Виктория Лайт

Догоняя закат

1

На съемочной площадке распоряжался высокий грузный мужчина в бейсболке. Его лица Кейт разглядеть не могла и видела только длинные черные усы, уныло свисавшие по обе стороны пухлогубого красного рта. Он наводил на нее ужас каждый раз, когда выкрикивал что-нибудь своим зычным голосом. А уж когда он смотрел на нее, и полные губы расплывались в улыбке, сердце Кейт ухало в пятки и не скоро возвращалось на положенное место.

Кейт было очень стыдно. Ей казалось, что все замечают ее страх и смеются за ее спиной. С каким удовольствием она осталась бы дома! Занималась бы сейчас своей статьей в тиши и уюте просторного кабинета, и надежный забор охранял бы ее от назойливого внимания людей.

Но этот простой идеал был недостижим. Кейт прижималась к стене, когда мимо нее проносились гримеры, костюмеры, помощники режиссера, ведущие, звезды и рабочие, и вспоминала свое первое публичное выступление в университете. Не обычный доклад в Обществе любителей Древней Греции, где собирались только свои и количество слушателей никогда не превышало десяти-пятнадцати, а самый настоящий доклад на ежегодном съезде представителей всех университетов штата. Огромный зал, уходящие под потолок ряды столов и лиц, все взгляды устремлены на нее, а она сжимает в руке листы со своим докладом и понимает, что не помнит ни единого слова…

Этот кошмар потом долго преследовал Кейт по ночам. Она искренне считала, что ничего хуже быть не может. Однако она заблуждалась. Страх перед публичным выступлением на съезде не мог сравниться с тем, что она испытывала сейчас. Через несколько минут Кейт должна была принять участие в телепередаче «Глас Невады», которую смотрело все сознательное взрослое население штата. При одном взгляде на камеры и яркие прожектора, освещавшие маленький пятачок студии со знакомыми всем декорациями, Кейт делалось дурно. Разве она сможет спокойно сидеть на этом маленьком светло-желтом диванчике напротив Элизабет Макконнахи и отвечать на ее вопросы? Она обязательно сморозит какую-нибудь глупость, не поймет или не расслышит ведущую, продемонстрирует всему штату, какая она дурочка. И Альфред непременно разозлится на нее…

Нет, нельзя так думать. Кейт закрыла глаза и принялась считать про себя. Она здесь ради Альфреда и если ничем не сможет ему помочь, то, по крайней мере, не навредит. Нужно только побороть этот дурацкий страх, совершенно недостойный солидной женщины двадцати восьми лет.

— Бетти, где тебя черти носят? Начинаем через три минуты! — заорал грузный мужчина в бейсболке над ухом Кейт, и ее с таким трудом обретенное самообладание рассыпалось как карточный домик.

Три минуты! У Кейт противно заурчал желудок. Она ничего не ела с утра, и теперь оскорбленный невниманием организм начал мстить.

— Я уже тут, Стенли, — пропела Элизабет Макконнахи, появляясь на площадке буквально из воздуха.

У Кейт задрожали колени. Ей мучительно захотелось, чтобы все забыли о ее существовании и она смогла незаметно простоять в сторонке всю передачу. Что если подойти сейчас к Альфреду и сказать, что… Кейт представила себе его реакцию и испугалась еще сильнее. Альфред будет презирать ее, и поделом. В такое сложное время, когда ему особенно нужна ее поддержка, она не имеет права трусить!

К толстяку в бейсболке подбежал невысокий юркий мужчина и что-то горячо зашептал ему на ухо.

— У нас все готово! — рявкнул толстяк на всю площадку. — Кто-нибудь, подправьте Бетти нос, он сияет как лампочка!

К Элизабет Макконнахи тотчас кинулась проворная девушка с набором кисточек, баночек и тюбиков. Ни дать ни взять — настоящая художница. Кейт завороженно следила за движениями ее ловких рук. Элизабет стояла не шевелясь, пока девушка пудрила ее нос, но в то же время умудрялась отпускать замечания. Все вокруг жило, бурлило, крутилось, все делали несколько дел одновременно, и человек посторонний был бы уверен, что здесь царит неразбериха. Однако у каждого винтика были свои задачи и цели, и суетливость отнюдь не сказывалась на качестве работы.

Элизабет устроилась в своем знаменитом кресле, стоявшем напротив диванчика для гостей, провела рукой по волосам и привычно улыбнулась Альфреду Шелли, которому в этот момент гримерша поправляла прическу.

— Пять, четыре, три… — начал обратный отсчет усатый толстяк, и девушка-гример метнулась в сторону.

Вдруг фирменная улыбка сбежала с лица Элизабет.

— Постойте! — воскликнула она. — А где у нас миссис Шелли?

Всю дорогу до дома Альфред молчал, и Кейт знала, что он сердится. Конечно, он не будет упрекать ее или, упаси Боже, ругать, но за три года брака она научилась безошибочно определять его настроение. Сейчас он был раздосадован по нескольким причинам: из-за того, что у нее не хватило ума держаться поближе к нему, из-за того, что она выставила себя на посмешище перед всей съемочной группой. Она унизила себя, спрятавшись за колонной, а значит, она унизила и его. Бесполезно объяснять, что она не пряталась, а просто стояла и не знала, куда себя деть. Ничто не может оправдать столь ужасную ошибку — целых пять минут все наблюдали за тем, как жена губернатора Невады Альфреда Шелли пробирается к залитой светом площадке, спотыкаясь о провода, налетая на камеры и людей…

Хорошо хоть сама беседа с Элизабет Макконнахи прошла без сучка, без задоринки. Видимо, опытная Бетти поняла, с кем имеет дело, и решила не усугублять ситуацию. Она почти ни о чем не спрашивала Кейт, сосредоточив все свое внимание на Альфреде, и Кейт оставалось только мило улыбаться и с обожанием смотреть на мужа. Что она и делала с превеликим удовольствием.

Но Альфред все равно не забыл ее ребячества. Он не ругал, но и не разговаривал с ней, чтобы она как следует прочувствовала свою вину. Кейт знала, что он будет долго припоминать ей сегодняшний день. Впрочем, это было правильно. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы такое произошло еще раз…

— Кейт, милая, я хотел бы напомнить тебе о важности происходящего сейчас, — издалека начал Альфред.

Он стоял перед зеркалом в их спальне и развязывал галстук. Кейт сидела на кровати в длинной ночной рубашке и сосредоточенно теребила бантик. Она всегда ложилась в постель раньше мужа, так как Альфред подолгу засиживался вечером в своем кабинете.

— Сейчас каждый наш шаг рассматривается под микроскопом, — продолжал Альфред. — Ты в центре внимания вместе со мной. Любая крошечная ошибка может оказаться роковой. Ты меня понимаешь, детка?

— Да, Альфред, — пробормотала Кейт, не поднимая глаз.

Конечно, она все понимала. Что жена губернатора должна быть милой, скромной, улыбчивой, но уверенной в себе. Она должна олицетворять домашний уют и надежность, а не дрожать как кролик при виде наставленных на нее микрофонов.

— Я знаю, что ты застенчива. — Альфред тем временем снимал рубашку. — И всячески старался ограждать тебя от общения с прессой. Но сейчас время выборов, и ты не можешь оставаться в тени…

Кейт вздохнула. Это была сущая правда. Все три года, что она была женой Альфреда Шелли, она жила в тиши и спокойствии. Редкие светские мероприятия не утомляли ее, в большую политику она не рвалась и могла вволю заниматься научной работой. Но только не сейчас. Четырехлетний срок губернаторства Альфреда Шелли подходил к концу, на носу были новые выборы, и Кейт предстояло занять свое место рядом с мужем.

— Впереди очень много съемок. — Альфред снял носки и аккуратно положил их рядом с ботинками. У слуг никогда не было проблем с его одеждой, они всегда точно знали, где что лежит. — Ток-шоу в прямом эфире, где ведущие будут не так добры к нам, как Макконнахи. Споры с оппонентами, публичные выступления… Конечно, основной груз ляжет на мои плечи, но тебе тоже придется нелегко…

Все это Кейт уже слышала. Когда Альфред торжественно объявил им с Гарри о решении баллотироваться на второй срок (как будто у кого-то могли возникнуть в этом сомнения!), он сразу предупредил их, что у них, как у членов его семьи, появятся новые обязанности. Избирателю надо будет продемонстрировать, что они — идеальная семья.

Они на самом деле были бы идеальны, если бы она, Кейт, не была трусливой курицей, готовой спасаться бегством при виде включенного прожектора.

— Прости меня, Альфред, — выдавила она из себя.

— Мне не за что прощать тебя, детка, — возразил он. — Ты просто приложила недостаточно усилий. Но это пройдет. Ведь в следующий раз ты постараешься?

Альфред стоял перед ней в одних брюках, и Кейт знала, что процедура раздевания закончена. Теперь он пойдет в душ и выйдет оттуда в банном халате. Темно-зеленом, с коричневым орнаментом на спине. Кейт подарила его мужу на день рождения, и Альфред взял за правило надевать его хотя бы раз в неделю, хотя халаты он не любил.

— Так ты постараешься, Кейт? — спросил он настойчивее.

Он присел перед кроватью и провел ладонью по ноге Кейт. Она улыбнулась. Какое счастье, что у нее такой заботливый, нежный муж!

— Конечно, дорогой, — сказала она.

Альфред подмигнул ей и пошел в ванную комнату. Послышался звук льющейся воды. Кейт встала, выключила свет и снова легла. Разговор с Альфредом немного успокоил ее. Ужасно было думать, что она разочаровала его…

Вскоре вода перестала литься, послышался шорох открываемой двери (в доме Альфреда Шелли они не скрипели). Легкая улыбка тронула губы Кейт. В темноте Альфред тихо подошел к кровати, снял халат, положил его на стул и лег на свою половину. Кейт ощутила, как матрас прогнулся под его тяжестью. Она лежала, затаив дыхание, ожидая знака с его стороны.

— Кейт, — позвал ее шепотом Альфред. — Ты спишь?

Этот вопрос был непременной частью ритуала. Таким образом Альфред демонстрировал заботу о ней. Ведь если она спит, он ни за что не станет ее беспокоить.

Но Кейт, конечно, никогда не спала.

— Нет, — ответила она так же тихо.

Альфред тотчас повернулся к ней. Она не видела его. Даже лунный свет не проникал в их спальню, потому что плотные шторы были задернуты, но Кейт привыкла ориентироваться по звукам. Она легла на спину, ожидая мужа.

— А вот и я пришел к моей девочке, — проговорил Альфред сюсюкающим тоном.

Кейт радовалась тому, что никакого ответа от нее не требуется. Альфред нащупал тесемочки ее ночной рубашки и принялся их развязывать. Кейт закрыла глаза. Она до мельчайших подробностей знала, что последует дальше.

— Ой, а что это у нас такое? — якобы изумился Альфред, нащупывая ее грудь.

Он сжал ее сосок между двумя пальцами и больно потер его. Кейт терпела. Альфред часто причинял ей боль, но она ни за что на свете не стала бы жаловаться. Он потянулся к ее губам, не переставая терзать ее грудь. На Кейт пахнуло мятной пастой, которой он чистил зубы. Она ответила на его поцелуй и потянулась к нему, обхватив его шею обеими руками.

— Не так быстро, юная леди, — довольно рассмеялся Альфред. — Не торопитесь.

Руки Кейт безвольно упали на постель. Ее угнетало то, что каждую ее попытку проявить хотя бы какую-нибудь инициативу Альфред воспринимал как призыв к близости. Ему чрезвычайно льстило, что он может так быстро возбудить ее, это повышало его уверенность в себе.

Еще несколько минут он шарил по ее телу. Кейт больше не шевелилась, позволяя себе лишь время от времени дотронуться до тела Альфреда губами. Господи, как же она его любит! Как она благодарна ему за все, что он для нее сделал и делает! Но скорее бы все это закончилось…

Ее молчаливая мольба недолго оставалась без ответа. Альфред привычно закатал рубашку Кейт ей до подмышек и придавил жену всей тяжестью своего тела. Весил Альфред, несмотря на свою сухощавость, немало, но Кейт знала, что это долго не продлится, всего какую-нибудь минуту-другую. Она была благодарна ему за это. Что бы ни писали в журналах и что бы ни рассказывали шепотом подруги, для мужа и жены самое главное — духовное общение. Важно понимать друг друга, заботиться, любить и уважать, а то, что происходит под покровом ночи, необходимо лишь для продолжения рода…

Как и предсказывала Кейт, через пару минут Альфред затих и растянулся рядом с ней. Она осторожно дотронулась до его руки.

— Тебе понравилось, детка? — раздался его довольный голос.

— Очень, — ответила она. — Ты изумителен.

Этот коротенький диалог тоже был обязательной частью ночного ритуала. Кейт предпочла бы не обсуждать столь щекотливую тему, однако Альфред взял за правило каждый раз интересоваться ее ощущениями. Порой, когда у Кейт было плохое настроение, она едва сдерживалась, чтобы не спросить в ответ, какое значение имеют для него ее ощущения, если все равно все происходит по заранее известному сценарию? Но она боялась оскорбить Альфреда и утешала себя тем, что в любом случае ее супруг вспоминал о своем долге не чаще двух раз в неделю. Ради их любви можно было и потерпеть.

Полежав немного рядом с женой, Альфред встал и направился в ванную комнату. Кейт перевернулась на бок, чувствуя, что проваливается в сон. Но засыпать было еще нельзя. Альфред скоро вернется и отправит ее в ванную. Внезапно в Кейт проснулось желание поозорничать. Она тихо встала с постели и подошла к двери ванной. Альфред увидит ее, как только откроет дверь. Интересно, как он отреагирует? Кейт расправила смявшиеся рюши ночной рубашки, пригладила волосы, надеясь, что не выглядит сейчас как пугало. Дверь распахнулась, и в проеме возникла фигура Альфреда. Он вздрогнул, столкнувшись с женой, и тут же выключил свет в ванной, но за это короткое мгновение Кейт успела увидеть, что на нем ничего не было.

— Кейт! — воскликнул он с упреком. — Как ты меня напугала!

Альфред протянул руку и крепко сжал ее плечо. Кейт сгорала от стыда. Как, должно быть, ему сейчас неловко перед ней. Она в ночной рубашке, закутанная по самые уши, а он совершенно без одежды… Кейт застыла в ожидании суровой выволочки, вроде той, что получил Гарри, когда Альфред застукал его за подглядыванием за девчонками в пляжной кабинке. Но Альфред совсем не рассердился. — Ах ты, маленькая хулиганка, — произнес он ласково и пошел к кровати. — Поторопись, а то я очень устал.

Кейт ураганом влетела в ванную и встала под прохладный душ. Она не хотела застать его врасплох! Просто кто бы мог подумать, что Альфред выйдет без обязательных пижамных брюк или халата? Кейт подставляла горящее лицо струям воды и сознательно оттягивала момент, когда ей придется возвращаться в спальню. Она знала, что, несмотря на его просьбу поторопиться, ему вовсе не требуется ее присутствие, чтобы заснуть. Скорее всего, когда она вернется, он уже будет храпеть на всю спальню…

Кейт поймала себя на том, что думает о муже с неприязнью, и устыдилась. Что творится с ней сегодня? Наверное, все эти проклятые выборы. Из-за них теперь вся ее жизнь пойдет наперекосяк. Но она выдержит. Надо только взять себя в руки и немного потерпеть, а потом, когда Альфред будет переизбран, все наладится…

2

Кейт знала Альфреда Шелли всю свою жизнь. Он был очень дружен с ее отцом и частенько задерживался в их гостеприимном доме. Родители Кейт восхищались им. Альфреду удавалось все, за что бы он ни взялся, и при этом он оставался самим собой, честным человеком, который никогда не пойдет на подлость ради личной выгоды. Малышка Кейт слушала разговоры родителей, не особенно вникая в суть, но уважение, которое они испытывали к Альфреду Шелли, передалось и ей. Она знала, что этот высокий худощавый человек — надежный папин друг, а так как в кармане Альфреда всегда был для нее какой-нибудь маленький подарочек, Кейт твердо верила в то, что он и ее друг тоже, причем очень хороший.

Кейт росла, менялась, и вместе с ней менялся мир вокруг нее. Дом уже не был таким светлым и теплым, как в детские годы, в нем появились проблемы. Кейт наблюдала ссоры родителей, и каждое резкое слово причиняло ей мучительную боль. Она постепенно открывала для себя новые и не всегда приятные черты в знакомых людях. Отец перестал быть только сильным, нежным и умным, он вдруг стал «неудачником» и «простофилей», а мать, в недавнем прошлом воплощение любви и заботливости, превратилась в «истеричку» и «стяжательницу». Кейт пробовала неизвестные слова на вкус, и они вызывали у нее отвращение. Лишь Альфред Шелли оставался неизменным. Он все так же приветливо улыбался шестилетней Кейт и гладил ее по голове, дарил конфеты и игрушки. Девочка чувствовала, что ему ссоры ее родителей тоже не нравятся, и радовалась тому, что не одинока в своих переживаниях.

Когда Кейт исполнилось восемь, Альфред Шелли женился. Девочка присутствовала на церемонии, самая младшая из приглашенных со стороны жениха. Она была ужасно хорошенькой в нарядном розовом платье, но походила на маленького рассерженного ангела. Она злилась из-за того, что Альфред все внимание уделяет какой-то неизвестной женщине в белом. Незнакомка ей не понравилась сразу. Она была слишком бледной и худой и напомнила Кейт картинку Смерти, которую она видела в какой-то страшной книге сказок. Альфред был гораздо красивее ее, о чем Кейт объявила во всеуслышание, рассмешив стоявших рядом гостей.

— Посмотри, Шелли, у тебя, оказывается, есть очаровательная крошечная невеста, — сказал в шутку один из мужчин, подхватывая Кейт на руки. — Дайане есть к кому ревновать…

Альфред улыбнулся и попросил приятеля поставить Кейт на землю. Он знал, что она ненавидит, когда посторонние люди обращаются с ней как с куклой. В конце концов, ей было уже восемь лет, и она требовала уважительного к себе отношения!

— Ничего, у нас с Кейт есть своя договоренность. — Альфред подмигнул девочке.

Он погладил ее пышные волосы, а она засмеялась и взяла его за руку. Целую минуту Кейт была счастлива и наслаждалась всеобщим вниманием, но потом Альфред отпустил ее и ушел к своей невесте.

На обратном пути родители бурно обсуждали церемонию. Они сошлись на том, что все было шикарно. Кейт внимательно слушала, как они расхваливали платье невесты, вкусные кушанья и отменное шампанское и пытались прикинуть, в какую сумму обошлась свадьба. Финансовые детали Кейт волновали мало. Ее мучил один вопрос, и когда родители наконец замолчали, она отважилась его задать.

— Папа, а невеста Альфреда красивее меня?

Отец рассмеялся.

— Ты очень красивая, дочка. И станешь еще лучше, когда подрастешь.

Кейт надулась. Подрастать она не хотела. Ее вполне устраивало ее нынешнее состояние. Она была самостоятельна, могла обходиться без помощи родителей, и душа ее рвалась к приключениям, которые, она в этом не сомневалась, старшим не понять и не оценить. В мире взрослых существовала несправедливость, с которой Кейт не желала мириться.

— А почему тогда Альфред не женился на мне? — задала она второй вопрос, стремясь с детским упорством докопаться до правды.

Этот вопрос развеселил отца еще сильнее.

— Потому что ты еще маленькая, котенок, — сказал он, отсмеявшись. — Но когда ты станешь старше, Альфред обязательно на тебе женится.

— Джейк! — с укором воскликнула мать Кейт. — Хватит забивать девочке голову всякой ерундой.

— А что в этом такого? — веселился Джейк. — Альфред отличный парень, и Кейт была бы за ним как за каменной стеной. Еще неизвестно, какими будут эти юнцы, ее ровесники, а Альфред — совсем другое дело…

— Хватит! — повторила Марта.

Джейк понял по ее тону, что жена действительно рассердилась, и снова принялся обсуждать выгоды, которые сулила Альфреду его женитьба.

Избранницей Альфреда Шелли стала Дайана Слиске, дочь губернатора штата. Она была, как верно подметила Кейт, некрасива, но отличалась кротким нравом и добрым сердцем. Ее отец был очень влиятельным человеком, и руки Дайаны добивались многие. Однако Сэм Слимскер не собирался размениваться на пустяки. Пусть его дочь не красавица, но и не настолько дурна собой, чтобы отдавать ее замуж за первого попавшегося бездельника без гроша за душой. Когда в доме Слимскеров появился Альфред Шелли, старый Сэм сразу понял, что он — то, что нужно.

В свои двадцать восемь лет Альфред добился немало. Недаром мать Кейт, чтобы посильнее унизить мужа, сравнивала Джейка с его другом. Альфред рано принял бразды правления семейного бизнеса и за короткое время сумел превратить третьеразрядный сталеплавильный заводик в серьезное предприятие, с которым пришлось считаться даже признанным заправилам. За его необыкновенной удачливостью скрывался трезвый расчет и холодный ум. Альфред Шелли предпочитал действовать наверняка, и его имя надолго стало синонимом успеха.

Сэм Слимскер сразу увидел, что у Альфреда Шелли большие амбиции. Он не хотел удовлетвориться простым зарабатыванием денег. Он жаждал воздействовать на умы и судьбы своих сограждан, иметь вес, быть делателем, а не послушной марионеткой. У Альфреда Шелли были задатки великого политика. Сэм чувствовал, что этот молодой человек Далеко пойдет.

Неизвестно, что побудило Альфреда обратить внимание на Дайану Слимскер. Думал ли он о выгодах, которые ему сулил этот брак, или же его привлекло скромное достоинство девушки? Поведение Альфреда было безупречным, и даже самые злые сплетники были вынуждены признать, что Шелли в принципе незачем жениться по расчету. Он был молод, богат, полон сил. У него не было нужды гнаться за связями или состоянием. Дайане Слимскер искренне завидовали.

После женитьбы Альфред Шелли стал активнее интересоваться политикой. Ярый республиканец (как и его тесть!), он не пропускал ни одного партийного собрания и был всегда готов поддержать выбранного кандидата. Внутрипартийную грызню Альфред не приветствовал. Он говорил, что ради общего дела следует поступиться личными амбициями.

В то время Альфред был очень сильно занят и не мог часто навещать старых друзей. Поначалу Кейт переживала, но расстраиваться долго у нее не получалось. Каждый день в ее мире происходило столько всего интересного, что она просто не успевала помнить об Альфреде Шелли. Хотела Кейт того или нет, но она росла, и проблемы родителей уже не казались ей такими нелепыми и далекими.

Джейк Грэхэм, ее отец, был археологом. Когда-то он подавал как ученый большие надежды, но время шло, а надежды так и не становились реальностью. Джейк перестал заниматься раскопками, потому что Марта была очень недовольна его постоянными отлучками, и стал преподавать в университете. Но научная карьера Джейка тоже не складывалась. Он мог часами заниматься систематизацией материала и писать блестящие статьи, но когда дело доходило до подковерных интриг, он сразу терялся. Менее талантливые, но более предприимчивые коллеги легко обгоняли его на служебной лестнице, а Джейк не был достаточно амбициозен, чтобы это побудило его к решительным действиям.

Марта Грэхэм когда-то кочевала с группой хиппи по стране, но, выйдя замуж, совершенно переменилась. Те ценности, над которыми она смеялась в семнадцать лет, в двадцать три года стали для нее главными. Рождение дочери завершило ее преобразование. Теперь Марту волновали исключительно вопросы здоровья и благополучия ее семьи. Ах, как она хотела, чтобы Джейк добился положения в обществе! Она мечтала о больших приемах, а была вынуждена довольствоваться лишь обществом двух-трех преподавательских жен и местного проповедника. Это унижало Марту, и с каждым годом ее характер становился все сварливее.

Она так часто твердила Джейку, что он никчемный человек, что он и сам поверил в это и совсем пал духом. Друзья не узнавали его. От былого Джейка Грэхэма осталась одна тень. Из шумного неунывающего весельчака он постепенно превращался в тихого забитого человека, мечтающего, чтобы его оставили в покое.

Когда родители ссорились, Кейт всегда старалась держаться в стороне. Она так и не смогла решить для себя, кто из них прав. Сердцем она болела за отца, светские амбиции и замашки матери вызывали у нее ужас. Но и в словах Марты была доля правды. Разве они, и в первую очередь сам отец, не заслуживали лучшей участи?

Тем временем Альфред Шелли перебрался в столицу штата поближе к тестю. Его политическая карьера набирала обороты. Грэхэмы часто смотрели его выступления по местному телевидению, и Марта до исступления гордилась тем, что когда-то этот человек запросто приходил к ним в гости. Сейчас Альфреду было не до дружеских визитов. Но о старых приятелях он не забыл, и Кейт твердо знала, что дважды в год получит от него подарок — на день рождения и Рождество. Эти небольшие знаки внимания до слез умиляли Марту.

Когда Кейт исполнилось тринадцать, чета Шелли внезапно нагрянула к ним в гости. В доме Грэхэмов поднялся страшный переполох. Все поначалу чувствовали неловкость, ведь они не виделись около четырех лет, но постепенно им удалось настроиться на былой дружеский тон. Марта запросто болтала с Дайаной, которая вела себя с ней очень мило и совсем не задирала нос, а Джейк и Альфред с упоением вспоминали прошлое и удивлялись тому, как они могли так долго не общаться.

Единственным человеком, который не пришел в восторг от визита Шелли, была Кейт. К тринадцати годам воспоминание об Альфреде было надежно спрятано среди прочих детских воспоминаний. Кейт знала, что этот человек когда-то играл с ней в детстве и присылал ей красивые подарки к праздникам. Она помнила его свадьбу и собственную обиду, помнила, что кто-то в шутку назвал ее его невестой. Все это было очень мило, но сейчас у нее были другие интересы. Майкл Броуди, капитан школьной футбольной команды, мечта всех девчонок старше двенадцати лет, по слухам сказал кому-то, что Кейт Грэхэм очень даже ничего, и это известие не давало Кейт спокойно спать по ночам.

Ее одолевали разные желания, за каждое из которых было не жалко и жизнь отдать. То Кейт хотелось быть самой красивой в школе, чтобы мальчишки теряли из-за нее сон и аппетит. То она мечтала обойти всех в учебе, чтобы преподаватели ставили ее всем в пример и отправляли на конкурсы защищать честь школы. То она представляла себя звездой команды поддержки, способной украсить любое соревнование. Вот она выходит на поле, за ней ее команда девчонок, играет музыка, и она кружится в танце, взмывает в воздух, а восхищенные зрители следят за ней, затаив дыхание. И после матча Майкл Броуди, красавчик Майк с изумрудными глазами, похожий на Аполлона в бейсболке, обязательно подойдет к ней и скажет, что она — чудо… Но мечты Кейт так и оставались мечтами. Она не была в числе первых девчонок школы, и как она ни старалась попасть в команду поддержки и хоть чуть-чуть приблизиться к Майку Броуди, у нее ничего не выходило.

Стоит ли удивляться тому, что Кейт отнюдь не пришла в безумный восторг, когда мать объявила ей о предстоящем визите Альфреда Шелли? Она предчувствовала, что ей придется просидеть весь скучный вечер дома, отвечая на дурацкие вопросы взрослых, которые никак не могут понять, что ей уже давно не пять лет. Но деваться было некуда. Марта настаивала на том, чтобы Кейт осталась дома.

— В конце концов, Альфред каждый год присылает тебе подарки, — напомнила она дочери. — Ты можешь уделить ему немного своего драгоценного времени.

Это было верно. Кейт поняла, что к подруге ее в любом случае не отпустят, и попыталась посмотреть на приезд Альфреда и Дайаны с другой стороны. Говорят, что он когда-нибудь станет губернатором штата… Таким знакомством можно невзначай похвастаться на перемене. Кейт воспряла духом. Может быть, вечер еще рано считать потерянным?

Однако сидя в гостиной напротив четы Шелли, Кейт проклинала себя за то, что не посмела ослушаться Марту и не удрала гулять с Брендой. Ее раздражало, что родители явно наслаждаются общением с Альфредом и его женой и совершенно не думают о ее чувствах. Кейт краснела каждый раз, когда к ней обращался Альфред, и не смела поднять на него глаза. Она казалась себе ужасно неуклюжей и не знала, куда девать руки и ноги. Несколько раз она поймала на себе пристальный взгляд Альфреда, и это только усугубило ситуацию. Кейт с тоской поглядывала на настенные часы и понимала, что стрелки движутся очень медленно… ах слишком медленно!

Альфред Шелли наводил на нее ужас. Неужели когда-то этот серьезный господин в строгом темно-синем костюме был товарищем ее детских игр? Кейт не верилось, что он — автор шутливых открыток, которые прилагались к подаркам на Рождество, и что на его свадьбе ее действительно окрестили его невестой. Сейчас между ними была непреодолимая пропасть. Она — девочка-подросток с чересчур длинными руками и ногами и угреватой сыпью на щеках, и он — холеный, тщательно одетый мужчина, курящий сигары и рассуждающий о политике.

И все же Кейт становилось не по себе, когда проницательные серые глаза Альфреда останавливались на ней. В такие моменты она начинала жалеть о том, что у нее нет роскошных белокурых волос и соблазнительной фигуры ее одноклассницы Этель Джонсон. Может быть, тогда не она, а он бы бледнел и краснел от каждого взгляда?

Потом Кейт уверяла Альфреда, что именно в тот день ее детская привязанность к нему переродилась в более серьезное чувство. На самом деле это было не так. Альфред Шелли смутил ее, как смутил бы любой другой тридцатитрехлетний мужчина привлекательной наружности. Кейт подсознательно ощущала, что она пока еще не такая, как эти взрослые люди, и это унижало ее. Она ненавидела их за то, что они обращаются с ней, как с ребенком, но пугалась, когда Альфред или Дайана пытались серьезно заговорить с ней.

После получаса мучений Кейт получила передышку. Марта отправила ее на кухню за новой порцией печенья, и девочка с радостью сорвалась с места. Едва она вышла из гостиной, как до ее ушей донеслись обрывки разговора.

— Кейт стала совсем большой. — Это произнесла Дайана. — Я бы ни за что не узнала ее.

Кейт замерла на месте. Конечно, подслушивать нехорошо, но рядом нет никого, кто мог бы сделать ей замечание…

— И притом она очень красивая, — сказал Альфред, и Кейт стремглав бросилась прочь от гостиной. Ее лицо полыхало от возмущения. Красивая! Как раз сегодня, когда на носу вскочил огромный рубиновый прыщ! Как он смеет издеваться над ней!

Потом, когда Шелли уехали, Марта сурово отчитала Кейт за неприветливое поведение.

— Альфред был так добр к тебе все эти годы, а ты едва смотрела в его сторону! Он решит, что ты невоспитанная девчонка, и так оно и есть!

Кейт отмалчивалась. Она рассчитывала только на то, что Шелли больше не будут их навещать. А даже если и будут, ее избавят от необходимости развлекать их.

Альфред и Дайана еще несколько раз приезжали в гости к Грэхэмам, но Кейт было не до них. У нее стремительно развивался роман с Майклом Броуди, и она не замечала ничего вокруг. Два раза Майк лично приглашал ее на футбольные матчи, и один раз они страстно целовались под дождем. Впрочем, дальше дело не пошло. В школе появилась новенькая, которая развернула такую стремительную атаку на Майка, что у Кейт просто не оставалось никаких шансов…

Когда Кейт исполнилось пятнадцать, у Шелли родился долгожданный ребенок. Грэхэмы были приглашены на крестины, и Кейт, которая к тому времени обрела определенную уверенность в себе, даже получила удовольствие от поездки. У Альфреда был прекрасный дом с большим садом, и Кейт каждый день гуляла в нем, воображая себя героиней средневековой легенды, красавицей, которую заточили в замок. Она и представить себе не могла, что когда-нибудь станет хозяйкой этого великолепного дома…

Пока же в нем властвовала Дайана Шелли. Она никогда не была красивой, а тяжелые роды уничтожили последние остатки привлекательности. У Кейт она вызывала инстинктивное отвращение — рыхлая болезненная женщина с анемичным цветом лица и редкими волосами. Она выглядела намного старше мужа, хотя на самом деле была моложе его на три года. Кейт было искренне жаль Альфреда. Ложиться каждую ночь в постель с такой женщиной было, наверное, ужасно.

В следующие пять лет Грэхэмы и Шелли почти не встречались. Кейт окончила школу и поступила в университет. Она увлекалась искусством Древней Греции, и отец всячески разжигал в ней этот интерес. Марта настаивала на том, чтобы дочь больше общалась с ровесниками, но у Кейт было на удивление мало подруг. Веселые студенческие вечеринки ее не привлекали. Она предпочитала сидеть в библиотеке, а не танцевать. Кейт превратилась в тихую и спокойную девушку, слишком домашнюю и скромную, чтобы развлекаться на манер своих сокурсников.

Карьера Альфреда Шелли тем временем шла в гору. Мало кто сомневался в том, что его кандидатура будет выдвинута на следующих губернаторских выборах. Марта Грэхэм злилась из-за того, что ее муж не хочет воспользоваться столь выгодным знакомством, чтобы продвинуться по службе. Но Джейк был непоколебим. Он не будет уподобляться сотням попрошаек, что каждый день кружились около Альфреда, выпрашивая его милость. Они и так отлично живут. Марта бесилась, но ничего не могла поделать.

В день двадцатилетия Кейт Грэхэмам сообщили о том, что жена Альфреда Шелли Дайана скончалась в больнице от рака. Ей было всего тридцать семь, и она оставила крошку сына на руках мужа. Альфред был безутешен. Марта с Джейком вылетели на похороны, но Кейт сдавала экзамены и не смогла присоединиться к родителям. Ей было жаль Дайану, однако она слишком плохо ее знала, чтобы сильно переживать. Эти люди не играли в жизни Кейт большой роли. Она думала только о своей учебе и не предполагала, что вскоре Альфред Шелли вновь встретится ей на пути…

3

Накануне двадцатичетырехлетия Кейт Джейк Грэхэм вздумал отправиться с дочерью в Грецию. Он всегда мечтал побывать там, да и Кейт неплохо было бы воочию увидеть все то, о чем она прочитала столько книг и чем хотела серьезно заниматься. Все заявления Марты о том, что у них недостаточно денег, Джейк в расчет не принимал. Зачем откладывать на завтра, когда сегодня можно радоваться жизни? Кейт очень хотела увидеть Грецию. Она встала на сторону отца, и Марта скрепя сердце уступила.

Но это первое и единственное путешествие отца и дочери закончилось трагедией. В афинском аэропорту Джейку внезапно стало плохо. Смена климата, волнение, непривычная духота и, как оказалось, слабое сердце стали причиной инфаркта. Через день Джейк умер в афинской больнице. Обезумевшая от горя Кейт совсем потеряла голову. Долгожданная сказка превратилась в кошмар, она не понимала, что делать дальше и что говорят ей все эти люди вокруг нее.

Внезапное появление Альфреда Шелли стало для нее чудом.

Альфреду позвонила Марта и, рыдая в трубку, рассказала, что Джейк умер и что Кейт с его телом находится в Греции. Марта сама слабо представляла, что делать. Она знала, что у бедной девочки совсем нет денег. К тому же она непременно растеряется и не справится со всеми формальностями. Марта хотела, чтобы Альфред проконсультировал ее. Он был единственным влиятельным человеком среди ее знакомых и другом Джейка, и она рассчитывала на его поддержку.

Она не просчиталась. Альфред не только поддержал ее, он сделал больше — лично вылетел в Грецию, все уладил и вернулся обратно с Кейт и телом Джейка. Можно сколь угодно долго рассуждать о его благородстве и восхищаться преданностью другу, но нельзя забывать о том, что в то время Альфред Шелли готовился к предвыборной гонке и такой шаг представлял его в исключительно выгодном свете.

Впрочем, когда Альфред отыскал Кейт, бедную растерянную Кейт с осунувшимся лицом и красными от слез и бессонницы глазами, все его рекламные расчеты отошли на второй план. Девочка выглядела такой несчастной и потерянной, что ей любой посторонний человек пришел бы на помощь, а не только старый друг семьи.

Джейка похоронили, и присутствовавший на церемонии Альфред поддерживал рыдающую Марту. Ее горе было неподдельно. Она столько лет прожила с Джейком, делила с ним радость и горе, родила ему дочь! В ее жизни никогда не было другого мужчины, все ее помыслы были отданы только ему. И если она иногда ругалась с ним и была к нему несправедлива, то в этом виноват ее дурной характер. Как теперь она будет жить без Джейка, и… и кто будет платить по счетам?

Материальное положение семьи Грэхэм действительно было ужасным. Ни Джейк, ни Марта не умели экономить деньги, а Джейк зарабатывал недостаточно, чтобы они могли ими смело распоряжаться. Львиную долю их сбережений съела учеба Кейт в университете, а ее нынешняя должность ассистента профессора едва позволяла сводить концы с концами. Кейт писала искусствоведческие статьи и пыталась их продать в журналы, но у нее не было ни имени, ни достаточного опыта, чтобы это приносило ощутимую прибыль.

Все было терпимо, пока был жив Джейк. Но после его смерти его вдова и дочь остались ни с чем. Кейт принялась искать себе новую работу, а Марта целыми днями просиживала в комнате и жаловалась на свою несчастливую звезду.

Альфред Шелли не мог навещать их, потому что он был слишком занят. Его агитационная кампания была развернута по всему штату, и у него не было ни одной свободной минутки. Но Марта и Кейт все время ощущали его внимание. Каждый день Альфред звонил и интересовался, как идут дела, и несколько раз настойчиво предлагал Марте свою помощь. Марта колебалась. Она не хотела становиться обузой для Альфреда. Он и так сделал для них слишком много! К тому же Кейт наверняка будет против… И Марта ссылалась на дочь, говоря, что Кейт предпочитает сама решать свои проблемы.

Вскоре Альфреда Шелли выбрали губернатором. Марта и Кейт ликовали. Альфред пригласил их в столицу на церемонию вступления в должность, и они, притихшие и восхищенные, наблюдали за ним в окружении самых влиятельных людей штата. Альфред Шелли оправдал все ожидания Сэма Слимскера.

На следующий день Кейт получила предложение поработать у нового губернатора. К безмерному удивлению Марты, она отказалась.

— Мне не нужно одолжений, — сказала она матери наедине. — Я не смогу быть ему полезной. Для такой работы я не гожусь.

Настаивать Альфред не стал. Он поступил мудрее. Кейт Грэхэм неожиданно предложили работу в главной библиотеке Карсон Сити. Девушка не знала, что директор библиотеки и Альфред Шелли — давние приятели, и с чистой совестью согласилась. Через неделю они с Мартой переехали в столицу.

Альфред Шелли навещал их при каждом удобном случае. Это происходило не очень часто, но достаточно, чтобы заронить в голову Марты подозрение. Губернатор штата интересуется ее малышкой Кейт! Это было чересчур странно, чтобы быть правдой, но иного объяснения Марта не находила.

Она запрещала себе даже думать об этом, чтобы не питать напрасные надежды, но каждый новый день убеждал ее в том, что ее догадка верна. Альфред и Кейт! Почему бы нет? Конечно, он старше ее на двадцать лет, но он прекрасно выглядит для своего возраста. Он умен, заботлив, надежен, богат… В конце концов, друг ее отца и знает ее с пеленок. Чем не идеальный муж? Кейт пора бы подумать о замужестве, ведь ей почти двадцать пять. Нужно раскрыть ей глаза на поведение Альфреда. Она со своими книгами абсолютно ничего не замечает…

Однако Кейт не была так недогадлива, как полагала Марта. Взгляды Альфреда вгоняли ее в краску так же, как и одиннадцать лет назад, только сейчас она понимала, что она привлекательная молодая женщина, которая может нравиться мужчине. Внимание Альфреда льстило ей. Она пока не думала о нем серьезно и не представляла себе, чем это может закончиться. Ведь Альфред был на двадцать лет ее старше, он был губернатором, солидным зрелым человеком, с которым любовь ассоциируется меньше всего.

Кейт даже не могла сказать, нравится ли он ей. Альфреда Шелли нельзя было назвать красавцем, хотя он, несомненно, относился к категории симпатичных мужчин. Он был высок и худощав, его вытянутое лицо с крупным носом располагало к себе. Его темные волосы поседели на висках, но это совсем не старило его. Альфред казался надежным и твердым как скала, он был всегда безупречно вежлив и внимателен.

Он сильно отличался от других мужчин, окружавших Кейт. От него невозможно было услышать похабную шуточку или пошлый намек. Кейт доверяла ему, не сознавая, что в ней говорит та самая пятилетняя девочка, которая смело забиралась к нему на колени и с аппетитом поедала принесенные им конфеты. Она с детства знала, что Альфред Шелли — идеал, а как можно оценить свое чувство к идеалу?

Когда Марта намекнула дочери, что Альфред ходит к ним так часто из-за нее, Кейт вначале возмутилась. Она привыкла к попыткам матери выдать ее замуж, но на этот раз Марта перешла все границы.

— Ты ошибаешься, мама, — ровно сказала она. — Мистер Шелли папин друг и…

Больше ничего Кейт придумать не смогла. Альфред помог им похоронить Джейка, и у него не было больше ни одного морального обязательства перед ними. Наверняка у губернатора штата нашлись бы дела поважнее и поинтереснее, чем чаи у одинокой вдовы.

Кейт начала думать, а Марта подливала масла в огонь. Девушка не знала, что ее мать и Альфред уже успели прийти к соглашению. Конечно, они не называли вещи своими именами, но иносказательно отлично поняли друг друга. Альфред Шелли был влюблен и одинок и не видел ни одной причины, по которой он не мог бы взять в жены Кейт. Разве что, ее нежелание.

Марта Грэхэм была полностью с ним согласна, а про себя добавляла, что Кейт будет последней дурой, если выразит свое нежелание. Она посоветовала Альфреду быть немного откровеннее с Кейт. Ее девочка настолько невинна, что ей и в голову не может прийти, что такой человек, как Альфред Шелли, интересуется ею!

Альфред воспользовался советом, и Кейт стала замечать, что его отношение к ней изменилось. Он больше не вел себя как добродушный друг семьи, который помнит ее младенческие годы. Он внезапно превратился в мужчину, оказывающего знаки внимания красивой девушке. Кейт была смущена и тронута. Она ходила с Альфредом в театр, несколько раз побывала на приемах в его губернаторской резиденции, и ей было невдомек, что о них уже начинают говорить.

Прозрение наступило внезапно. Кейт в руки попалась бульварная газетенка, в которой во всех подробностях расписывались романтические отношения между губернатором штата и очаровательной девушкой, которая моложе его на двадцать лет. Имен не называли, но Кейт сразу поняла, что речь идет о ней. Она испугалась. Такие статьи могут повредить безупречной репутации Альфреда! Злые люди способны перевернуть все с головы на ноги и превратить их невинные дружеские отношения в преступную связь!

Кейт была до такой степени взволнована, что решила немедленно переговорить с Альфредом. Раз их отношения можно расценить подобным образом, значит, им лучше прекратить общаться, пока карьере Альфреда не был нанесен непоправимый урон. Она позвонила Альфреду и договорилась о встрече.

Если бы она знала, что ради разговора с ней губернатор отложил важные переговоры, она бы поняла, что у автора статьи есть все основания для смелых выводов. Дрожащий голос Кейт и ее просьба «серьезно поговорить» выбили Альфреда из колеи, и он просто не мог заниматься ничем другим, пока не выяснит, в чем дело.

Кейт появилась в его кабинете, решительная, с горящими глазами и злополучной газетой, зажатой в руке. У Альфреда упало сердце. Он никогда не видел ее такой и чувствовал, что ее настроение сулит ему всяческие неприятности.

— Что случилось, Кейт? — озабоченно спросил он, усаживая ее на диванчик в углу кабинета. — Что-то с Мартой?

Кейт без слов протянула ему газету. Альфред быстро пробежал глазами статью.

— Мерзавец! — вырвалось у него. — И ничего не поделаешь. Свобода слова…

Он исподтишка посмотрел на девушку, пытаясь понять, что именно задело ее в этой статье. Сейчас она скажет, что у нее есть возлюбленный, который пришел в ярость и требует опровержения, подумалось ему.

— Так не может больше продолжаться, Альфред! — выпалила девушка. — Я… я слишком высоко ценю вас и не могу допустить…

Она запнулась. В присутствии Альфреда все ее опасения казались надуманными. Любой, кто знает его, только посмеется над глупой статьей. Как она только могла предположить, что способна опорочить его?

— Чего ты не можешь допустить? — ласково спросил он.

— Ваша репутация… — прошептала Кейт, собираясь с силами. — Губернатор штата не может позволить, чтобы о нем писались такие статьи… Это отвратительно… Я никогда не прощу себе, если у вас будут из-за меня проблемы…

Альфред встал с дивана. Его сердце непривычно колотилось. Неужели настал момент для решительного разговора?

— И что ты предлагаешь, Кейт?

Кейт показалось, что он рассердился, и она совсем упала духом. Но раз уж она завела этот разговор, надо идти до конца.

— Вы не должны больше приходить к нам так часто, — выдавила она из себя. — И приглашать меня в театр. Мы вообще не должны так часто видеться…

Альфред Шелли был тронут до слез. В его жизни нечасто выдавались такие моменты. Волнение Кейт, ее непосредственное желание оградить его от неприятностей — разве все это не говорило само за себя? Она беспокоится из-за него, значит, она к нему неравнодушна… Может быть, Альфред рассуждал неверно. Но тогда, видя Кейт с блестящими глазами, такую хорошенькую и заботливую, он внезапно решился сказать то, о чем молчал уже несколько месяцев.

— Кейт, я прекрасно понимаю тебя. — Он присел перед девушкой на корточки и заглянул ей в глаза. — И я знаю лучший способ заставить замолчать всех сплетников города.

Кейт покраснела. Глаза Альфреда говорили о многом, но она не могла до конца поверить в то, что он…

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — торжественно произнес он. — Я люблю тебя и буду заботиться о тебе всю свою жизнь.

Он взял руку Кейт и поднес ее к губам. Девушка не сводила с него изумленных глаз и молчала, словно не расслышала или не поняла его.

— Кейт, не смотри на меня так. — Альфред опустил голову. — Я знаю, я старше тебя на много лет, и я пойму, если ты скажешь, что это невозможно…

— Нет, дело совсем не в этом! — воскликнула Кейт.

— А в чем?

— Это все так… неожиданно, — солгала она, понимая вдруг, что на самом деле давно подсознательно ждала этих слов.

— Я не буду торопить тебя, — вздохнул он и поднялся с колен, высокий, безупречный, меньше всего похожий на страстно влюбленного мужчину.

Кейт напряженно следила за ним. Как ей поступить? Если бы только он подал ей какой-нибудь знак… Неужели он действительно любит ее? Или это просто реакция на возмутительную публикацию в газете? Нет, конечно, нет! Альфред Шелли продумывает каждый свой шаг. Он не совершает опрометчивых поступков. Он давно решил, что хочет на ней жениться, и наконец сделал ей предложение…

— Я не хочу давить на тебя, Кейт. — Альфред отвернулся от нее и теперь стоял к ней спиной и смотрел в окно. Его голос звучал на удивление спокойно, словно он всего лишь обещал прийти к ним вечером в гости. — Ты должна делать то, что хочешь. Но я обещаю, что со мной ты будешь счастлива…

— Я… я должна подумать, — прошептала девушка.

— Конечно. Это твое право. Я не буду ни на чем настаивать.

Кейт едва нашла в себе силы встать с диванчика.

— Наверное, мне пора домой, — пролепетала она, чувствуя себя совершенно беспомощной перед этой неумолимой спиной.

Альфред развернулся к ней. Взволнованное выражение его лица поразило Кейт. Оно никак не вязалось с его беспристрастным тоном. Он все-таки любит меня, подумала девушка. Он действительно любит меня…

Этот тоскливый взгляд Кейт вспоминала потом целый день. Альфреда Шелли трудно было считать легко ранимым человеком. Обычно он искусно прятал свои чувства, поэтому Кейт было особенно важно видеть, что от ее ответа действительно зависит его счастье. Пожалуй, именно это и заставило ее согласиться на предложение Альфреда…

Через два месяца они поженились. Несмотря на довольно скромную церемонию, отчет об этом событии попал во все газеты. Не каждый день губернатор штата вступает в законный брак! Романтическая история отношений Кейт и Альфреда была расписана во всех красках. Преданный друг семьи и очаровательная малютка, превратившаяся в красивую женщину, — все газеты пестрели подобными описаниями. Кейт прочитала несколько статей о том, как Альфред заботливо качал ее в детской кроватке, посмеялась и больше не обращала внимания на шумиху, поднявшуюся вокруг них.

Проблемы у нее были и без репортеров. Кейт привыкала к положению солидной замужней дамы, супруги влиятельного человека. Теперь не нужно было экономить каждый цент и во всем отчитываться перед матерью. Из безвестного сотрудника городской библиотеки Кейт в одночасье превратилась в первую леди Невады. На ее плечи легло немало обязанностей. Как жена губернатора она должна была присутствовать с ним на официальных приемах и иногда путешествовать по штату. Кейт приходилось постигать азы трудной профессии публичного человека, хотя Альфред, как мог, облегчал ее ношу.

Но дома Кейт тоже подстерегали подводные камни. Выйдя замуж, она получила не только мужа, но и сына. Гарри Шелли был младше ее на пятнадцать лет и отнесся к ней со всей строгостью. Его дружбу нужно было заслужить, и в начале он постоянно устраивал для Кейт разные испытания. Он подбрасывал ей мышей и лягушек, пару раз убегал из дома, когда отец был в отъезде. Но Кейт не отчаивалась, и через несколько месяцев Гарри привык к тому, что она живет в их доме, и даже привязался к ней.

Марта Грэхэм была наконец счастлива. Дочь не упустила свой шанс и реализовала все ее самые честолюбивые мечты. Она безмерно гордилась Кейт и важничала перед соседками. Каждый раз, когда Кейт навещала мать, она чувствовала, что за ней наблюдает весь район. Всеобщий интерес немного смущал ее, но Кейт крепилась. В конце концов, было несправедливо лишать мать такой радости — похвастаться своей дочерью…

Одним словом, жизнь Кейт была спокойна и размеренна. Ни переживаний, ни потрясений в ней больше не было, и Кейт радовалась тому, что у нее теперь есть надежный дом и дружная семья. Альфреда она уважала и любила, и любила бы его еще сильнее, если бы он не внушал ей такой благоговейный трепет. Но все же она была счастлива с ним и имела полное право быть довольной своей жизнью.

И она была ею довольна до этих ужасных выборов.

4

По сравнению с тем, через что предстояло пройти Кейт сегодня, шоу Элизабет Макконнахи было детской забавой. Они с Альфредом должны были принять участие в передаче Грега Ольстена «Выбор недели», и можно было ставить на то, что Грег не будет так же добр к ней, как к Элизабет.

— Грег Ольстен — демократ, — вскользь заметил Альфред за ужином накануне. Он методично раскладывал салфетку на коленях и не смотрел на Кейт. — Как ты понимаешь, он постарается выставить нас в смешном и нелепом виде…

У Кейт сразу пропал аппетит. Она ужасно переживала из-за того, что ей придется выступать в прямом эфире, где нельзя что-либо подправить или вырезать. Теперь же оказалось, что ведущий приложит максимум усилий, чтобы она опозорилась перед всем штатом.

— Как ты понимаешь, в отличие от Элизабет Грег не относится к числу моих горячих поклонников, — улыбнулся Альфред.

Но Кейт его улыбка не обманула. Она уже неоднократно слышала, что Грег Ольстен в жесткой форме критикует политику нынешнего губернатора. Поэтому Кейт никогда не смотрела его передачи, какими бы популярными они ни были. Для нее слово Альфреда всегда было превыше всего. Как смеет какой-то журналист критиковать его?

— Почему мы должны участвовать в его программе? — возмутилась она. — Раз он тебя не поддерживает…

— Потому что Грег — звезда первой величины, — спокойно ответил Альфред. — И это прекрасная возможность показать моим соперникам, насколько я сильнее их. Нельзя прятаться от врага.

Кейт вздохнула. Конечно, она отлично понимает мужа! Ему-то не нужно никого бояться. Этот Грег Ольстен настроен против него лишь потому, что он полный дурак и невежда. Одним своим присутствием Альфред заставит замолчать всех, кто с ним не согласен. Но что делать ей? Она не обладает ни уверенностью Альфреда, ни его красноречием, ни его холодным спокойствием. Она до сих пор не избавилась от дурацкой привычки краснеть в присутствии посторонних людей. Как же она выдержит в прямом эфире двухчасовую программу Грега Ольстена? Немыслимо!

— Крепись, малышка. — Альфред ласково потрепал Кейт по руке. — Ты справишься. Ты у меня умница. Ольстен перед тобой не устоит…

Кейт благодарно улыбнулась. Похвала Альфреда — самое ценное в ее жизни, и ради нее она готова принять любые муки!

В день съемок Кейт запрещала себе думать о чем-либо, кроме успеха и карьеры мужа. Ради Альфреда она забудет о камерах и недружелюбном Греге Ольстене, она будет приветливой и остроумной и постарается очаровать всех зрителей!

Таким нехитрым способом ей удалось сохранять присутствие духа все утро, пока она готовилась к передаче. Гардероб Кейт не отличался большим разнообразием. Жене губернатора не пристало одеваться слишком ярко и модно, и Кейт предпочитала строгие костюмы неброских оттенков и туфли на невысоких каблуках. Иногда по выходным она позволяла себе широкие брюки и легкие блузки, а для праздничных дней у нее имелось несколько закрытых вечерних платьев. Альфред не приветствовал современную моду, которая с каждым годом все сильнее обнажала женское тело, и Кейт скорее умерла бы, чем позволила мужу увидеть себя в короткой юбке.

Она часто советовалась с Альфредом в вопросах одежды. Наряд для передачи Грега Ольстена они тоже выбирали вместе. Очередной костюм из тех, что Кейт не особенно любила. В крупную светлую клетку с длинной юбкой и узким пиджаком. Кейт бы лучше надела то, что было ей больше по сердцу, но Альфред сказал, что в светлом она очень элегантна. А кем она была, чтобы спорить с мужем?

Ровно в два Кейт была готова. Альфред не любил ждать, и она никогда не опаздывала.

— Ты чудесно выглядишь, — произнес он, когда увидел, как она спускается по лестнице в холл. — Но эта прическа слишком легкомысленна. Волосы лучше заколоть…

Волосы Кейт, густые и темные, были распущены по плечам. Она подумала было о том, чтобы сделать традиционный пучок, но они смотрелись так эффектно сегодня и так блестели, что ей стало жаль прятать этакую красоту.

— Впрочем, у нас мало времени, — продолжил Альфред, взглянув на наручные часы.

— Я сейчас все переделаю, — заторопилась Кейт. Она видела, что муж недоволен, и чуть не плакала.

— Мы опоздаем. — Альфред покачал головой. — Идем.

Кейт послушно пошла за ним, чувствуя, как ее решительный настрой испаряется с каждым шагом. Ей казалось, что темные распущенные волосы на фоне кремового пиджака — это красиво, а Альфред назвал ее легкомысленной. Альфред никогда не ошибается, значит, и Грег Ольстен, и зрители, и другие участники передачи сочтут ее легкомысленной. Не подходящей для великого губернатора. Все поймут, что у губернатора не может быть такой глупой жены, и Альфред проиграет выборы по ее вине. Он бросит ее, и это будет правильно, потому что такая вертушка не достойна Альфреда Шелли…

— Кейт, ты хорошо себя чувствуешь?

Кейт очнулась и увидела заботливое лицо мужа. Они сидели в машине, и он сжимал ее руку.

— Все в порядке. — Кейт выдавила из себя жалкую улыбку. — Просто немного волнуюсь.

И было бы лучше, если бы ты поддержал меня, а не ругал, добавила она про себя и ужаснулась собственной смелости. Она не должна так думать об Альфреде!

— Все будет хорошо, — тихо сказал он, но в его голосе Кейт не услышала обычной уверенности.

В телестудии царила знакомая суматоха. Кейт жалась к Альфреду и старалась не отставать от него ни на шаг. Ее радовало, что здесь они были не одни. Был Ларри, секретарь Альфреда, и Дилси Джонс, его помощница, и многие другие люди, которые занимались предвыборной кампанией Альфреда Шелли. Они формировали некую стену между Кейт и враждебным внешним миром, за которой ей было хоть и не совсем спокойно, но, по крайней мере, не страшно.

— Мистер Альфред Шелли, добро пожаловать. — С этими словами к ним подошел невысокий рыжеволосый мужчина, и мало радушия было в его приветствии.

— Добрый день, Ольстен, — кивнул Альфред. — Познакомься, Кейт, звезда нашего телевидения, Грег Ольстен. Моя супруга, Кейт.

Вряд ли Грег Ольстен нуждался в представлении. Даже Кейт знала его в лицо. Это был остролицый мужчина чуть выше ее, с мраморно-белой кожей, какая бывает только у рыжеволосых, и пронзительными синими глазами. Он насмешливо разглядывал Альфреда Шелли, и в его манерах не было привычного благоговения, с которым к ее мужу относились в их окружении.

— Очень приятно, — сказала она с подчеркнутой вежливостью.

— Взаимно.

Грег Ольстен перевел взгляд на нее. В его глазах мелькнуло восхищение, и Кейт невольно потупилась. Она не привыкла, чтобы на нее смотрели так откровенно. Но, несмотря на свою красоту, Грега Ольстена она интересовала гораздо меньше, чем ее супруг. Он снова повернулся к Альфреду, и Кейт вздохнула с облегчением.

— Итак, губернатор, вы готовы к шоу? — с издевкой спросил Грег. — Обещаю, оно будет жарким.

— Я в этом не сомневаюсь, зная вас, — ответил Альфред.

Кейт увидела, как Грег воинственно вздернул подбородок. Теперь на его лице было написано неприкрытое презрение. У нее противно заурчало в животе. Она не готова к шоу. Она не сможет сражаться с этим рыжим бандитом. Она не Альфред…

Но пути назад не было. Гример прошелся пуховкой по их лицам, Кейт подправили макияж и прическу. Их усадили на высокие неудобные стулья (где ты, мягкий диванчик Элизабет Макконнахи!), и Кейт на секунду ослепла, когда включили все прожектора.

— Здравствуйте, вас приветствует Грег Ольстен и программа «Выбор недели». Сегодня у нас в гостях Альфред Шелли, губернатор нашего штата, — раздался у нее где-то над ухом бодрый голос Грега.

Кейт мучительно хотелось обернуться и посмотреть на него, но она сдерживала себя. Еще не хватало, чтобы жена губернатора вертела головой по сторонам как школьница! Но смотреть вперед явно не возбранялось, и Кейт принялась разглядывать студию.

Она была велика. Намного больше студии Элизабет Макконнахи. Кейт, Альфред и Грег сидели в центре освещенного пятачка, почти лишенного декораций. Вокруг располагались ряды зрителей. Кейт показалось, что в студии собралось огромное количество людей, и все они с жадностью разглядывали ее, чтобы потом перемыть ей косточки. А может быть, они уже сейчас шептались, обсуждая ее костюм и прическу. Зачем только она распустила волосы!

Эти мелочные мысли занимали Кейт до такой степени, что она не слышала ни слова из того, о чем говорили Альфред и Грег. Она пыталась сделать над собой усилие и понять, о чем идет речь, потому что рано или поздно Грег обратится к ней. Но пока до нее доносились только отрывочные словосочетания вроде «совокупный доход», «судебная реформа» или «налоговая прозрачность». Это ни о чем не говорило Кейт. Она понятия не имела, что Грег будет обсуждать с Альфредом деловые вопросы. Если Ольстен вздумает поинтересоваться мнением миссис Шелли по этим вопросам, он будет сильно разочарован. Или, наоборот, обрадован. Кому не захочется выставить жену губернатора безголовой тупицей…

Таким безрадостным размышлениям Кейт предавалась около получаса. Потом был небольшой перерыв, во время которого можно было полюбоваться редким зрелищем — рассерженным Альфредом Шелли. Конечно, зрелище было для избранных, губернатор, его жена и ближайшие помощники расположились в комнате для отдыха, вдали от посторонних людей. Кейт пила кофе и с трепетом наблюдала за разгневанным мужем.

— Что позволяет себе этот Ольстен! — воскликнул Альфред, после чего Дилси благоразумно посоветовала ему понизить голос.

— Здесь, наверное, полно скрытых камер и диктофонов, — заметила она.

Кейт от души сочувствовала Альфреду. Она дала себе слово, что будет внимательнее во второй части передачи и постарается все запомнить, чтобы потом расспросить Альфреда. Позор, что его помощница (прехорошенькая девушка, между прочим!) знает о его работе в сто раз больше, чем законная жена.

Правда, после перерыва Кейт с удовольствием бы поменялась с Дилси местами на время передачи. Потому что вторую часть программы Грег Ольстен начал с того, что прямо спросил Кейт:

— Скажите, миссис Шелли, а что вы думаете о последних решениях вашего мужа?

Сердце Кейт заколотилось как сумасшедшее. Она призвала на помощь всю свою волю, благоразумие и любовь к Альфреду и отчетливо произнесла:

— Я считаю, что все поступки моего мужа направлены исключительно на благо штата и его жителей.

Грег Ольстен снисходительно хмыкнул.

— Трудно было ожидать от вас иного ответа. А что вы скажете насчет разорения сталеплавильного завода Фрэдчайзов? Это тоже было правильным решением?

Кейт нахмурилась. Она что-то слышала об этой истории. Якобы Альфред поспособствовал разорению компании, которая являлась прямым конкурентом предприятий, принадлежащих его родственникам. Любому здравомыслящему человеку было ясно, что это гнусная ложь. Сталеплавильный завод Фрэдчайзов располагался слишком близко к природоохранной зоне, и его необходимо было закрыть, чтобы не наносить дальнейший вред экологии района. Альфред даже учредил благотворительный фонд, все средства которого направлялись на восстановление экологического баланса местности. Это известно всем. С какой стати Грег Ольстен вздумал ворошить старое дело?

— Естественно, — медленно произнесла Кейт, инстинктивно чувствуя подвох. — Если мы не будем заботиться об окружающей среде, нашим детям и внукам придется бороться с экологической катастрофой.

Грег вытаращил глаза в притворном испуге, кое-где в зале раздались смешки. Кейт была готова его убить.

— Значит, вы не в курсе, что на территории завода, где якобы должны высаживаться редкие растения и деревья, полным ходом идет строительство деревообрабатывающего комплекса?

Растерянное лицо Кейт было лучшим доказательством ее неосведомленности.

— Или вам кажется, что деревообрабатывающая промышленность менее опасна, чем сталеплавильная?

Снова молчание. Кейт была в панике. Альфред не опровергает слова этого хама, значит, он не врет. Но откуда она знает, что лучше, а что хуже?

— Я не сомневаюсь в том, что все действия губернатора оправданны, — произнесла она наконец. — В любом случае, не мне подвергать их сомнению. Для этого существуете вы!

Может быть, это было слишком резко. Но в зале снова засмеялись, и Кейт немного расслабилась. Пусть Грег Ольстен не думает, что он один имеет право острить и издеваться.

— Миссис Шелли, как и подобает примерной супруге, не вмешивается в дела губернатора, — торжественно объявил Ольстен.

В зале бурно зааплодировали. Интересно, машинально подумала Кейт, не отрепетированы ли заранее все эти смешки и овации. Она обернулась на Альфреда. Он ободряюще улыбнулся ей, и у Кейт отлегло от сердца. Она все сделала правильно!

Больше Грег ее не мучил, сосредоточив всю силу своего язвительного остроумия на Альфреде. Он пытался поймать его на мелких несоответствиях, но Альфред без труда справлялся со всеми вопросами. Кейт чувствовала себя поувереннее и несколько раз рассмеялась вместе со зрителями. Чего ей бояться? Она гордится своим мужем и знает, что он сделал для процветания штата больше, чем несколько его предшественников, вместе взятых. Жители Невады не могут не сознавать этого. А если он и совершал маленькие ошибки, то это не повод набрасываться на него, как это делает Грег.

Кейт осмелела настолько, что позволила себе несколько раз пристально посмотреть на зрителей. Какие люди предпочли прийти в студию, а не устроиться перед экраном телевизора в собственном доме, чтобы посмотреть ту же передачу? Насколько Кейт могла судить, самые обычные люди — дебелые домохозяйки, которых она нередко встречала в доме матери, их мужья, любившие после работы пропустить кружку-другую пива. Как сказал бы Альфред, костяк избирателей, представители всех жителей штата. Кейт хотелось поговорить с этими людьми, узнать, что они на самом деле думают об Альфреде и его политике. Наверное, они поддерживает его, иначе они не стали бы тратить вечер на то, чтобы прийти на передачу и лично посмотреть на него.

Однако если в зале были сторонники губернатора, то немало было и противников. Когда Грег Ольстен предоставил слово зрителям (обязательная черта его шоу), на Альфреда посыпался град вопросов, не всегда приятных и простых. Он с честью справлялся с ними, и даже самые язвительные замечания не могли заставить его выйти из себя. Грег Ольстен наблюдал за словесной битвой с лукавой усмешкой, и Кейт пообещала себе, что никогда не будет включать телевизор, когда будут показывать его «Выбор недели».

Вдруг Кейт увидела, как побледнело лицо Альфреда. Это вряд ли мог заметить кто-нибудь, кроме нее, потому что цвет кожи Альфреда всегда был бледноват, но Кейт умела понимать любое изменение его лица. Какой-то из вопросов попал в цель. Сердце Кейт сжалось от сострадания. Какое право они имеют оскорблять ее мужа?

— Общественность хочет знать, как именно были израсходованы эти деньги, — настаивал властный мужской голос.

Мужчина говорил где-то за ее спиной, и Кейт пришлось развернуться почти на сто восемьдесят градусов, чтобы посмотреть на него. Это был высокий смуглый мужчина, красивый, широкоплечий, с коротким ежиком черных волос. Светлые джинсы плотно сидели на его крепких узких бедрах, и Кейт поразило то, что в такой ответственный момент она в первую очередь обратила внимание на ноги незнакомца.

Впрочем, у него хороши были не только ноги. Рубашка красиво обрисовывала его плечи, и можно было легко предположить, что незнакомец прекрасно сложен и отличается недюжинной силой. Женщины, сидевшие неподалеку, бросали на него восхищенные и заинтересованные взгляды. Кейт отвернулась, чувствуя, что ее уши предательски заалели. Неужели она смотрела на него так долго, раз успела заметить и его джинсы, и мускулы, и взгляды женщин? Нет, не может быть, успокоила она себя. Альфред даже не начал отвечать на его вопрос.

Альфред и не успел ответить, потому что вмешался Грег Ольстен. При виде незнакомца он вскочил со своего места и торжественно объявил:

— Дамы и господа, позвольте представить вам нашего гостя!

Кейт напряглась. Она явственно различила в голосе Грега удивленные нотки. Кто же этот незнакомец? Грег продолжал медленно и отчетливо, чтобы до каждого дошла важность его послания:

— Сегодня в нашем зале присутствует кандидат в губернаторы Невады от демократов Дэннис Харрингтон!

5

Неожиданное появление Дэнниса Харрингтона на передаче «Выбор недели» наделало немало шума. Как выяснилось впоследствии, это была не заранее спланированная акция, а экспромт чистой воды, инициатива самого Харрингтона. По его словам ему захотелось поспорить со своим соперником без всякой предварительной подготовки.

— Мне нужно было попробовать Альфреда Шелли на зуб, — пошутил Харрингтон после того, как Шелли и его жена покинули студию Грега Ольстена.

Необходимо отметить, что появление Дэнниса Харрингтона произвело фурор не только с политической точки зрения. Все дамы без исключения, присутствовавшие на передаче, отдали ему свои сердца, стоило ему лишь поднять руку и задать вопрос. Трехкратный чемпион Калифорнии по плаванию и владелец яхт-клуба, Дэннис Харрингтон имеет убийственную репутацию ловеласа, и даже если большинство рассказов о его подвигах всего лишь досужие вымыслы, невозможно отрицать, что этот кандидат в губернаторы чрезвычайно хорош собой.

Подтвердить это теперь может сама Кейт Шелли, супруга нынешнего губернатора. На нее Дэннис Харрингтон произвел неотразимое впечатление. Все зрители шоу Грега Ольстена стали свидетелями того, как Кейт Шелли чуть не свернула себе шею, разглядывая красавчика Харрингтона, а потом залилась краской до самых корней волос. Если вы хотите лично увидеть это, не пропустите повтор шоу «Выбор недели» в воскресенье в двадцать пятнадцать по шестому телеканалу!

— Какая мерзость! — с чувством проговорила Кейт, отбрасывая в сторону газету.

Альфред усмехнулся. Он сидел за своим рабочим столом в библиотеке и просматривал почту. Кейт удобно устроилась в соседнем кресле и по обыкновению прочитывала все, на что ей указывал муж. Правда, раньше статьи не были столь издевательскими…

Через день после шоу Грега Ольстена газета «Вестник Невады» напечатала небольшой отчет о программе, полный игривых намеков в адрес Кейт. Секретарь Альфреда заботливо снабдил его экземпляром, так как в период предвыборной кампании все публикации в прессе тщательно отслеживались в губернаторском штабе. Альфред не поленился принести газету домой и показать ее Кейт.

— Теперь ты видишь, как может быть опасен любой просчет? — спросил он. — Даже самый незначительный.

— Я не допускала никаких просчетов! — выпалила Кейт, побагровев от волнения. — Это все вымыслы репортеров!

— Конечно, — кивнул Альфред. — Но тем не менее ты дала им повод написать, что Дэннис Харрингтон произвел на тебя впечатление…

— Я и не думала разглядывать его! — Кейт перебила мужа. — Я просто обернулась. Пара секунд, не больше! Я хотела посмотреть, кто задает тебе такие неприятные вопросы.

Она злилась, потому что в глубине души ясно понимала, что в словах наглого журналиста есть некая доля правды. Дэннис Харрингтон был действительно красив, и она… наверное, все-таки смотрела на него чуть дольше, чем позволяли приличия.

— Я не сомневаюсь в тебе, детка. — Ровный голос мужа на этот раз не успокаивал, а раздражал ее. — Я всего лишь хотел наглядно показать, что никогда нельзя забывать об осторожности. Наши враги извратят самый невинный поступок так, что вовек не отмоешься от грязи.

Кейт насупилась. Как всегда Альфред прав. Неужели он сам не устает от собственной непогрешимости? Она украдкой посмотрела на мужа, который с надлежащим вниманием читал письма избирателей. Ей моментально стало стыдно. Она должна брать с него пример, а не упрекать его! Дэннис Харрингтон сущее ничтожество по сравнению с ним.

— Скажи, Альфред, а тебе не показалось, что Ольстен специально пригласил… того мужчину на шоу? — осторожно спросила она через некоторое время.

— Какого мужчину? — удивился Альфред, не поднимая голову от бумаг.

— Ну, того, про которого статья…

Кейт замялась. Она прекрасно помнила его имя — Дэннис Харрингтон. Звучное имя, такое же красивое, как его обладатель.

— А, Харрингтон… — Альфред отодвинул письма в сторону и протер уставшие глаза. — Не думаю. Ольстен слишком хитер для таких глупых штучек. Хоть он и на стороне демократов, он отлично знает, что мои ребята в два счета выяснят, если он поведет нечестную игру. Нет, скорее всего, эта блестящая идея целиком и полностью принадлежит Харрингтону.

По тону мужа Кейт безошибочно поняла, что Альфред невысокого мнения о Дэннисе Харрингтоне.

— Он будет твоим соперником на выборах? — робко уточнила она.

— Он и, возможно, еще несколько человек, — кивнул Альфред. — Но остальных можно не принимать в расчет.

Признание того, что Дэннис Харрингтон — достойный соперник, почему-то обрадовало Кейт.

— А кто он такой? — продолжила она, надеясь, что Альфред не истолкует ее вопросы как интерес к Харрингтону. Впрочем, разве она не должна знать, с кем ее мужу предстоит сражаться за симпатии избирателей?

— Выскочка. — Губы Альфреда презрительно скривились. — Хвастун и сорвиголова. Не понимаю, куда смотрели демократы, выдвигая его основным кандидатом.

— Тогда почему ты говоришь, что он представляет собой серьезную угрозу? — справедливо спросила Кейт.

— Я такого не говорил! — Альфред ощетинился. — Просто этот малый неотразимо действует на людей, особенно на женщин. Его обаянию трудно противиться. Вот и ты…

Тут Альфред кинул на притихшую Кейт лукавый взгляд и продолжил:

— Расспрашиваешь меня о нем.

— Я же обязана знать твоих соперников, — обиженно произнесла она.

— Извини, детка, я неудачно пошутил, — улыбнулся Альфред.

Он встал из-за стола, подошел к жене и сел рядом. Кейт ощутила знакомый запах лосьона для бритья и подумала, что в жизни Альфреда Шелли никогда ничего не меняется. Раньше она черпала в этом убеждении силу и уверенность в завтрашнем дне, а сейчас впервые почувствовала, что это нагоняет на нее ужасную тоску.

— Дэннис Харрингтон не стоит того, чтобы о нем разговаривать, — сказал Альфред, погладив Кейт по плечу. — Я не хочу, чтобы ты забивала им свою хорошенькую головку.

Он наклонился к Кейт с явным намерением поцеловать, и Кейт запаниковала. Для поцелуев и всего прочего есть темное время суток, и видит Бог, она не в таком восторге от того, что происходит ночью, чтобы желать этого и днем!

Но разве могла она сопротивляться желанию мужа? И когда Альфред потянулся к пуговицам ее блузки, Кейт послушно откинулась на спинку дивана, демонстрируя покорность. Но тут часы пробили одиннадцать, и Альфред с досадой пробормотал:

— Совсем забыл. Сейчас должен прийти Ларри с отчетом. Прости, детка.

Кейт с облегчением принялась застегивать блузку обратно. Какое счастье, что в мире существуют секретари!

Однако разговор с Альфредом только подогрел ее интерес к Дэннису Харрингтону. Естественно, интерес этот был основан исключительно на желании быть полезной мужу. Она должна знать как можно больше о его противниках, чтобы помочь Альфреду на выборах. Кейт плохо представляла себе, как она это сделает, но в любом случае супруге губернатора было стыдно не знать в лицо его соперников.

Втайне от Альфреда она попросила его помощницу Дилси раздобыть материалы о других кандидатах. На верную Дилси можно было положиться. Она никогда не задавала лишних вопросов. Правда, она могла сообщить Альфреду о просьбе Кейт, но разве в ее действиях было что-то криминальное?

Вечером Дилси принесла ей краткие биографии кандидатов. Как Кейт и полагала, в предвыборном штабе Альфреда Шелли была собрана о них вся информация. Кейт закрылась с бумагами в своей комнате, радуясь тому, что Альфред уехал по делам и не будет беспокоить ее. У нее было два-три часа, чтобы спокойно поработать.

Кейт раскрыла папку. Раз Альфред считает Дэнниса Харрингтона самым опасным противником, значит, начинать надо именно с него. Остальными можно заняться попозже…

Дэннису Харрингтону было тридцать пять лет. Если его выберут, он будет самым молодым губернатором в истории Невады, отметила про себя Кейт и тут же осеклась. Выберут Альфреда, здесь не может быть никаких «если»! Но смелости Харрингтона можно было позавидовать. Участвовать в предвыборной гонке в столь юном возрасте мог только очень решительный и уверенный в себе человек.

Позднее Кейт была вынуждена признать, что у Дэнниса Харрингтона есть все основания быть уверенным в себе. Он родился в Калифорнии, в небогатой семье. У его отца был небольшой магазин бытовой техники, и можно было догадываться, каких усилий старому Луису Харрингтону стоило послать своего младшего сына в Гарвард. Правда, Дэннис с раннего возраста демонстрировал блестящие способности и мог бы с легкостью получить стипендию на обучение в любом университете страны.

Не такое уж он ничтожество, подумала Кейт, читая об университетских успехах Харрингтона. Ей было неприятно, что Альфред не сказал ей всей правды, ведь он всегда так гордился своей честностью…

Она продолжила чтение. В Гарварде Дэннис проучился всего три года, потом ему пришлось покинуть университет. Как было помечено на полях рукой Дилси, ходили слухи, что Харрингтон наотрез отказался жениться на дочке одного из профессоров, хотя та бегала за ним как собачонка. Профессор был человеком влиятельным, и студента исключили в один миг.

Но через пять лет Харрингтон продолжил учебу. К тому времени он уже был не просто сыном торговца пылесосами и телевизорами, а владельцем собственной телекоммуникационной компании. Дэннис Харрингтон попробовал себя в бизнесе и преуспел. Чем он только не занимался! Издательством книг и производством деталей для авиапромышленности, торговлей косметики и предметами роскоши, морскими перевозками и добычей нефти, поставками драгоценных камней и гуманитарной помощью для стран третьего мира. Его влекло многое, и судьба была к нему щедра. Вместо того чтобы наказать его за стремление охватить все, она даровала ему удачу во всех его начинаниях. Дэннис был смел, напорист, любил риск и победу, но никогда не отчаивался, если проигрывал. Деньги сами по себе мало интересовали его. Его гораздо больше привлекал сам процесс игры, единоборство с фортуной. Он не боялся потерять свое состояние и в результате после каждой удачной операции удваивал или утраивал его. К тридцати пяти годам Дэннис Харрингтон стоял во главе настоящей империи. Он давно уехал из Калифорнии и обосновался в Неваде, где решил попробовать свои силы в новой игре — политической.

Похвальное намерение, усмехнулась Кейт. К счастью, кресло губернатора не покупается за деньги. Какой из Харрингтона политик! Может быть, он миллиардер и удачливый бизнесмен, но забота о благе людей требует иных качеств, нежели игра на бирже.

Однако когда Кейт прочитала, сколько всего Харрингтон сделал для штата за последние пять лет, ей стало немного не по себе. Оказалось, что он живо интересовался всем, что происходит в Неваде, и не жалел средств на благотворительность. Дэннис Харрингтон открыл приюты для бездомных животных. Дэннис Харрингтон создал новые рабочие места, когда затеял строительство туристического комплекса на границе штата. Он заботился о своих рабочих, и все мечтали попасть в его компанию. Дэннис перечислял средства на нужды детей-сирот и за свой счет выстроил для них летний лагерь. Два года назад он вместе с активистами движения зеленых провел нашумевшую кампанию «За чистоту нашего дома».

У Кейт зарябило в глазах от его добрых дел. Да, этот человек всерьез планировал стать губернатором, и, как ни ужасно было это признавать, у него был неплохой шанс выиграть эти выборы. Единственным недостатком Дэнниса Харрингтона было отсутствие семьи. Милая жена и парочка симпатичных ребятишек должны были ему прибавить очков, ведь в холостом мужчине всегда ощущается определенная нестабильность. Но это дело легко поправить, напомнила себе Кейт. Наверняка вскоре все местные газеты запестрят объявлениями о его ближайшей помолвке с какой-нибудь очаровательной девушкой. Женщины умилятся и как одна проголосуют за красавчика Дэнниса.

Кейт в раздражении захлопнула папку с бумагами. Читать про остальных кандидатов ей уже не хотелось. Дэннис Харрингтон не имеет права быть лучше ее Альфреда! Жители Невады будут последними дураками, если отвергнут Шелли ради Харрингтона. Кейт понимала, что подобные рассуждения — прямой путь к поражению. Но разве в своей спальне она не могла побушевать вволю?

Выскочка, хвастун и сорвиголова, вспомнились ей слова Альфреда. Чего стоит одна его выходка на шоу? Кандидаты встречаются в более цивилизованной обстановке и устраивают нормальные дебаты, а не прокрадываются тайком на передачи, где их не ждут, и не затевают спор. Любому ясно, что Дэннис Харрингтон — невоспитанный мужлан, хоть он и закончил Гарвард. Утонченность и воспитанность — нечто, присущее человеку от рождения, и если кое-кто лишен этих качеств, то тут уж ничего не поделаешь!

Кейт вся кипела от праведного гнева. Ей уже казалось, что своим появлением на шоу Дэннис Харрингтон хотел оскорбить ее и Альфреда. Он не уважает их, раз позволил себе сидеть в зрительном зале и задавать вопросы, словно случайный посетитель, которому на самом деле нет дела ни до выборов, ни до губернатора!

Она размышляла о Дэннисе Харрингтоне весь вечер, и ночью, засыпая под размеренное дыхание мужа, Кейт не могла избавиться от мыслей о нем. Она представляла себе его лицо и удивлялась тому, что сумела запомнить его до мельчайших подробностей — и крепкий мужественный подбородок, синеватый от пробивающейся щетины, и чуть раскосые глаза, такие же черные, как волосы. Разве такой мужчина может быть кандидатом в губернаторы? Контрабандист, пират, спортсмен — кто угодно, но только не политик, осторожный и рассудительный. Кейт слишком хорошо знала, каким должен быть настоящий губернатор. В конце концов, она уже три года спала в его постели…

Кейт ворочалась добрую половину ночи. Тревожные мысли не давали ей уснуть. Альфред — само совершенство, но что произойдет, если Невада выберет не его?

6

Попытка Кейт раздобыть сведения о других кандидатах не долго оставалась ее тайной. Уже на следующий день за завтраком Альфред, хитро улыбаясь и намазывая масло на тост, сказал:

— Кстати, миссис Шелли, у меня есть для вас задание.

Кейт насторожилась. Каждый раз за таким официальным обращением следовала шутка.

— Раз уж вам не терпится принять деятельное участие в моей предвыборной кампании, я попрошу вас сходить завтра на благотворительный прием у Дороти Брукфилд, — продолжил Альфред.

Сердце Кейт упало. Конечно, Дилси уже обо всем рассказала ему. Но почему ее естественное любопытство и желание помочь должно быть так жестоко наказано?

Дороти Брукфилд была состоятельной вдовой, законодательницей светской жизни всей Невады и горячей поклонницей Альфреда Шелли. Кейт подозревала, что когда он овдовел, бойкая дамочка была не прочь стать миссис Шелли, но потом примирилась с ролью боевой подруги. Миссис Брукфилд была всегда в центре внимания. На ее вечеринках бывала добрая половина города, а другая половина страстно мечтала туда попасть. Дороти знала всех и вся, и ни одна сплетня не миновала ее маленьких ушек, украшенных крупными бриллиантами.

С особым рвением Дороти устраивала благотворительные приемы. На них она могла пригласить людей, которые на дух не выносили друг друга, и насладиться их замешательством и неприязнью. Обычную вечеринку можно было проигнорировать, благотворительный прием — никогда, и вы могли быть уверены, что встретите в просторном доме Дороти Брукфилд всех, к кому питаете скрытую или явную ненависть.

— Но Дороти совсем недавно проводила благотворительный прием, — жалобно произнесла Кейт.

— Это было месяц назад, моя дорогая Кейт, — расхохотался Альфред. — Дороти отчаянно скучает и поэтому решила собрать средства в пользу очередных африканских детишек.

— И во сколько нам нужно там быть? — вздохнула Кейт, понимая, что завтрашний вечер она проведет впустую.

— Не нам, а тебе. У меня, если ты забыла, завтра партийное собрание. — И довольный собой Альфред принялся за омлет.

Кейт раскрыла рот. У нее моментально пропал аппетит. Приемы у Дороти Брукфилд были ужасны, но терпимы, когда рядом был Альфред и отражал все атаки. Но пойти к Дороти одной? Невозможно!

— Альфред, я не могу, — пролепетала Кейт. — Как же я без тебя?

— Еще лучше, чем со мной. Дороти все время упрекает меня в том, что я не даю тебе свободы, — усмехнулся Альфред. — Она не против взять тебя под свое крылышко…

— Упаси Боже, — вырвалось у Кейт.

— К тому же мне нужно будет съездить за Гарри, — напомнил Альфред.

— А разве его лагерь заканчивается не через неделю? — с надеждой спросила Кейт.

— Через неделю, — кивнул Альфред. — Но сейчас ему лучше быть рядом с нами.

Конечно, как же она могла забыть! Альфред, Гарри и Кейт — идеальная семья. Правда, сынок немного великоват для мамочки, но, с другой стороны, в этом их козырь. Весь штат в курсе, что она сумела заменить осиротевшему Гарри мать, и многие домохозяйки проливали слезы над трогательной историей их отношений.

— Так что, Кейт, собирайся, — подытожил Альфред. — Думаю, тебе стоит купить новое вечернее платье. Назначаю тебя уполномоченным представителем губернатора штата Невада на этом приеме! Раз уж ты так хочешь быть полезной…

Кейт отлично поняла намек. Пока от нее не было никакого толка. В обеих телевизионных программах она умудрилась выставить себя идиоткой и даже дала повод журналистам написать о ее симпатии к Дэннису Харрингтону.

— Хорошо, Альфред. Я постараюсь не упасть там в обморок.

Положение Кейт, появившейся на приеме у Дороти Брукфилд без сопровождения мужа, было незавидным. Дороти, эффектная, начинающая полнеть блондинка, бросилась к ней через весь зал, протягивая руки.

— Кейт, милочка моя, как славно, что вы пришли. Какая жалость, что наш дорогой Альфред не смог составить вам компанию…

В добрых чувствах Дороти ни у кого не могло возникнуть сомнения, однако Кейт предпочла бы, чтобы гостеприимная хозяйка не объявляла на весь зал, что она пришла одна. Тем более что Альфред заранее позвонил Дороти и предупредил, что его не будет. Кейт надеялась смешаться с толпой гостей, чтобы никто не заметил ее одиночества, но Дороти не дала ей такой возможности.

— Очаровательное платьице, Кейт, — продолжала она по-прежнему в полный голос. — И такое скромное…

В устах Дороти это прозвучало как ругательство. Сама Дороти была декольтирована сверх меры, и по сравнению с ее блестящим голубым нарядом платье Кейт из темно-серого шелка смотрелось полинялой тряпкой.

— Я не сомневаюсь, что наш дорогой Альфред без ума от вашего вкуса!

Дороти могла позволить себе вволю поиздеваться над Кейт. На приеме не было ни Альфреда, чтобы отражать ее атаки, ни журналистов, чтобы заставить быть сдержанной. Вечеринка была закрытой, и бедняжка Кейт была отдана на заклание.

Как обычно дом Дороти был полон гостей. Большинство из этих людей Кейт знала в лицо, хотя и не общалась с ними тесно. Став женой губернатора, она вела еще более уединенный образ жизни, чем в доме матери. Шумных вечеринок она сторонилась, образ светской дивы на себя не примеряла. Альфред полностью поддерживал ее в этом, но порой Кейт чувствовала, что ей не повредила бы капелька лоска. По крайней мере, для того, чтобы поставить Дороти Брукфилд на место.

Но пока об этом можно было только мечтать. Кейт старалась держаться подальше от бойкой хозяйки и вообще от всех гостей, выбирая местечки побезлюднее. Альфред разрешил ей уехать домой в половине двенадцатого, и Кейт тянула время, как могла.

После шутливой лотереи, благодаря которой фонд Дороти Брукфилд пополнился на кругленькую сумму, Кейт вышла на балкон. От сутолоки в зале у нее разболелась голова, а балконы Дороти служили надежным пристанищем для ищущих уединения. Кейт вдыхала запах живых цветов, которыми были увиты перила, и думала, что приемы Дороти не были бы так отвратительны, если бы каждому гостю предоставлялся отдельный, изолированный от других балкон.

Но как следует насладиться тишиной и свежим воздухом она не успела. Послышались шаги, негромкий женский смех, и на балкон вышла пара. Кейт тихо отошла в самый дальний конец, надеясь, что ее не заметят. Балкон был достаточно велик для этого. Однако в следующую минуту Кейт горько пожалела о том, что не обнаружила своего присутствия, потому что беседа ее случайных соседей явно носила конфиденциальный характер.

— Вы верите в любовь с первого взгляда? — спросила женщина.

Кейт сразу узнала этот низкий, с чувственной хрипотцой, голос. Джемайма Майлз, дочь мэра Карсона. Привлекательная брюнетка с пышным бюстом, которая доставляла своему влиятельному отцу больше головной боли, нежели радости. О похождениях Джемаймы слагали легенды, и Кейт не знала среди своих знакомых другой женщины, с которой она была бы в худших отношениях. Даже Дороти казалась ангелом по сравнению с Джемаймой.

Не хватало, чтобы Джемайма застукала меня здесь! — невольно поежилась Кейт. Но иного выхода не было. Нужно было ждать и молиться, чтобы Джемайма и ее кавалер не задержались на этом балконе.

— Не верил до недавнего времени, — ответил мужчина, и при звуках его голоса кровь застыла у Кейт в жилах. Она слышала его всего лишь один раз, но этого оказалось достаточно, чтобы запомнить его. Собеседником Джемаймы был не кто иной, как Дэннис Харрингтон.

Мерзавка Дороти! Кейт стиснула зубы. Как она посмела пригласить сюда, в оплот республиканцев, этого Харрингтона! Как удачно, что Альфред не смог прийти!

— До недавнего времени? — многозначительно протянула Джемайма.

Кейт передернуло от отвращения. Как можно быть такой наглой! Она ведь явно пристает к нему, а он не сопротивляется…

— Да, еще неделю назад я был уверен, что ее не существует, — спокойно продолжил Дэннис.

Насколько могла судить Кейт, он отнюдь не поощрял Джемайму. Хотя, кто знает… Вдруг это напускное равнодушие — беспроигрышный способ обольщения?

— Какое удивительное совпадение, — пропела Джемайма сладким голоском. — О себе могу сказать то же самое.

— Странно, — холодно отозвался Дэннис. — С вашим-то опытом, мисс Майлз, да не разбираться в любви…

Если бы Кейт услышала эти слова в свой адрес, она бы оскорбилась. Тон Дэнниса Харрингтона ясно говорил, что это далеко не комплимент. Однако Джемайма предпочла притвориться, что не поняла его.

— Ах, Дэннис, любовь столько раз обманывала меня, что я уже отчаялась разобраться в ней!

Тут Джемайма рассмеялась своим противным горловым смешком. Она так отчаянно завлекала Харрингтона, что даже у Кейт не оставалось никаких сомнений относительно ее намерений. Чудесно, подумала Кейт с отчаянием, пусть закрутит с ней интрижку. Лучше и не придумаешь, чтобы запятнать чистый моральный облик кандидата в губернаторы. Кто только не побывал в любовниках у Джемаймы Майлз! Ее постель будет завершающим этапом его политической карьеры, и так ему и надо!

Очевидно, Дэннис Харрингтон сам прекрасно понимал это, потому что заключать в свои объятия доступную красавицу не торопился.

— Я уверен, что на вашем пути еще встретится достойный мужчина, — сухо заметил он.

— А может быть, я его уже встретила! — воскликнула Джемайма с вызовом. Ее богатый опыт подсказывал ей, что Дэнниса ей сегодня вечером не заполучить, но желание мутило разум и заставляло ее продолжать.

— Поздравляю, — без выражения сказал Дэннис, и Кейт в своем укрытии чуть не рассмеялась. Как здорово, что нашелся человек, способный поставить задаваку Джемайму на место!

— И это все? — В голосе женщины прозвучало раздражение. — Не притворяйтесь, что не понимаете, о чем я говорю!

Кейт замерла в ожидании ответа Дэнниса. И он ее не разочаровал.

— Холодает, Джемайма. Вы не боитесь простудиться?

— Вы… вы… бесчувственная скотина! — выпалила Джемайма.

— Что ж, тем меньше разочарования для вас, — невозмутимо проговорил Дэннис.

С минуту ничего не было слышно, потом Джемайма ушла с балкона, не забыв с шумом захлопнуть дверь. Кейт была так счастлива, что Джемайму Майлз наконец проучили, что не сразу поняла, что Дэннис Харрингтон по-прежнему стоит на балконе, а значит, для нее игра в прятки продолжается.

— Кстати, миссис Шелли, — небрежно заметил Дэннис. — Джемайма не вернется, так что вы можете больше не прижиматься к стене.

Кейт подпрыгнула на месте. Как он мог ее заметить?

— Я видел, как вы заходили на этот балкон, — пояснил он. — И с самого начала знал, что вы здесь.

— Поэтому вы отказали бедной Джемайме? — осведомилась Кейт с сарказмом.

Пусть Харрингтон не надеется, что легко смутит ее. Сейчас в полумраке балкона она была как никогда смела.

— Нет, — рассмеялся Дэннис. — Боюсь, что мисс Майлз ничего не угрожало, независимо от вашего присутствия здесь.

Кейт прикусила губу. Не ей тягаться с ним в словесной перепалке.

— Так вы присоединитесь ко мне или будете прятаться в своем углу? — поинтересовался Харрингтон.

Вариантов было немного, и Кейт нехотя подошла к нему. Ее глаза уже привыкли к полумраку, и она отчетливо видела лицо Дэнниса Харрингтона. Он показался ей еще красивее, чем на передаче. Возможно, виной всему была причудливая игра лунного света и тени, но только сейчас Кейт была готова поклясться, что никогда не встречала более привлекательного человека. Все политические соображения вдруг отступили в сторону, и Кейт чувствовала, что подпадает под власть чар этого вечера и этого мужчины. Она понимала головой, что ей лучше не оставаться наедине с Дэннисом Харрингтоном, а вернуться в зал, но ноги отказывались повиноваться ей.

— Вам не очень весело здесь, миссис Шелли?

Кейт физически ощущала его взгляд на себе, но сама упорно отводила глаза. Ухоженная клумба под балконом вдруг показалась ей ужасно интересной.

— Дороти Брукфилд — хорошая знакомая моего мужа, — ответила она.

— И вам все равно здесь неуютно.

Кейт пожала плечами. Она не собиралась ни спорить с ним, ни откровенничать. Чтобы сменить тему на более безопасную, Кейт заметила:

— Чудесный вид открывается с этого балкона. Наверное, здесь очень красиво, когда заходит солнце.

Неуклюжее замечание, должно быть, заставило Дэнниса усмехнуться, но когда он ответил ей, в его голосе не было насмешки.

— Самый красивый закат в мире можно увидеть только в Калифорнии… — сказал он с ностальгией.

— Ах да, вы же родились там, — вспомнила Кейт, не сознавая, что выдала свой интерес к его персоне.

Но Дэннис благородно не стал заострять внимание на ее промашке.

— Да, в Калифорнии… Знаете, Кейт, ближе к побережью есть одна прямая дорога, которая ведет к океану, и если едешь по ней вечером, то создается впечатление, что ты преследуешь закатное солнце, догоняешь его… Это очень красиво. Ты мчишься вперед, но как бы ты ни увеличивал скорость, поймать солнце все равно нельзя… И наконец выезжаешь на ровную площадку и видишь бескрайний океан, на который заходящее солнце проливает лучи расплавленного золота…

Кейт была настолько потрясена его словами, что даже не возмутилась, когда Дэннис назвал ее по имени.

— У меня есть дом недалеко от этого места, и я часто пытаюсь догнать закат, когда бываю там…

— Догнать закат… — завороженно повторила Кейт.

— Я бы хотел показать вам это, — сказал он печально. — Очень напоминает нашу жизнь, вечную погоню за несбыточными мечтами, погоню за красотой…

Кейт вздохнула. Она то уж точно ни за чем не гналась, а жила в своей уютной норке как маленький крот и не отрывала подслеповатые глаза от земли!

— Вы верите в судьбу, Кейт?

Голос Дэнниса прозвучал напряженно, и она вдруг очнулась. О чем они разговаривают? Она, наверное, сошла с ума, раз позволяет Дэннису Харрингтону беседовать с ней в таком духе!

— Приберегите этот вопрос для Джемаймы Майлз! — резко сказала она. — Я… я…

Она не знала, как выразить свое негодование, но Дэннис отлично понял ее.

— Простите меня, — сказал он. — Я не хотел оскорбить вас.

С этими словами Дэннис Харрингтон ушел обратно в дом, оставив Кейт одну. Она чуть не плакала от досады. Почему все так нелепо получилось? Зачем Альфред отправил ее на этот прием, зачем Дороти пригласила Харрингтона, зачем она спряталась на балконе и подслушала разговор Дэнниса и Джемаймы? Зачем, наконец, она осталась с ним и разрешила ему разговаривать с собой в таком тоне? Как после этого она может рассчитывать на его уважение?

Тут Кейт задумалась над тем, к чему ей уважение Дэнниса Харрингтона, и ей стало совсем плохо. Пропади он пропадом со своей неотразимой физиономией и волнующими рассказами!

Через десять минут Кейт нашла в себе силы вернуться в зал к гостям Дороти. Она искренне рассчитывала на то, что Дэннис Харрингтон уже ушел, но, увы, первым, кого она увидела, подойдя к столику с пирожными, был именно он.

Дэннис непринужденно беседовал с незнакомой Кейт блондинкой, которая млела от каждого его взгляда. Кейт моментально прониклась к ней антипатией. Но понять белокурую красавицу было легко. Дэннис Харрингтон относился к тем мужчинам, чье внимание может осчастливить любую женщину. Кейт встала неподалеку и принялась украдкой разглядывать его.

Она впервые имела возможность как следует рассмотреть Харрингтона. Кейт не считала себя специалистом по части мужской красоты, но даже ей было ясно, что природа щедро одарила Дэнниса. Его профиль вполне могли чеканить на римских монетах — это горбоносое смуглое лицо должно бы принадлежать наследнику старинной патрицианской семьи, а не обычному американцу. Откуда у него эти бархатные черные глаза, от одного взгляда которых бросает то в жар, то в холод? И эта грация движений, словно он дикий зверь, крадущийся по джунглям, а не цивилизованный человек в центре великосветской гостиной? Так мог выглядеть Язон, когда его впервые увидела Медея и воспылала к нему любовью, подобная красота была в состоянии пленить сердце королевы амазонок Ипполиты… Романтические образы теснились в голове Кейт, и она не замечала того, что орлиные глаза Дороти Брукфилд пристально наблюдают за ней.

— Я, конечно, понимаю, милочка, что Дэннис Харрингтон неотразим, но на вашем месте я бы вела себя поскромнее, — не преминула заметить Дороти. — Не думаю, что Альфреду понравился бы ваш интерес к его сопернику. Чего не скажешь о журналистах…

Она специально подошла к Кейт для того, чтобы сделать ей замечание, и была вознаграждена за свои усилия. Кейт так сильно изменилась в лице, что даже Дороти стало жаль ее.

— Вы ошибаетесь, Дороти, — через силу проговорила Кейт. — Мне нет дела до Дэнниса Харрингтона!

Но лгать Кейт не умела, и обмануть Дороти ей не удалось.

— Я вас понимаю, дитя мое. — Миссис Брукфилд фамильярно похлопала Кейт по плечу. — От него глаз не оторвешь. Но вы все-таки не забывайте о своем положении…

Кейт нахмурилась. Она в состоянии обойтись без советов Дороти! И она устала все время слушать о том, что она обязана делать! Но Кейт не успела возразить Дороти, потому что на лице миссис Брукфилд вдруг появилось чрезвычайно льстивое выражение. Она смотрела на кого-то за спиной Кейт, и девушку охватило неприятное предчувствие. Не оборачиваясь, она знала, кто к ним подходит. Смотреть так восхищенно Дороти Брукфилд могла только на одного мужчину.

— Ах, Дэннис, дорогой, позвольте представить вас самой очаровательной женщине на сегодняшнем приеме, — произнесла Дороти с самым любезным видом.

Кейт нехотя повернулась. Что за манера называть всех милочками и дорогими! Интересно, не раздражает ли Дэнниса фамильярность Дороти?

— Мы знакомы с миссис Шелли, — неторопливо проговорил Харрингтон.

Кейт посмотрела в его смеющиеся глаза и поняла, что он даже не думает о Дороти Брукфилд и ее манерах.

— О! — воскликнула Дороти. Она переводила глаза с Кейт на Дэнниса и обратно, словно хотела сказать, что ей все ясно.

— Мы же встречались на программе Грега Ольстена, — пояснил Харрингтон. — И теперь мне нужен ваш совет, Дороти.

— Буду рада вам помочь.

Дороти была явно заинтригована. Впрочем, Кейт тоже.

— Учитывая ситуацию с выборами, как вы считаете, прилично будет, если я приглашу миссис Шелли на танец?

У Дороти отвисла челюсть. Ее умишко великосветской сплетницы оказался не готов к такой откровенности.

— Мне бы очень не хотелось, чтобы репутация миссис Шелли пострадала из-за пустячного танца…

Кейт видела, что Дэннис издевается над Дороти, но делал он это так искусно, что она ни о чем не догадывалась и принимала его слова за чистую монету.

— Что вы говорите, Дэннис… — замахала руками Дороти. — Это не имеет никакого значения… Танцуйте сколько угодно…

Дэннис протянул Кейт руку, словно ему не хватало только разрешения Дороти. Кейт собралась возмутиться. В конце концов, с какой стати он спрашивал Дороти, можно ли ему с ней потанцевать? Она не давала ему согласия на танец. Но… но Кейт на самом деле так хотелось потанцевать с Дэннисом, что все негодующие слова замерли на ее губах.

Я еще успею сделать ему замечание, успокоила себя Кейт, выходя в центр зала под руку с Дэннисом. Но когда одна его рука легла на ее талию, а другая сжала ее ладонь, Кейт осознала, что не в силах быть принципиальной. Серебряный баритон Фрэнка Синатры, казалось, проникал в самое ее сердце и лишал воли. Кейт могла только повиноваться. Повиноваться чудной музыке, плавным движениям своего партнера, который умело вел ее в танце. Дэннис не позволял себе ничего лишнего, и Кейт полностью расслабилась. Сказывалось и выпитое шампанское — в этот вечер ей совсем не думалось о том, что жена губернатора совершает непростительную глупость, танцуя с соперником мужа. Она забыла и о выборах, и о муже, и о злых языках, и о приличиях. Близость Дэнниса чрезвычайно волновала ее. Она ощущала его всей кожей, и, даже не глядя на него, отчетливо представляла себе каждую черточку его лица.

Кейт знала, что стоит ей немного повернуть голову вправо, и она уткнется носом в его подбородок, крепкий мужественный подбородок с такой соблазнительной ямочкой посередине. Она закрыла глаза, чтобы не поддаться случайному порыву, но желанное спокойствие не наступало. Все ее чувства были обострены до предела и сосредоточены на одном человеке. Его запах обволакивал ее, его прикосновения пробуждали в теле незнакомое ей прежде томление. Она жаждала услышать его голос и боялась разговаривать с ним, потому что знала, что не сможет поддерживать обычную пустую беседу. Но Харрингтон молчал, и Кейт была ему благодарна за это.

После этого танца Кейт внезапно обнаружила, что уже половина двенадцатого. Но теперь ей уже не хотелось уходить. Кошмарный благотворительный прием нравился ей все больше. Дэннис принес ей шампанское и пирожные, и Кейт казалось, что она никогда не пила и не ела ничего подобного. Дэннис по-прежнему был немногословен, но за него говорили его глаза, и страшно-сладкое чувство охватывало Кейт каждый раз, когда он ненароком дотрагивался до ее руки…

В машине, которая в половине второго увозила ее домой, Кейт прижалась разгоряченным лбом к стеклу. Виски пульсировали, немного ломило затылок, но ее переполняла радость. Настоящей жизнью вдруг дохнуло на нее, и Кейт задыхалась от восторга и страха перед неизведанным будущим. Но она ни о чем не сожалела — ни о разговоре на балконе, ни о единственном танце, ни о прощальном взгляде, который она позволила себе кинуть на Дэнниса и в котором при желании можно было прочесть многое. Этим вечером в ней произошел переворот. Словно пелена упала с глаз, и она увидела, как чудесен мир вокруг. Кейт была счастлива… ах, как счастлива она была!

7

Единственное, чего боялась Кейт, так это разговора с Альфредом. Он непременно будет расспрашивать ее о приеме у Дороти, и она не сумеет скрыть от него свое волнение. Он заподозрит, что она не до конца искренна с ним, и ей придется рассказать ему о Харрингтоне, разговоре на балконе, танце… Нет, об этом и подумать страшно!

Но Альфред не стал дожидаться утра, чтобы поговорить с Кейт. И она была рада — в темноте супружеской спальни ей было гораздо легче обманывать его.

— Как я понял, тебе понравилось у Дороти, — сказал Альфред, когда Кейт устроилась рядом с ним. — Ты обещала вернуться в половине двенадцатого, а сейчас уже два…

— Никто не уезжал, и мне было неудобно, — соврала Кейт.

Она легла как можно дальше от мужа, чтобы не дотрагиваться до него, и от души надеялась, что он ждал ее не для того, чтобы предаться любви.

— Тебе было не очень скучно?

Скучно? Кейт чуть не рассмеялась. Да это был самый прекрасный вечер в ее жизни!

— Я неплохо провела время, — сдержанно сказала Кейт.

— То есть тебе понравилось?

Кейт закусила губу. Неужели она чем-то выдала себя?

— Второй раз я без тебя не пойду! — отрезала она.

— Ах ты, глупышка…

Альфред пододвинулся к ней и положил руку ей на грудь. Кейт вся сжалась от отвращения. Только не сегодня, молилась она про себя, только не сегодня.

И ее мольба была услышана. Со вздохом Альфред откинулся на подушку.

— У меня был очень тяжелый вечер, — пожаловался он. — Если бы ты вернулась от Дороти пораньше… Но сейчас у меня совсем нет сил.

Кейт блаженно улыбнулась. Как замечательно, что он не видит ее лица! Через несколько минут до нее донеслось ровное сопение мужа. Но самой Кейт было не до сна. Сладкие воспоминания нахлынули на нее. Она натянула одеяло до подбородка и представила себе, что бы она сделала, если бы на расстоянии вытянутой руки от нее лежал Дэннис Харрингтон. От этой мысли по всему телу разлилось тепло. Кейт зажмурилась. Вот рука Дэнниса касается ее плеча, а его губы находят ее шею… Вот он стягивает с нее ночную рубашку с пышными кружевами, и она ладонями ощущает горячую кожу его груди…

Кейт подскочила на кровати, и Альфред недовольно заворочался во сне. Кейт прижала руки к груди. Ее сердце колотилось так, что было странно, что Альфред ничего не слышит и спокойно спит. Как тебе не стыдно, Кейт Шелли! — мысленно упрекнула она себе. Такие мысли не для примерной жены! Но что бы Кейт ни твердила себе, образ Дэнниса Харрингтона витал над ее постелью всю ночь.

На следующий день Кейт осталась дома, чтобы поработать над статьей. Время от времени она писала обозрения для искусствоведческих журналов, и эта работа доставляла ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Как замечательно, что ей не нужно зарабатывать на жизнь, а можно просто заниматься любимым делом и не думать о деньгах.

Но в это утро ей почему-то не работалось. Материал о Медее, влюбленной в героя Язона, который предал ее, должен был стать шестым в ее цикле о великих женщинах Древней Греции, и Кейт рассчитывала завершить его сегодня. Страстное томление Медеи, ее готовность пойти на преступление, лишь бы заполучить любимого, ее жажда мщения и жгучая ненависть — Кейт не жалела красок для этой статьи. Однако перечитав готовый материал сегодня, она вдруг осознала, что вся статья полна нетерпимости и осуждения. Она, автор, в каждой строчке ясно давала понять, что внезапно вспыхнувшая страсть Медеи достойна всяческого порицания, что она не имела права предавать отца, чтобы помочь любимому.

Да, все правильно. Кейт и сейчас была готова подписаться под каждым словом, но сегодня она не чувствовала в себе благородного негодования. Медея пылала от страсти, и ничто не могло погасить пожар, бушевавший в ее сердце. Она была несчастна и навлекла проклятие на себя и своего любимого, но она жила, и каждая секунда ее существования была наполнена смыслом.

А я? — горько воскликнула Кейт. Разве я живу? Пресное, бесцветное существование, где самым ярким чувством является страх совершить ошибку, сказать или сделать что-нибудь не то. Конечно, она любит Альфреда, но разве можно сравнить это с пылающей любовью Медеи? Ее любовь — словно бурная полноводная река, а чувство Кейт — жалкий ручеек, мутный, задыхающийся под спудом приличий и условностей. Наверное, здорово любить так же неистово, как Медея, чтобы сердце истекало кровью от одного взгляда, чтобы после ласк любимого можно было и умереть.

— Кейт, ты занята? — раздался у нее за спиной задорный мальчишеский голос.

Кейт вздрогнула и пришла в себя.

— Для тебя я всегда свободна, — улыбнулась она, радуясь тому, что кто-то прервал ее грешные размышления.

Это был сын Альфреда, невысокий тринадцатилетний мальчишка, похожий внешне на Дайану, но лишенный ее вялости и покорности. Кейт привязалась к нему всей душой, и если у нее не получалось заменить ему мать, то уж любящей старшей сестрой она для него точно стала.

— Ты уже закончила?

Когда отца не было поблизости, Гарри не особенно церемонился с Кейт. Альфред запрещал ему беспокоить ее во время работы, но стоило ему уехать, как Гарри смело нарушал все его наказы.

— Почти. — Кейт одним движением смахнула бумаги в верхний ящик стола.

— Значит, ты можешь пойти со мной в магазин?

Когда Гарри что-то было нужно, его голос становился ласковым, просительным, что смешило Кейт до слез. Эту способность всегда добиваться своего Гарри, должно быть, унаследовал от отца!

— А что тебе нужно? — спросила она, нахмурив брови в притворной суровости.

Гарри были нужны новые кроссовки. В лагере, где он провел львиную долю каникул, вся его обувь приобрела жалкий вид. Но Гарри отлично знал, что просить отца бесполезно. Несмотря на свое состояние, Альфред Шелли строго ограничивал сына в расходах, и запланированное приобретение новой пары кроссовок должно было состояться не раньше, чем через месяц. Кейт пробовала повлиять на Альфреда, но он был неумолим.

— Мальчика нужно приучать к порядку, — сказал он. — Я не хочу, чтобы из него вырос избалованный лентяй.

Кейт логика мужа была непонятна. Почему бы не купить Гарри самое лучше, раз они могут себе это позволить? Но, в конце концов, старшим в доме был Альфред, а она сама была, в сущности, ребенком, о чем он ей тогда и напомнил.

Но изворотливому Гарри отцовские методы воспитания были нипочем. У Кейт всегда было вдосталь карманных денег, и он без зазрения совести ими пользовался. Совместные вылазки в магазин объединяли их и заставляли чувствовать себя немножко преступниками. Кейт была уверена, что Альфред будет очень недоволен, если прознает об их заговоре. Но жизнь без проделок Гарри была бы намного скучнее, и Кейт усмиряла угрызения совести мыслью о том, что нельзя допустить, чтобы сын губернатора был похож на оборванца.

Взявшись за руки, они медленно шли по центральной улице Карсона. На Кейт были старые потертые джинсы из тех, что она привезла из дома матери и до сих пор не выкинула, и мужская рубашка в крупную светло-голубую клетку. На голову она повязала косынку, а на нос нацепила солнцезащитные очки с большими круглыми стеклами.

— В них ты похожа на стрекозу, — радостно сообщил Гарри, когда увидел ее, но оба знали, что в таком виде ее вряд ли узнает кто-нибудь из их знакомых.

Гарри нарядился ей под стать, и если бы Альфред Шелли застукал их в таком виде, он был бы оскорблен до глубины души. Но Гарри и Кейт были очень осторожны. Они выбрались из дома через черный ход и шли тридцать минут пешком до ближайшей автобусной остановки. И только в центре Карсона они дали себе волю. Купили по брикету мороженого и спокойно прогуливались по улицам, не оглядываясь по сторонам каждые пять минут.

Кейт не в первый раз тайком выходила в город с Гарри, но никогда эти прогулки не доставляли ей такого удовольствия как сегодня. И ванильное мороженое никогда не было таким вкусным, и ветерок никогда так приятно не обвевал разгоряченное лицо, и никогда она не ощущала себя такой молодой, сильной, красивой, полной жизни…

Купив кроссовки и новую рубашку для Гарри, они заглянули в закусочную на окраине Карсона. В этом неаристократичном районе вероятность натолкнуться на кого-нибудь из знакомых была очень мала. Гарри и Кейт заказали сосиски, картошку и кофе и с наслаждением принюхивались к запаху жареного лука, которым пропиталась вся закусочная. Людей было немного, и все они не принадлежали к сливкам общества — двое работяг заскочили пропустить по кружечке пивка после тяжелого дня, девчонка с парнем обнимались в углу, какой-то мужчина разговаривал с барменом за стойкой. В углу был установлен большой телевизор, по которому шли бесконечные трансляции бейсбольных матчей. К бейсболу Кейт была на удивление равнодушна, но простая, непринужденная атмосфера спортивного бара была ей по душе.

Альфред бы брезгливо сморщил нос, если бы попал сюда, вдруг подумала Кейт. Он бы ни секунды не просидел в этом баре, и люди обязательно стали бы таращиться на него. Был в нем какой-то врожденный аристократизм, от которого веяло холодком. Раньше Кейт это качество восхищало, но сейчас она представила себе, как он сидит напротив нее в этом крошечном вагончике за грубо сколоченным столом, и поежилась. Здесь Альфред смотрелся бы очень неуместно.

Зато Гарри был в спортивном баре как дома. Невероятно, откуда у сына Альфреда и Дайаны такая любовь ко всему простому. Он учился в самом престижном колледже, отец прочил ему блестящую карьеру, однако Гарри с гораздо большей охотой носился бы с соседскими мальчишками и играл в футбол. Заманчивое будущее, которое Альфред готовил для него, совсем его не привлекало, и Кейт впервые спросила себя, насколько хорошо знает отец своего сына.

Принесли еду. Гарри с жадностью накинулся на сосиски и картофель, позабыв о манерах. Дома Кейт обязательно упрекнула бы его, но здесь все было иначе, и перепачканная кетчупом физиономия Гарри ее смешила, а не раздражала. Кейт сама ужасно проголодалась, и сосиски показались ей необычайно вкусными.

Но надо было так случиться, чтобы в этот бар на окраине города все-таки заглянул человек, который знал Кейт Шелли. Мужчина, весело болтавший с барменом, обернулся, когда Гарри особенно громко рассмеялся. В его глазах промелькнуло удивление. Он всмотрелся в пару, сидящую в дальнем углу бара: бойкий мальчишка в темном спортивном костюме был ему незнаком, но девушка в косынке, со сдвинутыми на голову огромными темными очками напомнила ему… Нет, этого не может быть. Жена губернатора, одетая как простая девчонка, в этой забегаловке? Но разве есть в этом городе, да в целом штате, женщина с такими же мягкими пушистыми волосами и улыбкой, от которой все лицо озаряется светом?

Мужчина задумался. Вот возможность, о которой даже мечтать было страшно. Она здесь, в такой части города, о которой большинство ее знакомых и понятия не имеет. И, кажется, прекрасно себя чувствует. Смеется, разговаривает, треплет по голове наглого мальчишку, который не сознает, какое это счастье — спокойно сидеть напротив этой женщины и смотреть на нее… Может быть, ему лучше уйти и не смущать этих двоих? Вряд ли Кейт будет рада его видеть. Но отказаться от возможности заглянуть в ее глаза? Ни за что! И пусть она встретит его с негодованием. Он готов рискнуть ради пяти минут пустякового разговора.

— Барри, — обратился он к бармену, — приготовь-ка мне три своих фирменных коктейля. Хочу кое-кого угостить.

Бармен заулыбался. Он уже подметил взгляды, которые мужчина кидал на Кейт и Гарри.

— С удовольствием, мистер Харрингтон, — ответил он и принялся колдовать над бутылками с разноцветными напитками.

Кейт оставалась в счастливом неведении относительно того, что ее инкогнито раскрыто. И когда на стол прямо перед ее носом вдруг поставили поднос с тремя коктейлями, она изрядно струхнула.

— Позвольте угостить вас и вашего спутника, Кейт.

Она подняла глаза на говорящего, и у нее перехватило дыхание. С высоты своего роста на нее смотрел Дэннис Харрингтон, и его черные глаза ласково улыбались ей.

Кейт была так изумлена, что даже забыла поздороваться. Ситуацию спас Гарри. Он первым протянул Дэннису руку и гордо представился:

— Я Гарольд Шелли.

Брови Дэнниса взлетели вверх.

— Жена и сын губ… — начал он с иронией, но Кейт не дала ему договорить.

— Замолчите! — прошипела она и, схватив его за руку, бесцеремонно потянула вниз. — Сядьте и не кричите на весь бар!

Дэннис молча повиновался. А Кейт чуть не задохнулась от собственной наглости. Как она могла запросто взять его руку, командовать им…

— Я Дэннис Харрингтон, — сказал Дэннис Гарри.

На лице Гарри появилось хитрющее выражение. Он смотрел то на Кейт, то на Дэнниса с таким лукавством, что Кейт захотелось отвесить ему подзатыльник.

— Рекомендую фирменные коктейли Барри. — Дэннис протянул один бокал Кейт, другой — Гарри, третий взял себе. — Пальчики оближешь.

Кейт подозрительно покосилась на коктейль, искрящийся всеми цветами радуги, и строго спросила:

— Здесь есть алкоголь?

— Вынужден вас разочаровать, нет, — усмехнулся Харрингтон.

Гарри отчетливо хихикнул и присосался к трубочке.

— Ммм, вкусно, — заявил он удивленно.

Кейт осторожно сделала глоток. Пусть Дэннис не надеется, что раз он угостил ее и Гарри коктейлем, она тут же растает. Но Дэннис, похоже, ни на что не рассчитывал. На нее он не обращал ни малейшего внимания, зато весело болтал с Гарри. Кейт даже чуточку приревновала. Обычно мальчик очень настороженно относится к посторонним людям, но Дэннису Харрингтону удалось очаровать его с первого взгляда. Во всем он такой, с горечью думала Кейт, потягивая коктейль. Никто не может перед ним устоять.

Несмотря на заверения Дэнниса, алкоголь в коктейле, наверное, все-таки был. Иначе как объяснить тепло, постепенно разливающееся по ее телу, и желание беспричинно плакать и смеяться, вдруг охватившее ее? Дэннис, поглощенный беседой с Гарри, сидел так близко от нее, что она ощущала его бедро. Надо бы отодвинуться, мелькнула в ее голове смутная мысль, но сил на решительное действие у нее не было.

Кейт откинулась на спинку скамьи и притворилась, что внимательно слушает, о чем разговаривают Дэннис и Гарри. Но на самом деле она не поняла ни слова, их голоса доносились до нее словно сквозь плотную пелену тумана, и как бы она ни старалась, она не могла уловить их смысл. Кажется, Дэннис расспрашивает Гарри о его жизни в летнем лагере. Неужели ему это действительно интересно? Разве человек вроде Дэнниса Харрингтона способен интересоваться чем-нибудь, кроме своей драгоценной персоны?

Кейт заставляла себе думать о Дэннисе с неприязнью, чтобы уберечься от чего-то страшного и непонятного, горячей волной поднимавшегося из глубин ее естества. Если она будет хотя бы чуть-чуть презирать его, он не будет дурманить ее голову. Кейт смотрела на его широкую спину и не хотела признаваться себе в том, что ладони ноют от желания ощутить ее силу. Как здорово было бы провести рукой по его плечу, провести небрежно, жестом собственницы, которая уверена в своих силах и уверена в своем мужчине. А потом обнять его так, как эта несносная девчонка в углу обнимает своего парня — смело, открыто, не оглядываясь на других, не думая, что скажут люди, вся во власти любви…

Альфред бы строго отчитал меня, если бы я стала так бесстыдно вести себя с ним, привычно отметила про себя Кейт. Она частенько представляла себе, что сказал бы или сделал ее муж в том или ином случае, и никогда не сомневалась в том, что его поведение — единственно правильное. Но сейчас ей вдруг стало жаль себя, такую слабую и запуганную. Ребенком она была куда смелее, зато теперь ее робость не знает предела. Все на свете пугает ее — мнение соседей, материнские упреки, поджатые губы родственников мужа, а больше всего сам Альфред.

Это открытие потрясло ее. Неужели все ее поступки продиктованы лишь страхом вызвать неодобрение мужа? Она так привыкла следить за собой, за своими словами, действиями и мыслями! Это Альфреду не понравилось бы… От этого он пришел бы в ужас… Это он не одобрит… Сколько раз подобные фразы рождались в ее голове еще до того, как она что-то сделает? Выражать свои чувства открыто нельзя, это неприлично. Носить короткие юбки нельзя, это вульгарно. Целовать мужа без повода нельзя. Заниматься любовью при включенном свете нельзя. Говорить первой нельзя. Спорить нельзя. Ее жизнь состоит из сплошных запретов, которые она с готовностью приняла и даже не сделала ни одной попытки взбунтоваться! Маленькая миленькая женушка мистера Шелли, утешение для мужа — вот кем она была все эти годы! И никому нет дела до того, что истинная Кейт съежилась до размеров горошинки и спряталась где-то очень глубоко. Чувство благодарности душило ее, превращало ее в безмозглую послушную куклу, которая сейчас словно язык прикусила и не может принять участие в обычной беседе!

У Кейт на глаза навернулись слезы. Ей двадцать восемь лет, а она ведет себя как подросток! У Гарри намного больше здравого смысла, чем у нее, поэтому Дэннису интереснее разговаривать с ним. И правильно. Кто она такая? Всего лишь тень своего великого мужа, на которую можно не обращать внимания.

Кейт не спрашивала себя, почему эти мысли вдруг нахлынули на нее. Казалось, они вечно тлели в ее сознании, как угольки, и только ждали небольшого ветерка, чтобы вспыхнуть жарким пламенем.

— Я сейчас вернусь, — объявил Гарри. — Не спи, Кейт.

Ее щеки полыхнули румянцем возмущения, а Гарри игриво подмигнул ей и своей обычной неторопливой походочкой направился в дальний конец бара.

— Да, забавный парнишка у Альфреда Шелли, — задумчиво протянул Дэннис, глядя вслед Гарри. — Никогда бы не подумал, что у него может быть такой сын. Должно быть, это ваше влияние.

Кейт охватила такая ярость, что ей стало страшно. Какое право Харрингтон имеет рассуждать об Альфреде и его сыне? Зачем он только притащился сюда со своим дурацким коктейлем? Такой был замечательный денек, пока он его не испортил!

— Гарри гораздо больше похож на отца, чем может показаться невнимательному наблюдателю, — ядовито произнесла она.

Дэннис медленно повернулся к ней. Кейт невольно отпрянула. В его глазах светилось понимание, как будто все ее потаенные мысли и желания были перед ним как на ладони.

— Как я погляжу, у вас с мальчиком хорошие отношения, — заметил он, и Кейт вдруг поразил просторечный акцент его речи, словно он хотел казаться примитивнее, чем он был на самом деле.

— Перестаньте говорить, как простолюдин! — резко оборвала она его. — Вас это не красит.

— А вас не красит гнев. — Губы Дэнниса искривились в насмешливую улыбку. — Удивительно. Я слышал о вас исключительно лестные отзывы. Мол, миссис Шелли — ангел во плоти, средоточие всех женских добродетелей. Но я всегда думал, что ангелы ведут себя иначе. Вежливее, по крайней мере.

Кейт залилась краской. Дождалась! Он совершенно прав. Она ведет себя грубо. Но разве она виновата в том, что в его присутствии становится сама не своя? А ее язык либо отказывается ей повиноваться, либо несет всякую чушь.

— Честно говоря, у меня такое ощущение, что вы попросту ревнуете, — продолжил Дэннис, по-прежнему не сводя с нее глаз.

— Ревную? — фыркнула Кейт. Дэннис такой же самодовольный индюк, как и все остальные мужчины! Не видит дальше собственного носа. — С какой стати мне вас ревновать?

Кейт постаралась вложить в свой вопрос весь сарказм, на который она была способна. А рядом с Харрингтоном она была способна на многое.

— Бог с вами, Кейт, конечно же, не меня, — добродушно улыбнулся Дэннис. — Гарри. Ведь вам неприятно было видеть, как он свободно разговаривает со мной?

Видимо, в этот вечер Кейт Шелли было суждено испытать все оттенки стыда. На этот раз собственная глупость причинила такую боль, что Кейт стало тяжело дышать. Из-за Харрингтона у нее совсем помутился рассудок.

— Ну же, Кейт, неужели вы боитесь правды? Признайтесь, и вам сразу станет легче, — подзуживал он ее.

Кейт плотно сомкнула губы. Да, она боится правды. Но еще больше она боится, что кто-нибудь об этом догадается!

— А как, по-вашему, я должна реагировать? — воскликнула она негодующе. — Мне понадобился год, чтобы завоевать любовь Гарри, а вам он доверился через минуту!

— Вы ошибаетесь. — Дэннис покачал головой. — Гарри всего лишь пытался быть вежливым. Раз вы предоставили ему право развлекать меня…

В глазах Дэнниса промелькнула легкая насмешка, но Кейт предпочла ее не заметить.

— На самом деле Гарри — на редкость здравомыслящий парень. Не то, что его папаша…

— Не смейте так говорить об Альфреде, — сказала Кейт, свирепо раздувая ноздри.

— А что? Свергаю вашего кумира с пьедестала? — засмеялся Дэннис, но, несмотря на легкомысленный тон, его глаза смотрели на нее с каким-то необычным выражением тревоги.

Кейт знала, что ей следует возмутиться и несколькими точными и хлестким выражениями указать зарвавшемуся наглецу его место. Но у наглеца были такие примечательные глаза, черные, словно бархатное южное небо, манящие и ласкающие. В них хотелось раствориться и никогда больше не приходить в себя. Кейт засмотрелась, и гнев ее как по волшебству улетучился.

— Вы ничего не понимаете, — устало пробормотала она.

Тут на ее счастье вернулся Гарри, а Харрингтон не посмел продолжать в его присутствии. Через пару минут Кейт засобиралась домой, и хотя Гарри был не прочь еще немного поболтать с новым приятелем, он беспрекословно повиновался. Дэннис вызвался проводить их, но, конечно, его услуги были отвергнуты. В окно он видел, как они сели в такси, хрупкая печальная девушка и мальчик, слишком взрослый, чтобы быть ее сыном.

Сейчас Дэннис уже сожалел о том, что подошел к ним. Только разбередил душу, а ему как никогда надо быть жестким и неприступным. Слишком многое поставлено на карту. Он не имеет право рисковать надеждами других людей из-за грустных глаз чужой жены. Дэннис машинально полез в карман за сигаретами и вспомнил, что уже два года, как бросил курить. Губернатор Невады должен быть елейным святошей, вроде Шелли. Как только людей не тошнит от его святости!

Как всегда при мысли о неприятном заныл левый висок. Дэннис медленно массировал его и думал, что зря счел сегодняшнюю встречу с Кейт Шелли добрым знаком. Нет, это скорее насмешка судьбы, злая и коварная. За все в жизни нужно платить, и за полчаса в ее компании он будет расплачиваться тупой ноющей болью в сердце, которая навсегда поселилась в нем.

8

Кейт бесцельно щелкала пультом телевизора, переключая каналы. Три дня прошло с тех пор, как она случайно встретилась с Дэннисом Харрингтоном в баре, и все три дня у нее было отвратительное настроение. Хуже всего было то, что ей приходилось постоянно притворяться. Она, Кейт Шелли, не имела права на хандру. В дни выборов она обязана поддерживать мужа, а не создавать ему проблемы. Кейт отчаянно хотела быть хорошей, но впервые в жизни из ее благих намерений ничего не выходило. Она, которая привыкла считать себя самой счастливой женщиной на свете, внезапно обнаружила, что на самом деле вовсе не так уж счастлива. Вся ее прошлая жизнь была сосредоточена на любви к мужу. Страшно было понять, что любви не было и в помине.

В эти дни Кейт особенно внимательно присматривалась к Альфреду. Может быть, это он изменился за одну ночь и вместо горячей и пылкой привязанности стал вызывать у нее отвращение? Нет, он был таким же, каким она привыкла его видеть. Высокий, начинающий седеть мужчина, сохранивший в свои сорок восемь лет худощавую фигуру юноши. Он по-прежнему был вежлив, нетороплив и рассудителен, и от его проницательного взгляда было трудно спрятаться. И Кейт с ужасающей отчетливостью понимала, что перемены коснулись только ее. Это она изменилась, а не он, и весь ее уютный мирок грозил рассыпаться в считанные секунды…

Внезапно пальцы Кейт, теребившие пульт дистанционного управления, замерли. По местному каналу выступал Дэннис Харрингтон, и она увеличила громкость, чтобы не пропустить ни слова. На Дэннисе был темный костюм и светлая рубашка, и выглядел он очень торжественно. Было в нем что-то от красавца жениха, который с волнением ожидает невесту в церкви, разве что белого цветка в петлице не хватало. Кейт не сомневалась, что сейчас все домохозяйки Невады с жадностью прильнули к своим телевизорам, чтобы всласть полюбоваться на этого кандидата в губернаторы.

Женщинам нет дела до его политических взглядов, подумала Кейт. Зато они млеют от одного взгляда на него и представляют себя в постели с ним. Наверное, он целуется не так сухо и деловито, как Альфред, который словно выполняет малоприятную, но необходимую процедуру, когда дотрагивается до нее губами. И после его поцелуя вряд ли захочется брезгливо вытереть рот, как было у нее на первых порах с Альфредом, пока она не привыкла.

Кейт чувствовала себя настолько озлобленной и несчастной, что даже не подумала устыдиться подобных мыслей. Дэннис был в экране ее телевизора, такой близкий и в то же время такой далекий, что Кейт хотелось плакать. Она знала, что тысячи женщин Невады испытывают сейчас похожие чувства. И ненавидела себя за это. Да они все как миленькие проголосуют за него и будут донельзя гордиться, что у них такой красавчик губернатор!

От этой кощунственной мысли Кейт похолодела. До сих пор она как-то отвлеченно думала о соперничестве ее мужа и Дэнниса. Всерьез ей не приходило в голову, что Харрингтон способен обойти Альфреда на выборах. Альфред Шелли — идеальный губернатор. С этим утверждением Кейт засыпала и просыпалась, и ничто не могло убедить ее в обратном. Однако сила обаяния Дэнниса Харрингтона была столь велика, что уверенность Кейт в победе мужа поколебалась. Женщины не интересуются политикой и не рассуждают как мужчины. Они полагаются на чувства, и что скажут им чувства? Как можно колебаться в выборе между Альфредом Шелли и Дэннисом Харрингтоном, когда даже она, жена Альфреда, в мыслях предает его?

Кейт закрыла лицо руками. Ей было невыразимо стыдно, но одновременно она знала, что былого не вернешь. Она больше не сможет относиться к Альфреду так, как раньше. От ее восторженного благоговения не осталось и следа, а ведь казалось, что так будет продолжаться вечно. Но стоило Дэннису Харрингтону пару раз поговорить с ней и коснуться ее руки, как ее прошлая жизнь потеряла для нее всякий интерес.

— Эй, Кейт, не грусти. — Гарри легонько хлопнул ее по спине и развалился рядом на диване. — Что показывают?

Кейт немедленно пришла в себя. Никто не должен догадаться о том, что творится у нее в голове. И в первую очередь Гарри.

— Очередное предвыборное выступление, — сказала она небрежно. — Надо же знать, кого твой папа оставит с носом.

Гарри хмыкнул, но тут реклама закончилась, и на экране вновь появился Дэннис Харрингтон.

— Ни фига себе! — выругался Гарри.

— Гарри! — укоризненно воскликнула Кейт, хотя знала, что упрекать должен он ее, а не наоборот.

Она так и не сказала мальчику, кем на самом деле является Дэннис Харрингтон. Просто знакомый — так она удовлетворила его любопытство. И теперь Гарри был вправе упрекнуть ее в двуличии.

— Он тоже кандидат? — Гарри ошеломленно уставился на мачеху.

Кейт кивнула, изо всех сил пытаясь сохранить хладнокровие.

— И ты об этом знала?

Светлые брови Гарри угрожающе сдвинулись в одну прямую линию, и у Кейт сжалось сердце. Сейчас мальчик как никогда походил на отца.

— Да, — храбро ответила она.

Рот Гарри чуть приоткрылся от изумления. Он привык к полной откровенности со стороны Кейт, а теперь она вдруг предстала перед ним в новом качестве.

— А почему ты мне ничего не сказала?

— Подумала, что это не важно, — пожала плечами она.

— Не важно? — Глаза мальчика округлились. — Враг отца угощал нас коктейлями, а ты и ухом не повела!

Кейт чуть не рассмеялась. Как по-детски это прозвучало — враг отца!

— Он не враг, — мягко поправила она Гарри, — а соперник на выборах.

— Все равно! — Гарри почти кричал. — Что если выберут его, а не папу?

Кейт обреченно вздохнула. По глупости она настроила мальчика против себя. Но как странно, что он подумал о том же самом — что Дэннис Харрингтон способен составить конкуренцию Альфреду Шелли.

— Папа обязательно победит. Ты же знаешь, что он лучше всех.

— Да, но Дэннис…

Гарри запнулся, но Кейт отлично поняла, что он хотел сказать. Дэннис необыкновенный. Его невозможно не любить. Им нельзя не восхищаться. Альфред — просто бледная тень по сравнению с ним.

— Гарри, — строго начала Кейт. — Ясно, что Дэннис — очень хороший человек. Мы весело провели с ним время. Но это не должно помешать нам поддерживать папу. Мы лучше всех знаем, что папа сделал для штата и что он еще сделает, если ему дадут шанс. И ему его обязательно дадут, потому что избиратели понимают, что дело не только в красивой наружности…

Гарри недоверчиво хмыкнул, и Кейт едва удержалась, чтобы не вспылить. Она старше. Он обязан ей верить!

— Что бы сказал папа, если бы узнал, что ты в нем сомневаешься, — покачала головой Кейт.

— Что бы сказал папа, если бы видел нас вместе с Дэннисом, — ехидно заявил Гарри.

— Да, это было легкомысленно, — согласилась Кейт. — И хорошо еще, что репортеров не оказалось поблизости. Больше мы так рисковать не будем.

Она ласково пригладила вихры Гарри, торчащие в разные стороны. Какой он все-таки милый! И как она могла думать, что ее жизнь в доме Альфреда невыносима? У нее есть любящие муж и сын, а она посмела жаловаться на судьбу! Какая неблагодарность!

Гарри прильнул к ее плечу, и они молча продолжили смотреть выступление Дэнниса Харрингтона. Несмотря на состоявшийся разговор, ни он, ни она не стали переключать канал, чтобы посмотреть комедийное шоу или фильм ужасов. Горячие обличительные речи Дэнниса оказались намного интереснее.

Он говорил о многом, и не все было понятно Гарри и Кейт в его словах. Поначалу критика в адрес действующего губернатора звучала для них как наглая ложь, но постепенно приводимые факты и неотразимо уверенная манера Дэнниса возымели свое действие. Харрингтон подробно рассказывал о том, что в угоду интересам крупных корпораций Альфред Шелли нарушил закон штата об охране окружающей среды, и несколько гектаров земли на западе Невады были превращены в свалку для отходов производства. Дэннис говорил о фондовой бирже и о том, что за определенную плату из канцелярии губернатора некоторые биржевики получают ценные сведения и имеют возможность влиять на курс тех или иных акций. Он не обвинял Альфреда прямо, но давал понять, что все эти беззакония творятся с его попустительства.

Вначале Кейт была разъярена. Как он смеет говорить об Альфреде такие ужасные вещи? Как смеет телевидение показывать эту передачу? Конечно, только «Выбор недели» и безумный Грег Ольстен мог так открыто бросить вызов губернатору. Ведь за подобные слова нужно преследовать по суду! Однако Дэннис Харрингтон не хуже Кейт понимал, чем ему грозит это выступление, и был очень аккуратен в выборе слов. Он всего лишь оглашал некоторые факты и призывал избирателей задуматься над ролью, которую губернатор Шелли мог играть в том или ином деле.

К концу передачи у Кейт разболелась голова. Она сердцем чуяла, что Дэннис не может быть настолько низок, чтобы сознательно порочить Альфреда без всяких оснований. Значит, доля правды в его кошмарной речи есть. Конечно, не все, ведь ее Альфред не может быть таким чудовищем! Но и малой толики было достаточно, чтобы выбить Кейт из колеи. Раз начав сомневаться в муже, она уже не могла остановиться. Она ненавидела себя за это, ненавидела Дэнниса, который заставил ее потерять абсолютную веру в мужа. Но забыть выступление Дэнниса было невозможно, как и избавиться от гнетущих подозрений.

Даже Гарри было не по себе.

— Слушай, он же врет? — спросил он у Кейт с надеждой, словно она могла дать ему точный ответ. — Папа не может быть замешан во всей этой гадости…

— Конечно, не может, — сказала Кейт, но особой убежденности в ее голосе не было.

— Ни за что бы не подумал, что он способен так нагло врать. — Гарри мотнул головой в сторону телевизора.

— Мы же его совсем не знаем, — вздохнула Кейт и взяла Гарри за руку. — Мы ведь не будем расстраивать папу, задавая ему лишние вопросы, правда?

Гарри коротко кивнул, избегая ее взгляда, и Кейт пришлось удовольствоваться столь неопределенным обещанием.

И все-таки своего слова он не сдержал. Вечером во время семейного ужина, когда Альфред неторопливо разрезал бифштекс, раздался дрожащий от волнения голос Гарри.

— Папа, а сегодня по телевизору говорили, что ты позволил большим корпорациям отравить западные территории!

Кейт уронила вилку, и она со звоном стукнулась о каменные плиты пола. Тотчас слуга бесшумно поднял ее и положил рядом с тарелкой Кейт новую вилку. Из-за этого маленького происшествия она не увидела, как Альфред отреагировал на вопрос сына. Когда она подняла на него глаза, он со спокойным любопытством разглядывал мальчика.

— Интересно, где это ты наслушался такой ерунды?

— Я смотрел одну передачу, — с вызовом ответил Гарри.

Кейт была понятна его бравада. Мальчику уже тринадцать лет, а отец разговаривает с ним как с пятилетним ребенком. Но она была благодарна Гарри за то, что он сказал «я», а не «мы».

— Какую? «Новости Гринписа»?

В голосе Альфреда прозвучала ирония. Он по-прежнему не воспринимает нас всерьез, подумала Кейт с грустью. Ни меня, ни Гарри. Мы для него парочка несмышленых детей, только со мной он спит, а его воспитывает.

— Это был «Выбор недели» Грега Ольстена, — твердо сказал Гарри. — Ты должен его знать. Вы с Кейт принимали участие в прошлой передаче.

— Я знаю, о ком ты говоришь, — ледяным тоном проговорил Альфред.

— Сегодня у него был Дэннис Харрингтон, твой соперник на выборах, — не дрогнув, продолжал Гарри. — Это он сказал про земли. И про взятки в твоей канцелярии. И про то, как незаконно продали сиротский приют…

— Перестань нести чушь! — Альфред оборвал сына так сурово, что Кейт опешила. Он в раздражении отодвинул от себя тарелку. — Как можно слепо доверять всяким клеветническим вымыслам! Тебе надо бы уже понимать, Гарри, что твой отец не способен на подлость, а его конкуренты готовы на все, лишь бы избавиться от него.

— Значит, все это ложь? — уточнил Гарри.

Он словно и не слышал упреков.

— От первого до последнего слова! — взорвался Альфред и в волнении смахнул со стола бокал с минеральной водой. Тот разлетелся на мелкие кусочки, и опять вышколенный слуга в одну минуту ликвидировал последствия.

Похоже, сегодня день летающей посуды, вяло отметила про себя Кейт. Ей было страшно. Она видела, что Альфред взволнован намного сильнее, чем следовало бы. В своем благородном негодовании он перегнул палку, и Кейт молила Бога, чтобы Гарри ничего не заметил. Но провести ребенка порой сложнее, чем взрослого, и следующий вопрос не заставил себя долго ждать.

— Дэннис говорил очень убедительно, — сказал он. — И у него есть какие-то доказательства. Ты подашь на него в суд за клевету?

Кейт перестала дышать, когда Гарри назвал Дэнниса по имени. Сейчас Альфред поинтересуется, с какой стати мальчик так фамильярничает с взрослым человеком, а Гарри слишком возбужден разговором, чтобы держать язык за зубами. Кейт вся съежилась, ожидая неминуемого скандала, и даже не поняла, что он миновал. Альфред попросту не обратил внимания на оговорку сына.

— Я должен сам посмотреть эту передачу, — сухо произнес он, вставая. — Сейчас же позвоню секретарю, чтобы он достал для меня копию.

Он вышел из столовой, оставив Гарри и Кейт в немом изумлении. Альфред никогда раньше не прерывал ужина, если того не требовали особые обстоятельства. У Кейт засосало под ложечкой. Несмотря на все заверения мужа, она была склонна не доверять ему. И настороженный взгляд Гарри сказал ей, что мальчик полностью с ней согласен.

Кейт с нелегким сердцем поднималась в спальню. Она не знала, чем занимался Альфред после того, как стремительно покинул их с Гарри во время ужина. Должно быть, советовался со своими помощниками насчет обличительной передачи Грега Ольстена. Гарри разворошил гнездо пчел, размышляла Кейт, сознавая, что ей меньше всего хочется быть ужаленной.

Альфред уже был в спальне. Он лежал на кровати в своем зеленом банном халате и с отсутствующим видом разглядывал потолок. Горели все лампочки роскошной хрустальной люстры под потолком, и Кейт, которая не привыкла видеть спальню освещенной, замерла на пороге. Какой он уставший, подумала она о муже с внезапной жалостью. Как же его измотала эта предвыборная гонка. Ей захотелось сделать ему что-нибудь приятное, показать, что она рядом и понимает его. Что бы там ни было, он в первую очередь ее муж, и она не предаст его, какие бы бредовые идеи не появлялись в ее голове!

Кейт присела на кровать рядом с ним и дотронулась до его руки.

— А, котенок, — произнес он без всякого выражения, словно только что заметил ее появление. — Прости, я чертовски устал сегодня.

Губы Кейт задрожали. Почему каждый знак внимания с ее стороны он расценивает как призыв к близости? Она совсем не жаждет предаваться с ним сейчас любовным утехам. Более того, ей неприятна сама мысль об этом. Она всего лишь хотела выразить ему свою поддержку. Но как всегда в этом Альфред не нуждается.

Она отодвинулась от него, стараясь скрыть обиду. Розовое шелковое покрывало было безнадежно смято, но сейчас это Кейт не волновало. Слишком много важного происходило в ее жизни, чтобы думать об аккуратной супружеской постели.

— Кейт, милая, я хочу попросить тебя об одном одолжении, — сказал Альфред. — Проследи, пожалуйста, чтобы Гарри смотрел передачи, которые более подходят для его возраста, чем «Выбор недели».

Это был знакомый сдержанный тон человека, не сомневающегося в своей правоте. Раньше он казался Кейт оплотом стабильности, но сегодня все ее существо взбунтовалось.

— Гарри достаточно взрослый, чтобы решать самостоятельно, — ответила она.

Альфред приподнялся на одном локте. Наверное, он изумился бы меньше, если бы с ним заговорила его зубная щетка, с задорной злостью подумала Кейт.

— Но ты мать и должна следить за ним, — медленно произнес он.

— Я старше его на пятнадцать лет. Какая из меня мать…

— Все равно. — Альфред властно притянул к себе Кейт. — Ты должна контролировать его, чтобы мой сын не нахватался бредовых идей, которые распространяют мои недоброжелатели.

— Гарри уже большой, — мягко повторила Кейт, прикладывая усилия, чтобы не отодвинуться от Альфреда. Он поглаживал ее по обнаженной руке, и это простое прикосновение было ей противно. — Он имеет право задавать вопросы. А ты как отец должен на них отвечать.

— Да, верно, — с раздражением произнес Альфред и, к облегчению Кейт, перестал ее трогать. — Но как я подумаю обо всей той чуши, что несут с экранов телевизоров, так свирепею. Если еще мои родные начнут сомневаться во мне…

— Мы не сомневаемся, — тихо сказала Кейт. — Но тебе лучше объяснить Гарри, почему Дэннису Харрингтону нельзя верить.

Кейт впервые произнесла это имя вслух в присутствии мужа. Дэннис Харрингтон. Попробовать бы сказать это еще раз, а потом второй и третий, чтобы как следует насладиться его звучанием.

— Потому что Дэннис Харрингтон — подлец, каких мало, — отрезал Альфред.

Кейт поежилась. Альфред ни о ком не отзывался в таком тоне. Она привыкла во всем полагаться на мужа, но… но не могла она сомневаться в Дэннисе!

— В чем же выражается его подлость? — небрежно спросила Кейт. Мол, мне нет никакого дела до Дэнниса Харрингтона, я просто беседу поддерживаю.

— Ох, Кейт не хочется мне обременять тебя этой гадостью, — вздохнул Альфред. — Мне самому противно, что придется сражаться с таким человеком. Но раз у демократов не нашлось более достойного кандидата, это только подтверждает слабость их партии.

— Но почему же он так плох? — наивно улыбнулась Кейт. — В материалах, которые мне дала Дилси, не было ничего криминального…

— Ах, женщины, женщины. Вы судите по внешности и совсем не думаете о внутреннем содержании. А Дэннис Харрингтон — красавец хоть куда. И все глупые гусыни падут жертвой его неотразимых глаз, когда придет время голосовать.

— Ты тоже красив, — пробормотала Кейт не очень уверенно.

«Глупые гусыни» задели ее, ведь она относилась к их числу. Муж неоднократно давал ей понять, что не слишком высокого мнения о ее умственных способностях. Впрочем, это не мешало ему любить ее.

Альфред польщено рассмеялся.

— Детка, свидетельство любящей жены не считается.

Кейт потупилась. Ничего себе любящая жена.

— Но Дэннис Харрингтон в сто раз привлекательнее меня в глазах обычной женщины. И можешь не сомневаться, он использует это на полную катушку.

— Каждый использует свои преимущества.

— Преимущества, — фыркнул Альфред. — Да такого аморального типа на пушечный выстрел нельзя подпускать к управлению штатом.

— Аморального? — холодея, переспросила Кейт.

— Естественно. Неужели ты думаешь, что с такой внешностью он ведет жизнь монаха? — скрипуче рассмеялся Альфред. — О его похождениях можно написать тома. И я займусь тем, чтобы эти сведения стали известны всем.

— Альфред! — воскликнула Кейт, садясь на кровати и обхватывая колени. — Как ты можешь такое говорить…

— Я буду бороться с ним его оружием. Он не постеснялся клеветать на меня. Я же расскажу о нем правду. В его постели побывали все совершеннолетние манекенщицы Америки, и избиратели должны об этом узнать!

Кейт была шокирована. Никогда Альфред не употреблял подобных выражений в разговоре с ней, и никогда они не обсуждали такие темы. А сегодня он настолько разволновался, что забыл о своих принципах. И все это из-за кого? Дэнниса Харрингтона.

— А откуда ты сам знаешь? — робко поинтересовалась Кейт.

— Это же ясно при одном взгляде на него! — воскликнул Альфред. — Если бы я не боялся оскорбить твои уши мерзкими подробностями, я бы доказал тебе, что Дэннис Харрингтон — первый бабник в штате!

Было так непривычно слышать вульгарное слово «бабник» из уст Альфреда, что Кейт не сразу сообразила, что за ним стоит. Женщины. Огромное количество красивых женщин, которых любил Дэннис и которые любили его. Острая, почти физическая боль пронзила все ее существо. Кейт и не думала, что можно испытывать подобное. Все ее предыдущие переживания казались детской игрой по сравнению с диким зверем, который вгрызался в ее внутренности и рвал их на части. Ревность — вот как зовут этого зверя, и Кейт Шелли до сих пор не была с ним знакома. Зато теперь они с ним друзья, и ничего не подозревающий Альфред наносит ей одну рану за другой и подкармливает беснующуюся зверюгу.

— Конечно, в последнее время, когда стало ясно, что он будет, скорее всего, баллотироваться на пост губернатора, он немного сбавил обороты. Поговаривают, что его даже хотели женить, чтобы добавить ему респектабельности, но он воспротивился. Видите ли, жениться из карьерных соображений ему противно!

— Какие отличные у тебя осведомители, — горько усмехнулась Кейт.

Она делала одно потрясающее открытие за другим. Во-первых, ее муж далеко не так идеален и беспристрастен, как ей казалось раньше. Он способен на вполне человеческие чувства — ненависть, зависть, готов пойти на подлость ради достижения своей цели. Во-вторых, она сама по-глупому взяла и влюбилась в Дэнниса Харрингтона. Да, именно влюбилась, иначе с чего бы рассказ о его многочисленных любовницах причинил ей такую нестерпимую боль? До откровений Альфреда ее влекло к Дэннису, она восхищалась его красотой и иногда позволяла себе помечтать о его поцелуях, но это никогда не покидало безопасную область фантазий.

Несмотря на три года замужества и вполне солидный возраст, Кейт была чрезвычайно наивна и не отдавала себе отчета в том, что она реально возжелала этого мужчину. Он казался ей глотком свежего воздуха после душной комнаты, бурным водопадом после засухи пустынь, ярким солнцем после жизни, в которой никогда не было света. Он заставил ее задуматься о себе и своем отношении к людям, но до сих пор ей не приходило в голову, что Дэннис — настоящий мужчина из плоти и крови, с которым она может быть счастлива.

Кейт покосилась на Альфреда. Трудно представить себе, что Дэннис Харрингтон занимается любовью с женщиной так же, как ее осторожный супруг. И тело у него совсем другое. Красивое, сильное, гладкое, а под бархатной кожей перекатываются крепкие мускулы… Кейт дала волю своей фантазии. Руки у Дэнниса, наверное, необыкновенно нежные, и от каждого его прикосновения ты словно проваливаешься внутрь себя и плывешь по длинной извилистой реке, и ее темные воды сладко баюкают тебя и поют песню о вечном желании…

— Кейт, Кейт!

До нее не сразу дошло, что Альфред трясет ее за плечо и что-то говорит ей на ухо.

— Кейт, что с тобой? — испуганно бормотал он.

— А в чем дело? — прошептала она, не владея собственным голосом.

— У тебя были очень странные глаза.

Альфред настороженно наблюдал за Кейт, и она заставила себя рассмеяться. Не дай Бог, он поймет, о чем она только что думала.

— Малышка моя, как я мог оскорбить тебя подобными разговорами, — сокрушенно проговорил Альфред. — Эта грязь не для моей чистой девочки. Я совсем потерял контроль над собой из-за Харрингтона. Но такого больше не будет.

Он нежно привлек ее к себе и стал гладить ее волосы. Кейт ощущала щекой мягкий ворс его халата и старалась не засмеяться. Как глупо было бояться, что он о чем-нибудь догадается! Как слепы порой бывают умные мужчины… Альфред все гладил ее волосы и бормотал успокаивающие слова, не зная о том, что меньше всего его жена нуждалась в успокоении. Прежнее сонное существование больше не имело значения. Кейт страшилась возврата к прошлому и радовалась тому, что у нее наконец открылись глаза и появилось осознанное желание жить по-настоящему, а не наблюдать за жизнью со стороны, как древняя старуха, у которой больше не осталось развлечений. Она, Кейт, дышала теперь полной грудью, и не ее беда, если ее мужу это было невдомек.

9

Через два дня пришло время снова навестить мать. Обычно Кейт сокрушалась, что приходится из-за этого на целые сутки оставлять мужа одного, но сейчас эта перспектива только радовала ее. Правда, Альфред намекнул, что он предпочел бы, чтобы она находилась рядом с ним, но впервые в жизни Кейт не послушалась его.

— Маме очень тоскливо одной, — мягко заметила она. — А тебе от меня все равно один вред.

— Как ты можешь говорить такое? — возмутился Альфред. — Сегодня вечером как раз собрание республиканцев, и я хотел, чтобы ты на нем присутствовала.

— Ох, я бы все равно не поняла ни слова из того, о чем вы говорите, — легкомысленно улыбнулась Кейт.

Альфред, казалось, был потрясен до глубины души. Он положил руки на плечи Кейт и повернул ее к себе.

— Что за речи я слышу от вас, госпожа губернаторша! — воскликнул он с пафосом.

Кейт прекрасно знала, что это шутка. В подобные моменты Альфред любил напускать на себя официальный вид. Но если раньше это умиляло, то теперь только злило. Кейт ненавидела себя за дурной нрав, но ничего не могла поделать — жизнь в доме мужа с каждым днем становилась все невыносимее…

— Когда меня переизберут, я вплотную займусь вашим политическим образованием, миссис Шелли, — шутливо продолжал Альфред.

Если переизберут, машинально сказала про себя Кейт. У Дэнниса Харрингтона не меньше шансов, а может быть, и больше.

Тут Кейт почувствовала себя настоящей преступницей. Альфред не заслужил такого отношения. Он всегда был добр к ней, любил ее и заботился о ее семье. И он не виноват в том, что она внезапно обнаружила, что молода и безумно хочет жить яркой, насыщенной жизнью, которую он не в состоянии ей дать.

Кейт закусила губу. Скорее она умрет, чем позволит Альфреду догадаться, насколько ей противны его слова, прикосновения, ласки, да и он сам!

— А на ночь у меня были совершенно особые планы, — проворковал Альфред с неожиданной игривостью. Он наклонился и поцеловал Кейт в шею. — Может, ты все-таки останешься?

Она содрогнулась. Нет, тысячу раз нет! Уже неделю Альфред не делал попыток исполнить супружеский долг, объясняя это ужасной усталостью и повышенными нагрузками. Он и не подозревал, насколько Кейт была ему благодарна. Если раньше близость с мужем не доставляла ей удовольствия, то теперь о ней было страшно даже подумать. Тело Кейт съеживалось от отвращения при мысли о том, что ей придется вновь подчиниться Альфреду и терпеть его скупые ласки.

— Прости, Альфред, но я уже обещала маме, — сказала Кейт с печалью, которая была вызвана отнюдь не визитом к матери. — Ты же ее знаешь. Она все время ворчит, что я редко навещаю ее.

— Обещала так обещала, — вздохнул Альфред и отпустил Кейт.

Пожалуй, так будет лучше, подумал он, рассматривая ее побледневшее личико. Пусть прокатится, немного проветрится. Она засиделась дома. А на собрании она и вправду будет лишней… В последнее время Альфред Шелли нередко ловил себя на мысли о том, что Кейт не особенно годится на роль жены губернатора. Не хватает в ней должной представительности, спокойной уверенности и достоинства. Знаний, в конце концов. Было бы лучше, если бы она поменьше интересовалась своими древними греками и побольше современными американцами. Возможно, все эти необходимые качества придут с годами, ведь пока Кейт так молода… Но когда ей будет сорок, ему будет шестьдесят. Огромная разница! Она — еще молодая, цветущая женщина, а он фактически старик. Пусть не дряхлый, а здоровый и крепкий, но шестьдесят лет есть шестьдесят лет. Он уже сейчас чувствует, что ему не хватает сил на молодую жену, что же будет через десять-двадцать лет?

Альфред попытался отогнать от себя мрачные мысли. Слава Богу, его Кейт слишком хорошо воспитана, чтобы придавать сексу большое значение. Она умница и всегда ведет себя подобающим образом. Их любовь основана не на физическом влечении, о нет! Глупо строить семью на столь непрочном фундаменте. В их отношениях главное — духовная близость, и мало кто из его знакомых может похвастаться таким взаимопониманием…

Альфред сдержанно улыбнулся Кейт, которая почему-то покраснела и отвела глаза. Какая же она прелесть! — восхитился он про себя. Милая, скромная, нежная, чистая — не чета современным девицам, у которых ветер в голове. Годы замужества и высокое общественное положение ничуть не изменили ее. Рядом с ним все та же Кейт Грэхэм, пугливая и застенчивая, какой он увидел ее тогда, в Греции.

До того времени он совсем не думал о ней как о женщине; для него она всегда была очаровательным ребенком, дочкой его старшего друга. Но в Греции все перевернулось. Кейт была женщиной, причем женщиной красивой и соблазнительной и в то же время очень робкой и по-детски наивной. Это было убийственное сочетание, и Альфред Шелли влюбился. Он сказал себе, что женится на этой девочке, и женился. И ни разу не испытал сомнения в правильности своего выбора. Приятно было обладать этой молодой, цветущей женщиной и знать, что он первый и единственный мужчина в ее жизни. Приятно было смотреть в ее теплые карие глаза и видеть в них любовь и восхищение. Приятно было показываться с ней на людях и подмечать восторженные взгляды, на которые сама Кейт никогда не обращала внимания. У него не было ни одного повода быть недовольным своей семейной жизнью, разве что излишняя робость Кейт мешала ей стать надежным политическим соратником. Но ничего, у нее еще все впереди. Кейт повзрослеет и наконец осознает свои обязанности. Он об этом позаботится…

Кейт мчалась к дому матери на максимально допустимой скорости и размышляла о том же самом — о своей семейной жизни. Но в отличие от благожелательно настроенного Альфреда Кейт рассматривала ее в более мрачных красках. Она ощущала себя загнанным в угол зверем. Вокруг капканы и коварные ловушки, а впереди жестокий охотник с ружьем. И нет никакой возможности убежать, хотя спасительный лес рядом. Она слышит, как шумит ветер в еловых ветках, вдыхает воздух, насыщенный лесными ароматами, но не может сдвинуться с места, потому что человек начал на нее охоту. И имя этого человека — Альфред Шелли. Он губернатор ее штата и ее муж.

Если бы он узнал, что творится у меня в голове, он бы решил, что я свихнулась, с ожесточением думала Кейт, нажимая на газ. В его жизни все распланировано, разложено по полочкам. В этом горшке любовь, а в том — заботы о семьи и сыне. А в этом ящичке хранятся его губернаторские обязанности. Интересно, есть ли у него в душе хоть малейшая привязанность ко всем этим вещам, или же он просто человек-автомат, запрограммированное существо? Неужели живой мужчина, да еще с которым она проспала три года в одной постели, не мог почувствовать, что с ней происходит нечто неладное? Не мог ощутить ее боли, замешательства, смущения? Она запуталась в себе, своей жизни, принципах, не может разобраться, где право, а где лево, а он абсолютно ничего не понимает!

Кейт злилась, но тут же упрекала себя. О чем, скажите на милость, Альфред должен догадаться? О том, что ее влечет к другому мужчине? О том, что ее тело и совесть с некоторых пор ведут нескончаемую войну? Как отреагирует муж, если жена вдруг признается ему в том, что с ним она ощущает себя бесчувственной куклой, а еще точнее — мумией, спрятанной навеки в золотом саркофаге?

Вся во власти своих печальных мыслей Кейт очень быстро доехала до пригорода, где жила ее мать. Это был тихий городок, жители которого знали друг друга в лицо и любили посудачить обо всем, что происходит на соседней улице. После шума Карсона Кейт всегда испытывала облегчение, когда приезжала к матери. Но только не в этот раз. Тишина и умиротворенность сонного пригорода действовали ей на нервы. Кейт предпочла бы мчаться вперед по шоссе, чтобы от скорости захватывало дух и не было времени для горьких дум…

Но как обычно Кейт была пленницей обстоятельств. Она сказала мужу, что едет к матери. Значит, к матери она приехала. Кейт подъехала в дому Марты, самому красивому и большому на этой улице, и увидела, что света нет ни в одном из окон. Повезло, что и говорить. По вечерам Марта никогда не сидела без света. Следовательно, сейчас она у какой-нибудь соседки печет пирог и перемывает косточки. Отыскать ее невозможно, разве что стучась во все дома подряд. Но Кейт ужасно не хотелось ни с кем общаться, а ее появление обязательно вызовет такой фурор, что сбегутся все друзья, соседи, родственники, лишь бы посмотреть на супругу губернатора.

Кейт отогнала машину за угол дома и поставила ее так, чтобы случайному прохожему она была не видна. Сидеть в салоне, дожидаясь возвращения Марты, она не собиралась. Лучше немного прогуляться по вечернему городку, подышать прохладным свежим воздухом. Может быть, и мысли удастся привести в порядок…

Кейт вылезла из машины и захлопнула дверцу. Было уже довольно темно, и прогулка по городу в одиночестве была не самой удачной затеей, но Кейт смело шагала по улице. В ее нынешнем состоянии она не побоялась бы и банды головорезов. Впрочем, трудно было представить себе, что на этих мирных улицах можно встретить насильника или грабителя. Самое страшное, что грозило его обитателям, — это оглушительный лай какого-нибудь громадного пса, привязанного во дворе дома.

Однако не успела Кейт пройти и ста метров, как чей-то негромкий голос окликнул ее. Сердце ушло в пятки, когда она увидела, как из темного переулка вышел высокий человек с явным намерением перехватить ее. Кроме матери и ее ближайших подруг, Кейт никого здесь не знала. Кому это она вдруг понадобилась?

Пожалуй, разумно было бы первой заговорить с незнакомцем, а еще лучше убежать, но ноги Кейт словно приросли к земле. Она покорно ждала, пока человек подходил к ней. Когда же он вышел на освещенный фонарем пятачок, Кейт ахнула. Она ожидала увидеть кого угодно — от грабителя до простого прохожего, заблудившегося на темных улочках, но только не его…

— Добрый вечер, Кейт, — поздоровался с ней Дэннис Харрингтон. — Надеюсь, я не очень напугал вас.

Губы Дэнниса были плотно сжаты, лоб нахмурен. Он был похож на человека, который бьется над какой-то неразрешимой задачей. Кейт смотрела на него, возникшего из ниоткуда, словно материализовавшийся ответ на мучившие ее вопросы, и никак не могла понять, радоваться ей или спасаться бегством.

— Н-нет, — пролепетала она.

Кейт внезапно пожалела, что на улице не было никого, кроме них. Если бы мимо шли посторонние люди, ей было бы намного легче притвориться, что это случайная встреча случайных знакомых, у которых нет ни одной причины, чтобы не стать друзьями. Проговорить стандартный набор фраз, после которого можно с чистой совестью попрощаться и идти своей дорогой… Но Кейт не повезло. На улице не было ни души, и поддерживать светскую беседу в этой ситуации было глупо.

— Что вы делаете здесь? — спросила Кейт первое, что пришло в голову.

— Вас жду, — последовал незамедлительный ответ, от которого у нее задрожали колени.

Кейт провела рукой по лбу. Странная тяжесть навалилась на нее. Невозможно было ни думать, ни двигаться. Этот человек околдовал ее, стоило ему появиться рядом. Кейт была полностью в его распоряжении. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза, и то, что она прочитала в них, наполнило ее сердце радостным трепетом. Не триумфальным победителем пришел он к ней, а жалким просителем, умоляющим, а не требующим.

— Как вы узнали, что я сегодня приеду сюда? — спросила Кейт, чтобы нарушить тишину. Тишина становилась слишком опасной. Не могут два взрослых человека стоять посередине улицы и молча смотреть друг на друга.

— Я позвонил вам домой, — усмехнулся Дэннис. — Мне повезло. Я как раз находился неподалеку и заскочил сюда, чтобы повидать вас.

— Вы… звонили… — пролепетала Кейт, ошеломленная такой неслыханной смелостью. — Но… с кем вы разговаривали?

— Кажется, с вашим пасынком. Не переживайте, Кейт. — Дэннис заметил ее волнение, и его улыбка стала более зловещей. — Многоуважаемый мистер Шелли в тот момент отсутствовал.

Насмешливый тон Дэнниса немного отрезвил Кейт. Какое право имеет этот человек звонить ей и расспрашивать ее родных? Он должен держаться подальше от дома Альфреда Шелли, если не желает нажить себе неприятностей!

Но, глядя на измученное лицо Дэнниса в тусклом свете фонаря, Кейт поняла, что он меньше всего думал о возможных неприятностях, а его нынешняя бравада — всего лишь способ защитить себя.

— Вам не стоило этого делать, — мягко заметила она. — Вас могли узнать.

— И пусть, — вырвалось у Дэнниса. — Я больше так не могу, Кейт…

Это признание потрясло ее гораздо больше, чем она могла себе представить. Этот сильный и властный мужчина склонялся к ее ногам, хотя знал, что она — последняя женщина на земле, на которую ему следует обращать внимание. И в отчаянной попытке спасти себя, его, Альфреда от того, что угрожало разрушить их жизни, Кейт воскликнула:

— Вы не должны так говорить! Это невозможно!

— Невозможно, — уныло согласился Дэннис.

Он сделает все, что я скажу, промелькнула у нее в голове мысль. Если я запрещу ему искать со мной встречи, он подчинится. Он не будет настаивать, потому что он знает лучше меня, чем это чревато.

Кейт вздохнула поглубже, готовясь к суровой отповеди. Сейчас она скажет ему, что их встречи — безумие и что они обязаны думать о других людях. Может разразиться ужасный скандал, в котором окажутся замешаны очень многие. Они не имеют права…

Но тогда ты больше никогда не увидишь его! — воскликнул кто-то в ее сердце. И тебе останется только мечтать о нем в темноте своей спальни, слушая, как рядом посапывает Альфред. Мечтать год, два, десять, двадцать, пока воспоминание о Дэннисе не превратится в призрак и окончательно утратит связь с реальностью. Да и будет ли о чем вспоминать? О единственном танце у Дороти Брукфилд, когда ее кожа плавилась под его ладонями, или о том разговоре на балконе, когда ей было достаточно протянуть руку, чтобы дотронуться до него? Негусто. Серая безрадостная жизнь ожидает ее, если она откажется от Дэнниса. Неужели долг сильнее, чем желание быть счастливой?

Уважение к Альфреду, благодарность, страх перед общественным мнением, правила приличия, ее положение замужней женщины — все это казалось такими пустяками по сравнению с возможностью касаться Дэнниса, ощущать его близость, слышать его голос. Условности, которыми была опутана Кейт, были сильны, пока его не было рядом. Но в его присутствии они теряли свое значение…

И впервые в жизни сердце Кейт взяло верх над рассудком.

— Господи, почему же все так сложно, — вздохнула она.

Кейт была растеряна и измучена. Бороться с собой так тяжело и неприятно, а соблазн слишком велик… Она проиграла битву и была рада капитулировать.

Дэннис обнял ее. Кейт сама не поняла, как это получилось. Просто в одну секунду он стоял напротив нее, а уже в другую — прижимал ее к своей груди. Биение его сердца эхом отдавалось в ее ушах. Кейт не анализировала, что бы подумал Альфред, если бы увидел ее сейчас. По всем общепринятым нормам она поступала неправильно. Но что ей было до общепринятых норм, если впервые в жизни ее тело таяло как воск от прикосновения мужчины?

Не стыдясь никого, Кейт обхватила Дэнниса за плечи. Как восхитительно было обнимать его, ощущать ладонями его мускулы под тонкой рубашкой, прижиматься к нему всем телом и чувствовать, как он замирает от ее осторожных касаний. Кейт открывала для себя красоту и силу мужского тела и смутно угадывала, какую радость оно способно подарить женщине. Она была так наивна и неопытна, что даже не подозревала о том, какой огонь разгорается в крови Дэнниса от каждого ее движения и как трудно ему сдерживаться… Поглощенная своими исследованиями, Кейт не замечала ничего, и когда Дэннис, не выдержав, стиснул ее в объятиях и потянулся к ее губам, она была застигнута врасплох.

Этот поцелуй не походил ни на что из того, что ей довелось испытать раньше. Она привыкла спокойно относиться к поцелуям. Мальчишки, с которыми Кейт целовалась в школе, смешили ее и не вызывали никаких особенных чувств. Для Альфреда поцелуй всегда был обязательной прелюдией к исполнению супружеского долга. Но губы Дэнниса Харрингтона открыли для Кейт целую вселенную, до сих пор незнакомую, полную головокружительных взлетов и падений. Вначале Дэннис целовал ее очень бережно, и Кейт легко доверилась ему. Она растворялась в нежности его губ, и в ее ответном поцелуе было лишь привычное целомудрие. Но неожиданно для нее самой нежность переросла в пламя, и вот уже все тело Кейт горит в бушующем огне страсти… У нее подкосились колени, но о том, чтобы остановить Дэнниса, она и не помышляла. Наоборот, с каждой секундой жажда ее возрастала, и поцелуи не приносили желанного удовлетворения…

Вдруг мимо них проехала машина.

— Эй, парень, давай, молодец! — закричали из нее подвыпившие ребята и покатили дальше, но этого было достаточно, чтобы Кейт и Дэннис пришли в себя.

Она в испуге дотронулась пальцами до своих губ, словно не веря, что они были только что способны творить такие безумства. Ни на секунду Кейт не задумалась о том, как безрассудно было целоваться на освещенной улице и что могло произойти, если бы их узнали. Но в Дэннисе проснулось благоразумие.

— Прости меня, Кейт, — прошептал он. — Я не должен был так рисковать.

Он подхватил ее под локоть и увлек в темный переулок, где он припарковал свою машину.

— Неужели ты думаешь, что здесь мы будем в безопасности? — тихо рассмеялась она. — Твое лицо слишком хорошо всем известно. Забыть его не так-то легко…

В ее смехе была слышна нотка горечи. Беспокойство Дэнниса задело ее. Она усмотрела в нем тревогу за его собственное будущее. Конечно, он прав. Ни одному кандидату в губернаторы не захочется, чтобы его карьера оборвалась столь бесславным образом. Но ей не становилось легче от того, что она его понимала.

— Я беспокоюсь из-за тебя, — просто сказал Дэннис. — Это ведь твой город. И тебя здесь знают гораздо лучше, чем меня.

Сердце Кейт радостно подпрыгнуло. О, с какой готовностью она верила ему! Сейчас он мог сказать ей все, что угодно, и она не сомневалась бы ни в едином слове.

В переулке было намного темнее, и мрак освободил Кейт от последних угрызений совести. Дэннис прижал ее к капоту своей машины, и на этот раз его поцелуй был стремительным и напористым. Желание, обуревавшее его, вырвалось наружу и накрыло Кейт с головой. Она была готова посмеяться над собой — это была не река, как она представляла себе в мечтах, а бурный водопад, из которого не выбраться, даже если ты отличный пловец.

Но Кейт и не желала из него выбираться. Чувственная сторона ее натуры, о существовании которой она до сих пор не подозревала, заявила о себе в полный голос. Все, что она привыкла считать постыдным и бессмысленным, наконец стало понятно ей. Руки Дэнниса на ее полуобнаженной груди, его губы, скользящие по ее шее, язык, вонзающий в ее кожу тысячи маленьких иголочек… Все это было внове, и все это было чудесно. Кейт задыхалась от новых ощущений, она не успевала осознавать их, но ее тело оказалось намного более подготовленным, чем ее сознание. Оно чутко откликалось на каждое движение Дэнниса, и если бы Кейт не потеряла всякую способность рассуждать, собственная смелость очень удивила бы ее.

Дэннис мог бы многое рассказать ей о законах ее тела, но ему было не до слов. Ни одну женщину в мире не хотел он так сильно, как Кейт, и ни одна женщина не вызывала у него такого страха. Он боялся напугать ее, причинить ей боль, оскорбить и навсегда оттолкнуть ее от себя. Он хотел стать ей другом, этой застенчивой темноволосой девушке с волшебной улыбкой. Он желал знать, чем она живет, что ее огорчает, а что радует, знать ее вкусы, мечты, стремления, видеть ее каждый день. Дэннис понимал, что это было бы нелегко, даже если бы она не была миссис Альфред Шелли. Кейт не раздает свою любовь направо и налево, как большинство его знакомых, это было ясно Дэннису с первого взгляда. Но ее замужество лишало его и того единственного шанса, который был бы у него, если бы не Шелли.

Кейт понравилась ему еще до того, как он лично познакомился с ней. Она казалась дочерью своего мужа, такая юная, красивая, робкая, воплощение женских добродетелей, которые уже давно не ценятся жителями двадцатого столетия. Но Дэннис понятия не имел о силе мягкого обаяния Кейт, о теплоте ее ласковой улыбки, о сиянии ее глаз, о грации ее изящного, ладного тела. Разве фотографии могли передать всю прелесть ее очарования? Нет. И когда Дэннис увидел Кейт на шоу Грега Ольстена, он был потрясен до глубины души. Жена Альфреда Шелли была неотразима, и противно было думать о том, что такой бессердечный сухарь обладает этой чудесной женщиной.

Наверное, она любит его, подумал тогда Дэннис. Такие женщины, как Кейт, не выходят замуж по расчету. Но чем больше он присматривался к ней, тем быстрее таяла его уверенность в ее чувствах к мужу. На шоу Кейт выглядела потерянной маленькой девочкой, которой очень неуютно в этом большом враждебном зале. Она храбрилась изо всех сил, но всем было заметно, как ей тяжело. Всем, кроме ее мужа.

У Дэнниса Харрингтона не было причин хорошо относиться к Альфреду Шелли. Но в тот день он его просто возненавидел. Как он посмел притащить Кейт с собой к Грегу Ольстену? Чтобы закрыться ею от оскорбительных вопросов Грега? Чтобы переложить на плечи Кейт свою ношу? Чтобы продемонстрировать избирателям лишний раз, какой он образцовый семьянин? Разве все это — достаточное основание, чтобы подвергнуть ее таким мукам?

На самом деле Дэннис не планировал выступать на шоу. Он всего лишь хотел понаблюдать за своим оппонентом. Но вышло по-другому. Раздражающая самоуверенность Шелли, его лживая уклончивость и заведомое искажение фактов сделали свое дело — Дэннис ввязался в словесную дуэль, создав тем самым лишнюю сенсацию. Но не только забота о штате двигала Дэннисом. Злость на Шелли из-за того, что он не замечал смятения Кейт, бессознательная ревность, желание показать ей, за какого никчемного человека она вышла замуж, — все это смешалось в голове Дэнниса в гремучий коктейль. Он вскочил с места, напрочь забыв о том, что обещал Грегу Ольстену вести себя как обычный зритель и не высовываться.

Грег устроил ему потом страшный скандал. Но оно того стоило. Кейт Шелли обернулась и посмотрела на него, и восхищение, мелькнувшее в ее глазах, стократ вознаградило его за все упреки Грега.

А потом был прием у Дороти Брукфилд. Дэннис терпеть ее не мог и не собирался идти на вечеринку. Но как только кто-то случайно обронил при нем, что там будет губернатор с женой, он тут же бросился искать свой пригласительный билет. Дороти намеревалась столкнуть его и Шелли, но Дэнниса это совершенно не волновало. Выборы, цель и суть нескольких лет его жизни, отошли на второй план. Он сможет увидеть там Кейт — только это имело значение.

Когда же Кейт пришла одна, Дэннис не мог поверить в свою удачу. Неужели Альфред Шелли настолько глуп, что отпускает свою красавицу жену одну на светские вечеринки? Но, конечно, он не сомневается в ней. Кейт — воплощенная порядочность, и никому не придет в голову заигрывать с ней.

Но Дэннис и не пытался заигрывать. Ой весь вечер держался от нее на приличном расстоянии, чтобы ни одна живая душа, и в первую очередь сама Кейт, не заподозрила его интерес. Но на балконе он уже не мог сдерживаться. Они были одни в целом мире, и лишь безмолвные звезды были свидетелями их разговора…

Но даже тогда Дэннис не догадывался, куда заведет его это чувство. Он был всего лишь мужчиной, а не провидцем, и не мог предсказать ту тоску, которая в скором времени станет его постоянной спутницей. Лицо Кейт все время стояло у него перед глазами. Разговаривал ли он с избирателями, советовался со своими сторонниками, смотрел телевизор или готовился к очередной встрече с журналистами, он постоянно думал о Кейт. Дэннис работал как одержимый, но не забывал о ней даже в самые напряженные моменты. Она являлась к нему во сне, но самые сладкие сновидения по утрам становились кошмаром, потому что он осознавал, что в реальной жизни Кейт очень далека от него.

Случайная встреча в баре на окраине была щедрым подарком судьбы. Щедрым, но одновременно подлым, потому что Дэннис не только осознал, что плотно сидит на крючке, но и увидел, что Кейт Шелли тоже тянется к нему. Это было нетрудно. Кейт совсем не умела скрывать свои чувства, и несколько выразительных взглядов сказали Дэннису гораздо больше, чем ей хотелось бы.

Чудесное открытие! Как раз то, что нужно, чтобы окончательно выбить его из колеи. На одной чаше весов — собственные политические амбиции и надежды многих серьезных людей, возможное губернаторство, шанс изменить жизнь штата к лучшему. А на другой — милая девушка, чужая жена. Разве такое можно сравнивать? Дэннис Харрингтон был опытным, хладнокровным игроком. Не раз ему приходилось ставить на кон все свое состояние, и каждый раз трезвый ум и дьявольская интуиция позволяли ему выходить победителем. Сейчас он ясно видел, где его ожидает проигрыш, и разум твердо говорил ему, что нужно забыть о Кейт. Но глупое сердце, на которое он никогда не обращал внимания, на этот раз оказалось сильнее. После нескольких дней душевных терзаний и колебаний Дэннис решил увидеться с ней. Раздобыть номер домашнего телефона губернатора Шелли для него не составило труда.

— Миссис Шелли уехала к матери и вернется только завтра, — поведали ему по телефону.

На месте Альфреда Шелли я бы запретил своим домашним разбрасываться столь ценной информацией, улыбался про себя Дэннис. Он ликовал — место, куда уехала Кейт, находилось по соседству с городком, в котором он встречался с избирателями, и он мог, не возбуждая подозрений, немного задержаться там. Злой рок или счастливый случай все время сводил его с Кейт. Дэннис ощущал себя щепкой, которую подхватило бурное течение и несет вперед, к неведомому будущему. И что бы эта щепка ни делала, она не может остановить или хотя бы замедлить стремительное движение реки…

Дэннис ждал Кейт у дома ее матери и представлял себе, как она отреагирует, что она скажет. Он не строил никаких планов и был готов подчиниться любому ее решению. Отвергнет его с возмущением — отлично, он найдет в себе силы пережить это и с удвоенной энергией примется за работу. Он не может самостоятельно освободиться от наваждения. Пусть она сделает это за него.

Но Кейт увязла в трясине еще сильнее, чем он сам, и не у нее ему нужно было искать спасения. И пяти минут не прошло с начала их разговора, как она была в его объятиях, и все разумные соображения были смыты неистовым потоком желания.

10

Стук каблуков запоздавшего прохожего заставил их оторваться друг от друга. Кейт вдруг осознала, как она выглядит со стороны — блузка расстегнута, волосы растрепаны… Что если их застигнут здесь? Даже машина Дэнниса не была надежным убежищем. По номеру легко выяснить, кто является владельцем автомобиля, и… Что делать? Кейт растерянно оглянулась. Дом матери в двух шагах отсюда. Большой, уютный, пустой. Дом, где ей знаком каждый уголок и где можно спрятаться на всю ночь… Кейт невольно покраснела. Неужели она осмелится предложить Дэннису… Что он подумает о ней?

А пусть думает, что хочет! — опять подал голос кто-то невидимый внутри нее.

— Пойдем. — Кейт запахнула блузку и взяла Дэнниса за руку.

Он не сопротивлялся. Кейт вывела его к дому Марты с другой стороны. Вокруг стояла такая тишина, что можно было подумать, что весь мир задался целью помочь влюбленным. Они незамеченными проскользнули в дом с черного хода. Не включая свет, Кейт повела Дэнниса на второй этаж, в свою комнату. Задернула плотные шторы, благословляя небеса за то, что окна комнаты выходят на пустырь, и зажгла ночник. И только повернувшись лицом к Дэннису, который стоял на пороге, Кейт поняла, что натворила. От возбуждения не осталось и следа. Кейт охватил мучительный стыд. Теперь Дэннис вправе счесть ее развратной женщиной и презирать. Но перед этим он воспользуется ее бесстыдным намеком, ведь он понял, зачем она привела его к себе.

Кейт боялась оторвать глаза от пола и прямо посмотреть на Дэнниса. Неужели она позволит постороннему мужчине дотронуться до своего тела? То, что десять минут назад она испытывала неслыханное наслаждение от поцелуев этого постороннего мужчины, не считалось. На самом деле это ей совсем не нужно. Она терпела Альфреда, потому что она его жена и обязана терпеть. Но как вынести чужого?

Кейт скорее почувствовала, чем услышала, как Дэннис подошел к ней. Она вся сжалась внутренне. Если Альфред думал, что она настаивает на близости, когда она дотрагивалась до его руки, то что же должен был решить Дэннис, когда она потащила его домой?

Но Дэннис не спешил обнимать ее и предъявлять на нее права. Он просто стоял рядом, и через некоторое время Кейт осмелилась взглянуть на него. Выражение его лица поразило ее в самое сердце. Грусть, жалость, страдание — все, что угодно, только не плотское желание.

— Я не сделаю ничего против твоей воли, Кейт, — сказал он тихо. — Не нужно меня бояться.

— Я не боюсь, — строптиво возразила она, уязвленная тем, что он прочел ее мысли.

— Вот и отлично, — не стал спорить Дэннис. — Иди, посиди со мной.

У окна стоял небольшой диванчик с продавленным сиденьем. На нем Кейт спала, когда была маленькой. Марта все собиралась выкинуть его, но ей было жаль, ведь его смастерил отец Кейт собственными руками. И диванчик мирно пылился в углу, напоминая Кейт о безмятежном детстве. На этот самый диван сел Дэннис, а Кейт устроилась рядом с ним.

Слабый свет ночника едва освещал комнату: и потемневшие от времени обои, и шторы, пышными складками ниспадавшие на пол, и старую добротную мебель, с которой Марта никак не желала расстаться. Постепенно Кейт приходила в себя, и волнение уступало место блаженному спокойствию. Дэннис не предпринимал попыток поцеловать ее. Они почти не дотрагивались друг до друга, если не считать того, что она чувствовала его бедро. Вначале Кейт не замечала этого, но по мере того, как к ней возвращалось присутствие духа, это ощущение выходило на первый план, заслоняя все остальные. Руки Дэнниса лежали на коленях, большие крепкие ладони с длинными пальцами. В них чувствовалось странное напряжение, словно они жили отдельной от Дэнниса жизнью. Повинуясь импульсу, Кейт положила на них свою маленькую ручку. Страх уже прошел, и ей захотелось как-то утешить Дэнниса. Ведь мужчины почему-то придают этому такое большое значение…

Дэннис с силой сжал ее руку, и Кейт тихонько вскрикнула.

— Прости, я не хотел… — прошептал он, поворачиваясь к ней.

Сердце Кейт тревожно забилось, предупреждая ее об опасности. Но слишком поздно — она уже сама искала губы Дэнниса, чтобы вновь пережить те восхитительные, чудесные моменты.

Но Дэннис был настороже. Он держал себя в руках. Ведь если он отпустит свое желание на свободу, а Кейт вновь вздумает оторвать чашу от его губ, он не сможет контролировать себя и причинит ей боль. Она сама должна загореться и потянуться к нему. Другого ему не нужно. Даже если от желания обладать ею кружится голова… И вскоре он почувствовал, что Кейт все сильнее прижимается к нему. Он стал смелее целовать ее, все время помня о том, что один неверный шаг может все разрушить.

А Кейт ни о чем не помнила. Ни о своем недавнем раскаянии, ни о нежелании заниматься любовью. С Дэннисом все было по-другому. От его поцелуев по телу разливался непривычный жар, и это толкало ее на различные безумства. Поражаясь собственной наглости, она расстегнула рубашку Дэнниса и провела ладонью по его обнаженной груди. Удивительно — она всегда считала эталоном красоты безволосую мужскую грудь, ведь на теле ее мужа не было ни единого волоска. Но сейчас поросль на груди Дэнниса показалась ей гораздо красивее, и она в безотчетном порыве наклонилась и принялась покрывать его тело легкими поцелуями.

Дэннис сжал кулаки. Эта девочка не понимает, что еще чуть-чуть — и обратной дороги не будет. Он не игрушка, чтобы по прихоти приближать или отбрасывать его. Он скажет ей, что она должна сделать выбор: либо позволить ему все, либо оставить его в покое… Но это решение оказалось легче принять, чем выполнить, и Дэннис не мог заставить себя говорить. Каждое движение Кейт терзало его, потому что он не знал, к чему оно приведет. Но он был согласен терпеть эту муку бесконечно, лишь бы ощущать Кейт рядом с собой.

А Кейт задевала пассивная покорность Дэнниса. Его руки поглаживали ее спину и воспламеняли ее, но переходить к более решительным действиям Дэннис не торопился. На улице он проявил гораздо больше пыла… Не более просвещенная в вопросах взаимоотношения полов, чем до брака с Альфредом Шелли, она не понимала, на какую жертву идет Дэннис, разрешая ей самой принять решение.

Но долго прикидываться безучастным Дэннис не мог. Все имеет свои пределы, а мужское терпение особенно. Безмерно было удивление Кейт, когда он вдруг встал с дивана и поднял ее на руки. Дэннис поцеловал ее с особой страстью, вкладывая в этот поцелуй все, чему он боялся до сих пор дать волю. У Кейт перехватило дыхание. Разве возможно, чтобы от одного поцелуя с тобой творилось такое? Она была настолько поглощена новыми ощущениями, что не сразу заметила, что Дэннис несет ее к кровати посередине комнаты.

Она пришла в себя лишь тогда, когда Дэннис положил ее на кровать и склонился над ней. Он быстро расстегивал ее блузку, и Кейт, вместо того, чтобы устыдиться и остановить его, помогала ему. Вскоре шелковая блузка была безжалостно отброшена в сторону. У Кейт мелькнуло нелепое сожаление о том, что ее ночная рубашка осталась в машине вместе с остальными вещами. Ее любимая, длинная, с пышными рюшами на груди. Хотя зачем она мне? — тут же спросила себя Кейт. Дэннис раздевает меня совсем не для того, чтобы я напялила на себя рубашку до пят…

А Дэннис действительно раздевал ее, и Кейт внезапно осознала, что впервые избавляется от одежды с помощью мужчины. Ее юбка и чулки, которые она носила при любой погоде, уже присоединились к блузке, и лишь нижнее белье прикрывало ее наготу.

Не самое красивое, машинально подумала Кейт. Странно, что в такой момент она обращала внимание на подобные пустяки. Но насколько комфортнее она чувствовала бы себя, если бы на ней сейчас был роскошный темно-красный или ярко-розовый кружевной комплект из тех, что она однажды видела в магазине! Но такое носят исключительно развратные женщины, а удел добропорядочных — ужасный выбеленный хлопок без намека на сексуальность.

Кейт испуганно посмотрела на Дэнниса, но в его глазах светилось искреннее восхищение.

— Ты такая красивая, Кейт, — прошептал он изумленно, как будто не мог поверить собственным глазам.

И прежде чем она смогла ответить ему что-нибудь (словно ему требовался ответ!), Дэннис ловко стянул с нее все белье, и Кейт предстала перед ним во всем великолепии своего обнаженного тела. Ни один мужчина не видел ее без одежды. Альфред всегда выключал в спальне свет, и даже первая брачная ночь не была исключением. Кейт была уверена, что так поступают все. Но Дэннис не торопился выключать ночник. Более того, он не мог отвести глаз от ее тела, и Кейт к собственному удивлению осознала, что это ей нравится. Он, не скрываясь, любовался ее чудесной атласной кожей, длинными стройными ногами с такими маленькими ступнями, что было трудно поверить в то, что они принадлежат взрослой женщине. А ее хрупкие плечи, а живот, а грудь… Дэннис Харрингтон в жизни не видел более соблазнительной женщины. Женщины, созданной для любви.

Он наклонился и стал целовать колени Кейт, постепенно поднимаясь выше. Она легла на спину, понимая вдруг, что все ее страхи были надуманными. Как глупо было бояться и сравнивать то, что было раньше! Ее тело взрывалось под руками Дэнниса, и каждая клеточка кожи ныла от желания ощущать его. Внезапно Кейт почувствовала ткань его рубашки на своем бедре. Неужели их до сих пор что-то разделяет? Долой все: одежду, условности, мнение чужих, равнодушных людей! Пусть будут только они вдвоем, как Адам и Ева в райском саду, вдали от нескромных глаз и злых языков.

Кейт стащила рубашку с его плеч и прижалась к его горячей груди. Как долго она ждала этого! Как он красив… Какая у него чудесная кожа — мягкая, бархатистая, упругая. Дэннис отлично сложен — этими руками, плечами, торсом гордился бы любой мужчина. Кейт не могла на него наглядеться. Она забыла о всяком стеснении, собственная нагота больше не смущала ее. Скорее наоборот, она жалела о том, что комната так скудно освещена, отчего она никак не может как следует разглядеть Дэнниса.

Дэннис положил руки ей на плечи и мягко, но непреклонно опустил Кейт на кровать. Она задрожала — несмотря ни на что, ей до сих пор было немного страшно. Альфред так часто причинял ей боль, а она не смела пожаловаться и знала, что сейчас тоже не скажет Дэннису, если ей будет неприятно. Но он не торопился, и Кейт умерла бы со стыда, если бы узнала, что он догадывается обо всех ее страхах.

Однако Дэннис ни одним жестом не выдал, что ему понятны ее испуганные глаза и напряженное тело. Он будет бесконечно терпелив, даже если ему понадобится целая вечность, чтобы помочь Кейт расслабиться. Он сделает так, что она перестанет вздрагивать как дикий зверек каждый раз, когда он дотрагивается до ее груди и бедер. Он заставит ее жаждать этих прикосновений, он научит ее искусству любить. Ее прекрасное тело создано для того, чтобы дарить любовь и испытывать наслаждение, а он, Дэннис, всего лишь смиренное орудие судьбы…

Дэннис принялся поглаживать ее груди. Жаркая волна окатила Кейт с ног до головы, задержалась немного внизу живота, где все сильнее разгоралось неведомое пламя. Кейт была совершенно сбита с толку. Ее тело, с которым она была отлично знакома двадцать восемь лет, принялось вести себя самым загадочным образом. Ласки Дэнниса заставляли трепетать каждую жилку, а все, что она до сих пор считала неприличным и невозможным, сейчас было самым желанным. Кейт закрыла глаза, чтобы полностью сосредоточиться на ощущениях, которые пробуждали в ее теле прикосновения и поцелуи Дэнниса.

Но он вдруг встал с кровати, и Кейт моментально почувствовала холод. Ей было так неуютно и одиноко без него… Почему он покинул ее? Она открыла глаза и тут же села. Дэннис снимал с себя брюки. Сердце Кейт забилось как сумасшедшее. Он так спокойно раздевается при свете… Неужели это нормально? Разве мужчины не предпочитают прятаться в темноте? Альфред никогда не позволял ей…

При мысли о муже Кейт почувствовала легкое раздражение. Сейчас не лучшее время вспоминать о нем. Альфред и Дэннис — два разных человека, и похоже, что ее безупречный муж вовсе не такой идеал мужчины, каким она привыкла его считать… Кейт наблюдала за Дэннисом, и в ее широко распахнутых глазах можно было увидеть и любопытство, и изумление, и восхищение. Она вбирала в себя красоту мужского тела, впитывала новые образы. Эти сильные ноги, крепкие бедра, торс атлета — такое красивое и притягательное тело, в которое нельзя не влюбиться с первого взгляда.

Дэннис видел, какое впечатление он производит на Кейт. Это и льстило ему, и пугало. Не могло быть сомнений в том, что он ей нравится, но восхищение женщины в ее глазах слишком тесно переплелось с простодушным изумлением ребенка, которому впервые в жизни показали фокус. Судя по ее реакции, можно было подумать, что она никогда не видела обнаженного мужчину. Что вполне возможно, с горечью сказал себе Дэннис. Это было бы как раз в духе Альфреда Шелли. Сразу видно, что девочка как огня боится физической любви. Что творилось за закрытыми дверями ее супружеской спальни, если сейчас она смотрит на него такими наивными удивленными глазами?

В самый последний момент Дэннис остановился. Нет, он подождет еще немного и не будет снимать плавки. Пусть Кейт привыкнет к его телу. Он опустился на кровать рядом с ней и сжал Кейт в объятиях.

— О, Дэннис, ты такой красивый, — прошептала она, и глаза ее горели. — Я думала, что ты красив, но даже представить себе не могла, что до такой степени…

— Ага, значит, ты обо мне думала? — улыбнулся Дэннис. — Маленькая скромница…

Они затеяли шутливую возню, и Кейт смеялась в полный голос, не думая о том, что Марта могла уже давно вернуться от соседки и услышать их. Но шутки быстро уступили место ласкам, гораздо более смелым и жарким, чем все, что было до этого. Не осталось никаких ограничений. Все, о чем твердили Кейт воспитание и предыдущий опыт, растаяло, исчезло без следа. Новый мир, полный чувственных наслаждений, обрушился на нее, она оглохла от его громкой музыки и ослепла от ярких красок. Но этот мир был ей по вкусу. В нем существовал Дэннис Харрингтон, и уже только за это его стоило полюбить…

Кейт казалось, что так может продолжаться вечно, эти бесконечные сладкие ласки, пленительная мука, восхитительные исследования и новые открытия с каждой секундой. Однако Кейт еще о многом предстояло узнать. Незаметно для нее Дэннис освободился от плавок, и когда Кейт поняла это, ее вновь охватило смятение. Что-то непривычно большое и горячее прижималось к ее бедру и, как ни странно, это прикосновение заставляло ее тело трепетать с новой силой. Это было удивительное ощущение, самое волнующее из всех, что ей довелось сегодня испытать. Часть тела Дэнниса словно жила самостоятельной жизнью, независимой от него, подчиняя его себе. Кейт осторожно дотронулась до него рукой, и реакция последовала незамедлительно — Дэннис застонал, и по его телу пробежала дрожь. Кейт продолжила свой эксперимент, то сжимая сильнее руку, то отпуская совсем. Она внимательно прислушивалась к прерывистому дыханию Дэнниса и делала выводы. Кейт, впервые постигавшая науку любви, оказалась на редкость способной ученицей…

— Я не могу больше, Кейт, — прошептал Дэннис, и она послушно отпустила его, позволяя ему дальше действовать самому.

Он прижал ее к кровати, от нетерпения едва соображая, что делает, но даже сейчас он не мог не думать о Кейт. Прежде нужно было убедиться, что она вполне готова принять его, иначе он причинит ей боль… Но его опасения были напрасны, Кейт уже ждала его, и усилия Дэнниса были наконец вознаграждены.

О таком Кейт шепотом рассказывали немногочисленные подруги, но она мало верила им. Близость с мужчиной — источник величайшего наслаждения, а не печальная необходимость, без которой жизнь была бы намного спокойнее? Какая глупость! Но сейчас Кейт убедилась в том, что как раз этого ей не хватало. Она удивительно легко приняла Дэнниса и подчинилась его ритму, ее тело пульсировало вместе с ним и откликалось на каждое его движение. Она парила над землей, поднимаясь все выше и выше, и казалось, что этому не будет конца. Кейт растворялась в блаженстве, задыхалась от счастья, была готова плакать и смеяться от полноты ощущений. И когда Дэннис наконец взорвался внутри нее и последняя сладкая волна дрожью пробежала по ее телу, Кейт овладело волшебное бессилие. Она лежала неподвижно, не в силах пошевелить ни рукой ни ногой, прислушиваясь к тому, как в глубине ее естества постепенно затухает огонь, а по телу разливается блаженная истома…

Дэннис лежал рядом, уткнувшись лицом в ее волосы, и Кейт инстинктивно знала, что он сейчас испытывает то же, что и она. Чувство благодарности охватило ее, она до краев была полна нежности к этому мужчине, который показал ей, насколько восхитительно быть женщиной…

— Тебе понравилось, Кейт? — тихо спросил Дэннис, и она уловила в его голосе нотку неуверенности.

Понравилось? Какое вялое, безжизненное слово! Оно совершенно не годится, чтобы описать ее ощущения. Она в восторге, на седьмом небе, сама не своя… Нет, все не подходит. Что же ответить?

— Очень, — улыбнулась Кейт и заглянула в его глаза.

И столько нежности и любви увидела она в них, что защемило в груди, ведь великая радость чем-то сродни великой печали — и то и другое натягивает сердце как тетиву лука и заставляет его пронзительно звенеть…

11

Утро застало их спящими в объятиях друг друга. Кейт проснулась с улыбкой. Первое, о чем она вспомнила, как только открыла глаза, была волшебная ночь, превратившая ее совсем в другую женщину — свободную, смелую, любящую…

— Кейт, детка, ты в комнате? — послышался голос матери за дверью, а затем тихий, но настойчивый стук. — Кейт, ты тут?

Кейт похолодела. Стоит матери только повернуть ручку двери, как она увидит дочь с посторонним мужчиной. Кейт посмотрела на дверь и чуть не вскрикнула от облегчения. Она совершенно не помнила, как она закрывала дверь, но тем не менее щеколда была задвинута.

— Да, мама, я приехала вчера, — ответила она медленно и неуверенно, как говорит внезапно разбуженный человек. — А сколько времени?

— Половина десятого. Можешь еще отдохнуть, я просто должна была убедиться, что ты дома…

Если Марта и нашла странным то, что дочь разговаривает с ней через закрытую дверь, она ничего не сказала. Кейт услышала удаляющиеся шаги и перевела дух. Небольшую передышку она получила. Теперь нужно разбудить Дэнниса..

Но он, естественно, уже не спал. Приподнявшись на одном локте, он с тревогой смотрел на Кейт.

— Твоя мама вернулась?

Она кивнула. Тысячи неразрешимых вопросов мучили ее. Как незаметно выпустить Дэнниса из дома? Как объяснить матери то, что она не дождалась ее на кухне или в гостиной, а сразу отправилась спать? Как оправдать закрытую дверь? А главное, как ей теперь жить без Дэнниса?

Кейт побледнела. Замужняя женщина, супруга губернатора, проводит ночь с мужчиной! Распутство, измена, предательство — она виновна во всем и заслуживает самой суровой кары!

Дэннис, зорко следивший за выражением ее лица, тихо спросил:

— Ты ни о чем не жалеешь?

Кейт подняла на него глаза, и ее мучительные сомнения растаяли как снег под весенним солнышком. За все в жизни приходится платить, и она готова понести наказание, но ничто и никогда не заставит ее сожалеть об этой ночи. Она была счастлива в объятиях Дэнниса, счастлива она и теперь, когда он с такой заботой смотрит на нее.

И Дэннис понял, что она хочет сказать, потому что черты его лица расслабились, а в глазах заплясали задорные искорки.

— Тогда как насчет того, чтобы повторить?

Кейт растерянно захлопала ресницами.

— Когда?

— Прямо сейчас!

Он обнял Кейт и потянул к себе, но она уперлась руками в его грудь и покачала головой.

— Нет, Дэннис, сейчас нельзя. Мама может услышать. Тебе нужно уходить…

Она старалась говорить как можно мягче, но его лицо все равно помрачнело. Я не выгоняю тебя! — захотелось крикнуть ей. Но у меня нет выбора!

— Я понимаю, — вздохнул он и встал.

Кейт чуть не плакала. Она так радовалась вчера, что жизнь ее наконец приобрела смысл, а оказалось, что это самообман. Сейчас Дэннис оденется и уйдет навсегда, а ей предстоит объяснение с матерью и возвращение к Альфреду. Сотни, тысячи холодных одиноких ночей поджидают ее, бесконечная вереница пустых дней, еще более мучительных оттого, что она узнала другую жизнь. Ее нарядная вселенная — мираж, после которого особенно тяжело возвращаться к действительности. Но она привыкнет и, может быть, со временем научится ценить эту ночь и будет благодарна Дэннису Харрингтону за то, что хотя бы раз ее жизнь была полна настоящего тепла…

Дэннис уже полностью оделся, а Кейт все еще сидела на кровати, наблюдая за ним и не зная, какая тоска светится в ее глазах. Дэннис пригладил волосы и вдруг присел перед Кейт на корточки.

— Когда я тебя увижу?

Радость ударила ей в голову, как шампанское. Кейт и не догадывалась, насколько ждала этого вопроса. Он хочет встретиться с ней еще раз, он дорожит ею…

Но на ее ответ это никак не могло повлиять.

— Мы не должны больше встречаться… — Ее голос дрогнул, но она храбро выдержала его взгляд.

— Маленькая стойкая девочка, — непонятно сказал Дэннис и погладил ее руку. — Ты хотя бы понимаешь, что я не смогу без тебя жить?

Он говорил сухо и невыразительно, но вздувшиеся вены на висках выдавали его волнение.

— Ты не должна думать, что эта ночь — просто забава… Черт побери, Кейт, я люблю тебя! — вдруг вырвалось у него.

Кейт всхлипнула. Зачем он наносит ей новую рану? Разве мало ему того, что она обречена всю жизнь тосковать по нему?

— Но ведь Альфред… — начала она и поразилась тому, как стремительно изменилось его лицо. Лоб прорезала суровая складка, глаза загорелись гневом.

— Не говори мне о нем! — воскликнул Дэннис, забыв об осторожности.

Прежнюю Кейт это напугало бы до полусмерти, но сейчас она лишь покачала головой.

— Он мой муж, — твердо сказала она. — И я плохо поступила по отношению к нему.

Дэнниса передернуло.

— Ты любишь его? — требовательно спросил он.

Кейт опустила глаза. Еще совсем недавно она бы не колеблясь ответила «да». Человеку, никогда не видевшему живых цветов, искусственные кажутся верхом совершенства. Но стоит лишь одним глазком взглянуть на пышные розы или полевые васильки, и очарование пластмассы и ситца будет для него навсегда потеряно.

— Ты любишь его? — настаивал Дэннис.

Сейчас он почти ненавидел Кейт за ее молчание. Неужели он жестоко ошибся и она провела с ним эту ночь, уступив его напору? Дэннис знал, что красив, многие женщины падали к его ногам, пленившись его белозубой улыбкой и силой мускулов. Может быть, и Кейт Шелли попалась на ту же удочку его мужской привлекательности, а любви к нему не было и в помине?

— Нет, — выдохнула Кейт, и беспросветный мрак, окружавший Дэнниса, немедленно рассеялся.

— Тогда в чем дело?

В своем неистовом желании обладать этой женщиной Дэннис Харрингтон забыл обо всем на свете. Он пошел на все, чтобы завладеть ею, и когда он уже был готов праздновать победу, она швырнула его в пучину неизвестности.

Глаза Кейт наполнились слезами. Как он может быть таким жестоким и таким непроходимо глупым…

— Ты представляешь, что будет, если о нас кто-нибудь узнает? Разразится ужасный скандал семейный, политический, общественный. На нас ополчатся все, и в первую очередь друзья и сторонники. На носу выборы и…

Выборы. Магическое слово. Ошеломленный Дэннис осознал, что с той минуты, когда он увидел Кейт на улице, все мысли о губернаторстве вылетели у него из головы. Долгая подготовка, тщательно продуманный план, честолюбивые устремление, азарт игрока и уверенность в собственных силах — все пошло прахом, стоило Кейт Шелли поднять на него свои выразительные глазищи. Дэннис заглянул в пропасть, на краю которой он безрассудно балансировал, и ужаснулся. Джимми Роквай, его ближайший советник, умер бы на месте, если бы узнал, что эту ночь он провел с женой губернатора Шелли. Поддерживать отношения с Кейт будет равносильно самоубийству…

Кейт с печальной улыбкой наблюдала за ним. И этот человек собирается бросить вызов Альфреду Шелли! Альфреду, который никогда ни о чем не забывает, который просчитывает все свои шаги и держит в голове сложнейшие комбинации! Дэннис просто мальчишка по сравнению с ним, в голове которого любовный пыл вытеснил все остальное.

И все равно я его люблю, подумала Кейт с внезапной нежностью. Пусть он легкомысленный и безрассудный. Альфред по сравнению с ним черствый сухарь…

Она провела рукой по волосам Дэнниса. Как знать, может быть, она в последний раз дотрагивается до них.

— Ты права, — сокрушенно вздохнул Дэннис. — А я полный дурак. Влюбился как раз в ту женщину, на которую мне и смотреть-то не положено. Прости, что тебе пришлось напомнить мне парочку прописных истин.

Кейт часто-часто заморгала, стараясь удержать слезы, но они все равно катились по щекам. Она не хотела все усложнять, но глаза подло предали ее, оплакивая разбитые надежды на счастье.

Через час, тихо проводив Дэнниса и приняв душ, Кейт зашла на кухню к матери. Та стояла за столом и месила тесто для пирога. Увидев дочь, она недовольно нахмурилась.

— Наконец-то. Раньше ты не была такой соней…

— Извини, мама, — улыбнулась Кейт, изо всех сил стараясь казаться веселой. — Долго ждала тебя вчера и очень устала.

— А я задержалась у Сильвии Робинсон, — пояснила Марта. Беззаботный вид Кейт обманул ее, а покрасневшие глаза… что ж, и не такое бывает, если спать до десяти!

— Что же вы делали? — Кейт подошла к шкафу и принялась шарить по полкам в поисках печенья. — Опять играли в карты?

— Хуже, — рассмеялась Марта, раскатывая тесто. — Мы смотрели телевизор и спорили о политике.

Кейт замерла с печеньем в руке. Нет, мама, взмолилась она про себя. Только не надо о выборах…

— Ты же знаешь, Сильвия ярая демократка, хоть и моя подруга, — продолжала Марта. — А ее муж, наоборот, республиканец, и на время выборов они даже спят в разных комнатах. Представляешь?

Кейт вежливо хихикнула, хотя на самом деле предпочла бы поговорить о погоде, международном положении, народных приметах — о чем угодно, но только не о губернаторских выборах!

— И мы вчера устроили дебаты почище тех, что в телевизоре. — Марта достала грибную начинку и стала раскладывать ее на лепешке теста. — Сильвию чуть удар не хватил, так она разгорячилась, защищая своего Харрингтона, но нас с Робинсоном так просто не одолеешь…

Кейт присела на табурет, понимая, что ей придется выдержать это до конца.

— Я-то лучше всех знаю, насколько хорош Альфред, — Марта подмигнула дочери, отметив про себя, что Кейт несколько бледновата сегодня. Может быть, она наконец беременна? — мелькнула у нее радостная мысль. Вот было бы здорово.

— Но Сильвия горой стоит за красавчика Дэнниса. И как она нам только не расписывала его достоинства. И умный он, и везучий, и о нас сумеет позаботиться гораздо лучше Альфреда, но я-то знаю, что она просто влюбилась в него, вот и желает, чтобы он стал нашим губернатором.

Кейт сдерживалась, чтобы не зажать уши ладонями. Слышать имя Дэнниса, да еще произнесенное с таким пренебрежением, было невыносимо.

— Каждый имеет право на политические взгляды, — сухо заметила Кейт и стала помогать матери с пирогом, надеясь, что она сменит тему.

И Марта действительно забыла о выборах.

— Как поживает Альфред? — сладко спросила она, когда дочь ставила пирог в духовку.

Решетка чуть не выскользнула у Кейт из рук.

— У него все в порядке, — ровно ответила она. — Очень много работы.

— А ты уже не боишься выступать перед публикой? — хихикнула Марта. — Я смотрю все ваши шоу, и ты выглядишь очень испуганной.

Кейт усмехнулась. Мама может не беспокоиться. Сейчас у нее есть более веские причины для страха. Все прежние — просто детский лепет.

— Я вот что думаю, Кейт…

Марта в нерешительность посмотрела на дочь. Стоит говорить с ней об этом или нет? Кейт какая-то странная сегодня, совсем не похожа на себя. Но разве как мать она не имеет права обсудить с ней действительно важную тему? Кто-то же должен предостеречь девочку, направить ее на путь истинный…

— Да, мама?

— Как долго ты думаешь тянуть с ребенком? Вы уже три года женаты, о карьере ты не думаешь, средств вам, слава Богу, хватает… Пора бы и внука мне подарить.

Кейт вдруг почувствовала себя узником, приговоренным к пожизненному заключению, за которым захлопнулась дверь его камеры. Ребенок от Альфреда. Он навсегда свяжет их друг с другом, и для нее уже не будет спасения.

— У Альфреда есть сын, — через силу произнесла Кейт. — Думаю, ему этого достаточно.

— Деточка, о чем ты говоришь! — Марта всплеснула руками. — Неужели ты думаешь, что он откажется иметь ребенка от тебя? Еще одного мальчика или славненькую девочку… Альфред сейчас как раз в том возрасте, когда мужчине особенно хочется иметь дочку…

Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь, считала про себя Кейт, стараясь не слушать мать, но ее слова все равно пробивались сквозь заслон и роем назойливых мух жужжали у нее в ушах. Ребенок, счастье, Альфред, семья… Ничего этого больше не существует для нее. Она отказалась от прошлой жизни вчера вечером, когда привела в свою комнату Дэнниса Харрингтона.

— Так что как только Альфреда переизберут, сразу поговори с ним об этом, — закончила свою речь Марта.

Она была чрезвычайно довольна, что смогла высказать дочери свое мнение. Для своих лет Кейт невероятно наивна и абсолютно не понимает, что мужчине нужно для счастья.

— Хорошо, мама. Я обязательно это сделаю, — сказала Кейт точно таким же тоном, каким в десять лет обещала матери прилично вести себя в гостях.

— Вот и славно, — просияла Марта.

Она явно собиралась добавить что-то еще, но Кейт подошла к маленькому телевизору и включила его. Лучше уж любая мыльная опера, чем рассуждения о ее семейном счастье с Альфредом Шелли. Но в тот день все, видимо, задались целью напоминать ей об Альфреде и Дэннисе. Шел выпуск одиннадцатичасовых новостей по местному каналу, и как раз в тот момент, когда Кейт щелкнула кнопкой, на экране появился сюжет о посещении Дэннисом Харрингтоном карсонского госпиталя.

Кейт прильнула к телевизору. Какое наслаждение смотреть на Дэнниса! Вот он легко взбегает по ступенькам госпиталя, а по пятам его преследует толпа репортеров с камерами и микрофонами, как будто свора гончих преследует оленя. Но Дэннис — не она, и его Кучкой фотоаппаратов не напугаешь… Вот он стремительно проходит по госпитальным палатам. На плечи ему набросили зеленый врачебный халат, и этот цвет так идет ему, что у Кейт сжимается сердце от тоски. Сегодня он принадлежал ей, и она заставила его уйти.

А что я могла сделать? — снова спросила она себя. Все эти люди имеют на него право. Как бы они накинулись на меня, если бы я испортила его карьеру…

— Судя по последним опросам центра общественного мнения штата Невада, позиции кандидата от демократов Дэнниса Харрингтона довольно сильны…

На экране появилась хорошенькая белокурая дикторша с аккуратным пробором. Ее хорошо поставленный голос заполнил всю кухню. Марта была глуховата и всегда включала телевизор погромче.

— Сорок восемь процентов избирателей отдали бы свои голоса за Дэнниса Харрингтона, — продолжала девушка, — в то время как за нынешнего губернатора Альфреда Шелли готовы проголосовать лишь сорок пять процентов. Конечно, предварительные прогнозы могут и не оправдаться, но для Альфреда Шелли это тревожный звонок.

Картинка сменилась, и Кейт увидела мужа. Она помнила это выступление. Альфред обратился к жителям штата сразу после того, как принял решение баллотироваться на второй срок. Он долго и пышно рассуждал о том, сколько сделала для штата республиканская партия, и даже намекнул на то, что сомневаться в его абсолютной победе смешно.

Кейт стиснула кулаки. Человек, с которым она прожила три года, показался ей вдруг таким далеким и чужим, словно он был выходцем с другой планеты. Это сухое бесстрастное лицо, надменный взгляд из-под густых бровей, узкие губы, которые легко образуют презрительную усмешку… Как хорошо она знала его! Конечно, перед избирателями он представал в другом виде — оплот традиций, гарантия стабильности. Мужчина, на которого можно положиться, который не подведет. И победить на выборах для него было так же просто, как выкурить сигарету.

Вот только Альфред Шелли не курил.

— Еще пару месяцев назад все полагали, что действующему губернатору никто не может составить конкуренцию, — звонко продолжала ведущая. — Но как это часто бывает, излишняя самоуверенность его подвела. Основной соперник Альфреда Шелли, ставленник демократической партии Дэннис Харрингтон оказался крепким орешком. Он полон решимости победить и сражается за каждого избирателя. Его рейтинг неуклонно растет…

Минуту Кейт и Марта любовались красочными диаграммами популярности обоих кандидатов.

— Как нам кажется, это связано с сенсационными разоблачениями Харрингтона. Он утверждает, что, управляя штатом, Альфред Шелли думал в первую очередь о своих интересах, и если интересы штата с ними не совпадали, что ж… Тем хуже для штата.

— Вот мерзавка! — с чувством выругалась Марта. — Как она смеет клеветать на Альфреда! Он должен подать на нее в суд!

Кейт ничего не ответила. Она вспомнила, как такой же вопрос задал Альфреду Гарри. Если разоблачения Дэнниса Харрингтона — ложь от начала до конца, почему Альфред позволяет трепать свое доброе имя?

— У Альфреда слишком много дел, чтобы ходить по судам, — спокойно сказала Кейт, но сердце ее тревожно екнуло. Разве Дэннис может намеренно лгать? И если он прав, то Альфред Шелли отнюдь не тот безупречный джентльмен, которым она привыкла его считать.

Однако Марту этот ответ не устроил.

— Слишком уж обвинения серьезные, — покачала головой она. — Вот и Сильвия Робинсон вчера прямо заявила мне, что мой зять — жулик.

— Я уверена, это просто недоразумение, — вяло пробормотала Кейт.

У нее не было ни сил, ни желания, чтобы защищать мужа. Раньше вера в Альфреда Шелли заменяла ей все — любовь, страсть, собственные интересы. Она жила ради него, а теперь вдруг оказалось, что все это — иллюзия. Как будто до сих пор она была обитательницей заколдованного замка, где все казалось прекрасным — и роскошная мебель, и золотая посуда, и толстые свечи в витых канделябрах, и пышная одежда, а самое главное — хозяин замка, красивый, величественный, благородный. Теперь же у нее открылись глаза, и она увидела, что чудесный замок — полуразрушенная хижина, а прекрасный принц — злобный карлик, который навел на нее чары…

— Но эти рейтинги мне не нравятся, — продолжала ворчать Марта, не обращая внимания на настроение Кейт. — Очень хорошо понимаю, откуда они берутся. Улыбочка Харрингтона кому угодно голову вскружит. Взять ту же Сильвию, только о нем и твердит, муж ее даже ревнует. Альфреду нужно срочно предпринять что-то, чтобы все увидели, какой он гнусный обманщик. Харрингтон, я имею в виду… Поговори с ним. Неужели он не понимает, насколько это серьезно?

Кейт послушно кивала, но мысли ее витали далеко. Выборы выборами, но сейчас ее собственная жизнь занимала ее гораздо сильнее.

— Кейт, ты меня слышишь? — Марта энергично потрясла ее за плечо. — Что с тобой творится сегодня? Альфред хоть знает, что этот Харрингтон становится популярнее его?

— Конечно, мама, — устало проговорила Кейт. — Неужели ты думаешь, что есть что-нибудь, о чем бы не знал Альфред?

12

И Кейт была совершенно права. Каждое утро секретарь Ларри приносил Альфреду Шелли свежие отчеты статистического центра. Губернатор был осведомлен обо всех настроениях в штате, и нельзя сказать, чтобы они были ему по вкусу.

— Сорок восемь за Харрингтона и сорок пять за вас, — сообщил Ларри своему патрону в то утро, когда Кейт проснулась в доме матери рядом с Дэннисом Харрингтоном. — Это поступит в одиннадцатичасовой выпуск новостей.

Ларри положил на стол перед Альфредом лист с последними данными. Они сидели в рабочем кабинете губернатора, который находился на двенадцатом этаже здания администрации штата. Из окна открывался чудесный вид на город, и Альфред нередко любовался особенно живописным закатом или рассветом, но сегодня ему было не до красот природы. Странные вещи происходили с ним. Твердая почва под ногами вдруг заколебалась. Альфред испытывал удивление старого опытного карточного игрока, который неожиданно встретился с более удачливым противником.

— Черт возьми, Ларри, что же делать? — Он скомкал лист бумаги и кинул его в мусорную корзину. — Мы же были уверены, что Харрингтона никто не воспримет всерьез.

Ларри сидел напротив, в низком кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и посасывал свою любимую мятную конфетку. Никто не знал о том, какую роль играет этот на первый взгляд неприметный человечек в жизни Альфреда Шелли. Все были уверены в том, что он всего лишь секретарь, ответственный за мелкие поручения, но на самом деле Ларри был советчиком, шпионом, стратегом и лучшим другом губернатора. Он знал все и был предан Альфреду Шелли всей душой.

— Ты выяснил, откуда у Харрингтона сведения о покупке западных земель? — резко спросил Шелли.

Ларри еле заметно сморщился. Разоблачения Дэнниса Харрингтона были больной темой в последнее время. Пока сторонники Альфреда Шелли кипели от возмущения, губернатор и его помощник выясняли, откуда произошла утечка информации. Им было известно лучше, чем кому бы то ни было, что страшные обвинения Харрингтона не так уж далеки от действительности. И если дело дойдет до предъявления доказательств, песенка Альфреда Шелли будет спета. До сих пор Дэннис Харрингтон был осторожен, ограничиваясь намеками, которые походили на заурядное забрасывание грязью противника на выборах. Но Альфред заволновался. Эти намеки были предназначены для него, и он их отлично понял…

— Крис Бигелоу, — лаконично произнес Ларри, разворачивая новую конфетку.

Брови Альфреда взлетели вверх. Ларри энергично кивнул. Можно было не волноваться — с Крисом Бигелоу разобрались.

— Но это проблему не решает, — сказал Альфред через некоторое время. — Я могу проиграть, если так будет продолжаться…

Он впервые признал возможность проигрыша, и Ларри понял, что губернатор действительно встревожен.

— Надо что-то предпринять. Нельзя допустить, чтобы такой человек, как Дэннис Харрингтон, стал губернатором Невады, — вздохнул Шелли.

И победил тебя, добавил про себя Ларри. Да, это стало бы катастрофой для многих влиятельных людей штата. Альфреда Шелли не пощадят, если он подведет их…

— Нужно опровержение по всем пунктам, — сказал Ларри.

— Это несложно. — Шелли откинулся на спинку кресла и сплел пальцы. — Но ведь Харрингтон на этом не остановится…

— Не думаю, что он пойдет до конца. Если он попытается предъявить доказательства, его задавят…

— Но в определенных кругах уже поговаривают о создании федеральной комиссии для расследования, — сердито бросил Альфред. — Как будто у меня мало проблем!

— Когда вас переизберут, все вопросы отпадут сами собой, — усмехнулся Ларри.

— Когда меня переизберут… Как ты видишь, мои шансы уже не столь велики, как месяц назад!

— Это временно, — спокойно сказал Ларри. — Нужно продемонстрировать избирателю, что на слова Дэнниса Харрингтона нельзя полагаться.

Альфред насторожился. Эти двое понимали друг друга с полуслова.

— Ты разузнал что-то стоящее?

— Сущий пустяк, — покачал головой Ларри. — Но нам любая мелочь пригодится. Ваши рейтинги практически равны, и хватит перышка, чтобы весы качнулись в вашу сторону.

— Что ты предлагаешь?

— Женщины, — сказал Ларри. — Как всегда.

Шелли хрипло рассмеялся.

— Увы, мой дорогой Ларри, это нам ничем не поможет. Холостой мужчина волен вести себя так, как ему заблагорассудится. Мы разворошили его прошлое и добавили немало красочных деталей… И что? Популярность Харрингтона растет с каждым днем. Представляю, что бы избиратели сделали со мной, если бы обо мне такое стало известно!

Альфред поджал губы с видом оскорбленной добродетели.

— К тому же, — продолжил он через некоторое время, — сейчас Харрингтон очень осторожен. Да и времени, наверное, на интрижки не хватает…

— И все-таки стоит попробовать, — негромко заметил Ларри.

Альфред посмотрел на него. Его серьезная физиономия была непроницаема, но все же он почувствовал, что помощник раздобыл по-настоящему стоящую информацию.

— Что ты раскопал? Не тяни, Ларри, выкладывай!

— У меня есть проверенные сведения, что Дэннис Харрингтон проявляет повышенный интерес к одной высокопоставленной женщине. Если грамотно пустить слух, это может повредить ему…

— Может! — выразительно произнес Альфред. — Но не обязательно повредит.

— А нам и не нужно уничтожать его. Подмоченной репутации будет вполне достаточно. Перевес голосов будет вам обеспечен. Избирателям такое не понравится…

— Ты меня интригуешь, — засмеялся Альфред. — Кто же дама его сердца?

— Ваша жена, — ответил Ларри, и ни один мускул не дрогнул на его лице.

Альфред побледнел.

— Ты сознаешь, что ты говоришь?

— Вполне, — кивнул Ларри. — Не кипятитесь, Альфред. Выслушайте меня спокойно. Как невероятно это ни звучало бы, но Дэннис Харрингтон влюблен в Кейт, и насколько я понимаю, довольно серьезно.

— Как ты смеешь оскорблять мою жену? — Шелли стукнул кулаком по столу.

— Ни в коем случае. — Ларри холодно рассматривал патрона, словно прикидывал. — Миссис Шелли вне всяких подозрений. Но у него хватило наглости заинтересоваться ею…

— Рассказывай, — мрачно сказал губернатор. — Все, что знаешь.

— Они познакомились на благотворительном приеме у Дороти Брукфилд. Почти весь вечер он не отходил от нее, танцевал с ней, ухаживал…

— Кейт ничего мне не говорила, — процедил Альфред сквозь зубы.

— Она знала, что вам это будет неприятно, — быстро сообразил Ларри.

— Да как она посмела принимать его ухаживания…

— Будьте же благоразумны, Альфред! — воскликнул Ларри, начиная терять терпение. — Кейт вела себя, как подобает хорошо воспитанному человеку. И если у Дороти Брукфилд не хватило ума не приглашать Харрингтона на прием, а у него было достаточно наглости, чтобы ухаживать за вашей женой, при чем тут Кейт?

Оспорить это было трудно.

— Продолжай, — буркнул Шелли.

— Потом они случайно встретились в баре на окраине Карсона, — осторожно сказал Ларри.

Он знал, что одно неверное слово, и он все погубит. Им представился прекрасный шанс расправиться с Харрингтоном, и нельзя было допустить, чтобы губернатор из ложного рыцарства помешал ему.

— Случайно? — Альфред заскрипел зубами. — С какой стати моя жена таскается по барам?

— Боюсь, об этом вам нужно спросить вашего сына, — засмеялся Ларри, показывая мелкие зубы. — Она была там вместе с ним.

— Ах, да, их совместные тайные вылазки, — с облегчением вздохнул Альфред. — Великий секрет, о котором знает весь дом…

— Видимо, Харрингтон искал случая поговорить с Кейт наедине и подкараулил ее там…

— Как хорошо ты осведомлен! — воскликнул губернатор с горечью.

— Это моя профессия, — скромно сказал Ларри. — И моя осведомленность всегда приносила вам пользу…

— Прости. — Черты лица Альфреда смягчились. — Что-то еще?

— Практически все, — развел руками Ларри. — Но мои ребята постоянно следят за Харрингтоном, и могу сказать, что он крутится около вашего дома…

— Неслыханно! — Альфред забарабанил пальцами по столу. — Убить его мало!

— Мы его и убьем, — усмехнулся Ларри. — Представляете, какое впечатление это произведет на избирателей, если слух о его интересе просочится в прессу…

— Да, редкий случай, — согласился Альфред, но тут же опомнился. Его лицо покраснело. — Ты предлагаешь мне намеренно опозорить честное имя моей жены?

— Не горячитесь, Альфред, — вкрадчиво произнес Ларри. — Кейт ничуть не пострадает. Разве женщина виновата в том, что в нее влюбляются? Все знают, что она безупречна и вашим отношениям можно позавидовать… Тем хуже для Харрингтона. В разгар предвыборной кампании пытаться соблазнить жену противника — разве это не позор?

Альфред молчал, но Ларри достаточно хорошо знал его, чтобы понять, что он задумался над его словами.

— Я буду очень осторожен. Никто не поймет, откуда ветер дует…

— Я не могу подставлять Кейт.

— Тогда вы подставите себя! Не будьте ребенком, Альфред! От вас не требуется никаких жертв. Дэннис Харрингтон сам нарывается на неприятности. Мы всего лишь немного поможем ему…

— Но моя жена не заслужила такого отношения, — нерешительно произнес Альфред. — Эта клевета ее убьет.

— Ваша жена не заслужила, чтобы вы провалили выборы, — жестко сказал Ларри. — К тому же можно сделать так, что она ничего не узнает. Глупо упускать удачу, когда она сама идет в руки, из-за каких-то моральных соображений. Я обещаю, что вы и Кейт выйдете из заварушки без единого пятнышка. Вся грязь достанется Дэннису Харрингтону.

Кровожадная усмешка осветила лицо Альфреда Шелли, но он подавил минутный порыв.

— Нет, Ларри. Я не могу. И потом, я не уверен, что это уменьшит его популярность. Скорее наоборот, я буду выставлен в смешном свете.

— Предоставьте это мне, Альфред… — начал Ларри, но губернатор решительно покачал головой.

— Я не желаю об этом больше говорить. Придумай еще что-нибудь.

Ларри сокрушенно вздохнул. Такая великолепная возможность упущена из-за того, что кое-кто чересчур разборчив в средствах!

Дом встретил Кейт непривычной тишиной. Она вошла через парадный вход и как-то по-новому поразилась размерам холла. Огромный, как и все остальные комнаты, увешанный дорогими картинами, обставленный с большим вкусом. Дом, в котором она прожила три года и который по-прежнему с трудом называет своим.

Она тихонько поднялась в свой кабинет, радуясь тому, что не встретила никого из слуг. Ей нужно было время, чтобы немного прийти в себя и приготовиться к встрече с Альфредом. Теперь так будет всегда. Она не сможет прямо смотреть в глаза мужу, будет продумывать каждое слово и заставлять себя улыбаться ему… Кейт села в кресло у окна и расплакалась. Почему она так слаба? У нее не хватило сил противостоять соблазну, у нее нет мужества стать хозяйкой своей жизни. Слишком труслива, чтобы предпринять что-нибудь…

Кейт просидела в кабинете до вечера и, только почувствовав, что ужасно проголодалась, решила спуститься в столовую. Альфред и Гарри уже ужинали. Кейт мельком взглянула на часы и ужаснулась собственной забывчивости. Половина девятого, время традиционного семейного ужина. Все члены семьи собираются за столом и обмениваются впечатлениями и событиями дня… Сегодня впервые Кейт не хотела ничего знать и не собиралась ничего рассказывать.

— О, Кейт, ты дома? — удивленно воскликнул Гарри и помахал ей рукой.

Она выдавила из себя улыбку и подошла к своему стулу по правую сторону от Альфреда.

— Добрый вечер, детка, — ласково сказал он. — Я думал, что ты еще не вернулась от матери.

— Недавно приехала, — сказала Кейт. — Очень устала и заснула у себя.

Она села, и предупредительный слуга тут же появился у нее за спиной и принялся накладывать ей салат. Она ела, не чувствуя вкуса еды, говорила, не понимая смысла слов, слушала и немедленно забывала услышанное. Она превратилась в автомат, в робота, запрограммированного для имитации человеческой деятельности. Она улыбалась и отвечала на вопросы, методично жевала и глотала пищу, но это была лишь видимость. Настоящая Кейт съежилась в крохотный комочек и дрожала как осиновый лист на ветру. Раскаяние, угрызения совести, страх перед будущим и грызущая тоска по Дэннису безжалостно терзали ее.

Если бы только Альфред не был таким милым и внимательным! Если бы только Дэннис не был его соперником на выборах! Если бы они все были обыкновенным и людьми! Если бы у нее хватило ума противостоять Дэннису! Но сделанного не воротишь, и Кейт принуждала себя смотреть в глаза Альфреду и беззаботно отвечать на его вопросы. Я предала его, я неверная жена, стучало у нее в голове. Но раскаяние не могло быть полным — ведь, несмотря ни на что, Кейт не могла избавиться от мыслей о Дэннисе…

— Ты очень бледна сегодня, — заметил Альфред, когда Гарри отправился к себе после двойной порции десерта. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Меня немного укачало в машине, — солгала Кейт.

— Моя бедная девочка. — Альфред протянул руку и погладил ее по голове. — Думаю, сегодня нам стоит лечь спать пораньше. Я знаю, что надо сделать, чтобы ты почувствовала себя хорошо.

У Кейт сердце ушло в пятки. Неужели она позволит Альфреду дотронуться до нее после того, как она и Дэннис…

— О, Альфред, я бы лучше сразу легла спать, — неуверенно проговорила она, опуская глаза.

— Не говори глупостей, — самодовольно рассмеялся он. — Можешь поверить мне, я то знаю, чего тебе не хватает.

Он встал из-за стола, и Кейт ничего не оставалось делать, как последовать его примеру. Она поднималась за ним в спальню словно преступник, приговоренный к казни. Можно было сколь угодно долго твердить себе, что она совершила сегодня постыдный поступок по отношению к Альфреду и что ее долг теперь — быть с ним самой нежной и ласковой. Тело Кейт не признавало никакого долга. Оно жаждало другого мужчину и возмущалось при каждом прикосновении Альфреда.

Как обычно Кейт переоделась в ночную рубашку, пока Альфред был в ванной. Хоть бы прорвало трубу, мечтала она. Или ему срочно позвонили из предвыборного штаба. Неужели у них там не может случиться что-нибудь незапланированное? Кейт не думала о том, что на каждую ночь происшествий не хватит и однажды ей все равно придется быть с Альфредом…

— Детка, как я по тебе соскучился, — сказал он, выходя из ванной.

Кейт повернулась на бок и закрыла глаза, притворяясь спящей. Она услышала, как Альфред выключил свет и лег рядом с ней.

— Ты спишь? — спросил он как обычно.

Кейт молчала, собираясь с духом.

— Я же знаю, что ты не спишь. — Альфред придвинулся к ней и обхватил ее рукой.

Кейт стиснула зубы. Отвращение волнами накатывало на нее, и она знала, что рано или поздно она не выдержит. Сейчас ей было ясно, что на самом деле она никогда не любила Альфреда и не хотела его как мужчину. Она терпела его, потому что не догадывалась, что может быть иначе. До сегодняшней ночи она не знала, что физическая любовь — не просто неприятная обязанность жены удовлетворять своего мужа, а великое наслаждение для обоих. Глупо строить семейную жизнь на одном только уважении и чувстве благодарности. Все эти три года Кейт обманывала себя, и теперь ее ждала страшная расплата за слепоту…

— Кейт, детка, ты сегодня холодна как лед, — прошептал Альфред ей на ухо. — Что с тобой?

Я все время холодна как лед, чуть не брякнула она. Но только ты никогда этого не замечал.

— Я устала, Альфред, — с ноткой раздражения ответила она. — Прости.

— Что такого ты делала, чтобы устать?! — воскликнул он с досадой. — Ты удивляешь меня, Кейт.

Раньше этого было достаточно, чтобы привести ее в смятение. Сегодня она лишь вздохнула с облегчением, когда Альфред отпустил ее.

— Я весь день помогала маме, — сказала Кейт и решила направить мысли мужа в более спокойное русло. — Она очень беспокоится из-за тебя.

— С какой стати?

— Все дело в рейтингах, — пояснила Кейт. — Мы смотрели утренние новости, и там сказали, что у Дэнниса Харрингтона столько же голосов, сколько у тебя.

Альфред недовольно засопел.

— Мама считает, что тебе следует подать на него в суд за клевету, — продолжила Кейт.

— Марте не стоит совать свой нос, куда не следует! — неожиданно рявкнул Альфред.

Кейт никогда не слышала, чтобы он разговаривал в таком тоне.

— Я не могу позволить, чтобы мое имя трепали в суде! — продолжил он более спокойно.

— А так его треплют во всех выпусках новостей, — заметила Кейт.

— Я разберусь с ним после выборов, — надменно проговорил Альфред.

— А если выберут его? — настаивала Кейт.

— Ты сомневаешься во мне? — холодно спросил Альфред.

Сердце Кейт ушло в пятки.

— Н-нет, конечно, — ответила она неуверенно. — Но по телевизору сказали, что у тебя очень серьезное положение…

— Я лучше знаю, какое у меня положение, — отрезал Альфред. Его голос из темноты звучал особенно враждебно. — Если ты устала, Кейт, то спи, а не задавай мне дурацкие вопросы о вещах, которые выше твоего понимания!

Кейт сжала губы. Альфред считает ее дурочкой. И всегда считал. Она знала, что недостаточно хороша для него… Но против обыкновения эта мысль только развеселила ее. Альфред — не единственный мужчина в мире. Есть и другие, которые о ней не столь плохого мнения…

Кейт заснула, и ни одно тревожное сновидение не омрачало ее покой. Во сне она была абсолютно свободна и могла с чистой совестью наслаждаться любовью Дэнниса Харрингтона.

13

Следующая неделя была самой ужасной в жизни Кейт. Предвыборные страсти накалялись, и Альфред становился все раздражительнее. По обрывкам фраз, услышанным случайно, она догадывалась, что дела Альфреда идут не особенно хорошо. Избиратели разделились на два лагеря. Дэннис Харрингтон не опережал его, но и не уступал. Все чаще и чаше раздавались призывы устроить проверку деятельности нынешнего губернатора. Для Альфреда Шелли наступили горячие деньки.

В присутствии посторонних людей Альфред сохранял хладнокровие, но за закрытыми дверьми своего дома он всячески поносил Харрингтона и его команду. Кейт была его неизменной слушательницей, и ничего, кроме раздражения, в ней не вызывали откровения мужа. Как хорошо она понимала его сейчас! Когда его власти ничего не угрожало, он был великодушен, мудр и рассудителен. Он был идеален, и она искренне полагала, что нет в мире мужчины лучше. Однако как только над ним нависла серьезная угроза, его душевное равновесие было утрачено, и Кейт увидела, сколько мстительной злобы накопилось в его душе за многие годы безупречной выдержанности.

Но самое страшное начиналось, когда они с Альфредом ложились спать. Всеми правдами и неправдами Кейт старалась игнорировать пыл мужа, и пока ей удавалось держать его на расстоянии. Но с каждой ночью Альфред становился все настойчивее, и она знала, что однажды он не примет ее «нет». Кейт рассчитывала лишь на то, что со временем ее отвращение к нему притупится и она сможет его вытерпеть. Напрасная надежда! Тоска по Дэннису становилась все сильнее, и Кейт решилась на немыслимое. Она собралась серьезно поговорить с мужем. Конечно, она не будет рассказывать Альфреду о том, что любит другого, но хотя бы попытается объяснить ему, что больше не может жить рядом с ним…

Весь следующий день Кейт продумывала детали предстоящего разговора, но как только она вошла вечером в библиотеку, где работал Альфред, все мысли моментально улетучились из ее головы.

— В чем дело? — спросил он довольно резко, потому что ему нужно было ответить на несколько неприятных писем.

— Я хочу поговорить с тобой, — робко ответила Кейт.

— Я занят.

Альфред вернулся к своим бумагам, но его неприветливость внезапно придала Кейт смелости.

— Мне нужно поговорить с тобой сейчас, — с нажимом сказала она.

Что-то в ее голосе заставило Альфреда пристально посмотреть на жену.

— Я тебя слушаю.

Слова ворочались в голове Кейт как огромные неподъемные валуны. От стройных, заранее приготовленных фраз остались одни осколки.

— Альфред… я больше не могу так жить… это невыносимо.

— Всем сейчас приходится нелегко, — нахмурился он. — Если бы ты только знала, какие гадости мне порой приходится читать…

Он кивнул головой на груду писем, потом перевел глаза на жену. Она стояла перед ним, бледная как мел, и отчаянная решимость была написана на ее измученном личике. Альфред встал из-за стола и подошел к Кейт.

— Нужно немного потерпеть. Выборы скоро закончатся, и все пойдет как прежде, — участливо сказал он и попытался обнять жену.

Она отстранилась.

— Я не хочу, чтобы было как раньше, — пробормотала Кейт.

— Хорошо, будет намного лучше, — улыбнулся Альфред. — Только не грусти, малышка. Это всего лишь нервы.

Кейт была готова разрыдаться прямо у него на глазах. Невозможно разговаривать с человеком, который не воспринимает тебя всерьез!

— Альфред, мне очень тяжело. Неужели ты не понимаешь, что моя жизнь превратилась в кошмар? Я не хочу больше жить с тобой, спать с тобой в одной постели!

— Но если дело в постели, я могу спать в соседней комнате, — смутился он. — Я же не знал, что ты сейчас в таком состоянии…

— Да дело совсем не в этом! — воскликнула Кейт. — Просто если люди не любят друг друга, продолжать жить вместе — это преступление!

— Но я люблю тебя, — возразил он с недоумением.

Кейт прижала руки к груди. Нечасто она слышала это признание из уст своего мужа. Пожалуй, в тот памятный день, когда он делал ей предложение, он признавался ей в любви в первый и последний раз. Тогда она была тронута. Сейчас она ему не верила. Разве говорят о любви таким сухим тоном, словно рассказывают скучный урок? О нет, у влюбленного яростно колотится сердце, а в глазах горит огонь… Теперь она знает, каким должен быть влюбленный мужчина, и Альфред ее не обманет.

— Ты ничего не понимаешь! — воскликнула она.

— Нет, мне все ясно, Кейт. — Он все-таки умудрился погладить ее по спине. — В последнее время тебе пришлось нелегко. Все эти передачи, интервью, да и я все время занят… Естественно, что ты расстраиваешься… А может быть, дело совсем не в этом?

Его вопрос прозвучал с определенной долей игривости. Кейт подняла на мужа изумленные глаза. Альфред мило улыбался.

— Может быть, дело совсем не в выборах? — Он понизил голос. — Мы случайно не ожидаем прибавления в семействе, а, Кейт?

Она была так ошеломлена, что не нашлась, что ответить.

— Это было бы чудесно, — развивал свою мысль Альфред. — Малыш — как раз то, что нужно, чтобы связать нас еще крепче…

— Но как раз этого я и не хочу! — выкрикнула она.

— Послушай, детка… — Альфред взял ее за руку, подвел к диванчику у стены и почти насильно усадил. — Сейчас у нас у всех трудное время. Я предупреждал, что придется нелегко. Но мы выстоим и после выборов дружно посмеемся над твоей истерикой.

— Это не истерика, — перебила она его. — Я долго думала, прежде чем поговорить с тобой… О, Альфред, неужели меня так сложно понять? Я… я люблю тебя, но не так, как жене положено любить своего мужа, и это невыносимо… Почему ты не хочешь отпустить меня на свободу?

Лицо Альфреда мрачнело все сильнее по мере того, как Кейт говорила.

— Ты очень странно рассуждаешь, — сказал он тоном отца, упрекающего неразумную дочь. — Ты думаешь только о себе. А как я буду жить без тебя? Я губернатор штата, и у меня должен быть дом и нормальная семья… Ты забыла о Гарри? Ты же заменила ему мать. Как он отнесется к тому, если ты предашь нас?

— Я никого не предам! — Кейт прижала руки к груди. — А Гарри я никогда и не была матерью. Мы с ним скорее друзья, и ничто не помешает нам общаться.

— Но это же нелепо! — воскликнул Альфред с досадой. — Что вдруг взбрело тебе в голову? У нас прекрасная семья, я всегда заботился о тебе и старался быть тебе примерным мужем. Тебе не кажется, что я не заслужил такого обращения?

Кейт опустила глаза. Конечно, он прав. Она ведет себя как идиотка. Но другого выхода у нее нет.

— Неужели я чем-то обидел тебя? — Альфред больно сжал ее подбородок и поднял ее голову. — Посмотри на меня.

Кейт повиновалась. Его суровый испытывающий взгляд проникал в самые сокровенные уголки ее души. Безжалостный судия, вот кем на самом деле является ее муж, а она наивно полагала, что он в состоянии понять ее…

— Ах, Альфред, я совсем запуталась, — выдохнула Кейт. — Я… я ничего не знаю…

— Пора бы знать, — заметил он таким тоном, что Кейт совершенно растерялась.

Маленькая неловкая дурочка — она всегда себя чувствовала именно так рядом с Альфредом. Ей с самого начала не стоило связываться с ним. Тяжело жить с человеком, чье моральное превосходство давит на тебя как чугунная гиря.

— Кейт, давай не будем торопиться… — Голос Альфреда стал нежным, ласкающим. — Нужно немного подождать. Сейчас мы слишком взволнованы, чтобы принять разумное решение. Время — лучший советчик. Будь рядом со мной до выборов, а потом, я обещаю тебе, мы сядем и спокойно все обсудим. Я слишком люблю тебя, чтобы удерживать силой. Но, возможно, ты передумаешь, и мы чудесно заживем…

У Кейт на глаза навернулись слезы. Как несправедлива она была! Альфред самый замечательный человек на свете, самый благородный и мудрый. Она — злая, дрянная женщина, которая бессовестно обманула его, а он так великодушен по отношению к ней!

— Ну-ну, детка, не плачь. — Он погладил ее по голове. — В мире нет ничего, из-за чего тебе стоило бы проливать слезы. Мы поступим так, как ты захочешь. Нужно лишь немного подождать. Ты согласна?

Кейт кивнула. Ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Она была уже готова признаться ему, что любит другого мужчину, но он своей добротой сделал это признание невозможным. Ее предательство просто убьет его! Значит, остается прикусить язык и ждать, ждать, ждать…

— Иди к себе, детка, и отдохни. У тебя выдался нелегкий день. А мне нужно еще поработать.

Альфред помог Кейт подняться с дивана и проводил ее до дверей библиотеки.

— Послезавтра мы идем на ток-шоу Боба Мелони, — напомнил он. — Я хочу, чтобы ты была там самой красивой женщиной.

Он по-отечески поцеловал Кейт в лоб и закрыл за ней дверь. Но как только он остался один, выражение его лица сразу изменилось. Ласковый блеск в глазах сменило упрямое, жесткое выражение. Видит Бог, он заботился о Кейт даже лучше, чем родной отец! Он опекал ее, был к ней всегда внимателен. Разве каждая женщина может похвастать таким отношением мужа? Нет. И все равно ей чего-то не хватает. Он сто раз объяснял ей, что предвыборные гонки потребуют все силы, но оказалось, что она не желает ничего понимать! Эгоизм чистейшей воды и обычная женская истерика. А он еще выгораживал ее перед Ларри из страха, что сплетня о чувствах Дэнниса Харрингтона к ней может ее расстроить. К черту сантименты! Если Ларри действительно считает, что с помощью Кейт им удастся унять Харрингтона, он не будет чинить ему препятствий.

Альфред снял трубку старинного телефонного аппарата, который имел прямой выход на его помощника. Ларри немедленно ответил.

— Я как следует подумал над твоим предложением, — спокойно сказал Альфред. — Это неплохая идея. Проследи, чтобы мы извлекли из нее максимальную пользу.

Он повесил трубку. Можно было не сомневаться, что Ларри понял, о чем речь. Эта маленькая истерика дорого обойдется Кейт.

В предвыборном штабе Дэнниса Харрингтона царило оптимистическое настроение. До дня голосования всего три недели, а рейтинги их кандидата как никогда высоки. Дэннису удалось невозможное — пошатнуть позиции Альфреда Шелли, который казался непобедимым. Его потрясающая осведомленность о темных делишках губернатора сыграла свою роль, и хотя он не предъявил пока ни одного стоящего доказательства, репутация Альфреда Шелли была подмочена.

— Черт побери, Дэнни, мы все-таки сделаем из тебя губернатора! — с энтузиазмом воскликнул помощник Дэнниса Джимми Роквай, просматривая последние рейтинги кандидатов.

Джимми вольготно расположился в рабочем кабинете Дэнниса. Он сидел в кресле, взгромоздив ноги на стол будущего губернатора, курил толстенную сигару и стряхивал пепел в кофейную чашку. Его круглое лицо светилось от радости. Многие его знакомые крутили пальцем у виска, когда он взялся работать с Дэннисом Харрингтоном. В личных качествах Дэнниса, конечно, никто не сомневался, но все были уверены, что составить серьезную конкуренцию Альфреду Шелли невозможно. И вот на тебе — им удалось невероятное. Штат Невада просто влюбился в Дэнниса Харрингтона!

— Невада влюблена в тебя, Дэнни. — Джимми с удовольствием озвучил свою мысль. — И она жаждет поскорее отдаться тебе, как сельская девчонка в день ярмарки!

Сравнение пришлось Джимми по вкусу, и он весело расхохотался. Но Дэннис Харрингтон, который стоял к нему спиной и рассматривал что-то на книжных полках, даже не повернулся.

— Хэй, Дэнни, ты чего притих? — удивился Джимми. — Разве не об этом мы с тобой мечтали год назад? Ты кумир Невады, и я уверен, что таких больших ставок букмекерские конторы Лас-Вегаса не видели очень давно!

Джимми снова захохотал во все горло. Однако Дэннис не торопился присоединиться к его веселью. В последнее время его помощники не раз обращали внимание на то, что он — самый печальный из всех, кто работает в штабе. Его обаяния и отличного настроения хватало только на встречи с избирателями и телепередачи, все остальное время Дэннис Харрингтон откровенно хандрил.

— Не понимаю я тебя, Дэнни, — вздохнул Роквай. — Ты до потолка прыгать должен от радости, а у тебя вид, словно ты схоронил богатую тетушку, которая не оставила тебе ни цента!

Когда Джимми бывал в благодушном настроении, остроты, удачные и не очень, сыпались из него как из рога изобилия. Но Дэннис опять остался безучастным к его остроумию.

— Все в порядке, Джимми, — наконец произнес он. — Я просто очень устаю.

— Ничего, еще недолго осталось, — Джимми поспешил его успокоить. — Когда тебя официально объявят победителем, мы закатим такую пирушку, что чертям тошно станет!

— Ты думаешь, что губернатору прилично закатывать пирушки? — усмехнулся Дэннис.

Джимми собрался было сострить в ответ, но, увидев глаза Дэнниса, осекся. Их беседа явно его не занимала, а Джимми Роквай не привык общаться с собеседниками, которые думали о чем-то своем.

— Слушай, Дэнни, хватит киснуть. Возьми себя в руки. Если ты себя так чувствуешь, то представь, каково приходится Шелли!

Некоторый интерес мелькнул в глазах Дэнниса.

— Он, бедняга, совсем замучился. Мало того, что его рейтинг чуть меньше твоего, так еще поговаривают, что у него ужасные проблемы с женой…

Апатия моментально покинула Дэнниса.

— Откуда ты знаешь? — спросил он живо.

— Ээ… ты же знаешь, сплетни распространяются быстро… — пробормотал Джимми.

— Откуда? — потребовал Дэннис. — И что еще тебе известно?

Джимми только диву давался. Куда пропала его вялость? Перед ним был былой Дэннис Харрингтон — напористый, властный, не признающий отказа. Вот уж ни за что бы не подумал, что Дэнни интересуется сплетнями, мелькнула у Джимми мысль.

— Да мне намекнула одна девчонка, — туманно сказал он, — что в доме Шелли очень неспокойно. Кажется, даже о разводе идет разговор…

— Какая девчонка? — нетерпеливо перебил его Дэннис.

— Какая тебе разница! — изумился Джимми. — Стефани Гленнарван, если это так важно! Мы с ней на днях… Короче, она очень милая…

Джимми закашлялся. Дэннис улыбнулся. Он знал, что неустрашимого Джимми Роквая может смутить лишь одно — женщины.

— Я понял, — кивнул Харрингтон. — Продолжай.

— Стеф очень дружна с Дороти Брукфилд, а Дороти знает все на свете, И она утверждает, что у Альфреда Шелли большие неприятности с женой. Дороти, естественно, на седьмом небе от счастья. Стеф утверждает, что она сама неравнодушна к Шелли, представляешь, какой бред?

— Не отвлекайся, — поморщился Дэннис. — Это меня не интересует.

А что тебя интересует? — чуть не спросил Джимми, но, взглянув на Дэнниса, решил не рисковать. Что-то неладное с парнем творится, сейчас его лучше не волновать.

— Неизвестно, в чем дело. Кажется, жена Шелли хочет развестись с ним… Вообще-то я точно не знаю, но она собралась от него уходить. Представляешь, какой разразится скандал?

— Что? — Дэннис подскочил к Джимми. — Ты уверен?

— Так Стеф сказала, — пробормотал озадаченный Роквай. — Что она даже не хочет ждать выборов и готова уйти прямо сейчас. Ума не приложу, откуда они это взяли. Наверняка выдумали половину. Но кое-что правда, в таких делах иначе не бывает. Теперь все гадают, с чего это Кейт Шелли взбеленилась… Эй, Дэнни, что с тобой?

У Дэнниса было лицо человека, которому сообщили, что смертельной опасности для его жизни больше нет.

— Черт возьми, Дэнни, тебе-то какое дело до развода Шелли?

Джимми озадаченно уставился на Харрингтона. Он был сообразительным малым, но предположение, молнией сверкнувшее в его голове, было настолько невероятным, что он отказывался воспринимать его всерьез.

— Хватит дурить, — решительно сказал он. — Давай лучше обсудим с тобой твою речь для завтрашнего выступления…

— Мне сейчас некогда! — бросил Харрингтон и быстро пошел к выходу.

У Джимми отвисла челюсть.

— Немедленно вернись! — взревел он как раненый бык. — У нас дел невпроворот, у тебя вечером дебаты с сенатором Вудсом!

— До вечера еще дожить нужно! — беспечно сказал Дэннис и скрылся за дверью.

Джимми расстегнул еще одну пуговицу на рубашке. Ему внезапно сдавило грудь. Его чутье, безошибочное чутье, которое ни разу не подводило его, в полный голос кричало об опасности. Произошло нечто непредвиденное, что грозило нарушить идеальный ход событий. Джимми чуял неладное, но понятия не имел, откуда грянул гром, и это угнетало его больше всего…

Кейт медленно ехала по городу. Машин было мало, и она вполне могла разогнаться, но спешить ей не хотелось. Чем медленнее она едет, тем позднее вернется домой. А в последнее время жизнь дома стала невыносимой. После разговора, который ничем путным не закончился, Альфред вел себя с подчеркнутой вежливостью. У Кейт мурашки от нее бежали по всему телу. Она притворялась беззаботной — ради себя, ради Гарри, но актриса из нее всегда была никудышная. Временами на нее накатывал дикий страх. Что если после выборов ничего не изменится? Альфред позабудет о своем обещании, а она не сможет настоять на своем? Что если он запрет ее в этом огромном доме и больше никогда не отпустит? Она дала ему слово, что подождет до выборов, но как часто ей хотелось просто собрать чемоданы и сбежать, куда глаза глядят…

Например, сейчас Кейт вела машину и представляла себе, что она свободна как ветер и может ехать, куда угодно. К вечеру она доберется до границы штата и сразу направится к океану. День, два, три — ей все равно, сколько продлится ее путь. Она будет ехать быстро, чтобы догнать закат и посмотреть, как солнце окрашивает безбрежные воды Тихого океана…

Протяжный требовательный гудок автомобиля заставил Кейт очнуться. Она с ужасом посмотрела в зеркало заднего вида. Неужели она замечталась настолько, что нарушила какое-нибудь правило? Вроде бы нет. Она свернула на боковую пустынную улицу пару кварталов назад и теперь спокойно ехала по ней, а за ней по пятам следовала большая черная машина… Кейт резко свернула к обочине. Она поняла, кто ее преследует.

Подтверждая ее правоту, черная машина остановилась неподалеку от нее. Кейт выключила мотор и вышла из автомобиля. Ее била мелкая дрожь. Она не видела Дэнниса с тех пор, как провела с ним ночь в доме матери. Она знала, что встречаться сейчас — настоящее безумие, но ничего не могла с собой поделать. Желание обнять его оказалось сильнее всех разумных соображений.

Она прислонилась к дверце своей машины и смотрела на Дэнниса, который рванул к ней, даже не закрыв свой автомобиль. Через секунду он уже сжимал ее в объятиях, и все добрые намерения Кейт таяли в тепле его поцелуев.

— Дэннис, мы не должны… Нет, это невозможно… Перестань немедленно, — лепетала она, но он не обращал на ее возражения ни малейшего внимания.

— Как же я по тебе соскучился, — наконец пробормотал Дэннис, прижимая головку Кейт к своей груди.

Она обхватила его обеими руками, до конца не веря в то, что это происходит наяву, а не во сне.

— Это правда, что ты разводишься с Шелли? — спросил он.

— С чего ты взял? — удивилась Кейт.

— Слухи разные ходят…

Она нахмурилась, но Дэннис поспешил стереть поцелуями выражение озабоченности с ее лица.

— Это же ведь здорово, да? Теперь ничто не помешает нам быть вместе…

— Подожди. — Кейт сделала честную попытку освободиться из его объятий, но ее хватило лишь на то, чтобы положить руки Дэннису на плечи и немного отстраниться от него. — Ты же понимаешь, что это невозможно! Сейчас выборы и вообще… Нужно ждать… Твоя карьера…

— Ты хочешь остаться с Альфредом? — сурово спросил Дэннис.

— Нет, но…

— Никаких но. Я больше не могу ждать. Ты сегодня же уедешь со мной…

Кейт молчала. Разве не об этом она мечтала пять минут назад? Избавиться наконец от этой двусмысленности, обрести свободу, начать все сначала… Вот и ответ на ее горячую мольбу. В одиночку ей не справиться, но рядом с Дэннисом она будет сильной и сможет выдержать все!

— Но я обещала Альфреду подождать до выборов, — проговорила Кейт еле слышно.

— Зачем? — воскликнул Дэннис. — Чтобы не разрушать слащавый образ примерного отца семейства?

Кейт кивнула. Ей не хотелось посвящать Дэнниса в подробности своего разговора с мужем. Он упрекнет ее в нерешительности и будет прав…

— Но это же глупо, — фыркнул Дэннис. — Кажется, уже весь Карсон в курсе, что вы на грани развода.

— Откуда?

Кейт прижала руки к пылающим ушам. Она искренне полагала, что неприятности ее семейной жизни — огромный секрет, который надо прятать от посторонних глаз во что бы то ни стало. Как получилось, что об этом уже болтает весь город, ведь она ни с кем не откровенничала? Наверное, несмотря на все ее усилия, это заметно со стороны…

— Понятия не имею, — пожал плечами Дэннис. — И если ты думаешь, что мне приятно, что твое имя треплют сплетники, ты ошибаешься.

— Что же делать? Наверное, это ужасно вредит Альфреду…

Дэннис поморщился. Ревность заворочалась в его сердце. Неужели Кейт по-прежнему ставит интересы Альфреда Шелли выше своих?

— Смею тебя заверить, что твоему мужу не так легко навредить, — со смешком сказал он.

— Но ведь любой скандал…

— Кто говорит о скандале? — усмехнулся он. — Это всего лишь слухи, которые никто не воспринимает всерьез.

Дэннис не стал говорить Кейт, что сплетники называют и его имя в связи с разладом в семье губернатора, и что это вредит ему гораздо больше, чем ее мужу. Ничего конкретного, всего лишь домыслы и предположения, которые только подстегивали интерес. Весь Карсон затаил дыхание в предвкушении неслыханного скандала. Такому мог позавидовать даже Голливуд. Кандидаты в губернаторы штата соперничают не только в политической, но и любовной сфере. Все были заинтригованы до предела. Не хватало лишь доказательств, чтобы запустить огромную машину сплетен, которая в одночасье перемелет его или Альфреда… или Кейт… А может быть, и всех троих!

Но ей было необязательно об этом знать. Дэннис был готов на все, чтобы уберечь ее от малейшего огорчения.

— Давай уедем, Кейт, — прошептал он, уткнувшись в ее волосы. — В Калифорнии у меня есть поместье на берегу океана, и ты там будешь в полной безопасности…

Кейт вздохнула. Как было бы здорово разом избавиться от всех проблем и сомнений. Но сможет ли она быть счастлива, зная, что нарушила свое слово и поставила крест на карьерных устремлениях дорогих ей людей?

— Скажи, если я уеду сейчас с тобой, это может повлиять на ход выборов? — серьезно спросила Кейт.

Дэннис замялся. Он чувствовал, что она никогда не простит его, если он сейчас обманет ее.

— Скорее всего, да, — признался он. — Конечно, неизвестно, как дело повернется, но на меня обрушится праведный гнев избирателей. Впрочем, не всегда симпатии публики на стороне обманутых мужей, так что…

Он шутил, но Кейт уже услышала то, что ей было нужно.

— Я не могу так поступить, — сказала она решительно. — Мы должны дождаться выборов.

— И ты будешь со мной, независимо от результатов?

Кейт улыбнулась впервые с тех пор, как остановила машину, чтобы поговорить с Дэннисом.

— Да, — кивнула она. — Я буду с тобой, чем бы ни закончились эти ужасные выборы.

14

— В день выборов вся Невада прильнула к экранам телевизоров. Такого еще не было в истории штата, да, пожалуй, и всей страны. Политическое соперничество переросло в любовное. Жена губернатора Шелли стала яблоком раздора между Альфредом Шелли и его конкурентом, представителем демократов Дэннисом Харрингтоном. Кого выберет прекрасная Кейт? — этот вопрос занимает умы жителей нашего штата не меньше, чем имя будущего губернатора. Может быть, она достанется победителю, как в доисторические времена женщина всегда принадлежала тому, кто в схватке убивал своего противника…

Кейт в раздражении щелкнула пультом и выключила телевизор. В день выборов все словно сошли с ума! Многозначительные намеки шли вперемешку с отчетами о ходе выборов. Конечно, более уважаемые и серьезные каналы не опускались до того, чтобы комментировать личную жизнь губернатора, но были и такие, кто не гнушался поднимать свой рейтинг передачами вроде той, что она сейчас смотрела. Доисторические времена! Ну и сравнение. Ее, Кейт Шелли, обсуждают и осуждают в каждом доме Невады. Пожалуй, она впервые в центре внимания, а не в тени своего мужа. Кейт усмехнулась. Хорошо, что она еще не потеряла способность смеяться…

Рядом с ней затрезвонил аппарат. Кейт подпрыгнула на месте и потянулась к трубке, надеясь, что это не очередной репортер в погоне за сенсацией. Она уже неоднократно беседовала с ними сегодня. Будете ли вы поддерживать губернатора на выборах, миссис Шелли? За кого вы собираетесь голосовать — Альфреда Шелли или Дэнниса Харрингтона? — и это были еще самые безобидные вопросы.

— Алло, Кейт, говори громче, я тебя не слышу! — услышала Кейт голос матери.

— Да, мама, это я.

— Кейт, по телевизору говорят ужасные вещи! Включи пятнадцатый спутниковый канал, там утверждают, что…

— На твоем месте я бы не стала верить во всю эту чушь.

Кейт провела рукой по лбу. Она знала мать. Та не успокоиться, пока не выведает у нее всю правду.

— У тебя и Альфреда все хорошо? — продолжала Марта.

— Отлично.

— Вы ведь не собираетесь разводиться?

— Ни в коем случае.

— Слава Богу!

Кейт улыбнулась. Наивная мама полагает, что она будет откровенничать по телефону. Как глупо. Вполне возможно, что линия прослушивается. Никогда не знаешь, на что решатся охотники за свежими сплетнями.

— Не знаю, что там говорят насчет тебя и Харрингтона, но ты будешь идиоткой, если уйдешь от Альфреда!

— Мама, давай поговорим позднее. Мне некогда.

И не дождавшись ответа Марты, Кейт повесила трубку. Телефон тут же зазвонил снова. На этот раз это была одна знакомая Кейт, которой не терпелось узнать последние новости. Но Кейт не спешила удовлетворять ее любопытство, и дама наконец отважилась спросить прямо:

— А почему ты не в избирательном штабе рядом с Альфредом, Кейт? Знаешь, тут говорят странные вещи. Вроде бы ты и Дэннис Харрингтон…

— Бред, — резко перебила ее Кейт. — Выдумки журналистов. А к Альфреду я поеду чуть позднее, ближе к тому времени, когда будут оглашать предварительные результаты.

Кейт нажала на рычаг и услышала короткие гудки вместо противного женского голоса. Какое облегчение!

И почему люди обожают совать свой нос в чужие дела? — размышляла она, одеваясь в спальне. Телефон разрывался от звонков, но Кейт упрямо игнорировала его. Слугам были даны соответствующие указания, и она не боялась, что ее позовут беседовать с очередной любопытствующей кумушкой. Кейт методично собиралась. Ей предстояло испытание, последнее и самое сложное. Она должна будет стоять рядом с Альфредом Шелли на глазах у всего штата в момент его позора или триумфа. Своим присутствием она опровергнет глупые сплетни, которые, как она знала лучше всех, совсем не были ни глупыми, ни сплетнями. Их союз с Альфредом нерушим. Пусть все избиратели убедятся в этом сегодня, потому что завтра наступит день прозрения. Она больше не будет притворяться, и Альфреду придется примириться с ее уходом. Конечно, ей будет нелегко говорить с ним, но она выдержит. Ради Дэнниса и ради себя самой.

Кейт достала костюм, купленный специально для сегодняшнего дня: узкая юбка по колено и короткий пиджак сочного темно-зеленого цвета с большими круглыми пуговицами. Она распустила волосы и немного подкрасилась. Сегодня ей нужно быть особенно привлекательной. Красота будет ее надежной защитой, ее талисманом. Кейт бесстрастно осмотрела себя в зеркале, пытаясь взглянуть на себя со стороны. Кажется, неплохо. Она прихватила сумочку и быстро спустилась в холл, где ее уже поджидал шофер.

В избирательном штабе царила суматоха. Несколько телевизоров, настроенных на разные каналы, работали одновременно. Стройные длинноногие девушки и прыткие юноши в рубашках с закатанными рукавами жадно выслушивали сообщения и строчили что-то в своих блокнотах. Журналисты, допущенные в святая святых республиканского штаба, наставляли микрофоны и камеры то на одного, то на другого члена партии, и те с глубокомысленным видом давали пояснения. Серьезные немолодые мужчины в дорогих костюмах разбились на группки и обсуждали что-то важное вполголоса. Кто-то курил прямо в помещении, и от сигаретного дыма першило в горле. Все находились в состоянии нездорового возбуждения. Кандидаты шли ноздря в ноздрю, и до сих пор невозможно было с высокой долей вероятности назвать победителя.

Когда Кейт зашла в главное помещение штаба, к ней со всех сторон бросились репортеры, но Ларри, секретарь Альфреда, ловко оттеснил их и провел Кейт в соседнюю комнатку, где губернатор в комфорте и относительной тишине следил за ходом выборов. Рядом с ним находились только доверенные лица и, как с облегчением заметила Кейт, ни одного журналиста.

— Кейт, детка, как я рад!

Альфред раскрыл ей объятия, и Кейт ничего не оставалось делать, как прильнуть к нему.

— Надеюсь, эти ужасные передачи не очень расстроили тебя? — участливо спросил он, словно у него не было других проблем, кроме пустых сплетен, пущенных о его жене.

Кейт смутилась. Все, кто находился в комнате, с подозрением поглядывали на нее. Нет дыма без огня — эта поговорка, несомненно, пришла в голову многим… Кейт собралась с духом и храбро посмотрела Альфреду в глаза. Это она должна выдержать. А завтра все закончится.

— Я ни на что не обращала внимания, — отчетливо произнесла она.

— Молодец. — Альфред поцеловал ее в щеку. — А мы тут считаем часы до предварительного оглашения результатов…

— И как дела? — поспешно спросила Кейт. — В машине не работает радио, так что я не знаю ничего о последних изменениях.

— Все идет неплохо, — сказал Альфред, потирая руки. — Но пока слишком рано что-нибудь утверждать.

— Вы опережаете Харрингтона на полтора процента, — вмешалась Дилси, помощница губернатора.

— Полтора процента, — с презрением повторил Альфред. — Это всего лишь опрос общественного мнения. Когда голоса будут точно подсчитаны, они легко могут испариться…

— Или увеличиться, — справедливо заметила Дилси.

— Подождем до конца. Через два часа голосование закончится, и…

Альфред весело рассмеялся и подмигнул своей помощнице. Он вел себя непринужденно, но Кейт видела, как он напряжен.

— По крайней мере, я уверен в одном, — продолжил он в том же бодром тоне. — Что в этом здании все желают мне победы и переживают из-за меня.

Говоря это, Альфред с силой сжал плечи Кейт. Все вокруг бурно зааплодировали, а она попыталась улыбнуться. Желает ли она ему победы? Не повлияет ли выбор жителей Невады на ее жизнь? Если Альфред проиграет, хватит ли у нее духу нанести ему еще один удар?

Нет, она не должна об этом думать. Завтра, все завтра. Сегодня она еще преданная жена Альфреда Шелли, что бы ни твердили журналисты.

В предвыборном штабе демократов обстановка была не менее накалена. Да и сам штаб во многом походил на прибежище республиканцев — те же телевизоры и секретари, вездесущие работники прессы и деловые люди. Пожалуй, вся разница заключалась в развешанных на стенах плакатах и партийной символике. Так же как у Альфреда Шелли, у Дэнниса Харрингтона был отдельный кабинет, в котором он отдыхал от шума общего помещения. Сейчас он находился там наедине со своим помощником Джимми, который пребывал в крайне плохом настроении. Джимми бегал по кабинету взад-вперед и бормотал себе под нос, что отчаиваться нельзя и что на опросы мнений вообще полагаться не стоит.

Дэннис Харрингтон, человек, которому полагалось волноваться больше всех, сохранял удивительное хладнокровие. Он сидел за столом с чашкой кофе и с легким изумлением следил за Джимми.

— Ты отстаешь от него, — твердил Джимми. — Пусть на чуть-чуть, но отстаешь. А ты обязан быть первым. Твои разоблачения должны были подействовать!

— Они и подействовали, — заметил Дэннис. — Ты же знаешь, что федеральная комиссия затеяла расследование…

— Да, тайное! — с видом трагического героя воскликнул Джимми. — И никакой связи с выборами не видно! Можно подумать, что Шелли всех подкупил…

— Ну, это вряд ли, — покачал головой Дэннис.

— И все равно ты отстаешь от этого жулика, — сокрушался Джимми. — Какая сволочь запустила в эфир эту байку насчет тебя и жены Шелли? Возмущенные пуритане, естественно, на стороне мужа! Честное слово, так ловко придумано, что я почти уверен, что эта утка исходит из предвыборного штата Шелли. Он и женой готов пожертвовать…

— Это не утка, — спокойно сказал Дэннис.

— Чтобы победить, — закончил Джимми и только тогда смысл слов Харрингтона дошел до него. — Что ты несешь?!!

— Это не утка, — повторил Дэннис. — Я не знаю, как это всплыло, но я на самом деле люблю Кейт Шелли.

Дэннис говорил так невозмутимо, как будто сообщал о самом обычном происшествии.

— Я тебе не верю, — расхохотался Джимми. — Хватит меня дурачить.

Дэннис молчал, и Джимми занервничал.

— Этого не может быть. Это же конец всему.

— Почему?

— Почему? Он еще спрашивает! Ты вздумал гоняться за женой губернатора в самый разгар предвыборной кампании и теперь спрашиваешь меня, чем это тебе повредит? Да тем, что не видать тебе губернаторского кресла как своих ушей! Дэнни, неужели ты не мог подождать немного? Так рисковать из-за какой-то юбки!

Дэннис ударил кулаком по столу. Чашка кофе подпрыгнула, и на столе растеклось коричневое пятно.

— Не смей так говорить о Кейт, — произнес он угрожающе.

Джимми осекся. Он достаточно хорошо знал Дэнниса Харрингтона, чтобы распознавать его настроения. Сейчас Дэннис был серьезен как никогда. Джимми сглотнул.

— Ты что… серьезно? Вот незадача, Дэнни…

Джимми с размаху опустился на шаткий стул, который жалобно заскрипел под его весом.

— А она?

— Кажется, тоже любит меня… — мечтательно улыбнулся Дэннис.

— Еще бы. Ты у нас парень хоть куда. Весь штат обаял, где ей устоять… — Джимми печально вздохнул. — Я тебе одно скажу, Дэннис Харрингтон, если ты лишишься кресла губернатора, то исключительно по собственной глупости. Ради такого дела можно было и на любовь наплевать…

— Не суди о том, чего не знаешь, — усмехнулся Дэннис. — Принц Эдвард ради любви пожертвовал короной Великобритании… Можешь поверить мне на слово, оно того стоит!

Через несколько часов стали известны результаты предварительного подсчета голосов. С очень незначительным отрывом лидировал нынешний губернатор Альфред Шелли.

— Все еще может сто раз поменяться, — храбрился Джимми Роквай, но в демократическом штабе настроение у всех изрядно испортилось.

— Значит, мы были недостаточно убедительны, Джимми, — сказал Дэннис приятелю, когда его никто не мог слышать.

— Это все из-за…

— Джимми! Не надо думать, что эти несчастные четыре процента проголосовали за Шелли только из-за пары грязных слухов насчет меня и его жены! Не обольщайся. Где-то мы допустили ошибку. Кейт тут ни при чем. И потом, это всего лишь предварительные результаты…

Но на самом деле Дэннис Харрингтон уже не верил в свою победу. В глубине души он чувствовал себя предателем. Люди доверяли ему, возлагали на него надежды, а у него хватает наглости не переживать по поводу своего провала. Но это было именно так. Проигрыш был неприятен, но не более того. Досада развеется без следа, демократы залижут раны и ринутся на следующие выборы с новыми силами. К тому же он снабдил их достаточной информацией насчет Альфреда Шелли и его афер, и, возможно, они не станут ждать положенный срок и попытаются прервать его пребывание у власти. Он выполнил свой долг, и коллегам по партии не в чем упрекнуть его…

И все же совесть немного помучила Дэнниса, когда ему выражали свое сочувствие, а некоторые женщины даже плакали навзрыд. В этом царстве уныния он ощущал небывалый прилив энергии. Да, выборы проиграны. Несколько минут назад по главному телеканалу Невады были оглашены официальные итоги. Губернатором был избран Альфред Шелли, Дэннис Харрингтон набрал всего на четыре и три десятых процента меньше. Но это не повод для вселенской скорби. Жизнь продолжается, продолжается работа. Шелли не вечен, и они непременно раскопают о нем всю правду.

Выходило так, что Дэннис утешал своих соратников, а не наоборот. В голове у него вертелась одна-единственная мысль, благодаря которой проигрыш не казался таким ужасным. Уже завтра вечером он увезет Кейт в Калифорнию, и они вместе помчатся по проселочной дороге догонять закат…

А в стане республиканцев все ликовали. Альфред Шелли — губернатор! Они проделали отличную работу. Кое-кого беспокоил маленький разрыв между Шелли и Харрингтоном, но большинство предпочитало не забивать себе голову ерундой. Даже если у Альфреда Шелли было бы на один голос больше, он все равно — губернатор. Он победил. С этим не поспоришь!

Альфред обнимался со своими помощниками и целовал женщин. Рекой лилось шампанское, все смеялись и говорили без умолку. Радость победы пьянила не хуже спиртного. Альфред чувствовал себя героем. Он выстоял в схватке, оказался хитрее и проворнее. Он победил!

— Я выиграл! — воскликнул он, когда объявили официальные результаты, и подхватил Кейт на руки. — Я победил!

Он закружил ее, а все вокруг захлопали в ладоши. Все камеры были направлены на счастливую пару. Мистер и миссис Шелли празднуют свою победу!

Когда разливали шампанское, Альфред наклонился к Кейт и горячо зашептал ей на ухо.

— Вот видишь, детка, все удачно закончилось. Я же обещал тебе, что все наладится. Уже завтра наша жизнь пойдет как прежде.

Кейт с изумлением посмотрела на него. Неужели он настолько слеп? Да, она рада, что он победил. Но рада исключительно за себя, ведь теперь ничто не мешает ей уйти от него к Дэннису. Никакая сила не заставит ее вернуться в дом Альфреда. Теперь у него есть власть, чтобы утешиться после ее ухода.

Празднование длилось уже три часа, когда Альфред решил заглянуть в свой кабинет, чтобы немного отдохнуть от суеты.

— О, детка, и ты здесь, — обрадованно протянул он.

Язык его немного заплетался, что указывало на то, что Альфред Шелли в кои-то веки отступил от своего правила не брать в рот спиртного.

Кейт исподлобья смотрела на него. Зачем тянуть? Сейчас, в минуту триумфа, ему будет не так тяжело услышать ее новость.

— Погоди… — Альфред заметил, что жена стоит в пиджаке и держит в руках сумочку. — Куда ты собралась? Веселье в самом разгаре…

— Я ухожу, — спокойно ответила Кейт.

— Зачем? Еще пара часов, и мы вместе поедем домой.

— Я ухожу не домой, Альфред. Я ухожу от тебя.

Альфред запрокинул голову и хрипло расхохотался.

— Ты насмотрелась этих телевизионных передач… Прости меня, Кейт, это была не самая удачная мысль Ларри, но она сработала…

— О чем ты?

— Его ребята, приставленные следить за Харрингтоном… Не делай такое лицо, детка, это называется предвыборные технологии, — хихикнул Альфред. — Так вот они подметили, что этот нахал интересуется тобой, и решили это использовать. Не знаю, насколько это повлияло на исход выборов, но крови тебе, наверное, попортили немало… Забудь об этом, детка…

У Альфреда был настолько самодовольный вид, что Кейт не выдержала и засмеялась. Это был нервный, истерический смех, в котором она выплескивала все напряжение последних недель и часов.

— Кейт, что с тобой? — спрашивал новоиспеченный губернатор снова и снова.

— Я ухожу, — наконец проговорила она. — Ухожу совсем, к Дэннису Харрингтону. Слухи, пущенные твоими прихвостнями, — чистая правда. Я люблю Дэнниса.

И с этими словами Кейт прошла мимо остолбеневшего Альфреда Шелли к выходу из комнаты.

— Желаю успехов! — улыбнулась она и захлопнула за собой дверь.

Несколько минут Альфред стоял не шевелясь. Его внезапно охватило странное чувство. Словно он не победил, а проиграл, и его губернаторство — всего лишь яркая игрушка, призванная утешить его в горе.

— Ларри! — закричал он. — Ларри!

Дверь тут же отворилась, и невозмутимый помощник губернатора вошел в комнату, держа в руках пакетик с мятными леденцами.

— Ты все знал? — спросил Альфред, задыхаясь. — Ты все знал и ничего не сказал мне?

— Если вы о миссис Шелли, то да, — флегматично ответил Ларри. — Я кое-что утаил от вас. Но согласитесь, эта маленькая уловка сработала…

— Ты ничего не понимаешь! — взревел Шелли. — От меня ушла жена! Кейт ушла к Харрингтону!

— Что ж, — пожал плечами Ларри. — Ты получил власть, он — женщину. Мне кажется, все по справедливости.

И Ларри преспокойно отправил себе в рот очередную мятную конфетку.

Content

Виктория Лайт
Догоняя закат

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14