину, используя магию. Что ж, некоторые Братства редко, но все же принимают в свои ряды женщин и используют их для выполнения особых деликатных поручений. К тому же есть еще матриархальные Ордена-сестричества. Но вряд ли тут замешаны они. Сестрички все-таки слишком слабы и малочисленны для подобных игр.

Как бы то ни было, но сладкая парочка — газетчик и неизвестная блондинка за рулем — умудрилась ускользнуть. Сначала «японка» прорвалась через дорожный заслон. Затем беглецы расстреляли гнавшиеся за ними машины «серпов». А потом…

Уже удалось выяснить, что «хонду» преследовал невесть откуда взявшийся «мерседес», также расчищавший себе дорогу при помощи магических заклинаний. Причем пули беглецов не смогли его остановить. А теперь вот стало известно, что таинственный бронированный «мерс» принадлежал «якорям». Непонятно другое: сумели ли они захватить журналиста?

То, что «мерседес» разбит и внутри обнаружены останки «якоря», еще ни о чем не говорило. С Братства Якоря станется избавиться от кого-нибудь из своих, чтобы запутать следы и отвести подозрения от Ордена. Если это выгодно, «якоря» без раздумий подставят и уничтожат собрата. А потом еще и обвинят в убийстве какой-нибудь другой Орден. Впрочем, это известный старый трюк и так поступили бы не только «якоря». Собственно, Вет ничуть не удивился бы, если б узнал, что блондинка, которую видели с Дмитрием Павловым, тоже как-то связана с «якорями», а безрезультатная стрельба по «мерседесу» из «хонды» была лишь частью какого-то хитрого плана, разработанного вражеским Братством.

* * *

Два проезжавших мимо вместительных джипа вдруг резко затормозили у самой обочины.

В следующее мгновение Командор Вет почувствовал чужую магию: маскирующий морок закрыл оба внедорожника и пространство вокруг них. Из машин высыпала группа вооруженных людей в вязаных масках-«чеченках». На «серпов» нацелились короткоствольные автоматы.

Это были не «жильцы». «Жильцы» не могут видеть сквозь «маску», и тем более они не в состоянии ставить магическую маскировку сами. В работу «серпов» вмешивалось другое Братство. Причем чужаков было раза в два больше…

— Стоять на месте! Оружие на землю! Рации не лапать! — скороговоркой прозвучали приказы со стороны джипов.

Конечно, никто из «серпов» оружие бросать не стал. Но и вызывать подмогу было уже поздно.

— В чем дело?! — Вет выступил вперед.

— Я требую объяснений от Братства Серпа! — Из группы автоматчиков тоже вышел невысокий человек, уполномоченный вести переговоры.

«Началось!» — подумал Вет.

— Кто ты и от чьего имени говоришь? — спросил он, в общем-то зная уже, каким будет ответ на вторую часть вопроса.

— Меня зовут Цианан. Я представляю интересы Братства Якоря.

Ну, конечно… «Якоря». Легки на помине!

— В чем суть претензий вашего Ордена? — процедил Вет.

— Эта машина, — переговорщик кивнул на перевернутый броневик, — принадлежит Командору нашего Братства Гиксаманишу. Где он? Что с ним случилось и почему вы находитесь здесь?

— Водитель «мерседеса» мертв, — глухо ответил Вет. — Кто его убил, мы пока не выяснили.

— Не выяснили? Может быть, потому, что вы сами виновны в его гибели?

Вообще-то это было странно. Если «якоря» действительно уверены в этом и приехали мстить, то почему не открыли огонь сразу? Ведь сейчас тот редкий случай, когда явное преимущество было на их стороне: стволов и людей у «якорей» больше, так к чему все эти разговоры? Прежде Братство Якоря не отличалось ни неуместным рыцарством, ни склонностью к пустопорожней болтовне. И войну заранее, до начала боевых действий, «якоря» еще никому не объявляли. Не в их правилах такое поведение.

— От имени Братства Серпа заявляю: мы не убивали вашего Командора, — сухо сказал Вет. И добавил: — Но у нас есть подозрение, что Орден Якоря повинен в смерти наших братьев.

— Обоснуйте! — потребовал «якорь», назвавшийся Циананом.

Да, такому лицемерию стоило поучиться…

— А разве девица, укравшая то, что ей не принадлежит, и стрелявшая в наших людей, не работает на Братство Якоря? — с усмешкой спросил Вет.

— Что за девица? Как выглядит?

Сказано это было как-то уж слишком поспешно и слишком заинтересованно.

Стоп! Вет прикусил язык. Теперь все понятно. Он ошибся: «якоря» не причастны к похищению журналиста. И всю эту комедию с официальным предъявлением претензий они разыграли для того лишь, чтобы получить от «серпов» хоть какую-то информацию об истинном похитителе. Вернее, похитительнице.

— Опишите ее, — наседал Цианан. — Мы проведем расследование с участием незаинтересованных Орденов. Если ваши слова подтвердятся, претензии к Братству Серпа будут сняты, а компенсация за необоснованное обвинение — выплачена.

Ишь ты! Даже компенсацию готовы заплатить! Значит, Павлова точно похитили не они. Но, разумеется, давать подробное описание девушки, которую инспектора «серпов» разглядели в «хонде», Вет не собирался. Он и так сболтнул непозволительно много. Нужно было срочно исправлять ошибку.

Хотя бы попытаться…

— Огонь! — приказал своим людям Командор Ордена Серпа.

И метнулся под прикрытие бронированного «мерса», заученным движением меняя обойму в пистолете.

Магазин, выскользнувший из рукояти ПМ, был снаряжен обычными патронами, которые не способны причинить вреда мертвым братьям. Вет быстро вставил другую обойму. С особыми боеприпасами. Вроде тех, какими расстреляли водителя «мерседеса».

Вокруг загремели выстрелы. «Серпы» и «якоря» сошлись не на жизнь, а на смерть. Как уже многократно бывало раньше.

* * *

Бум-м! Тяжелая секира в руках герцога-«серпа» обрушилась на глухой рыцарский шлем. Шлем раскололся под страшным ударом. Из-под смятого железа брызнула кровь вперемешку с мозгами. Еще один сторонник германского императора упал замертво под ноги Вета.

Хрусть! Перебито древко копья, целившего в нагрудник герцога.

Звяк! Чья-то рука, сжимавшая меч, срублена вместе с латной перчаткой.

И снова — бум-м! Разлетелся в щепу вражеский щит, а лезвие секиры, разрубив наплечник, вошло в плечо очередного рыцаря, оказавшегося на пути Командора.

Крики, звон железа, ржание коней…

Битва была в самом разгаре. Герцогская дружина яростно прорубалась сквозь плотные ряды имперцев. Град ударов сыпался со всех сторон. Не все удавалось отводить или парировать, не от всех получалось уклоняться. Но оружие «жильцов» не могло пробить доспехи Вета. Заговоренные латы надежно защищали Командора-герцога от мечей и копий и отводили свистящие стрелы, а количество врагов, сраженных его страшной секирой, перевалило уже за третий десяток.

Впрочем, тяжелые потери несли обе стороны. Правда, пока гибли только «жильцы» — простые рыцари, оруженосцы, слуги и стрелки. Мертвая Кровь еще не пролилась. Но скоро, уже совсем скоро… «Серпы» и «якоря», возглавлявшие сошедшиеся в жестокой сече отряды, снова должны были сразиться друг с другом. Они бились не за германского императора и не за вольность земель, на которые посягала империя. У Мертвых Братств — своя война и свои счеты. И мертвые братья всегда находят друг друга на поле боя.

Командор Ордена Серпа нашел. Растеряв почти всю свиту «жильцов», герцог пробился к рыцарю в черных доспехах, с двуручным мечом в руках и с золоченым якорем на гербе. Перед имперцем, вращающим над головой тяжелый двуручник, лежала груда изрубленных тел.

— Я-а-акорь! — взревел Вет из-под опущенного забрала.

Голос его звучал гулко и страшно.

— Се-е-ерп! — Предводитель имперцев тоже заметил герцога. Он принимал вызов.

Вет отбросил в сторону выщербленную и окровавленную секиру. Обычный топор, которым можно было крушить «жильцов», сейчас не годился. Сейчас пришло время другого оружия. Вет вырвал из ножен меч, который вынимал очень редко. Обнаженная сталь — самая лучшая, которую можно было найти в этом мире — тускло блеснула на солнце.

Это был особый клинок. Его ковали лучшие мастера Братства Серпа. Над ним, как и над герцогскими латами, сутками начитывались сложные заклинания. Его украшали магическими рунами и покрывали особым составом, который не заметен глазу, но который превращает мертвую плоть и кровь в тлен и прах. Такой меч изготовлен специально, чтобы рубить заговоренную сталь и умерщвлять уже мертвых.

Имперский рыцарь тоже избавился от двуручника. Воткнув тяжелый длинный меч в красную от крови землю, он вынул из ножен легкий кончар с узким трехгранным клинком, которым удобно наносить смертоносные уколы в сочленения лат.

— Я-а-а…

— Се-е-е…

— …ко-о-орь!

— …е-е-ерп!

Не видя и не слыша больше никого и ничего вокруг, мертвые братья враждующих Орденов ринулись друг на друга. Битва имперцев и герцогской дружины больше не имела значения. Значение имел только этот поединок.

Ради которого и затевалось сражение.

Глава 5

«Бэха» остановилась в уютной аллейке перед небольшим — в четыре этажа — особнячком, вклинившимся между огороженными двориками элитных многоквартирных высоток. Здесь даже имелось несколько обозначенных на асфальте и пустующих парковочных мест. Одно из них и заняла Кристина.

Несмотря на поздний час, многие окна высоток светились.

«Частная собственность. Посторонним вход воспрещен» — гласила табличка на ближайшей ограде. Табличка была большой, буквы — крупными. Надпись освещал фонарь.

За оградой виднелись ухоженные клумбы, въезд в подземный гараж и расположившаяся над гаражом площадка для детишек новых русских. Детская площадка походила на сказочный городок, куда обычной детворе путь, увы, заказан. Обычная детвора была здесь теми самыми нежелательными посторонними.

Четырехэтажка, занявшая козырное место посреди элитного квартала, на объект жилой недвижимости не походила. Помпезный вход с колоннами вызывал ассоциации с театром, музеем или — на худой конец — с Дворцом Культуры.

Однако ни тем, ни другим, ни третьим это здание не являлось.

Стеклянные двери с позолоченными ручками, мраморная облицовка, видеокамеры над входом, широкие стеклопакеты под сигнализацией, ажурные, приятные взгляду, но при этом неприступные решетки на окнах первого и второго этажей, сплиты на стенах, спутниковые тарелки на крыше… Такая демонстрация успешности, надежности и финансового благополучия обычно устраивается либо от обилия шальных денег, либо, наоборот, для привлечения денежных клиентов.

«Что это? — терялся в догадках Дмитрий. — Какой-нибудь административный корпус? Представительство крупной компании? Банк?»

Слабый тусклый свет горел лишь на первом этаже возле дверей. Видимо, бдила охрана.

Кристина заглушила двигатель и с улыбкой повернулась к Дмитрию:

— Все. Приехали.

— Куда приехали-то? — поинтересовался он.

— Частная медицинская клиника, — ответила девушка.

Дмитрий поежился. Этого он ожидал меньше всего! Неужели именно здесь находится подпольный штаб Охотников? Что-то верилось с трудом. Неприметным такой штаб не назовешь.

— Надеюсь, ты не собираешься продавать меня на органы, Кристя?

— Тебя выгоднее было бы продать целиком, — фыркнула она. — Мертвякам. Больше, чем они, все равно никто не заплатит.

— Ну, ладно. Предположим, поверил. — Дмитрий уже протянул руку к двери — выйти из машины.

— Стой! — вдруг остановила его Кристина. Девушка аж изменилась в лице.

— Чего? — удивился Дмитрий.

И, оглянувшись, понял, «чего»…

В конце аллеи остановился полицейский уазик. Мигалка была выключена, сирена не выла. Пэпээсники подкрались незаметно и перекрыли путь к отступлению.

Хлопнули двери. Из «бобика» вышли два человека в форме. Оба неспеша направились в их сторону. Пока они не могли видеть, что происходит в темном салоне «бумера» и кто сидит в машине. Но это пока…

* * *

— Выследили, что ли? — Дмитрий покосился на Кристину.

— Вряд ли, — покачала она головой. — Не могли, вообще-то. Мертвяки сейчас гоняются за «хондой».

— А это значит, не мертвяки?

— Скорее всего, случайный патруль.

«Ну, тогда все в порядке», — попытался успокоить себя Дмитрий. У Кристины ведь имеются документы на машину.

И парик — на голове.

— Но если у них есть ориентировка на тебя…

А вот тогда — ни фига не в порядке!

— Думаешь, есть? — Дмитрий забеспокоился не на шутку.

Охотница вздохнула:

— Тебя ищут «тела». Значит, к поискам привлечены все контролируемые ими ресурсы и структуры. Полиция — тоже. Все райотделы, наверное, уже стоят на ушах.

— И что теперь? Опять отстреливаться? Или колдовать будешь?

— Не хотелось бы. — Быстрый взгляд Кристины скользнул по клинике. — Здесь — не хотелось бы. Ни стрелять, ни колдовать. Это место нам светить никак нельзя. И уезжать отсюда — тоже.

Пэпээсники неторопливо приближались.

— Снимай рубаху, — потребовала Кристина. — Быстро!

— Что? — озадаченно глянул на спутницу Дмитрий.

А та уже выскользнула из кофточки. На заднее сиденье полетела майка-топик.

Дмитрий снова увидел в полумраке соблазнительное стройное тело Охотницы. Маленькие грудки, темные соски…

— Штаны расстегни, — услышал он негромкий голос Кристины.

— Зачем?

Времени на объяснения она тратить не стала. Сама расстегнула ему ширинку и стянула брюки. Затем сбросила туфли и сдернула джинсы с себя. И то, что было под джинсами, — тоже.

Дмитрий совсем обалдел.

— Не-е, пойми правильно, я-то совсем не против, Кристя, — растерянно пробормотал он, то глядя на девушку, то косясь в зеркало заднего вида — на приближающихся стражей порядка. — Но время для этого сейчас не очень подходящее. Ты не находишь?

Кристина опустила под ним спинку сиденья.

— Самое подходящее, — шепнула Охотница.

И устроилась сверху.

Что за ерунда? Изнасиловать его собрались, что ли?

Девушка нежно обняла Дмитрия. Нежно-то нежно, однако в спину уперлось что-то твердое. Ага, в одной руке Кристина сжимала «Каштан», в другой — «Макарова». Значит, возможность перестрелки все-таки не исключается.

Тем более странным казалось поведение Охотницы.

— Изображаем африканские страсти, — шепнула она.

И впилась губами в его губы. Волосы с парика Кристины закрыли их лица.

Только теперь Дмитрий понял: это их единственный шанс остаться неузнанными.

Одинокий автомобиль с неизвестными пассажирами, припаркованный посреди ночи в безлюдной аллейке, может вызвать подозрение. Но если в машине уединилась влюбленная парочка, подозрения эти снимаются автоматически. Влюбленные парочки могут представлять интерес разве что для полиции нравов. А ППС — не та служба.

Изобразить страсть оказалось совсем не трудно. На Дмитрия словно набросилась изголодавшаяся нимфоманка. Такой напор не мог не вызвать ответной реакции. Фрикции, стоны, поцелуи, объятия…

Имитация секса была вполне правдоподобной. Даже более чем. Все было как по-настоящему. А впрочем, пожалуй, что и без «как». Кое в чем…

Дмитрий чувствовал нарастающее возбуждение. Даже неудобство от стволов под спиной почти не ощущалось. Даже на пэпээсников стало вдруг наплевать. Даже — на мертвяков.

Ну почти наплевать…

В окошко заглянула голова в фуражке. Дмитрий заметил это сквозь волосы Кристининого парика, щекотавшие лицо. Однако их с Охотницей в темном салоне разглядеть было непросто. К тому же парик делал девушку не той, которую сейчас могли искать. А Дмитрия практически не было видно вовсе.

Наверное, Кристина тоже наблюдала за полицейскими. Ее гибкое тело напряглось, словно перед оргазмом. Руки потянули оружие из-за спины Дмитрия.

«Если этот тип снаружи сейчас постучится в окошко, он труп», — понял Дмитрий.

Тип не постучался и остался жить. Махнул рукой напарнику, прикрывавшему его сзади. Отошел от машины.

Кристина расслабилась и обмякла.

— Кажется, пронесло, — услышал Дмитрий сдавленный шепот девушки.

Замерев, она из-за подголовника следила за удаляющимися стражами порядка. Дмитрий ощущал тепло ее тела. Свои руки он с некоторым удивлением обнаружил на ягодицах Кристины. Через плечо Охотницы Дмитрий посмотрел в зеркало заднего вида.

Полицейские сели в машину. Патрульный уазик тронулся с места и скрылся в темноте.

— Все! — шумно выдохнула Кристина.

— Ну, ты прямо как будто кончила.

— Может быть, и кончила, — хмыкнула она, слезая с него.

— А я?

— Как-нибудь в другой раз, милый. — Улыбка одевающейся Кристины была, как всегда, обворожительной.

— Может, все-таки продолжим? Только теперь, чур, я сверху.

— Некогда. Пошли.

Она влезла в джинсы и майку, обулась и открыла дверь машины.

У-у-у динамщица!

— Погоди, — попросил Дмитрий. Он все еще был слишком возбужден. — Мне нужно того… остыть немного.

— Слушай, не тормози, а, — тряхнула головой Кристина. — Потом остынешь. Операционная, наверное, уже готова.

— Ка-а-акая операционная?! — опешил Дмитрий, чувствуя, как проходит возбуждение. — Зачем?!

«Остывал» он с рекордной скоростью.

Кристина не удостоила его ответом. Девушка выскользнула из машины, воровато огляделась по сторонам и, видимо, не заметив ничего подозрительного, направилась к ступенькам помпезного четырехэтажного здания с колоннами.

Тихонько матерясь, Дмитрий натянул штаны, набросил рубашку и последовал за спутницей.

Центр пластической и реконструктивной хирургии «Мата Хари» — значилось на массивной позолоченной табличке у входа.

Вот, значит, какая здесь клиника!

Дмитрий перехватил руку Кристины, потянувшуюся к звонку под табличкой.

— Кристя, какого лешего?! — Он твердо решил прояснить ситуацию. — Ты что, бюст себе подкачать заехала? Так не стоит. Не комплексуй. У тебя там все в порядке. Мне, во всяком случае, нравится. Да и вообще… Других дел у нас сейчас нет, что ли?

Кристина вырвала руку из его пальцев:

— При чем тут мой бюст, если мертвяки ищут твою рожу?!

— Погоди, — отшатнулся Дмитрий, — ты хочешь сказать…

— Да. Отсюда ты выйдешь другим человеком.

Так вот в чем дело-то! Вот зачем его привезли сюда! Операция по изменению внешности…

— А согласие пациента на такие вещи у вас спрашивать не принято?

— Какой в этом смысл, если у пациента нет выбора? — фыркнула Охотница. — Я, кажется, уже все популярно тебе объяснила.

Да уж, популярнее некуда…

— Или, может быть, ты считаешь, что сумеешь укрыться от Мертвых Братств, не меняя внешности? У тебя еще остались какие-то иллюзии на этот счет?

Дмитрий со вздохом покачал головой. Какие тут могут быть иллюзии? Все они рассеивались как дым.

— Ну, раз уж на то пошло, то ведь и твое личико мертвяки тоже видели, — заметил он. — Сержант Гриценко с напарником. И если они живы…

Ему не дали договорить.

— Я тоже лягу на операционный стол.

Как-то уж очень спокойно Кристина об этом сказала. Как о чем-то привычном и банальном.

— Тебе не впервой, да? — догадался Дмитрий. — Уже приходилось менять внешность?

— Чаще, чем хотелось бы, — пожала плечами Кристина. — Не всегда удается сохранить инкогнито, а мертвяки — ребята настырные.

Она, наконец, нажала кнопку звонка.

* * *

Дверь клиники открылась быстро. Их словно ждали.

На пороге стоял человек в белом халате. Типичный докторишка. Невысокий и поджарый, лысенький, пожилой, с бегающими глазками и бородкой клинышком.

— Здравствуйте, Алексей Феодосьевич, — вежливо поприветствовала его Кристина.

— Здравствуйте-здравствуйте, Кристиночка, — кивнул тот.

Представлять Дмитрия Охотница, похоже, не собиралась. Они с доктором вообще вели себя так, будто его тут и не было.

— Все в порядке? — Алексей Феодосьевич выглянул на улицу.

— Не волнуйтесь, все чисто, — заверила Кристина.

— Ну-ну… А то крутились тут какие-то на уазике с мигалками…

— Уехали уже.

— Ладно, входите, — доктор пропустил их в клинику. — Охрану я отослал, так что никто нам не помешает. Все готово…

* * *

Дмитрий поежился.

Они оказались в просторном темном холле с огромным — в полстены — аквариумом. Тусклая зеленоватая подсветка, пробивавшаяся сквозь водную среду, разливалась по холлу призрачными отблесками.

— Вы уже в курсе, Алексей Феодосьевич? — спросила Кристина.

— Да, меня обо всем предупредили. Прошу в операционную.

Прямо так вот сразу? Дмитрий тоже решил включиться в разговор.

— Доктор, как долго все это продлится? — поинтересовался он.

— Что «все»? — не понял Алексей Феодосьевич. Или сделал вид, что не понял.

— Ну… Операция, послеоперационное лечение…

— Ах, это. — Человек в халате отмахнулся от вопроса, как от незначительного пустячка. — Недолго, не беспокойтесь. Утром выйдете отсюда с новым личиком.

— Утром? — не поверил Дмитрий.

Потом вспомнил о простреленной и исцеленной ноге, о чудодейственных снадобьях и заговорах Охотников. Вообще-то с такой «народной медициной» выздоровление, наверное, и в самом деле не займет много времени.

— Утром-утром, голубчик, — пообещал доктор. — Да не переживайте вы, все будет хорошо. Таким красавцем станете — родная мама не узнает.

Последняя фраза Алексея Феодосьевича отчего-то не внушала большого оптимизма.

— Вообще-то, можно было бы вас отпустить и раньше, но документики вряд ли так быстро сообразить получится.

— Какие документики? — снова удивился Дмитрий.

— Ну как же? Паспорт. К новому лицу полагается новый паспорт. Но хватит болтать. — Доктор сделал строгое лицо. — Пройдемте в операционную. Не задерживайте, пациент.

«Хорошо хоть, „больным“ не назвал», — подумал Дмитрий.

Алексей Феодосьевич шагал впереди, открывая и снова запирая какие-то двери. Дмитрий и Кристина следовали за доктором.

Они шли по безлюдным коридорам клиники. Звуки шагов вязли в мягком ковровом покрытии. Здесь тоже не горел верхний свет, а в стены были вмонтированы аквариумы с подсветкой. Над аквариумами, словно фамильные портреты в древнем замке, висели медицинские плакаты. Разноцветные пучеглазые рыбки пялились на людей из-за стекла. Бесшумно поднимались к поверхности воды струйки пузырей. Причудливые гроты и пестрый декоративный грунт притягивали взгляд.

Дмитрию казалось, что он сам тонет, все глубже и глубже погружаясь в пучину, из которой нет возврата.

Идти на эту операцию ему совсем не хотелось. Однако и не идти было уже нельзя.

— Надеюсь, пол нам здесь не поменяют? — попытался пошутить Дмитрий.

— А ты хочешь? — спросила Кристина с какой-то пугающей серьезностью.

— Иди ты знаешь куда! — Дмитрия аж передернуло. — Меня вполне устраивает быть мужчиной.

— Значит, полноценной женщины из вас не получится, — вмешался Алексей Феодосьевич. — И, следовательно, нет смысла в перемене пола. Да и хлопотно это. Вот если бы вы, молодой человек…

— Доктор, давайте без этих «если», ладно? — поспешил перебить Дмитрий, не желая развивать тему.

— Хорошо, давайте, — легко согласился Алексей Феодосьевич.

Он открыл очередную дверь. Щелкнул рубильником…

Ох! Дмитрий зажмурился.

После коридорного полумрака яркий свет операционной слепил и резал глаза.

Здесь царила идеальная чистота. Нет — чистотища. Стерильная, тотальная. Как, наверное, и должно быть в элитных клиниках. Да и не только в элитных.

В центре помещения, лишенного окон и облицованного белоснежным кафелем, располагался регулируемый по высоте и углу наклона стол-кушетка с мягким клеенчатым покрытием. Над столом светили мощные лампы. Возле стола возвышалось какое-то медицинское оборудование на широкой платформе с маленькими резиновыми колесиками. Впрочем, Алексей Феодосьевич небрежно сдвинул всю аппаратуру в сторону.

Лотка с хирургическими инструментами Дмитрий не увидел. Перед операционным столом стояла лишь небольшая подставка, на которой одиноко поблескивала стеклянная баночка без этикетки. Кажется, в баночке была какая-то мазь.

Дальний угол загораживала раздвинутая ширма. За ширмой стоял фотоаппарат на штативе. Хватало и других странностей.

Стерилизатор не работал. В операционной не было ни медсестер, ни ассистентов. Интересно, как будет работать хирург без помощников, скальпелей, зажимов и тампонов?

Или достаточно сказать нужное заклинание, и все само собой появится из воздуха?

— С кого начнем? — повернулся к ним Алексей Феодосьевич.

Кажется, в его взгляде промелькнуло что-то похожее на лукавую улыбку.

— Дамы вперед, — посторонился Дмитрий.

В конце концов Кристине оперироваться не впервой, а ему это пока в диковинку. Вот пусть Охотница и показывает пример.

Пожав плечами, Кристина безбоязненно шагнула к столу под яркими лампами и стянула с себя парик. Охотница вновь превратилась в блондинку.

— Тогда вы, молодой человек, будьте любезны, подождите пока в коридоре, — попросил доктор. — И Кристиночку смущать не будете…

Кристина фыркнула, давая понять, что смутить ее не так-то просто. Даже на операционном столе пластического хирурга.

— И мне мешать тоже.

Видимо, в этом и заключалась главная причина, по которой Дмитрия выставляли за дверь.

* * *

Выйдя из операционной, он вновь оказался в темном коридоре с аквариумами и плакатами, демонстрирующими разные части человеческого тела в разрезе. Дмитрий прошелся по коридору. Туда. Обратно…

Странное было ощущение. Дмитрий чувствовал себя сейчас олигархом, тайком привезшим растолстевшую любовницу на липосакцию.

Но ведь потом придет и его черед входить в операционную.

Он все мерил и мерил шагами коридор. Нервное…

Минуты шли.

«А что, если сдернуть отсюда, пока не поздно?» — мелькнула в голове неожиданная мыслишка.

Увы, сделать этого он не мог, даже если бы очень захотел. Дверь на выходе из коридора была заперта. Кабинеты — тоже под замком. Единственное торцевое окно — забрано снаружи решеткой. Дмитрий уже не знал: то ли в качестве защиты от воров нужна эта решетка, то ли для удержания малодушных пациенток перед операцией.

Или пациентов…

Не прошло и получаса, как дверь операционной открылась. В коридор ударил сноп яркого света. Из света вышла… Медсестра? Помощница доктора? Только почему-то в одежде Кристины.

«Стоп! — спохватился Дмитрий. — Какая медсестра? Откуда? Не было в операционной никаких медсестер!»

Незнакомая молодая девушка улыбалась Дмитрию смутно знакомой улыбкой. Или все же знакомая девушка?

— Ты?! — Он растерянно захлопал глазами.

— Я, Дима, я…

И голос вроде бы знакомый. Однако узнать Кристину было сложно, да чего там — практически невозможно было ее узнать. И все же… Что-то прежнее неуловимое в ней все-таки оставалось. Больше всего это самое «что-то» проявлялось во взгляде.

Неужели операция уже закончилась? Так быстро?

А ведь похоже на то…

Перед Дмитрием теперь стояла не блондинка и даже не шатенка в парике, а жгучая брюнетка. Причем брюнетка не какая-нибудь «псевдо» — явно не крашеная. Волосы натурального природного цвета. И раза в два длиннее прежних.

Длиннее? Хм… Значит, все-таки опять…

— Не пялься ты так на мою голову. Это не парик. — Кристина словно прочла его мысли.

В подтвержение она даже дернула себя за волосы.

Точно настоящие! В самом деле не парик…

Как этого удалось добиться пластическому хирургу, было выше понимания Дмитрия.

Пожалуй, волосы Кристины — их цвет, длина и новая прическа — стали самой радикальной переменой в облике Охотницы. Что же касается всего остального… В остальном изменения укладывались в определения «немного», «слегка», «малость», «чуток». Но, наслаиваясь друг на друга, эти самые «немного», «слегка», «малость», «чуток» создавали новую внешность.

Кожа Кристины немного потемнела, будто девушка побывала на курорте и привезла оттуда мягкий загар. Худощавое лицо Охотницы слегка округлилось, не утратив при этом былой привлекательности, но и не приобретя яркой, цепляющей глаз и надолго остающейся в памяти эффектности. Правильнее всего было бы сказать, что ее «симпатичность» просто стала иного рода. Что ж, женская красота бывает самых разных оттенков.

Малость изменился разрез глаз. Огромные круглые глазища чуть сузились в уголках и обрели миндалевидную, «под восток» форму.

Немного удлинились брови и слегка увеличились ресницы.

Рисунок губ тоже поменялся — хоть и самую малость. К тому же губки будто чуток подкачали силиконом. Тонкий нос немного раздался вширь. Горбинка с носа исчезла, отчего его кончик казался теперь слегка вздернутым. Щечки стали малость пухлее, а ямочки — чуть глубже.

Дмитрию даже показалось… Впрочем, нет, не показалось — так и есть! Изменились рост и фигура Охотницы. Ноги были теперь немного длиннее. Бедра — шире. А грудь — больше. И, между прочим, больше на хорошенький такой «чуток». Дмитрий усмехнулся: значит, без этого все-таки не обошлось…

Но каким образом Алексей Феодосьевич умудрился ТАК изменить внешность Кристины за СТОЛЬ короткое время? Изваять новое лицо, изменить цвет кожи и волос, «растянуть» тело и накачать буфера — это все-таки не шутка. Ну не могла такая операция пройти меньше чем за полчаса! И совершенно без последствий притом.

Или все же могла? Наверное, в новом мире, открывшемся перед Дмитрием — в мире ходячих мертвецов и Охотников на «зомби», — могли происходить и не такие чудеса.

— Следующий, — позвал доктор.

Как на обычном приеме.

— Заходи, — ободряюще кивнула Дмитрию незнакомая и знакомая Кристина-брюнетка. — Не боись.

Дмитрий зашел. Не то чтобы боясь, но и не сгорая от желания поскорее лечь на операционный стол и навсегда расстаться с собой прежним.

Теперь ждать в коридоре осталась Кристина.

В операционной было все так же стерильно чисто. Ни красных пятен на столе и вокруг него, ни окровавленных бинтов и тампонов. Хирургических инструментов Дмитрий тоже нигде не заметил. Как и в прошлый раз.

Резать не будут? Что ж, уже немного легче.

— Ложитесь, — Алексей Феодосьевич кивнул на операционный стол.

Сам доктор сидел у изголовья. Без медицинской маски, кстати, и без перчаток. Даже белый халат на нем не был застегнут на все пуговицы. Ну и о какой тогда операции может идти речь? Впрочем, сейчас все происходило не как у людей.

— Раздеваться нужно?

— Не обязательно.

Ну и хорошо. Дмитрий лег на операционный стол в одежде. Яркий свет операционных ламп заставлял его прищуриться.

— Только лицо, да, доктор? — спросил он, чувствуя, как предательски дрожит голос.

— Только лицо, — отозвался хирург без хирургических перчаток. — Ну и, пожалуй, немного шею и плечи. Этого будет вполне достаточно. Телосложение у вас стандартное, рост средний. Да, и еще пальчики, конечно. Чтобы вас нельзя было идентифицировать по отпечаткам.

— Главное, в паху ничего менять не надо, — обреченно вздохнул Дмитрий.

— Не беспокойтесь — не буду.

Алексей Феодосьевич изменил положение изголовья, подгоняя операционный стол под нового пациента. Зачерпнул мазь из стоявшей под рукой баночки. Потер ладони, словно намыливая.

Мазь была густой, белой и ничем не пахла.

— Попытайтесь расслабиться.

Дмитрий попытался. Не получилось.

Липкие, тонкие и длинные, как у пианиста, пальцы легли ему на лоб. Дмитрий невольно передернул плечами.

Алексей Феодосьевич забормотал что-то невнятное. Ну, конечно, опять заклинание! Как же без этого-то. Странное щекочущее тепло вошло под кожу и растеклось по лобной кости, словно впрыснутая инъекция.

— А вы все свои операции голыми руками делаете? — осипшим голосом полюбопытствовал Дмитрий. — Типа, как эти… филиппинские киллеры… Тьфу, то есть хилеры, я хотел сказать.

Оговорочка та еще вышла: Дмитрий волновался.

Доктор прервал свое бормотание.

— Молодой человек, — сухо и строго произнес Алексей Феодосьевич. — Свои операции я делаю так, как их нужно делать. Днем я оперирую по-дневному. А то, как я работаю ночью, во внеурочное время и по особым случаям, никого не касается. Вас тоже должен волновать только конечный результат. Так что будьте любезны — лежите тихо и не отвлекайте меня. Это в ваших же интересах. Вам ведь не хочется, чтобы я вас случайно изуродовал?

Что-то в голосе хирурга заставило Дмитрия поверить: отвлекать дока от работы сейчас действительно не стоит. Себе дороже выйдет.

Алексей Феодосьевич снова забормотал магическую абракадабру. Его ловкие пальцы разминали кожу на лице Дмитрия, словно глину, из которой предстояло изваять посмертную маску.

Голова вдруг стала тяжелой и неповоротливой. Будто бы даже угловатой… Неподъемной, как свинцовый куб. Пошевелить головой больше не представлялось возможным. Такое же странное оцепенение быстро распространилось по всему телу.

Теперь Дмитрий мог только отстраненно наблюдать за происходящим, никак в этом самом происходящем не участвуя.

Отдаленно это смахивало на плохой наркоз, однако наркозом не являлось. Дмитрию казалось, что его удерживают на столе множество крепких рук. Между тем руки единственного врача, находившегося в операционной, наново перелепляли лицо пациента.

Боли не было совсем. Как будто кто-то щелчком невидимого рубильника отключил все нервные окончания. Но и приятного тоже было, в общем-то, мало. Дмитрий чувствовал себя куском замороженного мяса.

Между тем заклинания пластического хирурга звучали все громче. Набор бессмысленных протяжных звуков бился в уши, но не проникал в голову, и Дмитрий даже не пытался осмыслить или запомнить их. Пальцы доктора сновали по лицу, словно перепуганные мыши. Дмитрий смутно ощущал, как ткани под кожей уплотняются в одних местах и рассасываются в других. Да и сама кожа то растягивалась, то ужималась. Кое-где нарастала и утолщалась кость.

Странно было чувствовать такое. Странно было осознавать, что ты изменяешься. Физически. В прямом смысле.

Лицо Дмитрия не то чтобы перекраивали или перестраивали целиком и полностью. Лицо, скорее, подгоняли, как недособранный конструктор. Втискивали старое содержание в новую форму. И лицо, обретя удивительную пластичность, поддавалось этому воздействию извне..

Потом руки хирурга великанской гребенкой несколько раз прошлись по волосам. «Будет у меня теперь новый прич», — догадался Дмитрий.

Потом те же руки занялись шеей и плечами. А в заключение Алексей Феодосьевич слегка помассировал подушечки пальцев, меняя на них кожный рисунок. Противодактилоскопическая защита…

Наконец бормотание прекратилось. Доктор убрал руки. Паралич отпустил. Дмитрий вновь получил возможность двигаться.

— Ну, вот и все. — Отступив от операционного стола, Алексей Феодосьевич удовлетворенно рассматривал Дмитрия. Так художник рассматривает свою новую удавшуюся картину, на которой еще не высохли краски. — Можете взглянуть на себя в зеркало. Там, за ширмой.

Дмитрий дошел до ширмы. Отодвинул ее. Посмотрел в большое овальное зеркало…

* * *

Дмитрий и узнавал себя, и не узнавал. Но не узнавал, пожалуй, все-таки больше.

Не было ни шрамов, ни кровоподтеков. Да и не могло их, наверное, быть. Его ведь не резали. Над ним колдовали. И вот…

Изменилось все. Но понемногу. Как и в случае с Кристиной, отдельные изменения были незначительными, но их сумма переводила количество в качество и делала Дмитрия Другим человеком.

Во-первых, из прямоволосого брюнета он превратился в кудрявого шатена. Кожа, глаза и брови посветлели. Нос приобрел более хищные очертания. Подбородок теперь сильнее выступал вперед, был шире и агрессивнее. Овал лица чуть вытянулся, линия волос опустилась. Лоб стал немного уже, а губы — тоньше и жестче. Над верхней губой появились усики, а легкая щетина обратилась в аккуратную стриженую бородку от уха до уха, сквозь которую уже не так явственно проступали желваки на скулах.

Судить о том, нравится ему новая внешность или нет, было пока рано. Особой антипатии к своему проапгрейденному облику Дмитрий не испытывал. Каких-то неудобств или комплексов — тоже. В общем-то, рожа как рожа. Не лучше и не хуже, чем та, что была раньше. Сейчас он даже больше смахивал на этакого мачо, которые обычно нравятся девушкам. Правда, интеллектом новая физиономия уже не блещет. А может быть, это просто кажется с непривычки.

Дмитрий ощупал лицо. Надо же — как настоящее. Можно сказать, как родное. Не очень броское, не слишком запоминающееся. Возможно, именно такую цель и преследовал хирург.

— Это надолго? — спросил Дмитрий.

— Что? — не понял Алексей Феодосьевич.

— Ну, лицо это долго продержится?

— Обижаете, — скривился доктор. — Это не какой-нибудь морок, а полноценная пластическая операция по изменению внешности. Просто совершенная без скальпеля, а при помощи м-м-м… другого инструментария.

«Вот в том-то и дело, что при помощи другого», — подумал Дмитрий.

— Ну а все-таки, — ему хотелось добиться более четкого ответа, — как долго я смогу ходить с этой физиономией?

— До конца жизни. Или до следующего визита ко мне.

Алексей Феодосьевич говорил об этом так запросто!

— По вашему лицу теперь молотком бить можно, в прежнее состояние оно уже не вернется, — заверил хирург.

Молотком? Ну-ну… Дмитрий поежился. Успокоили типа.

Алексей Феодосьевич поочередно сфотографировал Дмитрия и Кристину. На вопрос Дмитрия «зачем?» прозвучал короткий ответ:

— Для нового паспорта.

В общем, фотоаппарат в операционной стоял не случайно.

После фотосессии доктор куда-то ненадолго удалился. Затем вернулся и отвел пациентов в свой рабочий кабинет.

— Теперь нужно немного подождать, — объяснил хирург. Насколько понял Дмитрий — ему, не Кристине. — Я уже связался с кем надо и отослал ваши снимки по сети. Бланки паспортов должны быть готовы, так что документы скоро подвезут.

Дмитрий решил ничему больше не удивляться. Наверное, подпольной Организации магов-Охотников, которые даже собственную внешность меняют, как одежду, ничего не стоит изготовить и фальшивые документы, неотличимые от настоящих.

Нужно только немного подождать…

Алексей Феодосьевич щелкнул выключателем. В кабинете стало светло. Впрочем, после ослепительных ламп операционной этот свет не казался ярким.

В кармане докторского халата зазвонил мобильник. Алексей Феодосьевич вытащил трубку.

— Да? Да. Да…

Трижды «дакнув», он отключил телефон и снова положил трубку в карман.

— Курьер с документами уже в пути, — улыбнулся хирург. — Пойду встречать.

Дмитрий, вопреки только что данному зароку, все-таки удивился. Такой оперативности он не ожидал.

Алексей Феодосьевич оставил их с Кристиной наедине.

* * *

На стене кабинета висело большое зеркало. Дмитрий не удержался — подошел к нему, чувствуя некоторую неловкость перед Кристиной. Девчонка тоже ведь после операции, а ничего, не дергается, не переживает, сидит себе спокойно.

— Да красивый, красивый, — усмехнулась Охотница. — Не насмотрелся еще?

— Не привык, — сконфуженно пробормотал Дмитрий, поглаживая приобретенную на операционном столе бородку.

— Поначалу со всеми так бывает, — понимающе кивнула девушка. — А раза после десятого привыкаешь.

После десятого? Шутит она, что ли.

Дмитрий внимательно посмотрел на Кристину. Да нет, вроде бы говорит вполне серьезно.

— Слушай, а разве нельзя проблемы с внешностью решать не столь радикальным способом? — поинтересовался он. — Вы же того… типа, магией владеете…

«Это не какой-нибудь морок, а полноценная пластическая операция», — вспомнились Дмитрию хвастливые слова колдуна-хирурга. Значит, все-таки имеются какие-то другие варианты.

— И, наверное, можете отвести глаза человеку, — закончил Дмитрий свою мысль. — Мороку там нагнать. Или как это у вас называется?

— Можем, — легко согласилась Кристина. — А правильно это называется «поставить „маску“». «Маска», разумеется, в кавычках, поскольку речь в данном случае идет не о карнавале.

— Поставить? — наморщил лоб Дмитрий. — В смысле — надеть, что ли?

— В смысле — поставить, — повторила Кристина. — «Маску» можно ставить на человека, на какой-нибудь объект или на выбранное для этого место. От того, какой силы будут маскировочные заклинания, сколько заклинателей их произнесет и насколько опытными они окажутся, зависит количество объектов и объем пространства, накрываемого «маской», а также время действия «маски» и ее плотность.

— Плотность? — вновь озадачился Дмитрий. — Это как?

Ему объяснили:

— Плотность «маски» влияет на то, насколько сильно она отводит глаза стороннему наблюдателю, что он видит сквозь нее и видит ли что-нибудь вообще. Плотная «маска» может до неузнаваемости исказить объект или закрыть его совсем.

— Ну, так я, собственно, о том и говорю! — спохватился Дмитрий. — Почему бы нам с тобой просто не надеть… пардон, не поставить эти самые ваши «маски» вместо того, чтобы лепить новые физиономии?

— Во-первых, «маски» действуют ограниченное время, — ответила Кристина. — А во-вторых, они способны обмануть лишь тех, кто не владеет магией. На улице от мертвяков такая маскировка не укроет. Она скорее привлечет их.

— Почему?

— Да потому что любая магия на открытых специально не защищенных пространствах «фонит». И тот, кто знает, как слушать этот магический «фон», вполне может его услышать. В общем, гораздо безопаснее при помощи заклинаний изменить строение лица и тела, а потом убрать следы магии и оставить все как есть. Ты уже имел возможность убедиться, что это недолгая и безболезненная процедура.

— То есть вот так, на операционном столе, можно менять внешность хоть каждый день? И нет никаких противопоказаний?

— Каждый день нельзя, — покачала головой Кристина. — И противопоказания имеются. Слишком частое магическое вмешательство в структуру человеческой плоти способно нарушить ее целостность. Плоть «потечет», утратит приданные ей формы и больше никогда не воспримет новые. Если злоупотреблять такими операциями, лицо превратится в сплошную опухоль. И это — навсегда.

— Ужасы какие! — поежился Дмитрий, осторожно ощупывая свое новое лицо. — Алексей Феодосьевич ничего такого мне не говорил.

— Не хотел тебя пугать, — усмехнулась Кристина. — После магического вмешательства, как и после любого другого, костям, мышцам и коже требуется реабилитационный период для м-м-м… — Охотница задумалась. — Как бы это сказать…

— Для заживления? — подсказал Дмитрий.

— Нет, — отмахнулась она. — Когда нет явных повреждений, то и заживать нечему. Органике нужно время для запоминания новой формы — вот. Минимальный срок между операциями должен составлять две недели. Но лучше выждать хотя бы месяц. Для гарантии.

Дмитрий дал себе очередной зарок: не повторять операцию, которая — вот неожиданность-то! — оказалась не такой уж и безопасной, как минимум год.

Для гарантии…

— Слушай, Кристя, а как это вообще получается у Алексея Феодосьевича?

— Что получается?

— Ну… операции такие. Наверное, специальные заклинания нужно знать, да?

— Ничего подобного, — ответила девушка. — Никаких специальных заклинаний. Если объяснять по-простому, то для изменения внешности используются обычные целительные практики.

— Ничего себе обычные!

— Ну, древние, конечно, давно забытые людьми. Но, по большому счету, Алексей Феодосьевич проделал с нашими лицами то же самое, что я сделала с твоей простреленной ногой.

— Не понял! — вытаращил глаза Дмитрий.

— А сейчас поймешь. В чем суть обычной пластической хирургии? Грубо говоря, в том, чтобы поместить в нужном месте человеческого тела силиконовый или какой-нибудь другой имплантант или, наоборот, вырезать, ну, скажем, пласт жира, к примеру… Но ведь и целительные заговоры тоже позволяют наращивать там, где это нужно, мясо или кость. То есть естественный «имплантант» из родной ткани пациента. И они же, заговоры эти, позволяют также убирать из тела все лишнее: опухоль, тромб, пулю. А если понадобится — то и здоровую ткань. Изменить цвет кожи и волос тоже не составляет большого труда. Нужно только немного поработать с пигментацией и меланином — и готово.

* * *

— Пигментация? Меланин? — Дмитрий тряхнул непривычной еще кудрявой шевелюрой. — Я что-то никак не пойму, вы колдуны или ученые?

— И того, и другого понемногу, — пожала плечиком Кристина. — Но вообще-то мы Охотники на мертвяков, если ты еще не заметил.

— Да уж заметил-заметил…

Дмитрий задумался.

— Слушай, а ты сама могла бы поменять нам внешность? — поинтересовался он.

— Теоретически — могла бы, ну а практически… — Кристина усмехнулась. — Знаешь, неохота ходить уродиной.

— Но ты же вылечила мне ногу!

— Нога — не рожа. Я всего лишь заживила рану. А тут… — девушка провела рукой по лицу. — Тут нужен настоящий мастер, истинный скульптор человеческих тел. Не только опытный целитель, но и хороший пластический хирург, прекрасно знающий анатомию и уже набивший руку на обычных операциях со скальпелем. Тогда и заговоры пойдут впрок. Иначе получится полная лажа.

— А Алексей Феодосьевич? Он ведь хороший хирург, правда? — дрогнувшим голосом спросил Дмитрий. Лажу на рожу ему не хотелось.

— Не из самых лучших, вообще-то. — Кристина понизила голос и покосилась на дверь. Видимо, не хотела обидеть отсутствующего хозяина кабинета. — Средненький. В Москве есть специалисты и покруче, но и Алексей Феодосьевич тоже вполне себе на уровне. Знаешь, сколько лет он уже в этом бизнесе?

— Сколько? — Рекомендация, данная врачу уже после проведенной операции, Дмитрию что-то не очень понравилась.

— Много. Во всяком случае, для наших нужд его опыта и мастерства пока хватает.

«Пока»? Дмитрий с тревогой посмотрел в зеркало. Нет, кожа вроде не сползает лоскутами, волосы не выпадают и лицо не пухнет. Но все равно после откровений Кристины стало как-то неуютно.

— А почему бы вам не поискать более квалифицированного специалиста? Ну… для надежности.

— Это не так просто, — ответила Кристина. — Во-первых, далеко не каждый человек согласится сотрудничать с Охотниками на мертвяков. Для этого самому нужно быть Охотником. Во-вторых, не всякий хирург способен так же хорошо освоить целительные заговоры и научиться изготавливать снадобья, как он обращается со скальпелем. Ну, и в-третьих… — девушка вздохнула. — Слишком велик риск нарваться на уже занятого профессионала.

— В каком смысле — занятого? — не понял Дмитрий.

— Особой клиентурой. Среди лучших пластических хирургов могут оказаться такие, кто сотрудничает с Орденами. Мертвяки часто прибегают к услугам подобных специалистов.

— А им-то это зачем? — удивился Дмитрий.

По губам Кристины скользнула злая усмешка.

— Мертвые «тела» тоже нужно время от времени подправлять. А опытный хирург-пластик может работать с любыми пациентами.

— Процессы разложения, да? — попробовал угадать Дмитрий.

Значит, они все-таки проявляются у живых мертвецов.

— Нет, — мотнула головой Кристина. — Смерть над мертвяками не властна. Но и жизнь тоже. В этом все дело. Сами по себе «тела» не изменяются. Они навсегда застывают в том возрасте, в котором были инициированы своим Мертвым Братством. Теоретически момент инициации — это вечный момент.

— Хм… — Дмитрий озадачился. — А разве плохо быть вечно молодым?

— Это прекрасно. Но опасно. Как отреагируют люди, когда заметят, что человек, живущий среди них, не подвержен старению? Что подумает нация, если одно поколение за другим будет видеть свежие лица своих лидеров или их окружения? Как такое можно объяснить? Как скрыть после этого существование Мертвых Братств?

«М-да, пожалуй, это проблематично», — вынужден был признать Дмитрий.

— Конечно, при помощи «маски»-морока можно превратить пышущего здоровьем молодца в дряхлеющего старца, — продолжала Кристина. — Но это — не то. Это лишь временная мера. Ни один Орден не сможет долго поддерживать такую иллюзию, даже если его адепты станут появляться на публике редко и на короткое время. Здесь нужны более радикальные средства.

— И ты хочешь сказать…

— Да-да-да, именно это я и хочу сказать, — закивала Кристина. — Чтобы не вызывать подозрений у окружающих, члены Мертвых Братств вынуждены искусственно накладывать на себя следы возрастных изменений. Они не способны стареть, но они научились правдоподобно изображать старение. То же самое и со смертью. Они не умирают, если их не убивать, но они симулируют смерть.

— Симуляция старения и смерти — это звучит как-то…

— Понимаю. Странно звучит. Но это действенный защитный прием, который позволяет сохранять тайну Мертвых Братств. За «смертью» следует визит к пластическому хирургу, обслуживающему Орден, и новое «возрождение». В новом облике. Но, как правило, в том же возрасте, в котором произошла инициация. Потом опять начинается искусственное «старение».

Дмитрий в замешательстве потер лоб:

— В мозгах такое не укладывается! Обычно к пластической хирургии прибегают, чтобы продлить молодость.

— Обычно — да. Но у мертвяков — другие проблемы.

«Как и у Охотников за мертвяками», — подумал Дмитрий. Они с Кристиной тоже ведь пришли в эту клинику не для того, чтобы сохранить молодость или избавиться от внешних дефектов.

Чтобы спасти жизнь — вот зачем.

* * *

Дверь кабинета открылась. Вошел Алексей Феодосьевич, сияющий, как неоновая вывеска в ночи.

— Все сделано в лучшем виде, — с порога объявил он, — и даже быстрее, чем я предполагал!

Доктор протянул два паспорта, упакованных в новенькие кожаные обложки. Кристина на свой взглянула лишь мельком, перелистнула пару страниц и спрятала документ в карман куртки. Дмитрий разглядывал свою паспортину с большим интересом — долго и придирчиво.

Новое лицо на фотографии. Новая фамилия: теперь он какой-то Кочубеев. Новое отчество: Васильевич вместо привычного — Ильич. Новые серия и номер паспорта. Новые дата и место выдачи. Новая прописка, то бишь адрес постоянной регистрации…

Ого! Московский, кстати, адресок-то. Дмитрий улыбнулся. Вот, оказывается, как просто можно в наше время получить заветный штампик и стать полноправным «ма-а-асквичом». «Хоть проблем с патрулями теперь не будет», — подумал он. И тут же одернул себя. Вообще-то, проблемы могут быть, и еще какие. Если стражи порядка выяснят, кем он является на самом деле. И если в форме этих самых стражей окажутся мертвяки…

Он снова скользнул взглядом по развороту с фотографией.

Да, изменилось все. Только имя осталось прежним. Его, как и раньше, звали Дмитрием. Но, с другой стороны, мало ли Дмитриев в российской столице?

— Имена вам не меняли, — объяснил Алексей Феодосьевич, обращаясь только к Дмитрию. — Так будет проще.

— Если что — не проколешься, — не преминула вставить свое слово Охотница.

Ну да, вообще-то правильно… Отзываться на какого-нибудь Ваню, Петю или Игоря нужно еще привыкнуть.

— Мертвяки, кстати, тоже так иногда поступают после мнимой смерти и официального перерождения, — улыбнулась Кристина. — Некоторые даже новых жен, подруг и любовниц выбирают по именам прежних. Чтобы не путаться.

Жен?.. Дмитрий не без опаски заглянул в графу о семейном положении. Фу-у, слава богу, здесь все по-старому! Страничка была девственно чиста. Его ни на ком не женили и детишками, которых он не зачинал, не обременили. Оставили вольным холостяком — и на том спасибо.

Дмитрий еще раз перелистал страницы. На первый взгляд, да и на ощупь фальшивка ничем не отличалась от настоящего паспорта. Но с другой стороны… Он ведь в этих делах дилетант.

— Ксива надежная? — поинтересовался Дмитрий у доктора.

— Настолько же, насколько надежно ваше новое лицо, — «успокоил» Алексей Феодосьевич.

Дмитрий покосился на Кристину. Вообще-то, в свете того, что он узнал о хирурге, который, как выяснилось, не входит в число лучших спецов…

— Паспорт еще надежнее будет, — уловив невысказанное сомнение, заверила Кристина. — Документы у нас делают по-умному. Проколов не было и быть не может. Даже если тебя будут пробивать по базе — все сойдется. Там уже подправлено, что нужно. Короче, не переживай.

— Постараюсь, — пробормотал Дмитрий. — А у вас что, есть доступ к официальным базам?

— Есть, — кивнула девушка. — К закрытым компьютерным сетям подключиться не сложно. Если иметь хорошую технику и специалистов, способных совмещать хакерские навыки с магическими заклинаниями. К тому же наши Охотники работают под прикрытием в разных ведомствах. В контролируемых мертвяками — тоже.

Дмитрий замолчал, размышляя о том, сколь могущественной является таинственная Охотничья Организация, в которую он попал. Кто знает, может быть, она так же сильна, как какое-нибудь Мертвое Братство?

— Алексей Феодосьевич, — Кристина повернулась к доктору, — что касается оплаты за операцию…

— Не беспокойтесь, Кристиночка, курьер уже передал причитающуюся мне сумму. — Хирург снова расплылся в улыбке. — Наличными…

Судя по ширине докторской улыбочки, полученная сумма была немаленькой.

Дмитрий еще раз подумал, что подпольная Организация Охотников на мертвяков явно не бедствует. Однако возникла и еще одна не очень приятная мыслишка. Охотники хоть и выполняют благую миссию по освобождению мира от власти «новых зомби», но при этом помогают друг другу не всегда и не во всем бескорыстно.

— Да, чуть не забыл! Вот документы на «БМВ», Кристиночка. — Алексей Феодосьевич вытащил из широкого кармана халата бумаги и протянул их Кристине. — Новые. Под новый паспорт. В базах уже все перебито.

Между глав

Погоню на подмосковной трассе не заметить было трудно. Экипаж боевого вертолета «Ми-28», патрулировавший обозначенный начальством район, заметил ее сразу. Еще издалека.

Все происходило, как в голливудском боевике. Над шоссе, шаря по земле лучом поисковой фары, выписывала зигзаги легкая полицейская вертушка. Целая кавалькада машин с включенными сиренами и мигалками неслась по Ленинградке, уверенно оттесняя всех прочих участников движения. Скорость была такая, что… В общем, без магии здесь явно не обошлось.

А ведь такую погоню сейчас абы за кем устраивать не будут. В эту ночь ТАК гнаться могли только за одним человеком.

— Нашли! — Рыцарь-«факел» Ингвар, сидевший за штурвалом вертушки, услышал взволнованный голос штурмана-оператора. — Мы нашли его!

Было похоже на то. Судя по всему, поднятая по тревоге поисково-боевая группа Братства Погасшего Факела наконец напала на след журналиста «Метрополии».

Ингвар вышел на защищенный канал связи:

— Земля-один, вызывает Небо! Земля-один, вызывает…

— Земля-один слушает. — Передвижной командный пункт «факелов» отозвался сразу. — Прием…

Связь в наушниках шлемофона была изумительной. Практически без помех.

— Нахожусь в районе Ленинградского шоссе. Точные координаты…

Коротким буквенно-цифровым кодом пилот обозначил квадрат, границу которого как раз пересекал «Ми-28». Затем продолжил:

— Наблюдаю полицейский вертолет и патрульные машины. Движутся в сторону Солнечногорска.

— «Серпы»?

— Вероятно, они.

— Погоня?

— Так точно.

— За кем гонятся?

— Пока наверняка сказать не…

— Ясно, — перебил голос в шлемофоне. — Отставить режим скрытого наблюдения. Приказываю подлететь ближе и доложить.

— Есть.

Ингвар направил машину на иллюминацию, устроенную «серпами». Теперь можно было разглядеть подробности. Та-а-ак, на некотором удалении за патрульными машинами, как прилепленные, следуют несколько иномарок. В основном внедорожники. Слишком прыткие и маневренные для случайных машин. Тоже магия? Тоже орденский транспорт?

И за кем же тянется весь этот хвост?

Ага! Прожектор «серповской» вертушки поймал приземистую «японку». Темная «хонда» уходила от погони с немыслимой скоростью, ловко лавируя в транспортном потоке и чудом избегая столкновений. Значит, и здесь — либо магия, либо высший пилотаж. Может ли журналист «Метрополии» владеть магией? Вряд ли. А вот если ему кто-то помогает…

Пятнистый военный вертолет, приблизившийся к трассе, наверняка уже заметили. Но на ход погони это никак не повлияло. Сверху было хорошо видно, как впереди, на пути следования «хонды», выстраивается заслон из заграждений и полицейских машин. Наверное, водитель «японки» тоже заметил опасность: беглец резко свернул с шоссе.

Вертушка «серпов» заложила вираж и судорожно зашарила прожектором по земле. Завывающая сиренами кавалькада «серпов» последовала за «хондой».

— «Земля-один»! — Ингвар снова вызвал командный пункт.

— Слушаю, «Небо», прием!

— «Серпы» преследуют «хонду». Цвет — черный или темно-серый. И… — Ингвар запнулся.

Неопознанные иномарки тоже сворачивали с шоссе. Одна, вторая, третья… А вон — и четвертая. И — пятая. Три джипа, «хаммер» и «мерс». Значит, никакой ошибки. Значит, эти тоже участвуют в погоне. Интересно, что за Братство? Или Братства?

— Что еще? — поторопили Ингвара.

— Похоже, там уже не только «серпы», — ответил он.

Командование размышляло недолго.

— Отсечь погоню, — раздалось в шлемофоне. — Разрешаю применять оружие на поражение. По возможности — использовать «маску».

— Есть, — сухо отозвался Ингвар.

Применение оружия было равносильно объявлению войны. Но к войне пилоту-«факелу» было не привыкать. Мертвые Братства сходились в бою не в первый и не в последний раз.

— Наземная группа уже выслана, — сообщило начальство. — Водитель «хонды» должен быть нашим. Брать живым или мертвым. Пассажиров, если есть, — тоже. Не упускать никого. Повторяю: ни-ко-го!

— Есть, — снова отчеканил Ингвар.

«Ми-28» взял на прицел вертушку «серпов».

Никаких предупреждений. Получен приказ не предупреждать, а отсечь погоню.

— Штурман — «маску»! — приказал Ингвар. — И поплотнее, слышишь? Поплотнее ставь!

В наушниках шлемофона было слышно, как штурман-оператор за бронеперегородкой бормочет маскирующие заклинания. Сбивать на виду у всех полицейский вертолет все-таки не хотелось. Пусть случайные свидетели-«жильцы» считают, что видели авиакатастрофу, а не воздушный бой. А еще лучше — пусть они не увидят вообще ничего.

От двух неуправляемых ракет класса «воздух-воздух» вертушка «серпов» увернулась. Даже огрызнулась автоматными очередями. Но пули, пусть и подстегнутые магией, не могли навредить боевому «Ми-28».

Еще три ракеты «факелов» отвел наспех поставленный магический щит, по всей видимости, усиленный направленными при помощи заклинаний воздушными потоками от несущего винта. Но шестая ракета — уже управляемая, в том числе и магией, поднырнула-таки под невидимую защиту и ударила в брюхо «серповской» машины.

Провожая взглядом срывающиеся с подвески ракеты, Ингвар вспоминал свой первый воздушный бой…

* * *

Дирижабль шел на высоте десять тысяч футов. Прикрепленная под огромным вытянутым корпусом гондола с экипажем казалась маленькой и неприметной. На корме вращались пропеллеры, но двигатели аэростата работали на минимальной мощности.

Кайзеровский «Цеппелин» возвращался после удачной бомбардировки, в результате которой была уничтожена тайная британская резиденция Братства Погасшего Факела. Как сообщила разведка «факелов», операцию организовал и провел Орден Виселицы.

Дирижабль медленно и величественно плыл по воздуху, и, казалось, ничто не способно было остановить этого монстра. Во всяком случае, увязавшемуся за летающим гигантом аэроплану «факелов» такое вряд ли было под силу. Маленький легкий «Моран» вился вокруг воздушного судна, как муха вокруг слона, но при малейшей попытке сблизиться попадал под пулеметный огонь с гондолы аэростата.

Дирижабль представлял собой прекрасную мишень, но, вопреки расхожему мнению, сбить его было не так-то просто. В каркасном корпусе «Цеппелина» располагалось несколько газовых мешков-резервуаров. Даже если изрешетить часть из них, дирижабль все равно продолжит свой полет. Чтобы уничтожить воздухоплавательное судно, следовало пробить в его оболочке приличных размеров дыру и поджечь смешивающийся с воздухом водород. А сейчас дело осложнялось еще и тем, что «Цеппелин» был закрыт от вражеских пуль сильными заклинаниями. Экипаж аэростата не случайно сбросил скорость: чем ниже скорость — тем надежнее магический щит.

Незримая защита одинаково хорошо уберегала дирижабль и от зенитного обстрела с земли, и от огня аэроплана. Впрочем, самолет уже не мог стрелять.

Пулеметные ленты «Морана» были пусты. Закончились и обычные патроны, и особые — с пулями, вызывающими разложение мертвой плоти. А вот крылья и фюзеляж аэроплана густо испещрили пробоины: скорость, с которой двигался «Моран», не позволяла закрываться защитными заклинаниями так же, успешно, как это делала команда «Цеппелина». Изрешеченный самолет все еще держался в воздухе главным образом за счет магии.

Однако Ингвар, носивший в то время форму лейтенанта авиационной службы британского Королевского флота, не отступал. Дерзкий «Цеппелин», на борту которого находился как минимум один «висельник», следовало уничтожить любой ценой.

В очередной раз зайдя в тыл противнику, Ингвар направил машину вперед и вверх. Ветер бил в лицо и норовил сорвать защитные очки. В воздухе свистели пули, выбивавшие щепу из крыльев. И все же «Морану» удалось проскочить простреливаемый участок и выйти в мертвую зону над аэростатом.

Ингвар использовал последнее средство, которое у него оставалось. Сверху на дирижабль полетели бомбы. Одна, вторая, третья…

Увы, магический щит, словно невидимый зонтик, вновь прикрыл воздушное судно. Бомбы, сброшенные с полутора сотен футов, отклонялись в полете и падали мимо «Цеппелина». Специальные противоаэростатные снаряды, наполненные зажигательным составом, смешанным с едкой смесью, которая обращает в прах мертвых братьев, расходовались понапрасну.

Четвертая бомба…

Мимо!

Пятая…

Опять промах!

Шепча заклинания и лишь с их помощью преодолевая сопротивление вражеской магической защиты, Ингвар опустил аэроплан ниже, едва не коснувшись шасси обшивки дирижабля.

Шестую бомбу он буквально выложил на нее.

Мощный взрыв отбросил аэроплан в сторону, чуть не перевернул легкий самолет и едва не вышвырнул пилота из кабины.

Выравнивая поврежденную машину, Ингвар видел, как объятый пламенем монстр устремился к земле. Из гондолы падали люди и груз.

К сожалению, добить «висельников» бомбами не удалось: пришлось срочно сажать разваливающийся аэроплан.

* * *

Горящие обломки вертолета «серпов» посыпались вниз.

Следующий ракетный залп обрушился на полицейские машины. Взрывы вспахали дорогу и расшвыряли автомобили с мигалками.

Потом пришел черед джипов, «хаммера» и «мерса». Дорогие иномарки разлетались на куски. Мертвые братья, выброшенные из машин взрывной волной, отползали за обочину.

А «хонда» уносилась все дальше. Вроде бы она никого не высадила и не сбросила по пути. «Ми-28» устремился в погоню. Теперь за резвой «японкой» гнался только пятнистый армейский вертолет.

Из командного пункта запросили координаты машины.

Ингвар ответил.

— Первая наземная группа прибудет максимум через пятнадцать минут… — пообещало командование.

«Оперативненько», — с удовлетворением подумал Ингвар.

— А пока попасите «хонду» сами. Если надо — стреляйте.

Пока такой необходимости не было. Никуда «японка» от вертолета деться не могла.

И все же она делась…

Машина выехала на мост, где, как оказалось, ее уже ждали.

Кто-то сумел опередить наземную группу «факелов»!

С неприметной боковой грунтовки из-под густых крон деревьев к мосту вынырнул еще один черный джип. Машина перегородила дорогу, высадив на ходу разношерстый десант с калашами. Судя по всему, это были бандиты. «Кости», «нетопыри» или «улитки».

Появление бригады криминального Братства оказалось слишком неожиданным. Чтобы нанести прицельный удар, вертолету пришлось зайти на новый круг. А бандюги тем временем встретили «хонду» плотным автоматным огнем.

«Японка» вильнула в сторону. Снесла ограждение моста. Слетела в воду.

Когда вертушка все же накрыла джип ракетами и пулеметными очередями, было уже поздно. Мертвые братья отступили в лес. «Хонда» ушла на дно.

Наземная группа «факелов» появилась несколько минут спустя. Утонувшую машину достали из воды, однако в салоне никого не нашли. Ни прочесывание прибрежных камышей, ни водолазные работы ничего не дали. Водитель «хонды» скрылся. Операция была провалена.

Глава 6

Клинику пластической хирургии они покинули, когда над Москвой еще не встало солнце.

— Куда теперь? — спросил Дмитрий, усаживаясь на пассажирское сиденье «БМВ».

— Теперь — домой, — улыбнулась ему Кристина.

Интересно, что Охотники на мертвяков называют домом? Спросить об этом Дмитрий не успел. Кристина уточнила сама:

— Едем на базу.

— На какую?

— Скоро узнаешь.

Что ж, пусть будет так.

Дмитрий расслабился. До чего же все-таки приятно нестись сквозь предрассветное марево по незапруженным улицам только-только просыпающегося мегаполиса. В новой, не-засвеченной машине, с новыми лицами и новыми документами ехать было безопасно. Никакие мертвяки не страшны.

Пока…

Покружив по городу и убедившись, что хвоста нет, Кристина остановила машину где-то на юго-западе столицы в тихом дворике, огороженном типовыми, ничем не примечательными многоэтажками.

— Выходим, — сказала девушка. — Приехали.

И грациозно выпорхнула из салона. «В самом деле Бабочка, блин», — подумал Дмитрий.

Он тоже выбрался из «бэхи». Вслед за Охотницей направился к крайнему подъезду ближайшего дома.

Простенький домофон на железной двери. Незамысловатый — пик-пик-пик-пи-и-ик — код, набранный ловкими пальчиками Кристины. Обшарпанная лестница. Исцарапанный, исписанный лифт…

Дмитрий по привычке шагнул в сторону лестницы, но его остановили.

— Нам сюда, — Кристина кивнула на торцевую квартиру первого этажа. На двери красовалась цифра «1».

Первый этаж и первая квартира? И здесь, значит, располагается законспирированная Охотничья база? Ну-ну…

Они подошли к плохо окрашенной металлической двери. Глазок, звонок…

Кристина несколько раз нажала на кнопку, особым манером чередуя короткие и длинные звонки. Пароль, что ли?

Вроде бы в глазок посмотрели. Дмитрию показалось, что и в соседней квартире тоже кто-то прильнул к глазку. Вообще-то любопытство соседей было сейчас совсем не к месту.

В квартире номер один лязгнули замки. Дверь чуть-чуть приоткрылась. Натянулась страховочная металлическая цепочка.

* * *

В образовавшемся проеме появился хмурый тип с всклокоченными волосами, небритой сонной физиономией и воблами глазами. Тип был в растянутой майке с разошедшимся в районе правой подмышки швом, в грязных трико с отвислыми коленками и в старых тапочках на босу ногу. Из прорехи в левом тапке виднелся большой палец.

Почесывая волосатую грудь, мужик смотрел на них мрачно и недружелюбно. Ну точно алкаш с бодуна! И явно не такой безобидный, как бедняга Валек из подъезда Дмитрия.

— Чего? — хрипло спросил «алкаш».

Из-за двери ударила жуткая смесь чесночного запаха и перегара, напрочь отбивающая всякое желание близко общаться с хозяином квартиры.

Дмитрий аж отшатнулся: амбре стояло еще то! Охотница, случаем, не ошиблась адресом? Если это действительно база тайной организации, то…

Додумать мысль он не успел.

— Не узнал, Вася? — улыбнулась Кристина незнакомцу. — Это хорошо. Если даже свои не узнают — не узнают и чужие.

Мужик, названный Васей, озадаченно захлопал глазами, в упор рассматривая визитеров. В мутном взгляде вроде бы появились проблески разума, однако радушия Вася не проявил и дверной цепочки не снял.

— Че надо? — вновь поинтересовался он, окатив гостей очередной волной неприятного запаха. — Кто такие?

То ли пароля, выбитого Кристиной на кнопке звонка, оказалось недостаточно для того, чтобы их впустили в квартиру, то ли Вася спросонья не расслышал как следует секретной «морзянки» и устраивал дополнительную проверку.

Кристина прильнула к узкому проему. Что-то зашептала.

— Три… двадцать восемь… сто пять… два… шесть… тысяча восемнадцать… пятьдесят четыре… — едва расслышал Дмитрий обрывки длиннющего цифрового кода.

Видимо, это был дополнительный пароль.

И, видимо, он сработал.

Суровая Васина физиономия вдруг расплылась в улыбке.

— Этот с тобой? — Хозяин квартиры бесцеремонно кивнул на Дмитрия.

Опять… Ох, ну и запашок!

— Со мной, — сказала Кристина. — Новичок.

— Ну, лады. Тогда входите.

Страховочная цепочка наконец соскользнула с крепления. Дверь открылась.

И сразу же закрылась за ними. Обманчиво невзрачная и простенькая снаружи, изнутри входная дверь первой квартиры была снабжена нехилыми запорами. Лязгнул сейфовый замок. Щелкнули засовы. Крепкая дверная цепочка повисла на крючке.

От взгляда Дмитрия не укрылся приклад автомата Калашникова, торчавший из-под одежды на вешалке. Вася небрежно сунул оружие под длинный черный плащ.

— Это нормально? — шепнул Дмитрий Кристине. — Держать ствол в прихожке?

Девушка пожала плечами:

— Если сюда случайно заглянет обычный человек, достаточно будет произнести легкое маскировочное заклинание, чтобы автомат показался ему, ну… зонтиком, к примеру. А если в квартиру будут ломиться мертвяки, от них прятать калаш все равно смысла нет: разглядят сквозь любую «маску».

— И в этом случае оружие будет использовано по назначению. — Хозяин квартиры повернулся к ним.

Собственно, не столько к ним, сколько к Кристине. И к Охотнице же был обращен следующий вопрос:

— Почему сразу не сказала, что с марафета пришла?

«Веселые, блин, ребята, — подумал Дмитрий. — Пластическая операция по изменению внешности у них марафетом называется».

— В угадайки тут начала со мной играть! — продолжал пенять Вася, наполняя прихожую неприятным запахом. — А если бы я шмальнул через дверь?

— Тебя не предупредили, что ли? — удивилась Кристина.

— Не-а, — мотнул головой Вася. — И вообще я только проснулся.

— Вот раздолбай! — беззлобно охарактеризовала кого-то девушка. — Все провернули грамотно, а того, кто дверь открывает, в известность не поставили.

— Ага, раздолбай, — охотно согласился Вася, исторгнув новую волну чесночно-перегарного амбре.

Каким-то непостижимым образом вся похмельная муть в его глазах полностью рассеялась. Взгляд стал чистым как стеклышко и никак не вязался с этой жуткой вонью изо рта. После тяжелого перепоя так не смотрят.

— Ты бы это… запашок-то свой убрал, — поморщилась Кристина. — Чего теперь-то перед нами скунса изображать? Не чужие — отпугивать не надо.

— А! Да, извини, забыл, — спохватился Вася.

Он помахал ладонью перед лицом, словно разгоняя запах. Буркнул вполголоса негромкое заклинание.

Неприятное амбре, которое, судя по всему, являлось лишь отпугивающей маскировкой, исчезло без следа.

«Надо же, как все просто решается у этих Охотников!» — не без зависти подумал Дмитрий.

* * *

Они вышли из прихожей. Дмитрий огляделся.

Квартирка была не очень большой. Обычная «двушка», обставленная простенькой мебелью. Грязный паркетный пол с ободранным лаком, плотные, давно не стиранные шторы на окнах…

В гостиной глаз зацепился за старый покоцанный журнальный столик. Под столиком стояли пустые водочные бутылки. На столике — непочатые. Аж целых три штуки. Между бутылками — граненый стакан. Один.

Кроме Дмитрия, Кристины и Васи в квартире никого не было. Да уж, база… Не так себе представлял ее Дмитрий, совсем не так.

Он почувствовал разочарование, даже детскую какую-то обиду. Может быть, его специально дезинформируют. Зачем? А просто так, на всякий случай…

И, может быть, это не база вовсе?

— Ну, как тебе наша база? — спросила Кристина.

Нет, похоже, все-таки база.

— Знаешь, как-то не очень, — честно признался Дмитрий. — Сказать по правде, я ожидал большего.

— Так и должно быть, — улыбнулась девушка. — Конспирация, понимаешь? Мы не должны привлекать к себе внимания.

— Наверное. — Дмитрий пожал плечами. — Но вам же нужно как-то… ну, я не знаю… собираться, планировать, разрабатывать какие-то операции…

— А мы и собираемся, — продолжала лучезарно улыбаться ему Кристина. — И планируем, и разрабатываем.

— А соседи?

— Что соседи?

— Они вообще ничего не замечают?

— Во-первых, соседи в этом городе не особенно интересуются друг другом, а во-вторых… Я ведь уже говорила тебе о «масках», которыми можно закрываться от любопытных глаз.

— Да? А мне показалось, что за нами все-таки подсматривают, — сказал Дмитрий. — Через глазок соседской двери.

— Не подсматривают, а присматривают, — поправила его Кристина. — В этом подъезде на первом и втором этажах живут наши люди. Охрана и прикрытие базы.

Ах, вот оно что!

— Квартиры были куплены в новостройке. Мы приобретали стройвариант — голые бетонные коробки, которые позже оборудовали по своему усмотрению.

Дмитрий еще раз огляделся. Никакого особого «усмотрения» он по-прежнему не замечал. Обычная типовая планировка.

— Все наши квартиры связаны друг с другом, — пояснила Кристина.

— Как это? — не понял Дмитрий.

— Проходами в стенах.

— Но я не вижу никаких проходов.

— А их и не нужно видеть, — опять загадочно улыбнулась Охотница, глядя куда-то за спину Дмитрию.

Дмитрий обернулся. Как раз вовремя, чтобы увидеть выходящего прямо из стены гостиной незнакомого гладко выбритого мужика с мокрыми — видать, только что из душа — волосами.

Мужик был в домашнем халате, в тапочках и с короткоствольным автоматом наизготовку.

* * *

Незнакомец беспрепятственно прошел сквозь преграду. Бетон, штукатурка и обои разошлись, словно жидкая пленка, и сомкнулись за ним снова.

Вот и первый секрет квартиры номер один… Да уж, фокус так фокус! Дмитрий, утратив на время дар речи, хлопал глазами. Охотничья магия не переставала его удивлять.

— Все в порядке, Вась? — пробасил незнакомец в халате.

— Все в норме, Толян, — кивнул Вася. — Свои это. Кристинка с м-м-м…

Он замялся, пытаясь подобрать нужное слово.

— С товарищем, — подсказала Кристина.

— Привет, Кристя, — поздоровался с Охотницей Толян. Затем молча кивнул Дмитрию, заразительно зевнул и, что-то пробормотав под нос, удалился.

Тем же путем. И с той же легкостью.

— К-кто это? — хрипло спросил Дмитрий.

— Сосед, — махнул рукой Вася, — проверить зашел.

— Та самая охрана и то самое прикрытие, о которых ты говорила? — уточнил Дмитрий у Кристины.

— Ага. Мы все тут время от времени в прикрытии дежурим. Вернее, те из Охотников, которые освоили нужное заклинание. Без него сквозь стену не пройдешь.

— А-а-а, — только и смог выговорить Дмитрий. Ему в ближайшее время такое дежурство явно не грозило.

Кристина продолжила вводить новичка в курс дела.

— Для непосвященных первая квартира — это место обитания не очень шумного, но очень неприятного в общении пьянчуги-маргинала, — она указала на Васю, — к которому часто захаживают друзья и знакомые. В общем, тихий такой притончик, никому не доставляющий особого беспокойства, но добропорядочные граждане все же стараются держаться от него подальше.

Дмитрий еще раз покосился на журнальный столик с водочными бутылками и единственным стаканом. Интересно, это необходимый антураж «тихого притончика» или личная Васина инициатива?

— Ну, пойдемте, чего встали-то, — поторопил Вася.

Из гостиной он провел их в захламленную до безобразия спальню. Хозяин выгреб из-под двуспальной кровати у стены кучу грязных носков, потом зачем-то сдвинул в сторону саму кровать, открыв пятачок обшарпанного паркета.

Паркет под кроватью ничем не отличался от деревянного покрытия в квартире. Но лишь до поры до времени. Вася что-то пробубнил под нос, затем надавил на пару дощечек. В полу обозначилась трещина, в точности повторяющая паркетный рисунок.

Люк? Да, так и есть! Хозяин квартиры поднял деревянную крышку.

Еще один секрет…

В открывшейся нише на голом бетоне лежали автоматы, пистолеты, ящики с патронами и гранатами. Однако и этот оружейный схрон оказался лишь прикрытием для другого тайника.

Вася сгреб стволы и сдвинул пару ящиков. Когда пространство было расчищено, прозвучало еще одно заклинание. На этот раз щель появилась уже в бетоне. Часть плиты перекрытия ушла в сторону. Под плитой были узкие ступеньки, ведущие куда-то вниз — в темноту.

— Пр-р-рошу! — Вася картинно изобразил приглашающий жест.

— Пойдем, — позвала Дмитрия Кристина и первой нырнула во мрак.

Дмитрий осторожно последовал за ней. Пару секунд спустя они словно оказались в тесном подземелье средневекового замка.

— Ну, удачи, Кристя, — донесся сверху голос Васи.

— Ага, давай! Всего! — отозвалась Кристина. — Спи дальше, Вась…

Плита-люк закрылась. Тьма вокруг стала кромешной. Но, впрочем, ненадолго. Кристина щелкнула невидимым выключателем.

Вспыхнул электрический свет.

До чего же здесь было неуютно! Бетонные плиты, казалось, вот-вот сомкнутся с двух сторон и раздавят на фиг. Над головой и под ногами — тоже голый бетон. От выключателя по щелям между плитами протянута изолированная проводка. Сверху свисала лампочка в патроне без абажура.

Люка наверху больше не было. Вообще. Узкая лестница упиралась в монолитную плиту.

И — тишина. Кладбищенская. Могильная.

— Где это мы? — поежился Дмитрий.

— О дипломатах с двойным дном слыхал? — хмыкнула Кристина.

— Ну…

— Это тоже что-то вроде того. Здесь, — она тронула бетонную плиту справа, — вторая стенка подвала. Глухая перегородка. С той стороны ничего не видно и не слышно, а с этой — изолированный проход.

Теперь стало понятно, почему квартира, в которую привела его Кристина, расположена на первом этаже и на углу дома. Из квартиры номер один удобнее всего нырять в подвал. Вернее, в отгороженную и закрытую от непосвященных его часть.

— И куда он ведет, этот ваш проход? — поинтересовался Дмитрий.

— Сейчас увидишь.

Кристина отошла в торец секретного коридорчика и остановилась в глухом тупике. Так показалось Дмитрию, что в глухом. А на самом деле…

Бормоча под нос заклинания, Кристина дотронулась до двух соединенных друг с другом бетонных плит. Плиты разошлись, как двери лифта. За ними открылся новый проход. Прямой, широкий. Цивильный… Под ногами — мягкое ковровое покрытие. Стены отделаны пластиковыми панелями. С подвесного потолка светят точечные светильники, расположенные в шахматном порядке. «Катакомбы с евроремонтом», — изумленно подумал Дмитрий.

Благоустроенный коридор уводил куда-то за пределы многоэтажки и заканчивался бронированной гермодверью. В двери имелась узкая щель с поднятой заслонкой — очень массивной, закрываемой изнутри и, видимо, тоже предназначенной для герметичной изоляции. Больше всего щель эта смахивала на стрелковую амбразуру. И, судя по торчащему из нее автоматному стволу, таковой она и являлась.

* * *

Подойдя к бойнице, Кристина снова произнесла сложный цифровой пароль, который, по глубокому убеждению Дмитрия, невозможно было запомнить даже после сотого повтора.

Послышалось шипение воздуха. Тяжеленная дверь открылась неожиданно легко и почти бесшумно.

С той стороны их встретили два неулыбчивых автоматчика, вооруженные АКСУ и одетые в легкие бронежилеты и каски.

— Диспетчер ждет, — скупо бросил один из охранников.

Кристина молча кивнула. Повела Дмитрия дальше.

Снова коридоры… По пути Дмитрий размышлял о таинственном Диспетчере, с которым Кристина переговаривалась в «хонде». Судя по всему, он был важной шишкой у Охотников. Что ж, тем интереснее будет с ним познакомиться.

Они пару раз повернули. Кристина открыла очередную дверь и…

Дмитрий ошалел от увиденного.

Теперь они стояли на небольшой огороженной площадке над огромным, как ангар, залом. Вниз вела железная лестница с рифлеными ступеньками и отполированными до блеска перилами. Из зала в разные стороны лучами расходились широкие и не очень проходы. В самом центре располагались лестничные пролеты и шахта лифта, уводящие куда-то вниз. По залу, коридорам и лестницам сновали люди — с оружием и без. Лифт, впрочем, тоже не стоял на месте.

— Что это? — не сразу выдавил из себя Дмитрий. — Секретный военный бункер?

— Не-е, с военными мы дел не имеем, — отозвалась Кристина. — Это многоярусный подземный паркинг, не обозначенный ни на одной карте Москвы. Организация выкупила его через подставные фирмы еще во время строительства, а потом углубила и переоборудовала под свои нужды. Официально проект провалился из-за недофинансирования и банкротства застройщика. Объект был закрыт как незавершенный, а земля продана под строительство жилых многоэтажек.

— Значит, это и есть ваша база?

Теперь в это верилось больше, чем в квартире Васи.

— Ну да, — не без гордости сказала Кристина. — Сейчас мы находимся в самом ее центре. Вообще-то в Москве у нас полно разных хат, явок, контор, укромных гаражей, мастерских, складов, схронов и тайников…

«И клиник», — мысленно добавил к перечисленному Дмитрий.

— …но это — главная база Организации.

— Впечатляет, — пробормотал Дмитрий. — Слушай, Кристина, может, все-таки объяснишь, откуда у вашей Организации столько бабок?

— Ну-у, скажем так, у нас есть богатые спонсоры, — уклончиво ответила Кристина.

Раскрывать источники финансирования она не торопилась.

Дмитрий усмехнулся:

— Я смотрю, в этом мире преуспевают не только мертвяки. Охотники тоже кое-чего добились.

— Да, — подтвердила девушка, — мы кое-чего добились.

«Наверное, древние заклинания можно использовать не только для лечения ран и открытия потайных дверей в стенах, — подумал Дмитрий. — С их помощью можно еще и обеспечить себе определенный уровень благосостояния».

— Ладно, потопали к Диспетчеру, — сменила тему Кристина. — Нас ждут.

Они потопали…

* * *

Трижды их останавливали вооруженные патрули, придирчиво проверяли документы, осматривали лица и, кажется, даже прощупывали при помощи магии.

Но, видимо, проверяющие, в отличие от Васи, были осведомлены, как должна теперь выглядеть Кристина и ее изменивший внешность спутник. Что, впрочем, и не удивительно, если новые паспорта для них изготавливали на этой базе.

Чтобы добраться до логова загадочного Диспетчера, пришлось изрядно покружить по подземным коридорам. Дмитрий с любопытством смотрел по сторонам.

База, судя по всему, была хорошо оснащена. Под потолком располагались динамики внутренней связи и видеокамеры. Часто встречались вентиляционные отверстия. Дмитрий также обратил внимание на торчавшие в потолке и стенах оросители и конусовидные водяные распылители, похожие на душевые.

— Что это? — поинтересовался он у Кристины. — Противопожарная система?

Кристина загадочно улыбнулась:

— И противопожарная — тоже. Но вообще-то, главное предназначение у нее другое.

— Да? И какое же?

— Самоликвидация. На тот случай, если базу захватят мертвяки.

— И что тогда? Базу затопят?

Кристина молча кивнула.

Дмитрий с опаской покосился на распылители.

— А кто принимает такие решение?

— Диспетчер. Он принимает все решения, связанные с обороной базы, и контролирует все ее системы. И нужный пульт у него всегда под рукой.

Кристина провела Дмитрия мимо очередного поста вооруженной охраны. На этот раз они оказались в помещении, уставленном стеллажами с открытыми и закрытыми блоками аппаратуры непонятного предназначения.

— Аккуратно, — предупредила Кристина. — Ничего не трогай.

Высившиеся от пола до потолка стеллажи образовали целый лабиринт с узкими проходами. Впрочем, здесь находилась не только техника.

Между пучками проводов, мерцающими экранами, светящимися диодными лампочками, кнопками и причудливыми узорами обнаженных микросхем плясали огоньки горелок, поблескивали колбы и реторты с какими-то бурлящими субстанциями насыщенных ядовитых цветов, переливались немыслимыми оттенками хрустальные шары и расползались прозрачными змеями стеклянные и пластиковые трубки, по которым перекачивались разноцветные дымы и жидкости. Кое-где провода и трубки переплетались, входили друг в друга и друг друга же продолжали. Возле некоторых стеллажей были установлены работающие компьютеры и ноутбуки.

Над странным техническо-алхимическо-магическим оборудованием колдовало несколько человек. Причем, как показалось Дмитрию, колдовали они в самом прямом смысле этого слова.

— Наш ай-ти центр, — похвасталась Кристина.

— Нехилый центрик, — заметил Дмитрий.

— А то! Здесь у нас практически вся компьютерная база и серверы Организации, внутренняя и внешняя сеть, связь, прослушка, системы наружного наблюдения и отслеживания мертвяков, электронная и электронно-магическая защита. На поверхность выходят только антенны.

— И, я так думаю, их немало, — предположил Дмитрий.

Если это действительно так, то очень странно, почему мертвяки до сих пор не обнаружили подозрительный антенновый лес.

— Правильно думаешь, — подтвердила его догадку Кристина. — Но наши антенны выведены на крыши многоэтажек, разбросаны по всему району и замаскированы под ретрансляторы сотовых операторов, спутниковые тарелки и обычные телевизионные антенны.

— И что, ваш ай-ти центр нельзя отследить?

— Нет, — твердо сказала Кристина. — Мы используем максимально защищенные каналы связи. Запеленговать их и тем более перехватить передаваемую по ним информацию не под силу ни одному Ордену.

— В самом деле? — Дмитрий скептически хмыкнул. — Ну и как же вам такое удается?

— Когда новейшие технические разработки усилены древней магией, возможно многое, — заверила Кристина.

— А зачем вам тогда нужны позывные? Бабочка, Диспетчер… «Писака»… Какой смысл шифроваться, если ничто не мешает говорить открытым текстом?

— Теоретически может возникнуть ситуация, когда придется прибегнуть к незащищенным средствам связи. Так что лучше привыкать заранее, — ответила девушка. И открыла неприметную дверцу между стеллажами: — Мы пришли.

* * *

Посреди небольшого закутка, также заставленного компьютерами, дымящимися ретортами и сверкающими хрустальными шарами, было оборудовано еще одно рабочее место. В большом вертящемся кресле на колесиках за широким столом сидел широкоплечий здоровяк.

Пальцы проворно щелкали по клавишам беспроводной клавиатуры. Камуфляж, бритый затылок, бычья шея… Со спины он напоминал скорее спецназовца, чем компьютерного гения.

Незнакомец крутнулся в кресле на звук открывшейся двери.

Да и не со спины тоже… Выступающие надбровные дуги, приплюснутый нос, мощная челюсть, развитые плечи, накачанные руки, пудовые кулаки. «Типичный мордоворот», — подумал Дмитрий. Вот только…

Он с удивлением обнаружил, что человек в кресле был инвалидом. У здоровяка отсутствовали обе ноги. Две короткие — выше колена — культи — вот и все, что осталось от нижних конечностей. Кресло, в котором сидел незнакомец, на самом деле оказалось навороченной инвалидной коляской, скрывавшей под массивным каркасом неведомые механизмы и снабженной двумя пультами управления на подлокотниках.

В первый момент Дмитрий испытал неловкость, которую, впрочем, никто не заметил.

— Привет ударникам диспетчерского труда! — по-свойски обратилась к инвалиду Кристина.

— Кристя! — Диспетчер широко улыбнулся. Дмитрий узнал голос. Он слышал его в автомобильной рации, замаскированной под магнитолу. — Вот ты, значит, какая теперь. Ну что, поздравляю с новым личиком. Ничего себе так. Мне нравится…

Диспетчер нажал пару кнопок на правом пульте. Кресло-коляска с тихим жужжанием подкатилось к ним.

— А это… — Диспетчер повернулся к Дмитрию, рассматривая его с таким видом, будто не он сам, а Дмитрий был безногим затворником, запертым в царстве высоких технологий и магической алхимии. — Это, надо полагать…

Дмитрий вспомнил, как в радиопереговорах его нарекли Писакой, и решил, что будет лучше проявить инициативу и представиться самому.

Он выступил вперед:

— Дмитрий.

И протянул руку.

Диспетчер, усмехнувшись, пожал ее. Рукопожатие было крепким. Ладонь у Диспетчера оказалась мозолистой, твердой и сильной. Такими руками, наверное, можно не только нажимать кнопочки, но и шеи ломать. То тело, которое у него осталось, инвалид поддерживал в хорошей форме.

— Что с Костиком? — поинтересовалась Кристина. Дмитрий вспомнил парня со шрамом на виске, пересевшего в их «хонду». — Ушел?

— Как всегда, — успокоил Диспетчер. — Выкарабкался наш каскадер, не переживай. Полночи бегал от мертвяков. Потом утопил твою «японку» где-то в Подмосковье. Сам выплыл. Ушел лесом. Даже рожу не засветил. Сейчас отсыпается дома. Но давай поговорим о другом.

Он вновь перевел взгляд на Дмитрия.

— Ты знаешь, что из-за этого Пи…

Дмитрий поморщился. Писаки? Опять?

Заметив его реакцию, Диспетчер изменил недоговоренную фразу:

— Что из-за твоего нового друга уже схлестнулись «серпы» и «якоря»?

— Теперь знаю, — прищурилась Кристина. — Значит, бронированный «мерс», который гнался за нами по Энтузиастов, принадлежал Ордену Якоря?

— Ему самому. Похоже, «серпы» считают, что добычу у них из-под носа перехватили «якоря», а те, в свою очередь, решили, что до него, — Диспетчер кивнул в сторону Дмитрия, — добрались-таки «серпы». Уже были стычки.

— Чуде-е-есно, — с улыбкой протянула Кристина.

— Это не все. «Факелы» устроили бойню на Ленинградке, — продолжал Диспетчер. — Накрыли «серпов».

— Еще лучше!

— Под замес попали и «нетопыри».

— Совсем хорошо…

— Между собой цапаются «кости» и «улитки». Разведка доносит, что активизировались «висельники», «плющи», «трезубцы» и «часы». Скорее всего, к его, — еще один кивок на Дмитрия, — поискам подключились и другие Братства, просто мы об этом пока не знаем. В общем, из-за «метрополевской» статьи поднялся нехилый переполох. Мертвяки готовы перерыть всю Москву и перегрызть друг другу глотки.

«Круто!» — подумал Дмитрий. Смесь восторга и страха — странное это было чувство. Если из-за него заварилась такая каша, то, пожалуй, он сделал правильный выбор, примкнув к Охотникам.

— Это я к тому говорю, что Орденам твой новый друг нужен до зарезу. А вот нам? — Диспетчер, подавшись корпусом вперед, внимательно смотрел на Кристину. И, как показалось Дмитрию, спрашивал о чем-то, о чем сам Дмитрий пока не имел ни малейшего понятия. — Действительно ли он так необходим нам? Что скажешь, Кристя?

— Да, — без колебаний ответила Кристина. — Дмитрий нам нужен.

Дмитрий поморщился. Вообще-то не очень приятно, когда тебя и при тебе же вот так бесцеремонно обсуждают.

— Ты считаешь, мы рискуем из-за него не зря? — продолжал Диспетчер.

— Нет, не зря, — прозвучал еще один твердый ответ девушки. — Я за него ручаюсь.

— Что ж, хорошо. — Диспетчер откинулся на спинку кресла. — Тогда сделай из своего друга настоящего Охотника, и мы проверим его в деле. Только поторопись. Публикация в «Метрополии» разворошила Братства. Сейчас мертвяков легче отслеживать и уничтожать.

Кристина улыбнулась:

— О'кей. Не думаю, что обучение займет много времени. Дмитрий будет способным учеником. Видел бы ты, как он строчил из пулемета!

Охотница подмигнула Дмитрию.

— Ну-ну. — Инвалидная коляска снова зажужжала, откатываясь к рабочему столу.

— Пойдем, — Кристина потянула Дмитрия за рукав.

Аудиенция закончилась…

* * *

— Кристя, что случилось с Диспетчером? — поинтересовался Дмитрий, когда они вышли из ай-ти центра.

— Ты о чем?

— Об инвалидной коляске.

— Ах, это… — Кристина вздохнула и отвела глаза. — Давняя история. Охотились на одного важного мертвяка. Диспетчер напоролся на мину. Еле ноги тогда унесли. А вот Диспетчера пришлось уносить уже без ног.

— А как же ваши целебные мази и заговоры? Я думал, они…

— Они могут лечить раны, но не отращивать оторванные конечности, — перебила Дмитрия Кристина. — Теперь Диспетчер на кабинетной работе. Руководит ай-ти центром и всей базой. Он у нас вообще мужик головастый.

— Диспетчер — ваш главный? — спросил Дмитрий после недолгой паузы.

— Нет, что ты, — покачала головой Кристина. — У нас главный другой. Но с ним ты познакомишься позже.

«У-у-у, конспираторы, блин», — с досадой подумал Дмитрий. А впрочем, чего он хотел? Он здесь новичок. Во все тайны подпольной Организации его сразу посвящать конечно же, не станут. Ему и так уже открыли довольно много секретов. Даже, пожалуй, слишком много для одной ночи.

Мысли потекли в другом направлении. А ведь в самом деле прошла всего одна ночь! Утро только-только начинается.

Дмитрий вспомнил, как еще несколько часов назад он, вполне довольный жизнью, возвращался домой со свежим номером «Метрополии» в руках. Что тогда его занимало? Пустяки. Выдуманная статья и гонорар.

А потом…

Потом мир перевернулся.

— О чем задумался? — прозвучал над ухом голос Кристины.

— Да так, о прошлом…

— О прошлом больше не думай, — посоветовала она. — Теперь думай о том, что будет.

— И что же будет? — спросил Дмитрий.

— Ну… сначала мы будем спать. И тебе, и мне нужно отдохнуть. А потом будем делать из тебя Охотника. Учить тебя будем…

Собственно, так все и произошло. Дмитрия определили в тесное жилое помещение, больше похожее на кубрик подводной лодки, и дали немного отоспаться после сумасшедшей ночи. Потом началась учеба. Экспресс-курсы Охотника на мертвяков…

Между глав

Зал был заполнен меньше чем на треть. Что, впрочем, было неудивительно. Заканчивалось ночное заседание Госдумы, о котором знали и на которое собирались только депутаты, входившие в Братство Плюща. Депутаты-«жильцы» в подобных мероприятиях, разумеется, не участвовали. Между тем все по-настоящему важные решения Думы принимались именно на таких закрытых заседаниях, а потом лишь официально закреплялись при необходимом кворуме.

Элбин, Магистр Ордена Плюща, а для простых «жильцов» — депутат Гордин выполнял функции ночного спикера. Он вел собрание, наблюдая с трибуны президиума за мертвыми братьями.

Зал тихонько гудел. Один за другим выступали ораторы. Шла рутинная работа. Легкие прения без ожесточенных дискуссий. В очередной раз на повестке дня, вернее, ночи, стояла пенсионная реформа. Весьма актуальный вопрос в условиях растущего бюджетного дефицита.

Снова планировалось поднять пенсионный возраст. При снижении продолжительности жизни это позволит значительно сократить расходы госбюджета. В самом деле, какие могут быть расходы, если «жильцы» попросту не будут доживать до пенсии?

Экономия получалась на миллиарды! Ну а мертвых братьев, которых по вполне понятным причинам пенсионные проблемы не касались, — слишком мало. И сколь бы ни были велики их льготные пенсии, выплачиваемые до момента официальной «смерти», ощутимого давления на бюджет они не окажут.

Вообще-то принципиально вопрос уже решен. Споры велись только о том, как сильно следует повышать пенсионный возраст на данном этапе и когда начинать следующий. Тут ведь тоже есть своя хитрость. Повышение нужно проводить аккуратненько, постепенно, не перегибая палку, чтобы очевидный замысел не бросался в глаза, а то ведь «жильцы» могут и заволноваться. Еще на улицы попрут. С этого быдла станется…

Постепенность — она вообще залог успеха в любом, даже самом неблагодарном деле. Главное — вовремя сунуть кость в виде какой-нибудь копеечной индексации нынешним пенсионерам — чтобы не вякали, а под это дело можно потихоньку поднять планку для пенсионеров будущих, озабоченных лишь тем, как прокормить себя и семью сегодня, и пока не заглядывающих в завтра.

Потом пройдет время — и можно будет поднять планку еще. И опять. И снова. Ну а потом нынешние пенсионеры перемрут, а состарившаяся молодежь и понять не успеет, как окажется перед необходимостью пахать до гробовой доски. И возмущаться тогда будет поздно: все законно, все официально.

А что? Жили ведь людишки раньше без пенсии. Поживут и теперь.

* * *

Законопроект, наконец, приняли. Утвердили примерный план дальнейших повышений пенсионного возраста. Элбину даже стало немного жаль «жильцов». Их короткий век теперь будет заканчиваться очень печально.

— Следующий пункт в повестке — выступление нашего почтенного гостя и союзника, — объявил Элбин.

И подумал, усмехнувшись: «Правительственный час, типа…»

Действительно, поднявшийся на трибуну Магистр «трезубцев» Феорб — пожилой лысоватый человек в массивных очках — был влиятельным министром в правительстве. Но сейчас он говорил не от имени правительства, а от имени Братства Трезубца.

Оратор в своем выступлении затронул больной вопрос — уже не для «жильцов», а для самих мертвых братьев. Речь шла о разграничении сфер влияния между тремя Орденами — «плющами», «трезубцами» и «висельниками», образовывавшими союзный Триумвират.

Представитель «трезубцев» настойчиво просил (или вежливо требовал — это уж как посмотреть) повышения налогов с нефтянки, но с таким расчетом, чтобы его Братство имело возможность расходовать полученные средства. Разумеется, этот номер у Магистра Феорба не прошел. Без поддержки «плющей» такого законопроекта «трезубцам» не видать как своих ушей. А поддержки тут быть не может. Нефтяные деньги значительно усилят позиции Ордена Трезубца, и тогда установившееся в Триумвирате равновесие непременно нарушится.

Компромисс был найден довольно быстро: налог повысить, а полученные доходы распределить поровну между тремя Братствами.

Элбин уже мысленно прикидывал, как все провернуть с наименьшими потерями и наибольшей выгодой. Придется вступить в конфликт со «скорпионами», контролирующими нефтянку. «Скорпы», конечно, не обрадуются принятию нового закона, а лобби у них мощное. Крупный бизнес пока еще имеет влияние на депутатов-«жильцов». Да и с банкирами Ордена Часов тоже нужно будет как-то поладить. Возможно, даже поделиться. Новый финансовый поток ведь не потечет сам по себе: для этого потребуются банковские счета, желательно — максимально закрытые от проверок.

Но самая большая проблема заключается даже не в этом, а в том, как договорятся между собой сами «плющи». Из-за того, кто именно будет контролировать финансовые поступления, уже сейчас разыгрывалась нешуточная грызня. Братство-то оно, конечно, едино, но при любом новом переделе внутриорденских ресурсов одни братья получают более лакомый кусок, чем другие. Прежде всего это касается верхушки Ордена — Магистров и приближенных к Магистрам Старших Командоров. А на ночное заседание собрались именно они. В общем, начался бардак. «Плющи»-депутаты, вскочив со своих мест, орали друг на друга и, кажется, готовы были сойтись в рукопашной.

Элбин попытался призвать мертвых братьев к порядку, но те его призывов не услышали. Спикер-Магистр поморщился. Во-первых, стыдно было перед чужаком Феорбом. А во-вторых… Не затем ли «трезубцы» вообще затеяли всю эту свистопляску с нефтяными деньгами, чтобы внести раскол в Братство Плюща? Может быть такое? А запросто! Элбин заметил довольную улыбку, скользнувшую по губам Феорба.

Обсуждение проходило бурно. Поневоле вспомнилось былое: шумные собрания афинян и буйное вече новгородцев. Хотя нет, пожалуй, происходящее больше напоминало Боярскую думу.

* * *

Царь в Грановитую еще не вышел, и боярское сидение не началось, но первые спорщики уже бранились вовсю. Думцы вновь не смогли мирно рассесться по лавкам, расставленным вдоль стен по обе стороны от царского места.

— Эй, пошто опять вперед меня лезешь?! — возмущался тучный одышливый боярин с окладистой бородой. — Снова хочешь поближе к государю свой тощий зад пристроить? Не позволю!

— А мне твоего позволения на то спрашивать не нужно! — тряся жиденькой козлиной бородкой, сварливо отозвался другой думец — маленький, сухонький живчик.

— Нет у тебя права здесь садиться!

— А вот и есть!

— Нет, говорю! — прохрипел тучный. — Небось, опять замыслил у царя новое кормление выпросить?

— Какое тебе дело, что я замыслил?! — брызнул слюной козлобородый живчик.

— Мало тебе все, да? — обиженно пробасил тучный. — В прошлый раз, вон, урвал аж три деревни.

— Тебе тоже в прошлый раз дадено было, — напомнил живчик.

— Только одно село!

— Зато какое!

— Слушай, боярин, уйди подобру с этого места, не доводи до греха!

— Что, сам сюда сесть хочешь?

— А и сяду!

Тучный попробовал спихнуть живчика с лавки. Однако сделать это оказалось непросто. Живчик вцепился одной рукой в скамью, а другой попытался ухватить оппонента за бороду.

— Не пущу! Мой род древнее и знатнее твоего!

— Врешь, смерд худородный! Это мой прадед выше твоего сидел!

— Пусть дьяк разрядную книгу принесет!

— Да что мне та книга? У нас свои родословцы! Там все записано!

По большому счету, спор о родовитости и знатности не имел смысла. Оба спорщика являлись Магистрами Братства Плюща, и оба жили задолго до появления боярского сословия. Но сейчас было важно другое: любой ценой сесть поближе к царю и, воспользовавшись случаем, попросить в кормление пару-тройку деревень, а если очень повезет — то и небольшой городок.

Словесная перепалка перешла в драку. Однако разнимать соперников никто не спешил. Наоборот, часть думцев тоже начала высказывать свои претензии на места возле царского престола. Крики в Грановитой палате сделались громче. Замелькали кулаки и длинные рукава кафтанов, пальцы вцепились в бороды, полетели с голов высокие боярские шапки…

* * *

Элбин вздохнул. Братство Плюща было единственным Орденом, где царила такая вот, с позволения сказать, демократия, управлять которой о-о-очень хлопотно.

Чтобы утихомирить братьев, пришлось использовать магию, благо ее в зал заседаний было накачано немерено.

Несколько заклинаний сделали воздух не способным проводить звуки. Бояре… пардон, депутаты, перестав слышать себя и других, вскоре притихли и успокоились.

Магистр Элбин снял заклинание. Предупредил:

— В следующий раз буянов выставят из зала.

В принципе, таким правом он обладал. «Плющи» об этом знали, и пресловутый консенсус был в конце концов достигнут.

В заключение слово взял еще один союзник — советник президента и представитель Ордена Виселицы, контролирующего Кремль и президентскую администрацию. Магистр-«висельник» по имени Анисаон поднялся на трибуну, держа в руках свежий номер «Метрополии». Еще до того, как новый оратор открыл рот, стало ясно, о чем он собирается говорить. Вернее, о ком.

Речь шла о неуловимом авторе статьи, наделавшей столько шуму среди мертвых братьев.

— Его упустили «серпы» и «якоря», — неслось с трибуны. — Его не смогли выследить «нетопыри» и не сумели поймать «факелы». Но, насколько мне известно, все эти четыре Братства продолжают охоту. Да и другие Ордена тоже подключились к поискам.

Магистр Анисаон говорил быстро, коротко и по существу, но ничего нового он пока не сообщил. Журналиста, обнародовавшего тайну Орденов, конечно же, сейчас ищут все. В том числе и «плющи». Да и сами «висельники» — наверняка. И «трезубцы»… «Тогда к чему это выступление?» — недоумевал Элбин.

Анисаон объяснил, к чему…

— От имени Братства Виселицы я предлагаю объединить усилия Триумвирата, — сказал он. — У трех Орденов, действующих совместно, больше шансов найти человека, чем у каждого по отдельности.

В этом, конечно, был резон, но…

— А кому достанется журналист, если мы его найдем?! — выкрикнул кто-то из зала.

— Сейчас важнее не то, кому из нас он достанется, а то, чтобы он не достался никому, кроме нас.

«Висельник» искусно ушел от ответа, но при этом сказал вполне разумную вещь. Сначала нужно обеспокоиться тем, чтобы излишне прозорливый газетчик не оказался в руках сторонних Орденов. К тому же спорить с «висельниками» в открытую было слишком опасно. Это все-таки самый сильный Орден тройственного союза. Против него можно выступать лишь сообща с «трезубцами». Но представитель Братства Трезубца Магистр Феорб поспешил поддержать инициативу «висельников». После этого и у «плющей» не осталось выбора. Предложение Кремля о совместной охоте было принято единогласно.

Элбин усмехнулся. Не очень весело, впрочем. Государь указал, бояре приговорили… Как это обычно и бывает.

— Теперь обсудим, кто войдет в координационный совет совместной поисковой комиссии. — Анисаон времени даром не терял. «Висельник» предпочитал брать быка за рога сразу.

Глава 7

Обучение шло на пределе человеческих возможностей. Зачастую — под унылый речитатив древних заклинаний, призванных закрепить в памяти Дмитрия все то новое, что он узнавал. Иногда — с применением каких-то препаратов явно психотропного характера.

Дни проносились с немыслимой скоростью. Свободного времени практически не оставалось. Даже бешеный ритм жизни столичного журналиста-фрилансера, по сравнению с насыщенными буднями курсанта-Охотника, казался размеренным и неспешным времяпрепровождением.

Рядом всегда была Кристина, ставшая теперь кем-то вроде наставника и учителя. Она давала необходимые пояснения, читала над Дмитрием магические формулы и открывала ему один за другим секреты Охотников на мертвяков.

Время шло, дело делалось…

Дмитрий чувствовал: в нем будто просыпаются дремавшие навыки. Может быть, их будили заклинания Кристины. Может быть — подозрительные зелья, которыми его поили. Может быть — травы, которыми его окуривали. А может быть, из него попросту делали другого человека, которым при иных обстоятельствах он никогда бы не стал. Вслед за изменением внешности менялось что-то внутри.

Весь процесс происходил как во сне. Дмитрий словно застрял в задымленной палатке индейского шамана и никак не мог выбраться на свежий воздух.

Теория, практика…

Практика, теория…

Все чередовалось, мешалось, повторялось и постепенно накапливалось, закреплялось. Открывалось второе дыхание, третье, десятое… И, как ни странно, учеба шла впрок. В мозгу откладывались нужные знания. Тело запоминало необходимые действия.

Случалось, перегруженный разум отключался, и тогда Дмитрий уже неосознанно, на автомате, впитывал в себя то, что ему надлежало впитать.

Доходило до того, что он терял счет времени и ориентацию в пространстве, а реальность воспринимал лишь урывками.

Порой Дмитрий с удивлением обнаруживал себя в разных местах базы и не мог вспомнить, как и когда туда попал.

* * *

Аудитория…

Небольшая комнатка без окон. Десяток столов, похожих на школьные парты для взрослых. Но кроме Дмитрия и Кристины здесь никого нет. Начальная лекция по теории…

Ароматный дымок пьянящих благовоний, поднимающийся со столов-парт, постепенно заволакивает пространство. Дым туманит мозг, но проясняет что-то другое.

— Закрой глаза, расслабься, слушай и воспринимай информацию. Воспринимай и принимай. Делай это легко. Не ставь барьеров. Откройся и услышь то, что будет сказано. — Голос Кристины звучит негромко и завораживающе. Немного приглушенно, будто сквозь вату. — Запоминай, запоминай, за-по-ми-най…

Дым становится все гуще. Потом понятные слова заканчиваются, и начинается невнятное бормотание. Заклинания и заговоры, помогающие усвоить новый материал, восприятию которого противилось бы трезвое, ничем не замутненное сознание.

Что это? Колдовство, смешанное с гипнозом, или гипноз, настоянный на колдовстве? Дмитрий даже не задумывается о таких вещах. Он просто слушает и принимает услышанное, он впитывает знания, как безмозглая губка.

Древние магические словоформы вновь обращаются в обычную человеческую речь. Но поток слов несет необычную информацию.

— Для каждого Мертвого Братства высшей целью является власть и контроль, — объясняет Кристина. — Власть над людьми и контроль над миром, в котором люди живут. Хотя бы над частью этого мира. Но — полный контроль. Ради власти и контроля «тела» готовы убивать живых и умерщвлять уже мертвых. Но Ордена, рвущиеся к еще большей власти, чем у них есть, и стремящиеся расширить зону своего контроля, мешают друг другу. Поэтому между Орденами тлеет непрекращающаяся вражда. Порой Братства заключают между собой перемирия и временные союзы. Однако мир длится недолго, а союзы никогда не бывают честными и, как правило, распадаются. Скрытая война — это естественное состояние Братств. Адепты разных Орденов люто ненавидят друг друга. Но больше, чем друг друга, они ненавидят нас, Охотников. Это понятно? — спрашивает Кристина.

— Это понятно, — отвечает Дмитрий.

— Сейчас расстановка сил такова, — говорит Кристина. — Власть в чиновничье-бюрократической иерархии захватили три Мертвых Братства. Первое и самое влиятельное из них — Орден Виселицы. Это пропрезидентское Братство, которое также подмяло под себя московскую мэрию и практически всю судебную систему. Второе Братство — Орден Плюща, контролирующий Госдуму и частично Совет Федераций. Третье — Орден Трезубца, под контролем которого находится большая часть федерального правительства. Чиновничьи Ордена образовали Триумвират и сохраняют видимость нерушимого союза. На самом деле там хватает скрытых интриг, взаимной неприязни и подковерной грызни, однако бюрократы, как никто другой, умеют договариваться между собой для достижения общих целей. Имея мощный административный ресурс и используя на полную катушку Темную Харизму, они обычно предпочитают разрешать любые конфликты руками «жильцов», а сами почти не несут потерь. Но при крайней необходимости Триумвират или отдельные его члены могут вступить в открытое противостояние с кем угодно. Запоминай, — требует Кристина.

— Запоминаю, — отзывается Дмитрий.

— Адепты Ордена Серпа, которые добрались до тебя первыми, контролируют Министерство внутренних дел и некоторые другие силовые структуры, — рассказывает Кристина. — Некоторые, но не все. «Серпам» противостоят Орден Якоря, который тесно связан с руководством ФСБ, и Орден Факела, или, если точнее. — Орден Погасшего Факела, в который входят Посвященные из армейского генералитета. Силовики находятся в состоянии напряженного перемирия, которое в любой момент может перерасти в войну. Министерство и Контора всегда недолюбливали друг друга. А армейцы держатся особняком и от тех и от других, считая себя самым сильным Братством.

— Это не так? — интересуется Дмитрий.

— И так и не так, — отвечает Кристина. — «Факелы» контролируют значительную часть армии и флота, однако сам по себе этот Орден не очень многочисленный. У «факелов» хватит возможностей и ресурсов для силового решения любой проблемы, но лишь на время. Да, они смогут захватить власть, однако самостоятельно ее не удержат. К тому же при малейшей угрозе военного переворота против «факелов» выступят все Ордена. В общем, хунта у нас не пройдет. Чтобы ввести в город войска, «факелам» нужен серьезный повод и, как минимум, конфликт между другими Орденами.

— Ясно, — кивает Дмитрий.

Кристина продолжает:

— Следующая влиятельная тройка: Орден Скорпиона, Орден Часов и Орден Кипариса. Это олигархи, более или менее приближенные к власти. Основная сфера деятельности «скорпионов» — крупный бизнес. Нефтянка, газ и прочее сырье, промышленность реального сектора, сельское хозяйство, торговля, а также строительство, недвижимость и некоторые медийные ресурсы. «Часы» контролируют банки, биржи и все финансовые институты, а «кипарисы» — массовое искусство и поп-культуру. Впрочем, из этих Братств, пожалуй, только «скорпы» и «часы» способны на равных тягаться с Орденами первых двух троек. Однако и у тех, и у других силовики и бюрократы постепенно отжимают бизнес. А без поддержки власти, без бизнеса и без стабильных финансовых потоков мертвые братья-олигархи быстро утратят свои позиции. Еще три Братства поменьше — Орден Нетопыря, Орден Кости и Орден Улитки — делят криминальный рынок и постоянно воюют друг с другом. Эти отморозки не умеют договариваться и потому редко выбиваются в реальные лидеры. Вот, собственно, главные силы мертвяков, действующие в Москве. Есть и другие Ордена, но они не играют значимой роли. По крайней мере, в этом городе и в этой стране.

После непродолжительного раздумья Кристина все же добавляет:

— Впрочем, для полноты картины следует сказать, что наряду с Братствами существуют немногочисленные, но довольно опасные матриархальные организации — Мертвые Сестричества. В обычные Ордена женщин принимают редко и неохотно, а если такое и случается, то они занимают низшую ступень в иерархии Братства. В Сестричества же входят только женщины. Но матриархальных Орденов в мире всего три. Мне, во всяком случае, известно только о трех, формально «сестричек» тоже относят к Мертвым Братствам. Орден Фиалки контролирует моду, гламур и вообще всю «женскую» индустрию, Орден Ивы — проституцию и секс-рынок, а Орден Змеи — феминистские движения. С этим, надеюсь, тоже все понятно? — спрашивает Кристина.

— Не совсем понятны названия Орденов, — морщит лоб Дмитрий и, сосредоточившись, безошибочно перечисляет на память: — Серп, Якорь, Факел… То есть Погасший Факел. Плющ, Виселица, Трезубец, Скорпион, Часы, Кипарис, Нетопырь, Кость, Улитка, Фиалка, Ива, Змея… Почему Братства и Сестричества называют именно так?

— Все это — символы Смерти, — улыбается Кристина. — Основатели Орденов были немного сентиментальными.

— А изначально имелись какие-то принципиальные различия между Мертвыми Братствами? — интересуется Дмитрий.

— Правильный вопрос, — одобрительно кивает Кристина. — Разумеется, различия были. Они есть и сейчас. Правда, не всегда явно выраженные. Первые Посвященные — Фениксы, основавшие Ордена, преуспели в разных областях магии, что определило сферы деятельности их последователей.

* * *

Другая аудитория…

Или, скорее, маленький зрительный зал. Здесь уже нет пьянящего дыма. Зато есть экран во всю стену.

На экране появляются простенькие схематичные символы. Тавро. Гербы. Знаки Мертвых Братств.

Первый Знак — классическое изображение «Г-образной» виселицы с петлей.

— Магия Ордена Виселицы многократно усиливает управленческие и организаторские способности лидера, — доносится из-за спины голос Кристины. Она сидит рядом, сзади. — Такая магия идеально подходит для единоличного правления и выстраивания жесткой властной вертикали. Совместными усилиями «висельники» способны быстро поднять на самую вершину власти любого человека вне зависимости от того, является он членом Братства или нет. Затем через своего ставленника мертвые братья используют полученную власть в интересах Ордена. Именно Братство Виселицы чаще всего создает долговременные и устойчивые монархии, тирании и президентские республики… ну или якобы республики с централизованной системой управления.

На экране возникает следующий символ-Знак. Гибкая ветвь вьющегося растения.

— Адепты Ордена Плюща лучше, чем кто-либо другой, владеют Темной Харизмой. Их магия способна продвигать понемногу, но многих. Обычно «плющи» образуют аристократии, олигархии и парламентские республики или верховодят в сенатах и депутатских собраниях разного уровня.

Новое изображение. На этот раз — тройная вилка.

— У «трезубцев» своя особенность, — продолжает Кристина. — Сами они редко пробиваются к верховной власти, зато умеют поддерживать и укреплять чужую власть и чужую магию. Орден Трезубца — желанный союзник для любого Мертвого Братства, хотя и не очень надежный. «Трезубцы» часто ведут двойную игру и в любой момент могут переметнуться к противнику.

Теперь Дмитрий видит уже знакомый ему символ.

— «Серпы» — хорошие ищейки, — говорит Кристина. — При наличии зацепок и достаточного количества времени они с помощью заклинаний найдут что угодно и кого угодно. Ресурсов у Братства Серпа хватает. Это, пожалуй, самый многочисленный Орден. Хотя и не самый сильный.

Изображение серпа сменяется Знаком якоря.

— «Якоря» тоже неплохо берут след. Но все же их главный магический конек — разведка и добыча чужих секретов. Подглядывание, подслушивание, слежка… Говорят, они даже могут незаметно проникать в чужие мысли. Братство Якоря славится еще и тем, что способно нанести удар в самый неожиданный момент и устранить опасного конкурента. В общем, типичные рыцари плаща и кинжала, пользующиеся соответствующими заклинаниями.

Дальше… На экране — факел. Погасший. Палка с темным утолщением на конце и струйкой дыма над ним.

— Орден Погасшего Факела предпочитает использовать грубую силу, — рассказывает Кристина. — Боевая магия помогает «факелам» в стычках решать индивидуальные, тактические и иногда даже стратегические задачи, но во всем, что не касается войны, «факелы» слабы.

Теперь — изображение скорпиона.

— «Скорпионы» владеют магическими навыками, помогающими в торговле и предпринимательстве. Это позволяет им быстро накапливать капитал, создавать промышленные империи, образовывать мощные и влиятельные транснациональные корпорации.

Песочные часы…

— Схожими способностями обладает Орден Часов, который, как никакое другое Братство, умеет преумножать уже имеющиеся богатства. Благодаря особым изощренным заклинаниям «часовщики» делают деньги из воздуха. Образно выражаясь, конечно. Хотя и не так уж образно. «Часовщики» ведь ничего не производят, они лишь дают деньги в рост, разруливают чужие финансовые потоки, играют на биржах да заставляют работать на себя никчемные бумажки и фантики, по всеобщему заблуждению называемые ценными. Тем и богатеют.

На экране — новая картинка. Дерево, похожее то ли на елку, то ли на…

— «Кипарисы» активно используют в своей магии особую разновидность Темной Харизмы, которая воздействует на человека не напрямую, а опосредованно, — продолжает Кристина. — Раньше это были пляски, песни, былины, легенды, обряды, празднества. Сейчас — поп-музыка, блокбастеры, телесериалы, концерты специально наштампованных «звезд», модная литература. Массовое искусство с магической подпиткой тоже оказалось довольно эффективным способом зомбирования.

А это что? Летучая мышь?

— «Нетопыри» — самые отмороженные беспредельщики из криминальных Братств. Их заклинания в чем-то близки к боевой магии «факелов», но гораздо слабее и больше годятся не для армии, а для разбойничьих шаек, карательных и пиратских отрядов, мародерских групп и бандитских бригад. Орден Нетопыря умеет устрашать и терроризировать мирное население, устраивать засады, внезапно нападать, быстро и жестоко убивать и благополучно уходить от погони. Сейчас «нетопыри» специализируются на заказных убийствах, похищениях людей, разбоях, грабежах, вымогательствах, но это Братство способно на большее. Однажды ему даже удавалось захватить власть в Римской империи. Правда, нетопыриный император продержался недолго.

В следующем изображении Дмитрий опознает человеческую берцовую кость.

— Орден Кости тоже довольно опасен, — снова слышится голос Кристины. — Он контролирует наркобизнес, что вполне естественно. Большинство магических практик этого Братства так или иначе сочетается с наркотическим трансом. В общем, «кости» совмещают приятное с полезным.

Дмитрий снова смотрит на экран. Раковина, рожки…

— «Улитки» в основном занимаются контрабандой, мошенничествами, кражами и угонами. Они лучше всех ставят «маски». Это умение очень помогает в такой работе.

Потом — цветок. Еще одно дерево с опущенными вниз ветвями. Червь… нет, змея.

Сзади слышатся пояснения:

— Сестрички-«фиалки» — знатоки женской магии, позволяющей обворожить мужчину, обмануть его, подчинить и заставить выполнять желания и капризы женщины. Заклинания Ордена Ивы направлены на пробуждение низменных чувств и плотской страсти. Похоть — их главное оружие и средство для достижения любой цели. «Змеи» — аналог «факелов» в женском воплощении. Правда, довольно слабый и блеклый аналог. Магия вымирающих амазонок, в общем…

Кристина переводит дух после долгой речи. Продолжает:

— Иерархия любого Ордена состоит из трех ступеней. Низшую занимают Рыцари-бойцы и Пастухи-наблюдатели.

Рыцари оберегают Орден от посягательств других Братств и защищают его интересы. Пастухи следят за стадом… за «жильцами». И еще ведут разведку. Иногда Пастухам помогают Рыцари. Иногда Рыцарям помогают Пастухи. Именно с Пастухами и Рыцарями ты имел дело, когда спасался от мертвяков. Вторую ступень занимают орденские Командоры, в подчинении у которых находятся Рыцари и Пастухи. Ну а руководят Братством Магистры. Раньше, совсем уж в глубокой древности, еще до нашей эры, Пастухов, Рыцарей, Командоров и Магистров называли иначе, но с тех пор утекло много воды. Сейчас устоялись такие названия.

В память Дмитрия намертво впечатывается информация. Пастухи, Рыцари, Командоры, Магистры…

— Каждый Орден обладает мобильной, хорошо обученной и вооруженной боевой группой, — просвещает Кристина. — У силовиков — это особые спецподразделения, внешне ничем не отличающиеся от обычных, но предназначенные главным образом для борьбы с мертвяками из чужих Орденов и мертвяками же укомплектованные. У прочих Братств ударные отряды замаскированы под различные структуры. ФСО, охрана, служба собственной безопасности, сторонние ЧОПы, бандитские бригады, спецотделы на предприятиях и в корпорациях… Это понятно? — снова спрашивает Кристина.

— Это понятно… — отвечает Дмитрий.

* * *

Склад… Длиннющий коридор.

Свет автоматически зажигается и снова гаснет по мере продвижения Дмитрия и Кристины. По обе стороны — стальные двери с зарешеченными окошками. На дверях — электронные замки, снабженные миниатюрными объективами и микрофонами. Место похоже на тюрьму или психушку, но в запертых камерах нет ни узников, ни сумасшедших.

Дмитрий, не удержавшись, заглядывает в одно из окошек. Видит большую комнату, в которой расставлено и развешено защитное снаряжение. Бронежилеты — легкие и тяжелые, пятнистые, зеленые, синие, серые, черные… Каски — с забралами и без. Щитки на руки и на ноги. По углам, подобно рыцарским доспехам, стоит даже пара комплектов саперных спецкостюмов.

— Это — для охраны базы, — объясняет Кристина. — На случай нападения. Бронежилеты и каски при достаточной магической накачке защитят от любого, ну или почти от любого стрелкового оружия. Принцип действия прост: хорошая броня — это основа для хорошей магической защиты. Магия создает вокруг человека сплошной защитный кокон. Кокон держится за счет брони. Чем крепче броня — тем надежнее кокон. Но выходить на улицы и охотиться на мертвяков в таком наряде, к сожалению, нельзя. Он сильно демаскирует… Броник, над которым начитаны заклинания, заметит первый же орденский Пастух, оказавшийся поблизости. Так что это не для нас. Пока, во всяком случае. Пойдем…

Охотница увлекает Дмитрия дальше.

— А здесь что? — Он смотрит в соседнее окошко. За дверью видны кушетки и приборы непонятного предназначения. У стен до потолка — глубокие стеллажи с какими-то склянками и баночками.

— Хранилище медблока, — отвечает Кристина. — Аппаратура и медикаменты. Мази, бальзамы, инъекционные препараты… Ну, ты видел мою аптечку.

Дмитрий кивает. Да, он видел. При помощи содержимого той аптечки ему вылечили простреленную ногу. Ну и при помощи целительных заговоров тоже…

— Медициной займемся как-нибудь в другой раз. А сейчас нам сюда. — Кристина подходит к следующей двери.

Ключ ей не нужен. Охотница произносит короткое заклинание в фасеточную пупырышку миниатюрного микрофона, похожего на глаз стрекозы. Затем сама заглядывает в выпуклый глазок под микрофоном. Вспыхивает лучик света. Дверь открывается.

Такое вот сочетание: магический «сим-сим, откройся» и идентификация по сетчатке глаза. Пластическая операция поменяла в Кристине многое, но, судя по всему, уникальный рисунок сетчатки Алексей Феодосьевич оставил прежним.

Они входят в помещение. Дмитрий недоуменно смотрит вокруг. Похоже на магазин оптики. На стенах, полках и стендах — большие и маленькие бинокли, подзорные трубы, прицелы, массивные очки и приборы с головным креплением, какие-то хреновины на рукоятях с огромными объективами и миниатюрными экранчиками на задней панели, аккумуляторы, батарейки, батареи…

— Что это? — спрашивает Дмитрий. — Инфракрасная оптика? Приборы ночного видения?

— Это гораздо лучше, — говорит Кристина. — Тепловизоры. Здесь — стандартная аппаратура, в том числе и промышленные образцы. Теплопеленгаторы и ручные тепловизоры, тепловизорные бинокли, очки, прицелы, камеры. А здесь…

Она проводит его в соседний отдел «магазина», где по полочкам разложен уже совсем другой «товар».

— Здесь тепловизорные имитации обычных фото- и видеокамер. А вот — мобильники, медиаплееры, КПК, читалки-ридеры, геймерские консоли, ноуты и нетбуки. В общем, все то, с чем можно выходить на улицу, не привлекая к себе внимания окружающих. Каждый гаджет снабжен тепловизорной камерой повышенной чувствительности, — продолжает Кристина.

— Но зачем? — удивляется Дмитрий. — Зачем вам все это? Вы охотитесь по ночам? В темноте?

Кристина улыбается не очень, впрочем, веселой улыбкой:

— В темноте мертвяков через тепловизор не увидишь. Если к тебе в темноте подкрадется «тело», эта аппаратура не поможет. Зато она позволяет безошибочно распознавать членов Ордена среди бела дня.

— Как? — спрашивает Дмитрий.

Ему популярно объясняют:

— Мертвяки — мертвы. Мертвая Кровь поддерживает в них подобие жизни, но не греет. Следовательно, температура мертвого тела равна температуре окружающей среды. Мертвяк не излучает тепла, и даже простейшая термография выявляет его практически мгновенно. Если ты видишь перед собой человека, термограмма которого не отображается на экране тепловизора, значит, перед тобой — член Мертвого Братства.

— И что, у мертвяков нет от этого никакой защиты?

— Магическая защита выдаст их с головой, как нас выдал бы заговоренный бронежилет. А техническая — не способна создать нужной термографической картинки.

Дмитрий недоверчиво качает головой:

— Все-таки должны быть какие-то способы…

— Какие?

— Ну, я не знаю… термокостюмы какие-нибудь.

Кристина снова улыбается:

— Есть специальные костюмы для диверсантов, которые позволяют в темное время суток скрыть тепло человеческого тела. А вот обратную задачу — убедительно воссоздать термограмму живого человека там, где ее нет, — решить сложнее. Теоретически это, конечно, можно сделать, но придется обвешаться таким количеством аппаратуры, что мертвяка будет видно и невооруженным глазом.

Помолчав, она добавляет:

— Вообще-то, при необходимости мертвые братья способны имитировать тепло человеческого тела. Например, при рукопожатиях. Но это всего лишь иллюзия, «маска». Генерировать настоящее тепло, тем более в течение длительного времени, мертвяки не могут физически, так что тепловизоры являются самым простым и надежным способом их распознавания. Это, кстати, можно делать и дистанционно, при помощи скрытых тепловизорных камер, которые курирует команда Диспетчера. Если сравнить их записи с записями обычных видеокамер, расположенных по соседству, можно обнаруживать мертвяков, даже не выходя с базы. Но, конечно, работа в «поле», то есть на городских улицах, более эффективна. Этой работой тебе и придется заняться.

— А что происходит, когда вы находите мертвяков? — интересуется Дмитрий.

И получает ответ:

— Мы их уничтожаем. Если есть возможность — делаем это сразу. Если нет — чуть погодя.

* * *

Лаборатория… Здесь, как и в ай-ти центре, алхимия и колдовство соседствуют с высокими технологиями и дополняют их. Открытый огонь горелок и лазерные установки, булькающие реторты и бешено вращающиеся центрифуги, магические хрустальные шары и навороченная машинерия, неведомые странно пахнущие субстанции и едкие химические реактивы…

Повсюду рассыпаны непонятные вещества — то ли соли, то ли щелочи, а быть может — кто знает? — раскрошенный философский камень. Люди в белых халатах выводят руками замысловатые пассы над рабочими столами. Звучат заклинания. Гудит электричество. Дымятся колбы. Поблескивают ряды наполненных чем-то пробирок в пластиковых подставках…

В отделенном стеклянной перегородкой помещении суетятся несколько человек. То ли проводят опыты, то ли творят волшбу.

— Что они делают? — завороженно смотрит на них Дмитрий.

— Экспериментируют с образцами тканей, взятых у адептов разных Орденов, — отвечает Кристина.

— Так вот зачем ты тогда, в джипе, брала кровь у «серпа»! — догадывается Дмитрий.

Кристина кивает:

— Для этого тоже. — Однако ответ ее уклончив: — Мертвая Кровь — самый лучший и ценный образец. Своего рода лакмусовая бумажка.

— И что же она показывает?

— Видишь ли, обычное оружие не очень вредит мертвякам, — снова пускается в объяснения Охотница. — Поэтому приходится изготавливать особые средства для борьбы с ними. Например, вот это…

Кристина вынимает из подставки пробирку с густой бесцветной жидкостью. Слегка встряхивает ее. Жидкость в пробирке плещется вяло и неохотно. На стеклянных стенках остаются потеки слизи.

— Что это? — спрашивает Дмитрий.

— Мы называем этот препарат «тленом», — говорит Кристина. — Это особый активный биологический состав чрезвычайно высокой концентрации.

— Биологический или магическо-биологический? — уточняет Дмитрий.

— Разумеется, над ним тоже произносились заклинания, если ты об этом. Но магия все-таки не всесильна. Иногда ее приходится использовать лишь как вспомогательный элемент. Она, например, позволяет разблокировать искусственную защиту мертвого тела.

— Защиту от чего?

— От разложения. Все остальное делает «тлен». Это своего рода биологическое оружие избирательного действия. «Тлен» активирует и многократно ускоряет процессы распада. Живому человеку он не навредит, но если «тлен» попадает в мертвое тело, то м-м-м… ну, скажем так, утилизирует его. Полностью. Вплоть до костей скелета. Даже если подстреленному мертвяку Братство своевременно окажет необходимую помощь, полученные раны все равно надолго выводят «тело» из строя.

Процессы распада, значит. Утилизация… Дмитрий понимает, наконец, чем обстреливала мертвяков Охотница.

— Тут еще сложность в том, — продолжает Кристина, — что мертвяки пытаются создать «противоядие», которое если и не нейтрализует «тлен» полностью, то хотя бы замедляет его действие. Так что приходится постоянно разрабатывать все новые и новые модификации. Кстати, «тлен» производим не только мы. Мертвые Братства тоже активно используют его в меж орденских войнах. Собственно, базовая формула известна давно, но каждый Орден совершенствует ее на свой лад. У кого-то «тлен» получается лучше, у кого-то хуже, у кого-то позаковыристей и ядреней, у кого-то — попроще, зато дешевле в изготовлении. Но в целом это очень эффективное оружие против мертвяков.

— А как вы охотились раньше? — любопытствует Дмитрий. — Когда не было ни «тлена», ни тепловизоров, ни ультрафиолетовых фонариков? Как находили мертвяков? Как их уничтожали?

— Я же сказала, что «тлен» появился давно, — напоминает Кристина.

— Неужели настолько давно?

— Примерно тогда же, когда появились сами Охотники и потребовалось действенное средство против мертвяков. Основа «тлена» — это известная еще с древних времен смесь колдовских ингредиентов. Ну а что касается поиска «тел»… Есть особые заклинания, позволяющие безошибочно отделять живое от мертвого и находить мертвое в живом. Правда, используя их, Охотник сам рискует быть обнаруженным. Раньше-то с этим было проще. Раньше колдовали все, часто и всюду. Вокруг было много самой разной магии, и на ее фоне трудно было заметить, что тебя кто-то разыскивает при помощи заклинаний. Сейчас магии в этом мире почти не осталось, да и мертвяки теперь более чувствительны к ней. Поэтому нам лучше обходиться без старых Охотничьих способов. Тепловизоры гораздо эффективнее и безопаснее. А ненужные заклинания постепенно забываются. Так что не будем говорить о том, что утратило актуальность. Лучше взгляни сюда.

Кристина подводит Дмитрия к широкому столу. Здесь двое лаборантов наполняют «тленом» из пробирок небольшие пластиковые капсулы, по форме напоминающие пули. Затем капсулы-пули тщательно запаивают.

— Очень ответственная работа, — комментирует действия лаборантов Кристина. — Снаряжение спецбоеприпасов «тленом».

В каждую капсулу помещалось лишь несколько капель густого прозрачного вещества. Вроде бы не так много. Но Дмитрий видел, какие жуткие раны в мертвяках оставляют пули Охотников. Он вспоминает дыры в мертвой плоти, шипящую, словно разъедающую мертвяков изнутри пену и невыносимую вонь. Даже такого количества концентрированного «тлена» достаточно, чтобы запустить разрушительные процессы в давно умершем организме.

Впрочем, среди россыпей пластиковых капсул на лабораторном столе попадаются и обычные патроны. Пистолетные, автоматные, винтовочные… Их округлые и заостренные пулевые головки лаборанты просто смазывают «тленом». Затем что-то нашептывают. Вещество быстро застывает, образуя тонкую бесцветную пленку.

— Стандартные патроны, патроны повышенной пробиваемости и бронебойные патроны, — поясняет Кристина. — Если мертвяк сидит в машине или носит бронежилет, капсулой его не достать. А так часть «тлена» с пули попадет куда нужно. И сделает, что нужно.

Кристина берет с соседнего стола автоматный рожок.

— Разные виды боеприпасов либо снаряжаются в разные обоймы, которые используются в зависимости от обстоятельств, либо вставляются поочередно в одну. А еще мне нравится вот такая комбинация…

Она показывает, ловко вщелкивая патроны в магазин:

— Первая выпущенная очередь — пули. Потом добиваешь мертвяка капсулами.

Они отходят к другому столу. Здесь рожки и обоймы Разложены причудливыми стопками и диковинными узорами. «Похоже на руны», — думает Дмитрий. Четыре человека, сидящие по разные стороны стола, бормочут заклинания.

— Уже снаряженные магазины заговаривают в течение нескольких дней, — объясняет Кристина. — Заговоренные пули и капсулы способны пробить магическую защиту, правда, не очень сильную. Но сильной мертвяки на улицах пользуются редко: слишком сложно это, хлопотно и заметно.

* * *

Оружейка… Стволы самых разных видов и калибров. Пистолеты, автоматы, снайперские винтовки, пулеметы… Есть даже гранатомет. Даже огнемет имеется. Отдельно лежит куцее спецназовское оружие. «Кедры», «Каштаны», «Кипарисы», «Бизоны». А там вон — штабелями — цинки с патронами и ящики с гранатами…

— Начнем с того, что попроще.

Кристина протягивает Дмитрию пистолет Макарова:

— Здесь комбинированная обойма. Через две капсулы — один патрон повышенной пробиваемости.

И ведет его в тир, расположенный неподалеку.

Перед ними — длинный, широкий, хорошо освещенный коридор с пулеулавливающими щитами. В полу зияют широкие сливы, прикрытые решетками.

«Для стока крови, что ли?» — удивляется Дмитрий. Но молчит. Скоро все станет понятно.

Рядом, в стене, — пульт с кнопками и небольшими рычагами.

Тир уже подготовлен к стрельбам. В качестве мишени к потолку подвешена свиная туша. Туша чуть покачивается.

— Мертвяки — это то же самое, — снова слышится голос Кристины. — Кусок мертвого мяса. Только мяса движущегося, ходячего, говорящего и опасного. Способного убить, если ты сам не выстрелишь первым. Сейчас у тебя есть возможность открыть огонь первым. Так что стреляй, учись…

Дистанция небольшая — метров двадцать пять. Дмитрий целится. Стреляет. Выпускает всю обойму. Свиная туша дергается, будто по ней бьют палками, раскачивается сильнее.

Эхо выстрелов куда-то укатывается. В наступившей тишине слышно, как что-то капает с простреленной туши на пол.

Кристина нажимает рычаг на пульте в стене. Скрежещет скрытый механизм. Крюк, на котором подвешена туша, приближается. Вместе с тушей идет густая волна зловония. Запах разлагающейся плоти накрывает Дмитрия. Знакомый уже запах.

Измочаленная, смердящая туша висит в паре шагов от него. Можно рассмотреть результаты обстрела.

Пули, обмазанные «тленом», прошили мишень навылет. По краям небольших сквозных отверстий пузырится вонючая жижа: активная биологическая смазка, попав в мертвую плоть, быстро ее разъедает.

Капсулы с «тленом» оставили отметины повнушительнее. Пробив наружные ткани и разорвавшись внутри, они испятнали свиную тушу рваными кратерами, из которых белая пена уже не сочится, а обильно льется. Сюда «тлена» попало гораздо больше, и процессы распада идут быстрее. В эти раны можно спокойно просунуть кулак. Правда, прикасаться к развороченной и разлагающейся буквально на глазах туше совсем не хочется.

— Очень хорошо! — с одобрением говорит Кристина. — Вся обойма — в цель! С первого раза такое не у каждого получится. Считай, что с этим мертвяком покончено.

Она снова нажимает на рычаг. Крюк со зловонной мишенью отъезжает в самый конец тира. Свиная туша уже течет, как пробитый бурдюк с водой. По пути от нее отваливается нога.

— Ну и вонища! — морщится Дмитрий. — У вас тут всегда так пахнет после стрельб?

— Нет, — улыбается Кристина. — У нас есть маленькие хитрости.

Она быстро произносит короткое — в два-три слова — заклинание. Неприятный запах рассеивается без следа.

— Просто новичку нужно понюхать «тлена», чтобы лучше представлять себе, что значит воевать с мертвецами.

«Вообще-то я уже нанюхался этой гадости выше крыши», — думает Дмитрий. Но говорит о другом:

— Скажи, а я смогу обучиться этим вашим магическим штучкам?

— Вряд ли, — качает головой Кристина и отводит глаза. — Это в человеке или есть, или нет. И даже если есть, то развивать это нужно с самого детства.

Девушка снова возится у пульта на стене. С лязгом открывается пара решетчатых люков в полу. Остатки свиной туши соскальзывают с крюка куда-то вниз. Из стен выдвигаются блестящие рыльца брандспойтов. Тугие водяные струи под сильным напором смывают все следы и спихивают в открытый слив отвалившуюся свиную ногу. Вода, смешанная с белой пеной, уходит в стоки.

Стрельбы продолжаются.

Дмитрий меняет стволы, переходит из тира в тир, расстреливает новые туши и бумажные мишени.

Удивительно, но оружие неожиданно ладно и привычно ложится ему в руки. И руки словно сами знают, что с ним нужно делать. И мишени словно притягивают пули.

Точность и кучность попаданий изумляют даже Охотницу.

— Ты когда-нибудь учился стрелять? — спрашивает Кристина.

— Нет, — отвечает Дмитрий, немного озадаченный подобным вопросом.

— Тогда как тебе это удается? — Кристина кивает на изрешеченные мишени. Кивает на них, но смотрит на него. Внимательно так смотрит…

— Не знаю, — пожимает плечами Дмитрий.

Видимо, все дело в заклинаниях, облегчающих усвоение новых навыков, и в особой подготовке, практикующейся на базе Охотников. Или… Или не только в этом?

— Наши методики, конечно, ускоряют обучение, — задумчиво произносит Кристина, — но и от человека тоже многое зависит. Похоже, ты прирожденный Охотник на мертвяков, Дима. И, может быть, со временем станешь одним из лучших. Во всяком случае, первые результаты впечатляют.

«Что ж, весьма лестно…» — думает Дмитрий.

— Такое случается. Человек не знает, на что способен, пока не нажмет на курок. Потом все происходит само собой, — повторяет он вслух слова, которые когда-то сказала ему сама Кристина.

— Да, такое случается, — соглашается она, по-прежнему думая о чем-то своем. — Но очень редко.

— Вымышленные газетные публикации тоже не часто описывают реальное положение дел, — замечает Дмитрий.

— А кстати… — Кристина, вдруг заинтересовавшись последней фразой, снова смотрит ему в глаза. — Как ты вообще додумался написать статью о Мертвом Братстве? Расскажешь?

Неожиданный вопрос!

— А чего тут рассказывать? Просто пришла в голову мысль. Четкая и ясная. Как озарение. Сразу выстроилась готовая темка, подробности и все такое. Потом даже придумывать почти ничего не пришлось. Просто сел и записал.

— Мысль? — со странным выражением переспрашивает его Кристина. — Озарение?

— Ну да. — Дмитрий чувствует себя еще более озадаченным. — А почему ты об этом спрашиваешь?

— Продолжим, — вместо ответа говорит Охотница. — У нас еще много работы. Закончим здесь, потом поедем на загородный полигон.

— На полигон? — Дмитрий изо всех сил старается не удивляться.

— Пулеметы, гранатометы и огнеметы будем осваивать там, — объясняет Кристина.

Они продолжают…

В тире снова грохочут выстрелы. Дергается от точных попаданий свиная туша-мишень, подвешенная у дальней стены.

Между глав

— Самостоятельно?! — Негромкий сдержанный смешок, конечно, не мог ни обидеть, ни задеть. Скорее, он был проявлением вежливого удивления. Наигранного, разумеется. — Ну, о чем вы говорите, милейший Танутамун?!

Артохшаст, Магистр Ордена Часов, приязненно и дружелюбно улыбался собеседнику. Но ни искусственная приязнь, ни деланное дружелюбие ничего не значили. Совершенно ничего. «Скорпион», сидевший напротив, это знал и сам улыбался гораздо сдержаннее. Собственно, Танутамун почти не улыбался.

— Поймите меня правильно, я ни в коем случае не хочу преуменьшать возможности Братства Скорпиона, но, боюсь, самостоятельно этого журналиста не сможет отыскать ни ваш, ни наш Орден. Ну, если, конечно…

«Часовщик» долго и пристально посмотрел в лицо «скорпиона». И лишь затем продолжил:

— Если, конечно, вы его уже не нашли.

Танутамун тоже не спешил с ответом. «Скорпион» окинул ленивым взглядом помещение.

Беседа проходила на нейтральной территории в небольшом уютном ресторанчике. Беседа на равных. Один на один. Без свидетелей. Спокойная беседа. Магистр Ордена Часов разговаривал с Магистром Ордена Скорпиона так, словно и не было многовековой вражды между двумя Братствами.

Охрана обоих Магистров осталась снаружи и столь же ревностно следила за подступами к ресторану, как и друг за другом.

* * *

— Если бы мы нашли журналиста, — наконец заговорил Танутамун, — зачем тогда мне встречаться с вами и вести эти переговоры?

— Ну… — Артохшаст неопределенно пожал плечами. — Всегда могут появиться весомые причины. Например, если бы вы… — на «если бы» было сделано ударение, — намеревались как можно дольше скрывать свою удачу от других Братств, самым разумным поступком было бы согласиться на мое предложение о встрече.

— Чтобы потом отказаться от сотрудничества?

— А вот это…

«Часовщик» сделал очередную многозначительную паузу. Поднял бокал. Задумчиво посмотрел на свет. Вино играло кровавыми бликами. Хорошее, кстати, вино… Чуть взболтнув содержимое бокала, Артохшаст втянул ноздрями тонкий аромат. Пригубил с видимым удовольствием. Поставил бокал на стол. Потом продолжил:

— При всем уважении, это было бы не очень разумно с вашей стороны. Не следует столь поспешно отказываться от того, что может принести выгоду.

— Так я пока и не отказываюсь. — Танутамун тоже отпил глоток из своего бокала. — Я слушаю, что вы мне еще скажете. Вы ведь не все сказали, не так ли?

— Ваша проницательность достойна похвалы, — привычно польстил Артохшаст. И перешел к делу: — «Висельники», «плющи» и «трезубцы» уже ведут совместные поиски.

— Это неудивительно, — пожал плечами Магистр «скорпионов». — Они даже денежные потоки делят на три части. С вашей, кстати, помощью.

— Вы хорошо осведомлены. — Улыбка «часовщика» стала еще шире, еще приязненней и еще дружелюбней. Правда, в глазах появился отчетливый холодок.

— Не жалуюсь.

Еще одна пауза.

— А что мешает заключить подобный союз… подчеркну — не перемирие, а настоящий, длительный союз — нам?

— Нам? — переспросил Танутамун.

— «Часы», «скорпионы» и «кипарисы»… Чем мы хуже Триумвирата бюрократов?

— Себя вы поставили на первое место, — заметил Танутамун.

— Хорошо. «Скорпионы», «часы» и «кипарисы», если это так важно. Мы бы могли объединить усилия для поиска журналиста «Метрополии» и в дальнейшем тоже действовать сообща.

— Хотите сказать, что «кипарисы» согласны?

— Почти, — отвел глаза Артохшаст. — Они ждут вашего согласия.

«Скорпион» чуть поднял уголки губ. Этого было достаточно, чтобы выразить свое отношение к услышанному.

«Часовщик» заметно погрустнел:

— Послушайте, Танутамун, вам не кажется, что у вашего Братства начинают понемногу отбирать бизнес? Триумвират, силовики…

— Кажется, — прозвучал бесстрастный ответ. — Но пока мы несем терпимые и восполняемые потери. Зато видим своих врагов насквозь и имеем время и возможность в спокойной обстановке подготовиться к борьбе с ними.

— Вот именно… К борьбе, — Артохшаст понизил голос. — А ведь тот, кто действует заодно с союзниками, получает больше шансов на успех, чем тот, кто движется к своей цели в одиночку.

— Зато у того, кто ни с кем не объединяется, больше шансов избежать удара в спину, — парировал «скорпион».

Магистр Ордена Часов вздохнул:

— Давайте не будем уподобляться криминальным Братствам, которые не верят друг другу и никогда не смогут договориться.

— А может быть, они не договариваются, потому что хорошо усвоили, насколько это опасно?

«Часовщик» сочувствующе покачал головой:

— Богатство вкупе с изолированностью до добра не доводят.

— Богатство и неосмотрительно заключаемые союзы тоже не приводят ни к чему хорошему. Вы забыли, чем кончили ваши тамплиеры, Артохшаст? Или, может быть, вам напомнить, скольких братьев потерял Орден Часов во время еврейских погромов?

— Значит, вы не хотите объединяться? Принципиально…

— Я этого еще не сказал.

Танутамун снова пригубил бокал. Вино было не просто хорошим — оно было отменным. Вот только в полной мере насладиться его ароматом и вкусом мешал Артохшаст. Назойливый и хитрый, он напомнил Танутамуну одного купца. Да и весь этот разговор с «часовщиком» о гипотетическом союзе тоже очень смахивал на торговлю. Что ж, торговаться Танутамун умел и любил.

* * *

Багдадский невольничий рынок шумел и гудел, как улей, на который плеснули водой. Народу сегодня собралось столько, что без вооруженной охраны не протолкнуться. Крикливые продавцы, яростно торгующиеся покупатели. И, конечно, товар. Много товара.

Живой товар был повсюду. Самый разнообразный. Рабы и рабыни, мужчины и юноши, женщины и девушки, дети, старики, старухи. Чернокожие, коричневые, желтые, белые. Закованные в цепи, кандалы и ошейники. Связанные ремнями и веревками. В одеждах, скрывающих явные изъяны и следы побоев, полуобнаженные и совершенно голые. Напоказ, словно в мясной лавке, выставлялись мускулы мужчин и женские прелести.

Золоченый паланкин Танутамуна, носившего здесь длинное арабское имя с перечислением вымышленных предков до седьмого колена, покачивался на плечах выносливых эфиопских рабов. Охрана расчищала путь. Танутамун предпочитал лично выбирать себе новых наложниц, когда старые наскучивали или утрачивали очарование молодости.

В этот раз его внимание привлекла совсем юная белокожая невольница с длинными светлыми волосами и большими печальными глазами. Судя по всему — славянка или скандинавка. Девушка пугливо озиралась по сторонам и куталась в полупрозрачную шаль, которая, впрочем, не могла скрыть ее редкостной красоты. Кроме шали на белокожей ничего не было. Ну, разве что изящную шею охватывал тонкий обруч, к которому крепилась цепочка, больше похожая на украшение, чем на оковы. Цепь, лежавшая на скудных покровах, лишь подчеркивала соблазнительные формы рабыни. Молодая невольница напоминала лань, только-только пойманную охотниками.

Танутамун остановил рабов-носильщиков и велел опустить паланкин на землю. Приказ был выполнен незамедлительно. Охрана оттеснила толпу.

— Купец, подойди сюда, — позвал Танутамун хозяина девушек, выставленных на продажу.

Работорговец проворно подскочил к носилкам. Это был худощавый человек в богатых шелковых одеждах и с широкой заискивающей улыбкой, словно приклеенной к лицу. Смуглый, но не араб.

— Господина что-то заинтересовало?

— Пока просто присматриваюсь. — Танутамун отвел глаза от приглянувшейся ему невольницы и скользнул ленивым взглядом по другим девушкам. Нельзя сразу выдавать продавцу свой интерес. — Откуда рабыни?

— Из Константинополя, господин. Их туда свозят со всего света, а я выбираю лучших из лучших, — принялся расхваливать свой товар купец. — Таких рабынь вы больше нигде не найдете. Спросите любого. Все знают: Никифор-византиец продает прекраснейших и покорнейших дев. Мои нимфы усладят взор и ублажат тело даже самого искушенного и взыскательного мужчины.

— Да? — с насмешкой хмыкнул Танутамун. — Ну а вот хотя бы эта, — он вяло кивнул в сторону белокожей красавицы, — тоже ублажит?

— О-о-о, эта!.. — Опытный торговец, смекнув, наконец, что заставило остановиться богатого покупателя, закатил глаза. — Вообще-то эту прекрасную гурию я вез специально для халифского гарема.

«Врет», — подумал Танутамун. Он хорошо знал людей, которые поставляли наложниц халифу, поскольку сам часто занимался тем же. Никифор-византиец в число этих людей не входил. Хотя… Белокожая вполне могла бы украсить халифский гарем. Но ведь не у одного халифа есть гарем. И не одному халифу должны доставаться все блага этого мира.

— Как ее зовут? — спросил Танутамун, бросив на девушку еще один взгляд, полный скуки.

— Белослава… Беляна. Варварское имя, но красивое.

— Из каких краев?

— Славянка, — осторожно признался купец.

— Все славянки — дикарки, — скривился Танутамун. — Их никто не учит искусству любви.

Византиец спорить не стал. Но попытался обратить довод покупателя в свою пользу.

— Зато вы сможете обучить ее сами, по своему усмотрению, господин. Учить — это ведь не переучивать, верно? К тому же Белослава девственница. Я лично проверял. Она непорочна, нежна и чиста, как нераспустившийся розовый бутон.

Купец дернул за цепь, подтащил невольницу к паланкину и сорвал шаль, за которую все это время беспомощно цеплялась девушка.

— Вы только посмотрите, господин, какая грудь! А живот! А стан! А ноги! А волосы! — Купец заставлял девушку крутиться перед покупателем, как кувшин на гончарном круге. — Зубы — чистый жемчуг! И, главное, — кожа! Белая-белая! Ну прямо молоко! Нежная-нежная! Вы сами потрогайте, господин! Шелк, а не кожа!

Славянка действительно была о-о-очень хороша. И на вид, и на ощупь.

— Ну и сколько за нее просишь? — нехотя, словно еще сомневаясь в целесообразности предстоящей покупки, спросил Танутамун.

Купец окинул быстрым взглядом богатые носилки и крепких чернокожих рабов покупателя, покосился на охрану. Сделал соответствующие выводы.

— Она недешево будет стоить, господин. Такая невольница у меня только одна. Семьдесят тысяч дирхемов.

Даже у рабов-носильщиков от подобной наглости отвисли челюсти.

— Но вам уступлю за шестьдесят пять тысяч, — поспешно добавил купец.

— Ты в своем уме, византиец? — покачал головой Танутамун. — Любую рабыню на этом рынке можно купить за десять — пятнадцать тысяч. Если заплачу двадцать — уже осчастливлю купца.

— Господин, но это ведь не любая, — вкрадчиво заметил византиец. — Вы остановились именно перед ней. И ваши очи, от которых не спрятать истинную красоту, сейчас смотрят на нее, а не на других. Пятьдесят пять тысяч. И только из уважения к вам. Если слуги халифа узнают, что я продаю такую прелестницу не им, — могут разгневаться.

— Раз выставил невольницу на рынке — значит, не боишься их гнева, — фыркнул Танутамун. — Двадцать пять тысяч дирхемов.

— Выставил, чтобы все видели, какая красота достанется халифу, — состроил обиженное лицо торговец. — Чтобы завидовали. Пятьдесят тысяч, господин. Это моя последняя цена.

— Последняя? Да неужели? Скажи, за сколько ты купил эту дикарку в Константинополе? За тысячу? За две? Ну, может быть, пять тысяч дирхемов заплатил. Ну, шесть тысяч. Ну, шесть с половиной. А если в славянских землях покупал, так она и полутысячи тебе не стоила, так ведь?

Купец притих, видимо, озадаченный неожиданной осведомленностью покупателя.

— Невольников надо довезти, а в пути — кормить, лечить, защищать от пиратов и разбойников, — неуверенно забормотал он. — Еще пошлины платить, за постой деньги отдавать. Большие расходы, господин…

— Не рассказывай сказки, византиец. Ты не Шахерезада. Ищи другого покупателя.

Танутамун приказал поднять паланкин.

— Хорошо, господин! Сорок пять тысяч дирхемов!

Танутамун велел рабам-эфиопам двигаться дальше.

— Сорок! Тридцать пять! Тридцать тысяч, господин! Три-и-идцать! — неслось сзади.

Охрана расчищала дорогу. Носильщики не останавливались. Богатый покупатель удалялся.

— Будь по-вашему, господин! — во весь голос вопил византиец. — Двадцать пять! Слышите! Двадцать пять! Куда же вы?! Остановитесь! За двадцать три отдам! За двадцать! Двадцать тысяч дирхемов, господин!

…Танутамун был доволен покупкой. На самом деле за такую красоту и сто тысяч дирхемов отдать было не жалко. И сто раз по сто. И он вполне мог заплатить столько. Если бы захотел.

* * *

— Ладно, — «часовщик» издал еще один печальный вздох. — Чего вы хотите, Танутамун? Чего хочет ваш Орден?

— За разовое сотрудничество в поисках журналиста или за длительный союз? — уточнил Магистр Братства Скорпиона.

— Нас больше интересует стратегический союз.

— А какую плату вы сами можете за него предложить?

— Вы же знаете: мы банкиры. У нас нет ничего, кроме денег. Вопрос только в сумме.

— Не только в ней, — покачал головой «скорпион». — Вопрос еще и в том, чьи это будут деньги.

— О чем вы? — Артохшаст перестал улыбаться и нахмурился.

— Вы являетесь частью финансовой системы Триумвирата. По вашим счетам проходят средства «висельников», «трезубцев» и «плющей».

— И?

— Было бы неплохо, чтобы в один прекрасный день эта цепочка порвалась и финансы чинуш оказались на наших с вами счетах. Ну и на счетах «кипарисов», если они действительно рискнут к нам присоединиться.

— Нет, — неожиданно твердо ответил «часовщик».

— Почему? — с усмешкой поднял брови «скорпион». — Раз уж мы заключаем долгосрочный союз, следует не только укрепляться самим, но и ослаблять сильных врагов.

Артохшаст покачал головой:

— Это исключено. Ссориться с бюрократическими Орденами нам бы не хотелось.

— Понятно. Тогда о чем вообще может быть разговор? Вы хотите сохранить лояльность к Триумвирату и стать полноправным членом нового союза? Надеетесь усидеть на двух стульях сразу и за счет этого усилить свои позиции? Я прав?

Артохшаст поджал губы:

— Следует ли это понимать как официальный отказ Братства Скорпиона от предложения Братства Часов о создании союза?

— Да, — кивнул Танутамун, — именно так это и следует понимать. Этот союз не представляется нам перспективным.

— И вы отказываетесь от временного сотрудничества и совместных поисков журналиста?

— Теперь — да, отказываемся, — подтвердил «скорпион». — Полагаю, если даже мы его и найдем совместно, между нашими Орденами возникнут еще большие разногласия, чем те, что имеются сейчас.

— Что ж, очень жаль, что мы зря потратили время, Виктор Константинович. — Артохшаст впервые за все время переговоров назвал собеседника не изначальным, а временным «жильцовым» именем. Формально это не осуждалось, но и не считалось правилом хорошего тона. Более того, в приватной беседе равных Магистров это можно было расценивать как проявление неуважения и даже оскорбительный выпад. Тому, кто знает твое настоящее имя, незачем обращаться к тебе по временному. Никчемные «жильцовые» имена — для жильцов. Мертвые же братья называют друг друга именами изначальными.

Танутамун недобро прищурился.

«Часовщик» потянулся за бумажником.

— Не стоит, — цедя слова сквозь зубы, остановил его Танутамун. — За эту трапезу я расплачусь сам.

Магистр Ордена Часов молча поднялся из-за стола и так же молча вышел из ресторана.

Магистр Братства Скорпиона проводил его неприязненным взглядом.

Глава 8

— Он готов? — Диспетчер смотрел со своей инвалидной коляски на Кристину. Дмитрия, стоявшего рядом, для него будто не существовало. — Так быстро?

Кристина утвердительно кивнула:

— Дмитрий оказался еще более способным учеником, чем я предполагала. Все, чему я могла его научить, я научила. Парня пора выводить «в поле».

— Ну что ж… если так… — Только теперь Диспетчер перевел взгляд на Дмитрия. — Тогда поздравляю тебя, Охотник.

И снова повернулся к Кристине:

— Группа Стэпа выезжает на патрулирование через час. Присоединитесь к ней. Только это… Присматривай за напарником, Кристя. Все-таки у него первый выход.

— Разумеется, — улыбнулась Кристина.

— Сегодня знак — черная барсетка, — сказал Диспетчер на прощание странные слова.

Девушка понимающе кивнула. Дмитрий ничего не понял.

Они вышли из ай-ти центра.

— Что значит «знак — черная барсетка»? — поинтересовался Дмитрий.

— Не бери в голову, — отмахнулась Кристина. — Тебя это пока не касается.

Облом-с! Дмитрий обиженно надулся и замолчал. Ему-то казалось, что, став полноправным Охотником, он автоматически получал доступ ко всем секретам Организации. Ан нет, неправильно казалось. Или, может быть, он еще не полноправный Охотник?

От Диспетчера они направились в оружейку.

— Вооружаемся по своему усмотрению, — сказала Кристина. — Бери что-нибудь тихое, компактное и не очень приметное. Для скрытого ношения и использования.

Сама она взяла «Каштан» с глушителем и запасные обоймы с пулями-капсулами и патронами повышенной пробиваемости. Видимо, этот пистолет-пулемет был любимой игрушкой Кристины. «Игрушка» и спецбоеприпасы к ней поместились в небольшой рюкзачок со змейкой на боку.

В рюкзачке имелось специальное отделение с жестким пластиковым креплением для оружия. Очень удобно, кстати: при необходимости можно, не снимая рюкзака, расстегнуть молнию и выхватить ствол из-за спины. Грамотно продуманный рюкзак выполнял функцию кобуры.

Дмитрий подобной спецсбруей обзавестись еще не успел, а поэтому, не мудрствуя лукаво, нацепил наплечную кобуру под ПМ. Вложил туда пистолет с глушаком. «Макаров» был снаряжен смешанной обоймой, в которой пластиковые капсулы чередовались с противомертвяцкими патронами повышенной пробиваемости. В карманы Дмитрий сунул еще пару обойм. Одну — с капсулами, вторую — с обычными патронами, пулевые головки которых были покрыты «тленом».

Помимо оружия Кристина взяла себе мобильник со скрытой тепловизорной мини-камерой, а на шею Дмитрия повесила фотоаппарат с огромным объективом.

— Ты у нас пока человек неопытный, — пояснила Охотница. — Тебе нужен тепловизор помощнее.

Охотница также прихватила с собой пластиковую упаковку с пустыми шприцами и знакомый уже Дмитрию фонарик-излучатель, способный высвечивать Знаки Мертвых Братств.

— Может пригодиться, — коротко бросила она и мотнула головой: — Идем, а то опоздаем.

Они быстро добрались до центрального зала базы. Оттуда Кристина повела Дмитрия по незнакомым коридорам. Коридоры оказались широкими, с высоким потолком. По таким, наверное, запросто могла бы проехать машина.

Дмитрий ожидал, что Охотница выведет его в подвал жилого дома, откуда можно будет выйти на улицу через квартирку вроде Васиной. Ну или в какой-нибудь склад. Или в магазин, принадлежащий подпольной Охотничьей Организации. Он ошибся.

Через большие, тщательно охраняемые бронированные двери, больше похожие на крепостные ворота, они перешли в еще один широкий прямой коридор, заканчивающийся тупиком.

Судя по следам протекторов на голом бетонном полу, машины здесь в самом деле ездили. Это несколько озадачило Дмитрия. Но когда Кристина пробормотала заклинание и легким движением руки сдвинула массивную плиту, преграждавшую путь, все сразу прояснилось.

* * *

Они оказались в просторном блоке подземного гаража.

Тяжелые гаражные ворота были заперты. Какие-то люди, не обращая внимания на вошедших, возились возле грузового микроавтобуса «фольксваген», причем работали они с таким серьезным и сосредоточенным видом, будто готовили к вылету самолет.

Двое подкачивали колеса. Еще двое что-то загружали в открытую заднюю дверь. Пулемет, что ли? Точно — ПК…

Дмитрий подошел ближе и заглянул внутрь.

В грузовом отсеке микроавтобуса были установлены сиденья, превращавшие его в закрытый от чужих глаз пассажирский салон. Так что на самом деле «фольксваген» являлся этакой секретной маршруткой.

Над одним из сидений кто-то крепил в специальных пазах небольшую трубу. Елки-палки, да это же одноразовый огнемет! «Шмель»!

В крыше микроавтобуса имелся люк, а в задних дверях — пара маленьких тонированных окошек, через которые нельзя было разглядеть, что творится в машине, но из самого «фольксвагена» можно было вести скрытое наблюдение за тылами.

И не только наблюдение.

Окошки открывались изнутри и при необходимости могли превращаться в бойницы. Еще две замаскированные бойницы были оборудованы в бортах. Закрытые подвижными панелями, снаружи они совершенно не бросались в глаза и казались частью кузова.

Грузовой (вернее, как выяснилось, пассажирско-грузовой) отсек от кабины отделяла перегородка, которая также была снабжена открывающимся окошком, позволявшим переговариваться с водителем.

Разглядывая машину, Дмитрий не заметил, как за его спиной закрылся выход с базы. Обернувшись, он увидел позади себя лишь шершавый бетон.

— Ты вроде бы говорила, что ваша база — это недействующий подземный паркинг, — шепнул Дмитрий Кристине.

— Говорила, — кивнула она. — Но кто мешает соединить ее с действующим гаражом?

Наверное, действительно никто…

— Здесь у нас сосредоточен основной автопарк базы, — добавила Кристина.

Дмитрий удивленно уставился на нее. Основной? Здесь? А не маловато ли будет одного микроавтобуса на всю базу?

В боковой стене бесшумно сдвинулась еще одна бетонная плита. Открылся проход в соседний гаражный блок.

Ах да, Конечно… Дмитрий мысленно усмехнулся. Не следует забывать о неординарных способностях Охотников на мертвяков. Они ведь, между прочим, могут беспрепятственно проходить сквозь стены. Что ж, теперь все понятно. Несколько соседних гаражей здесь соединены друг с другом так же, как квартиры Охотников в подъезде, где проживает Вася.

Из прохода вышел лысый толстячок с массивной коробкой в руках.

За его спиной в темноте смутно угадывался силуэт большого автомобиля. Похожа на «майбах» машинка-то…

— Привет, Кристя, — улыбнулся незнакомый Охотник. — С нами сегодня?

— С вами.

— Новичок тоже? — Толстяк кивнул на Дмитрия.

— Да, я тоже, — буркнул Дмитрий. Достало уже, что о нем говорят в третьем лице! И «новичок» этот… Салагой, блин, еще бы обозвали!

— Ну-ну… — Охотник многозначительно хмыкнул.

— Чего тащишь? — поинтересовалась Кристина.

— Автомобильный тепловизор поменять надо, — ответил толстяк. — Наш что-то барахлит в последнее время. В починку сдать пришлось. А этот пока с «майбаха» сняли.

«Значит, все-таки „майбах“», — машинально отметил про себя Дмитрий. И в очередной раз поразился крутизне подпольщиков-Охотников.

— С мощной бортовой аппаратурой-то по-любому лучше, чем без нее, — продолжал толстячок. — Может, еще на маршруте кого-нибудь засечем.

* * *

— Мы будем охотиться вместе? — спросил Дмитрий у Кристины. — Всей толпой?

— Во-первых, не охотиться, а патрулировать, — поправила она. — Еще неизвестно, дойдет ли сегодня дело до охоты. А во-вторых, в патрулях мы работаем только парами.

— Все верно Кристя говорит, — поддержал девушку разговорчивый толстячок. — Каждая пара пашет отдельно. Только выезжаем и приезжаем вместе. Такие вот дела, Димон.

Димон? Дмитрий вопросительно покосился на Кристину.

— Ну да, — пожала она плечами, — тебя уже вся база знает.

— А я — никого, кроме тебя и Диспетчера. Познакомила бы.

— Легко. Это, — она указала на толстяка, — Ромка.

Ромка широко улыбнулся.

— Вон те двое, — Кристина посмотрела на двух мрачных плечистых субъектов, подкачивавших заднее колесо «фольксвагена», — Игорек и Колян.

Охотники, не отрываясь от работы, ответили едва заметными кивками.

— Те, что с пулеметом возятся… — Кристина обернулась к паре Охотников, укладывавших под сиденья длинноствольную дуру и коробки с патронами, — Дрон и Миха.

Дрон и Миха вообще никак не отреагировали. То ли не расслышали слов девушки, то ли были слишком заняты.

— А зачем пулемет-то?

— Странные ты вопросы задаешь, Дима! — фыркнула Охотница. — Мало ли зачем. Вдруг придется отстреливаться от погони. Пулемет — вещь в нашей работе нужная. Лишней не будет.

Вообще-то, да, Дмитрий и сам уже успел в этом убедиться. На шоссе Энтузиастов.

— Ну, а в салоне — Глеб, — Кристина кивнула на парня, закрепившего огнемет. — Напарник Ромки.

Насчет огнемета Дмитрий спрашивать не стал. «Шмель», как и пулемет, тоже, наверное, «вещь в нашей работе нужная». Хотя, сказать по правде, Дмитрий с трудом представлял, для чего он может понадобиться во время охоты. Чтобы выкуривать мертвяков из помещений, что ли?

— Всего вместе с нами четыре патрульные пары получается, — подытожила Кристина.

— Так а этот… как его… Стэп-то ваш где? — спохватился Дмитрий.

Он ведь вроде должен быть старшим в группе? По крайней мере так понял Дмитрий из слов Диспетчера.

— Придет в назначенное время, — ответила Кристина. — Когда соберемся и загрузимся. Его дело развезти нас по маршруту и забрать после патрулирования.

— А машина, — Дмитрий похлопал по борту микроавтобуса, — на него зарегистрирована?

Догадка оказалась верной.

— Ну да, — подтвердила Кристина. — Официально, по бумагам, Стэп является хозяином «фольксвагена» и этого гаража.

Ну что ж, неплохо придумано. Хозяин в любое время спокойно приходит в свой законный гараж, берет машину, уезжает по делам, возвращается, снова ставит микроавтобус и уходит. И кто заподозрит, что к гаражу ведет тайный ход из секретной базы Охотников на зомби? Кто догадается, кого, куда и зачем развозит Стэп в закрытом мини-фургончике?

— У других машин и у других гаражных боксов — другие хозяева. Тоже, разумеется, наши люди, — закончила Кристина.

— Стэп — это кличка? — поинтересовался Дмитрий.

— Позывной.

Понятно. Кому-то быть Бабочкой, кому-то Стэпом.

— А вообще-то он Степа, — улыбнулась Охотница. — Степа Степаненко.

Ага, теперь еще понятнее.

— Это — одна из его фамилий… — уточнила Охотница.

— Стэп — главный в группе? — спросил Дмитрий.

— Формально — да. Пока мы находимся в его транспорте. Но в принципе главным может стать любой. В зависимости от обстоятельств. Стэп — просто основной связной с базой, водила и хозяин машины.

Охотник по имени Миха случайно задел короб с пулеметной лентой, стоявший у задних дверей «фольксвагена». Короб с грохотом свалился на бетонный пол. Миха выматерился в голос.

— Вы тут так шумите, пока хозяина нет, — Дмитрий опасливо покосился на запертую дверь гаража. — Соседи не услышат?

— Ерунда, — отмахнулась Кристина. — Гаражи базы защищены от всех видов прослушки. От самой опасной — «соседское ухо» — тоже.

Вскоре колеса были подкачаны, а пулемет — уложен. Ромка еще некоторое время возился с тепловизором. Снятую с «майбаха» аппаратуру он прикрепил к специальным пазам под крышей, а тепловизорную оптику, подобно перископу, вывел наружу через вентиляционный люк, причем так ловко, что со стороны она казалась неотъемлемой частью крышки люка.

Объективы, конечно, не покрутишь на все триста шестьдесят градусов: крышка закрывала обзор сзади, но пространство по ходу машины теперь можно было сканировать без особых проблем.

Ромка проверил приборы. Тепловизор работал исправно.

Главный монитор наблюдения с широким жидкокристаллическим экраном располагался в грузовом отсеке мини-фургона и был разбит на две части. На правой отображалась картинка обычной камеры, также вмонтированной в тепловизор, на левой — собственно термограмма. Такая двойная подача видеоряда позволяла быстро обнаружить любое несоответствие на картинках и вычислить неживое «тело».

Изображение с камер дублировалось также на дисплей, установленный на приборной панели перед глазами водителя и внешне ничем не отличавшийся от крутого широкоформатного автонавигатора последнего поколения.

Минут через пять все было готово к выезду.

— Кристя, Дмитрий, — позвал Ромка. — Пора.

Кристина выключила свет в гараже, Охотники влезли в машину. Ромка захлопнул задние двери. Стало темно и тихо.

Впрочем, тишина продолжалась недолго. Пару-тройку минут спустя лязгнул наружный замок гаража, и открылись двери.

Света теперь хватало, чтобы через приоткрытое окошко кабинной перегородки увидеть, как за руль сел крепыш в кожаной куртке с большими оттопыренными ушами на стриженой голове.

— Привет, головорезы! — не оборачиваясь, буркнул ушастый водитель.

— Здорово, Стэп, — ответил за всех Ромка.

Стэп включил двигатель на прогрев. Негромко спросил через плечо:

— Все готовы?

— Готовы, — снова прозвучал одинокий ответ Ромки. — Можно выезжать.

— Напоминаю: территорию патрулируем парами, по возможности скрытно и не привлекая к себе внимания, — сухим скучным голосом заговорил Стэп. — Один член пары страхует и прикрывает другого.

Видно было, что инструкцию он проговаривал уже не в первый раз, не в десятый и даже не в сотый, и формальность эта ему уже изрядно осточертела. Но, судя по всему, Стэп не мог пренебречь своей обязанностью повторять одно и то же перед каждым выездом. Группа слушала молча, с кислыми лицами. Слушать было уже их обязанностью.

— Зоны патрулирования: районы Кремля, Думы, мэрии, административные здания, представительства крупных фирм, элитные кварталы, Садовое кольцо, центральные улицы. В общем, традиционные места, где наиболее высока вероятность обнаружения мертвяков. Высадка — по усмотрению водителя. Пару с новичком…

Стэп, повернувшись, бросил взгляд в открытое окошко перегородки. Только теперь его голос немного оживился. «Уже знает обо мне», — догадался Дмитрий.

— Пару с новичком высаживаю по запросу старшего пары. Слышь, Кристя?

— Слышу-слышу, — отозвалась Кристина.

Стэп вновь перешел на нудный официальный тон:

— При встрече с «телом» — «тело» ликвидировать. Если немедленная ликвидация невозможна — осуществляется съемка объекта, отслеживание и вызов резервной группы. В случае крайней необходимости к операции можно подключать меня.

* * *

Машина кружила по городу уже часа полтора. Тепловизором мертвяков засечь не удалось. Тем не менее три пары Охотников уже успешно «десантировались». Кроме Стэпа в микроавтобусе теперь оставались только Кристина и Дмитрий.

— Ну а наша очередь когда? — не выдержал Дмитрий.

— Это зависит от тебя, — ответила Кристина, внимательно за ним наблюдая.

— Не понял.

— Хороший Охотник способен интуитивно почувствовать приближение мертвяка. Только тогда он сможет оказаться в том месте, где нужно, и направить тепловизор туда, куда нужно. Вот мы сегодня и проверим, насколько ты хороший Охотник.

Вроде бы она говорила серьезно.

— Да? — недоверчиво хмыкнул Дмитрий.

— Да.

Похоже, все действительно было на полном серьезе. Дмитрий попытался сосредоточиться.

— Ну, тогда давай выйдем здесь.

— Прямо здесь? — уточнила Кристина.

— Ага. Прямо здесь.

Не то чтобы он что-то почувствовал. Разве что смутное беспокойство и легкий дискомфорт. А может быть, просто надоело кататься без дела.

— Ну давай, — кивнула Кристина. — Стэп! — Она стукнула в перегородку. — Мы выходим! — И пробормотала что-то еще.

«Опять колдует», — догадался Дмитрий.

* * *

«Фольксваген» притормозил и прижался к обочине.

Остановился. Но лишь на пару секунд.

Дмитрий и Кристина выскочили наружу. Кристина захлопнула задние двери, и машина тут же поехала дальше. Кажется, никто не заметил ни остановки в неположенном месте, ни высадки пассажиров из грузового микроавтобуса, по идее не предназначенного для перевозки людей. «Маска», наверное, — решил Дмитрий.

Он огляделся.

Та-а-ак… Садовое кольцо. Автобусная остановка неподалеку. На остановке — люди. Много людей: час пик. Машины — в основном дорогие иномарки — проносились по многополосному шоссе, будто торпеды на колесах. Шуршание протекторов, гудки…

Суетливая, шумливая, мобильная столица ехала мимо «безлошадных» пешеходов, не замечая их и не обращая внимания на неудачников, так и не сподвигшихся обзавестись в этом городе собственным транспортом.

Дмитрий вдруг почувствовал, как нарастает странная беспричинная тревога, зародившаяся еще в микроавтобусе. Что-то должно было произойти. Нет, что-то уже происходило!

Взгляд выцепил из общего автомобильного потока черный джип «ниссан» с тонированными стеклами и блестящим кенгурятником. Крутая, навороченная тачка, видимо, спешила куда-то больше других. И вела себя соответствующим образом. Нагло проталкивалась вперед. Перестраивалась с полосы на полосу, чуть ли не распихивая соседей полированными бортами, виляла в потоке то вправо, то влево.

А вот…

Джип снова резко прыгает вправо.

Газует.

С разгону влетает на тротуар…

Дмитрий едва успевает отпрыгнуть в сторону сам и оттолкнуть Кристину. Оба падают.

Машина пролетает в полуметре от них. Сносит остановку. Сбивает дожидающихся автобуса людей и буквально размазывает их по асфальту.

Грохот, скрежет, частый, словно барабанная дробь, и гулкий стук человеческих тел по металлу. Крики, крики, крики…

Люди, не попавшие под колеса, разлетаются как кегли.

Черная смерть проезжает по распластанным телам, притормаживает на секунду-другую и тут же срывается с места.

Чей-то дикий истошный вопль, переходящий в визг, перекрывает все прочие звуки.

* * *

Дмитрий вскочил на ноги. Кристина уже держала в руках трубку мобильного телефона и словно целилась через него в машину-убийцу.

«Когда только успела достать и включить?» — удивился Дмитрий.

Возле разбитой остановки на одной пронзительной ноте, не переставая, кричала мать погибшего ребенка. Несчастная женщина билась в истерике над раздавленным тельцем девочки лет семи. В лужах крови и россыпях стекла стонали раненые. Еще три или четыре человека не подавали признаков жизни.

Свидетели происшествия шумели и размахивали руками. Кто-то куда-то звонил.

— Ур-р-роды! — гневно прорычала Кристина, все еще наблюдая в тепловизорную камеру мобильника за удаляющимся внедорожником. — Даже не прячутся, сволочи!

— Что? — встрепенулся Дмитрий. До него вдруг дошло. — Ты думаешь, это?..

— Да, — кивнула ему Кристина. — Мертвяк, конечно. Сто пудов.

Черный джип исчез в гудящей автомобильной реке. Девушка набрала на мобильнике какой-то короткий номер.

Правильно, надо срочно вызвать «скорую». Раз уж мобильник, предназначенный для тепловизорной слежки, выполняет и свою прямую функцию.

Однако Кристина звонила не на «03».

— Стэп! — услышал Дмитрий напряженный голос Охотницы. — Есть цель. Объект движется от места нашей высадки в твою сторону. Притормози где-нибудь и дождись — он скоро тебя догонит. Черный джип. «Ниссан-патрол». Номер…

Номера на машине были правительственные. Правда, прикрытые легким, едва-едва заметным маревом. «Маска»! Дмитрий сразу догадался, что это такое. Почему-то заклинания, отводившие глаза простым «жильцам», на него не действовали. То ли Кристина постаралась рассеять чужой морок и для себя, и для напарника. То ли после подготовки на Охотничьей базе Дмитрий помимо всего прочего обрел и способность видеть сквозь магические «маски».

— За рулем — «тело», — закончила ориентировку Кристина.

Дмитрий поежился. Неужели мертвяки выследили Охотников? Неужели джипяра пытался убить их и случайно подавил ни в чем не повинных людей? Но почему же тогда водитель не доделал дело до конца? Почему не дал задний ход и не размазал по асфальту его и Кристину, пока они беспомощно валялись на тротуаре?

Или причина все-таки не в них, а? Тогда в чем или в ком?

После недолгой паузы Кристина снова заговорила в трубку. Судя по всему — отвечая на вопрос Стэпа:

— Да, я уверена в этом. Термограммы у водителя нет. «Ниссан» разнес остановку и передавил кучу народа. Это Ритуал.

Дмитрий ошарашенно уставился на Охотницу. Нет, он не ослышался, Кристина так и сказала: не ДТП, не наезд, а Ри-ту-ал.

— Кристя, что все это значит? — пробормотал Дмитрий.

— Что ты действительно почувствовал приближение мертвяка. — Она наконец убрала телефон.

— Да ничего я не чувствовал!

— Ты уверен?

— Не знаю, — честно признался Дмитрий. — Но вообще-то я не о том спрашивал. Ты сказала «Ритуал». Это что значит?

— Жертвоприношение, — ответила Кристина. — Эти люди, — она кивнула на окровавленные тела возле разбитой остановки, — только что были принесены в жертву. Чьей-то Мертвой Крови понадобилась жизненная сила. И какое-то Братство просто забрало чужие жизни.

Дмитрий покачал головой:

— Но они же не могли вот так, в открытую…

— Иногда, как видишь, они могут и так, — пожала плечами Кристина. — Если очень прижмет. Такое происходит не в первый и не в последний раз. За это ведь не последует кары. Для облеченных властью Братств простые смертные — ничто. Ордена всегда сумеют защитить своих братьев. Недовольных или купят, или запугают. Или уберут. Старая как мир история о хозяевах жизни и простых «жильцах»…

Где-то завыла сирена…

— Знаешь что, давай-ка уйдем отсюда, — негромко сказала Охотница. — Не будем мозолить глаза возле остановки. Но окрестности проверить стоит. Покрутимся где-нибудь поблизости.

— А зачем? — не понял Дмитрий.

— Возможно, ты почувствовал не только мертвяка на джипе.

Дмитрий не стал спорить. Хочется Кристине думать, что он что-то почувствовал, — ладно, фиг с ней, пусть себе думает.

— Может быть, где-то здесь есть еще какое-нибудь «тело», — косясь по сторонам, продолжала Кристина. — А если нет, то скоро появится.

— Появится? С чего ты взяла?

— «Тела» хорошо чувствуют, когда Мертвая Кровь забирает чью-то жизнь. Думаю, они уже сползаются сюда. Пастухи Орденов часто наблюдают за местами чужих жертвоприношений. В таких местах можно засечь членов конкурирующего Братства и установить за ними слежку. Так что и мы с тобой тоже понаблюдаем…

* * *

Немного отойдя от Садового кольца, они оказались на оживленном бульваре. Здесь, как ни странно, жизнь шла своим чередом.

Неподалеку, на проезжей части, сновали машины. Прохожие спешили по каким-то неотложным делам или совершали неторопливый променад с видом довольных жизнью бездельников. На лавочках сидели влюбленные. Молодые компании безбоязненно, словно для них и не существовало запрета на распитие алкогольных напитков в общественных местах, потягивали пиво. О трагедии, разыгравшейся в паре-тройке кварталов отсюда, то ли никто не знал, то ли уже успели забыть. По крайней мере, никакого волнения или излишней суеты не наблюдалось.

Кристина огляделась.

— Удобное место, — шепнула она Дмитрию. — Тут могут быть мертвяки. Отсюда можно выйти к остановке на Садовом и здесь легко затеряться. Так что давай работать. Ты свою камеру не разбил?

Дмитрий проверил висевший у него на шее тепловизор, замаскированный под фотоаппарат. Нет, вроде бы аппаратура, когда он падал на асфальт, не пострадала. Защитный кожух уберег технику.

— Держись в сторонке, — посоветовала Кристина. — Старайся не привлекать к себе внимания. Делай вид, что ищешь хороший ракурс. Води объективом, прощупывай людей. Сверяй то, что видишь глазами, с картинкой тепловизора. Будь внимательным.

Дело казалось безнадежным. Вокруг было полно народу. Даже если где-то поблизости и есть ходячие зомби, отыскать их будет непросто.

Кристина отошла от напарника на несколько шагов и первой начала «сканировать» пространство мобильником.

Дмитрий тоже включил «фотоаппарат». На задней панели засветился дисплей.

Так… Объектив вправо. Расплывчатые красно-оранжево-желтые пятна с зеленовато-синеватой примесью. Обычная термограмма обычных людей. На жидкокристаллическом экране отображаются все без исключения прохожие.

Объектив влево. Тоже — только живая плоть и горячая кровь, тепло которой исправно улавливает аппаратура.

Вперед. Люди как люди.

Назад. Ничего примечательного.

Но его почему-то снова грызло странное едва ощутимое беспокойство. Конечно, это мог быть обычный мандраж новичка-Охотника, вышедшего на свою первую операцию. И все же Дмитрий решил серьезнее отнестись к смутной тревоге.

Его внимание привлекла небольшая летняя кафешка возле бульвара. Трое работников. Десять столиков под навесом. Четыре занято, шесть свободных. Дмитрий глянул через окошко видоискателя и туда тоже. Просто так, для очистки совести. Наверняка в кафе все будет так же, как и везде.

Да, именно так все и было.

Яркое пятно жаровни с шашлыками. Шашлычник, продавщица за прилавком, официантка, посетители… Снова красные, оранжевые, желтые, зеленоватые и синие пятна, складывающиеся в размытые человеческие силуэты.

За одним столиком дожидается заказа семья из четырех человек, за другим потягивают коктейли мужчина и женщина среднего возраста, за третьим — еще один посетитель расправляется с шашлыком — судя по насыщенной тепловой картинке — горячим, только что с огня.

Как и предполагал Дмитрий — ничего достойного внимания. Персонал кафе, три занятых столика, семь свободных. Стоп! Неверно! Неправильная арифметика! Ведь было занято четыре столика…

Дмитрий замер. Снова посмотрел на кафешку поверх фотоаппарата. Вот оно! За крайним столиком тоже сидит клиент с газетой и кружкой пива. Подтянутый такой, ухоженный благообразный старичок. Никуда он не ушел, никуда не делся. Но…

Дмитрий глянул на старичка в видоискатель. А теперь за столиком — пусто. Встроенный в камеру тепловизор не улавливал никакого инфракрасного излучения на фоне общей термической картинки. Температура тела старичка равна температуре окружающей среды.

Мертвяк?!

Наверное, что-то отразилось на лице Дмитрия.

— В чем дело? — к нему подошла Кристина.

— Кажется… — Дмитрий сглотнул. — Кажется, я нашел «тело».

— Где?

— Вон там, в кафе. Дедок за крайним столиком.

Кристина тоже глянула на кафешку через камеру мобильника. Затем прощупала окрестности. Хищно оскалилась.

— Ага. Один. Похоже, Пастух. Молодец, Дима. Лихонь-ко ты его засек. Я бы могла и проморгать.

— И что теперь с ним делать?

Кристина задумалась на секунду.

— Упускать глупо, — начала она рассуждать вслух. Словно не с ним, а с собой говорила. — Пасти — опасно: может заметить. Прямо в кафешке вальнуть?.. Теоретически можно. Но все-таки хлопотно это будет. Нужно как-то выманить его. Хотя бы в тот скверик.

Охотница кивком указала за кафе — на небольшую группу деревьев, между которыми проходила узкая дорожка. Вдоль дорожки стояли мусорные баки и запертые кабинки биотуалетов. Туалеты, судя по всему, не работали. Людей в скверике не было, однако и нельзя сказать, чтобы место это совсем не просматривалось. Еще как просматривалось!

Прикончить там живого мертвеца, не привлекая внимания окружающих, можно было, только используя магическую «маску». Но насколько это безопасно? Впрочем, Кристина не оставляла времени для сомнений и размышлений.

— Сделаем так, — быстро заговорила она. — Я пройду мимо кафешки. Выцеплю его.

«Как?» — Дмитрий не успел даже задать этот короткий вопрос.

— Ты — страхуешь. Идешь сзади. Типа зевака-фотограф. Все понял?

И, не дожидаясь ответа, Охотница направилась прямиком к кафе.

«Шустрая, блин, какая!» — недовольно подумал Дмитрий. Может быть, он отпетый шовинист, но деятельные и самоуверенные женщины-лидеры всегда его немного раздражали.

Однако спрашивать о чем-либо, возражать и спорить было уже поздно. Приходилось действовать по чужому плану. Выждав немного, Дмитрий неспешным шагом праздного прохожего двинулся вслед за Охотницей.

Посматривая вокруг через видоискатель фотоаппарата, Дмитрий якобы «щелкал» снимки. На самом деле — проверял, не маячит ли поблизости еще какое-нибудь «тело».

«Тел» не было. Вокруг были только живые люди.

Кристина вдруг остановилась — будто споткнулась возле самого кафе — аккурат напротив крайнего столика. С рассеянно-озабоченным видом зашарила по карманам. Вытащила телефон. Приложила трубку к уху. Позвонили ей, что ли? Или Охотница просто делает вид, что позвонили? Скорее всего, делает вид.

Дмитрий подошел ближе.

— …да, наверняка Братство, — донесся до него голос Кристины — негромкий, но вполне различимый. — Нет, не «серпы»… Возможно, «скорпионы» или «трезубцы»… Еще нужно проверить…

Для знающего человека этого было бы достаточно, чтобы идентифицировать посвященного в тайну Орденов.

Так-так-так… Дмитрий напрягся. Уж если он, шагая на удалении, разобрал обрывок разыгранного телефонного разговора, то мертвяк, возле которого остановилась Кристина, просто не мог ее не услышать.

Конечно, он услышал! Мертвяк так и впился глазами в Охотницу. А Кристина уже удалялась, не отнимая мобильника от уха.

Старичок, термограмму которого не фиксировала аппаратура, осмотрелся и, видимо, не заметил ничего подозрительного. Отложил газету. Жестом подозвал официантку и бросил на стол купюру. Чаевые, судя по довольному лицу официантки, оказались щедрыми.

Мертвяк вышел из кафе и направился вслед за Кристиной.

Кристина, делая вид, что продолжает телефонный разговор, свернула в скверик. Мертвяк еще раз огляделся, но на Дмитрия внимания не обратил. Двинулся за Охотницей.

Дмитрий тоже глянул по сторонам через экранчик фотоаппарата-тепловизора. Чисто. Вокруг только люди. Только живые.

Он шагнул к скверу.

Отпущенный фотоаппарат покачивался на шее. Пальцы уже нащупывали рифленую пистолетную рукоять…

Между глав

«Ниссан» с помятым передком и пятнами крови на капоте покинул Садовое кольцо и нырнул в новый транспортный поток. Водитель внедорожника сделал свое дело, сбив и раздавив несколько человек. Жертвоприношение свершилось. Ну, почти…

— Все прошло успешно, — докладывал сидевший за рулем Рыцарь Братства Трезубца Шоон. Из приборной панели торчал микрофон переговорника. — Можете собирать… — «трезубец» усмехнулся, — урожай и начинать Ритуал.

— Уже начали, — ответили ему.

Из динамиков сквозь незначительные помехи пробивались заклинания, начитываемые в несколько голосов. Значит, действительно начали. Магический «мост» был наведен на автобусную остановку заранее, и теперь лучшие спецы «трезубцев» дистанционно качали из погибших высвобождавшуюся жизненную силу.

— Молодец, хорошо поработал, — похвалили Шоона.

— Служу Братству!

«Трезубец» прибавил скорости. После жертвоприношения по лобовому стеклу пошли трещины, но следить за дорогой они не мешали, так что гнать можно было без проблем.

— «Маску» ставил? — поинтересовались у него.

— Так, с легонца. Номера только прикрыл, вмятины, кровь. Думаю, пока хватит. Не хочу сильно светиться перед чужими Пастухами.

— Ладно, пойдет. Если что — отмажем. Хвоста нет?

Шоон в очередной раз глянул в зеркало заднего вида.

Несколько легковушек, плетущихся сзади, микроавтобус, пара грузовиков… Не похоже, чтобы кто-то за ним гнался. Чужой магии тоже не ощущалось.

— Вроде нет никого.

— Хорошо…

Звук заклинаний в динамиках начал стихать.

— А это… — водитель джипа облизнул сухие губы, — сколько там получилось на остановке-то?

— Как минимум трое наповал. Их уже «скачали». Еще один вот-вот копыта отбросит. Магистр Феорб передает тебе личную благодарность. Сегодня ты продлил жизнь его Мертвой Крови.

Собственно, сегодняшний Ритуал с человеческими жертвоприношениями главным образом и предназначался для этого. Но не только для этого…

— Служу Братству! — снова, как положено, отозвался Шоон. И напомнил: — Одного «жильца» обещали мне. Мне тоже нужно…

— Да, конечно. Получай. Пользуйся…

Снова кто-то забормотал заклинания.

Водитель «ниссана» тоже произнес магическую формулу, принимая Дар. Брать жизненную энергию своих жертв сам, напрямую, Шоон, увы, не мог. Как, впрочем, и другие мертвые братья. Почти все. Для этого нужен был особый посредник и особый Ритуал.

Собеседник ушел с защищенной орденской волны. Но это было не важно. Рыцарь-«трезубец» в джипе уже ощущал мощнейший прилив сил. Шоон вбирал в себя чужую жизнь. Его мертвое тело, почти исчерпавшее свой ресурс, получало очередную подпитку.

О, это было лучше, чем адреналин, выпивка или наркотики! Это было лучше, чем секс! Это было даже лучше, чем секс на скорости!

В динамиках так и не выключенного переговорника, который работал теперь на пассивный прием, шипели помехи и слышались доклады Пастухов Братства. Кажется, сейчас они пасли на Охотном Ряду ночного спикера «плющей». Но и это не интересовало Шоона. Он уже получил свое. Он хохотал, вдавливая в пол педаль газа.

В «трезубце» бурлила неизрасходованная энергия преждевременно почившего «жильца». Так бывает всегда, после каждой подпитки.

* * *

— Хур-р-ра-а-а! — разорвал ночь воинственный Клич монгольских всадников.

От стука копыт содрогнулась земля.

Конные богатуры из ханского тумыня пронеслись по вражескому становищу, словно орда кровожадных демонов-мангусов. Сопротивление застигнутого врасплох куреня было сломлено сразу. Да и кто из простых смертных смог бы противостоять натиску воинов Мертвого Братства?

Длинные оперенные стрелы разили разбегающихся людей и настигали всадников, пытавшихся на неоседланных лошадях скрыться от воинов Великого Хана. Сабли и мечи рубили головы, руки, плечи. Копья пронзали тела. Боевые топоры и булавы проламывали черепа и дробили кости.

Кровь лилась рекой. Живая, горячая кровь. На этот раз среди врагов не было мертвых братьев. Только «жильцы», обреченные на смерть.

Губы хана, самолично возглавившего атаку, шептали заклинания. Сопровождавший хана шаман, прикрыв глаза, тихонько постукивал в бубен: он начинал свое камлание.

Это не была битва с равным противником, но и бессмысленной резней это не было тоже. Это было жертвоприношение. Не первое и не последнее, но лишь одно из многих.

Богатуры Братства Трезубца оставляли после себя горящие юрты, опрокинутые кибитки и окровавленные трупы. Нападавшие не брали пленников и заложников, не угоняли скот и рабов и не насиловали женщин. Цель этого набега была другая. Убивать. Забирать чужие жизни, чтобы продлить свое посмертное существование.

И они взяли, что хотели.

Потом была скачка. Дикая, безумная скачка победителей, которым дозволено всё!

Низкорослые мохнатые лошадки — все в пене и крови — летели по бескрайней степи. Развевались на ветру гривы, хвосты и копейные бунчуки. Жизненная сила мертвых врагов, собранная на поле боя, пьянила и веселила непобедимых ханских богатуров. В очередной раз смерть отступила от них. «Трезубцы» умели побеждать даже ее!

Мертвая Кровь бурлила как живая.

— Хура! Хура! Хура! — разносились под необъятным небом-Тэнгри крики всадников, чувствовавших себя повелителями мира и самого Времени.

Шоон скакал вместе с другими богатурами.

* * *

Чужая «маска» возникла внезапно. Кто-то поставил ее быстро и грубо, словно колпаком накрывая, и джип, и себя. Шоон, неосмотрительно отдавшийся эйфории и воспоминаниям о былом, понял это слишком поздно.

Вынырнувший слева грузовой микроавтобус «фольксваген» подрезал «ниссан» аккурат на повороте. Ни выстрела, ни удара водитель внедорожника не слышал. Только хлопок лопнувшего колеса. Потерявший управление джип на полной скорости влетел в столб. От лобового столкновения не спас ни бампер, ни помятый об остановку «кенгурятник».

Выговорить защитное заклинание Шоон тоже не успел.

Подушки безопасности не сработали. Их здесь попросту не было: при жертвоприношении подушки могли помешать. Да и не нужны они в машине, которой управляет мертвый брат.

В лицо Шоону посыпалось стекло. Сильный удар смял кабину. Руль впечатался в грудь, да так, что хрустнули ребра. Что-то переломило и навалилось на соскользнувшую с педали ногу. Приборная доска вдавила водителя в спинку сиденья.

«Ну, попал!» — с тоской подумал Шоон.

Конечно, он остался жив. Мертвого брата так просто не убить. Но его будто поймали в капкан: ни вздохнугь, ни пошевелиться. И не факт, что получится выбраться. Не дадут ему уже этого.

— Привет! — Через разбитое лобовое стекло в салон заглянул улыбающийся незнакомец.

Короткая стрижка. Большие уши торчат, как лопухи.

В руках — пистолет-пулемет с глушителем. Кажется, «Бизон». Если в магазине боеприпасы с «тленом» — хана! Пары-тройки очередей, пущенных в упор, будет достаточно, чтобы превратить мертвого брата в пенящуюся кучу.

Скосив глаза, Шоон увидел стоявший рядом с джипом микроавтобус. Водительская дверь — нараспашку. Вот откуда взялся этот тип. Больше в микроавтобусе, похоже, никого не было. Неужели этот, с «Бизоном», действует в одиночку?

— Что, хреново? — Навалившись на вздыбившийся и помятый капот, лопоухий незнакомец улыбнулся еще шире. — Это тебе не людей сбивать. Столбы — они покрепче будут.

Столб, в который въехал внедорожник, впрочем, тоже выглядел сейчас не очень: он сильно покосился. Да, мощный был удар. Однако аварии никто не замечал. Плотная «маска», своевременно поставленная незнакомцем, закрывала от взглядов случайных свидетелей и искореженный джип, и поврежденный столб.

О том, кто на него напал, Шоон даже не думал. В принципе, киллера мог послать любой из Орденов. Даже союзнички из Триумвирата.

Лопоухий просунул ствол «Бизона» через разбитое окно. Чуть сдвинул расстегнутый ворот рубашки. Посветил фонариком на сломанную левую ключицу водителя.

Свет фонарика был неестественно кислотным, синевато-фиолетового оттенка. В общем, того самого спектра, который позволяет разглядеть орденский Знак.

— Ага, «трезубец», значит, — констатировал лопоухий.

Отрицать свою принадлежность к Братству Трезубца было бесполезно. Отвечать что-либо — не имело смысла.

— Обидно, наверное, сдохнуть сразу после жертвоприношения, а, «трезубец»?

Обидно — не то слово. Впрочем, вслух Шоон снова ничего не сказал. Ясно же: над ним просто издеваются.

— А еще пожить хочешь? — поинтересовались у него. — Может, расскажешь что-нибудь о Братстве и его секретах?

Глупый вопрос. Мертвые братья никогда не предадут своего Ордена. По крайней мере, сознательно. Знак Братства ставится на плечо не для красоты. Он уничтожит изменника быстрее, чем «тлен».

* * *

Вопрос незнакомца повис в воздухе. На секунду-другую наступила тишина. И в тишине этой…

Хрип и сипение ожившего переговорника были как гром среди ясного неба. Шоон стиснул зубы. Проклятье! Он же так и не отключил связь! И переговорник каким-то чудом уцелел во время аварии. Торчит из панели вывороченная аппаратура, болтается на проводках сломанный микрофон, но техника все еще работает. Во всяком случае — на прием, в пассивном режиме.

Это плохо. Самостоятельно, без нужных кодов и паролей чужак не вышел бы на орденскую волну, но сейчас… Сейчас ему выходить никуда и не надо. Незнакомец получил доступ к закрытой связи и, пока его присутствие не вычислят, сможет принимать секретную информацию Братства.

Собственно, уже принимал…

— Патруль-один, — послышалось из помятого динамика. — Вижу объект. Выходит из здания Думы. Слежки не замечает.

— Патруль-один, это координатор. Проверьте еще раз и подтвердите. Точно он? В прошлый раз вы ошиблись, и по вашей милости вся наружка пасла «жильца». Больше ошибок быть не должно.

— Даю подтверждение, координатор: это депутат Гордин. Магистр Элбин. Ночной спикер «плющей». Сопровождение — один человек. Машина — прежняя.

— Хорошо. Подтверждение получено. Продолжайте наблюдение.

— Патруль-один. Объект у места перехвата. Патруль-два, принимайте.

— Патруль-два. Есть визуальный контакт. Объект принял. Веду по Тверской. Патруль-три, выдвигайтесь в точку семь и будьте на связи.

— Патруль-три на связи. Направляюсь в точку семь…

Мобильная наружка все-таки села на хвост ночному спикеру. Негласное наблюдение за Магистрами союзников «трезубцы» вели уже давно. Впрочем, наверняка и «плющи» с «висельниками» тоже отслеживали перемещение ключевых фигур Ордена Трезубца. Обычное дело…

Лопоухий все схватывал на лету. Услышанного обрывка радиопереговоров ему оказалось достаточно, чтобы сделать правильные выводы.

— Пасете Магистра «плющей»? — хмыкнул он. — За союзничками следите?

Шоон сверлил незнакомца ненавидящим взглядом. Он даже не знал, к кому сейчас утекали секреты Братства. Но прекрасно понимал, что является виновником этой утечки. Правда, виновником косвенным и невольным. Только поэтому он все еще жив. Иначе Знак Ордена его бы уже убил.

— Гордин, значит, у них ночной спикер, — продолжал скалиться лопоухий. — Как там его? Магистр Элбин, да? А я-то, по наивности, полагал, что и днем, и ночью за главного в Думе один и тот же спикер. Ну или с вице-спикером они меняются, что, в принципе, без разницы. Ни к тому, ни к другому все равно не подберешься: их охраняют лучше других. А тут вот оно как получается… «Плющи» своего настоящего бугра-председателя понапрасну не светят. Ну-ну… Что ж, спасибо. Очень ценная информация.

Что еще мог узнать чужак из переговоров по закрытой волне? Да все что угодно! Это зависело только от того, кто выйдет на связь, с каким приказом и с каким докладом.

Ствол «Бизона» смотрел в смятую рулевым колесом грудь Шоона. И никакой надежды на спасение не было. Но умирать просто так, бросив работающий на орденской волне переговорник, «трезубец» не собирался.

— Служу Братству! — процедил водитель джипа.

И попытался дотянуться до переговорника.

Отключить! Вырубить! Оставить неизвестного противника без связи, которую сам он включить снова уже не сможет.

Скорострельный «Бизон» выплюнул щедрую порцию капсул с «тленом». Весь магазин за один раз. Но ошибкой лопоухого было то, что очередь он выпустил в грудь Шоона, а не срезал тянувшуюся к переговорнику руку.

Мертвые братья не умирают сразу. Даже от такого количества «тлена». Чувствуя, как тело бурлит, распадается и расползается белой пеной, Шоон все же успел щелкнуть тумблер.

Связь оборвалась. Чужак сумел узнать лишь немногое из того, что смог бы.

— С-с-служу Бр-р-рат-т-тш-ш-ш…

Недоговоренная фраза потонула в шипении пенящейся жижи.

Чужая жизнь, добытая во время недавнего жертвоприношения, на этот раз не спасла мертвого брата от смерти.

Глава 9

Все прошло просто и быстро. Между поставленными в скверике мусорными баками и туалетными кабинками (они действительно не работали, о чем извещала вывешенная снаружи табличка) Кристина резко развернулась. Боковое отделение ее рюкзака-кобуры было уже расстегнуто, и теперь вместо мобильника Охотница держала в руках пистолет-пулемет с глушителем.

Губы Кристины шевелились.

«Читает заклинание, — догадался Дмитрий. — Ставит „маску“».

Старик-мертвяк, следовавший за Кристиной, тоже все понял. Дернулся, было, из сквера. Но опоздал.

Дмитрий услышал негромкие сухие выстрелы и отчетливое влажное чмоканье. Глушитель «Каштана» скрадывал звук, снаряженные «тленом» капсулы входили в мертвую плоть и разрывались в ней.

Первая же очередь свалила «тело» с ног.

Две или три капсулы разбились о дерево и глухую кирпичную стену кафешки.

Вторая очередь…

Глубокие рваные раны перечеркнули торс мертвяка так, будто кто-то поставил на нем косой жирный крест. Кратерообразные дыры, прожженные «тленом», расширялись буквально на глазах, сливались одна с другой и сочились белой пенистой жижей.

«Похоже на капли расплавленного металла, растапливающие снег», — пришла в голову Дмитрию неожиданная ассоциация.

«Тлен» тихонько шипел, разъедая мертвую плоть.

Но характерного зловония на этот раз почему-то не чувствовалось. И прохожие не обращали ровным счетом никакого внимания на чахлый, просматривавшийся со всех сторон насквозь скверик.

Охотничья магия… «Маска» Кристины отлично выполняла свою функцию.

А подстреленный мертвяк все пытался выползти за границы «маски». «Каштан» Охотницы надсадно выкашлянул через глушитель добивающую очередь. В грудь, в живот. Потом еще одну — тоже добивающую. И опять. Такую же.

Увы, быстро добить «тело» было невозможно.

Мертвяк, внутренние органы, мышцы и кости которого превращались в текучую пенящуюся кашицу, еще дергался на земле.

В «Каштане» закончились патроны. Кристина отсоединила пустой магазин и потянулась к рюкзаку — за новым.

Именно в этот момент правая рука мертвого брата, скребущая землю, вдруг нырнула в карман и…

Вороненый ствол без глушителя поднялся к Кристине.

«Тело», уже почти разложившееся изнутри, не желало встречаться со смертью, опоздавшей на века, а может быть — тысячелетия. В одиночку — не желало.

Давным-давно мертвая, а теперь еще и полужидкая, шипящая и пузырящаяся биомасса под проседающей одеждой пыталась прихватить с собой Охотницу на мертвяков.

Дмитрий едва успел подскочить ближе. Со всей дури пнул по поднятому пистолету.

Удар ноги отвел оружие от Кристины и выбил его из слабой руки. Однако мертвый палец успел-таки нажать на курок.

Грянул выстрел.

Дмитрий отчетливо видел, как пуля сковырнула кору с дерева позади Кристины. Девушка шарахнулась в сторону, выронив обойму, так и не вставленную в пистолет-пулемет.

Только теперь прохожие, гулявшие возле сквера, растерянно завертели головами. По-прежнему ничего не видя. И не понимая.

Звук выстрела все же преодолел магическую маскировку, рассчитанную на оружие с глушителем.

А проклятый мертвяк все никак не подыхал! Ну ни в какую! На этот раз уже другая рука «тела» — левая — потянулась к карману.

Какой еще сюрпризец там припрятан, Дмитрий выяснять не стал. Ждать, пока Кристина перезарядит свой «Каштан», — тоже.

Он наступил на руку мертвяка и вынул свой ПМ.

Под подошвой что-то омерзительно чавкнуло, переломилось с влажным хрустом.

Дмитрий нагнулся, едва не коснувшись глушителем головы полуживого трупа.

Старичок-мертвячок смотрел ему прямо в глаза. Вроде бы обычный благополучный пенсионер. Ухоженная бородка, благородная седина, глубокие морщины… Интересно, настоящие или это результат пластическо-магической хирургии? Марафет, как говорят Охотники…

Пристально так смотрел старичок. Губы что-то шептали. Гипнотизирует, что ли?

— Темная Харизма! — услышал Дмитрий за спиной голос Кристины. — Не поддавайся.

Он и не поддался. Видимо, Темная Харизма мертвяков на Охотников не действовала. Или действовала не так быстро.

Не затронутое еще «тленом» лицо было удивительно бесстрастным. Что так неестественно для живого человека. Для умирающего живого. Видимо, мертвяк не чувствовал боли или вообще уже не способен был что-либо чувствовать. А впрочем, какая разница?

Дмитрий надавил на спусковой крючок. Пистолет дернулся. Глушитель сухо кашлянул.

Выстрел…

Дыра-кратер на лице мертвяка. Осколки пластика и брызги «тлена» — в разные стороны. Бурлящая пена… Продукт мгновенной реакции разложения.

Еще выстрел. Еще одна дыра.

На этот раз — сквозная, от пули, обмазанной «тленом». Снова сочится пузырящаяся субстанция. Хотя и не так обильно.

Выстрел — дыра. Выстрел — дыра.

Глаз, щека, нос, лоб, другой глаз…

Жалости Дмитрий не чувствовал: какая может быть жалость к тем, кто запросто давит машинами людей на улицах. Даже если в джипе, наехавшем на остановку, сидел член другого Ордена — это не имело значения. Все Мертвые Братства существуют за счет чужих жизней. И все мертвые братья без исключения живут за чужой счет. Этот — тоже.

Дмитрий стрелял, превращая бесстрастное лицо старика в пенящееся месиво. Сначала — лицо. Потом все остальное. Что еще оставалось.

Что еще не было превращено.

Потом патроны в обойме закончились.

Мертвяк больше не шевелился. Мертвяк был мертв. И теперь он был мертв по-настоящему.

Кристина присела перед трупом; оттянула ворот убитого и посветила своим фонариком — на левую ключицу. В сине-фиолетовом свете под бледной кожей явственно проступило изображение. Колба на подставке, сужающаяся посередине. Песочные часы…

— Понятно, — пробормотала Охотница. — Орден Часов. Что ж, совсем неплохо. Даже, я бы сказала, очень хорошо…

Дмитрий уже не удивился, когда Кристина отыскала на трупе не затронутое еще процессом распада место и всадила шприц. Охотница вкачала немного темной жидкости. Выбросила иглу в мусорный бак. Накрутила вместо нее пластмассовый колпачок. Спрятала добытый образец Мертвой Крови в карман.

На все про все ушло две-три секунды.

Кристина распрямилась.

И тихонько выругалась.

Дмитрий проследил направление ее взгляда.

И выругался тоже.

К ним направлялся человек в полицейской форме.

* * *

Дмитрий напрягся. «Серпы»?

Полицейский шел в их сторону, но не похоже было, что он их видит. Во всяком случае, видит так, как есть.

И тем не менее он приближался.

Дмитрий машинально заменил обойму в ПМ.

— Не нужно, — раздался голос Кристины. — Убери оружие.

— А если это…

— Нет, это не «тело».

«Каштана» в руках Кристины уже не было. И рюкзачок — застегнут. Охотница снова держала мобильник. Дмитрий понял: она уже «просканировала» приближающегося стража порядка.

Однако убирать пистолет Дмитрий не спешил.

— А как же… — Он покосился на быстро (но, увы, недостаточно быстро) разлагающийся труп. — Заметит же.

— Не заметит, — уверенно сказала Кристина. — А вот оружие на близком расстоянии почуять может. Хороший спец даже под «маской» чувствует, что его держат на мушке. Глаза-то отвести можно, а вот обмануть инстинкт — сложнее. Короче, спрячь пистолет.

Дмитрий сунул «Макара» в наплечную кобуру, не убирая, впрочем, пальца со спускового крючка. Мало ли…

Полицейский вошел в сквер.

— Ваши документы, — прозвучал требовательный голос.

Да какие, на фиг, документы?! О чем вообще говорит этот «ментокоп»?! Прямо перед ним, буквально под ногами, лежит дырявое полуразложившееся тело. «Тлен» делает свою работу. Раны шипят и пузырятся. Труп растекается. Полицейский вот-вот наступит на мертвяка и… И ничего не видит!

Кристина, улыбаясь, протянула блюстителю закона свой новенький фальшивый паспорт. Дмитрий решил последовать примеру напарницы. Вытащил и отдал свой. Человек в форме подошел еще ближе. Наступил-таки на «тело». Но даже теперь ничего не заметил. Взял документы, убрал с мертвяка ногу.

Полистал паспорта, придирчиво сверил фотографии с оригиналом. Вернул документы. Осмотрелся. Здесь, в зоне действия морока-«маски», он явно чувствовал себя не в своей тарелке, но, видимо, не мог понять, почему так происходит. Вероятно, интуитивно ощущал, что находится под влиянием чего-то или кого-то. И это ему не нравилось.

— Ничего подозрительного не видели? — спросил полицейский.

— Нет, — наивно захлопала ресницами Кристина.

— Нет, — глухо повторил Дмитрий, косясь на «мертвяка», лежавшего между ними и стражем порядка.

— И не слышали ничего?

— Ничего, — мотнула головой Кристина, — а в чем дело?

— Да так, показалось, наверное. — Полицейский с усилием потер лоб под фуражкой. — Вроде бы стреляли.

— Может быть, колесо у кого-то лопнуло, — высказала предположение Кристина. — Да, я вспомнила, был такой звук… Бух… — Она развела руками, изображая подобие взрыва. — Вон там где-то. — Охотница махнула рукой в сторону проезжей части.

— Может, и колесо, — с сомнением произнес полицейский.

Он еще раз зыркнул по сторонам. Вместо того, чтобы просто внимательнее посмотреть себе под ноги.

— А вы что тут делаете? — На этот раз вопрос был обращен к Дмитрию. — Туалеты-то не работают.

— Поцеловаться зашли, — буркнул Дмитрий.

— Нашли место, — поморщился страж порядка. — Идите вон на лавочке целуйтесь. Голубки, блин…

— Конечно, — с готовностью согласилась Кристина. — Так и сделаем.

Неразборчиво пробормотав что-то еще, Кристина потянула Дмитрия за рукав.

Они вышли из сквера. Полицейский остался.

Удалившись на некоторое расстояние, Дмитрий оглянулся. Похоже, на него действие «маски», поставленной Кристиной, не распространялось. Он все прекрасно видел.

«Тело» лежало на виду. Человек в форме стоял над мертвяком и озадаченно вертел головой, словно ищейка, потерявшая след.

— Да, бывают еще профи в органах, — с уважением проговорила Кристина. — Ничего не видит, ни хрена не понимает, но нутром чует неладное.

— А вдруг все-таки разглядит мертвяка? — забеспокоился Дмитрий.

Раз такой профи…

— Не-е, не разглядит, — покачала головой Кристина. — Исключено. Пока действует «маска», для него «тело» под ногами — это так, кучка земли и мусора.

— А когда «маска» рассеется, тогда что?

Маскирующие мороки ведь не держатся вечно.

— К тому времени «тлен» уже сделает свою работу. Через полчасика, максимум минут через сорок «тело» и не будет ничем иным, кроме как кучкой влажной земли и рваного тряпья. Еще полчаса потребуется, чтобы «тлен» разъел одежду. Она насквозь пропиталась мертвечиной, так что от нее тоже мало что останется. Все обратится в прах.

— А то, что этот тип нас запомнит, — не страшно?

— Не запомнит, не боись. Он уже забыл, как мы с тобой выглядим.

— Ты постаралась?

— Ага, — улыбнулась Кристина. — Я. Есть заклинания, отшибающие память. Но все равно оставаться здесь не стоит. «Маска» может привлечь орденских Пастухов. Пошли…

* * *

Они свернули с бульвара, вышли на соседнюю улицу. Нырнули в подземный переход. Вынырнули…

— Куда мы? — спросил Дмитрий.

— К точке эвакуации, — ответила Кристина.

По мобильнику она вызвала Стэпа и после короткого разговора с ним сообщила:

— Через пять минут нас заберут. Стэп позвонит, когда будет подъезжать.

И — все на ходу. Почти на бегу.

Светофор. Зебра…

Поворот. И снова.

Повернули еще раз. Кристина умела заметать следы. И все же на душе у Дмитрия было неспокойно.

На всякий случай он глянул назад через свой фотоаппарат-тепловизор. Погони вроде нет.

Дмитрий машинально мазнул объективом по прохожим впереди.

И остолбенел.

— Что такое? — встревожилась Кристина.

— Еще один, — пробормотал Дмитрий. — Мертвяк! Вон там…

По противоположной стороне улицы навстречу им шел человек, термограмму которого аппаратура не улавливала.

На вид — то ли мелкий бизнесмен, то ли менеджер среднего звена. Деловой костюм, начищенные до блеска туфли, аляповатый галстук, барсетка из черной кожи на правой руке. Сосредоточенное лицо. Быстрая походка. Сразу видать — спешит куда-то.

— Сворачиваем, — распорядилась Кристина. — Уходим.

— Зачем? — Дмитрий продолжал наблюдать за мертвяком в чистеньком офисном костюмчике, чувствуя, как внутри вскипает ненависть. Перед его глазами снова стоял джип, разносящий остановку и разбрасывающий людей, как кегли. Раздавленный ребенок.? Бьющаяся в истерике мать…

Зачем им в самом деле уходить сегодня, если завтра это «тело» тоже может сесть за руль и выехать на тротуар? Или каким-то другим способом отнять чужие жизни, чтобы продлить свою.

— Я говорю — пойдем. — Кристина настырно тянула его за рукав.

Дмитрий вырвал руку и удивленно посмотрел на напарницу. Перемена, произошедшая с рьяной истребительницей зомби, его озадачила.

— В чем дело, Кристя? Разве мы уже не охотимся?

— Сейчас — нет. Не на него.

— Но почему? Это же мертвяк! И его можно вальнуть. Вон — арка, за ней — укромный дворик. Если заманить туда «тело» и поставить «маску»…

— Что, так понравилось мочить мертвяков? — раздраженно тряхнула головой Охотница.

— Мне не понравилось то, что я видел на остановке, — сухо ответил Дмитрий. — Чего ты испугалась, Кристя?

— Нас могут заметить, — она сморгнула.

«Врет!» — понял Дмитрий.

— Когда ты выцепляла «тело» из кафешки, тебя это не беспокоило.

— Поверь мне. — Кристина смотрела на него горящими глазами. Охотница явно не ожидала от него такого упрямства. — Я знаю, что делаю. Этого мертвяка мы трогать не будем.

— Да почему?! — взорвался Дмитрий.

— Потому что нельзя и все! — Она тоже повысила голос.

Нельзя? И все? Да чем же это «тело» отличается от других?! Что это за неприкасаемый такой?!

Дмитрий бросил еще один быстрый взгляд на мертвяка. Тот уже сворачивал за угол. Широкий уверенный шаг, болтающаяся на руке барсетка.

Стоп-стоп-стоп! Черная барсетка! Только теперь он вспомнил странные слова Диспетчера.

«Знак — черная барсетка!» — так, кажется, им было сказано перед началом операции. И что же это за знак такой?

— Пошли, Дим, пожалуйста. — Кристина уже не требовала — просила. — Я тебе потом все объясню.

— Нет, погоди, подруга, — взбунтовался Дмитрий. — Уж будь любезна, объясни сейчас. Почему одних мертвяков можно расстреливать средь бела дня, а к другим нельзя подступиться? Из-за барсетки, да? Из-за того, что сказал Диспетчер?

На них начали оглядываться прохожие. «Маски» не было: их видели и слышали.

Кристина обреченно вздохнула.

— Среди «тел» есть такие, в которых мы заинтересованы, — негромко сказала она.

— Что?! — удивлению Дмитрия не было предела.

— Их мы убивать не должны, — продолжала девушка. — Жизнь — непростая штука, Дима. Между мертвяками идет война. Одни Ордена уничтожают другие. И порой, когда гибнет какое-нибудь Братство, остаются уцелевшие мертвые братья, лишенные былых возможностей и бессмертия, но жаждущие мести. Таких разумнее не добивать, а вербовать.

Дмитрий потряс головой:

— Я не могу понять, Кристя! Вы… вы охотитесь на мертвяков и сотрудничаете с ними?

— Мы используем некоторых из них. На нас работают «тела»-агенты. Это выгодно и для них, и для нас. Пока выгодно.

— А когда это перестанет быть выгодным?

— Вот тогда и посмотрим. — Кристина отвела глаза.

Очень кстати зазвонил мобильник. Для Кристины — кстати. Звонок позволил Охотнице под благовидным предлогом завершить неприятный разговор.

Кристину вызывал Стэп.

«Фольксваген» подобрал их на следующей улице.

Секундная остановка у тротуара. Открытая задняя дверь. Прыжок в грузовой отсек. Закрытая дверь…

Кристина сразу перебралась к внутренней перегородке и открыла окошко в кабину.

Стэп был задумчив и сосредоточен.

— Что с водителем «ниссана»? — спросила Кристина.

— Все нормально, — отозвался Стэп. — Мужик растекается по джипу. Хотя, наверное, уже растекся.

— Узнал, из какого он Ордена?

Стэп кивнул:

— «Трезубцы». Но вообще-то это не самое главное, что я узнал.

— Что еще?:— тут же навострила уши Кристина.

— У него в машине работал переговорник. Недолго, правда…

— И? Ну рассказывай, не томи!

Стэп чуть повернул к перегородке стриженую голову с оттопыренными ушами. Слегка улыбнулся…

— В переговорах «трезубцев» проскользнула информация о Магистре «плющей». Об их ночном спикере, усекаешь?

Кристина присвистнула:

— Не деза?

— Нет, не похоже. «Трезубцы» как раз его пасли. Хотя проверить, конечно, стоит. Я уже скинул информацию Диспетчеру — пусть займется.

Диспетчер словно ждал, пока его помянут.

— Стэп, вызывает Диспетчер! Стэп, вызывает Диспетчер! — ожила в кабине уже знакомая Дмитрию система радиосвязи.

Стэп выдвинул из панели автомагнитолы замаскированный микрофончик. Отозвался:

— Стэп слушает.

— Операция сворачивается, — объявил Диспетчер. — Собирай патрули и возвращайтесь на базу. Магию не использовать. Внимание к себе не привлекать.

— Понял, — Стэп посерьезнел. — Конец связи…

Дмитрий и Кристина переглянулись. И что бы это значило?

Впрочем, понятно что. Видимо, информация, добытая Стэпом, оказалась важной настолько, что охоту решено было приостановить. Чтобы как следует подготовиться к новой охоте. На более крупного зверя. На Магистра Мертвого Братства.

Стэп связался с другими патрульными парами, и вскоре вся команда снова была в сборе. Недолгий рейд оказался результативным только для Кристины с Дмитрием и Стэпа, расстрелявшего водителя джипа. Ни Ромке с Глебом, ни Игорьку с Коляном, ни Дрону с Михой завалить или хотя бы выследить мертвяков не удалось.

Примерно час спустя микроавтобус въехал в гараж базы.

Дмитрий не ошибся: Диспетчер действительно готовил масштабную операцию. Намечалась охота на депутата Гордина. Именно эту фамилию услышал Стэп в переговорах «трезубцев». Именно Гордин был Магистром-спикером Братства Плюща.

* * *

— Сначала будет слежка. Охота — потом, — объясняла Кристина. — Нужно вычислить время и маршруты передвижения Гордина и при этом не спугнуть «плющей». В общем, на ближайшее время все охотничьи операции отменяются.

Они разговаривали в тесной комнатушке Дмитрия. Кристина сидела на кровати. Дмитрий — рядом, на жесткой табуретке за столом. Больше мебели не было. Да и не поместилось бы здесь больше.

Расстояние между Дмитрием и Кристиной было — один шаг. Даже, пожалуй, меньше.

На столе работал маленький переносной телевизор с отключенным звуком и стояли пустые бокалы. Под столом — бутылка. Тоже пустая. Типа, отметили первую операцию Дмитрия в качестве Охотника. Типа, посвятили его. Типа, инициировали…

Сегодня можно было отмечать, посвящать и инициировать. Да и завтра, судя по словам Кристины, — тоже. И послезавтра, наверное.

— Нам с тобой пока придется залечь на дно, — продолжала Кристина. Она задержалась у него, когда вся группа Стэпа, поздравлявшая Дмитрия с «боевым» крещением, разошлась. — Депутата будут пасти другие. На все про все потребуется несколько дней. Может быть, недель.

— Как его будут пасти? — спросил Дмитрий.

— Скрытые тепловизорные камеры, наружка, — ответила Охотница. — Для решения таких задач у нас есть ай-ти центр и специально обученные спецы.

— И агенты-мертвяки с черными барсетками? — поднял на нее глаза Дмитрий.

Из слегка затуманенной алкоголем головы не уходила мысль о том, что Охотники на мертвяков этих самых же мертвяков и привлекают к сотрудничеству. Ненавидят их, а все равно привлекают… Вот чего Дмитрий никак не мог понять. И смириться с этим тоже не получалось.

Как можно иметь дело с теми, кто давит людей джипами? Или давил раньше. Или убивал «жильцов» другими способами…

— Слушай, ну чего ты такой смурной, Димка! — всплеснула руками девушка. — Дались, блин, тебе эти мертвяки с барсетками!

Он ей не ответил. Отвернулся. Уставился в беззвучный телевизор.

Шли новости. На носу были выборы. На экране который день уже мелькали одни и те же лица. Президент, премьер. Засветились пара министров, какие-то чиновники, депутаты… Ага, и Гордин здесь же — будущая мишень охотничьей спецоперации.

Потом героями информационного выпуска стали зарубежные политики с их осторожными высказываниями о невеселой российской действительности. Потом пошел сюжет об очередной затянувшейся локальной войне, на которой, как обычно, делаются трупы и деньги. Потом — экономические обзоры, прогнозы, комментарии экспертов…

— О чем задумался? — нарушила затянувшуюся паузу Кристина.

— Да так, — вздохнул Дмитрий, не отводя глаз от телевизора. — Смотрю вот и гадаю: неужели все эти люди в «ящике» — тоже мертвяки, «тела», неживые оболочки, лишь кажущиеся живыми людьми, а на самом деле за счет живых существующие? Как вампиры… Неужели вся их грязная возня с политикой и выборами, корпоративными слияниями и поглощениями, маленькими победоносными и не очень маленькими и совсем не победоносными войнами на самом деле — перманентная битва за власть между Орденами?

— Может быть, они и не все мертвяки, — ответила Кристина. — Но наверняка все или почти все пляшут под дудку Мертвых Братств. Уж так теперь устроен этот мир.

— Интересно, — Дмитрий невесело улыбнулся, — а наше руководство, наш президент и наш премьер — они «тела» или нет?

— Не знаю, — пожала плечами Охотница. — На президента и премьера я через тепловизор не смотрела. К ним так просто не подобраться, их слишком хорошо охраняют. А пока не увидишь термограмму, не поймешь — есть живой человек или нет.

— Пока не увидишь термограмму? — задумчиво повторил Дмитрий.

Жаль, телевидение не дает такой возможности. А если бы давало? Может быть, он смотрел бы тогда на пустой экран, в котором вообще не отображается настоящая жизнь? Дмитрий вдруг очень отчетливо представил телевизор с приглушенным звуком и отключенной жизнью.

Бр-р-р! Он передернул плечами. Ну и мысли приходят после первой охоты на мертвяков и после выпивки в компании Охотников!

— Да, пока не увидишь то, что скрыто от глаз, правды не узнаешь, — кивнула Кристина. — Пока не заглянешь вглубь, в самую суть. Или пока не всадишь пулю в объект наблюдения. Простую, а еще лучше — с «тленом». Вот тогда все сразу станет ясно. Кто есть кто. Кто жив, а кто уже давным-давно мертв и лишь притворяется живым. Но только я не думаю, что есть большой смысл в том, чтобы выяснять, мертвяки стоят во главе государства или нет.

Дмитрий оторвался от телевизора и удивленно взглянул на Кристину.

Она пояснила свою мысль:

— Если ты считаешь, что странами управляют президенты и премьеры, то глубоко заблуждаешься. Очень часто первую, хотя и далеко не всем слышную скрипку в оркестре власти играет их окружение.

— Свита играет короля, — хмыкнул Дмитрий. — Это ты хочешь сказать?

— Именно так. Серые кардиналы, понимаешь? Влиятельные, но незаметные кукловоды, от которых зависят и президенты, и премьеры. А сами президенты и премьеры зачастую лишь делают выбор: подчиняться остающимся в тени кардиналам или нет. И, как правило, подчиняются. Потому что иначе трудно пробиться во власть и уж тем более во власти удержаться. Настолько трудно, что почти невозможно. Вот среди них, среди этих серых кардиналов-кукловодов, и нужно искать самых могущественных членов Мертвых Братств. Другое дело, что до них порой добраться сложнее, чем до президентов.

— Значит, мертвяки есть везде, где есть власть? — задумчиво спросил Дмитрий.

— Да. И чем больше власти — там больше мертвяков. В России основная власть сконцентрирована в Москве. Поэтому у нас не столица, а сплошная мертвяцкая.

— А как обстоят дела в других странах? — заинтересовался Дмитрий.

— По-разному.

— Там свои Братства или…

— Нет, в основном те же, что и у нас. Или у нас — те же, что у них. Все зависит от точки зрения. В каждой стране Магистры координируют с зарубежными коллегами деятельность… ну, скажем так, национальных филиалов Братства. Иногда происходит м-м-м… кадровая ротация, стажировки, обмен опытом, перестановки в низшем и среднем звене. Если возникнет острая необходимость, Орден может мобилизовать свои силы по всему миру для достижения единой цели, но обычно «филиалы» действуют довольно свободно и мало зависят друг от друга.

— А головная структура?

— Ее нет. Центральный аппарат стал бы уязвимым местом. А так обезглавить все Братство сразу довольно сложно.

— Но должны же как-то мертвяки разрабатывать общеорденскую стратегию и согласовывать свои действия?

Кристина усмехнулась:

— Дима, мы живем в двадцать первом веке. Есть Интернет, и есть мобильная связь. Если понадобится, есть первый и бизнес-класс в самолетах. А еще есть частные и правительственные воздушные суда. Ты думаешь, зарубежные командировки топ-менеджеров, деловые поездки генеральных директоров и владельцев крупных компаний или встречи чиновников на высшем уровне организуются только ради коммерческих и дипломатических переговоров и всяких там конференций? Или, может быть, ты считаешь, что на закрытые для простых смертных курорты элита ездит исключительно для того, чтобы там отдыхать?

— Хочешь сказать, что мертвяки проводят тайные международные тусовки и съезды?

— Тебя это удивляет?

— Теперь уже нет, — подумав, ответил Дмитрий. — А проникнугь туда…

— Не-воз-мож-но, — отрезала Кристина. — К тому же нужно заранее знать, куда и когда ехать, а нас, как ты понимаешь, в известность не ставят и на мертвяцкие шабаши не приглашают. Вся информация о том, как Братства управляют миром, закрыта от посторонних. По «ящику». — Охотница кивнула на телевизор, — ее точно не покажут. Так что нам остается только одно. Очищать от мертвечины свой город.

* * *

Дмитрий выключил телевизор. Эта никчемная иллюзия жизни ему не нужна. Хотя на экране мелькало изображение, и новостные сюжеты были насыщены плотным видеорядом, после всего услышанного впечатление складывалось такое, будто он смотрит в пустоту.

— Правильно, — одобрила Кристина.

Он почувствовал, как ладонь девушки легла ему на плечо.

Правильно-то оно, может быть, и правильно. Но неправильным было то, что на Охотников работают такие же мертвяки, которые формируют новостийный фон для «ящика». Дмитрий не мог до конца объяснить, но он нутром чуял эту неправильность.

— Да забудь ты о том типе с барсеткой! — Кристина словно проникла в его мысли и подслушала, о чем он думает. — Не бери в голову, не зацикливайся на нем. И о других «телах» сейчас не думай. Отдохни. Отвлекись хоть немного. Расслабься, наконец. Давай…

Скрипнула кровать. Руки Кристины вдруг обвили его шею.

— Давай я тебе помогу.

Девушка прильнула к нему всем телом. Телом — не «телом». Тело было рельефным, горячим.

Живым…

В ней было так много жизни! Ее жизнь гнала кровь по жилам и выгоняла из головы мысли о мертвых.

— Сегодня ты был великолепен, Дима, — шепнула Охотница ему в ухо. — Ты почувствовал того «трезубца» на джипе. Ты обнаружил Пастуха из Братства Часов. И ты вовремя выбил из его руки пистолет. Ты спас меня, а такое нужно поощрять.

Девушка томно улыбнулась. Глаза ее блестели.

— По всем писаным и неписаным правилам я должна тебя отблагодарить. Ты не находишь?

Руки Кристины скользнули к его брюкам.

Дмитрий перехватил руки Охотницы.

— Я сам, — сказал он спокойно и серьезно.

Слишком многое до сих пор решалось и делалось за него.

Она согласно кивнула.

— И теперь я буду сверху, — добавил Дмитрий.

Чтобы не так, как тогда, в «бэхе» возле клиники Алексея Феодосьевича.

Еще один кивок.

Он разделся и раздел Кристину.

Потом взял ее.

И овладел ею.

Новое тело Кристины было столь же хорошо, как и прежнее, до пластическо-магической операции.

Охотница была покорна и покладиста, как наложница в султанском гареме.

И Дмитрий отвлекся. Расслабился.

Сегодня это удалось.

* * *

Когда все закончилось, они молча лежали, прижавшись друг к другу на узкой койке, не предназначенной для двоих.

Каждый думал о своем.

Или, может быть, об одном и том же.

— А ты становишься другим, — первой заговорила Кристина. — Ты меняешься.

Она произнесла это с чувством непонятного удовлетворения.

— Ты тоже изменилась, — заметил Дмитрий. — Была блондинкой, а стала…

— Да я не о том! Ты меняешься изнутри, Дим.

— Это хорошо или плохо? — спросил Дмитрий. И, подумав немного, уточнил: — Для меня — хорошо или плохо?

Услышав второй вопрос, Кристина вдруг запнулась и смутилась. Словно она хотела ответить на первый, но не успела. А теперь ответ, готовый сорваться с языка, уже не годился.

— Это так, как и должно быть, — после секундной заминки сказала Охотница.

Между глав

Зазвонил мобильник. Незащищенный. Тот, который для чужих. Значит, звонят не по орденским делам. Значит, дело не первостепенной важности.

Магистр Танутамун достал трубку и небрежно глянул на дисплей. Номер не определен… Интересно, кто бы это мог быть? Поколебавшись секунду, «скорпион» все же ответил на вызов:

— Слушаю.

— Виктор Константинович?

Голос он узнал сразу. Уже не такой дружелюбный, как тогда в ресторане. Напряженный. Артохшаст… На связь опять вышли «часы»…

— В чем дело? — поморщился Танутамун. Магистр чужого Ордена снова называл его «жильцовым» именем, и это раздражало. Хотя, с другой стороны… Разговор шел по незащищенному каналу. Формально у Артохшаста было оправдание: их беседу и их имена могли услышать «жильцы». Теоретически… — Кажется, мы уже обсудили все вопросы за бокалом вина и приятной беседой.

— Не все, — сухо сказали в трубку. — Появился еще один.

— И вы хотите говорить об этом по открытой связи?

— А вы дадите мне код закрытой?

Танутамун промолчал. Нелепейшее предположение! Ни одно Братство не откроет чужаку доступ на свои защищенные линии и радиоволны.

— Мне скрывать нечего, — не дожидаясь ответа, продолжил «часовщик». — Если нас прослушивают — пусть слышат.

— Ну-ну… — многозначительно промычал «скорпион». Ему все меньше и меньше нравился тон, которым с ним разговаривали.

— Сегодня мы потеряли Пастуха на Садовом, — не останавливался Артохшаст.

— Сочувствую.

— Он был в группе, которая следила за вашим человеком.

— Следила, говорите? — процедил сквозь зубы Танутамун. — Что ж, ценю вашу откровенность. Но не понимаю, к чему вы клоните?

Вообще-то он соврал. Танутамун уже догадался, к чему. Было вполне очевидно, по какой причине «часовщик» не пригласил его обсудить возникшую проблему в приватной беседе, как в прошлый раз, а говорит в открытую по не защищенному от прослушки каналу связи. Так поступают, когда хотят, чтобы о разговоре узнало как можно больше Братств. И когда желают во всеуслышание обвинить в чем-то предосудительном другой Орден.

В принципе, ожидаемый ход, но от того не менее неприятный.

«И этот человек предлагал нам союз», — со злостью подумал Танутамун. Просто прервать разговор он уже не мог. Отключить связь сейчас — значит косвенно признать обвинения, еще даже не высказанные, в адрес Братства.

— Я хочу знать, Виктор Константинович, не пострадал ли сегодня на Садовом кольце кто-нибудь из ваших людей? — спросил Артохшаст.

Конечно, это не было проявлением дружеского беспокойства. Это был вопрос, ответить на который лучше честно. Если «часы» действительно организовали слежку на Садовом, то они и так в курсе…

— Нет, с моими людьми все в порядке.

— Тогда, может быть, кто-то из них причастен к тому, что не все в порядке с нашим Пастухом?

— Это обвинение? — сухо уточнил Танутамун. В трубке молчали. Но недолго. Секунду или две.

* * *

— Пока от прямых обвинений мы воздержимся, — наконец сказал Артохшаст. — Пока это просто вопрос.

— Тогда вот вам просто ответ: нет, члены моего Братства не виновны в том, что случилось с вашим Пастухом.

— В таком случае я позволю себе еще один вопрос: кто может быть в этом виновен?

— Откуда мне знать? Вы сказали, что все произошло на Садовом кольце?

— Да.

— А не там ли, случайно, где были принесены жертвы для Ритуала?

— Значит, вам известно о Ритуале?

На этот вопрос Танутамун отвечать не стал. Известно, конечно. Об этом, наверное, знают уже все московские Братства. Эхо проведенного Ритуала не скрыть и не заглушить, хотя доходит оно иногда с запозданием.

— Да, это произошло неподалеку от места жертвоприношения, — подтвердил Артохшаст.

— Так, может быть, ваш Пастух тоже был принесен в жертву?

«Часовщик» вздохнул:

— У меня сейчас нет желания шутить.

— У меня тоже. Равно как и отвечать на глупые вопросы. Если я удовлетворил ваше любопытство и вопросов ко мне больше нет…

— Есть предложение, — голос Артохшаста стал более вкрадчивым.

— Как? — хмыкнул Танутамун. — Еще одно?

— Не хотите встретиться и обменяться информацией о происшествии на Садовом? Мы никому не намерены прощать подобные выходки. А вы наверняка знаете больше, чем говорите.

— Возможно, — помедлив немного, ответил «скорпион». — Но какую информацию вы можете предложить на обмен? Что вам известно?

— Например, то, кто совершил жертвоприношение на Садовом.

— Это все?

— И что с ним стало после жертвоприношения.

— А с чего вы взяли, что для нас это секрет?

В трубке вздохнули:

— Значит, мы снова не договоримся, Виктор Константинович?

— Нет. Вы слишком опасны, чтобы иметь с вами дела. Не обижайтесь. Считайте это комплиментом. И еще… — Танутамун холодно улыбнулся невидимому собеседнику, — бесплатный совет: не нужно больше следить за моими людьми. Лучше поищите виновников среди других Братств. Может быть, выйдете на того, кто ликвидировал исполнителя жертвоприношения. Он же мог расправиться и с вашим Пастухом. По-моему, это самый простой и очевидный вывод. В общем, желаю удачи…

В трубке раздались короткие гудки.

Глава 10

Вычислить «ауди» Гордина и отследить основные маршруты передвижения Магистра-депутата Ордена Плюща удалось примерно за неделю. Наблюдение наружки с тепловизорами подтвердило, что Гордин действительно является мертвяком и явно не из рядовых. На его ликвидацию Диспетчер отправил сразу несколько поисково-боевых групп. К операции также были подключены почти вся наружка и дистанционная разведка базы.

Дмитрий и Кристина снова сидели в машине Стэпа. Их команда под пятым номером контролировала Кутузовский проспект, Рублевское и Звенигородское шоссе.

Арсенал в «фольксвагеновском» микроавтобусе был внушительный. Автоматы, пистолеты-пулеметы, пулемет… На этот раз все оружие — без глушителей. Сегодня они не нужны. Функции ПБС на этой охоте будут выполнять маскирующие заклинания: в группе достаточно спецов, чтобы совместными усилиями поставить в нужный момент «маску» необходимой плотности.

К каждому стволу прилагалось по магазину с бронебойными патронами, пули которых были обмазаны «тленом», по паре-тройке обойм с обычными боеприпасами, также покрытыми тонкой пленкой опасного для мертвяков вещества, и три-четыре рожка капсул с «тленом».

Все патроны были заговорены и могли пробить не очень сильную магическую защиту. А быстро прикрыться на улице по-настоящему надежным щитом не смог бы даже Магистр Мертвого Братства. Во-первых, боевой магический щит — это не «маска». Для его создания и поддержки требуется потратить больше времени, усилий и энергии. Во-вторых, на скорости, превышающей скорость движения пешехода, невозможно долго удерживать даже минимальную защиту, так что магия не подходит для обеспечения безопасности автомобиля. Дмитрий уже знал: чем мощнее защита, тем больше она тяготеет к стационарности. И, наконец, в-третьих… Боевой щит демаскирует своего хозяина в радиусе нескольких километров и для скрытого перемещения по городу никак не годится.

Помимо автоматического стрелкового оружия в машине Охотников имелась также пара одноразовых гранатометов РПГ-18 «Муха» — на тот случай, если бронебойных патронов для депутатской машины окажется недостаточно. Кроме того, как и в прошлый выезд, в специальных креплениях над сиденьями висел огнемет «Шмель».

У каждого бойца была вязаная спецназовская маска. И в этом тоже имелся смысл: если простому «жильцу» можно отвести глаза при помощи несложного заклинания, то с мертвяками такой номер не пройдет. А вдруг какое-нибудь «тело» уцелеет и запомнит нападавших? Чтобы скрыть лица от мертвых братьев, нужны были не магические, а обычные маски-«чеченки».

Охотники старались предусмотреть все…

О том, что произойдет, если микроавтобус остановит для досмотра дорожная полиция, думать не хотелось. Тут, собственно, варианта только два: либо маскирующий морок, либо — если Охотники не решатся применять магию на маршруте, по которому ездит Гордин, — бойня. А уж тогда Дмитрий инспекторам-полицейским завидовать бы не стал.

Пока, слава богу, их никто не останавливал. Фургончик беспрепятственно колесил по сектору.

В кабине ожила рация..

— Группа пять! Группа пять! — вызывал Диспетчер. Его голос был хорошо слышен через открытое окошко внутренней перегородки.

— Пятая на связи, — отозвался Стэп.

— Где вы сейчас?

— Свернули с Кутузовского на Третье Транспортное. Направляемся к Звенигородскому шоссе.

— Отставить Звенигородское! Возвращайтесь на Кутузовский. Объект засекли. Видели, как он садился в машину.

— Его пасут? — сразу подобрался Стэп.

— Потеряли вообще-то, — в голосе Диспетчера послышалась досада. — Но когда машину объекта видели в последний раз, она направлялась к Кутузовскому проспекту.

— Есть дополнительная информация? — поинтересовался Стэп.

— Объект не использует ни магию, ни мигалки. Сопровождения тоже нет…

— Не хочет привлекать к себе внимания, гад, — усмехнулась Кристина.

— В машине двое: объект и водитель-охранник, — продолжал Диспетчер.

Дмитрий повернулся к Кристине:

— Слышь, Кристя, а водитель…

— Тоже мертвяк, — ответила Охотница, догадавшись, о чем он хочет спросить. — Должен быть мертвяком. Это самая надежная охрана.

— В общем, готовьтесь к встрече, — закончил Диспетчер.

— Всегда готовы, — хмыкнул в микрофон Стэп.

— Тогда — отбой. Удачи вам.

Они вернулись на Кутузовский. Как оказалось — вовремя. Глянув в зеркало заднего вида, Стэп объявил:

— Вижу объект! Сзади!

* * *

Мощный тепловизор со скрытой под вентиляционным люком оптикой позволял вести наблюдение лишь за передней полусферой пространства — по ходу движения микроавтобуса. Просканировать то, что оставалось сзади, было невозможно. Но в данном случае этого и не требовалось. Охотники уже знали, как выглядит «ауди» Гордина, знали номера депутатской машины. И знали, что она с достаточно высокой степенью вероятности может появиться на Кутузовском проспекте. В дополнительной термографической проверке сейчас особого смысла не было.

Сидевшие у задних окошек Дрон и Миха подтвердили, что Магистр «плющей» действительно движется за «фольксвагеном».

— Боевая группа, надеть маски! — крикнул Стэп через перегородку.

Сейчас речь шла о спецназовских масках-«чеченках». Пока Охотники прятали лица, Стэп напоминал группе заранее оговоренный алгоритм действий:

— Шмаляем бронебойными. Останавливаем машину. Если понадобится — бьем «Мухами». Потом добиваем капсулами.

Микроавтобус начал сбрасывать скорость.

Кто-то громко и настойчиво посигналил сзади. Кто-то, привыкший шугать на дороге простых водителей без всякой магии.

— Приготовиться! — прозвучало из кабины. — Объект прямо за нами. Расстояние — два-три корпуса.

Плавное торможение продолжалось. Настырный гудок не умолкал. Теперь он звучал совсем рядом. От микроавтобуса требовали уступить дорогу. Судя по настырности — это и был тот самый объект. Дмитрий почувствовал, как вспотели ладони. Он вытер их о штаны. Оружие нужно держать в руках крепко.

— Ставим «маску»! — снова донеслось из кабины. — И поплотнее, поплотнее. Не забывайте: работаем без глушаков.

Ага, вот теперь пришло время магической «маски»-морока…

— Пока не скажу, держим «маску» в машине, — закончил Стэп.

Дмитрий удивленно покосился на Кристину.

— Машина экранирована, — пояснила она. — Пока «маска» внутри, мертвяк ее не почует.

Стэп первым забубнил заклинание. Со стороны могло показаться, будто водитель микроавтобуса начитывает под магнитолу диковинный рэп. Вот только музыка в кабине не звучала. И «рэпер» за рулем слишком часто смотрел в зеркало заднего вида.

Пассажиры в грузовом отсеке подхватили невнятный речитатив. Восемь заклинателей сразу творили одну и ту же волшбу.

«Маска», наверное, должна получиться о-о-очень плотной, — подумал Дмитрий. Он был единственным, кто сейчас молчал. Магическим хитростям его пока не обучали.

«Маску» Охотники ставили добротно и основательно. «Маска» — не магический щит. Скорость маскирующему заклинанию не помеха. Да и снижалась скорость-то. «Фольксваген» вилял из стороны в сторону и замедлял движение, вынуждая притормаживать следовавшую за ним машину. Сзади сигналили все яростнее.

Однако Магистр «плющей» не спешил убирать возникшее на дороге препятствие при помощи магии.

Охотники на мертвяков в унисон выводили древнюю магическую формулу. Дмитрий почувствовал легкую вибрацию воздуха. Он почти физически ощущал, как глухие гортанные звуки наполняют автомобиль и…

— Начали! — крикнул Стэп, скользнув взглядом по зеркалу.

…и вырываются за его пределы.

* * *

Двух задних окошек, которые при необходимости использовались в качестве бойниц, было недостаточно для всех стволов, имеющихся у группы.

Задние дверцы микроавтобуса распахнулись настежь. Лязгнувшие фиксаторы заблокировали их в открытом положении. Маскировочная пелена мгновенно накрыла и Охотников, и их жертву. Многочисленные свидетели на оживленном шоссе уже не могли видеть, что происходит под «маской». Или видели происходящее не так, как это было на самом деле.

«Объект» находился совсем рядом — метрах в трех-четырех от заднего бампера Охотничьего «фольксвагена». Депутатская черная «ауди» двигалась по их полосе и все еще истошно сигналила, как могут сигналить только хозяева жизни и хозяева дорог, привыкшие, что все, везде и всегда уступают им путь.

Однако водитель «ауди» среагировал быстро. Машина резко затормозила и повернула в сторону. «Ауди» пыталась уйти из сектора обстрела и вынырнуть за границу действия «маски».

Но — поздно! Пальцы уже лежали на спусковых крючках.

И пальцы их на-жи-ма-ли…

Нутро микроавтобуса наполнилось грохотом очередей и пороховым дымом.

Из открытых задних дверей «фольксвагена» ударил шквал огня. В руках Дмитрия, словно живое существо, вибрировал и дергался АК. Звона гильз, градом сыпавшихся из экстракторов на борта и пол машины, практически не было слышно.

Небольшое расстояние до цели и огневая мощь не оставляли «ауди» никаких шансов. Скорострельность автоматического оружия, помноженная на энергию бронебойных пуль и количество стволов, шмалявших одновременно, сделали дело за доли секунды.

Странно, но машина магистра Ордена Плюща оказалась небронированной. Видимо, ставку Гордин делал на скорость и маневренность своего автомобиля.

Этот расчет себя не оправдал.

Словно в замедленной съемке Дмитрий видел, как сыплется лобовое стекло «ауди» и разлетаются блестящими фонтанчиками осколков разбитые фары. Как отбрасывает от руля темную фигуру на водительском сиденье. Как точки пулевых пробоин густо пятнают капот, крылья и даже крышу приземистой иномарки.

Сзади столкнулись три или четыре автомобиля, видимо попавшие под шальные пули. На дороге образовался затор.

Каждый из стрелков выпустил содержимое первого магазина в одну длинную очередь. Изрешеченная бронебойными боеприпасами машина вильнула вправо. Ударилась в ограждение, вылетела за обочину, несколько раз перекувыркнулась. И, наконец, остановилась — перекошенная, дымящаяся, на спущенных колесах…

«Фольксваген» тоже остановился и, не переставая поливать огнем неподвижную уже мишень, сдал назад. Сейчас стрелял только пулеметчик Миха. Но и вместительный короб ПК опустел довольно быстро.

Охотники, на ходу меняя магазины, выскакивали из микроавтобуса.

Дмитрий тоже отсоединил опустошенный автоматный рожок, прищелкнул к калашу магазин с капсулами и подбежал к расстрелянной иномарке, больше похожей теперь на дуршлаг.

Внутри кто-то хрипел и стонал.

Это было странно. Конечно, Дмитрий знал, что мертвяки — живучие ребята. Но звуки, доносившиеся из салона… Уж очень они походили на хрипы и стон умирающего человека. Обычного «жильца»…

Водитель? Дмитрий заглянул в разбитое лобовое стекло Депутатской машины.

Водитель лежал неподвижно, словно пригвожденный к спинке сиденья. Весь изрешечен пулями и заляпан кровью. Красной…

А вот белой пены от «тлена» на нем нет. Скверно… Значит, Кристина ошиблась. Значит, водитель все-таки живой человек, а не «тело». Вернее, был живым до сегодняшнего дня.

Опять хрипло застонали на заднем сиденье. Там угадывалось слабое шевеление. Но ведь сзади не могло быть никого, кроме Гордина.

Или могло? Или Охотники подстрелили еще одну случайную жертву.

Правая задняя дверь открылась. Наружу вывалился пассажир «ауди».

Это был тучный человек в простреленном деловом костюме. Еще живой. Но уже умирающий. Человек судорожно ловил ртом воздух.

Пули попали в грудь, живот, плечи и руки. Досталось и голове. Справа сорвало кожу и скальп, по касательной выворотило кусок черепной кости. Под левым глазом — тоже пулевое отверстие. Разворочена верхняя челюсть. Но лицо — вполне узнаваемо.

Дмитрий машинально отметил два факта.

Первый: это был Гордин.

Второй: из ран депутата, как и из ран мертвого водителя, хлестала обычная человеческая кровь. Красная. Теплая.

Подстреленные мертвяки, которых Дмитрий видел раньше, выглядели иначе. И из ран у них сочилась совсем другая жидкость.

Запаха разложения тоже не ощущалось. «Тлену» нечего было здесь разлагать. Пока — нечего.

— В чем дело? — Дмитрий повернулся к Кристине.

Охотница хмуро смотрела на окровавленного Гордина и молчала.

Если это были морок и имитация кровотечения, то выглядели они очень убедительно. Но ведь Охотников «маской» не обманешь. Они сами горазды ставить «маски».

— Что все это значит? — снова спросил Дмитрий.

— Ошибка, — наконец негромко произнесла Кристина. — Прокол. Подстава.

Дмитрий глядел то на умирающего депутата, то на Кристину. Он никак не мог понять того, что видел.

— Гордин — не мертвяк? Но ведь тепловизорная разведка…

— Это не Гордин, — перебила Охотница. — Это его двойник.

— У него есть двойник?

— Был, — поправила Кристина. — Получается, что был двойник.

Ну да, был. Депутат… двойник депутата затих и больше не подавал признаков жизни. Расстрелянный человек лежал под колесами изрешеченной черной «ауди» в нескольких метрах от дороги.

Неподалеку кто-то суетился возле случайно попавших под охотничьи пули автомобилей. Вроде бы там обошлось без жертв. И то хорошо. А здесь… Здесь жертвы были. И здесь было тихо. Пока…

Мимо микроавтобуса «фольксвагена», депутатской «ауди» и группы вооруженных людей проносились машины. Плотная магическая «маска» отводила глаза случайным свидетелям.

— Такая схожесть! — пробормотал Дмитрий, разглядывая мертвеца.

Убитый действительно был похож на депутата Гордина как две капли воды.

— Вероятно, пластика, — вздохнула Кристина, — ты же сам проходил через эту операцию.

Да, при помощи пластической хирургии, замешанной на магии, можно изменить внешность. А можно, наверное, и скопировать ее до мельчайших деталей. Но ведь чтобы преобразить человека, это нужно как-то ему объяснить.

— Мертвяки все-таки посвящают в свои тайны простых «жильцов»? — спросил Дмитрий.

— Вовсе не обязательно, — отозвалась Кристина.

— Думаешь, Гордин сделал из него, — Дмитрий указал на покойника, — точную копию себя так, что двойник ничего не заподозрил?

— Гордин мог сначала подогнать себя под него, — пожала плечами Кристина, — а уже потом получить депутатский мандат и пригласить на работу «случайно» обнаруженного двойника. Конечно же, этот бедолага, как и его шофер, понятия не имел, кем Гордин является на самом деле. Задача двойника — не лезть в дела хозяина, а отвлекать от него киллеров.

Об этом Дмитрий не подумал. А зря. Хитрые они, эти мертвяки, очень хитрые. Чтобы их перехитрить, нужно думать, как они.

В душе вновь закипала жгучая черная ненависть. Охотники только что застрелили ни в чем не повинных людей. И случилось это потому, что живыми людьми прикрылся какой-то высокопоставленный зомби, категорически не желающий умирать сам.

— Дима, что с тобой? — Кажется, Кристина почувствовала его состояние. Девушка пристально смотрела ему в глаза.

Дмитрий поморщился.

— Два человека, — процедил он. — Обычные. Живые. Они были живыми… Пока мы их… Обоих…

Он вздохнул.

Кристина понимающе кивнула:

— Иногда, чтобы добраться до мертвяка, нам приходится убивать и живых.

— Да? Тогда чем мы лучше мертвяков?

— Мы не продлеваем себе жизнь за счет чужой смерти. Мы сокращаем жизнь мертвым братьям. У нас цель более благородная.

— А средства? — невесело усмехнулся Дмитрий. — Можно ведь устроить, к примеру, тотальную ядерную войну и уничтожить все живое на планете. Тогда и мертвяки вымрут сами по себе. Благородная цель будет достигнута.

Кристина ответить не успела. Или не смогла. Или просто не захотела отвечать.

— Надо возвращаться на базу. — К ним подошел Стэп.

— Не надо. — Дмитрий поднял голову.

— То есть как не надо? — удивленно взглянула на него Кристина. — Операция сорвалась.

— Еще нет, — голос Дмитрия звучал глухо и веско. Он сам удивлялся той перемене, которая с ним происходила. — Если Гордин подставляет под пули другого и рассчитывает, что сам может оставаться в безопасности, то это не так.

— Если водитель или двойник успели сообщить о нападении, то Гордин уже знает, что произошло. — Кристина покосилась на изрешеченную машину и труп возле колес.

— Тем лучше, — процедил Дмитрий. — Пусть знает. Значит, сейчас и здесь он будет ожидать повторного покушения меньше всего. Наверняка Гордин уверен, что после неудачи мы свернем операцию и заляжем на дно. Там, где засветилась одна засада, редко устраивают другую.

Во взгляде Кристины появилась заинтересованность.

— И ты предлагаешь…

— Продолжить патрулирование сектора.

Это было произнесено не как предложение. Как требование.

Как приказ.

Кристина и Стэп переглянулись.

— В этом есть смысл, — после недолгого раздумья согласился Стэп. — Рискнуть можно.

— Тогда в машину, — велел Дмитрий. — Быстрее.

Как-то незаметно, само собой, главенство в группе отошло к нему. И, что странно, никто против этого не возражал. Даже Стэп не стал бороться за лидерство. Наоборот, он словно ждал момента, чтобы уступить власть.

Охотники с интересом поглядывали на нового предводителя. А еще Дмитрию показалось, будто в их глазах кроется какое-то скрытое понимание. Понимание того, о чем сам он еще не догадывается. Впрочем, так ему могло только показаться.

* * *

Они запрыгнули в машину, разблокировали и закрыли задние двери.

Стэп завел двигатель.

— Пусть «маска» пока остается здесь, — Дмитрий кивнул на расстрелянную «ауди».

— Она-то останется, — отозвалась Кристина. — Только без нас больше получаса не продержится.

— Ну, хоть какая-то фора. Поехали! — Дмитрий стукнул в перегородку, отделявшую кабину от грузового отсека.

Микроавтобус сорвался с места.

— Кристя, включи тепловизор, — отдал Дмитрий следующий приказ. Он быстро осваивался в роли нового лидера группы. — Будем сканировать транспорт. Гордин сейчас может ехать на чем угодно.

Кристина активировала прибор. Засветился широкий жидкокристаллический экран, разбитый на две части. Справа — обычная картинка, слева — разноцветные пятна термограммы.

В кабине ожила рация.

— Группа пять, вызывает Диспетчер! Группа пять, вызывает Диспетчер! — пробилось сквозь помехи. — Прием… Пятая, слышите меня?

Стэп выдвинул микрофон:

— Группа пять на связи.

— Что у вас, Стэп?

Стэп вкратце обрисовал ситуацию и предложение Дмитрия.

Диспетчер дал добро на продолжение операции.

* * *

Новая встреча произошла на Звенигородском шоссе. Сначала тихонько выругался Стэгг в кабине. А секунду спустя и Дмитрий увидел кое-что интересное на правой части тепловизорного монитора. Во встречном потоке машин ехала точная копия изрешеченной «ауди».

Кристина по просьбе Дмитрия приблизила изображение.

Так и есть: черная «ауди» с теми же номерами!

У Магистра «плющей», оказывается, был не только двойник-человек, но и две совершенно одинаковые машины.

Депутатское авто двигалось им навстречу. Дмитрий сосредоточил внимание на правой половине монитора. При сильном приближении можно было разглядеть смутную фигуру водителя за лобовым стеклом. Лица, правда, увидеть не удалось.

Зато на левой стороне экрана, куда передавалась картинка с тепловизора, было нечто поважнее.

Вернее — не было того, что должно быть.

Чуткий прибор, безошибочно различавший в других автомобилях человеческие термограммы даже на фоне тепла от работающего двигателя и нагретого салона, на этот раз показывал, что машина едет сама по себе. Без водителя и без пассажиров. Тепловизор в упор не видел человека, крутившего баранку. А значит, за рулем «ауди» сидел мертвяк.

И, возможно, на пассажирском сиденье тоже находилось «тело».

— Это он! Гордин! — крикнул Дмитрий Стэпу в приоткрытое окошко перегородки. — Разворачивайся! Только без магии и лихачества, по-нормальному давай, чтобы не засветиться раньше времени. Вон там, на кольце. И — за ним, быстро!

Стэп аккуратно выполнил маневр, и вскоре Охотники сели на хвост депутатской «ауди». Преследовали Гордина осторожно, стараясь не выделяться из общего потока и не спугнуть Магистра.

Они догнали его под светофором. Горел красный. Машины стояли. От цели Охотников отделала лишь пара автомобилей.

— Надеваем маски, — обратился Дмитрий к Охотникам, сидевшим в грузовом отсеке. Он снова отдавал приказы.

Охотники надели… Сначала — обычные вязаные маски. На себя. Потом.

— Ставим «маску». Аккуратненько. Кристя, попробуй прострелить ему протекторы.

Опять послышалось многоголосое бормотание. Кристина, читая заклинание вместе со всеми, чуть сдвинула панель боковой бойницы и откинула складной приклад «Каштана».

Но, видимо, в этот раз «объект» был настороже. То ли Гордин почуял действие просачивающегося через бойницу заклинания, то ли заметил высунувшийся из борта микроавтобуса ствол…

Черная «ауди» Магистра-депутата вдруг взвыла двигателем и прыгнула вперед — на красный свет светофора.

— С-с-сука! — выругался Стэп.

И тоже дал по газам.

Кристина выпустила очередь. Увы, с небольшим запозданием. Пули чиркнули по асфальту.

Еще одна очередь. Есть попадание!

А вот толку — нет.

Депутатское авто вылетело из сектора обстрела, с разгона Долбануло и подозрительно легко спихнуло с дороги оказавшуюся на пути «Волгу». Правый бок «волжанки» сильно помяло, а разбитые лобовое и боковые стекла посыпались на асфальт. Между тем сама «ауди» отделалась лишь царапинами. И на тонированных стеклышках иномарки — ни трещинки.

«А эта машинка-то бронированная!» — подумал Дмитрий.

В отличие от той, которую они уже расстреляли.

Скверно, очень скверно! Запас бронебойных патронов Охотники уже израсходовали. В магазинах оставались только обычные боеприпасы и капсулы с «тленом».

А впрочем…

В их арсенале имелось ведь и кое-что еще!

* * *

Дальше было, как в кино. И даже круче.

Бронированная «ауди» и фольксвагеновский микроавтобус неслись по шоссе с немыслимой скоростью. Водители, уже не таясь, использовали магические возможности на полную катушку. Заклинания Гордина грубо, но эффективно прокладывали дорогу, расталкивая машины и создавая аварийные ситуации. Впечатление было такое, будто перед депутатской «ауди» прет невидимый танк.

Автомобили вокруг отчаянно сигналили, визжали тормозами, бились…

Стэпу приходилось маневрировать в то и дело возникающих за кормой «ауди» заторах, но Охотники не отставали. При помощи заклинаний они не только расчищали себе путь, но и укрывали «маской» и себя, и машину Гордина.

Главная проблема заключалась в том, что впереди у микроавтобуса бойниц не было и обстрелять маячившую перед лобовым стеклом «ауди» пока не представлялось возможным.

Разве что через это самое стекло.

Но для того, что задумал Дмитрий, стрельба внутри машины не годилась. Вот если бы использовать люк в крыше…

Правда, сейчас к нему не подобраться.

— Снять тепловизор! — не своим голосом прокричал Дмитрий.

Ромка и Глеб, не задавая лишних вопросов, в считаные секунды отвинтили от креплений под крышей массивный короб и убрали наружную оптику.

— Монитор — тоже!

Миха и Дрон так же быстро сняли жидкокристаллический дисплей.

Теперь доступ к люку был свободен.

Дмитрий уперся ногами в сиденья и, сдвинув крышку до упора, высунулся наружу.

— Кристя, гранатомет!

Снизу ему подали «Муху». Уже — умница, Кристина! — в боевом положении, готовую к стрельбе.

Дмитрий положил раздвинутую гранатометную трубу на плечо. После ускоренной, но качественной подготовки, пройденной у Охотников, он мог стрелять из разных видов оружия. В том числе и из гранатометов.

Дмитрий прицелился.

Нажал на спусковой крючок.

Выстрел. Выхлоп сзади…

Кумулятивная граната должна была ударить точнехонь-ко между задним стеклом и багажником «ауди». Но в полуметре от машины граната вдруг вильнула дымным хвостом и резко ушла к обочине. Прогремел взрыв. В дорожном ограждении появилась дыра.

— Щит! — услышал Дмитрий разъяренный голос Стэпа. — Он поставил щит! Магистр, мать его! Сумел!

Гранату отвела магическая защита. На такой скорости она должна быть слабенькой, но она все же была, и, видимо, ее хватило, чтобы уберечь машину.

Дмитрий в сердцах отшвырнул дымящуюся и бесполезную уже трубу РПГ-18. Использованный одноразовый гранатомет, кувыркаясь, полетел на встречку и попал под чьи-то колеса.

— А заговорить гранату нельзя было?! — зло бросил Дмитрий.

— Нельзя! — раздраженно прокричала в ответ Кристина. — Граната — не пуля! Заговаривать начнешь — рвануть может!

Она сунула ему из люка вторую «Муху». Предупредила:

— Не стреляй сразу. Мы снимем щит. Гордин один и долго удерживать его не сможет. Тем более на такой скорости. Это не под силу даже Магистру.

Тянулись томительные секунды.

Две машины, скрытые от глаз остальных участников движения, летели по шоссе, ловко лавируя в автомобильном потоке. Две невидимые машины. А для ДТП, возникавших по их вине, позже найдутся другие объяснения. Дмитрий в этом не сомневался.

Заклинания расчищали дорогу. Скорость становилась все больше, маневры — опаснее.

С «Мухой» на плече Дмитрий прислушивался к голосам Охотников, начитывающих магическую формулу.

В лицо бил ветер. Перед глазами маячила корма черной «ауди».

— Все! — крикнула Кристина. — Щита нет! Сняли! Стреляй!

Сосредоточившись, Дмитрий и сам ощутил каким-то шестым чувством, что магическая защита больше не укрывает «ауди».

Будто едва заметная, прозрачная и тонкая, как слой «тлена» на Охотничьей пуле, пелена спала с полированного багажника и тонированного стекла.

Дмитрий прицелился снова. Мысленно напомнив себе, что эта граната у них — последняя.

И выстрелил во второй раз.

Граната ударила по заднему стеклу. Сколь бы толстым оно ни было, из скольких бы слоев ни состояло, но устоять перед кумулятивной струей эта преграда конечно же не смогла.

На асфальт полетели осколки и огненные брызги.

Струя рассеялась по салону. В машине коротко и ярко полыхнуло пламя.

«Ауди» словно получила пинок на очередном повороте. Машина не смогла удержаться на проезжей части. На полной скорости снесла ограждения. Слетела с дороги, дымя кормой, как подбитый самолет. Перекувырнулась несколько раз. Остановилась.

Стэп тоже затормозил, да так, что Дмитрий выронил гранатометную трубу и сам едва не вылетел через люк.

Микроавтобус Охотников встал впритирку к сбитым ограждениям.

Что там видели другие водители, замороченные мороком «маски», и видели ли они что-нибудь вообще, Дмитрий не знал. Но случайные свидетели, как и в прошлый раз, объезжали место аварии, не притормаживая и даже не поворачивая голов.

Дмитрий нырнул обратно в грузовой отсек, схватил «Калашникова». Ромка и Глеб распахнули задние дверцы.

— Капсулы! — прокричал Стэп. — Капсулы к бою!

Охотники с оружием наизготовку высыпали из «фольксвагена» и поспешили к дымящейся «ауди».

* * *

«Дежа вю какое-то», — подумал Дмитрий. Сегодня они уже подбегали к такой же машине, вылетевшей за обочину, чтобы добить тех, кто находился внутри.

К такой же и не к такой…

Вблизи бронированный депутатский автомобиль представлял собой жалкое зрелище. Гладкие полированные бока — исцарапаны, покрыты грязью и влажной травой.

Из-под капота, с днища и с колесных арок стекала густая пена. Судя по всему, сработала противопожарная система. Но разбрызгивающие пену форсунки были рассчитаны на тушение огня лишь в моторном отсеке и под автомобилем. Возгорание в салоне они ликвидировать не могли.

Из большой (все-таки бронестекло — это не полноценная броня) пробоины в заднем стекле валили густые черные клубы: видимо, после взрыва тлела внутренняя отделка. Лобовое и боковые стекла были надколоты рассеявшейся кумулятивной струей и покрыты паутинкой мелких трещин. Все двери — заперты. Бойниц — нет. А из-за дыма и тонировки трудно было различить, что творится внутри. Вне всякого сомнения, выжить там не смог бы никто. Никто из живых. Но вот что касается уже мертвых…

Стэп подбежал к машине первым. Отмахнувшись от едкого дыма, сунул в разбитое заднее стекло автоматный ствол с явным намерением выпустить в салон весь рожок.

Его опередили.

Грянул пистолетный выстрел.

Голова Стэпа дернулась назад. В сторону отлетел кусок черепной коробки с ухом и клочком окровавленных волос. Охотник повалился на землю.

Застрявший в пробоине автомат выпихнули изнутри. И сразу — еще выстрел. И еще…

Упал Глеб.

Кто-то — то ли Кристина, то ли Дрон — влепил очередь по корме «ауди». Но капсулы с «тленом» лишь оставили влажные отметины на корпусе машины. Если что-то и влетело внутрь, то не смогло успокоить стрелка.

Бронированный автомобиль превратился в крепость с единственной амбразурой, прожженной кумулятивной струей. Из дымящейся машины вели огонь на поражение.

Снова прогремел пистолетный выстрел. И опять…

Дмитрий различил в дыму движение вороненого ствола. Дал очередь капсулами. Остальные Охотники тоже стреляли. Бесполезно! Капсулы разбивались о броню, обычные пули рикошетили. А бронебойных боеприпасов у них уже не было.

Из машины раздалось еще два выстрела.

Взвыл и схватился за простреленное плечо Игорек.

И еще один…

Охотники залегли. Начали отползать из сектора обстрела.

Игорек кричал. Кто-то матерился.

Дмитрий тоже выругался. От такой осады проку мало. Такая осада может затянуться. А время сейчас работало против них. На помощь Гордину в любую минуту могли подоспеть «плющи». Да и члены других Орденов могли почуять плотную «маску» Охотников.

Нужно было действовать быстро и решительно.

* * *

Дмитрий обежал депутатскую машину с другой стороны, на ходу меняя магазин «калаша».

Поменял. Теперь в рожке были автоматные патроны калибра 7,62 со смазанными «тленом» пулями. Не бронебойные — обычные. И все же…

Расчет был прост. Во-первых, отстреливающийся от Охотников Гордин сейчас вряд ли сможет поставить полноценный магический щит, тем более на всю машину. А во-вторых… Капли воды, падающие в одну точку, пробивают даже камень. Пули же бьют посильнее капель. Даже небронебойные.

Направив АК в лобовое стекло «ауди», Дмитрий открыл огонь.

Он стрелял частыми короткими очередями в два-три патрона, стараясь целить в одно и то же место и каждую секунду рискуя словить рикошет.

Бронестекло, уже поврежденное изнутри кумулятивной струей, вряд ли сможет выдержать такой обстрел.

Оно и не выдержало.

Поддалось после первых же выстрелов. Пошло частыми густыми трещинами, расслоилось, покрошилось… Сначала по тонированной поверхности расплылись большие матовые круги от кучных попаданий. Потом в многослойном блоке образовалась дыра, в которую легко можно было просунуть руку.

Дмитрий не прекращал огня, вгоняя в задымленный салон вместе с осколками бронестекла кусочки металла, обмазанного «тленом». В машине пронзительно визжали рикошеты. Можно себе представить, какая там сейчас была мясорубка!

Одиноко бухнул ответный пистолетный выстрел. Магистр-депутат еще пытался огрызаться, но пуля, предназначавшаяся Дмитрию, звякнула о толстый край бронестекла и ушла в сторону.

В «калаше» закончились патроны. Слава богу, рядом уже стояла сообразительная Кристина.

— Кристя, ствол! — крикнул Дмитрий.

Кристина сунула ему свой «Каштан».

Дмитрий прислонил пистолет-пулемет к пробоине в лобовом стекле. Дал одну длинную очередь. Опустошил магазин.

— Ствол! — снова потребовал он.

Кто-то — Дмитрий даже не понял кто — протянул ему свой автомат.

— Там капсулы. — По голосу Дмитрий узнал Миху.

«Капсулы, значит? И — хорошо!»

Еще одна очередь в целый рожок. Стреляя, Дмитрий ворочал автомат в пробитом окне так, чтобы «тлен» забрызгал весь салон.

— Ствол!

Схватил еще чье-то оружие. Опустошил и его. Уже не задумываясь, чем стреляет. Капсулы? Пули? Без разницы! Главное — не останавливаться. Главное — нашпиговать «тленом» народного избранника, думающего о своем народе исключительно как о кормовой базе и о неисчерпаемом запасе жизненной энергии…

— Ствол!

И — опять. Огонь. Непрерывный. Убийственный. Даже для мертвяков. Из машины больше не стреляли. Там даже не шевелились.

Все равно! Не останавливаться! Дмитрий чувствовал исступление, которого никогда не ощущал прежде. Он стрелял вслепую, в густой вонючий дым за матовой поверхностью пробитого, потрескавшегося и расслоившегося стекла. Он жил сейчас этой стрельбой.

— Ствол!

Кристина во второй раз протянула ему свой «Каштан». С новым магазином.

Предупредила:

— Обычные. С обмазкой.

Плевать! Если Гордин залег где-то за спинками передних сидений, так даже лучше: обычные пули прошьют спинки навылет и достанут депутата. Вгонят в мертвую плоть еще немного «тлена».

Мертвяк, подставивший под пули живого двойника, должен сегодня сдохнуть сам. И на этот раз он свою смерть не обманет. Дмитрий не позволит.

— Ствол!

Стрельба.

— Ствол!

Огонь.

— Ствол!

Охотники едва успевали менять магазины, пока он стрелял.

— Ствол! Ствол! Ствол, я сказал!

— Хватит. — Дмитрий ощутил у себя на плече руку Кристины и услышал у самого уха ее негромкий голос: — Хватит уже, Дима.

Волна ненависти схлынула.

Действительно хватит. Наверное, хватит… Уже.

* * *

В опаленном взрывом, забрызганном «тленом» и посеченном пулевыми рикошетами салоне не было никакого движения.

Стараясь не оцарапаться об осколки, висевшие на полимерной пленке, Дмитрий просунул руку в дыру на лобовом стекле. Кое-как он сумел дотянуться до ручки водительской двери.

Щелчок. Дверь открылась…

В машине что-то тихонько потрескивало и шипело. Спинка переднего пассажирского сиденья оказалась прожжена и разворочена кумулятивной струей. С водительского кресла тоже сбит подголовник и вырван изрядный кусок. Руль — смят, приборная доска — разбита. Тлела кожаная обивка салона, дымилась набивка сидений, чадили пластик, резина и расплавленная проводка. От едкого дыма слезились глаза и першило в горле. Запах гари мешался с отчетливой вонью разложения.

С запахом падали.

За исковерканной взрывом и изрешеченной пулями спинкой водительского кресла Дмитрий разглядел сквозь дым неподвижное скрюченное тело на заднем сиденье. Да уж, «тело»… Изорванное, обожженное, дырявое. Залитое «тленом» и изнутри, и снаружи.

В этой машине находился только один человек. Мертвяк… Концентрированный биологический состав с магической подпиткой обильно забрызгал ему лицо и руки. «Тлен» быстро разъедал кожу, мышечную ткань и кость. В убитом еще можно было опознать депутата Гордина. Настоящего — не двойника. Однако скоро этой возможности уже не будет.

Процесс распада шел вовсю. «Тело» пузырилось так, что дырявый и промокший насквозь костюм (точная, кстати, копия того, который носил двойник Гордина) шевелился как живой.

Сам Магистр «плющей» не двигался. Из многочисленных ран лилась и сочилась белая пена. Остаточный продукт утилизации мертвой плоти…

Человек на заднем сиденье не подавал никаких признаков жизни. Вернее, посмертного существования, лишь именуемого жизнью.

И все-таки Дмитрий не удержался — взял чей-то автомат. Выпустил по мертвяку еще одну очередь. Последнюю. Почти в упор. Для надежности. Капсулами с «тленом».

Грохотали выстрелы. Сыпались гильзы. Летели брызги, клочья одежды и размякшей плоти.

«Тело» никак не отреагировало. Это «тело» было мертвым. И теперь оно было мертвым по-настоящему.

Дмитрий отошел от машины. Краем глаза заметил, что Кристина вытаскивает шприц. Но за тем, как Охотница ищет на трупе место, еще не тронутое разложением, он наблюдать не стал. Дмитрий так и не узнал, удалось ли ей взять хоть какие-то образцы Мертвой Крови из пенящейся кучи на заднем сиденье «ауди».

Его это не интересовало. Ничуть.

Между глав

Умирать было больно. Очень. Как всегда.

И, как всегда, смерть была недолгой.

Собственно, это была и не смерть даже в том виде, в котором ее представляют «жильцы» и которая встречает их на самом деле. Скорее, это был краткий сон-забытье, без следа и остатка снимающий боль и усталость.

Жизненной силы, накопленной про запас, Элбину хватило бы, чтобы продлить посмертное существование нескольких членов Братства Плюща. Разумеется, и себе отказывать в воскрешении он не стал тоже.

«Тлен» на пулях, которыми его изрешетили и нашпиговали, опасен лишь для простых мертвых братьев, но не может навредить тому, в ком жизни больше, чем в любом «жильце». Ну а пробитая плоть… Она уже начинает зарастать и выталкивать из себя инородные тела. Раны затянутся, застрявшие пули выйдут, «тлен» рассосется. Правда, на все это потребуется время.

Потеря крови тоже не имеет значения. Кровь никогда не вытекает полностью, а та кровь, что остается, способна восстанавливать сама себя. Такова его физиология. Такова его суть. Таково действие сконцентрированных в нем чужих жизней.

Элбин вывалился из небытия, когда нападавшие уже уехали. Что ж, с их стороны глупо было бы задерживаться здесь надолго. Плотный морок-«маска», укрывавший расстрелянную машину, уже рассеивался. Элбин решил, что ему тоже пора уходить.

Во время покушения на него для прикрытия была использована довольно сильная магия. А эхо сильных и даже не очень сильных заклинаний распространяется, как круги по воде. И эхо это могут почуять те, кто способен видеть и слышать такие круги. И ведь почуют же, вычислят… Сбегутся, съедутся. И не факт, что первыми на место инцидента прибудут его братья-«плющи».

А если кто-нибудь из посвященных чужаков увидит его сейчас, в таком виде, в период Восстановления, то сразу поймет, кем он является на самом деле. И тактика защиты, которую он избрал для себя, полетит в тартарары.

Элбин мельком глянул на убитого водителя. Нет, этот уже не помощник. Он осмотрел изрешеченную машину. Бесполезная груда металлолома…

Мощный автомобильный переговорник был выведен из строя. Да и личный коммуникатор… Элбин вытряхнул из кармана разбитый пулей мобильник. Что называется, закон подлости в действии! Остаться без защищенной от магической и технической прослушки связи в его положении было очень неприятно. Вызвать помощь, не опасаясь раскрыть свое местоположение, он уже не сможет.

Добраться до загородного особняка, который на самом деле являлся неприступной крепостью Ордена, тоже теперь не удастся. Но недалеко отсюда… ну, относительно недалеко, конечно, — на Новом Арбате — находится одна из служебных квартир Братства Плюща. Там можно укрыться, вызвать транспорт, охрану. Просто переждать, наконец…

Кто на него напал, интересно? Судя по всему — не Рыцари враждебных Орденов. Мертвой сути и характерной для орденских братьев пугающей пустоты Элбин в них не почувствовал. Их кровь была полна жизни. Видимо, на него вышла группировка Охотников. К счастью, нападавшие приняли его за обычного человека. Впрочем, и не могли не принять.

За спиной послышался визг тормозов. Элбин резко обернулся. И вздохнул с облегчением. Нет, это были не мертвые братья чужого Ордена и не Охотники, вернувшиеся, чтобы добить свою жертву. Пока — не те и не другие. Это были обычные «жильцы».

У обочины стояла компактная красная «шкода». В машине сидели две барбиподобные блондинки. Девушки в ужасе смотрели на расстрелянную «ауди» и депутата в окровавленной одежде.

«Раз остановились и смотрят — значит, видят, — подумал Элбин. — А раз видят, значит, действие чужой „маски“ уже закончилось».

Как-то он пропустил этот момент. А зря. Элбин представил себя со стороны. Да уж, видок еще тот! Раны не затянулись. Поврежденные ткани не регенерировали. Череп пробит. Изорванный пулями костюм — весь в кровище. Ну, точно, зомби из фильма ужасов.

Девицы-«барби» не стали вылезать из машины и искать неприятностей на свои молоденькие упругие задницы. Они поступили разумнее. «Шкода» сорвалась с места и унеслась на полной скорости.

«Умные девочки», — с одобрением подумал Элбин.

Прикрывшись легкой — чтобы не сильно «отсвечивать» — «маской», Элбин тоже зашагал прочь от разбитой «ауди» с мертвым водителем за рулем. Скоро здесь появятся менее осторожные и более любопытные «жильцы». И, возможно, не только они.

* * *

По Новому Арбату шел человек со следами многочисленных ранений, не совместимых с жизнью. Дорогой костюм был изрешечен пулями и заляпан кровью. Раны еще не закрылись. Кровотечения больше не было, но темные запекшиеся пятна покрывали одежду идущего сплошной коркой.

Лицо этого человека часто мелькало на телеэкранах. Однако сейчас на странного пешехода никто не обращал внимания. Никого не удивлял тот факт, что известный депутат Госдумы разгуливает в таком виде на своих двоих и без охраны. Депутата не узнавали.

Сквозь незримую пелену не очень плотной «маски» Элбина прохожие видели сейчас неопрятного потрепанного мужичка со следами недавних побоев. Лишь объективы уличных видеокамер бесстрастно фиксировали все как есть. Морок, отводящий глаза человеку, не действовал на технические средства наблюдения.

Элбин об этом знал. Поэтому старался выбирать маршрут с камерами, к которым имело доступ Братство Плюща.

Так был хоть какой-то шанс, что братья по Ордену заметят его раньше чужаков.

Конечно, добраться до служебной квартиры «плющей» на такси или в общественном транспорте было бы проще. Но такси могло оказаться ловушкой: под видом таксистов часто работали Пастухи Мертвых Братств. К тому же при длительном контакте с водителем в ограниченном пространстве автомобильного салона и — уж тем более — с пассажирами автобуса, троллейбуса, трамвая или вагона метро поддерживать действие неплотной «маски» было бы крайне затруднительно. Почти невозможно. А для того, чтобы просто остановить и реквизировать какую-нибудь из проезжавших мимо машин, требовалось применить довольно сильные заклинания. Которые, увы, не останутся незамеченными, если поблизости окажутся мертвые братья.

В общем, передвигаться пешком сейчас было безопаснее всего. Да и в случае возникновения угрозы, пространства для маневра и возможностей к отступлению на улице все-таки больше.

Магистр-спикер Элбин еще не знал, что его уже засекли, и притом не только «плющи». Закрытый от прослушки эфир и защищенные линии связи разрывались от переговоров.

— … Код «Феникс»! Код «Феникс»! Повторяю: код «Феникс»!..

— … Наблюдаю объект возле…

— … Идет по Новому Арбату. Правая сторона…

— … Прикрытие — по периметру…

— … Собирай бригады!..

— … Группа захвата в пути…

— … Краткий инструктаж. Первое…

— … Транспорт! Транспорт! Срочно нужен транспорт!..

Команды и доклады сыпались сразу по нескольким спецчастотам. Каждое Мертвое Братство разворачивало свою операцию, надеясь опередить конкурентов.

— … Стягивайте всех, кто есть поблизости…

— … Перекрываем квадрат по координатам…

— … Заблокировать проезд…

— … Будут лезть — стреляйте! Хоть «жильцов», хоть не «жильцов». Всех, кто станет мешать…

— … Подключайте спецтехнику…

… Снайпера на крышу…

… Установить контроль за сектором…

… Высший приоритет! Повторяю: высший!..

… Поднимайте машину в воздух!..

… Код «Феникс»! Код «Феникс»! Код «Феникс»

Глава 11

На базу возвращались в подавленных чувствах. Машину вела Кристина. Дмитрий расположился рядом — на пассажирском сиденье. Остальные Охотники находились за перегородкой в грузовом отсеке.

Простреленное плечо Игорька заговорили, на рану наложили мазь и повязку. Но исцеление шло медленно: рана не заживала.

Стэп и Глеб лежали на полу. Им уже никак нельзя было помочь.

— Мы не Мертвое Братство, — тусклым голосом объяснила Дмитрию Кристина. — Покойников воскрешать не умеем.

«Надо бы связаться с Диспетчером», — отстраненно подумал Дмитрий. Однако Диспетчер сам вышел на связь и запросил последнюю информацию.

Ответила Кристина.

— Есть потери, — сообщила она в выдвинутый микрофон переговорника. — Стэп и Глеб. Игорек ранен. — И добавила: — Но депутат свое отдепутатствовал. Дело сделано, в общем.

Реакция Диспетчера оказалась неожиданной.

— Еще нет, не сделано, — его голос звучал напряженно. Это чувствовалось даже сквозь помехи. — Настоящее дело только начинается.

Дмитрий насторожился.

— Объект мертв, — вмешался он в разговор.

— Мертв двойник, — вздохнул Диспетчер.

— Да, но и Гордин тоже!

— Повторяю: мертв двойник, — устало произнес Диспетчер. — На Кутузовском уже обнаружили расстрелянную «ауди». Все оперативные службы города стоят на ушах.

«А разве должно быть как-то иначе?» — удивленно подумал Дмитрий. Они ведь оприходовали первую «ауди» с двойником Гордина именно там, на Кутузовском проспекте. И действие «маски» наверняка уже закончилось. Странно было бы, если бы машину до сих пор не нашли. Но самое веселье начнется позже, когда на Звенигородском шоссе отыщут вторую — бронированную — «ауди» настоящего депутата.

— В машине обнаружен труп водителя, — продолжал Диспетчер.

— Бедняга оказался в ненужном месте в ненужное время, — снова заговорила Кристина. — И работал не на того человека. Но я не понимаю, к чему ты клонишь, Диспетчер?

— Больше трупов не было.

— Как это не было? — У Дмитрия отвисла челюсть. — А этот… двойник?

— А вот так! Не было и все!

В кабине стало тихо. Да и сзади, за перегородкой, тоже. Охотники ловили каждое слово из радиопереговоров.

— Но ведь мы же его… — растерянно пробормотал Дмитрий. — Я своими глазами видел…

«И своими руками убивал»…

— Повторяю: его там нет, — сухо сказал Диспетчер.

— Может быть, кто-то забрал труп? — предположила Кристина.

Еще один вздох сквозь помехи.

— Несколько минут назад одна из наших камер… из обычных камер, — уточнил Диспетчер, — засекла Гордина на Новом Арбате. Одежда — в крови. Дырки от пуль по всему телу. Морда прострелена. Раны заживают, но еще не затянулись до конца. Судя по всему, идет под «маской». Прохожие на него внимания не обращают.

* * *

Дмитрий тихонько выпадал в осадок. Такого попросту не могло быть! Двойник Гордина не являлся «телом»: он не сочился белой пеной, хотя был буквально изрешечен пулями с «тленовым» покрытием. И кровь из него хлестала самая что ни на есть настоящая. Будь кровотечение магической иллюзией, Охотники бы почувствовали действие заклинаний.

Но если убитый двойник депутата не мертвяк, как он умудрился выжить после таких ран? После которых попросту не вы-жи-ва-ют!

Да ведь он и не выжил! Дмитрий готов был поклясться, что пассажир «ауди» умер у него на глазах.

Но кто тогда идет по Новому Арбату?

Дмитрий ничего не понимал. А вот Кристина, похоже, начала о чем-то догадываться. Охотница побледнела и изменилась в лице.

— Двойником был не первый, а второй? — хриплым голосом спросила она.

— Да, — ответил Диспетчер.

— Но зачем Братству прикрывать мертвяком обычного человека? — вмешался Дмитрий.

— Это не обычный человек, — объяснила Кристина.

Что ж, вполне резонно… Не обычный. Обычный человек не сможет так запросто встать и уйти оттуда, где его изрешетили из нескольких стволов. А потом — спокойно разгуливать по городу..

— И не обычный мертвяк, — совсем уж неожиданно добавила девушка.

— Все оказалось серьезнее, чем мы предполагали, — вновь зазвучал из динамиков голос Диспетчера.

Очень интересно! Дмитрий покосился на Кристину. Что для нее и Диспетчера может быть серьезнее, чем охота на Магистра мертвяцкого Ордена?

— Гордин — не просто Магистр, — продолжал Диспетчер. — И не только ночной спикер «плющей».

— Феникс?.. — глухо произнесла Кристина. Не то спросила, не то констатировала очевидный факт.

— Феникс, — эхом отозвался Диспетчер.

Дмитрий вспомнил: еще в самом начале их знакомства Кристина упоминала о Фениксах. Да, именно так она называла первых Посвященных, основателей Мертвых Братств. Так вот с кем приходится иметь дело… Надо же! Мертвяк-патриарх! О том, что этих ребят можно встретить и в наши Дни, Дмитрий как-то не задумывался. А ведь мог бы.

— К Новому Арбату уже стягиваются боевые группы мертвых братьев, — снова заговорил Диспетчер.

— «Плющи»? — быстро спросила Кристина.

— Не только. Разведка сообщает, что зашевелились несколько Орденов. Похоже, Феникса засекла не одна наша камера.

— Значит, Братства уже знают, что Гордин — это Феникс…

И снова не понять: то ли Кристина спрашивает, то ли утверждает очевидное.

— Во всяком случае, догадываются, — сказал Диспетчер. — Тем более, что информация о покушении попала в незащищенные источники. Две свидетельницы видели изрешеченного пулями, но вполне себе бодренького Гордина возле расстрелянной машины. Они сообщили в полицию. Барышни были в истерике. Мои спецы, кстати, перехватили этот звонок. Но то же самое мог сделать кто угодно. Плюс видеокамеры на улицах. Возможно, Гордина также заметили Пастухи какого-нибудь Братства. В общем…

Диспетчер на мгновение замолчал.

Еще раз вздохнул.

Продолжил…

— В общем, судя по всему, намечается большая бойня за Феникса. А из наших групп вы сейчас к Новому Арбату ближе всего. Так что…

Снова — короткая пауза.

— Короче, вы знаете что делать, — закончил Диспетчер.

И отключил связь.

Дмитрий посмотрел на Кристину. Кажется, она действительно знала, что делать. Да и остальные Охотники, притихшие за перегородкой, похоже, тоже это знали.

Только он один не знал. Пока не знал.

* * *

Кристина повернула машину. Теперь они ехали не на базу. Микроавтобус Охотников направлялся к центру города.

— На Новый Арбат? — спросил Дмитрий.

Кристина кивнула.

— Вообще-то у нас два трупа и раненый, — напомнил он.

— А на Новом Арбате — Феникс, — невозмутимо ответила Охотница.

— И с боеприпасами, кстати, тоже не очень, — как бы между прочим вставил Дмитрий.

В самом деле… Бронебойные патроны потрачены. Гранатометы использованы. Оставшихся боеприпасов — несколько рожков на всю группу. Ну и огнемет. Одноразовый. Один.

— Там Феникс, Дима, — коротко взглянула на него Кристина. — Мы не должны упускать такой возможности. Если мы не достанем его сейчас, потом он сделает пластику и изменит внешность. Тогда мы уже не сможем на него выйти. Феникс — это приоритетная мишень. Это цель номер один в любой операции. Это важнее, чем ликвидировать Магистра.

Дмитрий усмехнулся:

— Странно… Ты столько говорила мне об орденских Пастухах, Рыцарях, Командорах и Магистрах. А о самом важном — о Фениксах — я до сих пор почти ничего не знаю. Почему?

Она пожала плечами:

— Потому что встретиться с Фениксом у тебя практически не было шансов. Ни у тебя, ни у меня, ни у кого-либо из нас. Выйти на него — это немыслимая удача для Охотника.

— Да? Ну и в чем же она заключается?

— Долго рассказывать.

— А ты все же постарайся. Вкратце. Пока есть время. Что это за птица такая — Феникс Мертвого Братства? По-моему, я тоже имею право знать, на кого охочусь.

Кристина поморщилась:

— Послушай, Дима. Давай не сейчас, ладно?

— Нет, не ладно! — упрямо мотнул головой он. — Расскажи мне все сейчас. Я уже в курсе, что Фениксы — основатели Мертвых Братств. А теперь я хочу услышать остальное.

— Хорошо, — сдалась Кристина. — Что именно ты хочешь узнать?

Дмитрий подумал немного. Затем спросил:

— Фениксы — это мертвяки?

— Я бы так не сказала.

— Они «жильцы»?

— Нет. Они ни то, ни другое. Феникса можно убить, но лишь на время. Фениксы никогда не умирают по-настоящему. Собственно, поэтому их так и называют.

— Хм… — Дмитрий скептически усмехнулся. — Бессмертный Феникс?

— Да.

— И в чем же заключается их фишка? Откуда берется их бессмертие?

— Фениксы обладают уникальной способностью аккумулировать в себе жизненную энергию «про запас». Они накапливают ее, как подкожный жир, благодаря чему могут жить вечно.

— Ну так уж и вечно? — засомневался Дмитрий.

— В теории — да. Как дело обстоит в действительности, не знает никто. Никому еще не удавалось пережить Феникса. Обнаружить Фениксов тоже непросто. Поскольку они всегда наполнены жизненной энергией, их не отличить от обычных живых людей. В этом не помогут даже тепловизоры. Если бы сегодня на Кутузовском мы перед нападением прощупали тепловизорной установкой «ауди» Гордина, то приняли бы Феникса за «жильца». И, скорее всего, пропустили бы его машину. Ну и, разумеется, ничего бы не узнали.

Дмитрий слушал с интересом.

— Раньше Фениксы существовали за счет жизненной силы, которую напрямую и зачастую неосознанно вбирали в себя там, где людей настигала преждевременная смерть, — продолжала Кристина. — Для этого самим им не нужно было никого убивать. Они просто копили в себе чужую жизнь, буквально разлитую в воздухе.

— А сейчас Фениксы что же, утратили эту способность?

— Нет, не утратили, — покачала головой Кристина. — Но сейчас у них есть Братства.

— И что с того?

— Когда появились Ордена… — девушка запнулась. — Вернее, когда Фениксы начали создавать Ордена, запасов жизненной энергии, собираемых по старинке, оказалось недостаточно. Продлевать жизнь и себе, и орденским братьям, не неся смерти другим, Фениксы уже не могли. Выход был один: насильственно отнимать чужие жизни.

— Жертвоприношения? — догадался Дмитрий.

Кристина кивнула:

— Ритуальные убийства. Только так можно было усиливать могущество Орденов. Каждое жертвоприношение, совершаемое мертвяками, наполняет Феникса новой жизненной силой. После этого Феникс передает часть приобретенного адептам своего Братства. Или мертвые братья сами черпают из него столько жизни, сколько им нужно. Это может происходить по-разному, но Феникс всегда является неотъемлемой частью Ритуала и обязательным посредником при перекачке жизненной энергии. Он — своего рода вечная «батарейка», накапливающая в себе биологические токи и периодически «заряжающая» жизнью Мертвую Кровь орденских братьев.

При этом между Фениксом и членами его Ордена устанавливается обоюдная связь — Живая Нить. Именно с ее помощью мертвые братья получают «подпитку», без которой Мертвая Кровь со временем умрет по-настоящему. Поэтому Ордена берегут своих Фениксов и охотятся за чужими.

— Охотятся, чтобы убить? — спросил Дмитрий.

— Я же сказала: Фениксы не умирают, — покачала головой Кристина. — Их, в отличие от «тел», убить невозможно. Никак. Только если сжечь Феникса дотла, от него можно избавиться на некоторое время. Однако позже жизненная сила и суть Феникса все равно возродятся вновь, воплотившись в ком-нибудь из простых смертных. Правда, за это время Орден, лишившийся вместе с Фениксом Живой Нити, могут уничтожить.

Дмитрий задумался.

А ведь не случайно, наверное, группа Стэпа постоянно возит в своем арсенале «Шмеля».

* * *

— Значит, только сжечь? — произнес Дмитрий.

— Дотла, — уточнила Кристина.

— И поэтому у вас всегда под рукой огнемет? На всякий случай, да? Он предназначен не для мертвяков — для Феникса?

— Да, — подтвердила девушка, глядя не на напарника, а на дорогу. — Обнаружить Феникса практически невозможно, но если это все же произойдет… В общем, боевая группа Охотников должна быть готова к встрече с ним.

Помолчав немного, она продолжила:

— Теоретически Феникса можно растворить в кислоте, взорвать так, чтобы все его тело превратилось в кровавую взвесь, расщепить на молекулы. Способы, наверное, есть разные. Но огонь — самый древний, самый простой и самый проверенный из них. — Кристина чуть усмехнулась: — Во всяком случае, так показывает практика…

Практика? Дмитрий удивленно посмотрел на нее:

— У тебя уже был опыт кремирования Фениксов?

— У нас, Охотников, много разного опыта, — уклончиво ответила она. И перевела разговор на другое: — Но вообще-то для того, чтобы оборвать Живую Нить, связывающую Феникса с мертвыми братьями, его не обязательно сжигать. Если захватить чужого Феникса в плен, можно сделать это и при помощи заклинаний. Это долгий процесс, но он того стоит. Во всяком случае, Ордена стараются поступать именно так.

Дмитрий недоверчиво хмыкнул:

— Мертвяки настолько гуманны по отношению к чужим Фениксам?

— Не в гуманности дело, — поморщилась Кристина. — Плененный Феникс не только позволит нанести сокрушительный удар по Братству, которому он принадлежал или которое принадлежало ему. Феникс ценен еще и потому, что усиливает могущество Ордена, сумевшего его захватить. По сути, Феникс-пленник становится рабом, которого Орден может использовать в своих интересах.

— Как использовать? — не понял Дмитрий.

— Чем больше у Мертвого Братства Фениксов и чем больше накапливаемой ими жизненной энергии, тем могущественнее становится Орден и тем многочисленнее будут его адепты. Вот почему Братства не сжигают чужих Фениксов, а пытаются их пленить.

— То есть брать Фениксов в плен выгоднее?

— Конечно. Сожженный Феникс — это неиспользованная возможность, которая улетучится вместе с дымом. Никому не известно, где Феникс возродится вновь и как он себя поведет, когда вспомнит, кем был раньше. Если просто сжечь Феникса из вражеского Ордена, это поможет одержать сиюминутную тактическую победу, но вряд ли всерьез изменит стратегическую расстановку сил. А вот воспользоваться по своему разумению потенциалом Феникса-чужака — совсем другое дело.

— Ну да, это разумно, — согласился Дмитрий.

— Еще как разумно! Возможности Фениксов по реанимации «тел» ограничены. Один Феникс способен создать не так уж и много Живых Нитей. Один Феникс поддерживает посмертное существование лишь незначительного количества мертвых братьев. В противном случае мертвяков было бы гораздо больше, чем сейчас. Но если в Ордене имеется несколько Фениксов, пусть даже служащих ему подневольно, сила и влияние такого Братства возрастают многократно.

— Ну, хорошо, — кивнул Дмитрий. — Это я уяснил. А как поступают с Фениксами Охотники? Берут живьем или жгут?

— Если есть возможность взять живьем — берем, — нимало не смутившись, ответила Кристина. — От живого Феникса можно получить больше полезной информации о Братстве, чем от м-м-м… временно мертвого, скажем так…

— А если захватить живого Феникса нельзя?

— Тогда, конечно, его лучше сжечь, — твердо, без тени сомнения, сказала Кристина. — Даже временная потеря Феникса ослабит сильный Орден, уничтожит слабый и не даст укрепиться остальным.

* * *

Ближе к центру начался хаос. Дороги были заблокированы. Проезды и проходы перекрывали люди в форме, группы штатских и откровенно бандитские бригады.

Впрочем, магические «маски», отводящие глаза обычным «жильцам», позволяли блокировать улицы под благовидным предлогом: простые смертные видели масштабные дорожные работы, аварии, провалы асфальта и непреодолимые разливы из «протекших» подземных коммуникаций.

А вот Охотники видели другое: плотные автомобильные кордоны, наспех наваленные баррикады и вооруженных мертвяков, не оставляющих термографических следов на экране тепловизора.

Иногда они даже становились свидетелями скоротечных стычек между бойцами разных Братств.

Феникса «плющей» разыскивали сразу несколько Орденов. Одни группы были стянуты к Новому Арбату, другие — прикрывали свои поисковые отряды, разворачивая назад «жильцов», чтобы те не путались под ногами, и встречая во всеоружии конкурентов из вражеских Братств.

Преодолевать мертвяцкие заслоны при помощи силы и привлекать к себе внимание было бы неразумно. А потому «фольксваген» просто петлял по московским улицам. Кристина старалась подъехать к Новому Арбату так близко, насколько это было возможно.

Увы, кордоны стояли плотно.

Все чаще звучали выстрелы. Кое-где мертвяки уже не утруждали себя установкой «масок» и грызлись друг с другом в открытую.

Напуганные, ничего не понимающие люди спешили поскорее убраться из опасных районов. Навстречу Охотникам двигался поток машин и пешеходов.

Расчищать себе дорогу магией или оружием было все равно что объявить: «Смотрите все! Мы тоже приехали за Фениксом!»

Дмитрий вертел головой по сторонам. Кругом — автомобильные заторы, перекрытые улицы, брошенные машины, бегущие люди…

Пробиться к Новому Арбату не было никакой возможности. По крайней мере, пробиться обычным путем, по земле. А для полетов «фольксваген» не предназначался. И вряд ли существовали заклинания, способные поднять грузовой микроавтобус в воздух. Земное тяготение все-таки сильнее магии.

Впрочем, как выяснилось, имелся еще один путь.

Кристина остановила машину в неприметном переулке возле люка ливневой канализации.

— Пройдем там, — кивнула она на закрытую крышку. — Через коллектор.

— Через что? — поморщился Дмитрий.

— Издержки профессии, — пожала плечами Кристина. — Иногда, чтобы добиться результата, приходится влезать в дерьмо.

Честно говоря, идти через канализацию не очень хотелось, однако другого выхода не было. Прикрывшись «фольксвагеном» от любопытных глаз и натянув на головы маски-«чеченки», Охотники один за другим спустились под землю.

Вместе со всеми на операцию отправился даже раненый Игорек. Сейчас он чувствовал себя немного лучше, хотя его рана еще не зажила.

Тяжелый пулемет с опустошенной патронной коробкой оставили в машине. Остальное оружие взяли с собой.

Дмитрию выпало нести огнемет.

— В случае чего — жечь Гордина будешь ты, — предупредила его Кристина.

— Да? — хмыкнул Дмитрий. — И за что ж мне такая честь?

— Остальные будут заняты, — ответила девушка. — Возможно, придется снимать с Феникса магический щит. А в этом деле чем больше заклинателей — тем лучше.

Что ж, это было справедливое распределение обязанностей.

— Ладно, — Дмитрий забросил «Шмеля» за спину, — договорились.

Колдун из него все равно никакой. А с гранатометами и огнеметами после ускоренного обучения Дмитрий обращается на должном уровне.

В руках у Охотников зажглись компактные фонарики. Не те, которые высвечивают на мертвяках Знаки Орденов. Другие. Яркие, мощные. Желтоватые лучи электрического света разогнали тьму.

По подземным коммуникациям группа шла уверенно, как у себя дома. А вот Дмитрий перестал понимать, где они находятся, уже через пару-тройку минут.

— Как вы находите здесь дорогу? — поинтересовался он у Кристины.

— Да уж находим, — хмыкнула девушка. — Частенько приходится спускаться под землю, так что эти ходы знаем лучше любого диггера. Работа у нас такая…

Да, работенка у Охотников на мертвяков, конечно, была весьма специфическая.

Дальше шли молча. Амбре стояло еще то. Наверное, можно было бы освежить воздух при помощи магии, но Охотники боялись обнаружить себя и предпочитали дышать тем, что есть. Впрочем, тому, кто знает, как воняют нашпигованные «тленом» мертвяки, запах канализационного коллектора покажется вполне терпимым.

Дмитрий окончательно запутался в бесконечных поворотах. Темнота, зловоние и постоянное хлюпанье под ногами не поднимали настроения.

Откуда-то сверху послышалась интенсивная стрельба.

Видимо, Феникс был где-то поблизости. И, видимо, за Феникса уже шла большая драчка.

— Мы под Новым Арбатом, — шепнула Дмитрию Кристина. — За поворотом — колодец. Там выглянем, осмотримся…

Они свернули. Колодец действительно был.

Правда, он был занят.

* * *

Едва они вышли из-за поворота, как кто-то бросился прочь от колодца. Свет Охотничьих фонарей выхватил из темноты пару быстро удаляющихся фигур.

Дмитрий машинально вскинул автомат, но Кристина положила руку на цевье и пригнула ствол:

— Не стоит. Наверное, бомжи какие-нибудь.

Да, наверное…

В фонарном луче, скользнувшем по убегающим, Дмитрий успел разглядеть грязное рванье бездомного бродяги.

Спугнутые бомжи не представляли опасности, а стрельба в канализационном коллекторе могла привлечь внимание мертвяков.

Беглецам дали уйти. Но когда их быстрые шаги стихли за ближайшим поворотом, Охотники все же выставили охрану вокруг колодца.

— Слушай, Кристина, а бомжи не могут оказаться мертвыми братьями из какого-нибудь Ордена Гниющих Объедков или Братства Помойки? — на всякий случай поинтересовался Дмитрий.

— Нет, конечно, — фыркнула Охотница. — Любое Братство стремится к власти. А какая власть может быть у бомжей? К тому же, если бы в канализации и вправду засели мертвяки, они бы не стали разбегаться, а встретили бы нас пулями. Бомжи — это просто бомжи. Не нужно создавать проблему там, где ее нет.

Что ж, не нужно, так не нужно. Тем более, что и без того имелась реальная проблема.

Феникс…

Стрельба наверху усиливалась.

Дмитрий поднялся к люку.

Как выяснилось, тут уже была оборудована смотровая площадка: видимо, перестрелка привлекла внимание местных бичей из канализационного коллектора. Тяжелую крышку поддерживал деревянный брусок, и через образовавшуюся щель можно было наблюдать за тем, что творится снаружи.

Дмитрий выглянул на улицу.

Ого! Неплохая позиция…

Колодец оказался приподнятым над тротуаром и проезжей частью, но крышку люка окружали цветочные клумбы и декоративный кустарник, так что заметить прячущегося здесь наблюдателя было бы непросто. Зато в небольшой проем между густыми кустиками из люка кое-что увидеть можно.

Да нет, не кое-что. Многое отсюда можно было увидеть…

Разбитые витрины. Столкнувшиеся машины. Мертвых «жильцов». Подстреленные «тела» в белой пене. Перепуганных прохожих, залегших в укрытиях и боящихся поднять голову.

На Новом Арбате уже шла битва за Феникса, которую мертвяки даже не пытались прикрыть маскирующими заклинаниями.

Гордина Дмитрий увидел тоже. Неподалеку, на противоположной стороне улицы, возле кинотеатра «Октябрь».

— Ну? — Кристина тоже поднялась наверх. — Что там?

— Сама посмотри. — Дмитрий уступил ей место возле наблюдательной щели.

Охотница посмотрела. Поморщилась:

— Та-а-ак… Живым Феникса захватить уже не получится.

И со вздохом добавила:

— А жаль вообще-то…

— Значит? — Дмитрий покосился на девушку.

— Значит, придется его сжечь.

— Прямо сейчас?

Кристина задумалась.

— Подождем немного. Может, «тела» перебьют друг друга. Вряд ли, конечно, но мало ли… Вдруг повезет. Но ты все равно готовь пока огнемет, Дима.

Между глав

Дорогу преградили два крепких человека в штатском, с суровыми, отнюдь не штатскими лицами. Оба явно видели Элбина сквозь слабый морок таким, каким он был на самом деле.

«Мертвые братья, — сразу определил Элбин. — Чужаки. Рыцари, скорее всего. Этим „маской“ глаза не отведешь. Интересно, какому Ордену они служат?»

Еще один незнакомец подошел со спины, отрезая путь к бегству. К тротуару прижался «лексус» с тонированными стеклами. Открылась задняя дверь…

Плохо, очень плохо! Элбин стиснул зубы и сжал кулаки. До спасительной квартиры-убежища он дойти не смог. И теперь едва ли дойдет. Победителем из этой схватки ему не выйти.

Элбин почувствовал действие чужой «маски», плотным куполом накрывшей и его самого, и тройку в штатском. Встреча не казалась случайной. Судя по всему, это было частью хорошо продуманной и спланированной операции. А значит, шансов сбежать нет никаких. Даже рыпаться не стоит.

Один из штатских демонстративно держал руку за пазухой. Если что — будет стрелять. И опять будет больно… Элбин поморщился. Не любил он умирать. Неприятно это.

Очередная смерть, вернее, комоподобное состояние, продлится, конечно, недолго: он сумеет быстро прийти в себя, но и этого «быстро» обученным Рыцарям хватит, чтобы запихнуть его в машину.

Кто все-таки они такие? «Серпы»? «Якоря»? «Висельники»? «Трезубцы»? «Скорпионы»? Гадать не имело смысла. Спрашивать — тем более. Если с ним и станут разговаривать, то не здесь и не сейчас. И вряд ли это будет приятный разговор. Вне зависимости от того, в чьи руки он попался.

Ему кивком указали на «лексус»:

— Ну что, Феникс, сам сядешь или помочь?

Вопрос подразумевал, что Элбин уже все понял. В том числе и то, что выхода у него нет.

Вокруг сновали люди. Но прохожие попросту не замечали ни Элбина, ни подошедших к нему мертвых братьев. Прохожие смотрели в упор и не видели их, обходя стороной.

Единственное, что еще можно было сделать в такой ситуации… В общем, он это и сделал. Попытался, во всяком случае.

— Разве вы ничего не слышали… — Элбин резко убрал свою слабенькую «маску», — о депутатской неприкосновенности?! — И коротким заклинанием ударил по чужой. Если морок спадет и прозревшие «жильцы» увидят, как кто-то затаскивает в машину окровавленного депутата Госдумы, если выкрикнуть нужные слова и если использовать Темную Харизму…

Не вышло! Чужая «маска», наложенная поверх его собственной, выдержала. Не порвалась, не спала. Видимо, морок поддерживала не только троица, остановившая Элбина, но и те, кто сидел в «лексусе». «Маска» была слишком плотной и крепкой. Сразу такую не рассеять.

— А ты ничего не слышал об электрошокере? — донеслось из-за плеча.

Незнакомец, стоявший сзади, ткнул Элбина в спину. Спина будто взорвалась.

Рыцари перестраховались. Мощность шокера была многократно усиленной. Обычного «жильца» такой разряд, скорее всего, убил бы на месте. Элбина он убить не мог. А вот парализовать…

Сильный электрический разряд действует одинаково эффективно и на мертвые, и на живые мышцы. Феникса «плющей» он обездвижил тоже. Причем даже на больший срок, чем его отключила бы пуля, пущенная в упор.

С этого момента Элбин превратился из участника событий в беспомощного зрителя.

Он видел, как его скованное судорогой тело подхватывают два Рыцаря в неприметных штатских костюмах-«доспехах». Как волокут к «лексусу» мимо «жильцов» с отрешенными лицами и невидящими глазами. Как из машины уже тянутся руки — подхватить добычу, втащить в салон. И как…

На тротуар из автомобильного потока вдруг вылетел джип «чероки».

Глухой стук. Черная махина на колесах сбила похитителей, тащивших Элбина, швырнула на асфальт самого Феникса. Переехала Рыцаря с шокером.

Лязг, звон и скрежет. «Чероки» сковырнул открытую дверь «лексуса». А еще мгновение спустя…

Элбину показалось, что автоматная очередь громыхнула над самым ухом. Одна, вторая, еще одна…

Стреляли из джипа.

* * *

Первые две очереди полоснули по мертвым братьям, напавшим на Элбина. Третья через проем вывороченной двери вошла в салон «лексуса».

Элбин увидел, как сбитые джипом и расстрелянные из автоматов похитители пытаются подняться. Теперь в их руках были пистолеты. Из-под простреленной одежды на асфальт сочилась белая пена, что свидетельствовало о применении боеприпасов с «тленом». Явственно ощущался запах разложения.

Из джипа высыпала четверка накачанных парней в спортивных костюмах и с укороченными «калашами» в руках.

«Бандиты, — решил Элбин. Парализованный, он неподвижно лежал на асфальте. Однако судорога, сковавшая мышцы, не мешала Фениксу думать. — Да, скорее всего, бандюги». Так нагло обычно действовали криминальные Братства: «нетопыри», «кости» или «улитки».

Нападение было внезапным и дерзким. И, наверное, потому — успешным. Бригада из джипа не ставила «маску» и не заморачивалась на то, чтобы отводить глаза случайным свидетелям. «Спортсмены»-автоматчики явно не хотели раньше срока выдавать магией свое присутствие. Они предпочли действовать в открытую.

После первых же выстрелов прохожие с воплями шарахнулись в стороны, а проезжавшие мимо машины поддали газу. Какая-то иномарка, то ли задетая шальной пулей, то ли управляемая слишком нервным водителем, влетела в столб. Крепко поцеловались еще две дорогие тачки. Где-то посыпалось стекло витрины.

Вспыхнула яростная перестрелка. Автоматные очереди и пистолетные выстрелы мешались друг с другом.

В воздухе свистели пули и капсулы с «тленом». Уличную бойню уже невозможно было скрыть от «жильцов». Да никто и не пытался этого сделать. Ставка в завязавшейся схватке была выше, чем секретность. Ставкой был Феникс.

В открытый дверной проем «лексуса», куда едва не впихнули Элбина, влетела диковинная связка: граната и примотанные к ней изолентой пластиковые бутылки с густой бесцветной жидкостью.

Рвануло. Из салона иномарки полетели осколки, битое стекло и фонтан брызг. Одному из Рыцарей в штатском, оказавшихся поблизости, забрызгало лицо и выжгло глаза. Кожа мертвого брата мгновенно покрылась язвами. Тем, кто находился в машине, должно быть, досталось еще больше.

«Бомба с „тленом“», — отметил про себя Элбин. Из разряда «дешево и сердито». И, судя по всему, очень эффективно.

Он по-прежнему не мог шевельнуться. Сейчас он мог только наблюдать.

Очевидный перевес в перестрелке был на стороне «спортсменов» с автоматическим оружием. Однако двух из них штатские продырявить все-таки успели. Раны под спортивными костюмами тоже пузырились белым. «Тлен» применялся с обеих сторон.

Кто-то из бандитов схватил парализованного Элбина и бесцеремонно потащил его к джипу.

Но не дотащил.

Пуля, ударившая сзади, швырнула «спортсмена» на депутата-Феникса.

«Спортсмен» выматерился, вскочил на ноги. Повернулся простреленной спиной к Элбину. А дыра в спине зияла приличненькая — с кулак, наверное. Видимо, с секретом была пулька. Разрывная, причем о-о-очень разрывная. И опять в ране вспенилась зловонная жижа. В мертвой плоти началась разрушительная реакция.

Бандюк с автоматом в руках и дырой в спине водил стволом перед собой. И, похоже, никого не видел.

Вторая пуля прилетела раньше, чем донесся звук выстрела. Ее бандит поймал лбом. Полчерепа как не бывало. На асфальт хлынула мозговая масса вперемешку с белой пеной. И почти сразу же последовал третий выстрел. На этот раз пуля перебила бандиту ногу в колене. «Спортсмен» рухнул на асфальт.

По всему выходило: работал снайпер, засевший где-то на крыше или на верхних этажах новоарбатских высоток.

«Значит, подключился еще один Орден», — понял Элбин.

Кто это мог быть? «Часы»? «Скорпы»? Их стиль вообще-то… Или опять криминальное Братство? «Нетопыри», например, тоже славились киллерами-снайперами. Да и у «якорей» были свои «ворошиловские стрелки». И «факелы» тоже могли использовать армейских снайперов.

Осознание того факта, что вся эта каша заварилась из-за него, удовлетворения не приносило. «Плющей»-то поблизости до сих пор не было. Вот что по-настоящему плохо. Хуже, чем просто плохо.

А невидимый снайпер тем временем расстреливал второго бандюка, попытавшегося втащить Элбина в джип.

Потом снайпер вдруг умолк, так и не доделав своей работы до конца. «Сняли, что ли? — удивился Элбин. — Быстро что-то».

А еще секунду спустя в разборку ввязались новые участники.

* * *

Полиция на Новом Арбате появилась с подозрительной оперативностью. «Серпы», конечно… Догадаться об этом было нетрудно. Боевые группы Мертвых Братств стягивались к рассекреченному Фениксу, как мухи на мед, и процесс этот уже не остановить.

«Серпы» возникли без воя сирен. За соседним перекрестком словно ждали своей минуты уазик пэпээсников и автобус с полицейским спецназом, который в народе до сих пор по привычке именуют ОМОНом.

Следом за ними на Новый Арбат выкатила легкобронированная водометная машина, предназначенная для разгона демонстраций, — этакий угловатый гроб на колесах. Восемь колес, бульдозерный отвал с гидроприводом, легкобронированная двухрядная кабина, окна, забранные стальными защитными решетками, два брандспойта на крыше, внешний громкоговоритель. «Лавина-Ураган» — так, кажется, называется этот водометный полуброневичок.

Спецназовцы-омоновцы и пэпээсники с «аксушками», в бронежилетах и касках, вступили в бой с ходу. Водомет чуть подотстал.

ППС, полицейский спецназ, водометчики… Странный это был винегрет. Элбин решил, что «серпы» просто собрали до кучи и загнали на Новый Арбат тех, кто оказался поблизости.

— Всем бросить оружие! — оглушительно взревел мегафон. — Лечь на землю! Мордой в асфальт! Руки за голову!

Зачем все это говорилось? Видимо, для того, чтобы оправдать перед многочисленными свидетелями-«жильцами» масштабное применение силы, которое не скроют уже никакие «маски».

А бойня между тем набирала обороты. Взрывались миниатюрными фонтанчиками капсулы с «тленом». Пули в тленовой смазке не щадили ни живых, ни мертвых. Прохожие в панике разбегались, падали на землю, заползали в укрытия. На проезжей части стало непривычно пусто.

«Дорогу перекрыли», — догадался Элбин. И, кстати, не факт, что «серпы». Кордоны на улицах, в принципе, могли сейчас выставить любые Братства.

Где-то вдали тоже звучали выстрелы. Кто-то оборонял подступы к Новому Арбату, кто-то прорывался… Хрупкое равновесие, удерживавшее Ордена от открытых боевых действий, было нарушено. В городе начиналась война.

— Повторяю: оружие на землю! — надрывался мегафон.

Разумеется, никто оружия не бросил. Но это не имело значения. На поле боя уже хозяйничали «серпы». Полицейские, открыв огонь на поражение, превращали в кучки пенящейся дохлятины и «спортсменов»-автоматчиков, и штатских с пистолетами. Да и умолкнувший снайпер больше никак о себе не заявлял.

К Элбину подъехал уазик с мигалкой и отгороженным отделением для перевозки задержанных. Сильные руки впихнули парализованного Феникса за решетку. Усадили на тесное сиденье. Захлопнулась дверь. Элбин с тоской подумал, что «серпам», в отличие от предыдущих похитителей, удалось-таки затащить его в машину.

Впрочем, это еще не означало, что им позволят увезти захваченную добычу.

Через зарешеченное окно Элбин увидел, как на Новый Арбат влетел кортеж автомобилей Братства Плюща в сопровождении джипов орденской охраны. Укрываясь за машинами, на асфальт выскакивали вооруженные люди. Свои… Собратьев по Ордену Элбин узнал сразу.

«Ну, наконец-то!» — с облегчением подумал Элбин.

* * *

Разведка и оперативность никогда не были сильными сторонами бюрократических Орденов, но все-таки «плющи» успели вовремя. Автоматные очереди пробили колеса «уазику», в котором находился Элбин.

У «серпов» возникла серьезная проблема с транспортировкой пленника. На машине с пробитыми протекторами далеко не уедешь. А перегружать добычу под огнем противника — занятие не из приятных. Впрочем, и «плющам» лезть под пули с «тленом» не хотелось. Они попытались решить проблему иначе.

Стрельба стихла. Кажется, намечались переговоры.

Действительно, из-за депутатских машин, призывно размахивая руками, вышел человек в строгом деловом костюме. Думский вице-спикер, — сразу узнал его Элбин. Магистр Хилетсбал. Не из самых сильных, вообще-то, зато в совершенстве владеющий приемами Темной Харизмы.

— Внимание всем! — услышал Элбин срывающийся голос переговорщика. Хилетсбал нервничал. Здесь, под прицелом «серповских» стволов, он чувствовал себя не столь уверенно, как на привычной трибуне. — Это официальное обращение нижней палаты парламента! Мы требуем соблюдения депутатской неприкосновенности и немедленного освобождения незаконно задержанного депутата Государственной Думы Российской Федерации…

И дальше — бла-бла-бла-бла… Все это сотрясание воздуха предназначалось главным образом для ушей «жильцов», оказавшихся невольными свидетелями битвы за Феникса. Истинный смысл пафосного спича можно было интерпретировать короче: «Элвин — наш Феникс! Верните его нам!»

Однако в многословную вязь и яростную жестикуляцию вплеталось также неявное, но довольно мощное магическое внушение, направленное непосредственно на «серпов». «Наш… Верните… нам… Наш… Верните… нам… Верните… наше… нам…» Элбин уже отчетливо ощущал воздействие Темной Харизмы Братства Плюща.

Увы, хитрость с парламентером не сработала. «Серпы» вовремя поставили защитные заклинания и не поддались Темной Харизме противника. Они ответили огнем, не дослушав Хилетсбала до конца. Пули с «тленом», правда, не задели переговорщика, прикрытого магическим щитом. Автоматные очереди лишь изрешетили несколько машин из кортежа. Парламентер отступил. Депутаты залегли. Депутатская охрана огрызнулась. Перестрелка вспыхнула с новой силой.

Время! Ему нужно было еще хотя бы немного времени. Элбин чувствовал, как паралич, вызванный разрядом электрошокера, начинает проходить. Время, время, время…

На этот раз силы противоборствующих сторон оказались примерно равны. «Плющи» смогли собрать достаточно Рыцарей и Командоров, чтобы противостоять боевой группе «серпов». К тому же у Братства Плюща имелось неоспоримое преимущество — мощнейшая Темная Харизма. Все-таки никакой из Орденов не мог сравниться с «плющами» в умении подчинять, своей воле других. Пусть с «серпами» этот номер не прошел, зато вокруг было полно «жильцов».

— Незаконное задержание!.. — не жалея глотки, орал из-за машин Хилетсбал. — Превышение полномочий!.. Нарушение гражданских прав!.. Попрание Конституции!.. Подавление свободы личности!.. Несоблюдение депутатской неприкосновенности!.. Методы полицейского государства!.. Ментовский беспредел!..

Стрельба заглушала его крики. До Элбина доносились лишь отдельные фразы вице-спикера. Но смысл нерасслышанных слов большого значения не имел. Темная Харизма воздействовала не на разум, а на чувства. Ее задачей было завести и возбудить толпу, а после — указать послушному стаду понятную цель. Для этого нужны не столько слова, сколько эмоциональный настрой и главная идея, непрерывно внушаемая слушателям.

Эмоция, транслируемая «жильцам» опытным оратором, была только одна: ненависть. Идея, если стряхнуть с нее всю словесную шелуху, была проста и понятна: «Бей ментов!»

Так еще долго будут называть полицейских. Полиция, милиция… А разница? Название структуры поменяли уже давно, но разве от этого что-то реально изменилось? Разве «серпы» перестали контролировать свое ведомство?

— Безнаказанность!.. Вседозволенность!.. Власть силовиков!.. Продажные погоны!.. Похищение в центре Москвы!.. Бойня средь бела дня!..

Высунувшийся из-за машины Хилетсбал бесновался, кричал и размахивал руками. Магический щит по-прежнему отводил от него пули, а яростная жестикуляция на самом деле являлась частью волшбы. Вербальное программирование и колдовские пассы делали свое дело.

Между внятными выкриками проскальзывали звукосочетания, которые не способно уловить ухо непосвященного. Оратор умело и незаметно подмешивал в свою речь формулу древнего заклинания.

Зомбирование начиналось. Незримые круги Темной Харизмы расходились по окружающему пространству и побуждали к действию. Незамедлительному, без раздумий.

* * *

Залегшие на тротуаре и прятавшиеся от обстрела в ближайших зданиях «жильцы» поднимались с асфальта и выходили из укрытий. Люди тянулись на зов депутата-заклинателя, как крысы — на звук волшебной дудочки сказочного крысолова. Опустевший Новый Арбат заполнялся народом. Темной Харизме не поддавались только «серпы». И убитые.

Толпа быстро дошла до нужной кондиции. Добропорядочные и законопослушные граждане — бизнесмены, офисные клерки, менеджеры, продавцы и работяги менялись буквально на глазах.

— Мочи ментов! Бей полицию!

Элбин улыбнулся. Молодец, Хилетсбал! Сама по себе Темная Харизма не так уж и действенна, но уж если она высвобождает скрытые чувства, давнишнюю ненависть и подспудный страх…

Наверное, москвичи своих стражей порядка ненавидели и боялись. Во всяком случае, не пылали к ним большой любовью.

Собственно, в этом и заключалось истинное искусство Темной Харизмы: отыскать то, что скрыто в душе каждого отдельного человека и человеческой массы в целом, и использовать найденное в своих интересах. Хилетсбал отлично умел делать и первое, и второе.

Люди, позабыв о панике, которая еще минуту назад заставляла их вжиматься в асфальт и прятаться за разбитыми витринами, ломанулись на «серпов» с тыла. «Жильцы» пробивались к уазику с задержанным депутатом. В полицейских полетели бутылки из ближайшего супермаркета. В руках у «жильцов» появились палки, железные стойки от разломанных прилавков и стулья из разгромленной кафешки.

«Серпы» встретили нападавших огнем на поражение, но при этом отвлеклись от главного противника. «Плющи», бросив безоружную толпу на автоматы с одной стороны, сами попытались пробиться к Элбину с другой.

Стрельба не умолкала. «Жильцы» падали под пулями, но, гонимые вперед Темной Харизмой, упрямо лезли и лезли вперед. Однако, как выяснилось, у «серпов» тоже имелся козырь в рукаве. Между обезумевшими «жильцами» и атакующими «плющами» вклинился полуброневик с водометными установками.

По бортам «серповской» машины застучали пули. О дверцу кабины разбилась бутылка.

Потом заработали водометы.

Сильная струя из левого брандспойта разметала уцелевших еще «жильцов» и неподвижные трупы на тротуаре. Правый брандспойт ударил по «плющам». Водомет плюнул неожиданно далеко. И отнюдь не простой водичкой.

Струя накрыла Рыцарей Братства Плюща, уже почти добравшихся до уазика. Жидкость, попавшая на кожу мертвых братьев, вспенилась. С «плющей» начали клочьями слезать кожа и скальпы. Вытекали глаза. Кусками отваливалось мясо.

Элбин, видевший все это через решетку окна, тихонько выругался.

Судя по всему, правый водомет был «заряжен» раствором «тлена». Возможно, и не таким концентрированным, как в спецбоеирипасах, но «серпы» поливали противника, не скупясь, что называется, от души. Опасная субстанция окатывала братьев Ордена Плюща с головы до ног, затекала под одежду, ослепляла, разъедала кожу и плоть снаружи.

А вражеские пули, всаженные в «плющей», запускали процесс распада изнутри.

Только теперь стало ясно, для чего «серпам» понадобилась водометная машина. «Тленометная»…

Элбин понял: в этом бою «плющам» победы не видать, и спасти себя он может только сам. Если очень повезет.

Сведенные параличом члены уже худо-бедно слушались. Эх, еще бы немного времени. Ну, совсем чуть-чуть…

Элбин заставил себя протянуть руку к запертой двери. Увы, выбраться из полицейской машины будет непросто. На замках и решетках стояла дополнительная — магическая — защита. И притом довольно мощная. «Серпы» хорошо поработали над автозаком для Феникса.

Он в отчаянии ударил кулаком по решетке. Решетка отозвалась гулкой вибрацией. А потом ухо уловило другой звук. Которого не было раньше. Звук шел сверху.

* * *

Ракета класса «воздух-земля», прочертив над крышами высоток дымную дугу, ударила в крышу водометной машины.

Сильный взрыв разметал обломки. Из пробитых емкостей хлынула вода и… И не вода — тоже. Раствором «тлена» забрызгало нескольких «серпов» и «плющей», оказавшихся поблизости.

А над новоарбатскими высотками уже стрекотала боевая вертушка.

Сминая автобус «серповского» спецназа и автомобили «плющей», с двух сторон надвигались армейские бронетранспортеры.

С брони на ходу соскакивал десант.

Огонь стрелкового оружия потонул в рокоте крупнокалиберных пулеметов вертолета и орудий бэтээров. Новый претендент на чужого Феникса без разбора крошил и «серпов», и «плющей», и «жильцов».

В очередной раз подтверждалось старое как мир правило: на всякую силу непременно найдется другая сила. В конфликт решительно, грубо и жестко вмешались военные. Братство Погасшего Факела…

«Факелы» практически сразу завладели инициативой. И вряд ли у кого-то теперь могли возникнуть сомнения в том, кому достанется главный приз этого противостояния. Вертушка зависла над уазиком, в котором, как какой-нибудь алкаш-дебошир, был заперт депутат Госдумы, Магистр и Феникс Ордена Плюща.

Кто-то из «серпов» бросился к машине. Едва ли он надеялся угнать автозак с простреленными колесами. Скорее уж, намеревался уничтожить его, чтобы захваченный Феникс не достался конкурентам. Однако до автомобиля «серп» не добежал. Он был не срезан даже — разорван очередью крупного калибра. На кусках плоти запузырился «тлен»: «факелы» хорошо подготовились к этой операции.

Еще одна длинная пулеметная очередь очертила вокруг «УАЗа» кольцо фонтанчиков из битого асфальта и пыли. Пилоты вертушки недвусмысленно давали понять, что никого не подпустят к машине с Фениксом.

Все! Плена не избежать… Теперь Элбин вынужден был принять это и смириться с этим. Но, уже смирившись, он увидел, как на противоположной стороне улицы поднимается крышка канализационного колодца, укрытого цветущими клумбами и невысокой живой оградкой из декоративного кустарника. Над люком показались чья-то голова, плечи… Труба, похожая на гранатометную.

Лицо вылезавшего из-под земли человека закрывала вязаная шапочка-маска.

«Факелы» добивали «серпов» и «плющей» и пока ничего не замечали. Зато Элбин хорошо видел все.

Вот человек в маске кладет свою трубу на плечо и, упершись локтями в землю, наводит ее… наводит…

На уазик наводит.

Целится…

В него, в Элбина, целится!

Фениксу и Магистру Братства Плюща вдруг стало страшно. По-настоящему. Гораздо страшнее, чем было до сих пор, когда в него всаживали пули, били шокером, тащили от машины к машине, запирали за решеткой, укрепленной магическими заклинаниями, и устраивали из-за него бойню посреди Москвы.

Потом труба плюнула огнем…

Потом огонь ударил в машину.

А потом весь мир стал сплошным огнем и болью.

Фениксы, в отличие от мертвых братьев, чувствуют боль, как обычные «жильцы», и так же, как обычные «жильцы», страдают от нее. А самую сильную боль Фениксам причиняет именно огонь.

Глава 12

Момент был выбран удачно.

Охотники внизу читали заклинание, снимающее магическую защиту. Как оказалось, им для этого даже не нужно было видеть цель: достаточно того, что ее видит стрелок.

«Факелы» не смотрели в сторону колодца, и никто не помешал Дмитрию как следует прицелиться и нажать на спуск.

«Шмель» ужалил без промаха.

Капсула с огнесмесью пролетела чуть левее от бэтээра «факелов» и ударила точно в заднее зарешеченное окно полицейского уазика.

Именно там находился сейчас феникс «плющей». Депутат Гордин.

Которого Дмитрий уже расстреливал однажды.

Стекло «бобика» разбилось. Полыхнула яркая вспышка, от которой заболели глаза. Жидкий огонь влился внутрь автозака и окатил машину снаружи. Всю — от мигалки до спущенных колес. «УАЗ» мгновенно превратился в сгусток пламени.

Прежде чем опал вздувшийся огненный шар, Дмитрий нырнул обратно в канализационный люк, сбросил вниз дымящуюся огнеметную трубу и задвинул крышку.

Но не плотно: он вновь подложил под нее деревянный брусок. Чтобы можно было наблюдать за тем, что происходит снаружи.

Кажется, его не заметили. А может быть, не до него сейчас было мертвякам.

Среди «погасших факелов» теперь пылал один горящий. О, еще как пылал! Еще какой горящий!

«Факелы» метались вокруг бушующего пламени и ничего не могли сделать. А в уазике дико кричал сгоравший заживо человек. Или, если быть точнее, не совсем человек.

Не такой человек, как все.

От жара в машине лопались стекла.

* * *

Дмитрия потеснили. Возле смотровой щели возникла голова Кристины. Охотница хотела убедиться в смерти Феникса.

Что ж, пусть посмотрит.

Зрелище было жутким. Феникс-депутат яростно бился в своей клетушке. Ну точь-в-точь будто пойманная птица. Из разбитого окна летели искры, объятый пламенем «УАЗ» раскачивался от сильных ударов изнутри. Но машина не выпускала свою жертву. Машина держала крепко. Держала и сжигала.

Машина-клетка. Машина-крематорий. Машина — доменная печь…

Вместе с Фениксом она сгорала сама. Да, именно сгорала. Вся!

Горели резина, пластик, стекло и металл.

Так все и было: металл не просто плавился. Вступая в реакцию с начинкой огнеметной капсулы, железо начинало растекаться густым пылающим шлаком.

Асфальт под автомобилем и вокруг него тоже превратился в кипящую, пылающую и дымящуюся массу. Черная лужа расплавившегося асфальта, похожая на смолу в адском котле, быстро расширялась. «Факелы» пятились от нее и уводили технику.

Дмитрий боялся даже предположить, насколько высока температура в эпицентре огненного буйства. И поистине невероятным казалось то, что Гордин все еще трепыхается в этой дьявольской топке. Дмитрий уже знал, что Феникса убить непросто, но он и не предполагал, что это будет тяжело настолько.

Впрочем, сейчас феноменальная живучесть Гордина была скорее его проклятием. Она лишь продлевала мучения.

— Что, «плющ»?! Плющит тебя? Таращит? — Дмитрий услышал над ухом торжествующий голос Кристины.

Он неодобрительно покосился на девушку. Похоже, Охотница не испытывала к Гордину ничего даже отдаленно похожего на сочувствие. Собственно, и сам Дмитрий не сочувствовал Фениксу. Однако и злорадства в нем не было тоже.

Феникс, наконец, затих и перестал биться в своей огненной ловушке. А вот пламя не стихало. Наоборот — оно разгоралось все сильнее.

— Как такое может быть? — пробормотал Дмитрий. — ТАК сильно и ТАК долго не горит даже напалм.

— Как видишь — наш напалм горит, — ответила ему Кристина.

По губам Охотницы скользнула кривая улыбка. В глазах девушки, казалось, отражалось пламя костра.

— Если добавить в зажигательную капсулу кое-что еще для дополнительного разогрева и повышения температуры.

— Магия? — спросил Дмитрий.

Кристина, не отводя взгляда от пылающей машины, покачала головой:

— Магичить в таких делах опасно. То, что нужно, в огнеметные капсулы добавляют наши химики. Я и сама толком не знаю, что именно, — фосфор, магний, термитную начинку или еще какую-нибудь дрянь. Но горит славно, согласись…

Да, горело славно. С этим спорить было бы глупо.

— И сколько же там градусов?

Вообще-то Дмитрий не рассчитывал на ответ. Но ему ответили. В общих чертах. Хотя вполне доходчиво.

— Достаточная для того, чтобы испепелить плоть, — сказала Кристина. И уточнила: — Хватит, чтобы превратить Феникса в золу и прах.

* * *

Их все же обнаружили. Как только прошел первый шок и стало ясно, что Феникса уже не спасти.

То ли «факелы» оказались зоркими ребятами, то ли оптика, установленная на боевой технике, позволила им обнаружить щель в неплотно прикрытом канализационном люке, то ли кто-то успел засечь позицию огнеметчика во время выстрела… Так или иначе, но мертвяки вскоре дали мощную обратку.

По крышке люка горохом забарабанили автоматные пули и капсулы с «тленом». Очередь из крупнокалиберного пулемета вспахала цветочную клумбу перед колодцем и проредила декоративный кустарник. Висевшая в воздухе вертушка пригнула нос к земле, готовясь дать залп с боевой подвески.

— Уходим!

Кристина буквально сдернула Дмитрия вниз.

Они плюхнулись в вонючую лужу и сразу же откатились в сторону — подальше от колодца.

Действительно, пора было уходить. Дело сделано. Феникс сгорел и возродится теперь не скоро. А мертвяки, лишившиеся добычи, — злые как черти и жаждут мести.

Над колодцем прогремел взрыв. Заложило уши. Вздрогнула земля под ногами и над головой. Сверху посыпались куски бетона, битый кирпич, сухой грунт и пласты влажной глины. По потолку зазмеились трещины. Там, где еще секунду назад был колодец, теперь зиял огромный провал. Подземный коллектор наполнился едким дымом и пылью. Стало трудно дышать.

Судя по всему, вертушка саданула-таки ракетами. Дмитрий почувствовал, как по спине струится холодный липкий пот. Им с Кристиной здорово повезло: в последний момент они успели убраться из-под удара.

Но, увы, не все оказались такими везучими.

Даже сквозь беруши, появившиеся в ушах после взрыва, Дмитрий услышал крик боли.

Не услышать такой крик было просто нельзя.

Потом удалось разобрать чей-то громкий надсадный кашель. Дмитрий тоже закашлялся, выхаркивая с мокротой пробку из пыли и цемента.

Помогло. Кашель прочистил не только глотку. Глухота тоже начала постепенно проходить.

Сверху — из пролома над головой — слышались стрекот боевого вертолета и крики приближающихся «факелов». А где-то совсем рядом, словно задавшись целью сорвать голосовые связки, все кричал и кричал человек.

«Кого-то ранило», — отстраненно подумал Дмитрий.

По этому дикому нечеловеческому воплю невозможно было опознать пострадавшего Охотника. Да и разглядеть что-либо в плотных клубах дыма и густой пыльной взвеси тоже никак не получалось.

«Почему раненому не помогут?» — вяло шевельнулась в голове еще одна мысль.

Крик не прекращался.

А ведь «факелы» вот-вот появятся над дымящейся воронкой!

Наверное, следовало уносить отсюда ноги, и поскорее, но в дыму и пыли трудно было сориентироваться. Слезились запорошенные глаза. Полуослепший, полуконтуженый Дмитрий тер глаза грязными руками.

Прогремел выстрел. Стреляли не наверху — снаружи, а здесь — под землей.

Крик раненого оборвался.

— Бежим! — услышал Дмитрий голос Кристины. Слух уже почти полностью восстановился. — Быстрее!

Чьи-то руки потянули его в глубь подземного лабиринта — прочь от осыпающегося потолка и расползающегося по коллектору дыма. Он побежал.

* * *

Из задымленного и запыленного хода их выбралось только четверо: Дмитрий, Кристина, Ромка и Миха.

— Где остальные? — завертел головой Дмитрий. Голова гудела и все еще плохо соображала.

— Игорек и Колян были в колодце, — хмуро ответил Миха. — Попали под ракету. Обоих — наповал.

— А Дрон?

— Дрона ранило и завалило, — сухо сказала Кристина. В руках она держала «Каштан».

Дмитрий понял, наконец, кто так сильно кричал. И почему кричал.

— Вы что, бросили его? — Дмитрий смотрел на Охотников. Охотники отводили глаза. — Дрона надо вытащить!

— Не надо, — тихо произнесла Кристина. — Дрон уже мертв.

Она покосилась на свой пистолет-пулемет. Что ж, теперь стало ясно и то, почему Дрон перестал кричать. И кто его добил — понятно тоже.

— Кристина, ведь его можно было…

— Нельзя, — отрезала она. — Там — без вариантов. Дрону переломало ноги, размозжило таз и перебило позвоночник.

— Но…

— Целительная магия не всесильна, Дима. И мы — не Орден мертвяков. — Я уже говорила тебе об этом. Мы не можем вырвать умирающих из рук смерти.

— Вы даже не попытались!

— У нас не было ни времени, ни возможности. Мы бы не успели достать его из-под завала. У Дрона торчали только голова и руки.

— Тогда откуда ты знаешь о его ногах, тазе и позвоночнике? — спросил Дмитрий.

Кристина поджала губу:

— Он бы все равно умер.

— А если нет?

Ромка и Миха слушали их перепалку, не ввязываясь в спор. Ромка просто стоял рядом. Миха отошел в сторону, держа под прицелом тоннель, из которого они вышли.

— Даже если бы мы откопали Дрона, то далеко бы с ним не ушли.

— Ну так и скажи, что в этом заключается истинная причина, — процедил Дмитрий. — Не хотели брать обузу, потому и пустили пулю в лоб.

— Он бы все равно умер, — упрямо повторила Кристина. — Или попал бы в плен к «факелам».

Попал бы в плен… Вот чего опасались Охотники на самом деле!

— Дрон слишком много знал, да? Об Организации? О базе?

Кристина вздохнула:

— При угрозе пленения Охотник обязан покончить с собой. Если он не хочет или по какой-то причине не может сделать этого, ему должен помочь напарник. Это наше главное неписаное правило.

— Раньше ты мне о нем не рассказывала, — заметил Дмитрий.

Почему-то о самом главном он узнавал только теперь. О Фениксах, о неписаных правилах…

Кристина раздраженно дернула головой:

— Пришло время — рассказала.

— Поэтому вы работаете парами? Чтобы в случае чего мочить друг друга?

— Это война, Дима, — четко проговорила Кристина. — И на этой войне своих раненых принято добивать. Иначе она будет проиграна.

Что ж, наверное, это правильно. Но почему-то тошно было от такой правильности. Поперек горла почему-то она стояла, правильность эта, заставляющая хладнокровно приканчивать товарищей и соратников.

— А если я окажусь на месте Дрона, ты и меня добьешь тоже?

— Надеюсь, ты на его месте не окажешься. — Кристина отвернулась.

К ним подошел Миха. Тревожно поглядывая на тоннель, за которым он наблюдал все это время, Охотник сообщил вполголоса:

— Сюда идут. Кажись, погоня.

Дмитрий и Кристина замолчали. Прислушались. Из глубины тоннеля действительно донесся шум шагов.

И далекое эхо короткой отрывистой команды.

И стук автоматного приклада о броник…

Да, теперь не оставалось никаких сомнений: «факелы» спустились под землю и преследуют их по канализации.

* * *

— По наши души, — с ненавистью выдавила Кристина.

— Если «факелы» нашли Игорька, Коляна и Дрона, значит, они уже в курсе, что мы не мертвые братья, а Охотники, — заметил Миха.

— Конечно, нашли, — нервно вставил Ромка. — С чего бы им их не найти?

— А как «факелы» на нас-то вышли? — удивился Дмитрий.

Он по наивности считал, что выследить четырех человек в запутанном подземном лабиринте — задача не из легких. Выходит, ошибался.

— Скорее всего, просто разделились и послали поисковые группы в разные стороны, — ответила Кристина. — Одной вот повезло.

Охотники осмотрелись. Они стояли перед подземной развилкой, и в какую бы сторону ни пошли, имелась пятидесятипроцентная вероятность, что преследователи свернут туда же. А если «факелы» разделятся снова?

Подниматься наверх — тоже не вариант. От Нового Арбата они ушли еще недостаточно далеко, и у любого колодца можно было нарваться на «факелов» или бойцов другого Братства.

Стрельба на поверхности не умолкала, а наоборот, становилось все более интенсивной. Даже здесь, под землей, это было слышно. Судя по всему, Ордена разворачивали нешуточные боевые действия. Наверное, не все Братства знали, что Феникс-Гордин уже сгорел. Собственно, кроме «факелов», зачистивших Новый Арбат, об этом никто и не мог знать.

Между тем преследователи подошли уже совсем близко. Нужно было принимать бой. Или какое-нибудь решение.

— Надо вернуться к машине и уматывать на базу, — пробормотал Ромка.

— Возвращайтесь, — буркнул Дмитрий. — Я прикрою.

Сейчас ему просто противно было находиться в обществе Охотников, расстреливающих своих раненых. Вне зависимости от того, чем эти расстрелы оправдывались.

— Нет, — возразила Кристина. — Один ты здесь не останешься.

— Ах да, конечно, — Дмитрий невесело усмехнулся. — Мне ведь нужен напарник, который, если потребуется, сможет пустить мне пулю в затылок и избавить меня от плена. Хочешь остаться со мной, Кристя?

Кристина поморщилась:

— Ты не знаешь подземных коммуникаций, Дима. Для прикрытия нужна другая пара. Чтобы пути отхода знали оба.

Охотница посмотрела на своих коллег:

— Миха? Ромка?

Кажется, у нее в этой группе было право распоряжаться чужими жизнями.

— Хорошо, — кивнул Миха. — Прикроем. Идите по правому тоннелю. Мы уведем «факелов» влево. Если… — Охотник вздохнул. — Если через полчаса не выйдем к машине — уезжайте без нас. Ну а мы… — Еще один вздох: — Мы уж как-нибудь сами.

Ромка ничего не сказал. Только с тоскливой завистью взглянул на Дмитрия.

«Так смотрят смертники», — подумал Дмитрий.

И отвел глаза.

* * *

Они с Кристиной успели отойти всего ничего, когда сзади загремели выстрелы. Гулкое эхо разнеслось по тоннелям, но вскоре стрельба начала удаляться.

Потом перестрелка стихла вовсе. Либо оставленное прикрытие увело преследователей достаточно далеко, либо «факелы», наткнувшись на засаду, отступили сами, либо…

Либо Миха и Ромка были уже мертвы.

— Быстрее! — поторопила Кристина. — Не отставай!

Дмитрий старался. Отставать не хотелось. Охотница была права: один он непременно заблудился бы в незнакомом подземном лабиринте и, скорее всего, наткнулся бы на вооруженных мертвяков.

Они бежали как сумасшедшие. Под ногами хлюпала мутная вода и чавкала вязкая жижа. Со сводов что-то капало. Дмитрий видел перед собой только темный силуэт Кристины и пляшущий по стенам желтый луч фонарного света.

К микроавтобусу они поднялись минут через двадцать. Сняли вязаные маски, влезли в кабину. А вот Миха и Ромка к назначенному сроку из коллектора не вышли.

На этот раз за руль «фольксвагена» сел Дмитрий. Он решил ждать возвращения Охотников до последнего.

Машину Дмитрий не заводил. Просто смотрел из кабины по сторонам и…

И не узнавал города.

Судя по всему, за время их отсутствия здесь тоже произошла стычка между Братствами и после перестрелки весь район словно вымер.

Раньше Дмитрий и предположить не мог, что московские кварталы могут в одночасье стать тихими и безлюдными, как окраины какого-нибудь сонного провинциального городишки. Но то было раньше, а сейчас…

Сейчас все стало по-другому.

Шумная, понтовая и кичливая столица, столкнувшись с серьезной и непонятной опасностью, быстро поджала хвост. Улицы, непривычные к столь масштабным потрясениям, опустели. Перепуганный народ попрятался. Пешеходы исчезли. Движение остановилось.

Брошенные автомобили стояли посреди дороги: их хозяева здраво рассудили, что собственная жизнь по любому будет дороже железной коробки на колесах. Однако не всем удалось сохранить эту самую жизнь.

Кое-где на асфальте лежали трупы. Несколько бедолаг все-таки попало под шальные пули с «тленом». Случайные жертвы мертвяцких разборок…

В соседних кварталах еще звучали выстрелы: «тела» продолжали бессмысленную грызню, и страх выметал с проспектов, площадей, улиц и переулков лишних людей. А потому остающиеся становились слишком заметными.

В такой обстановке начинаешь чувствовать себя взятой на прицел мишенью.

Дмитрий заметил, как в окне на третьем этаже ближайшей многоэтажки чуть шевельнулась занавеска. Кто-то наблюдал за улицей. У кого-то любопытство пересилило страх.

Одно окно на втором этаже того же дома было разбито. В высотке напротив отсутствовала магазинная витрина. В глубине супермаркета глаз уловил слабое движение. Похоже, там прятались люди. И, кажется, их там было немало.

— Пора уезжать. — Кристина тоже настороженно озиралась вокруг. — Не стоит нам здесь мозолить глаза.

— Погоди, — тихо, но твердо ответил Дмитрий. — Подождем еще.

Увы, четверть часа дополнительного времени ничего не дала. И еще пять минут. И еще пять.

Ни Миха, ни Ромка так и не появились. Зато где-то совсем рядом вспыхнула ожесточенная перестрелка. Кто в кого палил, пока понять было невозможно. Но было очевидно другое: оставаться на месте и ждать пропавших дальше — сродни самоубийству. Мертвяки могли обнаружить микроавтобус Охотников в любую минуту.

Стрельба приближалась. Кто-то от кого-то отстреливался и двигался прямо на них.

— Поехали, а? — уже не требовала, а просила Кристина. Девушка зыркала по сторонам затравленным взглядом. — Если Миха и Ромка живы, они выйдут на связь или доберутся до базы сами.

А если нет, то им уже ничем не поможешь. Что ж, все верно…

— Ну, поехали, Дим, пожалуйста!

Мольба в голосе Охотницы добила его окончательно.

Мольба и эта неумолимо приближающаяся стрельба.

Вздохнув, Дмитрий завел мотор.

* * *

Из опасной зоны они выезжали, не прибегая к помощи магии. Так, как выбирались бы отсюда простые «жильцы». Привлекать к себе внимание мертвяков было бы неразумно.

Особенно здесь.

И особенно сейчас.

Брошенные машины объезжали. А там, где их невозможно было объехать, — расталкивали. Не заклинаниями — бампером.

Напряженная, вся как на пружинах, Кристина ерзала на пассажирском сиденье. Охотница вцепилась в свой «Каштан» и готова была в любую секунду открыть огонь на поражение. Сзади, за перегородкой в грузовом отсеке микроавтобуса, лежали два трупа. Стэп и Глеб. Вот и все, что осталось от их Охотничьей группы.

Дмитрий маневрировал среди брошенного транспорта по обезлюдевшим улицам. На душе скребли кошки. В голову лезли невеселые мысли о том, что способны сделать мертвяки с этим миром.

Если «тела» захотят, если они вдруг перестанут прикрываться магическими «масками», если начнут открытую войну друг с другом, не превратится ли весь мир вот в такие же города, поселки и деревни, где «жильцы» будут бояться даже нос высунуть на улицу.

Если да, то Дмитрию не хотелось бы жить в таком мире.

А Охотники? Смогут ли они всерьез противостоять Мертвым Братствам? Горькая правда заключалась в том, что вряд ли…

Охотники на мертвяков сами прячутся в глубоком подполье. Ради сохранения своих тайн они готовы добивать раненых соратников. И ради спасения собственных шкур вынуждены бросать товарищей, пропавших без вести где-то в подземных лабиринтах. Так разве могут они победить в этой войне?

К счастью, самим Мертвым Братствам не нужна огласка. И им не нужно испуганное стадо жертвенных «жильцов». Пока — не нужна. Пока — не нужно. Мертвяков слишком мало, чтобы действовать в открытую. И между ними слишком много разногласий.

Борьба за власть разделяет Ордена и мешает им объединиться.

А паникующее стадо может оказаться опасным для немногочисленных пастухов. Если бы домашний скот однажды вдруг обрел разум и осознал, что его разводят на мясо, у простых смертных тоже возникли бы большие проблемы.

Дмитрий и Кристина выбрались, наконец, из опасного района. Стрельба осталась где-то позади. На улицах появились люди и движущийся транспорт. Однако легче от этого не стало. Теперь ехать дальше мешала всеобщая паника.

Водители напрочь забыли правила дорожного движения. Обезумевшие пешеходы лезли под колеса и цеплялись за машины, умоляя взять их с собой. Где умоляя, а где — требуя и угрожая. Дмитрий яростно сигналил и матерился в ответ на мат.

На пути еще попадались внешние орденские кордоны, но здесь мертвяки использовали «маски» и пытались создать хотя бы иллюзию относительного порядка.

Потом пропали и они. Чем дальше Охотничий «фольксваген» удалялся от центра, тем больше нормализовалась обстановка.

В конце концов микроавтобус влился в обычный транспортный поток. Жизнь вокруг входила в привычное русло. Все-таки Москва — большой город. Если в центре идет бойня, окраин она не затронет.

До базы Дмитрий и Кристина добрались без «хвостов» и без приключений. Видимо, все «тела», которые могли бы создать проблемы, были стянуты в зону боевых действий.

Между глав

Им удалось увести «факелов» за собой. А вот оторваться от погони не получилось. Мертвяки шли за Охотниками, как приклеенные.

Петляя по лабиринтам канализационного коллектора и отстреливаясь от преследователей, Миха и Ромка изо всех сил старались стряхнуть «хвост». Увы, «факелы» не отставали.

В очередной раз заметив в глубине тоннеля свет фонарей, Ромка выпустил по упрямым мертвякам длинную очередь. Миха присоединился.

От грохота, заполнившего подземные коммуникации, заложило уши. Однако фонари не погасли.

В тоннеле заполыхали вспышки ответных выстрелов. Загрохотало снова.

Пули заметались где-то над головой, под сводами тоннеля. Противный, выворачивающий душу наизнанку визг рикошетов заставил Охотников пригнуться.

Следующая порция свинца подняла фонтанчики грязи и брызг у ног Охотников.

Впечатление было такое, будто мертвяки сознательно избегают стрелять на поражение. Наверное, им нужны были живые Охотники.

Миха выматерился сквозь зубы и сменил магазин.

Ромка продолжал стрелять.

Очередь. Еще одна… На этот раз — неожиданно оборвавшаяся, совсем короткая: автоматный рожок опустел и у него.

Дело было плохо: у Охотников теперь оставалось по магазину на ствол. А в рожках — только капсулы с «тленом».

После стрельбы свет в тоннеле погас, и наступила тишина.

Неужели отбились?

Ромка и Миха затаили дыхание. Прислушались. Где-то что-то капало. Или тихонько хлюпало. Обычный вообще-то звук для подземелий.

Выждав несколько секунд, Миха врубил фонарь на полную мощность.

Нет, они не отбились!

Свет вырвал из темноты сразу несколько темных фигур. Мертвяки просто пошли на хитрость. Выключив фонари, они подкрадывались к Охотникам втихую, в кромешной тьме.

Ромка открыл огонь по ближайшему «телу». Он видел, как очередь перечеркнула грудь мертвяку. Но капсулы с «тленом» разбились о броник, не причинив вреда «факелу». От второй очереди, выпущенной в голову, проку было больше: капсулы кучно легли в лицо, под каску мертвяка.

Еще одному «телу» Ромка успел перебить руки.

Миха поступил иначе. Удерживая фонарь одной рукой, он неприцельно, веером, выпустил полрожка по сводам и стенам коллектора. Брызги «тлена» окатили мертвяков едким крапом.

«Факелы» тоже начали стрелять. Но как-то вяло, неубедительно. Снова целили поверх голов и понизу — по ногам. Старались не убить, а напугать, ранить, остановить, не дать уйти…

Сомнений больше не оставалось: мертвяки хотят взять беглецов живьем. И ведь возьмут же! Вынудят истратить весь боезапас — и возьмут. Если им это позволить.

Позволить?..

Ромка почувствовал какое-то неприятное, мутное и стыдное облегчение. Умирать не хотелось. Ну просто до жути! И он был безумно рад тому, что их не собираются убивать сразу. Ведь если не убивают сразу — значит, остается шанс пожить еще немного.

Они опять бежали по темноте и по лужам. И опять не смогли убежать.

«Факелы» настигли Ромку и Миху, когда Охотники попытались выбраться через канализационный люк на поверхность.

— Уходят! — раздался сзади чей-то крик.

И — приказ:

— Остановить! Задержать!

Их хотели взять любой ценой и в любом состоянии. Пусть раненых, пусть тяжелораненых, пусть умирающих. Пусть хоть одного из двух.

В колодце взорвалась граната из подствольника. Большая часть осколков досталась Михе, поднимавшемуся вторым и потому прикрывшему Ромку своим телом.

Миха мешком свалился вниз. Ромка, которому лишь слегка посекло левую ногу, удержался на лестнице и сумел подтянуться к люку.

Он даже сумел сдвинуть крышку.

И вылезти наружу сумел тоже.

Ромка оказался в безлюдном старом дворике. Рядом стояли набитые мусором контейнеры какой-то веселенькой, совсем не помойной раскраски. За контейнерами виднелась низкая арка. Единственный вход во двор и выход из него. Въезд и выезд.

Впрочем, машин во дворе не было: арку перекрывала решетка с узкой калиткой на ржавых петлях.

А внизу, в темноте колодца, стонал умирающий Миха. К нему уже спешили мертвяки: Ромка отчетливо слышал голоса и шаги приближающихся «факелов».

Миху нельзя было оставлять мертвым братьям. Как нельзя было оставлять им Дрона.

В карманах куртки у Ромки лежало две гранаты. Специально для такого случая. Обычные «Ф-1», без «тлена» и магических наворотов. Эти гранаты — не для мертвяков. Для самих Охотников.

Собственно, пара «эфок» имелась и у Михи. Но, видимо, раненый напарник находился сейчас в таком состоянии, что не мог даже выдернуть кольцо. Не мог или не хотел. Впрочем, это уже не важно.

— Прости, Миха!

Ромка вытащил одну из гранат, рванул кольцо и швырнул «эфку» в колодец.

Взрыв. Дымное облако, вырвавшееся из-под земли…

Миха умолк. Теперь мертвяки от него ничего не добьются. Теперь нужно было спасаться самому.

Ромка задвинул крышку люка. Сверху повалил тяжелый мусорный контейнер. Это на какое-то время задержит преследователей. А если еще удастся заблокировать калитку в арочной решетке — будет совсем хорошо.

Прихрамывая, он поспешил к арке. Найти бы на улице машину. Любую, хоть какую-нибудь. А уж завести автомобиль без ключей для Охотника — не проблема.

Машина нашла его сама.

С той стороны арки на тротуар вдруг влетел пятнистый армейский БТР. Чиркнув броней о стену, бронетранспортер высадил решетку и перегородил арку массивным корпусом.

Практически в тот же миг Ромка почувствовал, как дворик накрыла плотная «маска».

Из бокового люка бэтээра во двор посыпался десант.

Не нужно было иметь при себе тепловизора, чтобы понять: вояки, так некстати появившиеся здесь, — тоже из «факелов». Судя по всему, мертвяки, преследовавшие Охотников под землей, координировали свои действия с наземной группой.

Ромка машинально поднял автомат, но выстрелить не успел. Его самого срезала очередь из «калаша». Пули разворотили правую кисть и живот.

Автомат выскользнул из рук. Ромка рухнул на асфальт в растекающуюся лужу собственной крови. Застонал…

Было больно и страшно. Жутко больно и очень страшно.

Он лежал на простреленном животе, скрючившись, согнув ноги, поджав под себя руки и вывернув голову. А пальцы уже тянулись к карману с оставшейся «эфкой».

«Факелы» вроде бы пока ничего не замечали.

Сквозь красную пелену перед глазами Ромка видел, как его окружают камуфлированные фигуры. Какой-то молоденький улыбчивый лейтенантик в тяжелом бронике вышел вперед и, придерживая рукой АК, присел возле Ромки на корточки. Похлопал его по щеке:

— Ну что, попался, голубчик?

«Факел» скалился ему в лицо, но глаза мертвяка оставались холодными. Мертвыми.

Лейтенантские погоны не обманули Ромку. Перед ним была сейчас большая шишка из «факельного» Братства. Вряд ли Магистр, конечно: Магистры редко принимают непосредственное участие в боевых операциях. Но явно не Пастух и не Рыцарь. Скорее всего, орденский Командор.

Мощь защитных заклинаний, наложенных на бронежилет «факела», чувствовалась сразу. Такая сильная и энергетически затратная магия не используется для защиты рядовых бойцов. С такой защитой в бой идет только элита Мертвых Братств.

Заговоренный лейтенантский броник заключал своего владельца в невидимый и почти непробиваемый кокон, который мог отвести пулю СВД и выстрел в упор из пистолета Макарова. Мог, наверное, выдержать и автоматную очередь с нулевой дистанции. Может быть, даже не одну.

Во всяком случае, взрыв гранаты этому лейтенанту точно ничем не грозил. Впрочем, граната без «тленовой» начинки и обмазки не способна была причинить вред и другим мертвякам.

Она предназначалась для другого. Для самоликвидации.

Для его, Ромки, ликвидации.

Он уже нащупал левой рукой «эфку» в кармане и вставил палец в гранатное кольцо. Теперь оставалось лишь дернуть…

Граната, кольцо и рука были влажными, липкими и теплыми от крови. Кровь словно сцементировала их воедино. И разрывать эту связь Ромке так не хотелось!

И все же надо было.

Дернуть, дернуть, дернуть…

Но хватит ли сил? Сможет ли он?

Одно дело бросить гранату в Миху. И совсем другое — подорвать себя.

— Больно, да? — Летеха-«факел» изобразил сочувствие.

«Больно, больно, до чего же больно!» — билось в голове.

— И страшно, наверное? — Лейтенант по-птичьи склонил голову к плечу.

Палец Ромки, уже обрученный со смертью металлическим кольцом, дрожал.

— Страшно умирать, а?

«Страшно! Еще как страшно! Наверное, страшно даже больше, чем больно».

— Да чего там, — понимающе кивнул лейтенант. — Страшно, конечно. Умирать всегда страшно. По себе знаю…

Он произнес что-то еще. Тихо, непонятно. Или просто показалось, что произнес. Что это было? Заклинание Темной Харизмы? Слуховая галлюцинация? Не важно…

Не это сейчас важно.

Ромка попытался сосредоточиться и сконцентрироваться на последнем и самом главном движении, которое требовалось от него в оставшейся жизни.

Нужно-то всего ничего — дернуть гранатную чеку. Только дернуть. Только…

Но было больно. Было страшно…

Ромка судорожно дернул рукой.

Вырывая палец из кольца.

Район, по которому ехала бронированная командно-штабная машина на базе «Тигра», уже был взят под охрану. В небе барражировала вертушка. Вокруг рассыпались Рыцари и Командоры Братства Погасшего Факела.

КШМ орденского Магистра притормозила возле арки небольшого московского дворика, перегороженной бронетранспортером. БТР, впрочем, сразу освободил дорогу и выдвинулся в дальнее прикрытие.

Штабной «Тигр» проехал через арку по сбитой решетке. Магистр Птеохотем вышел из машины.

Двор к приезду Магистра уже очистили. Сейчас здесь не было никого, кроме умирающего Охотника и дежурившего рядом Младшего Командора с лейтенантскими погонами. «Бодинелкварт», — вспомнил Птеохотем его имя. Над двором стояла плотная «маска».

— Господин Магистр. — Бодинелкварт подскочил, было, с докладом, но Птеохотем взмахом руки остановил Командора. Магистр уже знал обо всем, что произошло. По пути доложили…

С легкой брезгливостью Птеохотем взглянул на Охотника, осмелившегося поднять руку на мертвых братьев, а перед смертью соблазнившегося вечной жизнью. Таковы все «жильцы». Ну или почти все. Они ведут себя так, будто отмеренное им время бесконечно, но на краю могилы готовы на все, лишь бы задержаться в этом мире подольше.

Охотник еще был жив. Но долго, конечно, не протянет. Скрючившись, он лежал в луже собственной крови. Дышал часто и хрипло. Жалкое зрелище…

Рядом с умирающим тускло поблескивала выкатившаяся из кармана граната. Видимо, Охотник должен был взорвать себя, но не смог этого сделать. Птеохотем пнул гранату. Та откатилась в сторону.

— Он уже согласился? — спросил Птеохотем.

— Так точно, господин Магистр, — кивнул Бодинелкварт. — Согласие уже получено.

Это важно. Чтобы принять «жильца» в Мертвое Братство, требуется согласие кандидата. Но не только оно.

Птеохотем вытащил трубку спутникового телефона. Связь, идущая через КШМ, была защищена лучше, чем какая-либо другая. По этому телефону можно смело говорить о чем угодно. Птеохотем сразу заговорил о деле.

— Мне нужна Живая Нить, — потребовал он в трубку. — Одна. Срочно.

— У нас нет сейчас свободных Нитей, господин Магистр, — отозвался телефон.

— Как нет? — чуть шевельнул бровью Птеохотем. — После бойни на Новом Арбате ничего не появилось?

— У нас не было убитых. Есть несколько раненых, но всем им уже оказана помощь.

Птеохотем раздраженно фыркнул. Оказывается, сражения, в которых отсутствуют летальные потери, не всегда и не во всем хороши. «Мало все-таки Фениксов у Братства, очень мало, — с тоской подумал Магистр. — А там, где мало Фениксов, недостаточно и Живых Нитей».

— Если нет свободной Нити, значит, нужно ее освободить, — процедил он.

— Для этого потребуется много времени и сложные заклинания, — прозвучал в трубке осторожный голос. — Вы же сами все знаете, господин Магистр.

Птеохотем вздохнул. Да, он знал. Живая Нить так просто не рвется. Это слишком долго и тяжело. Проще и быстрее будет поступить по-другому. Тем более, что…

Охотник захрипел сильнее. Времени оставалось совсем мало: раненый «жилец» вот-вот отбросит копыта. Птеохотем огляделся. Ни Пастухов, ни простых Рыцарей поблизости не было. Все уже отогнаны во внешнее оцепление. Жаль, но ничего не поделаешь. Раньше об этом надо было думать. А сейчас на счету — каждая секунда.

— Командор, дай автомат, — велел Магистр Бодинелкварту.

Тот удивился, но оружие отдал.

— Сними броник. Быстро.

Удивление в глазах Командора сменилось тревогой. Но он все же выполнил и этот приказ.

К тому времени, как лейтенант сбросил на землю защиту вместе с разгрузочным жилетом, Птеохотем уже проверил магазин. Автоматный рожок был набит обычными патронами. Что вполне естественно: группа Бодинелкварта гонялась за Охотниками-«жильцами», а не за мертвыми братьями.

— Где боеприпасы с «тленом»? — спросил Птеохотем.

Дрогнувшей рукой Командор указал на карманы с левой стороны разгрузки. В глазах Бодинелкварта уже отчетливо читались понимание и паника. Птеохотем заменил магазин. Теперь автомат был снаряжен патронами с пластиковыми капсулами-пулями. В каждой — несколько капель высококонцентрированного «тлена».

— Извини, Командор. — Птеохотем передернул затвор. — Так надо для Братства.

— Служу… — шевельнулись побледневшие губы лейтенанта.

Договорить ему Птеохотем не дал. Охотник хрипел все сильнее. Времени терять было нельзя.

Отступив на два, на три, на четыре шага — чтобы случайно самого не забрызгало «тленом», — Птеохотем нажал на спусковой крючок. Эхо выстрелов наполнило двор. Магазин опустел за доли секунды.

* * *

Не защищенное ни броней, ни магией тело Бодинелкварта приняло в себя весь «тлен». Ни одна капсула не пролетела мимо: все разорвались внутри, оставив в местах попаданий жуткие раны-кратеры. Наружу обильно повалила белая пена, разъедающая кожу и плоть.

Командор упал, что-то хрипя и булькая.

Теперь перед Магистром лежало двое умирающих. Смерть одного должна была дать жизнь… посмертную жизнь другому. Тому, который сейчас важнее для Ордена.

Птеохотем вставил в автомат новый магазин с «тленом». Дал еще несколько очередей по Командору, целя туда, куда еще не поймал «тлен». Так все закончится быстрее.

Закончилось.

Бодинелкварт затих раньше, чем умер Охотник-«жилец». Одна Живая Нить освободилась.

Стоя над размякшим телом, Птеохотем снова поднес трубку спутникового телефона к уху. Он сказал только два слова:

— Я жду.

Ожидание длилось недолго. Те, кто должен был действовать, уже действовали. Протянуть сюда маг ический Мост — пара пустяков. КШМ Братства Погасшего Факела снабжена не только техническими средствами связи, она предназначена также и для пространственной корректировки заклинаний. Орденский Феникс — без него, конечно, не обойтись, хотя самому ему здесь находиться вовсе не обязательно — теперь сможет удержать и направить освободившуюся Живую Нить, а Птеохотем, находящийся непосредственно на месте Обращения, закрепит ее на ком нужно.

Ага, вот оно!

В воздухе, между двумя лежащими телами, Магистр почувствовал пульсацию. Конец Нити…

Птеохотем принялся за работу. Тщательно проговаривая сложные, не всякому доступные заклинания, он совершил несколько пассов руками над Охотником, который уже бился в агонии. Так, так, и вот так тоже…

Живую Нить следовало «продеть» через умирающего человека, согласившегося на Обращение, до момента смерти. А потом — сразу после смерти — потянуть за эту нить. Вытащить его с того света. Поставить Знак. Печать Ордена. И тем самым закрепить… припечатать на этом свете. И в своих рядах. Сделать из «жильца» мертвого брата.

Птеохотем успел. Нить прошла через левое плечо и сердце агонизирующего человека. Последняя судорога, последняя боль… Охотник умер под звуки заклинаний, будучи уже насаженным на Живую Нить.

Теперь его нужно вытягивать.

Новые заклинания. Шипение, легкий, едва заметный дымок на левом плече мертвеца. Клеймо поставлено. «Жилец» обратился. Стал еще одним членом Ордена Погасшего Факела. Мертвая Кровь, смочившая Нить Жизни, разбудила в нем посмертное существование. Труп дернулся и открыл глаза.

Птеохотем еще раз скользнул взглядом по разлагающимся останкам Бодинелкварта и обратился к неофиту:

— Тебе придется отрабатывать все это, Охотник. Но для начала ты ответишь на мои вопросы.

Глава 13

После охоты на Феникса и обстоятельного разговора с Диспетчером, желавшим узнать подробности операции, Дмитрий не успел даже немного расслабиться. Не говоря уже о полноценном отдыхе.

На Охотничьей базе поднялась тревога.

Взвыла и противно закрякала сирена, началась суета и беготня. Из динамиков на стенах звучали отрывистые команды. Всюду сновали вооруженные люди в бронежилетах. Кто-то куда-то перетаскивал какие-то ящики. Боевые группы занимали позиции во внешних тоннелях и внутренних переходах, в коридорах и на лестницах. Однако причину переполоха никто толком объяснить не мог.

Но самое большое потрясение ожидало Дмитрия возле оружейки. Здесь появилась охрана, которой раньше не было, а дежурный наотрез отказался выдавать Дмитрию оружие. Его даже не пустили в складские помещения.

— Ничего не знаю, — отвечал на все вопросы угрюмый неразговорчивый Охотник, укатанный в броню четвертого класса защиты и с калашом в руках. — Распоряжение Диспетчера…

Странное, вообще-то, это было распоряжение. Особенно с учетом того, что Дмитрий расстался с оружием совсем недавно.

— Слушай, ты что, не понимаешь? — попробовал достучаться до него Дмитрий. — На базе — тревога!

— Слышу, — флегматично пожал плечами дежурный. — Понимаю. Но ничего поделать не могу. Диспетчер приказал тебе оружия не выдавать.

— Да какого?! — вспылил Дмитрий.

— Да уж какого есть. — Дежурный отвернулся.

— Э-э, погоди! Ну и что мне теперь делать без ствола? — Дмитрий попытался взять себя в руки.

— Отдыхать, — грубо отшил его Охотник. — Не париться самому, не долбать мозги другим и не путаться под ногами.

Пост охраны располагался за железной дверью и двойной металлической решеткой. Ломиться туда было бесполезно. Тратить время на бессмысленную перепалку с рядовым исполнителем, слепо следующим чужим приказам, тоже не хотелось.

Вне себя от ярости Дмитрий выскочил в коридор. Где и наткнулся на Кристину — столь же озадаченную и обескураженную. Ей тоже не позволили взять «Каштан», с которым Охотница патрулировала улицы и к которому всегда имела свободный доступ.

Причина? Все та же. Распоряжение Диспетчера.

В ай-ти-центр, откуда исходили странные приказы, они отправились вдвоем.

* * *

База, судя по всему, готовилась к глухой обороне.

Диспетчер уже отозвал с маршрутов патрульные группы и снял внешнее наблюдение. Подступы к базе Охотники теперь могли контролировать только при помощи технических средств, благо наружных видеокамер — в том числе и скрытых — в соседних кварталах хватало.

В ай-ти-центре кипела работа. Когда Дмитрий и Кристина вошли к Диспетчеру, тот сидел за компьютерным пультом и отдавал какие-то указания по внутренней связи. По обе стороны от инвалидного кресла стояли здоровяки-телохранители с короткоствольными автоматами и электрошокерами. Еще один накачанный шкаф дежурил у двери.

Двое Охотников, охранявших Диспетчера, синхронно шагнули навстречу Дмитрию и Кристине, прикрывая шефа. Третий запер за вошедшими дверь. На замок…

— Что происходит?! — с порога потребовала объяснений Кристина.

Диспетчер закончил переговоры по внутренней связи и лишь после этого повернул инвалидную коляску к вошедшим. Недружелюбно зыркнул исподлобья.

— Рад снова вас видеть, — объявил он без особой, впрочем, радости. — Я вас ждал.

Кристина раздраженно тряхнула головой:

— Я спрашиваю, что про…

— На базе объявлена тревога, — отрезал Диспетчер. — Вот что…

Ага, объяснил, типа…

— Тогда почему нам не выдают оружия? — не отступала Кристина.

— Потому что оно вам не нужно. Вы пока побудете со мной. Под охраной.

Диспетчер был мрачнее тучи и явно не горел желанием продолжать беседу. Он вновь повернул кресло к рабочему столу, давая понять, что разговор окончен.

Однако от Кристины нельзя было так просто отделаться. Резким обманным движением вправо девушка отвлекла внимание охраны и стремительно проскользнула между оплошавшими бодигардами.

— В чем дело, Диспетчер?! — Разъяренная Охотница нависла над инвалидом.

Диспетчер знаком остановил охрану, бросившуюся, было, к Кристине. Вымуштрованные телохранители отступили. Один держал наизготовку свой куцый автомат. Другой — электрошокер.

Дмитрий, косясь на охранников, тоже подошел к Диспетчеру. Его останавливать не стали.

— Объясни! — наседала Кристина на Диспетчера.

Диспетчер вздохнул.

— Ситуация такова, — его голос звучал сухо и холодно, — что я не могу вам сейчас доверять. Ни тебе, Кристя, ни ему…

Последовал кивок в сторону Дмитрия.

Дмитрий ошалело захлопал глазами. Ничего себе заявленьице!

— Почему? — едва сдерживая клокотавшую ярость, процедила сквозь зубы Кристина. — Почему ты не можешь нам доверять?

— Потому что с охоты на Феникса вернулись только вы двое. И потому что после вашего возвращения «факелы» затеяли новую игру.

— Какую?! — Кристина требовала более исчерпывающей информации.

— Если бы я точно знал — сказал бы. Возможно, сказал бы…

— Тогда скажи, что знаешь.

— В город вводятся войска, — негромко произнес Диспетчер.

— Не может быть! — ошарашенно выдавила Кристина.

— Все боевые группы Ордена Погасшего Факела уже в столице.

— Другие Братства разорвут «факелов» за такое!

— Другим Братствам для этого нужно как минимум объединиться, а они все еще грызутся между собой. Ордена слишком сильно увязли в городских боях.

Ну да, конечно. Дмитрий подумал о том, что доподлинно о смерти… о временной смерти Феникса «плющей» могут знать только сами «факелы», ставшие свидетелями его гибели. Остальные Ордена наверняка еще понятия не имеют, что Гордин сгорел. Следовательно, бои всех против всех могут продолжаться еще долго. До тех пор, пока мертвяки окончательно не утратят надежды найти и захватить рассекреченного Феникса.

— А официальный повод? — нахмурилась Кристина. — Какой повод для ввода войск? Вряд ли от «жильцов» удастся скрыть такое под «масками».

— «Факелы» ничего и не скрывают. Объявлена крупномасштабная контртеррористическая операция. Под этим соусом теперь можно творить все, что заблагорассудится.

* * *

— Какая, на хрен, контртеррористическая операция?! — Дмитрий не выдержал и вмешался в разговор. — Люди что, этому верят?!

— С помощью Темной Харизмы людей можно убедить в чем угодно, — мельком глянул на него Диспетчер. — К тому же… — Диспетчер криво усмехнулся, — в заявлении о контртеррористической операции есть доля правды. Поскольку цель нашей Организации — борьба против мертвяков, мы для них — самые что ни на есть настоящие террористы.

— Ты хочешь сказать… — Кристина вперилась немигающим взглядом в Диспетчера, — «факелы» входят в город не для того, чтобы сражаться с другими Братствами, а чтобы уничтожить нас?

— Судя по всему — да, — кивнул Диспетчер.

— Куда они направляются? — быстро спросила Кристина.

— Уже никуда. Они уже здесь.

— В смысле?

— В прямом. База окружена. Полагаю, скоро начнется штурм.

— Та-а-ак… — протянула Кристина. В глазах девушки блеснули нехорошие огоньки. — И ты молчал все это время?!

Охрана напряглась, но, как выяснилось, Диспетчер мог и сам за себя постоять.

— Назад! — Пальцы Диспетчера легли на пульт массивного передвижного кресла.

Из правого подлокотника выдвинулось нечто, подозрительно напоминающее ствол многозарядного пистолета-пулемета. Над левым поднялись несколько стреляющих электрошокеров-тайзеров, смонтированных в одну кассету. Тоже своего рода пулемет. Правда, нелетального действия. И теперь только от Диспетчера зависело, чем выстрелить.

— Назад, Кристя, — повторил Диспетчер.

Кристина отступила.

Но не замолчала.

— Почему ты не сообщил, что «факелы» направляются к базе, когда узнал об этом?

— Потому что, когда это стало ясно, эвакуировать базу было уже поздно.

— При чем тут база?! — раздраженно дернула плечиком Кристина. — Почему ты не сказал мне?

— А какой смысл мне было тебе об этом говорить? — В словах Диспетчера прозвучала нескрываемая злость. — Чтобы ты и твой дружок сдернули отсюда, а меня и остальных бросили подыхать? Нет уж, дорогуша, то, что у тебя есть красивые, длинные и здоровые ноги и свобода передвижения, еще не значит, что ты спасешься, а я — нет. «Факелы» не дали нам времени для общей эвакуации, значит, на базе останутся все. Вы — тоже… — Диспетчер улыбнулся. И закончил совсем уж неожиданно: — Мне нужны заложники.

— Заложники?! — взорвался Дмитрий. — Ты, вообще, о чем, Диспетчер?!

Его разум отказывался что-либо понимать в происходящем.

— Убивать вас я не хочу, но и отпускать далеко от себя не буду, — не по-доброму усмехнулся Диспетчер. — Очень хорошо, что вы сами заглянули ко мне. Останетесь пока здесь. Под присмотром. И советую не дергаться.

Диспетчер кивнул охране за их спинами. Оглянувшись, Дмитрий увидел, как телохранители приготовили шокеры. Стреляющий многозарядный тайзер, вмонтированный в левый подлокотник инвалидного кресла, тоже был направлен на Дмитрия и Кристину.

Как, впрочем, и ствол, торчавший из правого подлокотника.

До Дмитрия, наконец, дошло.

— Погоди, Диспетчер, ты думаешь, это мы?.. — Он уставился на безногого инвалида. — Думаешь, мы привели за собой «факелов»?

Диспетчер скривился:

— Да, я совсем не удивлюсь, если узнаю, что «факелы» пришли за тобой.

В его глазах читалась неприкрытая неприязнь.

— Миха или Ромка, — задумчиво пробормотала Кристина, непонятно к кому обращаясь. — Сдал кто-то из них.

— Может быть, — пожал плечами Диспетчер. — А может быть, и нет.

— Они не вернулись, — словно не слыша его, продолжала рассуждать вслух Кристина. — И как они погибли, не видел никто. Никто не знает точно, погибли ли они вообще.

— Зато вернулись вы, — многозначительно заметил Диспетчер. — Живые и невредимые. Без свидетелей. И никто даже не может подтвердить, что вы действительно сожгли Феникса. А вот то, что после вас сюда нагрянули «тела», — факт.

Дмитрий с тоской подумал о том, что у Диспетчера и вправду имеются основания подозревать его и Кристину в вольном или невольном сговоре с мертвяками.

Сказать что-либо в свое оправдание не успели ни Дмитрий, ни Кристина. Где-то над их головами прогремел мощный взрыв. В первый момент Дмитрию показалось, будто началось землетрясение или пробудился вулкан. Вот только извержение, от которого содрогнулась вся база, шло не снизу, а сверху.

С потолка обрушились пластиковые панели и обломки бетона, через образовавшиеся в сводах щели хлынули щебенка, земля и песок.

Дмитрию и Кристине повезло: в момент взрыва они не пострадали. А вот охранников, стоявших позади, придавило плитой перекрытия. Всех троих.

Перегородка с запертой дверью, отделявшая кабинет Диспетчера от ай-ти-центра, развалилась. Сам хозяин кабинета скрылся за плотной завесой земли и цементной пыли, сыплющихся из широкой трещины в потолке.

— Бежим! — крикнула Кристина.

Дмитрий юркнул вслед за ней в главное помещение айти-центра. Благо ничто уже не преграждало им путь.

Сзади послышались негромкие щелчки: Диспетчер наудачу бил из тайзеров, вмонтированных в левый подлокотник инвалидной коляски. К счастью, электрические пули-дротики не прошли сквозь сыпучую завесу.

«Надо было стрелять из правого ствола», — со злорадством подумал Дмитрий.

Они с Кристиной уже пробирались через ай-ти-центр. Здесь был полный бардак. Обрушившиеся фрагменты потолка, поваленные и покосившиеся стеллажи, побитая аппаратура, разлетевшиеся вдребезги алхимические колбы и хрустальные шары, опрокинутые горелки… Откуда-то сыпались искры и валил дым. Под ногами хлюпали разноцветные лужи и хрустело стекло.

Были раненые и, возможно, убитые. Между стеллажами возился персонал ай-ти-центра и охрана. Несколько человек тушили вспыхнувшее пламя. Со всех сторон звучали заклинания и трехэтажный мат. На Дмитрия и Кристину внимания не обращали. Во всяком случае — пока.

— Нужно выбираться с базы, — услышал Дмитрий тихий голос Кристины.

Спорить с Охотницей он не стал. Ему теперь тоже совсем не хотелось здесь оставаться. Пусть Диспетчер поищет себе других заложников.

Поначалу они двигались почти вслепую. В коридорах, переходах, жилых, служебных и технических помещениях базы клубились пыль и дым. Дышать было трудно. Что-либо различить — почти невозможно. Надрываясь от кашля и помогая друг другу, Дмитрий и Кристина перебирались через завалы. Иногда натыкались на трупы. Иногда слышали стоны раненых.

Не умолкала сирена. Ее истошные завывания делали царивший вокруг ад еще более жутким.

Явственно ощущался кислый запах взрывчатки и чего-то еще. Если магия может пахнуть, то, наверное, это пахла она. Кто-то что-то кричал. Кто-то истово, словно молитву, бормотал магические формулы.

Потом сирену отключили, и ухо уловило усиливающееся гудение вентиляции, включенной на полную мощность. Вентиляционные установки, словно гигантские пылесосы, высасывали пыль и гарь.

Прогремел второй взрыв. Но на этот раз — не такой сильный и не так близко. Где-то вспыхнула ожесточенная перестрелка.

Дым и пыльная завеса начали рассеиваться. То ли вентиляция помогла, то ли заклинания. Дышать стало легче, и можно было, наконец, увидеть, что происходит вокруг.

Перекрытия обвалились в нескольких местах. На полу валялись кучи грунта, битого кирпича и крупных бетонных осколков. Кое-где лежали трупы. Как минимум один коридор был наглухо замурован завалами. Еще два или три — перекрыты бронированными дверьми. Сновавшие туда-сюда Охотники — вооруженные и облаченные в бронежилеты — по-прежнему не обращали внимания на Дмитрия и Кристину. Видимо, у них хватало других забот.

Никто даже не помешал Дмитрию вытащить из-под завала, похоронившего трех или четырех Охотников, пару калашей — для себя и для Кристины.

— Гаражный тоннель — угроза прорыва! — неожиданно ожили динамики под потолком. Дмитрий узнал голос Диспетчера, у которого тоже теперь появились важные и неотложные дела. — Первая линия защиты — к гаражам! Занять оборону! Центральный зал — критическая угроза прорыва! Вторая, третья линия — к центральному залу! Тяжелая пехота — к центральному залу! Резерв — к центральному залу!

К центру стягивались основные силы Охотников. Вероятно, именно там решалась сейчас судьба базы. А поскольку выбраться наружу можно было только через центральный зал и примыкавшие к нему коридоры, Дмитрий и Кристина тоже поспешили туда.

* * *

«Факелы» не стали штурмовать уже имеющиеся и хорошо охраняемые входы на базу. Они пробили себе новый проход. Видимо, мертвяки хорошо знали, куда следует закладывать взрывчатку, чтобы проникнуть в подземелья Охотников. А уж взрывчатки «факелы» не пожалели.

Эпицентр мощного направленного взрыва пришелся на центральный зал, связывавший все коммуникации базы. Потолок здесь обрушился целиком, а в пробитых сводах образовалась дыра размером с вагон.

Через пролом был виден кусок неба, крыши многоэтажек и зависший над ними пятнистый вертолет.

Обвалившийся грунт засыпал лестницу, ведущую на нижний уровень базы, и лифт-подъемник. А к тому времени, как Дмитрий и Кристина добрались до центрального зала, на усеянном обломками полу уже курилось десятка два газовых гранат. Правда, никакого прока от них не было. Система принудительной вентиляции вытягивала газ прежде, чем тот успевал распространиться по помещениям. Да и магические заклинания Охотников, видимо, тоже вовремя нейтрализовали опасные «гостинцы» сверху.

В конце концов нападавшие решили отказаться от неэффективной тактики выкуривания и послали вниз штурмовую группу.

По сброшенным в пролом тросам заскользили автоматчики в тяжелых бронежилетах и массивных касках с забралами. Вооружены штурмовики были компактными, короткорылыми, удобными в городском бою «Бизонами». Действовали мертвяки быстро, четко, грамотно.

Кристина тихонько выругалась. Дмитрий покосился в ее сторону. Несдержанность Охотницы не сулила ничего хорошего.

— Кто это? — спросил Дмитрий.

— Командоры, — ответила Кристина. — Боевая элита Братства. Видишь, какая у них защита?

— А разве Командоры не командуют простыми Рыцарями? — удивился Дмитрий.

— Командуют. Но в исключительных случаях идут в бой сами.

Дмитрий обреченно вздохнул. Наверное, их случай был исключением из правил.

— Это что-то вроде офицерского корпуса, — добавила Кристина. — Лучшие из лучших. Спецназ из спецназов.

Им пришлось отступить из центрального зала и укрыться за кучей осыпавшейся земли.

— Штурм! — снова загремел в динамиках голос Диспетчера. — Мертвяки на базе! Командоры в центральном зале!

О том, откуда Диспетчер получал тактическую информацию, можно было только догадываться. То ли все еще работали внутренние видеокамеры и действовало оборудование в разгромленном ай-ти-центре, то ли Диспетчеру докладывали об обстановке командиры боевых групп.

Охотники уже оправились от первоначального шока. Заняв позиции вокруг центрального зала, гарнизон базы встретил противника плотным перекрестным огнем.

— Бронебойными! Бить бронебойными! — требовал Диспетчер.

«Вполне разумно», — подумал Дмитрий. Достать мертвяка в тяжелом бронежилете капсулой с «тленом» было бы непросто. Тем более, если бронежилет усилен магическими заклинаниями.

— Использовать заговоренные боеприпасы! — прозвучало из динамиков еще одно указание. — По возможности — использовать!

Видимо, возможность эта была ограниченной. Или защита у нападавших оказалась почти непробиваемой. Даже бронебойными и заговоренными пулями Охотникам удалось свалить лишь двух штурмовиков. Да и те, упав в груду обломков, никак не желали умирать. Исходя белой пеной, раненые ворочались в пыли и яростно отстреливались.

— Тяжелая пехота — вперед! — отдал новый приказ Диспетчер. — Не пускать «факелов» в коридоры! Давить в зале!

На переднюю линию обороны выдвинулись Охотники в массивных бронежилетах и закрытых касках. Вероятно, какой-то спецназ базы. Аналог орденских Командоров.

Остальные Охотники активно поддерживали тяжелую пехоту огнем из укрытий.

* * *

Дмитрий отщелкнул магазин от найденного «калаша». Проверил. Из рожка торчал патрон с бронебойной головкой, обмазанной «тленом».

Порядок. Будем надеяться, что порядок…

Он прицелился в одного из «факелов»-Командоров. Нажал на спусковой крючок. Дал очередь.

До цели было метров тридцать, и промазать Дмитрий никак не мог, но…

Но он все-таки промазал.

На противоположной стене появился косой пунктир пулевых отметин.

Мертвяк, в которого стрелял Дмитрий, даже не покачнулся. Он смотрел и палил в другую сторону.

Дмитрий всадил в «факела» еще одну очередь.

И еще…

Ни-че-го! Все пули принимала на себя ни в чем не повинная стена.

— Не трать патроны, — посоветовала Кристина. — Пусть пока пошмаляют другие.

Другие шмаляли. И еще как!

Яростная перестрелка продолжалась. Ни Охотники, ни «тела» не жалели боеприпасов. И… не добивались результата. Ни одни, ни другие.

Картина разворачивалась поистине сюрреалистическая: автоматы и пистолеты-пулеметы строчили без перерыва. В центральном зале стоял оглушительный грохот. Пули свистели в воздухе. Взорвались две или три гранаты. Но убитых и раненых почти не было.

Странная война… Если бы не взлетающие фонтанчики пыли и не частые глубокие выщерблины, пятнавшие стены, можно было подумать, что стрелки палят друг в друга холостыми.

Заговоренные бронежилеты — вот в чем дело. Насколько понял Дмитрий, противники использовали каски и броники с магической защитой, и невидимые щиты-коконы отводили пули от бойцов. Во всяком случае, пока отводили. Большую часть пуль.

За все время ожесточенного боя было подстрелено с полдюжины человек. И это — с обеих сторон!

Однако потери все-таки были. Магическая защита не давала стопроцентной гарантии. Заговоренные пули порой пробивали даже такую броню. Но с ней, с броней этой, определенно, гораздо безопаснее, чем без нее.

Дмитрий вспомнил, что на нем-то никакой брони нет. На Кристине ее не было тоже. И оставаться в этой мясорубке — чревато. Наверное, Охотница подумала о том же.

— Пойдем в обход! — Она потянула его к проломленной стене. Там сквозь брешь можно было перебраться в соседнее помещение.

Дмитрий последовал за девушкой. Кристина должна хорошо знать базу. По крайней мере, лучше, чем он.

* * *

Сверху по тросам все спускались и спускались новые Командоры в тяжелой броне. Не столько огневой мощью, сколько тупой силой и напором «факелы» начинали оттеснять защитников базы.

Центральный зал удержать не удалось. Стрельба звучала уже в ближайших переходах и коридорах. Рвались гранаты, грохотали фугасы, выносящие перегородки и двери. Мертвяки взламывали оборону Охотников.

Голоса Диспетчера больше слышно не было. То ли шальной пулей повредило какой-то важный кабель, то ли динамики заглушила магия «факелов».

Дмитрия всерьез беспокоили распылители системы самоликвидации, торчавшие из стен и потолка. Прежде, находясь на базе, Дмитрий привык не обращать на них внимания, но сейчас приходилось думать и об этом. Мертвяки продвигались все дальше, дела шли все хуже, и Диспетчер в любую минуту мог принять решение о затоплении базы.

Дмитрий и Кристина добрались до разбитых дверей. Дальше начиналась путаница широких коридоров и полупустых технических помещений. Укрывшись в одном из них за расколотой бетонной плитой, они стали свидетелями необычной «дуэли».

Сходились двое. Охотник и Командор-«факел». Оба — в тяжелой броне. Бронежилет, каска, опущенное пуленепробиваемое забрало, защитные щитки на ногах и руках. У мертвяка — «Бизон», у Охотника — АКСУ.

Противники идут в полный рост, не пригибаясь, навстречу друг другу. Палят очередями от бедра: с такого расстояния можно уже и не целиться. Отработанными молниеносными движениями меняют магазины. Град стреляных гильз и пустые рожки летят на пол, стволы шмаляют снова и снова.

— Прощупывают защиту, — объяснила Кристина.

Защита оказалась прочной. Причем у обоих бойцов. И вмешиваться в схватку бронированных монстров нет никакого смысла.

Автоматная «дуэль» продолжается.

Грохочут выстрелы. Противники сближаются, сближаются…

Метров пятнадцать уже между ними!

И снова — сближаются, не в силах поразить друг друга даже на такой смешной дистанции.

Десять метров!

Защита держит. Стены за спинами стрелков крошатся в пыль.

Пять метров!

Стволы извергают огонь и, захлебываясь, поют истеричную песнь смерти. Пули, выпущенные уже почти в упор, уходят в стороны, так и не коснувшись заговоренных бронежилетов. Наверное, оружие тоже защищено магией, иначе вражеские пули давно бы разбили его в хлам.

Три метра!

Магическая защита по-прежнему отводит пули. Но теперь уже не все, не до конца. Злая сталь вскользь чиркает по броникам, срывает с них кусочки тряпичной обшивки. Противники пошатываются, будто от мощных ударов кувалдой. И… сходятся еще ближе.

Два метра!

Да, всего какая-то пара метров от одного плюющегося огнем ствольного среза до другого.

Полтора!

Мертвяк и Охотник шатаются сильнее. На броне появляются отчетливые царапины и вмятины. Однако прямого попадания нет пока ни одного. Только визжат рикошеты.

Метр! Последний!

И что дальше? Рукопашная?

«Интересно, а как? — подумал Дмитрий. — В таких тяжелых костюмах?»

Он увидел, как.

* * *

«Дуэлянты» сошлись вплотную.

Выпад…

Ствол мертвяка чуть не ткнулся в бронированную грудь Охотника.

Короткая очередь…

Но Охотник смог вовремя отвести «Бизона» в сторону. Сам попытался приставить оружие к бронестеклу вражеского забрала.

Еще очередь…

На этот раз уже мертвяк проявил неожиданное проворство, отбив вражескую АКСУ-шку от своего лица.

Ствол снова ударил о ствол. Выстрелов не последовало. И опять удар. И еще.

Очередь в пару-тройку патронов.

Удар, удар, удар…

Охотник и мертвяк, отяжеленные броней, словно неуклюже исполняли какой-то диковинный танец под стук стволов и аккомпанемент редких выстрелов.

— Что они делают? — удивился Дмитрий.

— Фехтуют, — объяснила Кристина. — Суть в том, чтобы максимально сократить дистанцию между оружием и целью. То есть выстрелить в упор. Буквально. Уперев ствол во врага. Тогда даже самая сильная защитная магия не сможет отвести пули. Если стреляют в упор, их попросту уже некуда отводить. Нет для этого свободного пространства, понимаешь? А если удастся вогнать пулю в уязвимое место на заговоренной броне — так совсем хорошо.

— А в заговоренной броне бывают такие места?

— Такие места бывают везде.

Что ж, фехтуют, значит. Ну-ну…

В самом деле, противники демонстрировали особую, невиданную технику фехтования короткоствольным оружием. Каждый старался выбрать для решающей очереди наиболее подходящий момент.

Поединщики теперь расходовали боеприпасы экономно: заменить опустевший рожок возможности уже не будет. И стреляли они лишь тогда, когда была надежда поразить врага выстрелом в упор. Буквально, как выразилась Кристина.

Прошло три или четыре секунды, прежде чем эта надежда оправдалась.

Мертвяк достал противника первым: Охотник не успел парировать очередной выпад врага. Короткоствольный «Бизон», правда, не дотянулся до бронированной груди, а лишь уперся в левое плечо. Однако «факел» не стал упускать такой возможности. Командор нажал на курок.

Действительно, в этот раз защитная магия не смогла отвести пули.

Очередь отбросила защитника базы назад, развернула его и свалила с ног. Левое плечо и предплечье у Охотника были прострелены: на полу появились пятна крови.

Однако когда «факел» подошел к лежачему противнику с явным намерением добить его, раненый неожиданно поднял оружие здоровой — правой — рукой.

Автоматный ствол уперся в ногу Командора. Выстрел-выстрел-выстрел…

Отдача короткой — в три патрона — очереди отшвырнула автомат в сторону и чуть не вырвала его из руки Охотника. Но как минимум одна пуля все же прошла сквозь магический защитный кокон Командора.

Из-под мертвяка словно выбили опору. Нога «факела» подломилась, тело в тяжелых доспехах грохнулось на пол.

Схватка, впрочем, не закончилась. Она продолжилась на полу. Теперь «дуэль» больше напоминала возню бронированных черепах. Охотник и мертвяк, даже не имея сил подняться, не прекращали фехтования-перестрелки.

Правда, выстрелы звучали еще реже. Видимо, патронов в магазинах оставалось совсем немного. Да и движения поединщиков стали медленными и вялыми. Раненый Охотник истекал кровью, однако и мертвяк, поймавший свою порцию «тлена», разлагался с той же скоростью. Красные пятна на полу мешались с белой пеной.

Развязка вышла неожиданной. «Факелу» удалось прислонить ствол «Бизона» к вороту Охотничьего бронежилета и вогнать пулю в шею противника. Но практически в ту же секунду фонтанирующий кровью Охотник всадил пламегаситель своего АКСУ под забрало мертвяка и выпустил остаток магазина в лицо Командора.

Из-под забрала хлынула пенистая жижа.

Умирающий Охотник бился в агонии. Мертвяк слепо шарил руками и отползал в сторону, оставляя за собой белый след.

— Нам туда! — Кристина указала Дмитрию куда-то за помещение, в котором только что закончилась схватка. — Попробуем прорваться через гаражи!

Они перескочили через затихшего Охотника. Мертвяк еще шевелился, но, судя по всему, он лишился глаз и не мог видеть, что происходит вокруг.

Кристина на мгновение задержалась возле Командора. Сунула автоматный ствол в белое пузырящееся месиво под забралом. Добавила.

Охотница выпустила экономную очередь с таким расчетом, чтобы через шею прострелить все тело «факела». Смазанные «тленом» пули должны были превратить мертвую плоть в бронированной корке в фарш. Впрочем, если магазин Кристины снаряжен капсулами с «тленом», мертвяку тоже мало не покажется.

— Одним Командором меньше, — ухмыльнулась Кристина.

И призывно махнула рукой:

— Бежим!

Между глав

— Освободить третий квадрат! Всех вывести в периферийные кварталы!

Приказ, поступивший в самый разгар операции, полностью противоречил всему, что было передано по закрытой волне раньше. Он оказался настолько непонятным и неожиданным, что Командор «факелов» Исадор, возглавлявший группу прикрытия, в зону ответственности которой попадала «трешка», запросил подтверждение.

Исадор получил подтверждение приказа сразу, причем в весьма грубых и нелицеприятных выражениях. Однако даже после этого он рискнул высказать вышестоящему начальству свои соображения, что было уже неслыханным по меркам Братства Погасшего Факела нарушением субординации.

Вернее, Исадор лишь попытался высказать свои соображения:

— Мы не можем уйти сейчас из третьего, господин Магистр! Там…

— Я знаю, что там! — взорвался эфир. — Командор, тебе жить надоело? Устал, наверное, уже, да? Или Нить в плече свербит? Хочешь отправиться за Бодинелквартом?

— Никак нет! — Субординация была восстановлена мгновенно.

— Тогда в последний раз повторяю приказ: вывести группу из «трешки»! Всю! Прикрытие поставить по периметру, но чтобы в самом квадрате не осталось ни одного Рыцаря. Ни одного, ясно?!

— Так точно!

— Даю четыре минуты на выполнение.

— Есть!

Уже через три минуты в плотном оцеплении, выставленном вокруг подземной базы Охотников, появился заметный выступ. Группа «факелов», контролировавшая территорию в несколько кварталов, переместилась на границы своего участка. С улиц была отведена боевая техника. Даже вертолет воздушной поддержки, кружившийся над районом операции, изменил маршрут таким образом, чтобы не маячить над третьим квадратом.

* * *

Немного успокоившись после перебранки с непонятливым Командором, Магистр Птеохотем повернулся к стоявшему рядом человеку.

— Теперь твой выход, — сказал Магистр. — Докажи, что мы в тебе не ошиблись. Что Живая Нить к тебе протянута не зря. И что тем, от кого она оторвана, Братство пожертвовало не напрасно.

— Служу Братству! — произнес новообращенный «факел» непривычные еще слова.

— Служишь, служишь, — кивнул Птеохотем. — И не забывай о микрофоне под одеждой. Мы будем слушать все, что ты скажешь. Не пытайся нас обмануть и не надейся скрыться от нас. Знак Факела на твоем левом плече — это твоя жизнь и твоя смерть. И то, и другое находится отныне во власти Ордена. Если попытаешься предать Братство, Знак уничтожит тебя.

— Да, я знаю. — Неофит облизнул сухие губы.

— Знать мало, — строго заметил Птеохотем. — Это надо прочувствовать. Ты больше не свободный человек. Или, скажем так, ты теперь гораздо менее свободен, чем был раньше, в своей прошлой жизни. В этой жизни ты всецело зависишь от Братства.

— Понимаю.

— Тогда иди. Если нет вопросов.

— Только один. — Неофит замялся.

— Говори.

— Я могу использовать оружие?

— В крайнем случае. В самом крайнем. Если других аргументов не останется. Ступай. И помни, что нужно от тебя Братству.

…По опустевшей улице, которую покинули «факелы», шел одинокий автоматчик. Улица была ему знакома. Как и дом, к которому он направлялся.

Глава 14

Выход к гаражам наглухо перекрыли заблокированные гермоворота, за которыми шел ожесточенный бой. Пробиться наружу этим путем уже не представлялось возможным.

Кристина зло и витиевато выругалась.

— И здесь прорываются, сволочи! Жаль. На колесах мы бы еще смогли ускользнуть…

— Уйдем через квартиру Васи, — предложил Дмитрий. — У тебя ж там «бэха» возле подъезда припаркована.

Кристина думала не больше секунды.

— Попробовать можно, — кивнула Охотница. — Машину никто не брал. И ключи — при мне, — она хлопнула себя по карману. — Все забываю выложить. Да и другого выхода с базы все равно больше нет.

И снова перед глазами замелькали коридоры и переходы. Дмитрий и Кристина передвигались быстро, но осторожно. Перебежками, прикрывая друг друга. Из-за каждого угла могла вылететь пуля.

«Тела», наступавшие из центрального зала, уверенно теснили противника. Повсюду слышалась стрельба. Ударная группа Командоров сделала главное дело: прорвала и рассекла на части внутреннюю оборону базы. Тяжелая пехота Охотников была смята, и теперь базу зачищали Рыцари Ордена Погасшего Факела. Лишенные мощной магической защиты, зато мобильные и стремительные группы «факелов» пробивались все дальше и дальше, уничтожая разрозненные отряды защитников.

Все чаще попадались трупы. Истекающие кровью Охотники и разлагающиеся под действием «тлена» мертвяки.

Уже было ясно: база обречена. Продвижение «факелов» ничто не могло остановить. Ничто, кроме…

Хлынуло внезапно. Со всех сторон и сразу. Тугие водяные струи ударили из распылителей и поврежденных труб.

Сработала система самоликвидации.

— Началось! — процедила Кристина.

Они остановились, озираясь вокруг.

Вода попала Дмитрию в лицо. Глаза защипало, как от хлорки. Наверное, все же не простой водичкой их окатило.

— Что за дрянь такая? — пробормотал он, протирая глаза.

— Раствор «тлена», — отозвалась Кристина.

Ну конечно, мог бы и сам догадаться!

— Не очень концентрированный, — добавила она, — но «телам» хватит.

Да уж, хватит — не то слово… Раствор растекался по полу, лился с потолка и со стен.

Дмитрий, наконец, проморгался. Вроде прошло. Глаза больше не щипало. И слава богу! Не хотел бы он быть мертвяком, оказавшимся под таким душем.

— Работа Диспетчера? — спросил Дмитрий.

— Ага, — кивнула Охотница. — Выждал, пока на базу войдет побольше мертвяков, и пустил «тлен».

— А много его у вас, «тлена» этого?

— Хватит, чтобы затопить базу, не волнуйся, — заверила девушка.

— Значит, мертвякам — хана?

— Если мы не выберемся, то и нам — тоже. «Тлен» разъедает мертвую плоть, но и поддержанию жизни он, знаешь ли, не способствует. Так что давай-ка сваливать отсюда, если не хочешь захлебнуться.

Захлебнуться в «тлене»? Бр-р-р… Такого желания Дмитрий не испытывал.

Они бросились бежать. Ручейки, струившиеся по полу, уже сливались в сплошной поток. Вода с разведенным в ней «тленом» быстро прибывала.

Пробегая мимо какого-то мертвяка, изрешеченного Охотничьими пулями, Дмитрий увидел, как над «телом» взбухает пузырящаяся белая шапка. В нос ударил отвратительный запах разложения. Густые клочья пены, срываемые и уносимые течением, плясали на поверхности воды. Подстреленного «факела» размывало, как кусок мыла.

За следующим поворотом Дмитрий и Кристина наткнулись еще на трех мертвяков. Эти хоть и не попали под пули Охотников, но тоже опасности уже не представляли. Двое, исходя пеной, барахтались в растворе «тлена». Третий, потерявший где-то свое оружие, пытался спастись на невысоком узком бордюре, тянувшемся вдоль стены. Но то ли бордюр оказался скользким, то ли «тлен» просочился «факелу» в обувь и начал разъедать ноги… В общем, мертвяк не удержался на возвышении. Упал навзничь. И встать уже не смог.

* * *

Лило, как из ведра. Хлещущие под сильным давлением струи ограничивали видимость. Вода с «тленом» уже поднялась выше колена и продолжала стремительно прибывать.

Кое-где на поверхности покачивались всплывшие трупы. Но чаще приходилось спотыкаться о тела защитников базы и «факелов», утонувших под тяжестью амуниции. Белая пена и сильное зловоние указывали места гибели мертвяков.

Двигаться становилось все труднее. Но Дмитрий и Кристина бежали со всех ног. Охотница указывала дорогу.

Коридор, еще один. Запертая дверь. Замок вышибли автоматной очередью.

Лестница. Быстрый подъем по гремящим железным ступенькам, похожим сейчас на каскадные водопады.

Верхний уровень. Тут тоже вовсю били фонтаны «тленового» раствора. Но отсюда бурлящие потоки стекали вниз. Было пока еще куда стекать. А вот когда затопит нижние этажи… Впрочем, думать об этом не хотелось.

Снова коридор. И опять.

Поворот, следующий…

Ого! А здесь и вовсе — сухо. Распылителей нет. Сверху не льется и даже не капает, под ногами не хлюпает. «Наверное, выход где-то неподалеку», — решил Дмитрий.

Он не ошибся.

— Стоять! — Их остановили у знакомой бронированной гермодвери с бойницей.

Дверь охраняли не два, как раньше, а четыре человека.

Один — в тяжелом бронежилете и массивной каске с поднятым забралом — держал «Каштан». Трое других — в легкой броне и с калашами в руках.

Все четыре ствола были направлены на Дмитрия и Кристину.

— Оружие на пол! — Навстречу Дмитрию и Кристине шагнул Охотник в тяжелом бронике. Судя по всему, он был тут начальником охраны.

Дмитрий опустил автомат, однако расставаться с оружием не спешил. Кристина — тоже. На ходу проговаривая сложный цифровой пароль, она двинулась к охране.

Увы, в этот раз пароль не сработал.

— Стоять, говорю! — «Каштан» тяжелобронированного Охотника уткнулся Кристине в грудь. — Бросайте калаши.

— Да какого хрена?! — разъяренной кошкой фыркнула девушка. — Своих не узнаешь?!

— Узнаю, Кристя, — прозвучал ответ. — Только у меня приказ Диспетчера: тебя и его. — Охотник кивнул на Дмитрия, — с базы не выпускать ни при каких обстоятельствах.

— Вообще-то база захвачена, и ее уже заливает «тленом», ты не в курсе?

— У меня приказ, — повторил начальник охраны. — И его никто не отменял. Предупреждаю: в случае неповиновения будем стрелять, так что лучше отдайте стволы по-хорошему.

«Все! — обреченно подумал Дмитрий. — Приехали».

— Мертвяк! — вдруг вскрикнул кто-то из охранников. — Командор!

Действительно, в конце коридора показался один из штурмовиков-Командоров в тяжелой броне.

Как он уцелел? Вероятно, в момент запуска системы самоликвидации оказался на верхнем уровне — где посуше. Впрочем, «факелу» все равно здорово досталось: обмундирование Командора промокло. Из-под одежды и брони валила пена.

И все же пошатывающаяся, испятнанная белыми хлопьями фигура двигалась в их сторону.

Оружие Охотников, направленное на Дмитрия и Кристину, повернулось к новой цели. В коридоре загремели выстрелы.

Засвистели пули, взвизгнули рикошеты…

Дмитрий и сам не понял, как очутился на полу и вместе со всеми открыл огонь по Командору. Но, возможно, лишь скорость реакции спасла ему жизнь.

В паре шагов от Дмитрия лежала и тоже палила по мертвяку Кристина. Рядом с девушкой залегли начальник охраны и один из его подчиненных.

А вот двое других Охотников приняли горизонтальное положение не по своей воле: обоих срезала очередь «факела». Видимо, легкие бронежилеты, в которые они были облачены, не могли вместить в себя достаточно мощного защитного магического потенциала, чтобы противостоять заговоренным пулям Командора.

Третьего Охотника в легком бронике мертвяк расстрелял уже на полу. Но и сам упал, так и не дойдя до гермодвери. Вряд ли его остановил шквал прямых попаданий и случайных рикошетов: Дмитрий уже видел, с какой легкостью магическая защита Командора отводит пули. Скорее всего, «факела» добил-таки раствор «тлена», пропитавший одежду мертвяка еще до начала перестрелки.

Начальник охраны, единственный, кто уцелел из четверки, защищавшей вход на базу, попытался снова встать на ноги.

Однако подняться ему не дала Кристина. Автомат, из которого Охотница только что шмоляла по мертвяку, вдруг уперся начальнику охраны в шею.

Кристина нажала на спусковой крючок.

Она стреляла не капсулой с «тленом» — пулей. А от выстрела в упор не спасают даже тяжелые броники и магические щиты. Охотник грохнулся на пол. Из перебитой шеи хлынула кровь.

— Ты что творишь?! — вытаращился на спутницу Дмитрий.

— Он бы не выпустил нас с базы, — отозвалась Кристина. — И сам бы не ушел. Сдохли бы здесь все вместе. Тебя устраивает такой расклад?

Дмитрий не ответил.

Впрочем, Кристина и не ждала его ответа. Она поменяла свой «калаш» с опустевшим магазином на «Каштан» только что убитого Охотника. Затем опустила и задраила гермозаслонку на бойнице двери и без особых затруднений открыла саму бронированную дверь.

Тишину нарушило негромкое шипение воздуха. Только теперь Дмитрий понял: на базе больше не стреляют.

Кристина повернулась к нему. Нетерпеливо дернула плечом:

— Ну, чего стоишь? Идем, что ли?

В коридор уже затекали струйки «тленового» раствора. Значит, база затоплена вся, по самую верхушку. Нужно было уходить, и поскорее. Спорить некогда. Да и не о чем, по большому счету.

Дмитрий взял у мертвых Охотников пару магазинов к «калашу» и покинул базу.

Кристина закрыла гермодверь. Замок автоматически защелкнулся. Снова зашипел воздух. Выход с базы был надежно перекрыт. «Через такую преграду не просочится ни капли „тлена“», — подумал Дмитрий.

* * *

Дальше был знакомый коридор. Плиты, раздвигаемые и сдвигаемые при помощи заклинаний. Подвал жилого дома. Вернее, изолированный и отгороженный от остального подвального пространства тесный закуток.

Прозвучало еще одно заклинание, сдвинувшее плиту наверху.

И еще — отделившее паркетную крышку над плитой.

В Васину квартиру Дмитрий и Кристина выбрались из-под кровати, которую сейчас некому было оттащить в сторону.

На полу в спальне отчетливо отпечатались чьи-то следы. Судя по всему, недавно здесь топтались люди, не потрудившиеся снять обуви. Но сейчас в квартире было тихо.

И хозяина не было.

— «Факелы»? — вполголоса спросил Дмитрий, осматриваясь по сторонам и водя перед собой стволом автомата.

— Похоже на то, — также тихо ответила Кристина. — Наверное, искали вход на базу.

— Значит, знали, где искать? — Дмитрия бил нешуточный мандраж. Когда не известно, чего ждать, — это хуже всего.

— Выходит, что знали.

— И не нашли? Или по какой-то причине не захотели найти?

— Этот вход хорошо замаскирован и закрыт сильными заклинаниями, — ответила Кристина. — Так просто здесь не пробиться.

— В гаражах же они пробились, — напомнил Дмитрий.

— А здесь не смогли.

— Почему?

— Не знаю, — раздраженно выцедила Кристина.

Она осторожно выглянула из спальни. Позвала негромко:

— Вася?

Ответа не последовало.

Дмитрий аккуратно отодвинул автоматным стволом задернутую штору. Странно… На улице — пусто. Совсем. За окном нет ни «факелов», ни «жильцов». «Жильцы»-то ладно — с ними как раз все понятно: разбежались и попрятались. Но куда подевались мертвяки?

От таких непоняток беспокойство только возрастало.

Они вышли в гостиную. Никого.

Кухня? Прихожая?

Вася лежал в прихожей. Под упавшей вешалкой с одеждой. С автоматом в руках. В луже собственной крови. Кровь, кстати, еще не запеклась.

Входная дверь была выбита взрывом. На стенах виднелись следы от пуль. Косо висело разбитое зеркало, на котором еще держались несколько стеклянных осколков.

Кристина выругалась сквозь зубы.

Вдвоем они попятились обратно в квартиру. Именно в этот момент сердце вдруг кольнула тревога. Дмитрий уловил в разбитом зеркале прихожей смутное движение. Двигались сзади, за их спинами.

Наверное, и Кристина что-то заметила. Они повернулись одновременно, вскинув оружие.

Из стены гостиной выходил человек. Выходил — как из воды выныривал.

Дмитрий вспомнил, что квартиры Охотников связаны друг с другом, и если знать нужное заклинание, то можно сквозь стены проходить из одной в другую.

Охотники на мертвяков это заклинание знали. Именно поэтому Дмитрий и не выстрелил в первое же мгновение.

А уже в следующее он узнал вышедшего из стены человека.

— Ромка?! — Кристина тоже не стала стрелять. — Ты здесь откуда?

— Пришел, — пожал плечами Ромка.

Он был в новой чистой одежде, но в руках держал тот самый АК, с которым прикрывал их отход в канализационном коллекторе.

— Гаражи и пролом над базой — заблокированы, — объяснил Охотник. — Васина квартира теперь — единственный выход с базы. Вот я и жду.

— Кого? — удивился Дмитрий.

— Вас, — хмыкнул Ромка.

Странный ответ… Дмитрий растерялся.

— Ты один? — Кристина вдруг забеспокоилась и снова начала озираться по сторонам, словно опасаясь, что вслед за Ромкой из стен полезут мертвяки.

— Один, — кивнул Ромка. — Все прикрытие в соседних квартирах перебито. Но и «факелов» поблизости нет.

— Так, значит, ты жив, — пробормотал Дмитрий, думая не о том, о чем говорили сейчас Кристина и Ромка. — А Миха? Что с ним?

— Миха мертв. Собственно, и я тоже…

Ромка улыбнулся. Как-то совсем уж нехорошо.

— Тоже что? — Голос Кристины сделался хриплым и напряженным.

Дмитрий похолодел.

— Тоже уже не совсем жив. Вернее, совсем не…

Ромка направил свой «калаш» на них. Оружие было снято с предохранителя и затвор наверняка передернут. И патрон уже лежит в патроннике. Что-то подсказывало Дмитрию: так и есть. И если Ромка нажмет на спусковой крючок…

— Это у тебя шутки такие? — сухо спросила Кристина.

Ромка не ответил. Вместо этого он зажал автоматный приклад под мышкой. Не отводя ствола и прищуренных глаз от собеседников и удерживая оружие за рукоять правой рукой, левой — рванул ворот рубахи.

На пол полетели пуговицы. Обнажилась левая ключица. Ромка достал из кармана фонарик, похожий на тот, какой носила с собой Кристина. Включил. Посветил себе на плечо.

Нет, никакие это были не шутки.

На коже, вернее под ней, отчетливо проступило клеймо. Палка с темным утолщением на конце. Струйка дыма. Знак Погасшего Факела. Тавро Мертвого Братства…

Дмитрий и Кристина переглянулись. Дело было — хуже некуда. Их держал на прицеле мертвяк. «Тело». Бывший соратник, ставший «телом». Новообращенный адепт Ордена. И вступать с ним в перестрелку — себе дороже. Сколько пуль и капсул с «тленом» потребуется вогнать в Ромку, чтобы он загнулся? А сколько он за это время успеет всадить пуль в них с Кристиной?

Дмитрий прикусил губу. Он был уверен, что выйти живыми из этой квартиры им теперь не дадут.

Тем неожиданней оказалось предложение Ромки.

— Давайте сделаем так, — негромко произнес бывший Охотник. — Я положу оружие, и вы положите оружие. Потом мы поговорим. Нам никто не помешает. Здесь, как видите, никого нет. Вы согласны?

— Нет, — сказала Кристина.

— Да, — сказал Дмитрий.

Дело было даже не в том, что у них нет или почти нет выбора. И это не был вопрос доверия или недоверия. Причина заключалась в другом. Ромка почему-то не стал стрелять, когда выходил из стены и когда у него имелась прекрасная возможность расправиться с ними, не подвергая себя опасности.

И потом… Ведь в квартире действительно нет «факелов». Значит, Ромка в самом деле пришел сюда говорить с ними. Дмитрий хотел знать — о чем.

А уж потом, когда он узнает это, можно будет принимать решение, как поступить дальше.

— Да, — повторил он, глянув на Кристину и повысив голос. — Мы согласны.

— Ну, хорошо, — поджав губы, сдалась Охотница. — Согласны…

Оружие на пол они положили медленно, не спуская глаз друг с друга. Так же медленно разжали пальцы. Продолжая наблюдать друг за другом, синхронно отступили от стволов, рассредоточившись по гостиной.

Ромка отошел к стене, из которой вышел, Дмитрий — к телевизору, Кристина попятилась к обшарпанному журнальному столику, на котором, как и в прошлый раз, стояли непочатые водочные бутылки.

Напряжение, конечно, осталось: каждый из них в любую секунду мог броситься к оружию, и то же самое непременно сделали бы двое других. Но пальцы уже не осязали курков. И стволы лежали на удалении. И в квартиру никто не врывался.

Пока что все шло без обмана.

* * *

— Я прошел инициацию, — вновь заговорил Ромка.

Начал он с того, что и так уже было ясно, но что Ромка должен был сказать сам.

— Я теперь тоже «факел». Я — один из них.

— А оно тебе надо? — то ли с презрением, то ли с сочувствием спросила Кристина.

— Еще как надо, Кристя, — оскалился Ромка. — Мне предложили большее, чем вечная охота и вечное подполье. Мне предложили вечную жизнь.

Охотница качнула головой:

— Вечной жизни не бывает, Рома. Даже у мертвых братьев. Рано или поздно смерть находит и их тоже.

— Если это и происходит, то — поздно, — ответил Охотник на мертвяков, сам ставший «телом». — Настолько поздно, что почти никогда. Это очень хорошо понимаешь, когда находишься на краю могилы. Я умирал, Кристя. Мне было больно и страшно. И мне помогли. Меня избавили от боли и страха.

— Ты бы сам мог избавиться и от того, и от другого, — заметила Кристина.

— Мог бы, — пожал плечами Ромка. — Но я все же предпочел не убивать себя. Меня убедили этого не делать.

— Твои новые хозяева?

— Моя новая семья. Мой Орден. Мое Братство, которое протянуло мне Живую Нить, лишив ее другого.

— И ты привел «факелов» на базу? — Кристина сверлила его ненавидящими глазами.

— За бессмертие нужно платить, — развел руками Ромка.

— Бессмертие?! — фыркнула Кристина. — Как ты не поймешь — ты вовсе не бессмертный! Пуля с «тленом» все равно тебя отыщет. Тебя пристрелит или Охотник, или мертвяк из другого Братства.

— Я постараюсь не попадать под пули. — Ромка скользнул взглядом по лежавшим на полу стволам и облизнул губы. — Но сейчас речь не об этом.

— А о чем? — поторопил Дмитрий. Ему не давал покоя вопрос, почему все-таки Ромка не пристрелил их с Кристиной сразу. Для чего он ломает всю эту комедию?

— Меня попросили… — начал Ромка, но не успел закончить.

— Кто попросил? — опять встряла Кристина. — Твои хозяева, да?

Дмитрий поморщился. Охотница вела себя сейчас как-то уж слишком несдержанно, почти на грани истерики.

— Меня попросили, — вновь с нажимом повторил Ромка, — по-го-во-рить…

— А если у меня нет никакого желания с тобой разговаривать, — процедила Кристина, — тогда что?

— Вообще-то меня попросили поговорить не с тобой, Кристя. С ним. — Ромка указал подбородком на Дмитрия.

И улыбнулся:

— Нам есть о чем побеседовать.

Кристина заметно напряглась.

— А чтобы между нами не возникло недопонимания, хочу сразу…

— Только не пытайся запудрить нам мозги, — выпалила Кристина, в очередной раз перебивая Ромку.

Дмитрий удивленно посмотрел на нее. Да что с ней такое? Кристина не давала Ромке сказать. Она словно боялась разговора, который должен был последовать. И которого уже не избежать.

Девушка сделала еще шаг к журнальному столику с водкой. «Выпить хочет, что ли?» — подумал Дмитрий. Раньше он не замечал за Охотницей пристрастия к спиртному.

Ромка неодобрительно покачал головой.

— Дмитрий, твоя подруга до сих пор жива только потому, что наш Орден не хочет озлоблять тебя, — вновь заговорил он. — Озлобленность мешает думать и не позволяет понимать и принимать даже самых очевидных вещей. Кстати, причина, по которой именно я уполномочен вести эти переговоры, та же: Братство Погасшего Факела желает на моем примере показать, что не настолько оно ужасно, как тебе рассказывали. «Факелы» многое могут дать тому, в ком нуждаются, и «факелы» всегда держат слово, даже имея дело с Охотниками.

— Хочешь сказать, что «факелы» нуждаются во мне? — Дмитрий внимательно посмотрел на Ромку. Эта странная беседа заинтриговала его. Интересно, что еще сообщит ему от имени Мертвого Братства «тело», само не так давно бывшее Охотником?

— Не слушай его, Дима! — вновь вмешалась Кристина. Девушка уже стояла возле журнального столика. — Он сейчас наплетет тебе с три короба! Навешает лапши на уши!

— А зачем? — улыбнулся Ромка. Не столько ей, сколько Дмитрию. — Зачем мне врать? Сейчас?

Его улыбка была уверенной и обезоруживающей.

«А действительно, зачем?» — подумал Дмитрий. И даже испугался: не попадает ли он под влияние Темной Харизмы? Впрочем, это исключено: Охотники не владели такой магией, а Ромка слишком мало времени пробыл мертвяком, чтобы обучиться ей.

— Зачем мне юлить и обманывать? — продолжал Ромка. — Если бы я хотел вас просто убить, то сделал бы это сразу, без лишних разговоров. Если бы Братство хотело чего-то добиться от вас силой, сейчас вас бы встречали здесь Командоры, а не я. Мне же поручено просто поговорить. Прямо, открыто и без обмана.

Он улыбнулся своим мыслям:

— Это только «жильцы» обманывают друг друга ради обмана — без нужды и по привычке. Но я-то уже не «жилец».

— Да, — опять влезла Кристина. — Ты правда, не жилец, Рома. Уже…

Молниеносным, почти неуловимым для глаза движением она схватила с журнального столика непочатую водочную бутылку.

Бросок. Сильный…

Ромка инстинктивно уклонился. Но это не помогло.

Бутылка разбилась об стену над его головой. По комнате полетели осколки. Ромку окатило…

Водкой?

Э-э-э, нет, это была не водка. Вася, как оказалось, хранил в водочных бутылках совсем другое зелье, лишь внешне похожее на «беленькую». И Кристина это знала.

Это был «тлен». Судя по всему — ядреный, высококонцентрированный. Попавший под едкий душ Ромка отшатнулся в сторону, судорожно вздохнул и тут же выхаркнул белую пенистую жижу.

— Кристя! Убью! Сук-х-ха!

«Тлен» залил ему лицо. Крики стали невнятными. Правый глаз вытек сразу. Левый Ромка успел прикрыть рукой. Пена шипела, пузырилась и текла по оголяющемуся черепу вместе с клочьями кожи, волосами и отслаивающимся мясом. Жидкость из разбитой бутылки прожигала мертвую плоть, подобно кислоте.

Комнату заполнил сильный запах разложения. Словно где-то в квартире вскрыли могилу.

Ошалелый, полуослепший Ромка дернулся к автомату на полу. Но Дмитрий опередил его. Саданул ногой по калашу мертвяка, отшвырнул в сторону. Схватил свой ствол.

— Ты-ы-ы ма-а! — прохлюпал Ромка, плюясь густой пеной и силясь что-то выговорить.

Что именно? «Твою мать!» или «Дима!»? Об этом можно было только догадываться.

— Ты-ы ф-ф-ф-с-с… ф-ф-с-с-с… с-с-с…

Дальше было совсем непонятно. Только пена пузырилась на лопнувших губах и вместе с выпавшими размякшими зубами стекала из дыр в щеке и под подбородком. Видимо, мертвяку в рот попала изрядная порция «тлена», и теперь концентрированный раствор прожигал ему язык и гортань.

Кристина подскочила к Ромке. В каждой руке — по бутылке. Обе их Охотница разбила о Ромкину голову. Дмитрий едва успел прикрыться от разлетевшихся осколков и брызг.

Однако и этим Кристина не удовлетворилась. Она несколько раз пырнула Ромку «розочками» от разбитых бутылок, занося в раны шипящую пенящуюся жижу. «Тлен» забурлил еще сильнее. Охотница резанула мертвяка бутылочным стеклом с остатками «тлена» по сухожилиям на ногах. Ромка — весь в белой зловонной пене — повалился на пол.

Теперь его хваленое бессмертие продлится недолго.

— Слышь, кончай посуду бить! — Дмитрий оттащил Кристину. — Сам подохнет. Валим отсюда.

Если, конечно, у них еще есть шанс свалить.

Кристина схватила с пола свой «Каштан». Всадила очередь в мертвяка, пытающегося подняться.

Дмитрию пришлось буквально за шкирку вышвырнуть в прихожую эту разъяренную двуногую кошку.

Они выскочили из подъезда. Возле дома никого видно не было. Пока…

«БМВ», на котором Дмитрий и Кристина приехали из клиники Алексея Феодосьевича (казалось, целая вечность прошла с тех пор!), стоял на том же месте, где его припарковали.

Охотница вытащила из кармана ключи.

— О чем Ромка хотел со мной поговорить? — спросил Дмитрий, пока Кристина возилась с водительской дверью.

— Да какая разница?! — раздраженно фыркнула девушка.

Она справилась, наконец, с замком. Дверь распахнулась.

— Я поведу, — сказала Кристина. — Я знаю, куда нужно ехать. Садись с той стороны. Сейчас открою.

Охотница забросила в салон свой «Каштан» и полезла в машину, когда сзади, где-то совсем рядом, зазвенело разбитое стекло. Дмитрий обернулся.

Окно на первом этаже. Квартира Васи… За железной решеткой над подоконником появилось нечто путающееся в плотных шторах и похожее на огромный огарок оплывший свечи. Отваливающееся мясо, изъязвленная кость. Ну точь-в-точь мертвец, вылезший из могилы.

Трудно было узнать в этом зомби прежнего Ромку. Но, вне всякого сомнения, это был именно он. Ромка сумел-таки подняться с пола и добраться до Окна.

И вот…

В их сторону смотрит левый глаз, все еще чудом сохранившийся на гниющем, облезшем до кости лице. Полуразложившиеся руки пропихивают между прутьев оконной решетки автомат. Ствол — направлен на Кристину. Куцый пенек указательного пальца без верхней фаланги ложится на курок.

Ромка что-то нечленораздельно воет. Нижняя челюсть болтается на пенящихся и разлагающихся сухожилиях. Уцелевший глаз лопается и вытекает. Ромка слепнет окончательно. Но его палец-обрубок нажимает на спусковой крючок. Палец соскальзывает один раз, второй…

Дмитрий машинально вскидывает автомат. Твою ж мать! Патрон перекосило, оружие заело… Как не вовремя!

— Кристя! — Дмитрий бросается к девушке.

Но та — уже в машине. И ни вытащить, ни оттолкнуть ее — никак. Дмитрий просто впихивает Охотницу подальше в «бэху»…

А вот сам уклониться уже не успевает.

Он успевает только повернуться к окну.

* * *

Изуродованный Ромкин палец все-таки нажал на спусковой крючок.

Хлестнула автоматная очередь.

Дмитрий хорошо видел плюющийся огнем ствол и сыплющиеся из разбитого окна блестящие гильзы. Видел то ли отброшенное обратно в комнату, то ли вовсе переломленное отдачей тело мертвяка. Видел, как разлагающиеся останки Ромки снова путаются в шторе, а сверху падает карниз.

А еще он видел, как из его собственной груди разлетаются фонтанчики кровавых брызг.

Видел и чувствовал…

Удары в грудь. Сильные, быстрые, частые. Словно боксер-тяжеловес провел молниеносную убойную серию. «Троечку». Или пару — одну за другой — «двоечек».

И слышал.

Сухие звуки выстрелов.

Случайно или нет, но сегодня на пути пуль, предназначавшихся Кристине, оказался он.

Дмитрия бросило на машину. Автомат выпал из рук. Ослабевшие ноги не удержали тела. Асфальт резко и сильно притянул Дмитрия.

«Попал, — подумал Дмитрий. Почему-то без тени тревоги. Как не о себе. — Ромка попал. В меня».

И еще подумал — скорее удивленно, чем испуганно: «Убил? Умираю?»

Потом стало больно. Острая боль рванула грудь изнутри.

Потом — темно.

Он больше ничего не видел, не слышал и не чувствовал.

И не думал больше ни о чем.

Ничего вокруг не было потому что.

Нигде.

Совсем ничего.

Между глав

Черный «БМВ» с разбитым боковым стеклом и пулевыми отверстиями в водительской дверце несся по широкой улице, на которой не было людей и только брошенные машины в беспорядке стояли возле тротуаров и на проезжей части.

Водитель спешил, однако выпускать иномарку из оцепленного района никто не собирался. Лязгая по асфальту гусеничными траками, на проспект выехал танк. Многотонная бронированная махина перегородила «бэхе» дорогу. Приплюснутая, похожая на толстую круглую лепешку, башня повернулась. Танковое орудие, словно указующий перст, нацелилось на «БМВ».

«Бумер» свернул вправо, но из соседнего квартала ему навстречу вынырнул пятнистый БТР, который тоже взял машину на прицел… С другой стороны к заблокированному автомобилю подтягивались с полдесятка автоматчиков в армейском камуфляже, бронежилетах и касках. А над высотками зависла, угрожающе покачивая короткими крыльями с боевой подвеской, штурмовая вертушка.

«БМВ» остановился. Прорваться сквозь такой заслон «факелов» машина уже не могла. Сама — нет.

Но ей помогли.

* * *

Джипы и небольшие юркие грузовички с затентованными кузовами выскочили одновременно и отовсюду сразу. Десятка полтора припаркованных неподалеку от оцепления машин — не военных, а потому до последней минуты не привлекавших внимание «факелов» появились с прилегающих улиц, переулков, из ближайших дворов…

Атака оказалась внезапной, стремительной и хорошо организованной. Из кузовов и салонов посыпался десант, вооруженный автоматами, гранатометами, ПТРК и ПЗРК.

Из-под сброшенных тентов показались стволы крупнокалиберных пулеметов и зенитных установок.

«Факелы» не ожидали нападения с тыла и не успели даже прикрыться магическими щитами.

Первым под перекрестный огонь попал вертолет Братства Погасшего Факела. Ударившие с разных сторон ЗУ и крупнокалиберные пулеметы буквально изрешетили фюзеляж и срубили хвостовой винт. Уже в падении крутящуюся вертушку достала ракета ПЗРК.

ПТУР и несколько кумулятивных гранат уничтожили танк и БТР.

Завязалась яростная перестрелка с пехотой «факелов». По асфальту запрыгали дымовые гранаты и шашки. Улицы накрыла непроглядная завеса, усиленная заклинаниями.

«Факелы», впрочем, опомнились довольно быстро. К месту боестолкновения уже подтягивались соседние группы прикрытия из внешнего оцепления. Командоры и Рыцари Ордена Погасшего Факела одну за другой решетили, взрывали и жгли машины противника и пачками расстреливали вражеских бойцов. Но большая часть десанта, высаженного из грузовиков и джипов, уже успела рассредоточиться и залечь. Огонь десантников прикрыл «БМВ», на несколько секунд обеспечив машине «зеленый коридор».

В густом дыму, под свист пуль, грохот взрывов и треск автоматных очередей «бумер» пронесся мимо горящего танка, оставил позади подбитый БТР, проскочил между разорванным на куски джипом и искореженным грузовиком. Иномарка благополучно вырвалась из кольца «факелов» и, не задерживаясь ни на мгновение, унеслась прочь.

* * *

С крыши многоэтажной жилой «свечки» — самого высокого здания в районе — за уличным боем наблюдали двое. Отсюда все было видно как на ладони. К тому же снайперская пара — Рыцари Ордена Якоря — имела при себе хорошую оптику…

— Ну что, понял теперь, из-за чего весь сыр-бор? — спросил, не отрываясь от бинокля, корректировщик Альфред. — Из-за кого, вернее.

— Понял, — отозвался снайпер Баур. Он уже поймал в прицел дальнобойной винтовки вынырнувший из плотной дымной пелены «БМВ». — Не зря нас сюда прислали.

— А то! — хмыкнул Альфред. — Разведка хорошо сработала. Да и Магистр Квинт правильно сообразил, что «факелы» ради общего блага в одиночку Охотников давить не станут. Собрали бы пушечное мясо и из других Орденов.

— Точно. У них тут особый интерес.

«Якоря» на крыше не особо прятались. Снизу засечь их весьма и весьма затруднительно. А пилоты вертушки и так знали, что на «свечке» оборудована снайперская позиция. Правда, летчики полагали, что позицию занимают снайперы-«факелы», и вот в этом они ошибались. Своих коллег Альфред и Баур сняли по-тихому еще в самом начале операции. Мертвые братья из чужого Ордена теперь растекались белой вонючей пеной возле чердачной лестницы, а козырное место на господствующей высотке заняла другая снайперская пара.

Впрочем, боевой вертолет Братства Погасшего Факела тоже уже не представлял опасности: вертушку сбили невесть откуда взявшиеся городские партизаны, внезапно атаковавшие с тыла армейское оцепление.

— Интересно, кто «факелам» такую подлянку устроил? — усмехнулся Баур, захватив в прицел снайперки автоматчика в цивильной городской одежде.

— Потом узнаем, — ответил Альфред. — Ты на них не отвлекайся. «Бэху» веди. Скоро мимо нас проезжать будет.

— Да веду я, веду.

«БМВ» действительно направлялся в их сторону.

— Гнездо-один! Гнездо-один! — ожила рация, оставшаяся от снайперов-«факелов». Передача, конечно же, велась по закрытой волне. — Огонь на поражение! Остановить «БМВ».

— Ага, щас-с-с! — фыркнул Баур, даже не взглянув на хрипящую рацию.

— Гнездо-один! Как слышите, Гнездо-один?!

— Вон там, на перекрестке справа, в соседнем квартале, — подсказал Альфред, — большой просвет. Близко к нам. Да и притормозить на кольце «бэха» должна. Видишь, машины столкнулись? Дорогу загораживают.

— Вижу, — отозвался снайпер. — Работаем по перекрестку.

— Гнездо-один! Гнездо-один! — надрывалась рация.

«БМВ» мелькал между домами, деревьями и машинами.

— Сейчас выскочит! — предупредил Альфред, прильнув к резиновым накладкам бинокля. — Не промахнись, смотри, а то Командор нам такое устроит…

Баур не стал отвечать, чтобы не сбить дыхания. Указательный палец чуть прижал спусковой крючок. Длинный винтовочный ствол на сошках замер в неподвижности. Перекрестие прицела смотрело на дорожный перекресток.

Учтена дальность. Внесены поправки на ветер и температуру воздуха… Губы снайпера почти беззвучно прошептали заклинание, придающее пуле дополнительную скорость, а выстрелу — точность.

— Пять, четыре, три… — начал обратный отсчет корректировщик, следивший за движущейся мишенью.

— Гнездо-один! Немедленно отзовитесь!

— Два…

— Гнездо…

— Один!

«БМВ» вылетел на перекресток.

Выстрел.

— Попадание! — выдохнул Баур.

— Ага, в багажник вошла, — подтвердил Альфред.

Он бросил взгляд на лежавший рядом планшетный компьютер. Улыбнулся:

— Есть сигнал!

Пуля, застрявшая в «бэхе», на самом деле представляла собой мини-жучок. Магии в ней — ноль, так что засечь магический фон и случайно или целенаправленно обнаружить передатчик при помощи заклинаний было практически невозможно. При этом сигнал жучка передавался исключительно по закрытой волне «якорей», а значит, технические средства других Орденов перехватить его тоже не могли. Зато Братство Якоря сможет теперь отследить «БМВ», куда бы машина ни направилась.

Трофейная рация наконец заткнулась. Видимо, «факелы» сообразили, что к чему. Нужно было срочно уходить: скоро на крыше появится штурмовая группа…

Глава 15

Дмитрий очнулся, как проснулся. Что-то сдавливало грудь. Его покачивало и порой слегка потряхивало. Дмитрий не сразу осознал, что лежит на заднем сиденье «БМВ».

Машину вела Кристина.

Кристина. «БМВ»…

Разбитое окно на первом этаже. Разлагающийся на глазах Ромка с «калашом» в руках…

Дмитрий вспомнил, что Ромка срезал его автоматной очередью. Но, как ни странно, он все еще был жив. И совершенно не чувствовал боли.

А может, все это было просто страшным сном? Может, он действительно только-только проснулся после жуткого кошмара?

Нет, это был не сон. Не кошмар.

Вон — пулевое отверстие в окне машины. И простреленная дверь. Да и сам он…

Дмитрий ощупал себя. Он был раздет по пояс. Грудь перетягивали бинты. На бинтах темнела запекшаяся кровь. Но почему не ноют раны? Кристина снова умудрилась его спасти? Если так, то на этот раз ее целительная магия превзошла сама себя.

Дмитрий принял сидячее положение. Это далось ему без особого труда.

За окном проносилось не по-столичному пустынное шоссе. По обе стороны дороги стояла стена леса. Наверное, Подмосковье. Наверное, дальнее…

Кристина заметила возню на заднем сиденье.

— Как ты? — поинтересовалась Охотница.

— Нормально, — прохрипел он. В горле было сухо. — Хорошо.

Даже, пожалуй, чересчур хорошо для человека с простреленной грудью.

— Вот и чудесно.

Она вновь сосредоточилась на дороге.

Дмитрий принялся развязывать бинты. Кристина не возражала. Только поглядывала на него время от времени в зеркало заднего вида и сдержанно улыбалась.

Узлы, судя по всему затянутые в спешке, не желали поддаваться, однако Дмитрий был настойчив и вскоре избавился от тугой повязки.

На груди не было ран. Только едва заметные шрамы. Но бинты пропитались кровью. Одежда, валявшаяся здесь же, на заднем сиденье, — тоже вся перепачкана.

И в дырках…

— А ты говорила, что ваши заговоры и мази не воскрешают мертвых, — хмыкнул Дмитрий.

— Считай, что тебе повезло, — отозвалась Кристина. — Тебя не нужно было воскрешать.

«Значит, пули не задели сердце, — подумал Дмитрий, — а все прочие повреждения Охотница смогла излечить».

— Спасибо, Кристя, — пробормотал он.

— А?

— Спасибо, говорю, что вытащила меня из переделки. И с того света.

— Брось, — отмахнулась она. — Ты ведь тоже меня прикрыл от Ромкиных пуль.

Да, было такое дело…

— Так что мы, Дима, с тобой вроде как квиты. Выкарабкались — и ладно.

— А кстати, как нам это удалось? — спросил Дмитрий. — Неужели «факелы» нас так просто взяли и отпустили?

— Нет, конечно. Нам помогли друзья.

— Друзья, — нахмурился Дмитрий. — Какие друзья, Кристя? Я думал, все твои друзья остались на базе.

— Не все, — загадочно улыбнулась Охотница.

Несколько секунд они молчали.

— Куда мы едем? — поинтересовался Дмитрий.

— В безопасное место.

— Еще одна база?

— Ну… Не совсем, — ответила Кристина.

И свернула с асфальта на грунтовку.

Дмитрий, отвлекшийся на разговоры, не успел прочитать, что было написано на неприметном покосившемся и ржавом указателе, мимо которого они проехали.

Трясти стало сильнее. Лес подступил к самой обочине. Через узкий темный тоннель между соснами тянулась разбитая колея.

Дмитрий в изумлении смотрел вокруг. Надо же! Есть, оказывается, такие глухие места под Москвой! Хотя… Может быть, они уже выехали за пределы Московской области? Как долго он провалялся в отключке, Дмитрий не знал.

* * *

Небольшой дачный поселок, куда они въезжали, не производил впечатления крутого, но и совсем уж убогим не выглядел тоже. Небольшие аккуратненькие домишки в два этажа, высокие заборы, ухоженные палисадники и цветочные клумбы. Недешевые иномарки у ворот. И номера у припаркованных машин все-таки столичные.

Похоже, сюда приезжали москвичи, желавшие хотя бы на какое-то время укрыться от изматывающей суеты мегаполиса.

— Где мы? — Дмитрий растерянно повертел головой.

— На даче, — коротко ответила Кристина.

Они подкатили к особняку, расположенному в глубине поселка и практически ничем не отличавшемуся от соседних домов. Разве что камеры наблюдения везде понатыканы. Кристина посигналила.

Открылись ворота. Охотница загнала машину на просторный двор. Ворота закрылись.

Дмитрий почувствовал смутное беспокойство. Как-то не по себе ему здесь стало. Впрочем, и неудивительно.

Во дворе не было безлюдно. На площадке перед вместительным гаражом стояли под широким навесом-козырьком два джипа и черный «мерседес». Судя по толщине опущенных боковых стекол — бронированный.

Возле машин застыли четыре широкоплечих костолома в костюмчиках. Одного взгляда, брошенного в их сторону, было достаточно, чтобы понять: это — телохранители некоей VIP-персоны. Причем суровые такие телохранители.

Пара бодигардов прохаживалась по дорожке возле особняка. А едва Дмитрий и Кристина покинули машину, к ним из дома вышел еще один здоровяк с хмурым лицом и относительно хорошими манерами.

— Вас ждут, — «обрадовал» он гостей. И «попросил» тоном, не терпящим возражений: — Будьте любезны, сдайте оружие.

Кристина послушно отдала свой «Каштан». У Дмитрия оружия не было: его автомат остался там, где Дмитрия настигли Ромкины пули. Охранник тем не менее быстро и профессионально обшарил обоих Охотников. Затем мотнул головой:

— Следуйте за мной.

Проследовать надо было в дом.

— Слушай, куда ты меня завезла, подруга? — шепотом спросил Дмитрий. — Что это за гангстерский притон такой?

— Познакомлю тебя с нашим главным, — так же тихо ответила Кристина. — Пришло время.

Они миновали роскошный холл. Мраморные колонны, бронзовые, в рост человека, скульптуры под антик по углам, картины в золоченых рамах, пара кожаных диванов, журнальный столик, камин в полстены. Охрана…

По изящной винтовой лестнице поднялись на второй этаж. Оказались на небольшой галерее. Слева — ажурные перила, сквозь которые хорошо просматривается и лестница, и большая часть холла. Под ногами — толстая ковровая дорожка.

Справа — еще двое охранников у стены. Впереди — высокая дверь. Провожатый остановился перед дверью. Тихонько стукнул костяшками пальцев. Почти как поскребся.

— Да! — донеслось из-за двери.

Сопровождающий толкнул дверь и, пропустив вперед гостей, снова плотно прикрыл ее снаружи.

Дмитрий огляделся…

Просторный кабинет. Дорогой ковер явно ручной работы. Вдоль стен — массивные шкафы. Кресла, в которых, кажется, можно утонуть. Похожий на произведение искусства диван, к которому даже подходить боязно, не то что садиться на него.

Тяжелые гардины. Сплит-система под потолком. У окна — огромный стол красного дерева.

На столе — аккуратные стопки бумаг, компьютер. С краю — начищенный до блеска серебряный поднос. На подносе… Нет, не кофейные приборы. На подносе — совершенно неуместная здесь лабораторная подставка для пробирок, а в пластмассовых ячейках стоят стеклянные сосуды с темной жидкостью. Все пробирки запаяны сверху и напоминают скорее большие ампулы. Каждая помечена маленькой бумажной наклейкой.

Из-за стола поднялся невысокий человек с глубоко посаженными холодными глазами и жутковатой, акульей какой-то улыбкой. На висках — седина, но сам — бодрый, подтянутый.

Знакомое, между прочим, лицо… Дмитрий узнал его сразу.

Виктор Вронский! Хозяин «Метрополии». И еще нескольких изданий. Владелец фабрик, заводов, газет, пароходов… А кроме того — заметная фигура в нефтегазовом бизнесе. Раскрутейший олигарх новой волны, в общем. Первая десятка российского «Форбса». Причем Вронский занимает место не в конце этого рейтинга. И даже не в середине ТОП-10.

Видно было, что Вронский пытается придать своей искусственной улыбке побольше теплоты и искренности. Получилось как-то не очень. Такое бывает с людьми, не привыкшими улыбаться. Наверное, в мире большого бизнеса — не до улыбочек.

Что ж, если подпольная Охотничья Организация связана с империей Вронского, тогда ясно, откуда поступает щедрая спонсорская помощь. Не ясно другое: что объединяет олигарха и Охотников на мертвяков? Может быть, общие интересы в борьбе с конкурентами Вронского, которые являются членами Мертвых Братств или контролируются Орденами? Иного объяснения Дмитрий придумать не мог.

— Здравствуй, Кристиночка! — Хозяин кабинета по-свойски приобнял Охотницу и бесцеремонно, чуть ли не силком, усадил ее на диван.

Затем повернулся к Дмитрию. Протянул руку:

— Добрый день, Дмитрий. Рад, наконец, с тобой познакомиться.

Наконец? Выходит, о нем уже наслышаны?

А еще Дмитрия покоробила фамильярность, с которой к нему обратились. Он не очень любил, когда ему «тыкали» вот так сразу, с порога. Даже такие люди, как Бронский.

Дмитрий пожал протянутую руку без особой охоты. Ладонь олигарха была прохладной, жесткой и сильной.

— Виктор, — еще шире улыбнулся Бронский. Улыбнулся, как оскалился. — Виктор Константинович.

— Я узнал, — кивнул Дмитрий.

Застывшая улыбка-оскал бизнесмена была как надетая маска. Во взгляде проскальзывало что-то похожее на любопытство.

— Присаживайся, Дмитрий. — Бронский положил ему руку на плечо. Рука оказалась тяжелой.

Дмитрию не оставалось ничего другого, кроме как сесть на диван рядом с Кристиной.

Бронский опустился в кресло напротив.

* * *

— Извините, что принимаю вас здесь. — В голосе Бронского, впрочем, не слышалось никакой вины. — Сейчас в Москве и ближайших окрестностях творится такое… — олигарх изобразил неопределенный жест рукой. — В общем, здесь нам будет спокойнее. В столице находиться опасно, но и слишком удаляться от нее тоже не очень разумно. — Бронский вздохнул. — Нельзя рисковать понапрасну, однако и утрачивать контроль над ситуацией не стоит. — Кажется, теперь он обращался только к Дмитрию. — Вот и приходится балансировать на грани, понимаешь?

Да, олигарх смотрел на него и словно ожидал ответа. Дмитрий кивнул. Хотя, сказать по правде, ничего он не понимал.

— Пока все не утрясется, я с небольшой охраной решил укрыться тут, — продолжил Бронский. — Надеюсь, мое исчезновение осталось незамеченным, а местопребывание — неизвестным. Об этой дачке не знают ни «факелы», ни «плющи», ни «серпы», ни даже «якоря». Прочие Ордена тоже не в курсе. Во всяком случае, моя служба безопасности уверяет, что это так.

«Факелы»? «Плющи»? «Серпы»? «Якоря»?.. Прочие Ордена?.. Ничего ж себе осведомленность!

— Простите, Виктор Константинович, вам известно о Мертвых Братствах? — осторожно уточнил Дмитрий.

— Ну разумеется, — криво усмехнулся олигарх. — Если бы мне не было это известно, я не был бы тем, кем являюсь, и не разговаривал бы сейчас с тобой.

— Так вы… — Дмитрий замялся. — Вы что, тоже Охотник на мертвяков?

Бронский издал неприятный звук, одновременно похожий на снисходительный смешок и пренебрежительное фырканье.

— Нет, Дмитрий. Охотники — это вы с Кристиной. По крайней мере, были ими до сегодняшнего дня. А я… — он покачал головой. — В общем, я не охочусь.

— Но вы все-таки помогаете… Ну, то есть помогали.

— Помогал, — хмыкнул олигарх. — Главным образом в финансовом плане. И хорошо помогал, верно, Кристиночка?

— Да, — подтвердила Кристина, — это была хорошая помощь.

Ну кто бы сомневался! Как без поддержки влиятельного олигарха обустроить подземную базу? Как оборудовать секретный ай-ти-центр? Как обзавестись оружием и наладить производство спецбоеприпасов с «тленом»? На какие шиши покупать квартиры и машины?

— Но зачем? — никак не мог взять в толк Дмитрий. — Зачем вы нам помогали, Виктор Константинович?

— Потому что вы помогали мне, — пожал плечами Бронский.

И, выдержав паузу, добавил:

— Ну а если уж быть совсем точным, то ваша Организация состояла у меня на службе…

— Что?! — Дмитрий ошарашенно смотрел то на олигарха, то на Охотницу. — Кристя, это правда?

Она молча кивнула.

— А Кристиночка, кстати, являлась моим доверенным лицом в Организации, — закончил Бронский.

Однако же! Дело-то тут, похоже, не только в спонсорстве. Не в нем одном, во всяком случае.

Бронский уловил замешательство, отразившееся на лице Дмитрия. Снова усмехнулся:

— Правда, я просил Кристиночку до поры до времени сохранить от тебя нашу тайну. И она — умненькая девочка — не проговорилась. — Бронский подмигнул Охотнице. — Но теперь-то скрывать нечего. Нет Организации — нет и секрета. Ведь, насколько я понимаю, из всей базы уцелели только вы двое?

Что ж, Бронский все понимал правильно.

А вот Дмитрий по-прежнему не понимал ни хрена.

— Так это что же получается? — Он безуспешно пытался осмыслить полученную информацию. — Охотники на мертвяков обратились к вам за помощью и вы взяли их под крыло?

Но как Охотники решили довериться олигарху? Как вышли на него? Как смогли убедить в существовании Орденов?

— Не совсем так, — покачал головой Бронский. — Я сам предложил работу Охотникам.

— Вы?! — Дмитрий вконец запутался. — Но откуда вы узнали о Братствах?

Наверное, его лицо сейчас выглядело глупо и забавно. Бронский опять усмехнулся, потешаясь над растерянностью собеседника:

— А я всегда о них знал, Дмитрий.

— То есть как это — всегда?

— Я — Магистр Мертвого Братства, — спокойным и будничным тоном сообщил Бронский.

* * *

На Дмитрия словно обрушилось небо.

— Вы… вы… — от такого откровения Дмитрий утратил дар речи.

— Да, молодой человек, я — мертвяк. — Бронский еще раз улыбнулся ему своей холодной неживой улыбкой. — Я — «тело». Так ведь вы нас называете?

— Но это же… Это невозможно!

Дмитрий тряхнул головой, стараясь избавиться от тумана, сгущающегося под черепной коробкой.

Вспомнилась черная барсетка. Вспомнилось, как Кристина рассказывала ему о мертвяках, служащих Охотникам. Но чтобы так… Чтобы наоборот…

А, если верить Вронскому, получалось-то именно так. На самом деле это Охотники на мертвяков состояли на службе у мертвяка-Магистра, И, судя по всему, члены его мертвяцкого Ордена носили черные барсетки как знак немудреной системы распознавания «свой-чужой». Чтобы случайно не попасть под Охотничью пулю с «тленом». Под «свою» пулю… Под дружественный, так сказать, огонь.

— Не веришь? — Вронский пристально смотрел на него.

Дмитрий покачал головой. Верить в такое ему не хотелось.

— Можешь убедиться.

Олигарх снял и небрежно бросил на кресло пиджак, под которым обнаружилась наплечная кобура с торчащей пистолетной рукоятью. Флажка предохранителя на пистолете не было. Оружие действовало по принципу «выхватил и стреляй».

«Похоже на „Глок“», — отстранение подумал Дмитрий, за время обучения у Охотников успевший пострелять из разного оружия..

Вронский тем временем ослабил галстук, расстегнул ворот рубашки и открыл левую ключицу.

Дмитрий поежился. Он уже догадался, к чему устроен этот «стриптиз». Неужели все услышанное — правда?! Неужели Вронский в самом деле — мертвяк?!

Так и было. Вронскому даже не понадобилось светить себе на плечо Охотничьим фонариком. Ну да, помнится, Кристина как-то упоминала, что «тела», если захотят, могут сами демонстрировать скрытый Знак своего Ордена.

Вронский продемонстрировал…

Дмитрий хорошо разглядел проступившее под его кожей изображение. Вполне узнаваемое существо с жалом на хвосте.

— Братство Скорпиона, — прокомментировал Вронский то, что уже не нуждалось в комментариях. — Удивлен? Понимаю…

— И вы, будучи ме… — Дмитрий осекся, — м-м-м членом Мертвого Братства, позволили опубликовать в принадлежащей вам газете тот материал?

Дмитрий решил, что нет необходимости уточнять, о какой именно публикации идет речь.

— Не доглядел, — развел руками Бронский. — Согласен, досаднейший прокол с моей стороны. Но у меня большой бизнес, в том числе и медийный. Пресса, Интернет, телевидение, радио… Что-то принадлежит мне, что-то я контролирую через своих людей. Самому постоянно за всем этим хозяйством присматривать сложно. На ключевых постах, конечно, работают кураторы из Братства. Но они занимаются в основном качественной журналистикой. Политика, экономика… В общем, серьезные вещи, где всегда нужен глаз да глаз. А «Метрополия» — это так, — Бронский пренебрежительно махнул рукой. — Скажу честно, газета подготавливала почву для одного предвыборного проекта. Вот там-то и были задействованы мои спецы. За «Метрополией» же не особенно следили. Да и кто мог подумать, что в желтой прессе выплывет такое? Но уж когда выплыло… Согласись, мы нашли тебя быстро.

Да уж, шустрее оказались только «серпы», — подумал Дмитрий.

— Тобой, между прочим, занимались лучшие кадры, — Бронский указал взглядом на Кристину. — Пришлось отвлечь моих Охотников от выполнения других задач.

«Мои Охотники»… «Другие задачи»…

— С помощью Охотников вы устраняете конкурентов из чужих Орденов? — догадался Дмитрий.

— Да, — кивнул Бронский. — Охотники — эффективное средство в борьбе против мертвых братьев. Опыт, навыки, профессиональные, так сказать, секреты, выработанные веками, умение выслеживать добычу и быстро, без лишнего шума ее ликвидировать, не оставляя после себя следов и улик, — в этом с Охотниками не сравнятся ни Пастухи, ни Рыцари, ни Командоры, ни Магистры.

Когда нужно избежать открытого противостояния с конкурирующими Братствами и когда нельзя светить своих бойцов, никто и ничто не заменит Охотников. В тайной войне Орденов выгоднее и безопаснее сражаться чужими руками. Если мертвого брата ликвидирует Охотник, заказчика трудно вычислить и практически невозможно предъявить ему обоснованные претензии. А если грамотно провернуть операцию, то можно перевести стрелки и повесить вину за убийство на другой Орден. Главное, чтобы наш Охотник случайно или по ошибке не убрал нашего же брата. Впрочем, тут есть особые меры предосторожности. Ты уже знаешь, наверное.

Ну да, черные барсетки, например…

— А если это произойдет не случайно? — усмехнулся Дмитрий. — А если — не по ошибке? Вы не боитесь, что однажды Охотники повернут оружие против вас?

— Ну что ты, — скривился Бронский. — Прикормленные Охотники, как и прикормленные псы, никогда не пойдут против хозяина.

Прикормленные псы, значит? Дмитрий покосился на Кристину. Девушка опустила глаза, молча проглотив оскорбительные слова. Слова хозяина.

— Без жирного куска, который Охотники получают из моих рук, им придется туго, — спокойно продолжал олигарх. — Моя свора (надо же, Кристина и это выслушала, даже не поморщившись!) слишком привыкла к постоянной подпитке. Она уже подсела на мои деньги, как на наркотик. Это во-первых. А во-вторых, я достаточно много знаю об Организации, которую сам создал и финансирую. Этих знаний хватит, чтобы уничтожить ее при малейшей угрозе. Правильно я говорю, Кристиночка?

Кристина опять промолчала. И, видимо, на этот раз ее молчание можно было расценивать как знак согласия.

Ладно, интерес «скорпионов», взявших на службу Охотников, теперь понятен.

— Ну а вам-то зачем все это понадобилось? — спросил Дмитрий Кристину. — Неужели обязательно было прогибаться под Мертвое Братство? Неужели нельзя было обойтись без этого?

— Объясни ему, Кристина, — по-хозяйски велел Бронский.

И откинулся на спинку кресла, временно устраняясь от беседы.

* * *

— Охотники состоят на службе не только у Братства Скорпиона, — начала Кристина.

Это была еще одна неожиданная новость.

— Так сейчас удобнее и проще, — говорила Кристина незнакомым бесцветным голосом. — Времена, когда Охотники действовали самостоятельно, уходят в прошлое. Мир изменился. Мертвые Братства обрели в этом мире слишком большой вес и слишком большую власть. Без поддержки и прикрытия влиятельных Орденов и без финансовой помощи с их стороны трудно охотиться, как раньше.

— И, значит, вы теперь прислуживаете тем, на кого охотились прежде? — Дмитрий бросал обвинения, не чувствуя страха. Страх если и был, то ушел. В душе осталась только горечь.

Кристина слишком долго обманывала его и скрывала правду. А ведь он ей доверял. И не просто доверял! Где-то в глубине души он успел привязаться к этой Охотнице и даже полюбить ее. А может быть, и не так уж глубоко крылась эта любовь? Может, она лежала на поверхности? Может, им просто не хватило времени как следует все обдумать и прочувствовать?

И все же они были вместе. Во всех смыслах уже были.

И все же он заслонил ее от Ромкиных пуль.

И она тоже спасала его. И лечила. И… любила?

Может быть. Так ему казалось, во всяком случае. Хотя, возможно, чувства Кристины тоже были лишь маленькой частью большого обмана.

Кристина покачала головой.

— Охотники продолжают свою миссию, Дима, — тихо ответила она. Словно пытаясь оправдаться. И, наверное, не очень веря в то, в чем хотела убедить его. — Но теперь мы истребляем одних мертвецов по заказу и при поддержке других. Вот и вся разница.

Вот и вся? Да уж! Незначительное такое отличие…

— Усиливая могущество этих самых других?

Кристина шумно вздохнула:

— Нам приходится поступать так, как мы поступаем, потому что…

— Да не объясняй, я понимаю, — прервал Дмитрий. И процитировал ее же слова: — Издержки профессии, да? Иногда, чтобы добиться результата, приходится влезать в дерьмо.

Именно так сказала Кристина, когда они спускались в канализационный коллектор. Сейчас эта фраза обретала особый смысл.

Охотница вспыхнула. Кажется, хотела ответить что-то резкое и обидное, но не успела. Или, наоборот, — успела. Взять себя в руки.

— Брейк! — вмешался в разговор Бронский. — Позволь, я тоже тебе кое-что объясню, Дмитрий. Ордена борются друг с другом схожими методами. И это — как система противовесов. Усилить одно Братство невозможно. Если кто-то становится сильнее, против него тут же объединяются другие Ордена. Но и ослабевать в этой борьбе нельзя. Против слабых тоже объединяются сильные. Чтобы поскорее добить.

— А Охотники помогают и в том, и в другом? — невесело усмехнулся Дмитрий.

— Охотники и Ордена, изначально являясь непримиримыми врагами, теперь заинтересованы в сотрудничестве, потому что научились друг друга использовать. Я ведь прав, Кристиночка?

— Все верно, — вяло подтвердила Кристина.

Ну? И что еще ему предстоит узнать?

Дмитрий ждал.

* * *

— Когда-то, много лет назад, меня выследила их группа, — Бронский кивнул на Кристину. — Охотники попытались прорваться в мой дом, но наткнулись на мины и охрану. Они погибли не все. Всех я убивать не позволил. Я предложил им работу, и мы смогли договориться.

— Мины, значит? Дмитрий задумался. — А не тогда ли Диспетчер потерял ноги? — спросил он Кристину.

— Да, — подтвердила девушка, — это случилось в тот день.

— И после этого Диспетчер согласился служить Магистру Мертвого Братства?

— А почему бы ему и не согласиться? — вновь заговорил Бронский. — Условия сделки были простыми и отнюдь не кабальными. С моей стороны — база, финансирование и материально-техническая помощь. Со стороны Охотников — активная работа. Охота… То есть они, как и прежде, продолжают в свободном поиске охотиться на мертвых братьев. На членов любых Братств, за одним исключением.

— Орден Скорпиона? — хмыкнул Дмитрий.

— Орден Скорпиона, — эхом отозвался Бронский. И, помолчав немного, добавил: — Иногда, правда, им приходится выполнять конкретные задания. Но это происходит не часто. Вот, собственно, и вся служба.

— Интересно, а Охотники, служащие Мертвому Братству, убивают своих коллег, работающих на вражеские Ордена?

Этот вопрос Дмитрий задал Кристине и ждал ответа от нее, но ему опять ответил Бронский:

— Охотники обучены для другого, и у них другие задачи. Стравливать их друг с другом неразумно и даже опасно, поскольку до конца доверять им в этом деле нельзя. Для борьбы с чужими Охотниками есть Пастухи, Рыцари и Командоры, у которых всегда развязаны руки.

— Всегда? Что вы хотите этим сказать?

Бронский пояснил:

— Убивать Охотников не возбраняется. За убийство Охотника никто не упрекнет Братство. Кому бы этот Охотник ни служил. И за убитого Охотника не вступится ни один из Орденов. Таков неписаный закон, и нарушать его причин нет.

— Ага, — понимающе кивнул Дмитрий. — Не вступится, значит? Поэтому наша база так и не дождалась от вас помощи?

— Если бы Братство Скорпиона открыто встало на защиту Охотничьей базы, обнаруженной «факелами», это было бы равносильно признанию ее своей. Против нас ополчились бы все Ордена.

Ишь ты, какие тонкости! Прямо высокая политика, блин!

— А у меня сложилось впечатление, что Диспетчер все-таки ждал помощи, — заметил Дмитрий. — Он что, не знал, с кем имеет дело и по каким правилам ведется эта игра?

— Конечно же, он все знал. Собственно, до конца все знали только он и Кристина. Остальные Охотники понятия не имели, кому служат, и могли лишь догадываться об этом.

— Тогда почему Диспетчер надеялся на помощь? Он не показался мне глупым человеком.

— Он был не глуп, — согласился Бронский. — Но он был инвалидом, прикованным к коляске, и, в отличие от вас, не мог быстро покинуть базу.

— Вообще-то он и нас оттуда не отпускал.

Бронский засмеялся неприятным каркающим смехом.

— Конечно, не отпускал, — расслышал Дмитрий сквозь смех. — Поэтому и ждал помощи.

— Не понимаю, — пробормотал Дмитрий. Но, кажется, даже не был услышан.

— И знаешь… Я ведь действительно отправил своих лучших Рыцарей к базе. Ударить по «факелам» и помешать штурму они не могли. Но именно они прикрыли ваше отступление.

«Так вот о каких „друзьях“ говорила Кристина!» — подумал Дмитрий. Однако у него еще оставались вопросы.

А Бронский все смеялся. Кристина тоже улыбнулась.

— Что туг смешного? — Дмитрий начинал злиться и на потешавшегося неизвестно над чем олигарха, и на свою притихшую боевую подругу. — Вы потеряли базу и почти всех своих Охотников! Это повод для веселья?

— Да, я потерял базу и Охотников, но приобрел кое-что более ценное. — Бронский наконец справился со смехом.

— Что? — спросил Дмитрий.

— Тебя.

Та-а-ак… Откровения продолжались. Дмитрий недоуменно уставился на Вронского. Потом — на Кристину. И снова — на Вронского.

— Меня?! — переспросил он.

Пожалуй, Дмитрий не удивлялся так сильно с того самого дня, когда Кристина вырвала его из лап «серпов» и открыла всю правду о Мертвых Братствах и Охотниках на мертвяков. Хотя нет, не всю. Как теперь выясняется, тогда она лишь частично приоткрыла завесу тайны, о многом умолчав и многое исказив.

— Да, тебя, — вполне серьезно, уже без тени улыбки повторил Бронский. — Знаешь ли ты, почему с тобой вообще так долго нянчились?

Любопытно! Значит, то, что происходило с ним все это время, называется так. Нянчиться… Дмитрий нахмурился.

— Известно ли тебе, кто ты такой? — не останавливался Бронский.

— Ну и кто же? — угрюмо спросил Дмитрий.

Ответ был коротким и шокирующим.

— Феникс, — сказал Бронский, глядя ему в лицо.

Между глав

Неопытный глаз не различил бы суеты, царившей вокруг небольшого дачного поселка, удаленного от подмосковных трасс. Впрочем, и опытный наблюдатель, скорее всего, не заметил бы ничего подозрительного. Не помогли бы даже сканирующие заклинания: активной магической деятельности поблизости все равно не велось.

Орден Якоря, стягивавший к поселку лучших бойцов, магию не использовал. Пока не использовал… Однако в защищенном от прослушки эфире «якорей» уже звучали приказы, запросы и отчеты.

— Доложить о готовности, — потребовал Магистр Квинт, руководивший операцией.

Командоры, возглавлявшие рассыпавшиеся по лесу и вдоль дорог отряды, отозвались:

— Оцепление готово.

— Группа прикрытия готова.

— Резерв готов.

Однако доложились не все.

— Штурмовая группа? — поторопил Магистр.

— Еще не готовы, — послышался отзыв. — Выдвигаемся на позицию. Скоро будем на месте.

* * *

Старый «ПАЗик», громыхая и подпрыгивая на ухабах, неторопливо полз по проселочной дороге. Это был обычный рейсовый автобус, заезжавший в поселок раз в сутки. Вот только пассажиры в нем были необычные.

Сидевшие у окон «якоря» лишь изображали поселковых жителей, возвращающихся из райцентра. Одеты все были соответствующим образом, а то, что у каждого было оружие, снаружи не разглядишь.

На полу автобуса расположились также скрытые от глаз случайных свидетелей штурмовики при полном вооружении и в легкой (для внезапной стремительной атаки тяжелая не годилась) защитной амуниции.

Помимо обычного боевого снаряжения, в арсенале группы имелось несколько особых зарядов, упрятанных в герметичные экранированные спецконтейнеры. Это были не фугасы и не осколочные бомбы. В контейнерах перевозился пассивный концентрат магической энергии, дремлющей до поры до времени. Сама по себе такая начинка не представляет опасности и не «фонит», а потому практически не поддается дистанционному обнаружению. Но заготовленная заранее и закаченная в спецконтейнеры магия способна была при распаковке значительно усилить действие активных заклинаний и взломать защиту противника.

Автобус беспрепятственно въехал в поселок. Путь к остановочной платформе пролегал неподалеку от двухэтажного особняка, спрятанного за высокой стеной и массивными воротами. На стене, на воротах и на самом доме под защитными козырьками поблескивали объективы видеокамер.

Именно отсюда шел сигнал пули-жучка, всаженной снайперами в багажник «БМВ».

Водитель «ПАЗика» склонился к покачивающемуся над рулем микрофону. Но вовсе не для того, чтобы объявить остановку.

— Штурмовая группа на позиции, — сообщил Командор Цианан. — Вижу объект. Охрана признаков беспокойства не проявляет.

— Начинаем по моей команде, — донесся из переговорника хриплый голос Магистра Квинта.

Глава 16

Пауза затянулась до неприличия. Дмитрий мучительно соображал, кто же из них спятил: Бронский, который выдал такую ахинею, или он сам, услышавший то, что никак не могло быть сказано собеседником в здравом уме и твердой памяти.

— Я… Феникс?.. — осторожно проговорил Дмитрий, пробуя на язык странное словосочетание.

— Да, — спокойно подтвердил Бронский. — Ты Феникс.

Выходит, не послышалось. Выходит, с катушек слетел не он. Однако и Бронский не производил впечатление безумца.

И Кристина почему-то тоже не возражает против того, что он, Дмитрий…

Феникс?

Чушь! Конечно, чушь, вне всякого сомнения! Но если все же предположить — чисто гипотетически, что такое возможно… Тогда многое становится понятным.

Дмитрий вспомнил странный разговор, который затеял Ромка от имени Братства Погасшего Факела. Затеял, но не успел закончить. Вспомнил, как бывший Охотник, облитый «тленом», силился что-то сказать сквозь зловонную пузырящуюся пену, разъедавшую глотку и хлещущую изо рта.

«Ты ф-ф-с-с», — шипел Ромка.

Теперь та невнятица обретала смысл. «Ты Феникс», — вот что хотел втолковать ему, Дмитрию, Охотник, ставший мертвяком. Ромка пытался открыть то, что скрывала Кристина, и хотя бы так отомстить ей за свое прерванное бессмертие.

Вероятно, Ромка знал, кем является Дмитрий. Да, наверное, вся база об этом знала. А если не знала, то догадывалась. И «факелы» узнали тоже. От Ромки? Из других источников? Скорее, все-таки от Ромки. А впрочем, это уже не важно.

Но ведь если они знали, то и нападение на базу Охотников следует воспринимать совсем в другом ракурсе.

«Факелы» пошли на штурм одни, хотя наверняка могли бы привлечь для борьбы с общим врагом силы других Братств. Могли, однако не стали этого делать. Пока Ордена грызлись друг с другом, они атаковали базу сами, не считаясь с потерями. Не потому ли, что «факелы» хотели не столько уничтожить Организацию, сколько добраться до Феникса.

И переговоры в Васиной квартире они тоже организовали не случайно. И послали на переговоры не кого-нибудь, а Ромку, с которым он, Дмитрий, был знаком. И который знал Дмитрия. И который теоретически мог открыть ему правду и убедить его перейти на сторону «факелов»…

Ведь Феникс, соглашающийся на добровольное сотрудничество, — это лучше, чем Феникс, принуждаемый к сотрудничеству насильно.

Мог ли Ромка уговорить его? Трудно сказать. Да и бессмысленно уже гадать на эту тему.

Кристина уговорить его не дала. Нашла способ помешать.

Что ж, все сходилось. Если принять на веру бредовое заявление Вронского.

Однако поверить в такое Дмитрий все еще не мог.

— Почему? Вы? Решили? Что? Я? Феникс? — отрывисто проговорил он, выделяя вопросительной интонацией каждое слово.

В голове творился полный сумбур. Сейчас трудно было связать воедино даже одну простую фразу.

— Кристина, — кивнул Бронский Охотнице, снова предоставляя ей слово.

То ли Магистр «скорпионов» не желал тратить на объяснения свои силы, то ли считал, что Кристина уже достаточно хорошо изучила Дмитрия и сможет все объяснить ему быстрее.

* * *

— Феникса убить нельзя, — начала Охотница.

И, кажется, начала издалека.

— Я знаю, — буркнул Дмитрий.

Это он уже усвоил.

— Но от него можно избавиться на время.

— Если сжечь дотла. — Это Дмитрий знал тоже. — Как я сжег Феникса «плющей».

— Да, — кивнула Кристина.

— Но какое отношение это имеет ко мне?

— Когда-то тебя сожгли тоже.

— Вот даже как? — Дмитрий не без труда выдавил улыбку. — Почему же тогда для меня это новость?

— Потому что, когда сожженный Феникс возрождается, он осознает себя не сразу, — ответила Кристина. — Воспоминания о прошлом приходят медленно и постепенно, в виде смутных мыслей, идей, возможно — ощущения дежа вю. При этом возрожденный Феникс может выдать себя еще до того, как поймет сам, кем он является.

Дмитрий недоверчиво смотрел на Кристину.

— Хочешь сказать, я себя чем-то выдал?

— Тебя выдала твоя публикация в «Метрополии».

— Статья о Мертвом Братстве? Я же объяснял, что это вымысел.

Охотница вздохнула:

— Да, теоретически это могла быть выдумка какого-нибудь «жильца»-фантазера, но это могло быть также и неосознанным воспоминанием Феникса, пробудившимся на уровне подсознания.

— Бр-р-ред! — прорычал Дмитрий.

— Такие вещи нужно проверять, — негромко сказала Кристина. — Поэтому Братства и начали охотиться на тебя. Нам повезло, что ты попал в наши руки.

«А мне?» — подумал Дмитрий, но вслух задавать этот вопрос не стал. Он спросил о другом:

— Вы проверили?

— Разумеется, — снова вступил в разговор Бронский. — К тебе с самого начала была приставлена Кристина. Она вела наблюдения, делала выводы и сообщала мне все, что узнавала о тебе.

Дмитрий невесело усмехнулся. Вот, значит, для чего ему дали такую напарницу. Ну-ну…

— И что же она обо мне узнала? — спросил Дмитрий.

— Во-первых, ты способен видеть сквозь «маску». «Серпы», которые гнались за тобой возле твоего дома, использовали магическую маскировку, но от тебя она их не скрыла. Во-вторых, раны…

— Что раны?

— На тебе они заживают не просто быстро, а очень быстро. Такой феноменальной регенерацией тканей могут похвастать только Фениксы, переполненные жизненной силой.

— А разве дело не в целебных заговорах и мазях?

— Ну, как тебе сказать, — Бронский изобразил подобие улыбки. — Заговоры и мази, конечно, помогают, и помогают здорово. Они пробуждают скрытые резервы организма. Но поскольку у обычного «жильца» таких резервов меньше, чем у Феникса, то и процесс заживления происходит гораздо дольше, чем в твоем случае.

Дмитрий вспомнил раненого Игорька. А ведь действительно… Он так и не снял своей повязки. Рана у Игорька заживала медленно, несмотря на полноценную магическо-медицинскую обработку. Хотя рана, собственно, была не очень серьезная. Простреленное плечо — все-таки не простреленная грудь.

Впрочем, первую свою пулю Дмитрий поймал не грудью.

* * *

— Когда на берегу Яузы, — продолжал Бронский, — Кристина прострелила тебе ногу…

— Вообще-то, меня там подстрелили «серпы», — перебил олигарха Дмитрий.

— Да нет, — одними губами улыбнулся ему Бронский. — На самом деле ту пулю в тебя всадила Кристиночка. Ты, Дмитрий, оказался слишком напуганным и слишком шустрым, а ей не хотелось, чтобы ты вдруг сдернул от нее так же, как до того сбежал от «серпов». Ну и заодно это было первым тестом на живучесть и скорость регенерации тканей. Благо в тот вечер все можно было валить на мертвых братьев из Ордена Серпа.

Ему что, придется принять на веру и это? Дмитрий покачал головой:

— У Кристины в обойме были капсулы с «тленом». А у меня в ноге — сквозная пулевая рана.

— Брось, — отмахнулся Бронский. — Кристиночка часто заряжает в свои капсульные обоймы пару-тройку пулевых патронов. Для большей, так сказать, убойности первой очереди. Ты не знал?

Знал. Только забыл…

Дмитрий глянул на Охотницу. Девушка отвела глаза. Неужели тогда у Яузы в него правда стреляла она? Вот же с-с-сука!

— В общем, твоя нога зажила быстрее, чем у простого смертного, — говорил Бронский. — Да что там нога! Если обычный «жилец» получает смертельное ранение, никакие мази и заговоры его уже не спасут. А тебе, между прочим, сегодня из автомата разворотили грудь. Ты в курсе, что у тебя было прострелено сердце?

Дмитрий невольно ощупал грудную клетку и снова покосился на Кристину. Охотница молча кивнула.

— Все-таки странно все это, — пробормотал Дмитрий. — Раньше со мной ничего подобного не происходило. Раны были как раны. Кровили, болели. Как у всех.

— Значит, твои прежние раны не представляли опасности для жизни, — пожал плечами Бронский. — Вспомни сам, какие травмы ты получал? Какие-нибудь незначительные порезы, ушибы, вывихи, ожоги. Ведь так? У тебя, наверное, и переломов-то серьезных не было.

— Не было, — согласился Дмитрий.

Несерьезных, кстати, тоже.

— Вот видишь. А физиологические особенности Феникса, равно как и приобретенные в прошлом навыки, сами по себе пробуждаются лишь в критической ситуации — в момент смертельной угрозы или сильнейшего стресса. Однако ты, я так подозреваю, раньше жил тепличной жизнью и в настоящие переделки не попадал.

Дмитрий задумался. И вправду… Хотя он и сотрудничал с желтой прессой, но в серьезные конфликты никогда не ввязывался, от криминала старался держаться подальше, интересы больших людей не задевал, дорожку отморозкам не переходил, на рожон не лез. Да и вообще «райтерствовал», больше выдумывая жизнь, чем описывая ее суровые реалии. В общем, Бронский прав: вполне себе тепличные условия. Этакий уютный мирок безобидного писаки. Маленькая башенка из слоновой кости…

— Но уж когда Фениксу, пусть даже и не осознавшему себя, грозит серьезная опасность, все его скрытые возможности, знания и умения сами прут наружу, — говорил Бронский. — Не замечал в последнее время за собой ничего такого?

Замечал!

Это было похоже на правду. Дмитрий вспомнил, как, имея в руках лишь свернутую в трубочку газету, сумел справиться в своей квартире с вооруженным «серпом» в кепке. Тогда ему показалось, что тело действует само, но он списал все на первобытные инстинкты. И потом тоже — когда прорывался мимо крепких ребят, поджидавших его у подъезда. И когда отстреливался из пулемета от патрульных машин, погнавшихся за «хондой» Кристины.

Ведь никогда раньше в своей жизни он так не дрался, да и с оружием по-настоящему дел не имел. В этой жизни — нет. А вот что касается других, которые он прожил, но о которых пока не помнит…

И о которых со временем непременно вспомнит.

Если он действительно Феникс.

* * *

— Кое-что из дремлющего потенциала Феникса, правда, можно активировать и без стрессовой встряски — при помощи специальных заклинаний и магических практик, — продолжал Бронский.

— Вы пытались? — поднял на него глаза Дмитрий.

— Разумеется. Кристина делала это.

— Когда?

— Когда лечила тебя. И когда учила. Вернее, помогала вспомнить забытое.

Ну конечно! Уроки на базе Охотников! Значит, вся та магическая муть, что сопровождала обучающий процесс, должна была не вбить в него новые умения, знания и навыки, а пробудить старые…

Дмитрий вспомнил, что даже Кристина удивлялась его меткости во время стрельб в тире.

— Вся база знала, какой ты способный ученик, — не умолкал Бронский. — Никто не сомневался в том, что ты Феникс.

«И Ромка тоже знал, — теперь-то Дмитрий был в этом уверен. — И передал свое знание „факелам“».

— Так может быть, и на операции меня брали, чтобы я поскорее все вспомнил? — предположил он.

— В первую очередь на операции тебя брали для того, чтобы проверить еще одну отличительную особенность Феникса, — ответил Бронский.

— Какую?

— Умение находить мертвых братьев. Фениксы, как никто другой, чувствуют близость людей, которые живут за счет чужой жизни. Это у вас что-то вроде природного радара. Так вот, твой «радар» тоже «включили», вернее, многократно усилили во время обучения. А потом — испытали «в поле».

Дмитрий усмехнулся. Похоже, это испытание он выдержал. Ведь именно он, сам еще того не осознавая, засек мертвяка на джипе, совершившего жертвоприношение. Засек даже прежде, чем тот разгромил остановку на Садовом кольце. И Пастуха из Братства Часов в кафешке обнаружил он, Дмитрий. И того «скорпиона» с черной барсеткой…

Кстати, въезжая в дачную резиденцию Вронского, он тоже почувствовал смутное беспокойство. Но не придал этому значения. А зря. Мог бы и догадаться, что здесь полно мертвяков.

— А вы не боялись меня потерять во время охоты? Что, если бы я сбежал?

— Тебе бы не позволили этого сделать, — Бронский указал взглядом на Кристину.

— А если бы меня захватило другое Братство?

— Тебя бы ему не отдали. У группы, в составе которой ты работал, всегда был огнемет, и машина с огнеметом на самом деле никогда не отъезжала от тебя далеко.

Так вот для чего Охотники возили с собой «Шмеля»! Для кого, вернее. Для него, для Дмитрия. Вот она, истинная причина! Чтобы при угрозе захвата сжечь его, как он сжег Гордина. Лишь бы Феникс не достался чужакам…

А все, что ему впаривали про огнемет раньше, — ложь!

Дмитрию стало не по себе.

— Но и ты тоже прав, — добавил Бронский после недолгой паузы. — Такие выезды, кроме всего прочего, способны подхлестнуть память Феникса.

— А зачем? — Дмитрий взглянул в глаза Магистру-олигарху. — Зачем вам нужна моя память?

— Ну, это же так просто, — хищно осклабился Бронский. — Она нужна нам для того, чтобы выяснить, к какому Ордену тянется от тебя Живая Нить. И какое Братство можно уничтожить с твоей помощью.

Дмитрий тоже улыбнулся:

— У вас ничего не получилось, Виктор Константинович. Если я и являюсь Фениксом, то я не помню, к какому Ордену принадлежал… Принадлежу.

Бронский вздохнул:

— К сожалению, нам не дали довести работу до конца. Но еще не все потеряно. На твою Живую Нить укажет Мертвая Кровь.

Бронский повернулся к Кристине:

— Кристиночка, все готово. Там, на столе. Принеси, пожалуйста.

* * *

Охотница словно ждала этих указаний. Она поднялась с дивана, отошла к столу Вронского и вернулась обратно с подносом, уставленным запаянными пробирками-«ампулами». Ну, точно — вышколенная секретарша. Интересно, на каком поводке держит ее Бронский? Может быть, тоже пообещал воскрешение после смерти? Как «факелы» — Ромке…

С подносом в руках Кристина встала между креслом шефа и Дмитрием. Бронский поднялся. Подошел к Дмитрию.

— Эт-то что? — Дмитрий тоже начал подниматься, не отводя взгляда от подноса с пробирками.

— Сиди, — приказал Бронский.

И лишь потом ответил:

— Это Мертвая Кровь.

— Чья?

— Братьев из разных Орденов.

Дмитрий удивленно посмотрел на Кристину:

— Мне говорили, что Мертвую Кровь собирают для лаборатории базы. Для разработки нового «тлена» и все такое…

— Да, для этого она нужна тоже, — кивнул Бронский. — Но несколько капель с каждой пробы Кристина доставляла мне.

— Зачем?

— Это лакмусовая бумажка, которая позволяет идентифицировать Феникса.

— Как? — встревожился Дмитрий. — Что вы задумали?

— Не бойся, будет не больно и не страшно, — пообещал Бронский. — Мертвая Кровь, связанная с тобой Нитью Жизни, просто узнает тебя и потянется к тебе.

«Просто»? Дмитрий поежился. Что означает это «просто» в устах мертвяка?

Бронский взял с подноса первую пробирку. Глянул на наклейку. Усмехнулся:

— Братство Серпа.

На маленьком кусочке бумаги, приклеенном к стеклу, Дмитрий тоже разглядел знакомое изображение. Такой серп он видел на плече мертвяка, застреленного в бронированном джипе Кристины.

— Что ж, с «серпов» и начнем. — Бронский произнес короткую магическую формулу и надавил на верхушку пробирки-«ампулы», увенчанную сужающимся конусом и стеклянной шишечкой.

Послышался едва уловимый звон. Запаянный колпачок отломился с легким хрустом. Ровно так, словно по надрезу. Верхушка отделилась, как снятая крышка. Из пробирки поднялась и тут же рассеялась в воздухе слабая струйка. То ли дымок, то ли пар, то ли что-то еще…

— Мертвую Кровь трудно хранить долго, — объяснил Бронский. — Но если использовать сильную магию, это возможно.

Он поднял пробирку над Дмитрием.

Дмитрий отстранился.

— Сиди спокойно, — велел Бронский. — Я буду лить не на тебя, а рядом с тобой. Если Мертвая Кровь узнает тебя, она окропит тебя сама.

С края пробирки сорвалась первая капля.

За первой — вторая.

Потом — третья.

Кап… кап… кап… Тяжелая темная жидкость, мало похожая на обычную человеческую кровь, пролилась возле кресла Дмитрия. На мягком ворсе дорогого ковра ручной работы осталось пятно.

— Не то, — поджал губы Бронский. — Не «серпы».

Эта Мертвая Кровь не узнала Феникса и не потянулась к нему.

Магистр-олигарх небрежно швырнул пробирку куда-то за диван. Дмитрий услышал звон разбившегося стекла.

Бронский взял другую «ампулу» — с изображением песочных часов. Снова пробормотал заклинание и отломил запаянную верхушку.

Кап… кап… кап… Содержимое второй пробирки пролилось на ковер. Возле дивана появилось еще одно пятно.

Мертвая Кровь Братства Часов тоже не узнала Феникса.

Пустая склянка полетела на пол.

За ней — еще одна. И еще…

С каждой новой отброшенной «ампулой» лицо Вронского становилось все мрачнее.

Количество запаянных стеклянных сосудов на подносе в руках Кристины быстро уменьшалось.

Бронский испытал Мертвую Кровь «плющей», «висельников», «факелов», «якорей», «кипарисов», «трезубцев», «нетопырей»… Было еще несколько пробирок, метки на которых Дмитрий рассмотреть не смог.

Под диваном уже образовалась небольшая лужица, но ни одна летящая вниз капля не изменила своего направления и не попала на Дмитрия.

Последней Бронский вскрыл пробирку со знаком Скорпиона.

«Вот будет смеху, если я вдруг окажусь Фениксом „скорпов“», — подумал Дмитрий без особого, впрочем, энтузиазма.

Однако и эта Мертвая Кровь пролилась безрезультатно.

Эксперимент провалился. Бронский и Кристина быстро и многозначительно переглянулись.

Последняя пробирка упала на ковер возле дивана. Бронский в сердцах раздавил ее каблуком. Кажется, олигарх был разочарован и сильно раздосадован.

На некоторое время в кабинете воцарилась тишина.

— Кристиночка, убери это, — Бронский, наконец, кивнул на поднос.

Охотница молча отнесла поднос с опустевшей пластмассовой подставкой обратно на стол.

— Что ж, — вздохнул Бронский, обращаясь уже к Дмитрию. — Мы проверили все, что могли проверить. Здесь, — он кивнул на темную лужу у себя под ногами, — образцы Мертвой Крови всех Орденов, о существовании которых нам известно. И ты, Дмитрий, никак с ними не связан. Ты не их Феникс.

И не ваш, между прочим, тоже, господа «скорпионы», — подумал Дмитрий. От признания Вронского ему почему-то стало легче.

Бронский замолчал, обдумывая что-то свое. Кристина тоже не произнесла ни слова.

— Наверное, есть какие-нибудь другие Ордена, — пряча усмешку, сказал Дмитрий. — Те, о которых вы еще не знаете.

«Так что не расстраивайся, дружище. Все еще впереди».

Бронский покачал головой:

— Маловероятно, чтобы какое-то Братство до сих пор никак о себе не заявило.

Наверное, Магистр «скорпионов» был прав. В условиях непрекращающейся борьбы за власть, которую ведут между собой мертвяки, такое маловероятно.

— Тогда как это можно объяснить? — Дмитрий кивнул на лужу Мертвой Крови. — Может быть, все-таки я никакой не Феникс.

— Ты Феникс, — твердо и хмуро сказал Бронский. — И я вижу только одно объяснение. Ты — Дикий Феникс.

— Дикий? — Дмитрий нахмурился. — В каком смысле?

— Феникс без Ордена. Феникс-одиночка.

— А что, бывают и такие?

Бронский вздохнул:

— Бывают. Очень редко, но бывают. Твое Братство либо было уничтожено, либо его вообще никогда не существовало.

— Как это?

— А вот так! — не смог скрыть раздражения Бронский.

Впрочем, он быстро взял себя в руки.

— Не все Фениксы создавали Ордена. Некоторые жили сами по себе. Таких, правда, было единицы. Собственно, я полагал, таких вообще уже не осталось. Думал, всех их уже вычислили и разобрали Ордена.

Дмитрий попытался осмыслить услышанное:

— Так, значит, я…

— Со временем ты сам все вспомнишь, — перебил его Бронский, — но твое прошлое больше не имеет значения. Дикого Феникса нельзя использовать против других Орденов. Зато он, как и прочие Фениксы, годится для того, чтобы подпитывать жизненной энергией Братство, которое им завладело. Вот в чем твоя главная ценность, Дмитрий.

Использовать? Годится? Ценность? Слышать подобное в свой адрес было неприятно.

Кому понравится, когда о нем говорят как о какой-нибудь батарейке или аккумуляторе.

— А если меня не устраивает такой расклад? — Дмитрий взглянул в глаза олигарху.

Бронский вновь усмехнулся своей холодной акульей улыбкой.

— А разве кто-то спрашивает твое мнение? Ты собственность Братства Скорпиона, Дмитрий. Такая же собственность, какой была Организация Охотников и Охотничья база. Такая же собственность, как она, — Бронский кивнул на Кристину. Девушка молча опустила глаза. — Ты собственность, за которую уже заплачена большая цена на кровавом аукционе. Прими это как данность и не рыпайся.

Такой тон Дмитрию понравился еще меньше. Он попытался встать.

— Сидеть! — велел Бронский.

И добавил что-то еще.

Какое-то короткое, но действенное заклинание.

С диваном, на котором сидел Дмитрий, произошла удивительная и почти мгновенная метаморфоза. Нижняя часть резко выдвинулась, подсекая ноги. Подушки под Дмитрием провалились, спинка раздвинулась, принимая в себя падающее тело. Предмет мебели необъяснимым образом трансформировался и сложился, обратившись в мягкие, но массивные и прочные тиски, крепко сжимающие трепыхающегося пленника.

Дмитрий почувствовал себя тоненькой сосиской в сэндвиче из двух больших булок.

* * *

— Сейчас этот дом является резиденцией Магистра Ордена Скорпиона, — вновь заговорил Бронский. — И в этой комнате сконцентрировано достаточно магической силы, чтобы сохранять суть одних изменчивых вещей… — Взгляд Вронского скользнул по луже Мертвой Крови на ковре. — И изменять суть других, в обычных обстоятельствах не подверженных переменам.

Олигарх перевел взгляд на диванные челюсти, сжимавшие Дмитрия.

— Поэтому не рекомендую тебе совершать необдуманных поступков. Все равно выбраться отсюда ты не сможешь.

Дмитрий все-таки попытался. Увы, безуспешно.

И еще раз. И — опять не вышло. Проклятый диван держал его мертвой хваткой. Не душил, но и не давал пошевелиться. Дмитрий мог только вертеть головой. Но какой от этого прок? Разве что обзор лучше.

— Я, конечно, не стану тебя убивать, — продолжал Бронский, прохаживаясь перед «схлопнувшимся» диваном. Он словно не говорил с Дмитрием, а размышлял вслух. — Хотя бы потому, что убить Феникса нельзя. Использовать Темную Харизму я тоже не могу: на Фениксов она практически не действует. И сжигать тебя было бы неразумно. — Магистр-олигарх усмехнулся: — Тебя сожжешь, а потом ищи-свищи ветра в поле и гадай, где и в каком качестве ты возродишься снова. Э-э-э нет, испепелить Феникса — значит выпустить его из своих рук. Такой вариант мне не подходит. Однако если ты думаешь, что у меня нет способов принудить строптивого Феникса-Дикаря к сотрудничеству, то ты глубоко заблуждаешься. Такие способы имеются, и их немало. Только не думаю, что они придутся тебе по нраву.

Бронский остановился напротив дивана-ловушки:

— Феникс, не желающий сотрудничать с Орденом добровольно, становится его пленником. И все равно выполняет свою функцию. Но, поверь мне, подневольный Феникс — жалкое зрелище.

— Я не собираюсь быть подневольным Фениксом! — прошипел Дмитрий.

— А ты больше ничего не решаешь. Ты не хозяин своей судьбы. Смирись. У тебя нет выбора.

Дмитрий прикусил губу. Ну что за напасть такая, а?! Он ведь уже слышал от Кристины слова насчет отсутствия выбора. Точно такие же слова. И вот — опять… Его снова лишают возможности выбирать. Или его просто пытаются убедить, что этой возможности нет?

— Пойми одну простую вещь, — звучал над ухом негромкий размеренный голос Вронского. — Даже если тебя не используем мы, тобой непременно воспользуются другие. Мертвые Братства ищут тебя, Дмитрий. И рано или поздно какой-нибудь Орден обязательно доберется до тебя. Даже если в борьбе за тебя придется потерять многих братьев, это никого не остановит.

Дмитрий подумал, что в другой ситуации и при других обстоятельствах такие слова, наверное, могли бы даже польстить.

— Феникс действительно настолько ценен? — спросил он.

— Ты же видел, какая бойня была на Новом Арбате из-за Феникса «плющей», — ответили ему. — И сколько народу положили «факелы» при штурме базы.

Да уж, ответили. Напомнили. Объяснили.

Популярно так…

Похоже, Фениксы в самом деле были столь важны для мертвяков, что глупо было бы сейчас рассчитывать на свободу. Во всяком случае, на свободу выбора — никак.

Дмитрий стиснул зубы. Из такого попадалова выхода не виделось.

— Ну а если тебя все-таки не сумеет захватить ни один из Орденов, то это произойдет лишь потому, что будет слишком много желающих, сталкивающихся друг с другом лбами. Только это тоже не в твоих интересах.

— Да? И почему же? — Дмитрий исподлобья взглянул на Магистра-олигарха.

Бронский одарил его еще одной своей неприятной улыбочкой:

— Знаешь, что случилось с последним Диким Фениксом, которого удалось обнаружить? Из-за него перегрызлись все московские Братства. Война шла такая, что Ордена вынуждены были в конце концов заключить перемирие и отловить Дикаря совместными усилиями. Разумеется, поделить его между собой они не могли. Выход был только один. Представители самых влиятельных Братств вывезли плененного Феникса за город и сожгли его на военном полигоне. Он умирал тяжело и долго. А впрочем… Ты ведь и сам видел, как погиб Феникс «плющей». Незавидная участь, правда?

Дмитрий не стал ничего отвечать. Да и не смог бы, даже если бы захотел. Прогремевший взрыв все равно заглушил бы его ответ.

Между глав

В атаку «якоря» ринулись прямо из автобуса. Стреляя и проговаривая на бегу нужные заклинания. Магию можно было больше не скрывать.

Они и не скрывали.

Мощный заряд, усиленный наведенными с разных сторон заклинаниями и высвобожденной из спецконтейнера магической начинкой, выворотил ворота. Штурмовики ворвались во двор. Оттеснили отстреливающуюся из-за машин охрану.

— Быстрее! — торопил подчиненных Командор Цианан. — Пошли! Пошли!

Они шли. На вражеские пули и капсулы с «тленом». Сами поливая противника смертоносными очередями.

Еще один взрыв разнес входную дверь в доме.

Цианан увидел, как упал один из его бойцов. Белая пена сплошным потоком валила из-под броника и каски. Бедняга был буквально нашпигован «тленом» и не мог продолжать бой.

Да и другие штурмовики оставляли за собой отчетливые пенистые следы. Однако помогать раненым целебными заговорами сейчас не было ни времени, ни возможности. Никто и не помогал. Вся энергия, все силы и вся магия использовались для другого.

«Якоря» перебили охрану во дворе и ворвались в дом. Что-то рвануло на первом этаже.

По окнам второго этажа ударили две гранаты. Туда же были нацелены заклинания помощников гранатометчиков и доброй половины штурмового отряда. Цианан лично направил в окна концентрированную магическую энергию из открытого спецконтейнера.

Взрывы и сыплющиеся с разных сторон заклинания пробивали бреши не только в зримых преградах. В магической защите особняка тоже появлялись дыры.

Судя по всему, атака удалась. Так было всегда, если нападение хорошо подготовлено и спланировано. Операция входила в заключительную стадию.

— Штурмовая группа на объекте, господин Магистр, — доложил Цианан, стараясь перекричать грохот взрывов и непрекращающуюся стрельбу.

— Молодец, Командор! — донеслась сквозь радиопомехи похвала Магистра Квинта.

— Служу Братству!

— Хорошо служишь. Теперь главное не упусти нашу птичку.

— Да куда ж она денется? Теперь-то…

Теперь птичка выпорхнуть не должна. Даже если птичка эта — Феникс.

Цианан умел брать штурмом вражеские объекты. И из захваченных им крепостей еще никто не уходил.

Никто и никогда.

* * *

Над заряженными орудиями прозвучало последнее заклинание. Три большие бомбарды йоркцев выстрелили одновременно.

Внешняя стена, уже изрядно расшатанная обстрелом, рассыпалась окончательно. Одно из ядер, перелетев через замковый двор, обрушилось на башню-донжон. В потрескавшейся кладке башни тоже появилась брешь.

Не давая врагу опомниться, Цианан, носивший в то время графский титул, повел к ланкастерской крепости рыцарей и наемников, сражавшихся под знаменами Белой Розы. Сам граф шел в первых рядах, в сопровождении личной свиты — нескольких братьев-«якорей».

Малые бомбарды еще громыхали, ядра еще свистели в воздухе, а на обломках, в дыму и пыли уже кипела битва. Скрежетала сталь, мелькали стрелы, кричали и гибли люди.

Но люди Цианана сейчас не волновали. Ни свои, ни чужие. В этой никчемной войне Красной и Белой Роз ему не было дела и до интересов противоборствующих партий. У мертвых братьев в войнах «жильцов» — свои, особые и по-настоящему важные интересы.

Граф со свитой первыми прорубились сквозь вражеский заслон в проломе. Сопротивление гарнизона было сломлено. Защитники замка спешили сдаться на милость победителей.

Коменданта крепости они нашли возле донжона. Комендант был ранен. В его правом колене торчал арбалетный болт, наконечник и древко которого покрывала «тленовая» обмазка, и на землю из раны сочилась не кровь, а белая пена.

Комендант принадлежал к вражескому Ордену, поддержавшему в этой войне ланкастерцев.

Цианан легко выбил меч из рук лежачего противника.

— Сэр, вы знаете, что вам давно пора умереть? — обратился он к раненому.

А затем добавил:

— И деться вам из этого замка уже некуда.

Глава 17

Первый взрыв ухнул где-то во дворе или у ограды. За ним, под аккомпанемент частой автоматной стрельбы, последовал второй — возле самого дома.

Третий громыхнул уже в доме, на первом этаже.

А еще через несколько мгновений яркая синяя вспышка полыхнула прямо за окном.

Мощная взрывная волна высадила раму. С рабочего стола Вронского смело бумаги, компьютер и поднос с пустой подставкой для пробирок.

Колыхнулись, словно крылья летающего монстра, изорванные в клочья гардины. Рухнул карниз.

По помещению брызнули блестящие осколки. Битое стекло и сноп странных, голубоватого цвета искр звенящей шрапнелью ударили в диван, сковавший Дмитрия. К счастью, крепкий каркас, кожаная обивка и плотные подушки успешно справились с ролью щита: смертоносная волна увязла в оказавшейся на ее пути преграде.

Дмитрий не пострадал. Ни Кристину, ни Вронского сверкающие осколки и искры-блестяшки тоже не задели. Охотница и олигарх вовремя пригнулись и успели укрыться за спасительным диваном.

А внизу, на первом этаже, уже вовсю гремела яростная стрельба. Палили из автоматического оружия, не жалея патронов.

Распахнулась дверь кабинета. На пороге возник один из телохранителей Вронского. Дмитрий узнал его: это был тот самый тип, который сопровождал Охотников в кабинет Магистра-олигарха.

В одной руке у охранника был «Каштан» Кристины. В другой — компактный микро-«Узи».

За дверью Дмитрий увидел ноги еще какого-то телохранителя Вронского. Этот лежал неподвижно.

«Убит», — решил Дмитрий.

— Нападение, Виктор Константинович! — сообщил вошедший бодигард о факте, который ни для кого уже не являлся секретом.

И добавил — обреченно, сквозь зубы:

— Магическая защита пробита, внешняя охрана уничтожена.

Стрельба внизу усиливалась.

— Отдай ей оружие, — Бронский кивком указал на Кристину.

«Ну конечно, — подумал Дмитрий, — сейчас на счету каждый боец».

Телохранитель, не отходя от двери, бросил «Каштан» Охотнице. Девушка ловко поймала пистолет-пулемет.

— Кто напал? — спросил Бронский.

— Не известно, — охранник пожал плечами. — Скорее всего, силовики. «Факелы», «серпы» или «якоря». Действуют грамотно, по-военному. Оружие мощное. Пули — хорошо заговоренные.

Словно в подтверждение сказанному автоматная очередь, ударившая снизу и сзади, прошила телохранителя Вронского насквозь.

Дмитрий увидел вырванные клочья одежды и выбитые из-под пиджака фрагменты легкого бронежилета скрытого ношения. Вероятно, такой броник не мог защитить своего владельца от «хорошо заговоренных» пуль.

Крови не было.

Вместо нее под пробитой броней и дырявым костюмом взбурлила белая пена. Пули неизвестных боевиков были не только заговорены, но и обильно смазаны «тленом». А Магистра Братства Скорпиона охраняли мертвяки.

«Тела»-телохранители, — возник в голове у Дмитрия неуместный каламбур.

* * *

Подстреленный охранник не упал. Он повернулся к двери, опустился на колено и, укрывшись за левым косяком, принялся лупить из своего «Узи» короткими частыми очередями.

Попадал ли телохранитель Магистра в кого-нибудь, было не понятно. Но в него попадали — это точно. Залетавшие снизу пули пока не могли достать Дмитрия, Кристину и Вронского, но они крошили косяк, били через дверной проем в потолок и буквально решетили стрелка, занявшего позицию возле двери.

Чудно и жутковато было видеть, как свистящие и визжащие кусочки металла, покрытого «тленом», разрывают незащищенное правое плечо, спину, шею и голову живого пулеуловителя. То есть давно уже неживого, конечно.

Мертвяка…

Телохранитель дергался при каждом попадании, но вряд ли от боли. Скорее, просто от динамического воздействия.

«Скорпион» не прекращал ответного огня.

Несколько секунд боя.

Смена магазина.

Снова стрельба…

Пенящихся ран в теле бодигарда становилось все больше, они быстро расширялись. Пузырящаяся белая жижа ручьями стекала по изорванному пиджаку и бронежилету. От двери тянуло неприятным запахом. Запущенный «тленом» процесс разложения шел вовсю, но было ясно: верный телохранитель будет прикрывать своего Магистра столько, сколько сможет.

А нападавшие атаковали уже с двух сторон. Через разбитое окно в комнату влетел продолговатый предмет, разглядеть который Дмитрий даже толком не успел. Судя по всему, это была бомба какой-то особой конструкции.

Предмет взорвался. На этот раз взрыв, правда, оказался негромким и напоминал скорее безобидный хлопок. Осколков разбросало немного, зато почти все помещение забрызгало «тленом».

На Дмитрия попало несколько капель. Что ж, не впервой. Фениксам противомертвяцкое «биологическое оружие» не причиняло вреда. Вронского же от губительного фонтана снова укрыл диван.

А вот телохранителю Магистра повезло меньше: его и без того дырявую спину щедро окропило. Пузырящейся пены стало заметно больше. И все же охранник продолжал защищать подступы к кабинету.

За разбитым окном появились две фигуры. Нападавшие то ли спустились с крыши, то ли поднялись по стене. Однако ввалиться в кабинет не успели.

Им просто не дали этого сделать.

Как выяснилось, Магистр Братства Скорпиона умел за себя постоять. Бронский вырвал из наплечной кобуры пистолет (Дмитрий не ошибся: это действительно оказался австрийский семнадцатизарядный «Глок») и, вновь используя массивный диван в качестве укрытия, принялся палить по окну.

Кристина присоединилась к шефу: Дмитрий услышал, как часто и глухо закашлял «Каштан» Охотницы.

В руках нападавших тоже тявкнули было короткоствольные автоматы, но пули ушли выше цели. Огонь из кабинета оказался более точным, да и отчетливые силуэты в оконном проеме представляли собой великолепные ростовые мишени.

Нападавшие исчезли. Видимо, не смогли удержаться и свалились вниз, сбитые выстрелами Вронского и Кристины.

Впрочем, эта незначительная победа мало что значила: охранник-«скорпион» у двери тоже продержался недолго. Две автоматные очереди буквально оторвали телохранителю правую руку и раскололи голову.

Бодигард сполз по косяку на усыпанный гильзами пол. Упал, как растекся.

В общем-то, так оно и было: именно растекся. Нашпигованный «тленом» охранник разлагался буквально на глазах. Белая пена, в которую обращалась мертвая плоть, стекала за невысокий порожек. От двери шла невыносимая вонь.

Стрельба стихла. На лестнице послышались быстрые шаги.

— Феникса — пакуем! — прозвучал в наступившей тишине чей-то приказ. — Остальных — в расход!

Пакуем? Дмитрий с тоской подумал, что он, собственно, уже упакован. В диван. Стараниями Вронского. И теперь ему, по всей видимости, лишь предстоит сменить одного хозяина на другого.

Однако события развивались иначе.

* * *

Короткая магическая формула, произнесенная Вронским, заставила открытый дверной проем…

Зарасти? Да, пожалуй, это наиболее подходящее слово.

Притолока, словно занавес, опустилась до самого пола, потянув за собой стену, и…

И вход в кабинет оказался наглухо замурованным, а валяющиеся на пороге останки телохранителя — передавленными надвое. Сочащаяся зловонной белой пеной нижняя часть лежала в кабинете, верхняя — осталась снаружи. Весьма дико в сплошной стене смотрелись покрошенные пулями косяки и болтающаяся на петлях простреленная дверь.

В закрытый дверной проем чем-то ударили с той стороны.

Возникшая на пути нападавших стенка дрогнула, но выдержала.

«Интересно, почему Бронский не сделает то же самое с разбитым окном?» — подумал Дмитрий.

Вероятно, потому, что влетевший в кабинет вместе с осколками стекла сноп голубоватых искр явно колдовской природы пробил магическую защиту. И такую дыру, наверное, закрыть непросто.

Магистр «скорпионов» произнес еще одно заклинание.

Дмитрий почувствовал, как разжались диванные тиски.

Свобода? Ага, как же! Его тут же взяла на мушку Кристина.

Убить она его из своего «Каштана» не убьет, конечно, но остановить сможет. Пули на время останавливают даже Фениксов. Это Дмитрий знал на примере депутата Гордина. Да и по своему личному опыту — тоже.

— За мной! — Сунув пистолет в наплечную кобуру, Бронский подскочил к простенку между огромными, как башни, шкафами.

Хозяин кабинета пошарил руками за стопками каких-то папок с документами.

Прозвучало новое заклинание…

В стене, прямо из-под покоцанных пулями и заляпанных «тленом» обоев, появилась дверь. Массивная. Стальная. Как в банковском хранилище. Неведомая сила словно выдавила ее из стены.

Бронский дернул блестящую ручку. Дверь отворилась — медленно и бесшумно. Толщина ее впечатляла. Такая преграда должна была надолго задержать нападавших.

В открывшемся проходе виднелась лестница, уходящая куда-то вниз.

«Потайной ход!» — догадался Дмитрий.

А в кабинет Магистра-олигарха продолжали ломиться. В замурованный дверной проем ударили снова. То ли кувалдой, то ли магическим заклинанием.

На стене появились трещины.

— Быстрее, — поторопил Бронский.

Однако Дмитрий не спешил. Особого смысла суетиться и куда-то бежать он сейчас не видел.

* * *

— Не дури, Феникс, — злобно прошипел Бронский. — Они, — Магистр кивнул в сторону замурованной двери, — будут ничуть не лучше меня.

— Но ведь и не хуже. — Дмитрий остался на месте.

Снова — удар в стену. Трещины стали больше. Сквозь разломы брызнули знакомые уже голубоватые искорки.

— Кристиночка, — Бронский скользнул взглядом по Охотнице.

Кивок-приказ…

Наверное, эти двое хотели уйти тихо. Бывшая соратница стрелять в Дмитрия не стала. Вместо этого Кристина взмахнула «Каштаном» с явным намерением хорошенько «приласкать» Дмитрия по голове.

Да, Феникса убить невозможно, но ведь никто не говорил о том, что его нельзя временно вырубить.

Однако то, что в критической ситуации пробуждаются скрытые инстинкты и навыки Феникса, оказалось абсолютной правдой. Дмитрий опередил девушку.

Все произошло в доли секунды. Блок, перехват, болевой… Дмитрий выломил руку с пистолетом-пулеметом.

Кристина не выпускала оружия до последнего. Мало того, Охотница попыталась драться. Извернувшись, нанесла маленьким твердым кулачком довольно сильный удар в челюсть. Дернулась, пытаясь вырваться. Вцепилась зубами в предплечье.

Больно, блин! Фениксы, в отличие от мертвяков, реагировали на боль.

Дмитрий все же вырвал «Каштан» и звонко, со злым удовлетворением хлестнул Кристину по щеке. Голова Охотницы мотнулась назад. Сама она едва устояла на ногах.

Драться с женщиной нехорошо, конечно. Но в такой ситуации и с такой разъяренной кошкой — можно. Вместе с новыми, вернее, хорошо забытыми старыми навыками пробуждались принципы и правила, которых, возможно, не одобрил бы сам Дмитрий, но которым привык следовать живущий в нем Феникс.

А Кристина — вот же овца упертая! — снова бросилась в драку. Дмитрий ударил ее еще раз. Отшвырнул на Вронского, который снова тянул из наплечной кобуры свой «Глок».

Именно в этот момент за замурованным дверным проемом ухнуло — сильно, гулко, раскатисто. От мощного удара содрогнулся весь дом.

Уже потрескавшуюся стенку, преграждавшую путь в кабинет, буквально разорвало на части. Разлетающиеся обломки растаяли в яркой синей вспышке. Взрывная волна снесла с петель дырявую дверь, разбрызгала белую пену и отшвырнула в сторону то, что еще оставалось от телохранителя Вронского.

Помещение заполнили дым и пыль.

* * *

Время потекло медленно, как густой вязкий мед. Вместе с тем сознание работало быстро и четко. Дмитрий видел все. И все понимал.

Вот через дымящийся проем в кабинет врываются люди с куцыми автоматами в руках. Кто-то — в камуфляже и легких, не стеснявших движения и защищавших, наверное, только от капсул с «тленом» бронежилетах, кто-то — вообще в штатском…

Вот Бронский подхватывает брошенную на него Кристину, но вовсе не для того, чтобы поддержать падающую девушку. Он прикрывается Охотницей и, бормоча заклинания, пятится вместе с ней к открытой двери потайного хода.

Дмитрий понимает: Бронский использует Кристину в качестве живого щита-пулеуловителя. А торопливо начитываемые магические заклинания лишь укрепляют этот щит.

Магистр-олигарх больше не думает о Фениксе. Сейчас он спасает свою шкуру. «Глок» Вронского целит в нападающих.

Нападающие направляют свое оружие на Магистра «скорпионов».

Звучат выстрелы…

Один из ворвавшихся в комнату бойцов роняет оружие из простреленной руки. По руке струится белая пена. Значит — тоже мертвяк. А впрочем, кому еще здесь быть-то?

Автоматная очередь косым пунктиром пересекает грудь Кристины. И еще одна очередь. И еще…

Фонтаном бьет кровь.

Кровь Кристины — обычная, человеческая, живая, горячая кровь — попадает Дмитрию на лицо.

И без того вялотекущее время совсем замедляет ход.

Время почти останавливается.

Мгновения сменяют друг друга с почти слышимым скрипом и скрежетом.

А мысли несутся все быстрее, быстрее…

Смерть Охотницы вызывает у Дмитрия странное чувство. Не ЖАЛОСТИ, нет — какой смысл и какой прок жалеть тех, кто тебя предает? — но СОЖАЛЕНИЯ.

Сожаления о том, что могло быть между ним и Кристиной и чего никогда уже не будет.

И чего никогда не было по большому счету.

Потому что до сих пор между ними был только обман.

Жалость и сожаление… Два слова, происходящие от одного корня, описывающие такие похожие и такие разные чувства.

Шквал пуль рвет тело Охотницы, но Вронского, похоже, пули пока не достают.

В завязавшейся перестрелке Дмитрий оказывается меж двух огней. И меж двух дверей.

Одна — замурованная и взломанная — вход в кабинет. Из нее валят мертвяки с автоматами. Другая — тайный выход. Туда отступает Бронский.

Там тоже дверь. Стальная, тяжелая, толстая. Еще открытая.

Под свист пуль и визг рикошетов Дмитрий решает, как поступить и что делать.

Решение нужно принять быстро. Иначе в такой мясорубке его запросто может задеть. Убить — не убьет, но собьет с мысли.

* * *

А мысли сейчас должны быть ясными, как никогда.

К какой из двух дверей идти? Где искать спасение?

У кого?

С кем?

Хотя может ли в данный момент вообще идти речь о спасении? Дмитрий прекрасно понимает: к какому бы Братству он ни примкнул, мертвяцкий Орден не подарит Дикому Фениксу участи лучшей, чем участь батарейки, аккумулирующей в себе жизненную энергию для Мертвой Крови.

А это ему не подходит. Никак! Дмитрию надоело быть пешкой в чужой игре.

Решение приходит само. Такое простое, очевидное и такое верное.

Сквозь клубы пыли и дыма Дмитрий бросается к третьему выходу из кабинета-ловушки. К разбитому окну над рабочим столом Вронского.

С «Каштаном» мертвой уже Охотницы в руках он в три прыжка достигает стола. Заскакивает на него.

Потом со стола — на подоконник. И с подоконника — не глядя: рассматривать, что там, под ногами, уже некогда! — вниз.

— Уходит! Он уходит! — кричат у него за спиной.

Кто-то стреляет. Пули летят из кабинета в окно, в котором уже нет Дмитрия.

* * *

Он упал на навес, под которым стояли бронированный «мерседес» Вронского и джипы охраны.

На широком козырьке застрял зловонный полуразложившийся труп мертвяка — весь в белой пене. Видимо, это был один из той парочки, что пыталась прорваться в кабинет через окно.

Второе «тело», еще вяло шевелящееся, валялось внизу.

Дмитрий спрыгнул на асфальт.

И сразу же закатился под навес. Здесь, по крайней мере, его не достанут из окон. Не сразу достанут, во всяком случае.

Дворовые ворота были вынесены мощным взрывом. Дверь дома — разбита в щепки. Цветочные клумбы — потоптаны и засыпаны обломками.

Возле машин «скорпионов» лежало несколько мертвяков, получивших свою долю «тлена». Здесь были и телохранители Вронского, и бойцы неизвестного Ордена, атаковавшие особняк. И те, и другие исходили белой вонючей пеной.

Выяснять, что за Братство штурмует резиденцию Магистра-олигарха, у Дмитрия не было ни времени, ни возможности, ни желания. Да и зачем? Ему-то лично какое дело до того, кто замешан в нападении? Мертвяки — они и есть мертвяки. К какому бы Ордену ни принадлежали.

На улице, сразу за взорванными воротами, виднелся старенький «ПАЗ» с замызганными занавесками. Раздолбанный провинциальный рейсовый автобус. Ничем не примечательный. Видимо, на нем и приехала штурмовая группа. Причем она умудрилась незамеченной подобраться практически к самой даче Вронского.

Охрана особняка слишком поздно заподозрила неладное: все-таки «ПАЗик» — это не БТР и не кавалькада джипов.

— Он здесь! — раздался крик.

Дмитрия заметили стрелки, поставленные во внешнем оцеплении возле дома и автобуса.

— Феникс здесь!

Не только заметили, но и узнали. Или просто догадались.

— Огонь!

И — незамедлительно начали стрельбу.

Шмоляли гады на поражение — без всякой жалости и без зазрения совести. Тоже, небось, понимают, что Феникса убить нельзя и что пули лишь задержат его.

Кто-то выскочил из дома. Кто-то палил сверху, вслепую, по навесу.

Что примечательно: по Фениксу стреляли не капсулами с «тленом». Только пулями.

Пули дырявили жестяную крышу, звякали по машинам, рикошетили от асфальта. Однако у Дмитрия, укрывшегося за автомобилями «скорпионов» и под широким навесом, была сейчас более выигрышная позиция.

Он открыл ответный огонь из «Каштана».

Дмитрий даже не пытался убивать мертвяков, попадавших в его поле зрения. Чтобы вогнать в «тела» достаточное количество «тлена», требовалось время, которого у него попросту не было.

Да и патронов на всех все равно не хватит.

Дмитрий стрелял по ногам, срезая противников. По рукам — выводя их из строя и выбивая оружие. По глазам… Ослепленный враг не в состоянии целиться и вести эффективный огонь.

Это помогало: на нападавших, похоже, не было магической защиты. Что, впрочем, вполне объяснимо, если они хотели подобраться к особняку Вронского незамеченными.

Взорвалась брошенная кем-то граната. К счастью, броня «мерседеса» прикрыла Дмитрия от осколков.

Сверху раздался грохот: кто-то выпрыгнул из окна кабинета на навес.

Дмитрий дал короткую очередь на звук. С навеса скатился мертвяк. «Тело» упало совсем рядом. И — не очень удачно: Дмитрий расслышал хруст сломавшейся кости. Мертвяк, тем не менее, попытался встать.

Еще одной очередью, пущенной почти в упор, Дмитрий отсек ему руку с автоматом. Потом выпустил несколько пуль в голову и в грудь.

Белая пена хлестала из «тела», как из сломанной стиральной машины. И все же долго удерживать оборону здесь не получится. Нужно было срочно убираться отсюда.

И Дмитрий уже знал, как.

Бронированный «мерс» Вронского не пострадал от обстрела. И водительская дверца — приоткрыта.

В замке зажигания очень кстати торчал оставленный «скорпионами» ключ. Видимо, машина была готова в любой момент увезти своего VIP-пассажира. Но теперь на ней поедет другой. Персона, впрочем, не менее «вэри импотент».

Дикий Феникс…

Дмитрий вскочил в «мерседес» и завел мотор.

* * *

Со двора он выезжал под кинжальным огнем. Снаружи часто-часто звякали пули.

Класс «мерседесовской» брони позволял выдерживать прямые попадания из стрелкового оружия. Но вот толстые бронестекла все-таки посыпались. Сначала — заднее…

Потом перед взорванными воротами выскочил, как черт из коробочки, какой-то мертвяк, палящий непрерывными очередями из АК.

Лобовое стекло тоже помутнело, пошло трещинами и раскололось.

Однако Дмитрия пули не задели. Он сбил и переехал стоявшего на пути стрелка.

Дал по газам. Задел «ПАЗик».

Вырвался на поселковую улицу.

Увы, радость оказалась недолгой. Судя по всему, у группы, напавшей на дачу Вронского, имелся резерв и хорошая связь. Уже на выезде из поселка дорогу Дмитрию перекрыли два «Камаза», за которыми укрывались насколько вооруженных человек.

Таранить такую преграду было бы глупо. Даже сидя в бронированной машине.

Дмитрий свернул в лес. Бросил «мерседес» через обочину на зеленку. Вогнал поглубже в густые заросли, а когда тяжелый «мерс» встал вмертвую, выскочил из автомобиля.

И по-бе-жал.

Сзади стреляли и кричали. Кажется, преследовали. Но у него еще была небольшая фора.

А значит — оставалась надежда.

Все-таки спастись в лесу на своих двоих шансов больше, чем в машине на проселках и трассах, которые наверняка уже находятся под контролем мертвяков.

Но Дмитрий прекрасно понимал: даже если сейчас удастся оторваться от погони, Мертвые Братства от него не отстанут. Охота за Диким Фениксом только начинается, и ему придется прятаться до конца жизни.

До конца?

Жизни?

Из груди вырвался нехороший нервный смешок. Фениксы ведь не умирают!

А это значит…

Значит, что ему придется прятаться вечно! Прятаться и вспоминать, кем он был раньше.

Возможно, в разгадке этой тайны и кроется теперь его спасение..

Content

Руслан Мельников
Дикий феникс

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17