Голдрик Эмма

Проделки малышки

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Джеб Лейси жил в старом доме в Урбанне один, поскольку его мать предпочитала обитать в Париже, а сестра Гвен терпеть не могла юг Виргинии и реку Раппаханнок — захолустье, по ее мнению.

Дом из кирпича, камня и дерева был построен после пожара в 1852 году. Оконные стекла были плохо подогнаны к рамам и дребезжали в ветреную ночь, наводя на мысль о привидениях. Две громадных трубы, соединявшие шесть каминов, дымили каждый раз, когда камины топили, но это случалось крайне редко. Крыша протекала, а весной возле дома была непролазная грязь, но это не так уж важно.

Так считал Джеб. Он зарабатывал на жизнь писательским трудом — писал на разные темы, лишь бы заинтересовать какого-нибудь издателя. Три месяца у компьютера, три месяца отдыха на рыбалке — вот так и жил. Для компании Джеб держал собаку. Старому колли на вид было еще больше лет, чем дому. Собака отзывалась одинаково хорошо и на «Эй, старина», и на «Рекс», если вообще слышала, что ее зовут. Колли была большой и красивой. Большим и красивым был и Джеб Лейси. Шесть с лишним футов роста, подтянутый, светло-каштановые волосы, карие глаза в сочетании с набором жемчужных зубов да пара ушей, которые были несколько больше, чем следует. Ну и, конечно, веселая улыбка, которая привлекала всякую женщину от шести до шестидесяти. В общем и целом Джеб Лейси был весьма доволен жизнью.

В тот холодный сентябрьский вечер — было уже десять — Рекс отчаянно залаял, как глупый щенок, когда в дверь позвонили.

— Бог мой, кого это принесло? — пробормотал Джеб.

Посетитель, кто бы он ни был, оторвал его от работы. Главный герой его новой книги только что убил наследника престола Молдавии. В дверь снова позвонили. Рекс сделал попытку подняться со своего пушистого коврика возле ног хозяина.

— Молчать! — скомандовал Джеб. — Пусть решат, что никого нет дома, и уйдут.

Оконные стекла дребезжали под сильными порывами ветра. В дверь снова позвонили. Рекс доковылял до двери, сел, приставив нос к прорези для писем, и заскулил. Джеб сдался.

— Хорошо, хорошо! — крикнул он. — Иду!

Тапочки, как назло, куда-то подевались. Джеб ударился ногой о рабочий стол, выругался на четырех языках и прохромал в прихожую. Навалившись всем телом на осевшую дверь, он с трудом открыл ее.

— Ну, наконец-то! — проворчала сестра Джеба Гвен вместо приветствия. — Вот. Держи.

То, что она сунула ему в руки, было слишком мало для чемодана. Сестру он не видел года два или больше и, что скрывать, особого желания увидеть вновь не испытывал.

— Что это? — спросил он.

— Не урони, — буркнула Гвен. — Это ребенок.

Она прошла мимо, наступив Джебу на только что ушибленную ногу. Рекс остался у дверей. Джеб, прихрамывая, поплелся за сестрой в комнату, едва сдерживая слезы от боли. Вдруг он осознал, что то равнодушие, с которым он встретил сестру, сменилось горячим братским участием. Тут заплакал ребенок.

— Прости, нам негде было остановиться, — сказала Гвен. — А что, мама еще в Париже?

— Где ж еще ей быть! — усмехнулся Джеб. — Хочешь, достану тебе билет во Францию? У нас тут есть классное туристическое бюро.

— Не издевайся, — простонала Гвен, падая в мягкое кресло. — Мы только что с дороги.

— Я это заметил, — усмехнулся Джеб. — Какой чудесный ребенок, он похож на…

— Это она, девочка! — крикнула Гвен. — Нас чем-нибудь покормят в этом мавзолее?

— Даже не знаю, что и предложить. Может, послать за пиццей? Ребенок будет есть итальянскую еду?

— Написал так много книг, а простых вещей не знаешь! — возмутилась Гвен. — Девочке всего семь месяцев. Ты что, даже этого понять не можешь?

— Признаться, нет, — ответил Джеб. — Не знал, что ты вышла замуж…

— Я не замужем, — резко оборвала его Гвен.

— О! — Последовала пауза. — Тебе бы понравилось в Париже. Я могу все устроить.

— Ты так не любишь детей?

— Да нет, что ты, — возразил Джеб. — Разве можно не любить их? Я их просто не понимаю. Особенно таких маленьких девочек.

— Лучше подумай, где положить нас спать, — сказала Гвен, вставая и потягиваясь. — И принеси мой чемодан. В нем одежда для малышки. Я его оставила на веранде.

Джеб понял, что на сегодня с молдавским убийством придется распрощаться. Он выключил компьютер и пошел наверх, чтобы приготовить спальню для сестры в комнате, расположенной рядом с его собственной. Последовала долгая борьба с простынями, одеялами, наволочками. И потом — с молоком. Гвен купила кварту свежего коровьего молока. Она кратко, без лишних рассуждений, объяснила, как подогреть бутылочку с молоком и покормить перед сном ребенка.

Джеб сел в кресло-качалку, усадив девочку на колени, и невольно залюбовался ею. Малышка мгновенно проснулась на руках у дяди и охотно начала сосать молоко, пуская крошечные молочные пузыри. Покормив девочку, он положил ее на подушки, предусмотрительно разложенные на полу, чтобы малышка не упала во сне. Убедившись, что сестра и племянница заснули, он осторожно вышел из комнаты.

Когда Джеб проснулся и посмотрел на часы, было уже восемь. Похоже, Гвен так крепко спала, что не слышала громкого плача дочери. Что ж, придется самому встать и проведать ребенка.

Девочка перевернулась на животик и ползла к краю своей постельки. Увидев дядю, она откинулась на бок, улыбнулась широкой улыбкой и снова заплакала.

— Гвен! — позвал Джеб. Сестра не отвечала. — Гвен, ради Бога, вставай, не доводи ребенка до истерики.

Он стал трясти груду одеял, пытаясь разбудить сестру. Гвен и раньше спала, свернувшись калачиком и с головой укрывшись одеялом. Что-то насторожило Джеба. Разворошив одеяло и подушки, он увидел, что постель сестры пуста. Обежав весь дом, Джеб убедился, что Гвен исчезла. Джеб посмотрел на часы. В Париже вот-вот наступит время обеда. Взяв малышку на руки, он набрал парижский номер матери. Она только что проснулась.

— Гвен? — переспросила она. — Я не видела Гвен около года. С какой стати она приедет ко мне?

— Не знаю, — сказал Джеб. — Видишь ли, вчера вечером она неожиданно появилась у меня с маленьким ребенком на руках.

— Повтори, я не совсем поняла, — попросила мать.

— Гвен со своим ребенком. Р-Е-Б-Е-Н-К-О-М. А сегодня утром, я обнаружил, что Гвен исчезла, оставив ребенка у меня. Я в полной растерянности… Да я понятия не имею, как обращаться с маленькими детьми! Можно, я отправлю ребенка к тебе, наняв кого-нибудь в сопровождающие?

— И думать не смей! — вспылила мать. — Деньги — да, а дети — нет! Я воспитала вас двоих, и с меня этого вполне достаточно. Да, кстати, ты не прислал мне чек за этот месяц!

— И не пришлю, — сорвалось у Джеба. — Вот пристрою этого ребенка, тогда и пришлю. Неужели Гвен бросила свою дочь?

— А почему бы и нет? — возразила мать. — Я считаю, что матерям совсем необязательно любить своих детей! Да ты сам что, лучше? Тебе же абсолютно безразличны все, кроме дурацкого компьютера! Хоть бы написал бестселлер для разнообразия, вместо того чтобы размениваться на мелочи!

— Благодаря этим «мелочам» ты живешь припеваючи в Париже! — не выдержал Джеб.

Мать бросила трубку. Она частенько отпускала нелестные замечания в его адрес, и он готов поклясться, что совершенно напрасно. Ведь вот уже десять лет он содержит и ее, и сестру на гонорары от своих книг.

Джеб оставил девочку наверху на полу и только сейчас заметил, что она как-то подозрительно затихла.

— Пресвятая дева Мария! — воскликнул он и бросился к лестнице.

Малышка — должно быть, у нее есть какое-то имя! — весело болтала ножками, а Рекс лизал ее личико своим шершавым языком. Эта парочка выглядела самой счастливой в мире.

Джеб нагнулся и взял девочку на руки. Да она промокла насквозь, даже капает! Каждому ясно, что так не годится. Чемодан с ее вещами стоял открытый в углу комнаты. Джеб достал подгузник из начатой пачки, взял рубашечку и носочки и, завернув девочку в махровое полотенце, спустился вниз. Рекс шел за ним по пятам.

В доме давно уже не пользовались каминами. Джеб повернул регулятор центрального отопления на отметку 75° по Фаренгейту.

Пожалуй, для купания малышки вполне подойдет большая металлическая раковина на кухне. Наполнив раковину водой, он посадил в нее девочку. Та удивилась, но не заплакала, а стала весело плескаться. Брызги летели во все стороны, облив кухонную плиту, а потом и дядю. Одежда на нем вымокла, хоть выжимай.

— Черт возьми, — возмутился Джеб. — За что, Господи?

Божья кара не заставила себя долго ждать. Завизжала наружная сигнализация. Зазвонил телефон. Надрывался дверной звонок. А тут еще сам собой включился радиоприемник, наполняя весь дом рок-музыкой. Девочка плакала. Джеб бросился к входной двери, но тут заметил, что малышка лежит на спинке на дне раковины и агукает. Он метнулся к ней, вытер ее и завернул в сухое махровое полотенце. В дверь настойчиво звонили. Взяв девочку на руки, он пошел открывать.

— Иду, иду! — крикнул Джеб. Дубовую дверь опять заклинило. — Сейчас! — повторил он. Пришлось положить ребенка на половик и открывать дверь двумя руками.

— Мистер Лейси?

Джеб поднял девочку с половика и покрепче затянул полотенце, чтобы она не простудилась.

— Единственный мистер Лейси в городе, — ответил Джеб. — Должен вас огорчить: я в дверях не торгуюсь и с рук не покупаю.

— Только в вашем офисе? — спросила женщина.

Он мужчина, и вполне нормальный. А в ней было так много обаяния, что дух захватывало. Около пяти футов роста, с золотисто-русыми волосами, собранными в конский хвост, а фигура такая, что сама Венера забилась бы в истерике от зависти. Зеленоватые глаза, нежная гладкая кожа с едва заметным румянцем на щеках. Для встречи с такой сногсшибательно красивой женщиной момент самый неподходящий.

— У меня нет офиса, — сказал Джеб. — Позвольте узнать, а кто вы?

— Мэг Хаббард, корреспондент из «Виргиния леди». Я по заданию редакции.

— Да что вы говорите! — Он тут же вручил ей девочку. — Входите.

Она проскользнула внутрь, и Джеб запер за ней дверь.

— Ой, ребенок, — удивилась журналистка, глядя на кокон. Она держала ребенка с опаской, отстранив от себя, словно это был пришелец с другой планеты.

— Да, младенец женского пола. Не сомневаюсь, что эта модель вам хорошо знакома.

— Боюсь, что не слишком, — сказала она. — Я не замужем, если вы заметили. А теперь оденьте ребенка, и приступим к интервью. У меня мало времени.

— У меня тоже. — Он замялся. — Вы не поверите, но мне никогда не приходилось одевать женщину такого возраста и величины.

— Не говорите глупостей! — возмутилась Мэг. — Уверена, что вы не раз одевали и раздевали женщин! Давайте начнем. Возьмите ребенка, — сказала она, протягивая ему девочку.

Джеб и не думал брать.

— Может, хоть подгузник наденете? — Он просительно посмотрел на нее.

— У вас это получится лучше, чем у меня, — сказала Мэг тоном, не терпящим возражений.

— Что вы упираетесь! — вспылил он. — Вы обе женского пола.

— Вы что, в самом деле не знаете, как обращаться с подгузником?

— В том-то и дело.

Мэг тяжело вздохнула. Редактор предупреждал ее, что и с интервью, и с самим Джебом Лейси могут возникнуть сложности, по существу дела, разумеется. Но не до такой же степени! Мэг держала девочку прямо перед собой. Очаровательный ребенок. Если быть неравнодушной к детям, конечно.

— Знаете, что я заметил, — сказал Джеб, — ей очень нравится, когда на ней ничего нет ниже талии.

— Похоже.

Длинный стол красного дерева, стоявший в его кабинете, был сплошь завален бумагами. Мэг решительным движением сбросила часть бумаг на пол и на освободившееся место положила ребенка. Краем глаза она заметила, как Джеб впился в нее ястребиным взглядом. С подгузником она управилась ловко.

— Не удивляйтесь, — сказала она. — Лет пятнадцать назад мне не раз приходилось менять подгузники моей племяннице Саре.

— Приятное имя, — отозвался он. — Но вы только что сбросили на пол молдавскую княжну Светлану. А я целых двадцать дней работал над ней!

— Это вы мне потом расскажете, — возразила она. — Дайте булавку!

— Булавку?

— Да, булавку. Надо заколоть подгузник. Не будет же ребенок держать его руками?

— У бесцеремонных репортеров редко получаются удачные интервью! — сказал он холодно.

Мэг Хаббард покраснела. Это интервью очень важно для нее. И редактор, и директор предупреждали, что ей доверено очень ответственное поручение. И грозная миссис Макомбер, владелица издательства, обещала лично следить за выполнением своих указаний. Если ей удастся проявить себя опытным репортером теперь, то ей и в октябре дадут задание, а в ноябре откроется Фестиваль устриц, репортажи о котором очень престижны, и Мэг хотелось, чтобы делать их поручили ей. А если все сорвется и она останется без работы, для них с бабушкой наступят тяжелые времена.

— Учитесь, — обратилась она к Джебу. — Вы подкладываете подгузник под ребенка и спереди скалываете концы булавкой. Вот так. Ну-ка, попробуйте.

— Нет уж, увольте, — возразил он. — А скрепки и скобки не понадобятся?

— Не пойму, чего вы так упираетесь, ведь это всего лишь маленькая девочка.

— Я и сам вижу.

— Бог, согласно Священному писанию, создал ее после Адама, — сказала Мэг.

— И что вы хотите этим сказать? — удивленно спросил он.

— А то, что, будучи второй моделью, женщина получилась гораздо совершеннее мужчины. Бог, создавая женщину как свое второе произведение, усовершенствовал ее и разместил весь водопровод внутри.

— Вот булавка, — сказал Джеб, возмущенно хмыкнув.

— Как зовут девочку? — спросила Мэг, застегнув булавку.

— Не знаю. Может, Рекс?

— Быть такого не может, чтобы отец не знал имени своей дочери!

— Я ей не отец и не знаю, как ее зовут, и маловероятно, что скоро узнаю. Дело в том, что прошлой ночью моя сестра сбежала, бросив дочку на меня.

— «Рекс» не подходит, это кличка собаки, — покачала головой Мэг.

Рекс, услышав свое имя, выжидательно посмотрел на хозяина. Но тому было не до него. Тогда пес сошел со своего коврика и стал ходить по комнате. Ребенок начал капризничать, скорее всего, от голода. Рекс поскуливал по той же причине.

— А что, если назвать ее Марией? — предложила Мэг. — Мария проголодалась! Чем ее покормить? — спросила она.

— Не знаю, — ответил Джеб. — Если идти вверх по улице, то увидите ресторан. Вот там-то я обычно и завтракаю.

— Такого маленького ребенка тащить в ресторан? — воскликнула Мэг.

— А что тут такого? Ресторан очень хороший, — ответил Джеб невозмутимо.

— Ох уж эти мужчины!

— Послушайте, у меня работы невпроворот. Я попросил вас сделать для, э, Марии сущий пустяк, а вы обиделись. Будет лучше, если вы оставите меня одного. У меня на иждивении три рта!

— Деньги, — сказала Мэг, протягивая руку. — Я вам не банкир, а всего лишь репортер. Хотите, чтобы я купила вам еду, — выкладывайте деньги на стол, рядом с одним из ваших «ртов», — сказала Мэг, кивнув на девочку.

— Ох уж эти женщины, — проворчал Джеб, выдвигая ящик письменного стола. Долларовые купюры — от двадцати до ста — предстали перед ним. Он отложил несколько банкнот. Затем подписал два чека и достал кредитную карточку. Весь этот набор он разложил перед Мэг. — Накупите еды, сколько хотите, только оставьте меня одного!

— А как же ребенок?

— Возьмите девочку с собой. Поднимитесь в зеленую комнату, там стоит чемодан с ее вещами.

— Я… — нерешительно произнесла Мэг. — Я должна взять у вас интервью, — напомнила она ему.

— А я должен закончить книгу, — парировал он, смахнув на пол ворох бумаг.

— Бабушка мне рассказывала о мужчинах вроде вас, да я не поверила, что такие бывают.

— До скорого! — сказал Джеб. — Накупите всего побольше! И помните, я люблю итальянскую кухню!

Часов в двенадцать Мэг вернулась с довольным ребенком в новенькой складной коляске.

— Эй! Где вы там! — крикнула она.

Джеб выскочил из кабинета.

— Что еще? — спросил он недовольным голосом. — Из-за вас весь мой сюжет пошел к чертям!

— И Бог с ним, мне нужна ваша помощь! — весело ответила Мэг.

Джеб сокрушенно покачал головой. Появление ребенка нарушило годами отлаженный ритм его жизни. Но он послушно пошел за Мэг к ее машине, стоявшей у дома. «Универсал» был набит съестным до отказа.

На той стороне улицы, на веранде библиотеки, появилась библиотекарша и, увидев Джеба, приветливо помахала ему рукой.

— Все соседи с вами в таких хороших отношениях? — поинтересовалась Мэг.

— Нет; за редким исключением, меня они не любят, — ответил Джеб, нагружаясь пакетами. — Я не оправдал их надежд. Они думали, я буду всем раздавать свои книги — бесплатно, разумеется. Пришлось объяснить, что я пишу книги затем, чтобы продавать их, а не дарить.

— Советую вам покупать молоко только в стеклянных бутылках, — поучала его Мэг. — Скупой платит дважды, — заключила она.

— Какая разница! — возразил Джеб. — Обойдемся молоком в пакетах!

Мэг не обратила на его слова никакого внимания.

— Неужели мы все это съедим? — изумился Джеб, в пятый раз подходя к машине.

— Это ваша забота, — сказала Мэг. — Я всегда обедаю дома, с бабушкой.

— Я сейчас подумал: не остаться ли вам у меня на ночь?

— И думать не смейте! — отрезала Мэг. — Представляю, что скажет моя бабушка, узнав, что я осталась ночевать у холостого мужчины!

— А я не представляю. Скажите, бабушка — ваша единственная родственница?

— Да, единственная, но стоит многих. А вы, в самом деле, холостяк? Может, жена в другом городе? Может, любовница?

— Никого, — Джеб решительно покачал головой. — Ну, так как, что у нас будет на ужин?

Ужин стал триумфом его кулинарных способностей: консервированные бобы, булочки с горячими сосисками, политые кетчупом, и хрустящий картофель. Набор блюд у малышки был куда скромнее — только баночка овощного пюре, которое не вызвало у нее особого восторга. После ужина Джеб умыл ее личико и был награжден широкой улыбкой племянницы. Растроганный, он наклонился и поцеловал ее в носик.

— А теперь, — сказала Мэг, — пока вы занимаетесь посудой, я задам вам несколько вопросов для моей статьи.

— Это несправедливо, — запротестовал Джеб. — Я хотел бы поработать над судьбой своих героев в далекой Молдавии.

— А я хотела бы поработать над тем, что происходит у нас, в Урбанне, — возразила Мэг.

За кухонной дверью она нашла передник, такой старый, словно он висел здесь со времен Гражданской войны. Она бросила его Джебу.

Пока Мэг собирала со стола посуду, Джеб налил горячей воды, добавив в нее моющий раствор. Чтобы маленькая непоседа не упала со стула, он прихватил из кабинета свой единственный галстук и привязал им Марию к спинке стула. Тут вошла Мэг и сказала:

— Вам звонили.

— Это хорошо, — сказал Джеб. — И что же ему было нужно?

— Не ему, а ей, — сказала Мэг, — вашей сестре.

— Ой! — вскрикнул Джеб, неожиданно отвернув кран с горячей водой и ошпарив руку. — Присмотрите за егозой. Сейчас эта женщина услышит все, что я о ней думаю.

— Опоздали. Она повесила трубку.

— Надо было задержать ее!

— А как, по-вашему, можно заставить человека не вешать трубку на другом конце провода? — удивилась Мэг.

— Припугнули бы ее, пообещали денег! — накинулся он на Мэг.

Малышка испугалась и заплакала.

— Беда с этими мужчинами! Что вы наделали?

Мэг стала успокаивать плачущего ребенка.

— И чего Гвен от меня надо? — уже более мягко спросил Джеб.

— Она поинтересовалась, как ребенок и когда вы отошлете ей чек.

— И это все?

— Все. Ах да! Она упомянула в разговоре, что малышку зовут Элинор.

— О, Боже правый, за что? — Джеб возвел глаза к потолку.

— Еще ваша сестра продиктовала адрес для отправки чека. Она в Атланте, штат Джорджия.

— Сам знаю, где Атланта, — проворчал Джеб. — Она что, нисколько не сомневается, что я пошлю ей чек?

— Конечно, это же ваша сестра!

— Что верно, то верно. Вот пусть Ретт Батлер и отвезет ей чек, когда надумает снова поджечь город. Помните, как в «Унесенных ветром»? Сестра! Вот будь у вас такая, я бы вам не позавидовал.

— А мне так хочется, чтобы у меня была сестра!

— Можете не волноваться! Дам вам сестру, вот только мозги ей вправлю, — сказал Джеб с угрозой в голосе. — Мне все время кажется, что вы так и норовите за что-то со мной расквитаться! — Он пристально посмотрел на Мэг.

— Не представляю, за что бы это? — сказала она с едва заметной улыбкой. — Давайте займемся моей статьей. Вы родились в?..

— В Мемфисе, штат Теннесси, — сказал Джеб, не задумываясь. — Мой отец — Ральф Уормли Лейси, мать — Лени Леоти.

— Вот здорово! Уормли! Какое известное имя в наших краях! — воскликнула Мэг.

— Вот что мне рассказывали. Мой пращур в седьмом колене — Джон Уормли из Прохладных Родников. Его здесь еще помнят. Сохранилось семейное предание, что его сына называли не иначе как Джон Холодная Вода. Ему пришлось уехать из долины Шенандоа только потому, что он был тори да еще проповедовал трезвенность и умеренность.

— Не верю я вам, — сказала Мэг. — Вы все это выдумали, как и молдавскую княжну. Разве была молдавская Светлана?

— Конечно, была — в моей книге. Мне самому решать, как называть героев моих книг. Как хочу, так и назову.

— Ой, смотрите, девочка заснула! Как бы не упала! — забеспокоилась Мэг.

Джеб бережно взял малышку на руки, пока она и в самом деле не упала. Какой симпатичный человечек! Интересно, кто ее отец? Он осторожно держал девочку на руках, а Мэг, намочив край полотенца, вытерла ей ручки. Джеб невольно загляделся на Мэг. Редко встретишь такие золотисто-русые волосы. Как бы затащить. ее сегодня в свою постель? — думал он. Уж и забыл, когда спал с женщиной в последний раз!

— И думать об этом не смейте, — неожиданно для него произнесла Мэг;

— Что?!

— Я экстрасенс, — сказала она. — Читаю чужие мысли.

— Так я и поверил! — заявил он. — Вы просто сами пишете, вот и все!

— Пойду отнесу малышку наверх, положу ее спать в новую кроватку, которую я купила сегодня днем. Что за прелесть ваша племянница! Наверное, ваша сестра — необыкновенная красавица, — сказала Мэг.

— Это уж точно, необыкновенная, — согласился Джеб. — Одному Богу известно, какая.

Он с жадностью смотрел, как Мэг поднималась по лестнице. Длинные ноги, прекрасно сложена — в общем, очень привлекательная. Но, увы, неприступна. Нет, это ей даром не пройдет!

Джеб удалился в свой кабинет. Это правда, подумал он, никогда не было в Молдавии княжны по имени Светлана. Светлана — славянское имя. Он посмотрел на один из своих любимых источников имен. Когда нужно было подобрать имя какому-нибудь персонажу, он читал телефонный справочник. Большой телефонный справочник округа Миддлсекс. Он начал машинально его перелистывать и вдруг, обратил внимание на одно имя. Хаббард. Где-то он его слышат. Маргарита Хаббард. Ну конечно, это Мэг! Одно из самых распространенных имен в семнадцатом столетии. Вот возьму и усложню ей жизнь. Милая крошка Мэг! Он молниеносно набрал номер телефона, чтобы опередить угрызения совести.

— Алло! Это миссис Хаббард? Говорит Джеб Лейси, мэм. Вы не беспокойтесь, Мэг заночует у меня. Да, это необходимо для ее работы. — Он отстранил трубку от уха. — Но, мэм, она не может подойти к телефону. Ну, раз у вас сложилось такое впечатление, я не дам вам свой адрес, — сказал Джеб и положил трубку. Последние звуки, донесшиеся из трубки, ясно давали понять, что миссис Хаббард готова избить его или даже линчевать.

С самодовольной улыбкой на лице Джеб вернулся к компьютеру.

* * *

Мэг спустилась примерно через час, когда малышка крепко уснула. Наверное, она видит счастливые сны. Сама же Мэг чувствовала себя очень неуверенно. Она отдавала себе отчет, что ее карьера репортера только начинается и удачное интервью с Джебом Лейси упрочило бы ее служебное положение. Кроме работы в издательстве, и выбирать-то было не из чего. Разве что снова занять место за стойкой у Бристоу. Она содрогнулась от одной мысли об этом: постоянно отвратительное настроение да тяжесть в ногах — больше вспоминать не о чем. Бабушка против такой работы.

Неужели такое же впечатление останется у нее после «Недели хорошего отношения к Джебу Лейси», как она мысленно назвала работу над статьей? Пожалуй, причин гораздо меньше. Иногда он производит впечатление вполне приятного человека. Особенно ему идет улыбка, только он редко улыбается. Если рассуждать здраво, в таких маленьких провинциальных городках, как их, живет немало женщин, вынужденных мириться с непривлекательностью своих мужей.

Вот с таким настроением она вошла к нему в кабинет. Джеб взглянул — и улыбнулся!

— Вам чаю или кофе? — предложила Мэг.

— Чаю. Я к кофе равнодушен, — сказал он, не отрываясь от работы.

— Чаю? Сейчас приготовлю.

Мэг пошла было на кухню, но остановилась взглянуть, как он работает. Его длинные пальцы скользили по клавиатуре компьютера, как борзые, взявшие след, почему-то подумалось ей. Почувствовав, что она смотрит на него, Джеб сбился и поднял голову. Мэг убежала. Как неприятно было поймать на себе его пристальный взгляд, страшно представить, каким тоном он мог бы отчитать ее.

На кухне Мэг огляделась. Чайник стоял под раковиной. Он выглядел ровесником «Титаника». Его не отчистишь, подумала Мэг и поставила кипятить воду в маленькой кастрюльке.

Справа от раковины висела полка для посуды. Там стояла одна чашка, не слишком чистая. Мэг пожала плечами. Как можно хорошо относиться к человеку, у которого в доме такой беспорядок? У противоположной стены стояла посудомоечная машина. Мэг подошла и открыла крышку. Мытые блюдца, чашки и прочие кухонные принадлежности так и лежали в машине.

Заварку искать не пришлось — Мэг только что купила пакетики с чаем в супермаркете на Парк-сайд.

Помня о своем намерении расположить к себе Джеба, она поставила на поднос чай, печенье и вернулась в кабинет.

— Какой запах! — воскликнул он.

Мэг взглянула на поднос.

— Ничего особенного. Чай и печенье, — сказала она, освобождая место на письменном столе. — Может, вы еще чего-нибудь хотите?

— Вроде бы нет, — ответил Джеб. — Я немного проголодался, но это не важно.

— Можно мне задать один вопрос?

— Да, конечно, вы для этого сюда и пришли, — кивнул он.

— Скажите, с какой скоростью вы печатаете?

— Это зависит от ряда причин, — ответил он. — Как только определилась сюжетная линия, я набираю со скоростью сто пятнадцать ударов в минуту.

Мэг глубоко вздохнула. Семьдесят ударов в минуту — лучшее, на что она способна. И то, как говорится, в ясный день и при попутном ветре. Конечно, сказала она себе, скорость не главное, что писать — вот что важно. Но внутренний голос возражал: вздор, Маргарита Хаббард. Тебя не возьмут даже секретаршей в офис! Ей стало не по себе.

Она села на стул, вытянув ноги, и стала пить чай маленькими глотками. Чай она не любила. Но, напомнила она себе, я должна научиться ладить с хозяином. Сделав еще глоток, она посмотрела на Джеба. Он поднял голову.

— Вот не знаю, — сказал он задумчиво, — я написал, что князя убьет «Черная рука».

— «Черная рука»? — переспросила Мэг.

— Это тайное общество политических убийц. Но теперь я решил, что князя убьет любовник великой княжны Софии. Он отравит его ядом. — Джеб яростно потер нос. — Нет, не так. Яд отменяется. В предыдущей книге о Молдавии героя тоже отравили. — Он потянулся, сцепив руки на затылке. — Тяжело сидеть на одном месте, — сказал он, вздыхая.

— Сколько же у вас книг про убийства? — спросила Мэг.

— Кажется, около двадцати.

— Всего двадцать? А я думала… мой редактор сказал, что вы написали феноменальное количество книг.

— А, понял. Я имел в виду только книги об убийствах. В Англии изданы мои триллеры — около шестидесяти. Еще романов шестьдесят — любовных — о периоде Регентства и более пятидесяти современных любовных романов. Книг так много, что все не запомнишь.

— Понимаю.

Мэг вспомнила, как возомнила себя писательницей после выхода своей первой книги! Первой и единственной, других так и не последовало. У бабушки есть любимое изречение из Библии: «Гордыня изберет гибель, а высокомерная душа — грехопадение». Все верно. Мэг тяжело вздохнула.

— Вы чем-то расстроены? — спросил Джеб.

— Н-нет, — замялась она. — Пойду на кухню и…

Вдруг раздался звонок в дверь.

— Господи! — воскликнул Джеб. — В одиннадцатом часу вечера! И кого это принесло?

— Да кого угодно! — улыбнулась Мэг. — Может, пойти посмотреть?

— Нет, не надо. Наверное, звонят по ошибке, в конце Виргиния-стрит есть еще два дома, а через улицу — библиотека.

Звонок надрывайся. Звонивший явно не жалел сил, вращая рычажок звонка.

— Должно быть, это дети, — предположил Джеб. — Они больше не позвонят.

Но они позвонили.

Мэг, пожав плечами, направилась к входной двери.

— Черт возьми, — возмутился Джеб, — книгу не дадут закончить! — И он выключил компьютер. — Пропади пропадом груды дорогой исписанной бумаги! Так бы и отдал их кому-нибудь за бесценок!

Он услышал, как открылась входная дверь.

— Надо же! Эта девчонка одна справилась с дверью! А я с таким трудом открываю ее. Надо бы спортом заняться…

Кто-то шептался в прихожей. Там было темно — лампочка давно перегорела. Джеб раз двадцать собирался ее ввернуть, да так и не ввернул.

Тени переместились в холл. И на кухне, и в кабинете ярко горел свет.

Первой он увидел Мэг Хаббард. Из-за ее спины выглядывала какая-то женщина.

— Мистер Лейси, — произнесла Мэг сдавленным голосом, — это Энни Мэй Хаббард, моя бабушка, — и отошла в сторону.

Джеб уставился на нее. Женщина стояла напротив него. Около пяти футов роста, худенькая, весом фунтов сто от силы, лицо без морщин, белые как снег волосы, в руках — черный зонт.

— Мистер Лейси, — сказала она глубоким сильным контральто, — так какие у вас намерения относительно моей внучки?

ГЛАВА ВТОРАЯ

Полночь. Ведьмин час. На круто взметнувшейся вверх по холму Виргиния-стрит было тихо и безлюдно. Ресторан «Виндоуз», где подавали блюда из даров моря, притулившийся у самого начала улицы, был давно закрыт. На пристани — никого. Через речку Урбанну на другом берегу все еще горел свет в большом доме, известном под названием «Роузджил». Обитатели этого дома жили где-то в большом городе, а в Урбанну приезжали лишь провести летний отпуск на берегу реки.

Мэг и Джеб вышли на веранду, и, неожиданно для себя, Джеб обвил рукой плечи девушки.

— Посмотрите вон туда, — сказал он, показывая на «Роузджил». — Мои предки когда-то владели землей, на которой стоит этот дом, и еще тремя тысячами акров. Вы не поверите, основатель нашего рода Ральф передал в дар три сотни акров, на которых и был основан наш город Урбанна. Слушайте дальше!

— Что же случилось? — Мэг удобно устроила голову на плече Джеба.

— Случилось непредвиденное, — сказал он грустно. — Ральф Уормли умер. Его вдова вышла замуж за одного из трусливых политиков низшего сословия, которому и досталось все ее имущество — вагон и маленькая тележка. В те далекие времена вдовы выходили замуж по нескольку раз, поскольку женщины считались выгодным товаром, особенно женщины с детьми, что создавало их мужьям солидную репутацию.

— А что потом? — спросила Мэг.

— С семейством Уормли? Революция разбросала их по всей стране. Как я уже говорил, они были тори, верные англиканской церкви и английскому королю. Мой двоюродный дед Джон поселился в долине реки Шенандоа, я вам о нем уже рассказывал. Часть родственников осела в Мемфисе, штат Теннесси, откуда ведет начало наша ветвь семьи Уормли. Конечно, я бы не прочь владеть тысячами акров земли и этим прекрасным домом, но я нисколько не завидую их теперешним владельцам. Такая проблема не только у моей семьи. Так как мы будем действовать дальше?

— Мы? А я тут при чем?

— Я имел в виду ультиматум вашей бабушки, — пояснил Джеб. — Мы должны, видите ли, пожениться, каково! Не любя! Так выдавали замуж в прошлом столетии, но чтобы в наше время?

— Мне так плохо, что врагу не пожелаешь, — сказала, отодвигаясь от него, Мэг. — Знайте, в нашем штате вы не самый красивый мужчина. Будь у меня хоть какая-нибудь известность в округе Миддлсекс, я бы в два счета нашла парня гораздо интереснее вас.

— Премного благодарен, — сказал Джеб холодно. — Позвольте спросить, что же вы до сих пор не вернулись к бабушке?

— Чтобы вы в гордом одиночестве работали над «Убийством в Молдавии»? Делаете все, чтобы не дать мне интервью, а ведь оно упрочило бы мое положение в издательстве! — выпалила Мэг.

— Я не даю вам интервью? — спросил Джеб.

— Да, вы!

— Это чистое недоразумение, — покачал головой Джеб. — Оставайтесь сколько хотите, спрашивайте все, что считаете нужным, можете даже помочь мне в работе над «Убийством в Молдавии»! А заодно поможете управиться с малышкой. Вы хоть знаете, где находится Молдавия? — неожиданно спросил он.

— Нет, не знаю, Да и вы не знаете. Это всего лишь художественный вымысел, — ответила Мэг.

— Нет, моя дорогая, Молдавия — не вымысел. Вот все остальное — чистейшей воды вымысел: и сцены убийства, и — вдумайтесь в мои слова — описания любовных сцен. — Джеб снова обнял ее. — Вы только посмотрите, луна сегодня такая необыкновенная! — восторженно сказал он.

Какое разочарование! И легкий ветерок, и лунный свет, и особенно лунная дорожка на воде так трогали душу Мэг. Но это был не тот мужчина, от которого она хотела бы услышать подобные слова. Она прикусила нижнюю губу и пожалела, что не взяла с собой рабочий блокнот. Она повернула голову и взглянула на Джеба. Он улыбнулся. Перед такой улыбкой не устоит ни одна женщина!

— Мэг, мы с вами еще толком не познакомились. Ваше полное имя Маргарет?

— Нет, Маргарита.

— Вы могли бы стать знаменитой на всю Молдавию. Но я бы изменил вам имя, ну, скажем, на Карлотгу. Нет, на Гризельду.

— О Господи, — вздохнула Мэг. — Надо же, Гризельда!

Ее голова покоилась на его плече, отливавшие золотом волосы разметались на его груди. Джеб бережно повернул ее лицом к себе. Что же дальше? — пронеслось у нее в голове. Она догадывалась, что последует по типичному для подобных случаев сценарию, но вдруг ей стало казаться, что она не принадлежит самой себе, что ею управляют какие-то неведомые силы. Она была как во сне и потому, когда Джеб поцеловал ее, не сопротивлялась.

Стояла холодная ночь, на небе мерцали мириады звезд, молодая луна заливала землю ярким светом. А его губы были такими теплыми, влажными, властными и с тех пор, как ее целовали в последний раз, прошло так много времени! Джеб понял это и усмехнулся, а она, растерявшись, размышляла, что сделать: то ли влепить ему пощечину, то ли вернуть поцелуй. Трудно было на что-нибудь решиться. Помощь пришла неожиданно: наверху заплакал ребенок. Мэг, не задумываясь, вырвалась из объятий Джеба и бросилась к входной двери.

— Так вы не уйдете домой, к бабушке? — спросил Джеб.

— Скорей всего, нет, — ответила Мэг. — И дело тут вовсе не в ребенке, а в моей статье.

Они вошли вместе, рука об руку, в дом и поднялись наверх.

Ребенок все же важнее, подумала Мэг. Мужчине совсем необязательно быть красивым, чтобы стать хорошим мужем! — вдруг пришло ей в голову. Муж? — бабушкины слова так и вертятся в голове.

Рекс стоял у дверей в детскую и рассеянно вилял хвостом. Его преклонный возраст давал себя знать: вилять хвостом — единственное, на что он был способен. Рекс проводил их в комнату. Малышка Элинор лежала, упираясь головой в спинку кроватки. К тому же в ее подгузнике воды было не меньше, чем в реке Раппаханнок, подумала Мэг.

— Смените ей подгузник, — скомандовала она.

— Я не решаюсь, — замялся Джеб.

Мэг смело подошла к ребенку, и ее ловкие руки быстро справились с работой.

— И почему мужчины такие беспомощные? — спросила она, поддразнивая. — Возьмите малышку на руки, а я приготовлю ту же смесь, что и в предыдущее кормление.

— А вы освоились! Где вы этому научились? Рецепты, кормление, пеленание. У вас что, своих детей бессчетное количество? — спросил Джеб.

— Не говорите глупостей, — сказала она строго. — Я прочла памятку об уходе за малышами, когда заходила днем в аптеку.

— Быстро вы всему научились, — удивился Джеб.

— Много ли надо такой крошке! — улыбнулась Мэг. — Это одеяльце замените — оно насквозь промокло.

Пока они перешептывались, Элинор крепко уснула. Ее губы, влажные от молока, двигались во сне, пуская крошечные молочные пузыри.

— Я лягу здесь, на случай если Элинор проснется, — сказала Мэг, подталкивая Джеба к двери.

— Не лучше ли разделить заботу о малышке поровну? — предложил он' — Кровать такая огромная, мы оба можем отдохнуть на ней.

— Да уж, конечно! — сказала Мэг с сарказмом. — Моя бабушка в подобных случаях говорит: делят постель. Но поверьте, мистер Лейси, секс ради одного удовольствия — это не для меня.

С этими словами она вытолкала Джеба за дверь. Рекс понуро поплелся за ним. Джеб открыл дверь своей спальни и, прежде чем войти, взглянул на детскую. Ее дверь была плотно закрыта.

— Видал? — сказал он печально Рексу. — Я и не знал, что секс существует для чего-то еще!

* * *

У Джеба Лейси была одна хорошая привычка. Он засыпал сразу, едва касался головой подушки. Проснувшись через четыре часа, он чувствовал себя совершенно бодрым. Для писателя, чей девиз в работе — максимум прибыли при минимуме затрат, такая привычка предел мечтаний.

В этот особенный, как считал Джеб, день он проснулся на рассвете и уже в четверть пятого сидел за компьютером. Его пальцы летали по клавиатуре с непостижимой быстротой. Леди Карлотта, убив наследного принца, сбежала с любовником на свою зимнюю дачу. Но их выследили. Часов в шесть утра ее мстительный отец со слезами на глазах застрелил их обоих. Смерть, смерть, смерть. Джеб любил подобные окончания своих повествований.

Он дал компьютеру команду проверить орфографию, просчитать количество слов и вложил готовую рукопись в почтовый конверт.

Пятьдесят шесть часов — и книга готова, включая все произошедшие события: ребенок, бабушка Мэг и, конечно, инструктаж по кормлению и смене подгузников у младенца. Вот каким писателем был Джеб. Он пасовал перед необходимостью сменить подгузник маленькой девочке, зато ему было доподлинно известно, как написать любовный роман.

Он с трудом встал на негнущиеся ноги, медленно распрямил затекшую спину. От длительного сидения за компьютером его тело деревенело. Он обернулся, услышав слабый писк вместо приветствия. На шестой ступеньке лестницы, если считать снизу, стояла Мэг с Элинор под мышкой. Мэг не была «жаворонком» в отличие от Джеба. Встать в десять часов — самое подходящее для нее время, а еще лучше — в половине первого.

Джеб оглядел ее с головы до ног. На ней был старый халат его матери, которая была меньше Мэг ростом и гораздо полнее. Когда-то халат был желтым, но с годами порядком выцвел. Золотистые волосы Мэг рассыпались по плечам и спине, Элинор играла ими, и казалось, что в ее ладошках сверкают золотые гиней. В эту минуту Мэг олицетворяла классический образ материнства. Джебу захотелось запечатлеть видение на бумаге, но Мэг стала спускаться по лестнице, и видение исчезло.

— Доброе утро, — приветствовал он. — Завтракать будем?

— У вас такой вид, будто вы бодрствовали всю ночь, — сказала она, наклоняясь и укладывая малышку на коврик.

— Привычка, — подтвердил он. — «Убийство в Молдавии» закончено. — Он покачал тяжелый конверт на ладони. — Сегодня же отправлю его почтой.

— Серьезно? Вы, в самом деле, закончили роман? — удивилась Мэг.

— Поставил последнюю точку, — сказал Джеб, улыбаясь. — Сто четыре тысячи слов. Ни больше ни меньше. Компьютер подсчитал точно. Чем будем завтракать? Есть яйца, ветчина, апельсиновый сок.

Мэг, которая привыкла питаться бутербродами с кофе, чуть было не отказалась, но вовремя спохватилась. Не многие из знакомых мужчин умели готовить, и никто из них не понимал, как приятно женщине понежиться в постели в ранние утренние часы.

— Да-да, — сказала она.

— Нести все, что я перечислил? — усмехнувшись, уточнил он.

— Да, все, как вы сказали, — подтвердила она. Она сделала изящный реверанс, слишком резкий для просторного халата, полы которого разъехались, представив взгляду Джеба на мгновение соблазнительную наготу. Мэг, покраснев, поспешно запахнулась.

— Вот это да! — воскликнул Джеб, повернулся и пошел на кухню.

Маленькая Элинор, прожив на свете всего семь месяцев, с любознательностью первооткрывателя изучала окружающий мир. Уверенно сидя на круглой попке, она изобрела новый способ передвигаться — как гусеница. Не ползая на животе, как все дети, а именно перенося вес тела, как гусеница, причем очень быстро и редко падая. Джеб обнаружил это, когда она, перебравшись от лестницы к кухне, уткнулась прямо в его босые ноги. От неожиданности он потерял равновесие, зашатался и упал, а малышка подумала, что дядя играет с ней в новую игру, и весело засмеялась.

— Не вижу ничего смешного, — проворчал Джеб, вставая с пола и потирая левое колено. — Я, знаете ли, мадам, ветеран войны. Я был ранен, защищая интересы моей страны.

Мэг навострила уши и быстро раскрыла блокнот, держа карандаш наготове.

— Расскажите поподробнее, — попросила она, с трудом подавляя душивший ее смех. — Вы были ранены в бою? — спросила она.

— Не в бою, — отмахнулся он. — Я был капралом интендантской службы. Перетаскивая стофунтовые мешки с мукой, я сильно повредил колено. Но не вздумайте это напечатать, не то я… я погублю вашу карьеру.

— Не получится, — сказала Мэг твердо. — Карьеру я еще не сделала. Вот вы сказали…

— Ничего я вам не говорил, — буркнул Джеб и, хромая, пошел на кухню. Малышка последовала за ним, но застряла у порога. Мэг взяла ее на руки.

— Вы не сердитесь? — спросила она Джеба.

— Я? Нет, не сержусь. Просто я ушибся. Чем будем кормить постреленка?

— Не постреленка, а малышку Элинор.

— Да ладно, — Джеб сморщился.

— Запомните: Элинор. А теперь расскажите мне о том, как вы воевали.

— Это еще зачем? — спросил Джеб.

— До чего же надоели мне ваши ответы вопросом на вопрос! И это продолжается все время, пока я вам помогаю управиться, с ребенком! Вспомните, что вы обещали мне прошлой ночью!

— Постреленок, — буркнул Джеб. Он вытащил давно не мытую сковородку и начал скрести ее.

— Девочка, а не постреленок! Вы что, забыли?

— Не забыл, — проворчал он.

Вид у сковородки стал немного поприличнее, но назвать ее чистой Мэг не решилась бы. Джеб протер сковороду бумажным полотенцем и поставил на газовую горелку, разбил над ней четыре яйца, потом долго возился в холодильнике, доставая ветчину.

— Хорошо, расскажу. Я записался добровольцем на войну в Персидском заливе. На этой войне призывников не было, только добровольцы. Кончилось тем, что я попал в действующую армию, в бронетанковые войска. Но на всех танков не хватило, и поэтому первые восемь недель я был интендантом. Потом подошло пополнение, и началась война на суше. Вот однажды мы вели бой, но два танка из нашей же дивизии ошиблись в расчетах и открыли шквальный огонь по своим. Война для меня тогда и закончилась. И моя военная служба тоже. Все. Конец дискуссии. Вопросы есть?

— Вас ранило? — спросила Мэг.

— Да.

— Покажите куда, — сказала она.

— Господи, постыдились бы! — воскликнул он.

— Вот, значит, как, стесняетесь!

— Мне нечего стесняться, — сказал Джеб. Быстрым движением он снял пижамную куртку. В это время от сковороды пошел чад — это пригорела яичница. — О Боже! — Он схватил лопатку и попытался спасти яичницу. — Все. Сгорела. Чертова яичница. И все из-за меня!

На мгновение воцарилась мертвая тишина, потом послышались чьи-то всхлипывания. Нет, это не малышка, подумал Джеб.

— Стоит ли переживать из-за сгоревшей яичницы? — сказала Мэг. Слезы душили ее.

— Я — единственный, кого ранило, а вы — единственная, кто меня пожалел!

— О, мистер Лейси! Я не знала. Откуда мне было знать? — Она бросилась к нему и обняла, прижавшись щекой к огромному шраму на его спине. — О, Джеб, — простонала девушка.

— Шрам действительно большой, но ранение было не тяжелым, — тихо сказал он, повернувшись к Мэг. — Ну, хватит, детка, выше голову! В лазарете мне дали две таблетки аспирина, наградили медалью «Пурпурное сердце» и отправили домой. Это была самая короткая война за все время израильско-египетского конфликта. Я был рад, что остался жив и вернулся домой. Думаю, мне никогда больше не придется воевать. Пододвиньте стул и… нет, минутку.

Он положил лопаточку, взглянул через плечо на Элинор, которая что-то лепетала рядом с Рексом, и крепко прижал Мэг к своей груди. Мэг охватила дрожь, халат снова сполз с ее плечей, и ее упругие груди раздавила сила его объятий. И вот тут-то он ее поцеловал. Во второй раз, успела подумать Мэг. В следующее мгновение ей показалось, что ее подхватил ураган и унес в головокружительном смерче. Во второй раз! Ее бросило в жар. Она едва дышала, задыхаясь в его объятиях. Но вот он ослабил хватку и отпустил ее.

У нее кружилась голова. Но уже потянуло холодком отчуждения, когда Джеб сдвинул полы ее халата, затянул и крепко завязал пояс.

— Что-то не так? — спросил он озорным тоном. — Ешьте, пока не остыло.

— Да-да, — сказала она, вздохнув. — Все в порядке.

Пока она отчаянно пыталась справиться с вилкой, Джеб сел рядом, взял на руки малышку и превзошел самого себя, стараясь накормить Элинор детским питанием из баночки. Тоже что-то из яиц, но абсолютно несъедобное. Тем не менее, Элинор ела с большим аппетитом. Вот сидит Джеб Лейси, подумала Мэг со счастливой улыбкой на лице, словно его наградили вторым «Пурпурным сердцем». Может, и впрямь наградили?

Почтовое отделение открывалось в восемь утра. Джеб пришел в девять. Его здесь все знали. Как считали работники почты, он был самым верным клиентом их почтового отделения, человеком, который — они могут побиться об заклад — и в дождь, и в бурю придет к ним с тяжелой рукописью, всегда готовый оплатить любые почтовые расходы. Сегодня он пришел с ребенком в детской коляске.

— Мистер Лейси! Рады вас видеть снова! Что, новая рукопись?

— Совершенно верно, мистер Фербер.

Наступившую паузу заполнило воркование Элинор, которая пыталась обратить на себя внимание трех клиентов, находившихся на почте.

— А как дела на ниве почтовых марок? — спросил Джеб.

— Вечно вы со своими шуточками, — сказал заведующий, сухо улыбаясь. — Дела идут хорошо. У нас есть пара новых выпусков марок и… что-то я не видел раньше этого мальчугана.

— Это девочка, — поправил его Джеб. — Она живет у нас недавно, это моя племянница Элинор.

— Славная, — сказал заведующий. — Девочка, а головка без волос. Ой, нет, есть три волоска!

— Я как-нибудь загляну к вам ознакомиться с этими выпусками, — пообещал Джеб, передавая пакет со своей рукописью. — Я выложился на полную катушку, мистер Фербер, — сказал Джеб, кивая на рукопись. — Я бы хотел, чтобы адресат получил ее через два дня. От этого зависит моя судьба.

— Мы доставим рукопись за ночь, и это обойдется вам не намного дороже, мистер Лейси, — заверил заведующий.

— Хорошо, уговорили. За ночь! Вот уж мой посредник удивится. Впервые за десять лет я пришлю рукопись раньше срока!

— Рада слышать, что вы получите большую прибыль, мистер Лейси! — раздался сзади язвительный голос, и дама — дабы убедиться, что он услышал ее, — ткнула Джеба острием зонта.

Джеб оглянулся.

— Мадам, — попросил он. — Нельзя ли поосторожней?

— Я и так осторожна, — ответила она, продолжая колоть зонтом. — Где моя внучка, отвечайте!

— О Господи! — простонал Джеб.

— Не поминайте имя Господа всуе. Моя внучка была добропорядочной прихожанкой двадцать восемь лет, а вы, сатанинское отродье, погубили ее! Бог никогда не простит вам этого! Ни Бог, ни я. У, дьявол!

— Уймитесь, Энни Мэй! Никто и не думал губить вашу внучку. Поверьте, она девушка строгих правил. Я ее и пальцем не тронул, видит Бог!

— Сатана ваш свидетель, так и знайте! И не называйте меня Энни Мэй. Я для вас — миссис Хаббард! Слышите, волокита! — Последовал еще один укол зонтиком. Ни дать ни взять — смертельный удар шпаги, и следующий уже наготове.

— Мадам, сейчас же прекратите. Я позову полицейских, если вы не перестанете. Ничего плохого с вашей внучкой не случилось. Когда я уходил, она работала над своей статьей для журнала.

— Тогда скажите, когда у вас свадьба? — потребовала бабушка Мэг.

— Свадьба? Не дождетесь, мадам. Я убежденный холостяк!

— Это мы еще посмотрим! — выкрикнула миссис Хаббард. — Вы за все ответите головой!

— Мадам, — сказал мистер Фербер, — это почтовое отделение. Поймите, вы находитесь в государственном учреждении. Ведите себя прилично!

— Прилично? — миссис Хаббард переключилась на него. — Если вы разрешите этому мужчине пользоваться услугами вашего почтового отделения, то я объявлю вам бойкот, и бьюсь об заклад, что все прихожане моей церкви последуют моему примеру.

Малышка Элинор, проснувшись в своей новенькой коляске, по тону голоса поняла, что ее дорогому дяде причинили боль. Она глубоко вздохнула, ее личико сморщилось, и она горько заплакала, сообщив миру все, что она о нем думает.

— Сейчас, сейчас, — сказала миссис Хаббард спокойнее.

Она приложила свой мизинец к крошечным губкам девочки и была тут же укушена одним из трех острых зубиков, которые уже прорезались у Элинор.

От неожиданности пожилая дама три раза повторила скверное слово. Очень громко. Это слово прозвучало бы куда более уместно на скотном дворе и, между прочим, было запрещено церковью, любой церковью. Миссис Хаббард сунула укушенный палец в рот, дабы унять боль, и покинула помещение.

Джеб Лейси зашел в несколько магазинов в центре Урбанны, прежде чем вернуться с племянницей к себе на крутую Виргиния-стрит. Библиотекарша в доме напротив, как по часам, вышла на веранду и приветливо помахала им рукой.

— Привет, мистер Лейси. Как у вас дела в этот прекрасный солнечный день?

— Да, день действительно солнечный и прекрасный, миссис Макгрудер, — отозвался Джеб. — Приятный денек. Малышка так любит прогулки. Я думаю, она станет достойной жительницей города королевы Анны.

— Красивое имя — Элинор. Традиционное для вашей семьи?

— Боюсь разочаровать вас, оно единственное на всю семью.

— Да вы остряк, мистер Лейси! — рассмеялась библиотекарша.

— В любом случае вы правы только наполовину, — пробормотал Джеб, переходя улицу и направляясь к дому.

Мэг ждала его на ступеньках крыльца. Она подошла к коляске и протянула руки к Элинор. Девчушка радостно заворковала, что на ее языке, возможно, означало приветствие. Мэг взяла ее на руки и пошла обратно к лестнице.

— Как она вам обрадовалась, — произнес Джеб с оттенком сожаления в голосе. — Как же я втащу коляску на веранду?

— С помощью мускулов, — бросила Мэг через плечо. — Возьмите коляску за ручку и тяните ее вверх со ступеньки на ступеньку, пятясь спиной вверх по лестнице. Вот так она и вскарабкается.

— Да, но… — хотел что-то уточнить Джеб, но Мэг уже скрылась в доме. — Коляска будет карабкаться, — повторял он про себя, — я буду пятиться. Чисто женское занятие. Им это легче удается.

На лестнице было всего шесть ступенек. Минут через пятнадцать, обливаясь потом, Джеб втащил коляску на веранду и опустил тормозок.

Мэг и Элинор были на кухне и ласково ворковали.

— Ну вот, я отнес «Убийство в Молдавии» на почту, — объявил он, едва ли не лопаясь от гордости.

— Хорошо, — сказшга Мэг равнодушно. Элинор промолчала. — Звонила ваша сестра.

— О Господи! — Далее Джеб употребил слово, сказанное Энни Мэй в почтовом отделении. Оттого что его произнесли на кухне, а не у почтового окошечка, оно лучше не стало. — Чего она просит на этот раз?

— Того же, что и в прошлый, — чек, — ответила Мэг.

— Можно подумать, что у меня деньги растут на деревьях, — зарычал Джеб. — Откуда она звонила?

— Из Торонто, это в Канаде. Она сказала, что у нее были большие неприятности в Атланте, и ей пришлось махнуть в другую страну.

— Торонто довольно близко, — отозвался Джеб. — Совсем недалеко, если учесть, что неприятности у нее большие. Ведь между нашими странами заключено соглашение о выдаче нарушителей закона, как вам известно.

— Да? Я не знала. Что бы там ни было — она ваша сестра!

— И я обязан, по-вашему, послать ей чек? Ха!

— Она сказала еще, что если вы не пошлете ей чек, то очень об этом пожалеете.

— Ничего, как-нибудь переживу, — проворчал Джеб. — Она хоть спросила, как дочь?

— Нет, не спросила. Ваша мама тоже звонила, — сообщила Мэг.

— Можете не говорить: ей тоже нужен чек, — догадался Джеб.

— Но это еще не все, — продолжала Мэг. — Мы с ней поболтали о том, о сем. Она заявила, что знала мою маму. Они вместе учились в школе в Ричмонде.

— Выходит, я должен послать чек моей матери только потому, что она ходила в ту же школу, что и ваша? — спросил Джеб.

— Я так не думаю. Моя мама умерла семнадцать лет назад.

— О Господи, извините меня, Мэг.

— Не извиняйтесь, это случилось очень давно. А вы и не заметили, что впервые назвали меня по имени? Мне так больше нравится.

— Я назвал вас просто Мэг? Ну, больше не буду, не стоит быть слишком фамильярными в обращении друг к другу. Ведь наши отношения чисто деловые! А что, моя мама действительно ходила в школу вместе с вашей? — спросил Джеб.

— Вздор! Моя мама всю жизнь прожила в нашем округе Миддлсекс.

— Я что-то не понимаю, — Джеб озадаченно потер лоб. Жизнь становится все запутанней и запутанней, подумал он про себя.

— Да, вы не понимаете. И вообще, вы сухарь, Джеб Лейси! О чем вы там говорите сами с собой? То, что моя мама никогда не ходила в школу вместе с вашей, ясно как Божий день, но зачем ей лгать мне? Это что, фамильная черта всех Лейси? Как вы объясните ее ложь?

— Я так думаю: моя мать решила, что поскольку в моем доме появилась женщина, то это неспроста. Значит, она мне небезразлична. Вот моей матери и захотелось сказать вам что-нибудь приятное. Моя мать не выносит две вещи: сидеть без денег и зарабатывать их. Они с Гвен называют меня семейной дойной коровой.

— Скорее, быком. А… — Мэг осеклась на полуслове и решила переменить тему разговора. — Обратите внимание на новый хорошенький высокий стульчик.

— Да, симпатичный, — сказал он.

— Его принес какой-то мужчина, я не знаю, кто это был.

— Зато я знаю, — сказал Джеб.

— Так это вы заказали стульчик? — удивилась Мэг.

— Как удобно с детской коляской! Мы зашли на распродажу кое-каких товаров. Оказалось, что это распродажа мебели, которая вполне подходит детям.

— Вы купили только две вещи? — спросила Мэг.

— Еще я купил новую детскую кроватку на вырост, она подходит к стульчику по отделке.

— Боже мой! Да вы сегодня раскошелились!

— А как же! Мы заслужили это. «Убийство в Молдавии»…

— Вы нисколько не сомневаетесь, что ваш роман будет нарасхват? — спросила его Мэг.

— На все сто, — твердо сказал Джеб.

— По такому случаю я вам сделала бутерброды с тунцом. Вы бутерброды с тунцом любите? — Она с тревогой посмотрела на него. Ее небольшой опыт общения с мужчинами подсказывал, что девушке очень трудно предвидеть ответную реакцию мужчины. На бутерброды с тунцом, например.

— Тунец? Да это моя любимая рыба! — воскликнул Джеб. По правде говоря, это было не совсем так, но какая разница!

Мэг подошла к холодильнику и вынула поднос с бутербродами.

— А молока не хотите? — спросила она.

— С удовольствием. Откуда у нас молоко? — спросил Джеб.

— Я договорилась, чтобы привозили молоко на дом.

— Толково, — похвалил ее он. — Мы и в самом деле сработаемся. А как продвигается ваша статья?

Мэг на всякий случай отошла от него на шаг.

— Я нашла ваш дневник, — сказала она почти шепотом.

— Да зачем он вам? — удивился Джеб. — Я больше года не веду его!

— Я хочу использовать его для вводной части статьи. — Она отступила еще на шаг. — Я отыскала папку с удостоверениями на ваши боевые награды. Медаль «Пурпурное сердце» единственная? Как бы не так! Четыре таких медали! И «Серебряная звезда» в придачу.

— Мэг, я бы не хотел, чтобы вы об этом писали. Какой из меня герой! Я знаю многих настоящих героев, а сам всего лишь пушечное мясо — обыкновенный солдат.

— Что-то не верится, — сказала Мэг. — Ну, хорошо, я включу в статью только то, что вы разрешите. А теперь попробуем бутерброды.

Все трое налегли на еду, втроем пили молоко; когда Элинор все съела, то схватила столовую ложку маленькими ручками и стала стучать ею по столу, как по барабану. Вся кухня вмиг оказалась забрызганной яблочным пюре.

— Я тут подумала, что нам не помешает нанять уборщицу, по крайней мере, на два дня в неделю. Вы не могли бы проследить за этим?

— А сами вы не можете? — спросила Мэг.

— У меня совсем не будет времени. Я собираюсь начать новый роман — «Герцог-сатана». У меня отведено на него тридцать дней.

— «Герцог-сатана»? — изумилась Мэг.

— Это будет исторический роман, действие которого происходит в Англии в 1815 году. Это время называется эпохой Регентства.

— Господи, когда вы остановитесь? — спросила она.

— Когда почувствую, что хватит! — Джеб широко улыбнулся, наклонился и запечатлел на ее губах мимолетный поцелуй. — Когда захочу бросить все и поехать порыбачить, — добавил он.

Мэг пристально посмотрела на него, подперев рукой подбородок.

— Джеб, можно я кое-что спрошу у вас?

— Спрашивайте, — кивнул он.

Мэг покраснела и опустила голову.

— Когда ваша мама…

— Ну же, не стесняйтесь, — подбодрил ее он.

— Вы сказали… Вы сказали, будто ваша мама дала мне понять, что если девушка живет в вашем доме, то вы в ней очень заинтересованы.

— Ну и что?

— Это правда? — спросила Мэг.

Джеб мгновенно понял, что она имеет в виду. Эта тема никогда не была предметом его глубоких размышлений. Межличностные отношения, в частности. О, как часто он использовал их в качестве сюжетного трюка. Из-за него он мог вскочить в шесть часов утрa, но чтобы в действительности? Хорошенько подумай, Лейси, это не вымышленная женщина, сказал себе Джеб.

— Да, — протянул он, так как это было сущей правдой. — Это действительно так.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Покупки начали поступать около двух часов дня. Нескончаемый поток грузовиков, больших и не очень, останавливался у старого дома на Виргиния-стрит и извергал все, о чем можно только мечтать: от огромного морозильника до продуктов, которые будут храниться в нем. Человек из мебельного магазина сам отнес наверх и собрал большую детскую кроватку. Набор одноразовых подгузников с инструкцией в придачу. Красивый детский манеж — его установили внизу в гостиной. Столик для переодевания малышей и ванночка, шесть коробок с едой для собак, больше похожей на детское питание — такие же маленькие баночки. А одна коробка предназначалась Мэг.

— Вот это да! — воскликнула она, отложив свою статью и выйдя посмотреть. Каждый доставляемый предмет сопровождал свой человек, кроме коробки для Мэг. — Я как раз собиралась съездить к бабушке, чтобы привезти кое-что из одежды, — сказала она, взвешивая на руке подарок и не решаясь открыть его.

— Я совсем забыл вам сказать! — воскликнул Джеб. — Я сегодня утром встретил на почте вашу бабушку.

— Ну да! Ничего вы не забыли! Что она вам наговорила?

— Точно не помню. Она пыталась заколоть меня до смерти своим зонтиком, а я пытался от нее увернуться. Она так быстро наносила удары, что я едва успевал отскакивать. Перевес был явно на ее стороне. — Джеб поморщился. — Она сделала кое-какие заявления от лица своей церковной общины, призывая то ли молиться за спасение моей души, то ли предать меня анафеме, точно не помню. Да, она грозила мне каким-то пикетированием, каким — не могу вспомнить. Мэг, откройте коробку.

— Мне… Мне так неудобно. Моя бабушка всегда были исключительно вежливой с людьми.

— Уверен, что она таковой и осталась. Вот только меня невзлюбила. Так уж получилось, сами понимаете. Откройте же коробку, Мэг.

Взгляд, обращенный к Джебу, красноречиво говорил, что она ни за что не поверит в подобные клеветнические измышления. Есть женщина, невзлюбившая Джеба? Быть такого не может! Она рассеянно погладила поверхность яркой, блестящей коробки, затем, наконец, открыла ее.

— Ой! — воскликнула она чуть испуганно. — Мне всегда хотелось что-нибудь этакое. А что это?

— Вынимайте. В нем вам будет очень уютно холодным зимним утром, — сказал Джеб.

Мэг покачала головой, но запустила обе руки в коробку и вынула длинный золотистый халат, удивительно подходивший к цвету ее волос. Атлас и шелк. Ряд огромных пуговиц и длинный пояс.

— Такой подарок сегодня — в связи с чем? — удивилась Мэг.

— Просто так. Захотелось увидеть вас нарядной, — сказал Джеб.

Мэг залилась ярким румянцем.

— Первый раз в жизни мужчина дарит мне подобную вещь! Как вы думаете, это прилично? — спросила она.

— Если вы не покажетесь в нем бабушке на глаза, то все будет вполне прилично, — пообещал ей Джеб. Она покраснела снова, сильно покраснела. Очень мило для девушки. Особенно ее возраста, подумал Джеб. Мне было бы очень легко… нет, не буду. Настаивать на свадьбе! Это было бы слишком!

Шумиха, вызванная доставкой и сборкой, почти утихла. Джеб подписал больше дюжины квитанций. Последними приехали рабочие из магазина, чтобы подмести пол и забрать пустые контейнеры. Наконец наступила тишина. Она нарушалась только посапыванием малютки Элинор и ворчаньем Рекса во сне. Наверное, ему снился очень приятный сон, потому что большой старый пес время от времени взволнованно поскуливал.

— Самое время заняться моей статьей, — прошептала Мэг и села за любимый компьютер Джеба. — Я закончила первую часть. Знаете, это будет большая статья. Она будет опубликована в четырех номерах журнала подряд. И еще, как сказал мне мой руководитель, они могут поместить всю статью целиком в одном из номеров газеты «Саутсайд сентинал», — объявила Мэг.

— Если ваша бабушка прочтет ее, она, по всей вероятности, вломится в издательство и сожжет его дотла, — сказал Джеб с иронией.

— Не говорите глупостей, — возмутилась Мэг. — Моей бабушке восемьдесят два года. Она очень милая дама. Я понять не могу, почему она настроена против вас? Ведь и вы очень приятный мужчина.

Джеб нервно сглотнул. Он не привык, чтобы его воспринимали как приятного мужчину. Обычно его не относили к разряду таковых, даже его мать и сестра никогда не стеснялись в выражениях, характеризуя его.

— А у вашей бабушки есть приятельницы, способные на отчаянный поступок? — спросил Джеб.

— Уверяю вас, что нет. И пожалуйста, не придирайтесь к моей бабушке. Она — это все, что у меня осталось от семьи.

— Ладно, сдаюсь. Я постараюсь впредь не попадаться ей на глаза.

— Вот и чудно, — сказала Мэг. Она возилась с принтером. Из напечатанных страниц получилась довольно приличная стопка. — Сейчас я отправлюсь в издательство с готовой частью статьи, оттуда загляну к бабушке и возьму кое-что из вещей, а вы пока присмотрите за малышкой. Кажется, она крепко спит, но не пропустите, когда она проснется.

— Ладно. Это всего лишь маленький ребенок, — отмахнулся Джеб. — Не беспокойтесь, я присмотрю за ней. Много ли ей надо? А между делом сочиню главу-другую из «Герцога-сатаны».

— Тогда я пойду возьму сумочку. Бабушка во второй половине дня будет занята делами клуба садоводов.

Когда Мэг спустилась вниз, Джеб Лейси весь ушел в работу. Как, он ей сказал, называется его новый роман? «Герцог-сатана»? У этого человека больше замыслов, чем семечек в тыкве! Надо же, какое богатое воображение! — подумала Мэг.

Элинор заснула прямо в новом манеже. Рекс тоже спал, втиснув свою огромную морду между прутьями манежа. Послав им воздушный поцелуй, Мэг открыла входную дверь.

Стояла прекрасная погода. Высокие облака неслись на восток, к морю, — белоснежные кучевые облака, никогда не приносящие с собой дождь. Мэг с удовольствием потянулась, привстав на цыпочки. Странными были эти двадцать четыре часа, но зато в ее кожаном портфеле лежала большая часть работы — отлично написанная, — и она гордилась ею. А малышка — просто куколка. Мэг всегда относилась к детям с нежностью, и возможность понянчить ребенка доставляла ей радость. А еще пес, умный, конечно, но слишком старый. Джеб Лейси… Она задумалась и глубоко вздохнула. Ну, прежде всего, не такой невзрачный, как ей показалось вначале. Нельзя сказать, что красавец, но довольно симпатичный. Мэг вспомнила слова бабушки: «Это девушке надо быть красивой, а мужчине главное — иметь работу». Он таким и был. Весь в работе.

От этой мысли она хихикнула. Взрослая девушка, а хихикает ни с того ни с сего! Мэг пожала плечами и, прыгая со ступеньки на ступеньку, спустилась с веранды. Подойдя к своей машине, она впервые за этот день столкнулась с неожиданным затруднением. Поджарый мужчина загородил ей дорогу. Незнакомец показался ей подозрительным.

— Добрый день, мадам, — сказал он.

Глухой голос, давно не бритое суровое лицо, измятый коричневый костюм, каштановые волосы взъерошены на макушке, около шести футов роста. Мэг была в туфлях на каблуках и поэтому смотрела ему прямо в глаза.

Она оглядела его с головы до ног. «Не разговаривай с незнакомыми мужчинами», — всегда предупреждала ее мама. Но у Мэг Хаббард были все основания считать, что половина жизненных радостей начинается с разговора с незнакомым мужчиной.

— Добрый день? — усомнилась она. — Вы не австралиец?

— Никоим образом, — ответил он, посмеиваясь. — Пинкертон.

— А где это? — спросила Мэг.

— Не где, а что. — Он вынул из кармана золотой значок. — «Сыскное агентство Пинкертона».

— Ах, вот оно что! Вы частный сыщик? — спросила Мэг.

— Вроде того. Можно вам задать один вопрос? — сказал незнакомец.

— Можно, но смогу ли я на него ответить?

— Логично. Так вот. Я ищу женщину.

— В нашем районе, не ищите, — ответила Мэг дерзко. — Может, вам больше повезет в Салюде?

— Нет-нет. Я ищу определенную женщину, ее зовут Гвен. Она случайно не живет здесь, например, в этом доме?

— Сомневаюсь, — сказала Мэг, насторожившись. — В этом доме живут только две особы женского пола — я и малышка. Меня зовут Мэг, малышку — Элинор.

— Вспомните, другие женщины не заходили в этот дом? — спросил незнакомец.

— Заходила моя бабушка — Энни Мэй Хаббард. Она была здесь раз или два. Зачем вам эта Гвен?

— Она в розыске по штату Флорида за похищение ребенка, — сообщил незнакомец.

— За похищение ребенка? — ахнула Мэг.

— Да. Она похитила ребенка и бежала от суда. Суда во Флориде, разумеется.

— Может, у нее были веские на то причины? — предположила Мэг. — Похитить ребенка! Я меньше всего обвиняю ее. Может, у нее муж — настоящий горилла.

— Ни ее муж, ни кто другой тут ни при чем, — заявил он. — И этот ребенок находится у вас.

— Это мой ребенок! — сказала Мэг твердо. — А теперь убирайтесь подобру-поздорову, мистер Пинкертон, а не то мой муж выпустит собаку, а Рекс чужих не любит!

— Хорошо, мадам. — Он выпрямился, вытер отпечатки своих пальцев с борта ее машины, вежливо кивнул и ушел. Но не исчез. Мэг видела, как он пересек улицу у библиотеки и поднялся по лестнице.

— Не к добру это, — прошептала она. — Когда вернусь от бабушки, все расскажу Джебу. А то, что я сказала, будто Элинор — моя дочь, сам Джеб Лейси — мой муж и что Рекс мог бы выбежать и укусить незнакомца, — про это ни слова. Боже мой! Сколько же мне пришлось наговорить лжи с тех пор, как я вошла в этот дом! И все из-за статьи о Джебе Лейси. Бог меня простит, но бабушка — никогда!

Вот с какими мыслями Мэг села за руль своего автомобиля. И была тут же наказана. Проклятый автомобиль никак не заводился. Она поворачивала ключ зажигания, машина яростно рычала, однако заводиться отказывалась. Джеб услышал отчаянные попытки Мэг справиться с машиной и вышел на веранду.

— Помочь? — крикнул он.

Мэг отрицательно покачала головой, снова повернула ключ и услышала долгожданный рокот заработавшего мотора.

— Спасибо! — ответила она.

Джеб помахал ей рукой и скрылся в доме. Мэг осматривала дорогу во всех направлениях. Сыщика нигде не было видно. Наверное, засел в библиотеке, расспрашивать библиотекаршу, подумала Мэг. Бог свидетель, библиотекарша знает все городские сплетни!

Бабушка Мэг жила в маленьком домике на Кент-стрит, выходившим фасадом на реку Раппаханнок. Когда Мэг приехела, ей показалось, будто у бабушки юбилей! Выяснилось, что члены клуба садоводов определили местом своего собрания ее дом. Едва Мэг выключила мотор, как оказалась в западне: ведь сплетни в Урбанне распространялись со скоростью звука.

Она с трудом пробиралась сквозь толпу, улыбаясь всем и каждому, пока бабушка не схватила ее за руку и не провела в дом.

— Какую же наглость надо иметь, чтобы явиться сюда! — прошипела, она. — Содержанка! Твой дедушка перевернулся бы в могиле!

— Бери быка за рога! — приказала себе Мэг.

Все уставились на нее. Члены клуба, носившие слуховые аппараты, включили их на полную мощность. А таких было большинство.

— Я работаю над статьей для «Виргиния леди», — сказала Мэг нарочито громко. — Бабушка, ты же знаешь Джеба Лейси, — добавила она. Присутствовало не меньше полусотни женщин, все они знали Джеба Лейси и были хорошего о нем мнения. — Джеб Лейси, — повторила Мэг, — тот, из семьи Уормли.

Пронесся шум одобрения. Мало кто знал, что Лейси принадлежал к семье Уормли, зато каждый знал, что Ральф Уормли был одним из основателей Урбанны. Его имя эхом передавалось от одного к другому: Уормли, Уормли, Уормли!

— Так вот, я пишу статью о Джебе Лейси, — продолжала Мэг. Бабушка поморщилась. Остальные дамы зааплодировали. — Он герой войны, — добавила Мэг.

— На войне он был героем? — Даже бабушка смягчилась. Ее муж был награжден медалью за мужество во второй мировой войне.

— Да, — сказала Мэг, — четыре «Пурпурных сердца» и… — она помолчала, чтобы усилить впечатление, — «Серебряная звезда»!

Летти Ребурн возглавляла «Общество женщин-ветеранов зарубежных войн».

— «Серебряная звезда»! — воскликнула она. — За «Серебряной звездой» какая следующая награда?

— Следующей будет — медаль Конгресса, — сказала Мэг. Об этом ей сообщил редактор, когда она дала ему прочитать подготовленный материал, прежде чем писать дальше.

— Это большая честь, — Летти была явно поражена. — А мы ничего не знали. Каждый в нашем городе готов хоть чем-нибудь помочь ему.

— Вы очень добры, — улыбнулась Мэг, продираясь сквозь толпу к лестнице. Когда она вернулась с сумкой, туго набитой вещами, все молчали. У лестницы ее ждала бабушка.

— Ты успокоила меня немного, все не так уж плохо, как я сначала подумала, — сказала она, — но так ли надо тебе возвращаться?

— Да, я должна вернуться, — сказала Мэг громко. — Не только из-за моей статьи, но и из-за малышки.

Новый всплеск эмоций. Малышка! Бабушка не вытерпела:

— Разумеется, ребенок не твой?

— Конечно, не мой, — ответила Мэг, — но малышка такое милое создание, что я готова удочерить ее!

Бабушку передернуло.

— Только свадьба, — прошептала она. Ее слова заглушил взрыв аплодисментов.

— Конечно! — Летти Ребурн не скрывала своего восторга. — Не каждый знает, как обращаться с ребенком. Мистеру Лейси, разумеется, нужна помощь приличной женщины. Это его ребенок?

— Его племянница, — сказала Мэг. — Родная сестра мистера Лейси не в состоянии сама заботиться о ребенке. Она больна и к тому же очень бедна.

— Очень бедна, — разнесся шепот.

— Как вам известно, мистер Лейси пишет книги. У него денег столько, что он не знает, куда их девать. Он тратит их на ребенка, не считая. Видели бы вы вещи, которые он купил племяннице сегодня!

— Что? Что? — эхом пронеслось по комнате.

— Я должна идти, — вздохнула Мэг. — Знаете, в четыре часа кормление.

Это знала каждая. Очередной взрыв аплодисментов сопровождал ее до входной двери. Бабушка вцепилась в руку внучки. Мэг взглянула на бабушку:

— Что такое?

— Наверное, я была несправедлива к нему, — ворчливо сказала бабушка. — Но свадьба, Мэг, только свадьба!

— Это было бы прекрасно, — кивнула Мэг, — но вспомни пословицу: «Можно подвести коня к водопою, да пить не заставишь».

— Ой, внученька, — у Энни Мэй выступили слезы на глазах. — Похоже, что так. Но все же не заходи слишком далеко без обручального кольца, солнышко мое!

Мэг наклонилась и чмокнула бабушку в макушку.

— Я буду осторожной, — пообещала она, — но сейчас мне надо бежать.

— Да благословит тебя Господь, — сказала ей бабушка. — В следующий раз я не буду колоть его зонтиком. Но, — она подняла указательный палец, — будь ты его женой…

— Бабушка, — остановила ее Мэг, чтобы процитировать другое ее высказывание, которое та вбивала ей в голову по нескольку раз в год: — «Если бы желания были рысаками, то нищие ездили бы верхом». — Она завела мотор и поехала по Раппаханнок-авеню к центру города.

Джеб был целиком поглощен своей работой, когда Мэг вернулась, с трудом неся тяжелую сумку. Рекс гавкнул в знак приветствия. Элинор ползала по непривычному для нее манежу и хныкала.

— Я написал две главы, — сообщил Джеб, вставая и потягиваясь. — Захватили все с собой?

— Почти, — сказала Мэг. Она поставила сумку и подошла к манежу. — Как тут моя маленькая девочка? — поздоровалась она, наклоняясь к ребенку. Малышка встала на ножки и схватила крестик, который Мэг носила на шее. — Давай-ка сменим подгузник. — Мэг вынула ее из манежа и уложила на столик для пеленания. — Вы не проверяли ее? — спросила она Джеба.

— Я? Я весь в работе над «Герцогом-сатаной». Ну что, бабушка не сожгла вас на костре?

— Что вы такое говорите! — Мэг сурово сверкнула на него глазами. — Она была очень приветлива. Просила передать вам — ну, любви вы от нее не ждите, — что ей больше не хочется колоть вас зонтиком. Как вы это находите?

— Не знаю, что и сказать, — буркнул он. — Ребра у меня все еще болят, и болят из-за нее. Однако с ней я уже расправился.

— Каким образом? — удивилась Мэг.

— Я увековечил вашу бабушку в образе злодейки в «Герцоге-сатане».

— Нехороший вы все-таки человек, Джеб Лейси.

— Так… Заметили. Я неплохо постарался.

— Да уж, — согласилась Мэг. — Вот приготовлю малышке бутылочку со смесью и расскажу вам что-то очень важное. Очень важное.

— Хорошо, я свой шанс не упущу. Тем более что он явился от «Общества атакующей старушки»!

— Заткнитесь, наконец! — воскликнула она. — Чаю не хотите?

Ответа можно не дожидаться. Мэг по опыту знала, что мужчины никогда не отказываются ни от чая, ни от кофе, ни от чего-нибудь алкогольного. Но вот что странно: ей еще не доводилось видеть Джеба, пьющего виски. Если ей повезет, она все увидит, и довольно скоро!

Тем временем ее трудолюбивые руки схватили приготовленную по рецепту бутылочку, быстро подогрели ее в маленькой кастрюльке с водой, заварили чай и предложили молочную смесь малышке. Сначала Элинор поиграла с соской, потом села и начала сосать из бутылочки. Она уже достигла того возраста, когда дети сами могут держать бутылочку. Мэг усадила девочку на одну руку, заварной чайник взяла в другую и вернулась в кабинет.

Джеб, выглядевший очень усталым, стоял у компьютера.

— Старею, — сказал он, взял чайник и налил себе чаю. Он любил очень крепкий чай.

Мэг положила девочку в манеж, налила себе немного чая и пододвинула свой стул поближе к компьютеру.

— Ну, какие новости, есть что-нибудь примечательное? — спросил Джеб. — Вы встретились со своим редактором?

— Ему так понравился мой рассказ! — Мэг улыбнулась. — Мне следовало потребовать у него повышения, — добавила она.

— Я мог бы замолвить за вас словечко, — сказал Джеб. — Так, значит, ему понравился ваш рассказ. Что дальше?

— Потом я поехала домрй к бабушке, но клуб садоводов проводил свое собрание у нее, и там было много народу. Господи, как давно я не виделась с подругами бабушки!

— Клуб меня не волнует. Как ваша бабушка?

— Она сказала… Дайте подумать. Она сказала, что ей не хотелось бы впредь колоть вас зонтиком.

— Ваша бабушка на правильном пути, — одобрительно кивнул Джеб. — Я заказал пуленепробиваемый жилет, но, видно, он мне не понадобится.

— Еще вот что. Бабушка сказала, что больше не будет нападать на вас, но полюбить вас вряд ли сможет из-за того, что я живу в вашем доме.

— Я понял. Волшебное слово вашей бабушки — «свадьба», правда?

— Да, — сказала Мэг, чуть поморщившись. — Это еще не мир, только перемирие, но и то хорошо.

— Не придирайтесь. — Он поздравил ее, поцеловав в кончик носа. Мэг села в кресло-качалку, несколько озадаченная.

— Это еще зачем? — прошептала она.

— Такая радость! — улыбнулся Джеб. — Вы же заключили выдающийся договор о мире. Помимо всего прочего, время от времени каждая женщина заслуживает поцелуй!

В самом деле? — мысленно спросила Мэг. Мне это никогда не приходило в голову. Послушай, диктовал ей внутренний голос, бери от жизни все! Не вечно же будешь молодой!

— Но есть еще кое-что, что я хотела вам рассказать, — произнесла Мэг. — Когда я вышла из дома, на улице стоял какой-то человек.

— В самом деле?

— Прямо у моей машины. Заявил, что он частный сыщик, у него есть золотой значок и все, что положено.

— Вы видели значок? — спросил Джеб.

— Да, он мне показал его. Красивая золотая вещица, утверждающая, что он из агентства какого-то Пинкертона.

— Ах, Пинкертон. В прошлом году я написал повесть, главным действующим героем которой был человек, чье имя носит их фирма. Знаменитый сыщик на все времена. Так что же этот частный детектив ищет?

— Я не совсем поняла. Он говорил о женщине по имени Гвен, фамилии он не назвал. Я сказала ему, что в нашем доме нет никакой Гвен.

— И что же дальше?

— Потом он стал расспрашивать меня о ребенке. Вот тут-то и пришлось соврать. Я сказала ему, будто Элинор моя дочь, а вы — мой муж. — Последние два слова Мэг произнесла тихо, почти шепотом. — Сыщик сказал, что Гвен предъявлено обвинение в похищении ребенка в штате Флорида. Ну, что вы об этом думаете?

— Ничего, — Джеб пожал плечами. — История выглядит более или менее правдоподобно, хотя можно было и лучше придумать. А вот насчет обвинения — ерунда все это, забудьте.

— Как это? Он же может прийти и арестовать нас обоих! — возмутилась из-за его беспечности Мэг.

— Это в том случае, если у него есть ордер на арест, а если ордера нет, то не арестует. Вероятно, он сообщил своему начальству то, что удалось узнать, — сказал Джеб.

— И все-таки нас могут арестовать! — настаивала Мэг.

— Возможно, — кивнул Джеб. — Если нас арестуют здесь, в Виргинии, то выдать нас Флориде они смогут только в том случае, если наш штат даст свое согласие. Уж что-нибудь писатель, издавший столько книг, предпримет… Мэг, вы меня слушаете?

— Слушаю. — У Мэг стояли слезы в глазах.

— Не плачьте, — Джеб достал носовой платок из кармана. — Я что-нибудь, несмотря на свою занятость, предприму: найду хорошего адвоката, самого лучшего, какого можно найти, он защитит меня от плагиата, клеветы и… украденных младенцев.

— Сыщик держался так уверенно. После разговора со мной он пошел в библиотеку. Если он станет допрашивать библиотекаршу, то услышит все самые неимоверные сплетни Урбанны и ее окрестностей, и…

— Каждое сыскное агентство боится, как бы его название не попало в роман, хороший или плохой — неважно. И каждый сыщик боится, как бы его имя не приобрело известность таким же образом. Вы спросили, как его зовут?

— Нет, не догадалась, — всхлипнула Мэг.

— Так он пошел в библиотеку? — уточнил Джеб.

Мэг кивнула.

— Значит, так, вы оставайтесь с малышкой, а я пойду в библиотеку и постараюсь что-нибудь разузнать. И ради Бога, не плачьте. Хватит с нас того, что Элинор ревет, не переставая!

Мэг тупо смотрела, как он надевает ботинки, застегивает рубашку и натягивает свитер. Хлопнула дверь. Рекс поскулил хозяину на прощанье, затем лег на коврик у входной двери и повернул морду к прорези для писем.

— Я бы тоже так сделала, да мой нос застрянет, — сказала Мэг и подбежала к окну, выходившему на улицу. Ее высокий, стройный герой направлялся к библиотеке уверенной походкой ветерана, с фотоаппаратом, болтавшимся на боку. Но тут ее отвлекла снова заплакавшая малышка.

* * *

В половине пятого Милли Макгрудер включила звонок, извещавший, что библиотека закрывается. В зале был только один посетитель.

— А вот как раз и мистер Лейси, — громко провозгласила она, увидев Джеба на пороге. Человек в дальнем конце комнаты стрельнул глазами на него и спрятался за одним из стеллажей. Милли лишь пожала плечами. — Этот джентльмен, — сообщила она Джебу, — вот уже полдня выспрашивает у меня о семье Лейси. Не могу никак понять, зачем ему это.

— Сейчас я попытаюсь выяснить. — Джеб направился туда, где мелькнула голова любопытного. — Мистер Пинкертон? — спросил Джеб.

Человек медленно поднялся.

— Не кипятитесь, я только наводил справки, — сказал он.

Джеб вынул фотоаппарат и быстро щелкнул три раза. Человек загородил лицо руками.

— Эй! — запротестовал он. — Прекратите!

— По-видимому, вы не знаете, — сказал Джеб, — что у нас есть своя организация, которая наводит справки. Она называется отделением полиции. А сейчас, если не хотите провести время с нашими замечательными полицейскими, расскажите, что вам нужно. Начните со своего имени, — велел Джеб.

— Я частный следователь. У меня есть лицензия…

— Еще минута, и вы получите хорошую затрещину от человека, который не нуждается в услугах частного следователя. Покажите мне вашу лицензию.

— Хорошо, хорошо! Кулакам-то волю не давайте!

Он полез в карман и достал бумажник. Джеб отобрал его.

— Запишите для меня, Милли, — попросил Джеб. Милли вооружилась ручкой. — Энтони Роджерс, «Сыскное агентство Пинкертона», Клируотер, Флорида. Это ваше настоящее имя? — спросил Джеб, возвращая бумажник.

— Да, — ответил Роджерс. — Вы не имеете права фотографировать меня!

— Да идите вы!.. О, простите меня, миссис Милли, — извинился Джеб. — Следующее, что я сделаю, это опубликую вашу фотографию во всех местных газетах, — пригрозил он Роджерсу. — Только попробуйте не рассказать мне, чем вы тут занимаетесь!

— Я наводил справки.

— О чем?

— Я разыскиваю женщину по имени Гвен Лейси.

— Это моя сестра. Она живет в Торонто. Это в Канаде, если вы не знаете. Что вас еще интересует?

— В Канаде? Проклятье! — прошипел Роджерс и посмотрел на Джеба так, словно пытался испепелить его взглядом.

— Вам, конечно, известно, что у вашего агентства есть отделение в Ричмонде, не более тридцати пяти миль отсюда. Объясните мне, зачем понадобилось отделению в Клируотере, штат Флорида, посылать агента за тридевять земель в Урбанну, штат Виргиния? — спросил Джеб.

Роджерс тяжело дышал, казалось, он вот-вот задохнется.

— Может, это частное расследование? — не унимался Джеб.

— Да-да, частное расследование. Конфиденциальное.

— Ясно, — хмыкнул Джеб. — Частное расследование! Одним словом, вы, Роджерс, охотник за вознаграждением!

Наступило молчание.

— А теперь выкладывайте, почему вы разыскиваете мою сестру Гвен?

— Ну, я…

— Вы сказали моей жене, что у вас есть ордер на розыск. Это правда? — спросил Джеб.

— Вашей жене?

— Моей жене. Как в любой семье — ребенок, мать, отец. Ну, показывайте ордер.

— У меня… нет ордера, — сказал Роджерс.

— Другими словами, вы просто лгали?

— Ну, частные сыщики вынуждены иногда покривить душой, чтобы, выудить факты, разве вы не знаете? — На Роджерса жалко было смотреть.

— Нет, не знаю, — ответил Джеб. — Ни за что не поверю, что необходимо лгать и изворачиваться. Вот что я вам скажу: в своем новом романе я опишу вас таким, какой вы есть на самом деле.

— Да, он писатель, — подтвердила Милли. — У него сотни романов, и все очень интересные.

— И широко известные, — добавил Джеб. — Итак, Роджерс, завтра я пойду в центр города и все расскажу моему лучшему другу — начальнику полиции. И если увижу вас в пределах Урбанны, пеняйте на себя — я вам доставлю массу неприятностей, в том числе и такую — напишу рассказ для «Нью-Йорк таймс» о том, как паршивая служба Пинкертона, и в частности вы, Роджерс, обращается с людьми. И я могу также изобразить вас в одном из моих романов об убийстве — в качестве злодея, разумеется. Вы читали мои книги? — как бы, между прочим, поинтересовался Джеб.

— Я только хотел заработать себе на жизнь, — проворчал Роджерс.

— Я тоже! — вспылил Джеб. — Я вас сфотографировал? А теперь вон из города, и чтоб завтра же к рассвету духу вашего здесь не было. И запомните, я постараюсь дозвониться в ваше отделение в Клируотере, и, уж поверьте, мне будет что рассказать о вас.

Роджерс попятился.

— Так и быть, я ухожу, — сказал он.

Джеб потянул сыщика за галстук.

— Славная работенка, — улыбнулся он. — Дверь вон там. Скатертью дорога.

Роджерс спрятал свою лицензию в карман.

— Вы еще пожалеете, — пригрозил он. — Придет время, и вам достанется!

— Может, и достанется, — согласился Джеб. — Но вам уже досталось. — Джеб схватил сыщика за плечо и подтолкнул его к двери. Милли проскользнула вперед и открыла дверь.

— Спасибо, что пришли, мистер Роджерс, — сказала она приторным голосом. — Мы всегда рады следопытам, в любое время!

— Да будьте вы неладны! — крикнул тот и вылетел из двери.

— Боже мой, это было восхитительно! — миссис Макгрудер сияла, будто начищенная монета. — Я обожаю сильных мужчин, как вы!

— Я ценю это, — сказал Джеб, — но я недавно женился и просил бы вас не передавать моей жене то, что вы только что сказали.

— О, разумеется, — ответила Милли, захихикав, — это будет наш маленький секрет!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Мэг стояла у входной двери, когда Джеб поднялся на веранду, беззаботно насвистывая. Она открыла дверь, отогнала Рекса, чтобы дать Джебу войти.

— Раз вы насвистываете, значит, нас не посадят в тюрьму, — заключила она.

— Ни в коем случае, — кивнул Джеб, подхватил ее и стал с ней вальсировать. — Ни в коем случае. Парень оказался обманщиком. Он работает по частному расследованию. Он разыскивает Гвен, а не нас.

— Господь услышал мои молитвы! Он ее никогда не найдет, если ему не подсказать.

— Конечно, — согласился Джеб.

— Вы не проговорились? Проговорились! — воскликнула Мэг.

— Зачем нам лишнее беспокойство?

— Но ведь она ваша сестра! — возмутилась Мэг.

— Вы все время твердите одно и то же, — поморщился Джеб. — Вот если бы у вас была сестра вроде Гвен, тогда бы вы поняли, как это тяжело. — Они сделали еще один круг. Рекс залаял от возбуждения и разбудил малышку.

— Отпустите меня, жеребец необъезженный!

Джеб перестал кружиться, но Мэг из объятий не выпустил, приподняв ее дюймов на шесть над полом.

— Необъезженный жеребец? — переспросил он.

— Я… наверное, слишком грубо выразилась, — Мэг смутилась. Чем больше она его узнавала, тембольше убеждалась, что он самый лучший мужчина на свете и ему по силам сделать все, что ни пожелает. — Отпустите меня, пожалуйста.

— Знаете, что мне нравится в женщинах? Вежливость, благоразумие, покорность.

Стоило ей ощутить под ногами твердый пол, как она накинулась на Джеба, грозя кулаками:

— Нежная, покорная, черт возьми! Еще раз скажете что-нибудь подобное, я вам голову оторву, так и знайте!

— Хорошо, что ваша бабушка вас не слышит! — покачал головой Джеб. — А малышка?

Мэг отошла от него на шаг — руки в боки, лицо раскраснелось от гнева, золотистые волосы рассыпались по плечам.

— Ну почему вы ведете себя так, словно вам нет ни до чего дела? — спросила она с вызовом. — Этого ребенка где-то ждет его семья, имеющая все права на него, и они сделают что угодно, лишь бы найти малышку. Может, этот Пинкертон и ненастоящий, но рано или поздно придет настоящий полицейский, чтобы поставить все точки над «i»! И что тогда, мистер Лейси?

— Вам нечего беспокоиться, — сказал он, широко улыбаясь. — Ребенок уже был у меня, когда вы гтоявились, ведь так?

Мэг кивнула.

— Значит, никто не сможет вас обвинить в похищении детей. Вас даже не смогут заставить давать против меня показания.

— Как вы себе это представляете? — Мэг похлопала ресницами.

— Очень просто! Стоит кому-нибудь из представителей закона появиться у нашей входной двери, как мы убежим через черный ход! Затем поднимемся вверх по улице, найдем священника и поженимся. А жена не может давать показания против своего мужа.

— Не знаю, что и сказать, — сердце Мэг заколотилось от волнения. — Но бабушка была бы счастлива.

— У меня идея! — сказал он, усмехнувшись. — Давайте и бабушку поставим рядом, ну как?

Мэг готова была его поколотить.

— Если все будет по-вашему, то получится, что я вышла замуж только для того, чтобы спасти вас от тюрьмы?

— Вы отказываетесь помочь мне?

— Да, — ответила Мэг.

— И даже ради ребенка? — спросил Джеб.

— Отстаньте, — отмахнулась она. — День и так тяжелый. Сейчас по мне лучше уйти в монастырь, чем стать вашей женой!

— Какой был бы удар, — сказал он грустно, втиснувшись, как обычно, в свое любимое кресло у компьютера.

— Не говорите так со мной! — Мэг сорвалась на крик. — Вы такой же бездарный актер, как и бездарный писатель! Вместо того чтобы нести черт знает что, лучше бы работали над своим «Герцогом-сатаной»!

— А знаете, вы мне подали неплохую идею, — сказал он. — Я так и поступлю. Ну, на чемя остановился?

— Вы оставили герцога в постели с герцогиней Рентгемской, а ее муж только что подъехал к дому. Я думаю, герцог Рентгемский вызовет вашего герцога на дуэль, убьет его, а жену вышвырнет на улицу.

— Нет, так в романах об эпохе Регентства не бывает, — сказал Джеб со вздохом. — Герцогине не пристало зарабатывать себе на жизнь на панели. В 1804 году в Англии проститутки из благородных еще не появились. Сдается мне, у вас неправильное представление о времени.

— Вам не по душе мое присутствие в доме?

— Ну что вы, Мэг. Ребенка покормили? — спросил он.

— Нет пока. Племянница ваша, не моя. Мне нужны еще некоторые сведения для статьи. Когда вы написали первую книгу?

— Мне было лет шестнадцать, когда я стал подумывать об этом. С какой стати я вам буду рассказывать, раз вы не хотите кормить малышку?

— Ладно уж, покормлю ее. Так когда же вы написали вашу первую книгу? — повторила свой вопрос Мэг.

— Когда мне было лет шестнадцать, я начал подумывать об этом.

— Господи, — простонала Мэг, беря малышку на руки и направляясь на кухню. Уже выходя из комнаты, она бросила через плечо: — А моя бабушка, похоже, с самого начала была права в отношении вас!

Но Джеб Лейси с головой ушел в суету старого Лондона, и ему было лень отвлекаться на современные дела.

В доме воцарилась тишина, словно накануне перемирия под Верденом. Полной ее назвать было трудно — время от времени она нарушалась звяканьем ложечки Элинор или лепетом малышки. Наконец наступило восемь вечера. С кухни доносился звон убираемой посуды, и вот появилась Мэг с приятно пахнувшей малышкой, восседавшей на ее бедре.

— Я и не подумаю желать вам спокойной ночи! — сказала она гневно. — Вы этого не заслужили. Завтра же вернусь домой к бабушке.

Ее слова вывели Джеба из задумчивости.

— Уйдете домой к бабушке? Вы не сделаете этого!

— Почему? — удивилась Мэг.

— Да потому, что вся Урбанна знает, что вы живете здесь со мной и ребенком. Ваша репутация запятнана.

— Кого это волнует! — фыркнула Мэг. — А тут у вас с каждым днем становится все хуже и хуже.

— Мэг!

Но она ушла, поднимаясь по лестнице на красивых длинных ногах, с довольным ребенком, сидевшим верхом на ее боку.

— Ты круглый дурак, — сказал себе Джеб. — Смогу ли я найти кого-нибудь лучше ее? Нет никого, кто бы был приятней Мэг и Элинор! Не похоже, что Элинор — дочь Гвен. Малышка слишком очаровательна, чтобы быть дочерью такой отвратительной женщины, как Гвен. Вспомни!

Джеб был на шесть лет моложе сестры. В день своего десятилетия она столкнула его с балкона второго этажа в колючие заросли лавра. Результат — перелом ноги и руки. В ненастные дни нога все еще беспокоила его. А когда Гвен исполнилось двенадцать, ей захотелось покататься на лодке с этим идиотом Чарли Фаррелом, они подняли Джеба и выбросили его за борт на середине реки. К счастью, он умел довольно хорошо плавать и держался на плаву, пока ловцы устриц не втащили его в свою лодку.

А чего стоят слова его матери? Гвен просто пошутила, сказала она тогда. Ничего страшного не случилось.

А его чуть-чуть не утопили!

И вот он здесь, неврастеничный писатель, в точности как его сестра издевается сейчас над Мэг Хаббард. Он то включал, то выключал компьютер, наблюдая, как зеленые буквы то вспыхивают, то пропадают на темном экране. На втором этаже было тихо. Он оттолкнул кресло и встал.

Что делать?

Джеб провел рукой по волосам. Они были уже не такие густые, как прежде. Он взъерошил их. И вправду, перхоть! Он вспомнил волосы Мэг. Роскошные, блестящие… А малышка в свои семь месяцев без волос, зато с полным набором зубов. Очередной прорезался как раз сегодня.

— Господи, — прошептал Джеб, выходя из кабинета и направляясь к лестнице. Поднявшись наверх, он увидел, что двери спален открыты.

Из двери Мэг шел приглушенный свет, освещая пестрый коврик, лежавший на полу в коридоре. Бесшумно, как вор, Джеб Лейси скользнул по коридору мягкой кошачьей походкой и заглянул в приоткрытую дверь. Элинор спала в своей большой кроватке, свернувшись клубочком, как котенок.

Мэг сидела в мягком кресле у торшера с книгой в руках, но не читала — даже не смотрела в книгу, и плакала. Джеб почувствовал, как ком подкатил у него к горлу.

Неужели из-за меня? — удивился Джеб. Он распрямил плечи и вошел в комнату.

— Мэг!

Девушка вздрогнула, книга с глухим стуком закрылась и упала на пол.

— Что вам нужно? Не разбудите малышку!

— Постараюсь. — Он подошел к ней, поднял упавшую книгу и вернул ей.

— Я себя вел как свинья, — признался он.

— Да, — согласилась Мэг. Ее ответ потряс его. Он знал по опыту, что любая другая женщина была бы на седьмом небе от его извинений, но не Мэг Хаббард, это очевидно.

Он едва удержался от желания нанести ответный удар. Однако вместо того положил ей руку на плечо. На Мэг был халат, который он подарил ей сегодня. Золотистый, атласный… Такой сексапильный — трудно удержаться от желания погладить.

— Мэг, простите меня. Я сам не пойму, чего к вам прицепился. Скорей всего, оттого что расстроился из-за ребенка сестры. — Около стула стояла коробка с бумажными салфетками. Он выдернул одну из пачки и вытер ей слезы. Она ответила на это лишь слабой улыбкой на дрожащих губах и положила книгу на стол.

— Лацита Сэнсон, — проговорила Мэг. — Я равнодушна к ее книгам, но бабушка считает ее прекрасной писательницей.

— На вкус и цвет товарища нет, — сказал Джеб. Его голос был мягким и ласковым.

Она взглянула на него, улыбнулась и придвинулась поближе, а его руки как бы сами собой заскользили по ее плечам.

— Вы прочли все ее книги? — спросила его Мэг. Она тряхнула головой, и копна золотистых волос замерцала в неярком свете лампы.

— Думаю, да, — ответил он, — но не могу сказать, что все книги одинаково удались ей. Оно и понятно, женская писанина… — Он не стал говорить, что Лацита Сэнсон — один из его псевдонимов.

— Ага, — ввернула она, — удачные книги — прерогатива мужчин?

— Возможно. Не всякое литературное произведение должно нравиться всем, только очень талантливо написанная книга придется по вкусу и мужчинам и женщинам.

Он крепко прижал ее к себе, и так, обнявшись, они встали, вышли в коридор и пошли дальше к застекленным дверям на балкон. Одну из створок дверей заклинило.

— Ну что за несправедливость! — пожаловался Джеб, стараясь открыть ее. — Только я собрался устроить романтическую сцену, как дверь заело.

Мэг прыснула, уткнувшись лицом в его грудь, и толстый свитер заглушил ее короткий смешок. Сильный порыв ветра ударил в дверь, и та открылась настежь. Они вышли на балкон.

Ветер усиливался. Высокие облака неслись на восток к морю. Сумерки сгущались. Мэг прижалась к Джебу, пытаясь согреться. Он крепко сжал ее в своих объятьях. Его рука скользнула вверх и завладела ее полной грудью. В первое мгновение Мэг отпрянула, но в следующий миг еще сильнее прижалась к нему. Она передумала? — пронеслось в голове Джеба. Но нет. Она только вздохнула и промолчала. Его рука продвинулась еще на дюйм-другой, и вот застежка лифчика щелкнула. Мэг вздрогнула.

— Руки какие холодные! — воскликнула она.

— Зато сердце горячее, — ответил он, в то время как его рука властно легла на ее обнаженную грудь. Словно зачерпнул пригоршню воды, настолько движение было нежным и легким. Его пальцы стали сжимать ее грудь, упругий сосок проскользнул между его пальцами… и тут заплакала Элинор.

— Черт побрал бы вашу компаньонку, — шепнул он ей на ухо и поцеловал в мочку.

— Все вокруг в чем-нибудь виноваты, кроме вас, — сказала Мэг, засмеявшись. Вся романтичность исчезла, как мираж в пустыне. Мэг привстала на цыпочки, поцеловала его и убежала.

Джеб постоял на балконе на холодном ветру еще несколько минут, пока не зарядил дождь. Его мечты только что воплотились в жизнь. Такая покладистость при такой твердости, ну и Мэг. Думай, идиот, приказал он себе. Тебе всего-то надо сказать: «Давай поженимся», — и ты получишь и это, и многое еще — навсегда! Или, по крайней мере, надолго.

Отчитав себя таким образом, он закрыл за собой стеклянные балконные двери и бесшумно пошел по коридору. Оказавшись у комнаты Мэг, он заглянул туда. Мэг сидела в большом бархатном кресле с Элинор на коленях и придерживала ее бутылочку. Малышка усердно работала, причмокивая, вскидывала голенькие ножки и выглядела совершенно счастливой. И Мэг безмятежно улыбалась, глядя в темноту задумчивым взглядом, просто довольная тем, как складывалась ее жизнь.

Джеб вошел в полосу света, которую отбрасывала лампа. Мэг перевела взгляд с ребенка на него и улыбнулась.

Спроси, приказывал он себе, спроси, или так никогда и не узнаешь.

Он перешагнул порог и подошел к довольной парочке.

— Когда я в прошлый раз зашел к вам, вы плакали… Почему? — спросил он. Джеб нетерпеливо ждал ответа — плакала из-за него? Жалела его? Ждала его?

— Ах, это! — Мэг махнула рукой, и глаза ее сверкнули. — Да так, ничего особенного. Я подшивала ночную рубашечку Элинор и уколола иголкой палец. Я плохо переношу боль.

— Я тоже, — со злостью сказал Джеб и ушел к себе.

Он вскакивал и ворочался всю ночь. В голову лезли разные мысли. Пищу им давала действительность. Мэг и я. Мы с Мэг. Что-то не позволяло ему заснуть. Во всю мощь в Урбанне хозяйничал шторм, но это его не очень волновало. В два часа ночи чья-то рука опустилась ему на плечо. Он приоткрыл глаза и взглянул на циферблат, затем на высокую женщину в простой белой ночной рубашке, стоявшую у его постели. Спросонья он отодвинулся к краю своей двуспальной кровати и откинул одеяло.

— Нет, — сказала она.

Джеб открыл глаза. Он едва различал ее в полутемной комнате. За окном сверкали молнии, и завывал ветер. Джеб сел, совершенно забыв, что привык спать обнаженным.

— Что случилось? — спросил он.

— Дождь льет как из ведра, — сказала она. — Крыша протекает. Пойдемте со мной, вы поможете мне отодвинуть детскую кроватку.

Он пулей выскочил из постели. Чтобы понять драматизм слов «крыша» и «дождь», нужно прожить в этом доме всю сознательную жизнь. Так как он обычно спал голым, то было на что посмотреть. Мэг бросилась от него, закрыв рукой рот. Она не была самой неискушенной девственницей на свете. Разумеется, она видела обнаженных мужчин.

Но те мужчины ни в какое сравнение не шли с этим. Ей никогда не приходилось видеть более великолепной фигуры. Она повернулась к нему спиной.

Джеб стал извиняться, и она слышала, как он возится с одеждой. Две минуты — и он был одет.

— Порядок, — сказал он. — Передвинем малышку, раз идет дождь.

Она обернулась:

— Крыша в самом деле протекает, Джеб. Прямо как потоп. И…

— Не волноваться! Сначала спасем ребенка.

Хорошо, подумала про себя Мэг, когда в минуту опасности рядом кто-то есть. Какой он хороший человек! Она так и поступила — пошла за ним.

— Вы правы, — сказал он. — Залило, как при наводнении.

Залило настолько, что это стало беспокоить Элинор. К тому же взрослые разговаривали над ее кроваткой и разбудили ее как раз в тот момент, когда большая капля воды упала ей прямо на нос. И она начала громко протестовать. Мэг бросилась под струи воды, лившейся с потолка, чтобы взять малышку на руки.

— Здесь ничего уже не сделаешь, — сказал Джеб. — Возвращайтесь с ребенком в мою комнату. Я посмотрю, удастся ли мне передвинуть кроватку, а вы тем временем чем-нибудь займитесь.

Мэг с Элинор на руках вышла и тотчас вернулась.

— Я уложила ее в вашу постель, — сказала она. — Давайте помогу вам передвинуть кроватку.

— Не стоит даже пытаться, — покачал головой он. — Все промокло — от матрасика до одеяла, включая пружины и гайки. Я спущусь и втащу манеж, в нем Элинор спокойно проспит всю ночь.

Он быстро сбежал вниз по лестнице.

Манеж, подумала Мэг. Ей бы и в голову такое не пришло!

Она села на свою кровать, но тут же с криком вскочила — ее постель промокла еще больше, чем у Элинор.

Как только Джеб вернулся, она встретила его словами:

— Вся комната отсырела. Моя постель тоже сырая. Пол сырой, коврик насквозь промок.

— Вот манеж и поможет нам разрешить хотя бы одну проблему, — сказал Джеб.

Он боком протиснулся в свою спальню со сложенным манежем под мышкой. И как раз вовремя. Элинор выбралась из одеяла и оказалась у края кровати. Еще мгновенье, и она бы свалилась на пол. Джеб швырнул манеж и кинулся к малышке. Первым приземлился манеж. На манеж приземлился Джеб, держа в вытянутых руках Элинор, целую и невредимую. Девочка весело рассмеялась. Джеб с трудом приподнялся. Появившаяся в дверях Мэг остановилась в нерешительности — то ли войти, то ли остаться в коридоре.

— Входите, — буркнул он. — Возьмите шалунью.

— Вы не ушиблись? — спросила Мэг.

— Если я и не ушибся, то это не ваша заслуга, а Господа, — проворчал он. — Кажется, я приземлился прямо на скобы манежа.

— Главное, что малышка цела и невредима! — Мэг качала Элинор вверх-вниз. — Что дальше?

— Если моя спина цела, то я собираюсь встать, — сказал он, переворачиваясь на живот и вставая на колени. — Одна женщина уже смеялась надо мной. Вам тоже смешно? — спросил Джеб.

— И мне смешно, — ответила Мэг, подавляя улыбку.

Джеб с трудом поднялся.

— Ну, — произнес он, — как этот чертов манеж раскладывать?

— Держите малышку, а я разложу. У нас в церкви штук шесть таких манежей, ими пользуются прихожане с детьми.

— Уж не хотите ли вы сказать, что умеете обращаться с подобными вещами?

— Именно это я и хочу сказать.

Мэг вытерла руки о ночную рубашку и приступила к работе. Через несколько минут дно манежа со стуком провалилось, и замок защелкнулся.

— Где бы достать одеяло? — размышляла Мэг.

— Возьмите с моей кровати, — подсказал Джеб.

Прошло еще несколько минут. Элинор поворочалась в своем новом гнездышке и заснула. Это все, что требовалось от манежа.

— Ну, слава Богу, — вздохнула Мэг с облегчением. — Единственное, что осталось сделать, так это устроить меня.

— Совершенно верно, — поддержал ее Джеб. — Только…

— Какое еще «только»? У вас же двенадцать комнат в доме! — воскликнула Мэг.

— Одиннадцать, — поправил ее он. — Дело не в этом.

— Что вы там замышляете, Джеб Лейси? — насторожилась она.

— Абсолютно ничего! — И действительно, в Урбанне и ее окрестностях не было более невинной души, чем Джеб Лейси, — по крайней мере, такой он пытался придать себе вид.

— Так зачем тогда эти «да, но»? — потребовала объяснений Мэг. — Что все это значит?

— Ой, у вас сзади все мокрое! — воскликнул Джеб.

— Знаю. Я сидела на своей промокшей постели. Отвечайте, в чем дело?

— Вы не поверите… — Джеб опустил глаза.

— Выкладывайте начистоту, — сказала Мэг нетерпеливо.

Джеб сделал глубокий вдох.

— Дело вот в чем: хоть у меня и много комнат, но других кроватей нет, и имеется всего пара одеял.

— Ага-а, — понимающе протянула Мэг. — Вы затеяли всю эту возню только для того, чтобы заполучить меня к себе в постель?

— Положим, не я устроил проливной дождь с грозой и дыры в крыше. Так уж случилось, что моя постель — единственно приемлемая постель во всем доме. Мы можем спать вместе совершенно спокойно.

— Ах, вот оно что! Раз я вошла к вам в спальню ночью просить помощи, так вы решили, что я женщина с абсолютным отсутствием каких бы то ни было принципов?

— Не знаю, но хотел бы узнать, — парировал он.

— Как бы не так, — строго сказала Мэг. — Посмотрите-ка лучше на часы — уже почти три часа утра, совсем скоро вы спуститесь в кабинет и начнете работать над вашей новой книгой «Герцог-сатана», так?

— Вы это серьезно? — Джеб отказывался верить в то, что она способна быть такой жестокой.

— Да, серьезно. Спускайтесь по лестнице и занимайтесь своей книгой или растянитесь на диване или…

— Диван очень жесткий и мал для меня, — пожаловался Джеб.

— Но думать о романе на нем можно. — Мэг была непреклонна. — А я устроюсь на вашей кровати и присмотрю за малышкой. Идет?

— Это несправедливо, — проворчал Джеб. Но, увидев выражение ее лица, поспешно закивал: — Хорошо, хорошо, я ухожу.

— Постойте, — сказала Мэг. — Я не такая бессердечная женщина, как вы думаете. — Она стащила одну из подушек с его кровати и запустила ею прямо ему в живот. — Спокойной ночи, воздыхатель!

— Настроение вконец испорчено, — пробормотал Джеб и понуро побрел вниз по лестнице. Верный Рекс был тут как тут. — Выгнали из собственной спальни, не говоря о постели, — пожаловался он псу.

Рекс заскулил, обдумывая сложившееся положение, но, так ничего и не придумав, вернулся на свой коврик. Мягкий, пушистый коврик. Лучший друг человека не прочь был поделиться им с хозяином.

Джеб покачал головой, подошел к компьютеру, выдвинул кресло и втиснулся в него. Стоило ему оказаться в привычном положении, как события романа стали четко вырисовываться в голове. Минуту он вспоминал, на чем остановился. Герцогиня Рентгемская?

Пальцы Джеба коснулись клавишей, и герои романа ожили. Герцог обольщает герцогиню. Она промокла насквозь, ее ночная рубашка облегала ее, как вторая кожа… Лондон бурлил. Грохотали ружья под Ватерлоо… Джеб Лейси поднял голову и огляделся вокруг: дождь прекратился, первые лучи солнца робко пробивались сквозь окна кабинета и кто-то настойчиво стучал во входную дверь.

Он вскочил на ноги. Стук на минуту прекратился, потом стал еще настойчивее. Глоток коньяка сейчас совсем не помешает, решил Джеб и, взяв бутылку, отпил прямо из нее. Потом двинулся открывать.

Сержант Хегерман из полиции штата стоял на пороге его дома. Джеб хорошо знал его. Этот пожилой человек зачитывался детективными романами. Сейчас он выглядел очень усталым, будто бодрствовал всю ночь. Так же как и я, подумал Джеб.

— У вас проживает женщина? — спросил полицейский.

— У меня в доме две женщины, — ответил Джеб. — Это противозаконно?

— Как сказать. Зависит от ваших намерений. У вас в доме проживает женщина по имени Мэг Хаббард?

— Одна из них находится на моем попечении, — ответил Джеб. — Это тоже противозаконно?

— Хватит передергивать, — перебил его сержант. — «Скорая» только что отвезла ее бабушку в Раппаханнокскую главную больницу. У нее сердечный приступ.

— Входите, входите, — поспешно сказал Джеб. — Мэг здесь. Сейчас я позову ее. — Последнюю фразу он произнес на бегу, взлетев по лестнице в два прыжка наперегонки с Рексом, бежавшим за ним по пятам с громким лаем.

Мэг уже проснулась, разбуженная шумом, и накинула свой золотистый халат. Малышка Элинор тоже проснулась и лежала в манеже, болтая ножками, одетая в подгузник и кофточку.

— Мэг, — сказал Джеб торопливо, — ваша бабушка. Ее отвезли в Раппаханнокскую больницу. Скорее одевайтесь. Малышку возьмем с собой. Мою машину еще не вернули из ремонта. Поедем на полицейской машине, она стоит у дома.

Больница, куда отвезли бабушку Мэг, находилась на другом берегу реки. Они остановились у входа, над которым светилась надпись «Неотложная помощь», где миссис Хаббард, уже прошедшей обследование, делали необходимые процедуры. Доктор Свитцер был очень занят, но любезно уделил им несколько минут. Малютка Элинор сидела на колене Джеба, пока шел разговор с доктором.

— Острая сердечная недостаточность, — сказал невысокий хирург. — Мы пока не знаем, насколько это далеко зашло. Сейчас она лежит в палате, где ей дополнительно обследуют сердце, чтобы уточнить окончательный диагноз. Повода для паники нет, но вы сами понимаете, что в ее возрасте надо беречь себя. Вы посидите здесь, а мы тем временем получим дополнительную информацию…

У Джеба и Мэг подкашивались ноги от усталости, ведь оба не выспались. Они буквально рухнули в кресла в приемном покое. И сразу же стали кормить Элинор. К ним подошла старшая медсестра с анкетой длиной в десять миль, и вопросы начались. Они еще не дошли до графы о страховании, как разговор начал принимать напряженный характер.

— Государственное медицинское страхование не покроет все расходы на лечение, — сказала медсестра. — У вас есть дополнительное страхование?

— А что это такое? — спросила Мэг с тревогой. — Это значит, что мы…

— Это ничего не значит. Она же моя теща. — Джеб достал из бумажника визитную карточку и отдал ее медсестре. — Я оплачу все дополнительные расходы из своего кармана. Хотите, чтобы я подписал чек сейчас?

— В этом нет необходимости, — ответила медсестра. — Но учтите, что расходы могут перевалить за тысячу долларов.

— Не возражаю, — сказал Джеб. — Дайте ей все самое лучшее. Мэг, может, следует поместить ее в отдельную палату?

— Нет. Вы же знаете, как бабушка любит поговорить. Если у нее не будет собеседников, то ей может стать хуже.

Хирург кивнул, старшая медсестра улыбнулась, подошедший к ним администратор улыбался во весь рот.

— Мистер Лейси? Автор книги «Отчаянье в пустыне»? Прекрасная книга! Я прочел ее за одну ночь. Просто восхитительная книга!

— А я написал ее тоже за одну ночь, — поделился Джеб. Тут вошел кардиолог, чтобы пролить свет на состояние миссис Хаббард.

— Три сердечных сосуда блокированы, — объявил он.

Мэг побледнела. Даже малышка перестала ворковать.

— И что это значит? — спросила Мэг.

— Это значит, что я должен подняться в операционную, — сказал хирург. — Слушайте меня внимательно. Вашей бабушке необходимо сделать операцию. Хотя она называется операцией на сердце, не пугайтесь, ее делают тысячи раз в сотнях американских больниц. Ее сделать — что яблочный пирог испечь! Мы приступим к операции немедленно. Можете побыть здесь, если хотите. Операция продлится около четырех часов.

— Доктор сказал — не надо волноваться, — прошептала Мэг. — Надо собраться и послать переживания к черту. Почему бы вам не пойти домой и не починить крышу?

— И привести в порядок кровати и многое другое, — добавил Джеб. — Вы уверены, что с вами будет все в порядке?

— Конечно, — ответила Мэг. — Я обещала редактору вторую часть моей статьи. Она уже набрана на компьютере. Не могли бы вы…

— Конечно, могу, — сказал Джеб, наклоняясь и целуя ее. Хирург заулыбался. — Мы молодожены, — объяснил Джеб. — Нам еще далеко до проблем с сердцем. Жаль, что болезнь тещи омрачила начало нашей совместной жизни.

Мэг вцепилась в него и, наклонясь, прошептала ему на ухо:

— Джеб Лейси, вы самый ужасный лжец, каких я только видела. Молодожены! — По ее щеке поползла слеза. — Временами мне очень хочется, чтобы так и было, — прошептала Мэг.

— До сего времени мне всегда все удавалось устроить, — ответил он, — может, я смогу устроить и это… Вам наверняка, пока будете в больнице, понадобятся деньги.

Он достал горсть смятых двадцатидолларовых купюр из кармана пиджака и протянул Мэг.

— О Господи, зачем так много? — охнула она. Джеб одной рукой — на другой была Элинор — расстегнул сумку Мэг и положил туда деньги.

— Мало ли что, — сказал он. — Чашка кофе вам обойдется в доллар, видит Бог, что к кофе полагается бутерброд.

— Джеб Лейси, вы славный парень, единственный на целом свете, — сказала она; слезы неудержимо катились по щекам.

— Боже мой, Мэг! — воскликнул он, когда медсестра повела ее в зал ожидания при операционной. — Я расту в собственных глазах!

Малютка Элинор издала радостный вопль. Уж у нее-то сомнений в человеческих качествах Джеба не было.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Энни Мэй Хаббард выписали из больницы через двадцать дней. Она ехала, удобно устроившись на заднем сиденье в «кадиллаке» Джеба Лейси, домой — в дом на Виргиния-стрит, а не в свой старый дом на окраине Урбанны, что располагался на Кент-стрит. Стоял октябрь, холодный, как и полагается осеннему месяцу; о жарком лете остались лишь одни воспоминания.

Мэг пыталась объяснить бабушке, почему ее везут в дом на Виргиния-стрит.

— За тобой нужен уход. Тебя нельзя оставлять одну. В доме Джеба тебе понравится. К тому же крышу уже починили.

— Все починил, — сказал Джеб. — По правде говоря, крыша теперь практически новая.

— Но мои друзья… — слабо возразила Энни Мэй. — И мой сад…

Когда Джеб выехал на Виргиния-стрит и остановился на площадке перед особняком, ее мнение несколько изменилось.

— Неужели это дом бывшей таможни? — воскликнула она. — Я, пожалуй, побуду здесь недолго, может, мне понравится…

— Мы всегда будем вам рады, — сказал Джеб мягко. — А когда надумаете вернуться к себе, мы наймем вам женщину, которая будет жить у вас и помогать по хозяйству.

Энни Мэй поджала губы.

— В этом нет необходимости, — сказала она дрожащим голосом, готовая вот-вот расплакаться. — Когда я надумаю уехать, со мной поедет Мэг.

— Она не сможет, — возразил Джеб. — Мэг останется со мной и нашей малышкой.

— Но… вы не можете так поступить! Вы еще не поженились.

— Вот мы и приехали, — оборвал все ее возражения Джеб, выходя из машины и открывая перед бабушкой Мэг дверцу. Он поднял Энни Мэй, словно перышко. Мэг, обогнав их, развернула инвалидную коляску.

— Может, лучше воспользоваться этим приспособлением? — предложила она. — Джеб, вам надо беречься.

— Тише, деточка, — остановила ее Энни Мэй. — Позволь мужчине самому принять решение.

— В больнице ваша бабушка пробовала сидеть на разных креслах, — пояснил Джеб, — но больше всего ей понравилось инвалидное кресло с электроприводом и электронным управлением.

— Он и в самом деле прекрасный человек, — заверила свою внучку бабушка. Мэг и Джеб взглянули на нее, удивленные происшедшей в ней внезапной переменой. И тут Энни Мэй сказала с легкой грустью в голосе: — Как только вы женитесь на Мэг, станете еще безупречнее.

— Он и так безупречный, — буркнула Мэг. — А кто возьмет ребенка?

— Я был уверен, что она спит на заднем сиденье, — сказал Джеб. — Как же мы забыли о ней?

— Это ваши трудности, — сказала ему Мэг. — На мне — бабушка, а на вас — ребенок.

— Какое приятное разделение труда, — улыбнулся Джеб.

— Не зазнавайтесь, не такой уж вы и прекрасный, — проворчала Мэг. — Вам не мешало бы поработать над собой.

— В этом нет необходимости, — гордо ответил Джеб. — Проводите бабушку в дом.

— У меня нет ключа, — огрызнулась Мэг.

— А он и не нужен. Просто позвоните, — велел Джеб.

Мэг так и сделала. Один поворот старого звонка — и дверь открылась. Негр средних лет и огромного роста широко распахнул дверь с приветливой улыбкой на губах.

— Миссис Лейси? Добро пожаловать домой!

Мэг боялась, что коляска застрянет на пороге, но все обошлось — порог был благополучно преодолен. Коляска легко покатилась по прихожей и коридору, которые из-за старых обоев выглядели довольно невзрачно.

— Надо же, — посетовала Энни Мэй, — и почему прихожие в нашем городе у всех такие унылые… А кто это был?

— Простите, Джеб, — Мэг повернулась к нему. Джеб вприпрыжку поднимался по лестнице, держа Элинор на вытянутых руках. Малышка заливисто смеялась. — Кто это был? — спросила Мэг, кивнув на человека, открывшего ей дверь.

— А, это Отис Диксон, — ответил Джеб. — Он будет служить у нас.

— Служить? Кем же?

— Дворецким. Будет отвечать на телефонные звонки, говорить моей сестре, что никого нет дома, открывать дверь, когда позвонят, следить за горничной и поваром. И тому подобное.

— Ну, надо же! — охнула Мэг. — Уму непостижимо! Горничная и повар?

— А как же, нам нужны свидетели.

— Свидетели? — переспросила она, подозрительно оглядываясь вокруг. — Зачем?

— Для свадьбы, — невозмутимо ответил Джеб.

— Для чего?..

— Свадьбы. Слово не такое уж страшное, если вдуматься хорошенько.

— Но…

— Никаких «но», — решительно оборвал ее Джеб. Из кабинета вышел Диксон с крошечным сотовым телефоном в руке.

— Это случайно не моя сестра? — поинтересовался Джеб.

— Это господин по имени Сол, — ответил Диксон. — Сол Беркович.

— Мой агент, — пояснил Джеб, беря телефон. — Энни Мэй, почему бы вам не осмотреть дом? На кухне миссис Брилл, а наверху наша горничная перестилает постели.

— Какое облегчение! — воскликнула Мэг. — Постели? И сколько их?

— Много. По одной на каждую из семи комнат наверху.

— Но ба…

— Для бабушки мы подготовили две комнаты внизу. Ну как вам моя арифметика?

— Прекрасно! — Мэг, не удержавшись, поцеловала его в щеку. — В подобных случаях даже я считаю вас очень милым. Давай, бабушка, осмотрим дом, — Мэг повернулась к Энни Мэй.

— А агент? — спросила та. — Мне хочется послушать, что говорят агентам. Кроме страхового агента, я ни с какими не встречалась, да и то это было очень давно, когда Мэг была совсем маленькой. Тот мне никогда не внушал доверия, жадный, как акула!

— Вот любопытная! — прошептала Мэг.

— Да, представь себе, и не думай, будто я ничего не слышала! — почти выкрикнула Энни Мэй. — Я любознательна, и ничего постыдного в этом нет. Я хочу знать все, что происходит в этом прекрасном доме.

— Вам следует быть повежливее с бабушкой, Мэг, — усмехнулся Джеб и увильнул от ее острого локтя.

— Сол! Я слушаю. — Пауза. — Ого! — воскликнул Джеб. Снова пауза. — Что вы говорите! — И вновь долгое молчание. — Да будь я проклят! — Длинная пауза. — Хорошо, спасибо, Сол. Я считаю это почти невероятным. Да, кстати, прообразом Карлотты послужила моя жена… И это срисовано только с нее. — И Джеб, щелкнув переключателем, вернул телефон дворецкому.

— Ну что там? — спросила Энни Мэй, сгорая от любопытства.

— Мой агент сказал, что моя последняя книга — «Убийство в Молдавии», — признана лучшей Клубом писателей-детективистов. Солу особенно понравилась героиня — Карлотта, он сказал, что она не такая надуманная, как другие мои женские персонажи.

— Замечательно! — Мэг захлопала в ладоши. Диксон улыбался, малышка ворковала. Затем Мэг словно протрезвела. — Ваша жена подсказала вам образ Карлотты? — переспросила она.

— Что это значит? — потребовала объяснений Энни Мэй.

— Больше денег, — отвечал Джеб. — Намного больше.

— Я имела в виду не это, — настаивала пожилая леди. — Я имела в виду ваши слова «моя жена». Вы что, женаты? Тогда почему…

— Бабушка! — остановила ее Мэг.

— Что «бабушка»? Я хочу выяснить! Как я смогу узнать, не спросив?

— Вы имеете полное право узнать, — сказал Джеб. — Нет, я не женат, но пусть мой агент считает меня женатым. Так будет лучше для дела.

— Но на самом деле вы не женаты? — не унималась миссис Хаббард.

— На самом деле — нет, — подтвердил Джеб. — Вы удовлетворены?

— На какое-то время да, — сказала Энни Мэй.

— Бабушка, давай дадим Джебу отдохнуть, — предложила Мэг.

— Мне так нравятся агенты, — объявила та. — Он звонит каждый месяц?

— Едва ли, — сказала Мэг. — Все, бабушка, представление окончено, давай осмотрим дом.

В тот вечер у них произошел серьезный разговор. В семь вечера Энни Мэй уже спала. Малютка Элинор уснула в половине восьмого. Миссис Брилл убралась, вымыла посуду, Гертруда постирала и ушла домой, Диксон сделал, что от него требовалось, и куда-то исчез. Мэг спустилась в кабинет, пододвинула стул поближе к Джебу и сказала:

— Давайте объяснимся.

— Объяснимся? — Пальцы Джеба замерли над клавиатурой в тревожном ожидании. — О чем вы?

— Вы прекрасно знаете, о чем! К чему все эти разговоры о свадьбе? Вы наобещали бабушке с три короба. Но я-то хорошо знаю, что вы как не хотели три недели назад жениться, так не хотите и теперь. Не можете расстаться с жизнью убежденного холостяка?

— Я бы так не сказал, — протянул Джеб.

— А я в этом уверена, мистер Лейси! С первых минут нашего знакомства брак для вас не существовал вообще, а сегодня вдруг вы не прочь услышать свадебные колокола! Вот этого я не выношу!

— Вам так не нравится мысль о замужестве? — спросил Джеб.

— Вы же знаете, что это идея моей бабушки, а не моя. Я вижу, как вы стараетесь выглядеть славным парнем, и это вам удается. Но если я и выйду замуж, то только тогда, когда полюблю кого-нибудь по-настоящему, а он полюбит меня. Брак без взаимной любви меня не устраивает. Мне необходимы подлинные чувства, а не брак по расчету. Одним словом, нет.

— Боже мой! Какой пафос! Вероятно, и я должен сказать что-то возвышенное?

— Ну да! Скажите что-нибудь про ту ночь, когда вы с нетерпением жаждали заполучить меня в свою постель. Нет уж, не выйдет!

— Я что-то не понял: ваше «нет» означает, что вы все еще не хотите ко мне в постель, или вы все еще не хотите выйти за меня замуж? А если вдруг явится Федеральное бюро расследований?

— Ах, вы про это! Вы просто все выдумали. ФБР не станет ходить вокруг нашего — вашего — дома и искать украденного ребенка. Это не тот случай.

— Если они появятся, вы бросите меня на съедение волкам? И это после того, как я лез из кожи вон, чтобы помочь Энни Мэй? Как это называется?

— Не знаю. Может, подозрение — подходящее слово. Но я вас вывела на чистую воду!

— Какие страшные слова! А я собирался пойти завтра в методистскую церковь и сделать некоторые приготовления. Но судя по тому, что вы мне только что сказали, выходит, мне никуда идти не надо?

— Нет. Я имею в виду, да. Я имею в виду… Господи, я совсем запуталась! Я даже не знаю, что я имела в виду! Почему вы постоянно загоняете меня в угол?

— У меня и в мыслях не было ничего подобного, — возразил Джеб. — Я думал, мы придем к какому-нибудь соглашению. Раз не пришли, значит, не пришли. А как наш основной договор, еще действует? Все остается в силе — вы пишете статью при условии, что помогаете мне присматривать за малышкой?

— Да, я хочу придерживаться этого соглашения, но с временным дополнением: я присматриваю за малышкой, а вы помогаете мне ухаживать за Энни Мэй и писать статью.

Он широко улыбнулся и кивнул.

— Вы, виргинцы, как-то странно изъясняетесь, — сказал Джеб, но в его глазах прыгали чертики.

Он повернулся к компьютеру, его пальцы коснулись клавиатуры, и Мэг поняла, что его мысли далеко-далеко. Она наклонилась к нему и нежно поцеловала в кончик носа. Его пальцы летали по клавиатуре. Герцог-сатана сел в свою карету, направляясь… Бог его знает куда. Но тут сверху послышались всхлипывания малышки. Мэг еще раз посмотрела на Джеба и, испытывая угрызения совести, направилась к лестнице.

Джеб поднялся наверх около полуночи. Старый дом скрипел и стонал под порывами ветра. Все его обитатели, кроме самого Джеба, давно крепко спали. Он был слишком взволнован и не мог заснуть. Он включил свет над кроватью и раскрыл книгу, которую никак не мог дочитать вот уже четыре месяца. Как многие писатели, он считал чтение книг других авторов скучным занятием. На каком-то окне большой деревянный ставень был плохо закреплен и стучал, а, судя по всему, приближалась буря.

Джеб решил пойти и закрыть ставень, а посему закутался в халат и вышел в коридор. Он пошел на стук, задержавшись у комнаты, где спали Мэг и Элинор. При слабом ночном свете очертания спящих едва можно было различить. Джеб проскользнул в комнату. Элинор раскрылась, головой упираясь в угол кроватки, на голове у нее было что-то розовое.

Мэг лежала на спине, широко раскинув ноги, едва прикрытые хлопчатобумажной ночной сорочкой, одна ее рука утонула в распущенных волосах, другая накрыла восхитительную обнажившуюся грудь. В уголках ее губ трепетала едва заметная улыбка.

Как с этим быть? — думал Джеб, жадно впиваясь в Мэг взглядом. Я мог бы… нет, не мог ни разу! Он усмирил свое разыгравшееся воображение. Джеб внимательнее всмотрелся в маленькую девочку. Кто-то завязал в ее волосах розовый бантик, а он и не заметил, что у нее на голове появилось так много волос. Настоящие волосы. Конечно, не копна, но настоящие! Пока Мэг несколько дней ухаживала за бабушкой в больнице, а Джеб присматривал за малышкой, у нее стало шесть зубов, острых как бритва, это он знал по собственному опыту.

Надо идти. Он укрыл малышку одеялом, стараясь не разбудить ее, и пошел к двери. Он не видел, что глаза Мэг приоткрыты и следят за ним.

Одна из створок балконной двери в ее комнате была поймана с поличным. Он повернул ручку двери, собираясь закрепить шпингалет, как вдруг какой-то движущийся по реке предмет привлек его внимание.

Огромная свинцовая туча нависла над бухтой Джемисона на востоке, направляясь к реке Раппаханнок. Стояла кромешная тьма. Но все же Джебу удалось разглядеть резиновую лодку, двигавшуюся к берегу недалеко от их дома. В лодке было два человека, которые, спасаясь от проливного дождя, крепко прижались друг к другу.

Что-то коснулось его голой ноги.

— Фу, Рекс, — пробормотал Джеб. Но это был не Рекс, потому что этот кто-то захихикал у него за спиной и похлопал по плечу.

— Мэг? — догадался он.

— Никак не засну. Вам тоже не спится? — спросила она.

— Да. То ли совесть нечиста, то ли устриц переел.

— Это не от устриц. Я их сама готовила. Что вы там увидели?

— Смотрите вон туда, — сказал он. — Видите лодку?

— Место для катания очень странное — мелководье, — согласилась она. — Здесь даже нет настоящего причала. Ума не приложу, что они делают здесь в такой дождь?

— Черт их знает, — буркнул Джеб. — Но я докопаюсь. — Он запер балконную дверь на шпингалет и направился к лестнице. Мэг обеими руками вцепилась в его руку.

— Нет, — сказала она. — Это опасно, один туда не ходите.

Джеб рывком высвободил руку.

— Оставайтесь здесь с ребенком, — велел он. — Я спущусь вниз и найду ружье — кажется, оно на полке. Потом вызову полицию.

— Это опасно, Джеб, — настаивала Мэг.

— Наверное. Знаете, есть только один путь попасть сюда из бухты водным путем — под мостом на Виргиния-стрит. Правда, у них резиновая лодка. Они могли ее перетащить по скалам у Кросс-стрит или в районе форта Нонсенс. Как бы то ни было, есть только одно место, куда они могут направляться, — к дому бывшей таможни, то есть к нашему дому. Выбора у них нет. В доме четверо, за которых я отвечаю головой. Прежде чем уйти, я должен быть уверен, что с бабушкой все в порядке, а малышка под вашим присмотром. И не высовываться!

— Это что, приказ? — возмутилась Мэг.

— Да, — ответил он.

— Все вы, мужчины, одинаковы — вам бы лишь покомандовать. Думаете, отдали приказ — и женщины с места в карьер?

— Вы мне зубы-то не заговаривайте, — проворчал Джеб, быстро спускаясь по лестнице, чтобы не дать ей возможности выдвинуть новое возражение.

— Вот отчаянный, — прошептала она и вздрогнула, как от порыва ветра. Отчаянный! Таким он ей нравился. Бывало, правда, что Джеб действовал ей на нервы! Но с другой стороны, от пререканий с ним она получала какое-то неизъяснимое удовольствие. Ни один из мужчин, которых она знала, не был похож на Джеба. Какой же я была глупой, с криком набрасывалась на него, предъявляя какие-то претензии! — думала Мэг. Хорошо бы выйти за него замуж! Я добьюсь от него предложения руки и сердца во что бы то ни стало! Ну, Мэг Хаббард, не прозевай свое счастье!

Она скрестила руки на груди и подошла к балконным дверям. Лодку с трудом можно было разглядеть: она приближалась к полуразвалившейся пристани шагах в тридцати от их дома.

Мэг Хаббард, будь сильной, приказала она себе. Ты умеешь справляться с трудностями. В эту минуту заплакала Элинор. Мэг обрадовалась, что есть чем заняться, бросилась в спальню и, взяв малышку на руки, стала ходить с ней по комнате.

— Мы в полной безопасности, — шептала она ей. — Ведь нас защищает большой дядя!

Элинор постепенно успокоилась. Ей хотелось пососать из бутылочки молочка, но Мэг была тверда: она ни за что не спустится вниз, пока Джеб не позовет ее.

Джеб остановился у входной двери. У него не было полной уверенности, что он все предусмотрел. В полицейский участок позвонил. Полицейских в Урбанне, как и населения, было не очень много.

— Оставайтесь в доме и заприте все двери и окна, — отдал распоряжение дежурный. — Я возьму кого-нибудь на подмогу и буду у вас довольно скоро.

— Довольно скоро? — переспросил Джеб.

— Я же сказал: довольно скоро. И заприте все двери.

— Вам видней, — проворчал Джеб, открывая дверцы полки и вынимая ружье. — Только пусть сунутся сюда, — сказал он Рексу. Он вспомнил, что давно не покупал патроны. — Хотел бы я знать, когда наступит это их «довольно скоро»? — спросил он у Рекса. А Рекс, не имея ни малейшего представления о подобных вещах, лениво тявкнул и свернулся калачиком на своем коврике.

— Кто здесь? — донесся слабый голос Энни Мэй из ее спальни.

Джеб проверил замки на двери, положил двустволку на кухонный стол и, стараясь не шуметь, пошел в комнату бабушки Мэг.

— Это я, — отозвался он. — Вам что-нибудь нужно?

— Какой же вы славный, — вздохнула она. — Я захотела пить.

— Сейчас принесу, — пообещал Джеб. — Вам какую воду — теплую или со льдом?

— Лучше со льдом, — сказала она. — Я вас разбудила?

— Вовсе нет, Энни Мэй, — успокоил ее Джеб. — Я работал у себя в кабинете.

— Над новой книгой? О чем она? — Глаза миссис Хаббард загорелись.

— Это роман об эпохе Регентства, — ответил Джеб. — Его название — «Герцог-сатана».

Энни Мэй задрожала от восторга:

— Обожаю такие книги! И мечтаю прочитать эту!

— Обязательно прочтете, — пообещал ей Джеб. — Сразу же, как только напишу.

Когда он принес воду, Энни Мэй уже крепко спала. Он выпил воду сам, взял двустволку и сел в свое рабочее кресло у компьютера.

На следующее утро, часов в шесть, Мэг с Элинор на руках обнаружили его мирно похрапывающим с дробовиком в руках и псом, лежавшим на его ногах.

Джеба разбудил запах бекона. Яичница с беконом, колбаски по-домашнему, кофе с тостами, апельсиновый сок — со вкусом сервированные на передвижных столиках справа и слева от него.

— Ого! Что бы это значило? — спросил он у Мэг, вдыхая насыщенный ароматами воздух. Она только что вошла в кабинет из кухни с малюткой Элинор на руках.

— Это завтрак, — пояснила она. — Как нам еще благодарить вас за то, что вы бодрствовали всю ночь, охраняя нас?

— Гм… да, — произнес Джеб, покосившись на нее и пытаясь разобраться, не разыгрывает ли она его. Но нет, она не разыгрывала. Она верила ему на все сто! — Да, — согласился он. — Ночь была такая долгая. Эти двое в лодке, разговор с полицейскими, ваша бабушка проснулась и попросила пить. В общем, тяжелая ночь. А как вы, мои дамы?

Элинор смотрела на него с обожанием. Но тут он вспомнил, что она абсолютно на все и вся смотрит с обожанием. Непреклонная Мэг ласково улыбалась ему так, словно и она обожает его. Вот те раз! Он легонько толкнул Рекса, чтобы тот встал с его босых ног. Что касается Рекса, то его обожание могло зайти довольно далеко, вплоть до лизания ног хозяина. Но чтобы Мэг… Это уж слишком! Джеб потянулся к тарелке с едой.

— Колбаски по-домашнему! — причмокнул он. — Моя любимая еда на завтрак! — На самом деле он любил на завтрак оладьи с кленовым сиропом, но незачем расстраивать Мэг. И впервые за всю сознательную жизнь он почувствовал угрызения совести за свою ложь.

— Ешьте, — приказала ему Мэг. — И чтобы ничего не оставляли.

— Съем все до последней крошки. Представляю, сколько ушло у вас времени и труда на приготовление такого завтрака! Я хотел…

— Нет, это не я готовила завтрак! — возразила Мэг. — Миссис Брилл пришла пораньше и все приготовила, включая кашку для малышки. Правда, здорово? Mangia!

— Mangia? — переспросил он.

— Значит «есть» по-итальянски, — пояснила Мэг.

— Вы говорите по-итальянски? — изумился Джеб.

— Конечно. Другая моя бабушка — итальянка. Ешьте!

Повинуясь ей, Джеб Лейси налег на еду с неописуемым энтузиазмом.

Около семи часов утра появился лейтенант Овер-тон из полиции в сопровождении сыщика в штатском, которого никогда никому не представляли. Овертон обменялся рукопожатием с Джебом.

— Я хотел бы обсудить случившееся с глазу на глаз, — предупредил Джеб. — Ведь бабушка Мэг только что из больницы — сердечный приступ. Ее нельзя беспокоить. Мэг, оставь нас, пожалуйста!

— Что вы за человек! — надулась Мэг. — Бьюсь об заклад, что лейтенант не выпроваживает свою жену, когда происходит что-нибудь интересное. Кроме того, нужно показать порошок, который оставила ваша сестра.

— Какой порошок? — Джеб вскинул голову.

Двое полицейских подавили улыбку и сочувственно покачали головами.

— Напротив, — возразил Овертон. — Я всегда выпроваживаю свою жену до начала дознания, а не то она начнет отдавать приказы по отделению. Детская присыпка вас чем-то не устраивает? — добавил он.

— Видите ли, у меня еще так мало опыта, — сказала Мэг, нахмурившись. — Это наш первый ребенок. Мне кажется, что присыпка должна быть более нежной, с приятным запахом.

— Все, теперь уходи, — сказал Джеб. — Одень Элинор понаряднее для прогулки, зайди в аптеку и купи ту присыпку, какая тебе понравится, и вообще купи себе все, что хочешь!

— Это просто издевательство! — Мэг вежливо улыбнулась полицейским, взяла на руки малышку и вышла из комнаты. — Вы-таки нашли повод, чтобы избавиться от меня, — сказала она, сильно хлопнув дверью.

— Я ни разу не догадался сказать своей жене: «Купи себе все, что хочешь!» Вот это да! Надо будет применить на практике, — сказал сыщик.

— Не очень-то применишь, — пробурчал Овертон. — Мистер Лейси — писатель. Он, как я догадываюсь, зарабатывает за неделю столько, сколько мы за полгода.

Джеб, болезненно относившийся к разговорам о заработанных им деньгах, пожал плечами.

— Что-нибудь удалось узнать об этих двух мужчинах в лодке?

— Так точно, двое мужчин. — Овертон достал свой блокнот и полистал страницы. — Марфи и Джонс. Молодые. Оба из Вашингтона.

— Из Госдепартамента? Из ФБР? — спросил Джеб.

Оба полицейских расхохотались.

— Из какой-то шайки, — сказал Овертон. — Эти юнцы так молоды, что не знают, как держать язык за зубами. Мы допустили непростительную ошибку.

Джеб навострил уши.

— Какую? — спросил он.

— Мы задержали их сразу, как только они высадились из лодки, то есть чересчур быстро. Они не успели сделать ничего противозаконного. У них с собой был странного вида рулон — не то детских одеял, не то пеленок, — я думаю, что это были пеленки. Все, что нам пока удалось из них выудить, так это то, что вы владеете чем-то, что принадлежит им. Их и послали для того, чтобы вы поняли, что сбежать вам с этим не удастся.

— Давайте внесем ясность! Они утверждают, что я владею чем-то, что принадлежит им? Боже правый! Тут еще один выспрашивал про ребенка.

— Так был еще кто-то? — спросил Овертон.

— Несколько недель назад. Если верить документам, он из «Сыскного агентства Пинкертона». Я дал ему от ворот поворот и позвонил в его агентство. Там мне сказали, что у них нет сотрудника с такой фамилией. А теперь еще эти двое. Они утверждают, что я присвоил себе то, что принадлежит им?

— Так точно, — кивнул Овертон. — Они утверждают, что…

— Мистер Лейси, разрешите мне осмотреть коробочку с тальком, — перебил Овертона сыщик.

— Пожалуйста, — Джеб протянул ему присыпку. Тот понюхал ее, обмакнул палец и попробовал на вкус. Лейтенант уставился на него, разинув рот.

— Возможно, у вас и есть что-то принадлежащее им, но только не это. Перед нами порошок талька с добавками. Возможно, немного сахара или его заменителя. Откуда он у вас? — спросил сыщик.

Джеб Лейси написал слишком много книг, чтобы не уловить, куда тот клонит. Кроме того, он не хотел заложить сестру. Он понимал всю важность момента.

— Давайте, выкладывайте все начистоту, — сказал Джеб. — Что вы хотите узнать?

— Вы написали так много детективных романов, — проговорил сыщик, улыбаясь. — Я прочитал несколько ваших книг, они мне очень понравились. Не беспокойтесь, этот порошок — не то, что вы подумали. Это всего лишь дешевая детская присыпка, без ароматических и гигроскопических добавок, как в дорогих сортах. Это детская присыпка, и не более того.

— Ну, слава Богу, — сказал Джеб, впервые вздохнув с облегчением за все время разговора. В конце концов, подумал он, Гвен — моя сестра, хоть и не слишком любимая и не слишком умная, но все-таки сестра. — Надеюсь, нет закона о контрабанде детской присыпки?

— Нет, — сказал сыщик.

— Вы напрасно относитесь к случившемуся с иронией, — сказал Овертон. — Я держу под арестом двух мужчин, у которых к вам какие-то претензии и намерение причинить вам существенный ущерб из-за того, что вы завладели чем-то, что вам не принадлежит. Как вы собираетесь их убедить в обратном, я не знаю. Они не задумываются над тем, что делают. За ними стоит банда.

Внезапно Джеб почувствовал какую-то тянущую боль в области солнечного сплетения. Он был смелым человеком, но сейчас события принимали совсем другой оборот, чем в его романах.

— Но, по крайней мере, вы можете продержать их под замком хоть какое-то время?

— Видите ли, тут есть проблема, — замялся Овер-тон. — Как вы правильно заметили минуту назад, нет закона против контрабанды детской присыпки. Точно так же нет закона, запрещающего людям в резиновой лодке войти в бухту Джемисона. Мы даже не можем задержать их за бродяжничество. Они вытащили из лодки рулон пеленок. Рулон такой огромный, что им подавится лошадь. Так вот, как только мы вернемся в отделение, то будем вынуждены их освободить. Конечно, мы предложим им покинуть наш штат немедленно. Они должны понять, что ничего другого им не остается. Но возможно, они и не подчинятся.

— Не могу понять, почему они выбрали такой обременительный путь, как прошлой ночью? — Джеб задумчиво почесал затылок. — Им было бы гораздо проще приехать на машине и оставить ее у библиотеки. Вместо этого они невероятно осложнили дело — на лодке тайком проскользнуть в бухточку и…

— Такой план ни к черту не годится, — возразил Овертон. — Сколько домов в этом конце Виргиния-стрит?

— Только наш и библиотека, — сказал Джеб.

— Если бы прошлой ночью они припарковали машину у библиотеки, то она обращала бы на себя внимание, как слон из цирка. Мы бы сразу заметили ее и заинтересовались ею. Нет, мистер Лейси, вы не правы. Похоже, преступность в Урбанне оживилась.

— В самом деле?

— За счет тех, кто приезжает из соседних районов, совершает у нас преступление и уезжает обратно. Вам, мистер Лейси, я бы посоветовал вести себя крайне осмотрительно, хотя бы в течение нескольких дней. Хорошо бы вам на время уехать отсюда.

— Объясните, почему?

— Из того, что вы нам рассказали, учитывая конфискованный рулон с пеленками, вытекает, что все дело в ребенке. Вам нужно быть очень осторожным.

— Я буду очень осторожным. К тому же у меня есть собака и дробовик.

— Собака — это хорошо, — согласился Овертон. — а вот на ружье особо не рассчитывайте. Воры и бандиты имеют очень большое влияние в нашем округе. Если вы в кого-нибудь из них выстрелите, то они предъявят вам иск о возмещении ущерба, и это обойдется вам в кругленькую сумму. А если вы не промахнетесь, то они отсудят у вас кучу денег:

— Может, мне повезет, — сказал Джеб, велев Диксону проводить полицейских к выходу. — Но на всякий случай я куплю несколько патронов к дробовику.

— Лучше крупной соли, — посоветовал сыщик, выйдя на веранду. — Во всяком случае, они не смогут отсудить у вас слишком много денег, если вы выстрелите крупной солью.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Какой изумительный сегодня день! — воскликнула Мэг, входя в кабинет Джеба с ребенком на руках. — Мы так нагулялись, наверное, прошли несколько миль. — Она наклонилась и посадила Элинор на пол. Малышка немедленно начала передвигаться по своей методе к дяде Джебу. — Везде, где бы мы ни были, украшают улицы к Фестивалю устриц, — сказала Мэг.

— Я совсем забыл о нем, — откликнулся Джеб.

— До открытия осталось чуть больше двух недель, — в голосе Мэг слышалось плохо скрываемое возбуждение. — А вы знаете, несколько лет назад я была Мисс Устричкой!

— Да что вы говорите! Я никогда не понимал, зачем все это, — пробурчал Джеб.

— А еще Уормли, — сказала миссис Хаббард возмущенно, входя в комнату и с глухим стуком переставляя палку. У Рекса было свое представление о палке. Услышав ее стук, он поднялся с коврика и перешел на другую сторону комнаты. — Чертова собака, — проворчала Энни Мэй. Все жившие в этом доме относились к ней с теплотой и заботой, только Рекс оставался равнодушным, за что старая дама на него обижалась. — Я оставила свою кошку у миссис Эпонс, — сказала раздраженно Энни Мэй. — Может, пора привезти ее сюда?

Джеб и Мэг промолчали. Рекс зарычал и забился в угол. Энни Мэй пожала плечами и, оглядевшись, выбрала самый удобный стул в комнате.

— Итак, я расскажу вам о Мисс Устричке, — начала миссис Хаббард. — И вы должны слушать, хотите того или нет.

Мэг приходилось выслушивать это каждый год. На этот раз она собралась было запротестовать, однако Джеб сделал ей знак не перечить бабушке.

— Конечно, расскажите нам все об этом, — поддержал он Энни Мэй. Та довольно улыбнулась. На ее лице было написано крупным шрифтом: «До чего же вы приятный человек, Джеб Лейси!»

— Как вы знаете, в Чесапикском заливе сосредоточены мировые запасы устриц, — начала старушка. — А залив Урбанны является основным поставщиком устриц Виргинии. Раз в году здесь проводится Фестиваль устриц, состоящий из праздничного шествия и, конечно, большого количества еды. Выбирают самую красивую девушку Урбанны, и она становится Королевой устриц.

— И ее везут по Городу на празднично украшенной платформе в сопровождении участников парада, — добавила Мэг.

— Не могу себе представить, каково быть Королевой устриц! — содрогнулся Джеб. — Что за нелепость — Королева устриц! — Он любил устриц со специями, лежащих в створке раковины, но представить Мэг в роли устрицы никак не мог.

Энни Мэй зашикала на них. Она терпеть не могла, когда ее перебивали.

— Самка устрицы, — продолжала она, — откладывает за сезон пятьдесят миллионов икринок. Когда они вылупятся… Но прежде чем вылупиться, у них появляются маленькие «прозрачные створки будущей раковины, вот таких маленьких устриц называют молодью.

— Если они вылупятся, — перебила ее Мэг снова. Бабушка пронзила ее строгим взглядом. Вдруг Мэг закричала: — Вы только посмотрите, что малышка выделывает!

Все обернулись к Элинор. Малышка, передвигавшаяся на четвереньках, направлялась прямо к Рексу. Сначала она ползла медленно, но потом освоилась и начала ползти все быстрее и увереннее. Старый пес, не привыкший к детским шалостям, вскочил и прижался к стене.

— Она начала ползать, по-настоящему ползать! — обрадовалась Мэг.

— Все дети ползают, — хмуро заметила Энни Мэй. — Элинор начала ползать даже несколько позже, чем другие малыши.

Мэг восприняла это как личное оскорбление.

— Мы не знаем точно, сколько ей месяцев, и поэтому не можем судить, запаздывает она в развитии или нет. Так вот, Джеб, из икринок вылупляется молодь устриц, и проходит пять-шесть лет, прежде чем устрица достигнет зрелости. Вот почему на фестивале выбирают девочку на роль Мисс Устрички, которая едет на платформе рядом с Королевой устриц. Когда-то меня выбрали Мисс Устричкой. Вот и вся история, — закончила Мэг.

— Ну ладно, — миссис Хаббард поднялась со стула, Джеб бросился помочь ей. Она улыбнулась ему, а свою внучку смерила суровым взглядом и пошла на кухню. — Я дам миссис Брилл один маленький совет.

— Если обед получится несъедобным, то в том будет ее вина, — хмыкнула Мэг. — Моя бабушка очень переживает за…

— Вашей бабушке необходимо выговориться, — перебил ее Джеб. — Не забывайте, наступит время, когда вы тоже станете старенькой и седенькой, как она сейчас.

— Джеб Лейси, вы просто невыносимы, — простонала Мэг.

— Возможно, — согласился Джеб.

Из угла послышалось жалобное повизгивание. Элинор доползла-таки до Рекса, вцепилась в него и на секунду задумалась, что с ним делать дальше. Рекс скулил, взывая о пощаде.

А в это время Джеб пересекал комнату с распростертыми объятьями навстречу не Элинор, а… Мэг. Она с испугом отпрянула назад, почувствовав себя в ловушке. Но в следующее мгновение раздумала сопротивляться и доверчиво прижалась к нему.

— Что с вами? — спросила она.

— Вы так ничего и не поняли, — сказал он.

— Нет, поняла.

— Ну, к примеру, вы даже не догадываетесь, что я люблю вас?

— Что-что?

— Я люблю вас. Что вы на это скажете?

— Я… Я рада слышать это, Джеб Лейси.

— И это все?

— Конечно, нет. Я люблю вас тоже!

Джеб облегченно вздохнул. Благодарю тебя, Господи, за это! Ты не оставил меня в своих молитвах! — подумал он. И поцеловал ее. Нельзя сказать, что это был один из его лучших поцелуев, хотя он был полон нежности и желания длиться вечно.

— Мэг, вашей бабушке необходим полный покой. Она довольно медленно поправляется после операции. Многое, к чему она привыкла, теперь ей не под силу. Сейчас ее надо изолировать даже от друзей, которые постоянно расстраивают ее своими пересудами о незавидной доле незамужней внучки. Кстати, как вы думаете, что теперь начнут говорить ее друзья по церковной общине?

— Я все понимаю. Я так и не научилась сдерживать свои эмоции. Последнее, что я сделала, чтобы заслужить ее похвалу, была победа в конкурсе „Мисс Устричка“. Мне неприятен этот конкурс, а устрицы тем более.

Он с нежностью обнял ее.

— Но сейчас вашей бабушке за восемьдесят, дорогая. Поэтому ей нужно уделять больше внимания, быть более терпимой к ее капризам.

— Я все понимаю. Вот только не могу…

— Сможете! — настаивал Джеб.

— Ну, хорошо, смогу я, а миссис Брилл?

— Я уже говорил об этом с Диксоном. Он проинструктирует остальную прислугу. Это его прямая обязанность.

— Хорошо, договорились. Будем беречь бабушку как зеницу ока, — торжественно произнесла Мэг.

— Я считаю, что очень хорошо отношусь к вашей бабушке!

— О, конечно! Временами вы такой заботливый, что у меня в душе все переворачивается! Нет-нет, я не бабушку имела в виду, а себя. Ваш последний поцелуй, например, был слишком братским!

— Ага! — И Джеб решил исправить свою ошибку.

Когда она довела его, как ей показалось, до кондиции, он обессиленно обмяк в кресле перед компьютером и тяжело дышал. А Мэг стояла перед ним и смеялась. Лицо у нее раскраснелось, волосы растрепались, глаза блестели, как у охотника. Она никак не могла побороть смех, а он — отдышаться.

— Невежливо так смеяться, — пожаловался Джеб. — У мужчины тоже есть гордость, в конце-то концов!

— Насколько я понимаю, мы обручены? — спросила она, весьма собой довольная.

— Вы — да, — проворчал он и стал что-то искать, шаря по столу и роясь в карманах. — Ага! Вот! Дайте вашу руку.

— Какую? — спросила Мэг.

— Не знаю, — ответил он. — Вы думаете, я знаю все на свете?

Она протянула ему левую, с трудом подавляя смех, так как он одной рукой держал ее руку, а другой пытался открыть защелку коробочки для ювелирных изделий. Но когда его старания увенчались успехом, и коробочка открылась, тут уж было не до смеха. Массивный бриллиант в оправе из платины переливался всеми цветами радуги, играя на солнце.

— Ну как тут не сказать: „О, вам не стоило так тратиться!“ — не сдержалась Мэг.

— Не смущайтесь, — пробормотал он. — Наденьте это чертово кольцо на правую руку.

— Я думаю, на левую. В Америке принято так. Хотя кое-где обручальное кольцо носят на правой.

Она подняла руку с кольцом, любуясь его сиянием. Бриллиант сверкал, как звездочка.

— А вам действительно не жалко денег, Джеб? Купили бы что-нибудь попроще, с сугубо целевым назначением!

— Меня не устраивает только целевое назначение, — ответил он и крепко обнял ее. — Я хочу объявить всему миру, что вы — моя!

— Не мне судить, но распродажу рабов можно было бы устроить получше, — сказала она, глядя на него счастливыми глазами. — Интересно, каким вы будете мужем, неужели деспотичным?

— Вы будете за мной как за каменной стеной, — прошептал он и, усадив ее на колени, стал снова целовать.

Ха! — подумала она. Вам не мешало бы немного подучиться, мистер Лейси! А учителем буду я. Тут она взглянула на пса. Рекс все еще сидел, держа голову на недосягаемой, если так можно выразиться, высоте. Элинор пыталась вскарабкаться на него, но свалилась и теперь сидела между его передними лапами, едва касаясь макушкой подбородка Рекса. Оба были довольны, и Джеб тоже.

Мэг соскочила с коленей Джеба как раз в тот момент, когда в комнату вернулась Энни Мэй, на этот раз в инвалидной коляске.

— Слуг в доме, что селедки в бочке. Эту женщину надо уволить! — заявила она.

— Нашего повара?! — в один голос воскликнули Мэг и Джеб.

— Так называемого повара, — поправила Энни Мэй. — Вы почему не сказали мне, что она жила в Таппаханноке? Она понятия не имеет, как готовить устриц! Кстати, что здесь делали полицейские сегодня утром?

Тут в комнату стремительно вошел Диксон, без пиджака, в одной рубашке, и встал позади бабушки.

— Извините, — сказал он. — Гертруда, кажется, провинилась. Обещаю вам, что такое было в первый и последний раз!

— А стоит ли держать в доме этого здоровенного верзилу? Дворецкий! Ха!

— Он-то чем вам не угодил, Энни Мэй? — удивился Джеб. — Дворецкие отдают распоряжения прислуге, переносят тяжести, вот вас, например.

— Гм! — сказала миссис Хаббард. — Что-то не припомню, чтобы он меня носил… А что полиция тут делала? Знать, о доме пошла дурная слава, раз явилась полиция!

— Ничего подобного. Они просто распространяли билеты на благотворительный концерт. Я купил дюжину билетов в пользу вдов и сирот полицейских, помните, я говорил вам?

Энни Мэй недоуменно огляделась.

— У меня что-то с памятью. Я ничего не помню. Не лучше ли мне поспать перед обедом? Диксон!

Неожиданно сменив гнев на милость, старая дама подала ему знак, и он покатил инвалидную коляску в ее спальню. Как только они ушли, в дверном проеме показалась миссис Брилл.

— Меня уволили?

— Ни в коем случае, — успокоил ее Джеб. — Ох уж эти маленькие старушки, вы же понимаете.

— Я все понимаю, — кивнула головой она. — Я служила в домах, где жили старушки.

— В самом деле, что полицейским тут было нужно? — спросила настойчиво Мэг. — И не пытайтесь уйти от ответа — такого любителя сглаживать углы я еще не видела.

— Смотрю прямо вам в глаза, — пообещал ей Джеб. И затем, подмигнув, рассказал все — разумеется, все из того, что считал нужным рассказать.

— Выходит, мы так ничего нового и не узнали, — сказала она, пытливо всматриваясь ему в лицо.

— Почти ничего, кроме кое-каких сведений о малышке: создается впечатление, что мафиозная банда что-то замышляет, и нам необходимо принять меры предосторожности. Вследствие этого и появился Диксон.

— Диксон? Что он сможет сделать, если над нами нависнет опасность?

— Разве вы не видите, дорогая, какой Диксон богатырь?

— О Госдоди, так он что, телохранитель? — спросила Мэг.

— Правильнее сказать, — чадохранитель, — ответил Джеб.

— Я… Я… — Мэг замялась. — Если бы я так сильно не любила вас, то собрала бы свои вещички и уехала куда-нибудь в глубинку.

— Прекрасная идея! — сказал Джеб. — Возьмите меня с собой!

Энни Мэй вышла к ужину, полная сил и энергии. Джеб вопросительно взглянул на Мэг.

— Я показала ей свое кольцо, — прошептала она. — Бабушка одобрила ваш выбор. Она сказала, что мы с ней должны на один день вернуться в наш дом — завтра, — чтобы провести собрание садоводов, и я нужна ей…

— Чтобы помочь? — предположил Джеб. Мэг отрицательно покачала головой.

— Показать, — поправила она, плавно покачивая рукой и любуясь кольцом. — Вы не возражаете?

— Я? Разумеется, нет. Все, что от меня требовалось, я уже сделал. Единственное, что теперь от меня нужно, так это в соответствующий момент сказать „да“. И я готов, поверьте!

— Вам лучше не отвлекаться от работы над книгой, — охладила она его пыл. — Положить устриц?

— А какой от них прок? Вы случайно не знаете?

— Ешьте, — ласково проговорила Мэг. — Я слышала, это сильно разжигает половое влечение.

— Вы серьезно? — спросил он с явным отвращением. — А какая польза от других блюд? — поинтересовался Джеб.

— Кто их знает! — промурлыкала Мэг. — Может, вам в чем-нибудь повезет?

— Будьте добры, передайте мне устрицы, — попросил Джеб громким голосом.

Энни Мэй широко улыбнулась.

— Какой молодец! — сказала она, протягивая ему глубокое блюдо устриц, обжаренных во фритюре.

Мэг прыснула и уткнулась в салфетку. Этот „молодец“ не тот, за кого себя выдает.

Энни Мэй засиделась дольше, чем обычно, и выглядела счастливее, чем обычно. Яркий сноп разноцветных искр на пальце внучки испепелил ее последние сомнения и подозрения. Уминая ужин, миссис Хаббард обдумывала вслух различные варианты повестки дня завтрашнего собрания садоводов. Мэг внимательно ее слушала. Джеб тем временем поиграл с малышкой, выкупал ее, одел для сна, а в голове у него зрел сюжет нового романа, главными действующими лицами которого будут похищенный ребенок и грешная мать. Мэг, теперь героиня романа, только что вышла победительницей над своей бабушкой и одержала вторую победу — выкрала ребенка, только тогда Джеб почувствовал, что джинн сюжета выпущен из бутылки. Не ограничиваясь перипетиями любви к Мэг, он в равной степени был увлечен юной Элинор, просто Элинор, так как ее фамилия была ему неизвестна. Компьютер живо откликался на прикосновение его пальцев.

Сначала приблизительные, разрозненные слова, перешедшие затем в полнокровный стремительный поток. „Проделки малышки“ — так озаглавил он свой новый роман. Закрученный сюжет, приправленный таинственными похищениями и убийствами, — два убийства втиснуты в сюжет специально для его агента — Сола Берковича. Сол любил пощекотать нервы читателей убийствами и леденящими душу кровавыми эпизодами.

Постепенно в доме воцарилась тишина. Виргиния-стрит опустела. Мэг унесла Элинор наверх. Диксон проверил все замки и поднялся к себе в спальню на третьем этаже. Гертруда ушла домой на Кросс-стрит, а за миссис Брилл заехал муж. Наклонив голову, удобно расположив кисти рук над клавиатурой, чтобы пальцы меньше уставали, Джеб Лейси набирал сто знаков в минуту. События романа развивались по законам жанра.

Но что-то беспокоило его в наступившей тишине. Все стихло: ветер и непогода, вой сирен и шум машин. Он снял руки с клавиатуры, отодвинулся вместе с креслом от компьютера, встал и потянулся. Шея затекла — должно быть, прошло очень много времени, подумал он со вздохом. На кухне послышался бой часов. Уже три утра? Не поверив, он пошел на кухню. Бой старинных часов точно соответствовал положению стрелок на циферблате. Действительно, три часа утра. Он мимоходом заглянул в комнату миссис Хаббард. Старушка крепко спала.

— Что-то я забыл сделать, но что? — подумал Джеб вслух. — Три утра. Одна Хаббард спит, свернувшись калачиком… „Вы могли бы быть счастливым…“ Мэг! Нет, Джеб Лейси, ты круглый идиот! — отчитал он себя и кинулся в ванную почистить зубы и принять душ — по-быстрому, особенно усердствовать не стоит, ведь наверху кромешная тьма... Он слегка пригладил щеткой волосы, испытав при этом чувство легкой досады. Джеб Лейси, тебе стукнуло тридцать четыре года и твои волосы уже не те, что прежде. Он бросился к лестнице.

Проснулся Рекс. Старый пес, мистер Воплощенное любопытство, спустился как раз в тот момент, когда Джеб занес ногу над первой ступенькой. Столкновение стало неизбежным.

— Проклятая собака, — проворчал Джеб, падая навзничь.

Рексу следовало бы знать, что он должен уступить дорогу, да пес сплоховал. Он виновато подошел к хозяину и стал лизать ему лицо.

— Не время, потом, — оттолкнул его Джеб. Он с трудом встал на ноги и помчался по лестнице, потеряв по пути тапочку.

Заглянув в детскую, Джеб, несмотря на темень, все же разглядел, что Мэг там нет. Ее кровать была не расстелена. У Джеба защемило сердце.

— Где же ты, любимая? — прошептал Джеб и вернулся в коридор.

Он сделал несколько судорожных вдохов — к горлу подкатил ком. На Виргиния-стрит еще горели фонари, и их рассеянный свет слабо освещал его спальню через окна. Привыкнув к полумраку комнаты, Джеб заметил, что с его кроватью что-то не то, в том смысле, что на ней явно находился какой-то посторонний предмет. Он вспомнил детскую сказку про трех медведей: „Кто спит на моей маленькой кроватке?“ — спросил медвежонок тоненьким голоском». Джеб осторожно подошел к кровати. У дальнего ее края, улыбаясь во сне, соблазнительно обнаженная, вытянулась Мэг. Покрывавшая ее простыня сбилась в ногах. По подушке рассыпались восхитительные золотистые волосы.

Джеб Лейси облегченно вздохнул. Когда-то он регулярно ходил в церковь. «Примерный баптист», прозвала Джеба его бабушка. И вот Бог его наградил! Помолившись, Джеб скинул одежду и осторожно лег на свободный край постели. Мэг не шевельнулась. Глядя на нее в полутьме — на золото ее волос, на легкую улыбку, блуждающую на губах, на мягкие очертания груди, Джеб — что было вполне естественно — воспылал к ней страстью. Он потянулся к прикроватной тумбочке: меры предосторожности — дело святое.

— Еще чуть-чуть, — прошептал он, подвигаясь к ней почти вплотную.

Мэг тем временем перевернулась и положила голову ему на плечо. Джеб замер и долго лежал неподвижно. Плечо стало неметь. Он попытался освободиться, но безрезультатно.

— Попытайся еще раз, — приказал он сам себе.

Стараясь устроиться поудобнее, Мэг грудью прижалась к его груди. Ее голова все еще покоилась на его плече. Свободной рукой Джеб скользнул по ее телу и накрыл ладонью грудь. Он нежно гладил, ласкал и слегка сжимал пальцами восхитительные холмики. Мэг не шевелилась.

— Попытайся снова, — велел он себе.

Его рука заскользила увереннее, играя с упругим соском. Мэг застонала и напряженно выгнулась, прижав своей длинной красивой ногой его ноги к постели, и затихла.

— Должен же быть какой-то способ! — начал выходить из себя Джеб. Как же ему разбудить спящую женщину? — размышлял он. Крикнуть ей в ухо? Нет, не подходит. Есть и другие, более чувствительные места, чем эти полные, красивые груди! Он довольно улыбнулся, и его рука неторопливо заскользила вниз по животу. Ему было известно это место. Опыт — великий учитель. Такой крошечный бугорок — палец нашел и надавил его.

Мэг проснулась мгновенно. Она резко подняла голову, но ее длинные волосы были прижаты мускулистой спиной Джеба к подушке.

— Ой! Что за черт! Вы что, решили снять с меня скальп? — вскрикнула она.

Рекс заклацал когтями по лестнице. Проснулся и заплакал ребенок. Джеб свалился кубарем с кровати на пол. Мэг придвинулась к краю и свесилась над ним.

— В чем дело? — ледяным тоном поинтересовалась она.

— Расскажи я вам, вы даже не поверите, — сказал он угрюмо. — Даже представить себе не сможете!

— Вы ближе всех к плачущему ребенку. Вот и докажите, какой вы славный парень — всегда приходите на помощь тем, кто в вас нуждается!

— Ах! Малышка! — пробормотал он, с трудом поднимаясь на ноги и запахивая халат. — Ах, какой же я пай-мальчик, — проворчал он, направляясь к двери.

— Пай-мальчик? — переспросила Мэг. — Только и всего? Вы хотели…

— Заткнитесь, — прошипел он и пошел в детскую.

У малютки Элинор были причины плакать. Джеб сменил ей подгузник, подогрел приготовленную с вечера бутылочку со смесью, потом взял Элинор на руки и, расхаживая по комнате, начал петь ей отрывки из почти забытых песен, после укачивал в кресле-качалке и в конце концов уговорил Рекса ткнуться носом ей в животик. От этого маленькая Элинор засмеялась и к четырем часам утра начала засыпать. Одеяло и простынка в ее кроватке были насквозь мокрые. Джеб с горем пополам перестелил кровать и осторожно, стараясь не разбудить, уложил малышку.

— Спасибо, песик, — сказал Джеб Рексу с сарказмом, пятясь из детской по направлению к спальне. — Элинор снова крепко заснула, — прошептал он, подходя к своей, все еще занятой кровати. Сказал и тут же осекся: Мэг плакала — в точности так, как незадолго до этого малышка… Совсем запутавшись в отношениях с женщинами, Джеб в панике бежал в свой кабинет.

Как он знал по опыту, приобретенному за недолгую военную службу, чтобы поднять настроение, надо пропустить пару рюмочек коньяку. Он так и поступил, а потом сел за компьютер.

— Ума не приложу, как такое могло случиться? — спросил он у стен, у часов, у Рекса и у компьютера. Но не получил ответа. Ему ничего не оставалось, как заняться своим последним романом, переживая на его страницах все, что произошло с ним самим прошлой ночью. С ним и его возлюбленной. «Как знать? — сказала тогда Мэг. — Может, вам повезет!»

Он мог получить счастья с три короба за одну только ночь! Но, увы… И пока он сочинял следующую главу, утреннее солнце взошло и залило ярким светом кабинет, часы на кухне пробили семь, а миссис Брилл пришла и начала готовить завтрак.

— День, похоже, будет хорошим, — сказала она, войдя в кабинет с кружкой чая. — Опять засиделись, мистер Лейси? Какой, однако, тяжелый труд — писать книги. Мой муж говорит, что за такую работу очень мало платят.

— Да, но я только и умею, что писать книги. А ваш муж чем занимается?

— Он резальщик. Вскрывает раковины устриц специальными щипцами.

— Да, на этом можно хорошо заработать, — согласился Джеб. — Наверное, почти столько же, сколько получает полицейский?

— Что вы! Намного больше, — возразила миссис Брилл. — Но с другой стороны, полицейскому что? Ходит себе по городу, и сезонные увольнения ему не грозят. Чем будете завтракать — яичница с ветчиной или одни устрицы?

— Вы не поверите, — сказал Джеб, вздыхая, — мне кажется, что на устрицы у меня аллергия.

— Бедняжка, — посочувствовала миссис Брилл. — Я нарежу вам ветчины. Вы не знаете, как там миссис Хаббард, уже проснулась?

— Обслужите ее в первую очередь, — сказал Джеб. — Сегодня она проводит собрание клуба садоводов.

Миссис Брилл покачала головой. Она не одобряла женские клубы. Правильнее сказать, ее муж не одобрял женские клубы, более того — был убежденным их противником. Какие-то они странные, эти супруги Лейси, подумала миссис Брилл. Бедная миссис Лейси, единственное, что умеет делать ее муж, так это дни и ночи напролет сидеть в кабинете и писать книги! Те самые книги, что в ярких обложках лежат в книжных магазинах. Пожалуй, и мне надо как-нибудь почитать одну из них тайком от Гаролда, уж он, конечно, меня осудит, не приведи Господь ему узнать! Надо будет поискать книжку подешевле, в мягкой обложке.

Тщательно обдумав свой тайный план покупки книги, словно налетчик ограбление банка, она пошла на кухню готовить завтрак для миссис Хаббард.

Чуть позже спустилась Мэг с малышкой на руках. Элинор ворковала и улыбалась. Мэг выглядела смущенной, даже морщинки набежали на лоб. Она посадила малышку в манеж и обернулась к Джебу.

— Жаль, что так вышло, — тихо сказала она.

— Не стоит беспокоиться.

— Я настолько устала, что была не в силах проснуться. Почему вас так долго не было?

— Меня сразил внезапный приступ глупости, — ответил Джеб. — Кстати, до меня только сейчас дошло, почему женщины в былые дни всегда спали в чепчиках.

Мэг пригладила волосы.

— Я в самом деле решила, что вы собираетесь снять с меня скальп, — сказала она. У нее задрожали губы, слезы набежали на глаза. — Я не совсем разбираюсь в этих делах, Джеб. У меня не… Ну, у меня нет еще… В любом случае… я все еще… Ну, вы понимаете…

— Скажите на милость, в вашем-то возрасте? Девственница!

— Что тут смешного? — накинулась она на Джеба. — Увижу хоть одну улыбочку, влеплю вам такую оплеуху! А вы, верно, решили…

— Чтобы успокоить вашу нравственность, скажу — нет, ничего не решил, никаких грязных мыслей.

— Я подумала… у вас такой опыт… В ваших книгах…

— В моих книгах все сплошной вымысел. В них нет ничего из пережитого. Ни капли.

— Простите. Я знаю, что вы хотели… набралась храбрости… и вот заснула в самый неподходящий момент.

— Н-да, неожиданный поворот, — вздохнул Джеб и внимательно посмотрел ей в глаза. Это не ее вина, но какая теперь разница? Джеб пожал плечами и собрал все силы, чтобы улыбка получилась как можно более естественной: — Давайте поставим на этом точку. У вас впереди трудный день.

— Вы присмотрите за Элинор, пока я буду с бабушкой?

— Надеюсь, у меня получится.

Мэг совершенно напрасно просила Джеба позаботиться об Элинор: несколько минут спустя после их разговора надушенная, напудренная, облачившаяся в свое самое нарядное платье Энни Мэй ворвалась в кабинет.

— Что-о? Ребенок еще не одет? — воскликнула она.

— Не стоит лишать ребенка дневного сна, — сказал Джеб. — К тому же день предстоит не из легких, пусть малышка останется дома.

— Ох уж эти мужчины! Неужели не понятно? Элинор поедет с нами, и никаких возражений! На такую очаровательную крошку всем приятно посмотреть.

— Она вся в женщин рода Хаббардов, — съязвил Джеб.

Все оттенки красного последовательно сменялись на лице Энни Мэй — от розового до багрового. Онемев от возмущения, она несколько секунд глотала ртом воздух.

— Мой врач, — обретя вновь дар речи, сказала Энни Мэй, — не велел мне волноваться. Посмотрите — я абсолютно спокойна. Но будь у меня с собой зонтик, молодой человек, вам бы от меня досталось. О да, она истинная Хаббард, можете не сомневаться.

— Ну ладно, малышка — такая же Лейси, как я черт с рогами, — примирительно сказал Джеб. — Это потому, что она смуглая. Она больше похожа на итальянку, а Мэг говорила мне, что в ее жилах течет итальянская кровь.

— Я, — объявила Энни Мэй, — отправляюсь в свою комнату минут на пять. А когда вернусь, чтобы Мэг с малышкой были в полной готовности. И еще. Чтобы я никогда больше не слышала ни о какой итальянской крови. Вам ясно?

Джеб смотрел на разъяренную старушку, раскрыв рот.

— Что я такого сказал? — жалобно спросил он у Мэг. Мэг была поглощена переодеванием Элинор во все самое лучшее.

— Обычная семейная вражда, — бросила она ему через плечо. — Обе семьи — Хаббарды и Д'Агостиносы — считали брак своих детей — моих дедушки и бабушки — мезальянсом. Они встречались очень редко, только на свадьбах и похоронах. Я же недавно рассказывала вам об этом.

— Должно быть, прослушал, — сказал Джеб. — Вы возьмете «кадиллак»?

— Я не справлюсь с такой машиной, — ответила Мэг. — Это все равно, что вести танк по пересеченной местности.

— Как хорошо, что мы наняли Диксона! Он отлично водит «кадиллак».

— И ведет хозяйство так же.

— Точно. А еще он припас на всякий случай пару латунных кастетов. Но пускать их в дело Диксон не любит.

— Откуда вы знаете этих людей — Диксона, миссис Брилл?

— О, это еще с армейских времен, дорогая. Диксон был лучшим в роте, а мистер Брилл — муж миссис Брилл — отвечал за доставку нам продовольствия в ночное время.

— За что? — переспросила Мэг.

— За доставку продовольствия в ночное время. Знаете, даже самое необходимое в войсках не получают вовремя. Вот сержант Брилл и отвечал за бесперебойное обеспечение нас продуктами. Он работал главным образом по ночам.

— Вы хотите сказать, что он воровал еду?

— Нельзя сказать, что воровал. Продукты распределялись на складе. Естественно, это было не под силу интендантской команде, они валились с ног от усталости и рано засыпали. Так вот Брилл просто брал причитающуюся нам долю, не дожидаясь, пока раскачается интендантская команда. Не забивайте себе этим голову. Там было не очень-то сладко. Такой хорошенькой головке, как ваша, не стоит беспокоиться об этом.

Он посмотрел в окно.

— Машина уже подошла. Поторопитесь, пока бабушка не начала вас пилить. Кто еще поедет с вами?

— Бабушка, я и малышка. И Гертруда — присматривать за ребенком. И Диксон.

— Ну а миссис Брилл останется присматривать за мной. Прекрасно!

— Не совсем так.

Джеб привстал со стула, но Мэг легким движением руки усадила его снова.

— Не волнуйтесь. Миссис Брилл уехала вперед, чтобы приготовить что-нибудь вкусное на праздничный вечер. Но она сделана вам целую гору бутербродов, если вы проголодаетесь в ее отсутствие. Холодильник набит до отказа. Счастливо оставаться!

— А бутерброды не с устрицами? — спросил Джеб. Мэг, взяв ребенка на руки, бросилась к входной двери.

— Вы еще об этом пожалеете! — крикнул он ей вдогонку.

Она обернулась, крикнув через плечо:

— Джеб, здесь какой-то человек хочет поговорить с вами. — И с этими словами ушла.

Джеб встал и побрел к входной двери. Он все еще был в халате, небритый, недоеденный завтрак давно остыл — разве ему было до того?

У двери стоял незнакомый мужчина. Маленького роста, очень полный — шесть футов во всех направлениях. Костюм-тройка в ярко-синюю полоску едва не лопался на нем, галстук вобрал в себя все оттенки желтого и розового. Наряд дополняли черно-белые туфли. В пальцах коротышка держал толстую сигару, правда незажженную.

— Лейси? — спросил он низким хриплым голосом.

— Слушаю вас.

— Фангольд. Насколько мне известно, вы недавно приобрели грудного ребенка, мальчика?

— Вы ошибаетесь, мистер…

— Зовите меня Фрэнк. Большой Фрэнк.

— Фрэнк, вас кто-то надул. У нас недавно появилась грудная девочка, естественным путем, разумеется.

— Девочка?

— Девочка.

— А вы меня не обманываете? — спросил Фрэнк.

— Зачем мне вас обманывать? — Джеб честно смотрел ему в глаза.

— Обманывать опасно. Очень опасно, — сказал Фрэнк Фангольд. — Черт возьми, вы даже не подозреваете, кто я, ведь так? Я хочу посмотреть на вашего постреленка.

— Извините, но это невозможно. Моя… э… жена взяла ее с собой в клуб садоводов. У вас имя такое… вы случайно не итальянец?

— Точно. Ну и что из этого?

— Ничего. Только то, что у моей жены итальянские корни, Д'Агостиносы.

— Хорошее имя, — заметил коротышка. Он явно успокоился. — Но я все-таки должен взглянуть на вашего ребенка.

— Приходите попозже, — предложил Джеб. — Приходите ко второму завтраку. У нас довольно часто готовят устриц.

— Устриц?

— Да, устриц. Чрезвычайно повышает потенцию, — подмигнул ему Джеб.

У коротышки загорелись глаза. Заметив это, Джеб подумал: «Понимает толк!»

— Что ж, я приду, — сказал Большой Фрэнк. — Может, даже сегодня.

Он откланялся и сел в поджидавший его серый лимузин. Джеб стоял у двери, размышляя о том, что неплохо бы использовать экстравагантность Фрэнка в своей очередной книге. Убедившись, что лимузин выехал на Виргиния-стрит, Джеб запер дверь и направился к холодильнику.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Ну как, все прошло нормально? — Джеб лежал на спине прямо на полу и качал малышку, сидевшую у него на груди. Элинор это доставляло огромное удовольствие, и она радостно заливалась смехом. Таким образом Джеб старался скрыть от Мэг то обстоятельство, что встал всего за пять минут до их возвращения домой — диван был такой соблазнительно мягкий, вот Джеб и сдался и сладко вздремнул. Мэг взглянула на него с улыбкой:

— Я должна дать отчет под названием «Как это было»?

Джеб улыбнулся ей в ответ:

— Расскажите, дорогая.

— Мне так нравится, когда вы говорите «дорогая»… Так вот. Было что-то потрясающее. В доме собрались человек тридцать — тридцать пять. Как они ахали и охали, глядя на малышку! Но самые восторженные эпитеты пришлись на долю кольца. Я настолько часто выставляла его на обозрение, что рука болит. Бабушка обращалась со мной так, словно я член королевской семьи, даже посуду не дала мыть. Я была в центре внимания, все восхищенно смотрели на меня, будто я снова одержала победу на конкурсе «Мисс Устричка».

— Очень рад за вас. Все прошло гладко, без каких-либо неприятных выпадов? — сказал Джеб.

— Нашлось человек пять, которые буквально загнали меня в угол с требованием объяснить им, только честно, каким образом мы приобрели ребенка.

— И что же вы сказали им?

— Я им сказала, что это ребенок вашей сестры, и мы присматриваем за ним, пока мать находится в Торонто.

— Ну и как же вы объяснили им отсутствие матери? Что она делает в Торонто? И почему именно в Торонто?

— Вот тут-то и зарыта собака. Разве вы не знаете, что Торонто известен своими медицинскими учреждениями?

— Нет, я этого не знал.

— Я все хорошо обдумала, прежде чем сказать про Торонто. И поскольку я автор этой версии, то прошу вас уверовать в нее, как в откровение Господне. В Монреале тоже есть большой медицинский центр, только мы с малышкой по-французски не говорим, и произнести правильно…

Джеб замахал руками.

— Конечно, это ваша версия, и делайте с ней, что хотите, только меня держите в курсе. Да, хочу вот сообщить об одном посетителе, впрочем, вы его видели — столкнулись в дверях, когда уходили. Это некто Фангольд. Большой Фрэнк Фангольд. Его имя вам что-нибудь говорит? — спросил Джеб.

— Нет, ничего. Вы думаете, раз одна из моих бабушек была итальянка, я знаю всех людей с итальянскими фамилиями? Может, он совсем не итальянец. Итальянцы бывают разные — даже рыжие с голубыми глазами. Чего он хотел от вас?

— Покорно благодарю за лекцию. Я даже знал нескольких итальянцев, которые были блондинами. А однажды у меня был редактор с фамилией, похожей на итальянскую, но его предки пришли в Англию с норманнскими завоевателями. Вот так бывает! Как бы там ни было, у этого Фангольда чувствовался сильный нью-йоркский акцент. Он собирался поговорить со мной о мальчике, которого мы недавно приобрели, и был очень удивлен, когда узнал, что у нас девочка. Удивлен настолько, что пожелал проверить. Мне пришлось пригласить его в гости. Что вы на это скажете?

— Даже и не знаю… — Мэг в задумчивости потерла лоб. — Джеб Лейси, да вы точно с луны свалились! С чего вы взяли, что я знаю ответы на все ваши вопросы? Моя находчивость — плод вашего воображения!

— Разумеется! Ведь я имею дело с художественным вымыслом, а не с документальными фактами.

— Поймите, до встречи с вами я никогда не лгала. Ни разу. А теперь я вынуждена молоть языком Бог весть что, благо он без костей. Хорошо еще, что я не католичка, а то бы пришлось часами, нет, целыми днями каяться исповеднику в своих грехах.

— А что, в вашей церкви не исповедуются? — поинтересовался Джеб.

— У нас общая исповедь. Но хватит об этом. Лучше скажите, вам понравились бутерброды? Правда, вкусно?

— Как вам сказать… Я их не пробовал.

Наступило неловкое молчание.

— Как? Вы их даже не попробовали? Миссис Брилл потратила столько времени на их приготовление!

— Честь ей и хвала. Я уже ел бутерброды с устрицами как-то, и им суждено было стать не только первыми, но и последними в моей жизни. Разве я вам не говорил, что у меня на устриц аллергия? Наверное, и у Рекса на них аллергия — он даже не притронулся к бутербродам.

У Мэг от удивления вытянулось лицо. Она отбросила со лба волосы и уставилась на Джеба.

— Да вы притворяетесь! Ни у кого на устриц не бывает аллергии. Тем более у собак. Это правда. Будь у вас аллергия на устриц, вам бы пришлось покинуть побережье Чесапикского залива. Какая неблагодарность! Даже не прикоснулись к бутербродам!

— В определенном смысле вы правы. То, что полезно для талии, вредно для желудка.

— О, Джеб! Не грешите на устриц. Это у вас от чего-то другого. Я уверена.

— Извините, но я тороплюсь, — сказал Джеб. — Хочу посетить школу Святого Георгия с познавательной целью. Я уезжаю немедленно, поскольку и так опаздываю на целых десять минут.

— Школа Святого Георгия? Мужская школа? И чего ради вы туда помчитесь? Ни с того ни с сего.

— В познавательных целях, — повторил Джеб. — Это помогает мне зарабатывать на жизнь. Я пишу книги. А действие каждой книги происходит в определенной обстановке. Вот я и провожу исследования. Я точно так же собираю материал для своих книг, как вы — для своих журнальных статей.

— Тогда мы с Элинор поедем с вами.

— До чего же вы настойчивая, детка! Ну конечно, поедем все вместе, — согласился Джеб.

— Я вам не «детка», я давно стала взрослой. Возьмем с собой бутерброды с устрицами, а лично для вас я сделаю бутерброды с ветчиной.

— Если вам так хочется, сделайте. Но имейте в виду, я должен быть на приеме у директора через пятьдесят пять минут.

Свой «кадиллак» он вел сам. За старшего остался Диксон. На него высыпалось столько указаний и предостережений, что у бедняги голова пошла кругом, но он бодро заявил:

— Не стоит так беспокоиться из-за приезжей мелюзги.

— Мне, может, и нет, а вот вам не мешало бы, — возразил Джеб. — Этот Фангольд из тех парней, что мал, да удал. Выхватит пистолет и убьет вас.

Школа Св. Георгия занимала несколько красивых зданий из камня и кирпича, рядом со школой — прекрасное поле для спортивных игр.

— В нашей школе постоянно живут и учатся мальчики в возрасте от девяти до двенадцати лет, — рассказывал Джебу и Мэг директор, когда они удобно расположились в его кабинете. — Есть и приходящие ученики — несколько мальчиков и девочек. А как зовут этого молодого человека?

— Элинор, — ответила Мэг.

Директор улыбнулся:

— А! Девочка! И когда же ей исполнится девять?

— Вы нас не поняли, доктор Уинстон, мы хотели бы сначала осмотреть школу и ее помещения, а уж потом принять решение.

— Конечно. Как это я не подумал об этом? Позвольте мне позвать толкового старшеклассника, который вам все покажет и расскажет. Обращаться к кому-нибудь из учителей не стоит — они относятся к школе с пристрастием. Напомните, чем вы занимаетесь?

— Я — писатель, — сказал Джеб и выпалил шесть или семь своих псевдонимов, под которыми издавал книги.

На директора это произвело большое впечатление. Выяснилось, что он прочел две-три книги Джеба о путешествиях. Про детективные романы Джеб ничего не сказал. Интересно, почему? — подумала Мэг. Ну, конечно же! Она рассмеялась. Мужчины с удивлением взглянули на нее. Даже малышка Элинор, спавшая в переносной колыбельке, открыла глазки — что это мама себе позволяет?

Спустя пятьдесят утомительных минут экскурсии они вернулись в кабинет директора. Джеб отснял две цветные фотопленки и две пленки на видеокамеру, которую он потом спрятал в чехол. Их гид, оказавшийся хорошо образованным молодым человеком и к тому же звездой школьной футбольной команды, измотался до предела, таская колыбельку с Элинор.

— Ну вот, — сказал Джеб, убирая отснятую пленку в большую сумку, — этого материала хватит не на один роман.

— Так мы что, только за этим и приехали?

— Конечно. Неужели вы думаете, что все, о чем я пишу в своих книгах, сплошной вымысел? Давайте зайдем напоследок к директору и потом исчезнем.

— Ну как, вы решили? — спросил директор. Он выглядел усталым. Занятия в школе подходили к концу. А каждый, кто вел уроки в классах с девятилетними мальчиками, знает, насколько это утомительно.

— Да, — сказал Джеб, — решили. Мы хотели бы забронировать место для Элинор.

— Превосходно, мистер Лейси. — Директор стал задавать им вопросы анкеты. Но когда услышал ответ на последний вопрос, улыбка исчезла с его лица: — Когда, вы говорите, Элинор исполнится девять лет?

Джеб закашлялся. Мэг сладчайше улыбнулась:

— Через восемь лет, два месяца и шесть дней. И я уверена, что она будет очень способной ученицей!

— Вы это серьезно? — Теперь настала очередь закашляться директору.

— В брошюре о вашей школе говорится о предварительном бронировании, — напомнил Джеб. — Школы, подобные вашей, переполнены, вот мы и подумали, почему бы не забронировать место сейчас?

Директор был человеком широких взглядов.

— Действительно, почему не сейчас, — согласился он, закончив заполнение анкеты.

На улице, на стоянке автомашин, Мэг взяла Элинор на руки и ждала, пока Джеб разогреет мотор и включит кондиционер. Для поздней осени день выдался довольно теплый, в салоне автомобиля было очень жарко.

— Может, вы удосужитесь рассказать, зачем мы на самом деле сюда приезжали? — спросила Мэг. — Для чего устроили этот спектакль?

— На то есть веские причины, — спокойно ответил Джеб. — Прежде всего, школа действительно прекрасная, и я хотел бы закрепить за Элинор место в ней.

— За восемь лет много воды утечет. Даю руку на отсечение, к тому времени вы подыщете Элинор школу получше.

— Относитесь к этому скептически, миледи? Ручки-то какие прелестные, уж можете мне поверить! Как не поцеловать такие ручки! Это станет залогом развития наших отношений.

— Прошу вас, не надо! — вскрикнула Мэг. — Я уроню ребенка! Перестаньте, развратник вы этакий!

— Так-так, миледи, вы, вероятно, забыли, что сами пытались соблазнить меня. Может, попробуем еще разок сегодня ночью? Было бы чудесно!

Может, и впрямь будет чудесно, подумала Мэг. Вот вернемся домой, я отдохну немного, тогда и посмотрим. А если не получится?

Обратно Джеб решил ехать другой дорогой. Машина шла мимо игровых полей, туда, где среди деревьев одиноко стояла старинная церквушка.

— Церковь Христа Спасителя. Я хочу поклониться моим предкам, — сказал он. — Здесь похоронены основатели нашего рода, в приделе церкви.

— Я так и не поняла, зачем мы сюда приезжали. Хотелось бы услышать более внятные объяснения. Дело, конечно, не только в Элинор.

Асфальт скоро закончился. Пришлось подъехать к церкви по траве. Джеб выключил мотор и повернулся к Мэг.

— Вы ошибаетесь, — сказал он тихо. — Все дело исключительно в Элинор. Вы забыли наш разговор о Фрэнке Фангольде?

— Большой Фрэнк? Похоже, он мафиози. Будь Элинор мальчиком, Фрэнк, бьюсь об заклад, не остановился бы ни перед чем. Он бы отнял ребенка у нас. Точно, он из мафии.

— Так оно и есть, — согласился Джеб. — Я только сегодня утром узнал об этом. Лейтенант Овертон подтвердил, что Большой Фрэнк — главарь одной из нью-йоркских банд. После такого сообщения я решил, что приятная поездка на природу будет полезна нам троим. Пойдемте, девочки, поклонимся моим предкам.

Он вылез из машины и обошел ее, чтобы взять Элинор у Мэг. Малышка загулила от восторга и удобно устроилась у Джеба на плече.

— Вот ненормальный, — прошептала Мэг и, подумав, добавила со вздохом: — Как и я!

— Я вижу, вы ревнивая, — отозвался Джеб. — Смотрите под ноги. Мне надо было предупредить вас не надевать туфли на высоком каблуке.

— Разве я ревнивая? — удивилась Мэг. — Вам видней, дорогой. — Почему я ревную? Сама не пойму. Я ревную всех и каждого, стоит им только приблизиться к нему. Даже собственную бабушку! Что это, расстройство психики или самая настоящая любовь? Когда мы поженимся, буду ли я ревновать меньше? Когда мы поженимся! И поженимся ли вообще?

— Осторожней, — предупредил Джеб.

Мэг ухватилась за его руку. Малышка Элинор тут же захныкала. Это из-за него, сказала себе Мэг. Даже ребенок и тот ревнует.

— Туда не вставайте, — сказал Джеб. — Там похоронен второй Ральф Уормли.

Мэг посмотрела на вросшую в землю каменную плиту, источенную ветром и временем.

— Объясните мне, как вы догадались? — спросила она. — В надгробной надписи невозможно разобрать ни единого слова.

— Я просто знаю, — Джеб усмехнулся. — Мне рассказала моя бабушка. Ого, уже почти четыре часа. Давайте выбираться отсюда. Надеюсь, когда мы вернемся в Урбанну, берег будет безлюдным.

— Не вздумайте ошибиться, — пригрозила Мэг, обнимая их обоих. — Мистер Лейси, вы должны мне поцелуй!

Джеб тут же решил вернуть ей свой долг, не пытаясь выяснить, когда успел задолжать. Он с превеликим удовольствием запечатлел горячий поцелуй на губах Мэг, но, к несчастью, школьная футбольная команда, тренировавшаяся поблизости, все видела и громко заулюлюкала. Мэг страшно смутилась. Спасаясь от насмешливых взглядов двенадцатилетних мальчишек, она юркнула в машину, Джеб с малышкой последовали за ней как ни в чем не бывало.

Теперь только домой! Элинор прогулка, несомненно, понравилась, судя по ее виду, но усталость взяла свое, ровный гул мотора ласково уговорил малышку заснуть.

Наступил вечер. Было почти восемь. Джеб сидел в кабинете на старой тахте, одетый в пижаму и халат. Одна нога лежала на кожаной подушке, другая качала колыбель, в которой сладко спала Элинор. Тихо вошла Мэг. Она только что была у бабушки; Энни Мэй в который раз рассказывала ей о своих юных годах.

— Вид у вас уставший, — сказала Мэг, садясь рядом с Джебом.

Он обнял ее:

— Я измотан до предела и не пойму, отчего.

Она взъерошила его волосы:

— Вам необходимо отдохнуть.

— Неплохо бы, но я смогу отдохнуть, только когда уеду на рыбалку. Посещение кладбища сегодня возвысило меня в собственных глазах. Поклонился предкам. Правда, не все покоятся там. Некоторые жили в Мемфисе, штат Теннесси.

Что-то вы совсем расхандрились. — Она устроилась поудобнее, потянулась и поцеловала его в щеку. — Я сразу поняла, что вы чем-то расстроены: заглянула в кабинет, а компьютер не включен.

— А чем занимались вы? — спросил Джеб.

— Помогла миссис Брилл вымыть кухню, а потом была у бабушки и слушала ее, пока та не заснула. Она рассказывала мне о своем детстве и юности. Господи, какой наплыв воспоминаний! Хотите знать, чем занималась бабушка со своими приятелями на заднем сиденье старенького родительского автомобиля?

— Боюсь, нет настроения, — сказал Джеб тихо и коснулся ее волос. — Знаете, пусть себе вспоминает. В конце концов, когда-нибудь и мы будем вспоминать эти дни.

— Пусть делится своими воспоминаниями, разве я против? — вспылила Мэг. — Я не только выслушиваю ее, но и стараюсь представить себя на ее месте.

— Понимаю, — кивнул Джеб. — Вы даже вообразить себе не можете, в каком творческом кризисе я сейчас нахожусь. Роман и так-то писался с трудом, а теперь — ни с места.

— «Проделки малышки»? — уточнила Мэг.

— Именно. В голове роман давно готов, но облечь мысли в слова никак не получается. — Он кивнул в сторону Элинор. — Проблема состоит в том, что я не знаю, как на самом деле сложится жизнь у этой малютки. С каким удовольствием я схватил бы свою сестру и растерзал ее на мелкие кусочки! Во всех прежних книгах сюжет не затрагивал меня, но на этот раз все иначе. Я, оказывается, не самый смелый из тех, кто когда-либо встречался вам, дорогая. У меня будто сосет под ложечкой. Так бы бросил все и уехал.

— Это Большой Фрэнк привел вас в такое смятение? — с тревогой спросила Мэг.

— Да. Ну не смешно ли! Рост пять футов шесть дюймов при весе двести пятьдесят фунтов! И это называется «большой»?

— Мне так вам хочется помочь, да у меня у самой дела не лучше. Я со своей статьей в журнал тоже зашла в тупик. Странная вещь! Материала хоть отбавляй, редактор звонит дважды в день…

— Пропало желание работать?

— Слава Богу, нет, просто каждый раз, когда сажусь за работу, я обнаруживаю…

— Что? Ну, смелее!

Мэг глубоко вздохнула.

— Я обнаруживаю, что мне ни с кем не хочется делиться всем тем замечательным, что я знаю о вас. Я хочу, чтобы вы принадлежали только мне!

Он улыбнулся.

— Трудности, милочка, у вас оттого, что вашей головке приходится слишком туго. — И он вынул шпильки, которые поддерживали ее косы, уложенные венком вокруг головы, и начал расплетать их. Мэг остановила его.

— Помните, что случилось в прошлый раз? Вы мне чуть все волосы не выдрали, — сказала она.

— Но я не знал тогда всех правил, — усмехнулся он. — Может, попробуем еще раз?

— Я не против, — сказала Мэг, вздохнув. — Не оставаться же старой девой!

— Отличная мысль. Следующий уик-энд будет уже в ноябре.

— И что же? — спросила Мэг.

— Так ведь в первый уик-энд ноября всегда проводят Фестиваль устриц!

— Ах, вот оно что! — вспомнила Мэг.

— Я случайно встретился с его преподобием Стэнтоном, и мы разговорились.

— Очень приятный человек, — сказала Мэг. — Его приход всего лишь через два квартала от дома бабушки.

— Мы с ним и о вашей бабушке поговорили, — добавил Джеб.

— И что же он сказал? — В глазах Мэг вспыхнуло любопытство.

— Это потом, сначала вот о чем. Приходский священник сказал, что он столкнулся с одной проблемой.

Мэг приподнялась затаив дыхание. Наконец-то он решился! — подумала она. Он все-таки набрался храбрости, чтобы…

— Священник сказал, что каждый год во время фестиваля прихожанки его церкви готовят и продают стью — похлебку из устриц, — сказал Джеб.

Мэг разочарованно откинулась на спинку дивана.

— Кто этого не знает, — буркнула она. — Дело хорошее. Стью то есть. Бабушка готовит ее по своему рецепту, я имею в виду бабушку-итальянку.

— Так вот, им нужно какое-нибудь эффектное представление, что ли, чтобы придать привлекательность этому мероприятию. И я изложил ему свой план!

Мэг опять привстала с дивана, нетерпеливо глядя на него.

— Хватит вам ходить вокруг да около, — потребовала она, ударив его по плечу маленьким кулачком. — Что вы ему предложили?

— Ну-ка, отгадайте, что бывает в церкви? — спросил Джеб, стараясь поймать ее руку, пока она не переломала ему все кости. — Свадьбы, конечно. Я посоветовал ему найти подходящую молодую пару и обвенчать в его церкви.

— Театрализованную свадьбу? — спросила Мэг.

— Нет, дорогая, зачем же? Самую настоящую свадьбу! Нашу свадьбу!

— Настоящую свадьбу? Как это следует понимать?

— Именно так, как я сказал! — Джеб улыбнулся. — Его преподобие обещал мне, что приглашения на нашу свадьбу разошлют по почте. Я уже заказал для Элинор новое платьице с веночком из цветов и — внимание — позвонил своей матери!

— Ваша мама согласилась приехать? — спросила Мэг.

— Не знаю. В Париже сейчас вовсю играют на скачках, но может, она и приедет.

— Я побаиваюсь встречи с ней, — сказала Мэг. — Говорят, ваша мать — дама с характером…

— Тигрица, — кивнул Джеб. — Но не беспокойтесь. Поскольку я давно уже не посылал ей чек, она постарается вести себя хорошо.

— И сестре позвонили?

Улыбка исчезла с его лица.

— Знать ее не желаю. Где только ее черти носят? Но — она моя сестра, и потому я обратился в сыскное агентство с просьбой ее разыскать.

— Все это хорошо, только бы не отняла она у нас Элинор, если снова появится здесь. — В глазах Мэг появилась грусть.

— Боже мой, я даже не подумал об этом! Ну что ж, век живи, век учись… О Господи! Совсем забыл! Осталось сделать одно маленькое объявление. И вот эта минута наступила! Мэг, будьте моей женой!

Мэг тихонько охнула и кинулась Джебу на шею.

— Вы же только что собирались бросить всех и уехать, — проговорила она с улыбкой.

Он порывисто обнял ее, но нечаянно задел детскую колыбельку. Элинор с плачем проснулась, и тут же, как назло, зазвонили в дверь.

Парочка замерла.

— Кто-нибудь из прислуги остался? — спросил Джеб.

— Все уже ушли, — ответила Мэг. — Диксон ушел последним. Он сказал, что собирается пропустить стаканчик-другой со старым армейским приятелем, и обещал вернуться к полуночи. — Она нагнулась, чтобы взять ребенка на руки. — О, моя дорогая, — замурлыкала Мэг. — Какая же ты мокрая. Пойдем на кухню, тебя надо выкупать и переодеть.

— Никак не возьму в толк, кого это принесло, — сказал Джеб. — А где бабушка?

— Спит давно. Она сегодня порядком устала. — Мэг подхватила малышку и пошла с ней на кухню, а Джеб, свистнув Рекса, поплелся к входной двери.

Пес был стар, но беспомощным не выглядел, особенно когда открывал свою пасть и показывал огромные зубы, этого было достаточно, чтобы у любого жулика сердце ушло в пятки. Джеб подошел к полке с ружьем и взял свой знаменитый видавший виды дробовик. Он не был заряжен, но незнакомец-то об этом не знает!

Джеб включил свет на веранде и только потом отпер дверь. Ему навстречу шагнул Фангольд, но, когда Рекс зарычал на него, остановился как вкопанный.

— Он не кусается? — спросил коротышка с опаской.

— Он кусает только тех, кого я терпеть не могу, — ответил Джеб. — Или тех, кто задумал какую-нибудь подлость.

— Значит, меня не тронет, — сказал Фангольд.

Несмотря на темень, Джеб все-таки разглядел длинный лимузин, стоявший под деревьями. Джеб запер дверь, выключил свет на веранде и лишь потом повернулся к толстяку.

— Вас приглашали на обед, а не на ужин, — сказал Джеб, небрежно покачивая дробовиком. Фангольд вскинул руки, как бы защищаясь.

— Я просто так зашел, по-приятельски. Вы же сами пригласили меня посмотреть на ребенка. Вот я и пришел. Я не причиню вам никаких хлопот, только скажите мне, где моя непутевая жена? Если я не поймаю эту бабенку, вы не оберетесь неприятностей. Да еще каких!

— Не имею понятия, где ваша жена, — сказал Джеб. — Я даже не знал, что вы женаты.

— Какого черта! — выругался Фрэнк. — Что, по-вашему, детей аисты приносят? Где ваш ребенок?

Только он это сказал, как из кухни пришла Мэг с малышкой на руках. Элинор была завернута в большое банное полотенце, открытым оставалось только ее улыбающееся личико. Фангольд шагнул к ней. Джеб насторожился.

— Какой милый ребенок, — сказал Фрэнк, — но, кажется, он совсем не похож на меня. Знаете, у меня никого не осталось, кроме жены и этого мальчика…

— Это девочка, — поправила его Мэг. — Где, вы сказали, ваша жена?

— Я не говорил, где она, — сказал Фрэнк, — этого я не знаю. Она очистила сейф в нашей квартире перед отъездом в больницу. Домой оттуда она уже не вернулась. Ни она, ни этот мальчик.

— Это девочка, — опять поправила его Мэг.

— Послушайте, — сказал Фрэнк. — Я мечтал только о мальчике. И никаких девочек! Если б у меня родилась девочка, я стал бы посмешищем всей семьи.

Он подошел к Мэг совсем близко и стал ощупывать тельце ребенка через махровую ткань полотенца.

— Что такое? Это же мальчик! — сказал он уверенно.

— Это девочка, — твердо стояла на своем Мэг. — Что вы вцепились в мой палец? Отпустите!

Где-то в районе Кросс-стрит послышался рев сирены, который быстро нарастал по направлению к Виргиния-стрит.

— Мне пора уходить, — заторопился Фрэнк.

Он направился к двери. Рекс угрожающе зарычал. Лимузин тревожно засигналил. Фангольд вылетел из двери и растянулся на лестнице. Джеб стоял у двери и наблюдал. Рекс продолжал угрожающе рычать из-за его спины. Последней в очереди была Мэг. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы лучше видеть происходящее.

— Если он будет по-прежнему столько есть, пить и в придачу падать с лестницы, то сердечный приступ ему обеспечен, — сказала она.

Дверца лимузина захлопнулась, и водитель на бешеной скорости выехал на проезжую часть улицы, но полицейская машина развернулась и перекрыла ему дорогу. Полный провал!

Трое полицейских вышли из патрульной машины. Двое осторожно приблизились к лимузину, держа оружие наготове, третий подошел к дому Джеба.

— У вас неприятности? — спросил лейтенант Овертон.

— Что вы, ничего подобного, — произнес Джеб нервно, его голос слегка дрожал. И как бы в доказательство сказанного он показал офицеру свой дробовик: — У меня не было случая купить крупной соли, поэтому ружье не заряжено. А это моя невеста.

— Мэг Хаббард! — воскликнул лейтенант, протягивая ей руку. — Я был ее учителем в воскресной школе несколько лет назад, — сообщил он Джебу.

— А это наша дочь Элинор, — представила Мэг.

— Милое создание, — заметил Овертон. — Она ни на кого из вас не похожа. Так вот, мы взяли Большого Фрэнка под свое наблюдение, как только он появился в городе, а сейчас доставим его в участок и поговорим с ним. Но помните, что я вам сказал. Будьте предельно осторожны. Охранять вас круглые сутки мы не можем.

Джеб старался безмятежно улыбаться, чтобы не выглядеть слишком растерянным. Как только полицейский ушел, он тут же запер дверь.

— Я восхищена вашей храбростью, — Мэг в порыве чувств поцеловала его в щеку. — Я так горжусь вами!

Джеб покачал головой и прислонился к двери.

— Ах, — сказал он с иронией, — я такой храбрый! «Что вы вцепились в мой палец? Отпустите!» — передразнил он Мэг.

— Надо же мне было хоть что-нибудь сказать! — оправдываясь, произнесла она. — Почему бы нам не подняться наверх и не поговорить тет-а-тет о том, какой вы храбрый?

— Что вы хотите этим сказать?

— Только то, что сказала, — Мэг невинно похлопала ресницами.

— Что здесь происходит, черт возьми! — раздался сердитый голос Энни Мэй Хаббард.

Джеб тяжело вздохнул и, ни слова не говоря, направился к себе в кабинет, предоставив право внучке самой объясниться со своей бабушкой.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Вести огромный «кадиллак» было трудно даже такому здоровяку, как Диксон, поскольку в Урбанну начали стекаться толпы туристов. До открытия Фестиваля устриц оставался только один день, и шли последние приготовления к празднику.

— Я не пропустила ни одного парада за последние семьдесят восемь лет, — заявила Энни Мэй.

Она устроилась на переднем сиденье рядом с Диксоном, а Мэг с Элинор на руках и Джеб сидели сзади. Просто чудо, что они нашли местечко для парковки всего в нескольких шагах от детской площадки — откуда лучше всего было видно, как маршируют, репетируя перед праздником, участники шествия.

— Вот только не припомню, — размышляла старушка, — чтобы мне приходилось ездить прежде в машине с кондиционером. Какой же вы хороший, Джеб!

— В этом никто не сомневается, — подтвердила Мэг. Элинор весело засмеялась. — Ты видела кого-нибудь из клуба садоводов?

— Почти всех, — сказала Энни Мэй и задумалась. — А знаешь, Мэг, я уверена, что многие из них мне завидуют.

— Напрасно ты их обвиняешь в этом. — Мэг взглянула на малышку и крепко обняла ее. — Как можно говорить такое!

— Сказать по правде, — продолжала Энни Мэй, — когда я впервые увидела твоего Джеба, я и сама чуть-чуть позавидовала. В моем возрасте люди часто говорят и делают глупости.

— Но только не вы, — счел нужным вмешаться Джеб.

Старушка обернулась и шлепнула его по колену. Потом, улыбнувшись, сказала:

— Я особенно, молодой человек. Думаю, раз вы женитесь, мне самое время вернуться домой, в свой собственный дом.

— Ну, раз вам так хочется, — протянул Джеб. — Но помните, что всегда в нашем доме на Виргиния-стрит найдется комната для вас. И вам всегда будут рады, если вдруг захотите прийти повозиться с малышкой.

— Я вам очень благодарна за все, но по опыту знаю, как могут испортиться отношения между молодыми, когда они живут с тещей.

— С тещей-бабушкой, — поправил ее Джеб, — а это большая разница.

— Не очень, — возразила Энни Мэй. — Вы меня не переубедите, сынок. Я старая, злая, раздражительная женщина. Я держала Мэг в ежовых рукавицах. А теперь у нее есть вы. Не нахожу слов, чтобы высказать все, что меня переполняет!

— А миссис Брилл согласилась помогать тебе? — спросила Мэг.

— За те деньги, которые ей пообещал платить Джеб? Конечно же, — Энни Мэй усмехнулась. — Для женщины, родившейся и выросшей в Таппаханноке, она оказалась на редкость хорошим поваром. Как вы будете без нее обходиться? Не представляю себе Мэг, хозяйничающую на кухне, хотя и того, что она будет справляться с ребенком, я тоже не представляла, а сейчас — только взгляните на нее!

— Я бы рад, — улыбнулся Джеб, — да только, боюсь, пропущу полпарада! Смотрите, какая толпа собралась поглазеть!

— Это только начало! Будет еще больше. Наверное, все дома от Урбанны до Ричмонда опустели!

Полюбовавшись немного парадом, они поехали по Кросс-стрит и дальше, на Виргиния-стрит. Удивительнее всего, что на улице почти не было машин.

— А вот и ресторан «Виндоуз», — сказала Мэг. — Чего только не предлагают они сегодня. А завтра посетители ресторана смогут участвовать в конкурсе, кто быстрее очистит устрицу от створок раковины, который состоится у автостоянки «Виндоуз». Представляю, каково будет участникам из северных штатов, которые тоже приехали на соревнование.

— Мэг, а почему бы вам не поучаствовать в этих соревнованиях? — предложил Джеб.

— Мне? Хоть озолотите меня, все равно не смогу вынуть устрицу из раковины, — ответила Мэг.

— Ну, здесь толпа заметно поредела, — сказала Энни Мэй. — Кто-то поставил машину перед нашим домом.

Мэг наклонилась к Джебу и прошептала:

— С номерным канадским знаком — из Торонто, наверное.

— Странно, что Рекс не лает, — удивился Джеб. — Ваше мнение, Диксон?

Дюжий дворецкий выскочил из машины и стал подкрадываться к лестнице. И только тогда раздался лай Рекса. Диксон открыл входную дверь и вошел в дом. Через минуту он вышел и стал неторопливо спускаться по лестнице.

Подойдя к машине, он наклонился к ветровому стеклу и сказал:

— Там какая-то женщина. Высокая, худая, с рыжими волосами. Утверждает, что она — ваша сестра.

— Да, единственная в своем роде, — проворчал Джеб. Он вышел из машины, поправил рубашку и галстук. — Диксон, помогите дамам, — распорядился Джеб.

Телохранитель кивнул.

Да, подумал Джеб, моя сестра та еще штучка! Что она выкинет на сей раз? Где-то в подсознании промелькнула мысль о ребенке. Он вспомнил изречение: «Бог дал, Бог взял». Малышка Элинор появилась в его доме благодаря Гвен. Чего же она теперь потребует? Отступного? Заберет ребенка? Об этом подумал не только он. За его спиной послышался стук каблуков.

— Она отнимет у нас нашу малышку, — проговорила Мэг с отчаянием в голосе. — Мы не можем допустить этого! Деньги! Она нуждается в деньгах! Дайте ей все, что ни попросит, только не ребенка!

Джеб кивнул. В его ушах звучали слова: «Наша малышка». И человек, за десять лет воплотивший в книгах столько остросюжетных коллизий, был потрясен той нестерпимой болью, которую причинила ему одна только мысль об утрате Элинор. Мы — нераздельное целое, подумал он с грустью. Мэг, Элинор и я — единое целое, и разъединить нас нельзя!

— Еще не все потеряно, — постарался успокоить он Мэг. — Если она потребует денег — откупимся. И не упоминайте про Большого Фрэнка. Ни в коем случае.

— Упоминать? Да я до смерти боюсь даже думать о нем. Сделайте что-нибудь, чтобы он уехал отсюда как можно скорей.

— Это человек, которого мы не можем подкупить, — сказал Джеб. — У него денег столько, что он не знает, куда их девать. Но не унывайте, — добавил он. — Все образуется!

С этими словами он вошел в дом. Рекс запрыгал, точно молодой щенок. Диван в кабинете Джеба поскрипывал, будто кто-то на нем ворочался.

— Кажется, кто-то пришел, — послышался голос его сестры.

Джеб перешагнул порог своего кабинета и сделал Мэг знак остановиться. И это моя сестра? — подумал он про себя. Такой он ее еще никогда не видел: на ней был старый измятый рабочий комбинезон, в рыжих волосах появилась седина, лицо покрылось морщинами и было таким измученным, словно жить ей стало невмоготу.

Он подавил желание отпустить пару колких замечаний, какими они любили перебрасываться.

— Привет, Гвен, — сказал он мягко.

— Привет, братик.

— Может, поешь?

— Нет, не хочется. Я себя неважно чувствую в последнее время. Что-то желудок пошаливает. Да и дорога была не из легких.

— Может, примешь ванну и в постель?

— Попозже, — ответила Гвен.

Никогда не видел ее такой пришибленной, подумал Джеб. Даже тогда, в Ричмонде. Мэг тихонько кашлянула.

— Ах да! Гвен, это моя невеста, Маргарита Хаббард. Послезавтра мы обвенчаемся. Хорошо, что ты приехала. Придешь на свадьбу?

Гвен отрицательно покачала головой.

— Так долго я здесь не останусь, — сказала она, вздохнув. — У меня неприятности. Большие неприятности.

— Опять нет денег?

— Денег, конечно, нет. Но если бы только это! Я сломлена. У меня и раньше было чувство какой-то неустроенности. Тяжело было жить вдвоем на мое пособие, а тут еще пришел этот счет. — Она протянула руку к своей сумочке, вынула какой-то бланк и отдала его Джебу.

— Счет за похороны? — воскликнул Джеб.

Мэг крепко сжала руку Джебу и, пройдя мимо него, села поближе к его сестре. Джеб всерьез расстроился. Сколько он помнил свою сестру, она плакала впервые. Мэг старалась ее успокоить.

— Тоти не вынесла этого, — проговорила Гвен сдавленным голосом, заливаясь слезами.

— Тоти? Кто это? — спросил Джеб.

— Тоти Д'Аморе. Помнишь ее? Мы вместе ходили в школу в Ричмонде и жили по соседству. Она была моей лучшей подругой.

— Ах да, Тоти! — вспомнил Джеб.

Мэг подошла к бару, налила хорошую порцию бренди и дала расстроенной женщине.

— Вот, выпейте все до дна и расскажите, что стряслось, — велела Мэг.

Гвен с благодарностью взяла бокал и залпом осушила его.

— Тоти, — сказала она задумчиво. — Мы вместе закончили школу, но потом наши пути разошлись, и мы несколько лет не виделись. Примерно год назад она позвонила мне из Нью-Йорка, где тогда жила, и сказала, что ей необходимо со мной увидеться. Как она узнала мой номер телефона, не знаю, но то, что она рассказала, было ужасно, и я поехала к ней. Можно еще бренди?

— Конечно!

Бренди придал Гвен смелости, и она продолжила свой рассказ:

— Тоти всегда была очень послушной девочкой. Своего отца она до смерти боялась и, когда он велел ей выйти замуж за Фрэнка Фангольда, не сопротивлялась. Через десять лет замужества — крайне несчастливого — она забеременела. Вот тогда-то она и позвонила мне с просьбой помочь.

Гвен отпила немного бренди.

— Как бы там ни было, Тоти убедила меня, что она должна уйти от Фрэнка и его семьи. Я по наивности решила, что Тоти имеет в виду семью Фрэнка. Но оказалось, что у него не было семьи. Его единственная «семья» — мафия! Тоти выждала, когда муж уедет из Нью-Йорка по делам, взломала сейф в их доме, и мы бежали с ней в Канаду. Сначала все шло неплохо. Ребенок родился здоровым, но Тоти так и не поправилась. Месяц назад ей стало совсем плохо.

— Как раз тогда, когда ты объявилась здесь, а потом бросила ребенка на меня, — прервал ее Джеб.

— Брат, дорогой, на кого же еще? Как малышка? Что с ней?

— С ней все хорошо, — ответила Мэг. — Долго же вы собирались спросить о ней!

— Я равнодушна к детям, — сказала Гвен. — К тому же сообщники Большого Фрэнка преследуют меня по пятам, так что не до нее.

— Что же было дальше? — нетерпеливо спросила Мэг.

— Ничего особенного. Я вернулась в Онтарио, нашла недорогой пансионат на окраине Торонто, и мы с Тоти там поселились. К сожалению, дней через десять ей стало еще хуже. Она часами говорила только о Фрэнке и его «семье» — мафии. Я приготовилась безропотно нести свой крест, но Тоти… она умерла. Я похоронила ее на кладбище «Святое сердце» в пригороде Торонто и стала искать, кто бы мог мне помочь. Мать, конечно, меня отшила, так что пришлось снова обратиться к тебе, Джеб. Счет за похороны ты видел.

— Платить не так уж много, — сказал Джеб. — Разумеется, я этот счет оплачу. Но Гвен, знай, люди Большого Фрэнка ищут тебя и ребенка здесь, в Урбанне. Фрэнк в городе. Здесь даже опаснее, чем в Канаде.

— О Господи, — простонала несчастная женщина. — Я должна ехать. Где моя машина?

— У тебя не хватит сил доехать даже до Перкинс-Крик, — сказал ей Джеб. — Наш дом как крепость. Я советую тебе принять душ и на боковую. Поспи хоть немного. Сам Шерлок Холмс не смог бы выследить тебя в переполненной фестивальной Урбанне. Согласна?

Гвен кивнула.

— Я вот что подумал, а не съездить ли тебе в Париж, к матери, — продолжал Джеб. — Это ей, может, и не понравится, но у нее не будет ни малейшей возможности отвертеться. Что ты об этом думаешь?

— Ты действительно уверен, что она смирится с моим присутствием? — спросила Гвен.

— Она ждет от меня свое ежемесячное пособие. Вот ты ей его и доставишь. Она встретит тебя с распростертыми объятиями. Как соловей — лето!

— А малышка? — спросила Мэг пронзительным от волнения голосом. — Я ни за что не отдам нашу малышку!

— Не беспокойтесь, Мэг, — сказал Джеб. — Мы с вами единственные, кто претендует на ребенка. Даже Большому Фрэнку она не нужна — ведь он мечтал о мальчике. Вот что, Мэг, позаботьтесь о Гвен; Диксон, дайте поручение Гертруде подыскать несколько приличных платьев для моей сестры.

— Если уж раздавать задания, так всем поровну, — заявила Мэг. — Что вы сами собираетесь делать?

— По справедливости так по справедливости, — безропотно согласился Джеб. — Лично я буду присматривать за малышкой. А миссис Брилл будет готовиться к завтрашнему переезду в дом вашей бабушки. Разумеется, под неусыпным контролем Энни Мэй.

— Знали бы вы, — задумчиво сказала Гвен, — как трудно было мне — девочке — с младшим братом, который не отходил от меня ни на шаг. Н-да, Джеб, мне и в голову не приходило, что у тебя будет все что хочешь.

— Ну, только подумай, ты абсолютно права! — Джеб подмигнул Мэг.

Показав ему язык, Мэг помогла Гвен подняться по лестнице.

Казалось, Фестиваль устриц начался еще до восхода солнца. Когда пришла пора перевозить Энни Мэй в ее дом, все улицы были запружены народом. Повсюду — на улицах, автостоянках, у пирсов — чего только не было: устрицы, крабы, мидии, польские колбаски, кальмары и реки сидра — все ждало своего часа.

Официальное открытие фестиваля состоялось в десять часов утра. По всему городу играли оркестры, карнавальные шатры на игровых площадках трещали от наплыва посетителей. Внизу, у набережной, были пришвартованы два теплохода для любителей морских прогулок, и береговая охрана следила за порядком с удвоенным рвением — на всякий случай.

К часу дня праздник был в самом разгаре. Мэг оставила бабушку на миссис Брилл, а сама вернулась на Виргиния-стрит. Диксон поставил «кадиллак» и взятую напрокат машину Гвен за домом и пошел по набережной в надежде отлично провести остаток дня. Гертруда и ее молодой человек тоже отправились гулять по городу.

— Я и забыла, когда была такой же молоденькой, — сказала Мэг, спускаясь по лестнице. — А вы? — поинтересовалась она у Джеба.

— Я? — Джеб сидел, вытянув ноги, на диване. — Мне всегда казалось, что я взрослее своих сверстников. Единственный мужчина в семье, я сразу родился взрослым. А где сестра?

— Все еще спит, — ответила Мэг. — Проснулась в восемь утра — мы как раз отвозили бабушкины вещи. Я накормила ее яичницей с ветчиной, напоила чаем с черничными вафлями. И она тут же снова ушла спать. Сказала, что не выйдет из дома, пока не узнает, что Большой Фрэнк вернулся в Нью-Йорк.

— А что делается в городе? — спросил Джеб.

— О, праздник в самом разгаре. Улицы забиты до отказа. Клоуны и акробаты стараются вовсю, развлекая прохожих. Еды столько, что хватило бы на экипаж военного корабля. А мы сидим дома — вы, я и Элинор.

— Завтра у нас роковой день, — сказал Джеб.

— Не вижу ничего рокового в замужестве. Я, можно даже сказать, жду завтрашний день с нетерпением! — возразила Мэг.

— И я тоже, — ответил Джеб. — Ну что ж, вот мы и одни в доме, вы, я и наша дочь. Самое время ускользнуть наверх и заняться кое-чем интересным.

— Вы озабочены сексом, как кролик. Забыли, что наверху спит ваша сестра? Малейший шорох, и она проснется.

— Проклятье, — Джеб вскочил с дивана как раз в тот момент, когда проснулась Элинор. Мэг взглянула на его расстроенное лицо и улыбнулась.

— Джеб Лейси, — сказала она, — у вас одно на уме. А почему бы нам не вывезти дочь на прогулку в ее новой коляске? Как говорится, и людей посмотреть, и себя показать.

— Только подумать… Ну не чудо ли? Вы, я и наша дочь. — Джеб подождал, пока Мэг возьмет малышку на руки. — Взгляните на меня. Еще шесть недель назад я был довольным жизнью холостяком, а вы писали статьи в местный журнал. И вот теперь, когда в городе такое столпотворение, мы не нашли ничего более интересного, чем пойти с нашей дочерью на прогулку по городу!

Но они все-таки отправились на прогулку. Перейдя на солнечную сторону улицы, поднялись по крутому склону и вышли на Кросс-стрит, мимо старого дома Лэнсдауна, мимо нового почтового отделения, где два уличных жонглера развлекали народ, и…

— Смотрите, — воскликнула Мэг, показывая вперед. — Фрэнк Фангольд и один из его — как вы их называете? — сообщник? подручный? Фрэнк сам ведет машину. Интересно, знает ли он, что сидр — достаточно крепкий напиток? И как у него хватило ума выехать на таком длиннющем лимузине в город, когда на улицах негде яблоку упасть?

Джебу, который выполнял роль двигателя детской прогулочной коляски, с первого же взгляда все стало ясно.

— Да он впервые сел за руль лимузина! Как он собирается проехать на этом бегемоте по запруженной народом улице? Что он делает?

— Ползет вверх по улице и жует. Останавливается у каждого киоска, внимательно изучает все, что там продается. Он, наверное, весит фунтов двести пятьдесят!

— При пяти футах и шести дюймах роста. Сто фунтов лишнего веса! — сказал Джеб.

— Не меньше.

Так, пригибаясь и прячась, как два заговорщика, они дошли до улицы Принца Джорджа только для того, чтобы проследить за Большим Фрэнком, который останавливался через каждые три квартала и покупал какое-нибудь лакомство. Они проходили достаточно долго, когда Мэг заявила:

— Подошло время кормить Элинор. К тому же у меня болят ноги.

— А у меня руки, — сказал Джеб, разглядывая волдыри на обеих ладонях. — Все, пора домой!

Семейство Лейси вернулось на Виргиния-стрит, которая была их прибежищем, только здесь они чувствовали себя в безопасности.

В доме было тихо, как в церкви, тишину нарушало лишь едва слышное — дама все-таки — похрапывание Гвен.

Малышку сон сморил к полудню. Мэг отнесла ее наверх и уложила.

— Мою маленькую проказницу убаюкал свежий воздух, — промурлыкала Мэг над кроваткой и вернулась в кабинет. — Малышка, как солнышко, так и светится! — сообщила она Джебу. — Ваша сестра, похоже, способна проспать целую неделю! Ах-ах, простите, вы работаете! А мне что, с голоду теперь умереть?

Джеб взглянул на нее с улыбкой:

— Ни в коем случае! Я придумал прекрасный конец для «Проделок малышки», там будут и устрицы, и прогулки на пристани…

— Это только на бумаге. — Мэг уселась на диване с газетой в руках. — Ваша книга не будет иметь успеха, потому что вы пишете о том, что вам не нравится.

— Вы меня не проймете, — сказал Джеб, поворачиваясь к клавиатуре, и, набрав пару слов, стал быстро печатать текст.

Не сумев отвлечь внимание Джеба на себя и оторвать его от работы, Мэг решила допечь Джеба невероятными историями.

— Полчища крабов в голубых панцирях кишмя кишат на Виргиния-стрит, — ласково ворковала Мэг.

— Угу, — откликнулся Джеб.

— В библиотеке они съели все книги.

— Ага.

— Луна свалилась с неба!

— Вот и прекрасно.

Мэг сбросила туфли и швырнула газету на пол.

— До чего же любви хочется!

Стрекотание компьютера сразу прекратилось. Заскрипели колесики вращающегося кресла. Раздался щелчок выключателя — машина потерпела поражение. Диванные подушки полетели на пол, а Джеб тем временем проскользнул к дивану и устроился рядом с Мэг.

— Вам хочется чего? — переспросил он.

— Любви, — нежно ответила она. — Рекс мне совсем не мешает, пусть сторожит!

— Зато мне мешает, — прошипел Джеб. — Рекс, уйди!

Старый пес недовольно посмотрел на хозяина, но пересилил себя и отправился на кухню, где его ждали еда и вода.

— Старость берет свое, — прокомментировал Джеб. — У Рекса все в прошлом, теперь он мечтает лишь о том, как бы наесться до отвала.

— А сами? Тоже не вчера на свет появились!

— Цыплят по осени считают, — сказал Джеб, протягивая к ней руки, и она с радостью упала в его объятия.

Мэг вздохнула.

— Я даже не представляла, насколько это может быть… захватывающим, — умиротворенно сказала она.

— Я тоже не представлял, какое это блаженство, — Джеб расплылся в улыбке. Они лежали на полу, прижавшись друг к другу. Она — живописно обнаженная, он — в одних носках в голубую и желтую полоску, его рука на ее груди. — Как бы нам пол не поцарапать, — произнес он.

— Какая трогательная забота о глянце на полу! Я думала, тебе следует позаботиться кое о чем другом, но чтобы о глянце?..

— Пожалуй, ты права, слой лака не такой уж тонкий, — примирительно сказал Джеб. — Однако нам все-таки лучше подняться наверх. Дорогая, не бери это в голову. А о чем другом, ты сказала, надо позаботиться? Ты что, не принимаешь противозачаточные таблетки?

— Нет… Мне и в голову не приходило… Нет, никаких таблеток.

— Вообще-то, — Джеб почесал нос, — мы завтра все равно поженимся. Ты ведь не против обзавестись вторым ребенком?

— Пожалуй, не знаю, — сказала Мэг неуверенно. — Я всерьез о втором ребенке не задумывалась. А ты что, держишь такой огромный дом, рассчитывая заселить его полностью? Если дело только в этом, то я согласна переехать в дом поменьше!

— Трусиха!

— Нет, я просто неопытная, — защищалась она. — Я знаю… я думала, что знаю о появлении детей почти все, но… перестань меня поддразнивать! Если собираешься заняться этим снова, пожалуйста, только без насмешек.

— Ты что, не возражаешь? — изумился Джеб.

— Ну, конечно же, нет, дуралей ты этакий! — усмехнулась она, перекатившись и усевшись верхом на него. Н-да, вот тебе и Джеб, подумала она. Чуть коснешься его в определенном месте — или местах, — как он мгновенно возбуждается. Возбуждается, да еще как!

В действительности все ее знания о мужчинах были почерпнуты из созерцания украдкой обнаженной статуи Аполлона, стоявшей в Ричмонде. Но статуя и в подметки не годилась Джебу Лейси.

— Может, нам и впрямь лучше подняться наверх, — согласилась Мэг. — Малышка еще поспит часик-другой, и мы могли бы…

— Да, конечно, — согласился и он, помогая ей встать на ноги. — Еще раз, не больше.

— Всего один раз? — Мэг набросила на плечи блузку и подхватила свою одежду. Джеб поднял лишь трусы.

— Э, милочка, остановись. Я и так превзошел самого себя. Я не автомат! Мне, конечно, приятно было узнать, что моя избранница — сущий тигр…

— Тигрица, — поправила она.

— …но все должно быть в разумных пределах.

— Ты сам, помнится, говорил как-то: «Я мог бы заниматься этим все дни и ночи напролет». Я это хорошо запомнила.

— Ты меня не так поняла, — ответил Джеб. — Я сказал, что хотел бы заниматься этим весь день…

— И всю ночь, — добавила Мэг.

— И всю ночь.

Тут он пошел на компромисс — обнял Мэг, и они направились к лестнице.

— Что здесь происходит? — Гвен спускалась им навстречу. — Мой дорогой старомодный Джеб! Женишься завтра, а пенки спешишь снять сегодня?

От неожиданности Джеб онемел. Но зато Мэг не растерялась:

— Вот прицепилась к брату! Он заслужил всего, что ни пожелает. И я им горжусь!

Она еще многое хотела сказать, но Джеб взял ее за руку и потянул за собой, торопливо преодолевая оставшиеся ступеньки. Они вошли в его спальню. С лестницы слышался смех Гвен.

— Еще немного, и я возненавижу эту женщину, — сказала Мэг.

— Я иногда чувствую то же самое, — отозвался Джеб. — Но как только вспоминаю, что пришлось пережить сестре, то чувствую себя виноватым перед ней!

— Джеб, что ты говоришь! Ты же сам даешь ей повод вести себя подобным образом! Нет ничего, что бы…

— Мэг, подожди, выслушай, — попросил Джеб.

— Чего ждать? Она ставит под угрозу наш брак, и я не собираюсь мириться с этим!

— Подожди, — повторил Джеб. Он говорил очень медленно, обдумывая каждое слово: — Отец обращался с ней очень жестоко.

— Но…

— Выслушай меня. Я только в шестнадцать лет узнал об этом.

— Он и с тобой обращался так же? Не потому ли сюжеты твоих книг так лихо закручены?

Он усмехнулся.

— В шестнадцать лет я был на пять дюймов выше отца и тяжелее его на двадцать фунтов. Это меня и спасало, хотя нельзя сказать, что он меня не поддевал. А Гвен от него здорово доставалось.

— И что же, ничего нельзя было сделать?

— О нет, я отбил у него всякую охоту превращать нашу жизнь в ад и выгнал из дому. Больше я никогда его не видел. А моя мать с тех пор перестала разговаривать со мной. «Он со странностями, что тут такого?» — только и сказала она. Мать его очень любила. Мне этого не понять. Мы с Гвен уехали и больше никогда не слышали об этом человеке.

— Вы уехали? А что потом? — спросила Мэг.

— После смерти дедушки я получил в наследство немного денег. С этими деньгами мы поехали в Ричмонд. Так уж сказать, что отец исковеркал наши жизни, нельзя, но свой след он оставил. Вот почему мы с Гвен такие сумасбродные. Ты первый нормальный человек, появившийся в нашей семье. Я очень благодарен тебе, Мэг.

— Не говори так, прошу тебя. Я не хочу, чтобы меня брали в жены из благодарности. Я всю жизнь мечтала встретить человека, который был бы сильным, искренним и жил своим умом. Ты тот человек, о котором я мечтала.

— Не хочешь возобновить наш маленький дуэт? — Джеб кивнул на кровать.

— Нет, лучше оставим до завтра. Давай просто полежим вдвоем. Мне хочется отдохнуть.

— Так и сделаем, — сказал он и расстелил постель.

Мэг легла, закинув руки за голову, и улыбнулась ему. Он пристально изучал ее очертания под белоснежными простынями. «Я буду узнавать ее все лучше и лучше», — подумал он. Изгибы ее тела были такими соблазнительными, зовущими… но — сейчас не время.

— Не расстраивайся, — сказала Мэг. — В каждой семье есть какие-нибудь проблемы. Хорошо, что ты все рассказал мне о своей семье. Теперь у нас не будет никаких недомолвок после свадьбы.

— Так мы все-таки поженимся? — шутливо спросил Джеб.

— Конечно. Мистер Лейси, я вас очень люблю. Только поэтому ваша сестра застала нас в чем мать родила. Но это вовсе не означает, что я хочу отложить нашу замечательную свадьбу. А теперь давай помолчим. Завтра нам предстоит серьезное испытание!

Он нежно поцеловал ее и вытянулся рядом. Через окно спальни врывался шум фестиваля, достигшего своего апогея. Когда Джеб снова взглянул на Мэг, она уже спала и на губах ее играла улыбка.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В субботу фестивалю явно не повезло с погодой. Мрачные тучи заволокли небо. Время от времени громыхал гром. В десять часов утра, когда в соответствии с утвержденной программой танцоры начали свое выступление на площади, дождь полил как из ведра. Когда он прекратился, над землей повис туман. Но к двенадцати часам он рассеялся, на улицах стало сухо, только кое-где на площадях поблескивали лужи, но это не мешало соревнованиям идти полным ходом.

Мэг металась по дому бабушки с озабоченным лицом.

— Бабушка…

— И не упрашивай, моя девочка. У меня больное сердце, да и чувствую я себя сегодня неважно — все утро просидела в ванной комнате. Лучше поищи мне замену, дорогая.

— Может, я смогу вам чем-нибудь помочь? — осторожно предложила Гвен, которую уговорили уехать из дома на Виргиния-стрит под благовидным предлогом. По выражению ее лица было видно, что в глубине души она надеется, что ее помощь не примут.

— О Господи, конечно! — воскликнула Мэг, схватив Гвен за руку. — Все, что нужно, — это сопровождать меня, когда я пойду по церковному проходу к алтарю, и схватить меня, если вздумаю убежать.

Гвен улыбнулась:

— А что, есть такой шанс? Вы в самом деле смогли бы оставить моего братика у алтаря одного?

— Конечно, не смогу, — покачала головой Мэг. — Какая женщина способна бросить замечательного человека, когда он еще и так хорош собой?

— Я смогла, — сказала Гвен, — Такого красивого парня я больше не встречала. Что на меня тогда нашло, не знаю. Мне кажется, страх перед неизвестностью. Это случилось семь лет назад. Я бы все отдала, лишь бы начать все снова. Вы помните Уэнделла Стюарта, Энни Мэй?

— Помню, — ответила та. — Очень приятный молодой человек. Вот только один недостаток у него имелся — он вечно был без работы. Парень все еще в городе, насколько я знаю.

— И по-прежнему безработный? — поинтересовалась с усмешкой Гвен.

— Точно не знаю, но ходили слухи, будто он поступил работать в полицию. Платят там немного, зато работа постоянная, — сказала Энни Мэй. Раздался бой старинных часов. — Вам давно пора быть в церкви, а вы все еще за три квартала от нее! Ну-ка, быстро собирайтесь!

Последние необходимые приготовления, наконец, были закончены, и вот женщины нырнули в «кадиллак». Диксон сидел на водительском месте, совершенно невозмутимый — не он ведь женится, — и слушал музыку.

— В церковь, мэм? — спросил он.

— И как можно быстрее! — попросила Мэг.

— Если произойдет чудо, — проворчал великан. Он проверил, все ли дверцы хорошо закрыты, и осторожно тронулся в путь. Зачем торопиться, подумал Диксон, парад в этом месте пройдет около часа дня, а сейчас только десять минут двенадцатого.

— Где их черти носят? — Джеб в третий раз посмотрел на часы. — Может, она… Нет, Мэг на такое не способна.

— Вот-вот появятся, — успокоил его Элмер Картер.

Элмер, старый друг Джеба, был лодочником и каждый раз, когда Джеб решал отдохнуть от книг, предоставлял ему лодку, снаряжение, наживку и всячески поощрял вылазки Джеба на лоно природы. Они вместе служили в армии во время войны. Только сейчас, думал Элмер, оттягивая слишком тугой воротничок рубашки, я ничем не смогу помочь Джебу — я ничего не понимаю в свадьбах.

Удивительно, но мысль о том, что невеста не приедет, промелькнула и в голове преподобного Стэнтона, которому не раз доводилось видеть, как в самый последний момент легкомысленная невеста бежала из-под венца. Но, отбросив печальные мысли, настоятель попробовал голос, еще раз проверил речь — слова напутствия молодым — и подал знак миссис Ребурн, которая была не только членом общества ветеранов зарубежных войн, но и играла на органе, причем с яростным энтузиазмом, каждый раз, когда это было необходимо. Зазвучал орган, музыка заполнила церковь, и как раз в этот момент к парадному входу подъехал «кадиллак».

— Вот и они, — сказал настоятель, кивнув на центральный проход.

Гости оживились. Элмер Картер в пятнадцатый раз проверил карман своего жилета — на месте ли обручальные кольца. Участники свадебной церемонии то сбивались в группу, то расходились, удивляя посетителей, пришедших отведать традиционную похлебку из устриц. Им было приятно смаковать стью, а заодно и любоваться на красавицу невесту, шествовавшую по главному церковному проходу.

Мэг была в белом кружевном платье с атласными лентами, на подкладке из тафты, которая шуршала при каждом движении. Платье плотно облегало торс, переходя в широкую юбку до пола. Узкие с фонариками рукава дали Мэг возможность спрятать носовой платок — на всякий случай. Расшитая крошечными жемчужинками белая шляпка придерживала короткую фату — ее Мэг надела по настоянию бабушки, разумеется.

Гвен, в последнюю минуту заменившая подружку невесты, была в платье цвета свежей мяты. Блуза с вырезом по шейке выглядела подчеркнуто простой, зато юбку украшали два яруса оборок.

Диксон, добровольный помощник в бедном на мужчин доме, был одет в черный фрак и голубовато-серые брюки и такой же жилет, петлицу фрака украшала бутоньерка. Мужчины просто загляденье, но все пришли полюбоваться не на них, ну, или почти все.

Миссис Ребурн взяла пробный аккорд, и вот уже зазвучал торжественный «Свадебный марш», разносившийся далеко по окрестностям. Диксон предложил невесте руку — проводить к алтарю.

Вот и началось мое путешествие, подумала Мэг. В ожидании этого часа и этого человека я прожила двадцать восемь лет. У нее запершило в горле. Надо было принять таблетку от кашля, подумала она. Шаг — остановка, шаг — остановка. Так положено идти невесте — таков ритуал.

— Полпути пройдено, — шепнул ей на ухо Диксон. — Если хотите убежать, это последний шанс.

Мэг испуганно взглянула на него. Диксон улыбнулся. Да он просто шутит. Она заставила себя улыбнуться ему, и последние двадцать футов до алтаря улыбка не сходила с ее лица. Диксон остановил ее, приподняв фату, поцеловал в щеку и передал ее руку жениху. Джеб так нервничал, что чуть не выронил руку Мэг. Свой букет Мэг отдала Гвен. Диксон отошел в сторону и сел на первую скамью. Четверо — невеста, жених, подружка невесты и шафер — повернулись лицом к алтарю. Мэг замерла.

— Друзья, — начал пастор, — мы собрались здесь, перед Господом нашим, чтобы засвидетельствовать и благословить соединение Маргариты Марии и Джона Эгмонта Бэзила в христианском браке.

Кого-кого? — мысленно переспросила Мэг. Зачем ему заменили имя на аббревиатуру «Джеб»? Джон Эгмонт Бэзил? Она взглянула на него. Он стоял так торжественно и, неподвижно, что казалось, от напряжения вот-вот переломится пополам. Джон Эгмонт Бэзил! Он все еще выглядел Джебом. Боже мой! Она сделала над собой усилие, чтобы не прыснуть от смеха.

— Институт брака установлен самим Господом Богом, который создал нас мужчиной и женщиной друг для друга, — продолжал пастор. — Иисус поведал нам о любви между мужем и женой, когда удостоил своим присутствием свадьбу в Кане Галилейской. Теперь Маргарита и Джон решили дать друг другу святое обязательство.

Дождалась! — подумала Мэг. Спокойно, детка, совсем ни к чему хлопаться в обморок, даже если ты не в силах вынести счастье, которое тебя переполняет! Она судорожно вцепилась в руку Джеба. Тот взглянул на нее встревоженно. Слова пастора не доходили до сознания Мэг, пока он не обратился к ней по имени:

— Маргарита, согласны ли вы взять себе в мужья Джона? Согласны ли вы жить вместе в святом браке? Согласны ли вы любить его, заботиться о нем, почитать и поддерживать его в горе и в радости и, все преодолев, оставаться верной ему всю оставшуюся жизнь?

Конечно, я согласна, подумала Мэг. Со всем согласна… Но почему все уставились на меня?

Пастор, улыбаясь, что-то подсказывал ей, кивая головой. Джеб легонько тряс ее руку. Мэг, очнувшись, сказала наконец:

— Согласна.

Те же вопросы преподобный Стэнтон задал и Джебу.

— Согласен, — ответил тот.

Потом их попросили обменяться кольцами. Элмер Картер как безумный лихорадочно рылся в своих карманах и никак не мог найти то, что ему доверили. Джеб свирепо смотрел на него. Но, в конце концов, все было сделано как надо, и они вместе с прихожанами помолились Господу. Далеко, в задней части церкви, малышка Элинор, которой надоела вся эта процедура, начала жаловаться, сначала слабым голоском, а потом во всю силу своих легких.

Добрый пастор, отец четверых детей, ускорил венчание.

— Господь всемогущий благословил вас жить в любви и согласии друг с другом так, чтобы мир и благоденствие Христово воцарились в доме вашем! Любите Господа нашего всей душой и творите волю Его. Да хранит вас Господь во веки вечные! — И, обратившись ко всем прихожанам, добавил: — И вас тоже! Жених, поцелуйте невесту, — велел преподобный Стэнтон, — пока поцелуи не вышли из моды.

Тут миссис Ребурн исторгла из своего органа последние торжественные аккорды, под которые все поднялись и направились в вестибюль, чтобы там поздравить молодых.

Прием по случаю свадьбы решено было провести в доме бывшей таможни, в старом доме на Виргиния-стрит, в том самом доме, где и жил Джеб. В обычное время Джеб заказал бы зал в ресторане, но в дни фестиваля нигде свободных мест не было. А тут еще ровно в час дня должно было начаться фестивальное шествие. Это означало, что около ста приглашенных, стоявших сейчас в вестибюле церкви, оказались бы надолго изолированными от остального мира.

— Я заказал три школьных автобуса, — объявил Джеб гостям. — Оставьте свои машины здесь, к тому времени, когда вы соберетесь возвращаться домой, фестивальная суматоха уже пойдет на убыль. Вечером вас сюда доставят два взятых мною напрокат автомобиля, и вы на своих машинах вернетесь домой. А вот и автобусы подошли!

— Не представляю, что из всего этого получится! — прошептала ему Мэг. С того самого момента, когда добрейший пастор велел Джебу поцеловать Мэг, Джеб обнял ее за плечи да так и не отпускал.

— Не представляешь чего? Как целуют невесту? — спросил Джеб.

— Нет, я имею в виду автобусы, угощение, маршрут, не дай Бог встретиться с шествием…

— Чего я действительно не представлял, — перебил ее Джеб, — так то, как мы сами выберемся отсюда, отделавшись от этой толпы гостей, но я обзавелся пропуском для проезда по городу, и мы сможем уехать без них, что будет выглядеть вполне естественно.

— Что все это значит? — подзадорила она его. — Все та же песня?

— Тебе не мешало бы получше ее усвоить. Как это не пришло тебе в голову?

— Постепенно все образуется, — сказала она, покраснев. — Уверена, мы поладим, дай только время!

— Время, — проговорил Джеб. — Вот это меня и беспокоит. Ну, женушка, мы не станем трястись в автобусе, а поедем на «кадиллаке».

Диксон подогнал «кадиллак» к парадной двери церкви. Мэг, Гвен, Картер и Джеб с малышкой на руках сели в машину и уже собирались отъехать, как вдруг раздался оглушительный вой сирены и две полицейские машины влетели на автостоянку. С улицы тоже доносился вой сирены.

Из первой машины вышел лейтенант Овертон.

— Мисс Хаббард… — сказал он.

— Миссис Лейси, — перебил его Джеб. — Мы только что обвенчались. На Виргиния-стрит мы приготовили свадебный торт и угощение…

— А мне приготовили кошмар похлеще, чем в самом крутом луна-парке! Следуйте за мной, вы оба — миссис и мистер Лейси.

— Что?

— Это приказ, — повторил лейтенант. — Машина ваша? — он указал на «кадиллак».

— Наша ли это машина? — недоуменно переспросил Джеб.

— Следуйте за мной, пока нас не догнал этот чертов парад!

— Парад, — простонал Джеб. — Я думал, что мы… Послушайте, мы только что обвенчались. Нас ждет сто человек гостей, чтобы отпраздновать нашу свадьбу… и мы будем вынуждены держать усталого ребенка в машине…

Лейтенант свирепо взглянул на Джеба:

— Следуйте за мной!

Джеб снова сел в машину. Малышка Элинор гулила у него на руках.

— Диксон, следуйте за полицейскими, куда они, туда и мы. Похоже, — сказал Джеб своей свежеиспеченной жене, — полицейские выжили из ума. «Следуйте за мной!» Кем он себя вообразил? Господом Богом?

— Видели, кто за рулем второй полицейской машины? — спросила Гвен, прерывисто дыша.

— Нет, не видел, — сказал Джеб. — Кто-нибудь из знакомых?

Гвен устроилась поудобней на заднем сиденье, на ее губах блуждала странная улыбка.

— Уэнделл, — сказала она, — это был Уэнделл Стюарт, у него на рукаве сержантские лычки!

— Уэнделл? Это тот самый парень, за которого ты едва не…

— И он работает, слышишь, брат, работает! А ты говорил, что этого никогда не произойдет! Ну, что ты теперь скажешь?

— Ровным счетом ничего, — ответил Джеб. — Если я и ошибся, то не нарочно. О Боже, смотрите, что там?

«Кадиллак» и полицейские машины только что свернули на Раппаханнок-авеню. Справа впереди — киоски с удешевленными товарами, а еще дальше, у сгоревшего дома, головная часть колонны — оркестр, клоуны, политические деятели, — которая, как предполагалось, пойдет на юг и повернет на Кросс-стрит около церкви, из-за чьей-то ошибки оторвалась от остального парада и пошла на восток по Раппаханнок-авеню и нос к носу столкнулась с мчавшимися полицейскими машинами и «кадиллаком».

Завизжали тормоза. Полицейская машина остановилась всего в дюйме от главного барабана. В это время оркестр исполнял «Под звездно-полосатым флагом». Барабан закачался, издавая жалобные звуки, и упал на землю.

— Я бы не прочь выпить, — заявил Элмер Картер. — А вы уверены, что мы едем правильно?

— Посмотрите, что там впереди, на углу, — сказал Диксон, плавно останавливая машину.

— Это все твой друг, Уэнделл, — сказал сестре Джеб, усмехнувшись. — Если он не научится водить машину как следует, то опять останется без работы. Что вы увидели, Диксон?

— Там на углу авария, — доложил Диксон. — Вижу горящий большой мусоровоз и серый длинный лимузин.

— О Господи, — прошептала Мэг. — Серый лимузин? А он нас не догонит?

— Это вы о ком? — спросила Гвен, наклоняясь вперед, чтобы посмотреть в окно машины.

— Не волнуйтесь, — сообщил Диксон. — Радиатор лимузина на два фута врезался в телеграфный столб. Лимузин, наверное, мчался как черт от ладана. Похоже, здесь без горячительного не обошлось. Мусоровоз стараются отбуксировать с дороги.

— О ком вы говорите? — настаивала Гвен с тревогой в голосе. — Чей это лимузин?

— Это лимузин Фрэнка Фангольда, — ответил Джеб.

— Фангольда? Господи, я должна бежать отсюда немедленно!

Гвен зарыдала, откинувшись на спинку сиденья. Мэг обняла ее и постаралась успокоить.

— Не расстраивайтесь из-за Фангольда, — проговорила Мэг. — Джеб защитит нас. У него получится.

— Здесь мы не сможем выйти из машины, — сказал Джеб. — Вот идут полицейские. Может, от них что-нибудь узнаем. — Мэг уверена, что я могу разделаться с Большим Фрэнком, подумал он. Легко сказать. Этот человек — убийца. Мэг думает, что я убью его выстрелом из своего карандаша? Я очень тебя люблю, Мэг Лейси, но не делай из меня мишень для Большого Фрэнка! Я смелый, но не до такой же степени!

Лейтенант Овертон подошел к «кадиллаку». Джеб опустил ветровое стекло и высунул голову.

— Автокатастрофа, — сообщил офицер. — Позади этих фестивальных палаток стоит палатка неотложной помощи. Мы сейчас идем туда. Выходите из машины, пойдете с нами.

— Скорей всего, вы пойдете туда без нас, — ответил Джеб твердо. — Моя жена в подвенечном платье, со свадебными аксессуарами, включая туфли на высоких каблуках. Я не разрешу ей даже выйти из машины. Придумайте что-нибудь другое.

— Как знаете, — пожал плечами офицер, — но это в ваших же интересах. Там произошло что-то серьезное, один из офицеров связался с нами по радио. Хирург просил передать, что вы срочно им нужны.

— Я нужен им? Да вся моя семья в этой машине, кроме матери. Насколько я знаю, она в Париже, во Франции.

— Хорошо. Водитель! — обратился лейтенант к Диксону. (Тот повернулся к офицеру.) — Вы не могли бы перегнать машину вон туда?

— Мог бы, но мне мешает оркестр, — ответил Диксон.

Овертон отстегнул маленькую рацию, прикрепленную к портупее, и провел вполголоса совещание со своими подчиненными. В завершение разговора он ругнулся сквозь зубы.

— Ну, только подумайте! — воскликнул он. — Они вытащили мусоровоз из канавы и теперь перевозят его через автостраду, и поэтому перекрыто все, что можно. Сам мэр приказал — никуда не денешься!

— Боже мой, — Джеб покачал головой. — Не хватает только слона на парад вывести.

— На этот раз не выведут, — сообщил лейтенант, — хотя я слышал, что это обсуждалось прошлым летом. Собирались привести слона из цирка в Ричмонде, но цирк обанкротился. Здешние устроители аттракционов искали, с кем бы заключить сделку, чтобы взять животное напрокат. Слава Богу, этот пункт даже не вынесли на голосование. Ну как, вы сможете объехать этот оркестр? — обратился он к Диксону.

— Вот если бы они перешли к краю дороги, — сказал Диксон. — А я видел слона совсем близко, мне было тогда двенадцать лет. Это, должно быть, был какой-то аттракцион. Не мог бы оркестр переместиться?

— Может, стоит пройтись? — сказала нерешительно Мэг.

Джеб обнял ее за плечи.

— Мужество, стойкость — так держать! — похвалил ее он.

— Я тебе не Карлотта! — выпалила Мэг сердито. — Но я с легкостью могла бы убить великого князя Молдавии, хоть ты и обращаешься со мной как с ребенком!

Минут пятнадцать новобрачные ссорились, а машина тем временам поравнялась с палаткой неотложной помощи. Над ее входом развевался флаг Красного Креста. Здесь же стояла машина «скорой помощи».

— Я, пожалуй, пойду посмотрю, что там, — сказал Джеб.

— Я пойду с тобой, — заявила Мэг. — Уверена, помощь тебе потребуется, ведь ты вечно все забываешь.

— Нет чтобы сказать что-нибудь приятное, — обиделся Джеб. — А не развестись ли нам, пока не стемнело?

— Гвен, ты не подержишь малышку? — попросила Мэг.

— Я?!

— А вы, Элмер?

— Что вы, она меня не знает! — испуганно отмахнулся он. — Пойду покурю.

— Курить у медицинского учреждения? — Гвен смерила его суровым взглядом.

— Не идти же мне туда с ребенком! — сказала Мэг, вылезая из машины. — Никто не хочет? Ну что ж, придется взять малышку с собой.

Медсестра из добровольцев, в измятой форме, встретила их у двери. Вид у нее был усталый. Не глядя на них, медсестра взяла чистую анкету и спросила:

— Вид травмы?

— Лейси, — сказала Мэг.

— В анкете такой травмы нет. Вы массовик-затейник?

— Нет же, я Лейси, я только что со своей свадьбы, а полицейские сказали…

— А-а! Так вы к тому. Идите через это отверстие в «стене», там маленькая приемная. Доктор сейчас вернется. Вам надо поторопиться. Но учтите, там довольно грязно, как бы вам не испачкать свое красивое платье.

— Я буду осторожна, — ответила Мэг. Джеб догнал ее.

— Дай я помогу тебе, — предложил он.

— Сама справлюсь, — Мэг гордо вскинула голову. — Лучше выясни, какого черта нас сюда…

Тут к ним присоединился лейтенант Овертон.

— Сюда, — сказал он, придерживая занавеску, отделявшую следующую «комнату». Мэг наградила его ослепительной улыбкой и вошла первой, остальные последовали за ней.

Доктор Свитцер, с которым они уже встречались в больнице, где лежала бабушка, что-то писал. За доктором стояла каталка, а рядом стоял маленький столик, на котором работал аппарат для контроля сердечной деятельности. Каждый удар сердца больного посылал на экран монитора тонкую бегущую линию. Уэнделл Стюарт вошел последним. Все сосредоточили свое внимание на нем и блокноте, который он держал в руках.

— Пострадавший управлял лимузином сам, — сообщил он. — По показаниям свидетелей, он вел машину со скоростью сорок миль в час и совершил наезд на головную колонну праздничного шествия. Другой свидетель сообщил, что по пути сюда водитель лимузина останавливался у четырех киосков и в каждом пил сидр.

— Сидр? От сидра же ничего не будет. Это всего лишь яблочный сок!

Оба полицейских взглянули на Мэг, и Стюарт сказал:

— Что вы в этом понимаете! Сидр сидру рознь. И если перегнать его, то уже получится яблочная водка.

Мэг покраснела и крепко сжала губы. Сколько раз ей приходилось слышать, что сидр — это яблочный сок! Вот и бабушка так говорит.

Стюарт улыбнулся ей и продолжал свое сообщение:

— Лимузин столкнулся с мусоровозом, который перекрывал въезд на Раппаханнок-авеню, от сильного удара потерял управление и врезался в телефонный столб. По неизвестной причине под капотом машины произошло возгорание. Из пожарного депо прибыла пожарная машина. Спасательная команда извлекла водителя, пока не вспыхнуло пламя, и доставила его для оказания медицинской помощи сюда.

Доктор Свитцер оглядел присутствующих.

— Я думаю, это еще не все. Есть все основания считать, что у пострадавшего случился инсульт до автокатастрофы. Возможно, это и явилось причиной несчастного случая.

— Но это помещение предназначено для лечения синяков и ссадин, — заметил Джеб. — Почему же спасательная команда не отвезла его прямо в больницу?

— Я не разрешил везти его дальше, — сказал доктор. — Травмы слишком серьезные. Если бы я достал вертолет! Но не смог. Этот Рейси еще не появился?

— Лейси, — поправил Джеб. — Лейси. Это я. Кто пациент?

— Фрэнк Фангольд, — сказал Стюарт.

— Вроде бы так, — согласился доктор. — Ел и пил слишком много, а двигался мало. Каждого, кто ведет подобный образ жизни, ждет такой же конец.

— Доктор, как вы считаете, какой прогноз? — спросил Овертон.

— Почти нет никакой надежды, что он выживет. Десять процентов, не больше. Мы делаем все возможное для его спасения. Стейси?

— Да, это я, — откликнулся Джеб, порядком устав от борьбы за правильность произнесения своей фамилии.

— Он хочет что-то узнать у вас и о чем-то попросить, — сказал доктор. — Он говорить может, но с большим трудом. Подойдите к нему поближе.

Джеб протянул руку Мэг. Она оперлась на нее, и выражение враждебности и ожесточенности исчезло с ее лица. Несмотря на всю неприязнь к Фангольду и те переживания, причиной которых он стал, Мэг не могла подавить в себе невольное сострадание — он был жизнелюбом до мозга костей. Чувства Джеба к Фрэнку были несколько другого рода. Ему Фрэнк Фангольд представлялся большой гремучей змеей, готовой укусить каждого, кто наступит ей на хвост. С такими мыслями он подошел к больному.

Фрэнк Фангольд лежал на каталке. Белая простыня закрывала его до плеч. Закрепленная на штативе капельница над головой соединялась трубкой с его правой рукой, сеть проводов шла от иглы в левой руке к аппарату для контроля за работой сердца. Джеб тихо кашлянул. Фрэнк открыл один глаз и уставился на Мэг, облизнул пересохшие губы.

— Какая хорошенькая, — сказал он и закашлялся. — Время на исходе, — он говорил с трудом. После приступа кашля он лежал неподвижно, пристально всматриваясь в обступивших его людей одним глазом. — Хорошенькая, — повторил он. — Обвенчались, да?

Мэг наклонилась к нему:

— Да, мы только что обвенчались. Час назад, — подтвердила она.

— Хорошо, — сказал Фрэнк. — У меня не получилось. Тоти не согласилась венчаться, как это принято в Италии. Такая милая женщина. Я хочу… Где она, вы не знаете?

— Тоти умерла, — сказала Мэг тихо.

Фрэнк широко открыл глаза.

— Умерла? Я даже предположить такое не мог… Где это произошло?

— В Канаде, Фрэнк. Гвен похоронила ее под Торонто.

— Как положено, со священником? — спросил Фрэнк.

— Да.

— Это хорошо. Она заслуживала лучшей участи, ее мать это понимала.

Очередной приступ кашля долго не отпускал его. Он закрыл глаза. Джеб взглянул на доктора, тот жестом показал на экран монитора. Сердце Фрэнка работало с перебоями. Доктор Свитцер пожал плечами.

Наконец Фрэнк открыл глаза.

— Отчего она умерла? — спросил он. — Не по моей вине? У меня и в мыслях такого не было…

— Ее подкосили роды.

— А, ребенок. Тоти всегда плохо переносила боль. Я не хотел ей зла… Это все из-за меня… Я так мечтал о сыне… А где ребенок?

— Вот, рядом с вами.

Мэг откинула угол нарядной пеленки с лица спящей девочки. Мадыщка тут же проснулась, ее глазки засияли. Она взглянула на родного отца и заворковала.

Фрэнк судорожно облизал запекшиеся губы. Подошла медсестра и дала ему воды. Он с трудом сделал пару глотков.

— Господь, будь милостив к ней, — прошептал Фрэнк. Его голос угасал вместе с угасанием сигналов монитора. — Имя… Как ее имя?

— Мать назвала ее Элинор, — сказал Джеб.

— Так зовут мать Тоти, — прошептал Фрэнк. — Обязательно передайте ей. А второе имя?

— Фрэнк, мы хотим назвать ее в честь вас и Тоти — Элинор Фрэнсис, а фамилию дать нашу — Лейси. При крещении мы дадим ей эти имена.

— Куда же вы ее пристроите, ведь у нее нет ни дома, ни семьи!

— Она будет жить с нами, как наша дочь, — сказал Джеб.

— Хорошо. Где Мэрфи, этот парнишка, что был со мной? Все мои деньги у него.

— Он стоит у входа, — сообщил полицейский.

— Пошлите за ним, — попросил Фрэнк, тяжело дыша. — Он вполне приличный паренек…

— Фрэнк, у нас достаточно денег, хватит и на нас, и на Элинор Фрэнсис.

Большой Фрэнк с наслаждением произносил имя дочери, повторяя его с большим чувством.

— Прекрасно, — прошептал он и закрыл глаза. Его лицо исказилось от боли. — Док, мне уже не выкарабкаться? — спросил Фрэнк.

— Я так не думаю, — ответил доктор Свитцер. — Мы делаем все возможное.

— Тогда порядок, — пробормотал Фрэнк. — Тридцать лет я не был в церкви, и вот сейчас ко мне придет священник и совершит последнее причастие… А Тоти в Канаде?

В палате появился тот самый молодой человек, который переплыл бухточку на резиновой лодке и был потом задержан не без помощи Джеба.

— Да, Тоти в Канаде. Она в руках Господа, — кивнула Мэг.

— Точно так же говорила моя мать, — сказал Фрэнк. Он перешел на едва слышный шепот, но, собравшись с последними силами, произнес: — Берегите нашу дочь, Лейси. Она заслуживает самого лучшего. Когда она подрастет, скажите ей, что Большой Фрэнк любил ее. Я хотел бы…

— Что вы хотели, Фрэнк?

— Мэрфи, узнай, можно ли меня похоронить рядом с Тоти. Она была такая милая… И вот что еще…

— Что? — Мэг и Джеб склонились над Фрэнком. Его голос был едва слышен, и было видно, какие невероятные усилия он прилагает, чтобы говорить.

— Элинор Фрэнсис… Слушайте! Я отдаю свое дитя вашей супружеской паре. Заботьтесь о ней. Я буду следить…

— Мы о ней позаботимся, — Мэг коснулась рукой плеча Фрэнка. — И когда…

Доктор Свитцер остановил ее. Она впервые поняла, что такое гнетущая тишина. Сигналы монитора прекратились.

— О Боже! — охнула Мэг и, обернувшись, упала на грудь мужу. Захныкала Элинор. К каталке подошла медицинская сестра и закрыла глаза Фрэнку Фангольду, накрыв затем его лицо простыней. Мэг заплакала. Ее слезы падали на цветок, приколотый к лацкану фрака Джеба.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Они вернулись подавленными и расстроенными после печального разговора у смертного одра. А жизнь шла своим чередом. Диксон наводил лоск на свою машину, тщательно полируя и без того сверкающую поверхность. Элмер Картер купил из-под прилавка в киоске что-то более крепкое, чем сидр, и его лицо загорелось подозрительно ярким румянцем. Гвен, выйдя из машины, столкнулась с офицером Стюартом нос к носу, они узнали друг друга и разговорились.

Малышка Элинор заснула. Мэг попросила Джеба остановиться и поговорить, прежде чем они вернутся к гостям.

— Что скажешь, Джеб? — спросила она.

— Я люблю тебя. Давай подержу малышку. Наверное, у тебя рука затекла.

— Нет, не очень, — возразила Мэг, но все же отдала Элинор Джебу. — Я хотела спросить, что ты думаешь о словах Фрэнка про Элинор. Он отдал ее нам. Разве можно вот так запросто отдать ребенка?

— Мне трудно судить об этом, — ответил Джеб, подумав. — Я не юрист. — Он взглянул на нее, все еще одетую в восхитительно красивый свадебный наряд. — Не может быть и речи о возвращении ребенка, — сказал Джеб твердо. Он поудобнее устроил головку девочки на своей груди. — Ты обо мне наслушалась многого, Мэг. Говорят, будто я бываю очень раздражительным. Когда мне нужно о чем-нибудь подумать в тишине, я могу ответить слишком резко и, что самое главное, совершенно неожиданно для самого себя. Вот такой защитный механизм, который не поддается самоконтролю. Не знаю, что и думать о необычном даре Большого Фрэнка. Теперь его дочь круглая сирота. И мне доподлинно известно, что мы оба хотим иметь маленькую девочку, о которой будем заботиться как о своей родной дочери.

— Разумеется.

Мэг слушала его затаив дыхание. Да, мы поженились, думала она, но интерес к Джебу не пропал. Его сокровенное «я» — надпись на оборотной стороне медали — вот что вызывало у нее жгучий интерес. Знать как можно больше о Джебе Лейси, знать все до мельчайших подробностей. Джон Эгмонт Бэзил Лейси. Ну как тут было не улыбнуться. Имя обязывает — и поэтому он был в высшей степени ответственным человеком.

— Так что же делать? — задумчиво спросила его она.

— Мы сделаем вот что, — сказал Джеб. — Раз у нас юридические проблемы — наймем въедливого старичка юриста и переложим наши трудности на…

— На Господа нашего, — перебила она его. — «Он поведет нас через тернии к звездам».

— Это, конечно же, так, но я нашел более простой выход — возложим наши проблемы на Гарри Денверса.

— Твоего адвоката?

— Нашего адвоката, — поправил ее Джеб.

— Джеб, — сказала она, — ты замечательный человек!

— Да, — скромно согласился он.

— И я хочу тебя поцеловать!

— Почему бы и нет? Мы заслужили это. Толчея нам не помеха.

Но человек предполагает, а Бог располагает. После двух безуспешных попыток Мэг поняла, что невозможно поцеловать мужчину с ребенком на руках. Ну, никак не получается!

— Гвен! — позвала Мэг.

Шагах в двадцати от них ее золовка все еще любезничала с сержантом Уэнделлом Стюартом.

— Гвен! — позвала Мэг снова во весь голос. Куда там!

Но тут произошло нечто такое, чего никто и предположить не мог. Вокруг красивой молодой женщины в подвенечном платье образовалась небольшая толпа. Зеваки прислушивались к каждому слову молодой пары. И вот трое из них, сговорившись, крикнули хором: «Гвен!».

Затем последовал еще более мощный зов из дюжины глоток: «Гвен!» Объединенные усилия возымели действие. Гвен привстала на цыпочки, поцеловала полицейского в щеку и только потом подошла к Мэг.

— Вы меня звали?

— Да. Мы тут на пределе. Подержи малышку.

Гвен была так поражена, что взяла Элинор без звука.

— Ну, Джон Эгмонт Бэзил…

Мэг крепко обняла его за шею и привстала на цыпочки, чтобы прижаться губами к его губам. Какое-то мгновение он стоял как вкопанный, но вот он нежно обнял Мэг.

Что-то не то, подумала про себя Мэг, осторожно коснувшись губами уголка его рта. Так следует целоваться только с бабушкой. И она растерялась. Но Джеб не растерялся!

Он терпеливо переждал невинный поцелуй молодой жены.

— Так, — прошептал он. — Мэг Лейси еще о многом не имеет ни малейшего представления.

— Жизнь-то я знаю, — озорно улыбнулась ему Мэг, — вот только о страсти еще не все.

— Ну, этому легко научиться, — сказал Джеб. — Тем более, что ты легко поддаешься обучению.

Мэг не успела опомниться, как его губы прижались к ее губам в страстном поцелуе. У нее по спине побежали мурашки. Огонь, восторг… Любовь? Где-то внутри зародилась неведомая доселе горячая волна и поглотила все ее существо. Мэг закрыла глаза и словно провалилась в бездну, забыв обо всем на свете.

— Вот как надо! — сказал Джеб с самодовольной усмешкой.

Мэг постепенно приходила в себя. О да, целоваться Джеб мастер! Опять пошел дождь, но небольшая кучка прохожих, собравшихся вокруг них, не расходилась и восторженно аплодировала. Отставшая часть шествия наконец-то подтянулась, и теперь участники парада маршировали в полном составе под звуки все того же марша «Под звездно-полосатым флагом».

— Давай уйдем отсюда, — предложил Джеб.

— Этот ребенок насквозь мокрый, — брезгливо сказала Гвен. — И я подозреваю — не от дождя.

— Тебе бы только флиртовать с полицейскими — это ты можешь, а поменять подгузники ребенку — так ты сразу в кусты, — выговорил ей брат. Сестра показала ему язык, и Мэг пришлось заняться ребенком самой. Троица побежала к машине и скрылась в ней.

Но тут к еще не закрытой дверце подошел один из тех прохожих, что столпились вокруг них.

— Пожалуйста, не уходите, — сказал он умоляюще. — Ваше представление намного интереснее, чем у клоунов, честно!

Большой дом на Виргиния-стрит был полон. Приглашенные, перезнакомившись и освоившись, бродили от компании к компании с бокалом в руке, рассказывали соленые анекдоты и распевали песни, которые даже солдаты петь не рискнули бы. Диксон, поставив машину у веранды, сновал среди гостей, как челнок, пытаясь навести хотя бы подобие порядка. Одна часть гостей приехала с венчания в церкви, а другая — совершенно незнакомые люди — явилась из ресторана «Виндоуз», когда закончился конкурс на лучшее блюдо из устриц.

— Это мои друзья-лодочники, — объяснил их присутствие Элмер Картер. — Ну, разве стоит выходить в такой дождь на улицу ради каких-то фестивальных зрелищ? Вот пропустить стаканчик-другой сидра — это я понимаю. Я сегодня столько его выпил, что Большому Фрэнку и не снилось! Вы чем-то расстроены?

— Нет, что вы! — улыбнулась Мэг, а про себя подумала: в конце концов, это друзья мужа, и не к лицу жене ссориться с ними. Первый день супружества, а мы врозь! Потерпи, Джеб Лейси, еще несколько дней — и у нас все наладится!

Она посмотрела на мужа. Насколько ей было известно, он пил далеко не первый бокал, и по его лицу блуждала бессмысленная улыбка. У Мэг из головы не выходил один из секретов супружеской жизни, о котором ей поведала бабушка: выходя замуж, принимай мужчину таким, каков он есть, и не выходи замуж за того, кого ты собираешься из него сделать.

Мэг покачала головой, и внезапно ее обожгла страшная мысль.

— Боже мой! Где ребенок? У меня на руках был ребенок! — закричала она.

Джеб бросился к ней, протискиваясь сквозь толпу.

— Элинор потерялась! — Мэг не на шутку перепуталась.

— Какая чепуха! Она в манеже, — сказал он. — Я сам ее туда посадил. Переодел и посадил.

— Джеб Лейси, разве можно столько пить? Что же, мой муж пьяница?

— И это называется пьяница? — рассердился Джеб, как бы отсекая взмахом руки необоснованные обвинения. — Ты бы лучше подсчитала, сколько выпил Элмер за двадцать минут, что мы стояли в палаточном городке. Он купил там две бутылки, а теперь у него только одна!

— Видела бы тебя твоя мама, — сказала Мэг, тяжело вздохнув.

— Не увидит, она в Париже, — парировал Джеб.

Тут раздался звонок в парадную дверь. Диксон пошел открывать. В кабинете в это время кто-то рассказывал собравшимся очень смешной анекдот. От взрыва хохота чуть не рухнул потолок. Одна женщина что-то громко кричала. Залаял Рекс, заплакала Элинор. И сквозь этот невообразимый шум было слышно, как резкий женский голос произнес у входной двери:

— Разумеется, это мой дом. Дом моего сына, что, впрочем, одно и то же. А эта толпа уголовников откуда? Где здесь телефон, я вызову полицию! Немедленно успокойте этого противного ребенка!

Диксон, великан Диксон попятился от двери, медленно, но попятился! Гости застыли. Хотя тишину и нельзя было назвать полной, перемена была разительная.

Мэг, вопреки старомодному методистскому воспитанию, отпила немного вина для храбрости.

— Ты слышал? — обратилась она к Джебу. — «Этот противный ребенок»! Вот так сказанула! Сейчас пойду и… Да кто она такая?..

Джеб, благодаря своему росту видевший поверх голов гостей, что происходило у двери, взял Мэг за руку и, крепко сжав ее, сказал:

— Вам оказана высочайшая честь, мадам, лицезреть вашу свекровь! — Он неуклюже поклонился и громко икнул.

Затем, словно подкошенный, плюхнулся в кресло, предусмотрительно пододвинутое Диксоном. Люди, столпившиеся в гостиной, образовали проход прямо к развалившемуся в кресле Джебу. Сердито тряхнув мужа, Мэг встала рядом, выпрямившись во весь рост, повторив про себя раза два это магическое слово «свекровь». Тяжело вздохнув, она стала ждать мать мужа, появившуюся на празднике как гром среди ясного неба.

Мать и сын были совершенно не похожи друг на друга. Хотя та была в туфлях на высоком каблуке, ее рост едва достигал пяти футов четырех дюймов, на седых подсиненных волосах красовалась, надетая набок, игривая маленькая шляпка, украшенная цветами. Шелковый костюм, сшитый по последней парижской моде, чуть помялся в дороге. Ее лицо со следами былой красоты было изрезано мелкими морщинами. Эта полноватая женщина грозно взирала на окружающих бледно-голубыми глазами.

— Я миссис Надин Лейси, — проговорила она. — Кто вы такие и что делаете в доме моего сына?

— Что мы делаем в доме вашего сына? — повторила Мэг и, глубоко вздохнув, снова потрясла Джеба за плечо, но напрасно. — Я вам сейчас объясню, — продолжила она. — Я тоже миссис Лейси. Я имела, как оказалось, несчастье выйти замуж за вашего сына. Я уже двенадцать часов миссис Лейси. А вы давно стали миссис Лейси?

Мэг, глядя поверх шляпки пожилой дамы, видела, как Диксон выпроваживает гостей. Дождь прекратился, и толпа быстро рассеялась. Последним ушел Элмер Картер. На дне второй купленной им бутыли еще что-то было, и он долго размышлял, брать ли ее с собой.

— Ах ты, маленькая нахалка! — прошипела Надин; тут дала о себе знать громким криком Элинор.

— О, что вы, я уже вполне большая девочка, — ответила Мэг, направляясь в кабинет.

Миссис Лейси-старшая хотела было ее догнать, но это оказалось не так легко. Малышка — где ей еще быть? — сидела в манеже в компании с Рексом, а тот с гордостью выполнял роль стража. Его массивная голова возвышалась над перилами манежа.

— Ребенок?! — удивленно воскликнула миссис Лейси-старшая.

— Как видите, — сказала Мэг. — А тот лохматый — пес. — Мэг нагнулась, взяла Элинор на руки и обняла ее.

— Так вот что вы сделали! — воскликнула Надин. — Соблазнили моего сына, а потом заявили, что этот ребенок — его! Какой избитый прием!

— Возможно, но, к моему большому сожалению, этот ребенок — не его.

— Послушайте, я очень хорошо разобралась в сложившейся ситуации. Обычно матерям без мужа приходится туго, но мой Джеб не такой, он помогает мне. Вот.

Она открыла свою довольно вместительную сумку и достала небольшой рулончик ассигнаций.

— Возьмите. Здесь пятьсот долларов. И убирайтесь вон! Ваше место на улице, там ищите себе мужа!

— Разумеется, найду, да вдобавок еще и трезвого, — ответила Мэг. — Но вам должны быть известны клятвы, которые произносят у алтаря, — «и в болезни, и в здравии, пока смерть не разлучит нас». Алкоголизм — это, несомненно, болезнь. Но я все-таки люблю этого парня. Он хотя и несколько странный, но по-своему добрый человек. Думаю, и тогда, когда вам было столько же лет, сколько сейчас мне, хороших парней встречалось не так уж много.

Мэг вернулась в гостиную, Надин последовала за ней. Джеб все еще сидел в кресле, блаженно улыбаясь.

Но что-то новое появилось в выражении его лица.

В самом деле, он пьян или нет? — подумала Мэг. Пытается что-то скрыть от нее? Поскольку актер он плохой, то… «Пока смерть не разлучит нас», — повторила она про себя. Честное слово, убила бы его тут же, если б смогла!

— Ну как вам ваша внучка, миссис Лейси? Правда, прелесть? Бьюсь об заклад, вам не терпелось стать бабушкой!

— Упаси Боже! — Миссис Лейси-старшая воздела руки к небу, дабы отвратить такой поворот судьбы. Но тут Элинор протянула к ней ручки, весело агукая. Мэг, ускоряя события, вручила малышку бабушке.

Элинор вцепилась в хрупкую шляпку, стащила ее с головы Надин, приведя в полный беспорядок тщательно уложенные локоны. — Ой, не надо! — Надин Лейси повернулась к сыну. — Джеб, помоги мне! На меня напало маленькое чудовище и эта женщина в придачу.

Джеб тряхнул головой и легко поднялся с кресла. Мэг выхватила малышку из рук Надин.

— Да будет вам известно, что я совсем не пьян, — сказал он, обращаясь к ним обеим. — Просто я хотел понять, что ты за человек, мама. Ни моя жена, ни моя малышка тебе не понравились. Единственное, что тебе во мне нравится, так это мои деньги. Разве не так?

Мэг накинулась на Джеба:

— Я думала, что ты был…

— Держи карман шире, — шутливо перебил ее Джеб. — Я целую неделю беседовал со священником методистской цедкви. Не кури, не выпивай, не танцуй — это я знал еще по проповедям Джона Уэсли. Скажи, мама, зачем ты приехала?

— Я… э… ты пригласил меня на вашу свадьбу, — неуверенно ответила она.

— Ну да, пригласил! — воскликнул Джеб. — Вот забывчивый! И ты с радостью истратила свои деньги на столь далекое путешествие?

— Я… Я не тратила свои деньги, Джеб. Я… э… перевела все свои расходы на твою кредитную карточку!

Улыбка исчезла с лица Джеба.

— Смело, очень смело, — сказал он тихо. — Знаешь, я говорил о тебе со своим адвокатом.

— В самом деле? — произнесла Надин, глядя на сына с надеждой.

— Да. Он и мой бухгалтер сообщили мне, что ты истратила за этот неполный год восемьдесят пять тысяч долларов, заработанных мною нелегким трудом. Что, лошадки плохо бегали?

Мэг кашлянула.

— Поскольку разговор стал чисто семейным, я возьму Элинор, поднимусь наверх и переоденусь во что-нибудь удобное.

— Иди. Только вперед, любовь моя! — напутствовал ее Джеб.

Мэг направилась к лестнице. Рекс затявкал, когда она проходила мимо кабинета. Большущий пес все еще сидел в манеже: Увидев Мэг, он сделал два подготовительных прыжка и на третий взвился в воздух, однако зацепился задними лапами за перила манежа и со всего размаху плюхнулся на них. Перила затрещали, манеж упал набок, и Рекс оказался на своем коврике.

— Молодец, — поздравила его Мэг. Рекс покружил, покружил по коврику и улегся, словно это и было его, Рекса, единственное предназначение. Элинор пришла в восторг от проделки Рекса.

В доме воцарилась тишина. Лучи заходящего солнца слабо освещали комнату. Празднование фестиваля пошло на убыль, к большому огорчению горожан. Казалось, что весь старинный городок оплакивает его завершение.

— В следующем году к нам снова вернется фестиваль, — сказала Мэг малышке. Элинор заворковала в знак согласия.

Мэг села на кровать и стала качать малышку, а сама думала: значит, все это время он притворялся? Господи, сколько еще мне предстоит узнать о муже!

— Но я верю в него! — убеждала она Элинор. — Верю! Вот пройдет восемь лет, ты пойдешь в школу и увидишь: мы будем вместе, счастливые, как два кальмара, нет, я хотела сказать, как пара устриц.

Внизу хлопнули дверью. Раздался громкий голос Гвен:

— Мама, какими судьбами? А я-то думала, что ты никогда не покинешь Францию!

Миссис Лейси что-то сказала, понизив голос.

— Деньги? — со смехом переспросила Гвен. — Наверху?

На лестнице послышались быстрые шаги. Она бежит по лестнице, догадалась Мэг. Ну почему я чувствую себя такой старухой? Скажи мне сейчас: поднимись по лестнице, так я бы поднималась ползком, не иначе. До чего же длинный день — словно вечность! Теперь я замужняя женщина и все будет по-другому… или нет? Если я начну перевоспитывать Джеба, станет ли он перевоспитывать меня? Он выучил все заповеди Джона Уэсли? Как бы не так! Желаемое выдается за действительное! Я стану… Нет! С чего мне надо начать, так это изо всех сил стараться быть хорошой женой и прекрасной матерью. Прямо сейчас и начну. Ну-ка, Элинор, сменим подгузники!

Вот за этим занятием Гвен их и застала, когда заглянула к ним в комнату.

Сестра Джеба выглядела сейчас лет на десять моложе, чем утром на их свадьбе. Одетая в брюки с белой блузкой, аккуратно причесанная, она улыбалась той особенной улыбкой, которая делала их с братом такими привлекательными.

— Мэг, ни за что не догадаешься! — Гвен закружилась в пируэте. Затем наклонилась над малышкой и пощекотала ей животик: — Какие мы хорошенькие!

— О чем это я никогда не догадаюсь? — спросила Мэг, а про себя подумала: что же заставило Гвен сменить неприязнь к детям на безграничное обожание? — Ума не приложу, скажи лучше сама! — предложила она.

— Уэнделл и я…

Гвен могла не продолжать, все и так ясно. Дело идет к флердоранжу и свадебным колоколам.

— Он понял, почему я… не смогла тогда, в первый раз, и терпеливо ждал все эти годы, и…

Тут малышка пнула Мэг пятками и, довольная, радостно загулила.

— …мы решили пойти, — продолжала Гвен, — в столицу округа и попросить судью Патриджа оказать нам честь и…

— И мама, и брат, и я — все в сборе, — перебила ее Мэг. — Не лучше ли тебе поговорить с преподобным Стэнтоном? Такой необычный месяц — сразу две свадьбы. Вдруг он согласится сыграть вторую за полцены?

— Какая ты наивная! — сказала, давясь от смеха и рухнув на кровать, Гвен. — Это только для молоденьких влюбленных и девственниц — ни то ни другое ко мне не относится. Я даже одеваться во все белое не собираюсь. Кстати, давай я помогу тебе снять подвенечное платье.

Застежка платья Мэг — «молния», идущая вдоль всей спины, — была скрыта декоративной планкой с нашитыми на нее крохотными пуговицами-жемчужинками. Мэг несколько раз пыталась расстегнуть «молнию», но тщетно — ее заедало. Теперь же, с помощью проворных пальцев Гвен, замок легко пошел вниз, и платье соскользнуло на пол.

— Если не наденешь белое, то признаешься, что не девственница. В обряде венчания нет такого требования, чтобы жених и невеста признавались в своих грехах. Все, что вам нужно, так это поклясться любить и почитать друг друга в болезни и в здравии…

— …пока смерть не разлучит нас, — прошептала Гвен. — Я помню эти слова. В церкви вы выглядели так, словно смерть вот-вот разлучит вас, сразу же после венчания.

— Не выйдет! — сказала Мэг. — Он жив-здоров, и я с радостью стану почтенной дамой, матерью семейства, как моя бабушка. Она совершенно справедливо считает, что все Лейси святые!

Вне всякого сомнения, Гвен была истинной сестрой Джеба. Подмигнув золовке, она со смехом сказала:

— Ну конечно, мы все святые!

Когда через несколько минут в комнату вошел Джеб в сопровождении Рекса, шедшего за ним по пятам, все три женщины весело смеялись.

— Над чем смеемся? — спросил он.

— Долго рассказывать. А где мама? — поинтересовалась Гвен.

— Я отправил ее на весь вечер в ресторан «Урбанна», пусть подумает о предложении, которое я ей сделал.

— Интересно, что же это за предложение? — сказала Мэг.

Но тут Элинор, лежа в своей кроватке с поднятыми вверх ножками, стала бить пяткой о пятку. Гвен так и покатилась по кровати, умирая со смеху, хотя Мэг было не до смеха. Она прошла вдоль кроватки, привстала на цыпочки, обвила шею Джеба руками и так крепко его поцеловала, что он с трудом устоял на ногах.

— Курочка снесла золотое яичко, — нрошептал он, переводя дыхание. — Где ты научилась так целоваться?

— У меня замечательный учитель, — сказала Мэг гордо, — молдавский герцог!

— Подумаешь, герцог, — возразила Гвен, — да мы дадим сто очков вперед любому в умении целоваться! Скажи, братец, какое предложение ты сделал моей матери?

Джеб пристально посмотрел на сестру.

— Я сказал твоей матери, что собираюсь объявить ее расточительницей и запретить распоряжаться моими деньгами по доверенности.

— Признаться, все так и есть, — сказала Гвен. — А дальше что?

— Я положу на ее имя неприкосновенный вклад, с которого она сможет снимать только проценты. Эти проценты и будут отныне ее единственным средством к существованию, и больше никакой помощи от меня она получать не будет.

— Боже мой, и ты думаешь, что на эти жалкие гроши она сможет жить в Париже? Уж она-то найдет лазейку обойти ограничения, и не раз!

— Это ей не удастся, — сказал Джеб. — Прежде всего, с Парижем у нее покончено. В Мемфисе у нас дом, доставшийся в наследство от дедушки, вот там она и будет теперь жить. Не согласится — откажу в денежном содержании. А доверенность я оформлю на нашего адвоката Гарри Денверса.

— Мы с Уэнделлом тоже не сможем ей помогать — сами будем жить только на жалованье полицейского, пока он не закончит колледж. Я тебе не говорила, что Уэнделла зачислили в Юридический колледж штата Виргиния? Он будет учиться на вечернем отделении. Он хочет стать адвокатом, и, может, — как знать! — настанет время, когда тебе понадобится второй адвокат, братец, и ты возьмешь Уэнделла на потрясающую зарплату, намного меньшую, чем те деньги, которые я выбиваю из тебя последние семь лет!

Джеб почесал в затылке и обнял Мэг.

— Да, и еще, милая, Гарри договорился, что в следующий понедельник мы пойдем в суд для удочерения Элинор Фрэнсис, — сообщил Джеб.

Мэг была растрогана до слез.

— Т-ты… — от волнения она стала заикаться. — Ты уладил все проблемы в нашей семье! Какой ты замечательный человек, Джеб Лейси! — она посмотрела на мужа с таким обожанием, что ее золовка едва не расхохоталась.

— Пойду к Уэнделлу, — заявила Гвен, вставая. — Он хочет рассказать о нас отцу и матери. Думаю, мне не помешает взять малышку с собой. Будет гораздо легче объясняться с будущей свекровью, держа на руках такую прелестную девчушку.

Но другая пара была настолько поглощена друг другом, что полностью утратила способность замечать что-либо вокруг.

Попался, сокол, в мои силки! — подумала Мэг, чувствуя сквозь тафту платья его тепло, и по спине ее побежали мурашки. Джеб внезапно оторвался от упоительного занятия и крикнул сестре:

— Прихвати с собой еще и собаку!

Элмер Картер, фронтовой товарищ Джеба, предоставил ему и Мэг старый, видавший виды, но все еще надежный катер. Он стоял на якоре как раз у того места, где на высоком берегу красовалась усадьба, известная под названием «Роузджил». На противоположном берегу хорошо был виден свет в окнах дома бывшей таможни, где Элинор Фрэнсис Лейси безмятежно спала под неусыпным надзором Гвен и ее дорогого Уэнделла Стюарта.

Официальное закрытие фестиваля состоялось в десять часов вечера, и сейчас, во втором часу ночи, улицы были безлюдны и только круживший от ветра мусор в центре города напоминал о прошедшем празднике.

На небе — ни облачка. Молодой месяц с трудом узнал обычно чистенький городок, самый чистый в штате Виргиния. Но таким он станет только завтра. Завтра и каждый день, вплоть до следующего ноября, когда наступит время нового праздника устриц.

Мэг лежала на постели и смотрела на мужа. Он потягивал кофе из большой кружки и заедал бутербродом с тунцом.

— И как тебе удалось уговорить сестру прийти к нам понянчить Элинор?

— Ха! Проще простого! Похоже, они с Уэнделлом создадут крепкую семью, ведь оба — баптисты. Когда я предложил Гвен остаться в нашем доме на Виргиния-стрит, она была на седьмом небе от счастья.

— Они решили венчаться в той же церкви, что и мы. Мне как-то стало не по себе, — призналась Мэг.

— Не по себе? — переспросил Джеб.

— Ну да. Ведь она не…

— Какое это имеет значение? — возразил Джеб.

— Конечно, никакого. Но знаешь, я никогда не понимала девушек, которые занимались… этим до свадьбы. Раньше, правда, я и не подозревала, как это замечательно!

Она откинула длинные золотистые волосы назад и похлопала ладонью по постели рядом с собой.

— А чем мы займемся сейчас? — спросила она.

— Заснем крепким сном, — ответил Джеб.

— Да? Ты хочешь сказать, что мы… ты…

— Вот именно это я и хотел сказать, — улыбнулся Джеб.

Он встал и прошел по каюте. Как нарочно, в это же время волны от проходившего мимо моторного катера ударили в борт их катерка. Он закачался, и Джеб, потеряв равновесие, упал прямо на Мэг. Не дав ему опомниться, она крепко обняла его. С ее плеча сползла узкая бретелька ночной рубашки и обнажила грудь. Мэг почувствовала, как Джеб теряет самообладание.

— Черт возьми, — проворчал он, и его губы невольно коснулись ее груди.

— Ты как-то сказал, муженек, — прошептала Мэг, — «еще немного устриц, и я стану…».

— Лежи и помалкивай, — приказал он. — Нам надо с тобой кое-что обсудить.

— Разумеется, обсудим, — ответила миссис Лейси. — Тем более, что времени для этого у нас отныне хоть отбавляй!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Голдрик Эмма
Проделки малышки

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ