Вадим Николаевич Громов

Ужас

Твою мать! Неужели потерял?! Похоже на то…

Игорь Балкин ещё раз растерянно облазил-ощупал, досконально проинспектировал все карманы, включая тщательную, ювелирную пальпацию прокладки старенькой, заношенной "кожанки". Клятая "сотенная" не желала обнаруживаться, испарившись в полновесное "никуда", подобно одному из валютных кредитов, выданных многострадальному Отечеству добрым дядей Сэмом в хитрозавитые и безбашенные девяностые прошлого века. Приведение организма из состояния "похмелье мрачное" в более-менее адекватный тонус — грозило сорваться по причине паскудной случайности.

"Да что ж ты будешь делать!.." — Игорь разочарованно присел на скамеечку стоящую через дорогу, прямо напротив входа в супермаркет. Из супермаркета вырулила пышущая полновесным позитивом от неконтролируемой траты денежных средств семейка, с тремя большими фирменными пакетами, смачно набитыми всяким добром. Пама, мама, я — купили всякого жранья. И питья, и тОрта, и в ступе плешивого чёрта…

"И жрут, и пьют, и не отрыгётся же им…" — Игорь наклонился, и набрав в горсть немного снега, приложил его к раскалывающейся голове. Ненадолго полегчало. Провожая взглядом довольно хихикающую троицу, загружающую законные покупки в большой ярко-красный внедорожник, Игорь углядел торчащие из одного пакета пивные горлышки, и страдальчески поморщился. Пивка бы сейчас в самый раз, холодненького, пару бутылочек. Да хрен с ними, с "Хольстенами" да "Туборгами", сейчас бы и "Стёпа Разин" проскочил, как Шумахер по автобану.

"Где ж я её посеять мог-то? Или ещё вчера у Зойки в павильоне на пиво и бухнул? Нич-чего не помню… — Балкин мучительно попытался восстановить ход вчерашнего кутежа, и определить ключевую точку, в которой произошло пылкое расставание со сторублёвкой, — всегда же в кармашек на авральные случаи ныкаю. И вчера вроде бы тоже вкладывал. Или нет? Не помню, ч-чёрт… Полная жопа. К Зойке идти бесполезно, в долг она даст только когда омар на Эйфелевой башне "Во поле берёза стояла" шаляпинским басом сбацает. Как же плохо-то, бли-ин…"

Набрав ещё пригоршню снега (лечись ты тем, что под рукой — и не ищи себе другое), Игорь вожделённо посмотрел на двери супермаркета, словно оттуда должен был прибыть краснощёкий Санта Клаус, и осчастливить страдальца хотя бы бутылочкой пива объёмом "ноль-три". До Нового года ещё чуть больше двух недель, но в чудеса наверное уже можно начинать понемногу верить. Даже если тебе тридцать два, нет ни семьи, ни постоянной работы, ни чёткого ориентира в этой сраной жизни. Только беспощадная реальность в виде достаточно глубоко пустившей корни алкогольной зависимости. Других вариантов, даже при максимальном напряжении серого вещества — не вытанцовывалось. Просить в долг у друзей и соседей — суровый бесполезняк. Соседям и так уже должен с незапамятных времён, хоть и понемногу — но всем. А под влиянием кризиса, усугублённого, естественно, наличием старых долгов — нечего и пытаться выморщить хотя бы рублей двадцать. Что касается друзей — то вчера они вместе бойко пропили так кстати (или некстати?) подвалившие Балкину пятьсот рублей за плёвую халтурку. И вряд ли они сегодня сказочным образом разбогатели, у Сулкина вчера денег даже на маршрутку не нашлось, на перекладных ехал. Заходит в маршрутку, едет пару остановок — типа, плату за проезд собирает. А когда водитель начинает грозно вопрошать — когда же будут кровные за оказанную услугу, покидает транспортное средство. Пять маршруток поменял, пока доехал. Скажи мне, кто твои друзья — я скажу тебе, какова вероятность стрельнуть у них немного бабла на поправку здоровья…

"Не жизнь, а кошмар какой-то…" — Игорь начал наклоняться за новой порцией замёрзшего дождя.

— Простите, а это вы о чём? — негромкий приятный голос раздался сзади, Игорь обернулся с максимальной скоростью, какой только позволяла превратившаяся внутри в "горячую точку" с перманентным ковровым бомбометанием — голова. Стоящий сзади индивидиум выглядел стопроцентным офисным клерком — чистеньким, причёска с идеальным пробором — погода на улице стояла отнюдь не зимняя, всего минус один, и многие щеголяли без головных уборов, в том числе и этот. У Балкина мелькнула шальная мысль, что перед ним собрат по несчастью — сколько этого "офисного планктона" за последнее время отправили в свободное плавание, просто без счёта, и этот один из них, накануне дерябнувший лишнего из-за безвозвратно рухнувших перспектив — и теперь желающий устранить негативные последствия возлияния. Присмотревшись, он понял, что ошибается — "клерк" не выглядел как "человек, измученным нарзаном". И фиг ли надо тогда?

— Чё надо? — нынешнее состояние Игоря не способствовало вербальным расшаркиваниям и реверансам.

— Я извиняюсь, если потревожил, — незнакомец был сама деликатность в хрустящей обёртке благополучия, вызывающей у Балкина стойкую классовую неприязнь, — вы что-то сказали про жизнь, сравнив её с кошмаром? Мне явно не послышалось…

— А… — до Игоря дошло, что предыдущую фразу он произнёс вслух, — а чё, не так, что ли?

— Видите ли, в чём дело, — "клерк" подошёл к скамеечке, — позвольте, я сяду? Благодарю. Я, образно выражаясь, изучаю природу страха, и факторов — его порождающих. Ужасы, кошмары, многочисленные фобии — это если вкратце. Думаю, нет смысла вдаваться в дебри моих исследований, хотя они и приводят в весьма интригующим выводам, но вам, скорее всего — абсолютно неинтересны. Я хватаюсь за любую возможность проверить свои теории, в принципе — они уже самодостаточны, но остались кое-какие штришки,

шероховатости, пробелы… Кто знает, может быть именно вы способны поставить точку в моих изысканиях. Вы не против небольшой беседы? Прямо сейчас?

— Ну… — Игорь ускоренно, насколько позволяла больная голова, прикидывал возможную выгоду от нежданного знакомства, — как бы помягче сказать… насухую как-то несподручно, мысли разбегаются и всё такое… Пивка купишь?

— Я понимаю вас, — по губам незнакомца скользнул легчайший оттенок ироничной улыбки, — готов компенсировать затраченное на меня время в полном объёме. Конечно, в пределах разумного, но средства располагают к любой степени откровенности.

— Пойдём, — Балкин решительно встал со скамейки, направляясь ко входу в супермаркет, откуда как раз выпорхнула ещё одна отягощённая деликатесами парочка, — мне много не надо, а я тебе про папу, про маму, когда Евлужев из семнадцатой к соседке ходит на палочку чая, у её мужа рога уже не во всякую арку пролезут… Как на духу…

— Евлужева с соседкой можно опустить, у меня будет всего лишь десятка полтора вопросов, — "клерк" пошёл рядом, неторопливо излагая условия грядущей сделки, — а вот что касается пространности ваших ответов на них, это уже другая история.

— Отвечу, на всё отвечу, — летящий к заветной цели, являющейся заманчиво поблёскивавшими шеренгами пивных бутылок в холодильнике Игорь напоминал первооткрывателя, которому аборигены предложили сменять его пошорканую треуголку на неогранённые алмазы по весу, — мне скрывать нечего, подписок о неразглашении не давал…

Пара "Балтики-7", поллитра водки "Журавли", половинка хлеба, банка маринованных огурчиков, упаковка сосисок и пачка пельменей — "клерк" с несколько удивлённой усмешкой дал "добро". Крашеная блондинка на кассе привычно пропустила покупки через сканер, привычными движениями отсчитав сдачу с тысячной купюры. Игорь торопливо затарил покупки в полиэтиленовый пакет, и моментально раскупорил одну бутылку "Балтики", сделав жадный глоток, не отходя от кассы.

— Я бы вас попросил… — "клерк" скорчил неудовлетворительную гримаску.

— Не боись, сейчас здоровье отрегулирую, — Балкин отхлебнул ещё раз, — и будет тебе и интервью, и симпозиум, и какава с чаем…

— Но только одна бутылка, остальное после разговора.

— Да сказал же — всё будет пучком, мне эта бутылка — как по Годзилле из пневматики…

Они вышли на улицу, Игорь с удовольствием допил пиво и бросил пустую бутылку в урну. На душе (в частности), и в голове (в целом) — наступала благодать помноженная на три. На следующих, появившихся из автоматических дверей супермаркета покупателей с полными сумками покупок, Игорь посмотрел если не через розовые очки, то как-то вроде и где-то около. Как мало надо человеку для счастья. Особенно, если этот человек похмельный и безденежный…

— Ну что, давай, спрашивай, — Балкин благосклонно посмотрел на "клерка", — какие страхи бороздят оперный театр, я конечно не в курсе — но из своей биографии, запросто.

— Может, куда-нибудь зайдём? — незнакомец задумчиво посмотрел на Игоря, — минут на двадцать беседа точно затянется, неохота на холодке куковать. Тут неподалёку есть

неплохая кафешка, посидим. Пива больше не гарантирую, но стакан воды — легко. Минут пять ходьбы, пойдёмте?

— Да ну, нафиг, — Игорь махнул рукой, — пойдём лучше ко мне, две минуты ходу. Вон в том доме, да, да — во-он та пятиэтажка. Посидим по людски, пельмешек сварганим. Ага?

— Ага. — "клерк" кивнул головой, почти не раздумывая, — а я не помешаю? Ну, может — дети, супруга, родители?

— Какое там! Я одинокий волк, не отягощённый семейным багажом. Сам себе властелин…

— Хорошо, тогда не вижу абсолютно никаких препятствий. Пойдёмте.

— Пойдём, пойдём… Чё мёрзнуть, или лишний рупь транжирить — ты ко мне с понятием, и я к тебе с уважухой… Как тебя зовут-то, спаситель?

— Ярослав.

— Ишь, как кучеряво, — Игорь покачал головой, — а меня папаша вообще хотел Демьяном окрестить, хорошо хоть маманя рогом упёрлась, и в честь какого-то деятеля, по календарю Игорюхой и назвала. А то был бы сейчас как тот поэт — Демьян. Не знаю, как у него с бедностью — а у меня точно расхождений нет. Всё, пришли…

Кодовый замок щёлкнул, впуская Балкина с Ярославом внутрь холодного подъезда — стараниями местных хулиганов половина подъездных окон была раскокана, и декабрьская стужа давала джазу с первого по пятый этаж. Поднявшись на третий, освещённый тусклым сиянием светящей на последнем издыхании лампы, Игорь остановился возле обитой дерматином двери, видывавшей и лучшие годы. Не утруждая себя поиском ключей, взялся за ручку, и дверь повернулась на давно несмазанных петлях, открывая доступ к холостяцкому жилищу Балкина.

— А чё у меня воровать-то? — весело хмыкнул он, отвечая на немой вопрос Ярослава, — замок с полгода как сломался, а на новый денег нема. И так сойдёт.

— Проходи, — Игорь привычно щёлкнул полураздолбанным выключателем, предельно гармонирующего с ободранными обоями в прихожей, — пальто вон, на тумбочку положи, всё никак руки не доходят вешалку на место примастрячить. Ботинки можешь оставить, тапок всё равно нет, да я и не парюсь по этой теме. На кухню проходи…

Ярослав брезгливо хмыкнул, осматривая обитель Игоря, пребывавшую в состоянии "не то Мамай, не то Махно — но раздолбали всё в говно", и прошёл на кухню. Обилием мебели кухня не радовала, Ярослав выбрал из двух наличествующих табуретов наименее "убитый" и замызганый, и аккуратно присел. Грязная посуда живописно оккупировала всё свободное пространство в раковине, и по батарее шустро пробежала пара упитанных рыжих тараканов. Типичное жилище холостяка, тратящего жизнь на плотное общение с

Бахусом. Странно, как его ещё "чёрные" риэлторы в оборот не взяли? Балкина, не Бахуса…

— Пельмени будешь? — Игорь нарисовался на кухне со второй открытой и початой бутылкой пива, на его лице легко читалось полное слияние с нирваной, — горяченьких, под холодных "Журавлей". За знакомство, и прочие материи. Ладно, ладно — не криви губы, сейчас глотну, и в холодильник поставлю, уговор есть уговор. Пельмени точно не будешь?

— Не буду…

Балкин со сноровкой человека, привыкшего мыть посуду перед едой (чем отличается женское общежитие от мужского?), сполоснул небольшую кастрюлю со следами нагара, и наполнив водой, поставил на огонь.

— Итак… — Игорь сел напротив Ярослава, пиво, вопреки обещанию, осталось стоять не столе, — давай твои вопросы. Пельменей ты не хочешь, водочки — также, давай за твои страхи спрашивай. Я весь внимание…

— Начнём с простого, — Ярослав скрестил руки на груди, — что для вас страх?

— Страх? — Балкин почесал переносицу, — когда как. Бывает, просто так накатит, от балды. Вроде бы не было, и вдруг — опа! — на лютой измене, от макушки о до стелек. Но от хорошей водки такого не бывает, в основном от палёной. Какой они там бурды в неё добавляют, хрен его знает, может мозги от неё и клинит.

— Понятно, — Ярослав зевнул, — ну, а например конкретные причины страха?

— Конкретные? — Игорь ненадолго задумался, и хлебнул пива, — в детстве пауков боялся. Сейчас не боюсь. Нет, конечно, если как в кино — такая дура размером с трамвай приползёт, то стрёмно будет, без вопросов. Боли боюсь, не любой, конечно, но зубных врачей до сих пор не жалую. Или если бы мне, как Зое Космодемьянской фашики стали бы кислород перекрывать — неизвестно, как быстро у меня бы "ботало" развязалось, не все же такие героические… А так иногда торкает, непонятно отчего, нет — не от водки.

Просто — раз! — как будто из воздуха в организм стрёма закачали, и всё. Сердечко — тук-тук, нервишки ёрзают, непонятка, одним словом… Но это редко бывает, последний раз уже и не помню когда случалось. Даже не знаю, почему и вспомнил…

Бутылка опустела ещё на пару глотков.

— Непонятка, значит… — Ярослав с искоркой интереса в глазах посмотрел на слегка рассолодевшего Игоря, — вот с этого момента — поподробней, пожалуйста…

— А чё поподробней? — Балкин разорвал пакет с пельменями, и высыпал половину содержимого в закипевшую воду, — я ж говорю, человеческим языком — не-по-нят-ка. Вот так. И откуда я знаю, что и почему, мне что — каждый раз перед этим плакат вывешивают? — типа "Балкин, сейчас будет страшно, потому что твоя покойная бабуся, у которой ты в детстве тырил клубнику с грядки, вспомнила об этом на том свете, и вот тебе за это оборотка". Было такое дело — клубнику тырил, а вот от бабки этот шухер, или нет — тут уж я пас… Это к Башарову с экстрасенсами, а не ко мне.

— Ладно, — Ярослав задумчиво посмотрел Балкину в глаза, — наводящий вопрос. Ты веришь в потусторонние силы и их порождения? Вурдалаки, оборотни, упыри, злые духи…

— Ты чё, хочешь сказать, что этот кипиш от них, что ли? — Игорь развеселился, и плотно приложился к пиву, оставив немного на донышке, — а ты сам-то веришь? Или у тебя половина знакомых — родня Дракулы, а другая — в "Зловещих мертвецах" без грима снималась. А Фредди Крюгер — вообще твой первый кореш!

— Я бы не стал так легкомысленно относиться к этой стороне вопроса, — Ярослав проводил взглядом очередную шеренгу тараканов, — и что касается меня — я верю.

— Ну и верь, кто тебе мешает! — Игорь убавил газ, — от меня-то тебе чего надо? Причины ужаса? Ты погляди, как мы живём — вот тебе "Кошмар на любой улице". А ты мне про голливудские фантазии заливаешь, ладно — Вий не в счёт. Оборотни у нас только в погонах, а в любой конторе бюрократы тебе столько крови свернут — Дракуле бы поплохело от такого размаха. Вот где ужас!

— То есть, вы категорически отрицаете существование вышеприведённых мною примеров?

— То есть — да. А доказательства где? Может у тебя в заднем кармане штанов злой дух прописался? Покажи! Или там — вурдалака из-за пазухи предъяви. Слабо? У меня, например, злые духи появляются только когда горохового супчика похлебаю. Такой злой дух идёт — любой живой мертвец наглухо ласты склеит, и уже точно не оживёт. А может ты из "Скрытой камеры" какой-нибудь? Разводишь тут меня, а потом — бац! — лыбьтесь, из вас сделали идиота! Колись, попал ведь?

— Нет, — Ярослав покачал головой, — нет у меня ни демона в исподнем, ни скрытой камеры подмышкой. А вам не приходило в голову, что доказательства бывает невозможно привести хотя бы потому, что, скажем так — предмет нашего спора существует не в том виде, в каком его отображает кинематограф. Это всё штампы, рамки, условности. Невозможно ещё и потому что оно — крайне неохотно идёт на контакт с любым человеком. Не надо видеть в нём средоточие зла. Не все представители этих классов питаются кровью или плотью — это опять же навязано индустрией развлечений. А вот страхом — да.

— Ты чё, в натуре мне здесь грузишь? — Игорь снял кастрюлю с огня, — точно пельмени не будешь?

— Нет, — Ярослав на мгновение закрыл глаза, — я сыт.

— Даже если твоё это оно существует, — Балкин нашёл наименее грязную тарелку и перебазировал пельмени в неё, — и что? Ты хочешь сказать, что страшнее этого ничего не бывает? Да ты вон в центральную травматологическую сходи разок — все иллюзии и отпадут.

Вторая бутылка пива закончила своё существование. Игорь извлёк из пакета хлеб и поллитровку.

— Извини, конечно, но ты тут тему поднял — без поллитры не разгрести…

Ярослав нейтрально пожал плечами.

— Может за компанию, — Игорь набулькал пятьдесят грамм в чайную кружку с отбитой ручкой, — по граммулечке? Будем искать истину.

— Нет, я не пью.

— Ну, как знаешь. Вот ты говоришь — кровь не пьют и так далее. Даже если и пили бы и мозгами закусывали, и что? Сколько народу на дорогах бъётся? Это не кошмар, а? Скольким врачи безголовые жизнь поломали со своими левыми диагнозами, это что — тоже комедия? В Перми народ сгорел — вот это кошмар. Вместо того, что бы безопасность обеспечивать, всё норовят себе бабок на карман откатить, а на людей — гадили они с кремлёвской стены. Вот где ужас.

— А неужели это так трудно — поверить? — Ярослав пристально посмотрел Игорю в захмелевшие глаза, — никто ничего не просит, никаких услуг или одолжений. Просто. Поверить. И всё… Просто поверить в то, что это и есть ужас. Зачем нужны доказательства?

— Так время такое, — Балкин налил себе вторую, — без доказательств никуда. Слу-ушай, а может ты агитатор от партии потусторонних сил? Прикол. Была у нас СПС, а это значитца — будет ППС. Хохма. Ужас с ментовской аббревиатурой. Они нашли друг друга. Ладно. Предположим — поверю я. Что мне от этого? Горячо или Дирол "Морозная Свежесть"? Смысл-то какой?

— Смысл очень простой, — Ярослав снова посмотрел Балкину в глаза, — Вера. Вера, которая помогает спастись. И только благодаря ей, небольшой страх не перерастёт в настоящий ужас. Только благодаря ей… Понимаете, везде есть некий рубеж, который лучше не переходить. Это как революция, только в миниатюре. Если очень долго отдавать что-то очень необходимое всем только одному, то в конце концов произойдёт взрыв. Вы привыкли ужасаться и бояться только реальности, весь страх уходит в сторону конкретных событий или ожиданий этих событий. Другой стороне, которая, так сказать — имеет мало общего с реальностью, достаются сущие крохи. Этого мало, очень мало. И в итоге этот недостаток накапливается, накапливается, достигая критического предела. Есть яды, которые в малых дозах не убивают, но если принять сразу бутылку — последствия будут фатальными. И небольшие порции недополученного страха преобразуются в убийственный ужас. Жажда тоже имеет свои границы, особенно если рядом стоят бутылки с водой, а вам нельзя сделать всего несколько глотков. Однажды вы просто возьмёте своё, не стесняясь в средствах. А у них, гораздо больше способов получить своё силой. Поэтому — просто поверьте. Вы же примерно догадываетесь, сколько людей бесследно пропадает каждый месяц во всём мире. Я не буду врать — оно не причастно ко всем исчезновениям, но определённая, и — немалая! — часть происходит именно по причине неверия, которое в конце концов губит… Баланс должен быть сохранён любой ценой, и знаете — я здесь рассказываю вам это только потому, чтобы эта цена не стала непомерно высокой, как для вас, так и для других. Именно сейчас назревает очередной взрыв, и предотвратить его — всё меньше времени. Поверьте…

— Бред какой-то! — Игорь принялся наворачивать пельмени, его уже изрядно развезло, — поверить в ужас, чтобы ужаса не было. Надо тогда уж в кризис поверить…

— Значит, вы даже не попытаетесь? — тон Ярослава был полувопросительным-полуутвердительным, — для вашего же блага…

— Моё благо вон где, — Балкин налил третью, — лучше бы наркоманов поменьше было, что бы на улице спокойно гулять стало. А то у нас из дома уже троих, эти падлы за мобильник, да за пару сотен чуть до могилы не довели.

Ярослав встал, и пошёл в прихожую за пальто.

— Уходишь? Иди-иди, будет он мне про ужас рассказывать! На Саяно-Шушенскую лучше скатайся, или в провинцию, там так живут — мама не горюй. Кингу и не снилось. Рома Абрамович яхты покупает, а в больничках люди дохнут, потому что лекарств нет. Не жизнь — а сказка! Иди-иди…

Ярослав одел пальто, и обернулся на пороге, сказав только одно слово.

— Жаль.

— Да пошёл ты! — искренне возмутился Балкин, наливая следующую, — жаль ему. Матери детей новорожденных на помойку выбрасывают, это ему не жаль. Му-удак…

Ярослав вышел из квартиры, закрыв дверь. Мобильный в кармане ожил протяжным волчьим воем, Ярослав нажал кнопку ответа.

— Слушаю. Нет. И этот тоже. Да, никто. Ждать больше нельзя. Полная свобода, да, полная. Я не вижу другого выхода… Потом будет хуже…

* * *

Пьяный Балкин спал на продавленном диване в комнате, когда порыв ветра приоткрыл входную дверь в которую бесшумно скользнула бесплотная тень, направившаяся прямо к спящему. Через несколько секунд он беспокойно заворочался во сне, ещё через полминуты тяжело разлепил глаза. Его взгляд стал стремительно трезветь, когда он увидел — что стоит перед ним. Заорать он не успел — тень надвинулась неуловимым и беспощадным движением, и начавшийся зарождаться крик сменился быстро заглохнувшим хрипом.

Через мгновение всё было кончено…

* * *

Газета "Криминальные истории".

"Неделю назад, в абсолютно разных микрорайонах нашего города, были обнаружены сразу десять трупов, как мужчин, так и женщин. Причина смерти установлена не была, компетентные органы от комментариев воздерживаются. Умерших ничего не связывало, возраст колебался от двадцати до шестидесяти восьми лет. Версия об ограблении не подтвердилась, из наших источников стало известно, что не имущество усопших не пострадало, чего, к сожалению нельзя сказать о них самих. Да и что может быть общего между пенсионером и владелицей преуспевающего даже в кризис салона красоты? Продавщицы продуктового павильона и работника пивной промышленности? Только то, что они жили в одном с вами городе, и самое странное, не поддающееся никакому объяснению — на лицах всех десяти жертв застыло выражение неимоверного, самого запредельного Ужаса.

Content

Вадим Николаевич Громов
Ужас