Терри Грант

Любовь — игра для двоих

1

Даниэла поблагодарила улыбкой услужливого бармена за быстро приготовленный коктейль и, бросив вопросительный взгляд на свою подругу, поинтересовалась:

— Ну и где же ходит до сих пор твой юный романтик, о котором ты только и говорила весь сегодняшний день? Тебе не кажется, что он просто-напросто забыл о вашей встрече? Или в силу своей романтично настроенной натуры перепутал место и время вашего свидания с тем, которое назначил другой, такой же очарованной его обликом девушке?

Лоредана замотала головой.

— Нет, этого не может быть. Лео так настаивал на нашей встрече, что просто не мог о ней забыть и уж тем более — перепутать меня с кем-то еще… И потом, он ведь говорил, что бывает с друзьями в этом баре почти каждый вечер, так что мы непременно увидимся, можешь мне поверить.

Даниэла с сомнением пожала плечами.

— По-моему, он явно не торопится увидеться с тобой.

Лоредана бросила взгляд на ярко-малиновый циферблат часов, полностью соответствовавший цветовой гамме ее наряда.

— Но ты ведь тоже никуда в данный момент не торопишься, а раз так, мы можем подождать еще…

Даниэла обеспокоенно оглянулась на входную дверь бара.

— Не нравится мне вся эта затея… — приглушенно пробормотала она.

Ее подруга раздраженно постучала ладонью по стойке и, недовольно покосившись на бармена, не торопившегося приготовить для нее коктейль, тоже приглушенно откликнулась:

— Опять ты за свое… Мы ведь договорились, что это будет всего лишь игра. Не думаешь же ты, что я могу всерьез увлечься наивным мальчиком, который на десять лет моложе меня? Это же просто глупость, согласись…

— Точнее сказать, глупая игра, которая может плохо кончиться, — поправила ее Даниэла.

Лоредана подняла глаза к потолку, издав шумный вздох.

— Господи, Даниэла, ну неужели ты постоянно будешь мучиться из-за недавнего швейцарского инцидента? У тебя ведь ничего не было с отцом того студента. Ты же не виновата, что приглянулась этому старику Бонелли… Когда вы познакомились с ним в книжном магазине, ты и понятия не имела, что он приходится отцом одному из твоих студентов. Разве не так?

— Так, — нехотя кивнув, согласилась Даниэла. — Между нами и не могло ничего быть, кроме разговоров об итальянской литературе во время случайных встреч все в том же магазине и одной, оказавшейся роковой для меня, в кафе. Ведь именно тогда нас и увидел его сын Микеле, который сразу же устроил публичный скандал. И сколько я потом ни пыталась объяснить ему и его матери всю безосновательность и абсурдность их подозрений, ничего не помогло…

— Потому что не нужно было никому ничего объяснять, — уверенно прокомментировала рассказ подруги Лоредана.

— Но ведь я знала, что ни в чем не виновата, поэтому и решила поговорить с ними, — возразила Даниэла.

— И что последовало за этим? — живо поинтересовалась Лоредана и тут же ответила на собственный вопрос: — Молниеносное распространение сплетни по университету, косые взгляды коллег, ироничные выпады со стороны студентов, разрыв с Джанни, дня свадьбы с которым ждали все твои родственники, и, наконец, бесславное возвращение в Милан, — подытожила она, разведя руками.

— Которое ты, кстати сказать, хочешь сделать еще более бесславным, — с упреком откликнулась Даниэла. — Ты только посмотри на меня, на кого я похожа… — Она обвела раздраженным жестом свой наряд, состоявший из ярко-лимонной кофточки с открытыми плечами и молочно-белых узких джинсов. — Разве так должен выглядеть преподаватель итальянского языка и литературы, у которого завтра собеседование с ректором университета? А если этот твой Лео учится как раз там же, и я встречусь с ним в одном из коридоров лицом к лицу? Только представь, что он обо мне подумает!

— Что ты, равно как и я, очень хорошо выглядишь для своего возраста, — беспечно улыбнувшись, ответила Лоредана и, поймав ее строгий взгляд, продолжила, стараясь придать своему тону как можно больше убедительности: — Конечно, а как же иначе… Ведь даже меня он принял за студентку старшего курса. А ты и вовсе выглядишь не старше его самого… Тебя скорее можно принять за восемнадцатилетнюю девчонку, чем за двадцативосьмилетнюю преподавательницу итальянского. Удивительно, почему на тебя обратил внимание отец Микеле, а не он сам…

Даниэла бросила на подругу уничтожающий взгляд и, придвинув к ней свой коктейль, посоветовала:

— Отвлекись немного от разговоров.

Лоредана кивнула в знак благодарности и, отпив немного коктейля, вновь продолжила свои комплименты:

— Нет, правда, тебе так идет этот легкомысленный стиль одежды, а эта прическа с хвостиками по бокам просто превращает в озорную красавицу-школьницу… Неужели в Швейцарии не нашлось ни одного парня, который бы по достоинству оценил подобное перевоплощение?

Даниэла устало подперла щеку ладонью.

— Ты же знаешь, что это мое первое перевоплощение в школьницу. Раньше подобные глупости мне были просто ни к чему. Ведь Джанни я нравилась и без этого маскарада.

— Забудь о нем, — сделав еще один глоток коктейля, безапелляционным тоном заявила Лоредана. — Раз он так быстро поверил в твою измену, значит, никогда не любил тебя.

— А что, если все как раз наоборот? — тихо возразила Даниэла. — Ты ведь знаешь, когда Джанни предложили работу в Лугано, он не захотел разлучаться со мной… Нашел мне место преподавателя в университете… А я… Я заставила его страдать.

— Пока что я вижу только твои страдания, — окинув ее внимательным взглядом, проговорила Лоредана. — Уверена, что в данный момент твой умник-банкир занят подсчетом каких-нибудь процентов, а о тебе и думать уже забыл… Ну а что касается твоей поездки в Швейцарию… Мне кажется, ты согласилась работать там только потому, что тебе предложил это Джанни. У тебя никогда не получалось следовать своим собственным убеждениям…

— Возможно, ты права, — с ироничной улыбкой откликнулась Даниэла. — Ведь если бы я следовала только собственным убеждениям, то тебе не удалось бы уговорить меня на эту безумную авантюру и я не сидела бы сейчас рядом с тобой в таком нелепом наряде.

— Повторяю, этот наряд тебе очень даже идет. А что касается авантюры, то у тебя просто не было выбора. Ведь ты проиграла пари по поводу твоих кулинарных способностей…

— Да, мне пришлось слишком дорого заплатить за испорченный фруктовый торт, — уныло протянула Даниэла, окидывая неприязненным взглядом свое одеяние.

— Да брось, статус преподавателя вовсе не обязывает тебя отдавать предпочтение монашескому облачению, — нетерпеливо возразила Лоредана. — И я не вижу ничего предосудительного в нашем сегодняшнем времяпрепровождении…

— …Которое сейчас завершится, если твой знакомый не явится в течение ближайших десяти минут, — пробурчала Даниэла, бросив взгляд на ярко-малиновый циферблат ее часов. — Ведь у меня завтра утром встреча с ректором, и я должна… — Она вдруг умолкла на полуслове, уставившись в висевшее чуть поодаль от Лореданы продолговатое зеркало.

— Что с тобой? — недоуменно поинтересовалась Лоредана, проследив за ее взглядом. — У тебя такой вид, словно ты решила опровергнуть утверждение, что зеркала не отражают призраков.

— Да, еще как отражают… Особенно тех, которые являются из недавнего прошлого… — понизив голос, пробормотала Даниэла и объяснила: — Здесь Микеле. Тот самый, из Лугано… Он только что вошел в бар.

Лоредана оглянулась, пытаясь понять, кого имеет в виду ее подруга.

— Тот парень возле двери… в светло-серой футболке, — подсказала Даниэла, по-прежнему не отрывая взгляда от зеркала.

— Так он пришел вместе с Лео! — радостно воскликнула Лоредана, явно подразумевая его спутника, молодого темноволосого парня в яркой полосатой рубашке.

— Этого только не хватало, — с досадой пробормотала Даниэла и, бросив осторожный взгляд через плечо на двоих друзей, продолжила: — Придется тебе провести вечер в сугубо мужской компании… Я вовсе не хочу повторения той сцены, что он устроил мне в швейцарском кафе. Мне бы только незаметно проскользнуть мимо него, — обеспокоенно добавила она.

Лоредана немного подумала, следя за действиями Лео, который явно пытался отыскать взглядом свою новую знакомую.

— Не беспокойся, — наконец уверенно сказала она. — Я отвлеку его внимание. Увидимся на днях в нашей любимой пиццерии… Желаю удачи в предстоящем собеседовании, — бросила она на прощание и, придав своей походке игривую небрежность, направилась к поджидавшим ее парням.

Ее и вправду можно с легкостью принять за старшекурсницу, провожая взглядом зеркальное отражение своей подруги, подумала Даниэла. Хоть бы ей удалось поскорее отвлечь этого Микеле… Очень хочется вернуться домой и снять с себя наконец это дурацкое одеяние, мысленно завершила она.

И вдруг услышала рядом негромкий мужской голос:

— Решили провести вечер в одиночестве?

Даниэла, по-прежнему глядя в зеркало, перевела взгляд чуть влево и увидела сидевшего недалеко молодого кареглазого парня с короткими темно-русыми волосами и притягательно загадочной улыбкой, игравшей на тонких губах.

— А вы не одобряете мое решение? — поинтересовалась она у его отражения.

Парень неопределенно пожал плечами.

— Просто думаю, что оно было принято слишком поспешно… А значит, не может быть верным.

— Вот как? Откуда такие мысли?

Парень вновь пожал плечами.

— Не знаю… Наши мысли не сообщают нам своего прежнего местонахождения.

Даниэла наконец повернулась к своему собеседнику и, окинув его лицо внимательным взглядом, спросила:

— Думаете, после блужданий по стольким головам, они могли бы его вспомнить?

Парень тихо рассмеялся.

— Надеюсь… И тогда я смог бы узнать, что последняя из моих мыслей еще несколько секунд назад была вашей.

Даниэла улыбнулась.

— Если вы думали о том, как бы поскорее уйти из этого бара, тогда эта мысль действительно перекочевала к вам от меня.

Парень улыбнулся в ответ.

— Я пошутил. К сожалению, моя последняя мысль досталась мне от мужчины, — разочарованно откликнулся он.

— Почему от мужчины? — удивленно спросила Даниэла.

— Потому что я думал о том, что никогда еще не встречал такой красивой девушки, как вы, — ответил он. — А такая мысль, согласитесь, могла прийти в голову только мужчине.

Даниэла смущенно отвела взгляд.

— И этот мужчина наверняка умеет льстить.

— Льстить вам? — удивленно вскинул брови незнакомец. — Поверьте, это абсолютно лишнее. Красивым девушкам лесть не нужна. Им нужно нечто совсем другое…

— Вот как? И что же?

— Ненавязчивое внимание со стороны мужчины, — с лучезарной улыбкой ответил он.

Даниэла пристально посмотрела ему в глаза, чувствуя, как лукавые искорки его взгляда зажигают в ее душе какой-то неведомый ей раньше, одновременно палящий и заставляющий зябнуть открытые плечи огонь.

— Вы уверены, что хорошо знаете, в чем нуждаются женщины? — отрывисто спросила она и, не дав ему возможности ответить, задала новый вопрос: — Не слишком ли самоуверенная позиция для вашего студенческого возраста?

— Думаю, она не более самоуверенная, чем ваша, — не задумываясь, ответил парень. — И в этом мы с вами схожи… Так же и в отношении возраста, — после небольшой паузы добавил он. — Ну а если еще окажется, что мы учимся в одном университете, то это будет просто полное попадание в цель.

Да, когда мы встретимся на одном из занятий, это попадание будет просто убийственным, отметила про себя Даниэла, наблюдая в зеркале процесс поглощения виски Лореданой, который с каждой минутой набирал обороты. Похоже, за те два года, что мы провели вдали друг от друга, моя школьная подруга не очень-то изменилась, с досадой подумала она, обратив внимание на то, что Лоредана села рядом с Микеле, который расположился так, что все прибывающие и покидающие бар посетители были ему хорошо видны. Интересно, как она собирается провести свой отвлекающий маневр при такой невыгодной позиции? — подумала Даниэла и тут же получила ответ, увидев, как Микеле склонился к ее подруге, которая что-то увлеченно рассказывала ему.

Молодец, Лоредана! — воскликнула про себя Даниэла. Навыки всевозможных хитрых уловок она за эти годы тоже, судя по всему, не растеряла.

Обрадовавшись представившейся возможности незаметно покинуть бар, Даниэла вскочила и бросилась к выходу, но вдруг почувствовала, как ее новый знакомый схватил ее за запястье.

— Неужели вы уже уходите? — удивленно поинтересовался он. — Даже не попрощавшись? И не сообщив мне, в каком именно университете вы учитесь?

Даниэла растерянно улыбнулась.

— Я сообщу вам об этом в другой раз… Сейчас у меня нет времени… Я только что вспомнила об одном очень важном деле… — скороговоркой выпалила она, оглядываясь на столик, за которым сидела ее подруга.

— Но ведь у вас найдется пара секунд, чтобы сообщить мне название вашего университета? — настойчиво проговорил парень, по-прежнему цепко удерживая ее запястье. — А также ваше имя, — после короткой паузы добавил он. — Без этого я вас не отпущу.

Даниэла еще раз оглянулась на столик Лореданы, которая все еще доверительно беседовала о чем-то с Мигелем, и вновь выпалила скороговоркой:

— Меня зовут Даниэла Ламбретти, я учусь в Швейцарии, в университете Лугано, так что встретиться будет проблематично.

Она попыталась высвободить свою руку, но парень только крепче сжал вокруг нее свою ладонь.

— Очень приятно, синьорина Ламбретти, — с мягкой улыбкой проговорил он. — В свою очередь спешу сообщить вам, что меня зовут Этторе Ампьери, и для меня нет ничего проблематичного в том, чтобы приехать в Лугано для встречи с вами.

Счастливого пути, мысленно откликнулась Даниэла и, высвободив наконец руку, побежала к выходу. Пробегая мимо столика, за которым сидела ее подруга, она увидела, как к нему направляется приятель Микеле с тремя бокалами виски в руках.

Надеюсь, Лоредана не планировала сегодня совершать глупости, заметила она про себя, скользнув обеспокоенным взглядом по раскрасневшемуся лицу подруги.

Выбравшись на улицу, Даниэла зашагала по направлению к Корсо Буэнос-Айрес и, заметив припаркованный в нескольких метрах от бара травянисто-зеленый «фиат», принадлежащий Лоредане, укоризненно покачала головой.

— Вот обманщица… Сказала мне, что пришла сюда пешком… — пробормотала она, разглядывая номерной знак автомобиля. — Теперь остается только уповать на силу ее здравого рассудка, который подскажет своей обладательнице, что в этот вечер ей лучше вернуться домой на такси…

И, ни на секунду больше не сбавляя шага, Даниэла продолжила свой путь к одной из самых популярных среди любителей шопинга миланских улиц, когда услышала позади себя уже знакомый мужской голос:

— Похоже, то важное дело, о котором вы так внезапно вспомнили, заключается всего лишь в том, чтобы поспешно улизнуть из бара, сохранив в тайне его посещение…

Даниэла резко остановилась посреди тротуара и поинтересовалась у своего собеседника, не оборачиваясь к нему:

— А вы что, решили устроить мне проверку? Как завербованному агенту из шпионского кинофильма?

Этторе рассмеялся и, приблизившись к Даниэле, остановился прямо перед нею, проницательно глядя ей в глаза.

— Что-то вроде того… — признался он. — Ведь должен же я был узнать, стоит ли верить вам на слово и отправляться в Лугано, чтобы увидеться с вами вновь.

— Ну и что? Узнали? — отрывисто спросила Даниэла, изучая своего нового знакомого недовольным взглядом.

Этторе вновь медленно кивнул.

— Узнал… — задумчиво протянул он.

— В таком случае, позвольте оставить вас наедине с вашим новым знанием, — насмешливо откликнулась Даниэла и, небрежным жестом отодвинув в сторону своего собеседника, торопливо зашагала дальше по тротуару.

— И вам неинтересно услышать, какой вывод я сделал из него?! — крикнул ей вслед Этторе.

— Мне это ни к чему! — беззаботно прокричала в ответ Даниэла и, сделав прощальный жест вскинутой вверх ладонью, свернула за угол, направившись к светофору.

Ну и везет же мне в последнее время на скандально настроенных юнцов, раздраженно подумала она. Сначала психопат Микеле со своими бредовыми умозаключениями по поводу моих отношений с его отцом, теперь еще этот доморощенный Джеймс Бонд… Прямо напасть какая-то, мысленно негодовала она, одновременно чувствуя, что образ этого парня уже успел пленить ее душу. Да какое там пленение, скептически возразила она себе. Ведь он моложе меня лет на десять, не меньше… Видели бы меня сейчас мои родители… Слава богу, что они уехали позавчера к тете Франческе в Сорренто… Если бы я попалась им на глаза в таком наряде, позорного изгнания из дома мне было бы не избежать… Они и так обвинили меня во всех смертных грехах после того, как узнали истинную причину моего возвращения из Швейцарии… И поделом… Лоредана права, я просто не способна на самостоятельные действия… Я вечно поддаюсь на уговоры окружающих… Отсюда все мои неприятности…

Даниэла перешла на другую сторону улицы, задержалась на несколько секунд возле магазина свадебного платья и повернула на Корсо Буэнос Айрес. Пройдя вдоль ряда ярко освещенных витрин модных магазинов, она остановилась возле одной из них, с вечерними платьями, и, бросив критический взгляд на свое отражение, сдернула разноцветные резинки с ярко-рыжих хвостиков, разлохматила завитки вьющихся волос и, досадливо помотав головой, принялась расстегивать ремешки лимонно-желтых босоножек на платформе. Освободившись от опутывавшей ее ноги лакированной паутины, Даниэла с видимым облегчением ступила босыми ногами на уже успевший остыть после палящих лучей солнца тротуар.

— Надеюсь, на этом смена вашего гардероба завершится? — послышался рядом голос Этторе. — Спора нет, наблюдать за вашим, так сказать, разоблачением было очень и очень интересно… И я бы ни за что не прервал этого увлекательного действа, не будь здесь других заинтересованных зрителей…

Даниэла медленно выпрямилась, не забыв подхватить босоножки, и устремила на него пылающий бессильной злобой взгляд. Этторе, предупреждая ее гневную тираду, поспешно кивнул в сторону оставшегося позади перекрестка: там стояла полицейская машина, озаряя опускающиеся на город сумерки светом проблескового маячка. Один из ее пассажиров, долговязый полицейский, облокотившись на распахнутую дверцу, с интересом смотрел в их сторону.

— Поверьте, вы выбрали не очень удачное место для смены своего наряда, — продолжил Этторе. — На этой улице расположено много магазинов, торгующих очень известными и очень дорогими марками одежды… И ваши действия могут быть истолкованы…

— Вы хотите сказать, что я собиралась ограбить этот магазин? — негодующе воскликнула Даниэла, махнув зажатыми в ладони босоножками в сторону витрины. — Вы в своем уме? Как вам только в голову могло такое прийти?

Этторе поднял руки вверх, словно в знак капитуляции.

— Мне вовсе не приходило, — примирительно проговорил он. — А вот им… — он снова кивнул в сторону полицейской машины, — просто не могло не прийти… Ведь подозрительность — часть их работы…

— И вашей, судя по всему, тоже, — окинув своего нового знакомого неприязненным взглядом, добавила Даниэла.

— Ну что вы, синьорина, — смутился Этторе. — Если вы думаете, что я шел за вами нарочно, то вы ошибаетесь. Мне просто было с вами по пути.

— Хочу надеяться, что теперь наши пути разойдутся, — бесстрастным тоном откликнулась Даниэла и, небрежно перекинув босоножки через плечо, направилась было дальше.

Но в эту минуту тишина вечерней улицы разлетелась на осколки, уступив место пронзительному визгу шин и громкому вою полицейской сирены. Удивленно замерев на месте, Даниэла увидела, как мимо нее пролетела маленькая зеленая машина, а вслед за ней полицейский автомобиль, который несколько секунд назад стоял на перекрестке. Обогнав нарушителя спокойствия, он остановился, преграждая путь зеленому «фиату», в котором Даниэла сразу же узнала автомобиль, принадлежавший Лоредане. Не раздумывая ни секунды, она бросилась к нему, на бегу размахивая босоножками.

— Это моя подруга… Она ни в чем не виновата… Она не нарочно… С нею, наверное, что-то случилось! — кричала она, обращаясь к двум полицейским, которые уже решительно направлялись к машине ее подруги.

— И я даже догадываюсь, что именно, — иронично проговорил тот самый долговязый, когда Даниэла была уже рядом.

Она бросила на него недоуменный взгляд, но тут же услышала пьяный голос Лореданы, которая, пошатываясь, выбиралась из машины.

— О, Даниэла! Как это кстати! — радостно воскликнула она, окинув присутствующих мутным взглядом. — Представляешь, этот наглец Микеле посмел сказать, что я на самом деле не так молода, как хочу казаться, — возмущенно посетовала она. — Нет, он просто нахал! Теперь я понимаю, каково тебе пришлось, когда он застукал тебя в кафе со своим отцом…

Даниэла почувствовала, как на ее щеках выступает яркий румянец.

— Ты что-то напутала. Меня никто ни с кем не застукивал, — понизив голос, проговорила она, приблизившись к подруге.

— Ничего я не напутала. Ты сама мне рассказывала, — вновь возмущенно откликнулась Лоредана. — Только ты зря переживала… Ты ведь ни в чем не виновата. Этот Микеле, он и вправду редкостный грубиян… Подумать только… Он сказал, что я не так молода, как хочу казаться… — обиженно повторила она.

— Ты уже сообщала нам об этом, — сдержанно проговорила Даниэла. — Подробности вашей беседы ты перескажешь завтра. А сейчас будет лучше, если я отвезу тебя домой.

Она распахнула перед Лореданой заднюю дверцу автомобиля, но долговязый тут же захлопнул ее, устремив на Даниэлу суровый взгляд.

— О своих любовных похождениях вы побеседуете с этой синьориной после того, как она даст объяснения в полицейском участке, — тоном, не терпящим возражений, заявил он.

— В полицейском участке? — растерянно переспросила Даниэла. — Но ведь Лоредана не сделала ничего плохого…

— Вернее, не успела сделать, — придав своему лицу выражение неумолимой строгости, поправил ее долговязый.

— Она всего лишь выпила лишнего… из-за того, что ее расстроило высказывание одного знакомого… Это ведь со всяким может случиться… — сбивчиво продолжила оправдательную речь Даниэла.

— Синьорина права. Никто из нас не застрахован от обид и разочарований, — услышала она вдруг рядом голос Этторе.

— А вы-то что здесь забыли? Вам-то какое до всего этого дело? — раздраженно проговорила она, обернувшись к нему.

Он равнодушно пожал плечами.

— Никакого. Просто хочу вам помочь.

— Неужели? И как же вы намерены это сделать? — иронично поинтересовалась Даниэла.

Этторе обвел внимательным взглядом полицейских.

— С помощью доверительной беседы с этими доблестными стражами правопорядка, — мягко улыбнувшись, ответил он.

И не дав ей времени на возражения, что-то тихо проговорил, приблизившись к долговязому, а затем отвел его в сторону, явно пытаясь в чем-то убедить. Через несколько минут их беседы суровое лицо долговязого вдруг озарилось веселой улыбкой. Дружески похлопав Этторе по плечу, он направился к полицейской машине. А его напарник, так же, как и Даниэла, наблюдавший все это время за их беседой, направился следом.

— Кажется, мое красноречие не пропало даром. Мне удалось уговорить этого строгого синьора отпустить вашей подруге это небольшое прегрешение, — шутливо проговорил Этторе, подходя к Даниэле.

Она удивленно вскинула брови.

— Вот как? А он что же, исполняет еще и обязанности священника по совместительству? — серьезным тоном поинтересовалась она.

Этторе развел руками.

— Что поделать? У него на службе случается всякое… Эта профессия такая разносторонняя…

— И, похоже, именно поэтому она вызывает симпатию в вашей душе, — заметила Даниэла, глядя ему в глаза.

Этторе поспешно отвел взгляд.

— Вам пора. Ваша подруга уже совершенно не держится на ногах, — тихо проговорил он, кивнув в сторону Лореданы, которая, закрыв глаза, полулежала на капоте.

Даниэла задумчиво кивнула.

— Да, конечно, я сейчас отвезу ее домой… Только сначала откройте мне один секрет… Что вы сказали тому полицейскому? Чем вы его так развеселили? — спросила она, взглянув на все еще не отъезжавшую полицейскую машину.

Этторе немного помедлил, потом проговорил с улыбкой:

— Я предупредил его, что, если он не отпустит вашу подругу, ему придется каждую минуту говорить ей комплименты, чтобы она не разнесла вдребезги участок.

— А если серьезно?

На лице Даниэлы не промелькнуло даже тени улыбки.

— А если серьезно, то вам это знать не обязательно, — сдержанно ответил он. — Лучше увозите поскорее отсюда свою подругу… Пока полицейские не передумали…

Он помог Даниэле усадить подругу на заднем сиденье, и она, коротко поблагодарив его на прощание, нажала педаль газа. Полицейская машина посторонилась, пропуская зеленый «фиат», и вскоре он уже плавно катил по одной из центральных улиц. Миновав несколько светофоров, недавний нарушитель спокойствия свернул возле французского ресторана в длинный полутемный переулок и, проехав его, остановился возле четырехэтажного дома, окна которого светились в полумраке яркими желтыми огнями.

Бросив взгляд на закрытую подъездную дверь, Даниэла повернулась к своей подруге и увидела, что та крепко спит, откинувшись на спинку сиденья.

Что же мне теперь делать? — с беспокойством подумала она. Оставлять ее здесь ни в коем случае нельзя… А будить чревато непредвиденными последствиями… Прежде чем выветрится хмель, она успеет натворить бог знает что… А раз так, значит, придется ждать той счастливой минуты, когда эта неисправимая авантюристка проснется… Ведь если даже я и уйду сейчас домой, то все равно буду всю ночь ворочаться с боку на бок, не находя себе места от тревоги… Лоредана, конечно, не сможет проспать до утра в такой неудобной позе, так что долго мне ждать не придется…

Даниэла устроилась поудобнее на водительском сиденье, окинув взглядом темную узкую улицу: на ней не было никого, если не считать влюбленной парочки, целовавшейся в нескольких метрах от машины.

Прямо как мы с Джанни несколько лет назад, когда возвращались с вечеринки, устроенной по случаю нашего отъезда в Швейцарию Лореданой, с улыбкой подумала она.

Но, почувствовав себя неловко в качестве невольного соглядатая, поспешно перевела взгляд на фасад дома. Затем достала из кармана джинсов мобильный и, отыскав в нем фотографию своего бывшего жениха, осторожно коснулась пальцами его щеки.

— Еще совсем недавно его лицо появлялось передо мной, стоило мне только взять в руки мобильный… А теперь вот приходится отыскивать эту фотографию среди множества других… — тихо прошептала она. — Я специально спрятала ее, чтобы не видеть эти карие глаза, эту беззаботную улыбку… Нет, это даже не улыбка… Джанни здесь смеется… Он смеется каждый раз, когда я прикасаюсь к этому телефону… И каждый раз мне кажется, что он смеется надо мной… Над моей тоской по нему… Над моим возвращением в Милан… Над той роковой случайностью, заставившей меня вернуться… Вот и сейчас… Мне кажется, что он смеется над тем дурацким положением, в котором я оказалась сегодня благодаря Лоредане…

Даниэла со злостью швырнула мобильный на соседнее сиденье.

— Он всегда любил посмеяться и подшутить надо мной… Но никогда даже не пытался понять меня… — срывающимся от гнева голосом пробормотала она. — Именно поэтому я тогда и увлеклась беседами о литературе с отцом Микеле… Ведь Джанни считал, что литература — это не работа, а всего лишь увлечение, которое он находил не достойным внимания… Да что увлечение… Он и меня саму находил не достойной внимания… Ведь у него никогда не хватало времени на меня… Он постоянно пропадал то в банке, то в командировках… И даже, когда ездил в наш родной Милан по делам, никогда не брал меня с собой…

Даниэла перевела дыхание и вновь окинула взглядом темную улицу: теперь она была абсолютно пуста.

Да, все мои претензии к Джанни, конечно, справедливы, но, тем не менее, они не оправдывают моего поступка, со вздохом подумала она. Ведь было же абсолютно ясно, что старик увлекся мною после нашей первой случайной встречи в книжном магазине и потом приходил туда только для того, чтобы вновь увидеть меня… Я понимала это, но делала вид, будто не догадываюсь об истинной причине, заставляющей его так часто делать заказы в магазине, расположенном рядом с университетом… Мне льстила его заинтересованность моей персоной, нравились его содержательные беседы об истории итальянской литературы… Я относилась к чувствам этого мужчины, как к развлечению, которое было призвано тешить мое самолюбие… Проще говоря, наши с ним якобы случайные встречи у книжных стеллажей были для меня такой же игрой, как сегодняшняя встреча Лореданы с тем парнем… И за эту игру мне, так же, как и ей, пришлось поплатиться… Ведь ту ужасную сцену, которую устроил Микеле, иначе как расплатой и не назовешь… Хотя встретились мы там с его отцом, действительно, случайно… Только теперь это уже не имеет никакого значения, с тяжелым вздохом завершила Даниэла свои размышления.

Обернувшись к Лоредане, она увидела, что ее подруга по-прежнему крепко спит.

— Похоже, я недооценила ее способности относительно безмятежного сна в некомфортных условиях… — иронично пробормотала она. — Не удивлюсь, если мне придется встретить утро в ее гостеприимном автомобиле… И меня бы, конечно, нисколько не встревожила подобная перспектива, если бы не завтрашнее собеседование с ректором… Не могу же я явиться к нему в таком виде… — Она покачала головой, окидывая неприязненным взглядом свой наряд. — Значит, придется завести будильник на самый ранний час, чтобы успеть заехать домой…

Она вновь взяла в руки мобильник и принялась нажимать на кнопки, выбирая мелодию для будильника. Оставив на этот раз без внимания папку с фотоснимками, она остановилась наконец на мелодии под названием «Грешная игра» и, положив телефон на приборную панель, включила магнитолу: по салону автомобиля поплыла тихая джазовая композиция, под звуки которой приятный женский голос пел о своей новой, нежданно встреченной любви.

Видимо, мне подобная встреча уже не грозит, устремив печальный взгляд сквозь ветровое стекло, подумала Даниэла. Хотя… я даже и не знаю, что это такое: любовь… Раньше мне казалось, что мы с Джанни любим друг друга… Но теперь я понимаю, что это было вовсе не так…

Сквозь сон Даниэла вдруг услышала тихую мелодию, проникшую в калейдоскоп ее беспокойного сновидения. Сделав над собой неимоверное усилие, она приоткрыла глаза и машинально протянула руку, чтобы отключить будильник, но тут вдруг поняла, что его мелодия от нее удаляется. Создавалось впечатление, будто звуки музыки куда-то медленно уплывают, маня ее за собой. Сделав над собой еще одно усилие, она распахнула глаза и удивленно огляделась вокруг, прислушиваясь к доносившейся с улицы мелодии, которая продолжала удаляться от машины. Бросив короткий взгляд на приборную панель, она увидела, что… мобильника на ней нет. Лихорадочно распахнув дверцу, она выскочила из машины и увидела убегавшего по переулку в сторону центральной улицы худощавого парня, чей утренний кросс сопровождался мелодией ее мобильного.

Моментально стряхнув с себя остатки сна, Даниэла бросилась за ним вдогонку. Но, не пробежав и нескольких метров, потеряла соскочившую с ноги туфлю.

— Черт, и почему я вчера не застегнула их, когда садилась за руль… — с досадой пробормотала она, сбрасывая с ноги и вторую, чтобы без помех продолжить преследование.

И тут вдруг увидела, как со стороны перекрестка навстречу воришке выскочил молодой парень и, не раздумывая, набросился на него. После нескольких секунд неравной борьбы парень отнял у хлипкого похитителя телефон и победоносно поднял руку вверх, показывая Даниэле, что его действия увенчались успехом. Даниэла, проводив удивленным взглядом удирающего вора, медленно направилась навстречу своему нежданному благодетелю, по мере приближения к нему все явственнее узнавая в нем своего нового знакомого из бара, Этторе Ампьери.

— Что вы здесь делаете? — изумленно поинтересовалась она, замерев на месте. — Как вы сюда попали?

— И это все, что вы можете сказать мне в знак благодарности… — разочарованно протянул Этторе.

— В последнее время мне слишком часто приходится благодарить вас, поэтому я уже не могу подобрать слов, — настороженно разглядывая собеседника, ответила Даниэла.

— Меня вполне бы устроило обычное «спасибо», — адресовав ей великодушную улыбку, проговорил Этторе.

Даниэла ничего не ответила.

Этторе поднес к уху ее мобильный, все еще наигрывающий выбранную ею мелодию.

— Маринелло. «Грешная игра», — с расстановкой объявил он ее название. — Не слишком ли интригующее словосочетание для такого раннего часа? — с любопытством поинтересовался он.

— Не слишком, — угрюмо буркнула Даниэла, забирая у него телефон. — Особенно после ночи, проведенной в автомобиле вместе с пьяной вдрызг подругой, — с мрачной иронией завершила она и пошла обратно к «фиату», подбирая по пути разбросанные по тротуару босоножки.

— Так как же насчет благодарности? — крикнул ей вслед Этторе.

— Спасибо, — коротко бросила Даниэла через плечо.

Этторе весело рассмеялся.

— Нет, вы не поняли… На этот раз я имел в виду не только словесное ее выражение… — догнав Даниэлу, сообщил он.

Даниэла резко обернулась, устремив на назойливого героя испепеляющий взгляд.

— Послушайте, как вас там… Я, конечно, благодарна вам за то, что вы вернули мне мобильный, но…

— Готов поклясться, что вы меня опять не так поняли, — поспешно оборвал ее Этторе. — Я не имел в виду ничего предосудительного. Просто мне вдруг пришла в голову мысль пригласить вас вечером в какое-нибудь кафе… На мой взгляд, эта мысль совершенно безобидна…

— И совершенно бесполезна, — продолжила за него Даниэла, пытаясь вызвать в своей душе злобу к этому внезапно ворвавшемуся в ее жизнь юнцу. — Сегодня вечером я занята. И все последующие вечера тоже!

— Жаль, — искренне огорчился Этторе. — Ну что ж, ничего не поделаешь… Буду надеяться, что мы с вами еще увидимся…

— Уверена, что вашим надеждам не суждено сбыться, — отрезала Даниэла и села в машину, хлопнув дверью.

— Боже мой… Где это мы? — удивленно оглядываясь, поинтересовалась проснувшаяся от стука Лоредана.

— В твоей машине, — недовольно откликнулась Даниэла.

— В машине? — еще больше удивилась она. — А что мы здесь делаем в такую рань?

Даниэла окинула широким жестом переулок.

— Встречаем рассвет, как видишь.

— А почему мы встречаем его здесь?

— Потому что у тебя не хватило физических сил для того, чтобы дойти до квартиры, а у меня моральных, чтобы оставить тебя здесь одну, — терпеливо объяснила Даниэла.

Лоредана подняла глаза к окнам своей квартиры на втором этаже, затем вновь оглядела салон автомобиля, будто видела его впервые.

— Значит, я всю ночь спала здесь, на сиденье… — то ли уточняя, то ли утверждая, проговорила она.

— Скажи еще спасибо, что не в полицейском участке, — с упреком откликнулась Даниэла.

Лоредана изумленно уставилась на нее. Даниэла сокрушенно покачала головой.

— Похоже, ты абсолютно ничего не помнишь… Ладно, интересные подробности вчерашнего вечера я расскажу тебе позже… А сейчас мне срочно нужно домой, чтобы переодеться. В девять я встречаюсь с ректором.

— У тебя свидание с ректором? — адресовав ей умильную улыбку, поинтересовалась Лоредана. — Наконец-то ты нашла достойного тебя мужчину… Теперь ты перестанешь сокрушаться по поводу этого задаваки Джанни…

Даниэла смерила свою подругу подозрительным взглядом.

— Скажи, что ты пила вчера в баре, когда я ушла? — осторожно поинтересовалась она.

Лоредана пожала плечами.

— Не помню…

— Плохо. Иначе в следующий раз я не позволила бы тебе заказывать этот опасный напиток.

— А разве мы вчера были в баре? — наморщив лоб в напрасных попытках что-то припомнить, спросила Лоредана.

Даниэла подняла глаза к крыше автомобиля.

— О боже… — тихо простонала она. — Оказывается, твое самочувствие на данный момент еще хуже, чем я предполагала…

— А что, он тоже был вместе с нами? — продолжила расспросы Лоредана, ткнув указательным пальцем в сторону ветрового стекла.

Даниэла проследила за направлением ее жеста и увидела Этторе, который все еще стоял неподалеку от машины.

— Нет, у него, наверное, была своя компания, — солгала она.

— А почему он смотрит на нас так, как будто мы ему знакомы? — допытывалась Лоредана. — Я его не знаю. А ты?

— Я тоже, — немного помедлив, ответила Даниэла.

2

Побеседовав с ректором об условиях предстоящей работы, Даниэла, тихо напевая задорную песенку из увиденной недавно по телевизору комедии, бодро шагала по длинному коридору. Уже завтра ей придется начать занятия по итальянскому языку и литературе в группе, сформированной из иностранных студентов, и услышав это, она была готова не только петь, но и прыгать от счастья. Ведь она столько лет мечтала об этом: обучать родному для нее языку людей, которые раньше не могли произнести на нем ни слова. Такая работа всегда казалась ей очень увлекательной и интересной. Именно о такой работе она и мечтала, когда уезжала из Италии вместе с Джанни, хотя знала наверняка, что эти мечты не воплотятся в реальность, так как в университете Лугано ей предстояло учить соотечественников. И вот теперь, после стольких испытаний, обрушившихся на нее в последнее время, удача наконец-то улыбнулась ей.

Миновав несколько лестничных пролетов, Даниэла спустилась на первый этаж. Нужно немедленно позвонить Лоредане и поделиться с нею этой радостной новостью, подумала она, доставая из сумочки мобильник. Возможно, тогда она быстрее забудет этот скандальный поход в бар… Хотя она о нем и так мало что помнит, с улыбкой завершила Даниэла свои рассуждения.

Она уже принялась было отыскивать в записной книжке мобильного имя подруги, как вдруг услышала за спиной хриплый мужской голос:

— Ну что ж, коллега, примите мои поздравления. Ваш недавний дебют в качестве преподавателя криминалистики прошел как нельзя более удачно. Студенты просто в восторге от ваших лекций. Думаю, не последнюю роль в этом сыграл имеющийся у вас опыт работы в полиции…

— Возможно, — смущенно откликнулся другой, сразу же показавшийся Даниэле знакомым. — Хотя, я думаю, что вы преувеличиваете мои преподавательские способности, профессор Строцци. Вашего уровня мне не достичь никогда.

Даниэла осторожно обернулась, чтобы получше разглядеть нечаянно подслушанных ею собеседников, и от неожиданности едва не выронила из рук мобильный: в нескольких шагах от нее беседовал с седым старичком… Этторе Ампьери.

Так вот почему тот полицейский согласился отпустить Лоредану, мысленно ахнула Даниэла. Оказывается, этот Ампьери тоже работал в полиции… И, наверное, вместе с ними наблюдал за мной… А потом разыграл спектакль… И продолжил разыгрывать его утром, когда якобы случайно поймал вора… Ну и ну, просто удивительно… Интересно, какое представление он будет разыгрывать сейчас, если вдруг заметит меня?

И в эту минуту, словно отвечая на ее вопрос, Этторе повернулся в ее сторону и, встретившись с ней взглядом, замер от удивления. Профессор продолжал пересказывать лестные отзывы, услышанные им в адрес своего молодого коллеги, а тот машинально кивал головой, не отрывая взгляда от Даниэлы. Наконец профессор умолк и, проследив за направлением его взгляда, понимающе улыбнулся. Пожав Этторе на прощание руку, он степенной походкой направился к выходу, а Этторе подошел к Даниэле.

— Значит, я не зря сомневался в том, что смогу встретить вас в университете Лугано, — с улыбкой проговорил он. — Похоже, вы там даже никогда не были.

— Ну почему же… Была… — возразила Даниэла. — Несколько недель назад, — после небольшой паузы уточнила она.

— Ах, вот оно что… Значит, запланированная мною на ближайшие дни поездка в Швейцарию все равно оказалась бы бесполезной, — по-прежнему с улыбкой констатировал Этторе и, окинув Даниэлу внимательным взглядом, поинтересовался: — Так на каком же факультете вы учитесь?

Даниэла на несколько мгновений растерянно уставилась на дисплей мобильного. Не признаваться же ей, что она тоже преподаватель… После вчерашнего знакомства в баре это как-то несолидно…

— На филологическом, — тихо ответила она вслух.

— Вот как? А я…

— А вы преподаете на юридическом, я это уже слышала, — поспешно оборвала она своего собеседника. — Теперь, когда выяснилось, что мы занимаемся изучением совершенно разных наук, можно с уверенностью сказать, что даже в этом университете увидеться нам будет проблематично…

— Вы так думаете? — поинтересовался Этторе. — Если да, то напрасно. Я ведь вам уже говорил вчера вечером, что для меня нет ничего проблематичного в том, чтобы увидеться с вами.

— И это при том, что у нас с вами такой разный статус? — удивленно вскинула брови Даниэла. — Неужели вы не боитесь пересудов коллег и студентов?

Этторе отрицательно качнул головой.

— Нисколько. Но если их боитесь вы, то мы можем встретиться где-нибудь за пределами этого здания… Надеюсь, я не очень стар в ваших глазах для подобных встреч?

Если бы вы знали мой настоящий возраст, то не стали бы задавать таких вопросов, синьор Ампьери, мысленно ответила Даниэла. Но теперь уже ничего не поделаешь… Теперь уже слишком поздно отказываться от статуса студентки… Хотя юный вид этого новоиспеченного преподавателя тоже сыграл со мной вчера злую шутку… Но интересоваться его настоящим возрастом я все же не буду…

— Нет, вы абсолютно не старый, — окидывая его оценивающим взглядом, — сказала она вслух. — Наоборот, для преподавателя вы очень молоды… Хотя и выглядите сегодня гораздо более серьезным, чем накануне.

Этторе шутливо поклонился в знак благодарности.

— Вы тоже сегодня выглядите более… — Он запнулся, заметив ее настороженный взгляд. — Выглядите более основательно, — успокаивающим тоном продолжил он.

Даниэла мысленно вздохнула с облегчением.

Не хватало еще быть уличенной этим криминалистом во лжи…

— Так как же насчет нашей сегодняшней встречи за пределами университета? — поинтересовался Этторе.

Даниэла сделала протестующий жест.

— Нет-нет, ни в коем случае. Мне вполне хватило вчерашнего похода в бар.

А также «случайных» встреч с отцом Микеле, мысленно добавила она.

Этторе успокаивающе улыбнулся.

— Будем считать, что вчера у вас был неудачный вечер. И компенсируем его сегодняшним, который мы проведем… — Он на мгновенье задумался. — Ну, скажем, во французском кафе «Мадемуазель». Это неподалеку от отеля «Грация». Я буду ждать вас там в половине седьмого…

Даниэла бросила на него вопросительный взгляд.

— И вы думаете, что я приду?

Этторе утвердительно кивнул.

— Думаю, да.

Даниэла иронично улыбнулась.

— Интересно, и что же заставляет вас так думать?

— Не что, а кто, — понизив голос, проговорил Этторе. — А именно, вы сама…

Даниэла вновь устремила на него вопросительный взгляд.

Этторе приблизился к ней вплотную и, еще больше понизив голос, проговорил на ухо:

— Девушка, которая просыпается под мелодию «Грешной игры» и через несколько секунд после этого, не раздумывая, бежит вдогонку за вором, вовсе не так осторожна, как хотела бы казаться окружающим. Можете мне поверить… — Он выдержал выразительную паузу и спросил: — Вы когда-нибудь были в кафе «Мадемуазель»?

— Была, но давно… Несколько лет назад… — сбивчиво проговорила Даниэла, пораженная его умозаключением.

— Значит, я правильно сделал, что пригласил вас именно туда, — удовлетворенно заметил Этторе. — За последние несколько лет там многое изменилось… Итак, я буду ждать вас в половине седьмого. Не опаздывайте. Хорошо?

— Хорошо, — машинально ответила Даниэла, провожая его растерянным взглядом.

И как только он вышел на улицу, ужаснулась. Боже мой, что я натворила! Мало мне было приключений в Швейцарии, я теперь решила продолжить их и в родном городе… Какой кошмар… Если меня увидит с этим парнем хоть кто-нибудь из моих будущих коллег или студентов, новый скандал будет обеспечен… Хотя… какой здесь может быть скандал? — тут же возразила она себе. Это для Этторе я студентка, а на самом деле мы с ним оба преподаватели… Коллеги… Разве мы не можем встретиться и побеседовать за чашкой кофе? Определенно, недавний скандал с семейством Микеле и расставание с Джанни лишили меня рассудка… Я ведь вообще могу не ходить на эту встречу… Этого самоуверенного типа необходимо проучить… Пусть помучается напрасным ожиданием, может, вся спесь с него и сойдет… Все равно мы преподаем на разных факультетах, а значит, наша новая встреча состоится еще не скоро…

Поблагодарив своих слушателей за внимание, которое они искренне проявляли к новым для них правилам произношения и правописания, Даниэла вышла в коридор в сопровождении одного из словенских студентов, общительного, улыбчивого парня по имени Феликс, позабавившего ее на уроке вольным переводом некоторых отрывков из Данте. — Вы сказали, что несколько лет назад самостоятельно изучали итальянский язык у себя на родине. Должна признать, ваши усилия не пропали даром. Вы, несомненно, достигли определенных успехов, но…

Она вдруг умолкла на полуслове, увидев в нескольких шагах от себя Этторе, который, склонив голову набок, внимательно наблюдал за их беседой.

— Прошу прощения, я совсем забыла об одной важной встрече… Ваш перевод «Божественной комедии» мы обсудим на следующем занятии… — поспешно проговорила она и, улыбнувшись своему ученику на прощание, отошла в сторонку, ожидая дальнейших действий Этторе.

— И не стыдно обманывать? — со снисходительной улыбкой поинтересовался он. — Решили спрятаться от меня в аудитории итальянского языка? — Он кивнул в сторону распахнутой двери с табличкой. — Думали, мне вас здесь не отыскать?

— Я и не собиралась от вас прятаться, — спокойно возразила Даниэла. — Просто у меня здесь были занятия…

— Которые, как я понимаю, уже закончились? — поинтересовался он, заглядывая в аудиторию.

И не дождавшись ее ответа, продолжил:

— Как и мои сегодняшние лекции. А значит, мы вполне можем посетить обделенную вчера вашим вниманием «Мадемуазель».

Даниэла отрицательно качнула головой.

— Нет, я не могу. У меня много дел.

Этторе иронично улыбнулся.

— И, конечно, все они очень важные… Как и то, которое заставило вас убежать из бара, чтобы потом бесцельно слоняться по улицам…

Даниэла бросила на него раздраженный взгляд.

— Мои дела вас не касаются.

— Не спорю, — согласился Этторе. — Но сейчас речь не о вас. Я пришел сюда для того, чтобы поговорить о своем деле, — сделав ударение на предпоследнем слове, заявил он. — Вернее, для того, чтобы попросить вас помочь мне в нем.

Даниэла удивленно вскинула брови.

— Помочь вам? — недоверчиво переспросила она. — И в чем же?

— В прочтении письма, — спокойно ответил Этторе и, опережая ее ироничное замечание, объяснил, приподняв ноутбук, который держал в руках: — Мне прислали его из Базеля, оно на немецком, а я не силен в немецком языке.

— А с чего вы взяли, что в нем сильна я? — поинтересовалась Даниэла.

Этторе окинул ее внимательным взглядом.

— В том, что вы прилежная студентка, сомневаться не приходится. А тот факт, что вы учитесь на филологическом факультете, убеждает меня в ваших обширных познаниях из области иностранных языков… Взять хотя бы вашу беседу с тем парнем… На каком она была языке?

— На словенском, — немного помедлив, ответила Даниэла.

— Вот видите, я в вас не ошибся. Ведь не станете же вы утверждать, будто не знаете других языков, кроме словенского…

— Не стану, — согласилась Даниэла. — Но и переводить ваше письмо я тоже не намерена.

Она направилась было к лестнице, но Этторе преградил ей путь. Состроив укоризненную гримасу, он проговорил:

— Нет, вы определенно не знакомы с правилами вежливости… Уходите, не попрощавшись, да к тому же еще без всяких причин отказав мне в помощи… Придется мне обратиться к вашему преподавателю итальянского языка, чтобы он порекомендовал мне кого-нибудь повежливее… — Этторе махнул рукой в сторону распахнутой двери. — Если я не ошибаюсь, он еще не выходил из аудитории…

Даниэла оглянулась.

Боже мой, оттуда ведь еще не все студенты вышли, в панике подумала она. Если он спросит их о преподавателе, то они, конечно, скажут, что это я…

— Не стоит его беспокоить, он сейчас занят проверкой тестов, — поспешно оборвала она своего собеседника. — Я согласна вам помочь, только не мешайте ему.

Этторе удивленно качнул головой.

— Подумать только… Как вы заботитесь о своем преподавателе… Похвально, похвально… Надеюсь, при случае, мои студенты проявят по отношению ко мне такую же трогательную заботу.

Надеюсь, подобная глупость не придет им в голову, мысленно откликнулась Даниэла.

Этторе сделал глоток крепкого кофе и, с любопытством взглянув на монитор ноутбука, поинтересовался: — Ну что, вы можете мне рассказать, о чем там пишет Клаус?

Даниэла пожала плечами.

— Да можно сказать, ни о чем… По крайней мере, ни о чем важном. Сообщает, что сейчас у них в Базеле хорошая погода, что в настоящее время он работает над делом о банковских махинациях… — Даниэла немного помедлила, затем, устремив на Этторе пристальный взгляд, продолжила: — А также сообщает о том, что у Барбары все в порядке…

Этторе натянуто улыбнулся.

— Вот как? Значит, у них все хорошо? Ну что ж, это радует…

— А кто такая эта Барбара? Ваша девушка? — спросила Даниэла, по-прежнему не отводя от него пристального взгляда.

— С чего вы взяли? — с наигранным удивлением откликнулся Этторе.

Даниэла развела руками.

— Согласитесь, выглядело бы странно, если бы Клаус решил написать вам о своей девушке…

Этторе замялся.

— Барбара его двоюродная сестра, — наконец объяснил он. — Несколько недель назад я ездил в Базель в командировку и там познакомился с Клаусом, который в свою очередь познакомил меня со своей сестрой… Мы с ней просто знакомые, понимаете?

Даниэла утвердительно кивнула.

— Да, понимаю… И то, что этот Клаус тоже занимается разного рода расследованиями, я тоже поняла. Не могу понять только одного: почему для прочтения его писем вам требуется переводчик? Ведь, если вы познакомились с ним в командировке, то должны хотя бы немного знать немецкий… Ну или хотя бы английский, чтобы общаться с вашим приятелем на доступном вам обоим языке… Иначе, как же вы будете отвечать на его письма?

Этторе беспечно пожал плечами.

— Я пока еще не решил, что мне ему написать… Хотя, думаю, что в первую очередь мне необходимо его поздравить. Ведь он несколько месяцев назад стал владельцем собственного детективного агентства. А что касается языка, то работа отнимает у нас с Клаусом слишком много времени, которого не хватает на то, чтобы делать карьеру полиглотов. Поэтому Клаус, как и я, плохо знает английский, и совсем не знает итальянского. А я, как вы уже догадались, совсем не знаю немецкого…

— Но как же вы общались с ним в Базеле? — удивленно поинтересовалась Даниэла.

— При устном общении нам вполне хватало плохого английского и жестикуляции, — с улыбкой объяснил Этторе. — А вот с письменным, как вы сами понимаете, возникает много сложностей. Одна орфография чего стоит…

Даниэла улыбнулась в ответ.

— Почему бы вам в таком случае не оснастить свой ноутбук электронным переводчиком? Сейчас существует множество подобных программ…

Этторе бросил на нее взгляд, в котором ясно читались возмущение и упрек.

— Разве может электронная программа уловить все нюансы текста, который написал человек? Разве смогла бы она так же лаконично и в то же время полно, как вы, перевести мне это письмо?

Даниэла лукаво улыбнулась.

— Выходит, без меня вам никак не обойтись? — с притворным смирением поинтересовалась она, решив не расспрашивать своего собеседника о причине, по которой он пренебрегает общением со своим приятелем по телефону.

Этторе развел руками.

— Выходит, так, синьорина Ламбретти.

Даниэла немного подумала.

— А почему вы не обратились с просьбой о помощи к своим студентам? — поинтересовалась она. — Ведь наверняка кто-нибудь из них знает немецкий.

Этторе отрицательно покачал головой.

— Даже если и так, они обязательно что-нибудь напутали бы при переводе. Ведь все они слишком увлечены криминалистикой. Им интересно только то, что связано с раскрытием преступлений.

— Вот как? А что же, по-вашему, интересно мне? — с любопытством спросила она. — Немецкий язык?

Этторе устремил на нее задумчивый взгляд.

— Знаете, я бы ответил на ваш вопрос так: в данный момент вы и сами не можете точно определить, что именно вам интересно… А также, кого именно вы хотели бы видеть рядом с собой… — осторожно добавил он.

Даниэла замерла на стуле, изучая невидящим взглядом монитор ноутбука.

А ведь он попал в точку, мысленно заметила она. Вслух же тихо спросила:

— Это вы мне сейчас сказали, как полицейский или как преподаватель университета?

Этторе перевел взгляд на кофейную чашку.

— Как мужчина, — тоже тихо ответил он.

— А те двое, они в вас мирно уживаются? — по-прежнему уставившись в монитор, поинтересовалась Даниэла.

— Полицейский и преподаватель? — уточнил Этторе.

Даниэла утвердительно кивнула.

— По-моему, вполне мирно, — немного подумав, ответил он. — Несмотря на то, что теперь первый вынужден уступить место второму…

Даниэла наконец перевела взгляд на своего собеседника.

— А почему вы вынудили его сделать это? — серьезным тоном спросила она.

Этторе улыбнулся одними глазами.

— Я не вынуждал. Он сам. А после нашей встречи в университете и вовсе сдался. Ведь быть наставником такой очаровательной студентки, как вы, это его давняя мечта, — шутливо добавил он.

Даниэла поспешно отвела взгляд.

— Ну пока что ни одна из ваших личностей моим наставником не является, — рассудительно заметила она.

— В настоящее время да, — согласился Этторе. — Но все еще может измениться… — философским тоном продолжил он.

Даниэла усмехнулась. Боюсь, что вашим смелым планам насчет перемен в моей профессиональной деятельности уже не суждено сбыться, синьор Ампьери, подумала она.

А вслух поинтересовалась:

— А кто из тех двоих пригласил меня в это кафе? Полицейский или преподаватель?

Этторе бросил на нее лукавый взгляд.

— Ну… Они договорились, что будут приглашать вас по очереди. Как вы думаете, кто из них будет сидеть за этим столиком вместе с вами в следующий раз?

Даниэла пожала плечами.

— Пока не знаю.

— В таком случае, чтобы узнать это, вам не остается ничего другого, кроме как принять это приглашение, — широко улыбнувшись, проговорил он. — Тем более что в ближайшие дни мне понадобится ваша помощь в написании ответного письма Клаусу…

Даниэла улыбнулась в ответ.

— Я подумаю над этим приглашением, синьор Ампьери, — тихо проговорила она.

А также над тем, в качестве кого я его приму, мысленно продолжила она. В качестве преподавателя итальянского языка или студентки, прилежно его изучающей…

От остановки, расположенной напротив университета, вновь отъезжал очередной автобус, но Даниэла, не обратив на него внимания, как и на предыдущие, с тоской разглядывала на дисплее мобильного фотографию своего бывшего жениха. Что же ты наделал, Джанни? — мысленно спрашивала она его. Почему не захотел выслушать меня? Почему позволил уехать? Ведь, если бы тогда ты разрешил мне все объяснить, то сейчас я не терзалась бы мыслями о том, идти ли мне сегодня на встречу с Этторе или нет…

Даниэла осторожно провела кончиками пальцев по дисплею мобильного, словно и в самом деле прикасалась к лицу Джанни.

Представляешь, сегодня утром я снова встретила его в университете, и он предложил мне встретиться с ним в семь часов в том же кафе, мысленно продолжила она свой рассказ, будто Джанни и вправду мог ее слышать. Я сразу же позвонила Лоредане и рассказала ей о знакомстве с Этторе в баре, о своем обмане по поводу студентки, об услуге, которую он оказал нам, вмешавшись в беседу с полицейскими, о мобильнике, отнятом у уличного воришки, а также о неожиданной встрече с ним в университете… Я попросила у нее совета, и она, конечно, попыталась убедить меня, что я должна пойти на эту встречу, сказав, что все эти случайности, произошедшие со мной в последние дни, очень романтичны и о них мечтают миллионы девушек… А еще она сказала, что эта интрижка с Этторе поможет мне забыть тебя… Но я сказала, что не уверена в этом… Что я вряд ли последую ее совету… И вот теперь я в полной растерянности… Я не знаю, что мне делать, устремив на фотографию Джанни умоляющий взгляд, мысленно пожаловалась она… и тут услышала за спиной голос Этторе:

— Можно узнать, что вы так увлеченно разглядываете на дисплее своего мобильного? — поинтересовался он, осторожно положив подбородок ей на плечо. — Наверное, какой-нибудь забавный видеоролик?

Даниэла поспешно отпрянула от него, спрятав телефон за спину.

— Нет, это фотографии, — сухо объяснила она.

— Вот как? И что же такое увлекательное на них запечатлено?

Даниэла неопределенно пожала плечами.

— Разные достопримечательности, архитектурные памятники.

— Находящиеся в славном городе Лугано, надо полагать, — бросив на нее внимательный взгляд, проговорил Этторе.

Даниэла вскинула брови в притворном удивлении.

— Почему вы так решили?

Этторе улыбнулся.

— Просто догадался. Вы ведь говорили мне при первой нашей встрече, что приехали оттуда совсем недавно… А вот я никогда не был в этом городе. Может, позволите взглянуть? — Он протянул руку, но она поспешно спрятала мобильный в сумочку.

— Вы не сможете в них ничего разглядеть… Снимки получились размытыми, — извиняющимся тоном объяснила она.

Этторе понимающе кивнул. Затем огляделся вокруг.

— Знаете, мне вдруг пришла в голову одна интересная мысль… — задумчиво проговорил он. — Почему бы нам вместо того, чтобы целый вечер сидеть в кафе, не посвятить его прогулке по родному Милану? Все равно письмо для Клауса я еще не придумал… А вы наверняка соскучились по знакомым с детства улицам… К тому же я мог бы научить вас делать качественные фотоснимки. Ведь я все-таки учитель. Хотя пока еще и не ваш… — шутливо добавил он.

Побродив немного по улицам, Даниэла и Этторе решили заглянуть в галерею Брера. Полюбовавшись ее многочисленными шедеврами, они остановились возле картины Хайеса, изображающей целующуюся пару, облаченную в средневековые одежды. Некоторое время Этторе, склонив голову набок, заинтересованно разглядывал ее, затем, осторожно оглядевшись вокруг, проговорил, понизив голос: — По-моему, это изображение вполне достойно того, чтобы сохранить его уменьшенную копию на память.

Даниэла недоуменно уставилась на своего спутника.

— Какую еще копию? Что вы задумали? — с беспокойством спросила она.

— То, что и обещал: научить вас делать качественные фотоснимки, — спокойно объяснил Этторе и, протянув к ней руку, распорядился: — Давайте сюда свой телефон.

Даниэла бросила испуганный взгляд на стоявшего в нескольких метрах от них музейного смотрителя.

— А вы уверены, что здесь можно фотографировать? — прошептала она.

— Не уверен, — тоже шепотом ответил Этторе, проследив за ее взглядом. — Но преодоление запрета всегда придает остроту ощущениям.

— Это что, первая заповедь полицейского? — с улыбкой поинтересовалась Даниэла.

Этторе тоже улыбнулся в ответ.

— Нет, это первая заповедь мужчины, желающего произвести впечатление на отчаянную девушку, — тихо проговорил он, с каждым словом все приближая свои губы к ее переливающимся нежно-розовым блеском губам.

— Отчаянную? — машинально переспросила Даниэла, устремив зачарованный взгляд на своего спутника, и вдруг, резко отстранившись от него, с натянутой улыбкой поинтересовалась: — Это вы меня имеете в виду?

— А что, разве не так?

Даниэла пожала плечами.

— Вообще-то я себя такой никогда не считала…

— А вот я сразу понял, что вы именно такая, — проговорил Этторе. — Еще в ту минуту, когда увидел вас в баре… А уж когда вы бросились босиком на помощь своей подруге, то и вовсе развеяли этим поступком мои последние сомнения… Кстати, а вы часто бываете в том баре?

Даниэла отрицательно качнула головой.

— Если честно, в прошлый раз я была там впервые после возвращения из Швейцарии.

Этторе удивленно вскинул брови.

— Какое удивительное совпадение… Я тоже был там впервые после возвращения из командировки… Кстати сказать, тоже из Швейцарии, хотя и не из Лугано… Вы не находите, что у нас с вами много общего? — немного помедлив, спросил он.

Даниэла бросила на него ироничный взгляд.

— Так уж и много? Всего лишь недавнее пребывание в разных городах одной и той же страны и случайный выбор одного и того же бара… Который, кстати, за меня сделала моя подруга, — добавила она.

— Вот как? В таком случае, можно сказать, что она выбрала не только бар, но и нашу с вами дальнейшую судьбу, — тихо проговорил Этторе.

И, если учесть тот факт, что я никогда не доверила бы этой экстремалке выбрать для меня даже цвет губной помады, то остается только гадать, чем обернется для нас обоих тот судьбоносный поход в бар, подумала про себя Даниэла.

— Но вас, похоже, не радует это обстоятельство? — с тревогой в голосе поинтересовался Этторе.

И не успела Даниэла ему что-либо возразить, как из кармана его пиджака послышалась звонкая трель мобильного.

— Теперь нам уже вряд ли удастся незаметно сделать фотографию картины, — с улыбкой заметила она, показав кивком на встрепенувшегося смотрителя.

— Ничего, через несколько минут его бдительность рассеется, — поспешил успокоить ее Этторе, но, взглянув на дисплей. вдруг заметно смутился и, нажав кнопку ответа, отошел в сторону, еле слышно разговаривая о чем-то со своим собеседником.

Даниэла отвернулась, сделав вид, будто ее внимание всецело занимает понравившаяся им обоим картина. Но через несколько секунд осторожно повернула голову, чтобы украдкой понаблюдать за выражением лица Этторе. И тот, заметив ее взгляд, вновь смутился и поспешно отступил в глубь зала, спрятавшись за прохаживающимися вдоль стен посетителями.

Так я и знала! — с досадой воскликнула про себя Даниэла. Это наверняка звонит та самая Барбара, с которой они, по его словам, «просто знакомые»… Лгун несчастный… Просто знакомые… Подумать только… Да с самого начала было понятно, что он неравнодушен к этой Барбаре… И письмо ему необходимо было прочесть только потому, что в нем говорилось о ней… А я всего лишь исполняла роль переводчика… А теперь всего лишь роль первой попавшейся девушки, оказавшейся поблизости в тот момент, когда ему было особенно тоскливо… Наверняка он поссорился с Барбарой перед отъездом из Базеля, вот и мучился все это время, не решаясь сделать первый шаг к примирению… А теперь, когда она сама позвонила, мое общество ему больше ни к чему… Готова поклясться чем угодно, что он уже проклинает себя за свое скоропалительное решение пригласить меня на прогулку и лихорадочно придумывает какую-нибудь отговорку, чтобы прекратить нашу экскурсию… Что ж, думаю, я поступлю великодушно, если избавлю его от объяснений…

Решительно перекинув ремешок сумочки через плечо, Даниэла быстрым шагом направилась к выходу из зала. Но, не пройдя и нескольких шагов, услышала позади взволнованный голос Этторе:

— Постойте, синьорина Ламбретти… Куда же вы?

— Куда-нибудь, где мне не придется выслушивать ваше вранье, — не оборачиваясь, ответила Даниэла.

— Мое вранье? — растерянно переспросил он. — Что вы имеете в виду?

— Вы и сами это отлично знаете, — холодно откликнулась Даниэла. — Так же отлично, как и немецкий язык, на котором вы наверняка только что разговаривали с Барбарой… Кстати, при случае передавайте ей привет от меня… Как от двоюродной сестры вашего коллеги, которая является для вас просто знакомой… Вы ведь всегда именно так представляете друг другу тех женщин, которых намереваетесь внести в свой донжуанский список? — с легкой иронией поинтересовалась она и, не дожидаясь ответа на свой вопрос, вышла из зала.

Проходя мимо одного из смотрителей, она, поинтересовалась у него, понизив голос:

— В этой галерее ведь не разрешается фотографировать картины, не правда ли?

Смотритель с готовностью закивал.

— Конечно, синьорина. Это строго запрещено.

— Для всех? — вновь поинтересовалась Даниэла.

— Для всех, — подтвердил смотритель.

— Но, видимо, не все это знают… — продолжила Даниэла, — потому что в том зале, из которого я только что вышла, один синьор в оливковом пиджаке пытается сфотографировать картину Хайеса… Я подумала, что вас может заинтересовать мое наблюдение, — заметила она и направилась к лестнице.

Было бы любопытно узнать, кто на этот раз одержит верх в личности синьора Ампьери: полицейский или преподаватель, выйдя из галереи, подумала Даниэла и тут же досадливо поморщилась, устыдившись собственного поступка. Просто невероятно… И что на меня вдруг нашло… Мало того, что я наябедничала на Этторе, так еще и приврала… Ведь его высказывание по поводу картины было просто шуткой, не больше того… А я наговорила на него черт знает что, и вообще вела себя как последняя идиотка, мысленно рассуждала она, быстро шагая по улице. Ну с чего я вдруг решила, что он разговаривал по телефону именно с Барбарой? Может, ему звонил кто-то из друзей или тот профессор из университета… Но даже если и Барбара, мне-то какое до всего этого дело… Кем он мне доводится, этот синьор Ампьери? Всего лишь случайный знакомый, который так же случайно оказался моим коллегой… А ведь со стороны могло показаться, что я его ревную… И, вполне возможно, что сам он именно так и подумал… Нет, определенно, в последнее время я просто не управляю собственными поступками… Вместо этого я безропотно иду на поводу у авантюрных устремлений Лореданы… Ведь именно она убедила меня, что нужно продолжать встречи с Этторе… И вот к чему меня это привело… Но теперь все будет по-другому… И я заявлю об этом Лоредане прямо…

— Прямо сейчас, — добавила она вслух, услышав из сумочки мелодию сюиты из знаменитой «Кармен», которая сообщала ей о звонке Лореданы.

— Если ты сейчас недалеко от моего магазина, то немедленно беги к нему со всех ног, — выпалила та, как только Даниэла нажала кнопку ответа. — И даже если ты сейчас очень далеко от него, все равно беги, — переведя дыхание, добавила она.

— Что произошло? — встревожилась Даниэла.

— Произошло нечто потрясающее! — восторженно воскликнула Лоредана. — Я нашла для тебя такое платье, от которого, как и от предложения дона Корлеоне, невозможно отказаться…

Даниэла издала вздох облегчения.

— Неужели в случае отказа мне будет угрожать опасность? — попыталась пошутить она.

— Конечно, — уверенно откликнулась Лоредана. — Опасность упустить шанс стать королевой модного дефиле, — уточнила она.

— Какого еще дефиле? — недоуменно поинтересовалась Даниэла.

Вместо ответа в трубке послышался разгневанный возглас, а несколько секунд спустя новое восклицание Лореданы, полное упрека:

— Неужели ты забыла? Поверить не могу… Как ты могла? Я ведь только вчера говорила тебе, что послезавтра мы идем на показ мод. Приглашение на двоих мне подарила синьора Неретьери.

— Ах да, владелица вашего магазина, — спохватилась Даниэла.

— Раз уж ты смогла припомнить это, значит, не все потеряно, — успокоилась Лоредана. — Но только в том случае, если ты прямо сейчас явишься на примерку, — поспешно добавила она. — Ты даже представить себе не можешь, что это за платье, — продолжила она, перейдя на восторженный тон. — Это шедевр, клянусь тебе. Ты будешь настоящей королевой подиума.

— Ну это вряд ли, — с улыбкой откликнулась Даниэла. — Я ведь буду присутствовать на дефиле в качестве зрительницы…

— И это прекрасно, — живо подхватила Лоредана. — Ведь в зале будет столько симпатичных мужчин… И один из них будет сидеть рядом с нами… Вернее, рядом с тобой…

— Нет, Лоредана, только не это, — встрепенулась Даниэла. — Не начинай все снова, прошу тебя. Я больше не поддамся на твои уговоры. Все эти романтические авантюры не для меня.

— Но ты ведь даже не знаешь, что это за мужчина, — возразила та. — Его зовут Раньери Мариньяно. Ему тридцать два года, он владелец крупной промышленной фирмы, а также обладатель миллионного состояния и весьма недурных внешних данных…

— Я очень рада за него, — нетерпеливо оборвала ее Даниэла. — Но он мне неинтересен.

— Что значит неинтересен? — возмутилась Лоредана. — Ты его ни разу не видела, не обмолвилась с ним ни единым словом…

— И не собираюсь этого делать, — вновь оборвала ее Даниэла. — Если ты пригласила меня на дефиле только из-за него, то можешь переадресовать свое приглашение кому-нибудь из коллег, — решительно заявила она.

— Вот как? А что же ты будешь делать в это время? Тосковать по своему ненаглядному Джанни, который наверняка даже не вспоминает о тебе?

— Не угадала. Я в это время буду смотреть оперу, — озвучила Даниэла внезапно пришедшую в ее голову идею, когда заметила, что стоит сейчас неподалеку от Ла Скала.

Все равно Лоредана не оставит меня в покое, пока я не уверю ее в том, что вовсе не собираюсь тосковать в одиночестве, мысленно заметила она. К тому же я и вправду давно не была в театре, а ведь мне всегда нравились оперные постановки… Они почему-то заставляли меня взглянуть со стороны на то, что со мной происходит… Именно это мне сейчас необходимо больше всего…

— Ты будешь слушать оперу?! — вывел ее из задумчивости удивленный возглас Лореданы. — Поверить не могу… Неужели ты променяешь дефиле на оперу?

— И с радостью, — живо откликнулась Даниэла. — Я решила, что мне какое-то время нужно побыть одной, без Джанни, без смазливых промышленников, а также других представителей мужского пола… А еще я решила, что с сегодняшнего дня буду посещать только те места, где царит подлинное искусство. Искусство, которое заставляет нас взглянуть на мир по-другому, — запальчиво продолжила она. — Я решила это сейчас, как только вышла из картинной галереи…

— Из картинной галереи? — подозрительным тоном переспросила Лоредана. — А что тебе вдруг взбрело в голову пойти туда? Вроде бы, живопись тебя никогда не увлекала…

Даниэла умолкла, поняв, что в запале сболтнула лишнее.

— Кажется, я понимаю причину твоего молчания… — протянула Лоредана. — Признайся, ты ведь посещала эту обитель подлинного искусства не в одиночестве. Разве не так?

— Я была там с Этторе, — нехотя призналась Даниэла.

— Так вот, значит, почему тебя не интересуют ни дефиле, ни Мариньяно, — весело рассмеявшись, заметила Лоредана. — Оказывается, после нашего утреннего разговора ты успела изменить свое решение по поводу встречи со своим новым коллегой, и теперь тебе гораздо интереснее наблюдать оперное действо в его компании…

— Ошибаешься. Оперное действо я намерена наблюдать в одиночестве, — как можно более спокойно ответила Даниэла.

— Неужели? — недоверчиво откликнулась Лоредана. — А Этторе знает о твоем эгоистичном намерении?

— Этторе, как и любой посторонний мне человек, просто-напросто не может ничего знать о моих намерениях, какими бы они ни были, — делая паузу после каждого слова, в котором слышался плохо сдерживаемый гнев, проговорила Даниэла.

— Наверное, ты и вправду неравнодушна к этому романтичному криминалисту, если так рассердилась на меня за вполне безобидные слова, — задумчивым тоном констатировала Лоредана. — Хотя, насколько я понимаю, рассердилась ты в этот вечер не только на меня… — прежним тоном добавила она и тут же, спохватившись, выпалила скороговоркой: — Знаю, знаю, сейчас ты, как всегда в подобных случаях, посоветуешь мне не говорить глупости… И я покорно последую твоему совету… Вот только задам напоследок маленький, глупый вопросик… — В каком платье ты намерена отправиться в оперу?

Даниэла бросила растерянный взгляд в сторону театра.

Если учесть, что я завела разговор об опере только для того, чтобы отделаться от твоего приглашения на дефиле, то этот вопрос не такой уж и маленький, мысленно заметила она. Вслух же неуверенно ответила:

— Пока еще не знаю… Что-нибудь подберу…

— Что-нибудь?! — возмущенно воскликнула Лоредана. — На какую же оперу ты идешь, если намерена присутствовать там в чем попало? Может, она называется «Миланская дурнушка»? — с притворным любопытством поинтересовалась она.

Даниэла невольно улыбнулась.

— Я не знаю такой оперы.

— Я, представь себе, тоже. Как и все другие нормальные люди, — живо откликнулась Лоредана. — И не хочу, чтобы ты вдохновила кого-нибудь из них на подобную постановку своим одеянием… Поэтому буду ждать тебя завтра в четыре часа у магазина «Беатриче», который находится в пяти минутах ходьбы от твоего университета. Надеюсь, ты его знаешь…

— Да, я заходила туда недавно любопытства ради.

— Прекрасно. На этот раз ты зайдешь в него ради покупки, — безапелляционным тоном заявила Лоредана.

— Но в этом магазине слишком высокие цены, — возразила Даниэла. — И потом, те платья, которые там продаются, они слишком вычурны для меня… Я предпочитаю…

— Да, я знаю, что-нибудь попроще, — нетерпеливо перебила ее Лоредана. — Но на этот раз тебе придется изменить своим вкусам. А если ты не согласишься, то я заявлюсь с промышленником Мариньяно прямо к тебе домой. Ты ведь знаешь, я на это вполне способна, — решительно предупредила она.

— Хорошо, я приду, — сдалась Даниэла.

С нее станется, подумала она. Моя единственная подруга и вправду может притащить этого Мариньяно ко мне в квартиру… Лучше уж я откуплюсь от этой перспективы кругленькой суммой, потраченной на платье…

— О стоимости платья не беспокойся, — словно подслушав ее мысли, проговорила Лоредана. — В этом магазине сейчас работает одна моя знакомая, она уговорит его владельца сделать тебе персональную скидку… Да, и не вздумай обвести меня вокруг пальца, — шутливо пригрозила она. — Я обязательно расспрошу тебя обо всех подробностях сценического действа: о декорациях, костюмах и тому подобном… Так что сдержать свое обещание тебе все же придется…

— Я сдержу, — поспешно заверил ее Даниэла.

А если вдруг передумаю, то перескажу «Отелло», мысленно добавила она. Я смотрела эту постановку года четыре назад, и надеюсь, что с тех пор костюмы героев не изменились…

3

Попрощавшись на лестнице со своими студентами и пожелав им успешного перевода одного из отрывков «Турандот», Даниэла направилась к условленному месту встречи с Лореданой.

Как хорошо, что я не встретила сегодня в университете Этторе и мне не пришлось краснеть за свою вчерашнюю выходку, думала она, бодрым шагом пересекая улицу. И было бы еще лучше, если бы я не встречала его в ближайшие несколько дней, по прошествии которых подробности нашего визита в галерею наверняка забудутся, а я хоть немного успокоюсь… Если переживу сегодняшний поход в «Беатриче», со вздохом добавила она, увидев возле магазина свою подругу, выражение лица которой вовсе не предвещало любезного обмена приветствиями.

— Вечно ты опаздываешь! — недовольным тоном выпалила Лоредана, когда Даниэла подошла, и, не дав ей времени опомниться, схватила за руку и потащила за собой к дверям магазина. — Вот, знакомься, это Даниэла, моя лучшая подруга, — торжественно объявила она, подтолкнув ее к примерочной кабинке, возле которой стояла девушка-продавец. — Завтра она идет в театр, поэтому за сегодняшний вечер ты должна сделать из нее королеву, — заявила Лоредана, обращаясь к девушке.

— Я постараюсь, — ответила та, приветливо улыбнувшись.

Даниэла тоже улыбнулась в ответ. Но улыбка, помимо ее воли, получилась натянутой.

— Не слушайте ее… У моей подруги склонность к преувеличениям… — объяснила она. — Лоредану преследует навязчивая идея: непременно сделать из меня королеву. Сначала подиума, теперь вот оперы…

— В то время как ты вполне удовольствовалась бы ролью пастушки, — продолжила за нее Лоредана и, заметив ее испепеляющий взгляд, примирительно улыбнулась. — Ну ладно, хватит дуться… Посмотри лучше, какое платье мы тебе приготовили! — радостно воскликнула она, устремив восторженный взгляд куда-то в сторону манекенов.

Проследив за его направлением, Даниэла, к ужасу своему, увидела длинное вечернее платье нежно-сиреневого цвета с глубоким декольте и срывающимся голосом пролепетала:

— Я просто глазам своим не верю… Ты что, хочешь, чтобы я надела эту безвкусицу?

— Безвкусицу?! — ошеломленно воскликнула Лоредана. — Ты слышала это, Эмилия? — растерянно обернулась она к продавщице. — Да она шутит… Ведь это платье просто прекрасно.

— Возможно, — окинув платье придирчивым взглядом, согласилась Даниэла. — Но это декольте… Оно слишком вызывающее…

— Вовсе нет. Уверяю вас, оно идеально вам подойдет, учитывая вашу стройную фигуру, — поспешила вмешаться в их спор Эмилия. — Но чтобы убедиться в этом, вы должны его примерить… Иначе все наши доводы окажутся напрасными…

— Она права, — оживилась Лоредана. — Ты непременно должна его примерить. Без этого мы тебя не отпустим.

— Ну хорошо, — тяжело вздохнув, сдалась Даниэла. — Но только с одним условием: если мне не понравится то, как оно на мне смотрится, я выберу вон то бирюзовое…

Лоредана и Эмилия утвердительно закивали головами.

— Ладно, твоя взяла, — проговорила Лоредана. — Но я уверена, что стоит тебе только надеть это платье, и ты сразу поймешь, что была неправа.

Оставшись одна в кабинке, Даниэла сняла свой любимый брючный костюм песочного цвета и, торопливо надев платье, раздвинула шторы, даже не взглянув на себя в зеркало.

— Я знаю, что вы будете продолжать уговоры, только все это напрасно, я на них не поддамся… — начала она, но тут же умолкла, увидев восторженные взгляды девушек.

— Просто невероятно… — прошептала Эмилия, покачивая головой. — Мы действительно сделали из нее королеву…

— Причем, какую… — многозначительно протянула Лоредана, не в силах отвести взгляда от подруги.

Даниэла медленно повернулась к зеркалу, чтобы понять, чем их так поразил ее новый образ, и, увидев свое отражение, принялась вглядываться в него: сначала недоверчиво, потом удивленно и, наконец, заинтересовано. Всегда носившая простую и удобную одежду, она и не подозревала, что может выглядеть так необычно и женственно… Из зеркального овала на нее смотрела очаровательная девушка с рыжими шелковистыми волосами, падавшими на плечи, выразительным взглядом голубых глаз и загадочной улыбкой, игравшей на плавно очерченных розовым контуром губах.

— Ты просто красавица, — вдохновенно подытожила свои наблюдения Лоредана. — Остается поменять помаду на другую, с сиреневым оттенком, под цвет платья, и все мужчины в опере…

— Пожалуй, это лишнее, — послышался вдруг голос Этторе. — Иначе Дон Жуан, заметив среди зрителей такую шикарную синьорину, бросится к ее ногам, напрочь забыв о сцене, и тем самым сорвет оперное действо.

На несколько мгновений Даниэла замерла на месте. Затем сбивчиво проговорила, порывисто обернувшись к нему:

— Что вы здесь делаете? И что за чушь вы несете? Какой еще Дон Жуан?

— Тот самый, именем которого нарекают не в меру любвеобильных мужчин, — спокойно объяснил Этторе, окидывая ее одобрительным взглядом. — Вы ведь, насколько я понял, собираетесь посетить оперу, — продолжил он. — И это непременно должен быть «Дон Жуан» великого Моцарта. Только эта постановка заслуживает присутствия такой прекрасной дамы…

— Перестаньте морочить мне голову и объясните, что вам здесь понадобилось, — оборвала его Даниэла.

Этторе пожал плечами.

— То же, что и остальным покупателям…

— Покупательницам, — устремив на своего собеседника разгневанный взгляд, поправила его Даниэла. — Ведь это магазин женской одежды.

— В самом деле? — с притворным удивлением поинтересовался Этторе, недоуменно оглядываясь вокруг. — Наверное, я просто не взглянул на вывеску, когда зашел сюда вслед за вами, — вновь повернувшись к Даниэле, объяснил он и, не дав ей времени на реплику, продолжил: — Я шел за вами от университета, чтобы улучить удобную минуту и попросить у вас прощения… Хотя и сам не знаю, за что, — признался он, смущенно разведя руками. — Вчера в галерее вы отчего-то вдруг рассердились на меня, а потом убежали, даже не объяснив причины… Именно поэтому я, в знак примирения, с радостью принимаю ваше приглашение отправиться завтра вместе с вами в театр, — непринужденным тоном завершил он.

— Мое приглашение? — изумленно воскликнула Даниэла. — Послушайте, а вам не кажется, что…

— О билетах не беспокойтесь, — все так же непринужденно оборвал ее Этторе. — Обещаю, у нас будут самые лучшие места, — лучезарно улыбнувшись, заверил он ее и, протягивая Эмилии кредитку, распорядился: — Пожалуйста, доставьте это платье синьорине Ламбретти домой… вместе с ювелирным украшением, которое я пришлю в ваш магазин через полчаса.

— Что?! — уставилась на него Даниэла. — Мне не нужно никакое украшение! А за платье я могу заплатить и сама.

— Лучше напишите здесь свой адрес, — не обратив внимания на ее возражения, попросил он, протягивая ей записную книжку.

Но, поняв, что она вовсе не собирается выполнять его просьбу, передал книжку Лоредане.

— Я ведь должен знать, куда мне отправлять за вами такси завтра вечером, — рассудительно заметил он. — Хотя вам больше подошла бы карета, — окинув ее восхищенным взглядом, добавил он.

Он оставил размашистую подпись на чеке, забрал кредитку и записную книжку с адресом Даниэлы и направился к дверям. Но через несколько шагов остановился и, обернувшись к ней, напомнил:

— Кстати, ваша подруга была права. Чтобы довершить этот поистине королевский образ, вам действительно необходима помада сиреневого оттенка… Я почту за честь стать соперником Дон Жуана… Но до той секретной ложи, где будем сидеть мы с вами, добраться ему будет непросто… Вы хотите знать, что это за ложа и где она расположена? — заметив удивленный взгляд Даниэлы, поинтересовался он. — Приходите, узнаете…

С этими словами, адресовав каждой из девушек таинственную улыбку, Этторе скрылся за дверями.

Проводив своего нового знакомого растерянным взглядом, Даниэла медленно перевела его на Лоредану.

— Только не говори, что ты не пойдешь, — предупреждающе вскинув ладонь, поспешно проговорила та. — Неужели ты не понимаешь, что этот мужчина — просто находка? Посуди сама: умный, симпатичный, интересный в общении, — принялась она загибать пальцы, — да плюс ко всему еще и чертовски загадочный, — мечтательным тоном добавила она, — а самое главное, готов ради тебя на все. Разве ты со мной не согласна?

Даниэла неуверенно пожала плечами.

— Возможно, ты права…

Вот только, почему он ни словом не обмолвился о моей вчерашней выходке? — мысленно спросила она себя. Я не услышала от него ни единого упрека… Может, смотритель не принял мои слова всерьез?

— Раз уж ты, хоть и без особого энтузиазма, но все же признала мою правоту, за твой завтрашний досуг я могу быть спокойна, — удовлетворенно констатировала Лоредана и, подойдя к Даниэле, спросила заговорщицким тоном: — А как насчет того промышленника? Я могу теперь оставить его себе?

— Какого промышленника? — недоуменно спросила Даниэла, глядя на подругу отсутствующим взглядом.

— Значит, могу, — понимающе улыбнувшись, незамедлительно подытожила Лоредана.

Как только такси притормозило возле здания знаменитого оперного театра, к нему тотчас подошел Этторе. — Вы чуть было не опоздали, — проговорил он, помогая Даниэле выйти из машины. — Как я понимаю, причиной вашего опоздания является этот шедевр парикмахерского искусства? — поинтересовался он, окинув восхищенным взглядом ее прическу.

Даниэла осторожно дотронулась ладонью до безупречно уложенных ярко-рыжих локонов.

— Не только, — с легким вздохом возразила она. — В самый последний момент я вспомнила о помаде сиреневого оттенка. Так что по дороге сюда пришлось заезжать за нею в магазин, а потом краситься перед зеркалом заднего вида, которое у меня то и дело пытался отнять водитель…

— Но, несмотря на все эти неудобства, вы выглядите просто потрясающе, — широко улыбнувшись, признал Этторе. — Возможно, даже слишком, — добавил он, заметив устремленные на нее взгляды двух мужчин, о чем-то беседовавших неподалеку.

Даниэла равнодушно пожала плечами.

— Вы ведь сами этого хотели…

— Неправда. Я вовсе не хотел, чтобы вы становились объектом пристального внимания других мужчин, — галантно склонившись к ней, возразил Этторе. — У меня было несколько иное желание… — добавил он, загадочно понизив голос.

— Неужели? — удивленно вскинув брови, поинтересовалась Даниэла. — И какое же?

— Наблюдать за действом, происходящим на сцене, наедине с вами. Вдали от всех… — немного помедлив, проговорил он.

Даниэла обвела выразительным взглядом собравшиеся возле входа в театр многочисленные группки красиво одетых людей.

— Наедине со мной? — переспросила она. — Думаю, ваше желание останется несбыточным. Ведь при таком количестве зрителей это просто невозможно.

Этторе мягко улыбнулся.

— Готов доказать вам прямо сейчас, что вы неправы. Разве вы забыли об упомянутой мною вчера потайной ложе?

С этими словами он взял ее за руку и повел за собой к дверям театрального музея.

— Что вы задумали? До начала осталось всего несколько минут… Сейчас не время любоваться экспонатами музея… — запротестовала было Даниэла.

Но Этторе успокаивающе сжал ее ладонь в своей руке.

— Для нас — самое время, — убежденно проговорил он и, обменявшись на ходу дружеским приветствием с одним из карабинеров, которые по традиции каждый вечер прибывали к началу оперного действа, распахнул перед Даниэлой дверь, ведущую в музей.

— Тот карабинер, он что, ваш коллега? — поинтересовалась она, поднимаясь по лестнице.

— Нет, Альдо просто мой знакомый.

Даниэла остановилась на следующей ступени и, медленно повернувшись к Этторе, спросила:

— А кто вы теперь: полицейский или преподаватель?

Этторе улыбнулся.

— Вы хотите знать, кто из них пригласил вас сегодня в театр?

— Нет, я хочу знать, с кем из них я могу завтра случайно встретиться в университете, на улице или в баре, — внимательно глядя ему в глаза, сказала Даниэла.

Улыбка Этторе внезапно померкла.

— Вы очень любознательная студентка, синьорина Ламбретти, — негромко проговорил он. — Хотя и не очень соответствуете студенческому возрасту в этом одеянии…

Даниэла поспешно отвела взгляд.

— Вы тоже не соответствовали возрасту преподавателя тогда, в баре, — напомнила она.

— В самом деле? — удивился Этторе. — Вот уж не думал… Ну а теперь, в этом элегантном костюме, я ему соответствую?

— В этом костюме вы похожи скорее на пресыщенного любовными приключениями светского бездельника.

Этторе весело рассмеялся.

— Вот так комплимент… Вы, наверное, перепутали меня с главным героем сегодняшней оперы.

— Может быть… — задумчиво откликнулась Даниэла. — Хотя моя подруга всерьез считает вас чертовски загадочным.

— Правда? Ну что ж, я признателен ей за такую характеристику. А как насчет вас? — с любопытством спросил он. — Кем меня считаете вы? Ну… если не брать в расчет упоминание о пресыщенном бездельнике, — с мягкой иронией добавил он и тут же, спохватившись, торопливо оборвал ее: — Нет-нет, не сейчас… Свое мнение обо мне вы выскажете чуть позже… После того, как я продемонстрирую вам одну потайную комнату…

Не дав Даниэле времени на возражения, он вновь взял ее за руку и повел за собой мимо экспонатов, рассказывающих об истории театра. Затем, остановившись перед неприметной дверью, почти сливающейся по цвету с драпировкой стен, проговорил с улыбкой, сделав приглашающий жест:

— Прошу вас, эта комната принадлежит сегодня только вам.

— Вы это серьезно? — недоверчиво покосившись на своего спутника, спросила Даниэла. — И что же я смогу там увидеть?

— Театр, — доверительно прошептал Этторе, распахивая перед нею дверь.

Даниэла, бросив на него удивленный взгляд, осторожно перешагнула порог и тут же замерла на месте: в нескольких шагах от нее располагались несколько кресел театральной ложи, а внизу, на сцене, среди декораций испанского средневекового города разворачивалось действо, которое на протяжении нескольких веков привлекает к себе все новых и новых зрителей.

— Вот видите, нам все же удалось остаться наедине, несмотря на присутствующую в зале публику, — с мягкой улыбкой проговорил Этторе.

— Но неужели мы останемся здесь до конца оперы? — ошеломленно спросила Даниэла.

— А почему бы и нет? — непринужденно откликнулся Этторе. — Разве вам не нравится эта потайная ложа?

— Нравится, конечно. Только находиться в ней разрешено наверняка не всем… Если мы попадемся на глаза кому-нибудь из работников музея, нас ждут большие неприятности… — торопливо проговорила Даниэла, оглядываясь на дверь.

— Не волнуйтесь, — возразил Этторе. — Со мной вы в полной безопасности, можете мне поверить. Так что устраивайтесь поудобнее и ни о чем не тревожьтесь.

Даниэла окинула его задумчивым взглядом.

— Знаете, я начинаю догадываться, откуда у вас такая уверенность… — медленно проговорила она. — Вы договорились с тем карабинером, который только что с вами поздоровался. Разве не так?

Этторе удивленно качнул головой.

— Чем больше я общаюсь с вами, тем отчетливее понимаю, какая вы одаренная студентка… Ведь вы не по годам умны и проницательны, — с шутливой восторженностью проговорил он и, опережая ее новое замечание, добавил: — Только на этот раз проницательность вас подвела. Я мог бы, конечно, договориться с тем карабинером… Но я не стал этого делать. Ведь чтобы в полной мере ощутить всю романтику нашей сегодняшней встречи, нужно испытать хоть немного волнения, не так ли? Иначе для чего было выбирать именно эту ложу?

С каждым словом его голос становился все тише и проникновеннее, а взгляд все пристальнее и таинственнее, и Даниэла вновь, как и во время их прошлых встреч, почувствовала, что не в силах вырваться из плена этого взгляда. И это чувство внезапно соединилось в ее душе с другим, не менее сильным и завораживающим: она вдруг почувствовала, что ее неодолимо влечет к этому мужчине. Вернее, она почувствовала это еще несколько дней назад, когда впервые увидела его в баре, но осмелилась признаться себе в терзавшем ее душу влечении только сейчас.

Нет, пока еще не осмелилась, тут же мысленно возразила себе она. И, наверное, не осмелюсь никогда… Потому что Этторе пугает меня… Пугает своей непредсказуемостью, своей таинственностью… Иногда мне кажется, что он просто исполняет для меня какую-то придуманную им самим роль… Только вот зачем он ее исполняет, этого я объяснить себе никак не могу…

— Почему вы вдруг замолчали? — вывел ее из задумчивости голос Этторе. — Вам не нравится, что мы тайком наблюдаем за оперным действом?

— А разве мы за ним наблюдаем? — стараясь говорить как можно спокойнее, откликнулась Даниэла, сделав выразительный жест в сторону пустых кресел за его спиной. — В данный момент мы заняты нашими взаимоотношениями… Которые, если честно, напоминают мне какую-то запутанную и непонятную даже нам самим игру… — тихим голосом призналась она.

Этторе лучезарно улыбнулся.

— Надеюсь, грешную? — вкрадчивым тоном поинтересовался он, приближаясь к ней вплотную.

Даниэла устремила на него встревоженный взгляд.

— Боюсь, что да… — еле слышно проговорила она. — И она, кстати сказать, зашла уже слишком далеко… Так что мне лучше вернуться домой…

Даниэла шагнула к двери, но Этторе удержал ее, осторожно обняв за плечи.

— Нет, не может быть… Неужели вы опять покинете меня, как тогда, в галерее? — бросив быстрый взгляд в сторону верхнего яруса лож, располагавшихся справа от потайной комнаты, с мягким упреком поинтересовался он. — Неужели вы вновь оставите меня на растерзание кому-нибудь из здешних смотрителей? — продолжил он после недолгой паузы. — Знаете, тот, из галереи, оказался настоящим цербером… После вашего ухода он набросился на меня с какими-то нелепыми обвинениями, заставил показывать фотоснимки, которые были у меня в мобильном… Сказал, что какая-то девушка пожаловалась ему, будто я пытаюсь тайком фотографировать картины… Точнее, одну из них, под названием «Поцелуй»… Вы, случайно, не знаете, кто мог так очернить меня в его глазах? — осторожно поинтересовался Этторе, наклонившись к своей собеседнице.

Даниэла лихорадочно замотала головой, чувствуя, как ее лицо стремительно приобретает ярко-красный оттенок.

— Ну что вы, не стоит так переживать, — успокаивающе проговорил Этторе, заметив ее густой румянец. — Наверное, это было простое недоразумение… Та девушка вовсе не хотела навлечь на меня неприятности… Уверен, она сделала это не нарочно… В любом случае, все обошлось. Я признался смотрителю по секрету, что с недавних пор влюблен в одну очаровательную синьорину и хотел бы подарить ей в знак своей любви фотоснимок этой прекрасной картины Хайеса. И вы знаете, мое признание произвело такое неизгладимое впечатление на этого малого, что он позволил мне запечатлеть на фотокамеру заветный «Поцелуй»… — шепотом завершил свой рассказ Этторе и после недолгой паузы спросил, пристально глядя Даниэле в глаза: — Вы ведь, наверное, уже догадались, кто та синьорина, ради которой я это сделал?

Даниэла вновь замотала головой, напрасно стараясь унять стук бешено колотящегося сердца.

— В таком случае, я вам намекну, — прошептал ей на ушко Этторе, — она сейчас стоит рядом со мной… Она так близко, что я чувствую ее дыхание… Но я также чувствую, что в эту минуту она думает о том, как бы поскорее сбежать от меня… И чтобы хоть ненадолго отвлечь ее от этой мысли, я хочу сделать ей небольшой подарок… — Он поднес к ее глазам мобильный, на широком дисплее которого она увидела фотоснимок картины, привлекшей в галерее их внимание.

— Что скажете? — глядя ей в глаза, поинтересовался Этторе. — Вам нравится?

Даниэла ответила растерянным кивком, не в силах произнести ни слова.

— В таком случае, может быть, мы сделаем небольшой обмен? Поцелуй, существовавший в воображении художника, на поцелуй, существующий в эту минуту в нашем воображении… — медленно проговорил он, обнимая Даниэлу за талию.

Их губы почти прикоснулись друг к другу, когда телефон внезапно напомнил им о своем существовании громкой мелодией рок-н-ролла. Вздрогнув от этой, внезапно ворвавшейся в звучание оперного оркестра, музыки, Даниэла стремительно отпрянула, пытаясь привести в порядок лихорадочно кружившиеся в ее голове мысли, лидирующей из которых была: «Нужно убираться отсюда»… Она уже хотела было претворить ее в жизнь, но, бросив мимолетный взгляд на дисплей мобильного и увидев на нем фамилию абонента, который так своевременно помешал им, изумленно застыла на месте.

А Этторе с извиняющимся видом развел руками.

— Простите, но это звонит один мой давний приятель… — поспешно объяснил он. — У этого шалопая удивительная способность всюду появляться не вовремя.

— Приятель? — стараясь сохранять спокойную интонацию, переспросила Даниэла. — Приятель по фамилии Ровентини?

Этторе суетливо спрятал телефон за спину.

— А у вас зоркий взгляд, синьорина Даниэла, — попытавшись скрыть свое замешательство за непринужденной улыбкой, проговорил он.

— А как зовут вашего приятеля? — оставив без внимания его замечание, поинтересовалась Даниэла.

Этторе удивленно вскинул брови.

— Для чего вам понадобилось его имя? Уж не собираетесь ли вы отомстить ему за внезапное вторжение? — шутливо предположил он.

Даниэла отрицательно качнула головой.

— Его вторжение было как раз очень своевременным, — убежденно возразила она. — А что касается имени… Я только хотела узнать, не является ли этот Ровентини одним из моих друзей…

Этторе бросил на нее недоверчивый взгляд, продолжая прятать за спиной не умолкавший мобильник.

— Так значит, существует мужчина с точно такой же фамилией, являющийся вашим другом? — уточнил он.

Еще несколько недель назад я сказала бы: больше, чем другом, подумала про себя Даниэла, вспомнив улыбающееся ей с фотографий лицо Джанни.

Вслух же негромко проговорила:

— Да, все верно, у моего друга точно такая же фамилия, как и у вашего приятеля. Именно поэтому я и хотела узнать, не тот ли это Ровентини.

Этторе благодушно улыбнулся.

— Что ж, если вашего друга зовут Маурицио…

— Нет, у него другое имя, — едва сдержав вздох облегчения, поспешно перебила его Даниэла. — А теперь я ухожу… Можете спокойно беседовать со своим приятелем… — скороговоркой добавила она, направляясь к двери.

— Нет, постойте! — взволнованно воскликнул Этторе, преграждая ей дорогу. — Послушайте меня, пожалуйста… Я понимаю, что вел себя, как последний кретин, раз вы убегаете от меня… Но это все от волнения, поверьте… — сбивчиво проговорил он. — Я так хотел произвести на вас благоприятное впечатление… Но, кажется, получилось все наоборот… Простите меня за это… И не уходите… Я очень вас прошу…

Даниэла растерянно смотрела на своего собеседника и не узнавала его. В одно мгновение прежний Этторе куда-то исчез, уступив место новому: искреннему и открытому.

— Хорошо, я подожду на улице, пока вы поговорите со своим приятелем, — тихо пообещала она.

— Вот черт! — приглушенно воскликнул Этторе, как только Даниэла скрылась за дверью. — Как глупо все получилось… Снова он звонит не вовремя, как и вчера в галерее… И надо же было этому чертову Ровентини поставить меня в такое дурацкое положение… Мы ведь договорились, что он будет только наблюдать… Хотя, наверное, именно наблюдение и толкнуло его сделать этот звонок… В душе бывшего жениха взыграла ревность к его бывшей невесте, соблазняемой по его же собственной просьбе другим мужчиной… — невесело усмехнувшись, пробормотал он и, бросив задумчивый взгляд на дисплей мобильного, добавил: — И это при том, что всего лишь несколько часов назад он нежно ворковал в траттории с некой кареглазой пассией… Интересно, что сказала бы Даниэла, если бы увидела сделанные мною фотографии ее возлюбленного в обществе той блондинки? — Этторе потянулся было к карману пиджака, но тут же отказался от своего намерения, отчаянно мотнув головой. — Нет, ни Даниэла, ни кто-либо другой не должны увидеть эти фотографии, — решительно проговорил он. — Я не хочу причинять страдание этой девушке…

Какой сегодня странный вечер, думала Даниэла, спускаясь по ступеням. И это совпадение фамилий тоже очень странное… Хотя, может быть, я просто преувеличиваю… Ведь наверняка Джанни не единственный миланец, который носит фамилию Ровентини… Главное, что приятелем Этторе оказался вовсе не он… Да Джанни и не мог оказаться его приятелем, ведь я знакома со всеми его друзьями, но никогда не видела среди них Этторе… Это просто мое не в меру разыгравшееся воображение подшутило надо мной… Наверное, из-за чрезмерного волнения… Даниэла вышла из музея и окинула рассеянным взглядом вечернюю улицу, пытаясь справиться с осаждавшими ее тревожными мыслями.

— Не беспокойтесь, вам не придется стоять здесь долго в одиночестве, — услышала она через несколько секунд бодрый голос Этторе. — Я сказал своему приятелю, что у меня нет времени на разговоры с ним, так как меня в эту минуту ждет одна очаровательная девушка…

— Надеюсь, он не собирался сообщить вам ничего важного? — с легкой улыбкой откликнулась Даниэла.

— Самое важное для меня сейчас — это заслужить ваше прощение, — приложив ладонь к груди, проговорил Этторе. — Вы ведь не обиделись на меня, правда? — с надеждой поинтересовался он.

Даниэла вновь улыбнулась.

— В общем-то, нет… Ведь мое поведение порой тоже бывает не самым лучшим… — вспомнив свою проделку в галерее, призналась она.

— Вот как?! — шутливо воскликнул Этторе. — Ну что ж, теперь, когда мы оба покаялись в наших прегрешениях, неплохо было бы скрепить это раскаяние двумя чашечками лучшего в нашем городе капучино… А попробовать его можно только в кафе, которое находится неподалеку отсюда… Вы ведь не откажетесь составить мне компанию? — уже серьезно спросил он.

Даниэла неуверенно пожала плечами.

— По правде говоря, я даже не знаю, что вам ответить… Ведь сейчас уже поздно, а мне завтра рано вставать…

Этторе бросил быстрый взгляд на наручные часы.

— Не так уж и поздно, всего без четверти девять. Но, если вы беспокоитесь о том, что можете проспать завтрашние занятия в университете, то я сам готов побеседовать с преподавателями филологического факультета о причине вашего отсутствия…

Они будут очень удивлены, узнав, что я, оказывается, посещаю занятия в качестве студентки, мысленно заметила Даниэла. Вслух же поспешно проговорила:

— Нет-нет, не стоит беспокоить их по таким пустякам… К тому же у нас, как вы знаете, свободное посещение занятий, так что мое отсутствие никого не встревожит… И потом, мне уже не привыкать являться на занятия после бессонной ночи, — весело рассмеявшись, добавила она.

— Вы имеете в виду тот случай, когда вам пришлось ночевать в машине вашей подруги? — догадался Этторе.

Даниэла кивнула.

— Мы с Лореданой вам очень благодарны за то, что нам не пришлось провести ту ночь в полиции.

— Пустяки… — добродушно отмахнулся Этторе. — Кстати, а каким образом тому типу удалось стащить ваш мобильник? — с любопытством спросил он.

Даниэла удивленно вскинула брови.

— Так это не вы его подослали?

— Я?! — в свою очередь удивленно воскликнул Этторе. — Да как вы могли подумать обо мне такое? Я оказался на той улице только потому, что возвращался из бара, расположенного неподалеку… — стараясь не смотреть в глаза своей собеседнице, объяснил он.

Даниэла тоже смущенно отвела взгляд.

— Простите, я подумала, что вы подстроили все это нарочно…

Этторе укоризненно покачал головой.

— Да вы, оказывается, считали меня настоящим проходимцем… Нет, определенно, нам совершенно необходимо побеседовать в уютной обстановке кафе, чтобы узнать друг друга лучше. Заодно обсудим вариант следующей инсценировки ограбления, который бы устраивал нас обоих, — заговорщицки понизив голос, добавил он и, заметив недоумение во взгляде Даниэлы, объяснил шутливо-непринужденным тоном: — Вы сами только что подали мне эту идею.

— А как насчет заказа? Может быть, вы и здесь подадите какую-нибудь идею? — с улыбкой поинтересовался Этторе, когда они сидели за столиком в кафе. — На этот раз я предпочту воспользоваться вашей, — улыбнулась в ответ Даниэла. — Два капучино, пожалуйста, — обратилась она к официанту.

Тот вопросительно взглянул на Этторе.

— Вы не хотите ничего добавить к выбору синьорины? — вежливо поинтересовался он.

Этторе решительно покачал головой.

— Нет, я безоговорочно доверяю своей спутнице. С сегодняшнего вечера я доверяю ей во всем, — с гордостью добавил он.

Официант понимающе улыбнулся и, окинув их обоих одобрительным взглядом, направился к другим посетителям.

— Совсем забыл у вас спросить: как вам сегодняшняя опера? — с наигранной серьезностью проговорил Этторе, как только они остались одни. — По-моему, действо было очень впечатляющим…

Даниэла с напускной задумчивостью сдвинула брови.

— Вы поступили абсолютно правильно, решив поинтересоваться моим мнением. Я ведь очень внимательно следила за всем происходящим на сцене, — в тон ему ответила она и, сделав небольшую паузу, задорно рассмеялась.

Этторе широко улыбнулся, любуясь ее смехом.

— Я очень рад, что вы не рассердились на меня за испорченный театральный вечер, — через некоторое время уже серьезно проговорил он. — И в ближайшее время я обязательно компенсирую свой промах новым приглашением…

— И это снова будет «Дон Жуан»? — с легкой иронией поинтересовалась Даниэла.

Этторе покачал головой.

— Это будет «Золушка», — тихо ответил он, не переставая любоваться своей собеседницей.

— Почему именно «Золушка»? — удивилась Даниэла.

Этторе окинул поясняющим жестом ее платье.

— Потому что ваше одеяние на некоторых мужчин, собравшихся возле театра, произвело сегодня неизгладимое впечатление… Как в свое время и новый наряд Золушки.

Даниэла с легкой укоризной покачала головой.

— А вы, синьор Ампьери, оказывается большой выдумщик. Да еще и льстец к тому же.

— Вовсе нет, — уверенно возразил Этторе. — В моих словах нет ни капли лести. Разве вы не заметили устремленных на вас со всех сторон мужских взглядов? Вы смотрелись как богиня на фоне их чрезмерно разряженных спутниц…

Даниэла бросила на него смущенный взгляд.

— Думаю, это только из-за платья… — негромко проговорила она. — Вы сделали мне поистине сказочный подарок… За который, как и за украшение, я еще не успела вас поблагодарить, — добавила она, прикоснувшись к золотому браслету в виде переплетенных бутонов нарциссов, украшавшему ее запястье. — Поначалу я опасалась, что вы остановите свой выбор на каком-нибудь громоздком колье…

Этторе сделал успокаивающий жест.

— Я никогда бы не выбрал для вас такой предсказуемый подарок. Наоборот, я стремился приобрести что-нибудь оригинальное… Драгоценную вещицу, которая могла бы поразить ваше воображение.

— И вам это удалось, — с мягкой улыбкой проговорила Даниэла. — Ваш подарок действительно поразил меня… Вот только мне не дает покоя его стоимость… — осторожно добавила она. — Ведь это украшение явно не из дешевых…

Этторе улыбнулся в ответ.

— Вопреки мнению некоторых людей, далеко не все в этом мире имеет свою цену, синьорина Даниэла, — задумчиво проговорил он. — Как, например, та улыбка, которую вы подарили мне несколько мгновений назад…

Даниэла вновь укоризненно покачала головой.

— Признайтесь все же, синьор Ампьери, кто из вас двоих такой искусный льстец: полицейский или преподаватель? И с кем из них я сейчас сижу за этим столиком?

Этторе беспомощно развел руками.

— Я не знаю, что мне ответить вам, синьорина Даниэла… Они оба влюблены в вас…

Даниэла смущенно улыбнулась.

— Одному из них все же придется уступить… — попыталась пошутить она.

Но, бросив случайный взгляд на столик в конце зала, умолкла на полуслове. За ним сидел… Паоло Бонелли, из-за случайных встреч с которым ей пришлось уехать из Швейцарии.

Господи, прямо дежа вю… Не хватает только психа Микеле… Вот будет забавно, если он и впрямь сейчас здесь появится…

— В чем дело, Даниэла? Что с вами? — вывел ее из задумчивости голос Этторе. — Что вы там увидели?

Он повернулся было, чтобы проследить за ее взглядом, но Даниэла быстро схватила его за руку, заставляя подняться из-за стола.

— Ничего особенного… Просто мне вдруг стало как-то не по себе… Разболелась голова… — скороговоркой объяснила она и сразу же продолжила умоляющим тоном: — Давайте уйдем отсюда… Пожалуйста… Мне и в самом деле нехорошо…

Этторе кивнул, с тревогой глядя на ее лицо.

— Да, вам лучше выйти на воздух… Вы так внезапно побледнели… Подождите минутку, я только отменю заказ…

— Не нужно. Официант и сам все поймет, — лихорадочно выпалила Даниэла, увидев, что Паоло Бонелли уже успел заметить ее и направляется к их столику, любезно улыбаясь. — Идемте же скорее! — нетерпеливо воскликнула она и, не дожидаясь согласия Этторе, потащила его за собой к лестнице.

Приподняв длинное платье, Даниэла легко преодолела ступени, выбежала вместе с Этторе из кафе и, не дав ему опомниться, побежала, не разбирая дороги, по вечерней улице.

— Постойте, Даниэла… Вы уверены, что вам не повредит эта вечерняя пробежка? Вам же только что было нехорошо… — пытался образумить ее запыхавшийся Этторе.

Но Даниэла не слушала его. Только пробежав без остановки несколько кварталов, она наконец замедлила темп и оглянулась. Увидев, что на улице нет ни души, она обессиленно прислонилась спиной к темному фасаду какого-то офисного здания.

— Ну и ну… С вами не соскучишься, синьорина Ламбретти, — с трудом переводя дыхание, проговорил Этторе. — Сначала вы сообщаете мне о плохом самочувствии, а несколько секунд спустя, будучи облаченной в «платье Золушки», мчитесь по городу так, словно собираетесь выиграть гонки…

— А что, если ваше предположение верно? — с шутливым задором откликнулась Даниэла.

— Неужели? — серьезно глядя ей в глаза, поинтересовался Этторе. — А по-моему, вы просто от кого-то убегали… — понизив голос, проговорил он. — От кого-то, чья личность вызывает у вас не очень приятные воспоминания… И встречи с кем вы хотели бы избежать любым способом… Даже если этот способ — такие вот уличные гонки… Разве я не прав?

Даниэла молча смотрела на Этторе, стараясь выдержать его испытующий взгляд.

Что мне ему ответить? — мысленно спрашивала она себя. Что я мчалась сейчас по улицам, как сумасшедшая, только для того, чтобы избежать встречи с неким стариком, который, по мнению моего бывшего жениха, являлся моим любовником? Что, помимо встречи с ним самим, я еще опасаюсь и встречи с его сыном, который однажды выставил меня перед всеми студентами и преподавателями университета разлучницей его родителей? И кем же я буду выглядеть в глазах Этторе после такого рассказа? Да просто отвратительным чудовищем… Особенно после признания в том, что я вовсе никакая не студентка и все это время водила его за нос…

— Да, ты прав, мне необходимо было убежать… — наконец проговорила она вслух, продолжая смотреть ему прямо в глаза.

— Вот как? — откликнулся Этторе. — И от кого же?

Даниэла немного помедлила, устремив взгляд куда-то в вечернюю мглу.

— Ты поверишь, если я скажу: от себя? — тихо спросила она. — От себя прежней…

Этторе медленно приблизился к ней и, осторожно поправив ее растрепавшиеся волосы, тоже тихо ответил:

— Поверю. И даже помогу убежать подальше… Туда, где прежняя ты тебя уже не догонит…

Отливающие мягким сиреневым светом губы Даниэлы тронула легкая улыбка.

— И какой же маршрут будет у нашего марафона? — с мягкой иронией поинтересовалась она.

Этторе немного подумал.

— Пожалуй, начнем с каких-нибудь неприметных уголков нашего города, — тоже с улыбкой ответил он. — Это очень романтично, прогуливаться по ним в такой поздний час… А романтика — это тоже своеобразное бегство… Бегство от обыденных проблем, скуки и внезапной грусти…

Даниэла мечтательно подняла глаза к небу.

— Неплохое предложение… — удовлетворенно заметила она. — Только сейчас я его принять не смогу. Я надеюсь, ты не обидишься? Согласись, у нас сегодня был слишком насыщенный разнообразными эмоциями вечер… Так что бегство в романтику мы отложим до следующей встречи.

Не хватало еще во второй раз столкнуться с этим вездесущим старичком, мысленно добавила она. Очередной кросс мне уже трудно будет объяснить бегством «от себя»… Этторе сильно удивится, узнав, что роль моего прежнего облика играет этот милый синьор Бонелли.

Попрощавшись с Этторе у двери своей квартиры и договорившись о новой встрече после завтрашних занятий, Даниэла пообещала себе, что всяческие мысли и размышления о событиях прошедшего вечера она тоже оставит за порогом. Но мимолетный взгляд, брошенный ею на свое зеркальное отражение, облаченное в «платье Золушки», не позволил ей выполнить это обещание, мгновенно напомнив о каждой секунде, проведенной ею вместе с Этторе. Наверняка он не очень-то поверил в мою нелепую отговорку про бегство «от себя», подумала она, продолжая разглядывать свое отражение. Ведь со стороны мое поведение и впрямь выглядело довольно странно… Если не сказать больше… Но не могла же я позволить синьору Бонелли во второй раз стать невольным виновником неурядиц в моей личной жизни… Хотя… при чем здесь синьор Бонелли? Я сама во всем виновата… Наговорила Этторе разных небылиц, заставила поверить в то, что я студентка… А теперь вот не знаю, как выпутаться из собственного вранья… На которое подговорила меня, кстати сказать, неутомимая на выдумки Лоредана… За что при первой же возможности я выражу ей особую «благодарность», с мрачной иронией добавила Даниэла, собираясь продолжить свой мысленный монолог.

Но в это мгновение раздался громкий звонок в дверь.

Кто бы это мог быть?

— Неужели Этторе, который не смог вынести нескольких минут разлуки? — с мягкой иронией проговорила она вслух.

И тут же услышала из-за двери голос Лореданы:

— Не прячься, я знаю, что ты дома. А потому не уйду до тех пор, пока не откроешь…

— Ну вот, первой возможности для выражения благодарности долго ждать не пришлось, — проворчала Даниэла, отпирая дверь.

— Я только что встретила у подъезда твоего ненаглядного криминалиста, — радостно сообщила Лоредана, переступая порог, и, громко захлопнув дверь, поинтересовалась: — Как ты провела с ним сегодняшний вечер? Он посвятил тебя в тайные способы совершения дерзких преступлений? — придав своему голосу зловещую интонацию, продолжила она.

— К счастью, нет, — хмуро откликнулась Даниэла. — Иначе я непременно испытала бы их на тебе.

Лоредана изумленно уставилась на нее, не говоря ни слова.

— Только не надо на меня так смотреть, — раздраженно продолжила Даниэла. — Ведь именно по твоей вине мне до сих пор приходится лгать Этторе, выдавая себя за студентку.

Брови Лореданы медленно поползли вверх.

— Вот это новость… — удивленно протянула она. — Так, значит, ты обвиняешь меня в том, что я посоветовала тебе наврать Этторе про твой возраст? И это при том, что меня даже не было рядом во время вашего знакомства?

— Не делай вид, будто ты не понимаешь, о чем речь, — запальчиво откликнулась Даниэла. — Я не утверждаю, что это именно ты заставила меня солгать ему про мой возраст. Но в тот день, когда я решила посоветоваться с тобой по поводу дальнейших встреч с Этторе в качестве студентки, ты уговорила меня продолжать эту дурацкую игру… А я, как последняя идиотка, поддалась на твои уговоры… И вот теперь… Теперь не знаю, как выпутаться… — поникшим голосом завершила она, медленно опустившись на стоявший у зеркала стул.

Лоредана окинула подругу обеспокоенным взглядом.

— Наверное, ты провела сегодня не самый романтичный вечер в своей жизни, если завершаешь его такой пространной речью, достойной самого сурового обвинителя… — задумчиво проговорила она. — Хотя… знакомство с полицейским, пусть даже и являющимся теперь талантливым преподавателем, наверняка должно было оставить свой отпечаток… — после небольшой паузы попыталась пошутить Лоредана, но тут же осеклась, увидев взгляд Даниэлы, полный молчаливого упрека.

— И это все, что ты можешь ответить на мои обвинения? — устало поинтересовалась она.

Вместо ответа Лоредана неспешно прошлась из угла в угол, сосредоточенно разглядывая носки своих туфель. Затем остановилась напротив Даниэлы и тоном, не терпящим возражений, заявила:

— Ты должна завтра же рассказать Этторе всю правду. Завтра же, слышишь? Иначе потом будет поздно.

Даниэла вскинула на нее испуганный взгляд.

— Я не смогу вот так, сразу, признаться ему во всем… — растерянно проговорила она. — Мне нужно время, чтобы обдумать каждое свое слово…

— Его у тебя нет, — безапелляционным тоном возразила Лоредана. — Чем дольше ты будешь оттягивать момент признания, тем больше будешь запутываться в паутине собственной лжи.

— Но ведь раньше ты смотрела на это по-другому… Ты говорила, что это только игра… — напомнила Даниэла.

Лоредана утвердительно кивнула.

— Да, ты права. Я убеждала тебя в том, во что сама безоговорочно верила. Я верила, что любому мужчине, с которым я познакомилась случайно на улице, в баре или на вечеринке у приятелей, абсолютно безразлично, кем я являюсь на самом деле, сколько мне лет и какие чувства я испытываю к нему в действительности… Точно так же, как и мне всегда была безразлична истинная личность каждого из них… Знакомство с ними было для меня всего лишь развлечением, одним из способов весело провести время, не более того. Сначала я твердила себе, что поступаю так только потому, что еще не встретила того, единственного… Своего мужчину, который будет значить для меня гораздо больше, чем даже я сама… Потом, отчаявшись его встретить, я стала думать, что такого мужчины просто не существует… Но с сегодняшнего дня все изменилось…

— Изменилось? — переспросила Даниэла. — Это из-за того, что я тебе сейчас наговорила? Если так, то…

— Нет-нет, ты здесь ни при чем, — поспешно оборвала ее Лоредана. — Вернее, все изменилось не только из-за твоих слов… — сбивчиво добавила она и, немного помолчав, продолжила, понизив голос: — Сегодня в наш магазин заходил тот самый Раньери Мариньяно, с которым я надеялась познакомить тебя на дефиле… Оказывается, он давний знакомый синьоры Неретьери и приходил для того, чтобы обсудить с нею какое-то важное дело… Но ее сегодня целый день не было на месте… В общем, как только я его увидела, сразу же поняла: это именно тот, мой мужчина, встречи с которым я напрасно ждала столько лет… Не поверишь, но мы целый день провели вместе, сначала в магазине, потом гуляли по улицам, ужинали в ресторане… А завтра он заедет за мной, чтобы везти на показ мод.

— Я очень рада за тебя… — растерянно проговорила Даниэла, пытаясь осмыслить только что услышанное.

— И я тоже хочу радоваться за тебя, очень хочу, поверь, — живо подхватила Лоредана. — И поэтому повторяю: ты завтра же должна рассказать Этторе всю правду.

Даниэла с сомнением покачала головой.

— И кем же я буду выглядеть в его глазах, когда признаюсь ему, что меня бросил Джанни? Что он бросил меня из-за тех наших встреч с Бонелли… Который приходится отцом одному из моих бывших студентов…

Лоредана устало вздохнула.

— И дался же тебе этот Бонелли… — с досадой проговорила она. — Ну встретилась ты с ним несколько раз… Ну и что с того? Все это произошло случайно. Ты ведь не искала с ним этих встреч. Разве не так?

— Так, — уныло согласилась Даниэла. — Но Джанни, как ты знаешь, не поверил в их случайность… Потому что…

— Потому что он никогда не любил тебя по-настоящему, — убежденно продолжила за нее Лоредана. — Потому что только мужчина, не испытывающий сильных и искренних чувств к той женщине, которую называет своей любимой, может вот так запросто поверить в россказни какого-то студента-невротика, сообщающего ему о ее измене…

— Так ты думаешь, что Этторе не поверил бы в эту выдумку потому, что по-настоящему любит меня? — осторожно поинтересовалась Даниэла.

Лоредана не ответила.

— Ты думаешь, что Этторе любит меня? — уже настойчиво повторила Даниэла.

— Ты сама узнаешь это, когда расскажешь ему о причине своего расставания с Джанни, — ответила Лоредана.

— В таком случае, я предпочитаю этого не знать, — решительно заявила Даниэла.

Лоредана сокрушенно покачала головой.

— Ты должна забыть все то, что произошло с тобой в Лугано, — с расстановкой проговорила она. — И чем скорее, тем лучше. Ведь и Бонелли, и все твои неприятности, связанные с ним, остались в прошлом, так что…

— Я встретила его сегодня в театральном кафе, — не дав своей подруге завершить это высказывание, сообщила Даниэла.

— Кого? — не поняла Лоредана.

— Синьора Бонелли, — спокойно уточнила Даниэла.

— Не может быть…

— И, тем не менее, это так…

— Снова в кафе… — задумчиво проговорила Лоредана. — Прямо наваждение какое-то… Неужели он был там с Микеле? — поинтересовалась она.

— К счастью, нет, — хмыкнула Даниэла. — Но тот, наверное, мог бы появиться в любой момент…

Лоредана окинула свою подругу сочувственным взглядом.

— Надеюсь, этот Бонелли не заметил тебя?

— Не надейся, — с тяжелым вздохом ответила Даниэла. — Заметил, и очень быстро…

— И как на это отреагировал твой спутник?

Даниэла пожала плечами.

— Он просто не успел никак отреагировать… Потому что я устроила ему небольшую пробежку по миланским улицам…

Лоредана удивленно вскинула брови.

— Так ты что, попросту убежала из кафе? — недоверчиво спросила она.

Даниэла развела руками.

— А что еще мне, по-твоему, оставалось делать?

— И ты намерена каждый раз, когда случайно встретишь на улице этого пресловутого Бонелли, устраивать такой вот безумный кросс? — требовательным тоном поинтересовалась Лоредана и, не дожидаясь ответа Даниэлы, продолжила: — Нет, так дело не пойдет… Или ты завтра же все расскажешь Этторе, или это сделаю я сама… И не надо смотреть на меня, как на предателя, перебежавшего во вражеский стан, — возмущенно добавила она. — Неужели ты не понимаешь, что рано или поздно Этторе может и сам узнать о твоем прошлом, и тогда твои запоздалые объяснения ему уже не понадобятся? Неужели ты не понимаешь, что все эти твои глупые сомнения могут поставить точку в ваших, еще только начавшихся отношениях?

— Если ему и сможет кто-то рассказать о моем прошлом, то это будешь только ты, — с упреком откликнулась Даниэла. — Потому что никому другому абсолютно ничего неизвестно о подробностях моего расставания с Джанни.

— Вот как? Никому, говоришь?! — запальчиво воскликнула Лоредана. — А как же поклонник итальянской литературы синьор Бонелли? А его неуравновешенный отпрыск? Уж кто-кто, а они-то наверняка смогут рассказать о подробностях вашего разрыва с Джанни даже лучше, чем вы сами.

— Возможно… Но ни один из них не знаком с Этторе… И маловероятно, что их знакомство произойдет… — неуверенно откликнулась Даниэла.

— Твоя сегодняшняя встреча в кафе с Бонелли-старшим тоже до поры до времени казалась тебе событием маловероятным… Но, как видишь, она все же состоялась… — многозначительным тоном напомнила Лоредана.

— Значит, ты считаешь, что Этторе отнесется к моему признанию с пониманием? — сдалась наконец Даниэла.

— Я в этом просто уверена! — воскликнула Лоредана.

— А как он воспримет тот факт, что я вовсе не студентка и что, вполне возможно, я немного старше него?

Радость на лице Лореданы мгновенно сменилась выражением усталой обреченности.

— Боже мой, и что только творится в твоей голове, — с мягким упреком проговорила она. — Просто невероятно… Неужели для тебя так важен этот однажды придуманный миф о студенческом возрасте? Неужели ты готова пожертвовать ради него своей любовью? Ведь ты влюблена в Этторе! Я это заметила сразу по твоему взволнованному голосу, когда ты рассказала мне о нем по телефону… Потому что это вовсе не то чувство симпатии, подкрепленное многолетней привычкой, которое ты испытывала к Джанни… Это настоящая любовь, Даниэла… Поверь мне… И подумай, хорошенько подумай, заслуживает ли она того, чтобы от нее отказывались из-за какой-то шутливой выдумки. — Лоредана направилась к двери, но, сделав несколько шагов, обернулась и добавила: — А также не забудь обдумать те слова, которые ты завтра скажешь Этторе…

4

— Итак, в завершение наших сегодняшних занятий я хотела бы обратиться к вам с просьбой: сделать к завтрашнему дню перевод нескольких отрывков из пьесы Карло Гоцци «Кьоджинские перепалки» и пьесы Карло Гольдони «Любовь к трем апельсинам», — окинув присутствующих в аудитории студентов рассеянным взглядом, тихо проговорила Даниэла.

— Все наоборот, — робко возразил один из них, темноволосый здоровяк с короткой стрижкой.

— Что именно? — машинально поинтересовалась Даниэла.

— Названия пьес. Вы их перепутали. Это Карло Гоцци написал «Любовь к трем апельсинам»…

Даниэла недоуменно пожала плечами.

— Ну конечно. Я именно так и сказала.

Здоровяк многозначительно переглянулся со своим соседом и вновь робко возразил:

— Нет, все же вы сказали не совсем так… Вы перепутали этих авторов… Уже в третий раз за время лекции…

Даниэла, почувствовав, как ее лицо покрывается густым румянцем, смущенно улыбнулась.

— Я прошу прощения за эту непозволительную оплошность… — начала было она свою оправдательную речь.

Но здоровяк сразу же перебил ее.

— Ну что вы, синьора Ламбретти… Это мы все должны просить у вас прощения за наш, прямо скажем, незавидный уровень познаний в области итальянского языка и литературы… — в порыве искренности прижав ладони к груди, проговорил он.

Даниэла засмеялась.

— Тот факт, что вы с математической точностью подсчитали все мои оплошности, говорит о том, что вы преувеличиваете незавидность этого уровня, — заметила она.

Студенты весело рассмеялись.

— Уверен, что причина вашей сегодняшней рассеянности заключается в том листке, который сейчас лежит перед вами, — осторожно высказал свое предположение здоровяк, когда всеобщий смех немного утих. — Вы все время что-то пишите на нем, не переставая… Наверное, это какой-то очень важный доклад или речь для выступления, не так ли?

Даниэла утвердительно кивнула.

— Да, вы угадали. Это очень важная речь… Над которой я бьюсь со вчерашнего вечера… Но так ни на шаг и не продвинулась… — с легким вздохом сообщила она.

Здоровяк сделал успокаивающий жест.

— Ваша речь будет иметь успех, можете мне поверить, — тоном, не оставляющим места для сомнений, заявил он. — Если, конечно, она будет произнесена вами на итальянском языке, — немного подумав, добавил он. — Ведь в толковании его премудростей вам просто нет равных.

Его последние слова заглушили восторженные возгласы студентов, сопровождаемые дружными аплодисментами.

Даниэла смущенно улыбнулась, суетливо делая знаки прекратить эту импровизированную овацию.

Представляю, что бы они подумали обо мне, если бы узнали, для кого именно я готовлю эту речь, подумала она, запихивая в сумочку изрядно помятый и перечерканный вдоль и поперек листок, на котором можно было разобрать лишь самую первую строчку, заканчивающуюся восклицательным знаком.

Мне нужно, чтобы ты выслушал меня, Этторе! — неустанно повторяла ее про себя Даниэла, торопливо спускаясь по лестнице. Мне нужно… Подумать только… Не существует на свете фразы глупее, чем эта, раздраженно передернув плечами, продолжила она свои мысленные рассуждения. А ведь я потратила на нее целый вечер… Вот тебе и не имеющая равных в толкованиях итальянского языка… На котором я, оказывается, в нужный момент и двух слов связать не умею… И виной всему Этторе… Ведь во время наших встреч с Джанни я никогда не испытывала такого волнения и, уж конечно, не тратила времени на глупые размышления по поводу вступительной речи… Правда, для Джанни я не выдумывала разных небылиц о своем студенческом возрасте… Так что мое сегодняшнее волнение вполне объяснимо… Думаю, оно немного уляжется, как только я найду в себе силы произнести хотя бы эти пресловутые несколько слов, которые уже успела выучить наизусть…

Даниэла вышла из здания и остановилась на ступенях университета, вглядываясь в лица проходивших мимо мужчин.

Подожду Этторе здесь, решила она. В это время в некоторых группах уже заканчиваются занятия, так что мы не будем привлекать особого внимания, слившись с многолюдной толпой… И потом, здесь мне будет легче начать свою импровизированную речь… Как только он подойдет ко мне, я сразу же скажу: «Мне нужно, чтобы»… Нет, не так… Лучше: «Наконец-то я отыскала тебя. В такой толпе это нелегко»…

— Наконец-то я отыскал вас, синьорина Ламбретти. В таком многолюдном городе сделать это было непросто… — услышала вдруг Даниэла за спиной низкий мужской голос и, стремительно обернувшись, увидела прямо перед собой… Паоло Бонелли.

Несколько секунд она изумленно смотрела на него, не говоря ни слова. Затем, нервно оглянувшись на двери университета, поинтересовалась скороговоркой:

— Зачем вы сюда пришли? Как вы узнали, что я работаю теперь именно здесь? Что вам могло понадобиться от меня?

Синьор Бонелли виновато улыбнулся.

— Я понимаю ваше беспокойство… Ведь последняя наша встреча принесла вам много неприятностей. Именно поэтому я и пытался отыскать вас… — Он немного помолчал и завершил усталым голосом: — Мне необходимо было попросить у вас прощения за моего сына.

Даниэла вновь оглянулась на только что распахнувшиеся двери, но, не заметив среди выходивших из них людей Этторе, проговорила, издав вздох облегчения:

— Я, конечно, признательна вам за этот поступок… Но все же не стоило приезжать сюда из Лугано только для того, чтобы попросить у меня прощения…

— Я теперь вновь живу в Милане, — сообщил синьор Бонелли. — Вернулся сюда вместе с семьей… Так что встреча с вами мне не доставила никаких хлопот… Кроме разве что нескольких дней поисков… Я ведь не знал, где именно вы теперь преподаете.

Лучше бы вы не узнали этого никогда, мысленно высказала свое пожелание Даниэла. Не хватало еще услышать, что и ваш сын теперь постигает азы наук в этих же стенах.

— Надеюсь, это не Микеле рассказал вам о том, что видел меня здесь… — проговорила она вслух.

Синьор Бонелли сделал успокаивающий жест.

— Нет-нет, не тревожьтесь, он продолжил свою учебу в другом университете…

Слава богу, хоть одна хорошая новость на сегодняшний день, мысленно заметила Даниэла.

— Я понимаю, поступок Микеле принес вам немало переживаний… Но я хочу, чтобы вы простили его… — сбивчиво продолжил синьор Бонелли. — Ведь вся его вина заключается всего лишь в том, что он очень любит своих родителей и хочет, чтобы они всегда оставались одной семьей. Вы понимаете меня? — с надеждой поинтересовался он.

Даниэла несколько раз кивнула.

— Да, я очень хорошо понимаю и вас, и вашего сына, — с готовностью подтвердила она. — Именно поэтому я и приняла решение уехать из Лугано, хотя вполне могла бы остаться там, несмотря на разрыв со своим женихом… Но я подумала, что после разразившегося скандала любая наша случайная встреча может вновь спровоцировать нелепые слухи о наших взаимоотношениях… Оснований для которых, как вы сами знаете, вовсе нет, — с тяжелым вздохом добавила она.

Синьор Бонелли посмотрел на нее с грустью.

— Ваш отъезд был для меня полной неожиданностью, — признался он. — Несколько дней я просто не находил себе места… Я чувствовал себя виноватым в том, что произошло между вами и вашим… — он на секунду запнулся и наконец завершил, понизив голос: — вашим близким человеком.

Даниэла энергично замотала головой.

— Не берите в голову… Вы здесь ни при чем, синьор Бонелли… Просто Джанни не захотел выслушать и понять меня… Именно это и послужило причиной нашего расставания. Так что, как видите, вашей вины в произошедшем нет.

— Она есть, — тихо возразил синьор Бонелли, прикрыв глаза ладонью.

— Простите, я не совсем поняла… — пролепетала Даниэла, изумленно уставившись на своего собеседника.

— В том, что случилось с вами в Лугано, есть моя вина, — делая паузу после каждого слова, повторил он. — И заключается она в том, что я нарочно подстраивал наши с вами якобы случайные встречи… Потому что просто не мог жить, не видя вас… Потому что был страстно увлечен вами… И поскольку вы каждый раз искренне радовались выпавшей возможности обсудить со мной то или иное произведение, был уверен, что это взаимное увлечение… Я был уверен, что эти беседы интересны вам вовсе не из-за того, что вы являетесь преподавателем…

— И, судя по всему, ваша уверенность не была ошибочной, — послышался рядом насмешливый голос Этторе. — Наверняка синьорина Ламбретти была не на шутку увлечена вами, раз не стала скрывать перед вами свое истинное лицо, играя роль юной студентки. Не так ли, уважаемая коллега? — с недоброй иронией поинтересовался он, заглянув ей в глаза.

О боже… Неужели весь этот кошмар повторится снова?! — мысленно ужаснулась Даниэла, не в силах отвести испуганного взгляда от его лица, и через несколько мгновений, заставив себя улыбнуться как можно безмятежнее, проговорила вслух:

— Этторе? Я не заметила, как ты подошел…

Он пожал плечами.

— Ничего удивительного. Ты ведь так увлеченно беседовала с этим синьором… Уверен, он успел сообщить тебе много интересного… Да и я, кстати, узнал для себя несколько любопытных фактов, благодаря его последнему высказыванию.

Даниэла судорожно перевела дыхание и, сделав вид, будто не поняла его намека, сообщила:

— Мои занятия сегодня закончились немного раньше, и я ждала тебя здесь, как мы и договорились…

Этторе устремил на нее заинтересованный взгляд.

— Ты имеешь в виду те занятия, где ты выступаешь в роли преподавателя? — с наигранным любопытством спросил он.

Даниэла виновато потупилась.

— Как раз об этом я и хотела с тобой поговорить… — еле слышно прошептала она.

Этторе наклонился к ней ближе и проговорил прежним тоном:

— Прости, я не понял. Может, объяснишь, о чем именно…

Даниэла немного помедлила, собираясь с духом, и наконец негромко, но отчетливо произнесла:

— Я хотела признаться в том, что все это время обманывала тебя. На самом деле я не студентка. Я преподаю на филологическом факультете итальянский язык и историю литературы.

— Ах, вот оно что… — с притворным вдохновением откликнулся Этторе. — А тебе не кажется, что эта новость успела немного устареть? Я ведь только что слышал ее из уст твоего любовника. — Он сделал жест в сторону синьора Бонелли. — Так что повторять все эти подробности просто не имеет смысла…

— Он мне вовсе не любовник, — встрепенулась Даниэла, судорожно вцепившись в ремешок висевшей у нее на плече сумочки.

— Неужели? — насмешливо откликнулся Этторе. — А по-моему, его недавнее признание свидетельствует как раз об обратном…

— Как ты можешь быть уверен в этом, если ничего обо мне не знаешь?! — запальчиво прокричала Даниэла. — Ты даже не имеешь представления, о чем именно мы разговаривали с синьором Бонелли… Ты слышал только обрывок фразы…

Этторе резко вытянул ладонь вперед, делая ей знак замолчать.

— Мне вполне хватило услышанного, чтобы составить представление о ваших взаимоотношениях, — строгим тоном оборвал он ее. — Так что не прикладывай напрасных усилий, чтобы переубедить меня. Твои оправдания мне неинтересны, — с этими словами он отвернулся и сбежал вниз по ступеням.

— И очень хорошо… Потому что я вовсе не намерена ни в чем перед тобой оправдываться! — срывающимся от гнева голосом прокричала ему вслед Даниэла.

— И я думаю, вы совершенно правы в этом, — осторожно заметил до сих пор не проронивший ни слова синьор Бонелли. — Ваш знакомый вовсе не заслуживает того, чтобы перед ним оправдывалась такая очаровательная девушка, как вы.

— На вашем месте, уважаемый синьор Бонелли, я бы оставила свое мнение при себе, — раздраженно оборвала его Даниэла. — Ведь вы уже во второй раз становитесь причиной моего раздора с теми, кто мне дорог. Признайтесь, вы поставили себе цель разрушить мою жизнь?

Ее собеседник отрицательно покачал головой.

— Нет, синьорина, это не так.

— Не так? — запальчиво переспросила Даниэла. — А чем же, по-вашему, вы занимаетесь последние несколько недель? Зачем, скажите на милость, вы приехали сюда? Разве не для того, чтобы продолжить преследовать меня повсюду, куда бы я ни пошла?

Синьор Бонелли осуждающе покачал головой.

— Как вам только в голову могло такое прийти? — с упреком проговорил он.

— А как вам могло прийти в голову следить за мной в кафе? — в тон ему поинтересовалась Даниэла.

— Я вовсе не собирался следить за вами… Я оказался там совершенно случайно… — поспешно возразил синьор Бонелли.

— А приехать следом за мной из Швейцарии сюда, в Милан, вы тоже решили совершенно случайно? — с едкой иронией откликнулась Даниэла.

Синьор Бонелли немного помедлил, затем признался, виновато разведя руками:

— Так решила моя жена.

— Ваша жена?! — удивленно воскликнула Даниэла. — Но… зачем ей это понадобилось?

— Мариза сказала, что решила вернуться на свою прежнюю работу в косметическую фирму и что настал мой черед бросить все и отправиться вслед с нею, как когда-то это сделала она. Ведь жене действительно пришлось пожертвовать своей карьерой ради моих успехов в исследовательской деятельности. Всем тем, чего я достиг за эти годы, я обязан только ей. Именно поэтому я безоговорочно согласился вернуться вместе с нею и Микеле в Милан. А вас, синьорина Даниэла, я пытался отыскать только для того, чтобы попросить прощения за Микеле… и за себя… — понизив голос, продолжил он. — Я вовсе не хотел поссорить вас с вашим другом…

— Но вы это сделали, — невесело усмехнувшись, заметила Даниэла.

— Поверьте, это произошло случайно, — оправдывающимся тоном проговорил синьор Бонелли. — Я всего лишь хотел…

— Да-да, знаю… Принести мне свои извинения, — устало вздохнув, оборвала его Даниэла. — Можете считать, что вы выполнили свой долг. Извинения приняты… Желаю вам успехов в дальнейших исследованиях, — печально бросила на прощание Даниэла и стала было спускаться по ступеням.

Но синьор Бонелли остановил ее, удержав за руку.

— Нет, постойте, синьорина Даниэла, не уходите. Как раз об этих исследованиях я и намеревался с вами поговорить после того, как вы выслушаете мои извинения…

— Поговорить об исследованиях? Со мной? — изумленно поинтересовалась Даниэла, обернувшись к своему собеседнику.

— Точнее, о переводе моей статьи на немецкий язык, — поспешно объяснил он.

Даниэла бросила на него непонимающий взгляд.

— Простите, но…

— Я хотел бы вас попросить сделать перевод моей статьи на немецкий язык, — повторил он, умоляюще глядя ей в глаза.

Даниэла растерянно пожала плечами.

— Но… Почему вы решили попросить об этом именно меня? Разве в Милане нет других людей, занимающихся переводами?

— Есть, конечно. Но вам я доверяю больше. Ведь эта статья очень важна для меня. Я готовил ее для одной из немецких фармакологических фирм. В ней помещен отчет о моем исследовании витаминного препарата для людей, которые ведут активный образ жизни. Я работал над этим отчетом несколько лет… и вот наконец завершил его.

— Я очень рада за вас, — поспешно перебила своего собеседника Даниэла. — Но вряд ли я смогу чем-либо помочь вам. У меня очень много дел, поэтому я вынуждена…

— Поймите, в тексте этой статьи много фразеологических нюансов, достоверно передать которые сможете только вы… Во время наших встреч в книжном магазине вы ведь не раз переводили по моей просьбе строчки из произведений тех или иных немецких авторов… Так что мне ли не знать, каким талантом вы обладаете… — сбивчиво проговорил синьор Бонелли. — Я должен отослать эту статью в Швейцарию в ближайшие несколько недель, — немного помолчав, с волнением продолжил он. — Никто, кроме вас, не сделает перевод так быстро… Я уверен в этом, — завершил он, вновь устремив на нее умоляющий взгляд.

Некоторое время Даниэла в упор смотрела на своего собеседника, не произнося ни слова. Затем, издав шумный вздох, сокрушенно покачала головой и нехотя бросила:

— Ладно, давайте, я хотя бы взгляну на вашу статью…

Синьор Бонелли с готовностью протянул ей толстую кожаную папку, которую все это время прятал за спиной. Даниэла вскинула на своего собеседника оторопелый взгляд.

— Да, статью такого объема и впрямь не каждый осилит так быстро… — медленно проговорила она. — Здесь листов двести, не меньше… Как же она поместится в журнале?

— Моему исследованию будет посвящен целый номер, — немного смущенно объяснил синьор Бонелли.

Даниэла кивнула.

— Хорошо, я постараюсь управиться как можно скорее. Вот вам номер моего мобильного. — Она достала из сумочки визитку и протянула своему собеседнику. — Позвоните мне через несколько дней, я сообщу, как продвигается перевод.

— Я хорошо заплачу вам за него, не сомневайтесь, — заверил ее синьор Бонелли, протягивая ей свою визитку.

— По правде говоря, я предпочла бы в качестве оплаты получить от вас обещание больше никогда не попадаться мне на глаза, — со вздохом откликнулась Даниэла. — Но поскольку такое в принципе невозможно, то придется ограничиться деньгами…

Она спустилась на несколько ступеней, но затем обернулась и спросила:

— Не сочтите за чрезмерное любопытство, но мне хотелось бы знать, как человек, занимающийся медицинскими исследованиями, может так хорошо разбираться в литературе…

Синьор Бонелли немного помедлил, затем смущенно развел руками.

— Это мое давнее увлечение, — негромко объяснил он. — Особенно литература эпохи Возрождения…

Даниэла понимающе покачала головой.

— Если вы с такой же самоодатчей занимаетесь своей основной профессией, то уже очень скоро люди, ведущие активный образ жизни, смогут по достоинству оценить ваш витаминный препарат, — с легкой улыбкой сказала она на прощание и, быстро сбежав по лестнице, направилась к автобусной остановке.

Нужно прямо сейчас поделиться с Лореданой подробностями нашего разговора с Этторе, подумала она, решительно шагая по тротуару. Пусть впредь не обольщается насчет этого «мужчины-находки»… Потому что, если он и находка, то не самая удачная из тех, что случались в моей жизни… Точнее, вовсе не удачная… А еще точнее, призванная приносить ее обладательнице только одни неприятности… А раз так, то переживать из-за ее потери я не намерена… Наоборот, я собираюсь сегодня вечером хорошенько повеселиться в каком-нибудь шумном клубе, чтобы таким образом отметить свое избавление от этой ненужной находки по имени Этторе Ампьери… Думаю, Лоредана с радостью поддержит мою идею…

Даниэла проехала три остановки на автобусе и, выйдя, направилась к небольшому магазину с ярко оформленными высокими витринами, в котором работала ее подруга.

— Привет, Вирджиния, — поздоровалась она с одной из ее коллег, переступив порог магазина. — А где наша непоседа Лоредана? Принимает новую коллекцию костюмов?

Вирджиния отрицательно качнула головой. И, приблизившись к Даниэле, сообщила, понизив голос:

— Она сегодня целый день с синьором Мариньяно. А синьора Неретьери думает, что Лоредана выбирает ткани для украшения интерьера нашего магазина. Так что говори тише, не то твоей подруге несдобровать…

— Ах да, я совсем забыла, что они идут сегодня на показ мод, — спохватилась Даниэла, тоже перейдя на шепот. — Хотя, погоди-ка, дефиле ведь начнется только вечером… А сейчас всего четырнадцать тридцать… — недоуменно продолжила она, бросив взгляд на часы.

Вирджиния вновь покачала головой.

— Они не пойдут на дефиле, — все тем же заговорщицким тоном сообщила она. — Лоредана звонила мне несколько минут назад и сказала, что сейчас они гуляют по улицам, а вечером, вместо показа мод, отправятся в ресторан синьора Роватти…

— Это тот, что открылся недавно в центре города? — удивленно уточнила Даниэла.

Вирджиния утвердительно кивнула.

— Надо же… Ужин в таком ресторане не каждому по карману… — вновь удивленно продолжила Даниэла.

— Но ведь синьор Мариньяно вовсе не каждый… — многозначительным тоном заметила Вирджиния.

— Да, ты права. Скорее, один из немногих, — задумчиво проговорила Даниэла, направляясь к выходу.

Вот тебе и веселый вечер в шумном клубе, думала она, медленно шагая по тротуару. Придется мне провести его за переводом витаминного трактата, в то время как Лоредана будет баловать себя изысканными блюдами в обществе господина Мариньяно… Что ж, в таком повороте событий тоже есть свой плюс… Ведь все последние вечера были у меня, прямо скажем, не самыми умиротворенными, так что, хотя бы сегодняшний проведу в гармонии с собой… Ну а для более полного ощущения этой самой гармонии неплохо было бы купить бутылочку какого-нибудь вина… Скажем, «Бароло»… Наверняка вон в том магазинчике можно приобрести что-нибудь подобное…

Даниэла задумчиво разглядывала полки, заставленные бутылками с самым разнообразным содержимым, когда вдруг услышала радостный возглас стоявшей рядом с нею девушки:

— Боже мой, Элли, неужели это ты? Глазам своим не верю… Мы ведь не виделись целую вечность…

Вскинув удивленный взгляд на незнакомку, Даниэла несколько мгновений спустя узнала в ней свою бывшую одноклассницу Фредерику.

— Рикки, вот это сюрприз! — восторженно всплеснув руками, откликнулась она. — Не ожидала тебя здесь встретить.

— Не ожидала… — добродушно проворчала Фредерика. — А кто еще, кроме меня и Лореданы, мог бы назвать тебя Элли? Кому бы это могло прийти в голову, скажи на милость?

— Да, ты права, больше никому, — улыбнувшись, согласилась Даниэла. — Так же, как и переделать твое имя в Рикки… — добавила она.

Фредерика ответила важным кивком.

— Такая дерзость прощается только вам с Лори, — придав своему голосу наигранную строгость, проговорила она и тут же, весело рассмеявшись, поинтересовалась: — А где третья участница нашего дружеского союза? Вы же с ней были неразлучны с тех пор, как я уехала работать во Францию…

— А также до моей поездки в Швейцарию и после недавнего возвращения оттуда, — продолжила за нее Даниэла.

Фредерика удивленно вскинула брови.

— Оказывается, мы все успели поколесить по свету…

— Не все, — возразила Даниэла. — Лоредана еще ни разу никуда не уезжала из родной Италии. Но, кажется, вскоре все может измениться… — таинственным тоном добавила она.

— Вот как? Она что же, собирается отправиться в путешествие? — живо поинтересовалась Фредерика.

— Которое, скорее всего, будет свадебным, — прежним тоном ответила Даниэла.

Фредерика недоверчиво качнула головой.

— Неужели наконец-то свершилось невозможное? — с легкой иронией проговорила она. — Неужели все-таки нашелся тот единственный и неповторимый, который не смог оставить нашу Лори равнодушной? Ведь, насколько я знаю из твоих давних электронных посланий, она заводила новые знакомства с мужчинами только ради развлечения.

— Да, но последнее из них оказалось для нее роковым, — с наигранной трагичностью в голосе, сообщила Даниэла. — Некий промышленник Мариньяно сумел сразить ее наповал своим мужским обаянием.

— О, ты меня заинтриговала! — воскликнула Фредерика. — Я хочу увидеть этого необыкновенного мужчину.

Даниэла сделала отрицательный жест.

— Только не сегодня.

— Почему нет? — удивилась Фредерика.

— Ты ведь не хочешь помешать их романтическому времяпрепровождению? — откликнулась Даниэла.

— Ах, вот оно что… — понимающе протянула Фредерика. — Ну что ж, значит, нам придется устроить вечеринку без Лореданы…

— Вечеринку? По какому поводу? — недоуменно поинтересовалась Даниэла.

— Шутишь? По поводу нашей встречи, конечно! — весело воскликнула Фредерика и, не дав подруге времени на возражения, продолжила скороговоркой: — Если ты считаешь, что нас двоих для такого празднования маловато, то не беспокойся, в «Лиане» меня уже ждут друзья…

— В «Лиане»? — вновь переспросила Даниэла, бросив обеспокоенный взгляд на папку с «витаминным трактатом».

— Это бар. Он находится неподалеку отсюда, — с улыбкой объяснила Фредерика. — Ведь не думаешь же ты, что я предлагаю тебе отправиться в джунгли…

— Нет, конечно, — тоже улыбнулась в ответ Даниэла. — Но на путешествие даже до той лианы, что находится неподалеку отсюда, у меня сегодня просто нет времени…

— О, нет, нет, никакие отговорки не принимаются! — воскликнула Фредерика. — Ты присоединяешься к нашей компании и точка! — Она схватила Даниэлу за руку и, не слушая ее сбивчивых возражений, потащила к двери.

— Но я не знаю никого из твоих друзей, — предприняла Даниэла последнюю попытку к освобождению. — Я там буду абсолютно лишней… И потом, я ведь даже не представляю, что именно вы собираетесь отмечать в этом баре…

— Господи, какая ерунда, — нетерпеливо отмахнулась Фредерика. — Я познакомлю тебя со всеми своими друзьями. А отмечать мы собираемся возвращение одного из наших приятелей из командировки… Кстати, тоже из Швейцарии… А еще мы будем повышать его самооценку, которая упала ниже допустимого уровня в результате того, что почти год назад его жена предпочла стать женой одного из его друзей… Ну и, конечно же, ко всем этим поводам мы приурочим и нашу с тобой сегодняшнюю встречу…

— Тот повод, насчет жены, не очень-то веселый, — заметила Даниэла, послушно шагая за своей подругой.

— Наш приятель тоже так считает, — с легким вздохом откликнулась Фредерика. — Но Бернару удалось убедить его в обратном…

— Бернар — это тоже ваш общий приятель?

— Да, для всех, а для меня еще и любимый муж.

— Муж? — изумилась Даниэла. — Так ты вышла замуж?

— Еще два года назад, — весело рассмеявшись, сообщила Фредерика. — Надеюсь, теперь ты не откажешься отпраздновать, пускай и с опозданием, замужество своей давней подруги?

— Ты права, теперь мне сделать это будет трудно… — согласилась Даниэла.

— Да к тому же еще и поздно, — с улыбкой добавила Фредерика, останавливаясь возле стеклянной двери, над которой светились зеленые буквы, складывающиеся в название тропического растения. — Вот и та самая «Лиана», о которой я тебе говорила, — сделав приглашающий жест, объявила она.

Как только подруги переступили порог бара, к ним сразу же подбежал высокий молодой мужчина в легкой бежевой куртке и, обняв Фредерику за талию, поинтересовался:

— В нашей компании пополнение, не так ли? Может, познакомишь меня с этой очаровательной синьориной?

— Как только соберутся все остальные, — легонько щелкнув его по носу, ответила Фредерика.

— Но для того, чтобы назвать мое имя, присутствие остальных вовсе не требуется, — возразил незнакомец и, не дожидаясь ответа Фредерики, протянул Даниэле руку, вежливо представившись: — Бернар, муж этой скрытной особы.

— Загадочной, — подкрепив свою поправку еще одним щелчком, сказала та и, бросив взгляд в сторону барной стойки, удовлетворенно заметила: — Как я вижу, четверо из нашей компании уже на месте и не теряют времени даром, скрашивая ожидание стаканчиком виски… А где сегодня наши столики? — поинтересовалась она у Бернара. — Возле окна, как обычно?

— Да, все как всегда, — непринужденно откликнулся Бернар. — Даже герой сегодняшнего торжества как всегда опаздывает…

Фредерика пожала плечами.

— Возможно, он задержался из-за того самого задания, о котором говорил накануне… — предположила она и, повернувшись к Даниэле, объяснила: — Наш друг недавно открыл собственное детективное агентство и сейчас работает над выполнением своеобразного поручения, полученного от обманутого мужа… Именно из-за него он и ездил в Швейцарию…

— Проще говоря, следит за его женой, — с легкой улыбкой уточнил Бернар. — А еще проще: исполняет роль живца, собирая доказательства ее измены, на которую, по мнению вышеупомянутого супруга, эта особа должна пойти легко, не утруждая себя сомнениями… Согласитесь, не очень приятная миссия для мужчины, собственная жена которого ушла от него к давнему другу… — издав сочувственный вздох, добавил он.

— Значит, тот швейцарский муж поручил вашему приятелю соблазнить его жену? — ошеломленно поинтересовалась Даниэла.

— Причем, за высокую плату, — иронично добавил Бернар.

— Но… зачем ему это понадобилось? — недоверчиво спросила Даниэла.

— Кому именно? Мужу или детективу? — уточнил Бернар.

— Обоим, — нерешительно ответила Даниэла.

Бернар с философским видом пожал плечами.

— Для детектива это способ заработать деньги, ведь этот обманутый муж первый клиент его агентства… Хотя, я думаю, что после предательства жены он не прочь отыграться на первой попавшейся представительнице слабого пола… Ну а муж, как я уже говорил, решил проверить, легко ли идет на измену его спутница жизни…

— Но это же чудовищно! — воскликнула Даниэла.

Бернар вновь пожал плечами.

— Не более чем нынешнее положение нашего приятеля, в котором он оказался после предательства своей собственной жены… Как видите, случаются и такие повороты…

— Только не нужно упоминать о них в присутствии Тори, — строгим тоном предупредила его Фредерика и тут же радостно воскликнула, сделав приветственный жест в сторону двери: — А вот и он сам, герой нашего празднества собственной персоной! Прошу любить и жаловать новоиспеченного детектива…

И прежде, чем она успела произнести его имя, Даниэла, обернувшись, увидела приближающегося к ним…

— Этторе, — выдохнула она, но ее голос, к счастью, слился с громким голосом Фредерики, представлявшей ей приятеля.

Который, заметив Даниэлу, растерянно замер посреди бара.

— А это моя подруга детства, — обняв Даниэлу за плечи, объявила Фредерика. — Точнее, одна из двух… — добавила она. — Вторая сейчас занята налаживанием личной жизни, так что с ней я познакомлю тебя как-нибудь в другой раз… Ну же, иди к нам… Что ты там замер, как статуя? — нетерпеливо подпрыгнув на месте, воскликнула она и, бросив выразительный взгляд в сторону Этторе, прошептала Даниэле на ухо: — Кажется, ты произвела на него впечатление… Советую не упустить этот шанс… Поверь мне, Тори завидный жених… Как я тебе уже говорила, у него собственное детективное агентство, филиалы которого он вскоре собирается открыть в Риме, Болонье, Марселе и даже в Лугано…

— Ах, в Лугано? — медленно протянула Даниэла. — Что ж, неплохой выбор… Я прожила в этом городе несколько лет и должна сказать, что ему очень не хватает детективного агентства, возглавляемого таким талантливым сыщиком, — с нарочитой вежливостью продолжила она, наблюдая, как Этторе нерешительно делает несколько шагов ей навстречу.

— Насчет сыщика ты попала в точку! — обрадовано откликнулась Фредерика. — До того, как Этторе стал частным детективом, он несколько лет проработал в полиции.

— Неужели? — вскинув брови в притворном удивлении, поинтересовалась Даниэла. — Да ваш друг, оказывается, обладает просто бессчетным количеством талантов… Особенно скрытых, как я полагаю… — устремив на Этторе обличающий взгляд, многозначительным тоном добавила она.

— Скрытых? — удивилась Фредерика. — Что ты имеешь в виду?

Даниэла пожала плечами.

— Мне почему-то кажется, что ваш друг, кроме таланта сыщика, наделен еще и недюжинным дарованием в области преподавательской деятельности… — с невинной улыбкой проговорила она.

— Преподавательской деятельности? — весело рассмеявшись, переспросила Фредерика. — С чего ты это взяла? На мой взгляд, это настоящая чепуха…

— Ну почему же чепуха? — откликнулся наконец Этторе. — Синьорина права, я действительно с недавних пор преподаю криминалистику в университете… Я все как-то упускал из виду эту новость в наших телефонных разговорах… Но как раз сегодня собирался поделиться ею со всеми вами… — Он обвел широким жестом тесный зал бара, сделав приобщающий жест в сторону двух молодых пар, сидевших у стойки.

— Невероятно… — еле слышно прошептала Фредерика. — Как ты догадалась? — удивленно спросила она Даниэлу.

Та неопределенно пожала плечами.

— Наверное, внутренний голос подсказал…

Фредерика восторженно всплеснула руками.

— Ну и ну… Это просто поразительно… Нет, вам определенно нужно познакомиться поближе, — с энтузиазмом констатировала она и, кивнув в сторону ближайшего к ним столика, заметила: — Здесь вам будет удобнее разговаривать, пока мы обсудим заказ с Маурицио и Лючией, которые так оживленно что-то обсуждают, не обращая на нас внимания… Кстати, к нам еще должен был присоединиться Энцо, но я так и не сумела его отыскать в том магазине, где мы с тобой встретились, — объяснила она, повернувшись к Даниэле. — Он там работает продавцом, и сегодня, вообще-то, была его смена, но мне сказали, что он взял выходной. Наверное, решил провести время с новой подружкой… Но поведение нашего любвеобильного Энцо мы обсудим позже… А пока располагайтесь. — Она сделала жест в сторону столика. — Мы к вам присоединимся позже, — заговорщицки подмигнув, бросила она напоследок и, взяв Бернара под руку, направилась к стойке.

— Итак, с чего начнем знакомство? — тоном, не предвещающим ничего хорошего, поинтересовалась Даниэла, усаживаясь за столик.

Этторе бросил быстрый взгляд в сторону шумной компании друзей и негромко попросил:

— Давайте не будем портить им сегодняшнюю встречу.

— Полностью с вами согласна, — откликнулась Даниэла и тут же добавила с притворной задумчивостью: — Как странно… Еще вчера… Да что там вчера, еще несколько часов назад мы были с вами на «ты», но опять вернулись к официальному тону…

— Как видите, за последние несколько часов обстоятельства несколько изменились, — сдержанно проговорил Этторе.

— Ах, да, конечно! — воскликнула Даниэла. — Еще несколько часов назад вы были всего лишь бывшим полицейским и нынешним преподавателем, а теперь вы уже частный детектив и владелец собственного агентства…

Этторе поспешно опустил взгляд.

— Пожалуйста, не будем сейчас об этом, — приглушенно проговорил он. — Я вам позже все объясню.

— Позже я вряд ли найду время, чтобы выслушать вас, — холодно откликнулась Даниэла. — К тому же нам ведь необходимо сейчас хоть о чем-нибудь разговаривать. Так почему бы под видом непринужденной беседы не прояснить подлинные обстоятельства нашего знакомства… Итак, синьор Ампьери, может быть, вы поделитесь вашей профессиональной тайной и расскажете мне, сколько вам заплатил мой так называемый супруг за мое соблазнение?

Этторе нервно заерзал на стуле.

— Достаточно много, синьорина Ламбретти, — прерывающимся от волнения голосом ответил он.

— Достаточно для того, чтобы вы совершили это соблазнение прямо в театральной ложе? — деловито поинтересовалась Даниэла. — Причем, прямо у него на глазах? Ведь, как я теперь понимаю, он следил за нами тогда, но в самый ответственный момент не выдержал…

Этторе вскинул на нее пылающий гневом взгляд.

— Прекратите немедленно… — разъяренно прошипел он.

— А что такое?! — с наигранным удивлением воскликнула Даниэла. — Вас чем-то рассердил мой вопрос? Вот уж не думала, что современные детективы бывают столь чувствительны…

Этторе медленно прикрыл глаза.

— Я прошу вас, синьорина Даниэла, не осложняйте наше и без того непростое положение, — видимым усилием воли сдержав бушевавшие в его душе эмоции, проговорил он.

— Ах, вот как! Значит, после всего того, что я узнала о ваших подлых намерениях, я должна, как ни в чем не бывало, беседовать с вами о погоде и мило вам улыбаться? — вспылила Даниэла. — Не дождетесь, синьор детектив. Душевного разговора у нас с вами не получится. Лучше скажите, сколько вам заплатил Джанни за эту грязную работу и что еще требуется от вас за эту плату?

Этторе бросил взгляд в сторону барной стойки.

— Пожалуйста, говорите тише, — приглушенным голосом попросил он. — Мы ведь с вами договорились не афишировать наше прежнее знакомство…

— Лично я с вами ни о чем не договаривалась, — запальчиво возразила Даниэла. — Вероятно, вы перепутали меня с моим бывшим женихом. Это ведь с ним у вас заключен договор…

— Да, именно так, — повысив вдруг голос, прервал ее Этторе. — У нас с синьором Ровентини заключен договор… Пойти на который его вынудили вы сами. Если бы вы не изменяли ему с тем стариком, который признавался вам сегодня в любви на ступенях университета, вашему жениху никогда бы и в голову не пришло устраивать весь этот спектакль.

— Что вы несете?! — срывающимся от бессильной ярости голосом воскликнула Даниэла. — Как вы смеете предъявлять мне подобные обвинения? Кто вы вообще такой? — чувствуя, как к горлу подступает комок, уже еле слышно завершила она.

Поняв, что в запале он зашел слишком далеко, Этторе, сокрушенно покачав головой, ответил опустошенным голосом:

— Я частный детектив, которому ваш жених поручил проверить, способны ли вы ему изменить с другим мужчиной… Кроме того старика… — стараясь не смотреть Даниэле в глаза, уточнил он.

Некоторое время Даниэла сидела неподвижно, устремив на своего собеседника невидящий взгляд. Затем, положив на стол папку с отчетом синьора Бонелли, которая до сих пор лежала у нее на коленях, спокойно поинтересовалась:

— И что вы намерены сообщить моему жениху?

Этторе медленно покачал головой.

— Ничего… Я намерен вернуть ему деньги.

— Ну зачем же так? — иронично откликнулась Даниэла. — Вы ведь прекрасно справились со своей работой… А не завершили начатое только по вине самого Джанни… Это ведь он помешал нашему поцелую… Если бы не его звонок, наша встреча завершилась бы в уютной спальне, — изобразив на лице притворно-лучезарную улыбку, продолжила она. — И тогда у вас были бы неоспоримые доказательства, которые вы с чувством исполненного долга представили бы вашему клиенту… Кстати, каким образом вы планировали зафиксировать эти доказательства: на видеокамеру или на диктофон? — с преувеличенным любопытством поинтересовалась она.

Этторе ничего не ответил, понуро разглядывая натертую до блеска темно-коричневую поверхность столешницы.

Даниэла понимающе покачала головой.

— Ясно, профессиональная тайна… — ничего не выражающим тоном заметила она. — Как и стоимость договора…

Этторе снова промолчал.

— А как же преподавательская деятельность? — вновь продолжила расспросы Даниэла. — Неужели вы посвятили себя ей только для того, чтобы вести за мной наблюдение?

— Да, вы правы, для того, чтобы не упускать вас из виду, мне пришлось на время стать преподавателем криминалистики, — хмуро подтвердил Этторе. — Ваш жених сообщил мне, о каком именно университете вы мечтали до отъезда в Лугано, и я устроился туда раньше вас…

Даниэла медленно покачала головой.

— А что же насчет того воришки? Кто придумал эту забавную сценку: вы или мой бывший жених?

Этторе устало вздохнул.

— Я просто следил за вами, но вора не подсылал, — бесцветным голосом признался он.

Даниэла понимающе кивнула:

— Что ж, теперь, когда все прояснилось, не смею вам больше досаждать своими расспросами. Передайте от меня синьору Ровентини, что он обязан вам выплатить оговоренную сумму вне зависимости от того, получили вы доказательства моей измены или нет… Хотя… почему же сразу нет… — задумчиво продолжила она. — Вы получите их через два дня, когда я буду передавать моему «любовнику» перевод вот этой статьи. — Она похлопала ладонью по кожаной папке. — Встреча, скорее всего, состоится где-нибудь в кафе… Чтобы, так сказать, не нарушать традицию… — с усмешкой объяснила Даниэла. — Так что занимайте заранее ваш наблюдательный пост… И не забудьте захватить видеокамеру… — напомнила она, вставая из-за стола.

— Как, вы уже уходите? — забеспокоился Этторе.

— У меня много дел, — вежливо улыбнувшись, объяснила Даниэла. — Надеюсь, вам будет нетрудно извиниться за меня перед Фредерикой…

— Постойте, прошу вас… Задержитесь хотя бы на минутку! — взволнованно воскликнул он, пытаясь удержать ее за руку. — Понимаете, я хотел вам сказать, что… — Он вдруг умолк, напряженно вглядываясь в глубину ее небесно-голубых глаз, и наконец, запинаясь, завершил: — Что мне очень жаль выставлять вас перед синьором Ровентини в таком неприглядном свете…

Даниэла, ожидавшая услышать от него признание совсем другого рода, ответила ему пылающим ненавистью взглядом.

— Ах, вам жаль? — издевательским тоном протянула она. — Вы, значит, решили меня пожалеть? Ну так послушайте, что я вам скажу, синьор детектив… — запальчиво продолжила она. — Из нас двоих жалости заслуживаете только вы… И знаете, почему? Да потому что вы ничуть не лучше того негодяя по имени Джанни, который, к несчастью, когда-то называл себя моим женихом… Потому что вы такой же рогоносец. И согласились вы на эту работу только для того, чтобы потешить свое уязвленное самолюбие… Чтобы доказать себе, что вы способны соблазнить любую женщину… Да только просчитались… На самом деле вы не способны даже на такую малость… И бегство вашей жены только подтверждает этот вывод, — переведя дух, завершила она и, гордо вскинув подбородок, направилась к выходу.

Но когда она была уже у самой двери, ее окликнула Фредерика.

— Элли, так нечестно! — возмущенно воскликнула она, подбежав к подруге. — Ты сбегаешь, даже не попрощавшись… А мы только что определились с заказом…

— Извини, Рикки, но я вдруг вспомнила о неотложном деле… — примирительно улыбнувшись, проговорила она.

Фредерика осуждающе покачала головой.

— Вот тебе и встреча с подругой детства, — с тоскливым вздохом посетовала она, протягивая Даниэле свою визитку. — Позвони мне, когда у тебя будет свободное время… Погуляем по городу втроем, как делали это когда-то после занятий, — предложила она.

Даниэла улыбнулась.

— Я обязательно позвоню. Причем, в ближайшие же дни…

— Может, мне привести на эту встречу Тори? — понизив голос, спросила Фредерика.

Даниэла отчаянно замотала головой.

— Ни в коем случае. Если ты это сделаешь, вам с Лореданой придется гулять в его обществе без меня.

— Разве он тебе не понравился? — разочарованно поинтересовалась Фредерика.

Даниэла снова замотала головой.

— Нисколько. Твой приятель — самодовольный грубиян, а также редкостный лгун, пройдоха и женоненавистник. Словом, просто отвратительный тип, — бросив неприязненный взгляд в его сторону, подытожила она и затем, бросив на прощание: — Будь с ним осторожна, — скрылась за дверью.

Фредерика, озадаченная такой характеристикой личности ее давнего друга, проводила Даниэлу недоуменным взглядом.

— Мне, конечно, приходилось слышать всякое в адрес Этторе, но чтобы такое… — пожав плечами, пробормотала она.

Подумать только… Стать объектом наблюдения, да к тому же еще и соблазнения какого-то детектива-дебютанта… Подобная история могла произойти только со мной, рассуждала Даниэла, пересекая торопливым шагом многолюдную улицу. Определенно, когда я расскажу все это Лоредане, она мне не поверит… Ведь она была убеждена в том, что Этторе по-настоящему увлечен мною… Хотя, если быть до конца откровенной, изначально наши с ним встречи рассматривались ею всего лишь как игра… Ох, уж эти пресловутые игры Лореданы… Вот к чему они в конце концов приводят… Нет, мне просто необходимо рассказать ей все прямо сейчас… Отыскав в мобильном номер подруги, Даниэла нажала кнопку вызова, но телефон Лореданы был отключен.

Все верно, она сейчас наслаждается изысканным ужином в обществе синьора Мариньяно, невесело усмехнувшись, подумала Даниэла. А вот я в результате этой «оригинальной» забавы потеряла не только Этторе, но и надежду на примирение с Джанни… На этот раз окончательно и бесповоротно… Ведь такого гнусного поступка я не смогу ему простить никогда… Но это к лучшему… Теперь я не буду больше терзать себя напрасным чувством вины… И не буду предпринимать попыток забыть о Джанни… Я просто возьму и забуду его… Навсегда… Прямо сейчас…

Она торопливо отыскала в мобильнике папку с фотографиями Джанни и нажала кнопку «Удалить». Затем, ни секунды не сомневаясь в принятом решении, подтвердила его, выбрав ответ «Да», и, издав протяжный вздох облегчения, словно только что сбросила со своих плеч непосильную ношу, бодрым шагом направилась дальше, вдоль витрин магазинов.

Неплохо было бы отпраздновать освобождение бутылочкой «Бароло», с улыбкой подумала она, заметив, что находится неподалеку от того самого магазинчика, где несколько часов назад произошла их не менее неожиданная встреча с Фредерикой. Главное, чтобы на этот раз моей покупке не воспрепятствовал кто-нибудь еще… — немного задержавшись у входа, мысленно заметила она. Особенно нежелательно было бы встретить сейчас Лоредану… Кажется, я немного поторопилась, когда несколько минут назад решила поставить ее в известность об истинных намерениях мужчины-находки… К чему портить влюбленной девушке романтический вечер?

Даниэла сделала еще один глоток вина из наполовину опустевшего бокала и медленно поднесла его к глазам, разглядывая рубиновую жидкость на свет. На столе, рядом с откупоренной бутылкой лежали рассыпанные веером листы «витаминного» трактата. — Подумать только, как много всего можно узнать о витаминах… — пробормотала она, вращая в пальцах бокал. — Как безупречно здесь систематизирована самая подробная информация о полезных для человека веществах… Вот если бы так же четко и достоверно можно было написать исследование о любви и ее воздействии на некоторых людей… Например, на тех, чью доверчивость использовали в корыстных целях…

Даниэла поднесла было бокал к губам, чтобы сделать новый глоток, но в эту секунду послышался громкий звонок в дверь. Она недовольно поморщилась и, бросив взгляд на недопитое вино, еле передвигая ноги направилась в коридор.

— Какого черта? Кому не сидится дома в такое время? Вы хотя бы видели, который час? — раздраженно бормотала она, отпирая замок.

— Конечно, видела. Без четверти двенадцать, — бодро сообщила Лоредана, переступая порог. — И как ты знаешь, в такое время я никогда не сижу дома… А уж тем более сегодня… Ведь сегодня я провела вечер…

— Знаю, знаю, с Раньери Мариньяно в ресторане господина Роватти, — монотонным голосом продолжила за нее Даниэла.

— Откуда тебе об этом известно? — озадаченно поинтересовалась Лоредана и тут же понимающе кивнула. — Можешь не отвечать. Ясно, тебе все рассказала Вирджиния… А раз так, то оставим беседу о моих романтических впечатлениях до поры до времени и поговорим лучше о тебе. Ты призналась во всем Этторе, как мы и договаривались? — поинтересовалась она.

Даниэла мрачно усмехнулась.

— Насчет признаний можешь не беспокоиться… Сегодня их было столько, что их количество привело бы в восторг самого требовательного обвинителя… Уверяю тебя, признания так и лились сплошным потоком со всех сторон, будто из рога изобилия… — широко раскинув руки, проговорила она.

— Вот как? Рог изобилия, говоришь? — задумчиво откликнулась Лоредана. — Похоже, из него лилось потоком кое-что покрепче… Просто невероятно… Никогда не видела тебя в таком состоянии… — смерив Даниэлу взглядом, поделилась она. — И как только Этторе мог позволить тебе так напиться?

Даниэла громко рассмеялась.

— Этторе? Да он был бы просто счастлив, если бы смог увидеть меня такой… Ведь когда женщина пьяна, она, как правило, совершает глупости… А ему только этого и надо, чтобы зафиксировать их на видеокамеру в качестве доказательства…

— Какого еще доказательства? Что ты несешь?! — сокрушенно покачав головой, воскликнула Лоредана.

— Доказательства измены, — многозначительно подняв палец вверх, объяснила Даниэла. — За которое, кстати сказать, ему заплатят хорошие деньги…

— Заплатят деньги? Кто? — недоверчиво покосившись на нее, спросила Лоредана.

Даниэла пожала плечами.

— Мой бывший жених, конечно же.

— Джанни?! — удивленно округлив глаза, воскликнула Лоредана. — Нет, ты явно перебрала, — безапелляционным тоном продолжила она. — Тебе необходимо сию же минуту лечь спать, потому что я больше не желаю слушать этот пьяный бред… Подумай сама, какие отношения могут связывать Этторе и Джанни? Они даже не знакомы друг с другом…

— Ошибаешься, они знакомы, — тихо проговорила Даниэла, устремив на нее отсутствующий взгляд. — А связывают их деловые отношения, — продолжила она и, заметив вопрос во взгляде Лореданы, спокойно объяснила: — Джанни является одним из клиентов частного детектива Этторе Ампьери, которому он поручил проверить, способна ли я ему изменить еще с одним мужчиной, кроме синьора Бонелли.

Поняв наконец, что ее подруга говорит серьезно, Лоредана обессиленно прислонилась спиной к двери.

— Поверить не могу… — ошеломленно прошептала она, окидывая блуждающим взглядом полутемный коридор.

— Но придется, — заверила ее Даниэла.

— Но как же так… Как такое могло произойти? — все еще отказываясь верить услышанному, прошептала Лоредана.

Даниэла с философским видом развела руками.

— Как видишь, в жизни бывает всякое… В том числе и такое…

— Подумать только… А я считала этого Ампьери искренним человеком… — посетовала Лоредана. — Я верила в то, что он по-настоящему влюблен в тебя… Именно поэтому, когда он обратился ко мне с просьбой помочь завоевать твое расположение, я посоветовала ему подарить тебе платье и пригласить в оперу… Именно поэтому я согласилась спрятать его в примерочной кабинке, чтобы он мог появиться в нужный момент и купить для тебя это самое платье…

— Ах, вот оно что! — возмущенно воскликнула Даниэла. — Значит, та сцена с вечерним платьем была разыграна! Значит, ты позволила этому проходимцу тайком наблюдать все, что происходило тогда в магазине? А может быть, он также имел возможность наблюдать и за моим переодеванием?! — все повышая разгневанный голос, продолжала восклицать она.

— Ну, знаешь, это уже слишком! — мгновенно вспылила в ответ Лоредана. — Меня, конечно, можно обвинить в излишней доверчивости, наивности, взбалмошности и в чем угодно еще… Но в подобной подлости — никогда! Ты слышишь меня? Я никогда не поступала подло по отношению к своим подругам. И, если бы Рикки была сейчас рядом, она смогла бы это подтвердить! — отчаянно жестикулируя прокричала Лоредана.

Некоторое время Даниэла молча смотрела на нее каким-то опустошенным, ничего не выражающим взглядом, затем устало опустилась на стул и тихо проговорила:

— Она сможет подтвердить это в ближайшие дни.

Лоредана непонимающе уставилась на свою подругу.

— Рикки вернулась в Милан, — все так же тихо объяснила Даниэла. — Я встретила ее сегодня в магазине, и она предложила мне пойти с нею в бар, где ее ждали друзья… Именно там и выяснилось, что одним из них является Этторе… Ну а потом выяснилось и все остальное… — с легким вздохом завершила она.

— Почему же ты мне сразу ничего не сказала? — с упреком спросила Лоредана. — Ну же, расскажи мне прямо сейчас, как она поживает, давно ли вернулась из Франции, все ли у нее в порядке, хорошо ли она выглядит, — нетерпеливо подпрыгивая на месте, затараторила она.

Даниэла отрицательно качнула головой.

— Прости, но я сейчас не в состоянии беседовать на житейские темы… Могу сказать только одно, с личной жизнью у Фредерики все в порядке. В баре она познакомила меня со своим мужем. Он француз и, судя по всему, они отлично ладят… А обо всем остальном ты расспросишь ее при встрече… Вот ее телефон. — Она достала из сумочки визитку Фредерики и протянула ее Лоредане…

Та присела возле Даниэлы на корточки и осторожно погладила ее по волосам.

— Это ты меня прости, — с искренним сочувствием проговорила она. — Ведь твое знакомство с этим детективом началось в тот вечер, когда я затащила тебя в бар… Если бы не мое упрямство, то ничего бы и не произошло…

— Ты здесь ни при чем, — примирительно откликнулась Даниэла. — У Этторе было задание и, чтобы выполнить его, он без труда нашел место для знакомства со мной.

— Как бы там ни было, ты не должна расстраиваться из-за этого, — ободряюще улыбнувшись в ответ, проговорила Лоредана. — Вот увидишь, все образуется… Если уж мне, неисправимой авантюристке, давно разочаровавшейся в подлинных чувствах, удалось все-таки встретить своего единственного и неповторимого, то такой утонченной девушке, как ты, это тем более по плечу, — шутливо взъерошив ее непослушную челку, завершила она и, немного подумав, добавила: — Ну а если понадобится, я всегда готова прийти на помощь, ты же знаешь… Да и Рикки теперь тоже с нами…

— И я с радостью обращусь к вам за помощью… При условии, что вы не будете ни о чем договариваться за моей спиной с тем единственным и неповторимым, — с мягкой иронией проговорила Даниэла.

Лоредана бросила на нее виноватый взгляд.

— Отныне каждое действие кандидата на звание «единственного» будет согласовываться с тобой, — с готовностью пообещала она.

Жаль только, что среди них уже не будет Этторе, мысленно заметила Даниэла.

И что за идиотскую роль я сама себе придумала, мысленно рассуждала Даниэла, торопливо шагая по улице на встречу со своим «интеллектуальным любовником», как она называла про себя в последние дни синьора Бонелли. Изображать перед скрытой камерой пассию пожилого мужчины, к которому я не испытываю абсолютно никаких чувств… Это действо даже представить страшно, не то что воплотить его в жизнь… И о чем я только думала, когда решила предложить Этторе такой идиотский план? Хотя… к чему мне сейчас притворяться перед собой… Я думала, что сцена романтической встречи вызовет в душе Этторе чувство ревности… Вернее, я не просто думала об этом, я хотела этого, очень хотела… Именно поэтому даже и не попыталась убедить его в том, что синьор Бонелли вовсе не является моим любовником… А вот теперь жалею, что не попыталась… И еще жалею, что назначила своему «любовнику» встречу возле кафе Верди… Ведь с ним связаны поистине волшебные воспоминания о вечере, проведенном с Этторе… Хотя, наверное, именно поэтому я его и выбрала… — Так-так, а вот и герой-любовник собственной персоной, — взволнованно пробормотала она, увидев синьора Бонелли. — Теперь надо убедительно сыграть свою роль, а еще не забыть заранее придуманные реплики… и не перепутать пакеты с папками, в одной из которых собраны тесты моих студентов…

— А, синьор Бонелли! — радостно воскликнула она, вскинув руку. — Надеюсь, я не заставила себя ждать…

— Разве что несколько минут, — учтиво улыбнувшись в ответ, проговорил он. — Но, поскольку я провел их в ожидании вас, то жаловаться мне не на что.

— Надеюсь, вы простите меня, если я скажу, что готова компенсировать их другими минутами… Надеюсь, весьма приятными… — стараясь изобразить на лице многообещающую улыбку, игривым голосом проговорила она и, словно бы невзначай оглядевшись вокруг, взяла своего собеседника под руку. — Почему бы нам ни посидеть для начала в этом уютном кафе? — нервно вцепившись в его локоть, предложила она.

Но тут же услышала за спиной негромкий мужской голос, по которому сразу же узнала своего бывшего жениха:

— Думаю, синьор Бонелли не расположен к встречам такого рода… Он ведь ждал тебя здесь только для того, чтобы получить перевод своей статьи…

Даниэла отпустила руку синьора Бонелли и медленно повернулась к Джанни.

— А ты, оказывается, хорошо осведомлен… — бросила она, смерив его бесстрастным взглядом.

— И, как я вижу, тебя это вовсе не удивляет, — с безмятежной улыбкой откликнулся он. — Впрочем, меня почему-то тоже совсем не удивляют твои актерские способности, которые ты только что демонстрировала с таким успехом… Хотя прежде я о них даже и не подозревал…

— Зато ты подозревал кое о чем другом, — с вызовом проговорила Даниэла. — И, как ты уже успел, наверное, заметить, эти подозрения были вполне обоснованы, — поспешно схватив синьора Бонелли за руку, продолжила она.

Джанни громко расхохотался.

— Определенно, в тебе присутствует нереализованный до сих пор актерский талант… Причем, комедийный… Вот только необходимо поработать над достоверностью образа…

— Ты приехал сюда только для того, чтобы сообщить мне это? — раздраженно поинтересовалась Даниэла.

Джанни вытер выступившие от смеха в уголках глаз слезы.

— И для этого тоже… Но в первую очередь для того, чтобы сообщить тебе, что в ближайшие дни ты едешь со мной в Лугано.

— С тобой в Лугано? — изумленно переспросила Даниэла. — Но между нами все кончено, ты сам сказал мне это… И потом, ты ведь только что видел, как я и синьор Бонелли…

— Да-да, я успел вдоволь насладиться сценой вашей встречи, — иронично улыбнувшись, прервал ее Джанни. — Как ты и обещала детективу Ампьери, она удалась тебе на славу.

— Так это он тебе обо всем рассказал? — упавшим голосом спросила Даниэла.

Джанни пожал плечами.

— А что еще ему оставалось делать после того, как он был разоблачен тобою… Вернее, твоей подругой.

— Моя подруга никого не разоблачала, — все тем же упавшим голосом возразила Даниэла. — То, что ты поручил ему соблазнить меня, выяснилось совершенно случайно.

— Это не имеет значения, — отмахнулся Джанни. — Главное, что теперь мы можем забыть обо всех недоразумениях и вернуться наконец к своей привычной жизни…

— Недоразумениях? — с горечью в голосе спросила Даниэла. — Значит, то, что ты поручил первому встречному мужчине соблазнить меня, ты называешь недоразумением?

— Я поручил это детективу, — многозначительно подняв указательный палец вверх, поправил ее Джанни. — А это значит, что он не стал бы доводить процесс соблазнения до привычного в таких случаях финала.

Даниэла медленно покачала головой.

— У тебя, как всегда, все идеально просчитано, — печально усмехнувшись, заметила она.

Джанни развел руками.

— Многолетняя привычка. Я ведь банкир, ты же знаешь.

Даниэла кивнула.

— Да, знаю. Но сейчас я хотела бы узнать кое-что другое… — Она сделала паузу и, испытующе посмотрев Джанни в глаза, продолжила: — Я хочу знать, какие чувства ты испытывал в тот вечер, в театре, когда мы почти что уже целовались в ложе…

Джанни нервно откашлялся и, суетливо поправив воротник пиджака, проговорил прежним, ровным голосом:

— Мы обсудим это позже… Когда останемся одни… А чтобы это случилось как можно скорее, отдай наконец этому синьору перевод его статьи… Он и так потерял много времени, выслушивая все эти безумные подробности…

Даниэла машинально протянула Бонелли один из пакетов и, бросив на него вопросительный взгляд, поинтересовалась:

— А вас не удивляет то, что мой друг так хорошо осведомлен об истинной цели нашей встречи?

— Конечно нет, — поспешно ответил за него Джанни. — Прежде чем отчитаться передо мной о проделанной работе и уведомить о том, что между тобой и синьором Бонелли не существует любовных отношений, детектив встретился с ним самим.

— Да, ваш друг прав. Мы очень долго беседовали с детективом, который лишь в заключение нашей откровенной беседы признался, кем он является на самом деле. А в самом начале он…

— Не стоит вдаваться в эти скучные подробности, — вновь оборвал его Джанни. — Вы ведь получили свою статью, так что не смеем вас больше задерживать.

Синьор Бонелли покорно умолк и протянул Даниэле светло-оранжевый конверт.

— Здесь деньги за перевод, — кратко объяснил он.

— Прекрасно. Сделка, слава богу, завершена, и теперь мы можем наконец-то покинуть эту улицу, — нетерпеливо проговорил Джанни. — Признаться, за последние полчаса она мне изрядно надоела.

Он подхватил Даниэлу под руку, увлекая ее за собой.

— Постой, а где же Этторе? — оглядевшись вокруг, спросила она.

— Кто? — не понял Джанни.

— Этторе. Он должен быть здесь.

— А, детектив Ампьери, — догадался Джанни. — Разве ты еще не поняла? Вместо него сюда пришел я.

— А где Этторе? — растерянно повторила Даниэла.

Джанни равнодушно пожал плечами.

— Понятия не имею… Хотя нет, — приложив палец к виску, поправил он самого себя. — Во время нашей вчерашней встречи детектив что-то говорил о поездке в Швейцарию, точнее, в Базель… Наверное, у него там какое-то дело…

Нет, у него там кое-что другое, расстроенно подумала Даниэла, вспомнив о живущей в этом городе Барбаре.

— Надеюсь, ты заплатил ему за выполненную работу? — упавшим голосом поинтересовалась она.

— Конечно, — с готовностью откликнулся Джанни. — Причем, гораздо больше, чем обещал. Ну а теперь хватит об этом. Лучше давай поскорее уйдем отсюда…

— Куда? — равнодушно спросила Даниэла.

Джанни пожал плечами.

— Поскольку торчать на улице в ожидании твоей встречи с Бонелли мне изрядно надоело, думаю, будет лучше, если мы отправимся домой. Хочешь, к тебе, хочешь, ко мне… Выбирай…

— Я выбираю свой дом, — немного подумав, сказала Даниэла. — Но только без тебя, — тихо добавила она.

Джанни вскинул на нее настороженный взгляд.

— Как это понимать, черт возьми? — требовательным тоном поинтересовался он.

— Подумай сам. Может быть, поймешь без подсказок, — все так же тихо проговорила Даниэла.

— Мне некогда думать, — раздраженно откликнулся Джанни. — Через несколько часов у меня встреча в банке, а еще куча встреч и незавершенных дел в Лугано. Так что у меня просто нет времени на разгадывание твоих запутанных ребусов… Да, кстати, чуть не забыл… Ты должна за сегодняшний вечер успеть собрать свои вещи. Мы вылетаем завтра, в семь тридцать… Насчет объяснения с ректором можешь не волноваться, я поговорю с ним сам…

— Это не понадобится, — спокойно возразила Даниэла. — Я никуда с тобой не полечу.

— То есть как… Что это еще за новости? — возмущенно воскликнул Джанни. — Я уже забронировал два билета на утренний рейс и забираю тебя с собой, — тоном, не терпящим возражений, заявил он.

— Ах, вот как? Забираешь? — окинув его заинтересованным взглядом, проговорила Даниэла. — И в качестве какого предмета ты намерен сдать меня в багаж? — с преувеличенным любопытством спросила она.

— Даниэла, прошу тебя, перестань, — недовольно поморщился Джанни. — Я просто неверно выразился… Неужели ты будешь сердиться на меня из-за такого пустяка?

Даниэла ничего не ответила, устремив на него долгий, внимательный взгляд.

Джанни вскинул ладони в знак поражения.

— Ладно, твоя взяла. Я знаю, чего ты от меня сейчас ждешь. Ты ждешь моего раскаяния и безоговорочного признания вины. И я тебе их незамедлительно предоставлю. — Он выдержал паузу и, набрав в грудь воздуха, проговорил, приложив обе ладони к сердцу: — Да, я виноват. Я не должен был подсылать к тебе этого детектива. Я не должен был позволять тебе уезжать тогда из Лугано. Я не должен был сомневаться в твоей верности. Но, скажи, что бы ты стала делать на моем месте, если бы узнала о моей измене? — обессиленно опустив ладони, поинтересовался он.

Даниэла пожала плечами.

— Не знаю… Знаю только одно: я никогда бы не стала доверять словам какого-то взбалмошного мальчишки, да и кого бы то ни было еще, сообщившего мне о твоей неверности…

— Ах, вот оно что! — разгневанно всплеснув руками, воскликнул Джанни. — Значит, на самом деле ты никогда и нигде не встречалась с этим Бонелли… Значит, ты вообще с ним даже не знакома… Значит, во всем произошедшем виноват только я один… И это несмотря на то, что ты буквально несколько минут назад пыталась с ним разыграть на моих глазах романтическую сценку… — Он вдруг осекся, поняв, что сказал лишнее.

Даниэла медленно покачала головой.

— Я вовсе не собиралась утверждать, что я не знакома с синьором Бонелли, — спокойно возразила она. — Мы, действительно, встречались с ним несколько раз. Но, как я тебе уже говорила и раньше, это происходило случайно. По крайней мере, с моей стороны, — уточнила она и, окинув его бесстрастным взглядом, завершила: — Как видишь, мне больше нечего добавить к своим прежним оправданиям… Так что ты напрасно оставил все свои дела ради этой поездки…

Джанни порывисто обнял ее за плечи.

— Прости, я сказал эту глупость сгоряча, не подумав…

— Я знаю. Тебе ведь некогда думать, — невесело улыбнувшись, откликнулась Даниэла.

— Да, это так, — с готовностью подхватил Джанни. — Я действительно очень устал за последние дни… Устал быть без тебя… Но будет лучше, если мы поговорим об этом дома, — как бы невзначай взглянув на часы, завершил он.

Даниэла решительно отстранилась от него.

— Будет лучше, если мы не станем больше ни о чем разговаривать. Тем более что я и так тебе уже все сказала. Но, если ты запамятовал, могу повторить еще раз: я не вернусь с тобой в Лугано, — тихо, но отчетливо произнесла она и, не дожидаясь ответа, направилась к остановившемуся неподалеку такси.

5

Этторе безучастно разглядывал развешанные по стенам постеры с изображениями известных рок-звезд, в ожидании, когда Клаус закончит разговаривать по телефону. Он монотонно вращался в офисном кресле, с каждым новым движением поворачиваясь то к одной стене кабинета, то к другой. И после каждого такого движения он слышал будто наяву печальный голос Паоло Бонелли, с которым он встретился несколько дней назад, представившись ему бывшим одноклассником Даниэлы, давно и страстно влюбленным в нее.

— Давно и страстно? — понимающе улыбнувшись, переспросил тогда синьор Бонелли. — Ну что ж, вас можно понять… Вы так молоды…

— Да, вы правы, меня понять нетрудно… А вот как понять вас? — обличительным тоном поинтересовался Этторе. — Вы вовсе не молоды, но, тем не менее, это не мешает вам быть любовником Даниэлы… Нет, не торопитесь относить это обвинение на счет моих устаревших взглядов, — заметив ироничную улыбку собеседника, поспешно проговорил он. — Я понимаю, что в наше время подобным поступком никого не удивить… Но ведь у вас есть семья, и вы вряд ли оставите ее ради Даниэлы… А что будет с нею, когда ваш роман закончится? Вы подумали об этом?

Синьор Бонелли прошелся по своему рабочему кабинету, затем, остановившись напротив своего нового знакомого, пристально посмотрел ему прямо в глаза и еле слышно спросил:

— А с чего вы взяли, что этот роман вообще когда бы то ни было начинался?

Этторе вскинул на него недоверчивый взгляд.

— То есть… Вы хотите сказать, что…

— Что вам следовало бы обратиться с вопросом по поводу будущего Даниэлы не ко мне, а к жениху этой очаровательной девушки, — оборвал своего собеседника синьор Бонелли. — Этот молодой человек, конечно, не обременен семейными узами… Но, судя по некоторым высказываниям самой Даниэлы, и в особенности по неприкаянному взгляду ее небесно-голубых глаз, она с ним глубоко несчастна.

Этторе бессильно развел руками.

— Мне известно, что в их взаимоотношениях не все ладно… — с тяжелым вздохом признал он. — Только я думал, что все это происходит по вашей вине… — немного смутившись, продолжил он. — Ведь до меня дошли слухи, что…

— Боже мой, синьор Ампьери, неужели вы так плохо знаете любимую девушку, что могли поверить в подобную чушь? — укоризненно покачивая головой, проговорил Паоло Бонелли. — Взгляните на меня, разве я могу быть ее любовником?! — сделав широкий жест вокруг своего морщинистого лица, воскликнул он. — Ведь, если это до сих пор не удалось даже вам… — Он не договорил, сделав выразительную паузу.

— Откуда вам известно, что мне удалось, а что нет? — с легким раздражением поинтересовался Этторе.

Паоло Бонелли снисходительно улыбнулся.

— Я скажу вам больше… Мне известно даже то, что вы вовсе не являетесь одноклассником Даниэлы… Но ваша истинная личность мне нисколько не интересна, — заверил он, заметив, как смутился его собеседник. — Я хочу, чтобы вы усвоили только одно: Даниэла вовсе не та девушка, которая может стать вашей только потому, что вы ей симпатичны. Она станет вашей лишь тогда, когда поймет, что вы именно тот, кто ей нужен. Что вы именно тот, кого она ждала все эти годы…

Как бы я хотел, чтобы так оно и было, подумал Этторе, замерев неподвижно в офисном кресле. Я бы все отдал для того, чтобы Даниэла поняла это как можно скорее… Потому что последние несколько дней, которые я провел вдали от нее, были для меня просто пыткой… Потому что мне не нужна ни одна другая девушка на свете… Потому что она именно та, кого я ждал все эти годы…

— Ну так что же все-таки произошло? — вывел Этторе из задумчивости голос Клауса. — Почему ты вдруг решил приехать в Базель, хотя еще пару недель назад говорил, что навестишь меня не очень скоро?

Этторе бросил на него отсутствующий взгляд.

— Да вот, решил отметить с тобой успешное завершение сотрудничества с первым клиентом моего агентства… — рассеянно проговорил он.

Клаус одобрительно покивал.

— Ну что ж, неплохое решение, — внимательно разглядывая своего друга, заметил он. — Хотя, если все прошло удачно, не следовало останавливать работу агентства. Нужно было продолжать поиск клиентов.

— Вот она, немецкая расчетливость, — добродушно усмехнувшись, пробормотал Этторе.

— А также внимательность к деталям, которая позволяет мне заметить, что, судя по твоему удрученному виду, это сотрудничество прошло вовсе не так гладко, как ты говоришь, — осторожно проговорил Клаус. — А ну-ка, выкладывай все начистоту, — немного помедлив, сурово потребовал он.

Этторе достал из кармана куртки пачку сигарет, но, повертев ее немного в руках, раздраженно бросил на стол, так и не достав ни одной сигареты.

— Да, ты прав, все прошло вовсе не гладко, — с горечью в голосе признался он. — Совсем не гладко, — уточнил он несколько секунд спустя, нервно усмехнувшись.

— Что стряслось? — встревожился Клаус.

Этторе выдержал недолгую паузу, а потом тихо проговорил:

— Я влюбился в невесту нашего клиента.

Клаус обессиленно плюхнулся обратно и, с облегчением переведя дыхание, сокрушенно покачал головой.

— Мы с тобой дружим уже много лет, но я до сих пор никак не могу привыкнуть к твоим выходкам, — посетовал он. — Где это видано? Ты сообщаешь мне о своей любви с таким выражением лица, будто тебя заставили влюбиться под дулом пистолета.

— Лучше, если бы так оно и было, — еле слышно откликнулся Этторе.

Клаус бросил на него недоверчивый взгляд.

— Что, неужели все так безнадежно?

Этторе утвердительно кивнул.

— Иногда мне кажется, что безнадежнее просто не бывает.

— Может быть, ты объяснишь мне все по порядку? — предложил Клаус, удобнее устраиваясь в кресле. — А потом мы с тобой вместе решим, прав ты или нет…

Этторе некоторое время сидел неподвижно, словно решая, сможет ли его рассказ хоть что-то изменить. Затем взял со стола сигареты, закурил, несколько раз нервно щелкнув зажигалкой, и, устремив на своего друга пристальный взгляд, начал рассказывать о просьбе, с которой к нему обратился его соотечественник, работавший по контракту в Лугано, и о последующем ее выполнении, для которого ему требовалось, прежде всего, завязать знакомство с невестой этого парня. Завершив свой долгий и эмоциональный рассказ, он выдержал небольшую паузу и вдруг признался тихим, прерывающимся от волнения голосом:

— Я влюбился в Даниэлу сразу, в первую же секунду, как только увидел ее на той фотографии, которую показал мне ее жених… А потом, когда я начал следить за ней со дня ее отъезда из Лугано, я понял, что люблю ее так, как раньше не мог полюбить ни одну другую девушку… Просто не способен был так любить… Никого… Даже Барбару… — еще больше понизив голос, завершил он.

Услышав это имя, Клаус тоже торопливо закурил, но тут же погасил сигарету в пепельнице.

— Ты все еще не можешь простить меня за то, что теперь я являюсь ее мужем? — осторожно спросил он.

Этторе отрицательно покачал головой.

— Ты здесь ни при чем. Она сама выбрала того, с кем может стать по-настоящему счастливой… Ничего не поделаешь, зов предков, — невесело улыбнувшись, продолжил он. — Ведь она тоже родом из Германии…

Клаус поднялся из-за стола и подошел к окну, устремив задумчивый взгляд на проплывавшие по небу тяжелые серые облака.

— Знаешь, мы с тобой уже давно не разговаривали о Барбаре, — нерешительно начал он. — С тех пор как она стала моей женой, ты редко бываешь в Швейцарии… Редко звонишь, редко отвечаешь на мои электронные письма… А меня тяготит твое молчание… Тяготит и пугает… Вот и сегодня, когда ты так неожиданно появился здесь, я подумал…

— Клаус, ради бога, перестань… Я ведь тебе уже говорил: ты ни в чем передо мной не виноват, — поспешно оборвал своего друга Этторе. — Каждый человек имеет право на выбор. И ваш брак — это выбор Барбары. А нам с тобой не оставалось ничего другого, кроме как принять его… И мое знакомство с Даниэлой показало, что мы все поступили тогда правильно… Ведь Барбара, как бы симпатична она мне ни была, все же не та женщина, которая мне нужна… Я понял это только после того, как провел несколько дней в обществе Даниэлы… Я понял, что на самом деле никогда не любил Барбару по-настоящему… Что никогда не смог бы сказать о ней: я не могу без нее жить… Так, как я говорю это о Даниэле…

— Тогда почему же ты не сказал все это ей самой?

Этторе усмехнулся.

— А ты сам не догадываешься? Да просто испугался, струсил. Понимаешь? Именно поэтому и сбежал из Милана.

— Понимаю, — тяжело вздохнув, ответил Клаус. — Ты сбежал именно в тот момент, когда она ждала от тебя решительного поступка… А ты, как последний идиот, взял и отправил к ней вместо себя ее жениха, — завершил он.

— Вот именно, жениха, — подчеркнув интонацией последнее слово, откликнулся Этторе. — А как еще, по-твоему, мне следовало поступить? Ведь они были вместе четыре года, пока не расстались из-за этой дурацкой истории со стариком… По крайней мере, этот парень сам мне так сказал… И что же я должен был делать? Неужели ты считаешь, что я должен был разлучить их после того, как они провели столько времени вместе? Наверняка счастливого времени, — добавил он, борясь с желанием рассказать своему другу о фотографиях, уличающих жениха Даниэлы в измене.

— Да откуда ты можешь знать, было ли это время счастливым для них или нет?! — воскликнул Клаус. — Да какая разница, кто, когда и сколько был вместе с кем бы то ни было… Вы с Барбарой тоже были когда-то вместе… — Он внезапно осекся, поняв, что затронул не самую приятную для друга тему, и, бросив на него виноватый взгляд, продолжил уже спокойным и заботливым тоном: — Ты не должен думать о том, что было с вами обоими прежде… Тебе необходимо думать о вашем общем будущем… А чтобы оно могло наступить, тебе необходимо вернуться в Милан и признаться наконец этой девушке в любви… И чем скорее, тем лучше…

Этторе покачал головой.

— Нет, Клаус, я не смогу… В жизни есть вещи, которые бывают сильнее нас…

Клаус прошелся по кабинету, задумчиво глядя прямо перед собой, и, остановившись наконец напротив Этторе, неожиданно сказал:

— Знаешь, я все хотел тебя спросить: ты решил последовать моему примеру и открыть собственное детективное агентство только потому, что пришел к выводу о своей чрезмерной занятости, о куче времени, которое ты тратишь каждый день на работу в полиции? — Он умолк, выжидающе глядя в глаза своему другу, и через некоторое время, так и не дождавшись ответа, продолжил: — Я уверен, ты сделал это только потому, что хотел уделять больше времени той девушке, которая будет твоей женой после Барбары… И, наверное, ты поступил правильно… Но не учел при этом самого главного: чтобы рядом была та, кому ты сможешь посвятить все свое свободное время, ты должен иметь смелость завоевать ее, — с расстановкой завершил он.

Некоторое время Этторе раздумывал над словами своего друга. Затем нерешительно проговорил:

— Так ты считаешь, что я должен признаться Даниэле в любви, даже если она снова вернулась к своему жениху?

Клаус сделал досадливый жест.

— Нет, твои мысли никак не хотят продвигаться в верном направлении… — устало вздохнув, посетовал он. — Вот скажи, причем здесь ее жених? Ради бога, выкинь ты этого парня из головы, словно его и не существует на свете. И когда тебе наконец это удастся, отправляйся в Милан, купи два билета в Ла Скала, все равно на какую оперу… Хотя нет, не все равно. Лучше на «Золушку». Итак, купи два билета на «Золушку», и один из них отправь с посыльным Даниэле. А когда вы уже будете в театре, веди ее прямо в ту ложу, о которой ты мне рассказывал, и под звуки оркестра, встав на одно колено, объяснись ей в любви. Уверяю тебя, она оценит по достоинству твой смелый поступок и согласится не только выйти за тебя замуж, но и последовать за тобой хоть на край света.

Во взгляде Этторе промелькнуло изумление.

— Как здорово ты сейчас все это рассказывал… Словно делал наброски к сюжету какого-нибудь романтического фильма… Откуда у тебя берутся подобные выдумки?

Клаус придал таинственность выражению своего лица.

— Просто я хорошо знаю женщин, — с улыбкой ответил он.

И тот факт, что Барбара теперь является твоей женой, только подтверждает это, с иронией отметил про себя Этторе.

— Ну так что, я убедил тебя отбросить все сомнения и немедленно мчаться на встречу к своей любви? — ободряюще похлопав его по плечу, поинтересовался Клаус.

Этторе ответил нерешительным кивком.

— В общем-то, да… Только к тому времени, когда я вернусь в Милан, Даниэлы там может уже не оказаться… Ведь ее жених работает в Лугано, и если она вновь решит уехать вместе с ним… — Он не закончил предложение, выразительно разведя руками.

Клаус осуждающе покачал головой.

— Конечно, решит, если ты будешь целыми днями предаваться здесь бесполезным воспоминаниям, не предпринимая ничего для того, чтобы увидеться с ней, — с упреком проговорил он, но, заметив, какую тревогу вызвали его слова у Этторе, вновь ободряюще похлопал его по плечу и продолжил, доверительно понизив голос: — Поверь, она переживает сейчас ничуть не меньше, чем ты. И с не меньшим волнением ждет вашей встречи… Ждет. Слышишь, Этторе? Я готов тебе в этом поклясться.

Этторе вскинул на него испытующий взгляд.

— Ты и вправду так думаешь? — срывающимся от волнения голосом поинтересовался он.

Клаус загадочно улыбнулся.

— А ты поезжай в Милан и проверь, прав я или нет, — посоветовал он и, когда Этторе был уже возле двери, добавил с прежней улыбкой: — Кстати, если в качестве предлога для встречи с Даниэлой тебе снова понадобится мое электронное письмо, я буду посылать их тебе по нескольку раз в день, пока ты не сообщишь мне дату вашей свадьбы.

Свесившись с дивана, Даниэла неторопливо перелистывала глянцевые страницы альбома с репродукциями картин из галереи Брера, который лежал на полу. Остановившись на «Поцелуе» Хайеса, она принялась вглядываться в образ нарисованной на ней молодой пары, когда на страницу упала вдруг чья-то тень и сразу же послышался звонкий голос Лореданы: — Подумать только, до чего ты докатилась… Подсматриваешь за личной жизнью нарисованных любовников… — хихикнула она и, подхватив с пола альбом, плюхнулась рядом с подругой. — Между прочим, у тебя дверь была не заперта, — уже серьезно сообщила она. — Ты что, кого-то ждешь в гости?

Даниэла отрешенно покачала головой.

— Нет, никого не жду.

Лоредана бросила на нее неодобрительный взгляд.

— Понятно, наша Элли снова пребывает в депрессии, — с тяжелым вздохом констатировала она. — А я вот буквально несколько минут назад виделась…

— С Фредерикой, — безразличным тоном завершила за нее Даниэла.

— Откуда ты знаешь? — изумилась Лоредана.

Даниэла пожала плечами.

— Ниоткуда. Просто ты давно не называла меня Элли…

— Верно подмечено! — задорно воскликнула Лоредана. — Это Фредерика напомнила мне об именах, которыми мы называли друг друга в школе. Я позвонила ей сегодня утром, и мы встретились в нашей с тобой любимой пиццерии… Хотели пригласить и тебя, но сколько ни пытались набирать то городской, то мобильный номер, так и не смогли дозвониться…

— Я отключила оба телефона еще вчера вечером, — прежним тоном сообщила Даниэла.

Лоредана удовлетворенно кивнула.

— Я так и сказала Фредерике.

— Это она прислала тебя сюда? — поинтересовалась Даниэла, взглянув наконец на подругу.

Та обиженно поджала губы.

— Значит, ты считаешь, что меня твоя судьба нисколько не волнует? Ну что ж, спасибо за откровенность.

— Перестань, Лоредана, ты же знаешь, что это не так, — примирительно проговорила Даниэла.

— Да ладно, не стоит приносить тысячу извинений, — иронично откликнулась Лоредана. — Я ведь знаю, что ты не хотела меня обидеть, просто ты в последние дни сама не своя и абсолютно не понимаешь, что говоришь. А все потому, что рядом нет Этторе. Его нет ни на одной из миланских улиц, где вы могли бы встретиться с ним совершенно случайно, его нет в университете, где один из вас мог бы подстроить эту совершенно случайную встречу, — рассудительно проговорила она и, сделав недолгую паузу, продолжила, понизив голос: — А раз так, значит, нужно просто ему позвонить, и он сразу же примчится сюда из любой точки земного шара, в которой его отыщет твой звонок.

— Я так не думаю, — отрезала Даниэла, стремительно поднявшись с дивана.

— А я думаю, — безмятежным тоном откликнулась Лоредана.

— К тому же я не знаю номера его телефона, — добавила Даниэла.

— Зато я знаю, — мгновенно откликнулась Лоредана. — Мне дала его Фредерика, как только я поставила ее в известность, что ты по уши влюблена в ее приятеля, — спокойно объяснила она, заметив удивленный взгляд подруги. — И если у тебя не хватает смелости на то, чтобы набрать его номер, то во мне это качество характера всегда присутствовало с избытком.

— Я запрещаю тебе! — запальчиво воскликнула Даниэла.

Лоредана сделала беззаботный жест.

— Даже один из самых крупных промышленников Италии не может мне что-либо запретить… — возразила она.

Даниэла бросила на нее предостерегающий взгляд.

— Если ты это сделаешь, мы с тобой поссоримся.

Лоредана сокрушенно покачала головой.

— Значит, ты не намерена ничего предпринимать для того, чтобы объясниться с Этторе… Вместо этого ты собираешься сидеть целыми днями взаперти, объясняя свое отсутствие в университете придуманной простудой!

Даниэла неопределенно пожала плечами.

— Иногда человеку необходимо побыть одному…

— В самом деле? — с преувеличенным любопытством поинтересовалась Лоредана. — И как долго ты собираешься пребывать в одиночестве?

Даниэла ничего не ответила.

Лоредана задумчиво полистала альбом с репродукциями и, небрежно бросив его на диван, спросила:

— А тебе не приходило в голову, что страдать из-за выдуманных предубеждений просто глупо? Ведь я готова поклясться, что Этторе любит тебя. И тот факт, что он отказался снимать на видеокамеру твое «романтическое свидание», доказывает, что я права. Ведь если бы ты была ему безразлична, он не преминул бы воспользоваться такой удобной возможностью, чтобы очернить тебя в глазах Джанни и получить за это вознаграждение… Он любит тебя, поверь, — с искренней убежденностью повторила она и, сделав небольшую паузу, продолжила с упреком: — А ты готова принести его любовь в жертву своим нелепым фантазиям…

— Ах, вот как? Любит, говоришь?! — запальчиво воскликнула Даниэла. — А что, если он любит вовсе не меня? Что, если он любит ту самую Барбару? Ведь ему было важно знать содержание того письма на немецком языке только потому, что в нем говорилось о ней… Не зря же он так разволновался, когда я спросила его, кем ему приходится эта самая Барбара… Да и теперь он предпочел уехать не куда-нибудь, а именно в Базель… В тот город, где живет она…

Лоредана вытянула ладони в успокаивающем жесте.

— Прошу тебя, Элли, не надо так… Это всего лишь твое разыгравшееся воображение. А та самая Барбара всего лишь двоюродная сестра его друга. Она для Этторе ничего не значит, поверь. Иначе бы он посылал письма ей самой, а не ее брату…

— Письма еще ничего не значат, — нетерпеливо отмахнулась Даниэла. — А вот тот факт, что он сбежал к ней при первой же возможности, говорит о многом…

— Да ни о чем он не говорит, — возразила Лоредана. — Потому что этого факта вовсе не существует… Ты только что придумала его сама. Чтобы оправдать собственную трусость.

— Может быть, — равнодушно пожав плечами, откликнулась Даниэла. — Может, я и струсила… Я готова признать это, только пусть все останется, как есть.

— Как есть? — задумчиво переспросила Лоредана. — То есть ты и дальше будешь прятаться от всех в этой квартире, тихо страдать, листая альбомы, и ничего не предпримешь для того, чтобы прекратить это безумие? А ты подумала о своих родителях? Ты подумала о том, как ты будешь объяснять им причину своего затворничества, когда они вернутся из поездки в Сорренто? Ведь я хорошо знаю твою маму, она не настолько глупа, чтобы поверить в эти нелепые отговорки о простуде… Очень скоро она придет к выводу, что причиной твоего потерянного вида послужила вовсе не ангина, а ваша разлука с Джанни… И сделав такое умозаключение, она со всем присущим ей рвением примется исправлять эту ситуацию… Поверь мне, она сделает все от нее зависящее, чтобы помирить вас… И вот тогда тебе придется сделать выбор, от которого будет зависеть не только твое будущее, но и будущее еще двух людей… Как ты думаешь, каким он будет?

Даниэла, все это время внимательно слушавшая свою подругу, виновато опустила взгляд и бессильно развела руками.

— Я не знаю, — тихо прошептала она.

— Ответ неверный, — безапелляционным тоном откликнулась Лоредана. — Двое мужчин, которые в данный момент находятся в разных городах Швейцарии, ждут от тебя положительного ответа… Так что тебе придется хорошенько поразмыслить над тем, кому именно он достанется… Надеюсь, твой выбор никого не разочарует… — немного подумав, добавила она и, оставив на столе квадратик цветной бумаги с номером телефона Этторе, вышла из комнаты.

— Вот, здесь два билета на «Золушку», как ты и просил. — Альдо Торини, один из лучших карабинеров Милана, с которым Этторе был знаком с первых дней работы в полиции, протянул ему конверт и пожаловался: — Представляешь, еле уговорил жену уступить тебе эти билеты… Сам понимаешь, в наш город каждый день приезжают толпы туристов, каждый из которых непременно желает побывать в Ла Скала. Так что самим миланцам попасть туда не так-то легко. Этторе растроганно приложил ладонь к груди.

— Альдо, ты даже представить себе не можешь, как я тебе благодарен… Ты меня очень выручил, старина, и взамен можешь просить у меня все, что угодно.

Альдо немного подумал.

— Приглашение на свадьбу, — бросив на друга лукавый взгляд, проговорил он. — Тебе ведь эти билеты нужны только для того, чтобы сделать подарок той девушке, которую я видел с тобой у театра в прошлый раз?

Этторе утвердительно кивнул.

— Ничего-то от тебя не скроешь… — признался он, смущенно улыбнувшись.

Альдо снова рассмеялся.

— Я ведь карабинер, — с напускной важностью напомнил он и с искренней теплотой в голосе добавил: — А еще твой друг. Так что можешь обращаться ко мне за помощью в любое время.

— И ты ко мне тоже, — положив ладонь ему на плечо, с готовностью откликнулся Этторе. — Кто знает, может быть, карабинеру тоже когда-нибудь понадобится помощь частного детектива, — с добродушной иронией продолжил он.

Альдо удовлетворенно кивнул.

— Я уже слышал о твоем агентстве. Рад, что в твоей профессиональной и личной жизни происходят счастливые перемены… И надеюсь, что ты не забудешь о приглашении, — широко улыбнувшись, добавил он.

— Ты будешь первым, кто узнает о дате нашей свадьбы, — обменявшись с ним крепким рукопожатием, заверил его Этторе.

Если, конечно, таковая состоится, провожая Альдо задумчивым взглядом, уточнил он про себя. Затем огляделся вокруг и, заметив на противоположной стороне улицы магазин подарков, решительно направился к нему.

— Добрый день, синьорина. Мне нужно, чтобы упаковали вот этот маленький подарок… Красиво упаковали, — уточнил он, протягивая один из билетов молодой, улыбчивой продавщице.

Та окинула не отличающийся внушительными размерами подарок оценивающим взглядом и вежливо поинтересовалась:

— Письмо или открытку писать будете?

Этторе растерянно пожал плечами.

— Даже не знаю… А как обычно делают другие?

Девушка лучезарно улыбнулась.

— Кому вы собираетесь отослать этот подарок? — с любопытством спросила она.

Этторе немного помедлил, затем с нежностью проговорил:

— Своей любимой.

Продавщица понимающе кивнула.

— Вы хотите поздравить ее с какой-то знаменательной датой? — продолжила она дальнейшие расспросы.

— Нет, это просто небольшой сюрприз, — объяснил Этторе, нетерпеливо теребя конверт.

— В таком случае, советую вам адресовать ей вместе с билетом еще и открытку, где вы можете написать, к примеру, какое-нибудь романтическое пожелание, — предложила она и придвинула Этторе светло-розовую авторучку и такого же цвета глянцевый бланк в виде букета цветов.

Он растерянно повертел бумажный букетик в руках, потом, бросив на продавщицу вопросительный взгляд, словно желая услышать ее одобрение, взял авторучку и отошел в сторонку, задумчиво разглядывая витрины с подарками. Положив бланк на прилавок, Этторе размашистым почерком написал на нем несколько слов, но тут же лихорадочно зачеркнул их. Потом, немного подумав, принялся писать новое предложение, но, так и не закончив, снова зачеркнул. Наконец, раздраженно отодвинув бланк в сторону, достал из кармана пачку сигарет, но, досадливо оглядевшись вокруг, нехотя положил ее обратно.

— Вы позвольте дать вам еще один небольшой совет? — осторожно приблизившись к нему, спросила продавщица и, не дожидаясь ответа, продолжила, положив перед ним еще несколько чистых бланков: — Если вы хотите, чтобы ваша возлюбленная с радостью приняла этот подарок, постарайтесь сделать так, чтобы ваше послание было искренним. Это очень важно, поверьте. Гораздо важнее, чем красивый слог и вычурные фразы. Напишите то, что вы хотели бы сказать ей в данную минуту, и она оценит это по достоинству, можете не сомневаться, — завершила девушка, ободряюще улыбнувшись.

Выслушав ее совет, Этторе некоторое время о чем-то сосредоточенно размышлял. Затем, решительно взяв авторучку, написал на глянцевом букете:

Я был неправ, утаив от тебя истинную причину нашего знакомства в баре. Но осознание собственной неправоты делает меня счастливым. Ведь благодаря этому обману наше знакомство не завершилось в первый же вечер. Оно продолжалось в течение нескольких дней, которые были самыми счастливыми в моей жизни. Если они были такими же и для тебя, я готов их повторить. Я готов их повторять бесконечно, как и тот мимолетный поцелуй. Возможно, я не очень-то похож на принца, но я готов им стать ради Своей Единственной Золушки.

— Надеюсь, ваш совет принесет мне удачу, — с волнением проговорил Этторе, протягивая бланк продавщице.

— Конечно, принесет, — с искренним участием проговорила она и, положив послание вместе с билетом в бумажную коробочку-шкатулку, склеенную из перламутровой упаковочной бумаги, мастерски защелкнула игрушечный замок. — Посыльный доставит этот подарок по указанному вами адресу в течение нескольких часов, — улыбнувшись на прощание, сообщила она.

Ну вот, теперь мне остается только ждать и гадать, что же предпримет Золушка, прочитав послание от принца детективного агентства, невесело усмехнувшись, подумал Этторе. А вообще, вся эта затея с театром напоминает какую-то игру, продолжил он мысленные рассуждения, выйдя на улицу. Да и не только с театром… Вся эта затея со знакомством в баре и соблазнением по заданию клиента выглядит как одна большая и нечестная игра… Грешная игра, уточнил он, вспомнив название мелодии из мобильника Даниэлы. Игра, финал которой теперь уже от меня не зависит… А раз так, то лучше ждать развязки, занявшись каким-нибудь неотложным делом, чтобы попусту не перебирать в уме все свои промахи. И такое дело может найтись для меня только в агентстве. Ведь Энрико вот уже несколько дней работает там в одиночестве.

6

— Прости, дружище, что никак не мог к тебе вырваться. В последнее время на меня свалилось столько неприятностей, — извиняющимся тоном сообщил он, переступив порог офиса, и удивленно замер, увидев в кресле Паоло Бонелли. — Что здесь делает этот синьор? — сердито поинтересовался он у беседовавшего по телефону Энрико.

— Жду вас, — кратко ответил за него синьор Бонелли.

— Вот как? И для чего же?

— Чтобы передать вам вот это… — Синьор Бонелли положил на стол черную кожаную папку на молнии.

— И что за важная информация здесь хранится? — с легкой иронией поинтересовался Этторе.

Синьор Бонелли с философским видом пожал плечами.

— Думаю, степень ее важности вы оцените, когда прочтете один рукописный листок из этой папки, — невозмутимо проговорил он.

Этторе немного помедлил, затем подошел к столу и, бросив на нежданного посетителя испытующий взгляд, решительно открыл молнию, достал из папки стопку аккуратно сложенных бумаг и, просмотрев первую из них, хмуро уставился на своего собеседника.

— Тест по орфографии итальянского языка — вовсе не та информация, которая способна меня заинтересовать, — нетерпеливо потрясая листком, проговорил он.

Синьор Бонелли кивнул.

— Я очень хорошо вас понимаю, господин детектив, — по-прежнему невозмутимо откликнулся он. — Документы с подобным содержанием не входят и в круг моих интересов. Но хочу напомнить, что я упоминал рукописный листок, — сделав ударение на предпоследнем слове, сказал он.

Этторе бросил на него быстрый взгляд и, торопливо перелистав печатные страницы, нашел среди них ту, которая была написана от руки. Отложив папку в сторону, он принялся внимательно изучать вдоль и поперек перечеркнутые строчки, среди которых отчетливо разглядеть можно было только самую первую, заканчивающуюся восклицательным знаком:

Мне нужно, чтобы ты выслушал меня, Этторе!

Содержание всех остальных скрывали хаотичные линии. Но даже они не смогли помешать Этторе понять, что листок, который он сейчас держал в руках, был признанием Даниэлы. Признанием в том, что она обманула его, выдав себя за студентку. Признанием в том, что она очень волнуется, подбирая нужные слова, в том, что ей вовсе не безразлично, сможет ли он простить ей этот обман.

Осторожно положив листок на стол, Этторе лихорадочно провел ладонью по щеке, устремив невидящий взгляд за окно.

— Откуда у вас эта папка? — охрипшим от волнения голосом спросил он.

— Вас интересует папка или только вот этот листок? — в свою очередь поинтересовался синьор Бонелли.

Этторе стремительно обернулся к своему собеседнику и, глядя на него в упор, уточнил:

— Меня интересует, каким образом к вам попала эта папка, в которой лежал вот этот листок.

Синьор Бонелли спокойно выдержал его взгляд и поднялся с кресла, беспомощно разведя руками.

— Как я теперь понимаю, она попала ко мне по ошибке, — негромко объяснил он. — Вместо всех этих студенческих тестов в ней должна была находиться моя исследовательская статья, переведенная на немецкий язык… Но во время объяснения со своим женихом, которое, кстати сказать, было для нее довольно непростым, синьорина Даниэла, видимо, перепутала папки…

— Непростым, говорите? — задумчиво спросил Этторе.

— Да, очень непростым, — с готовностью подтвердил синьор Бонелли. — Я ведь вам уже говорил, что она глубоко несчастна с этим молодым человеком… — Он окинул своего собеседника внимательным взглядом и продолжил: — Даниэла очень добрая и отзывчивая девушка, она согласилась помочь мне, даже несмотря на все те неприятности, которые ей пришлось пережить по моей вине… Она заслуживает лучшего… Именно поэтому я и пришел сюда, как только обнаружил в этой папке ее признание.

— Она все еще здесь, в Милане? — поспешно перебил своего собеседника Этторе. — Она ведь не уехала в Лугано, правда? — с надеждой глядя ему в глаза, спросил он.

Синьор Бонелли медленно покачал головой.

— Нет, господин детектив. Она осталась здесь. Она осталась, чтобы ждать вас…

— Кто вам это сказал? — опешил Этторе.

Синьор Бонелли улыбнулся.

— Ее взгляд… Которым она смотрела на своего жениха, отказываясь возвращаться с ним в Швейцарию, — ответил он.

— Она отказалась?! Что же вы до сих пор молчали? Почему сразу не рассказали мне об их разговоре?! — вскричал Этторе.

Синьор Бонелли недоуменно пожал плечами.

— Но я как раз о нем и рассказываю… Я только для того сюда и пришел… — растерянно ответил он.

Но Этторе, выскочив из офиса, уже мчался во весь дух по залитой жаркими солнечными лучами улице к дому Даниэлы. Крепко сжав в руке исчерканный листок, он, не сбавляя скорости, миновал несколько кварталов, затем, даже не взглянув на красное окошко светофора, перебежал на противоположный тротуар, ловко лавируя между притормаживающими автомобилями, и все так же, ни на секунду не сбавляя скорости, влетел в подъезд, едва не сбив с ног выходившего из него старичка со скрипичным футляром. Пропустив мимо ушей донесшееся ему вслед возмущенное восклицание, Этторе, оставив без внимания кабинку лифта, помчался вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступени, и, остановившись наконец возле квартиры с номером сорок шесть, стал лихорадочно нажимать на кнопку звонка, пытаясь одновременно перевести дыхание. Поняв наконец, что ему вряд ли кто откроет, даже если он будет терзать бедный звонок до самого вечера, Этторе обессиленно прислонился к стене, уставившись отрешенным взглядом на смятую страницу.

А на что я, собственно, надеялся? — мысленно спросил он себя, не отводя взгляда от подрагивающего в его ладони тетрадного листка. Что Даниэла и впрямь будет ждать меня, как это сказал ее неудачливый воздыхатель? Да это просто смешно… С чего вдруг она должна жертвовать своими, пускай не такими уж и безоблачными, но, тем не менее, довольно долгими и относительно прочными отношениями с Джанни? Ведь мы с нею были знакомы всего лишь несколько дней, да и те провели в бесконечных препирательствах и попытках обмануть друг друга и самих себя… В бесконечных попытках превратить наше знакомство в некое подобие романтической игры… И чем же еще в таком случае мог закончиться подобный «роман»? Неужели свадебным путешествием? Как бы ни так… Он мог закончиться только расставанием… Зря Клаус вселил в меня уверенность в том, что Даниэла ждет нашей встречи… Оказывается, он не так уж хорошо знает женщин… По крайней мере, не всех, печально усмехнувшись, уточнил Этторе про себя и вдруг услышал донесшийся с лестницы негромкий женский голос:

— Так вот, оказывается, где ты пропадаешь…

Этторе стремительно обернулся, в надежде увидеть ту, ради которой мчался сюда через весь город, желая ответить на ее так и невысказанное признание искренним признанием в любви. Но увидев, что это всего лишь Фредерика, разочарованно опустил взгляд.

— А я буквально несколько минут назад была в твоем агентстве, и Энрико сказал мне, что после возвращения из Швейцарии ты ни разу не зашел в офис. А сегодня, появившись там всего на пару минут и поговорив с дожидавшимся тебя посетителем, умчался, словно сумасшедший, в неизвестном направлении… — сообщила Фредерика, подходя к своему другу. — Решил наконец-то обсудить с Даниэлой сложившиеся между вами отношения? — поинтересовалась она, окинув его внимательным взглядом, и, не дожидаясь ответа, продолжила одобрительным тоном: — Судя по тому, что мне рассказала о них Лоредана, тебе уже давно было пора это сделать… Но, кажется, смелость тебя посетила не в самый подходящий момент… — заметила она, кивнув в сторону запертой двери. — Принц явился без предупреждения, и Золушки не оказалось дома…

— Откуда ты знаешь? — встрепенулся вдруг Этторе, торопливо убирая тетрадный листок в карман пиджака.

— О чем? — удивленно откликнулась Фредерика.

— О Золушке, — нетерпеливо ответил он.

Фредерика иронично пожала плечами.

— Из детских книжек и мультиков, как и все остальные… А что, ты разве ничего до сих пор не слышал об этой девушке? — улыбнувшись, спросила она.

Но заметив, что ее другу сейчас вовсе не до шуток, сочувственно потрепала его по взлохмаченным волосам и продолжила примирительным тоном:

— Я понимаю, тебе сейчас нелегко… Но все же не стоит так расстраиваться только из-за того, что Даниэла решила на несколько минут выйти из дома… Если хочешь знать, ты должен этому только радоваться, ведь она все эти дни сидела здесь взаперти, никого не хотела видеть и даже не отвечала на звонки… Так что небольшая прогулка пойдет ей на пользу… Но, если хочешь, я могу дать тебе номер ее мобильного, — предложила она, — хотя, не уверена, что он сейчас включен…

— А в том, что она в настоящее время находится здесь, в Милане, в этом ты уверена? — нетерпеливо оборвал ее Этторе.

Фредерика недоуменно пожала плечами.

— Ну конечно же она в Милане… А где же еще ей быть?

— Например, в Лугано… — осторожно предположил Этторе, вопросительно глядя ей в глаза.

— В Лугано? — удивленно переспросила Фредерика, но через несколько секунд ее лицо озарилось догадкой. — Так ты думаешь, что Даниэла вернулась к своему жениху?

Этторе сделал неопределенный жест.

— Я все время размышлял об этом, но…

— Но твои размышления сыграли с тобой злую шутку, — продолжила за него Фредерика. — Ты начал сомневаться в чувствах Даниэлы, ты начал сомневаться в правильности своих поступков… И вот теперь ты уже жалеешь о том, что вообще осмелился сюда придти… Разве не так?

Этторе, немного поколебавшись, ответил утвердительным кивком.

— Да, я жалею об этом, — тихо проговорил он. — Потому что не уверен в чувствах Даниэлы… Не уверен, что она любит меня…

— Ах, вот как? Не уверен? — с упреком откликнулась Фредерика. — И это в то время как Даниэла ждала твоего возвращения, несколько дней не выходя из дома? В то время как она поставила на карту свое будущее, отказавшись вернуться к мужчине, которого все ее родственники единодушно считают самой лучшей для нее партией? В то время как она часами всматривается в репродукцию какого-то там Хайеса только потому, что вы несколько дней назад вместе рассматривали ее в музее? — обличительным тоном завершила она, устремив на своего собеседника разгневанный взгляд.

— Репродукцию Хайеса? — с волнением переспросил Этторе. — Так, значит, она не забыла тот вечер…

— Она не забыла ничего, в отличие от тебя, — прежним тоном откликнулась Фредерика. — И, в отличие от тебя, она ни единым словом не упомянула о своих сомнениях… Ты слышишь? Она ни на минуту не усомнилась в правильности своего решения по поводу окончательного разрыва с Джанни… А знаешь, почему? — запальчиво поинтересовалась она и тут же сама ответила на свой вопрос: — Да потому что у нее просто нет никаких сомнений. Потому что они никогда даже не приходили ей на ум. Потому что она ни секунды не сомневалась в том, что поступила правильно, когда между расчетом и привычкой с одной стороны и настоящей, искренней любовью с другой, выбрала именно любовь… Любовь, которую ты сейчас предаешь своей неуверенностью… Как и саму Даниэлу… — обвиняюще ткнув в Этторе указательным пальцем, завершила она.

— Это неправда, я никогда не смогу предать Даниэлу, — поспешно возразил он, все еще сжимая в кармане заветный листок, словно пытаясь заручиться его поддержкой. — Ты ведь ничего не знаешь о том, как я провел эти дни… Ты не знаешь, каких усилий мне стоило сдержать свои чувства в тот момент, когда я сообщал ее жениху о том, что она ни в чем перед ним не виновата… Что она никогда не изменяла ему ни с Паоло Бонелли, ни с каким-либо другим мужчиной… В том числе и со мной… — еле слышно добавил он и, немного помедлив, продолжил: — Когда я сообщал ему все это, я думал только об одном: о том, что он не достоин этой девушки, раз посмел усомниться в ее верности и преданности… А еще я думал о том, что отдал бы все на свете за возможность провести рядом с Даниэлой хотя бы один день… За возможность провести этот день в качестве ее самого близкого, самого родного и любимого человека… — порывисто сжав в кармане тетрадный листок, так что послышался громкий хруст, тихим голосом завершил он.

Фредерика бросила на него тревожный взгляд и, стараясь теперь говорить как можно спокойнее, поинтересовалась:

— Почему же ты не признался ее жениху в том, что влюблен в Даниэлу? Ведь, если бы ты честно рассказал ему о возникшей между вами симпатии, то сейчас вам бы не пришлось страдать в разлуке.

Этторе в отчаянии всплеснул руками.

— Да неужели ты не понимаешь? Я не хотел разрушать их отношения. Я не хотел, чтобы Даниэле вновь пришлось страдать и оправдываться перед своим женихом. Я стремился только к одному: чтобы сделать ее хоть немного счастливей.

— И тебе бы это удалось… Если бы все то, что сейчас услышала я, услышала бы сама Даниэла, — осторожно проговорила Фредерика.

Этторе бросил растерянный взгляд на запертую дверь.

— Я ведь как раз и собирался сказать ей все это… И даже гораздо больше… Но не знаю, где ее искать…

— Да и я тоже, — с сожалением покачав головой, призналась Фредерика. — Ее мобильный уже который день отключен… А Лоредана знает только, что у нее на сегодня была назначена какая-то деловая встреча… Даниэла позвонила ей сама с городского телефона несколько часов назад, и Лоредана собиралась рассказать ей, что Барбара, к которой она тебя так ревнует, на самом деле твоя бывшая жена… Но Даниэла не стала ее слушать… Именно поэтому я и решила зайти к ней сейчас, чтобы убедить ее отказаться от этой бессмысленной ревности…

Этторе устремил на нее растерянный взгляд.

— Так Даниэла ревновала меня к Барбаре? — недоверчиво поинтересовался он.

— Вижу, тебе не очень-то много известно о любимой девушке, — с усталым вздохом ответила Фредерика.

Этторе задумчиво потер подбородок.

— Где же она сейчас может быть? — спрашивая то ли Фредерику, то ли самого себя, тихо пробормотал он. — Где у нее может быть назначено это деловое свидание? И главное, с кем? — немного помолчав, добавил он.

Фредерика сокрушенно покачала головой.

— Опять ты за свое… — устало вздохнув, посетовала она. — Уж не думаешь ли ты, что она отправилась на свидание к своему бывшему жениху, с которым несколько дней назад отказалась возвращаться в Швейцарию?

Этторе неопределенно пожал плечами.

— За эти несколько дней многое могло измениться… Ведь старая любовь, как говорят, не ржавеет…

Фредерика недовольно поморщилась.

— Вот уж не думала, что ты способен верить в разные глупости… Ржавеет даже металл, а любовь, как известно, вещь гораздо более хрупкая… Особенно, если выясняется, что это на самом деле лишь многолетняя привычка, замаскировавшаяся под любовь, — многозначительным тоном уточнила она и, внезапно помрачнев, продолжила: — Хотя, если ее Джанни и в самом деле такой эгоистичный собственник, каким его описала мне Лоредана, то вполне вероятно, что он предпримет новые попытки вернуть Даниэлу, даже не испытывая любви к ней…

— Что значит вернуть? — возмутился Этторе. — Ты хочешь сказать, что Даниэла является для этого типа чем-то вроде неодушевленного предмета? — срывающимся от гнева голосом поинтересовался он. — Неужели я был настолько слеп, что не сумел разглядеть его истинного лица?! — воскликнул он.

— Погоди, давай не будем торопиться с выводами, — рассудительно проговорила Фредерика. — Я ведь тебе уже рассказала, что Даниэла сообщила нашей подруге о том, что у нее назначена деловая встреча… Всего лишь деловая, понимаешь? Так что, как видишь, нет никаких причин для беспокойства…

— Ошибаешься, таких причин более чем достаточно, — запальчиво возразил Этторе. — Ты ведь сама сказала, что со времени ее звонка прошло уже несколько часов, а она до сих пор еще не вернулась… Да и мобильный включать не торопится! — беспокойно размахивая руками, продолжал восклицать он.

Фредерика пожала плечами и, немного подумав, сказала:

— Знаешь, мне пришла в голову одна удачная идея… Что, если спросить совета у Бернара? Может, он подскажет нам, куда предпочтет отправиться страдающая от любви женщина, которая с нетерпением ожидает возвращения своего возлюбленного? Он ведь француз, а они признанные знатоки в амурных делах…

Она уже достала было из сумочки мобильный, но Этторе поспешно удержал ее руку.

— Твоя идея и вправду удачна, — улыбнувшись, проговорил он. — Мы непременно обратимся за советом… Но только не к Бернару, а к одному из моих давних друзей… Он, конечно, не француз, но в амурных делах разбирается ничуть не хуже твоего супруга, можешь мне поверить… К тому же один раз он уже оказался прав… — вспомнив слова Клауса о том, что Даниэла будет ждать его в Милане, признал Этторе.

— Вот как? — заинтересовалась Фредерика. — Ну что ж, доверимся его любовной интуиции. И будем надеяться, что она не подведет его и сегодня.

Этторе достал из кармана мобильный и, быстро отыскав номер Клауса, нажал кнопку вызова.

— Ответь как можно скорее и по возможности наиболее точно на один вопрос: куда предпочтет отправиться страдающая от любви женщина, которая с нетерпением ожидает возвращения своего возлюбленного? — без предисловий выпалил он в трубку через несколько секунд.

— При условии, что этим героем являешься ты сам? — с готовностью уточнил Клаус, мгновенно включившись в диалог.

— Ты все понял с полуслова, — одобрительно заметил Этторе.

Клаус иронично хмыкнул.

— Ты мне льстишь… Количество только что произнесенных тобою слов было гораздо более значительным…

— Я надеюсь, ты не собираешься подсчитывать их точное число, вооружившись пресловутой немецкой точностью? — нетерпеливо оборвал его Этторе.

— Хорошо, хорошо, успокойся, я все понял, — примирительным тоном откликнулся Клаус. — Твоя непоседливая синьорина решила сбежать от тебя, а ты пытаешься ее отыскать… Но еще не определился с направлением этих поисков… Я прав? — деловито поинтересовался он.

— Если ты точно так же окажешься прав насчет этого самого направления, я твой должник на всю жизнь, — торопливо проговорил Этторе.

— Ты поступил гуманно, не став уточнять перспективу наших дальнейших взаимоотношений в случае моего промаха, — с иронией откликнулся Клаус и, немного подумав, продолжил, осторожно подбирая слова: — Я, конечно, не смогу абсолютно точно указать местонахождение твоей неуловимой Золушки… Но если я был прав тогда насчет ее ожидания тебя в Милане, то…

— Ты был прав! — с готовностью выпалил Этторе.

В трубке послышался вздох облегчения.

— В таком случае, советую тебе идти к ней прямо домой и ждать ее там, — рассудительно проговорил Клаус.

— Я уже целый час стою возле ее квартиры, но Даниэла все не возвращается, — нетерпеливо объяснил Этторе.

— Что за беда? Подожди еще…

— Не могу, — лихорадочно оборвал Этторе своего друга. — Мне нужно видеть ее прямо сейчас, сию же минуту… Я и так слишком долго ждал, томясь в неизвестности… К тому же меня не покидает тревожное предчувствие… Я уверен, что тот парень не откажется от Даниэлы только потому, что она не захотела вернуться с ним в Швейцарию.

— Что ж, не удивлюсь, если твое предчувствие в скором времени подтвердится, — задумчиво откликнулся Клаус. — Ведь судя по тому, что ты рассказал мне об этом банкире, он вовсе не привык быть побежденным…

— В таком случае, именно с сегодняшнего дня ему придется к этому привыкать, — решительно заявил Этторе.

— А как же твои прошлые сомнения и опасение разрушить их союз с Даниэлой? — осторожно поинтересовался Клаус.

— Это все в прошлом, — нетерпеливо проговорил Этторе. — Теперь я буду бороться за любовь Даниэлы, даже если противником в этой борьбе будет она сама… — Ну а для того, чтобы одержать победу в борьбе с ее женихом у меня имеется веский аргумент, мысленно добавил он, вспомнив сделанные в траттории фотографии.

— Сильно сказано, — с искренним уважением откликнулся Клаус. — Никогда раньше не слышал от тебя ничего подобного… Видимо, эта девушка и впрямь именно та, кому суждено быть твоей единственной… А раз так, то вот тебе мой совет: ищи ее там, где вы были когда-то вместе… Там, где она впервые почувствовала, что ты значишь для нее гораздо больше, чем любой другой человек на свете, и ты мгновенно ощутил ее чувство каждой частичкой своей души… Закрой глаза, заставь себя вновь пережить каждое мгновение, которое ты провел рядом с нею, и тогда ты безошибочно угадаешь, где именно она сейчас точно так же вспоминает о тебе…

Этторе на мгновение закрыл глаза, пытаясь припомнить, где именно они успели побывать с Даниэлой в течение нескольких дней их знакомства, и вдруг, издав победный возглас, что есть духу помчался вниз по ступеням.

— Куда ты? Постой! — крикнула ему вслед Фредерика, свесившись через перила. — Хотя бы намекни, где проводят время страдающие от любви женщины… Я ведь должна знать, куда мне следует идти, если мы вдруг поссоримся с Бернаром! — нетерпеливо подпрыгивая на месте, продолжала кричать она.

Но Этторе был уже далеко. Выскочив из подъезда, он пробежал несколько метров до припаркованного возле газетного киоска такси и, плюхнувшись на сиденье рядом с водителем, коротко распорядился:

— К галерее Брера…

Именно там им обоим пришла мысль повторить сюжет увиденной картины…

Как странно, передо мной сейчас то же самое здание галереи, каким оно было несколько дней назад… Только кажется, будто сегодня оно совсем другое: мрачное и необитаемое… Словно за его стенами царит пустота, размышляла Даниэла, глядя на залитый солнечным светом фасад. Но это только кажется… На самом деле все вокруг как всегда, и в галерее полно людей, как настоящих, так и нарисованных… А мне все эти глупости только мерещатся… Лоредана права, я в последние дни сама не своя… И все это из-за… Нет, не буду даже про себя произносить его имя… И вообще не буду думать о нем… Какой от этого толк? Лучше подумаю о предстоящей встрече с Феликсом… Хорошо, что я сегодня встретила его в магазине, и он напомнил мне о тестах по итальянскому, которые уже столько времени лежат у меня… Даниэла медленно провела ладонью по кожаной папке и, окинув отрешенным взглядом немноголюдную улицу, увидела, как со стороны художественной мастерской к ней приближается Феликс.

— А он удивительно пунктуален, — пробормотала она, взглянув на часы. — Появился ровно в два часа, как и договаривались… И, кстати сказать, оказал мне этим очень большую услугу… Ведь теперь мне больше незачем торчать возле этой галереи…

— Добрый день, синьорина Ламбретти, — приветливо улыбнувшись, поздоровался с нею Феликс на итальянском языке. — Надеюсь, я не заставил себя ждать? — окинув ее обеспокоенным взглядом, поинтересовался он.

Даниэла картинно сделала ладонью отрицательный жест.

— Ни единой секунды, синьор Феликс, ни единой секунды, — шутливым тоном откликнулась она и сразу же продолжила с одобрительной улыбкой: — А вы, я вижу, времени даром не теряли… Ваш итальянский стал значительно лучше, и произношение в том числе, хотя тест, насколько я помню, показал несколько иные результаты… — Она передала ему папку и, немного смутившись, попросила: — Если вам не трудно, извинитесь, пожалуйста, перед своими сокурсниками за мою забывчивость… Эта простуда совершенно выбила меня из колеи…

— Ну что вы, синьорина Ламбретти, вам не за что перед нами извиняться, — поспешно перебил ее Феликс. — Никто из нас не застрахован от подобной неприятности… К тому же эти тесты вы могли вернуть и позже… Я напомнил вам о них только потому, что хотел знать, какую оценку заслужили мои скромные знания, — сбивчиво продолжил он и, не дав Даниэле возможности что-либо возразить, предложил: — А почему бы вам сейчас не пойти со мной на день рождения к моему другу? Там соберутся все студенты нашей группы, и они будут очень рады вас видеть, можете мне поверить.

— Я верю вам, Феликс. Я тоже была бы рада видеть всех ваших друзей, но, к сожалению, в данный момент не смогу составить вам компанию… — начала было Даниэла.

Но тут же услышала рядом хорошо знакомый, как всегда безмятежно ровный голос:

— Синьорина Ламбретти хочет сказать, что у нее назначена очень важная встреча и именно поэтому она вынуждена отказаться от вашего приглашения, — с преувеличенной учтивостью проговорил Джанни, обняв Даниэлу за талию.

Но она поспешно отпрянула.

— Что ты здесь забыл? — недоуменно поинтересовалась она, устремив на него настороженный взгляд. — Ты что, до сих пор не вернулся в Лугано?

— Наоборот, я только сегодня вернулся оттуда, — спокойно уточнил Джанни.

— Чтобы следить за мной? — с вызовом спросила Даниэла.

Джанни сделал витиеватый жест.

— Ну, скажем так, приглядывать… — немного подумав, поправил он ее. — Но только, разумеется, не здесь…

— Кажется, я поняла, — поспешно оборвала его Даниэла. — Ты снова собираешься настаивать на возвращении к нашей прежней жизни в Швейцарии… Если так, то не трать свое красноречие даром, прибереги его для клиентов банка… У тебя ведь наверняка через несколько минут назначена встреча с одним из них…

— Ошибаешься, — невозмутимо откликнулся Джанни. — Я еще вчера уладил все деловые вопросы, чтобы сегодняшний день посвятить исключительно вопросам личного характера.

— Ах, вот как? Ну что ж, должна тебе сказать, что ты напрасно так перенапрягся, — с недоброй иронией проговорила Даниэла. — И напрасно тратишь свое драгоценное время, потому что я не вернусь в Лугано и никогда больше не вернусь к тебе… — запальчиво продолжила она.

Джанни окинул ее внимательным взглядом и, кивнув в сторону молча наблюдавшего за их диалогом Феликса, спокойно предложил:

— Давай наконец пожелаем этому мальчику счастливого пути и продолжим наш разговор без свидетелей…

— Не беспокойтесь, синьор, я уже ухожу, — опередив своего преподавателя, откликнулся Феликс. — Надеюсь, мы скоро увидимся в университете, — пожав Даниэле на прощание руку, скороговоркой выпалил он и торопливо зашагал в сторону мастерской.

— Жаль было расстраивать прилежного студента сообщением о том, что в его университете ты больше не появишься, — провожая его притворно-сочувственным взглядом, тихо проговорил Джанни.

— А вот мне нисколько не жаль расстроить тебя сообщением о том, что я вовсе не собираюсь покидать его университет, — бесстрастным тоном заявила Даниэла.

— Знаешь, когда ты несколько дней назад устроила мне сцену оскорбленной гордости, я был уверен, что весь этот спектакль тебе скоро наскучит и в следующий раз ты встретишь меня совсем по-другому… — задумчиво проговорил Джанни. — Мне казалось, что эта выходка — всего лишь банальная месть обиженной женщины, не более того… Но потом я понял, что на самом деле все куда проще… Что эта месть даже гораздо более банальна, чем представлялась мне вначале… — Он сделал выразительную паузу, выжидающе глядя Даниэле в глаза.

Она пожала плечами.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду…

— Ты хотела сказать «кого», — по-прежнему невозмутимо поправил ее Джанни. — Ведь эта месть имеет вполне осязаемый облик… Мужской облик, — многозначительным тоном уточнил он. — Разве я не прав?

Даниэла поспешно отвела взгляд.

— Тебе не нужно было приезжать сюда, — еле слышно проговорила она.

Джанни вскинул брови в притворном удивлении.

— Вот как? Ты, оказывается, взяла на себя обязанность принимать за меня решения? — с наигранной любезностью поинтересовался он. — И теперь я могу приехать в родной город только с твоего позволения? Или с позволения того осязаемого орудия мести, которое ты так тщательно скрываешь? — уже требовательным тоном продолжил допытываться он. — А может, я был не так уж неправ, подозревая тебя в любовной связи с тем стариком? Или теперь у тебя в фаворитах этот юнец, которому я только что позволил сбежать отсюда? Хватит отмалчиваться, отвечай, — разгневанно тряхнув ее за плечо, потребовал он.

Но Даниэла не слушала его, глядя во все глаза на приближающегося к ним Этторе.

— Надеюсь, вы не будете разочарованы, если вместо синьорины Даниэлы на все интересующие вас вопросы отвечу я? — сдержанно поинтересовался он, остановившись за спиной Джанни и, не дожидаясь его ответа, продолжил: — А пока мы будем беседовать, синьорина может полюбоваться шедеврами живописи… Точнее, одним из них, к которому она испытывает искреннюю симпатию, — многозначительным тоном добавил он, пристально глядя Даниэле в глаза.

Джанни удивленно обернулся и, увидев перед собой владельца детективного агентства, оторопело пробормотал:

— Синьор Ампьери? Что вам здесь нужно?

Этторе пожал плечами.

— Я ведь уже сказал: ответить на интересующие вас вопросы.

Джанни медленно перевел взгляд на Даниэлу и вдруг нервно расхохотался.

— Так вот оно что… Вот, оказывается, кого ты выбрала в качестве орудия мести… А я-то все пытался отгадать, с кем же ты наставила мне рога, строил разные предположения, пока летел сюда из Швейцарии… А отгадка, как выяснилось, была на удивление проста… — Он перевел дыхание и, сокрушенно покачав головой, продолжил обреченным тоном: — Проста и убийственна… Как средневековое орудие пытки…

— Ты несправедлив ко мне, Джанни, — тихо, но отчетливо проговорила Даниэла. — Я вовсе не собиралась тебе мстить. Мне просто не за что было мстить тебе. В том, что мы перестали понимать друг друга, никто из нас не виноват… Вернее, нет, не перестали… Мы и раньше не понимали друг друга, но пытались смягчить это непонимание придуманной любовью… Так продолжалось много лет, пока однажды эта выдумка не стала тяготить нас обоих…

— Ах, вот оно что… Значит, я никогда не понимал тебя? — запальчиво откликнулся Джанни. — Ну что ж, прекрасная отговорка! А самое главное, очень правдоподобная! — саркастическим тоном воскликнул он. — Сразу видно, что ты придумала ее только сейчас.

— Я ничего не придумывала, — спокойно возразила Даниэла. — Все эти годы мы были чужими друг для друга людьми, старательно демонстрируя нашим родителям счастливый союз, пусть даже и не скрепленный пока брачными узами… А знаешь, почему мы так поступали? Да потому, что не хотели их огорчать и разочаровывать. Потому что стремились оправдать возложенные на нас надежды, только и всего. Признайся, хотя бы самому себе, что я права, найди в себе смелость посмотреть правде в глаза.

— Сначала я хочу посмотреть в глаза тебе, — решительно приблизившись к ней, заявил Джанни. — Посмотреть и спросить: как ты могла поступить со мной подобным образом? Неужели все прожитые нами вместе годы ничего не значат для тебя? Неужели ты перечеркнула их именно в тот момент, когда я готов был умолять тебя о прощении?

— Ты стал готов умолять меня о прощении только после того, как удостоверился в том, что банкиру с таким известным в узких кругах именем не стоит опасаться репутации жениха-рогоносца, — устало проговорила Даниэла. — Ведь когда я несколько недель назад, перед отъездом из Лугано попыталась тебе объяснить, что все эти россказни о моем романе с синьором Бонелли просто глупые выдумки его сына, ты и слушать меня не захотел. Ты сказал тогда, что мои оправдания для тебя ничего не значат, что они не смогут смыть пятна с твоей безупречной репутации. И вот теперь…

— Теперь я раскаялся, — поспешно перебил ее Джанни. — Вернее, я раскаялся давно, сразу же после твоего отъезда… Еще тогда я был готов забыть обо всех этих сплетнях в твой адрес и сделать все для того, чтобы вернуть тебя обратно…

Даниэла медленно покачала головой.

— Я тебе не верю, Джанни. Ведь тот факт, что ты хладнокровно наблюдал в театре за тем, как другой мужчина соблазняет меня по твоей просьбе, говорит о том, что никакого раскаяния вовсе не было…

— А тот факт, что перед посещением театра у вас было романтическое свидание с некой молодой дамой, подтверждает данное утверждение, — продолжил за нее Этторе и, достав из заднего кармана джинсов несколько фотографий, протянул их Даниэле. — Я не хотел причинять вам боль, поверьте, — виновато проговорил он. — И, если бы не лживый рассказ вашего жениха о раскаянии и искренней любви к вам, вы никогда бы не узнали об этих снимках…

Даниэла осторожно взяла фотографии и, бросив быстрый взгляд на первую из них, принялась лихорадочно перебирать остальные. А затем медленно поднесла их к глазам, словно желая проверить, не сыграл ли с нею злую шутку обман зрения. Она долго всматривалась в лицо молодой светловолосой девушки с большими карими глазами, которая на одном снимке нежно прижималась щекой к щеке Джанни, на другом весело смеялась, видимо, слушая его забавный рассказ, а на третьем, приняв выразительную позу, подставляла ярко накрашенные губы для поцелуя. Окинув отрешенным взглядом несколько оставшихся снимков, Даниэла машинально протянула их Этторе.

— Вы уже во второй раз доказываете мне, что умеете мастерски делать фотографии, — еле слышно проговорила она.

— Неужели ты и вправду поверила в этот примитивный монтаж? — встрепенулся все это время безмолвно ожидавший ее реакции Джанни. — Эти снимки просто обман, разве ты не видишь?! — вырвав из рук Этторе фотографии и возмущенно потрясая ими в воздухе, воскликнул он.

— Монтаж, для которого детектив подобрал изображение одной из твоих миланских коллег? — ничего не выражающим голосом поинтересовалась Даниэла и, в ответ на его недоуменный взгляд, напомнила: — Ты ведь сам познакомил меня с этой девушкой несколько лет назад. Ее зовут Эльвира, и она работает менеджером в вашем банке.

Джанни перевел растерянный взгляд на снимки, явно пытаясь придумать хоть какое-нибудь объяснение запечатленным на них романтическим моментам.

Но Даниэла прервала его раздумья новым вопросом:

— Значит, это из-за нее ты так часто ездил в Милан в командировку, выбирая при этом именно те дни, когда у меня было много занятий и я не могла поехать с тобой? А синьора Ампьери ты подослал ко мне, чтобы его отчет о проделанной работе помог тебе наконец определиться с кандидатурой твоей будущей супруги: в случае моего отказа изменить тебе — я, а в случае моей измены — Эльвира?

Джанни торопливо замахал руками.

— Ну что ты, это же просто смешно… Как ты могла такое подумать? Я ведь тебе уже сказал, что все эти фотографии — просто обман…

— Обман — это те годы, которые мы провели вместе, — сухо проговорила Даниэла. — Теперь я понимаю, что должна быть благодарна синьору Бонелли за наше случайное знакомство, которое повлекло за собой цепь таких вот неожиданных разоблачений, — она кивнула в сторону фотографий, которыми он все еще возмущенно размахивал. — И ты тоже должен поблагодарить его, — немного помедлив, добавила она. — Ведь теперь тебе нет нужды лгать и притворяться… Да и бросать важные дела только для того, чтобы вновь попытаться уговорить меня вернуться, как ты понимаешь, уже не имеет смысла… А вам не имеет смысла вновь демонстрировать свое непревзойденное мастерство фотографа, — бросив взгляд на Этторе, сказала она. — Я и без того буду помнить ваши терпеливо выслеженные кадры…

С этими словами Даниэла, с достоинством выпрямив спину, быстро зашагала прочь. Этторе бросился следом за нею.

— Подожди, прошу тебя… Ты должна знать, что я вовсе не выслеживал твоего жениха…

— Тот, кого вы называете моим женихом, уже давно таковым не является… — бросила Даниэла, не оборачиваясь.

— Все равно! Ты должна знать, что эти фотографии я сделал совершенно случайно, когда увидел его в окне траттории вместе с той девушкой! — вскричал Этторе, пытаясь поймать Даниэлу за руку.

Она резко остановилась и, не оборачиваясь к нему, холодно поинтересовалась:

— Какую сумму вы рассчитывали за них получить? Назовите мне ее, и через несколько часов деньги будут у вас.

В ответ не послышалось ни звука.

Даниэла обернулась и увидела устремленный на нее взгляд Этторе, в котором одновременно читались и нежность, и страдание, и мольба о прощении.

— Я виноват перед тобой, — тихо проговорил он. — Я поступил жестоко, втянув тебя в эту историю… Но я уже достаточно наказан за свою жестокость, поверь… Наказан той безысходной тоской, которую испытывал все эти дни вдали от тебя… — Он медленно подошел к ней и, осторожно дотронувшись ладонью до ее щеки, прошептал: — Ведь я люблю тебя, люблю всем сердцем… Понимаешь?

Даниэла вскинула на него растерянный взгляд, не в силах что-либо сказать в ответ.

— Я полюбил тебя сразу, как только впервые увидел твою фотографию… — с волнением продолжил Этторе. — Именно в то мгновение я понял, что готов пойти на все, лишь бы быть рядом с тобой… Лишь бы видеть бездонную синеву твоих глаз… Лишь бы вот так нежно дотрагиваться то твоей щеки… Это желание настолько захлестнуло мою душу, что я, не раздумывая, согласился… — Он на секунду запнулся, потом продолжил: — Я согласился стать твоим соблазнителем, лишь бы иметь возможность любоваться твоей улыбкой… Такой обворожительной и загадочной, как на той фотографии… Это была единственная необходимая мне награда… И я получил ее уже на второй день нашего знакомства… Помнишь, тогда, в театральном кафе, в ту минуту, когда ты решила поблагодарить меня за подаренный браслет? Стоило мне увидеть твою улыбку вот так, наяву, и мне показалось, что я схожу с ума от счастья, от любви к тебе… Ты мне веришь?

Даниэла в ответ растроганно протянула к нему руки и, обняв его за шею, тихо проговорила на ухо:

— Если бы ты знал, как долго я ждала от тебя этих слов… Как боялась, что ты так никогда их мне и не скажешь… Если бы только мог себе представить, как сильно я ревновала тебя к той Барбаре, о которой писал в письме твой друг…

— Ревновала? — переспросил Этторе, прижимая ее к себе.

— До исступления, — сокрушенно покачав головой, подтвердила Даниэла. — Потому что влюбилась в тебя с первого мгновения нашей встречи, тогда, в баре, где я назвала себя студенткой… А потом просто боялась признаться себе в этом чувстве… Ведь ты выглядел гораздо моложе своих лет, да и вел себя ребячливо и несерьезно… Да и вообще, наше знакомство, наши встречи и совпадение в том, что мы оба преподаватели, все это казалось мне какой-то странной и непонятной игрой…

Этторе успокаивающе погладил ее по волосам.

— Я вовсе не хотел тебя обманывать, клянусь, — с волнением проговорил он. — Просто я боялся признаться тебе в том, что Барбара моя бывшая жена… Боялся признаться тебе, что меня нанял твой жених… Ведь тогда ты бы не поверила в мои чувства и не стала бы вот так, как сейчас, слушать мои слова о любви… Которая порою бывает похожа на игру… Но даже если и так, то это единственная игра, в которой нет места никому другому, кроме двух влюбленных… Это игра только для двоих…

Этторе обнял Даниэлу и поцеловал ее: сначала бережно и осторожно, едва касаясь губами ее горячих, подрагивающих от волнения губ, а потом все более страстно, пылко и нетерпеливо… Он словно старался рассказать ей с помощью этого поцелуя о своих недавних переживаниях, о тяготившем его во время их разлуки одиночестве и о том окрыляющем чувстве безграничного счастья, которое он испытывал в эти минуты.

А Даниэла искренне отвечала на этот рассказ своим собственным: трепетным и волнующим, в котором было и прежнее смятение души, и ее нынешняя восторженность, и упование на долгожданное счастье. То самое, которое испытывал сейчас и Этторе. То самое, к которому они стремились все эти годы, находясь вдали друг от друга, принимая за счастье всего лишь его зыбкую тень…

Они бесконечно долго целовались прямо посреди тротуара, не чувствуя палящих лучей солнца, не слыша шума становившейся с каждой минутой все оживленнее улицы, не видя любопытных взглядов случайных прохожих, пока раздавшийся рядом звонкий детский возглас не заставил их наконец вернуться к действительности, разомкнув объятия.

— Смотрите, смотрите, они целуются прямо как на той картине! — воскликнул кудрявый мальчик лет восьми, делясь впечатлениями от посещения галереи со своими одноклассниками.

Даниэла и Этторе, медленно отстранившись друг от друга, смущенно оглянулись вокруг и, увидев озорные улыбки столпившихся неподалеку школьников, весело рассмеялись.

— Кажется, мы только что, сами того не ведая, повторили для этих детей знаменитую картину, — тихо проговорила Даниэла, опустив взгляд.

Этторе отрицательно качнул головой.

— Нет, мы нарисовали свою собственную, — с улыбкой возразил он, бережно поправляя пряди ее волос. — Вернее, начали ее рисовать, — с нежностью глядя ей в глаза, прошептал он. — Потому что сегодняшний день и все, что в нем с нами происходит, это только начало нашей любви…

Даниэла на мгновение прикрыла ладонью глаза, защищая их от ярких лучей утреннего солнца, и, плавно потянувшись, широко раскинула руки, разглядывая сквозь полуприкрытые веки залитую золотистым светом просторную комнату. Остановив взгляд на украшавшем стену огромном постере с изображением героев популярного детективного сериала, она радостно улыбнулась. Настоящий детектив должен напоминать себе о своей профессии, едва открыв глаза, с добродушной иронией подумала она и тут же услышала донесшуюся из сумочки трель мобильного. Свесившись с постели, она расстегнула узкий кармашек и, вытащив из него телефон, нажала кнопку ответа, даже не взглянув на дисплей.

— Надеюсь, ты проснулась еще до моего звонка и твое пробуждение было приятным, — послышался в трубке счастливый голос Этторе. — Таким же приятным, как и воспоминания о прошлой ночи… — шепотом добавил он.

Даниэла тихо рассмеялась.

— Ты угадал, — тоже шепотом ответила она. — Мои воспоминания настолько приятны, что кажутся мне теперь только волшебным сном…

— В таком случае, я готов доказать тебе прямо сейчас, что все это было в действительности, — с готовностью откликнулся Этторе. — И даже сделать так, чтобы воспоминания об этих доказательствах затмили собою прежние, — понизив голос, добавил он. — Вот только украшу поднос с завтраком белой розой… Я ведь не ошибся с выбором, правда? Тебе ведь нравятся белые розы? — с легким беспокойством уточнил он.

— Розы? — растерянно переспросила Даниэла. — Так ты сейчас здесь, дома?

— Я отлучился буквально на минутку, чтобы купить для тебя этот прекрасный цветок… Надеюсь, ты не будешь обижена на меня за то, что он всего лишь один? Я подумал…

— Ты угадал мой вкус! — весело подпрыгнув на постели, выпалила Даниэла. — Я терпеть не могу огромные букеты.

— Правда? Ну что ж, теперь попробую угадать, какой кофе ты пьешь по утрам, — с наигранной задумчивостью проговорил Этторе.

— Готова тебе помочь и дать маленькую подсказку… — с улыбкой откликнулась Даниэла.

Но в это время дверь спальни распахнулась и на пороге появился сам Этторе. В руках у него был красиво сервированный поднос с завтраком.

— Думаю, я справлюсь и без нее, — весело проговорил он в прижатую к уху трубку.

Даниэла приподнялась на постели, с любопытством разглядывая заставленный разнообразными вкусностями поднос.

— Если в кофейнике вместо кофе апельсиновый сок, тогда я готова признать, что ты справился, — лукаво улыбнувшись, сказала она.

Этторе поставил поднос на прикроватную тумбу и тихо проговорил в трубку:

— Не сомневайся, и в кофейнике, и на подносе именно то, что тебе нравится…

— А я все же сомневаюсь… — все так же лукаво улыбаясь откликнулась Даниэла и уже протянула было руку к крышке кофейника, чтобы убедиться в том, что Этторе говорит правду.

Но он осторожно прижал ее ладонь к своей груди, присев на краешек постели.

— Давай не будем пока нарушать гармонию этого натюрморта, — прошептал он, отложив оба телефона в сторону. — Лучше добавим немного романтических красок в палитру сегодняшнего утра…

— И какими же будут эти краски? — тоже шепотом спросила Даниэла.

— Яркими, как синева твоих глаз, нежными, как твоя кожа, и притягательными, как шелк твоих волос…

Его губы заскользили вверх по ее руке, поднимаясь все выше. А потом она почувствовала их нетерпеливый жар на своих обнаженных плечах, шее, груди… Жар, который был сильнее палящих лучей солнца, наполнявших золотым светом эту тихую комнату, где слышался теперь лишь шепот безумных признаний и два крылатых дыхания одной на двоих любви…

— Нет, Лоредана, я никуда не пропадала, со мной все в порядке. Так что успокойся, пожалуйста! — скороговоркой выпалила в трубку Даниэла, пытаясь справиться с непослушным замком. — Почему не отвечала ни по одному из телефонов? Да просто не могла… Было не до этого… До чего было, спрашиваешь? — Даниэла на несколько секунд забыла о дверном замке и мечтательно сомкнула веки. — Было до того здорово, что ты даже представить себе не можешь… — тихо проговорила она и тут же встрепенулась, отвечая на очередной вопрос: — Ты угадала, я провела эти два дня с любовником… Но не просто с любовником, а с самым любимым и долгожданным любовником на свете… Как зовут? Скажу пока только одно: его имя тебе знакомо. Все остальное о нем ты узнаешь немного позже… А сейчас прости, я тороплюсь… Через полчаса у меня лекция в университете… Да, я вновь вернулась к любимой работе, и мое возвращение не должно ознаменоваться опозданием… Прости, я не расслышала, что именно ты собиралась мне сообщить? Ах, новость, которую ты узнала от Фредерики по поводу статуса той самой Барбары, к которой я ревновала Этторе… Думаю, не случится ничего страшного, если мы обсудим ее немного позже… Ну что ты, Этторе по-прежнему меня интересует… Но об этом тоже немного позже… А пока желаю тебе провести сегодня незабываемый вечер с твоим промышленником… Даниэла отключила мобильный и, справившись наконец с коварным замком, сбежала вниз по лестнице и, распахнув высокую подъездную дверь, выбежала на улицу. Свернув за угол, она торопливо зашагала по тротуару к автобусной остановке, но, увидев приближающуюся к ней на высокой скорости полицейскую машину, растерянно замерла на месте. Она удивленно наблюдала за тем, как автомобиль, сделав вокруг тротуара лихую петлю, остановился прямо возле бордюра, преграждая ей путь. Бросив обеспокоенный взгляд вокруг, Даниэла отступила назад, но вдруг увидела, что водительская дверца автомобиля распахнулась, продемонстрировав ей широкую белозубую улыбку Этторе.

— Ну как, мое появление было эффектным? — бодро поинтересовался он, выпрыгнув из машины.

Даниэла ответила изумленным взглядом, в котором читался немой вопрос.

Этторе с шутливой обреченностью развел руками.

— Все в этом мире рано или поздно возвращается на свои привычные места… И я, как видишь, не исключение…

— Так ты снова вернулся в полицию? — обрела наконец дар речи Даниэла.

Этторе вновь развел руками.

— Что поделаешь… Мне ведь теперь нельзя заниматься соблазнением чужих невест… А у Энрико еще нет любимой девушки, так что он с этим будет справляться великолепно.

Даниэла рассмеялась, снисходительно покачивая головой.

— Да, твое появление было эффектным… Оно тебе очень идет…

— Правда? Тогда, может быть, мы и тебе устроим такое же эффектное появление перед зданием университета? Представляешь, как это будет здорово, подкатить туда на такой машине… — Он выразительно похлопал ладонью по капоту.

Даниэла снова рассмеялась.

— Нет уж, спасибо. На сегодня с меня достаточно экстрима… Один дверной замок чего стоил…

Этторе издал жалобный возглас, протягивая к ней молитвенно сложенные руки.

— Ради бога, прости. Я совсем забыл тебя предупредить: этот замок чистое наказание… Я уже давно собираюсь его поменять, но…

— Каждый раз забываешь о нем, — с легким упреком продолжила за него Даниэла.

Этторе утвердительно кивнул.

— Ты права. Но в последние дни я забыл кое о чем гораздо более важном… — нерешительно проговорил он.

— Вот как? И о чем же?

Этторе немного помедлил, а затем, приблизившись к ней, с волнением сообщил, пристально глядя в глаза:

— Я хочу сделать тебе подарок… Вернее, я его уже сделал… Вернее, не я сам, мне подсказал эту мысль Клаус… — сбивчиво проговорил он.

Даниэла окинула его удивленным взглядом.

— Ты сделал мне подарок, который подсказал тебе Клаус? — заинтересованно переспросила она. — И где же он?

— Думаю, у тебя дома, — прошептал Этторе, обняв ее за талию. — Я отправил его тебе еще до нашей встречи у галереи…

— Вот как? Ты меня заинтриговал…

Этторе мягко улыбнулся.

— Это только начало… Главная интрига будет сегодня вечером…

— В самом деле? А могу я узнать, что это за интрига? — поинтересовалась Даниэла.

Этторе улыбнулся и тихо прошептал ей на ухо:

— Можешь… Но чуточку позже…

В этот вечер перед входом в театр вновь собралось множество любителей оперы, среди которых были и карабинеры. Заметив возле самых дверей уже знакомого ей стража правопорядка по имени Альдо, который, по словам Этторе, являлся его давним знакомым, Даниэла пробежала взглядом по лицам стоявших рядом с ним мужчин, пытаясь отыскать среди них Этторе. Но тут же услышала за спиной его проникновенный голос: — Вы сегодня выглядите еще более обворожительно, чем в прошлый раз, моя дорогая синьорина… Даже несмотря на то, что отказались от подаренного мною платья… — тихо добавил он, положив ладонь ей на талию.

— Я решила доказать вам, синьор, что мне идут не только выбранные вами платья… — не оборачиваясь проговорила Даниэла и, улыбнувшись, поинтересовалась: — Надеюсь, вы ничего не имеете против серебристых оттенков?

— Ну что вы, конечно же нет, — с готовностью откликнулся Этторе. — При выборе следующего подарка я буду иметь их в виду… Ну а сегодня я преподнесу вам вот это… — И он продемонстрировал Даниэле черную кожаную папку на молнии.

Она удивленно обернулась.

— Что это? Ты хочешь подарить мне папку?

— Нет, ее содержимое, — загадочным тоном сообщил Этторе. — Которое совсем недавно было подарком для меня…

Даниэла недоуменно пожала плечами.

— Подарком для тебя? Прости, но я не понимаю, о чем ты говоришь…

Этторе бережно взял ее ладонь в свою руку.

— Скоро поймешь…

С этими словами он повел ее сквозь шумную толпу к дверям музея.

— Постой… Ты же не собираешься повторить прошлый трюк с потайной ложей… — заволновалась Даниэла. — У нас ведь есть билеты…

— И если ты решишь воспользоваться ими, то содержимое папки так и останется неразгаданной тайной, — выдвинул условие Этторе и решительно распахнул перед нею дверь.

Так же, как и в прошлый раз, они прошли мимо экспонатов, рассказывающих об истории театра, и, перешагнув порог потайной комнаты, оказались в уже знакомой Даниэле полутемной ложе.

— Прошу, располагайся, — тихо проговорил Этторе, сделав приглашающий жест.

Даниэла опустилась в кресло, устремив на него выжидающий взгляд.

— Я знаю, чего ты от меня сейчас ждешь, а потому не буду томить тебя ожиданием, — так же тихо проговорил он и, расстегнув папку, положил ее ей на колени.

— Что здесь? Неужели новое письмо, похожее на то, что я получила вместе с твоим подарком? — поинтересовалась Даниэла. — Кстати, его текст тоже был подсказан Клаусом? — мягко улыбнувшись, уточнила она.

Этторе сделал отрицательный жест.

— Нет, здесь Клаус ни при чем. А насчет содержимого папки ты почти угадала… Здесь действительно письмо… Только не мое, а твое… Оно и было тем самым дорогим для меня подарком, о котором я только что тебе говорил… Подарком, изменившим нашу с тобой жизнь… Ведь если бы не оно, я бы не осмелился в тот день отыскать тебя возле галереи…

Даниэла нерешительно открыла папку и, увидев тот самый смятый листок, на котором она много дней назад писала признание Этторе, подняла на него растерянный взгляд.

— Как к тебе попало это письмо? — изумленно спросила она.

— Его принес мне синьор Бонелли, — сообщил Этторе и, немного помедлив, добавил с улыбкой: — Ведь должен был кто-нибудь вернуть твоим студентам плоды их нелегких трудов…

Несколько секунд Даниэла недоуменно смотрела снизу вверх на своего собеседника. Затем охнула и лихорадочно отодвинула письмо в сторону, намереваясь, видимо, отыскать под ним листки с тестами. Но Этторе удержал ее руку и, заботливо склонившись к ней, проговорил:

— Не беспокойся, я уже все уладил. Тесты теперь у студентов, а статья у синьора Бонелли. Так что все вернулось на свои места… Но я пригласил тебя сюда вовсе не для того, чтобы рассказывать об этом… Я хотел тебе сказать, что… — Он на секунду запнулся и, взяв ее ладонь в свои руки, продолжил охрипшим от волнения голосом: — Я хотел тебе сказать, что ты умеешь писать прекрасные письма… И я думаю, что ты не перестанешь их писать для меня даже тогда, когда станешь моей женой… — Он опустился перед нею на одно колено и, испытующе глядя ей в глаза, добавил шепотом: — Если ты, конечно, согласишься принять мое предложение…

Некоторое время Даниэла молчала, устремив невидящий взгляд на Этторе. Затем осторожно дотронулась кончиками пальцев до его щеки.

— Так ты пригласил меня сюда только затем, чтобы вот так, под звуки музыки, словно в волшебной сказке, сделать мне предложение? — растроганно проговорила она. — И ты еще сомневаешься, приму ли я его… Да я и мечтать не смела о таком счастливом мгновении, когда впервые увидела тебя в баре… Когда все происходящее с нами казалось мне только игрой…

На лице Этторе засияла улыбка. Он порывисто обнял Даниэлу и, крепко прижав к груди, прошептал:

— Я ведь тебе уже говорил, что любовь — это игра для двоих, и только нам решать, по каким правилам продолжать ее дальше…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Терри Грант
Любовь — игра для двоих

1

2

3

4

5

6