Алексей Пехов

Ловцы удачи

Глава первая

В которой я навсегда прощаюсь со своим прошлым.

Мой стреколет выскочил из облаков, точно демон из плохо запечатанной шкатулки, стремясь на юг, где за далеким лесом, ничуть не напоминающим вековые чащи, среди которых я вырос, меня ждал океан и, быть может, новая жизнь и дом.

Возможно, я несколько торопился с мыслями о будущем, особенно учитывая обстоятельства. Сейчас моей главной задачей стало убежать как можно дальше, а также поглядывать по сторонам и надеяться, что удача мне улыбнется.

Не улыбнулась, забери ее Небо! Сегодняшний день оказался не более удачным, чем вчерашний, — преследователи все еще крутились неподалеку. Они шли в трех милях впереди и в двух ниже меня. Их присутствие выдала сверкнувшая на фоне леса серебряная искорка — блик солнца на полированном борту стреколета.

— Ну почему вы не можете оставить меня в покое?.. — пробормотал я, бросив быстрый взгляд на магический шар, горящий на приборной панели и говоривший мне, что количество сапфировых клиньев в оружейном отсеке подходит к нулю. В предыдущем бою я растратил почти весь их запас, слишком жарко там было, чтобы я думал об экономии.

Прошло уже больше двух суток с тех пор, как я бежал из родного дома, в котором меня сочли чересчур опасным для того, чтобы я продолжал жить. За все время бегства я так и не успел сомкнуть глаз, уже пятьдесят часов находясь в кабине стреколета в тщетной попытке оторваться от погони, которую отправил за мной шеллэн,[1] верный слуга кираллэты.[2]

Мне трижды пришлось драться в небе, но те, кто уцелел, продолжали гнаться за мной, точно охотничьи леопарды, рвущиеся добыть редкий трофей для своего хозяина.

— Ну что же, — прошептал я, оценивая расстояние. — Пора заканчивать нашу историю.

Особого выбора у меня не было. Еще несколько часов погони — и я не смогу управлять стреколетом. Засну прямо в полете, и тогда они сделают из меня решето.

Так что сейчас в небе должен остаться или я, или они.

Я отжал жезл управления от себя, заставив мой «Серебряный источник» пойти вниз. Усталый демон в днище надсадно взревел, увеличивая скорость, и стреколет стал падать, словно сложивший крылья грифон. В перекрестье моего прицела попал прекрасный серебристый силуэт ведомого — остроносый, изящный, со стреловидными крыльями, под которыми висели пушки, хрустальной кабиной и золотистыми выемками воздухозаборников, — и я нажал на гашетку в тот самый момент, когда он проходил над широкой лентой безымянной реки.

Темно-синие трассеры взорвали спокойную водную гладь высокими белыми фонтанами и разорвали стреколет, созданный лучшими мастерами моего народа. Горящие обломки рухнули в воду и камыши, перепугав окрестных водяных.

Я вышел из пикирования у самой земли, заложив резкий вираж с набором высоты, пролетел над верхушками деревьев. Уцелевший противник, который еще несколько секунд назад был ведущим в теперь разбитой паре, успел среагировать и атаковал меня. Справа от крыла пронеслась пристрелочная очередь, и вокруг моего стреколета вспыхнули магические чары отражающего щита, поглощая попадание.

На следующем вираже — резком и с сильным креном — я смог сбросить преследователя с хвоста. Мы разлетелись, а затем, развернувшись над безучастным лесом, стали стремительно сближаться. Я открыл огонь на секунду раньше, расстреливая последние клинья. Мой стреколет сильно тряхнуло, когда я увернулся от смерти, но противнику повезло гораздо меньше.

Над его «Серебряным источником» всколыхнулось белое пламя, защитный купол лопнул от прямого попадания, и нос стреколета вспыхнул. Накренившись и оставляя за собой дымный черный хвост, «Источник» по пологой дуге начал снижаться к земле, рыская из стороны в сторону.

Было видно, что летун еще жив и пытается справиться с теряющей управление машиной. Я несколько секунд держал его в перекрестье прицела и убрал палец с гашетки.

Не хочу добивать того, с кем когда-то дружил.

Стреколет скрылся за стеной деревьев, и теперь его местоположение указывал лишь густой дым. Я снизился, прошел над этим местом, увидел большую поляну, завалившийся на бок серебристый корпус, широкую межу вспаханной им земли.

Мне не следовало задерживаться, но иначе я просто не мог. Совершив посадку неподалеку, отстегнул ремни, взял прикрепленный к спинке кресла клинок, схватился за поручень, легко спрыгнул в высокую траву.

Маленькая бабочка-лимонница с полупрозрачными крылышками аккуратно присела на край сломанного хвостового оперения поверженного «Источника», перепутав его с одним из цветков, на которых собирали ароматный нектар ее подружки. Однако стоило мне подойти поближе, и она, встревоженная, вспорхнула. Я проводил ее немного завистливым взглядом — хорошо, когда можешь беззаботно летать от цветка к цветку и радоваться жизни.

Судя по повреждениям стреколета, в кабине меня не ждало ничего хорошего. Ее стеклянный колпак был разбит, в тонкой золотистой раме осталось всего лишь несколько острых осколков. На них алели брызги крови. Когда я заглянул внутрь, то увидел, что ею заляпаны все стенки и пол. Летный комбинезон прижатого ремнями к креслу эльфа превратился в окровавленную тряпку, в груди зияла дыра, но мой бывший боевой товарищ, вопреки всему, до сих пор был жив. Когда я склонился над ним, он открыл глаза и попытался улыбнуться:

— Я так и не смог превзойти тебя, Лас.

— Держись, — сказал я ему. — Сейчас я тебя вытащу, Нелан.

— Ни к чему, — сказал он. — Оставь все как есть.

Я знал, что он прав, и, видит Небо, испытывал сожаление оттого, что жизнь распорядилась таким образом. Рядом со мной умирал хороший эльф и отличный летун. Происходило это из-за меня — который не согласился с приказом, хотя основная вина в его смерти лежала на той, кто отдала этот приказ.

Я хотел остановить бессмысленную бойню. Хотел, чтобы эльфы, мои друзья по эскадрилье, больше не погибали в небе. Я отказался вести на убой своих подчиненных. Выступил с обращением к совету. Но в итоге лишь стал предателем и мятежником. И ничего не смог изменить.

Люди считают, что эльфы не убивают друг друга, однако они глубоко заблуждаются. Мы только этим и занимаемся в бесконечных стычках и конфликтах между семьями высоких родов. По сути дела, в своей глупой кровожадности некоторые из нас ничуть не лучше орков.

— Я ни о чем не жалею, — внезапно сказал летун. — Мне приказали остановить тебя. Я не мог не подчиниться. Как видно, у меня нет твоей смелости. Значит, уйду под сень Великого леса чуть раньше тебя… Квезаллэ[3] скоро будут здесь.

— Не скоро, — возразил я ему. — У меня фора в несколько часов, убийцы значительно отстают.

— Ты не скроешься от них, и шеллэн не оставит тебя в покое. Ты — первый, кто осмелился открыто перечить ему и кираллэте. Такое не прощается. Беги, Ласэрэлонд. На самый край земли, иначе все это было бесполезно.

Он увидел, что я хочу возразить, и с нажимом произнес:

— Мне бы очень не хотелось, чтобы моя смерть оказалась напрасной. Так что выживи.

— Я постараюсь исчезнуть.

— Хорошо. — Его благородное лицо было серым от боли и потери крови.

Он шумно вдохнул.

— Я что-нибудь могу для тебя сделать? — спросил я.

Нелан лишь качнул головой и посмотрел на безмятежный лес, губы его тронула горькая улыбка.

— Об одном жалею — больше не увижу дом, — сказал летун.

Еще через минуту он перестал дышать. Клинком я перерезал травяные ремни и с некоторым трудом вытащил его тело из кабины. Затем отнес в клевер, над которым умиротворенно гудели собирающие нектар шмели. У меня не было лопаты, да это и не требовалось. Тело эльфа должно покоиться под дубами, а если их нет поблизости, то следует предоставить его прах ветру и цветам.

Я закрыл ему глаза, отстегнул с его пояса желтую пластинку, которая есть у каждого летуна моего народа. Бросил на тело и произнес формулу освобождения.

Кокон теплого света окутал Нелана, а когда погас — в небо взлетел целый рой семян, похожих на солнечные искорки. Тепло-желтые и воздушные, они поднялись над лугом и, подхваченные внезапным порывом ветра, отправились в свой последний полет, чтобы спустя несколько десятков лет превратиться в прекрасные, могучие деревья.

Там, где совсем недавно лежал мой бывший друг, остался лишь примятый клевер.

Я мог бы сказать напоследок, что сожалею. И что не стоило ему влезать в эту историю. Но лишь с тяжелым сердцем направился обратно к стреколету.

Бесконечный лес сменился ухоженными полями, песочно-охряными извилистыми дорогами и уютными деревушками с белыми домиками, а впереди, над горизонтом, показалась бледная дымка — первый предвестник океана.

Семерка убийц из моего народа была еще далеко, я все еще опережал их, спеша к самому южному форпосту на Западном материке.

Земля, длинным языком протянувшаяся между гномьим Вестхаймом и дикими лесами Грачиного края, в этом регионе выглядела гораздо менее оживленной, чем другие человеческие территории. Я не помнил название, которое дали городу люди, — на наших картах он именовался Аллэ-ат-курос — Прибрежный.

Я сделал круг, изучая местность. На лесистом холме, в северной оконечности города, высился мощный замок с железными шпилями. Возле гавани, где садились воздушные корабли, стояло несколько укрепленных фортов. Крупная стационарная огневая батарея, судя по профилю и пушечным портам переделанная из старого линейного корабля, висела над западной частью Прибрежного, там, где находились респектабельные жилые кварталы.

Вот уж не знаю, кого они здесь опасаются. Залетные эскадрильи разбойников в этих краях более редкие гости, чем даже хасамские людоеды. А последних истребили еще десять лет назад.

Сверху город больше всего напоминал тележное колесо. Центр — дворцы и парки, от которых в стороны расходились широкие проспекты, тянущиеся к океану, лесу, холмам и каменистым пустошам на окраинах. Чем ближе к берегу, тем более тесная застройка, ветхие крыши и узкие улицы. Здесь, в отличие от западных частей, почти не было зелени, и огромной серой площадкой выделялся порт, разбитый на множество пирсов — для приема летающих судов, садящихся в доки, построенные прямо в океане.

Воздушное движение оказалось достаточно напряженным, но я легко разобрался с коридорами следования. Чем мне нравятся люди, так это их попытками систематизировать хаос. Если кто-нибудь из вас оказывался над городами кобольдов, тот поймет, о чем я говорю. Большинство воздушных катастроф там происходит из-за сумасшедшего трафика в небе, где каждый летит как хочет и куда хочет, невзирая на последствия и не считаясь с соседями.

Над Прибрежным крутились в основном гражданские стреколеты — машины без пушек, брони и щитов, кажущиеся удивительно хрупкими. Но, делая второй круг, я заметил звено «Месяцев», ведущих патрулирование примерно в шести сотнях ярдов надо мной. Тупоносые, с четырьмя акульими крыльями и торчащими из днища стволами, они казались нелепыми, хотя в воздушном бою были очень эффективны.

В городе имелось три посадочных полосы. Первую, самую крупную, далеко выдающуюся в океан и расположенную возле портовых доков, где приземлялись тяжелые корабли, я проигнорировал. На ней меня будут искать в первую очередь — потому что спрятать стреколет там очень разумно: активное движение, много ангаров, много машин и сотни летунов. Пара квезаллэ обязательно отправится туда для проверки.

Вторая полоса, принадлежащая замку, судя по сигнальным огням фэйри, предназначалась исключительно для военных, и садиться туда себе дороже. Лучшего способа привлечь внимание просто не существует, а внимание в данных обстоятельствах мне совершенно не нужно.

Была и третья — короткая, запыленная, неухоженная, на самой окраине восточных трущоб, окруженная со всех сторон ангарами, сараями и складскими помещениями, у большинства которых провалились крыши.

Посадочные сигналы не горели, фэйри отсутствовали, я прошел над ней на бреющем, но в последний момент решил отказаться от посадки. Здесь я буду точно бельмо на глазу, слишком заметен. Следовало разбить отряд охотников, смутить их и запутать как можно сильнее, для того чтобы они разделились. Это даст мне шанс протянуть время, подготовиться и пережить встречу.

Океанский берег сейчас был самым лучшим вариантом. Когда последние городские кварталы остались позади, я посадил стреколет за большим пустырем, совсем недалеко от бушующих волн. С помощью кольца Развоплощения усыпил демона. Поднял вверх стеклянный колпак и несколько секунд сидел в кабине, слушая, как гремит прибой.

Потом снял шлем, положил его на сиденье. Выбросил вниз, на песок, сумку с немногочисленными вещами, затем спрыгнул сам. Снял летный комбинезон, в последний раз посмотрел на «Золотую стрелу», эмблему моей эскадрильи. Скомкав его, закинул в кабину.

В сумке была обычная одежда. Человеческая. Она оказалась мешковатой, как и любая одежда людей, но впору мне, спасибо тем, кто подготовил ее для меня во время побега. Капюшон на тонкой замшевой куртке тоже был очень кстати, не люблю, когда таращатся на мои уши, словно это рога минотавра.

Следующий десяток драгоценных минут я копался под днищем стреколета, с помощью кольца Развоплощения взламывая магические замки. Наконец тяжеленная панель, закрывающая мне доступ к внутренностям «Серебряного источника», поддалась, и я заглянул в отделение, находящееся под бронепластиной корпуса.

Там, в солнечном свете, медленно поворачиваясь гранями, плавал кубик, сплетенный из тонкой золотой проволоки. В его центре бесновалась фиолетово-синяя туча — скованный и усыпленный демон, сущность из мира Изнанки, благодаря которым летают стреколеты и корабли. Я не собирался оставлять подобную ценность.

Убрав едва теплый кубик в сумку, я закрыл бронепластину и замки. Внешне все должно быть как прежде, чтобы никто не видел, что стреколет больше не может летать. Квезаллэ найдут его, в этом я не сомневался, и кому-то из них придется остаться здесь, на случай если я вернусь. Чем меньше убийц станет разыскивать меня по городу, тем лучше.

Однако нельзя исключать вероятности, что я не смогу найти подходящий корабль. Тогда действительно придется возвращаться, чтобы продолжить свой путь. Мой демон не вытянет перелет над океаном к другому материку, слишком он устал, но у меня нет выбора. Я буду лететь сколько смогу, а потом, если понадобится, поплыву, но не доставлю удовольствия шеллэну и не вернусь на плаху.

Я провел рукой по гладкому прохладному боку «Серебряного источника». Мы вместе прошли не одну военную кампанию. Жгли орочьих «Носорогов» в Болотистой стране, сопровождали шхуну кираллэты, сбивали разбойников и пиратов, вместе падали с небес, но всегда поднимались вновь. Расстаться с ним, последней частичкой прошлого, последним связующим звеном с моим народом, оказалось очень непросто.

Я надеялся еще его увидеть, но чувствовал, что скорее всего этого не случится, поэтому шепнул:

— Прощай.

И быстро пошел в сторону города по песку, влажному от морских брызг.

На душе скребли кошки.

Глава вторая

В которой в том числе речь идет и о нежно-персиковом цвете.

Заброшенная посадочная полоса была у меня на пути, и я вышел к ней возле ангаров, за которыми начинались неровные прямоугольники кварталов Прибрежного. Здесь оказалось уже не так пусто, как раньше, — на рулежной дорожке стоял стреколет, старенькая «Мушка». Рядом с ним возились двое — лохматый седовласый гном с пожелтевшей от табака бородой, в потертой кожаной куртке, и худенькая человеческая девчонка со смешливыми карими глазами и короткими волосами пшеничного цвета.

— Надо торопиться, — услышал я хриплый голос гнома. — Если это корыто не поднимется в небо, к ночи у нас будут проблемы.

— Успеем, — ответила девушка.

— Как они нас выследили? Уже столько времени прошло. Где же мы ошиблись?

Как видно, не один я хочу сегодня спрятаться. Вот и еще беглецы.

Заметив меня, гном нахмурился, вытер руки грязной тряпкой (отчего чище они не стали) и взялся за мушкет, прислоненный к ящику с инструментами.

— Это частная территория, парень! — грозно сказал он мне, приняв за человека, так как на моей голове был капюшон.

— А я думал, полоса заброшена, — миролюбиво ответил я ему.

Он тут же прищурился, уловив мой мягкий и певучий акцент. Существует шутка, что эльфа можно узнать даже в темной комнате исключительно по тому, как он произносит слова.

— Не цепляйся к нему, Флихал, — сказала девчонка, перестав крутить гайку, и махнула тяжелым ключом. — Тебе делать, что ли, нечего?

— Это эльф, Ромашка. Терпеть не могу скотских эльфов. Везде суют свой нос!

Я мог бы то же самое сказать о гномах, добавив лишь, что это сварливое и склочное племя недомерков, которые в любом споре обожают хвататься за все, что стреляет, колет или рубит.

— Лучше помоги мне здесь. Поставь, пожалуйста, калибратор, я не могу проверить, все ли цепи замкнуты правильно, — продолжала настаивать его спутница.

Гном заворчал, сплюнул и грозно буркнул мне:

— Проваливай отсюда, остроухий.

Он поднял с земли грязную запчасть, лег под днище стреколета, начав раскрывать один из отсеков.

— Не обращай внимания, он немного нервничает. — Летунья, в отличие от своего напарника, была гораздо более дружелюбной. — Заблудился?

Я прекрасно помнил «карту» города, которую увидел из кабины стреколета, поэтому лишь молча покачал головой.

— Не каждый день встретишь звезднорожденного в этих краях, — заметила она и добавила: — Не ходи через трущобы, там уже несколько дней неспокойно. Гоблины борются за свои права. Сразу за ангаром возьми влево, избежишь массы неприятностей.

— Спасибо.

Она сверкнула улыбкой, вытерла рукавом летного комбинезона чумазую щеку и вновь занялась работой. Гном же бросил на меня еще один недовольный взгляд. После того как его родственники из Вестхайма попытались перекрыть торговые фарватеры в наши леса и увеличить пошлины на демонов, а мы в ответ не продали им обладающую особыми свойствами воду из источников вековых эльфийских дубрав для остужения их горнов, вражда между северными кланами гномов и светлыми эльфами вышла на новый уровень.

В сотый раз за последние десять лет.

Я последовал совету девушки не лезть в трущобы. Обошел их стороной и, оказавшись на широком перекрестке, свернул направо, зная, что через шесть кварталов улица должна вывести меня к широкому проспекту, по которому я без труда доберусь до порта.

Прибрежный — крупный торговый и транспортный центр этого королевства людей, но также здесь живут и другие расы: орки, тролли, гномы, кобольды и хаффлинги. Все эти народы вполне уживаются, и конфликты между ними происходят гораздо реже, чем можно было бы ожидать. Люди, для которых здесь главное стабильная торговля, ввели жесткие законы, и если ты их нарушаешь, то въезд в город тебе заказан. А нет города — нет и возможности торговать, а значит, в карманах не звенят луидоры. Поэтому хотя некоторые прохожие и косились друг на друга, но вели себя мирно.

Я вышел к большому тенистому клену, растущему прямо на перекрестке — очень заметному ориентиру, и свернул направо. По этой стороне улицы тянулась высокая кованая ограда, вдоль которой стояли пирамидальные тополя. За ними начинался большой сад с огромными круглыми и квадратными клумбами, где преобладали алые и желтые цветы. Дорожки, выложенные голубым камнем, вели к белым беседкам и павильонам, а целая череда каскадных прудов была соединена друг с другом рукотворными водопадами. Отсюда ничего этого видно не было — деревья закрывали обзор, но я пролетал прямо над парком, так что прекрасно рассмотрел то, что скрыто от глаз обычных пешеходов.

Когда я добрался до широкого проспекта, то увидел серый, больше похожий на крепость храм с шестью куполами. С земли он выглядел огромным и величественным, а сверху больше походил на паука с ножками-лестницами, раскиданными во всех направлениях. Перед ним находился еще один перекресток. Дорога влево вела к центру города, дворцам знати и просторным кварталам с бордовыми крышами, зелеными лужайками и закованной в гранит набережной реки. А если идти прямо — сразу за храмом улица сужалась и начинался прибрежный район.

Мне было надо как раз туда.

Прохожих здесь оказалось гораздо больше, чем в других районах, и в некоторых переулках возникала настоящая давка. Приходилось протискиваться через эту толчею, вокруг меня звучала незнакомая речь разнообразных народов, и я вспомнил, как в первый раз попал в человеческий город.

Я был еще ребенком, и меня взял с собой мой дядя. Он возглавлял посольство эльфов, которое отправилось заключить союз с Лигой — южным королевством Грачиного края. Столица той страны была чем-то похожа на Прибрежный, и тогда она мне очень не понравилась.

Бесконечное нагромождение белого камня, уходящего в небо, сжимающего все, чего он касался, для меня, проведшего всю жизнь в лесах, выглядело дико. Дома, мостовые, колонны, дороги, набережные и взлетные полосы — куда ни кинь взгляд, везде один и тот же бездушный грубый материал, который могут любить только гномы. Место, где почти не росли деревья, не было ни травы, ни водопадов, ни игры солнечных лучей в ветвях, казалось мне мертвым, а запахи, которые разносил вялый ветер, ничем не напоминали аромат цветов и свежей зелени.

Сутолока, десятки рас, непонятные правила и языки. Я очень хотел вернуться назад, в Эллатейру, в просторные леса, которые полны ветра и солнца, но мой дядя лишь улыбнулся и сказал, что среди людей гораздо просторнее, чем у нас на родине.

— Здесь все неживое! — возразил я ему.

— Поверь, мой мальчик, в наших городах гораздо меньше свободы и жизни, чем тебе кажется. Я бы хотел жить здесь, а не в своем дворце.

Мне пришлось вырасти, чтобы оценить то, что он говорил. Моего дяди давно уже нет, и он умер в Эллатейре, но мне это не грозит. Похоже, я осуществил его мечту, и теперь моя жизнь будет связана с подобными городами. Надеюсь, находясь среди звездных дубов, он радуется этому.

По пути я внимательно читал вывески магазинов, пока не нашел ту, что заинтересовала меня.

Внутри помещение оказалось совсем маленьким — стойка, несколько шкафчиков, винтовая лестница, ведущая наверх, на узкий балкончик. Оттуда спустился рыжеволосый волшебник в пропыленном сюртуке.

— Доброго дня. Я ищу эликсир от сна. Мне нужно несколько штук.

Человек поправил сползшие с переносицы очки в тонкой оправе, снял с полки бутылочку с прозрачной жидкостью и, откашлявшись, сказал:

— Это все, что у меня есть. Один луидор.

— Дорого.

— Подобные составы всегда в цене. Особенно у летунов на дальних рейсах.

— Мы оба прекрасно знаем, что цена завышена. — Я не прижимист, но сейчас с деньгами у меня очень плохо. — Заплачу половину суммы. Серебром. Или мне придется поискать другой магазин.

Понимая, что я не уступлю, человек вздохнул:

— По рукам.

На улице я зубами выдернул пробку и выпил безвкусную жидкость. Эффект не заставил себя долго ждать — резь в глазах исчезла, краски стали яркими и четкими, а звуки обострились, словно я вытащил вату из ушей.

Следующим по плану у меня был визит в порт. Я вышел к нему по улице, где каждый дом был покрашен в цвет на тон темнее, чем предыдущий, и вся дорога напоминала путешествие по нити хасамского шелка.

Прямо передо мной оказалось здание адмиралтейства — старое, приземистое, с часовой башней и каменными химерами на крыше. Справа располагались квадратные склады, тянувшиеся вдоль берега на несколько миль. Слева начинались пирсы, доки, корабельные стоянки, здесь же мерцали на высоких полосатых столбах сигнальные маяки и стоял таможенный корпус.

Ветер, больше не сдерживаемый жилыми кварталами, гулял по пустому пространству между адмиралтейством и станцией контроля полетов. Он донес до меня запах океана, дегтя, которым были пропитаны доски пирсов, экзотических фруктов, лежавших в ящиках из красноватой древесины, и пряностей, продаваемых на маленьком рынке, ютившемся возле билетной станции.

Я прошел мимо артели серокожих троллей — больших, мускулистых, сердито сопящих и с виду очень неуклюжих. Они споро разгружали пузатый галеон, складывая товары на подъезжающие подводы, в которые были запряжены похожие на коров лохматые звери.

За порядок в порту отвечали минотавры — здоровенные парни со свирепыми бычьими мордами. Они неспешно ходили вдоль пирсов, зорко следя за тем, чтобы никто не затевал драк.

Большая тень накрыла пирс, на котором я стоял, — гномья шхуна, выпустив из люков блуждающие огни, сигналящие всем о том, чтобы убрались с дороги, величаво заходила на посадку. У нее был квадратный корпус, со всех сторон обшитый толстым металлом, острый киль, длинный нос с хищным бушпритом и два больших, горящих рубиновым светом колеса с лопастями. Они медленно вращались, загребая воздух, и демоны, находящиеся в них, тихо гудели.

Навстречу шхуне шел баркас. Старый, с одним обтрепанным воздушным колесом и поврежденным баком. Он пытался выбраться с причала, но целая стая фэйри перекрыла ему дорогу, показывая, что он должен пропустить броненосец гномов.

Выли латимеры, то и дело извещавшие о садящихся стреколетах. Матросы, торговцы, чиновники, солдаты и летуны спешили по своим делам, и никто не обращал на меня внимания.

Я шел вдоль ближайшего причала, изучая суда. Они стояли друг за другом, безмачтовые, с обтекаемыми обводами, металлическими корпусами, с пушечными башнями, капитанскими надстройками, остановленными воздушными колесами и поднятыми вверх, прижатыми к пузатым бокам штурмовыми крыльями.

Сейчас моя цель — покинуть Западный континент. Улететь на Восточный, затеряться в человеческих городах, а через несколько лет, если повезет, попасть к моим темным сородичам.

Пассажирских кораблей было всего три, я зашел в билетную кассу, глянул расписание, висящее на стене, у окошка. Ни одно из судов не шло в нужном мне направлении. Но я все равно купил билет на самое дальнее расстояние, сделав все, чтобы кассир смог меня запомнить, а затем описать квезаллэ, если те спросят про меня.

Разумеется, я не собираюсь лететь к Пурпурным горам, но охотников шеллэна стоило запутать еще сильнее.

После этого я вернулся к пирсам и расспросил нескольких матросов, каждый раз узнавая про разные направления. Когда речь зашла о Восточном континенте, один из них указал мне в сторону пузатого каботажного судна.

Капитан посудины — человек, с лохматыми бакенбардами и слезящимися глазами, выслушав меня, равнодушно пожал плечами:

— Свободное место есть, но в Гардальде мы идем не прямым курсом. Пересекаем весь Западный континент, и стоянки у нас в семнадцати портах. Это больше двух месяцев пути. Если не смущает — найду тебе койку.

— Сколько?

— С питанием, как у матросов, четыре луидора, и проживание в трюме. Если нужна каюта, готов уступить свою не менее чем за двадцать, но столоваться все равно с командой, отдельно у нас не готовят.

— Мне достаточно гамака в трюме.

— Воля твоя, эльф. Поднимайся на борт.

— У меня еще есть дела в городе.

— Отчаливаем в полночь. Не опоздай, если не хочешь остаться на берегу.

Человек показал, что разговор закончен, и скрылся в надстройке, из которой как раз вышел упитанный старикан, несущий визжащий деревянный ящик. Не знаю, кто там сидел, но вопил он похлеще, чем какой-нибудь кровожадный призрак. Драившие палубу матросы, услышав эти крики, рассмеялись:

— Ты все-таки его поймал, боцман!

— Занимайтесь своим делом! — огрызнулся старик. — Цирк уехал, сейчас я утоплю эту гадину, и дело с концом.

Вопли превратились в один истошный крик о помощи, а ящик затрясся, так как сидевший в нем пытался вырваться на свободу.

— Эй, приятель! — окликнул я человека. — Кто там у тебя?

— Безбилетник. Сожрал мои сапоги, весь табак и трубку в придачу. И чуть не сгрыз одну из демонических Печатей, едва не отправив нас прямиком в Изнанку. Надеюсь, ты понравишься русалкам, мелкий гаденыш!

Он мстительно встряхнул деревянную тюрьму, и вой стал выше еще на одну жалобную ноту. Мне не понравилось то, что должно было случиться, — никто не заслуживает смерти в ящике, даже если он съел двадцать пар сапог и целый бочонок лучшего табака.

— Продай его мне, — попросил я. — Дам серебряную монету.

Боцман удивленно крякнул и подозрительно посмотрел на меня:

— А тебе эта гнусь для чего?

— У меня есть приятель-сапожник. Хочу над ним подшутить. — Врал я не то чтобы складно, но это сработало.

Он задумался и почесал в затылке:

— Я между двух демонов, эльф. Один уговаривает меня проучить паршивца, другой говорит, что продать его тебе — это значит компенсировать потери. Так и быть. Гони деньгу.

Не прошло и минуты, как притихший ящик поменял владельца. Тот, кто сидел в нем, был не слишком-то тяжелым и теперь напряженно молчал, раскачиваясь внутри в такт моим шагам.

Вечерело, и облака над портом окрасились в розовые тона. Чайки кричали как оглашенные, мельтешили в воздухе, сходили с ума из-за того, что с океана возвращалась целая флотилия рыбацких баркасов — единственных морских судов, которые я увидел в этом воздушном порту.

Когда-то, давным-давно, все путешествовали на кораблях, бороздя океаны, а не небеса. Но с тех пор, как гномы научились добывать демонов из Изнанки, мир сильно изменился. Теперь морскими судами мало кто пользуется.

Во-первых, зачем, когда есть демоны? Это гораздо быстрее и удобнее. Конечно, сперва находились умники, которые внедряли существ из иного мира в парусники, но ничего хорошего из этого не получилось. Демон блокируется Печатями, и когда его пробуждали, ослабляя магические замки, он несся вперед с такой скоростью, что у шхун и бригантин рвались паруса и ломались мачты, они отрывались от воды и чаще всего разбивались. Во-вторых, теперь тихоходные морские корабли использовать себе дороже — в отличие от бронированных летающих крепостей они все еще делаются из дерева и любое звено стреколетов разнесет их в щепки.

Но, как видно, в этих землях кто-то еще использует парусники, перевозя грузы на близкие расстояния.

Стреколеты продолжали прибывать, демоны в их брюхах злобно ревели, так что я мог посочувствовать тем, кто обосновался рядом с посадочной полосой.

Внутри ящика мрачно молчали, лишь несколько раз, пока я шел портовыми улицами, оттуда раздавалась тихая возня. В маленьком дворе, где женщина снимала с веревок высохшее белье, я достал из ножен клинок и выломал две верхние доски:

— Выбирайся, приятель. Дай я хоть посмотрю на того, кто стоит целую серебряную монету.

Внутри что-то зашевелилось, помедлило, а затем выползло на свет.

Подобных этому существ я не видел — чуть крупнее большого апельсина, все покрытое нежно-персиковой шерстью. Три толстые, словно сосиски, лапы заканчивались зловещими, изогнутыми черными когтями. Под пушистой шерстью угадывались глаза, пасть, розоватый кошачий нос и, кажется, уши, хотя я не мог бы за это поручиться.

Его бока (хотя на таком круглом теле было сложно определить, где заканчивается голова и начинаются эти самые «бока») тяжело вздымались, и почти минуту мы смотрели друг на друга не отрываясь.

Я решился сделать первый шаг и сказал существу:

— Привет.

Протянул к нему руку, и пальцы мои уцелели лишь потому, что мое проворство не уступало его скорости. Оно подскочило, клацнуло пастью со щучьими зубами, промахнулось, рыча, отпрыгнуло в сторону, персиковой молнией пронеслось к дому, в мгновение ока забралось на крышу, завопило, заухало и исчезло с глаз.

— Вот и вся благодарность, — проворчал я, вставая с колен. — Надеюсь, что тебя больше никто не вздумает топить, приятель. А с таким недружелюбным характером, как твой, это вполне возможно.

Бежал я из Эллатейры налегке. О нормальных сборах не могло быть и речи, особенно если несколько предыдущих дней ты провел в тюрьме. При себе у меня имелось лишь то, что дали мои друзья, вытащившие меня из-за решетки. И денег среди вещей оказалось удручающе мало.

А между тем мне еще следовало завершить несколько дел, и, чтобы осуществить их, требовалась звонкая монета, так что я решил продать кое-что из личных вещей. Самый дорогой предмет в моей сумке — это демон, но расставаться с ним я не планировал. Это мое вложение в будущее, мой шанс вернуться в небо, без которого я, как и любой нормальный летун, не могу жить.

Одежда моя никому не нужна, кольцо рода забрал шеллэн перед трибуналом, артефакт «Ледяное безмолвие», разряженный наполовину, еще пригодится. Оставалась лишь одна вещь, которую совсем не жалко.

Подходящую оружейную лавку я нашел достаточно быстро. Меня не смутило даже то обстоятельство, что второе название было написано гномьими кружочками, треугольничками и ромбиками. Гномов можно не любить до бесконечности, но они понимают толк в оружии, это я готов признать.

В огромном мрачноватом зале уже зажгли фонари, и их яркий свет обволакивал висящие на стенах абордажные сабли, секиры, находящиеся в стеклянных шкафах, мушкеты с хитрыми прицелами, пистолеты с заводными шестеренками и арбалеты, тетива которых натягивалась паровыми цилиндрами. Были здесь и доспехи — судя по мягко фосфоресцирующим рунам, все как один заговоренные, да еще и усиленные ребрами жесткости. Возле дальней стены, аккуратно расставленное, красовалось оружие для стреколетов — бронзовые «молнии», формирующие на своих катушках мощные электрические разряды, ульи для огнепчел, которыми предпочитали пользоваться другие расы. Имелась даже сорокафунтовая пушка. Большой плакат напротив входа кричал на всех известных языках, что только здесь можно заказать партию тяжелых Грызей по оптовым ценам.

За прилавком стоял кобольд. Как и все представители этого народа, он носил длинные усы, перевитые цветными ленточками, говорящими о принадлежности к определенному клану. Высокий, тощий, красноглазый, с баклажановой кожей и собачьими ушами, он был облачен в кожаный фартук, перепачканный ружейным маслом.

Когда я вошел, продавец отвлекся от разбора колесцового замка мушкета и поднял на меня пронзительные глаза с огромными кружками зрачков.

— Что желаете приобрести?

— Желаю продать.

— Сожалею, — сухо сказал он, разом потеряв ко мне всякий интерес и вновь уткнувшись длинным носом в мушкетный замок. — Мы занимаемся только продажей, без скупки. Покупают через три квартала от нас, прямо по улице.

Я лишь пожал плечами. Нет так нет.

— Погоди, Ухо, — раздался густой баритон, и из подсобки появился степенный гном с ухоженной бородой, тащивший в руках ящик с капсулами огнепчел для пистолетов. — Давай посмотрим, что хочет предложить… почтенный.

С его стороны это была большая любезность — назвать меня едва ли не другом. Возможно, все гномы мерзкие хорьки, готовые избавить мир от эльфов, но, когда они занимаются торговлей, личные чувства идут побоку.

Я положил на прилавок оружие.

Гном основательно вытер руки, ничем не показывая своего изумления. Кобольд умел скрывать эмоции гораздо хуже компаньона и, продолжая для виду работать, то и дело косился на меч.

Недомерок вытащил клинок из ножен, быстро оценил баланс, остроту, взмахнул им в воздухе, так что раздался свист. Затем взял монокль, вставил в глаз и начал придирчиво изучать узоры ковки.

Я не торопил, наблюдая, как едва заметно шевелятся его губы — гномье спокойствие дало трещину. Наконец он поднял на меня глаза и сказал:

— Не буду юлить. Торгашество оскорбит и клинок, и мастера, который его создал. Мы оба знаем, что такое оружие ваше племя называет эльвегарэ… меч гвардии вашей королевы. Ковка гномья, семьи, которой уже не существует триста лет, сталь ваша, лесная, но с небольшой примесью руды из Вестхайма. Впрочем, самое ценное — это пища для пламени, на котором плавили руду, — великие дубы, наделившие металл удивительными свойствами. Положение у тебя, эльф, явно безвыходное, раз ты решил расстаться с таким сокровищем.

Кобольд скривился, не одобряя поведение партнера, нахваливающего еще не купленную вещь.

— Сокровище для гномов и коллекционеров. В моих лесах такие мечи не редкость, — сухо ответил я. — Покупаешь?

— Не куплю. Извини. Нет подходящей суммы. — Он с сожалением убрал клинок в ножны.

— Назови свою цену. — Я не мог себе позволить такую роскошь, как бегать по оружейным лавкам до темноты в поисках выгоды.

Компаньоны удивленно переглянулись, и гном осторожно сказал:

— Четыреста луидоров драгоценными камнями. Еще сорок монетами.

Они уставились на меня, ожидая, когда я рассмеюсь им в лицо и назову сумасшедшими или мошенниками.

— Добавьте пистолет, заряды к нему, гальгеррэ. А также мне нужно несколько артефактов.

— Какие?

— Способные выдержать удар заговоренного клинка, «Огненная цепь», если есть, и «Закрыватель».

— «Огненной цепи» нет. Есть «Взрывное дыхание». Договорились?

— Договорились. Я хочу, чтобы они выглядели незаметно.

Гном прикинул:

— Если у тебя есть немного времени, я могу встроить их в пуговицы твоей куртки. Заметят только маги при тщательной проверке.

— Отлично.

Я постараюсь уничтожить преимущество квезаллэ, и лучше пусть у меня в кармане будет несколько сюрпризов.

— Гальгеррэ не найду. Коротких эльфийских мечей у нас отродясь в продаже не было, — сказал кобольд и поспешно добавил, опасаясь, что я передумаю: — Но нечто подобное будет. Хочешь посмотреть?

— Да.

Они оба исчезли, стараясь не пританцовывать и не петь от радости, а я в последний раз посмотрел на оружие. Никаких эмоций от его потери я не испытывал. Клинок мне не принадлежал, его мне дали вместе с другими вещами во время побега, он был слишком тяжел и неудобен для летуна, к тому же очень заметен из-за дорогой рукояти. Разумеется, любые доспехи такая штука режет, как масло, но обычно в воздухе с противниками сражаешься иным оружием. Такие мечи действительно хороши для гвардии, обожающей влезать в пограничные конфликты с орками или гномами.

Кобольд, вернувшись, молча протянул мне длинный кинжал с листовидным клинком, годным и для рубки, и для уколов. Сталь была отличной, работы гномов, о чем свидетельствовало клеймо клана Горхов — лучших оружейников подгорного племени.

— Пойдет, — сказал я.

Клинок повесил на пояс, пистолет зарядил тут же, опустив в ствол вместо обычной пули капсулу со злобно гудящей огнепчелой. К этому времени возвратился гном, поставил передо мной четыре столбика тяжелых золотых монет, а рядом с ними положил небольшой невзрачный мешочек.

Я высыпал на ладонь три самоцвета, и мне хватило одного взгляда, чтобы оценить их отменное качество.

— По рукам, почтенный, — кивнул я ему. — С вами приятно иметь дело, господа.

— Если у тебя будет еще что-то подобное, приходи в любое время, — сказал гном на прощанье.

Когда я вышел на улицу, наступили уже густые сумерки. Двигаясь по вечернему городу, я расслышал в реве, донесшемся с небес, знакомые нотки. Полное звено «Серебряных источников» прошло над Прибрежным в сторону посадочной полосы.

Охотники по мою душу прибыли в город.

Глава третья

В которой неприятности отнюдь не кончаются, а даже множатся.

Каков шанс у квезаллэ найти меня быстро? Будь город чуть меньше, и я бы сказал, что им потребуется не более пары часов. Но в данной ситуации есть небольшая вероятность, что мне все же удастся успеть убраться отсюда раньше, чем они нападут на мой след. Я сделал все возможное, чтобы разбить отряд, запутать и отправить по нескольким ложным следам. Кому-то из них придется сторожить мой стреколет, кто-то будет оставаться на главной полосе и сидеть в засаде у пассажирского корабля, на который я купил билет. Кто-то постарается обыскать город.

Остается надеяться, что моих усилий окажется достаточно для того, чтобы у них не было времени и возможностей наткнуться на каботажное судно, взявшее меня на борт.

В любом случае, даже если мы встретимся, убийц будет меньше семи. Это уже преимущество.

До отхода судна оставалось еще около трех часов. Я ничего не ел больше двух суток, так что, решив наверстать упущенное, зашел на большой постоялый двор и сел на открытой веранде, украшенной яркими огнями, где гремела музыка и было много посетителей.

Еда оказалась приличной, я не ошибся в своем выборе и как раз решил, что здесь совсем неплохо, когда ко мне без всякого приглашения подсел камнелюд.

Его красноватая кожа, шершавая и похожая на гранит, влажно блестела в свете фонарей, словно это существо недавно вышло из-под дождя. Темные провалы глаз, в глубине которых мерцали две голубоватые искорки, были неприятными — и я подумал, что мне бы не хотелось иметь с таким компаньоном общее дело.

— Летун, как я полагаю? — спросил он и пояснил: — Увидел кольцо на твоем пальце.

Он обезоруживающе улыбнулся, и его каменные губы скрипнули друг о друга.

— Есть выгодное предложение. Думаю, тебя заинтересует.

Ни к чему обижать вербовщика, он всего лишь выполняет работу, так что я кивнул, чтобы он продолжал.

— Мой наниматель ищет опытных летунов для разного рода мероприятий.

Он сделал паузу, ожидая, что я задам вопрос, какие это мероприятия. Но, не дождавшись, продолжил:

— Сколачивается неплохая группа с достойной оплатой для ребят, любящих приключения, небо и независимость.

— Я должен подумать.

— Если надумаешь, транспорт уходит завтра в полдень с восемнадцатого причала, — сказал вербовщик и, не добавив больше ни слова, растворился в гомонящей толпе.

Я знаю, чем заканчиваются «мероприятия разного рода» для «тех, кто любит приключения» — петлей на шее, огнепчелой в затылок или поцелуем с землей в сбитом стреколете, потому что никто не любит пиратов, нападающих на торговые корабли. Моя прежняя жизнь закончена, но это не значит, что начинать новую следует с разбоя на большом фарватере.

Я расплатился за ужин и пошел прочь, обойдя компанию хорошо надравшихся карликов в желтых колпаках. Эти красноносые горбатые ребята как раз разогревались перед боем с мрачными зеленокожими орками, которые вливали в себя дорогой бурбон. И на тех, и на других с интересом поглядывали лохматые, похожие на собак гоблины, жрущие на полу какую-то склизкую дрянь из глубоких глиняных мисок. Эти всегда не прочь влезть в чужую драку, цапнуть кого-нибудь за лодыжку, навалиться все на одного и под шумок стащить не только кошелек, но и исподнее.

Хозяева, как видно, тоже сочли, что беспорядка не избежать, поэтому вызвали вышибалу-гролля — полукровку человека и тролля, мускулистого широкоплечего амбала с плоским лицом. Его грозный вид разом заставил карликов поскучнеть и переключить свое внимание на салат из моркови и капусты.

Без всяких приключений я вернулся в порт и добрался до корабля. Сходни каботажного судна были спущены, возле них дежурил минотавр из портовой стражи.

— Команда и капитан еще в городе, — сказал он мне, наклонив рогатую голову. — Но тебя велели пропустить. Так что можешь спускаться. Вон лестница.

Он ткнул пальцем в сторону распахнутого люка на палубе и трапа, ведущего в чрево корабля, добавив:

— Правый коридор пройди до конца. Твой гамак самый дальний на второй палубе. А как команда вернется, я скажу им, что ты на борту.

Я спустился по узким железным ступеням и оказался напротив бронзового, отполированного до блеска зеркала, висящего на стене, — большой редкости на таких посудинах. Сбоку от него мигнул тусклым светом фонарь, и я на миг столкнулся взглядом со своим отражением. Серые от пыли и грязи волосы коротко сострижены — совершенно не по моде моего народа, белки глаз покрыты красной сеткой лопнувших сосудов, мешковатая человеческая одежда, которая никогда не станет для меня привычной…

Еще раз подумав о том, что мне давно пора хорошо выспаться, я без труда нашел дорогу в полутемном помещении. Впереди, на столе, тускло догорала свеча. За ним, спиной ко мне, сидел кто-то из команды. Я негромко поздоровался, когда проходил мимо него, и услышал в ответ приветствие:

— Да хранит нас Золотой лес, звезды и мудрость кираллэты.

Сказано это было на языке моего народа, легко, певуче и без малейшего намека на акцент. Ну что же. Моим надеждам не суждено было оправдаться.

Они нашли меня.

Однако это еще не конец.

— Не могу тебе ответить тем же самым, — сказал я на родном лейрэ,[4] поворачиваясь к нему. — В последнее время мудрость кираллэты вызывает сомнение.

— Вам ли судить, лэд?[5] — безучастно спросил у меня незнакомец. — Ведь назвать мудрым вас не сможет даже ребенок. Ибо только глупцы не выполняют прямых приказов шеллэна.

Я с усмешкой посмотрел на эльфа, под глазами которого были красные линии татуировок. Интересно, за кого он меня принимает? За наивного взбалмошного простачка из благородных, капризы которого мешают ему думать?

Он совершенно уверен в себе и считает меня загнанным в угол. Я сделал вид, что несколько обескуражен тем, что меня нашли, нервно дернул плечом.

— Лишь один квезаллэ? — пробормотал я. — Где ты потерял своих дру…

Я замолчал и неохотно поднял руки, так как кто-то приставил к моему горлу острый точно бритва гальгеррэ.

Ну вот. Удалось выманить из мрака еще одного. Значит, их двое. Или больше?

Посмотрим.

— Мои друзья скоро подойдут, — ответил эльф, сидевший за столом. — Проверь его карманы.

Клинок остался прижат к моему горлу, в то время как стоявший у меня за спиной убийца проводил быстрый обыск свободной рукой. Я лишился пистолета, клинка и луидоров. Камни, надежно спрятанные в подкладке воротника, не нашли, как и артефакты в пуговицах, а вот моя сумка оказалась выпотрошена, и ее содержимое вывалено на стол.

— Присаживайтесь, лэд Ласэрэлонд, — сказал слуга шеллэна. — Поговорим.

— Мне казалось, что разговоров квезаллэ не ведут. — Я покосился на кубик с демоном, лежавший на столе среди прочих моих вещей.

— Не в вашем случае. Шеллэн велел доставить вас живым.

Я чувствовал, как второй наемник дышит мне в затылок.

— Вы нужны для показательной казни. В назидание другим бунтовщикам.

— И никто не боится, что я расскажу всем семьям, что мне приказали сбить товарищей из моего собственного звена? Сделать так, чтобы все подумали на орков, и шеллэн развязал бы новую войну для своей госпожи, которая могла бы еще немного расширить территорию нашей страны?

— Вы не сказали этого на процессе, не скажете и сейчас. Вас предупредили, что будет, если вы откроете рот, лэд. В измене обвинят не только вас, но и тех, с кем вы служили. Вы все лишь усложните еще больше.

— Больше некуда, квезаллэ. Когда эльфы начинают убивать эльфов только ради того, чтобы у них появился повод убивать орков… — Я покачал головой. — Нас становится слишком мало. Народ страны умирает, и Эллатейра вместе с ним.

— Какое тебе дело до войны с орками? Ты сражался много раз. Что изменилось теперь?

— Я не стану отправлять на гибель друзей ради амбициозных планов шеллэна.

— Наш хозяин, как и другие члены совета кираллэты, как и она, считает, что ты не веришь в нашу победу. — Убийца сокрушенно покачал головой. — А мы побеждаем всегда.

— О да. Но цена этих побед слишком высока. Леса пустеют, кровь вырождается. Мы не ценим прошлое, живем лишь настоящим и не думаем о будущем. Войны забирают лучших из нас. Самых честных, достойных, храбрых и надежных. А трусы прячутся за деревьями, отсиживаются в тылу и выживают. И я не стану тем, кто собственными руками убьет своих же товарищей по эскадрилье лишь для того, чтобы через несколько дней погибли сотни наших братьев. Войны несут гибель. И победителей в них нет. Нас осталось слишком мало.

— А скоро будет еще меньше. Вас казнят, несмотря на благородную кровь.

Я со вздохом расстегнул верхнюю пуговицу на куртке, ощутив пальцами мимолетное тепло.

— Вы быстро меня нашли. — Я оценил расстояние до собеседника.

Не дотянусь.

— Не так уж и быстро. Вы поступили очень умно, лэд. Для дилетанта. Запутали следы, разбили нашу семерку. Но я ловлю таких, как вы, вот уже тридцать лет и находил гораздо более хитрых, чем вы.

Я опустил плечи — пусть думает, что я почти сдался. Глянул в коридор, откуда пришел.

— Ждете людей? — рассмеялся наемник. — Они вас не спасут. Вы поступили очень беспечно, лэд, доверившись этому племени. Капитан не случайно ушел, забрав команду. И это нам почти ничего не стоило.

Я нервно потеребил вторую пуговицу на куртке, пальцы пронзило холодом.

— Мы можем договориться?

— Нет. Сожалею, лэд. Но смотрите на жизнь положительно. Совсем скоро вы вновь увидите леса нашей родины.

— Что же. Надо уметь проигрывать, — кивнул я.

…И прыгнул на него, с легкостью отбросив в сторону тяжелый стол. Но клинок того, кто стоял сзади, опередить не успел. Металл взвизгнул над ухом, во все стороны сыпанули ледяные искры — сработал блокирующий артефакт.

Я ударил того, с кем говорил только что, кулаком в лицо, схватил за запястье, не давая кинжалу коснуться меня. И тут же пропустил тычок в почки клинком, который оказался в свободной руке наемника.

Вновь во все стороны сыпанули искры — артефакт опять спас меня. Эльф вывернулся из хвата, легко, точно вьюн, сделал обратное сальто и напал на меня вместе со своим товарищем.

Свеча погасла, все вокруг на несколько мгновений погрузилось во мрак. Я ударил вслепую «Взрывным дыханием», и огненная магия разворотила помещение, отбрасывая квезаллэ. В третий, и последний, раз меня спас защитный артефакт, разрядившийся вместе с «Дыханием». Теперь у меня остался лишь «Закрыватель», но толку от него в данной ситуации — не много.

В пламени, которое пожирало гамаки, стол и переборку, я увидел, что один из убийц лежит с неестественно вывернутой шеей. Зато другой уже был на ногах и двигался ко мне, оскалившись.

Вокруг него мерцал бледно-розовый свет — целая череда защитных артефактов.

— Сдавайтесь, лэд. Иначе я все равно верну вас в родные леса, но сделаю так, что в вас не будет хватать некоторых кусочков.

Наплевав на клинки, готовые вот-вот проткнуть меня, я бросился к укатившемуся в угол кубику с плененным демоном.

— Встретимся в Изнанке, убийца!

Мои пальцы сжали теплые грани, я успел посмотреть в расширенные глаза квезаллэ, когда что есть силы бухнул узилище демона об пол, ломая золотистую проволоку.

Горячий комок воздуха взлетел к потолку — демон вырвался на долгожданную свободу… а затем раздался взрыв.

Пришел в себя я глубоко под водой. Зарево, бушующее где-то справа и сверху, кровавыми бликами отражалось на поверхности и стало прекрасным ориентиром для того, чтобы понять, где верх, а где низ.

Я вынырнул среди плавающих досок, парусины, тряпья и еще Изнанка знает какого мусора, хватая ртом воздух. Стоило отпраздновать второй день рождения, так как вопреки всем законам мироздания я остался жив, хотя должен был быть разорван на тысячу клочков, словно подо мной взорвалась бочка с порохом.

Но, судя по ощущениям, отделался я легко. Взрывной волной меня отбросило довольно далеко от пирсов, на которых, надсаживая глотки, ревели латимеры, раздавались отдаленные крики «Пожар!», и на соседних судах поднимали тревогу. Демон моего стреколета, прежде чем исчезнуть, взорвал торговое судно изнутри, и теперь там бушевало пламя, пожирая надстройки на палубе.

Что же. Он выполнил свою роль, пускай и не так, как я рассчитывал. Теперь у меня нет ни корабля, ни стреколета. Но зато я жив, чего не скажешь о паре квезаллэ.

Я поплыл прочь, к дальнему пирсу. Когда мои руки вцепились в ржавые, покрытые склизкими водорослями скобы, за спиной оглушительно грохнуло, взревело, и уже демон корабля, до которого добрался огонь, вырвался на свободу. Эта сущность — горячий шар дрожащего воздуха, не имеющая ничего общего с теми чудовищами, какими обычно представляют тварей из другого мира, на мгновение вспыхнула изумрудным огнем, а затем с громким хлопком убралась в Изнанку, превратив посудину в бездушную гору искореженного металла и горящих досок.

Мокрый, точно гоблин, которого оборотни ради шутки сбросили в воду, я поспешил прочь от пирсов. Возле погруженных во мрак складов ярко горела цепь фонарей, и, как только я вышел на свет, рядом с моим виском в стену ударила голубая молния. Я отшатнулся, успев заметить, что это ледяная стрела, от острия которой по доскам расползается иней.

— Небо вас возьми!..

По дальнему концу пристани в мою сторону бежали два эльфа.

Порт становится опасным. Квезаллэ стекаются в него, точно крысы, почуявшие зерно.

Я бросился наутек, на бегу сбив целую ораву хаффлингов, торопящихся на пожар. Невысокие ушастые ребята, с ногами, покрытыми шерстью, в рубашках и жилетках, попадали, роняя ведра и страшно ругаясь. Право, извиняться не было времени, замораживающие заклинания меня сейчас беспокоили куда сильнее. Второй выстрел прошел у меня над плечом, растворившись в ночи.

Я, петляя, покинул порт и едва не врезался в отряд стражников.

— Там пожар! — крикнул я им. — Кто-то сжигает корабли! У них волшебные стрелы!

Возможно, они бы мне не поверили, но очередная вылетевшая из мрака молния вонзилась в одного из стражников, превратив того в ледяную статую.

— К оружию! — проорал командир, и отряд, подбадривая себя ревом, бросился в бой.

Я тоже побежал, правда, в совершенно противоположную сторону, надеясь, что уж теперь-то преследователям станет не до меня.

Целый час я путал следы, двигаясь к центру города, затем зашел в ближайший парк и перевел дух, присев под ближайшее дерево. Возвращение к стреколету потеряло всякий смысл — у меня больше нет демона, который поднял бы «Серебряный источник» в воздух. Квезаллэ осталось пятеро, и можно попробовать прикинуть, что они делают сейчас. Им надо контролировать те места, куда я могу вернуться. Значит, хотя бы один из них ждет меня рядом с моей пташкой. Другой все еще сторожит корабль, на который я купил билет, и будет там как минимум два часа, до взлета судна, на тот случай если я все же решусь улететь к Пурпурным скалам. И еще один должен охранять «Серебряные источники», на которых они прилетели, если вдруг я наберусь наглости и украду один из стреколетов.

Итого в свободном поиске сейчас двое. Те, что на пирсах. Их погнала стража. Разумеется, слуги шеллэна не станут ввязываться в драку, отступят и продолжат охоту в близлежащих районах. Вероятность, что я наткнусь на них случайно, невелика, но есть риск, что они умело найдут свидетелей моего бегства и тогда без труда смогут восстановить мой маршрут.

Когда я садился, то видел в старой части порта, за складами, несколько маленьких судов. Возможно, это последний мой оставшийся шанс — быстро улететь на том, что подвернется.

Значит, решено. Я возвращаюсь.

Обратно к океану я шел через западный район города. Чистый, респектабельный, погруженный в тихий сон, который охраняли патрули стражи. Охранники провожали меня взглядами, но ни о чем не спрашивали.

На здешних улицах росло много кленов. Я прошел вдоль целой аллеи, и деревья тихо шептали мне на слабом ветру, чтобы я торопился.

Выйдя к большому фонтану, украшенному вставшей на дыбы лошадью, я на мгновение прикрыл глаза, пытаясь освежить в памяти картину, которую видел с воздуха. Мне сюда, в темный проулок, а потом вдоль старой полуразрушенной крепостной стены, к которой неимущие жители пристраивали свои неряшливые домишки.

Стража здесь уже не встречалась, зато было полно крысолюдов и другого отребья. Какие-то странные твари, гладкокожие и тощие, таких я видел впервые, суетливо верещали, отнимая друг у друга еду. Между ними то и дело вспыхивали ссоры, заканчивающиеся драками. Двое людей сосредоточенно обчищали карманы пьяницы, валявшегося в сточной канаве. Меня они проводили долгими взглядами, но решили не испытывать удачу.

Из тьмы извилистого переулка раздался приглушенный вскрик, а затем низкий вой, от которого свело зубы. Я остановился, удивленно хмурясь, и через несколько секунд из мрака выбежала невысокая девушка, пересекла залитую лунным светом улицу и нырнула в подворотню. Спустя пару мгновений в том же направлении промчался мужчина в черном плаще.

Ввязываться в очередные неприятности было глупо, но я узнал девчонку. Это была крошка, которая путешествовала со сварливым гномом. Ей явно требовалась помощь, и я недолго раздумывал, прежде чем последовал за странной парой.

Нагнал я их в узком, словно могила, огороженном высокими безучастными домами тупичке. Девчонка прижалась к стене, согнувшись от боли, а напротив нее стоял неизвестный.

— Ненавижу воров, — сказал он ей.

— Эй! — окликнул я его.

— Осторожно! — крикнула мне летунья.

Незнакомец резко обернулся, вскидывая руку, в которой тускло блеснул короткий жезл, и я инстинктивно отпрыгнул в сторону. Эта штука взвыла и выплюнула целый рой какой-то черной гадости, ударившей по тому месту, где я только что стоял. Я не стал ждать, когда он выстрелит снова, врезался в бандита, повалил на землю и с силой рванул из чешуйчатых лап оружие.

Тот заверещал, оскалив зубастую пасть, потянулся ко мне и получил жезлом в лоб. Двух ударов хватило для того, чтобы он перестал шевелиться.

Я кинулся к девушке, сползшей по стене. То, что дело плохо, я понял сразу — резкий металлический запах человеческой крови ни с чем не спутаешь. Ее летный комбинезон на животе, груди, плечах был разорван.

— Я постараюсь помочь. Найду лекаря.

— Поздно, — возразила мне она. — Я уже мертва. Флихала они тоже убили. Послушай… возьми это.

Она положила в мою ладонь что-то холодное.

— Сохрани его. Мы не смогли спрятать, может… у тебя получится. Увези… подальше отсюда… И передай…

Получить объяснения я не успел — летунья больше не дышала. Я закрыл ее глаза и посмотрел на то, что она дала мне. С-образная безделушка на тонкой цепочке, судя по всему, была сделана из бронзы. По внутреннему краю тянулись мелкие черные камушки, тусклые и некрасивые.

Никакой магии я не чувствовал, медальон стоил медяк… и убить ради него мог только сумасшедший. Самым разумным вариантом было бы оставить эту штуку здесь. Но вместо этого я набросил цепочку на шею и убрал побрякушку за ворот.

Только теперь я разглядел жезл, который едва меня не прикончил. Странные символы были не чем иным, как знаками темных колдунов Маргуда.

Просто великолепно! Я привлек к себе внимание тех, кого никогда не стоит задирать! Это гораздо неприятнее квезаллэ, шеллэна, кираллэты и трех стервятников на хвосте в воздушном бою!

Я бросил жезл и поспешил прочь.

Вокруг были объятые тишиной темные переулки, очень мрачные, но совершенно пустынные. Однако благодаря своему слуху я различил тихое гудение, успел нырнуть в укромную нишу, и мимо меня проплыл маленький сиреневый шарик, шелестя шестеренками и взмахивая миниатюрными крылышками.

Эта штука явно искала меня, так что я выждал время, чтобы она улетела, выбрался из укрытия — и тут улица закружилась перед моими глазами, тьма сгустилась, а когда морок исчез, в подбородок мне упирался холодный ребристый металлический жезл. Мне оставалось только не дергаться.

— Руки! Покажи руки!

Я коснулся последней пуговицы на куртке и неохотно развел руки в стороны, чтобы колдун увидел, что оружия у меня нет.

— Зачем же так нервничать? — участливо спросил я у него. — Мы можем все решить, как цивилизованные… не люди.

— Где то, что она тебе отдала? — прошипел маргудец.

Чешуйчатая морда ящерицы со злющими желтыми глазами приблизилась к моему лицу, ярко-красный воротник-жабо угрожающе раздулся. В горле колдуна клокотало, и было видно, что он едва удерживается от того, чтобы меня не прикончить.

— Клянуссь дыханием ссклепа, ессли ты не сскажешшь мне…

В этот момент сработал последний из имеющихся у меня артефактов — «Закрыватель», и я получил целых десять секунд преимущества, прежде чем он разрядился.

Весь мир словно окунулся в патоку. Я сбил руку маргудца, ударил его в горло ребром ладони. Глаза человекоящера округлялись медленно, и еще медленнее он начал заваливаться назад, но на этом я не остановился. Удар кулаком прямо по чешуйчатому черепу, серия ударов в грудь, боковой в челюсть, зайти сзади, ногой под колено и теперь туда, где у всех существ обычно находятся почки.

Для моего противника я был сейчас точно размытое пятно, осыпавшее его ударами со всех сторон… Но в этот момент время вновь ускорилось, стало обычным, и колдун с удивленным воплем рухнул на землю. Человека или эльфа моя атака без сомнения бы остановила, однако этот парень был лишь ошеломлен, возможно, дезориентирован, но никак не побежден.

Он не расстался с жезлом, и тот вновь оказался направлен на меня.

Но тут что-то пушистое, нежно-персикового цвета с боевым воем бросилось в глаза моему противнику. Маргудец заорал от боли и выронил оружие.

Зверь, которого я вечером освободил из ящика, когтями полосовал воющему колдуну чешуйчатую морду. Я выхватил кинжал из ножен, висевших на поясе противника, и воткнул ему в грудь. Шесть дюймов хорошей стали прикончили колдуна теперь уже наверняка. А я бесцеремонно схватил моего спасителя за шкирку и поспешил прочь.

Лохматый любитель ботинок и табака какое-то время вел себя тихо, затем несколько раз кашлянул и, когда я не обратил на это внимание, стал брыкаться. Я разжал пальцы, он ловко плюхнулся на три лапы и побежал следом за мной.

— Вон он!!! — крикнули из темноты, я метнулся в проулок одновременно с воем двух жезлов — и темный рой разбил кирпичи ближайшей стены, раскидав вокруг мелкое каменное крошево.

Я ловко перемахнул через высоченный забор, Трехлапый, как я про себя назвал зверька, не отставал. Он был не менее проворен, чем я. За преградой грязно ругались преследователи, но мы не стали ждать, когда они перелезут на нашу сторону…

В старую часть гавани я добрался, когда уже светало, ветер сменился, а океан громко рокотал на линии рифов, создавая ослепительно-белую полосу далеких беснующихся волн.

Среди завалов из пустых бочек и ящиков, больших плетеных корзин и мотков старой парусины деловито суетились крысы и их более крупные родственники — лохматые крысюки. Трехлапый гортанно порыкивал на последних, но в драку лезть не стал.

— Ты следил за мной? — спросил я у него.

Тот, разумеется, не ответил.

— Мне надо уехать из города, так что, если тебе здесь нравится, нам придется расстаться.

Опять никакой реакции не последовало — он был занят тем, что жевал кем-то брошенный яблочный огрызок.

Возле ближайшего пирса стоял небольшой одинокий ботик. Его длина была всего-то шагов сорок. Невысоко поднимающийся над пристанью, обшитый тонким металлом деревянный продолговатый корпус с тупым носом и торчащим над ним коротким бушпритом. Открытая часть палубы окружена фальшбортом — перилами, защищающими экипаж от падения за борт во время полета. Воздушное колесо отсутствовало — как я уже говорил, кораблик был слишком маленький и ему не хватало мощности демона для таких серьезных конструкций.

Возле кормы, там, где находился штурвал, над палубой возвышалась небольшая надстройка. Ни наблюдательных мачт, ни орудийных башен, ни посадочных платформ.

На кораблик тащил несколько мешков могучий мускулистый гролль в короткой безрукавке и штанах, закатанных до колен. У него было удивительно приятное лицо, несмотря на сильную примесь тролльей крови, уродливый нос и большой рот. Глаза у полукровки оказались веселые и совсем не глупые для такого мордоворота.

Я прочитал название судна — «Бобовое зернышко». Затем перевел взгляд на сходни, возле которых стояла женщина, отмечая в судовой книге поднимаемые грузы. Высокая, смуглокожая, в мужской одежде — флотском сюртуке, белой рубашке, штанах-шароварах и шляпе-треуголке на седых, собранных в короткую косичку волосах, перевитых черной лентой.

Рядом с ней, забравшись с ногами на фальшборт, сидел горбатый карлик. Одной рукой он подсвечивал ей фонарем книгу, в другой держал чернильницу.

— Эй, на борту! — окликнул я их. — Можно поговорить с капитаном?

— Слушаю тебя. — Голос у нее был громкий, сильный.

— Возьмете на борт пассажира?

Я удостоился еще более внимательного изучения, в том числе и карликом с гроллем, который перестал грузить мешки.

— Куда тебе надо? — неприветливо поинтересовался горбатый парень с фонарем.

— Как можно дальше.

— Ну, тогда ты точно пришел по адресу. От кого хочешь убежать, молодой человек? — Капитан глянула в журнал, выводя пером какую-то закорючку.

— От нехороших людей.

— Все бегут только от нехороших, — усмехнувшись, проскрежетал карлик.

— Пассажиры нам не нужны, — сказала женщина, вновь обратив свое внимание на меня и разглядывая кольцо на моей руке. — А вот летуны — да. Мой второй рулевой подцепил лихорадку на островах и пропускает рейс, а я уже немолода, чтобы отстаивать за штурвалом все вахты. Пойдешь сменщиком?

— Пойду.

Я готов был драить полы, если надо, не то что крутить штурвал дырявой посудины.

— Ты тяжелыми судами-то управлял али только на стреколетах жизнь прожигал? — ехидно спросил карлик.

— Управлял.

— Значит, решено. — Женщина захлопнула книгу. — Можешь подниматься на борт. Эта зверушка твоя? Крыс ловит?

— Еще как, — сказал я, посмотрел на Трехлапого, и тот проворно забрался мне на плечо, вцепившись когтями в куртку, на тот случай если я вздумаю его оставить в Прибрежном.

— Ему тоже будут рады. Вещи есть?

— Путешествую налегке.

Я поднялся по сходням, оказался рядом с капитаном, отметив про себя, что мы одинакового роста, и представился:

— Меня зовут Лас.

— Слишком коротко для эльфа, у которого столь чистый акцент, впрочем, мне все равно, какое у тебя имя. Я Джулия, а это мой первый помощник Глауфорхефнихшниц, — представила она карлика.

— И мое имя произносится без всяких сокращений! — грозно предупредил меня Глауфор-как-его-там-с-первого-раза-не-запомнишь-и-не-выговоришь.

— Учту.

— Мы летим на Черепаший остров. Знаешь, где это?

— Нет.

— В этой части мира три материка — Западный, Восточный и Южный. Так вот это — за Южным континентом. Черепаший находится в Павлиньей островной гряде, которая входит в Союз, — пояснила капитан.

— Достаточно далеко. В самый раз для меня.

— Руи, убирай сходни. Глауфорхефнихшниц, отходим через две минуты.

— Да, капитан, — хором ответили гролль и карлик.

Она поманила меня за собой, открыла дверь в надстройку, ловко спустилась на нижнюю палубу, где в закутке стояла привинченная к полу кровать:

— Выглядишь ты неважно, эльф, так что отоспись прежде, чем я посмотрю, на что ты годишься.

Долго заставлять меня не пришлось. Я стащил с себя все еще влажную после купания одежду, бросил на пол и закутался в одеяло в тот момент, когда мы взлетели. И заснул прежде, чем мы успели встать на курс. Трехлапый устроился рядом, едва слышно урча.

Глава четвертая

В которой я лечу в далекие земли.

Мы покинули Западный континент.

Я исполнял должность рулевого вот уже несколько недель и с каждым днем все сильнее удалялся от родных лесов, квезаллэ и кираллэты.

Первые дни наш корабль шел по оживленному торговому фарватеру над океаном. Затем миновал огромный гористый материк, который у моего народа назывался Крайним, а у людей — Южным. Пару раз мы садились в портах, чтобы пополнить запасы, и продолжали свой полет.

За материком начался океан, но он был совсем иным, чем тот, который я видел раньше. Бескрайний, теплый, с бирюзовой водой и целой россыпью больших и малых островов… Черепаший действительно располагался где-то на другом конце света, в мире бесконечной жары, вечного солнца и лихих летунов, большинство из которых совсем не дружны с законом. За время путешествия я достаточно наслушался рассказов Руи, чтобы составить свое мнение о том, куда мы направляемся.

Управлять ботиком оказалось гораздо проще, чем стреколетом, хотя двигался он намного медленнее, ниже и казался огромным неповоротливым утюгом. Но я был рад вновь оказаться в небе, повелевать спрятанным в трюме демоном и с удовольствием снял с Джулии часть ее обязанностей, забрав себе лишнюю вахту, за что она была мне благодарна.

Вот и сейчас я стоял на открытой площадке мостика управления. Магический шар на панели передо мной мигал, показывая, что надо менять курс, и я медленно крутил штурвал.

Кроме капитана, Глауфора, Руи, меня и Трехлапого на «Бобовом зернышке» был еще лишь один член команды — пожилой кок Мигуэль, способный приготовить из любой дряни вполне съедобную пищу. Он почти все время пропадал на камбузе и редко выбирался наверх. Но сегодня поднялся и теперь сидел на перевернутом ведре, смотрел на горизонт чистейшего голубого неба и хрустел яблоком, которое достал из кармана своего белого поварского фартука. Почуяв яблочный запах, Трехлапый тут же перестал нежиться на солнышке и требовательно хрюкнул. Кок усмехнулся, вытащил нож, отрезал дольку, кинул ему. Зверек подпрыгнул, поймал подачку пастью и зачавкал, донельзя довольный жизнью и путешествием.

— Обленился он что-то, — сказал мне человек. — Лишь спит да опустошает запасы из кладовой.

— А чем ему еще заняться? — протянул Руи, который тоже загорал сегодня на палубе, растянувшись прямо на досках в одной набедренной повязке. — Всех крыс он переловил в первые пять дней, сожрал две пары башмаков Глофи и половину моих запасов карамелек. Самое время ничего не делать. Впрочем, у помощника капитана есть еще одни башмаки — и изгрызть их давно пора.

— Я все слышу! — гаркнул карлик с бака. — Или воспитайте эту тварь, или я пинком отправлю ее с судна в свободный полет!

— Совершенно бессмысленные угрозы, — улыбнулся я. — Джулии он нравится, а ты ее знаешь. Обидишь зверушку, и она тебя вышлет следом за ним.

— Это все потому, что ты перевернул его миску с едой, — добавил Руи.

— Да ладно! Я просто хотел пошутить!

— Ну вот и он теперь шутит.

Горбун зло скривился и погрозил Трехлапому кулаком. А тот, находясь на высокой надстройке юта в недосягаемости карлика, лишь раздулся еще сильнее и снова повернулся пузом к раскаленному солнцу.

Оказавшись на борту, Трехлапый тут же принялся отрабатывать свой билет. На следующее утро после начала полета он основательно потрудился и притащил Джулии шесть толстых, лоснящихся крыс. Выложил трупики рядком, чтобы все окружающие оценили его подвиг, и радостно фыркал, когда капитан брала каждую добытую тварь за голый розовый хвост и отправляла за борт.

В следующие дни это стало доброй традицией, и к земле и океану полетело в общей сложности двадцать четыре крысы, а затем они попросту кончились.

Теперь он пасся на камбузе, присутствовал на завтраках, обедах и ужинах команды, где всегда получал свою порцию снеди, нежился на солнышке, обходил с инспекцией трюм, проверяя, не зародились ли из воздуха новые крысы, или же крутился у меня под ногами.

С ним мы поладили достаточно быстро, и в свободное от забот (охота на башмаки Глауфора, еда, сон, инспекция трюма и охота на башмаки) время он любил забраться ко мне на плечо и слушать, как я пою. Пел я в основном на эльфийском, даже не пел, а так… мурлыкал, но это неизменно вызывало его восторг, и Трехлапый начинал негромко кудахтать, раздуваясь при этом, словно жаба на орочьем болоте.

— Оставь штурвал в покое, Лас. Отдохни, — сказал мне Руи.

— Да я и не устал, — возразил я. — Работы кот наплакал, и, в отличие от кабины стреколета, здесь можно сколько угодно ходить.

Кок на мои слова улыбнулся:

— Смотри, из-за твоего трудолюбия Джулия решит нанять тебя на постоянной основе.

— И найму, — сказала капитан, выходя на палубу. — Глауфорхефнихшниц! Ты рассчитал маршрут на завтрашний день?

— Все уже на каббалистической доске, капитан, — кисло ответил карлик, изучая свой лимонно-желтый колпак, точно внутри того притаились два десятка Трехлапых.

Женщина сняла треуголку, быстро сверила расчеты, довольно кивнула, перенося изменения в магический шар. Я, согласно этим данным, повернул на две четверти румба вправо.

— Бери на триста ярдов выше, — сказала мне она.

— Да, капитан.

Я потянул рукоятку магического жезла на себя, демон заревел, и ботик, чуть-чуть приподняв нос, начал неохотно набирать высоту.

— Ленивый парень. Давно выдернут из Изнанки?

— Давно, — сказала она. — Он слабенький, словно у какого-то каботажного судна из тех, что ходят вдоль берега, но серьезные твари на крупные корабли стоят хороших денег. Гномы, чтобы у них бороды повылазили, вновь взвинтили цены, приходится пользоваться старьем. Было бы здорово, если бы появился альтернативный продавец, который обрушил недомеркам цены.

Я ничего не сказал в ответ. Люди не знают о гномах того, что знаем мы, эльфы. И по причине чего когда-то между моим народом и подгорным племенем произошла самая жестокая война.

Добыть демона из Изнанки очень непросто. А точнее — смертельно опасно даже для опытного демонолога. Поэтому в былые годы в небе летали лишь избранные. Все изменилось после того, как гномы изобрели один прибор — и, испробовав его в действии, они убедились, что эта штука с легкостью выдергивает демонов из Изнанки.

Так открылась для их племени золотая жила, которой гномы пользовались целых триста лет, оставив далеко позади все остальные народы, обогатившись, наводнив рынок своим товаром и заполнив небо летающими кораблями и стреколетами.

И лишь через три столетия разведчикам эльфов удалось раскрыть, какова цена прогресса, сделавшего семимильный шаг вперед. У них получилось проникнуть на тайный завод гномов и вернуться назад вместе со спасенными из застенков соплеменниками, приговоренными к смерти, которые рассказали, что для работы артефакта каждый раз требовалась кровавая жертва. Изнанка отдавала демона только в момент совершения жестокого ритуала.

Так Великий король, мой далекий предок, узнал, чем пришлось заплатить нашему миру, чтобы мы научились летать.

С тех пор прошла тысяча лет, и мне сложно вообразить, сколько представителей разных рас, плененных гномами в военных стычках или просто похищенных со своих земель, должны были сложить свою голову на алтаре гномьего племени для того, чтобы другие оторвались от земли.

Для того, чтобы я сам мог летать.

Мне кажется чудовищным это даже сейчас, когда я не мыслю своей жизни без неба. Представляю, в какое негодование пришли мои предки.

Между Вестхаймом и Эллатейрой началась война — самая страшная в истории. В которой все, кто не знал истинной причины конфликта, назвали эльфов агрессорами и живодерами.

В ту пору погибло много великих воинов из моего народа. Легендарные герои выложили дорогу до недр Вестхайма своими телами, но поставили гномов на колени, разрушив их королевство. Однако, когда недомерки подписывали акт капитуляции, мой далекий предок передумал. И не стал уничтожать артефакт.

Я не знаю, почему он это сделал. Кто уговорил его и как. Возможно, он понял, насколько сильно изменился мир благодаря гномам, возможно, видел, что уже ничего нельзя вернуть обратно. Тысячи тех, кто находился в небе, даже не подозревали о том, какая цена была заплачена за это.

И он не смог отобрать у них небо.

В итоге артефакт остался у гномов. Фрегаты и шхуны продолжили парить в облаках. О том, откуда у недомерков взялись демоны, не узнал ни один народ.

Ни звезднорожденные, имеющие доступ к этой информации, ни гномы, находящиеся достаточно высоко на вершине власти, никогда не рассказывали другим расам о причинах той страшной войны. Чтобы ни у кого не возникло соблазна получить артефакт. Или создать подобный ему.

Конечно, можно подумать, что мы зря сражались, раз все осталось как прежде, но на самом деле многое изменилось. Гномы больше не отправляют на заклание людей, эльфов и хаффлингов. То поражение многому их научило. Теперь, чтобы добыть демона, они убивают лишь своих преступников. А тех гораздо меньше, чем нужно для того, чтобы цены на демонов не росли.

Поэтому когда Джулия желает, чтобы появился еще кто-то, кто может выдергивать демонов из Изнанки с такой же скоростью и сноровкой, как и гномы, — я надеюсь, что этого не случится. И секрет их никогда никто не узнает.

Джулия села рядом со мной, обмахивая себя треуголкой, достала из кармана сюртука морскую трубку и начала набивать ее табаком, пахнущим корицей и карри.

— В этих широтах всегда такая жара. Но ничего, уже завтра будем на месте.

Я глотнул из фляжки теплой воды:

— Интересно посмотреть на новые земли.

— Нет там ничего интересного, уж поверь мне. Сан-Винсенте, пара городов поменьше, десяток деревушек, горы да непролазные джунгли. Половина населения — ловцы удачи, и, если бы не жесткий свод законов, губернатор-живодер, Патруль да стража, от них не было бы покоя даже на земле.

— Не любишь эти места?

Она задумалась на мгновение, затем произнесла:

— Руи как-то хорошо сказал: Черепаший остров или ненавидишь, или влюбляешься в его свободу на всю жизнь.

— Так чем плоха свобода? — удивился я.

— Теми опасностями, что она сулит, Лас. Дикие места, где в небе разбойников больше, чем патрульных, и твоя жизнь ничего не стоит. Как ни старается губернатор — совладать с пиратами очень непросто.

— Он — главный на острове?

— Он главный на всей Павлиньей гряде. И Черепаший остров — его резиденция.

— И армия на нем есть? — полюбопытствовал я.

— Регулярные части находятся на крупных островах, где города нуждаются в защите от рейдов пиратов. На Павлиньей гряде несколько военных эскадр, которыми командуют адмиралы. Их назначает губернатор. Но кроме армии существует еще и Патруль. — Джулия выпустила в небо пару ароматных колечек, которые тут же оказались за кормой. — Его основная функция — сопровождение кораблей с ценными грузами и охота на разбойников. Патруль берет к себе самых отчаянных и опытных летунов.

— Ты о страже и таможенниках забыла, — напомнил капитану Руи.

— Ну со стражей все понятно. Силы правопорядка ловят бузотеров на земле, отправляют их в тюрьму. А таможня — они как везде. Проверяют грузы, берут налоги и выискивают контрабандистов.

— И находят?

— Иногда, Лас. На остров запрещен ввоз некоторых товаров, но самое главное — на Черепашьем жесткий контроль магических предметов. Существует так называемый Запрещенный список. Он длинный, но в первую очередь в нем указаны артефакты, обладающие темной магией, способные навести проклятие, убить, вызвать потустороннюю тварь. Черное колдовство в Союзе под запретом. Кроме них в списке есть как защитные, так и атакующие артефакты. Правительство считает, что многие из них опасно давать в руки гражданам, большинство из которых — отъявленные пройдохи. Или друг друга поубивают, или уважаемых жителей, или решат, не дай Небо, что им нужен новый губернатор…

— Понимаю, — сказал я.

— Поэтому боевые артефакты имеют право носить при себе только госслужащие и военные.

— И, естественно, спрос на такой товар на черном рынке бешеный, — добавил Руи.

Я довернул штурвал, корректируя курс.

— Разумеется, — согласилась Джулия. — Поэтому контрабанда процветает. Контрабандисты ввозят товар, таможенники их ловят, особенно если им не платят. Кого-то для показательного примера вешают.

— Интересное место.

— Это точно. Благодаря нашим рейсам мы видим много интересных мест, Лас. Если тебе нравится путешествовать, я готова оставить тебя на корабле вместе с Трехлапым. Хороший рулевой мне не помешает. Что скажешь?

— Спасибо за предложение. Я подумаю, — дипломатично ответил я.

Мне не хотелось отказывать ей сразу. Летать на ботике по спокойному фарватеру, когда за штурвалом вполне можно заснуть, — не для меня. Большую часть своей жизни я провел в войнах, привык к скоростям и полной свободе полета, не ограниченной высотой, неуклюжестью и полудохлым демоном в трюме.

— Подумай, — кивнула она. — А пока освободи штурвал. Моя вахта. Можешь отдохнуть.

Я передал ей управление, уселся у фальшборта, свесив ноги в бездну, на дне которой медленно проплывал вечерний океан, и достал из-за пазухи бронзовую безделицу, переданную мне погибшей девушкой.

Она просила увезти это, и я выполнил просьбу, но вот кому предназначался медальон, мне так и не известно. Я понимал, что теперь никогда этого не узнаю и вещь, за которой охотились маргудцы и из-за которой погибли гном и летунья, оказалась в руках того, кому она нужна меньше всего.

То есть у меня.

— Думаешь принять предложение Джулии? — Здоровенный гролль осторожно сел рядом со мной.

— Делаете с коком ставки?

— Не-а, глупо терять деньги. С тобой все ясно — ты летун, который влюблен в стреколеты. У тебя же на лице написано, что ты терпеть не можешь ползать в кильватере. Капитан не расстроится твоему отказу, ты не думай. Просто всегда хочется взять в экипаж опытного че… эльфа. — Он расплылся в улыбке. — Наши грузы требуют сохранности.

— Давно с ней ходишь?

— Шесть лет уже. С тех пор как ушел с военного фрегата. Был там мастером квартердека. Командиром абордажных бригад.

— Ого! — удивился я.

— Ты ведь тоже небось не гражданские стреколеты водил, — хитро подмигнул гролль. — Я боевых летунов за милю узнаю.

— Я так и не спросил за все это время. Какой товар переправляет через океан «Бобовое зернышко»? — Я перевел разговор на другую тему.

— Скупаем с плантаций урожаи морского кокоса и продаем втридорога на Западном материке.

— Морской кокос?

— Ну да. Это орех раз в восемь больше обычного. Вот такой. — Он развел руки. — Прилетим — увидишь. Их там полно. Орехи на материках в диковинку. Как говорит Глофи — экзотика. Глофи! Скажи по-умному, зачем там кокосы!

— Морской кокос является главной составляющей для одного ликера, который очень ценится в южных человеческих странах, да и кобольды не прочь залить его себе в глотку, — откликнулся карлик. — Так что это прибыльное дело.

— Ну у нас есть и более прибыльные делишки, — усмехнулся Руи, и первый помощник тут же окрысился:

— Заткнулся бы ты!

Руи лишь пожал плечами, а вот Трехлапый, наоборот, вскочил и клацнул зубами перед обнаженными ступнями Глауфора. Тот ругнулся, попытался пнуть зверушку, но та уже отскочила подальше, грозно рыча и подняв на загривке пушистую шерсть.

— Хватит! Вы оба! — крикнула Джулия, успокаивая их.

— Какой-то он нервный, — задумчиво сказал я, глядя вниз.

Руи хмыкнул:

— Глофи на самом деле безобиден, хотя характер у него несносный. Зато лучшего штурмана, чем он, не сыскать. С каббалистической доской проделывает такие фокусы, что может из нашего демона веревки вить, а иногда это идет на пользу всей команде, особенно в критических ситуациях.

Для гролля Руи имел очень чистую речь, способность говорить длинными предложениями и логически рассуждать.

— И часто такие ситуации возникают?

— Слава Небу, нет, но поблизости от Черепашьего приходится держать ушки на макушке. — Он добродушно улыбнулся, покосившись на мои уши. — Патруль не вездесущ, а в этих небесах полно пиратов и другой шушеры. Все фарватеры охранять невозможно. Поэтому лучше идти с караванами. У них есть сопровождение — или боевые стреколеты, или даже военные корабли, если груз ценный.

На этом разговор о разбойниках был завершен. Однако мне пришлось вспомнить о нем уже на следующий вечер…

Карлик суетился на юте, затем сбегал вниз, вернулся с подзорной трубой, которая сверкала медью, и уставился куда-то за горизонт. Смотрел долго-долго, потом протер окуляр, вновь стал изучать небо.

— Что там? — Руи отвлекся от заточки сабли.

— Корабль за кормой! — гаркнул Глауфор каким-то странным, новым, слишком высоким голосом. — Точно! Корабль! Зови Джулию!

Гролль выругался и сломя голову бросился к люку, который вел в трюм. Я подошел к штурману:

— Проблемы?

— Пока неясно. Он очень далеко.

— Что видно, Глауфорхефнихшниц? — На палубе появилась капитан.

— Шлюп! Без опознавательных знаков, шкипер! Идут прямо за нами и нагоняют!

Маленькая черная точка на небосклоне была едва различима для глаз.

— Лас, вставай за штурвал. Держись прежнего курса.

— Хорошо, капитан.

— Мигуэль, смени Глауфорхефнихшница. А ты садись за каббалистическую доску и выжми из демона все, что сможешь. Попробуем оторваться.

— Не получится, — сказал он. — Если они захотят, то нагонят, даже если пойдем на пределе.

— Делай свое дело! — рявкнула она.

Из трюма, сгибаясь под тяжестью каменных плит, появился Руи. Он вывалил их на доски палубы и стал складывать какую-то фигуру. Я видел, что на камнях начертаны руны, следовательно, это что-то из арсенала защитной магии.

Пальцы карлика мелькали над каббалистической доской — квадратной деревянной плашкой размером с планшет летуна, в котором держат карты. Она была инкрустирована рубинами — драгоценными камнями, которые могли контролировать структуру демона, и слоновой костью — материалом, изолирующим помехи и улучшающим расчеты. На правом краю виднелась короткая медная ручка, касающаяся бронзовых шестеренок, скрывавшихся где-то внутри плоской доски. Внешнюю поверхность штурманского инструмента занимало черное зеркало, на котором всплывали и загорались непонятные знаки.

Глауфор пальцами рисовал на зеркале узоры, иногда подкручивая рукоятку, и, когда рисунки сливались в символы, в глубине зеркала мерцало полярное сияние и раздавались тихие, замогильные стоны. Судя по тому, с какой скоростью горбун оперировал со сложными значениями Изнанки, он был мастером счета высочайшего класса.

Пока я держал штурвал, Джулия расчехлила легкую «молнию», стоявшую на шарнирном станке у правого борта. Бронзовая, гладко отполированная тупорылая установка, которая создавала электрические разряды ничуть не хуже, чем грозовое небо. Она была хороша против стреколетов, но против крупных целей малоэффективна. А шлюп — это крупная цель, и для него требуются пушки, желательно сорокафунтовые, а такие, к сожалению, нельзя разместить на маленьком торговом судне.

Вторая «молния» находилась у левого борта, а легкий двуствольный пчеломет с отполированными рукоятками и большим круглым прицелом располагался на юте. Мигуэль неспешно, без суеты, присоединял к пчеломету ячеистый улей, внутри которого сердито гудели огнепчелы.

Демон в трюме глухо и недовольно взревел, палуба под ногами вздрогнула, и ботик резво рванул вперед, увеличив свою скорость вдвое.

— Отлично! — крикнула Джулия карлику.

— Это ненадолго! Иначе рискуем выжечь Печати!

— Через сколько они нас нагонят?

— Через полтора, при удаче два часа. — Глауфор сверился с расчетами на доске и кивнул сам себе. — А до темноты еще целых три. Мы не успеем оторваться.

— Возможно, нам повезет, — сказал я, поворачивая штурвал. — К вечеру над океаном появляются облака, постараемся укрыться в них.

Он сосредоточенно кивнул и уткнулся носом в доску, проверяя и стабилизируя цепи.

— Готово! — гаркнул Руи, поднимая мускулистую руку.

Он вложил все каменные таблички, покрытые мелкими трещинками, в деревянные пазы на палубе, и по ним побежали серебряные всполохи, которые по тонким медным трубкам струились к массивным катушкам конденсаторов, закрепленных вдоль борта. Те начали светиться, потрескивать и через минуту выплеснули энергию, включая магический щит. Трехлапый забрался на ют и грозно тявкал на приближающегося врага.

— Зачем мы им? — спросил я у гролля. — У нас же нет ничего ценного в трюмах.

— Всегда можно найти чем поживиться.

— Что ты делаешь, Лас? — нахмурилась Джулия, заметив снижение.

— Опущусь до пятисот ярдов, капитан. Изнанка будет ближе, это добавит демону резвости, к тому же мы гораздо легче преследователя, а значит, более проворны на таких высотах. Если он загружен, то его неповоротливость сыграет нам на руку.

Следующий час мы неслись вперед с воем и ветром, а палуба под ногами плясала, когда плененный демон получал встряску от карлика. Солнце уходило за океан, избавляя нас от одуряющей жары, но двигалось оно слишком медленно.

Шлюп продолжал нагонять нас, и недалека была та минута, когда он выйдет на дистанцию стрельбы дальнобойными орудиями.

Руи заряжал мушкеты, готовясь к абордажу, и поглядывал на солнце, неспешно уползающее за океан. Тропическая ночь — отличный шанс, чтобы затеряться в небе, и об этом знали не только мы, но и преследователи.

Все сохраняли спокойствие. Не было ни суеты, ни паники. Экипаж ходил в этом небе не первый раз и давно привык к его опасностям. Джулия сходила на камбуз, принесла всем кофе в большом кофейнике. Карлик с благодарностью принял напиток, не отрывая взгляда от доски, которая едва не дымилась от его вычислений.

— Сможешь вывести мне на шар векторы возможных атак? — спросил я у него.

— Если только из расчета стандартного тоннажа и вооружения шлюпа. Что они там на самом деле нагородили, я не знаю.

— Сделай, если тебе не сложно. Это может помочь.

К этому времени шлюп, шедший ярдов на сорок выше, приблизился настолько, что стали видны детали корпуса и хищный бушприт. Корабль был раз в десять больше нашего — настоящее чудовище, похожее на летящего бронированного бегемота в блестящих пупырышках — заклепках, которые прошили металлические пластины. По бокам его бортов крутились воздушные колеса.

— Сообщение! — крикнул Мигуэль, следя за незнакомцами в трубу. — Требуют, чтобы мы спустили флаг, легли в дрейф и приняли гостей.

— Пошли их куда подальше! — приказала Джулия.

— С радостью, капитан!

Он выпустил из ящика сигнальные огоньки и сложил из них обидную фразу. Нос шлюпа тут же окутался дымом, и ядро со свистом пронеслось над нашей палубой, едва не зацепив верхушку надстройки.

— По крайней мере, читать они умеют, — пробормотал я. — Мигуэль, следи за канонирами! Если опустят пушку ниже, скажи.

— Хорошо.

— Мелочовкой лупят. Двенадцатифунтовыми. Такие нам не помеха, — прищурилась капитан.

— Как долго продержится защита? — спросил я.

— Какое-то время. Все зависит от начинки ядер.

В следующие десять минут по нам дали еще семь залпов и дважды попали, но серебристый купол, вспыхивающий вокруг «Бобового зернышка», отводил снаряды в сторону.

— Нагоняют, — буркнул Глауфор, потирая шею. Он сидел скрючившись, не отрывая взгляда от расчетов.

— Я так просто не отдам им свой корабль! — рыкнула капитан.

— Если нам всадят бортовой залп, то ни щит, ни обшивка этого не выдержат. Я предлагаю, чтобы они не стреляли, пригласить к нам в гости абордажную команду. Это единственный шанс, — произнес я то, о чем думал последние несколько минут.

— Странный способ спастись, — скривился карлик.

Я крутанул штурвал влево, затем вправо, заставив «Бобовое зернышко» панически рыскать по небу. Пусть думают, что все мы перепуганы.

— Чтобы спустить абордаж, ему придется оставаться на той же высоте, что и сейчас. Из-за конструкции «Бобового зернышка» команде неудобно переходить с судна на судно, если мы идем бок о бок, так?

— Верно.

— Если сконцентрировать огонь двух «молний» и пчеломета в одной точке, например на руле, то можно постараться пробить его защиту и повредить управление.

— Только повредить, но не уничтожить, — подтвердила Джулия. — Что нам это даст?

— Время. Полчаса, может, минут пятьдесят. Им станет сложно управлять шлюпом, а уж прицелиться для точной стрельбы, когда все время бросает то в одну сторону, то в другую…

— Это может сработать, — поддержал меня Глауфор.

— Мигуэль! Сигнализируй им, что мы сдаемся, если нам обещают жизнь! — приняла решение Джулия. — Надеюсь, Лас, мы поступаем верно.

— Глауфорхефнихшниц, приготовь самую большую из своих иголок. Демон должен сразу же дать нам максимальную скорость. Стартовать придется очень резво, — сказал я.

— Руи! Отойди от «молнии»! — напомнила капитан. — Мы сдаемся, разве не понял?! Еще не время! Мигуэль, тебя это тоже касается! И запри Трехлапого, не ровен час, наступим.

Трехлапый от запирания отказался довольно красноречивым клацаньем челюстей и кометой унесся на бак, подальше от наших поползновений на его свободу.

Мы стали замедляться, шли на минимальной скорости, можно сказать, что ползли по небу, едва не падая, и шлюп с каждой минутой вырастал в размерах. Заостренный, плохо окрашенный киль прошел над нами, и густая тень чужого корабля накрыла «Бобовое зернышко», словно крылья огромной хищной птицы. Экипаж разбойников потрясал мушкетами, махал абордажными саблями и мечами, сквернословил и улюлюкал. Они считали, что мы уже в их власти и не будем сопротивляться. Несколько человек, выбравшись на опустившееся штурмовое крыло,[6] целились в нас из ружей.

— Стоит волноваться на их счет? — спросил я у Джулии.

— Пули не пройдут, я не сняла защитный барьер, просто пригасила видимый купол. Штурман, ты готов?

Карлик кивнул:

— Как только дадите команду.

— Эй! На корыте! Готовьтесь к приему! — рыкнули сверху, и к нам со штурмовых крыльев упало почти три десятка веревок.

По ним, точно пауки, стали спускаться пираты, подбадриваемые криками оставшихся на палубе товарищей. Когда они почти слезли, я громогласно гаркнул:

— Давай!!!

Глауфор с размаху всадил в зеркало каббалистической доски длинную ребристую серебряную иголку. Она мягко вошла на всю глубину, словно это было не зеркало, а чья-то плоть. Демон оглушительно взвыл, и ботик рванул вперед, как будто в него были запряжены лошади смерти. Две «молнии» и пчеломет выстрелили почти одновременно. Голубые росчерки магических зарядов и красные трассеры огнепчел ударили в одну точку, тонкий щит, закрывавший днище противника, мигнул, порвался, и часть правой рулевой лопасти шлюпа разлетелась вдребезги.

— Всем держаться! — крикнул я, вращая штурвал влево.

Ботик опасно накренился, «черпая» бортом воздух так, что палуба начала уходить у меня из-под ног, а немногочисленные незакрепленные вещи полетели вниз. Трехлапый взвизгнул, вбив когти в доски. Мы развернулись практически на месте, а потом понеслись прочь в обратном направлении.

Несколько разбойников в этот момент решили попытать счастья и спрыгнуть вниз. Около восьми ловцов удачи промахнулись и с воплями ужаса отправились в долгий полет к океану, четверым повезло приземлиться к нам на палубу, остальные полезли обратно, но Мигуэль развернул пчеломет и выпустил целый рой насекомых, перерубая болтающиеся веревки с людьми и нелюдями и пытаясь пробить кормовую надстройку, чтобы поджечь каюты.

— Держаться! — вновь крикнул я, крутя штурвал.

Нас опять мотнуло, на этот раз уже в другую сторону. Как только я выровнял ботик, Руи, схватив за шкирки, выкинул двоих пиратов вон с корабля.

Полуорк с боевым кличем обнажил абордажную саблю и бросился на замешкавшегося Мигуэля, но Глауфор смело шагнул навстречу бандиту и пристрелил его из мушкета.

— Справа! — гаркнул я, предупреждая капитана об опасности.

Джулия резко развернула «молнию», в упор всадила заряд в грудь бородатому здоровяку, и тот рассыпался пеплом.

— Бейте в корму! — крикнул я. — Быстрее!

Две «молнии» и пчеломет сосредоточили огонь в указанном направлении. Иллюминаторы разворачивающегося шлюпа не были закрыты бронепластинами, и почти сразу же в каютах задымилось, там начался пожар.

Когда шлюп развернулся к нам правым боком, я отправил «Бобовое зернышко» на набор высоты, то и дело меняя курс, чтобы в нас было сложнее прицелиться.

За спиной прогремел бортовой залп, крупные ядра, вместо того чтобы разнести нас на щепки, взорвались под килем, да так, что маленький ботик подлетел, словно на крутой волне, каменные таблички зазвенели, в шаре поднялась снежная буря, уничтожив карту полета. Заднюю часть фальшборта снесло, в нашей корме и бортах появилось несколько дыр, на баке вспыхнуло пламя.

— Сукины дети! — орала капитан, не стесняясь и более цветистых выражений. — Чтоб вас морские демоны утащили! Чтобы вам чайки глаза выклевали, тупые ублюдки!

Бум! — ответила ей носовая пушка шлюпа, но ядро пролетело ярдах в шестидесяти от нас, и карлик злобно хохотнул:

— Он рыскает, как акула с отрезанными плавниками.

— Рано сбрасывать его со счетов. — Мигуэль тащил новый растревоженный, злобно жужжащий улей. — Им достаточно нас нагнать, поравняться и дать еще один залп в упор.

— Пусть сначала догонят. Посмотри, какая у них скорость. Пока они не проведут ремонт, будут плестись в хвосте, — сказал Глауфор.

Руи тем временем тушил маленький пожар, тоже ругался и бегал с ведрами.

Трехлапый забрался мне на плечо, сочтя его самым надежным местом, вопросительно хрюкнул. Я провел рукой по его шерсти — и он довольно заурчал, с интересом следя за тем, как шлюп, неловко виляя, бросился в преследование.

Глава пятая

Где я прибываю на Черепаший остров.

Наступила густая тропическая ночь, в небе высыпало множество звезд, и шлюп оставил преследование. Вначале у пиратов еще была надежда — в густых сумерках они стали стрелять осветительными ядрами, но, на наше счастье, таких зарядов у них оказалось немного и кончились они как раз в тот момент, когда пришла темнота.

Я резко снизился и повернул на юго-запад, уходя с прежнего курса. Мы погасили огни, закрепили пчелометы, спасательную шлюпку, двери и все, что могло скрипеть. И шлюп, будто ослепшее чудовище, грозно гудя, прошел мимо. Мой план сработал, мы смогли обвести их вокруг пальца.

«Бобовое зернышко» ушел в облака — холодные и густые. Я надел куртку с меховой подстежкой, шарф и перчатки, чтобы не замерзнуть, а Глауфор сменил лимонно-желтый колпак на вязаную шапку точно такого же цвета. Уставший за день горбун закончил последние расчеты, восстановил маршрут, проложил новый курс и перевел их мне в шар-компас, прежде чем отправиться спать.

— Здесь нас не найдут, — сказал Руи. — Мозгов у них не хватит. Эх! Был бы у нас кораблик помощнее и команда побольше… Сейчас ничего не мешало бы подкрасться к этим олухам и дать полный бортовой. Уверен, они бы даже не заметили нас до самого последнего момента.

Он ушел на бак, смотреть вперед, на тот случай если на пути окажется судно, и следующие несколько часов мы не сказали друг другу ни слова. Я отстоял за штурвалом большую часть ночи, когда на палубу поднялась Джулия.

— Отправляйтесь на боковую. Моя вахта, — сказала она, застегивая молнию на теплой летной куртке с белым меховым воротником.

— Хорошо, капитан.

— Лас, — окликнула меня, когда я уже собрался спускаться вниз. — Отличная работа.

Я улыбнулся ей и спустился в каюту, по пути разбудив Глауфора, спавшего в гамаке. Тот открыл глаза:

— Что, уже пора?

— Да. Твоя смена.

Он нахлобучил на голову шапку, сказав:

— Ты здорово нам помог, эльф.

Из его уст это была большая похвала, так что и я не остался в долгу:

— Ты тоже отменно потрудился. Я впечатлен твоим мастерством.

Глауфор заулыбался довольно:

— Это еще что. Однажды пришлось удирать от звена Черного Ага. Вот тогда пришлось попотеть. А это — всего лишь цветочки.

Я отправился спать, и Трехлапый разбудил меня перед рассветом. Джулия скучала за штурвалом.

— Уже проснулся? — удивилась она.

— Мне требуется немного времени, чтобы выспаться, — ответил я.

Это было правдой. Нам, эльфам, на сон нужно гораздо меньше времени, чем людям. И не спать мы можем тоже гораздо дольше. Именно благодаря этому я так долго мог находиться в воздухе, когда убегал с родины.

— Остается только позавидовать.

— Давай я тебя сменю, — предложил я.

Она не стала спорить, отдала мне штурвал, сказав:

— Пойду принесу кофе.

Глауфор торчал на баке, напряженно вглядываясь в бледную дымку, окружающую нас со всех сторон. Утро выдалось облачным, и ботик, казалось, потерялся в этом мареве.

Я проверил показания высоты, ежась на холоде. Поднял воротник куртки.

Едва рассвело, и все вокруг было тусклым и бледным. Вернулась Джулия, налила кофе кашляющему и шмыгающему носом Глауфору, потом мне.

— Не хочешь спуститься пониже? — спросил ее карлик.

— И встретить там кого-нибудь? Будем идти в облаках, пока не выйдем на главный фарватер. У нас перегорел щит, и без него, если поблизости рыскает какая-то банда, нам открутят голову, — возразила она.

— Ну да, — согласился с ее доводами Глауфор. — Это гораздо хуже, чем легкий насморк, если я простыну из-за этой холодрыги.

Через час солнце поднялось выше, стало теплее, и теперь в облаках, сквозь которые мы шли, появились прорехи, а затем мы и вовсе оказались среди голубого неба и ярчайшего света. Из облачной стены, оставшейся у нас за кормой, раздался рев чужого демона и появился корабль.

— Забери Изнанка! — потрясенно сказала Джулия. — Это же «Гром» капитана Севера!

В полумиле от нас шел снежно-белый клипер с острыми, хищными, режущими небо обводами корпуса. Он был совершенен и прекрасен, несмотря на то что никто из моего народа не работал на верфи, с которой подняли это судно. Клиперы — самые быстрые суда среди кораблей тяжелого класса. Эльфы называют их налаллэ'ниа — гончие неба.

Вытянутый корпус, облаченный в сверкающую белую броню, напоминал тело дельфина, огромные воздушные колеса мерцали жемчужным огнем, на открытой палубе торчали орудийные башни, вдоль борта протянулись ряды пушек, над кормой возвышалась высокая, обшитая броней надстройка, где располагалась капитанская рубка. Под днищем, вдоль острого киля крепились ускорители, заканчивающиеся хромированными соплами, а на опущенных штурмовых крыльях висели стреколеты.

«Молоты глубин».

— Изнанка меня побери! — крикнул Глауфор. — Вот это встреча!

— Сообщи, что мы просим идти с ними. Следуем на Черепаший остров, вольные торговцы, порт приписки, название и бортовой номер! — отдала приказ Джулия, и карлик начал орудовать сигнальными огоньками.

Из облаков, ползущих в четырех сотнях ярдов над нами, выскочили два белых «Молота».

На них были наварены толстые бронепластины, на тройных штурмовых крыльях висели длинноствольные пчелометы, в прорезях носа бесновалось пламя работающего демона, а вокруг ребристого корпуса, сдавленного с боков, мерцали магические щиты. Тяжелые стреколеты гномов во всей их несуразной, но, вне всякого сомнения, грозной красе.

Серьезные чудовища, особенно на средних высотах, где они почти не уступают эльфийским «Серебряным источникам».

На массивном фюзеляже ближайшей машины была изображена рука, сжимающая перечеркнутую секиру. Секира — герб клана Кархов, которые у недомерков считались лучшими воинами, а зачеркнутое оружие говорило о том, что в кабине сидит изгой этого племени. Множество маленьких алых секир было нарисовано на носу, и каждая из них — отметка о сбитом стреколете противника.

— Парень ас, — отметил я.

— У Севера все асы, — сказала Джулия. — Он берет в свою команду самых лучших.

Один из стреколетов пристроился у нас за кормой, ярдах в ста, недвусмысленно взяв ботик на прицел.

Неожиданные ощущения. В меня частенько целились и еще чаще стреляли, но в те времена я был в своем «Серебряном источнике», а не на открытой палубе старого ботика, где вести бой против подобных противников на таком расстоянии не имеет смысла.

Второй «Молот глубин» подошел к нашему борту настолько близко, что, будь у меня желание, я бы с легкостью прыгнул к нему на штурмовое крыло. Девица в больших очках, закрывающих половину лица и делающих ее похожей на стрекозу в шлеме, из прорезей которого выглядывали большие — больше чем у меня — уши, посмотрела на нас. Джулия подняла руку, приветствуя летунью.

Та неожиданно улыбнулась, показав острейшие зубы, подняла руку в ответном жесте. Свои победы она отмечала не секирами, а звездами, и на борту нарисовано их было немало.

— Есть ответ! — Глауфор прилип к подзорной трубе. — Разрешают идти вместе. Ближе чем на двести ярдов не приближаться, курс и высоту не менять, сохранять прежнюю скорость.

— Лас, сделай, как они просят.

— Да, капитан. Этот Север — он человек?

— Человек. Он широко известен на Павлиньей гряде, и его корабль все прекрасно знают. Особенно пираты. Они предпочитают держаться от «Грома» как можно дальше.

— Поэтому мы будем держаться к нему как можно ближе, — сказал Руи, выходя на палубу, и, приложив ладонь козырьком, посмотрел на клипер.

— И чем знаменит корабль? — задал я новый вопрос.

— Ну, у него много подвигов в нашем небе, — ответил карлик. — Мало того что однажды он вступил в бой с линкором банды «Красных бород» и разнес его в щепки, несмотря на то что легче почти в два раза, так еще прорвал блокаду морского народа вокруг Песчаного острова и спас гарнизон форта. А воевать с крашшами не каждый отважится.

— Это конец истории, — оборвала его Джулия. — А начало таково, Лас. Когда-то капитанов было трое, и каждый из них сейчас легенда. Ву летал на фрегате «Каменный пень», Север — на «Громе», и Алиса, которая присоединилась к капитанам последней, но ее фрегат, «Лисий хвост», известен сегодня не меньше, чем два других корабля. Три капитана были партнерами и друзьями. Самой ловкой, самой удачливой эскадрой. Вместе они совершили много подвигов и после губернаторского военного флота считались самой грозной силой в наших небесах. Но несколько лет назад у Пурпурных скал началась большая война. Люди пытались избавиться от власти темных колдунов Маргуда, собирали флот, и «Гром» улетел туда первым, а затем к нему присоединились корабли Ву и Алисы.

— Говорят, там была бойня, — произнес Руи. — Уцелел лишь «Гром». Корабли Ву и Алисы погибли, а вместе с ними и все экипажи.

— Да. Это была большая трагедия для Черепашьего. Многие ловцы удачи их любили, — кивнула Джулия. — А Север после возвращения очень изменился. Покинул остров, и пару лет его корабль пропадал где-то в северных землях. Да и сейчас не балует окружающих своим обществом.

— Ну, положим, гномы по Ву не плакали, — не согласился карлик. — Их община давно точила на него зуб. Орк никогда не церемонился с этими ненормальными бахвалистыми бородачами!

— Не любишь гномов? — спросил я.

— А кто их любит? Как и вас, светлых эльфов, — никто. Потому что вы друг друга стоите. Впрочем, как и орки. Ну и кобольды с лепреконами, пожалуй. Если не брать в расчет хаффлингов, огров и людей, конечно.

Я расхохотался:

— Да ты расист!

— Я тертый жизнью карлик, горбу которого доставалось от тех, и других, и третьих. Но гномы из всех самые большие паскуды. Тебе ли, эльф, об этом не знать! Сколько вы там с ними враждуете? Лет семьсот? Больше, чем с орками, в два раза. Почти сотня войн и тысячи трупов с обеих сторон. У вас и сейчас война.

— Ты неправ. У нас перемирие.

— Гномы частенько забывают о подобных мелочах, как ты помнишь. Сколько раз они хватались за пистолеты и топоры, когда видели твою рожу?

— Ни разу. Они, не буду спорить, неприятные личности, но обычно не лезут в драку без причины.

— Конечно, не лезут. — Джулия стояла позади меня, выбивая трубку. — Гномы ведь убили одного из ваших соотечественников в Лазаворе без всякой причины? И вы в ответ устроили большой шум в Вестхайме.

— Они убили темного брата, и ночные эльфы совершили рейд на их территорию. Успели уничтожить десяток линкоров и три ударные эскадры, прежде чем бородачи догадались извиниться и выплатить откупные. Мы с гномами все решили гораздо раньше, Джулия. И теперь, если нет официальной войны, никто никого не трогает. Чтобы не началась официальная война. Очень удобно.

Капитан лишь с улыбкой покачала головой.

Мы летели следом за «Громом», пока внизу не появилась цепочка островов, укутанных яркой зеленью, с ослепительно-белыми ободками песка и бирюзовым прибрежным океаном. Сквозь него проглядывали тени коралловых рифов, возле которых бесновались самые свирепые волны.

Трехлапый, чувствуя скорую возможность погулять по земле, носился по ботику в таком сильном возбуждении, что даже пропустил обед. Он встревоженно икал и поглядывал вниз, на проплывающие острова и островки, гадая, какой же из них наш. Но те появлялись и исчезали — Павлинья гряда была огромна и растянулась в длину через часть Громкого океана почти на девятьсот миль.

— Сообщение! — крикнул Глауфор, заметив цепочку сигнальных огней по борту «Грома». — Прощаются и желают удачи.

— Скажи им спасибо за компанию. Лас, четыре румба влево. Мы на охраняемом фарватере, здесь нас уже никто не тронет.

Белоснежный клипер начал разворачиваться, набирая высоту, и «Молоты глубин» наконец-то слезли с нашего хвоста, направляясь следом за «Громом». Огромный корабль прибавил скорости, и вскоре его едва можно было рассмотреть на горизонте…

В небе начали появляться первые стреколеты, и чем дальше мы летели, тем интенсивнее становилось воздушное движение.

— Черепаший остров пользуется популярностью, — отметил я.

— Мы идем по центральному фарватеру Союза, он самый безопасный в этом районе, — пояснила Джулия.

— И здесь действительно никогда не трогают корабли?

— Трогают, но крайне редко. После такого у пиратов начнутся проблемы с Патрулем, а те, как и Север, — с разбойниками не церемонятся. Так что сумасшедших мало.

— Сумасшедших в этих краях хватает, — снова возразил карлик. — На Павлиньей гряде есть несколько крупных банд ловцов удачи. Банда Черного Ага, команда Одноглазого Уфина, «Красные бороды», «Свиньи»… всех не пересчитаешь. У некоторых из них целые эскадрильи стреколетов. Да и суда покрупнее имеются. Они поделили регион на сферы влияния и лучше таким маленьким торговцам, как мы, с ними не сталкиваться.

— Почему бы Союзу не собраться и не прикончить их одним махом?

Глауфор хихикнул:

— Вопрос большой политики, эльф. В каждом регионе Союза есть своя банда, нападающая на суда других земель, особенно когда те идут с материков, с богатыми товарами. Часть захваченных средств поступает в лапы чиновников, а те в ответ не дают их в обиду.

— Банды не нападают на своих, — поддержал карлика Руи. — А на чужих правительству плевать.

— К тому же у некоторых разбойников имеются собственные острова, с фортами и даже воздушными крепостями, и соваться туда, если ты, конечно, не удачливый капитан Север, себе дороже. У тех же «Пантер» оборона похлеще, чем у губернатора Авареса, а «Сорвиголовы» захватили и удерживают целый атолл, грабя все попутные корабли.

— Веселая здесь жизнь.

— На самом деле все гораздо спокойнее, чем тебе может показаться. — Джулия проводила взглядом звено похожих на уток «Чаровниц» с открытыми кабинами, прошедших над нами. — Даже крупные банды не любят связываться с Патрулем, а тем паче с армейской эскадрой флота.

— Она забыла упомянуть, что обычно все бандиты знают, в каком квадрате находятся военные, и спешат уйти с их пути. Только на Патруль вся надежда, — язвительно сообщил карлик. — Впрочем, буду откровенным, сейчас все гораздо тише, чем раньше, когда подняться в небо можно было только под надежной охраной и все рвали друг друга на части. Союз — хорошее дело. Он привел наш бардак в узаконенное состояние.

— Ну насчет закона ты зря язвишь, — не согласилась капитан. — Он тут, конечно, коррумпирован, но где, скажи на милость, этого нет?

— Закон здесь действует с позиции «кто заплатил, тот и прав». И если нет денег, его лучше не нарушать, — тут же возразил ей Глауфор, с тоской поглядывая в опустевший кофейник. — Вон, кстати говоря, служители закона. Идут на десять часов. Звено Патруля.

Пятерка черных остроносых «Развратников» — тяжелых человеческих стреколетов с двойными, торчащими под утлом крыльями и пузатым брюхом, в котором прятались шасси, пронеслась совсем рядом с нами. Их демоны издавали низкий, неприятный гул.

Один из стреколетов был поврежден, броня разорвана, в ней зияли огромные дыры. Машина держалась в воздухе только благодаря мастерству летуна.

— «Развратники», — протянул я. — Все вопросы о том, почему Патруль главный в небе, снимаются. Отличные стреколеты.

— Лучше ваших «Серебряных источников»? — хитро глянул на меня карлик.

— В живучести проигрывают, но и только. Мне кажется, здесь у них конкурентов быть не должно.

— Их и нет. Впрочем, и таких порой сбивают.

— Впереди земля! — крикнул Руи.

Джулия прищурилась, глядя на появившийся у горизонта скалистый остров.

— Лас, возьми восточнее, пожалуйста. Если заходить с севера, там сплошной дикий берег да горы.

— Как скажете, капитан. Глауфорхефнихшниц, будь добр, скорректируй курс посадки. Я не знаю местных посадочных полос.

— Куда приземляемся, шкипер? — Горбун вопросительно посмотрел на Джулию.

— За Туллом долг. Заводи на Логово. Нас ждет бесплатная стоянка в пирсах, — подумав, ответила она.

Ботик полз медленно, так что я успевал посматривать по сторонам. Черепаший остров оказался отнюдь не маленькой точкой в океане. Здоровенный, гористый, покрытый ядовито-зелеными джунглями, он был по-своему даже красив. На розовых скалах сверкали нитки водопадов, огромные зонтичные деревья росли по берегам, белые полосы пенистых волн накатывали на не менее белоснежные пляжи.

— Много здесь городов? — поинтересовался я.

— Шесть. Самый крупный — столица, Сан-Винсенте, мы к нему и летим. Остальные растянуты вдоль береговой линии от одной оконечности острова до другой. Справишься с посадкой?

Я глянул на шар, прежде чем уверенно ответить:

— Справлюсь. Заход легкий.

Джулия довольно кивнула, а я приступил к последнему этапу, уменьшив скорость демона до минимума и двигаясь над огромным широким заливом к большому городу, раскинувшемуся вдоль берега и уползающему в ложбины высоких зеленых гор с покатыми вершинами.

Посадочная полоса Логова шла параллельно основанию высокого прибрежного холма, служившего мне отличным ориентиром. Его вершину украшал стеклянный купол, на крыше которого безостановочно мигали крылышками фэйри. Пирсы для судов отстроили возле большого пляжа. Здесь стояли посадочные конструкции с захватами, способными удерживать вес небесных броненосцев, подъемные краны для разгрузки и сигнальные мачты для ночных посадок.

Почти все места были свободны, Джулия подала сигнал, и нам пришел ответ.

— Четвертый пирс, Лас! — сказала мне она.

Рука-захват раскрылась, я заставил ботик зависнуть над ней, а затем стал медленно опускать его, ориентируясь на команды гролля, перегнувшегося через перила фальшборта и корректирующего расстояние.

Когда «Бобовое зернышко» мягко вздрогнуло, прицепившись к посадочному крепежу, я коснулся Печатей кольцом Развоплощения, и демон, поворчав еще несколько секунд, заснул.

Руи с Мигуэлем спустили вниз сходни, и причальная обслуга на берегу надежно прикрепила их к пирсу.

— Приехали, — сказал Глауфор.

Трехлапый выскочил на сушу и, счастливый до невозможности, начал наматывать круги вокруг гролля, разве что не подвывая от восторга.

Он был рад так же, как и я. Мы наконец добрались.

У меня было огромное желание стянуть промокшую от пота рубашку, да и вообще всю одежду, оставшись в чем мать родила. К подобной жарище я не привык. Даже когда горел в кабине «Серебряного источника», было прохладнее, чем сейчас.

Во время полета, на высоте, это не замечалось, но стоило опуститься на землю, и стало почти так же, как в парилке у троллей. После прохлады лесов жить в подобном климате я не пожелаю даже кираллэте.

— Руи, останься на борту. Надо все подготовить для таможни, — сказала Джулия, сунув под мышку стопку бумаг и корабельный журнал. — Глауфорхефнихшниц, не забудь разрешения на груз, а ты, Мигуэль, хватай корзины. Лас, помоги ему, пожалуйста.

Я взял по просьбе капитана одну из тяжелых корзинок, наполненную ярко-красными, неизвестными мне плодами.

— Эй! Не смейте пропасть в кабаке! — крикнул гролль нам вслед. — Я тоже хочу!

На частных пирсах не было никого, кроме немногочисленной обслуги и пары тощих собак, которые, вывалив языки, лежали в тени пальмы. Трехлапый весело скакал вокруг нас, его силы, кажется, были неистощимы. Жаркий климат совершенно не влиял на его настроение.

— Тебе следует купить новые вещи, — сказала мне Джулия. — Эльфийских тканей здесь, конечно, днем с огнем не найдешь, но пауки-арахнары шьют ничуть не хуже. В квартале Игуан живет одна семья, они держат лавочку, загляни туда. Твоя одежда не приспособлена для такого климата.

— Спасибо. Куда мы сейчас идем?

— Следует оплатить пошлину в казну острова, зарегистрировать «Бобовое зернышко», а также отметиться у таможни. Бюрократия…

— Я всегда считал, что таможенники сами приходят на судно.

— И придут, уж поверь мне. Но меня тут каждый краб знает, так что есть кое-какие привилегии. Можно немного ускорить процесс.

— Это для капитана он ускорится, — хмыкнул Глауфор. — Бумаги-то опять придется заполнять мне.

У начала причала, возле распахнутых настежь ворот на табурете дремал служитель закона, надвинув на лицо соломенную шляпу. Услышав наши шаги, он встрепенулся, кивнул, показав на небольшую хижину с крышей из пальмовых листьев. Джулия первой вошла туда, мы последовали за ней.

В единственной, занимавшей все помещение комнате стоял стол, два плетеных стула и рассохшийся оружейный шкаф. Один из таможенников в мятой расстегнутой форме с эмблемой черепахи на рукаве вяло обмахивал себя картой. Он был круглый, толстый, с ленивыми сонными глазами и белозубой улыбкой из-под густых черных усов. Его товарищ — худой унылый тип — доедал жареную рыбу и лишь покосился в нашу сторону, не собираясь отрываться от обеда.

— Добрый день, сеньор Сантьяго, — поприветствовала первого таможенника Джулия.

— С прибытием на наш радушный остров, сеньора Вархаз. Хорошо ли добрались?

— Если не считать стычки с безымянным шлюпом к северо-востоку отсюда, то вполне сносно. Благодарю.

— Опять эти негодяи. — Сантьяго огорченно цокнул языком, доставая из ящика стола пачку бумаг. Он протянул их карлику, придвинул к нему чернильницу и перо. — Они доставили уже массу неприятностей мелким торговцам, вычистили их трюмы, даже крыс, кажется, забрали с собой. А на прошлой неделе сбили нашего почтового курьера, так что за их головы объявлена награда. Патруль выслал два звена, чтобы найти их, но пока неудачно.

— Мы смогли их повредить, и если Патруль поторопится, то проблем в воздухе больше не будет, — сказал я.

Таможенник с сомнением посмотрел на меня.

— Повредить? Чем? У вас на посудине есть что-то мощнее мозгов этого любезного сеньора? — Толстяк ткнул грязным пальцем в сторону карлика.

— Всего лишь удача, — улыбнулась Джулия. — Нам удалось вывести из строя один из их рулей.

— В каком квадрате встретились? — прищурился второй таможенник, сразу забыв о рыбе.

— Сто сорок второй. — Глауфор быстро черкал в таможенных бумагах, ставя галочки в нужных местах.

— Значит, сообщим Патрулю.

Повинуясь жесту Джулии, Мигуэль поставил на стол корзину с фруктами:

— Я знаю, что вы любите огненные сливы, сеньор Сантьяго.

— Право, не стоило, сеньора Вархаз, — улыбнулся таможенник, и корзина мгновенно исчезла под столом. — Все-таки редкий и дорогой товар.

— О, сеньор, это всего лишь фрукты.

— А внутри этих лежит то же, что и всегда? — Толстяк посмотрел на плоды в моей корзине.

— Да.

— Тридцать процентов от навара, госпожа Вархаз.

— В тот раз было двадцать.

— Риски возросли, мне приходится платить подчиненным, чтобы они молчали. Правда, Фредерико?

— Правда. — Таможенник обгладывал рыбий хвост, с интересом поглядывая на крутящегося у ног Трехлапого.

— Двадцать пять, сеньор, иначе это последний ввоз товара на остров. При тридцати процентах он перестанет окупаться, и вы это прекрасно знаете.

Толстяк посмотрел на капитана из-под тяжелых век, кивнул:

— Хорошо, двадцать пять. И не отдавайте его на Восточном рынке, в последнюю неделю там безумствует стража, после того как тестю губернатора продали фальшивую картину.

Не знаю, что такого ценного было внутри фруктов, но я не собирался совать нос куда не следует.

Наконец бумаги оказались заполнены, пошлины оплачены, и таможенник соизволил обратить внимание на меня:

— Этот парень с вами, сеньора?

— Он мой рулевой.

— Эльф… Очень интересно. Ваш народ редко до нас добирается. Последнего эльфа я видел года три назад, и то на проходящем судне. Надолго у нас задержишься?

— Как получится.

— Как получится, — эхом откликнулся он. — Если не улетишь с кораблем в ближайшую неделю, то тебе нужен вид на жительство и разрешение властей на переход границы.

— С каких это пор, любезный?! — возмутился Глауфор. — Впервые слышу о таком законе!

— Так иди и прочти! — Таможенник ткнул пальцем на дальнюю стену комнаты, где висело множество бумаг. — «Для орков, эльфов и оборотней требуется вид на жительство».

— И как его получить? — мрачно поинтересовался я.

— Очень просто. Пишите заявление в министерство по межнациональным связям и копию советнику губернатора. В двух экземплярах. Если его одобрят, встаете в очередь на разрешение. За два-три месяца, если бумаги с прошениями не потеряются, вы сможете оформить документы на временное жительство на нашем чудесном острове.

— Это расизм, — нахмурился карлик.

— Это закон, любезный.

— И что ему делать все эти два-три месяца?

— Он может находиться на территории пирсов, если желает. Желаете?

— Не желаю, — ответил я.

— Есть ли другие способы? — вежливо поинтересовалась Джулия.

— Если честно, то нет. Но так как я давно вас знаю, госпожа Вархаз, и если вы готовы поручиться за вашего рулевого…

— Готова.

— То я могу оформить все эти бумаги здесь, в следующие несколько минут. За государственную пошлину, разумеется.

Я хотел сказать, что у меня нет денег (камни, зашитые в куртку, следует сначала продать), но капитан мило улыбнулась таможеннику:

— Конечно, мы заплатим, сеньор. Скидки будут?

Таможенник пожевал губами:

— Будут, и только потому, что моя бабушка хорошо относилась к эльфам. Однажды видела одного из них в нашей деревне, еще в молодости. Потом, на старости лет, все уши мне прожужжала. Шесть луидоров.

Это была колоссальная цифра за одну бумажку. Он увидел, как вытянулись у нас лица, как Глауфор едва сдерживается, чтобы не послать его к крабам, и добавил:

— Это государственная цена. Вам, по знакомству, я все оформлю за три с четвертью.

— По рукам.

Он достал бланк и начал заполнять строчки, а я шепнул капитану:

— Спасибо, я верну деньги.

— По этому поводу не беспокойся, — отмахнулась она. — Я вычту их из твоего жалованья. Ты все-таки мой рулевой и отлично поработал. К тому же тебе, как члену команды, пускай и временному, положена доля за товар.

Капитан глазами показала на мою корзину.

— Кстати, эльф, пока стоишь, можешь ознакомиться с основными законами острова. — Таможенник кивнул в сторону бумаг на стене.

Основных законов было немного. Всего два: уважать губернатора и не устраивать революций. А вот соседний документ меня привлек гораздо больше — в нем был огромный, подробнейший список запрещенных к ввозу артефактов, о котором мне говорила Джулия.

— Если что-то из этого есть, лучше сдай сейчас, и я на первый раз закрою глаза. Потому что как только ты пересечешь эту линию, то я возьму тебя за жабры. — Толстяк ткнул на стершуюся желтую полосу, намалеванную на полу. — Госпожа Джулия ввозит на остров лисвейскую соль и скрывает ее, чтобы не платить сумасшедший налог. И меня это не заботит. А вот темные артефакты — это серьезно. Такое не пропустит ни один таможенник и ни за какую взятку. Даже убийцу могут оправдать, а вот контрабандиста темной дряни — ни за что. Выгляни в окошко, не поленись.

Высунувшись, я увидел виселицу и вялящихся на солнышке мертвецов.

— Понятно. У меня нет артефактов.

— Ну и чудесно. Госпожа Вархаз, нам надо будет осмотреть ваше судно. Ничего не поделаешь, служба.

— Конечно. Руи вас ждет и покажет все, что вы захотите.

— Зайдем вечером, — сказал Фредерико, отодвигая тарелку. Затем взял со стола странный предмет, больше всего похожий на кусок стекла, посмотрел через него на нас и сказал удивленно:

— Оп-па…

— Что там? — Толстяк заканчивал заполнять бумагу и даже не поднял головы.

— Кажись… артефакт. На шее эльфа.

— Показывай, звезднорожденный. — На лице у начальника было написано «ну как же можно быть таким тупым, я же спрашивал».

Я вытянул из-за ворота цепочку, на которой висел медальон погибшей девушки.

— Это просто украшение.

— Мои глаза говорят обратное. — Фредерико протянул руку. — Давай.

Я, поколебавшись, отдал ему эту вещь, и оба таможенника стали внимательно ее рассматривать.

— Четких показаний нет, — наконец сказал начальник. — Лишь легкий ореол. И в списке такого точно не значится. Странная штука. Говоришь, просто украшение? Где взял?

— Купил в порту за медяк, — солгал я. — Магии в ней я не чувствую.

— Сейчас мы это проверим. Тащи жабу.

Фредерико выскочил на улицу.

— Будут неприятности? — тихо спросила у меня Джулия.

— Не знаю, — честно ответил я ей. — Мне никто не говорил, что это артефакт.

— Преступники часто маскируют запрещенные магические побрякушки под безделушки. — У толстяка оказался острый слух. — Сейчас проверим, что это такое. Даже если в нем и есть волшебство, он не похож на боевой или темный амулет. Максимум, что вам грозит, — пошлина.

Вернулся Фредерико, несущий на руках огромную, с поросенка, пупырчатую жабу ядовито-лимонного цвета. Трехлапого едва удар не хватил от подобной твари, и он, пуская пузыри, забился под шкаф.

Жабу усадили на стол, она немигающе уставилась на меня и еще сильнее раздулась, вот-вот грозя лопнуть.

— Эй, эй! — сказал я, видя, как Сантьяго открывает ей пасть и кладет на язык медальон.

— Не бойся, не сожрет, — утешил он меня.

Спустя минуту ничего особенного не случилось.

Желтое земноводное все так же продолжало таращиться в одну точку.

— И что должно произойти?

— В принципе она должна изменить цвет, — озадаченно сказал Фредерико. — Кажется, стекло опять барахлит.

Сантьяго с досадой стукнул жабу кулаком, и та послушно раззявила пасть, показывая всему миру мой медальон.

— Ошибочка вышла, — сказал толстяк, протягивая мне безделушку.

Я взял ее и, поколебавшись, убрал в карман.

— Так, я закончил заполнение. Давайте деньги, и у меня вопрос. Эта зверушка — твоя?

Он кивком указал на выползшего из-под шкафа Трехлапого.

— Да.

— Тогда с вас еще четверть луидора. Санитарный налог на животных никто не отменял.

Джулия поджала губы, но добавила несколько монет чиновнику, он лихо поставил печать на мое разрешение и, протянув мне, с дежурной улыбкой сказал:

— Добро пожаловать на Черепаший остров, эльф.

Глава шестая

В которой я участвую в пари.

Каждое утро, пока солнце не поднялось слишком высоко и не превратилось в раскаленный гномий горн, Трехлапый растекался по подоконнику и начинал хрюкать от удовольствия, да так, что выспаться не было никакой возможности.

— И тебе доброе утро, — произнес я, выбираясь из гамака.

Он довольно покосился на буфет, как бы намекая, что раз уж я его спас, то неплохо бы о нем заботиться и кормить вовремя, желательно тем очаровательным аппетитным печеньем с кокосовой крошкой, которое находилось на верхней полке. Это лакомство он поедал с поразительной скоростью, впрочем, как и манго, папайю, ананасы, кокосы, авокадо, крабов на пляже, банановые чипсы, а также все, до чего могла добраться его зубастая пасть. С кормежкой Трехлапого не было никаких проблем. Когда я не успевал дать ему печенюшку, он отправлялся на самостоятельный промысел. Еды было вдоволь, и за ту неделю, что мы здесь провели, зверек порядком отъелся и стал гораздо весомее, чем прежде.

Сегодня я насыпал ему целую миску жареных кокосовых пластинок и, пока мой маленький компаньон чавкал, наскоро перекусил фруктами. С деньгами у меня было неважно, несмотря на то, что Джулия не поскупилась. У меня рука не поднялась забрать эти луидоры себе, и, хотя она возражала, я вложил большую часть заработанного в починку «Бобового зернышка».

Та мелочь, что оставалась в карманах, ушла на оплату комнаты, покупку продуктов и одежду. Ситуация в какой-то степени была смешная. Никогда за всю свою жизнь я не нуждался в деньгах и теперь, оставшись без средств к существованию, чувствовал себя несколько странно. Необычно стать нищим, когда всегда был богат. Но еще смешнее то, что в принципе у меня имелось несколько сотен луидоров в виде драгоценных камней, которые я получил в оружейной лавке Прибрежного.

Однако с камнями глубин на острове возникли проблемы. Они попадали под дурацкое местное законодательство, официальный налог с продажи превышал почти восемьдесят процентов, а сбыт такого товара негосударственным продавцом карался бешеным штрафом и тремя месяцами тюрьмы. Отдавать большую часть денег в карман губернатора я не хотел и потому решил не спешить с продажей.

Так что сейчас я очень активно искал работу, побывал в нескольких местах, где требовались летуны. Но мне не нравились предложения — основной задачей было кого-то штурмовать, атаковать или сбивать.

Я знал, что ситуация зависит не от меня, да и Джулия, когда улетала, сказала:

— В этом обществе много непорядочных людей и нелюдей. И найти честную работу порядочному чело… эльфу непросто, Лас. Я очень надеюсь, что тебе не придется делать выбор и спорить со своей совестью.

Я провел за жезлом боевого стреколета всю свою сознательную жизнь, устал от войны, в итоге бежал от нее… И не хотел вновь становиться на этот путь. Впрочем, с «войной» я поспешил. Сомнительные работодатели искали летунов для исполнения сомнительных поручений. Эти предложения дурно пахли. В них требовалось грабить купцов и сбивать стреколеты конкурентов. Ничего не имею против того, чтобы победить бандита, а вот сам бандитом становиться не хочу. Убивать и грабить ради денег — это не для меня.

Мне было бы интересно сопровождать караваны или патрулировать небо, перевозить пассажиров или доставлять грузы, но пока ничего подходящего не находилось, и я сидел на земле, надеялся на удачу и ждал подходящего случая.

«Бобовое зернышко» ушло на материк, куда мне теперь путь был заказан, забив трюм морскими кокосами, и я остался на Черепашьем в одиночестве, если не считать, конечно, Трехлапого. Команда Джулии вернется лишь после завершения месяца Ураганов — дождливого периода, когда в небо поднимаются только самоубийцы.

После завтрака я быстро собрался, спеша на встречу с еще одним нанимателем, и спросил у Трехлапого:

— Я ухожу, ты со мной?

Он забрался на кровать, клацнув пастью, что я расценил как «нет».

— Ну, тогда можешь пожелать мне удачи, и счастливо оставаться. Пожалуйста, не трогай обувь других жильцов.

Я снимал комнату на втором этаже большого неопрятного дома, заселенного совершенно разными существами, которые в обычной жизни частенько не могли ужиться друг с другом. Но здесь никто не дрался, не ругался, не устраивал пьяные дебоши и не влезал в комнату к соседу, чтобы поживиться тем, что плохо лежит.

В доме была тишь да гладь, потому что им владел старый огр по прозвищу Кривонос. Если кто не знает, как выглядят огры, то это такие ребята, больше орков и гроллей, но чуть меньше троллей. У них серая кожа, выразительные черные глаза, острые зубы и мощь линейного корабля. Силой Небо их не обделило, так что, когда кто-нибудь все-таки начинал бузить, хозяин доходного дома поднимался из плетеного кресла, в котором раскладывал пасьянсы и хлестал ром, мрачнел лицом, брал дубинку и, стуча деревянной ногой, отправлялся наводить порядок.

Обычно стука деревянной ноги было достаточно, чтобы вокруг сразу же наступил мир и тишина…

Сегодня, когда я спустился по лестнице на первый этаж, то встретил Кривоноса на крыльце. Он вытащил из дома кресло, развалился в нем, нахлобучив на макушку фетровою шляпу, и потягивал из стакана дорогой круситский ром, наслаждаясь прекрасным днем.

Заметив меня, огр осклабился щербатым ртом, в котором не хватало нескольких зубов, и махнул мне огромной ручищей:

— Какая погода, а?

— Чудесная, — сказал я, приложив ладонь козырьком и наблюдая, как неловко заходит на посадочную полосу Ямы какой-то новичок. Надеюсь, он сможет поднять нос и погасить скорость, иначе не собрать ему костей. — Кто сегодня ночью так кричал?

— Мешали спать? — огорчился огр и почесал похожий на баклажан носище. — Это вчера два каких-то урода под окном повздорили. Послали одного из моих жильцов, хаффлинга По, когда он сделал им замечание. Пришлось выйти и объяснить им, что они неправы. Они больше не будут шуметь. А у тебя дела как? Работу не нашел?

— Пока нет.

— Когда все-таки дозреешь до рискованных предприятий, сообщи. Пристрою тебя к надежным ребятам, таким, чтобы ты был как за каменной стеной.

— За каменной стеной? — поднял я брови. — Это там ядром оторвало тебе ногу?

Он отчего-то громогласно рассмеялся, своим рыком перепугав осла, тащившего в горку телегу:

— Нет. Ногу я потерял не там. Тебе-то что беспокоиться? Ты ж летун. По палубе не ходишь. Если попадут в тебя, так ты сразу со стреколетом развалишься, даже опомниться не успеешь.

— Вот это меня и беспокоит.

Он снова хохотнул:

— Ну, беспокойство оправданно. Врать не буду. Если найдешь себе что-то более мирное — молодец.

Он протянул руку со сжатым кулаком, я ударил по нему своим. У огров это заменяло рукопожатие. Вполне цивилизованный способ. К примеру людоеды, предпочитают дубасить друг друга по затылку.

— Удачи, — пожелал он на прощанье.

К сожалению, его напутствие не помогло. Наниматель — слюнявый тип с проворными, бегающими глазками, заикаясь, предложил «верное дело» на юге Павлиньей гряды, почти в тысяче миль от Черепашьего острова. Мне обещали два луидора за месяц работы и охрану серебряной шахты от набегов конкурирующей банды.

Я только улыбнулся, деньги предлагали никакие, и, когда он стал доказывать, что это большая сумма, распрощался и ушел.

С самого начала я не рассматривал Черепаший остров как свой новый дом и планировал задержаться здесь ненадолго, а после перебраться к темным родственникам. Но по всем расчетам выходило, что улечу я отсюда не раньше, чем завершится месяц Ураганов. Лишь тогда появится шанс найти подходящее судно, идущее в нужную мне сторону. Пока же все большие корабли ставили в доки, чтобы они переждали подступающее ненастье.

Также оставался не решен вопрос с деньгами — пока они у меня не появятся, я не смогу улететь. А появиться им неоткуда, потому что начинается нелетный месяц.

Замкнутый круг.

Вдоль дороги, по которой я шел, носились два фэйри, вооруженные маленькими гарпунами. Эти златокудрые ребята с треугольными лицами и большими невинными глазами быстро-быстро махали полупрозрачными крылышками и пытались поймать какого-то прячущегося в зарослях зверька.

— Помочь? — спросил я, проходя мимо.

— Неспортивно! — возмутился один из них. — Так еду не добывают!

Но зверек, оказавшийся полосатым опоссумом, плевать хотел на спорт и заполз под гранитную скалу — так что охотникам оставалось лишь выругаться да лететь на поиски новой добычи.

Первые рыбаки уже успели вернуться с океана с уловом. Они выложили на набережной упитанных серебристых тунцов, ярко-алых групперов и зеленоватых морских угрей и теперь ждали покупателей.

Приближалось время обеда, поэтому я решил зайти в таверну «Лихой вираж». Она находилась на берегу, в портовом районе. На крышу здания водрузили старый, уже давно не летающий стреколет «Комар», раскрашенный в разные оттенки лазоревого цвета.

Это было популярное среди летающей братии место, работающее круглосуточно. Посетителей здесь всегда хватало, даже днем — в то время когда все остальные заведения стояли пустыми и не могли заманить клиентов до наступления темноты.

Не занятые делами летуны приходили в «Лихой вираж», чтобы пропустить стаканчик, встретиться, обсудить последние новости и заключить сделки. Первое время на меня в заведении то и дело косились. Эльфов на Черепашьем было почти столько же, сколько и золотых луидоров, валяющихся на городских улицах, — то есть ни одного. Затем привыкли, а после и вовсе перестали обращать внимание.

Сегодня все столы оказались заняты. Я заметил интересную пару — лепрекона и орка. Мелкий старикашка с торчащей во все стороны рыжей шевелюрой и баками, вздыбленными, точно у кота, сразу привлек мое внимание. Не каждый день на одном существе можно увидеть столь уникальный в своей цветовой экстравагантности наряд: зеленые камзол и цилиндр, короткие лиловые штаны с желтыми пуговицами, алые гольфы и башмаки с серебряными пряжками.

Его собеседник — орк, здоровый детина со свирепым выражением на темно-зеленой морде, маленькими алыми глазками и торчащими из-под нижней губы клыками, — встретился со мной взглядом и равнодушно отвернулся.

Когда-то давно орки едва не уничтожили мой народ и мой лес, потом мы набрались сил, дали им сдачи. С тех пор между нами шаткий мир, если так это можно назвать. Лишь однажды, совсем недавно, вышел маленький пограничный конфликт, но бои закончились меньше чем за месяц, с равными потерями с обеих сторон.

Свободное место я нашел лишь за стойкой, между волкодлаком и мирно посапывающим лилипутом — маленьким парнем, размером чуть больше моей ладони, с небритым лицом и вихрастыми, всклокоченными волосами. Он был облачен в красный кафтанчик и бриджи, а крошечные башмаки сунул себе под голову вместо подушки. Рядом с ним стоял пустой бокал из-под виски, для такого небольшого существа объемом он был сравним с настоящим ведром.

Работавшая за стойкой Анна — добродушная хозяйка заведения — смешивала коктейль для улыбчивой девчонки из ночного народа. У той была золотистая кожа и огромные глаза — ярко-янтарные. Заметив мой заинтересованный взгляд, летунья улыбнулась, показав остренькие иглы зубов, и взяла из рук Анны стакан молока, смешанного с шоколадным ликером и ромом.

Я узнал ее — это она летела на «Молоте глубин» и махала Джулии, когда мы повстречали «Гром».

— Привет, Лас, как успехи? — спросила у меня хозяйка заведения.

— Без изменений. Но я не унываю.

— И правильно. Тебе как всегда?

Она налила мне большую кружку кофе, которое мы, эльфы, ценим ничуть не меньше, чем хорошее вино. А кофе в этих местах, надо заметить, не то что на континенте — отменный.

Правда, сегодня мне не дали им насладиться. К поглядывающему на меня волкодлаку подошел человек. Они перекинулись парой фраз, и мужчина обратился ко мне:

— Ни разу не видел тебя в небе, эльф. Ты уверен, что умеешь летать?

У него было вытянутое лицо со сломанным носом и злые глаза.

— Тебе больше нечем заняться, Хавьес? — довольно грубо спросила Анна, наполняя пивом высокие бокалы. — Если ты снова затеешь драку, то учти, что это последний раз, когда я вас терплю в своем заведении!

Он обернулся к ней:

— Я просто хочу сказать то, что многие тут думают, — эльф пудрит всем мозги. Нашел где-то кольцо, и уже все сочли его летуном. А еще неизвестно, кто он на самом деле и на кого работает. С чего ты ему веришь?

— Кривонос за него поручился.

— Кривонос — выживший из ума дурак, который теперь хает Севера, и в небе не был уже сотню лет!

— Сможешь сказать ему это в лицо, герой? — спросил я у него.

— Ты что, планируешь спрятаться за широкую спину огра, эльф? Как видишь, его здесь нет, а ты один.

— Мы говорили с ребятами, и никто не видел, каков ты в небе, — прорычал волкодлак, поддерживая товарища. — Ты даже к стреколету ни разу не подошел, а от работы отказываешься.

— И что с того? — Я равнодушно отпил кофе.

— Не только мы с Косматым сомневаемся, что из тебя летун, как из меня портовая шлюха.

— Я бы не торопилась с выводами, — заметила девушка из ночного народа. — Портовая шлюха из тебя бы точно получилась.

Лилипут, который, оказывается, не спал, расхохотался.

— Как она тебя, Хавьес, а?

— Заткнись, мелюзга! — прорычал человек и повысил голос, хотя на нас и так уже обратили внимание все присутствующие. — Я слышал, что эльфы отменные летуны, только вас, эльфов, днем с огнем не сыщешь, чтобы это проверить. А если и найдешь — вы тут же идете на попятный.

Несколько посетителей за столиками рассмеялись, и Хавьес, чувствуя поддержку, продолжил:

— Нам всем жутко любопытно, каковы вы, ребята, в воздухе. Докажи, что умеешь управлять стреколетом, а не прибыл на Черепаший остров на какой-нибудь дырявой посудине в качестве груза!

Это фраза также имела успех у завсегдатаев, которые встретили ее одобрительными возгласами. Мало кто из них что-то имел против меня, но все чувствовали возможное развлечение, несколько отличающееся от обычного стакана рома и скучной повседневности. Грех такое не поддержать.

— Что-то мне не хочется ничего тебе доказывать, приятель, — сказал я.

— С чего такая нерешительность? Слушайте все! Готов заключить пари! Если этот эльф поднимется в воздух и продержится у меня на хвосте хотя бы минуту, то я поставлю ему бесплатную выпивку!

— Давай, паря, не ломайся! — сказал лилипут.

— Покажи, чего стоишь! — поддержал его кто-то из зала.

Я посмотрел на лица присутствующих. Все ждали моего решения. Принять вызов было настоящим ребячеством — что-то кому-то доказывать нет никакой нужды. Но, с другой стороны, это шанс показать возможным работодателям свои способности. И, пожалуй, не мне сейчас от него отказываться.

— Поставишь бесплатную выпивку? — уточнил я, оглядев лица посетителей, ждущих моей реакции. — Ты никак издеваешься, раз хочешь отделаться одной рюмкой. Если я смогу удержаться, то ты угостишь всех, кто сейчас сидит в этом зале. Согласен?

Он переглянулся с волкодлаком, и тот едва заметно кивнул.

— Согласен.

Зал ответил одобрительным ревом.

Зрителей собралось изрядно, так как история очень быстро разлетелась по ближайшим улицам, и каждый бездельник и прохожий счел своим долгом поглядеть на клоунаду. Горожане, летуны, окрестные мальчишки, моряки со шхун, даже стража и несколько ребят в темных комбинезонах Патруля заглянули на огонек.

Откуда-то появились букмекеры — два прилично одетых сеньора в белых париках, зеленых сюртуках с серебряными пуговицами, чулках и коротких штанах начали принимать ставки, записывая их мелом на большой грифельной доске, раздавая квитки и забирая луидоры. Желающих испытать удачу оказалось очень много. Я бы тоже поставил, если бы в моем кармане хоть что-то было.

Лилипут, от которого страшно разило виски, взял надо мной шефство. Я слушал его трескотню уже несколько минут, затем спросил:

— Звать-то тебя как, мой маленький друг?

— Не надо о размерах, паря! Это моя больная тема! А звать меня Буваллон Тригеллон Шестнадцатый.

— Ты королевских кровей?

— Все лилипуты короли! — рассмеялся он. — Если ты понимаешь, о чем я. А если не понимаешь, то и ладно. Шестнадцатый я потому, что был у мамаши, дорасти она до табуретки, шестнадцатым ребенком. Так вот, паря. Хавьес — хороший летун, один из лучших на острове, к тому же с башкой у него не все в порядке, будь начеку.

— С чего ты решил меня поддержать?

— Не веришь в мою доброту? Правильно, паря. Я сам в нее не верю. Хавьес порядком меня достает, когда сидит у стойки. Никогда не даст спокойно вздремнуть. К тому же мои родственники поставили на тебя много денег, так что я решил облегчить им жизнь. О, щас Тулл речь толкнет. Слушай его внимательно, паря.

Лепрекон в яркой одежде взял на себя обязанности распорядителя «скачек» и, когда все желающие сделали ставки, сказал:

— Хавьес стартует первым, эльф следом за ним. Даем ему три минуты, чтобы сесть Хавьесу на хвост. И оба должны летать так, чтобы мы видели. Залива и прибрежной части города для этого хватит. Логово обеспечивает вас бесплатной полосой. Кто даст эльфу стреколет?

— Я! — поднял руку пузатый старикан с белыми висячими усами и лохматыми бровями, делающими его похожим на моржа.

— Так я и думал, что Морж не вытерпит! — хихикнул Буваллон. — У него с Хавьесом старые счеты. Эй, Морж! Морж!

Лилипут замахал руками. Несмотря на рост, глотка у него была луженая, но и без его криков старый летун уже шел к нам.

— Идем, Лас, покажу тебе птичку, — сказал он, удивив меня тем, что знает мое имя.

— Эй! Меня возьмите! Я за вами не успеваю! — заорал Буваллон, и я посадил его на плечо, спросив:

— Не свалишься?

— За собой следи, паря, — довольно невежливо буркнул он и, сообразив, что я запросто могу его ссадить, сверкнул дежурной улыбкой. — Нет такого напитка, что уронит меня на землю, правда, Морж?

Старик лишь хмыкнул и сказал, обращаясь ко мне:

— Хавьес — отморозок, как и его лохматый приятель, но летун отменный. Надеюсь, ты понимаешь, чем тебе это грозит?

— Какой у тебя стреколет? — спросил я вместо ответа.

— «Чаровница» первой конструкции. Спарка.

— А у Хавьеса?

— «Месяц».

И тот и другой сделаны людьми, но сравнение не в пользу «Чаровницы». «Месяц» обладает гораздо более мощным демоном, он более устойчив в воздухе и более быстр.

— Моя пташка очень юркая, а на малых высотах «Месяц» ей вообще не конкурент. — Морж заметил выражение, промелькнувшее на моем лице.

— Спасибо за утешение, но ласточке, при всей ее проворности, тяжело тягаться с соколом. У человека военный образец «Месяца»? Средний стреколет?

— Верно. А у меня военный легкий разведчик, с которым я пересек все небо и который никогда не подводил, так что нечего заранее рассчитывать на проигрыш!

— Да я и не собираюсь проигрывать, — пожал плечами я. — Какой у тебя демон?

— Старичок, но вполне резвый, — подал голос Буваллон. — Месяц назад Морж обновил все три Печати.

— Все-то ты знаешь, — проворчал летун. — Педали рулей тугие, особенно с непривычки. Демон послушный. И вот еще что, если не летал на «Чаровницах», учти, что у них практически нет сваливания[7] даже на минимальных скоростях, а маневр у земли очень хорош.

Мы прошли через распахнутые ворота Логова. Волкодлак уже выгнал из ангара зеленый стреколет с ребристыми боками и фонарем,[8] закрывающим всю кабину бронированным стеклом.

— Ждем только тебя, эльф! — крикнул Хавьес.

«Чаровница» Моржа — старый стреколет, которому, наверное, было лет сорок, а то и все пятьдесят, с облупленной серо-желтой краской стоял на площадке. Судя по заплаткам и клепкам, его несколько раз дырявили в боях.

— Выглядит она гораздо хуже, чем летает. — Морж достал кисет с табаком. — Слезай с эльфа, Буваллон.

Лилипут с моей помощью спрыгнул вниз и сказал:

— Смотри не убейся там, паря. Мои родственники все же хотят положить в карман немного мелочи.

Я забрался в кабину летуна, расположенную на некотором возвышении за кабиной штурмана. Действительно, это была одна из самых первых моделей — такого минимализма я еще не встречал. Стертые ногами педали, магический жезл, старый шар, огрызок каббалистической доски и выгоревшая от времени кожа сиденья.

— Ульи пусты, сразу предупреждаю. На их заселение у меня пока денег нет.

— Давно поднимался на ней? — Я уже обосновался в жестком кресле, пристегнул себя кожаными ремнями и теперь проводил предполетную проверку.

В нутре «Месяца» Хавьеса глухо взревело.

— Пять дней назад, восемь часов в воздухе. Поверь, Лас, она надежная птичка, иначе бы я не предлагал тебе помощь.

— Ага, поверь ему. Но лучше положись на свое мастерство! — откуда-то снизу авторитетно произнес лилипут.

Я провел рукой над шаром, активируя, чтобы настроить его на стандартные показатели. С пробуждением демона возникла заминка — мое кольцо не сразу зажгло Печати, но в конце концов по корпусу побежала легкая дрожь, шар мигнул, начиная мерцать, я переместил несколько рычажков, следя за стрелкой на больших, окованных медью часах, ослабил цепи, давая потустороннему существу полностью пробудиться от спячки.

— Эй, Лас! Одолжить тебе пистолет? — окликнул меня Морж.

— Зачем?

— Чтобы ты успел застрелиться, если гробанешь мою радость о землю, но все еще будешь жив! Потому что иначе я из тебя сам дух выбью!

Очень обнадеживающее напутствие.

— Будем надеяться на лучшее! — крикнул я ему в ответ и направил стреколет по рулежной дорожке на полосу.

«Месяц» Хавьеса уже ушел вверх, и я отправился следом. Разбег у «Чаровницы» был удивительно коротким, я взял быстрый старт, низко пролетев над берегом, где толпились зрители, и начал набирать скорость над заливом, поднимаясь спиралью вверх и выискивая в небе стреколет соперника. Демон действительно оказался покладистым, управление — удобным и мягким. В моей груди кипело лишь ликование, я вновь был в небе, я снова летал, а как и на чем — совершенно неважно.

Как только «Чаровница» поравнялась с «Месяцем», он упал вниз, крутанув «бочку», а после, когда я рухнул за ним, пытаясь скорректировать курсы, резко погасил скорость, едва не уйдя в плоский штопор.

Я чуть было не пролетел мимо, но разгадал его маневр, и мы оба вновь начали набирать высоту, закладывая петли на радость зевакам. Разумеется, он пошел на солнце, стараясь ослепить меня, так как ни шлемофона, ни очков мне никто не дал. И это удалось. Я на несколько мгновений потерял «Месяц» из виду, ушел выше, повернул и лишь тогда заметил его ниже себя ярдов на триста, летящим параллельно берегу.

Хавьес, похоже, тоже не мог меня найти, я видел, как крутится его голова, так что воспользовался этой заминкой и оказался в сотне ярдов за ним. Поймав стреколет в прицел, я сказал:

— Пиф-паф!

Начался форменный аттракцион на зависть всем гномьим каруселям. Человек пытался сбросить меня, а я — удержаться. Этот Хавьес действительно был хорош и превосходно чувствовал небо. За двадцать секунд он выполнил весь максимум чудес для любого боевого летуна, уводя меня на перегрузки[9] так, что темнело в глазах, но каждый раз я говорил:

— Пиф-паф!

Было жаль, что он меня не слышит, это бы его порядком разозлило.

Его «Месяц» ушел в затяжное пикирование, выровнялся возле самой воды, но утащить меня на дно у него не вышло.

Стрелки на часах загорелись красным. Минута закончилась, я выиграл, и выпивку придется оплачивать не мне. Поравнявшись с Хавьесом, несколько секунд я двигался параллельно с его стреколетом. Затем он резко ушел вверх, показывая, что моя компания ему не нравится. Что же. В друзья к нему я точно набиваться не буду.

Я отвернул к посадочной полосе, снизил скорость, выравнивая стреколет, мельком глянув на магический шар, корректируя высоту. Впереди, на берегу, меня встречала толпа зрителей. Внезапно мелкие фигурки начали разбегаться в разные стороны, я резко обернулся и увидел, что «Месяц» как раз заходит мне в хвост.

Я рванул жезл влево, и «Чаровница» проворно ушла с курса, избежав целого роя огнепчел.

Надо было пошевеливаться, так как стало понятно, что сесть спокойно мне никто не даст. И вот тут пришлось воспользоваться преимуществами старенькой «Чаровницы» — ее проворством и верткостью.

Я уходил над водой, бросаясь то влево, то вправо, избегая стегающих очередей, от которых закипал океан. Хавьес, как видно, потерял от ярости последние мозги, поэтому лупил в «молоко», не особо целясь, и как только мы пролетели над землей — пальмам и ближайшим домам крепко досталось.

— А как тебе такое? — пробормотал я, заставляя демона взвыть от напряжения, а стреколет свечой уйти вертикально вверх.

Он не отстал, но запоздал с подъемом, и я вытащил его на крутую «горку», спикировав вниз как раз над мысом, где находилась полоса и казармы Патруля. Если честно, у меня просто не было выбора, ульи пусты, отвечать нечем, так что пришлось звать на помощь, пускай и столь своеобразным способом.

Я вывел стреколет из пике над постройками, едва не снеся брюхом крышу, и почти тут же за меня это сделали огнепчелы Хавьеса, «распоров» дом так, что у меня за спиной на мгновение взлетело высокое пламя.

Шутки кончились, крутиться над городом стало опасным в первую очередь для живущих в нем, и я отвернул к джунглям и далеким горам. Увеличив скорость до максимума, «Чаровница» стала закладывать большой круг, а я надеялся, что помощь не заставит себя долго ждать. Так и случилось. Когда внизу появился влажный, укрытый туманом лес, справа появились два «Развратника» в знакомой черной расцветке.

Ребята не собирались церемониться, узнавать, что произошло, и тем паче просить приземлиться. Как я уже успел понять, не в правилах Патруля разговаривать с теми, кто их атакует. «Месяц» Хавьеса лопнул огненной сливой, и его дымящиеся останки рухнули в душные джунгли.

Я летел прежним курсом, не дергался и не менял высоту, не желая провоцировать летунов из Патруля. Надо думать, что они сейчас страшно злы из-за случившегося, поэтому следует быть вежливым.

Угольно-черный «Развратник», глухо ревя, пристроился мне в хвост, второй стреколет оказался рядом, и летун в шлеме резким и непреклонным жестом показал мне, чтобы я шел на посадку. Получив мое согласие, он повел меня к ближайшей в городе полосе, заставив сесть практически без захода, с резким отворотом от холма Логова.

Возле ангаров уже собрались зеваки. Я погасил скорость, и стреколет, пробежав по инерции еще сотню ярдов, остановился рядом с гомонящей толпой. Только после этого Патруль слаженной двойкой убрался восвояси. К зрителям присоединились стражники — ребята в алых мундирах. Рыжий лепрекон в зеленом цилиндре как раз что-то втолковывал их лейтенанту, молодому человеку с золоченой шпагой на поясе.

Часть публики приветствовала меня дружным ревом и аплодисментами, надо полагать, они кое-что заработали на моей победе. Буваллон с помощью Моржа первым поднялся на крыло, заглянул в кабину:

— Ну ты дал, паря! Все аж рты пооткрывали, когда ты колечки в небесах стал выписывать! Ну ты дал, паря!! У меня сущий восторг! Только плакала моя халявная выпивка. Хавьес теперь точно не заплатит.

— Ни одной пробоины. Ты счастливчик, — сказал Морж, когда я спрыгнул на землю. — Я даже не думал, что моя старушка еще так резва. Отличный полет, эльф.

— Зарядил бы ты ульи, было бы еще интереснее, — сказал я ему. — Но машина замечательная. Спасибо тебе.

— Тебе спасибо, порадовал, — сказал он, хлопнув меня по плечу. — Хавьес дважды сбивал меня в Шестичасовых гонках. Наконец-то отлетался. На стражу внимания не обращай, Тулл им рассказал, как дело было. Тебя трогать не станут.

Ну, может, эти про меня и забудут, но вот приятель Хавьеса, волкодлак Косматый, смотрел с ненавистью, и мне подумалось, что это совсем не конец истории.

Глава седьмая

Как и полагается цифре «семь», счастливая.

Было раннее утро — вышедшие на промысел лодки рыбаков еще не успели раствориться на горизонте, фэйри продолжали сиять на холме Логова, а поднявшиеся в небо за последний час стреколеты можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Воздух дышал свежестью, океан едва шептал, аромат деревьев гико, увенчанных огромными алыми цветами с пушистыми венчиками, опьянял. Вокруг могучих стволов юркими молниями летали колибри, чьи перышки были тусклыми из-за того, что солнце все еще не появилось над горизонтом. Трехлапый носился по мокрому песку, то и дело засовывая когти в норы, вырытые крабами за ночь, но успеха в охоте не добился. Поэтому, найдя рядом с пальмой упавший кокос, начал грызть его с одной стороны, поглядывая на меня с укоризной за то, что я не спешу отправляться завтракать.

Я сидел на гладком камне, освобожденном от плена ушедшей воды, ожидая, когда сквозь отливающие розовым светом величественные облака пробьются солнечные лучи. Здесь, на Черепашьем, это происходило удивительно быстро. Яркая вспышка, которая слепила глаза, а затем солнце быстро взбиралось на небосклон, освещая восточную часть острова — начиная с верхушек Бараньего кряжа и заканчивая прибрежными трущобами.

Как только это случалось, от нагревающихся джунглей начинал идти пар, поднимался над деревьями плотной стеной, закрывая вершины, нехотя превращался в облака, уползающие к Силуэту — большому острову на дальнем конце залива, где жила целая колония хаффлингов…

Едва не черпая боевым килем воду, урча демоном, медленно и неспешно к берегу подлетел бронированный барк гномов.

Металл бортов был цвета вороненой стали, орудийные башни грозили любому, кто посмеет приблизиться, а название на борту смотрелось просто чудесно: «Всехрабрейший всесильнейший всепобедоносный длиннобородый Маргус фон Фрагус Первый».

Конечно. Кто же еще, как не Всехрабрейший всесильнейший всепобедоносный длиннобородый Маргус фон Фрагус Первый? У гномьего племени несколько специфические представления о названиях для судов. Они искренне считают, что такие длинные словосочетания не дают злу найти корабль и причинить ему вред, а вражеским шпионам — запомнить и составить полные данные по составу флотилий.

Лет двести назад гномы меняли названия кораблей каждую пару месяцев, окончательно запутав не только шпионов, но и себя. В итоге весь Вестхайм стоял на ушах, потому что адмиралтейство недосчиталось двух усиленных эскадр и целого каравана галеонов, под завязку набитых золотом. Никто не мог понять, записаны ли они в кодовых книгах, и под каким словом, и были ли вообще — так как каждый корабль успел сменить больше двадцати названий.

В конце концов недомерки закон отменили от греха подальше, военные флотилии нашлись в совершенно противоположной от предполагаемой точке света, а галеоны с золотом канули в пучину неба, а быть может, провалились в Изнанку (хотя, скорее всего, их успел втихаря захапать один из гномьих кланов). Ну а адмиралу флота, известному параноику по части шпионов, придумавшему всю эту ахинею с названиями, с позором сбрили бороду и, хорошенько подумав, снесли голову, чтобы в нее больше не приходили подобные «светлые» идеи.

Барк прошел мимо меня, торопясь к посадочным пирсам. Я прищурился, когда над горизонтом вспыхнуло поднявшееся из-за океана солнце. Но через минуту оно уже скрылось в серых тяжах облаков — первых предвестников грядущей непогоды.

До месяца Ураганов оставалось два дня. Суда продолжали швартоваться на острове, все пирсы были забиты, цены, как это обычно случается при таком ажиотаже, полезли вверх, а в прибрежных районах только и велись разговоры о нелетном месяце да о том, что в Губернаторских доках сел «Гром» и появление капитана Севера произвело настоящий фурор на осеннем балу у его светлости.

Из того, что я успел услышать, Север слыл на острове популярной личностью. Удачливый, богатый и, вне всякого сомнения, опытный капитан, не боявшийся рисковать любимец удачи. Были те, кто его не любил, очень многие — завидовали, но большинство преклонялись перед ним и считали живой легендой.

Кажется, я был единственным жителем острова, которого не интересовало, где пару лет пропадал «Гром», что случилось в битве у Пурпурных скал, кто повредил легендарному кораблю бушприт и на кой морской демон капитану Северу понадобилось платить столько денег за новое трехствольное дальнобойное орудие, которое вот уже неделю гномы монтируют на юте. Меня больше тревожил месяц непогоды, в который я вхожу, как в крутое пике, с почти нулевым финансовым балансом. Заработать звонкую монету в такое время будет очень непросто — судя по разговорам, в небо рискуют подниматься только те, кому нечего терять.

К этому сезону на Черепашьем относились крайне серьезно, никто не желал рисковать и отправлять грузы, работы не было, так что я не питал особых надежд собрать денег на билет до темных родственников и постепенно начал подготавливать себя к разговору с Кривоносом. Огр знал всех и вся на острове, он мог свести меня с теми, кого заинтересуют гномьи камни и кто не сдаст меня страже.

— Это единственный шанс, не так ли? — спросил я у провидения в лице Трехлапого.

Однако провидение было слишком занято тем, что лакало сладкое кокосовое молоко из прогрызенного ореха, хрюкая и постанывая от удовольствия.

— Будем считать это одобрением хода моих мыслей. — Я поднялся с земли, уже ощущая, как солнце начинает припекать даже через облака. — Я иду в «Лихой вираж», Трехлапый. Ты со мной?

Не отрываясь от лакомства, он лишь пренебрежительно дернул задней лапой, показывая, что в данный момент его такие подробности мало интересуют.

— Анна, быть может, угостит тебя чем-нибудь повкуснее.

Персиковый шарик повернул ко мне мокрую морду, и, клянусь Небом, на ней появилось задумчивое выражение. Он все-таки оставил еду и поскакал вдоль кромки вечнозеленых кустарников, показывая, что делает мне большое одолжение, оставив кокос в покое.

«Лихой вираж», как я уже говорил, работал круглосуточно, и когда Анны не было, ее заменял бармен по прозвищу Палаш — молодой человек с загорелым лицом, прической, состоящей из множества косичек, и шарфом летуна зелено-красно-желтой расцветки, с которым он никогда не расставался.

— Доброе утро, — сказал я ему.

— Привет, — кивнул он, сворачивая самокрутку. — Ты вчера пропустил грандиозную драку.

— Да ну? Что не поделили?

— За месяц до Шестичасовых гонок страсти уже начинают кипеть. Какого-то букмекера обвинили в нечистоплотности, вот и началось. Только стража их разогнала. Что будешь пить?

— Кофе с ромом.

— А этому твоему таракану чего? — Он кинул взгляд на крутящегося у меня под ногами Трехлапого и, увидев, что я колеблюсь, добавил:

— За счет заведения. Анне он нравится, так что она велела кормить его бесплатно.

— Тогда ему как обычно.

— Печеньки и молоко. Угу. Что, с деньгами туго? Понимаю. Сейчас худший месяц для летунов.

— И лучший для трактирщиков.

— Это точно, — согласился человек, закуривая. — Команды кораблей торчат на земле, денежки текут рекой. Через пару деньков у нас будет не протолкнуться. Что касается тебя, найти хорошую работу сложно.

Он достал из шкафчика миску с жареными, посыпанными сахаром бананами, поставил на пол перед Трехлапым и, немного повеселев от мысли о хорошем заработке, начал колдовать над моим кофе. А уже поставив передо мной дымящуюся чашку, добавил:

— Я говорю не о деньгах, а именно о нормальной работе для летуна. Все решают связи. Поговори с Анной, она может помочь.

— Спасибо.

Палаш отвлекся на другого клиента, отошел в сторону, громко загремел посудой, и храпевший на стойке Буваллон открыл один глаз. Увидел меня и замахал руками:

— Здорово, паря!

Он был мертвецки пьян.

— Тебе не нужен штурман? Я отлично разбираюсь в навигации.

— Ты меня ни с кем не путаешь? У меня нет стреколета.

— Это дело наживное. Особенно после того, что ты показал в полете. — Он громко икнул и прикрыл рот маленькой ладошкой. — Упс… О твоих кругалях в небе говорят все кому не лень. Моржу за его «Чаровницу» предлагали кучу деньжищ.

— И что? Он продал?

— Держи карман шире! Малышка выстояла в поединке с «Месяцем»! Теперь он попытается пропихнуть ее в Шестичасовые гонки. Тобой многие интересовались, спрашивали, где можно найти. Весь прибрежный район обсуждал ваш поединок даже больше, чем контрабандистов и месяц Ураганов.

— Контрабандистов? — переспросил я.

— Ну да. Могу рассказать. Угостишь кофейком? А то башка трещит, словно в нее линкор врезался.

— Он с ромом.

— То, что надо, паря. — Маленький бесцеремонный тип встал на цыпочки и заглянул в мою чашку. — Мне сейчас как раз требуется залить огонь.

Он снова икнул, а я налил ему напиток в чайную ложку и положил на стойку:

— Так что там за история?

— Стража вместе с таможенниками повязала двух придурков. Представляешь, у них в стреколете нашли пару «Покровов печати».

— Маскировочные плащи ассасинов?

— А я о чем?! В такой одежде можно к любому подобраться, и ни один амулет не отследит. Чик-чик, — лилипут провел себя по горлу, — и все. Не знаю, кому они везли эти штуки, но, думаю, теперь сильно пожалеют. Не хотел бы я болтаться в петле. Интересно, кому теперь стражники загонят конфискованный товар!

— Загонят? — нахмурился я. — Разве его не уничтожают при свидетелях?

— Ты как младенец, паря! Кто же, по-твоему, будет сжигать почти тысячу луидоров?! Это ж насколько больным надо быть?! Сожгут, конечно, какой-нибудь плащ для наглядности. А этот товар мгновенно уйдет на черный рынок. Такая продажа сулит хорошие барыши, а стража любит звонкую монету, как и все мы. Контрабандистов на нашем славном острове, тех, кто ввозит артефакты из Запрещенного списка, терпеть не могут… А знаешь почему? Потому, что они не делятся денежкой с властями, и власти огорчаются. А когда они огорчаются, кто-то начинает болтаться на рее, паря.

— Помолчал бы ты, — сказал ему Палаш, зажав самокрутку в зубах. — Глядишь, за умного сойдешь.

— А что такого? — возмутился лилипут. — Фу-ты ну-ты! Все об этом знают.

— Но мало кто треплется. Везде есть уши. — И он показал глазами на обнимающегося со стаканом хаффлинга.

— А! — беспечно отмахнулся Буваллон. — Это мой кузен, его бояться не стоит.

— Вы же из разных народов, — удивился я, краем глаза отмечая, что Трехлапый забрался под один из столов и вычесывает шерсть.

— Много ты понимаешь в родственных отношениях, паря!

Тут он прав. Как выяснилось, в этом я полный профан. Впрочем, среди эльфов, в моей семье в частности, с родственниками всегда была большая напряженка.

— Ладно, паря. Спасибо за кофе, — широко зевнул лилипут. — Пойду посплю часок, прежде чем здесь начнется веселье. А ты, эльф, вспомни обо мне, если дельце найдется. Я лучший навигатор в этой дыре. Однажды моя команда выиграла Шестичасовые гонки Союза!

Он ушел на свое привычное место, укрылся салфеткой и захрапел. Палаш покачал головой:

— И почему только Анна его здесь терпит? Не понимаю.

— За прежние достижения, — сказала девушка, несколько мгновений назад вошедшая в «Лихой вираж». — Он действительно неплохой навигатор. Во всяком случае, если дело касается азартных игр и гонок. В других случаях Буваллон слишком пьян, чтобы доверять ему свою жизнь. Поэтому и торчит на земле.

Это была крошка из ночного народа, летунья с «Грома». Под мышкой жительница глубоких пещер Уруна держала шлем, а на плече у нее висел небольшой рюкзачок, из которого торчала изогнутая рукоятка клинка.

— Я Наива, — сказала девчонка, протянув мне руку.

Я пожал ее узкую ладошку:

— Лас.

— Тебе что-нибудь налить? — спросил Палаш.

Но та лишь покачала головой:

— Увы. Придется отказаться до лучших времен. Через час мы снимаемся с якоря.

Надо сказать, она сумела нас удивить.

— Капитану Северу не сидится на месте? За пару дней до начала урагана в океане?! Куда вас несет?! — Палаш загасил самокрутку о барную стойку.

— Срочные дела. Зашла попрощаться.

— Любишь ты рисковать, командир эскадрильи, — осуждающе вздохнул бармен.

— Это Север рискует, — отмахнулась она. — Я всего лишь исполняю приказ. Вообще-то я искала тебя, Лас. Вот…

Она достала из кармана летного комбинезона сложенную в несколько раз бумагу:

— Я знаю, что ты ищешь работу. Посмотри, возможно, тебя заинтересует.

— Спасибо, — сказал я, несколько удивленный неожиданным предложением.

Летунья расценила мое удивление по-своему и объяснила:

— Хавьес и его блохастый товарищ многих порядком достали. Когда-то, очень давно, он сбил одного моего друга. А теперь благодаря тебе больше не станет никому угрожать. Так что я твоя должница. Ладно, мне пора. Удачи вам.

— Чистого неба, — махнул ей Палаш, и я присоединился к его пожеланию.

Она в ответ улыбнулась, сверкнув на мгновение маленькими кошачьими клыками, и вышла на яркое солнце. Я прочитал записку и спросил у бармена:

— Слушай, что ты знаешь о Тулле?

Тот посмотрел на меня удивленно, потом улыбнулся:

— Я все время забываю, что ты у нас новичок. Тулл — это маленькая прожорливая акула, способная откусить тебе голову, если ты сунешь в его пасть кончик своего мизинца. Жадный, скользкий делец. Вот кто такой Тулл. Он владелец Логова. Да ты его видел! Рыжий лепрекон в зеленом цилиндре.

— Да. Я его видел здесь.

— Постой. Так Наива тебя, что ли, с Туллом свела?

— Вроде того.

— Ну… — Он на мгновение задумался. — Ну в принципе это неплохо. Если, конечно, ты умеешь торговаться. Но гляди, не продай ему случайно душу.

Логово — одна из четырех частных взлетно-посадочных площадок на острове. Наравне с Ямой, Дырой и Приморским бризом — они принимают всех, кто готов платить денежки.

Логово, в отличие от трех других, расположено особняком, на окраине города. Здесь две полосы, одна с заходом от океана, другая, гораздо более сложная, со стороны Бараньего кряжа, с резким виражом от холма, торчащего на берегу. Холм весь изрыт ходами, комнатами, стояночными площадками и, собственно, является тем самым логовом, на вершине которого, в стеклянном стакане центра полетов, мне и назначил встречу Тулл.

Лепрекон хорошо устроился, сколачивает неплохой капитал. Образно говоря, его волшебный горшок доверху забит луидорами и радуга над ним сияет в полную силу.

Я направлялся к Логову по песчаной дорожке, через аллею высоких, декоративно подстриженных пальм, между которыми горячие потоки воздуха разносили сильный запах ванили. Вход охраняли двое полуорков.

— Частная территория, остроухий, — сказал мне один из них. — Не помню тебя на наших летных площадках.

— Я к Туллу, — ответил я, протянув бумагу.

Тот пожал плечами:

— Толку мне с этой штуки. Я все равно читать не умею.

— Пусть идет, — махнул рукой второй. — Тулл разберется.

— Но сперва он нас уволит, — проворчал первый. Однако посторонился и пропустил меня.

Изнутри подножие холма переделали под огромный ангар. Посадочная полоса заканчивалась аккурат возле него. Дальше начиналась погрузочная дека с двумя подъемниками по бокам, валы которых крутили огромные маховики и шестерни, приводящиеся в движение паром, бьющим по трубам из-под земли. Погрузчики забирали стреколеты, ставили на площадки и отправляли их куда-то вниз, в подземное хранилище, экономя свободное место на открытых стоянках.

Стены здесь были укреплены арматурой, потолок подперт колоннами, по правой части зала протянулась элеваторная линия. Во всей постройке чувствовалась продуманность и основательность — вне всякого сомнения, лепрекон нанимал для работы гномов. Эти ребята из любого пригорка способны сделать самый настоящий подземный дворец.

В деревянном загоне сидела четверка латимер — большеглазых чешуйчатых тварей с длинными шеями и заунывными, пронзительными голосами. Этих ручных животных использовали для подачи сигналов тревоги и предупреждения.

Я прошел мимо них, и одна, просунув морду сквозь прутья, фыркнула, напугав Трехлапого, который отскочил в сторону, юркнув под наполовину разобранный стреколет. В нем возились двое гномов, извлекая из-под пробитой бронепластины дохлых огнепчел и ругаясь, как много их во время воздушного боя туда заколотил противник.

Из ангара в глубину холма вело несколько дверей, я проигнорировал их и подошел к железной лестнице. Закручиваясь спиралью, она уходила вверх, к потолку, где в тусклом свете светлячковых огней можно было разглядеть металлический пандус. Трехлапый поскакал по ступеням первым, я стал подниматься следом.

Оказавшись наверху, я перевел дух, прежде чем постучать в дверь.

— Ничего не покупаю! — раздался из-за нее сварливый голос. — И свободных мест на стоянке нет. Если только за десять луидоров в месяц!

Я все-таки вошел, на мгновение зажмурившись от яркого света. Комната была залита солнечными лучами, все ее стены оказались стеклянными, и лишь охлаждающая лоза, препятствующая нагреву помещения, не давала воздуху превратиться в драконье пламя. Я мельком глянул на улицу — отсюда открывался чудесный вид на океанский залив и посадочные полосы.

У одной из прозрачных дальних стен красовался стеклянный бар с огромным количеством разнообразной выпивки. В центре зала на тяжелых бронзовых ножках стояла каббалистическая доска размером с большое настенное зеркало — на ней отмечалась погода и приближающиеся к полосе стреколеты. Под потолком мягко пульсировал магический шар. А в самой далекой от двери точке помещения располагался массивный стол, за которым сидел лепрекон с огненно-рыжими лохматыми бакенбардами и спесивым выражением на лице.

Тулл развалился в кресле, забросив ноги на столешницу. Серебряные пряжки на его начищенных ботинках сверкали. Ярко-бирюзовые носки, ядовито-желтая рубаха, малиновый жилет и штаны жгли глаза. Ну и, разумеется, зеленый цилиндр не оставлял никого равнодушным.

Владелец Логова что-то рассеянно проверял на счетах из слоновой кости. Он поднял на меня раздраженный взгляд, явно собираясь вышвырнуть вон, узнал — и изобразил приветливую улыбку.

— А-а, эльф. Наива сказала, ты ищешь работу. Так что у меня есть к тебе деловое предложение.

Дверь открылась без стука, и в кабинет шагнул орк.

Его я тоже уже видел. Он сидел вместе с лепреконом в «Лихом вираже», когда случилась та история с Хавьесом. Орк был настоящим сыном своего племени. То есть здоровый, выше меня на голову, мускулистый, зеленокожий, с маленькими злыми красными глазками, совсем немаленькими клыками и тяжелыми золотыми кольцами в ушах. Он небрежно кивнул мне и повернулся Тулу:

— Не опоздал?

— Как раз вовремя, — проворчал лепрекон. — Лас, можешь налить себе чего-нибудь. Эй! Ты что — Лас?! Предложение только для него.

Орк засунул лапу в ячейку бара и цапнул бутылку виски, прогудев:

— Тулл, если мы хотим нормальных деловых отношений, то совершенно не нужно начинать их с того, что ты мелочишься по сущему пустяку.

Владелец Логова только покачал головой. Затем махнул нам:

— Присаживайтесь.

Трехлапый с крайне плотоядным видом остался крутиться у двери, возле маленьких сапог с алмазными застежками, исходя слюной и задумчиво клацая челюстями.

— Ты это… — сказал лепрекон, убрав ноги со стола. — Своего зверька придерживай. Они стоят больше, чем вся его жалкая жизнь.

— Трехлапый, оставь обувь в покое, — попросил я.

Тот послушался. Лег под табурет орка. Зеленокожий и бровью не повел.

— Итак, о деле.

Лепрекон тяжело вздохнул, бросил взгляд на взлетную полосу за окном, к которой приближался ярко-алый «Носорог».

— У нашего чудесного острова в последнее время очень напряженно с почтальонами. Точнее, с курьерами, которые обязаны доставлять срочные сообщения. Больше двух месяцев власти не могут согласовать бюджет в министерствах. Одни готовы дать денег на зарплату, но не готовы оплачивать посадочные полосы. Другие не согласны платить профсоюзу почтовой службы, которая увеличила тарифы на доставку дипломатической корреспонденции. В итоге письма копятся, и даже я не могу уже неделю отправить открытку внукам. Однако у меня есть некоторые знакомства в министерствах, поэтому я предложил им свои услуги. И вот вчера закончил оформление почти всех бумаг на открытие частной курьерской службы. Номинально она будет подчиняться почтовому министерству, а ее сотрудники, в том числе и я, — Тулл хихикнул, — переходят в разряд государственных служащих. Что означает некоторую долю привилегий.

— Номинально курьеры подчиняются министерству. А как обстоят дела на самом деле? — спросил я.

— Хороший вопрос, эльф. Юридически курьеры — служащие острова. Фактически — мои работники. От Черепашьего они получают нашивки на комбинезоны, стреколет в бессрочную аренду и посылки. Но зарплату плачу я, задания выдаю тоже я, и подчиняются курьеры только мне.

— Пока все довольно просто, — сказал я.

— Небольшое уточнение, — кашлянул орк. — Какая тебе выгода, Тулл? Зачем дополнительная головная боль?

— Как я уже сказал, мне не нравятся проблемы с доставкой почты. Пока министерства спорят друг с другом о бюджете и пытаются договориться с профсоюзами, я беру на себя эту правительственную заботу. Бесплатно. Ну… почти бесплатно, — усмехнулся он. — За то, что я прикрываю всем задницы и дипломатические депеши не гниют на складе, министерство делает мне налоговые послабления и не мучает лишними проверками и ревизиями. Мне выгоднее платить курьерам, чем государству, так как Логово даст особому почтовому точку базирования и бесплатную полосу.

Он внимательно посмотрел на меня. Затем на орка.

— Я хочу предложить вам работу курьеров. Не почтальонов. Это разные вещи. Посылки и обычные письма возят стандартным транспортом. То же самое касается грузов. Есть фарватеры между островами Союза и материком. Почтовики ползут как обожравшиеся бананов гоблины. А мои курьеры — элитное подразделение. Они повезут дипломатическую корреспонденцию. Срочную «молнию».

Теперь Тулл смотрел на Трехлапого, который пытался грызть ножку бара. Но та не понравилась зверьку, и он вернулся обратно под табурет орка. Лепрекон на мгновение закатил глаза, однако продолжил, хотя в его голосе появились раздраженные нотки, так как мы пока никак не реагировали на его слова и сидели с каменными лицами.

— У вас будет стабильная зарплата, — начал загибать пальцы Тулл. — Ежемесячная, прошу заметить. Отсутствие всякой головной боли с таможенниками и силами правопорядка, если вы, конечно, ничего не нарушаете. Нашивки сотрудника почтового ведомства — это всегда очень хорошо. Вам также разрешается владеть защитными артефактами из запретного списка. Разумеется, речь идет о низшей категории.

Орк кивнул:

— Все верно. Плюсов много.

— Теперь переходи к минусам, — обратился я к лепрекону.

Тот нахмурился:

— Я работодатель и должен нахваливать работу будущим сотрудникам, а не ругать ее.

— Работы может быть слишком много, — проронил орк. — Я слышал, что курьерам иногда приходится торчать в небе большую часть дня, развозя срочную корреспонденцию. И профессия к тому же сопряжена с некоторым риском. Недавно одного курьера сбили. А двух последних вчера повесили за контрабанду.

По лицу лепрекона было видно, что он не рад таким комментариям.

— Пей свой виски и помалкивай, Ог! Короче. Если предложение интересно, то мне нужны опытные летуны. С тобой я уже говорил, орк. А тебя, эльф, видел в небе, и, думаю, ты справишься.

— Что скажешь о стреколетах?

— Министерство отдает одну из своих почтовых машин. Какую — не знаю. Еще сам ее в глаза не видел — бумаги в процессе оформления. Обещали перегнать крошку мне в ближайшие дни. Стреколет, как я и говорил, — в бессрочной аренде. Стоянки, взлеты, посадки и техническое обслуживание Логово берет на себя. Вам надо только рулить.

— Нам? — Я посмотрел на орка.

— Ог будет твоим штурманом. Он отлично знает Союз. Есть возражения?

Я пожал плечами.

— А у тебя, Ог?

Зеленокожий повторил мой жест:

— Летает он нормально. Все остальное — неважно.

— Ну и славно. Еще вопросы?

— Самый существенный. Сумма оплаты.

Глаза Тулла тут же прищурились.

Он нарочито медленно взял счеты, постучал костяшками туда-сюда:

— Ну, при нынешнем уровне загруженности плюс обеспечение государства… два луидора в месяц.

Орк поперхнулся виски:

— Два луидора?! За то, чтобы вьюном крутиться по небу по восемь — десять часов в сутки?! Тулл, ты вроде меня позвал потому, что я хороший штурман, а не идиот.

— Ну хорошо. Пять.

— Десять, — сказал я.

— Десять?! — подскочил в кресле лепрекон. — Вы сговорились, что ли?

— Мы не были представлены друг другу, — без всякой иронии сказал я. — Десять луидоров ежемесячно. Каждому. Это честная цена за такую работу.

— Честная?! Как же!

— Зато тебе не надо платить нам премиальных за срочную доставку груза и покрывать другие возможные расходы. Десять луидоров и никаких процентов сверх того. Если ты согласен на такую сделку — я готов начать работу хоть сегодня.

Лепрекон задумчиво прикусил губу.

— Десять… — Он постучал на счетах. — Итого в год вы будете стоить мне двести сорок луидоров. Не считая того, что я потеряю на техобслуживании. Хм-хм… Ладно. По рукам.

Он протянул нам бумаги:

— Контракт. Подпишите. Завтра получите форму и нашивки. В ближайшие дни министерство выделит стреколет.

Я внимательно прочитал бумаги, поставил подпись:

— Как насчет аванса?

Лепрекон помялся, но тут Трехлапый вновь начал крутиться возле его сапог, и хозяин Логова поспешно вытащил из кошелька два луидора:

— И хватит с вас. Проваливайте, пока я не пожалел о своей доброте. Как все оформят, вызову перевозить первый груз.

Орк взял монету, положил ее в карман, я сделал то же самое, и мы вместе вышли из кабинета.

— Надеюсь, мы сработаемся, эльф, — сказал Ог, спускаясь по лестнице сразу за мной.

— Меня зовут Лас, если уж мы будем летать вместе.

Он многозначительно хмыкнул:

— Лас так Лас.

Вел он себя холодно, а я не набивался к нему в друзья. Не говоря друг другу ни слова, мы прошли через ангар, и только на полосе он, сунув руки в карманы, спросил:

— Боевой опыт есть?

Я понял, что он намекает на стычки с орками, и ровно ответил:

— Ты знаешь ответ на свой вопрос.

Он мрачно кивнул и, не прощаясь, ушел.

Глава восьмая

Где повествуется о ветре, который никак нельзя назвать попутным.

Небо было низким, темно-серым и пустым. Ни единого стреколета в воздухе. Все убраны на стоянки, накрыты парусиновыми чехлами и надежно закреплены до лучших времен, пока летуны веселятся в тавернах и публичных домах, тратя заработанные за год денежки и дожидаясь, когда завершится месяц Ураганов.

Ветер разгулялся. Пробовал ставни на прочность, тревожил пальмовые кроны, поднимал волны в заливе, гонял пыль по улицам. Солнце уже несколько дней пряталось за облаками, и яркие островные краски поблекли — бирюзовая вода в океане погасла, словно остыв, и стала похожа на бурную, возмущенную лужу, в которой поднявшиеся волны накатывали на сизый песок, раздраженно отплевываясь пеной. Цветы закрылись, зелень ветвей стала неприятно-тусклой. На горизонте клубилась какая-то свинцовая хмарь, дождевые тучи набирались смелости для того, чтобы прийти и обрушить на Черепаший потоки грязи.

Каждую ночь шли ливни, к утру сменявшиеся бесконечным моросящим дождем. Листья на пальмах шумели, точно одеяния на ожившей мумии, кокосы падали вниз с громким неприятным стуком, грозя засветить по макушке какому-нибудь неосторожному прохожему.

Единственный плюс был в том, что стало хоть немного прохладнее.

Трехлапый радовался изменению погоды и носился как угорелый по всему дому — от подвала до чердака. Соседи считали его моим дрессированным зверем. Хотя я сомневаюсь, что персиковый проныра стал бы слушаться приказов «сидеть», «лежать» и «кусай». Впрочем, с последним утверждением я явно поторопился. Кусать он любил, особенно тех, кто ему не нравился. Например, плетельщик корзин, живущий этажом ниже, спасался от его зубов только с помощью палки, а все потому, что как-то, будучи в дурном настроении, замахнулся на него.

Из-за плохой погоды делать было совершенно нечего, идти в «Лихой вираж» не хотелось, поэтому мы с Кривоносом и Моржом расположились на застекленной веранде и резались в карты. Мне сопутствовала удача, и я выиграл целую горку мелочи.

— Ты сегодня везуч, как капитан Север, — буркнул Морж, послюнявив палец для того, чтобы перетасовать карты.

— Как вы все меня достали с этим Севером! — неожиданно зло рыкнул Кривонос. — Ты-то хоть не начинай! Нет в нем ничего хорошего.

— Ты просто давно имеешь на него зуб, — отмахнулся тот.

— Я летал под началом капитана Ву на «Каменном пне», побратиме «Грома». И был знаком с Севером. Половина летунов носится с этим человеком только потому, что он умеет зашибать хорошие деньги. Но деньги, Морж, в жизни не главное…

Он не закончил, так как в приоткрытую дверь протиснулся взъерошенный и промокший Буваллон.

— Эй, Лас! Тебя Тулл ищет!

— А ты у нас теперь посыльный? — бросил Кривонос, раздраженный тем, что его перебили.

— Я делаю добрые дела для друзей. А Лас мой лучший друг.

— Спасибо, что оказываешь мне доверие, — с легкой иронией ответил я ему.

— Тулл сказал, что ваш стреколет прибыл, — добавил незваный гость.

— Ты не можешь уйти! — возмутился Морж. — Не в тот момент, когда мне пошла карта. Для «Воздушных колец» требуется три игрока.

— Не волнуйся. Буваллон меня заменит, — сказал я, отодвигая табурет и, подняв лилипута с пола, посадил на стол.

— Еще чего! — отрезал Кривонос. — У него вечно нет денег.

— Пусть возьмет мою мелочь.

— Вот спасибо, паря, — обрадовался Буваллон. — Уж я-то их обую! Не сомневайся!

— И надо именно сейчас, в дождь, тебе идти? До Логова путь не близкий, — вздохнул огр, понимая, что отговорить меня не получится.

— Жилье тебе надо менять, паря. Куда-нить ближе к холму.

Кривонос мрачно посмотрел на лилипута и неожиданно сказал:

— Тут ты прав. Каждый раз носиться через половину города тяжеловато.

— По идее ты должен меня отговаривать и убеждать, что лучше твоего дома ничего нет, — хмыкнул я, снимая непромокаемую куртку с крюка вешалки.

— Я бы так говорил, если бы у тебя база была в Яме или Приморском бризе. Летуны любят селиться поближе к полосе. А моя берлога находится далековато от Логова. Надо покумекать, где тебе найти что-нибудь приличное и за такую же цену. Ладно, иди, пока ливень не начался. После поговорим.

Я попрощался с ними и выскочил на улицу. Шел мелкий осторожный дождик, шурша по листве и смачивая красноватый песок на дорожках. За полчаса я добрался до полосы, где столкнулся с Огом.

Ог флегматично посматривал на затянутый облаками Бараний кряж. Над океаном сгущались тучи, выбрасывая вниз косые ленты дождевых нитей.

— Знаешь, чего нас дернули? — спросил орк.

— Тулл передал, что получил стреколет.

Штурман недоверчиво хмыкнул.

Я понимал его сомнения. Лепрекон, конечно, обещал, что за пару дней все сделает, но ни один из нас не поверил. Обычно на островах все происходит очень медленно. Особенно если это касается чиновников.

Мы вошли в ангар и сразу же увидели Тулла, беседующего с двумя высокими мрачными демонологами — людьми в коротких безрукавках, расшитых серебряными нитями. Заметив нас, лепрекон кивнул, жестом попросил подождать, завершил разговор и, стуча тросточкой, подошел.

— Вот. — Он достал из-под сюртука конверт, запечатанный сургучной печатью, и отдал мне. — Сегодня ваш первый рабочий день. Надо как можно быстрее доставить сообщение. «Молния» от губернатора. Собирайтесь, бездельники.

Орк задумчиво почесал затылок:

— Может быть, сперва мы посмотрим стреколет?

— Его перегнали час назад с государственной площадки. Сейчас техники проводят последнюю проверку — увидите его через десять минут, когда демонологи закончат с Печатями.

— Куда летим? — спросил я.

— Ла-Плата.

— Это почти четыреста миль. — По лицу Ога было видно, что он не рад заданию. — Погода ухудшается, Тулл. На юге уже должен безумствовать тайфун, скоро он доберется и до нас.

— Бэньши-синоптики предрекают, что грозовой фронт будет низким в течение еще четырех часов. Если возьмете западнее, то пройдете над его краем без всякого риска.

— Я полечу, — сказал я. — Но хочу предупредить, четыре сотни миль над открытой водой по плохой погоде могут выйти боком. Если в ваших краях действительно случаются такие ураганы, о которых здесь рассказывают, то мы можем и не добраться. Плакало тогда губернаторское послание.

— Именно за такие риски вы получаете десять луидоров в месяц. Я не могу отказать губернатору. Его приказ — очень веская причина для того, чтобы подняться в небо.

Я выглянул на улицу.

Дождь все так же накрапывал, тучи стали еще плотнее, с океана налетали порывы ветра. Сильного, пахнущего свежестью и грозой. Ог встал рядом со мной, тяжело засопел, глядя на низкое небо:

— Если его бэньши не врут, то мы проскочим. Успеем пройти над грозовым фронтом прежде, чем он доберется до нас.

Я задумчиво кивнул. Ветер мне не нравился. К ночи начнется буря. Четыреста миль по такой погоде… Придется постараться, чтобы попасть на Ла-Плату до темноты.

— У нас билет в один конец. На Черепаший мы вряд ли вернемся раньше чем через месяц.

— Я это понимаю, — кивнул Ог.

— Ничего. Готов в порядке исключения выдать вам по два луидора, чтобы вы не скучали на Ла-Плате, — сделал неожиданно щедрое предложение Тулл.

— Ты очень добр, — сказал я, убирая письмо в карман комбинезона. — Хорошо, Тулл. Мы вылетаем прямо сейчас.

— Никогда не думал, что эльфы настолько покладистые. — Лепрекон выглядел слегка обескураженным моим быстрым согласием.

— Как я понимаю, если мы не отвезем письмо, то губернатор прикроет твою лавочку. Тогда я останусь без работы. А мне бы этого очень не хотелось. Если бэньши дадут точный прогноз, то нет ничего невозможного.

Ог кивнул:

— Непогода только разыгрывается. У нас есть все шансы. Гони наши деньги.

Он протянул лапу, и Тулл, поджав губы, положил ему на ладонь четыре золотые монеты.

— Только никому не говорите о моей щедрости, — буркнул лепрекон.

— Ты платишь за наши риски, — повторил Ог его же слова, сказанные пару минут назад, и добавил: — Монеты согреют меня на высоте.

Я промолчал, продолжая следить за небом и за тем, с какой скоростью движутся облака.

— Орк и эльф спелись. Кому расскажи — не поверят! — проворчал Тулл. — Пошли. Покажу вам вашу птичку.

Стуча лакированными ботинками по гранитным плиткам, он повел нас в ангар. Техники в серых комбинезонах суетились вокруг темно-синего, с виду неуклюжего «Носорога» первой модели.

— Вот он, красавец, — сказал Тулл. — Почтовое ведомство расщедрилось. Вычеркнуло его из своих транспортных списков, передало Логову.

«Носорог» — средний стреколет орков, который они создали для войны с гномами. У него угловатые черты, плоский, точно срезанный ножом нос, выпуклые емкости под крыльями, куда убираются шасси, и двойной хвост-рама. Машина простая и надежная, но, как и все конструкции орков, — норовистая. Я знал, что при сильном встречном ветре она порой переставала слушаться и реагировала на команды с некоторой задержкой.

На этой модели, как и в «Чаровницах», летун располагался позади штурмана. Я осмотрел борт, провел рукой по выступающей из носа пушке:

— Не новый, но вполне хорош.

— Кто ж нам новый-то даст? — притворно вздохнул лепрекон. — Нужно сказать спасибо и за этот. Боюсь, ничего лучшего мы никогда в жизни не получим.

— Как насчет демона? — Я обернулся к Туллу.

— Дали машину без него. Я установил то, что было на складе. Специально под погоду — двенадцатого уровня. Даже в шторм он вытянет вас хоть из Изнанки.

— Да, — довольно кивнул Ог. — На таком мы легко пройдем сквозь циклон. Должны пройти.

Он подошел к стреколету, снял с плеча тяжелую сумку, забросил ее в переднюю кабину.

— Тулл, нам нужны воздушные пузыри, мы пойдем высоко, — сказал я. — Еще теплые непромокаемые куртки. И что с обогревом?

— Поставил вам артефакт, заряда хватит на семь часов. Не замерзнете.

— Я сейчас расплачусь. Ты лучший работодатель на свете, — пробормотал Ог, забираясь на крыло.

— Почаще повторяй это. Если бы не письмо губернатора, вы бы не получили и половины из того, что я вам дал.

— Новые погодные карты мне на доску, — потребовал у него Ог. — Прогноз развития циклона, колебания атмосферного давления и высоты грозового фронта — тоже.

Когда я залезал в кабину, орк уже устанавливал каббалистическую доску. Внешне она сильно отличалась от той, что я видел у Глауфора, — гораздо менее дорогая и вычурная. Простая бронзовая рамка, янтарные вставки по углам и поцарапанное зеркало. Было видно, что пользуются ею давно.

— Раритетная вещь, — сказал я.

— Досталась в наследство, — сухо отозвался он, вытянув из приборной панели серебристый проводок и прикрепив его через рубиновый разъем к доске. На моем шаре тут же появилось изображение карты.

Я устроился в кресле за штурманским, посмотрел на потертый жезл, на новенькие, совсем недавно напыленные Печати, проверил, насколько мягки педали рулей высоты.

— Мне надо еще пару минут, — сказал орк.

— Хорошо.

Я отметил, что огнепчел в ульях достаточно. Техник, протиравший стекло, бросил нам в кабины воздушные пузыри, и мы прикрепили их к воротникам курток.

— Демон полностью обуздан. Стреколет готов к взлету, — отрапортовал Ог.

Я коснулся Печатей кольцом Развоплощения, пробуждая существо Изнанки. «Носорог» мягко вздрогнул, в его нутре заревело, стрелки на приборах передо мной ожили, по магическому шару пробежала череда искр.

Лепрекон, торчавший внизу, махнул тростью:

— Письмо не потеряйте!

— Не волнуйся! — крикнул ему Ог. — Доставим в целости и сохранности.

— Все в порядке! — сказал я технику, завершив проверку систем.

— Удачи, — пожелал он нам, спрыгнул с крыла на землю, и я направил стреколет к выходу из ангара.

Дождь усилился. Вымокшие фэйри на дальнем конце полосы погасили красные огни на крылышках и зажгли зеленые. Я освободил цепи демона, и «Носорог» с низким воем рванул вперед, все больше и больше набирая скорость.

Тулл действительно не поскупился, демон был что надо, и уже на середине полосы я потянул жезл на себя, заставляя стреколет оторваться от земли. Дождь падал на стекла, водяные капли тут же сносило ветром. Я еще немного прибавил скорости, обернулся, замечая, как Логово уходит вниз и назад.

— Показания?

— В норме! — гулким басом ответил Ог. — Демон работает как часы.

«Носорог», по первому впечатлению, был немного тяжеловат и реагировал на команды не слишком охотно. Прежде чем лечь на курс, я заложил вираж и прошел над бухтой Сан-Винсенте, портовыми районами и жилыми окраинами, постепенно наращивая высоту.

Внизу все было серым, дождливым, затем на миг скрылось в низкой дымке, вновь появилось и наконец, окончательно исчезло, как только мы ушли в облака…

Мы летели уже несколько часов, и погода вокруг нас стремительно ухудшалась, превращая мир в подобие Изнанки. Во всяком случае, именно так та, по моему мнению, должна была выглядеть. Бледный свет, серые, синие, пурпурные, лиловые и черные тяжи циклопических туч, висящих в небе, — точно горы, готовые в любой момент сдвинуться, врезаться друг в друга и раздавить наш стреколет, как букашку.

Мы шли по «потолку», почти на самом пределе, выше уже не позволяла мощность демона, но все равно вокруг нас бушевало ненастье. В кабине, несмотря на нагревающий артефакт-уголек, было прохладно, а дышать приходилось через висящий у лица воздушный пузырь. Мне не один раз случалось летать в грозу, но в тропическом крае все было не так, как на материке.

Первые слова после того, как стреколет лег на курс, Ог произнес, только когда мы отмахали половину пути. Он повернулся ко мне, крикнув:

— Показания мощности падают!

— Насколько сильно?

— Достаточно, чтобы демон выбился из сил. Надо снижаться!

— В грозовой фронт?

— У нас нет выбора.

Здесь штурман был прав. Даже самая страшная гроза оставляет больше шансов, чем выгоревшие Печати.

Я направил стреколет на снижение, и почти сразу же разные оттенки красок неба пропали и мы оказались в сумеречной мгле. На стеклах, бортах и крыльях появлялась влага, которая тут же превращалась в тонкую корочку льда. Ог потянул рычаг, открывая отсек в днище и выпуская на свободу волшебные огоньки. Они облепили стреколет и стали стапливать образовывающийся лед.

Я продолжил снижение сквозь ватный сумрак и тучи и выровнял машину на высоте полутора миль от земли. Здесь шел сильный тропический ливень, заливающий стекла потоками воды.

Ветер выл снаружи, и его сила была такой, что заставляла тяжелый стреколет вздрагивать. Я удерживал «Носорог» на прежнем курсе, ожидая, когда демон наберется сил и мы вновь сможем начать подъем.

Орк между тем колдовал над своей доской, пытаясь найти оптимальный маршрут в сплошной облачности.

Близко-близко сверкнула молния. Громыхнул гром. Впереди, в огромной лилово-черной туче, вскипело небесное пламя — череда быстрых, беззвучных алых вспышек. Мы нырнули в нее под рев разрастающегося урагана, и спустя несколько секунд нашим глазам открылось невероятное зрелище.

Прямо перед нами висела черная, сотканная из ветра воронка смерча, хвост которого уходил к океану. Вдоль ее вращающегося бока с большим креном несся белоснежный, сияющий светом клипер. Его пушечные порты были распахнуты, орудийная башня на юте повернута, в кормовой надстройке зияла дыра.

По резким, хищным контурам я узнал «Гром», которым командует капитан Север.

Он шел ниже нас, боролся со стихией, двигаясь едва ли не впритирку с воронкой циклона. Внезапно его правый борт сверкнул огнем, орудия ударили куда-то в облака, по только им видимой цели, через секунду выстрелила трехствольная пушка, и три сверкающих ядра канули в неизвестность.

Медальон у меня на груди обожгло холодом.

Из дымки, точно тяжелая черепаха или большой жук-скарабей, выполз черный корабль, борта которого были усеяны шипами. На его палубе, несмотря на дождь, бушевало пламя. У меня даже зубы заныли, когда я его увидел.

Боевой фрегат колдунов Маргуда!

Судя по повреждениям обоих воздушных судов, этот немыслимый бой в сердце непогоды длился уже какое-то время, и пока было неясно, кто выйдет из него победителем.

Заметив череду характерных вспышек впереди, я резко дернул жезл, бросая «Носорог» вправо. Разрывы зенитных орудий клипера лопнули, не долетев до нас. Ог повернулся ко мне.

— Надо убираться! — прочитал я по его губам.

Ясное дело. Сейчас никто из них не будет разбираться, друзья мы или враги.

Алые трассеры огнепчел прошли чуть выше нашего стреколета. «Молот глубин» из эскадрильи «Грома» зашел сверху, но я вовремя совершил маневр ухода, выскочив из-под его прицела.

Крутанув «бочку», я метнулся в одну сторону, в другую, оказавшись слишком близко к кораблю колдунов.

В этот момент «Гром» дал по фрегату еще один залп, и начиненные магической начинкой ядра, разворотив борт противника, ярким солнечным светом взорвались где-то внутри гиганта. Из всех пушечных портов, разбитых иллюминаторов и распахнутых люков вылетели теплые лучи.

Наш «Носорог» сильно мотнуло, последовал удар, из-за которого стреколет потерял управление. Мы понеслись прямиком к черной воронке, и последнее, что я успел заметить, — исходящий дымом и огнем, сильно поврежденный корабль некромантов и ослепительно-белый клипер, летящий на абордаж…

Не знаю, сколько прошло времени. Быть может, несколько секунд, а может, час. Стихия удерживала нас в себе, крутила, поворачивала, норовя сломать крылья, а затем выплюнула из воронки в бурю.

Перед моими глазами двоился магический шар, больше похожий на открытую рану. Алый, он пульсировал болезненным светом, сигнализируя о том, что мы находимся в смертельной опасности.

Несмотря на повреждения (хвост был весь в дырах, моя часть стеклянного колпака лопнула и в кабину лилась дождевая вода), мы все еще были в воздухе. Однако, судя по показаниям приборов, падали, и времени оставалось катастрофически мало. Две Печати выгорели, последняя вот-вот должна была разрушиться.

Я потянулся вперед и ударил Ога по плечу:

— Эй! Надо выбираться!

Нет ответа.

Я отстегнул ремни, достал из-под кресла аптечку, а из нее — пузырек с эликсиром производства карликов. Выдернул зубами пробку, выплюнул и сунул склянку орку под нос.

Это подействовало. Штурман тут же открыл глаза и первым делом посмотрел на свою доску:

— Плохо дело!

Здесь он был прав. Когда выгорит последняя Печать — демона больше ничто не будет сдерживать и он разорвет стреколет и нас на тысячу клочков.

Штурман выпустил волшебные огоньки на свободу. Им незачем умирать вместе со стреколетом. И они, в благодарность, полетели рядом с нами, горя ярко, точно звезды. Он отстегнул от каббалистической доски провода, убрал ее в свою сумку, мощным ударом открыл фонарь кабины. Я перевернул «Носорога» вверх брюхом, и спустя секунду мы выпали из гибнущего стреколета.

Глава девятая

В которой мы учимся дышать под водой.

Мы падали во мраке, сквозь ледяной, сбивающий дыхание ветер и дождь. Сработала одуванчиковая подушка. Артефакт развернул подо мной мягкий и теплый купол, и тот затормозил падение.

Внизу ревел океан.

Когда сверкнула очередная молния, стали видны беснующиеся серые валы волн, вздымающиеся на высоту двухэтажного дома. Я упал прямо в них и едва успел хватануть ртом воздух, как на меня обрушилась сила стихии.

Волна, закрутив, поволокла, затягивая все глубже и глубже.

Вниз.

В пучину.

Но ворот моей летной куртки резко рванули, и я оказался на поверхности, выплевывая горькую, отвратительную воду.

— Еще одна идет! — крикнул Ог мне на ухо. — Держись!

На воде рядом с нами покачивался круглый спасательный плот. Я схватился за висевшую вдоль его борта веревку, чтобы меня не отнесло в сторону, и, подтянувшись, ввалился внутрь маленького плавучего острова.

И тут же плот ухнул куда-то вниз, следом за очередной волной, затем, накренившись, снова начал взбираться наверх, тоже вцепившийся в веревку, только ругался.

У меня в горле першило и жгло. Я кашлял несколько минут и, немного придя в себя, сказал то, что меня больше всего волновало:

— Ближайший остров в двухстах милях от нас.

— При такой погодке мы скорее утонем, чем доплывем до него, — отозвался орк, забравшийся на плот.

Двести миль. И при ясной погоде это немыслимое расстояние, даже если мы будем грести днем и ночью. Океанские течения, отсутствие питьевой воды и жара оставили бы нам очень мало шансов достичь берега. Что уж говорить о том, когда вокруг бушует шторм? У нас серьезные неприятности, и пока я не представлял, как из них выбраться.

Вместе с Огом мы развернули от бортов и натянули резиновую палатку-шалаш, приспособленную специально, чтобы защищать от дождя или палящих лучей солнца, и теперь, мрачно поглядывая друг на друга, слушали, как за ее стенками гудят ветер и волны. Нас раскачивало так сильно, словно плот находился не в океане, а в небе. Несколько раз, когда он забирался на особенно крутую волну, мне начинало казаться, что сейчас мы сделаем мертвую петлю и упадем, перевернувшись вверх дном.

Эта болтанка не утихала ни на минуту. Бесконечный ливень с шумом хлестал по тонкой стенке палатки, ветер выл как безумный, и было так холодно, что у меня зуб на зуб не попадал. Я никогда не был фаталистом и терпеть не мог отдавать свою жизнь на волю случая, ждать, когда судьба решит все за меня, но с тем безумством, что творилось вокруг нас сейчас, ничего сделать не мог.

Ог сидел в своем «углу», мокрый и мрачный. Он подогнул под себя ноги, закрыл глаза и так же, как и я, пытался согреться.

— Спасибо, что помог мне выплыть, — сказал я ему спустя несколько часов нашего молчания.

Орк на мгновение открыл глаза. Посмотрел внимательно, ответил с неохотой:

— Только никому не говори. — Затем подумал и добавил: — Нелепая ситуация, не находишь?

— Эльф и орк в бурю решили спастись в одной лодке… Смахивает на начало анекдота, которые так любит рассказывать Буваллон.

Штурман рассмеялся. Уж не знаю, чему он радовался, но его смех несколько растопил тот лед, что был между нашими народами.

Сквозь вой непогоды я вдруг различил низкий рев, который почти тут же заглушил ветер. Я не привык думать, будто мне что-то чудится — слух у эльфов намного тоньше, чем у многих других существ, поэтому мы обычно не ошибаемся насчет нюансов звучания и не страдаем слуховыми галлюцинациями. И точно — продолжая внимательно вслушиваться в бурю, я обнаружил, что привлекший мое внимание звук через некоторое время вновь повторяется. С каждым разом все ближе.

— Слышишь? — спросил я у Ога.

Он лишь удивленно нахмурил брови:

— Нет.

— Словно в трубу гудят.

Орк просиял:

— Это крашши!

— Думаешь, нам есть чему радоваться?

На Черепашьем острове мне рассказывали о морском народе. Он очень долго воевал с Союзом, но в конечном счете все же удалось прийти к соглашению. Крашши прекратили атаковать корабли и низко летящие стреколеты, а также высаживать десант на отдаленные острова. А жители Павлиньей гряды сторонились тех вод, где жили рыбоголовые, перестали добывать черный жемчуг рядом с их колониями и уничтожать дельфинов, мясо которых демонологи использовали в ритуале привлечения демонов. Только тогда на островах Павлиньей гряды установилось шаткое перемирие.

— Нас, наземников, они не жалуют, но еще меньше рыбоголовые любят, когда утопленники падают им на головы, — произнес Ог.

Морские раковины теперь гудели совсем близко, и внезапно наш спасательный плот накренился, потом выровнялся, начал подниматься вверх и застыл, словно находился не посреди бурлящего океана, а на твердой земле.

— Ну давай узнаем, чего нам от них ждать, — сказал я, выбираясь под ливень и промозглый ветер.

Мы находились в сорока ярдах над водой, на спине огромного морского зверя, напоминающего одновременно гигантскую глубоководную рыбу и кальмара. Из головы чудовища торчало щупальце, на конце которого фосфоресцировал шар, заливающий все вокруг холодным бледно-зеленым светом. Крашши появились из-за гребенчатого спинного плавника. Приблизились к нам. Их было трое — все высокие, с крупной чешуей на теле, перепонками на ногах и рыбьими гротескными головами. У двоих были острые трезубцы, третий держал в руках большую гребенчатую раковину.

— Кто вы? — спросил морской человек, и я показал ему нашивку на рукаве комбинезона.

— Почтовые курьеры! Мы попали в шторм и потерпели крушение!

Он внимательно осмотрел эмблему — запечатанный конверт с крылышками — и поманил нас за собой.

— Куда? — не понял Ог.

— Вниз, — ответил тот.

Крашш направился к голове зверя, и мы пошли следом. Двое с трезубцами шагали за нами.

Морской человек остановился у открытой полости на спине рыбы, и, заглянув в нее, я увидел вертикальную шахту с маслянисто поблескивающим черным дном. Крашш первым ступил на слюдяные пластины, торчащие в стенках этого странного колодца. Я полез следом, услышав, как Ог сказал:

— Надеюсь, это не дорога в ее желудок.

«Ступени» у меня под ногами больше всего напоминали рыбьи хрящи, возможно, так оно и было. Сверху беспрерывным потоком лился дождь. Он, казалось, вот-вот затопит узкий колодец. Когда я спустился на десять ярдов, мои ноги коснулись податливого, едва дрожащего пола. Здесь из выпуклых ребристых стен и потолка лучился тусклый неприятный свет, от него сразу заболели глаза.

Помещение оказалось небольшим и остро пахло морем и свежей рыбой. Крашш, приведший нас, сел в коралловое кресло, сунул перепончатые руки в нечто белое и студенистое, пронизанное множеством сосудов, по ним текла полупрозрачная жидкость, которую у меня язык не повернулся бы назвать кровью.

Я заключил, что эта студенистая штука из сосудов не что иное, как странная приборная панель. За ней находилась прозрачная стенка, сквозь нее были видны беснующиеся волны и уходящие в воду щупальца.

Спустился Ог, следом за ним пара крашшей. Один коснулся острыми пальцами дальней стены, та съежилась, хлопнула, открывая выход в другое, залитое все таким же неприятным светом помещение. По его потолку тянулись толстые, похожие на провода тяжи, по которым то и дело пробегали бледные сгустки мерцания. Когда воин зашел туда, стена за ним выросла вновь, затягиваясь полупрозрачной мембраной.

— Вы в на…ших водах, по…чтальоны, — смешно разевая беззубый рот, с трудом произнес крашш с трезубцем. Говорил он гораздо хуже, чем парень с раковиной.

— Мы знаем. Сожалеем, что упали к вам, — ответил Ог.

Морской житель несколько раз хлопнул глазами, а сидевший за пультом, не обернувшись, спросил:

— Нет почты для нас?

Видимо, это была шутка, я никогда не слышал, чтобы морскому народу доставляли посылки или письма.

— Нет, — серьезно ответил Ог. — Мы летели на Ла-Плату. Вы можете помочь нам туда добраться?

Крашш, управляющий рыбой, задумался, затем кивнул:

— Сможем. Почтальонов довезем. Других — нет.

— Других? — не понял я.

— Еще упали сегодня. Много.

Я понял, что он говорит о бое, свидетелями которого мы стали. Кто-то вышел из него победителем, а кто-то упал в океан. Надеюсь, что с Наивой все в порядке.

Крашш с трезубцем порылся в сумке, сотканной из плотных водорослей, вытащил из нее похожее на краба членистоногое, но только без клешней. Выглядело оно отталкивающе.

— Посади…те их на шею.

Ог удивился:

— Для чего нам это делать?

— Ты не сможешь дышать под водой.

Я взял в руку гадкое существо и прижал к своему горлу, почувствовав, как острые лапки с мелкими зубчиками щекочут кожу. Шею охватило тепло, как будто я повязал на нее шерстяной шарф. Никакого дискомфорта от присутствия этого создания я не ощущал.

— Похоже на мой оживший кошмар, — буркнул орк, но сделал то же самое, что и я.

Колодец, по которому мы спустились, внезапно затянулся мембраной, и крашш за пультом сказал:

— Когда будет мокро, вам надо сделать вдох.

Отвернувшись, он нажал руками на студенистое желе, комната содрогнулась, и я увидел через прозрачную стену, как океан накренился, а затем стал подниматься, залив сперва четверть «окна», половину, а еще через несколько секунд из-под пола начала хлестать вода, быстро заполняя маленькое помещение.

— Не бойтесь дышать, — посоветовал крашш с трезубцем.

Океан достиг колен, бедер, груди и накрыл меня с головой меньше чем за десять секунд. Мы с Огом глядели друг на друга вытаращив глаза, точно крысы, попавшие в западню в брошенной в море бочке. Понимая, что деваться некуда, я пересилил себя, заставил поверить, что это возможно, и сделал осторожный вдох.

К моему удивлению, я не захлебнулся — животное на шее позволяло спокойно дышать, словно я и не находился в залитой по потолок комнате.

Ог поколебался еще несколько мгновений, как раз до тех пор, пока его легкие не опустели, и только после этого вдохнул и удивленно вытаращился на меня, все еще не веря, что это с ним происходит наяву. Штурман открыл рот, но вместо слов оттуда вылетело лишь несколько пузырьков.

Все ругательства на орочьем языке пропали зря.

Я всегда думал, что под водой царит глухая тишина, но звуков здесь оказалось не меньше, чем в ночном лесу. Что-то тяжело дышало, заунывно стонало и пронзительно кричало. Мелодии океана, казалось, пронизали весь мир и звенели у меня в ушах.

Наша рыба-кальмар неслась на большой глубине, разгоняя кромешный мрак с помощью своего фонаря. Крашши не обращали на нас внимания, Ог сидел на полу, вытянув ноги, и задумчиво ловил проплывающие мимо него бирюзовые пузырьки да поглядывал в «окно», но довольно долго там не появлялось ничего интересного.

Лишь через час на нашем пути встретилось точно такое же чудовище — зубастое, пучеглазое, с острыми алыми плавниками и щупальцами. Его фонарь несколько раз приветственно мигнул нам, и два огромных зверя, словно воздушные каравеллы, разошлись в разные стороны.

Из темноты выступила островерхая скала, облепленная широкими ветвями алых кораллов. Ее основание уходило вниз, в темноту. Когда мы миновали ее, я увидел, что далеко-далеко на дне горит множество ярких точек глубоководного города.

Чем дальше мы плыли, тем больше их становилось. И скоро мне начало казаться, что внизу, в таинственном глубоководном ущелье течет самая настоящая огненная река.

Там мигали звезды, летели сверкающие кометы, взрывались фейерверки, проплывали пульсирующие сердца, и река походила на дымящееся игристое вино. Она расплескалась искрами по дну, захватив в свою круговерть мерцающих голубых медуз с огромными, пламенеющими щупальцами. Лучась оранжевым и алым светом, проносились гигантские кальмары.

Плыть на такой глубине оказалось сродни ощущению полета над огромным городом, но в сто крат красивее. Я с удивлением понял, что больше всего эта феерия красок, этот грандиозный беззвучный салют напоминают мне мой волшебный лес. И с трудом подавил в себе желание выбраться наружу и, раскинув руки, падать по уступам света все ниже и ниже, туда, где закручивается водоворот пламени.

В такой океан невозможно было не влюбиться. Разумеется, он не мог бы заменить мне родину, но я был рад, что где-то рядом со мной есть нечто волшебное и совершенно прекрасное…

Огромная рыба пошла на подъем через несколько часов, и океанское дно скрылось во мраке, город исчез под толщей воды. Когда мы всплыли на поверхность и вода из комнаты ушла, крашш встал с кораллового кресла, снял с наших шей «крабов»:

— Приплыли, наземники. Больше не падайте нам на головы.

Колодец наверху распахнулся, люди моря опустили лестницу, и мы, поблагодарив их, поднялись на спину рыбы, а с нее спрыгнули на каменную косу, выступающую далеко в океан.

Как только мы оказались на суше, морское чудовище с шумом ушло под воду, и мы с Огом остались на пустынном берегу.

Все еще шел дождь, но уже светало, и пальмы, растерявшие часть своих листьев из-за налетающего с океана шквального ветра, были прекрасно видны на фоне кофейного неба. Волны с грохотом накатывали на камни, разлетались холодными брызгами.

— Там, похоже, есть тропа. — Я указал в сторону сплошной стены вечнозеленого кустарника, среди которой разглядел намек на узенькую тропку, и мы двинулись к ней по влажным камням.

— Кому расскажи, что мы пережили встречу с воронкой и плавали в рыбе крашшей, не поверят, — произнес орк.

— Если мы застряли здесь на целый месяц, то у тебя будет время, чтобы добавить в эту историю много интересных подробностей, — улыбнулся я. — Кстати, ты бывал на этом острове раньше?

— Да. Пару раз, — оглядываясь, заметил Ог. — Крашши высадили нас где-то в восточной части. Дикий берег. А город расположен на севере. Но остров не такой большой, дойдем часа за три. Найдем нормальный трактир, еду…

— Сначала отдадим письмо, — возразил я. — Сделаем работу, а затем уже займемся своими делами.

— Хорошо, — не стал спорить Ог. — Вот только послание провело столько часов в воде. Впрочем, на нем ведь была губернаторская печать, так?

— Так.

— Тогда все в порядке. Она защищает корреспонденцию от воды и огня. Даже если письмо побывает на дне океана или в жерле вулкана — с ним ничего не должно случиться.

Я пощупал карман мокрого комбинезона, где хранилось послание, и нахмурился.

— Доставай его, — тут же заподозрив неладное, сказал штурман.

Конверт выглядел жалко. Печать потрескалась, чернила, которыми был написан адрес, растеклись так, что не прочитаешь ни одной буквы.

— Странно. — Ог забрал из моих рук влажный бумажный комок, разглядывая оттиск на сургуче повнимательнее. — Ее ядром не прошибешь, а тут от морской воды развалилась.

Он подцепил печать ногтем, и та рассыпалась на кусочки.

— Падение в воду — это не самое худшее, Ог, — сказал я. — Вот то, что мы не сделали работу, ставит большой знак вопроса на нашей дальнейшей карьере.

— Такого просто не может быть, — не согласился орк. — Что-то здесь не так.

Он заглянул в конверт:

— Вот старый жук! Вот гадкий стручок!! Я оторву ему голову. Как только мы вернемся!

Он вытащил из конверта клочок бумаги, отбросил его в сторону и протянул мне маленькую, размером с ноготь мизинца, плоскую перламутровую бабочку.

— Знаешь, что это? — спросил он у меня.

Я рассмотрел предмет.

— Начинаю подозревать, и мне это совсем не нравится.

— Это большие неприятности, Лас, — сказал он и помрачнел.

Глава десятая

В которой мы заключаем договор на новый вид почтовых услуг и думаем, как заработать много денег.

Небо было ясным, и Черепаший я увидел издалека — его очертания ни с каким другим островом не спутаешь.

Мы возвращались, наняв старую «Вдову» — большой стреколет, где могли разместиться два пассажира.

Едва пилот посадил свою птичку, Ог спрыгнул на землю, потянулся и сказал:

— Пойдем обрадуем Тулла. Он небось уже заждался…

Лепрекон сидел за столом, водрузив на нос очки в золотой оправе, и неспешно штопал малиновый носок. Когда дверь распахнулась, он бросил на нас чуть удивленный взгляд:

— Объявились все-таки. Я уж думал, вас Изнанка сожрала.

— Мы живы только благодаря твоим неустанным молитвам, Тулл, — ответил я. — Как дела?

— Зависит от ваших успехов. Кстати, где стреколет? Не видел, чтобы вы садились.

— На дне.

Он нахмурился:

— Это проблема. Второго у министерства не допросишься. Они ясно дали это понять. Хорошо хоть страховка все покрывает. Что случилось?

— Попали в Черную воронку, — промолвил Ог.

Мы решили не рассказывать ему про «Гром». Собственно говоря, особых причин молчать не было, но напарник убедил меня, что такую информацию на Черепашьем острове лучше держать при себе и не болтать.

— Шутите?! Ее в первые дни месяца Ураганов уже лет тридцать никто не видел!!

Истории о Черной воронке — колоссальном смерче, иногда появляющемся в этих широтах и играючи раскалывающем крупные корабли, забрасывая их обломки куда-то к звездам, — были известны каждому жителю Павлиньей гряды. Нам крупно повезло, что мы встретили ее в момент зарождения, а не тогда, когда она наберет силу.

— Ну а мы увидели, — ответил я. — Едва уцелели, но «Носорог» пришлось оставить.

— Жаль… очень жаль… — Лепрекон задумался на несколько мгновений. — А Ла-Плата? На Ла-Плату-то вы попали?

— Только что оттуда.

— Письмо передали?

— Здесь у нас вышла некоторая заминка, Тулл. Мы садились на воду, так что письмо… мм… немного расклеилось.

Его лицо окаменело, а глаза за толстыми стеклами очков прищурились. Эту новость он воспринял гораздо хуже, чем потерю стреколета.

— Только не говорите мне, что вы его выбросили.

— Чернила расползлись, — печально вздохнул Ог. — Ничего не смогли прочитать. Конверт я выкинул.

Тулл снял очки, осторожно положил их на стол и прошептал:

— Просто здорово.

— Слушай, мы что-нибудь придумаем, — фальшиво утешил я его. — Хочешь, я расскажу губернатору, как все было? Ты-то в этом не виноват.

— Вот-вот, — подхватил Ог. — Видно, кто-то из секретарей его милости ошибся и перепутал печати, вот оно и размокло.

— Вы даже не представляете, какие теперь неприятности у меня из-за вас будут.

— Всего лишь письмо. Не расстраивайся.

— Зачем вы его выбросили, идиоты?.. — простонал владелец Логова.

— Не переживай. Конверт мы выкинули, но содержимое — вот, — сказал я, положив на стол перламутровую бабочку. — Возвращаем тебе.

Лепрекон дернулся и затравленно посмотрел на дверь. Я как раз стоял на его пути, убежать у хитреца не получилось бы при всем желании. Ог ласково улыбался, и от этой улыбки Тулл вздрогнул, но нашелся что сказать:

— Вас мама не учила, что неэтично открывать чужие письма?

— Меня ма учила наказывать тех, кто подставляет своих товарищей. В особенности если это может привести к каторге на рудниках или к виселице, — прорычал орк.

— Спокойно! — выставил руку Тулл. — Спокойно! Не надо смертоубийств, о которых ты потом пожалеешь! Я немного ошибся, с кем не бывает?!

— Тулл, это непростительная ошибка, — произнес я. — Если бы таможня нашла у нас артефакт из Запрещенного списка, мы бы уже сидели за решеткой.

— Я бы вас вытащил, — тут же сказал он.

— Как тех олухов, которых поймали месяц назад? — язвительно спросил Ог. — Ведь они работали на тебя, так?

— Но я…

— Так?!

— Так, — сдался лепрекон, обмякнув в кресле. — Но они сами виноваты! Обдолбались порошком, на них и обратили внимание. А с вами-то история совсем другая. Вам никакая опасность не грозила.

— Это почему же? — спросил я.

— В месяц Ураганов таможня не работает — никто не летает. Вас бы не проверяли. К тому же я заключил договор с министерством. Вы — госслужащие, а на таких курьеров всегда смотрят сквозь пальцы.

— То есть дело не в налогах, а в том, чтобы под прикрытием возить контрабанду?

— Одно не отменяет другого.

— Я мог бы восхититься твоей беспринципностью, если бы ты не втравил в эту историю нас, — с иронией сказал я ему. — Подумать только! Уважаемый житель острова, богач, успешный предприниматель, а занимается контрабандой.

— Да вы оба как только вчера родились. На наших островах все уважающие себя люди занимаются контрабандой, — парировал лепрекон.

Ог сжал кулаки и двинулся к столу.

— Чего вы хотите?! Моей крови?! — На лбу у Тулла выступили капельки пота.

— О да! — Штурман зловеще прищурился. — Ты обманул нас и подставил. Кроме того, мы с эльфом рисковали жизнью, летели в бурю, а все лишь для того, чтобы ты обтяпал свои делишки. Мы, конечно, ничего не докажем, и такого жулика, как ты, никто не посадит. Твое слово весомее наших двух. Никакой стражи, Тулл. Мы со всем разберемся здесь и сейчас. Под «мы» — я подразумеваю меня и мои кулаки. Они страшно чешутся вот уже месяц.

— Стой! Стой! — воскликнул лепрекон, вскочив на ноги. — Лас, останови своего сумасшедшего партнера!

— С чего бы мне это делать? — удивился я.

— Я готов компенсировать ваши неудобства. Сколько луидоров способны решить эту проблему?!

— А во сколько ты оцениваешь наши риски? — остановился Ог.

Хитрый делец облегченно упал обратно в кресло, протер лиловым платком потное лицо:

— Тридцать луидоров вполне разумная цена. Учитывая, что все закончилось благополучно и вы целыми и невредимыми вернулись домой.

Ог вопросительно посмотрел на меня, я пожал плечами.

— Пятьдесят, — решительно произнес орк. — Учитывая, что мы вернули тебе содержимое письма.

Владелец Логова посветлел лицом, поняв, что вопрос решился, и отсчитал монеты.

— Вот. Все честно.

— Это еще не все, — сказал я, и его рыжие брови тот час сошлись на переносице. — У нас к тебе деловое предложение.

— Излагайте.

— Мы посовещались и решили, что можем поработать на тебя в качестве почтальонов редких товаров. За хорошую плату, разумеется.

Тулл рассмеялся:

— Ну ладно орк. Но ты, эльф! Я думал, ты чистюля, раз так долго выбирал себе работу на нашем острове.

— Тулл, я уехал из своей страны, потому что меня достала война. Я устал воевать, убивать и терять в боях товарищей. Поэтому, приехав сюда, не хотел садиться за жезл военного стреколета или грабить караваны. Но довезти раз в месяц посылку для меня не составляет труда.

Тулл кивнул, принимая подобную мотивацию, затем посмотрел хитро:

— И какая мне выгода брать вас в свое дело, знакомить с поставщиками и покупателями?

Ог улыбнулся:

— Ну, во-первых, мы уже знаем о твоем дополнительном источнике дохода и не будем болтать об этом…

— Очень на это надеюсь.

— Во-вторых, мы хорошие летуны, иначе ты бы нас не нанял.

— Которые угробили стреколет, — не удержался от комментария владелец Логова. — Ваша репутация… подмочена, если выражаться образно. Работу-то вы все-таки не выполнили.

— Несмотря на циклон, мы спасли груз, — возразил я ему. — Другие бы вовсе не вернулись.

— Твоя правда, эльф. И?..

Он ждал условий, и Ог их выдвинул.

— Мы согласны на пять процентов от твоего дохода.

Лепрекон собрался спорить, но я поднял руку, останавливая его:

— Без торга, Тулл. Цена адекватная. Мы рискуем больше, чем ты, и в воздухе, и на таможне.

— А если вас поймают? Все дорожки приведут ко мне! Я тоже рискую.

— Тебе не удастся заговорить нам зубы. Ты не рискуешь в данном случае ничем. Ты наш работодатель, и только. Почту мы получали не в твоем кабинете, а в почтовом ведомстве. С таким же успехом обвинить в контрабанде можно министерство, а не тебя.

— Но пять процентов…

Он помялся еще немного, затем важно кивнул:

— Ладно, сегодня точно не мой день, раз меня уломали эльф и орк. По рукам. Пять процентов. Но у нас возникает серьезная проблема — отсутствие почтового стреколета.

— Может, поискать у тебя на складах? — небрежно заметил Ог.

— Эй! Эй! Не наглей, орк. Я готов платить вам за работу, но не раздавать стреколеты. Единственная свободная пташка — еще один «Носорог». Ему девяносто лет, а демону и того больше, и Печати на соплях висят. И если даже я говорю вам, что летать на нем опасно, то стоит прислушаться к моим словам.

— Какие есть варианты?

— Купите стреколет. Или возьмите в аренду. Могу дать денег вам в долг. Под процент.

— Стреколет не стакан рома — он стоит много, — возразил я ему. — Долги мы будем возвращать лет десять. Я не спешу влезать в финансовое рабство.

— Тогда придумайте что-нибудь. Я, конечно, поговорю с министерством, но, как мне кажется, они покажут кукиш и пока обойдутся своими почтовыми каналами. Пусть это будет очень медленно, но зато дешево. Так что ищите себе птичку, если хотите поработать контрабандистами. Я пока ничем помочь не могу.

— А я пока не представляю, где добыть такую сумму. — Ог хмурился, задачка казалась ему неразрешимой. — Нормальная модель стоит от восьми сотен луидоров, и почти столько же демон.

— Придется поломать голову, чтобы найти деньги, — сказал я. — Нам есть над чем подумать. Ладно, Тулл. Удачного дня.

Старикан кивнул, сказав напоследок:

— Давайте. Ищите себе пташку. Если передумаете — денег в долг я дам. Под сорок пять процентов годовых.

На том мы с ним и расстались.

Ог спешил домой, а я отправился в «Лихой вираж», думая о том, что пришло время искать покупателя драгоценных камней. Но четыре сотни, которые я могу за них выручить, — это слишком мало для покупки стреколета. В прошлой жизни я мог купить любую пташку, не задумываясь о том, насколько тоньше станет мой кошелек. Сейчас у меня другая жизнь, и в ней совсем иные правила и условия.

Я больше не командир звена и не один из первых потомков Великих, а всего лишь почтовый курьер без стреколета.

Думая о том, как все изменилось, я вошел в «Лихой вираж». За стойкой работала Анна. Увидев меня, она приветливо улыбнулась:

— С возвращением, Лас. Я слышала, что ты улетел с письмами в первый день месяца Ураганов.

— Привет. Так и было.

— Небо явно на твоей стороне, паря, — прозвучал из-под стойки голос Буваллона. — Знавал пару отчаянных ребят, которые в подобную погодку улетели и не вернулись. Анна, подними меня! Я не вижу его.

Женщина посадила лилипута на стойку, и тот протянул мне свою маленькую сухую ладошку:

— Здорово, паря. Ты уже подготовил звонкую монету?

— Для чего?

— Как для чего?! Шестичасовые гонки начинаются через неделю! Все делают ставки!

— А я — нет.

— Анна! Эльф только что с Луны свалился. Эй, Марграйд! — окликнул он сидевшего за ближайшим столиком смуглокожего летуна. — Ты уже был у букмекеров?

— К сожалению, — вздохнул тот. — И мой кошелек рыдает горючими слезами. В прошлом году я проиграл серьезную сумму.

— Вот поэтому я и не интересуюсь азартными играми, — сказал я.

В мое плечо с разгона ударился лохматый мяч, рассерженно хрюкнул, подскочил и цапнул за палец. Куснул не зло и совершенно не больно, но так, чтобы я почувствовал свою вину за то, что оставил его.

— Извини, приятель, что меня не было так долго, — повинился я перед Трехлапым. — Но я рад, что ты не полетел со мной. Было очень мокро.

— Он совсем извелся, — сказала Анна, смешивая коктейль из рома, голубого ликера и ананасового сока для грозного серокожего тролля, на летном комбинезоне которого была нашивка Патруля. — Он слопал все мои запасы банановых чипсов.

— Я оплачу его еду.

— Забудь. Он честно отработал кормежку — переловил в погребе всех крыс.

— Хватит возиться со зверем! Я говорил о Шестичасовых гонках, паря! Это гораздо важнее! Самые престижные гонки на стреколетах в Союзе!

— Я рад, что тебе это нравится, — пожал плечами я, почесывая Трехлапого.

Лилипут посмотрел на меня как на ущербного, сложив руки на груди:

— Шестичасовые гонки — это очень важно для всех, кто живет на Черепашьем. Лучшие летуны соревнуются между собой, а худшие… — Он скривился. — Худшие делают ставки. Порой самые везучие выигрывают целые состояния. Я могу подсказать, на кого поставить монету. Настоящий фаворит. Можно неплохо заработать. Как тебе такое предложение? Если выиграешь, то дашь мне… пять процентов. Мне много не надо.

— А если проиграю? — усмехнулся я. — Заложишь свои ботинки, чтобы возместить мне ущерб?

Он нахмурился:

— Ты зря смеешься. Я в Шестичасовых гонках участвовал три раза и один раз даже выиграл, правда, давно это было… Жаль, напарника теперь нет… Маршрут я как свои шесть пальцев знаю. И победителя издалека вижу.

— Извини, Буваллон, но с азартными играми у меня плохо получается. Так что я пас.

— Ну, коли передумаешь, ты знаешь, где меня найти, паря. А поучаствовать не хочешь?

— У меня нет стреколета, — напомнил я.

— Это да… — опечалился тот. — Без стреколета не получится. А жаль. Если бы победил, мог бы заработать даже больше, чем на ставках.

— Каков призовой фонд?

— За первое место полторы тысячи луидоров плюс то, что поставил на свою победу букмекерам. Ого! Я смотрю, на твоем лице появилась заинтересованность, паря! — хохотнул он.

Я ничего ему не сказал, но крепко задумался…

На следующее утро пошел сильный ливень. Бараний кряж скрылся в густой дымке, вода хлестала по Сан-Винсенте и, протекая сквозь крышу моей квартиры, собралась на полу в огромную лужу. Трехлапый расценил это как дар небес. Спрыгнул с кровати, искупался, а затем потребовал, чтобы ему открыли окно. Вылез на карниз, посидел минуту, ловя пастью падающие капли, перепрыгнул на ближайшую пальму и спустился по ней на улицу.

Мне нравилась его самостоятельность и независимость.

Я тоже неспешно собрался, взял со стола медальон погибшей девушки, повесил его на шею, спрятав под ворот, нахмурился. Он показался мне неожиданно холодным — как той ночью, когда мы наткнулись на сражающийся «Гром».

Это было странно, и я подумал о том, что держать его у себя все-таки опасно. Теперь, когда у меня появилось время, я собирался спрятать медальон как можно дальше. Но сначала надо встретиться с Огом, который должен был подойти с минуты на минуту.

Я спустился на первый этаж, вышел на крыльцо, закрытое козырьком крыши. Дождь падал лишь на две нижних ступеньки, где сидел пожилой хаффлинг. Полурослик с лохматыми ногами и седой курчавой шевелюрой жил в подвальном помещении. У него была большая семья, и детвора обычно носилась по двору, а он наблюдал за внуками.

Его звали По, и, кивнув мне, он сказал:

— Я слышал, Буваллон пытался подсадить тебя на азартные игры.

— В этом городе вообще есть какие-нибудь вещи, о которых бы никто не узнал? — усмехнулся я.

Он рассмеялся мелким, дребезжащим смехом:

— Многие друг друга знают, а слухи имеют свойство распространяться. Мой тебе совет — не слушай Буваллона. Не помню, чтобы он когда-нибудь получал от букмекеров большие деньги. Он считает, что победит Грюк, кобольд, выигравший последние три Шестичасовые гонки.

— А ты так не считаешь?

Хаффлинг вытер нос, по которому стекали дождевые капли:

— Хороших летунов много, а удача — девушка капризная. Грюк не всегда будет побеждать. Есть и другие претенденты. Песок, а еще Алехандер из Забытого квартала. Орк Ар, Пьяница с Хохотуном, ну и Наива с «Грома», но клипер ушел еще до ураганов и вроде пока не вернулся. Так что ее участие пока под вопросом. Еще есть Косматый, и насчет него я дам тебе один бесплатный совет.

— Бесплатные советы на этом острове — большая редкость. Я не стану от них отказываться.

— Поглядывай по сторонам, Лас. Косматый несколько раз поминал тебя нехорошим словом. А пару дней назад он связался со «Свиньями» — это крупная банда в нашем небе. Они пообещали помочь ему загнать тебя в угол. Тебе стоит быть настороже.

— Спасибо. Один вопрос — почему ты мне помогаешь?

— Потому что мы соседи. Разве этого мало? — Глаза у него были насмешливые, и я понял, что истинную причину своего поступка он не назовет.

— Смотрю, никто тут не любит Косматого.

— Волкодлаки редко отличаются вежливостью и учтивостью. Такая уж у них порода. Это, часом, не твой напарник? — Он ткнул пальцем влево.

По улице действительно шел Ог, и я, распрощавшись с хаффлингом, отправился с ним в «Грезы русалки» — ближайший кабак.

Здесь я с удивлением увидел Наиву. Девчонка сидела за дальним столом в компании широкоплечего седовласого человека, потягивая через соломинку сок манго.

Заметив меня, она улыбнулась уголком рта, продолжая внимательно слушать своего собеседника, и я улыбнулся ей в ответ.

Ог опустился на скрипнувший стул и сунул руку в сумку.

— Я кое-что подсчитал. Вот. Смотри. — Штурман положил передо мной каббалистическую доску, крутанул шестеренки, увеличивая яркость цифр. — Мои расчеты. Хороший стреколет, если повезет, это тысяча луидоров.

— Тысяча? — поднял я брови.

— Цены у нас выше, чем на материке.

— Ясно. Нам требуется надежная машина. Быстрая, проворная и обязательно спарка. Именно такой стреколет нужен для курьерской службы.

— Купить «Месяц» или «Развратник» у нас не получится. Следует подумать о «Вдове» или «Чаровнице»…

Я покачал головой:

— «Вдова» — тяжелый военный стреколет, который частенько используют для уничтожения крупных кораблей. Такой точно не для нас. Что касается «Чаровницы» — можно попытать счастья. Но это не самый хороший вариант.

— Ну это лучше, чем какой-нибудь «Комар», который ползает у самой воды.

— Ты считаешь, что тысячи луидоров нам хватит?

— На сам стреколет — да. Но это не все траты. Плюс покупка магических щитов и их отладка. Установка пушек, ульев, пристрелка. Контроль Печатей, калибровка магических цепей и навигационной панели, аренда сигнальных огоньков. Все это стоит денег. Ну и демон… В итоге примерно вот такая сумма у нас выходит. — Ог ткнул пальцем в доску, показав мне окончательные цифры.

Я присвистнул:

— Чтобы заработать такие деньги, нам по меньшей мере следует напасть на караван гномов и обчистить их трюмы.

— Я могу сократить сотни на две… Хочу спросить. Сколько у тебя есть в наличке?

— Четыре сотни, — негромко ответил я.

Он обрадовался:

— Уже хорошо! Плюс у нас на руках деньги, полученные от Тула. Я поговорил с родичами, живущими на той стороне бухты. Они могут ссудить мне в долг. Около двухсот двадцати монет. А значит, нам следует добыть еще тысячу четыреста луидоров — и стреколет у нас в кармане.

— У меня как раз есть мысль, где можно заработать. Если тебя, конечно, не смущают безумные идеи.

Орк пожал плечами:

— Сейчас как раз пришло время безумных идей, Лас. Я вот подумывал поставить все, что есть, на победителя в Шестичасовых гонках.

— Очень рискованно. Я не готов полагаться на слепую удачу. Ее надо брать в свои руки. Поэтому как ты смотришь на то, чтобы победить в гонках?

Орк округлил глаза, затем задумался. Потер подбородок:

— Хм… Ты собираешься обставить Грюка, а вместе с ним и других лидеров, включая ее. — Он кивнул в сторону Наивы. — Нет, пойми меня правильно, летун ты хороший, я видел, что ты можешь… но они проходят этот путь уже не в первый раз, знают все хитрости. К тому же серьезная помеха — у нас нет стреколета. И я просто не представляю, откуда мы его возьмем.

— Да. Пока у нас замкнутый круг. Нужен стреколет, чтобы выиграть гонку, чтобы купить стреколет. Я сегодня поговорю с Кривоносом. Он многих знает. Быть может, что-нибудь присоветует.

— А я перетру со своими. — Он встал. — Не будем терять времени. Давай встретимся в «Лихом вираже» к вечеру. Пойду пробегусь по площадкам, узнаю, может, кто-нибудь сдает пташку в аренду.

Он убежал в приподнятом настроении, и я даже не успел пожелать ему удачи.

Глава одиннадцатая

В которой я обретаю новый дом.

Дождь кончился, облака разошлись, и Бараний кряж снова стал виден. Солнце жарило, испаряло воду с мокрой земли, крыш и широких листьев. Трехлапый скакал по лужам, распугивая ярко-голубых и малиновых бабочек, которые десятками вились над водой.

— Эй, Лас! Постой! — окликнули меня.

Я обернулся и увидел Наиву.

— Привет!

— У тебя есть минутка?

— Конечно.

Сегодня она была не в летном комбинезоне, а в легкой блузке и светло-зеленых штанах с многочисленными карманами. На талии у нее висел пояс с двумя пистолетами.

— Кривонос сказал мне, что тебя интересует жилье недалеко от Логова.

— Ты сдаешь квартиру?

— Не я. У моей подруги уже давно пустует гостевой домик, но она не каждого готова пустить на постой. Это на улице Пеликанов и Лебедей. Тебе интересно? Сходишь посмотреть? Прямо сейчас.

— Конечно.

— Идем, — тут же поторопила летунья. — Я провожу тебя. Думаю, будет лучше, если я вас познакомлю. Она… — Девушка замялась, как видно не зная, какое слово лучше подобрать, а затем решила воздержаться от объяснений. — В общем, сам увидишь. Нам вон в ту сторону.

Она указала направление, и мы пошли по влажной от дождя улице, мимо благоухающих тропических цветов и венценосных деревьев с красноватой корой и маслянистыми листьями.

— Огромное тебе спасибо за помощь с работой, — поблагодарил я ее.

— Не за что. Лепрекон искал хорошего летуна, и я сразу вспомнила о тебе. Судя по нашивке на рубашке, ты теперь курьер. Как у тебя дела с Туллом?

— Главное, уметь говорить на языке лепреконов, — пошутил я.

— О деньгах, зарплатах и финансах? — усмехнулась она. — В точку. Тот орк, с которым ты сидел, — твой напарник? Штурман?

— Верно. Я слышал, что ваши народы враждуют друг с другом.

— Это не так, Лас. Я из племени Белой пещеры, мой народ не ругался с орками. С ними воевали другие кланы, живущие ближе к поверхности. А моя семья обитает на большой глубине, и ей дела нет до того, что происходит наверху. Так что к оркам я отношусь совершенно спокойно.

— Наверное, тебе пришлось многое преодолеть, прежде чем стать летуньей. Ваш народ редко выходит из пещер в большой мир.

Она вздохнула, убрав упавшую на глаза светлую челку:

— Ты совершенно прав. Мы живем очень закрыто, и вожди чтут заветы предков — на поверхности ночному народу делать нечего. Однажды к нам пришли люди-торговцы. У них была соль и теплые камни, поэтому воины пропустили купцов. Один человек рассказал, что наверху нет никакого потолка, лишь бесконечное небо — и по нему летают стреколеты и огромные корабли. У него с собой были картинки, и он показывал их детям, когда рассказывал свои истории. И я захотела летать больше жизни.

Я слушал не перебивая, и она продолжила:

— Я представляла, как бы летала по самой большой из наших пещер, и думала, какое оно — небо. Мне несколько лет каждый день снился один и тот же сон — пещера пытается съесть меня, а я хочу улететь, прыгаю с самого высокого сталагмита, раскидываю руки и падаю в бездну. Пещера держала меня и во сне, и наяву. Мне пришлось сбежать из родного дома, чтобы избавиться от кошмаров. Сны прекратились, как только я в первый раз села за жезл, — улыбнулась Наива. — В тот день я поняла, что больше никогда не упаду. А ты? Как ты пришел в небо?

Я запнулся, подбирая слова:

— Моя семья… довольно известна, и на меня, как наследника, возлагали большие надежды, но я не смог их полностью оправдать. Как и всех родичей, меня пытались обучить магии, но я не имел к ней предрасположенности. Тогда мой дядюшка прокатил меня на «Серебряном источнике». Старый эльф знал своего племянника гораздо лучше, чем все учителя магии. После того полета я решил стать летуном. Сначала семья была против, но мои способности в небе убедили их, что лучше в роду будет хороший летун, чем плохой маг. И я ни о чем не жалею.

— Вроде бы волшебники среди вашего народа из правящих семей?

Я пожал плечами:

— Не обязательно. Всегда есть исключения из правил.

Говорить о том, что кираллэта — моя кузина, я не собирался. Это совершенно лишняя информация на Черепашьем острове.

Над нами пролетел стреколет, и Наива, задрав голову, проводила его взглядом:

— Правда, это здорово? Летать. Оказаться там, далеко от земли, носиться над лесами и холмами и видеть все-все-все. До самого горизонта.

— Правда. Иногда мне кажется, что полной жизнью я начинаю жить, только когда отрываюсь от полосы.

Она согласно кивнула:

— С точки зрения тех, кто никогда не поднимается в воздух, все летуны немного странные. Мы страдаем, когда долго прикованы к земле. Сейчас «Гром» чинится и из дока уйдет не скоро. Я застряла на острове.

— Сильные повреждения?

— Не очень. Ему доставалось и сильнее. Я пришла в команду совсем недавно, а вот когда они воевали у Пурпурных скал — на корабле, говорят, живого места не осталось. Так что в небе я окажусь только во время Шестичасовых гонок. Ребята собираются за меня болеть. Я как раз говорила сейчас с Рохом. — И, видя, что я не понимаю, о ком она, пояснила: — Ну тот человек, с которым я была, когда ты пришел. Он наш старший помощник, правая рука капитана Севера. Обычно раньше Шестичасовыми гонками занимался шкипер, но сейчас он слишком занят ремонтом корабля.

— Колдуны крепко потрепали вас возле Черной воронки. — Я заметил ее пораженный взгляд и добавил: — Мы пролетали мимо.

— Постой! — Ее лицо озарилось догадкой. — «Носорог» старой модели?!

— Верно.

— Вас же втянула воронка, когда наш бортовой залп взорвал вторую палубу фрегата колдунов!

— Нам повезло пережить эту неприятность. Стреколет мы, конечно, потеряли, но благодаря помощи крашшей уже к утру были на берегу. Скажи, почему вы сцепились с маргудцами?

— Старые счеты. После Пурпурных скал они не оставляют нас в покое. Команда их ненавидит, и Север больше всех. Из-за колдунов он потерял своих лучших друзей — Ву и Алису. Если мы встречаемся в небе, то все всегда заканчивается сражением. Это уже не в первый раз и не в последний. А тут еще прилетевший на остров рейдер ящеров подлил масла в огонь. Гедхер, наш мастер квартердека, с утра рвется в Яму, чтобы разбить чешуйчатые головы своей секирой.

— Что понадобилось маргудцам на Черепашьем?

— Никто не знает. Таможенники говорят, среди троицы прилетевших нет колдунов, но их все равно не выпустили за пределы полосы.

Я надеялся, что появились они не из-за меня, но с утра медальон был холодным, а это настораживало. Сейчас он открыто висел у меня на груди, и, поколебавшись, я убрал его под рубашку.

Мы прошли ярдов двадцать, когда я положил руку на ее плечо:

— Стой.

— Что случилось? — Она посмотрела удивленно.

— Кто-то взвел курки на пистолетах.

— Я ничего не слышала. Ты уверен?

— Абсолютно. В двадцати шагах от нас. Вон за тем домом. Их двое. И еще столько же за забором.

Я вполне доверял своему слуху, чтобы проявить осторожность и не лезть в тот узкий проулок. Взведенные курки редко когда являются символом мирных намерений. Если там ловушка, то я не собираюсь попадать в нее.

— Есть другая дорога? — спросил я, внимательно осматриваясь и не убирая руки с пистолета.

— Улица Гибискусов… Изнанка! Поздно, — произнесла она, прижав уши к голове, точно рассерженная кошка.

С той стороны, откуда мы пришли, появились двое. Еще двое легко перепрыгнули через забор, преградив нам путь, а последняя пара выскочила из-за угла дома.

Совершенно разношерстная компания в обычных матросских коротких штанах, жилетах на голое тело, лимонных банданах, и все вооружены. Четверо людей, один полуорк и мой старый знакомый волкодлак Косматый.

— Держу тех, что сзади, — хладнокровно сказала Наива, наведя на людей пистолеты.

Они не испугались, все так же неспешно подошли, и Косматый сказал:

— Должок, эльф. За моего дружка. А ты, летунья, можешь проваливать, к тебе вопросов у меня нет.

Наива тихо рассмеялась:

— И пропустить драку? Ну уж нет! Твои друзья по виду новички на острове, так что прежде, чем мы начнем, — предлагаю вам уйти. По-хорошему. Тронете нас хоть пальцем, будете иметь разговор с командой «Грома».

— Она из команды Севера? — Один из людей повернулся за разъяснениями к волкодлаку.

— Да, Небо тебя забери! Это имеет значение?! — прорычал тот.

— Конечно, имеет, — сказал тот и убрал пистолет за пояс. То же самое сделали все остальные. — Предупреждать надо. Не желаю, чтобы за мной охотились кровожадные мстительные придурки. Север не знает жалости, если кто-то цепляет его людей.

— Во-во, — согласился полуорк. — Мы уходим.

— Стойте, трусы! — крикнул Косматый, но они поспешили прочь, потеряв к нам всякий интерес, и волкодлак с ненавистью посмотрел на Наиву:

— Такая кроха, а все тебя боятся. А если бы у тебя не было могущественных друзей? Что тогда?

— Я убила бы тебя без разговоров, — равнодушно ответила она.

— Хочешь решить вопросы — найди меня в небе, — сказал я, видя, что к нам движется патруль стражи.

— Да. Именно там я тебя и достану, — пригрозил мне Косматый.

— Ублюдок, — процедила Наива, убирая пистолет в кобуру. — Я знаю такую породу — он не успокоится, пока не пустит кровь. Злопамятная сволочь.

— Мне повезло, что рядом была ты. Смотрю, мелкая шпана боится Севера.

— Да. Он не терпит, когда цепляют команду, и позаботился о своей репутации и о том, чтобы все узнали, что экипаж делает с таким вот людьми и нелюдями.

Охранники правопорядка прошли мимо, не задав ни одного вопроса. Лишь скользнули взглядом по моей нашивке государственного курьера, да и только.

Улица Пеликанов и Лебедей была тихой, зеленой, уютной и милой, словно лужайка хаффлингов. Недалеко отсюда находилась посадочная полоса Ямы, и урчащие стреколеты плавно заходили на посадку, обходя Губернаторскую горку и белые дворцы знати.

С одной стороны улица заканчивалась пустырем, на котором росли три кокосовые пальмы, с другой разветвлялась в сеть переулков. В них вечно кипела бурная жизнь, носилась детвора, пахло вкусной едой, спелыми фруктами и неизменной ванилью — главной пряностью Союза, поставляемой на материк.

— Мы пришли.

Калитка, возле которой остановилась Наива, была расписана чудесными цветами, но, несмотря на всю свою красоту, она казалась крепкой и надежной. Как и высокий забор, увитый виноградными лозами, спускающимися с него вниз, к самой земле. На них зрели грозди янтарного винограда.

Летунья взялась рукой за ближайшую лозу, мягко потянула, и калитка распахнулась, а растение, как мне почудилось, мягко выскользнуло у гостьи из пальцев и отпрянуло в сторону.

Мы вошли во двор, удивительно большой, чистый и аккуратный. Дорожки были подметены, куда ни кинь взгляд — везде красовались роскошные клумбы. Красные, белые, желтые, синие, оранжевые и розовые соцветия — казалось, от них мир становился радостнее и беззаботнее.

Возле колодца, облицованного серо-голубой плиткой, росли полосато-алые орхидеи — эти, наоборот, поражали своей строгостью и королевским величием. В дальнем, самом тенистом углу двора возле лавочки мягко журчал прыгающий каскадами небольшой ручеек, который вытекал из дупла душистого дерева.

За колодцем друг против друга располагались дома. Тот, что находился дальше от меня и прятался в тени старой акации, был большим, с белыми стенами и высоким крыльцом.

Ближайший выглядел маленьким, даже крохотным, но очень уютным. Вся его правая стена была увита виноградной лозой, точно такой же, как и забор с калиткой, под распахнутым окном находилась чудесная клумба с гортензиями.

Три акации — такие же, как та, что росла возле большого дома, словно солдаты выстроились вдоль дорожки, выложенной зеленоватой плиткой. Когда мы проходили рядом с деревьями, Наива внезапно взяла меня за руку, мягко улыбнувшись:

— Не следует задерживаться возле них.

— Они опасны?

— Эти — да.

За руку она довела меня до большого дома, показала на крыльцо:

— Побудь, пожалуйста, здесь. Только никуда не ходи и, ради Неба, не трогай растения, — попросила меня летунья.

Я покладисто кивнул, решив пока ни о чем не спрашивать.

Несколько минут я любовался пестрыми бабочками, летающими над цветами, и слушал, как возле клевера басовито, точно перегруженные «Вдовы», гудят косматые шмели. Мимо металлической зеленой молнией пронеслась колибри. Крохотная птичка зависла над гирляндой чашевидных золотистых цветков и длинным язычком начала собирать нектар. Ее крылышки были похожи на рассеивающийся дым — глаз не мог уследить за скоростью их движений.

— Нет! — сердито произнесли возле распахнутого окна. Голос у незнакомки был высокий, чистый и очень молодой. — Ты о чем думала?!

— О том, что ты все время живешь одна! — так же сердито ответила Наива. — Сколько лет у тебя пустует гостевой дом?

— С тех пор как ты отправилась служить на «Гром». Но это не значит, что я пущу кого-то другого.

— Но…

— Он обязательно что-нибудь сорвет или испортит, а затем кто-нибудь из моих друзей его пристукнет.

— Он не такой.

— Все летуны одинаковые… кхм… ну кроме тебя. — Незнакомка сбавила тон. — Пожалуйста, скажи ему, что дом больше не сдается.

— Ну уж нет! — возразила Наива. — Это по-свински, Риолка!

— Тогда я сама скажу!

Иногда мой слух слишком хорош. Жаль, что хозяйка никого не хочет пускать. Я бы с удовольствием здесь остался, если цена не высока. Место просто сказочное. То, что нужно для эльфа.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась незнакомка. Она стояла на крыльце выше меня, и ее ноги очутились на уровне моих глаз, так что это было первым, что я увидел. Не побоюсь сказать, что они у нее оказались длинные, стройные, загорелые и донельзя великолепные.

Девушка была облачена в легкую короткую тунику ярко-зеленого цвета, совершенно не скрывавшую ее фигуру. Медовые волосы хозяйки были рассыпаны по плечам, а фиалковые глаза смотрели на меня с большим изумлением.

Так мы и стояли во дворе, как два истукана, удивленные этой неожиданной встречей. Наконец Наива негромко кашлянула, разрушая повисшую тишину, и я, опомнившись, поклонился.

— Эльф! Да еще и с хорошими манерами! — звонко воскликнула хозяйка дома и обвиняюще сказала Наиве: — Ты не говорила, что твой друг звезднорожденный!

Летунья хитро мне подмигнула:

— Решила тебя удивить.

— И это получилось.

— Я подумала, что он единственный, ради кого ты сделаешь исключение. Вроде дрэгайки и звезднорожденные — дальние родственники?

Вообще-то это было не так. Во всяком случае, мы, эльфы, считаем повелительниц урожая и сестер растений богинями, которые иногда снисходят до наших лесов. Последняя дрэгайка приходила в Великий лес почти триста лет назад, но свидетельство о ее посещении осталось до сей поры — роща дубов немыслимого размера. Именно там сейчас находится резиденция моей любезной кузины.

Это место пронизано магией, и любой эльф, приходя туда, оказывается наедине с природой, со своим прошлым, возвращаясь в те времена, когда наш народ еще не научился подниматься в небо.

Мы чтим повелительниц жизни за их мудрость, легкий характер, доброту и ту помощь, которую они когда-то оказали нашему лесу, почти сожженному орками во время одной из кровопролитных войн.

Дрэгайки редко показываются нам на глаза, лично я за всю свою жизнь видел лишь единственную, и вполне можно представить мое изумление от этой встречи. Повелительница жизни на тропическом острове… это все равно что огненный дух среди ледников Холодного королевства. Но, судя по ее лицу, и она не ожидала встретить эльфа на островах Союза.

— Меня зовут Риолка, — сказала она, протягивая мне узкую ладошку для рукопожатия.

— Я Лас, госпожа.

— Обойдемся без «госпожи» и «вы», Лас. Ты хотел посмотреть дом. — Она спустилась с крыльца. — Идем.

Не проверяя, следую ли я за ней, она прошла мимо меня к заросшему виноградом домику, и на мгновение я почувствовал запах свежей ежевики и меда.

— Я подожду вас здесь, — подбодрила меня Наива.

Внутри домик был таким же обаятельным, как и снаружи. Просторная светлая комната с массивным шкафом в углу, большой кроватью, накрытой противомоскитной сеткой, крепкий стол, плетеный стул. На стене висел ртутный барометр, на подоконнике стояли ярко-голубые цветочные горшки.

Все чисто, все блестит, ни одной пылинки, свежий воздух, приятные глазу цвета. Дрэгайка мне не мешала, дала осмотреться и, заметив у меня на лице довольную улыбку, улыбнулась в ответ.

— Здесь лестница на чердак. Там есть гамак, если не любишь спать в кровати. Также можешь использовать чердак как склад.

— Здорово, — прокомментировал я.

— Завтраки и ужины я не готовлю. Сдается только дом.

— Меня это вполне устраивает. Есть еще какие-то условия?

Она кивнула:

— В первую очередь не обижай мои растения. Не рви, не топчи. Иначе я за себя не отвечаю. Впрочем, чего я тебе рассказываю? Ты ведь звезднорожденный, и так все понимаешь.

— Я буду очень аккуратен.

— Не сомневаюсь. — Она подошла близко-близко, так что меня бросило в жар. — И еще одна просьба. Личная. Не води сюда женщин, у которых есть ревнивые мужья или вспыльчивые родственники. От таких незваных гостей обычно одни неприятности.

— И это тоже выполнимо. Но у меня есть… домашнее животное.

— Травоядное?

— Скорее плотоядное. Если есть крысы, он — настоящее спасение.

— Крыс, слава цветам, у меня нет, но зверю я буду рада. Приводи. Остаешься?

— Остаюсь.

— И цену не спросишь? — Фиалковые глаза прищурились.

— И какова цена?

— Скажем… десять солей в месяц тебя не разорят?

Сумма была всего лишь на один соль больше, чем у Кривоноса.

— Мне это подходит.

— Тогда добро пожаловать, — сказала красотка и положила мне на ладонь маленький резной ключ от моего нового дома.

Глава двенадцатая

Где я узнаю о правилах гонок.

Восточные окраины Сан-Винсенте, сразу за плантациями, где выращивали ананасы, обрамляла река — течение у нее было медленным, сонным, а вода темно-коричневой от плавающей в ней взвеси.

Она брала начало в отрогах Бараньего кряжа, змеей петляла сквозь густые джунгли, то и дело срываясь с утесов мелкими водопадами, скакала на порогах, а затем выходила на равнину, теряла скорость и с величавой грацией сливалась с океаном, окрашивая его в грязный цвет.

С воздуха на фоне бирюзовой воды океана это пятно выглядело словно кощунство над совершенством природы.

Сейчас я в одиночестве шел вдоль берега. Места тут были пустынные — до дикой сельвы рукой подать, поэтому сюда редко кто забирался. Мне пришлось продираться через острую точно нож траву с плоскими стеблями, такими высокими, что ничего, кроме них, я не видел. По пути я потревожил небольшую зеленоватую змейку, почти сливавшуюся с листвой. Гадина зашипела, пытаясь меня укусить, но я успел отойти в сторону и остальной путь еще более внимательно смотрел под ноги.

Наконец я выбрался на поляну, от которой было шагов двадцать пять до линии джунглей. Найти подходящее дерево не составило труда — я приметил самое высокое из всех растущих здесь, с обвитым лианами серебристо-коричневым стволом. Вполне подходящее место для тайника.

Лопату я с собой не брал, чтобы не привлекать ненужного внимания, идя по городу. Поэтому разгреб толстый слой гнилой листвы кинжалом, вырыл ямку, уложил в нее медальон, снова засыпал тайник глинистой землей и листвой, разровнял ботинком — и вот уже ничто не указывало на спрятанное здесь.

В конце концов, если эта штука мне понадобится — я знаю, где ее искать…

Я вернулся в город, сходил на старую квартиру, попрощался с Кривоносом и перенес свой немногочисленный скарб в новый дом. Трехлапый, конечно же отправившийся со мной, сразу занялся исследованием потаенных закутков, рыскал по саду, точно маленькая персиковая акула, вынюхивал и проверял все, что попадалось ему на пути.

Крыс он действительно не нашел, зато выгнал из-под лавки черную змею, прикончил ее и отволок на крыльцо к Риолке. Дрэгайка, увидев ядовитую тварь, обосновавшуюся в ее дворе, хладнокровно взяла ее двумя руками и бросила под корни одной из своих акаций. Затем принесла Трехлапому блюдце с медом, чему тот был несказанно рад.

— Ты его избалуешь, — сказал я ей. — Он теперь от тебя и на ярд не отойдет.

Она только улыбнулась.

Было жарко, я подошел к журчащему по саду ручейку умыться и увидел, что в траве лежит оброненный золотистый гребень. Я нагнулся, чтобы поднять его, но тут же услышал сердитый окрик Риолки:

— Не трогать!

Удивленный, я посмотрел на нее. Хозяйка стояла недалеко от меня, и на ее прекрасном лбу появилась сердитая складка.

— Я думал, ты обронила, — осторожно ответил я, не понимая, какое преступление я совершил.

— Я не тебе говорю, Лас. Живо! Ступай на место!

Я обернулся и обомлел. Надо мной нависла старая акация. Ее ветви, так похожие на копья, могли без труда проткнуть меня, точно жука. Самое смешное, что я даже не услышал, как она подкралась на своих корнях-ходулях.

Недовольно скрипнув, дерево пошло обратно, свирепо раскачиваясь из стороны в сторону, а три его товарки, тоже выбравшиеся из земли и уже предвкушавшие расправу надо мной, так задрожали под гневным взглядом дрэгайки, что с их веток начали опадать белые лепестки.

— Прости их. Они еще к тебе не привыкли, — попросила Риолка. — Я сегодня с ними серьезно поговорю. В одиночестве девочки стали немного диковаты и слишком уж ревнивы.

— Ты окажешь мне большую услугу, если сделаешь это. Иначе я здесь долго не протяну.

— Протянешь. Я это гарантирую. — Ее фиалковые глаза нехорошо сверкнули, и ветки акаций поникли еще сильнее, предчувствуя серьезные неприятности.

Я вышел на улицу, закрыв за собой калитку, и поспешил на встречу с Огом, продолжая радоваться, что меня не успели пустить на удобрения.

Столы в зале «Лихого виража» были заняты — команда брига праздновала возвращение из удачного рейда. Ог кисло торчал возле стойки, попивая вместо виски лимонад.

— Привет, Ог. Привет, Палаш, — поздоровался я с напарником и барменом. — Сегодня аншлаг.

— Шестичасовые гонки на носу. В этом году они проходят на Черепашьем, так что скоро будет еще больше народу. К нам летят со всех островов Союза, — ответил помощник Анны, сжимая в зубах неизменную самокрутку. — Хорошо, что мы успели запастись продуктами. Только льда вот все время не хватает. Что-нибудь пить будешь?

— То же самое, что Ог. И ледяной крошки как можно больше.

Палаш вздохнул, достал из-под стойки жестяной ящик, к стенке которого был присоединен морозильный артефакт. Насыпал в высокий стакан несколько кубиков льда:

— Это последняя порция. Морозилка не успевает его производить, хотя работает словно охладительная установка для демона, когда тот десять часов отпахал на полную мощность.

Ог меланхолично тянул напиток через трубочку, но тут сказал:

— Не жалуйся. Работы тебе, конечно, прибавилось, зато вы получите хороший доход. Почти такой же, как в месяц Ураганов.

— Если склад не опустеет и кухня справится. — Палаш наполнил мой стакан лимонадом. — Если нужен стол, то на веранде, на заднем дворе, есть один. Можете сесть там.

Мы так и поступили. Здесь было вполне приятно, особенно если не смущает грохот тарелок на кухне, расположенной по соседству, и храп Буваллона, раскачивающегося в маленьком гамаке.

— Есть новости? — спросил меня Ог.

— И не одна. Во-первых, я нашел квартиру. Во-вторых — у меня была чудесная встреча с Косматым.

— …Волкодлак — тупица, — сказал напарник, выслушав историю. — Ты государственный курьер — можно спокойно писать жалобу страже. Поверь, они отреагируют. Или можем поступить проще — хочешь, я его поймаю и разобью башку?

Я удивился этому предложению и тому, что он готов влезть в мои неприятности, и покачал головой:

— Не стоит. Я справлюсь сам. Если честно, Косматый сейчас беспокоит меня гораздо меньше, чем грядущие гонки. У нас мало времени, а стреколета все еще нет. Что ты узнал?

Он сразу же помрачнел:

— Я прошелся по взлетным площадкам. То, что сдается, — выглядит плохо. Старые модели, едва работают и летают как подброшенные в воздух топоры. Не высоко, не далеко и не быстро. Шестичасовые гонки на таких не выиграешь.

— Шестичасовые гонки? — прогудел голос проснувшегося Буваллона. — Кто говорит о гонках, паря? И зачем вам нужен стреколет? Вы что?! Собираетесь участвовать?!

— Тебе не все равно? — наклонился над ним Ог. — Спи дальше.

— Я не могу спать, если друзьям требуется помощь!

— Когда это я стал твоим другом?

— Ну ты — положим, недруг, паря. Пока. А с эльфом мы лучшие друзья, я его тут всему учу и все такое.

На озадаченный взгляд Ога я лишь развел руками. Послушать Буваллона, так мы с ним чуть ли не братья.

— Эй! Хватит на меня таращиться! Поднимите на стол! Я что, орать снизу должен?!

Орк сердито рыкнул:

— Это частный разговор.

— Я все равно вас подслушаю, паря!

Штурман нахмурился, посмотрел на меня:

— Этот твой друг — мелкий шантажист, Лас.

Мне оставалось только пожать плечами:

— Я подниму его. Хуже все равно уже не будет.

— Ну как знаешь.

Я поставил Буваллона рядом со своим бокалом. Лилипут тут же сунулся к напитку, привстав на цыпочки, потянул носом воздух:

— Духи Неба! Ребята, вы что-то совсем расклеились, раз хлещете такое пойло! Лимонад?! У вас с рассудком все в порядке?! Хоть бы рома заказали!

— Нам и так хорошо.

— А мне что-то хреново. Не откажусь пропустить стопочку, паря. И я не клянчу выпивку! А предлагаю свои услуги! Я же первый специалист по Шестичасовым гонкам в Союзе! Если возьмете меня в команду, не пожалеете!

— Я уже жалею, что разрешил посадить тебя на свой стол, — проворчал Ог.

— Какая команда, Буваллон? — спросил я. — Обычно в гонке участвует либо один, либо два летуна.

— Так поступают только идиоты, — отмахнулся лилипут. — Победа достигается лишь командной работой. На земле должен быть тот, кто составит для летуна картотеку участников с их слабыми и сильными сторонами, договорится с техниками, получит последние сводки погоды, распишет характеристики стреколетов, распланирует весь маршрут. Это большая работа, паря. И не менее важная, чем в кабине. Вам нужен тот, кто мыслит глобально. Стратегически. Кто этим всем займется?

Ог переглянулся со мной и неохотно отозвался:

— Здесь он прав. У Грюка есть свой наземный штаб. И у Пьяницы с Хохотуном тоже. Это здорово облегчает работу. Только лилипут вряд ли справится с таким большим делом. Слишком он мал…

— Не надо о росте, паря! Это больная тема! Я отлично справлюсь и возьму с вас всего один процент выигрыша. Если он, конечно, будет. К делу приступлю прямо сейчас и для начала раздобуду для вас стреколет.

Ог рассмеялся:

— Хорошо! Достанешь нам стреколет, считай, что ты в команде.

— На трезвую голову не работаю. Неси ром.

Ог вздохнул, отодвинул стул, ссадил Буваллона на пол и отправился к бару. Лилипут подтянул штаны и решительно зашагал следом, скрывшись за дверью.

Напарник вернулся раньше, чем Буваллон, держа в руке маленькую стопку рома.

— Думаешь, у него выйдет? — Ог снова сел рядом со мной, поглядывая на входную дверь.

— Он многое видит и слышит, потому что торчит здесь постоянно, — ответил я. — Так что не удивлюсь.

— Если будет стреколет — я сегодня же подам заявку и оплачу взнос за участие.

— Сколько берут организаторы? — поинтересовался я.

— Десять луидоров с летуна.

— Жестко. Расскажи немного о правилах. Летим из одной точки в другую? Побеждает тот, кто приходит первым?

Ог рассмеялся:

— Ты вообще ничего не знаешь?

— До сегодняшнего дня особо не интересовался тем, что представляют собой Шестичасовые гонки.

— Не, я ж грю — уникумы! Ты слышал? Нет, ты слышал?! Он ни шиша не знает, но участвует! Вот это я понимаю! Вот это по-нашему, по-эльфийски! — восторженно заорал Буваллон, уже восседающий на плече Моржа, который вышел к нам на веранду. — Парень сунул голову в пасть крокодилу и даже не подозревает об этом! Хо-хо!

Старый летун ссадил лилипута на стол, поздоровался с нами, придвинул свободный стул.

— О! Ром! Вот это я понимаю! — оживился Буваллон, обняв стопку. — Не то что ваше детское пойло! Лимонад! Бе! Кстати говоря, Морж даст вам свой стреколет. Как видите, я свое слово держу и птичку вам достал.

— Ты уступишь нам «Чаровницу»? — оживился я.

— А почему бы и нет? Я видел, как ты летаешь. — Морж пригладил усы. — Интересно будет посмотреть, на что способна моя старушка в твоих руках.

— И в какую цену нам это обойдется? — Ог никогда не забывал о пункте, помеченном на его каббалистической доске как «расходы».

— Совершенно бесплатно. Что вы так смотрите, молодежь? На кой Изнанка мне вас обдирать. Просто пройдите в десятку, и тогда я с легкостью продам стреколет на аукционе.

Видя, что я не понимаю, орк объяснил:

— Через два дня после завершения гонок на Черепашьем пройдет ежегодный аукцион стреколетов. На таких мероприятиях встречается некоторая доля безумных коллекционеров, поклонников гонок. И частенько они интересуются птичками, вышедшими в лидеры соревнования. Чем выше место, тем дороже оценивается стреколет. Если мы попадем в десятку, то при должной удаче Морж может получить за продажу «Чаровницы» двойную цену.

— Давно ее хочу продать и купить что-нибудь новое, — кивнул старик. — Что скажете?

— Согласны, — ответил я. — Спасибо тебе большое.

— Вот только огнепчел у меня нет.

— Пчел я вам тоже достану. — Буваллон оторвался от наполовину опустошенной стопки рома. — Правда, они будут дикими. Из джунглей. И не надо спрашивать, как я их выманю и запихну в улей. Но как раз после отборочных они у вас будут.

— Немного не понял, — прервал я его. — Что за отборочные и какого Неба в гонках нужны огнепчелы?

— Отборочные потому, что в Союзе полно желающих получить приз, паря. Больше, чем москитов на болоте! За день до гонок организуют квалификационные полеты. Правила просты — нужно от Черепашьего долететь до острова Кузин и вернуться как можно быстрее. Кроме того, в небе будут висеть пятнадцать ворот, которые расположены на разной высоте и под разным углом друг к другу. Летун должен пройти как можно большее их количество. Это дополнительные очки квалификации.

— Главное — правильно рассчитать тактику, Лас, — пояснил Ог. — Если станем проходить через все ворота — потеряем время и скорость. Придем последними и проиграем. Если не будем их проходить — не наберем нужное количество очков, и нас обставит тот, кто миновал контрольные точки, но пришел с гораздо худшим временем, чем мы. К участию в финальном этапе допускаются сорок стреколетов с лучшим временем, которые набрали максимальное количество очков.

— Пока все ясно. А что насчет огнепчел? — произнес я.

— Сейчас я до них дойду, паря. Маршрут длинный и занимает как раз шесть часов. Черепаший остров, Кузины, потом Птичий, Сказочный, Аванас и еще с десяток больших и малых земель. Над каждым островом висят ворота, о которых я уже говорил. Их надо преодолеть, чтобы продолжить соревнование.

— Пока выглядит не слишком сложно.

— Тогда вот тебе посложнее, паря. На маршруте существует пять серьезных испытаний. Над Птичьим островом организаторы повесят мишени. Каждый летун будет видеть только свои. Их, как и испытаний, пять штук, и выбить цели следует за один заход. Если промазал — отправляйся на штрафные круги. А это потеря времени. Так что, надеюсь, ты хорошо стреляешь.

Он важно прошелся по столу, взмахнул руками, и было видно, что оказался на своем любимом коньке.

— Второе препятствие на пути — сразу за островом Радужным. Это военные платформы, поставленные на расстоянии полумили от вашего маршрута. Следует пройти через их строй, не покидая границ воздушного коридора, которые назначают организаторы. Вылетишь за пределы, и тебя дисквалифицируют.

Я поднял брови:

— Грубо говоря, нам могут влепить ядро в борт? Надежда на случай?

— Верно, паря. Ловцы удачи полагаются на удачу. Третья точка — гористый остров Невежливый — гадкое местечко с вечно прохудившимся небом. Там придется пролететь через длинный извилистый каньон, паря. Скорее всего, под дождем.

— Что там у нас на четвертое? — кивнул я.

— Громовержец, — ухмыльнулся лилипут. — Самый дальний остров на маршруте, стоит особняком в Павлиньей гряде. По сути дела — один большой ревущий вулкан, раскидывающий по округе огненных духов и лавовые бомбы. Здесь всегда отсеивается большая часть участников.

— Надо полагать, воздушные потоки из-за жара сходят с ума, — хмуро произнес я. — Да и Изнанка у разломов всегда очень близко, демоны должны упрямиться.

— Верно, — кивнул Морж. — У некоторых летунов выгорали Печати. К тому же тут сложные ворота. Они находятся в нескольких ярдах от лавовой реки. Не рассчитаешь скорость, и привет.

— Ну и пятая опасная точка находится всего в сорока минутах от Черепашьего. Это коралловая гряда. Над ней разрешается… хм… пострелять.

— В тех, кто летит по соседству? — тут же догадался я.

— Ага. Бывали случаи, когда лидеров сбивали именно здесь, и победителями становились аутсайдеры. Да! Кстати! Стрелять по другим стреколетам можно только в этой точке. Если открываешь огонь где-нибудь еще — Патруль живо разберется с нарушителем.

— Веселые развлечения у вас на островах.

— Не передумал? — поинтересовался Ог.

— Я не вижу другого варианта купить стреколет. Он стоит этого риска.

Мой напарник встал из-за стола и сказал:

— Ну тогда пойдем оплачивать взнос и начнем тренировку. Времени мало.

Глава тринадцатая

В которой гонка начинается…

Солнце еще не всплыло из океана, но все вокруг уже было залито бледным светом, и на взлетных площадках Черепашьего закипела жизнь. Такой ажиотаж я видел, лишь когда начиналась война и эскадрильи спешно перебрасывали на фронт.

Команды бегали по полю, демонологи настраивали Печати, суетились техники, и экипажи занимали места, ожидая от башни управления разрешения на взлет.

Мы с Огом прибыли в Яму, откуда должны были взлетать, еще затемно. Буваллон уже был здесь, на удивление трезвый, он до хрипоты спорил с Моржом по поводу того, что следует пригласить техников и снять часть брони, чтобы облегчить «Чаровницу». Тот возражал, утверждая, что она может нам понадобиться.

Мы смогли пройти в финал и закончили квалификацию тридцать шестыми среди почти пятисот соискателей. Все оказалось гораздо проще, чем я думал.

Вчера Буваллон был само спокойствие, а сегодня нервничал больше всех. Бормотал, грыз ногти и засыпал меня наставлениями. Ни он, ни Морж на ночь никуда не уходили, спали прямо под крылом «Чаровницы». Один заболел паранойей и опасался диверсии, другой не хотел проспать и пропустить все интересное.

— Расслабься, — сказал я лилипуту. — Все нормально. Не надо нервничать. На тебя страшно смотреть, приятель.

— Это ты не почувствовал гонок, паря! — стуча зубами, сказал он, засунув руки в маленькие кармашки. — Как почувствуешь, так сразу тоже перестанешь ощущать спокойствие. Это же целое событие!

— Вот и радуйся ему. Чего волноваться? Ог, как у нас дела?

Напарник сунул в глаз монокль с механической диафрагмой и контролировал работу техника, который проверял контакты на цепях и кристаллы, охлаждавшие демона.

— Все отлично. — Он натянул летный шлем прямо на свою цветастую бандану. — Ульи полностью заряжены. Буваллон постарался. А тебя, кажется, Наива зовет.

Я обернулся, увидел девчонку из ночного народа, стоящую у белоснежного «Молота». Она махала мне рукой.

— Нечего тебе с конкурентами говорить! — буркнул лилипут. — Выведает все наши тайны.

— А они у нас есть? — резонно возразил ему Ог.

Что ответил Буваллон, я уже не слышал, так как направился к летунье.

— Рада, что ты прошел в финал, интересно будет с тобой побороться, — поприветствовав меня, сказала она. — Ты знаешь, что Косматый тоже участвует в гонке?

— Да.

— Он на фиолетовом «Месяце» с красными кругами на корпусе. Будь осторожен.

— Конечно. Спасибо, что предупредила.

— Ну что же. Увидимся на соревновании. Желаю тебе удачи, — улыбнулась Наива.

Я пожелал ей того же в ответ.

— …Что она тебе сказала? — тут же подозрительно осведомился Буваллон.

— Что Косматый хочет драки.

— Драки! Ха! Пусть он еще до кораллового атолла долетит. Раньше все равно стрелять нельзя. Пока думай только о гонке.

— Лично я думаю о том, что стоит поторопиться и навестить букмекеров. — Ог подхватил лежащую под крылом сумку. — Идем, Лас. Морж, посмотри, в правой пушке подача огнепчел с задержкой. Сможешь исправить?

— Дело трех минут, — сказал тот, берясь за гаечный ключ.

Мы тем временем направились к постройке, состоящей лишь из колонн и крыши. Здесь толпилось множество народу, все кричали, делали ставки, собирались рядом с большими досками, на которых мелом были начертаны номера участников. Возле букмекера меня окликнул знакомый голос, и, обернувшись, я увидел здоровенного Руи и Глауфорхефнихшница.

— Старые друзья, — ответил я Огу на вопросительный взгляд.

— Если тебе надо поговорить, то здесь я сам справлюсь, — сказал напарник.

Я пожал руки ухмыляющемуся гроллю и мрачному карлику:

— Вы когда прилетели?

— Сегодня ночью.

— А где Джулия и Мигель?

— На «Бобовом зернышке». Оформляют груз. А мы решили прогуляться, — прогудел Руи.

— Ты времени зря не теряешь, Лас. Не успели мы тебя оставить, а ты уже подписался на это сумасшествие, — сказал горбун. — Приходи вечером в «Лихой вираж». Займем стол.

Распрощавшись с ними, я дождался Ога, и мы направились обратно.

— Видишь тот алый «Стилет»? — спросил меня орк, показав на остроносый стреколет. — На нем летит прошлогодний победитель — Грюк. А рядом золотистая «Вдова» Пьяницы и Хохотуна. Там — Песок и Ар. А вон и твой лучший друг Косматый.

Волкодлак тоже нас заметил, провел когтистым пальцем себе по шее, оскалился.

— Он, кажется, себя не слишком хорошо чувствует, — прокомментировал орк. — Вот-вот хватит удар от ненависти.

— Плевать на него, — сказал я. — Идем, времени мало.

— Где вы ходите?! Пятнадцать минут до взлета, паря! — начал надрывать глотку Буваллон, стоило нам показаться в его поле зрения.

Морж протянул мне шарф, и я повязал его на шею. Прыгавший у шасси лилипут наконец решил перестать кричать на нас и дать последние наставления:

— Все путем, паря. На других не обращай внимания, просто покажи хорошее время. И не волнуйся. Я это сделаю за тебя. Ха-ха! Эй! Кис-кис! Ты куда?! А ну вылазь!

Трехлапый молнией запрыгнул в мою кабину, не собираясь оставаться на земле.

— Не сегодня, приятель, — сказал я, вытаскивая его за шкирку. — Я вернусь раньше, чем ты слопаешь банановые чипсы.

Морж взял его на руки:

— Доверьтесь моей птичке, ребята. Она не подведет.

— Все! Давай! Двигай! Двигай! — подгонял меня Буваллон. — Время уходит.

Я запрыгнул на крыло.

— Кто придумал поставить эту штуку? — спросил я, имея в виду хромированный цилиндр, только что прикрученный техниками к боку «Чаровницы».

— Благодаря ей судьи будут знать, что вы не нарушаете правила, а зрители видеть на проекционных шарах, натыканных сейчас в каждом баре и на площади, что у вас происходит, паря.

— То есть ты хочешь сказать, что они будут видеть все?

— Да. А это проблема?

Вот тут-то я и понял, что влип в неприятности. Раньше я не мог даже предположить, что событие популярно до такой степени и привлечет к себе настолько пристальное внимание общественности. А внимание — это меньшее, что нужно тому, кто бежал из-под трибунала и кого, вне всяких сомнений, до сих пор ищут.

Вот только отступать уже поздно.

— Никаких проблем, — сказал я, пристегивая ремни.

Через минуту мы уже были в небе, ложась на курс. Сразу же слева от нас встал «Месяц», а справа — алый «Стилет» Грюка, и вся наша тройка влилась в общее построение — четыре ряда один над другим, по десять стреколетов в линию. Выровняв скорости относительно друг друга, группа пошла на предстартовый круг.

Я положил руку на рычаг ослабления цепей демонических Печатей. Форт на горе под нами громыхнул пушкой, ядро взорвалось, и я опустил переключатель. Наша «Чаровница», как и тридцать девять других стреколетов, взревела, и началась гонка…

Первый час пролетел будто пара минут. Все это время шла борьба за позиции, и в итоге участники растянулись вереницей длиной в несколько миль. Нам с Огом удалось отвоевать двадцать шестое место и сохранять его за собой. «Чаровница» оказалась крепким середнячком по скорости, и стреколеты с более мощными демонами сразу же обставили нас на прямой дистанции, где не было набора высоты и виражей.

Пока в фаворитах шли какие-то неизвестные мне ребята с запада. Они летели далеко впереди нас — черные точки на горизонте. Наива опережала «Чаровницу» на семь позиций, а лидер предыдущих гонок Грюк сместился на тридцатое место. Он совершенно не рвался в лидеры, выжидая удобного для себя момента.

К исходу второго часа произошла авария где-то позади нас. Стреколеты не поделили небо и врезались друг в друга. Один рухнул в океан, другой продолжал лететь, точнее, едва-едва полз, сместившись на последнее место, к разочарованию всех, кто за него болел.

Ог повернулся ко мне и крикнул:

— Давай на сто пятьдесят ярдов выше, там попутный поток ветра! Облегчим демону работу и чуть увеличим скорость!

Я потянул жезл на себя, заметив, что некоторые летуны делают то же самое.

Далеко внизу, над зеркалом сине-бирюзового океана появилась череда островов, очень похожих на глаза — зеленый зрачок леса, белая радужка пляжа, бирюзовый белок лагуны. Почти сразу же цепочка летящих впереди стреколетов лопнула, словно жемчужная нитка, и бусины полетели вверх, вниз, налево и направо, на первый взгляд в совершенно хаотичном порядке. Участники увидели свои мишени и бросились к ним, чтобы поразить и избежать штрафных кругов.

— На два часа! — проревел Ог, сообщая мне ориентир.

Пять наших мишеней — золотые шары с алой полосой посередине, висели в воздухе на разной высоте и удалении друг от друга. Я припал к прицелу и мягко вдавил магический кристалл в жезл. Парные пушки ударили огненной очередью, золотой шар вспыхнул, исчез в солнечном огне, а я уже тянул жезл на себя, выходя из пикирования и нацеливаясь в мишень, находящуюся в двухстах ярдах справа.

Выстрел.

Золотая вспышка.

Уход, резкий разворот, и перегрузка тут же вдавила меня в кресло, а мишень всего лишь на долю секунды попала в перекрестье прицела.

Выстрел.

Мягкий удар по ушам — огненный цветок близкого взрыва распустился прямо перед носом стреколета…

Я знал, что надо экономить огнепчел, их запас был ограничен правилами, впереди нас, возможно, ждал воздушный бой, но с четвертой мишенью справиться можно было, только стреляя «веером», не отпуская гашетку, во время разворота к последней цели.

Я попал, и сквозь грохот пушек услышал, как штурман что-то одобрительно выкрикнул на своем резком языке. Заходя на последнюю мишень, «Чаровница» взмыла «свечкой», трассеры унеслись к небесному куполу, и через мгновение он сверкнул золотой пылью.

— Попадание! — проревел орк. — Возвращайся на курс!

Мимо нас в обратную сторону, опережая друг друга, летели стреколеты, направляющиеся на штрафные круги. Не успел я опомниться, как мы с двадцать шестого места оказались на девятой позиции.

Ог, не оборачиваясь, поднял вверх большой палец, и мы взяли курс в сторону огромной радуги, которая на радость всем лепреконам мира разноцветным, переливающимся перламутром мостом раскинулась от горизонта до горизонта, говоря участникам, что мы приближаемся к Радужному острову.

Все стреколеты поднялись повыше, а Патруль, сопровождавший нас, ушел, обходя клочок суши по большой дуге, и снова мы встретимся с ним только после того, как преодолеем полосу зенитных батарей.

Те уже показались прямо по курсу — череда темных точек на ярко-голубом небосклоне. На каждой платформе стояли тяжелые пушки, и, если повезет проскочить их после первого выстрела, второй сделать они не успеют — у таких слишком медленная перезарядка.

Нам предлагали сыграть в лотерею, проигрыш в которой означал смерть — тяжелое ядро при точном попадании разносит стреколет на тысячу мелких обломков. После такого выжить можно только чудом.

Не прошло и минуты, как мы поравнялись с боевыми платформами, которые соорудили из старых каботажных судов, вереницей висящих в воздухе. Их борта окутались дымом, и начали летать ядра. Некоторые из них взорвались рядом с нами, рассыпая в воздухе осколки, которые ударили по тем, кто летел первыми.

Несколько стреколетов исчезли в ярких вспышках. Двое, дырявых точно решето, закрутившись, ушли вниз, и летуны покинули их кабины. Еще один оказался поврежден, из его пробитого бока валил густой белый дым, но он удержался в строю, хотя начал сильно отставать.

Я завалил «Чаровницу» на бок, пропуская одно из ядер, которое едва нас не зацепило.

— Правее! — неожиданно гаркнул Ог.

Я тут же выполнил приказ, и только это спасло нас от столкновения с «Месяцем» Косматого.

Волкодлак попытался обойти нас на вираже, но я не дал ему такой возможности, сохранив нашу позицию.

Показались очередные ворота, мы прошли их и начали затяжное пикирование. Внизу лежал облачный покров, за которым скрывался Каменистый — длинный остров, разделенный надвое огромным каньоном.

Теперь все зависело от расчетов Ога. Если он ошибется и мы выйдем из пике чуть раньше, то можем потерять свое место в гонке. Если чуть позже — врежемся в землю.

Мы нырнули в белую вату, мгновенно оказавшись среди падающих дождевых капель. Среди туманных разрывов показался и тут же спрятался каменный остров с желтоватой извилистой бороздкой каньона и ярко-голубыми пятнами озер.

Ог пересчитал скорость ветра, угол снижения стреколета и расстояние до земли, перебросил расчеты из своей доски в мой магический шар. Я начал неспешно выводить «Чаровницу» из падения, одной рукой стиснув жезл, а другой рукоятку контроля скорости.

Внезапно облака кончились, оранжево-коричневая земля оказалась рядом, нависла, с креном заглядывая в кабину, спохватившись нырнула вверх. Справа и слева мелькнули острые выступы скал — я в это время тянул жезл на себя уже двумя руками, чтобы избежать столкновения с дном каньона, где неслась быстрая река.

Мы влетели в каньон, словно гоблин, которого тролль пинком отправил в мусорный ящик.

Благодаря точному расчету штурмана мы сильно оторвались от Косматого, который побоялся идти следом за нами на таком углу снижения и теперь отставал. Теперь, получив выигрыш в скорости, мы сели на хвост восьмому номеру — светло-коричневому «Ревуну».

Пролет по длинному узкому коридору в плохую погоду и при неважной видимости — вызов для любого летуна. Если идешь на запредельной скорости, то разбиться здесь легче простого — вокруг неровные стены скал, острые выступы, извилистые резкие повороты и каменные мостики-перемычки, под или над которыми следовало пролетать.

Я до крови прикусил нижнюю губу, подался вперед, всматриваясь, следя за извивающимся туннелем. Корректировать курс приходилось очень осторожно — любая ошибка могла привести «Чаровницу» к столкновению. Я встал вплотную к «Ревуну», теперь наш нос и его хвост разделяло расстояние не больше двух ярдов, он закрыл собой весь обзор.

Едва выйдя из поворота и оказавшись на коротком отрезке прямого пути, я резко сдал вниз и тут же нажал на педали, гася инерцию. Мы чуть не черпанули брюхом речную воду на перекате, прошли под противником и устремились вперед…

К концу третьего часа гонки по информации, появившейся в моем шаре, все складывалось следующим образом: на первое место вышел Алехандер, орк Ар с шестого перепрыгнул на второе, и в затылок ему дышала Наива — всю дорогу она держалась в пятерке лидеров. Четвертым летел трехкратный победитель прошлых гонок — Грюк, сразу за ним кто-то из банды «Свиней», потом человек с острова Лиловый, за ним Пьяница и Хохотун, а на восьмом месте были мы. «Ревун», оставшийся позади, сражался с Косматым за девятое место.

— Вулкан прямо по курсу! — сказал мне Ог.

Я и сам уже видел на горизонте клубящийся столб, по форме очень похожий на дуб моих лесов.

Дым устремлялся вверх на многие мили, туда, куда не мог подняться ни один стреколет, а затем, подхваченный свирепыми ветрами, широким языком тянулся на юго-запад, чтобы через несколько сотен, а может, и тысячу миль осыпаться пепельным дождем в океан и на безлюдные острова Окраины.

— Грандиозное зрелище, а? — спросил у меня штурман.

— И оно ждет сумасшедших, — пробормотал я.

— То есть нас! Поиграем в кошки-мышки! — хохотнул он, захлопывая стеклянный колпак кабины, чтобы пепел не попал внутрь.

До вулкана отсюда было больше сорока минут лету, но даже отсюда выглядел он угрожающе. Внизу бесновалась грозная и величественная сила, колоссальная мощь которой превосходила все известные артефакты Бесцветного списка.

Участникам предстояло пролететь вдоль берега, потом снизиться, пройти над лавовой рекой, тянущейся почти двадцать миль, до океана и развернуться обратно, в сторону Черепашьего.

На фоне остальных островов Павлиньей гряды Громовержец показался мне черным попугаем. Никакой зелени, бирюзовых гаваней и белых песчаных пляжей. Сплошные обгорелые камни, застывшие лавовые потоки, исходящие непроглядно-сизым, грязно-желтым и темно-фиолетовым дымом воронки, то и дело бьющие до ста ярдов вверх кипящие гейзеры — настоящий кошмар для всех, кому не повезло сюда попасть.

Мы шли по дуге, обходя остров с севера, и стекло кабины начало мутнеть — мелкие частички пепла висели в воздухе, снижая видимость. За бортом все скрипело, по металлу словно царапали сотни маленьких коготков. Столб дыма казался необъятным… И пройти сквозь него могли только те, кто решил во что бы то ни стало достичь своей цели.

Как раз такие, как мы.

Безумный план — пролететь над жерлом вулкана — предложил Буваллон. Такой маневр поможет нам сократить путь, благо правилами это не запрещено.

— Пора! — сказал мне Ог.

Я заложил вираж, и пару секунд мы двигались параллельно клубам пепла, которые выплевывала гора, а затем нырнули в них.

И наступила тьма. Ее разгонял лишь тусклый свет, который излучали зеркало каббалистической доски, мой навигационный шар и несколько ламп накаливания на приборной доске.

Я ощутил себя как в тот миг, когда оказался в Черной воронке, среди туч и непогоды, — полная дезориентация. Оставалось лишь верить жемчужной нитке курса, мигающей в сердце волшебного шара.

«Чаровницу» болтало и кидало из стороны в сторону. Мы то поднимались на два десятка ярдов, то внезапно проваливались на все тридцать. Воздух визжал, стонал и грохотал, по корпусу шла непрерывная бомбардировка мелкими песчинками. Трижды нас довольно ощутимо тряхнуло, один раз все приборы замерцали, словно собираясь погаснуть, но, слава Небу, этого не произошло, и мы продолжали держаться в воздухе.

Стреколет стал точно перепивший гном — упрямым и совершенно неуправляемым. Мы с Огом вцепились в жезлы, помогая друг другу удерживать курс.

— Правее и на четверть выше! — крикнул я ему и перевел дух, когда «Чаровница», будто комета с тянущимся за ней пепельным шлейфом, вылетела из сизого облака прямо за хвостом белоснежного «Молота глубин» Наивы.

— Четвертое место! — заорал Ог, потрясая кулаком. — Мы выбились на четвертое место!

Но мне было не до ликования — трасса уходила вниз, к острым камням и начинающемуся за ними потоку раскаленной магмы. В стреколете сразу же стало жарко от дыхания бездны. Вокруг, воя и хохоча, летали огненные духи, расшвыривая искры, а с неба метеорами падали лавовые бомбы в широченную реку пламени, которая лишь через десять миль делала резкий поворот и лениво стекала в океан, порождая бесконечные клубы раскаленного пара.

Ворота контрольной точки висели сразу за островом, и, когда мы прошли их, я вздохнул с облегчением, а Ог, помедлив, открыл колпак кабины, впуская в нее свежий океанский воздух.

Обернувшись ко мне, он улыбнулся и поднял большой палец.

— Хорошая работа, Лас! Веди нас домой.

Наива оказалась отличной летуньей, настоящим ловцом удачи. Мы шли в миле над океаном, и ее белый стреколет находился в ста ярдах от нас, как раз по центру моего прицела. До кораллового атолла, где разрешено проводить воздушные бои, было всего ничего.

— Будешь стрелять? — спросил у меня Ог.

— По ней — нет.

Он усмехнулся:

— Тогда придумай, как ее обогнать и не получить от девчонки очередь огнепчел.

— Уйду вверх. Спрячусь в облаках.

— Они редкие и довольно высоко. Мы можем потерять нашу позицию при наборе высоты.

— Доверься мне.

Он пожал плечами:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. На кону полторы тысячи, Лас.

Когда он отвернулся, я лишь покачал головой. Полторы тысячи. Всего полторы. Наверное, моя кузина, узнай о том, что мне требуется такая мелочь, хорошо бы посмеялась. Она бы назвала меня нищим, что недалеко от истины, во всяком случае, в реалиях моей семьи.

Но, если честно, я был рад, что смог понять ценность денег. Хотя бы сейчас. Пускай для этого мне и пришлось в корне изменить свою жизнь.

— Минута до атолла! — предупредил Ог.

Я обернулся, отмечая, что «Стилет» Грюка ускорился и «Месяц» волкодлака пытается занять выгодную для атаки позицию.

— Ухожу вверх!

Резкий, очень крутой набор высоты заставил стреколет взмыть к облакам.

Оказавшись возле границы облачности, я поставил «Чаровницу» с таким расчетом, чтобы идти в самом нижнем слое, сквозь который пусть и плохо, но были видны металлические искорки стреколетов противников.

— Мы потеряли две позиции! Что дальше?

— Ждать.

— Чего?!

— У Грюка «Стилет». А у «Стилета» счетверенные пчелометы! Хуже него только «Развратник» на хвосте. Кобольд первым же залпом превратит нас в корм для рыб. Предпочитаю тактику, а не пустую стрельбу. Доверься мне.

Внизу черной тенью под бирюзовой поверхностью воды протянулся коралловый риф — бесконечное множество костей океана, среди которых протекала жизнь тысяч рыб, а над ними кипела широкая белая полоса разбивающихся об острый гребень волн.

— Началось, — проворчал Ог.

Наива осыпала очередями летящего впереди нее противника, а Грюк резко вильнул в сторону, пытаясь уйти от Косматого.

— Пусть разбираются друг с другом без нашего участия! — сказал я.

— Надеюсь, кобольд собьет волкодлака.

Я тоже на это надеялся, но все вышло несколько иначе. Пока сражающаяся Наива ушла вместе со своим противником выше облаков, Косматый устроил Грюку настоящую трепку. Надо отдать волкодлаку должное — стрелок он был отменный и, несмотря на то что кобольд пытался уйти из прицела, всаживал в алый стреколет огнепчелу за огнепчелой. В конце концов пташка Грюка полыхнула, пламя вырвалось из нижних отсеков, и стреколет, оставляя за собой два угольно-черных дымных хвоста, закручиваясь, начал падать.

— Изнанка тебя забери! — выкрикнул Ог.

Я лишь стиснул зубы, увидев, что «Месяц» направляется к нам.

— Всю мощь на демона! Отключи щиты! — приказал я.

— Но…

— Отключай! Нам нужна скорость!

Косматый хочет неприятностей — он их получит. Видит Небо, я не желал драться, но еще меньше я хочу отправиться следом за кобольдом.

Мы прошли на встречных виражах, осыпав друг друга очередями и практически не причинив вреда. Волкодлак ошибся — совершил неполный разворот, предоставив мне редкую возможность сесть ему на хвост.

Скорость, угол снижения и горизонт я отмечал лишь краешком сознания, так как весь мой мир сузился до паутинной рамки прицела и стремительно растущей в ней ярко-зеленой точки. Она двигалась в четырех сотнях ярдов над нами, наращивая скорость для резкого набора высоты. Удерживая ее на пересечении стрелковых линий прицела, я замкнул кристалл.

Четыре долгие секунды пчелометы грохотали у нас под штурмовыми крыльями, выплевывая сотни злющих насекомых. От первого же десятка огнепчел кабина «Месяца» лопнула, сверкнув на солнце разлетающимися осколками. Стреколет клюнул носом, потеряв управление, и развалился на куски.

Я даже не стал смотреть, как обломки падают в океан, отвернув в сторону от растворяющегося в воздухе черного дыма. Далеко слева и впереди на бирюзовой океанской глади качалась полузатопленная красная точка, все еще выпускающая из своих внутренностей дымные кольца. Грюк оказался отличным летуном и, несмотря на серьезные повреждения, смог сесть на воду.

Наива появилась внезапно. «Молот глубин» с закопченным носом выпрыгнул из облаков слева от нас и пошел на сближение параллельным курсом. Мы покинули зону стрельбы, и можно было не опасаться оружия летуньи, но и я, и Ог видели, как тяжелый стреколет гномов медленно, но верно наращивает скорость.

Мы вышли на финальный отрезок пути и устремились бок о бок к финальному коридору, начав одновременное пикирование. Я посмотрел на летунью в белом шлемофоне, сосредоточенно глядящую только прямо перед собой, полностью отдавшую себя гонке. Конечно же она не уступит, это было бы слишком легко. Догнать Алехандера у нас уже не получится, он ушел слишком далеко, а значит, у Шестичасовой гонки уже есть победитель. Но сейчас была возможность сразиться за второе место, с призом в тысячу луидоров, и никто из нас не собирался уступать.

— Ог! — Я постарался перекричать вой сразу двух демонов. — Самое время для каких-нибудь фокусов!

Мы падали, падали, падали, как две сложившие крылья птицы, собирающиеся нырнуть за рыбой. На несколько секунд командир эскадрильи «Грома» отстала — «Молот» был слишком тяжелым и выводить его из пикирования требовалось гораздо раньше, чем наш стреколет, но благодаря массе гномьей птички и своему мастерству летунья нагнала нас как раз у ало пульсирующего кольца — первого из нескольких сотен перед финишной чертой.

Они извилистой змеей тянулись от океана к берегу, переваливали через Бараний кряж и заканчивались над площадью Арсенала — главной в Сан-Винсенте.

Сейчас два наших летящих бок о бок стреколета напоминали пару дельфинов, прекрасно чувствующих друг друга, ловящих малейшее движение спутника и словно слившихся в единое целое.

Я оглох от рева демонов, глаза слепили алые вспышки проносящихся мимо нас, почти слившихся в одну непрерывную линию ворот. Моя рука стальной хваткой сжала жезл управления, по вискам тек пот, ноги на педалях напряглись, ловя малейшие нюансы изменения положения стреколета соперницы.

Наива оказалась настырной крошкой и упорным бойцом. Она не собиралась отступать, уступать и быть третьей. Только не сегодня! Демон «Молота глубин», чуть более мощный, чем наш, разгоряченный, нетерпеливый и такой же упрямый, как его хозяйка, начал рваться вперед. Его преимущество являлось совершенно незначительным, белый стреколет пока опережал нас меньше чем на четверть корпуса, но и этого было достаточно, чтобы мы проиграли.

Под нами промелькнул берег, горы, влажный туманный лес, начались неровные склоны с красноватой обработанной землей, на которой выращивали кукурузу. В этот момент в нашей кабине на краткий миг полыхнуло алое зарево, и демон перестал реветь, переходя на оглушающий вой, чем-то напоминающий кошачий. Меня буквально вдавило в кресло от ускорения. Ог воткнул одну из бесценных рубиновых игл прямо в Печать, подстегнув демона. «Чаровница» нагнала, а затем и перегнала «Молот», и мы пересекли начерченную в воздухе полосу финиша.

Орк вскинул руку и торжествующе заревел. Я, задержавшись лишь на секунду, поддержал его своим радостным воплем.

В конце концов, не каждый день ты приходишь вторым в легендарных гонках.

Глава четырнадцатая

В которой случается то, чего я опасался.

— Вот шта я те скж-жу, паря. Ты, паря, воопще… — пьяно протянул Буваллон, икнул и, уткнувшись в шерсть Трехлапого, оглушительно захрапел.

— Ему больше не наливать! — рассмеялся Руи.

— Это от счастья, — сказал Ог, сидевший напротив гролля. — Когда мы получали чек из рук губернатора, лилипут сиял точно новенький луидор и на радостях выдул ведро рома.

— В общем-то он не один такой, — сухо рассмеялся Глауфор. — Весь Сан-Винсенте мертвецки пьян.

— Еще бы. — Ог открыл новую бутылку. — Кто-то напился с горя, кто-то от радости, а кто-то за компанию, чтобы не отставать от других.

— Почему бы не расслабиться? — пожал плечами Руи. — Шестичасовые гонки завершились, и некоторые ловцы удачи здорово обогатились, а другие оставили в карманах букмекеров все, до последнего медяка.

Я сидел на подоконнике, вдыхая ночные запахи. В небе властвовала тишина. Никто не летал, шхуны и фрегаты стояли на якорях, команды пировали на берегу, трактиры и бары гребли деньги, ром и текила лились рекой, а на угольях готовились свинина, рыба, королевские креветки и нежные морские свинки — куи, обволакивая город ароматом жареного мяса.

Целая компания собралась, чтобы отпраздновать нашу победу: я, Ог, Буваллон, Морж, Кривонос, Наива, Глауфор, Руи, Джулия, Мигель и, разумеется, Трехлапый. Сегодня он наелся за четверых и раздулся, как упитанный поросенок.

Мы сидели на террасе «Лихого виража» уже несколько часов. В висевшем под потолком волшебном шаре по шестому разу крутили лучшие моменты прошедшего соревнования. Сейчас на повторе наша «Чаровница» как раз ныряла в каньон.

— Скоро это станет классикой, Лас, — сказала мне Джулия, взглядом профессионала наблюдая за гонкой. — Великолепный заход.

— Спасибо.

— Я и не знал, что моя крошка способна так парить, — улыбнулся в усы Морж.

Старый летун весь вечер пребывал в приподнятом настроении — он рассчитывал неплохо заработать на грядущем аукционе. Уже несколько человек выразили желание приобрести его стреколет.

К нашему столу подошел пожилой хаффлинг, и я узнал По, моего бывшего соседа по дому Кривоноса.

— Привет, победители, — сказал он нам. — Вы сегодня всех удивили. Вот ваша доля.

С этими словами он бросил на стол тяжело звякнувший кошелек.

— Доля за что? — не понял я, не спеша притрагиваться к деньгам.

— По у нас букмекер, — пояснил Кривонос. — В Шестичасовых гонках он принимает ставки не на победителя, а на то, кто кого собьет. Как я полагаю, это вам за Косматого.

— Да, — кивнул хаффлинг, с интересом посмотрев на спящих в клубке Буваллона и Трехлапого. — На острове правило — платить пять процентов тому, кто сбил участника гонок, если сумма выигрыша превышает сто луидоров. На то, что ты вынесешь Косматого, было сделано много ставок, Лас. В кошельке две сотни.

— Благодарим. Они нам понадобятся. — Ог сгреб деньги лапой и убрал себе в карман. — Присоединишься?

— Спасибо, но мне еще с внуками сидеть, — отказался По. — Удачного вечера.

— Отличное дополнение к нашему капиталу, — довольно сказал Ог, когда хаффлинг ушел. — Надежда на хороший стреколет становится все менее призрачной. Удачно мы повоевали, Лас.

Я кивнул. А Джулия сказала:

— Приказом губернатора в день после гонок никто не платит налог с продажи и покупки, поэтому каждый год к нам слетаются на аукцион со всей Павлиньей гряды. Продают и корабли, и стреколеты. Ваш шанс как никогда реален.

— Да, мероприятие сверхпопулярное. Когда-то капитан Север именно так и купил «Гром», — важно кивнул Морж.

Услышав имя Севера, Кривонос, как обычно, поморщился, но ничего не сказал.

— Мы тоже будем на аукционе. — Наива осторожно подняла на палец ползущего по столу алого жучка и пересадила его на перила веранды. — В последнем бою потеряли один «Молот», а другой сильно поврежден и подлежит списанию. Так что пора пополнить запасы.

— Ну, у Ласа с Огом не столько монет, сколько у твоего Севера, — проворчал Кривонос. — Им придется уповать на то, что появится хоть что-то подходящее за ту небольшую сумму, что у них есть. Три года назад вообще было пусто, нулевой выбор. Многие вернулись ни с чем. О, Грюк! Как здоровьице?!

На веранде появился усатый кобольд. Он был уже немолод, его коса поседела, все лицо было в морщинах, а татуировка клана на левой щеке потускнела.

— Живу только твоими молитвами, Кривонос.

Он поставил на стол здоровенную, на целый галлон, бутылку рома с этикеткой, на которой было написано «Атакамес».

Буваллон тут же приоткрыл один глаз.

— Вот это я пнима-ю, паря, — едва ворочая языком, промычал он и снова провалился в сон.

— Спасибо за Косматого, курьеры. — Кобольд присел на свободный стул. — Пришел бы раньше, если бы не вытаскивал из воды пташку.

— Сильно ее потрепало?

Победитель трех Шестичасовых гонок скривился:

— Могло быть хуже. Ремонт уже начали, и пару месяцев мне придется торчать на берегу. Но меня согреет тот факт, что Косматый, изуродовавший мой «Стилет», не собрал костей. Слышал, вы планируете прийти на аукцион?

— Есть такая идея, — кивнул Ог.

— Мой племянник — помощник распорядителя мероприятия. Я с ним перекинулся парой слов — вот вам билеты на первый ряд. И взнос можно не платить.

— Спасибо, — поблагодарил я его.

— Было бы за что, эльф. Я всего лишь намекнул племяшу, что он может оказать вам услугу. Он смотрел всю гонку и в восторге от вашей команды. Так что пользуйтесь известностью, пока есть такая возможность.

— Известностью? — нахмурился я.

— Ну да. — Он весело подмигнул мне. — Слава, популярность и всеобщая любовь. Обойди вы Алехандера, и вас бы вообще на руках носили. Сидели бы вы сейчас не здесь, а на званом ужине во дворце губернатора.

— Ничего, — усмехнулся Кривонос. — И тому, кто занял второе место, хватит внимания. Через пару недель о Шестичасовых гонках будут говорить даже на материке. Уверен, многие захотят посмотреть на то, как Лас и Ог проходили каньон и жерло вулкана. Такое не каждый год случается.

В этот момент я с некоторой тоской подумал, что был прав — я не мог подвести команду и отказаться от участия в гонке, но теперь с этой совершенно ненужной мне известностью могу попасть в большие неприятности…

Когти Трехлапого несильно, но достаточно болезненно впились мне в руку, и я с трудом поднял тяжеленные веки.

Состояние было хуже некуда. И не потому, что наша компания прикончила бутылку «Атакамеса», а затем еще и на пляже, зажаривая лангустинов, глушила кокосовые коктейли, заливая это все текилой.

Звенящая головная боль, вкус ржавого железа на языке и мерзкий, противный, липкий холодок на коже совсем не относились к алкогольному опьянению. Я знал, на что эльфы реагируют таким образом — на заклинания оглушения, усыпления и блокирования воли. Если бы не Трехлапый, самостоятельно я никогда бы не проснулся.

Зверек лежал рядом, на подушке, почти не дыша, и зыркал в густой, неестественный мрак, разлившийся по моему жилищу. Я не видел ничего — ни окна, через которое должна была заглядывать полная луна, ни шкафа у противоположной стены, ни двери. Но знал, что в доме кто-то есть.

Мои уши уловили тихий шорох — едва слышный, который, казалось, донесся из другого мира, так сильно заклинание блокировало распространение звука.

Похоже, мой дом посетили грабители. Что и неудивительно — всегда найдутся те, кто желает нажиться на чужой победе. Однако пришли они зря — чек остался у Ога, к тому же обналичить его в гномьем банке могли только он или я. Никому другому бородатые денег не выдадут.

С другой стороны, странные грабители. Во-первых, они пользуются магией. Во-вторых, без труда прошли мимо акаций Риолки.

Я не шевелился, прислушиваясь.

Судя по тому, как тихо ходили неизвестные, они прекрасно видели во мраке. Стараясь двигаться как можно медленнее, я запустил руку под подушку, и пальцы коснулись гладкой рукоятки пистолета.

Трехлапому словно только этого и было нужно. Лохматым шариком он спрыгнул на пол, растворившись в чернильном мраке. Я выждал несколько секунд, напряженно ловя шорохи, и, когда замок на дверце шкафа тихо звякнул, выхватил оружие, на ходу взводя курок, и выстрелил на звук.

Казалось, что от грохота раскололись небеса. Я скатился с кровати вместе с одеялом, упал на пол, больно ударившись локтем. Тьму разорвал низкий вой, от него свело зубы, заныли кости, и я, как лягушка, на четвереньках отпрыгнул в сторону.

Высоко и тоненько взвыл Трехлапый, сразу же раздался гораздо более низкий, неожиданный крик боли, что-то со звоном разбилось, и тьма мгновенно рассеялась.

Я увидел окно, квадрат лунного света на полу, расщепленную огнепчелой дверцу шкафа, перья из подушки, летающие по сизому от порохового дыма воздуху, отплевывающегося от чужой крови Трехлапого, разбитый флакон волшебного эликсира и силуэты двоих незваных гостей.

Оба направили в мою сторону жезлы, зло зашипели, и я поднял руки. Но тут в распахнутую дверь, точно крокодил, бросающийся на антилопу, влетели шипастые, колючие ветви акации. Они схватили ближайшего к ним грабителя и разорвали его на две части.

Второй выстрелил по дереву из жезла, понял, что это не действует, и, забыв обо мне, выскочил в окно. Я перепрыгнул через мертвеца, проскользнул мимо ветвей рассерженной акации, выходить из дома через окно не рискнул — там была чудесная клумба, на которой росло много замечательных цветов, и злить Риолку не входило в мои планы.

Темный силуэт бежал через залитый лунным светом двор, и к нему присоединился еще один. В доме Риолки зажегся свет, дрэгайка выскочила на крыльцо, и первый из грабителей направил на нее жезл.

— Берегись! — крикнул я, понимая, что не успеваю помешать им.

Зато успел кое-кто другой.

Сухо затрещало, и заросли кустарника-цельзапении с ярко-оранжевыми кисточками цветков выплюнули целое облако шипов. Оно накрыло бандита, и тот, воя от боли, отшатнулся назад, к огромной монстере с широкими резными листьями. Те дернулись, подались к нему, оплели, а затем сжались, ломая кости.

Я подлетел к Риолке:

— Ты в порядке?!

— Нет! — прорычала она и обратилась к акациям: — Проспали?!

— Это маргудцы. Они могли использовать заклинание и…

— Сама вижу! Принесите мне голову того, кто вытоптал хризантемы!

Самая старая акация громко, протяжно скрипнула и отправилась следом за беглецом. Она вылетела на улицу, проломив в заборе огромную дыру, и я едва успел вскочить на дерево, крепко уцепившись за ветви.

На мое счастье, акация не возражала. Она была занята тем, что наращивала темп, разогнавшись, как лошадь. Правда, дерево оказалось куда менее изящным и перло с грацией и целеустремленностью озверевшего носорога.

Улица была пуста, но моя компаньонка, кажется, знала, куда следует двигаться. Она повернула в сторону высокого соседского забора и, не снижая скорости, врезалась в него, снеся доски. Испуганно взвыл дворовый пес, луна скакнула по небесам, промелькнули ветви маракуй. Мы пронеслись через двор, задели угол какого-то сарая, и он с грохотом развалился у меня за спиной.

Проломив забор с другой стороны участка, выскочили в переулок. Надо думать, хозяева с утра сочтут, что здесь пробежал по меньшей мере слон.

Кто-то испуганно вскрикнул, убираясь с дороги. Дерево скакнуло вперед, сшибло кроной веревку, на которой висело белье, и часть сорванных тряпок застряла в ветвях, а одна из них упала мне прямо на голову.

— А! Чтоб тебя! — выругался я, сбрасывая с себя чью-то рубаху. — Стой! Слышишь?! Стой! Не туда!

Она остановилась лишь после того, как я сильно хлопнул ладонью по шершавой коре.

— Поворачивай! Вези меня к Логову!

Дерево недовольно скрипнуло.

— Он бежит к Яме, там узкие переулки, ты все равно не пролезешь, а каменные дома ломать не так просто, как деревянные заборы. Он скорее всего успеет улететь. Но я смогу перехватить его в небе.

Снова недовольный скрип и раздраженный удар корнями по земле.

— Ты умеешь летать? К тому же, если будешь носиться по всему городу, рано или поздно попадешься на глаза страже, и у Риолки будут неприятности. А Логово рядом, — привел я еще один аргумент. — Вези меня туда!

Больше акация не спорила. Попятилась задом, выбираясь из узкого переулка, разбила веткой чье-то окно и припустила на запад, по пустырям и окраинам, ломая кусты и легко перепрыгивая через ручьи.

Я вцепился в сучья, сжал зубы, чтобы они не стучали друг о друга, когда питомица дрэгайки переходила в галоп, и думал о том, что торчавшие на острове маргудцы решили больше не дожидаться разрешения таможни.

Теперь не было сомнений, что они прилетели за мной. Более того, явно поняли, кто хозяйка этого домика, и знали, что ее магия посильнее их темной волшбы. Хотели сделать все тихо, обвели вокруг пальца сторожей, наслали на меня крепкий сон и решили сперва порыться в шкафу. На их беду, рядом оказался Трехлапый…

Сейчас уцелевший маргудец будет стараться как можно быстрее покинуть остров — он понимает, что нарушил закон и его стреколет подлежит аресту и конфискации в пользу правительства, а сам он надолго попадет за решетку. Или сразу в петлю.

Отпустить его я не мог. Беглец приведет за собой других, а я не хочу в следующий раз проснуться и увидеть, что по двору рыскают двадцать жаждущих моей крови колдунов. Акация резко затормозила возле ворот Логова. Я спрыгнул на землю, облегченно перевел дух:

— Иди домой. Скажи Риолке, что я со всем разберусь.

Она несильно подтолкнула меня корнем в сторону посадочной площадки, повернулась и точно странный краб поползла обратно. Я быстро добрался до холма, остановил первого же техника:

— Кто начальник ночной смены?

— Игнасио, вон он. Заполняет бумаги на взлет, — сказал работяга, показав на высокого беловолосого чиновника, черкавшего что-то в полетных листах.

— Привет, эльф, — сказал он мне. — Отличная гонка.

— Спасибо. Мне надо прогнать «Чаровницу» Моржа в тестовом полете перед началом аукциона.

— Да пожалуйста, — пожал плечами тот. — Она на дальней стоянке, фэйри дадут тебе зеленый свет.

— Спасибо.

— Туллу я, пожалуй, не буду говорить о твоем полете, — усмехнулся он и пояснил: — Еще не видел, чтобы летали без комбинезона и в одних подштанниках. Это эльфийская традиция?

Ну что тут сказать. Выбежал я из дома в том, в чем спал. Времени наряжаться не было.

— Что-то в этом роде, — кивнул я.

— Ну-ну, — заржал он. — Удачного полета.

Еще через две минуты я уже был в кабине, лихорадочно проводя предполетную подготовку. Первым делом проверил запас огнепчел в ульях, оставшийся после гонки. Окажись они пусты — все дальнейшее не имело никакого смысла, если только я не собираюсь идти на таран.

Дремавшие фэйри с недовольным видом зажгли огни, показывая, что полоса свободна и я могу побыстрее проваливать, чтобы дать им выспаться до утра.

Я взлетел, подхваченный теплым ночным ветром, ориентируясь лишь по лунному свету и тем незначительным огням Сан-Винсенте, что еще горели в окнах полуночников.

Из-за полной луны океан казался озером расплавленного серебра, горы Бараньего кряжа — платиновыми слитками, джунгли — темным ноздреватым пятном, прибрежная полоса — тонкой жемчужной ниткой баров и таверн, из которых до сих пор не выгнали последних посетителей. Только Яма, Логово, Приморский бриз, государственные полосы, база Патруля, оборонительный форт, верфи и пирсы были ярко освещены.

Над Черепашьим крутились лишь семь стреколетов, увенчанных коронами волшебных огоньков. Четверо из них садились, а следовательно, меня совершенно не интересовали. Трое уходили от острова, и ни один из них не был похож на «Клык», на котором прилетели маргудцы. Так что я сразу повернул в сторону Ямы, прошел над ней. Площадка, где стояли колдуны, пустовала.

Значит, я оказался прав. Разведчик решил, что ему больше нечего делать на острове. Где теперь его искать? Куда он полетел?

Погода была отличной, ночь совершенно безоблачной, звездной и лунной, видимость на фоне блестящего в серебряном свете океана — просто великолепной.

Я ушел от острова по расширяющемуся кругу миль на двадцать и наконец-то увидел быструю тень-трезубец, на мгновение закрывшую звезды. Беглец находился в двух милях надо мной и погасил сигнальные огни, чтобы они не выдали его.

Рванув жезл на себя и выведя скорость на максимум, я начал крутой подъем, собираясь зайти снизу и дать залп прямо ему в брюхо. Но, когда припал к прицелу и уже готов был выстрелить, «Клык» вдруг резко перевернулся и ухнул вниз, уходя от опасности.

Я положил «Чаровницу» на бок, пытаясь понять, где противник будет выходить из пикирования, чтобы встретить его в этой точке, и тут же понял, что меня хотят провести — в пределах видимости никого не было.

Ударив по одной из педалей, я тут же сбросил скорость — моя пташка взбрыкнула точно лошадка, выполнила в воздухе невероятный кульбит с крутым креном и одновременным разворотом, уходя с прежнего курса на сто восемьдесят градусов и пропуская под собой ярко-зеленые трассеры выстрелов.

Ловкий малый. Ничего не скажешь.

Сгустки магии прошли выше меня, затем сбоку, вновь снизу… Я не давал ему возможности прицелиться, маневрировал и ждал подходящего момента.

Небо и океан то и дело менялись местами, крутились, вздымались прямо перед кабиной, ухали вверх и вниз, вперед и назад, под всеми возможными углами, и перед взором, выжигая на сетчатке след, мелькала яркая, полная луна. Зеленые росчерки с воем проносились мимо меня, за спиной гремели пушки.

Маргудец был отменным летуном, и сбросить его с хвоста не получалось. Мы устроили виражи, с критическими углами, бесконечной сменой высоты и безумными вращениями, и мир сошел с ума, а луна слилась в одну бесконечно-желтую извилистую дорожку.

Металл старенького стреколета стонал, но я не собирался сдаваться. Невидимая сила вжала меня в кресло, упала на плечи, сдавила горло, тьма заглянула в глаза.

Я знал, что делаю. Никто лучше эльфов не выдерживает перегрузки. Мой преследователь или должен был сдаться, или… ему должно быть очень плохо.

Как только вокруг перестало сверкать зеленым, я понял, что моя затея удалась — «Клык» начал терять высоту. Летун не выдержал, потерял сознание от перегрузок и упустил контроль над своей машиной.

Он выровнял ее через двадцать с лишним секунд, намного ниже меня, и за это время я добился шести попаданий в широкий фюзеляж маргудца, но тот все еще оставался в небе. «Клык» был очень надежным и крепким стреколетом.

Противник начал описывать круг, собираясь зайти мне в лоб, я насел на него, стреляя короткими скупыми очередями, еще трижды попал, и наконец-то из-под его правого крыла пошел дым.

Магический шар в моей кабине замигал, раздался резкий сигнал — огнепчел в ульях оставалось на одну длинную очередь. Теперь я снова был вынужден выжидать момент, и, кружась, мы поднялись на шесть миль, очутившись среди ледяного воздуха, мертвых безучастных звезд и бесконечной ночи.

Стреколет маргудца шел на меня на фоне огромной, полной луны, сближаясь. Зеленые нити потекли к «Чаровнице», но я не отвернул, не подставил под удар уязвимое брюхо, а, поймав в прицел его стреколет, дал ответный залп.

Пушки глухо рявкнули, а затем сухо щелкнули — улья опустели.

Он промазал. Я попал и остался в небе. «Клык» огненной каплей рухнул вниз.

Он упал недалеко от маленького необитаемого островка, ухнув в воду и подняв в небо тучу брызг. Я сделал несколько проходов над местом его падения, убедился, что все кончено, и только после этого лег на обратный курс, надеясь, что колдуны больше не придут ко мне в гости без приглашения.

Я вернулся домой перед самым рассветом. Улица напоминала трассу для гонок мамонтов — кругом сплошные разрушения. Разваленные заборы, сломанные сараи, ободранные стены каменных зданий, разбитая плитка мостовой, взрытая корнями земля. По счастью, ни один из следов не вел к калитке Риолки.

Акация, на которой мне довелось прокатиться, — переместилась к воротам. Она то ли охраняла вход, то ли ожидала меня. Как оказалось — это была именно встреча. Когда я проходил мимо, дерево опустило ветку, преграждая мне дорогу, и тихо скрипнуло. В этом звуке мне послышался вопрос, так что я ответил:

— Голову принести не удалось, но он больше нас не побеспокоит.

Та убрала ветку и подобрала корни, позволяя мне пройти во двор. Кажется, наши отношения потихоньку налаживались.

Свет в окне у дрэгайки не горел, и я не стал ее тревожить, решив подождать до утра.

Дверь в мой домик все так же была выворочена, в комнате полный разгром, на полу кровь, но тело исчезло. Видно, его уже пустили на удобрения. Трехлапый сидел на подоконнике и старательно вылизывал персиковую шерсть темно-лиловым языком.

— Ты здорово помог, — сказал я ему.

Он тут же спрыгнул на пол, трусцой подбежал к сломанному шкафу, плюхнулся на задницу, раздулся и стал похож на волосатую жабу. Я зажег свечу, затем достал ему целую коробку кокосовых чипсов, высыпал в жестяную миску:

— Молодец. Заслужил.

На кровать можно было смотреть только с сожалением. Матрас, одеяло, простыня, подушка были продырявлены жезлом. Также досталось стене и полу — на них остались черные борозды. Я, несмотря на усталость, занялся наведением порядка. Сходил к ручью за водой, смыл кровь, подмел осколки разбитого флакона, в котором хранилась жидкость, распространяющая непроглядную тьму. Слазил на чердак, взял оттуда мешок и собрал в него мусор. И только после этого уснул.

Глава пятнадцатая

Где я увеличиваю капиталы «Лас, Ог и Ко» и иду в гости.

Утро на этот раз началось для меня в полдень. До аукциона остался один день, и именно сегодня мы с Огом должны были окончательно определиться, сколько наличности у нас на руках.

Перед уходом я зарядил оба имеющихся пистолета, достал из тайника пламя глубин — камни, полученные от гнома-оружейника в Прибрежном.

Во дворе в разоренной ночными гостями клумбе возилась страшная сгорбленная старуха. У нее были бесцветные седые патлы, крючковатый нос и какие-то неприглядные лохмотья вместо платья. Изъеденные морщинами руки незнакомки нежно и осторожно касались погибших хризантем. Те медленно оживали, расправляли лепестки и выпрямлялись на подрагивающих стеблях.

— Добрый день, — поприветствовал я ее.

Она повернула лицо в мою сторону, и меня поразили яркие, сияющие, молодые, до дрожи привлекательные фиалковые глаза на этом отталкивающем морщинистом лице.

— Лас, у меня к тебе разговор, — сказала старуха звонким голосом дрэгайки, и я вздрогнул от неожиданности.

— Риолка?!

Та вздохнула, и произошла метаморфоза. Теперь на ее месте стояла длинноногая медововолосая девушка в короткой облегающей тунике. Надо сказать — контраст между двумя этими обликами был разительный.

— Эм… да… так лучше. Спасибо.

Я знал, что существа, которых эльфы чтили как богов, имеют несколько обликов, но не ожидал увидеть нечто подобное своими глазами.

— Скажи на милость, какие уроды повредили мои цветы? — сердито спросила она. — Не могли бы твои друзья впредь быть поосторожнее?

— Не назвал бы их друзьями. Боюсь, это были грабители.

Она недоверчиво хмыкнула, наклонилась, что-то поднимая с земли, бросила мне, и я поймал волшебный жезл.

— Обычные грабители не пользуются артефактами маргудских колдунов, которые, между прочим, запрещены на Павлиньей гряде, как и во всем цивилизованном мире. Буду рада, если ты унесешь эту штуку из моего дома.

— Конечно, — пробормотал я, убирая опасную вещь в сумку.

— У тебя неприятности?

— Надеюсь, что нет.

— Я тоже. Потому что готова терпеть беспокойных жильцов лишь до тех пор, пока от этого не страдают растения. Так что, пожалуйста, если к тебе в следующий раз нагрянет кто-то из тех, у кого вместо кожи чешуя, будь любезен решить с ними все вопросы прежде, чем они вытопчут мой сад.

— Хорошо, — кротко сказал я.

Она пронзила меня еще одним взглядом:

— Вот и чудесно. Кстати, кровать чинить придется тебе. А стоимость мебели, матраса и постельного белья я включу в счет.

— Не имею никаких возражений.

— Доброго дня, Лас.

Она вновь занялась цветами, а я поспешил уйти, радуясь, что так легко отделался и меня не выпроводили на улицу.

Прежде чем идти к Огу, я навестил Кривоноса. На пороге дома огра лежал здоровый лохматый пес. Он посмотрел на меня сонно, для приличия вяло шевельнул хвостом и, позволив переступить через себя, вновь задремал.

В комнате, заваленной барахлом и ящиками из-под рома, кроме Кривоноса, который орудовал зубочисткой в пасти, сидел По. Стул ему был высок, и хаффлинг смешно болтал лохматыми ногами, отхлебывая кофе из большущей алой в белую крапинку чашки.

— Я не вовремя? — спросил я. — Подождать?

— Еще как вовремя. По и есть покупатель твоего товара, — ответил хозяин доходного дома, и хаффлинг с улыбкой небрежно отсалютовал мне кружкой.

— Давай посмотрим, что ты предлагаешь, Лас.

Я сел за стол, достал завернутые в бумагу камни и придвинул к нему. По отставил кружку, вытер руки носовым платком, взял один из камней, подошел к окну, чтобы рассмотреть на свет.

Кривонос проронил:

— Ты меня не перестаешь удивлять, Лас. Столько времени сидел на деньгах и ни слова не сказал.

— Раньше особой нужды продавать их не было.

Он понимающе кивнул:

— Конечно. За такое можно и на год в тюрягу загреметь. Весь оборот с продажи гномьих сокровищ должен проходить через официальные банки.

По вернулся за стол, протер каждый из камушков шелковым платком и, медленно растягивая слова, произнес:

— Скажу честно — товар отменный. Из самой глубины гномьей шахты. Но максимальная сумма за все — триста семьдесят пять луидоров.

— По, тебе прекрасно известна их настоящая цена. — Предложенная сумма меня не обрадовала.

— Известна, — не стал отрицать он. — Но также знаю, что эти камни востребованы на материке, а здесь они совершенно бесполезны. Нормального скупщика я не найду. Риски слишком высоки. Придется очень много побегать, чтобы их перепродать. Так что цену я тебе назвал адекватную, Лас. И даже немного завышенную, потому что знаю тебя, и Кривонос тоже поручился. Обычно я не работаю с незнакомцами. Если не веришь — можешь попробовать толкнуть их в других местах. Не устроит — приходи.

Бегать с гномьим товаром по острову я не собирался.

— Хорошо. Согласен.

Хаффлинг направился к двери, бросив:

— Сейчас вернусь с деньгами.

— По, смотрю, парень не промах. Не подлежащие налогам ставки у него в кармане, и камни он не гнушается покупать. А с виду не скажешь, что такой серьезный делец, — заметил я, когда он вышел.

— Внешность частенько обманчива. — Огр почесал живот. — Хаффлинг — глава нашего района, хоть и живет в подвале с кучей родственников. Если существуют какие-то проблемы с местными, то он всегда может решить любые трения. Конечно, если захочет.

По вернулся, положил на стол тяжеленный кошелек:

— Монеты по десять луидоров. Пересчитай. И, кстати, если будет еще что-то интересное — обращайся. Горячий товар не куплю, но продавцов для тебя найду.

Я положил перед Кривоносом одну монету в десять луидоров и добавил еще три по одному — его процент за совершение сделки.

— С тобой приятно иметь дело, Лас, — сказал он, и деньги, точно по волшебству, исчезли в его огромной лапе.

— С тобой тоже. По, что скажешь об этом? — Я вытащил из сумки жезл маргудского колдуна.

Несколько секунд висела тяжелая тишина, затем огр недовольно проворчал:

— Зачем же всякую дрянь тащить в мой дом? Не знаю и знать не хочу, где ты нашел сорок третий номер из Запрещенного списка артефактов. Дам три сотни монет.

— Эй! Эй! — возмутился хаффлинг. — Вообще-то он мне предложил! Четыреста, Лас.

— Пятьсот, — ответил огр.

— Семьсот пятьдесят.

Кривонос сердито сжал челюсти:

— Это почти на сотню выше цен черного рынка. Какой Изнанки…

— Есть покупатель. Так что? Повышаешь?

— Нет. Но так как это все происходит в моем доме, то ты так просто не отделаешься. Магическая штука — серьезный риск. Десять процентов от сделки, и заплатишь ты, а не эльф.

— Да пожалуйста, — легко согласился По. — Если только Ласа цена устраивает.

Разумеется, она меня устраивала.

— Такой налички у меня при себе нет. Возьмешь банковским чеком? Банк гномов.

— Конечно.

Из замасленных бриджей хаффлинг достал чековую книжку, взглядом попросил у Кривоноса чернильницу и перо, написал сумму, поставил сложную, замысловатую подпись.

— Держи. Будем считать это началом долгого сотрудничества.

Оставалось только порадоваться тому, что меньше чем за час мое финансовое положение намного улучшилось, и отправиться в гости к напарнику.

Дом Ога находился в тихом, спокойном районе, в двух шагах от Губернаторской горки, среди тенистых аллей авокадо и сбегавших с Бараньего кряжа ручьев. Нашел я его без труда — зеленые ворота оказались единственными на улице. Взявшись за кольцо в пасти железного льва, постучал.

Ждать пришлось довольно долго. Наконец раздались тяжелые шаги, лязгнул стальной засов, калитка распахнулась, и я увидел орка. Он был здоровее и на полторы головы выше Ога. Зеленый, клыкастый, с маленькими злющими глазками и свирепым выражением на лице.

— Чонадопроваливайпокацел, — странной скороговоркой сказал он и попытался захлопнуть калитку, но я подставил ногу:

— Я к Огу, он меня ждет.

— Эльфу не место в доме орков.

— Это ты своему брату скажешь, когда он узнает, почему меня не пустили, Ег, — дружелюбно ответил я, назвав наугад имя. У Ога три брата, и я совершенно не представляю, какой из них удостоил меня встречи.

Дело тут же наладилось. Судя по всему, конфликтовать с Огом парень не желал, поэтому, засопев точно водяной буйвол, отступил в сторону и буркнул:

— Я — Уг, а не Ег. Дверь за собой закрывай.

Он подхватил прислоненный к дереву боевой топор и пошел вперед. При этом его спина и походка выражали глубочайшее презрение ко всем эльфам вообще и ко мне в частности.

Во дворе кроме Уга находились еще два орка — крупные ребята со свирепыми рожами и огромными мускулами. Раз меня встречал Уг, то этих должны звать Ег и Иг. Они с сосредоточенным видом неспешно перебирали лежащие на земле авокадо, прилежно раскладывая спелые по корзинкам, а поврежденные отбрасывая в сторону. Очень необычное зрелище. Орка проще увидеть с боевой секирой и кровавой яростью в глазах, чем за домашними делами.

— Гляньте, кто приперся, — представил меня Уг.

— Эльф, — сплюнул тот, что был справа от корзинки.

— Новый напарничек братца, позорящего наше племя, — скривился тот, что был слева.

— Дальше вы его ведите. А у меня дела. — Уг пошел рубить дрова, сделав вид, что меня больше не замечает.

— Чего тебе здесь надо, эльф? — Левый явно лез в бутылку.

— Спроси у Ога. Если он тебе не сумел объяснить, то я вряд ли смогу, — дружелюбно ответил я ему.

Парочка заскрипела зубами, и правый раздавил в лапе ни в чем не повинное авокадо. У обоих просто кулаки чесались отвесить мне несколько зуботычин.

— Может, врежем этому, Иг? — озвучил свои затаенные мысли левый.

— А Огу мы что скажем? — резонно возразил тот. — Что этот споткнулся?

Орки в разговоре друг с другом называли меня исключительно «этот», показывая тем самым, что эльф для них нечто вроде мебели или другого неодушевленного предмета.

— Ты очень предусмотрителен, Ег, — ответил я Игу, решив повалять дурака.

— Я Иг! Ег это он! — оскалился орк.

— Неужели? — изумился я. — А я считал, что он Уг. Получается тот, который храбро убивает дрова, не Иг?

Парочка хмуро переглянулась, и один спросил у другого:

— Этот и вправду такой тупой или придуривается?

Так ничего и не решив, они уставились на меня, словно два сыча, надеясь высмотреть ответ на моем лбу. Но я лишь мило улыбался.

— Говорят, ты хороший летун. А выглядишь как придурок, — поддел меня Иг.

— Спасибо, Ег. Ты очень любе…

— Я Иг! Ег — это он! — взорвался орк.

— А по-моему, вы совершенно одинаково невоспитанны и неучтивы с гостями. Как вас после этого различать?

— Просто! — буркнул Иг, вставая во весь свой внушительный рост. — Сейчас я разобью твою пустую черепушку.

— Иг! А ну-ка подойди сюда! — раздался резкий голос.

У входа в дом стояла невысокая пожилая орка в ярком цветастом халате. Руки она скрестила на груди и смотрела на сына с неодобрением. Иг затравленно посмотрел на Ега, но тот сделал вид, что больше всего на свете его занимают авокадо. Уг еще усерднее замахал топором, да так, что щепки начали разлетаться по всему двору.

Иг, опустив плечи, поплелся к ней.

— Наклонись, — сказала хозяйка дома.

Когда ее сынок сделал то, что было велено, она привстала на цыпочки и неожиданно быстро, словно ящерица, схватила его за ухо и крутанула, потянув вниз.

— Ай! Ма! За что?! — взвизгнул Иг удивительно тонким, испуганным голоском, ничуть не похожим на тот басовитый рык, с которым он общался со мной.

— Сколько раз я просила быть вежливым? Что подумают о ваших манерах? Ведь они сочтут, что я плохая мать, раз не смогла научить вас уму-разуму.

— Ну, ма! Он же эльф! — попытался оправдаться тот.

Она тут же отвесила ему подзатыльник. Раздался такой звук, словно на голову орку упал кокосовый орех.

— Не злите меня, сеньор! Или останетесь без обеда. — Суровая орка подержала сынка за ухо еще секунду, сочла, что внушение закончено, и разжала пальцы. — Вас это тоже касается!

— Да, ма, — не поднимая голов, проблеяли Уг и Ег.

— Здравствуй, Лас. Меня зовут госпожа Гу. Пойдем, я провожу тебя в комнату Ога.

Мы вошли в дом, и она сказала:

— Извини, пожалуйста, моих сыновей. Их отец погиб на войне с эльфами двадцать лет назад, но они, в отличие от старшего брата, никак не избавятся от глупых предрассудков. Не могу их перевоспитать. Обещай, что ты ничего не скажешь Огу, иначе он опять намылит им шею.

— Обещаю. Раньше вы жили на материке?

— Да. Ог перевез нас сюда из родного Холодного урочища. В наших землях постоянные войны и слишком много опасностей, чтобы жить спокойно. На Черепашьем острове нам гораздо лучше, правда, не все мои сыновья считают правильным начинать новую жизнь, забыв о старых обидах.

Мы остановились возле лестницы.

— Тебе на второй этаж. А я пойду доваривать обед. Ведь ты останешься на обед, Лас?

Мне было неловко отказывать ей, это было бы не слишком любезно после ее приветливой встречи, и поэтому я пообещал остаться. Она довольно улыбнулась и поспешила на кухню. Я проводил ее взглядом. Кто-то из моих соплеменников убил ее мужа, и я знал, насколько тяжело смирять свою ненависть.

Я поднялся на второй этаж.

Дверь в комнату оказалась распахнута, но Ога в ней не было. Я вошел и не торопясь осмотрелся. Помещение занимало весь этаж — большое, светлое, с высоким потолком и круглым окном во всю стену, очень походившим на иллюминаторы, встречающиеся на старых орочьих галеонах. Под потолком на веревочках висела модель «Носорога», а на тумбочке стоял недоклеенный фрегат «Месть рассвета» — флагман двадцать четвертой орочьей эскадры ударных кораблей. Я прекрасно узнал этот бак, острый бушприт и зелено-желтую расцветку корпуса.

В свое время он доставил нам массу неприятностей, рейдерствуя[10] вдоль южной границы.

На стенах висели карты территории Союза, схемы посадочных полос островов Павлиньей гряды, листки с отметками воздушных потоков, старые погодные выкладки, координаты пиратских баз, списки торговых фарватеров, атласы звезд.

На полках стояло множество книг. Я прочитал надписи на нескольких корешках: «Правила контроля демона», «Максимальная тяга в ночное время», «Ориентирование в условиях низкой облачности», «Принципы работы с каббалистической доской», «Искусство расчетов с помощью логарифмической планки», «Стабилизация Печатей», «Особенности звездной карты Южного полушария», «Сезонные изменения погоды в тропиках»… Здесь была целая коллекция редких книг, которые нужны любому уважающему себя штурману.

На столе стояла портретная рамка с изображением орка. Он был ровесником Ога, но с более густыми бровями и длинными клыками. На военном летном комбинезоне незнакомца я разглядел эмблему «Дымных щитов» — известной орочьей эскадрильи, а на воротнике — петлицы командира звена.

— Давно ждешь? — спросил Ог, входя в комнату.

— Нет. Это твой отец?

Он кивнул.

— У него много наград. «Дыхание доблести», «Можжевеловая шишка» и «Багровый гриб» — высший орочий орден. Его ведь дают за мужество в бою?

Ог пожал плечами.

— Ма говорит, что лучше бы он остался жив, чем получил все это. — Было заметно, что он не хочет продолжать эту тему. — Мои родичи встретили тебя нормально?

— Вполне, — ровным тоном ответил я ему.

Напарник с подозрением посмотрел на меня:

— Небось ма попросила мне ничего не рассказывать. Ладно… давай займемся делами. — Он кивнул на каббалистическую доску. — Завтра аукцион. Следует понять, на что мы можем рассчитывать. Смотри.

Вся поверхность доски была исписана тонкой извилистой вязью.

— Значит, так… что у нас есть на данный момент. Тысяча призовых, из них десять луидоров ушло в уплату Буваллону и по мелочи за обслуживание на полосе, за магический щит, навигационные карты, контроль Печатей и прочее. Итого у нас осталось девятьсот пятьдесят монет.

— Ну на что-то такое я и рассчитывал.

— Родственники дали заем без процентов. Сто восемьдесят луидоров плюс то, что было у меня, итого двести десять. Складываем с суммой выигрыша, прибавляем две сотни от По за то, что мы сбили Косматого, и получаем… — он понизил голос, — одну тысячу триста шестьдесят луидоров.

— Постой. Не сходится. Ты же все деньги поставил на нашу победу. А мы пришли не первыми. Сколько мы потеряли?

Напарник усмехнулся:

— Нисколько. Мы выиграли.

Я поднял брови:

— В смысле букмекеры сошли с ума и подарили нам кошелек золотых?

— Дождешься от них. Я в последнюю минуту передумал и поставил на тройку победителей. Решил, что так у нас шансов больше.

Я хмыкнул:

— Даже не знаю, что сказать. Обидеться на то, что ты до конца не верил в нашу победу, или порадоваться твоей предусмотрительности. Сколько нам отсыпали?

— Сто восемьдесят луидоров.

— Неплохо. Итого выходит тысяча пятьсот сорок. Чуть больше, чем мы бы выиграли, заняв первое место.

— Верно. Но этого все равно мало. — Он вздохнул. — Я смотрел список выставленных машин. Во-первых, их всего двадцать шесть. Во-вторых, шесть из них — ржавая дрянь, способная оказаться в воздухе, только если ее столкнуть с утеса. А двенадцать других уйдут по цене, которая превышает наши возможности. Остается восемь стреколетов, за которые и будем сражаться. Каждый луидор сейчас будет важен. Так что скажи, чем можешь меня порадовать?

Я передал ему кошелек:

— Триста семьдесят пять монетами, и вот еще чек.

Ог изумленно уставился на бумажку, быстро провел расчеты:

— Забери меня Изнанка. Тысяча пятьдесят! И в общей сумме! Клянусь небом, Лас! Две тысячи пятьсот девяносто! С такими деньгами мы можем рассчитывать на кое-что серьезное! Надеюсь, ты никого не ограбил и не продал душу маргудским колдунам? — пошутил он.

Услышав про колдунов, я скривился:

— Наши души не пользуются у них спросом. Колдуны готовы заключать такие сделки лишь с некоторыми людьми. Остальные расы им неинтересны.

— Ну и слава Небу. Кстати, если ты еще не слышал о колдунах — сегодня ночью они свалили с острова. Таможенники, как говорят, на радостях пустились в пляс.

— Не только таможенники. Я тоже очень рад.

— А ты здесь при чем? — нахмурился он.

— Сегодня ночью маргудцы заглянули ко мне в гости.

Напарник воззрился на меня так, словно я неудачно пошутил. Я вздохнул и начал рассказывать…

Глава шестнадцатая

Доказывающая, что порой деньги оказываются куда менее важны, чем друзья.

Здание островного суда — то самое место, где так любили крикнуть пиратам и контрабандистам: «Виновны!» — и отправить на виселицу, — сегодня принимало ежегодный аукцион стреколетов.

Ог на входе получил табличку с номером двадцать три, которую следует поднимать, если ты что-то покупаешь, и вместе со мной сел на жесткую скамью в центральном зале, где на стене висел парадный портрет губернатора, у входа по традиции стояли двое гвардейцев в алых мундирах, а место, где в другие дни находился судья, занял лепрекон с рыжей бородой — ведущий аукциона.

Ог нервничал. Он постоянно оглядывался, доставал табачную трубку из кармана, совал, незажженную, в зубы, норовя перегрызть мундштук, убирал обратно.

— Без паники, приятель, — сказал я ему. — Если не выйдет, найдем себе стреколет где-нибудь еще.

Он мрачно глянул на меня одним глазом, шумно выдохнул и в очередной раз пощупал сумку из плотной ткани, где лежали все наши сбережения. Эта штука оказалась такой тяжелой, что я не мог ее поднять — золотом она была набита под завязку. Ог тащил ее, надрываясь, да еще и злобно зыркал по сторонам на тот случай, если кто-нибудь вдруг собирается нас обчистить. Но к нам никто и близко не подошел, а некоторые прохожие, заметив свирепую рожу моего напарника, и вовсе переходили на противоположную сторону улицы.

К скамье подошел молодой офицер в кителе капитана первого ранга. Весь его вид, от напудренного парика до белых панталон и золотой шпаги с артефактом усиления удара на рукоятке, говорил о том, что у сеньора есть деньги. Он косо посмотрел на нас, словно мы какое-то отребье, но узнал и сел рядом, благосклонно кивнув:

— Отличная гонка, сеньоры.

— Благодарим, — сухо бросил Ог.

— Вы сочли возможным поменять стреколет?

— Хотим присмотреться, — нейтральным тоном ответил я. — А вы?

— Хочу купить вашу «Чаровницу» в свою коллекцию.

— Она не наша. Мы брали ее в аренду.

— Я знаю.

Я посмотрел по сторонам, увидел Моржа. Он поднял руку, приветствуя меня, а затем поманил к себе.

— Я на минуту, — сказал я Огу, но тот, кажется, даже не услышал, занятый тревожными мыслями.

— Утречка тебе доброго, — пропыхтел Морж. — Хочу спросить. Техник сказал, что ты брал мою крошку на тестовый полет этой ночью. Я проверил ульи — они пусты. Мне следует ждать неприятностей и вопросов от Патруля?

— Нет, — ответил я, глядя ему в глаза.

— Ну и славно, — тут же откликнулся он и перестал интересоваться этой темой. — У вас там есть свободное местечко? Одному сидеть тоскливо.

— Конечно, присоединяйся.

Я заметил входящих в зал Наиву, беловолосого старпома «Грома» и еще одного человека — высокого и загорелого. На вид ему еще не было сорока, открытое лицо, светлые глаза, небольшой шрам на чисто выбритом подбородке. Летунья что-то сказала ему, он посмотрел в мою сторону, задержал взгляд, приветливо кивнул, я ответил тем же. Затем оба мужчины направились к своим местам, а Наива подошла ко мне:

— Это капитан Север. Он смотрел гонку, и ему понравилось, как ты меня обошел. — Она легонько, по-дружески пихнула меня кулаком в бок. — Мы сегодня снимаемся с якоря. Уходим в поход. Точнее, оказываем услугу губернатору.

— Случилось что-то серьезное?

Летунья неопределенно пожала плечами:

— Дальняя разведка вдоль Павлиньей гряды. Может, слышал — колдуны вчера ночью покинули остров, а Патруль все проспал. Когда они взлетели, маргудцев и след простыл. Говорят, ночью возле камней Фагота, это скалистый островок недалеко отсюда, вроде был воздушный бой, но патрульные ничего не нашли. В общем, колдуны пропали. А несколько дней назад в адмиралтейство привезли сообщения с нескольких островов. Как оказалось, к ним тоже пожаловали маргудцы, а потом улетели. — Она наклонилась ко мне, понизив голос. — Возможно, они искали свой пропавший корабль.

Угу. И поэтому заглянули ко мне в шкаф, на тот случай если я его там запер. Нет. Искали они совершенно иное.

— Думаешь, у «Грома» неприятности?

— Нет. Ведь свидетелей того боя не было, — многозначительно улыбнулась девушка из ночного народа. — Шкипер считает, что если колдуны отправляли разведчиков, то, возможно, где-то в небе их ждал корабль-носитель. И в адмиралтействе думают точно так же. Никто не знает, что нужно маргудцам в наших широтах, поэтому чиновники нервничают. Патруль усилил оборону острова, несколько команд фрегатов лишились увольнительных, и их отправят в рейды вдоль наших фарватеров, пока мы проводим ускоренную дальнюю разведку.

— Вы же не на службе у государства.

— Что с того? Капитан Север оказывает правительству услугу. Так что сразу после аукциона мы отходим.

Она скользнула взглядом по моему распахнутому вороту.

— Слушай, а где эта твоя штучка. Ну, такая, красивая?

Я понял, что она спрашивает про медальон, который видела в тот день, когда познакомила меня с Риолкой.

— Пришлось с ним распрощаться. — Я даже не соврал. Просто не сказал всей правды.

— Жаль. Ладно. Увидимся.

Я вернулся к Огу и Моржу, сразу за которыми сидела Джулия.

— Доброе утро. Не ожидал тебя здесь увидеть, — сказал я ей.

— Пришла поглазеть, — ответила мне капитан «Бобового зернышка».

Лепрекон-распорядитель взошел на трибуну, стукнул деревянным молоточком:

— Тишина, сеньоры! Тишина! Мы начинаем! Рассаживайтесь, пожалуйста, и готовьте ваши денежки.

Кто-то рассмеялся, хотя, как всегда, когда речь касалась финансовых вопросов, лепреконы и не думали шутить.

— Прежде чем начать, напоминаю всем, что оплата следует сразу после завершения аукциона. Вы можете платить как наличными, так и банковскими чеками. Разумеется, если это уважаемый и надежный банк, лицензия которого позволяет проводить финансовые операции на нашем чудесном острове, сеньоры. Вы все уже успели ознакомиться с лотами и знаете, зачем сюда пришли. Опустим все экивоки, расхваливания и прочее — наше время слишком дорого для этого. Тот, кто желал, — мог осмотреть товар вчера и сегодня. Корабли пришвартованы на четвертом пирсе, стреколеты ждут своих новых владельцев в ангарах Приморского бриза. Вы получите доступ к своим покупкам, как только произведете оплату и патентное бюро признает сделку. Это понятно?

Одобрительный гул в зале был ему ответом.

— Для тех, кто не знает или только что проснулся, напоминаю: аукцион проходит по системе повышения цены. Победителем считается лицо, предложившее наивысшую цену за лот. Аукцион открытый, способ повышения цены — гласный, то есть видимый всем в зале. Цену за товар можно повышать на величину не ниже минимальной надбавки. По правилам нынешнего аукциона, для судов — это триста луидоров, для стреколетов первой категории — сорок луидоров, для стреколетов второй категории — тридцать луидоров. — Ассистент передал ему бумагу, и ведущий аукциона быстро ознакомился с ней. — Итак, приступим. Сперва начнем с крупных судов. Лот номер один — двенадцатипушечный шлюп «Гроза», место бывшей приписки — порт Грехель Западного материка. Арестован и конфискован за контрабанду артефакта из Запрещенного списка. Продавцом выступает Черепаший остров. Стартовая цена — пятнадцать тысяч луидоров.

Покупатели нашлись довольно быстро — пятерка сурового вида гномов обставила всех конкурентов и уже через сорок секунд пожимала друг другу мозолистые руки, выложив за товар кругленькую сумму. Они купили и следующее судно — бот, но затем проиграли торги бледному субъекту, лихо шедшему на повышение и забравшему себе быстроходную шхуну. Следующие четыре позиции — пять пузатых галеонов для перевозки грузов — купил остров, взяв корабли оптом и первой же суммой заставив конкурентов отказаться от продолжения игры.

Ог тем временем поглядывал на свои бумажки и расчеты, неспешно шевеля губами. Из-за того что денег у нас стало больше (за что мне стоит поблагодарить ночных грабителей), наш интерес расширился от восьми стреколетов до десяти. Отбросив «Вдову» — для полноценного экипажа там требовался задний стрелок, и «Медведку» — тяжелый истребитель орков был слишком капризен на малых высотах и я не желал связывать с ним свою жизнь, мы заинтересовались двухместными спарками. Два «Стилета», два «Развратника», четыре «Месяца», одна «Чаровница» последней модификации и «Крючок» — легкий рейдер альвского производства. Меня он интересовал больше всех, потому что альвы украли технологии у нас, эльфов. Этот стреколет был самым быстрым и проворным из всех представленных.

Торги судов подошли к концу довольно быстро. Лишь за последний лот — сильно поврежденный в бою фрегат — развернулось сражение между адмиралтейством и торговыми гильдиями. Купцы, как это водится, — победили.

Началась продажа стреколетов. Мы молча наблюдали, как шла драка за то, что нас не интересовало. Сперва скупили ржавую рухлядь, затем один из знакомых Анны отвоевал «Вдову», а экипаж какой-то шхуны — «Медведку».

— Лот номер сорок девять! «Чаровница» первой модели! — огласил лепрекон. — Второе место в последних Шестичасовых гонках. Стартовая цена одна тысяча луидоров.

— Тысяча тридцать! — подняли табличку в конце зала, и Морж обернулся, прищуриваясь.

— Тысяча шестьдесят! — ответил кобольд в алой рубашке.

— Тысяча девяносто! — крикнул какой-то человек.

— Тысяча двести! — громко заявил капитан первого ранга, сидевший рядом с нами.

— Тысяча двести, номер шесть! — оживился лепрекон. — Кто больше? Тысяча двести — раз!

— Тысяча двести тридцать! — упрямо сверкнул глазами кобольд.

— Давай еще. Давай, — пробормотал Морж, скрестив пальцы.

Ог быстро взглянул на офицера и рыкнул:

— Тысяча триста!

Господин в парике посмотрел на нас изумленно:

— Вы хотите ее купить?

Я мечтал задать напарнику тот же вопрос, но небрежно ответил:

— Мы испытали ее в деле. Думаем, это неплохой вариант для нас.

— Тысяча триста от номера двадцать три — раз! Кто больше?

— Тысяча четыреста пятьдесят! — Офицер с вызовом посмотрел на нас, и Ог покачал головой, выходя из игры.

Торги продолжились, молоток стукнул на сумме тысяча девятьсот сорок два луидора, Морж довольно потер руки. Он продал свое старое корыто за сумму, по крайней мере в два раза превышающую реальную стоимость «Чаровницы».

— С меня ром, ребята. Много рома, — прошептал он, прежде чем убежать оформлять сделку с офицером.

Кобольд в алой рубахе купил другую «Чаровницу». После мы упустили все четыре «Месяца» — каждый раз другие участники аукциона платили сумму гораздо большую, чем у нас была, и в итоге в открытой продаже осталось только пять стреколетов.

Теперь и я начал нервничать.

— Лот номер пятьдесят пять. «Развратник» военной комплектации, бортовой номер триста шесть. Первый из двух одинаковых стреколетов. Начальная цена тысяча девятьсот луидоров.

— Тысяча девятьсот сорок! — тут же отреагировал Ог.

— Тысяча девятьсот восемьдесят! — вскочил на скамейку заросший бородой гном в сиреневом сюртуке.

— Пять тысяч за лот номер пятьдесят пять и столько же за лот номер пятьдесят шесть!

Я обернулся, ища взглядом такого богача. Капитан Север стоял, небрежно приподняв руку, а Наива, сидевшая рядом с ним, счастливо улыбалась.

— Проклятый сукин сын… — процедил сквозь зубы Ог. — Он не оставил нам никаких шансов.

— Господин Север знает, что при покупке двух лотов сразу, когда один даже не выставлен на торги, по правилам аукциона следует заплатить десять процентов от озвученной суммы в счет устроителей аукциона? — уточнил лепрекон.

Человек, жизнь которого успела обрасти множеством легенд, кивнул.

— Пять тысяч луидоров за каждый из двух лотов! Кто больше? Пять тысяч — раз! Пять тысяч — два! Нет желающих? Пять тысяч — три! Продано капитану Северу!

Ощутить разочарование я не успел — на продажу выставили «Стилеты». Их цена стартанула с того же порога, что и у «Развратников», и доросла до трех тысяч у одного и трех тысяч двухсот у другого.

Ог тяжело вздохнул. Мы вновь остались не у дел.

— Желающие купили себе все, что могли. Конкурентов стало меньше, а на торгах остался «Крючок», не унывай, — утешил я его.

Ассистент что-то шепнул лепрекону, и тот сказал:

— Маленькое объявление, господа. Лот пятьдесят девять снят с торгов хозяином!

На этот раз гул был неодобрительным. Ог сгоряча плюнул себе под ноги и ругнулся на своем языке.

— Но в качестве компенсации наш дом предлагает на продажу находящийся в запасниках стреколет. Это «Шершень», спарка. Боевая модель, модернизированная под гражданский вариант. Демонтированы пушки на носу. Под крылья установлены два спаренных орудия калибра АА «Светлячок». Улья со стандартных заменены на расширенные — на тысячу огнепчел больше. Укреплены бронепластины за летуном и штурманом, поставлен волшебный щит «Зонтик» с усилением в две «молнии», перенастроены Печати и заменена система ориентирования. Но отсутствует демон. Стартовая цена тысяча четыреста. Минимальная надбавка сто луидоров. Есть желающие?

Начался аукцион. Мы переглянулись с орком, и он печально сказал:

— Пошли отсюда, партнер. Сегодня не наш день.

Мы были просто убиты случившимся. А торговаться за последний стреколет, каким бы он хорошим ни был, — не имеет смысла. Демон будет стоить кругленькую сумму, которой у нас уже нет.

— Тысяча шестьсот луидоров раз! Кто больше?! — воскликнул ведущий.

И тут меня озарило! Я едва не подпрыгнул!

— Поднимай табличку! — сказал я Огу.

— Что? — удивленно моргнул он. — У него же нет демона. Мы не потянем…

— Тысяча шестьсот луидоров — два!

Я вырвал у него номерок, вскинул вверх так, словно желал пробить им потолок, и молоток, уже пришедший в движение, остановился.

— Тысяча семьсот! — прокаркал я.

— Кто больше?

— Тысяча восемьсот! — Гном на скамейке не унимался.

— Две тысячи! — тут же внес я свое новое предложение, прыгнув сразу на пару сотен.

— Что ты творишь? — прошипел Ог, дернув меня за рукав, но я не опустил руку.

— Доверься мне. Все идет по плану.

— Две тысячи триста! — запальчиво провозгласил гном.

Лепрекон посмотрел на меня, но я не спешил давать новую цену.

— Кто больше? Две тысячи триста — раз! Две тысячи триста — два! Две тысячи триста тр…

— Две пятьсот! — выкрикнул я, когда недомерок уже довольно потирал руки.

Ог, считающий, что я сбрендил, раз собираюсь покупать стреколет за такую цену, закрыл лицо руками и застонал.

— Две тысячи пятьсот! — Лепрекон парил в облаках восторга. — Кто больше?! Две тысячи пятьсот от номера двадцать три — раз!

— Лас, ты уверен, что знаешь, что делаешь? — наклонилась ко мне Джулия.

Я кивнул. Гном сунул в зубы краешек бороды, и его глаза налились кровью.

— Две тысячи пятьсот — два!

Недомерок неуверенно поднял табличку. Я скрипнул зубами.

— Что такое, господин? — тут же сделал стойку лепрекон. — Вы поднимаете?!

— Две тысячи шестьсот! — полузадушенно прохрипел гном.

— Ну слава Небу! — Ог облегченно вздохнул, понимая, что дальше торговаться не имеет смысла — мы просто не можем себе этого позволить. Деньги кончились.

Я разочарованно молчал. Не выгорело. Жаль.

— Торгуйся, Лас, — сказала мне Джулия. — Поднимай по минимуму.

— Две тысячи шестьсот — раз!

— Ты серьезно?

— Если ты уверен, то и я тоже. Пять сотен я смогу тебе дать в долг. Потом отдашь.

— Две тысячи шестьсот — два!

— Две тысячи семьсот! — произнес я, чувствуя себя точно возрожденный из пепла феникс.

— Кто больше?! — Лепрекон, я и все присутствующие в ожидании смотрели на гнома.

Но тот покачал головой, спрыгнул с лавки и, сунув руки в карманы, пошел прочь.

— Две тысячи семьсот — раз! Две тысячи семьсот — два! Две тысячи семьсот — три! — Удар молотка. — Продано номеру двадцать три!

Глава семнадцатая

В которой мы добываем себе демона и испытываем терпение лепрекона.

— Головы эльфов заняты глупыми идеями, теориями и планами, — мрачно сказал Ог, болтая ногами над пустотой.

Он сидел, навалившись грудью на планширь фальшборта, меланхолично покуривал трубку, то и дело поглядывая на океан, проползающий в ста ярдах под нами.

— Зачем же ты тогда со мной связался? — спросил я, по крутой дуге отправляя в пасть сидевшего на баке Трехлапого земляной орех.

Зверек подпрыгнул, поймал его на лету и, приземлившись, раззявил рот пуще прежнего, требуя продолжения. В эту игру он мог играть до бесконечности, лишь бы кормили.

— Исключительно из-за обстоятельств, — усмехнулся тот. — Твои махинации привели к тому, что мы стали владельцами «Шершня» за кучу деньжищ.

— Ты не будешь отрицать, что у нас отличный стреколет.

— Не буду. Одна беда — у него нет демона.

— Вот ты заладил, демон, демон… — Я швырнул Трехлапому очередной орешек. — Если я прав, он будет у нас меньше чем через два часа.

— Лучше бы он был, напарник. Иначе я своим нытьем сведу тебя в могилу. Потому что у меня нет идей, откуда нам взять другого, не имея в карманах никакой наличности. Да еще и долг в двести монет висит!

— О долге не беспокойся, — сказала стоявшая у штурвала Джулия. — Время терпит. К тому же, возможно, мы сможем договориться об оплате не деньгами, а услугой.

Ог ухватился за подозрительное слово:

— «Услугой»? О чем это ты?

Джулия обменялась улыбкой с Глауфором, который как раз корректировал курс «Бобового зернышка», меняя показания на каббалистической доске.

— Помогла я вам по-дружески, не сомневайтесь. И если не согласитесь на альтернативное решение вопроса, мы не обидимся. Расплатитесь деньгами. — Она поправила треуголку.

— Мы готовы выслушать твое предложение, капитан, — ответил я за нас двоих, и Трехлапый клацнул пастью, присоединяясь.

— Я привезла с материка груз, сейчас он в тайнике, в трюме. Таможенники Черепашьего слишком ленивы, чтобы проверять всю нашу посудину, — мы отродясь ничего сверхценного не перевозили. Но вот на других островах служаки не настолько беспечны. Там мы чужаки. — Она начала опускать ботик к воде, одновременно продолжая разговор. — Короче, у меня есть горячий товар, который я взялась доставить, но у меня ничего не выходит.

— Мы едва ноги унесли от таможенников, — прогудел Руи, смазывающий маслом шарниры легкой «молнии» у правого борта. — А если не выполним это задание, то на материк нам лучше не возвращаться.

— Что за груз? — полюбопытствовал Ог.

— «Прут света», — многозначительно сказала Джулия.

Я присвистнул — меч, способный разрубить не только любой доспех, но и магическую защиту. Находится в Запрещенном списке артефактов. Такую штуку тяжело провезти.

— Почему ты считаешь, что у нас получится то, что не вышло у вас?

— Потому, что мы торговое судно, а вы — почтовые курьеры. Никто не проверяет курьеров, у вас всегда зеленый свет на полосе.

— Все верно, — согласился Ог. — Вот только пока наша покупка пылится в ангаре, и мы не можем никуда вылететь. А почту вместо нас развозит кто-то другой.

— Вернемся к этому разговору, когда вы окажетесь в небе. Кстати, приближаемся к камням Фагота. Лас, ты помнишь, с какой стороны острова тот стреколет упал в океан?

— Высота была на несколько миль выше, — сказал я, встав и передав чашку с орехами Огу. — И мы заходили с юга. Его следует искать в прибрежной полосе, перед коралловым рифом.

— Погода сегодня хорошая, солнечно и волнения нет, — прищурился Глауфор, стянув с головы лимонно-желтый колпак. — Если так, его должно быть видно. Руи, давай на бушприт и смотри вниз, а я гляну отсюда, может, чего и заметим. Капитан, сделаем круг над камнями?

— Да, — кивнула Джулия. — И, думаю, опустимся до тридцати ярдов. Кто-нибудь, загляните на камбуз и попросите Мигуэля сварить кофе.

Ботик пошел над ярко-голубой водой, обходя скалистый островок по кругу, двигаясь вдоль кромки прибоя, разбивающегося о коралловый барьер, находящийся почти в трех сотнях ярдов от берега. Все расстояние между рифом и прибрежным песком занимала лагуна с отлично проглядывающимся дном.

— Вижу! — через несколько минут закричал гролль, поднимая руку. — Правее на пятьдесят ярдов, и гасите скорость.

Когда Руи махнул, Джулия перевела один из рычагов в нижнее положение, и «Бобовое зернышко», мягко гудя, завис над водой. Я подошел к Огу и вместе с ним, перегнувшись через фальшборт, глянул вниз.

Там, под водой, зарывшись носом в морской песок, лежала черная тень, чем-то напоминающая поврежденный трезубец. За ней тянулся широкий след из разбросанных по дну обломков.

— Что скажешь? — спросил я у напарника.

— Тебе повезло, что я не гремлин. Эти ребята суеверны и ни за что не возьмут в руки предметы, которые принадлежали маргудцам.

— Мы оба не склонны верить в глупые приметы.

— Ловко ты его завалил, — оценил Глауфор.

— Повезло.

— Тебе действительно повезло. Он мог перемолоть «Чаровницу» в порошок, — проворчал орк.

Джулия опустила ботик, и мы сбросили якорь, который с плеском ушел в воду.

— Встали! — через несколько мгновений крикнул гролль капитану.

Ог стащил рубаху через голову.

— Оба будем нырять, — сказал он мне. — Тут сколько до дна? Ярдов семь? Восемь?

— Сейчас померяю, — ответил Руи, забросив лот. — …Семь с четвертью.

Я снял рубашку, оставшись лишь в коротких моряцких штанах, и сказал Огу:

— Подожди. Сперва я. Осмотрюсь, проверю, как и что. Устанешь, потом от тебя никакого толку, а мне может понадобиться твоя сила, если придется отдирать заклепки.

Я натянул очки, купленные у ныряльщиков за губками, рыбкой прыгнул в воду, подплыл к сброшенному с борта канату с узлами. Набрал воздуха, снова нырнул, подняв ноги вертикально вверх, и, оттолкнувшись, начал погружаться.

Вода была соленой, толкала назад, приходилось преодолевать сопротивление, и, если бы не канат, без груза я бы не обошелся. В какой-то момент на барабанные перепонки навалилась тяжесть, в голове зазвенело, но я победил это ощущение дискомфорта, зажав нос и выдохнув через него. В ушах раздались едва слышные щелчки, и тут же стало легче.

«Клык» колдунов лежал чуть в стороне, и тень от ботика на него не падала. Воду насквозь пронзали теплые лучи. Солнечные зайчики ползали по черной шершавой поверхности фюзеляжа. Я проплыл над ним, краем глаза отмечая повреждения, разрушенный во время падения хвост, обгоревшие бока, оторвавшееся крыло, лопнувшие скобы и рваные раны в покореженном металле, оставшиеся от моих огнепчел.

Стеклянный колпак левой кабины разбит, и тело, навалившееся на жезл управления, уже порядком успели объесть рыбы. Крупных акул, по счастью, не было, за риф они, кажется, не заплывали, а мелочь меня не пугала.

Еще несколько мощных гребков — и я оказался возле самого дна, быстро осмотрел корпус и начал всплытие.

После прохладной глубины горячее солнце ослепило меня, и я, не отвечая на вопросы сверху, уцепился за канат и отдышался. Только после этого сказал:

— Демон все еще внутри, я уверен. Если бы сдерживающий контур или Печати разрушились, он бы развалил корпус, а вся носовая и средняя части целы.

— Отлично! — впервые за день воодушевленно ответил Ог.

— Но есть проблема. Он при падении глубоко зарылся брюхом в песок. Придется доставать демона через нос.

— Там броня! Как ты это себе представляешь?

— Джулия, мы сможем взять «Прут света» на время? — спросил я. — Срежем бронепластины и доберемся до нужного отсека, взломав клепки.

— Это может сработать, — кивнула она после секундного колебания.

— Все равно провозимся часа четыре. — Ог сел на край борта, свесив ноги. — Нам надо всплывать и дышать. Мы не крашши.

— Будем работать по очереди, передавая меч друг другу, — предложил я. — Так дело пойдет быстрее.

— Я вам помогу, — вызвался Руи. — Вы силенками не вышли, чтобы бронепластины отрывать.

— Хорошо, — согласился я. — Тогда давайте начнем.

— Эй! Эй! — подскочил Тулл на стуле. — Какого Неба?! Вас мамы не учили, что следует сперва стучать? Быть может, я тут без штанов?

— Не бойся, твое небесно-голубое исподнее меня не сможет шокировать, — ответил Ог, проходя в кабинет владельца Логова следом за мной.

— Смешно, — буркнул тот, широким жестом сгребая в ящик стола горки луидоров.

— Извини, что помешали тебе подсчитывать барыши.

— Эта ваше обычное времяпрепровождение — мешать мне. Чего понадобилось?

Ог залез к нему в бар, вытащил ополовиненную бутылку виски, убрал обратно, продолжил исследование, нашел непочатую. Тулл многозначительно уставился на меня, и я сказал:

— Даже не подумаю его останавливать.

— На него не напасешься. У меня был полный ящик, но в каждый ваш визит я теряю целую бутылку.

— Ты сегодня зол и неприветлив. — Ог вытащил пробку, понюхал виски. — У-у-у… немного яблока, немного дуба. Неплохой купаж. Ну, твое здоровье, Тулл. Чтобы твой горшок всегда был полон золота и его никто не нашел на ромашковом поле.

— Лепреконский горшок с золотом — это дедовский пережиток. Я предпочитаю хранить деньги в банке. Мое настроение уже который день испорчено исключительно из-за вас. — Он ткнул в нас одновременно двумя пальцами. — Во-первых, вы сбили Косматого, а я, между прочим, поставил на его победу в Шестичасовых гонках кучу денег.

— Зачем было ставить на волкодлака? — удивился я. — Он не был лидером.

— Он бы им стал, если бы ты не влез со своими пушками! Я слышал, что у вас были трения, но отчего ты не мог потерпеть до той поры, пока я не заберу у букмекеров свой немалый выигрыш? — Лепрекон состроил гримасу.

— Я не отличаюсь особым терпением, когда меня хотят продырявить.

— Знал бы кто-нибудь об этом раньше… — кисло заметил он. И добавил: — Во-вторых, вы купили «Шершень», который я выставил на аукцион.

— Стреколет принадлежал тебе? — Ог даже о виски забыл.

— Да. Лежал в запасниках на складе больше пяти лет.

— Так радоваться надо. Ты его продал, разбогател на пару тысяч. Чем ты недоволен?

— Достался он мне легко — арестовали его у одного преступника, передали мне, как кредитору. Но он был без демона, и я никак не мог его сбагрить.

— А купить демона не судьба?

— Я фея, что ли, и достаю деньги из воздуха? На кой Небо мне вкладываться? Тут нужна мощная тварь, а гномы высоко ценят свою работу.

— Мы все еще не понимаем причины твоего недовольства, — напомнил я.

— Мои техники считают, что ваш стреколет проклятый, — буркнул Тулл. — А вы с утра притащили его обратно в Логово! Я только-только обрадовался, что избавился от проблем.

Мы с Огом встревоженно переглянулись. Орк утратил расслабленный вид и быстро спросил:

— Проклятый? Есть причины так думать?

— Нет причин. Одна болтовня. Был у нас суеверный старикашка, он уши всем прожужжал, что, раз не покупают стреколет, значит, он проклятый. Вот некоторые придурки и подхватили. Я волшебника приглашал, тот сказал, что все нормально.

— Так чего же ты тогда по пустякам расстраиваешься? — нахмурился Ог.

— Рабочая обстановка в коллективе. Если она плохая, случается всякая дрянь на полосе. Случится дрянь, скажут, что это ваш «Шершень» ее навлек. Рабочая обстановка еще больше испортится. И опять случится дрянь. И опять найдут причину. А я теряю на этом деньги! И вся эта ерунда прекратится, только когда ваше корыто окажется в воздухе. А оно не окажется! Потому что у вас, голодранцев, нет денег на дорогого демона! И на дешевого, скорее всего, тоже!

Ог рассмеялся:

— Именно поэтому мы и пришли к тебе.

— Нет! — сразу подскочил лепрекон. — Даже не думайте! Никаких займов, ссуд и кредитов! Даже под тысячу процентов! Денег нет!

— Да у тебя от них ящик вот-вот лопнет. — Мой напарник указал горлышком бутылки на стол.

— Мой ящик! Пусть он и лопается, а вам — вот. — Тулл показал нам кукиш. — Проваливайте! Мне еще бухгалтерские отчеты проверять. Придете, когда найдете демона, а пока свою груду железа увозите с собой. Нечего пугать мой персонал.

— Покажи ему, Лас.

Я вытащил из сумки и поставил перед изумленным лепреконом небольшой кубик, свитый из золотой проволоки, в центре которого бесновалась темно-фиолетовая туча. Сказать, что у владельца Логова глаза полезли на лоб, значит не сказать ничего.

— Где вы его достали?!

— Лас нашел на помойке возле гоблинских трущоб.

Тулл раздраженно посмотрел на Ога:

— Как же. Верю. — Он наклонился над демонским узилищем. — О Небо! Придурки! Один из контуров едва дышит!

Он бросился к встроенной в стену переговорной трубе и заорал:

— Эй! Пришлите Браудина ко мне в кабинет! Живо! Бегом!!

Труба ответила согласным гулом, и Тулл, раздумав возвращаться к столу, буркнул:

— На кой вы его притащили? Это же все равно что ядро с зажженным фитилем — может взорваться в любую минуту, стоит только чуть надавить на него.

— Затем, чтобы ты вызвал Браудина, он все исправил и установил нашего парня в стреколет. — Ог отставил в сторону пустую бутылку, покосился на бар, но брать новую раздумал, увидев, как перекосилось лицо рыжего коротышки.

— Вы знаете, сколько стоит работа демонолога? Готовьте денежки.

— Платить придется тебе.

— Мне? — скривил губы лепрекон. — Ребята, я не сказочный принц и не раскидываюсь бабками направо и налево. А уж за вас я платить точно не буду. Я даже за родственников в ресторане не плачу, а вы на моих родственников точно не похожи. Рожами и ростом не вышли.

— Верно, — сказал я. — А еще у нас нет таких чудесных алмазных пряжек. Но платить придется тебе, Тулл. Без этого никуда. Тебе это выгодно, а ты из тех лепреконов, что никогда не упускают своей выгоды.

— Отлично, — сказал он, скрестив на груди маленькие руки. — Я лепрекон дела. Готов выслушать твои доводы, звезднорожденный. Надеюсь, они будут столь же хороши, как твое умение доводить меня до белого каления.

— Ну, во-первых, если контур починят, то демон не вырвется наружу, не разнесет половину Логова с этим чудесным кабинетом и баром, к которому так неравнодушен мой напарник.

Ог ухмыльнулся, Тулл нахмурился.

— Во-вторых, твои работники больше не будут отлынивать от обязанностей и просить прибавку к зарплате за риски из-за проклятого стреколета. В-третьих, если мы окажемся в воздухе, то перестанем тебя доставать и вызывать у тебя изжогу. В-четвертых, как я слышал, министерство связи крайне недовольно, что ты не в состоянии обеспечить работу особого почтового, хотя государство скостило тебе кучу налогов. Скоро на тебя насядут, и придется платить взятки. Ну и в-пятых, твой бизнес, — я говорю о том, на чем мы тебя поймали, — явно идет ни шатко ни валко. Тебе нужны летуны и прикрытие, иначе бы ты никогда не стал связываться с почтовой службой. Когда мы сможем летать, твои горячие игрушки попадут в руки клиентов. Как видишь, я назвал тебе целых пять причин, чтобы ты оплатил работу и перестал спорить из-за мелочей.

Тулл смерил меня злым взглядом, и в этот момент в дверь постучали.

— Открыто!

Высокий бородатый человек в жилете демонолога вошел в комнату, скользнул по нам взглядом, заметил узилище демона, подошел и, наклонившись, стал изучать.

— Что скажешь, Браудин? — нетерпеливо спросил лепрекон. — Восстановить получится?

— Да, — глухо промолвил тот.

— Тогда приступай к работе.

— Они оплатят? — Короткий взгляд в нашу сторону.

— Я оплачу, — выдавил из себя Тулл. — Восстанови как можно быстрее. А затем поставь его в «Шершень» и проведи все нужные проверки, чтобы стреколет поднялся в небо.

— Это займет сутки.

— Хорошо.

Демонолог надел шелковые перчатки, достал из сумки сложный прибор с присосками, взял им кубик и вышел.

— Это все? — хмуро спросил Тулл.

— Все, — утешил я его.

— Тогда проваливайте. Я потерял с вами кучу времени.

— Одно уточнение. — Ог не спешил уходить. — На тот случай, если ты запамятовал, напоминаю о прежних договоренностях. Мы возим почту, и не только почту. Ты за это платишь живой монетой. Суммы называть или…

— Не страдаю склерозом. Помню, — буркнул тот.

— Пользование полосой Логова — бесплатно. Как и стоянка с обслуживанием.

— Хорошо. Но все ремонты за ваш счет. Если разнесете мне что-нибудь — будете платить. И огнепчел тоже сами покупайте. У меня тут не пасека, чтобы ульи держать.

— Мы не против, — ответил я.

Это было вполне честно. Когда мы вышли из кабинета, Ог довольно ухмыльнулся:

— Ну что, партнер. Жизнь, кажется, налаживается?

Я очень надеялся, что он прав.

Глава восемнадцатая

В которой мироздание доказывает мне, что от своего прошлого невозможно избавиться.

Мы шли над пушистыми облаками, среди яркого неба и холодного солнца. Ог спал в задней кабине, и я был предоставлен самому себе. На «Шершне» мы летали уже целый месяц, мотаясь по всей Павлиньей гряде. И это был первый рейс, когда орк успокоился, перестал проводить дополнительные тесты, исследования, корректировку работы демона, проверять стабильность Печатей.

Он наконец-то убедился, что пташка не собирается преподносить нам неприятные сюрпризы во время затяжного рейса.

Ог решил, что грязно-серый цвет не подходит для почтового стреколета, и, раздобыв краски, раскрасил его широкими золотыми и черно-синими полосами, натер пушки и воздухозаборники до блеска, а стойки шасси выкрасил алым. Пташка получилась достаточно заметной и привлекающей к себе внимание. Собственно говоря, этого он и добивался. Мы были как попугаи — прекрасно узнаваемы за милю, и ближайшие острова быстро привыкли к нашей расцветке, а Патруль не задавал лишних вопросов.

В один из дней Ог сказал, что у орков традиция — давать стреколетам имена.

— Есть идеи? — спросил он у меня.

— Ласточка, — сказал я, и Буваллон, сидевший тут же, подскочил:

— Во! Точно! Эта штука, паря, точно ласточка!

Я сходил в адмиралтейство, внес название в реестры легких кораблей Черепашьего острова. Через неделю все техники Логова уже называли стреколет исключительно «Ласточкой».

Весь прошедший месяц мы были заняты работой, метались между островов, развозя срочные депеши, дипломатические письма и посылки. Дважды перевозили особые грузы для Тулла.

Мы много времени проводили в небе и порой сидели в кабине по десять часов кряду.

Трехлапый одобрил нашу покупку самым решительным образом. Прямо под креслом штурмана имелась большая ниша, где обычно устанавливалось дополнительное навигационное оборудование, превращавшее «Шершень» в дальний военный разведчик. Нам все эти приборы были ни к чему, и когда Трехлапый обнаружил «нору», то наотрез отказался вылезать оттуда. Вытащить за шкирку его тоже не удалось — пасть клацала в опасной близости от наших пальцев. Я сдался и сказал ему:

— Хорошо. Берем тебя с собой. Но не мешайся.

С той поры он частенько летал вместе с нами, и его не смущала ни тряска, ни гул, ни воздушная акробатика. Вел он себя тихо, нас не отвлекал. Когда мы разносили почту, подписывали бумаги, оформляли груз, Трехлапый крутился недалеко от «Шершня» или исследовал ближайшие окрестности, но всегда возвращался в кабину вовремя. Мне ни разу не пришлось его разыскивать и задерживать взлет.

Сейчас он дрых под креслом в штурманской части кабины, а я вел стреколет, негромко напевая старую эльфийскую песню. До снижения было еще минут сорок, на остров Фламинго мы должны прилететь с началом сумерек. У нас было два важных дела — четыре посылки из министерства сельского хозяйства и груз Джулии, запрещенный артефакт «Прут света», который следовало передать покупателю.

Я скучал и поглядывал по сторонам. Облачный ковер под нами растянулся почти на двести миль, и, когда он закончился, я увидел внизу сначала цепочку мелких необитаемых островков, потом треугольный силуэт какой-то шхуны, шедшей на две тысячи ярдов ниже нас. Через несколько минут нас нагнали «Кирки» — средние стреколеты гномов, и пошли в трех сотнях ярдов правее, проводя опознание.

Я дал им рассмотреть знак курьера, нарисованный на борту — конверт с золотыми крыльями, и спустя минуту гномы ушли вниз, к шхуне, которую сопровождали.

Еще через двадцать минут я увидел четыре черные точки прямо и чуть выше нас. Построение у них было боевое, так что я первым делом активировал оружие, а затем уже разбудил Ога.

Он сразу понял, в чем дело:

— По наши души?

— Вряд ли им потребовались письма и посылки. Посмотрим, что будет.

Три «Носорога» и одна «Медведка» прошли встречным курсом. Я увидел небесно-голубые бока стреколетов и головы свиней, нарисованные на носах. «Свиньи» — одна из крупнейших банд в нашем регионе.

— Видел?! — обернулся ко мне Ог. — У «Медведки» под брюхом Грызь!

Грызь — бомба для уничтожения крупных кораблей. Она проламывает палубу, а затем ползет к демону и съедает его. Без демона ни одно судно не может находиться в воздухе, поэтому стреколеты, вооруженные Грызями, очень опасны.

Я кивнул:

— Ребята охотятся на кое-что крупнее почтальона.

Возможно, на ту самую шхуну, которую мы встретили некоторое время назад. Если так, то «Свиньям» сейчас не до нас. Впрочем, я не собирался рисковать и направил «Ласточку» на снижение, к облачному языку, протянувшемуся в сорока милях от нас.

— Решил не искушать судьбу? — догадался Ог.

— Верно. Если они задумали что-то криминальное, то им не нужны свидетели, которые могут сообщить властям. Как только до них дойдет эта простая истина — они вернутся. Предпочитаю затеряться в облачности. Рассчитай новый курс, и давай заложим в него крюк миль в шестьдесят, чтобы выйти к Фламинго с запада. Там они нас точно не будут искать.

В облаках было холодно, тускло, на стеклах все время появлялась и замерзала влага, но зато здесь «Шершню» не грозили никакие неприятности. Я встал на новый курс, опустившись ниже облачности, к океану. Через какое-то время из туч показался краешек остывающего солнца, стремящегося упасть за горизонт.

В алом закатном свете перед нами появился Фламинго — длинный, продолговатый остров с тремя крупными городами, огромным количеством озер и плантаций сахарного тростника. В воздухе стало оживленно — остров являлся перекрестком Павлиньей гряды. Над ним проходило несколько крупных фарватеров Союза.

Ог выпустил из люка сигнальные огни. Они осветили «Ласточку» для форта, мигнули, отправляя запрос на посадку.

Штурман почти сразу же получил ответ и сказал мне:

— Право пять, снижайся до трехсот ярдов, вставай в нижний коридор и иди на посадочный круг. Полоса возле Сахарных ворот, садимся сразу за той «Вдовой».

Я увидел стреколет, шедший в четверти мили перед нами и тоже отправившийся на снижение. Судя по тому, как впереди идущий то и дело «клевал» носом и заваливал скорость, — за жезлом сидел новичок. Так что я не стал торопиться, дав ему время спокойно зайти на полосу.

Ярко горящий огнями город Пелелео сперва полз под нами, потом, по мере снижения, ускорился, и его крыши, площади, парки полетели назад, а широкая посадочная полоса, подсвеченная маяками, выплыла справа, как только я совершил последний разворот перед заходом. До земли было сорок ярдов, и я выровнялся на центр полосы по прицелу. Выпустил шасси, сбавляя мощь демона еще сильнее, пару раз скорректировал педалями крен и мягко коснулся земли, пробежал по ней, а затем свернул на первую рулежную дорожку. Фэйри, летящий перед носом «Ласточки», указал место для стоянки и отправился встречать следующих гостей.

Едва Ог откинул стеклянный колпак, Трехлапый тут же выбрался из своего убежища, соскочив вниз.

— Здесь прохладно, — сказал орк, убирая свою бесценную доску в летную сумку.

— Издеваешься? По сравнению с материком — жара.

— А по сравнению с Черепашьим — прохладно. — Он снял шлемофон, бросил его на сиденье. — Предлагаю обратно лететь утром.

— Я не против. Отдохнем и вернемся домой завтра.

— Значит, решено. Я знаю тут одно местечко, называется «Кактус». Там отлично кормят и комнаты неплохие. Сейчас разберемся с делами и отправимся туда.

Двое людей в форме таможенной службы подошли к нам:

— Документы на груз у вас с собой?

— Нет груза, ребята, — ответил я, спрыгивая на землю. — Только почта. Курьерская доставка, как обычно. Посылки в министерство.

— Что в посылках? — спросил старший по званию.

— Мы не знаем.

— А опись?

— Опись есть.

— Показывайте.

Ог отомкнул багажное отделение в днище стреколета, вытащил тяжелую сумку с письмами, передал ее мне, а следом за ней достал несколько коробок и свертков, положил их прямо на землю. Таможенники глянули описание, но не нашли ничего для себя интересного. К длинному продолговатому свертку с министерской печатью, которую мы выпросили у старины Тулла, с лихвой расплатившись за нее тем, что выслушали его нытье и ворчание, они даже не притронулись. Дипломатическую почту таможня потрошила только по очень серьезной причине.

— А в сумке что?

Я показал, и они разочарованно хмыкнули:

— Негусто.

— А чего вы ожидали, ребята? — улыбнулся Ог. — Мы курьеры, а не торговцы.

— Контрабанду возят все.

— Мы честные работяги. — Орк залез в кабину и выудил бутылку круситского рома. — И всегда дружим с таможней. Это вам, за знакомство. Мы к вам будем часто летать в этом месяце.

Они сразу подобрели, взяли подарок и, пожелав удачного вечера, вписали в журнал, что проверку провели, и выдали нам копию с печатью для выхода с территории посадки.

— Легко, словно отобрать конфету у лилипута, — улыбнулся Ог, когда они ушли.

— Конфету Буваллон тебе и так отдаст. А вот попробуй отобрать у него стакан текилы. Я закончу с делом Джулии, — предложил я, снимая летный комбинезон и переодеваясь возле шасси в обычную одежду. — А ты пока оформи письма, посылки, получи расписки. С чиновниками, да еще и вечером, это займет пару часов. Найду тебя в «Кактусе».

— Буду ждать, — махнул он мне на прощанье.

Я сделал небольшой крюк и заглянул в ангар к Патрулю.

— Хочу сообщить о возможном нападении, — сказал я им. — Мы видели звено «Свиней», а до этого шхуну гномов. Кажется, пираты решили пощипать недомерков за бороды.

В небе развелось слишком много разбойников. Если я помогу сократить их число и спасу торговцев — на Павлиньей гряде будет немного спокойнее. Быть может, тогда и Джулии не придется больше столкнуться со шлюпом типа того, который едва не захватил «Бобовое зернышко».

— Шхуна? — переспросил смуглый офицер, поворачиваясь ко мне. — Уж не та ли это, что ушла с пирсов часа три назад? Она ведь перевозит серебро, Лукас?

— Верно, лейтенант, — ответил усатый солдат, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Была такая.

— Сможешь показать, где видел банду и корабль? — Офицер уже достал из летного планшета карту.

Я ткнул в нужные точки, и собравшиеся вокруг меня летуны переглянулись.

— Ночью найти будет нелегко, — вздохнул лейтенант. — Но проверить следует. Готовьтесь к взлету. Спасибо, эльф.

— Удачной охоты, — пожелал я им.

На пропускном пункте, когда охранник заинтересовался посылкой, я показал бумажку с подписью таможенников.

— И что? Все почтовые передачи оставляются вон в том здании, — недовольно сказал тот. — Выносить за территорию их нельзя.

— Так не пойдет, — возразил я ему. — Видишь дипломатическую печать? Это срочная доставка. Быстрее просто не бывает. Она до завтрашнего дня ждать не будет.

— Не положено.

— Тогда пиши мне расписку.

— Какую еще расписку? — опешил человек.

— Свое имя и должность. Когда начальник стражи, который не получит эту штуку завтра, спросит с меня, я отправлю его к тебе. Мне моя работа дорога.

Он засопел и сдался:

— Проваливай, пока я не передумал.

Получилось все как нельзя лучше. Теперь осталось отдать товар и расквитаться с долгами.

Пелелео был городом большим, растянувшимся вдоль южного побережья — более простые районы теснились у океана, среди посадочных полос и пирсов, а богатеи, как и у нас, на Черепашьем, предпочитали глядеть на всех свысока, построив свои дворцы на холмах.

Я старался идти по центральным улицам, где уже зажгли освещение, и не лезть в мрачные подворотни. Мне нужен был бар «Койот», и я спросил дорогу у первого встречного. Пожилой человек в соломенной шляпе показал мне путь, заверив, что добраться до заведения можно минут за двадцать.

Над городом низко-низко пронеслось звено «Развратников», а сразу за ним — еще одно. Патруль отправился в рейд.

В Пелелео был какой-то праздник, и владельцы баров, кафе, трактиров и уличных лотков жарили упитанных морских свинок, каждая из которых была размером с молочного поросенка. Их мясо было здесь так же популярно, как круситский ром или креветочный коктейль.

На открытых террасах гомонили веселые компании, звенел смех, открывались бутылки с вином. Все обсуждали грядущий фейерверк… Два могучих тролля в белых передниках развешивали поперек улицы цветные фонарики. Какой-то орк, пройдя мимо меня, бросил вслед ругательство, но я не стал обращать на него внимание. Если кто-то не любит эльфов — это его проблемы, я тут не для того, чтобы затевать драку и привлекать внимание стражи.

«Койот» — увеселительное заведение, втридорога продающее выпивку, чтобы клиенты могли посмотреть на «бесплатных» танцовщиц, — оказался переполнен разношерстной публикой. Гул здесь стоял, точно в гнезде у шершней.

Посетители разговаривали, вливали в себя ром и жадно глазели на извивающихся возле шестов девиц. Найти в этом столпотворении того, кому следовало передать товар, было делом непростым, так что я сразу направился к мордовороту-полуорку, работавшему здесь охранником.

— Ищу Марка, — сказал я ему. — У меня для него подарок.

Полуорк глянул на сверток, решил в своей голове какое-то сложное уравнение, кивнул:

— Посиди у барной стойки. Тебя позовут.

Он махнул бармену — коренастому парню, в котором, судя по всему, смешалась кровь человека, орка и хобгоблина. Зеленокожий, с тонким длинным носом, редкими волосами и крупными бородавками на лице, он поставил передо мной стакан с мутной темно-синей жидкостью. Осадок в ней мягко искрился, словно там плавал золотой песок. Когда бармен поднес к напитку зажженную спичку, над стаканом взметнулось зеленое пламя.

— Это вроде как за счет заведения? — спросил я у него.

— Будет зависеть от того, что скажет Марк, — без улыбки ответил тот.

Я посмотрел на стакан с опаской, взял его в руки, но пить не решился. Небо знает, что в нем за ведьминский состав и останусь ли я на ногах после того, как попробую эту огненную смесь.

По соседству со мной два еще не обросших бородами молодых гнома опрокидывали в глотки по ведерку пива, и, судя по их багровым лицам, до этого они уже успели влить в себя целую бочку. А то и две.

— Давай! Давай! — кричал один из них, подзадоривая девицу неизвестной мне расы, извивающуюся в подвешенной под потолком стальной клетке.

Дракониды — похожие на маргудцев существа, такие же безобразные и чешуйчатые, довольно ухали и стучали кулаками, подбадривая смуглую танцовщицу из племени людей.

Я сидел, крутил стакан, пламя в котором наконец-то погасло, поглядывал по сторонам, благо за это никто не требовал денег. Возле входа произошла небольшая давка — несколько зевак поспешили разойтись в стороны, когда в «Койот» заглянул лохматый, заросший бурой шерстью, грозно сопящий минотавр. Его остановили двое вышибал-гроллей. Они как раз были теми, кто мог бы с ним справиться, если навалиться дружно и разом.

Минотавр, как оказалось, не собирался бузить, ткнул пальцем на одну из дорогих бутылок игристого вина, показал деньги, и вышибалы повернулись к худенькому распорядителю, следившему за этой ситуацией с балкона второго этажа, где располагались закрытые ложи. Тот кивнул, и лохматому громиле дали пройти.

Между тем на сцену вышла звезда заведения. В том, что она именно звезда, — не возникало никаких сомнений. Гомон, разговоры, свист и улюлюканье стихли в одно мгновение, и стала слышна музыка.

Танцовщица — темная эльфийка с антрацитовой кожей, горящими фиолетовым глазами и голубыми волосами, собранными в высокий хвост, плавно закинула ногу на шест, выгнулась дугой…

Моей дальней родственнице нельзя было отказать в грации, красоте, пластике и той гибкости, с помощью которой она перетекала из позы в позу. Она была так же красива, как кираллэта, моя кузина и светлая эльфийка, но красота этой девушки была более дикой, агрессивной и совсем не мягкой.

Я обернулся на зал, посмотрел на потрясенные лица, на восторженный блеск в глазах, на то, как гномы забыли о пиве, минотавр о своей бутылке, бармен о заказах, вышибалы о поддержании порядка, а какой-то мелкий карманник-гоблин о том, что пора бы уж до конца вытащить кошелек из человеческого кармана. На его месте я бы пришел в себя до конца танца, иначе охрана намнет ему бока.

Такое впечатление, что я единственный не поддался магии ее танца. Возможно, потому, что я и раньше видел эльфиек. А быть может, оттого, что знаком с Риолкой. Клянусь небом, если бы у шеста оказалась дрэгайка в своем юном облике, это произвело бы эффект разорвавшегося ядра — умерших от восторга увозили бы телегами.

Танец до конца я не досмотрел — вернулся полуорк-охранник:

— Марк тебя ждет. Идем.

Я в последний раз оглянулся на эльфийку и вышел за ним на кухню.

Здесь кипела работа: рубили салаты, смешивали соусы, пекли хлеб и жарили мясо, намывали тарелки, бокалы, рюмки и кружки. Пройдя помещение насквозь, мы поднялись на второй этаж, где на табурете, напялив на нос очки, сидел здоровенный тролль и читал книгу. Увидев нас, он встал, отложил чтиво, сказал мне:

— Пистолеты и клинок придется оставить.

Я безропотно отдал оружие, он быстро и ловко, едва касаясь подушечками пальцев, обыскал меня, спросил:

— Что в свертке?

— Груз.

Полуорк распахнул дверь, показывая, что я могу войти, и последовал за мной, дыша в спину.

Сидевший за столом светловолосый остроухий парень пытливо посмотрел на меня, встал и поклонился, как того требовал этикет, — глубокий поклон, правая рука к сердцу.

— Да хранит тебя Золотой лес, звезды и мудрость кираллэты, лэд Ласэрэлонд.

Он не разгибался, похоже собираясь и дальше следовать правилам королевства, которое было на другом конце мира, и я ответил ему на лейрэ:

— Пусть звезды всегда оберегают твой дом…

— Здесь меня знают как Марка, лэд. Если вы не против, я хотел бы оставить это имя.

Я пожал плечами, хотя в голове у меня крутились тысячи мыслей, и одна другой хуже. Он знал мое имя, знал меня в лицо, и это чревато крупными неприятностями.

— Нет необходимости в поспешных поступках, лэд. — Он был старше меня, этот неизвестный эльф, владелец увеселительного заведения, и читал мои мысли точно раскрытую книгу. — Я друг. Можешь оставить нас, — обратился Марк на всеобщем к охраннику. — Подожди за дверью. Присаживайтесь, лэд. Желаете что-то выпить?

— Предпочитаю разобраться с делами и расстаться.

Он не удивился, лишь кивнул:

— Конечно.

Я положил на стол сверток, эльф посмотрел на печать, поднял брови, но ничего не сказал. Сломал ее, развернул плотную бумагу и достал широкий клинок в новеньких ножнах.

— Превосходно. Если не секрет: как потомок Первой династии снизошел до контрабанды?

— Оказываю услугу своему другу.

— Который задержал доставку почти на месяц, — улыбнулся Марк.

— Непредвиденные таможенные сложности. Мой друг не мог найти подходящую декларацию.

— Понимаю. — Снова легкая улыбка. — Я благодарю вас за то, что вы доставили мне этот небольшой груз. Сделку считаю совершенной.

— Всего доброго.

— Минутку, лэд, — остановил он меня. — Я знаю вашу семью, мой отец когда-то служил в гвардии Весеннего дворца. Поэтому, чтобы не было неясностей и… возможных эксцессов, спешу сообщить кое-что важное.

— Слушаю.

— Я почти двадцать лет как покинул родину, и мне давно уже все равно, что там происходит. Я слышал, что новая кираллэта не так мудра, как это принято считать. Право, ваша бабка была гораздо умнее и никогда не отправляла родственников на эшафот. Сюда новости доходят не быстро и крайне редко, но из того, что я слышал… А слышал я, что вас обвинили в измене за нежелание вести молодых эльфов на войну. — Он больше не улыбался. — Но когда я смотрел Шестичасовые гонки, то не думал, что вы окажетесь здесь.

— А я не думал, что меня знают в лицо.

— О… Вас я вижу впервые. Но вот глаза… тот же топазовый оттенок, что и у кираллэты. У всей династии Первых они такого цвета. Ошибиться сложно. Во всяком случае, эльфам. Я хочу еще раз уточнить — родина далеко, и я не сторонник вашей кузины. Здесь, в Пелелео, у меня своя жизнь и свой маленький бизнес, которым я вполне доволен. Я не собираюсь лезть в дела правящей элиты и мешать в ней большой ложкой. И обычно не запоминаю тех, кто привозит мне товар. Вы понимаете, лэд?

— Прекрасно понимаю, — ответил я.

— Вы сделали то, что считали нужным. И это — ваше право. Я же лишь хочу сказать, что мои люди видели в городе нескольких наших братьев. Они прилетели на «Серебряных источниках». Их трое или четверо. И у них красные татуировки под глазами.

Мое сердце забилось чаще. Квезаллэ! Верные псы шеллэна шныряют где-то поблизости.

Дурные вести.

— Думаю, они ищут вас. Лучше бы вам улететь, лэд.

— Так я и поступлю.

— Я могу дать вам своих ребят, чтобы вы спокойно добрались туда, куда вам нужно.

— Благодарю. Справлюсь сам.

Когда я уже коснулся ручки двери, он окликнул:

— Лэд Ласэрэлонд. А не хотели бы вы вернуться?

— Домой?

— Домой.

Я невесело улыбнулся:

— Меня там ждет лишь плаха.

— Вы единственный потомок Первых правителей, если не считать нынешней кираллэты. Вы можете оспорить…

— Она кираллэта… Марк. Пускай плохая и с темной душой, но правительница по праву наследования. Я лишь второй после нее. Ради Кленового трона я не стану развязывать гражданскую войну между братьями и сестрами. Война — это то, из-за чего я отказался от родины.

— Понимаю, — сказал мой собеседник, потерев бровь. — К тому же для того, чтобы отобрать трон, требуется несколько эскадр. И те, кто будет поддерживать вас на родине. Мы слишком далеко от нее, но, если вы когда-нибудь соберетесь, — вспомните обо мне. Я готов встать под ваши знамена.

Я кивнул и попрощался:

— Да хранят звезды твой путь.

На душе было тревожно, я быстро шагал по улице обратно к посадочным полосам, надеясь перехватить Ога прежде, чем он отправится в таверну. Следовало убираться с острова. В Пелелео сегодня слишком много тех, кто узнает меня в лицо.

Марк сказал, что квезаллэ прилетели на «Серебряных источниках», но на стоянке я их не видел. Значит, они сели на другой полосе. Это хорошо. Это плюс. Не столкнемся нос к носу. И взлетим без проблем.

Вот только бегство — не выход. Раз они здесь, вопрос дня, быть может, двух — и они узнают, где я прячусь.

Мне следует вернуться на Черепаший и успеть подготовить теплую встречу.

Так я думал, спеша по ночным праздничным улицам, где все веселились и не думали ни о каких проблемах. Я шел мимо уже закрывшегося рыбного рынка, когда вокруг внезапно стало пусто.

У населения Союза просто нюх на неприятности. Прохожие растворяются в воздухе, словно духи ветра — сильфиды. Исчезают мгновенно и точно по волшебству. Даже стражники, минуту назад бившие баклуши на углу квартала, — пропали, будто провалившись сквозь землю.

Я не мешкая выхватил пистолеты, собираясь встретить квезаллэ. Но ко мне вышли отнюдь не эльфы. На плечах пятерки, взявшей меня в круг, лежали тяжелые темные плащи с золотой вышивкой, в костлявых руках они держали жезлы, а морды у них были чешуйчатые, как у ящериц.

Колдуны Маргуда.

Мои пистолеты превратились в воду, утекли сквозь пальцы, я так и не успел из них выстрелить. Один из противников приставил холодный жезл к моему затылку, другой, высокий маргудец с черным рисунком вокруг глаз, очень похожим на маску, подошел вплотную, с ненавистью заглянул в глаза.

— Ты унесс вещщь, принадлежавшшую нам. Верни и умрешшь без мучений.

— Не понимаю, о чем ты.

Он прищурился, пихнул жезл мне под подбородок, и кожа сразу же онемела.

— Лучшше начинай говорить. Иначе я заберу тебя на корабль и ссделаю вссе, чтобы превратить в куссок мясса, звезднорожденный. Где он?

— Далеко. На материке.

Маргудец вздохнул, убрал жезл, улыбнулся мне, показывая змеиные зубы, и что есть силы саданул кулаком в живот. Разумеется, я согнулся и упал, пытаясь глотнуть воздуха.

— Где он?

Рядом с моей головой на песок упала какая-то бутылка, и из ее узкого горлышка во все стороны брызнули темные капли сиреневого дыма.

Громыхнуло, и откуда-то с крыши сорвалась малиновая молния. Завоняло темной магией: запах такой же, как и от человеческой крови, — острый и металлический. Кто-то закричал у меня над ухом, со скрипом сложилась стена ближайшего дома, похоронив под собой одного из колдунов, а затем улицу стало затягивать дымом, и фигуры в плащах исчезли в нем.

Я сделал самое разумное — встал на четвереньки и пополз прочь.

— Не упусстите его! — раздался раздраженный крик.

Взвыл жезл, удар прошел у меня над головой, зазвенело разбитое стекло.

— Он нужен живым!

Вновь сверкнула вспышка, упав где-то у меня за спиной, и стрельба прекратилась. Я побежал, врезался в одного из противников, повалил на землю, перепрыгнул, кинулся прочь и выскочил из фиолетовой дымной пелены на чистый воздух.

— Эй! Сюда! Быстро! — окликнули меня на лейрэ со странным акцентом.

Темная эльфийка, с волосами, собранными в высокий хвост, появилась в ближайшем переулке. Я узнал танцовщицу из «Койота» и не колеблясь последовал за ней.

— Не спрашивай. Перебирай ногами, — предупредила она меня.

Девушка сменила алые полоски, едва прикрывающие тело, на более подходящую для улицы одежду — длинную рубашку до колен и широкие штаны. Вокруг ее правой руки, от локтя и до черных длинных когтей, мерцала полупрозрачная малиновая сфера.

У темных эльфов ночное зрение такое же, как у светлых — дневное, так что вела она меня по самым неосвещенным подворотням, в отдалении от основных улиц, мимо воняющих сточных канав, гниющих фруктов, шипящих на нас из подворотен крысолюдов и гоблинов, все дальше и дальше от криков и шума.

Сфера у ее руки освещала дорогу настолько, чтобы я не споткнулся о старые пустые ящики и камни и успевал за ней.

Наконец мы остановились, и она прислушалась:

— Вроде отстали. Тебя не задело?

— Кроме моего самолюбия, все цело.

Я увидел, как во мраке блеснули ее зубы.

— Рада знакомству, светлый брат. Можешь называть меня Миу.

— Миу? — переспросил я, так как имя было совсем не эльфийским.

— Это творческий псевдоним девушки, которая не желает, чтобы ее родичи знали, чем она занимается в свободное время, — подмигнула она. — Меня послал Сиэ… Марк. Он счел, что тебе может понадобиться помощь. Мне сказали, тебя ищут квезаллэ, но, как оказалось, не только они. Ты очень популярная личность, раз маргудцы так разошлись.

Я лишь промолчал в ответ.

— Ладно, надо идти, пока ищейки не прочесали весь город. Держи пистолет. Тебе следует как можно быстрее улетать с острова. Куда ты направлялся?

— Полоса возле Сахарных ворот. Или заведение «Кактус», возможно, мой напарник уже там.

— Еще один светлый брат?

— Нет. Орк.

Ее брови взлетели.

— Ну надо же. Не ожидала от светлых братьев такого космополитизма.

Малиновый огонь на ее руке погас, и она тенью заскользила вперед — я едва поспевал за ее стелющимся шагом. Подумать только — темная шаманка, танцующая на потеху публике! В это настолько сложно поверить, что я подумал: а не почудилась ли она мне тогда, у шеста?

За двадцать минут мы пересекли всю портовую часть города, и девушка, взяв меня за руку, сказала:

— Смотри, светлый брат. Это твоя полоса. Как ты будешь искать напарника?

— Спрошу у охранника, выходил ли Ог. Если да — отправлюсь в «Кактус».

— Значит, я иду с тобой. — И, видя, что я собираюсь возразить, добавила: — Марк очень просил. Он расстроится, если что-то случится, а меня не будет рядом.

Я не стал спорить.

Мы выскользнули из мрака на освещенную часть улицы, направились к воротам, и в этот момент, словно демоны из куба, появились слуги шеллэна. Трое ловкачей выскользнули из укрытий, перекрыв улицу, один встал в проулке, и еще один, вооруженный луком, появился на ближайшей крыше.

Пятеро. Все квезаллэ в сборе.

Я тут же вышел вперед, закрыв девушку, что очень ее развеселило.

— Светлые так благородны и заботливы. Но это я тебя защищаю. Не забывай.

Цепная молния сорвалась с ее пальцев, ударила в проулок, и обугленное тело убийцы упало на мостовую. В руке Миу появился черный трезубец, она швырнула его в подбежавшего к нам темноволосого квезаллэ, и тот, не успев увернуться, отлетел к стене.

Пока девушка разбиралась с ним, я выстрелил в лучника, который уже натягивал тетиву. Огнепчела ударила ему в живот и отскочила, не причинив вреда, — сработал артефакт.

Выпущенная эльфом стрела прошла у меня над ухом, задела тупым наконечником плечо моей спутницы, хлестнув замораживающим заклинанием.

Миу зашипела, вскинула вторую руку, но заклинание сотворить не успела. Следующая стрела была гораздо точнее и попала ей в грудь. Я подхватил ночную эльфийку, осторожно усадил на землю, заглянув в живые, горящие яростью и бессилием глаза.

— Все будет хорошо, — пообещал я ей.

Обнажив кинжал, я ждал их приближения. Двое с клинками-гальгеррэ двигались в нашу сторону, третий оставался на крыше и держал меня на прицеле.

— Вы быстро вернулись, Ласэрэлонд. Мы ждали вас только под утро, — приветствовал меня ироничным поклоном самый старый из них — эльф с ярко-бирюзовыми глазами на холодном, равнодушном лице. — Неужели вы желаете сразиться с нами, лэд?

— Если придется, — сухо ответил я.

— Вы не выстоите.

— Конечно. Но ведь я вам нужен живым. Иначе кираллэта расстроится, а когда у нее дурное настроение, то шеллэн обходится с провинившимися так, как они этого заслуживают.

— Интересно… Да. Интересно. Твои условия?

— Темную сестру не трогать. Тогда я уйду с вами вместе, не буду сопротивляться и даже бежать. Со мной у вас не появится вообще никаких проблем. Клянусь звездами.

— После Прибрежного, когда ты устроил то представление, нам проблемы точно не нужны. Я согласен. Мы не будем ее трогать. Клянусь звездами.

Я бросил кинжал на землю, посмотрел на Миу. С ней все будет в порядке — действие заклинания скоро пройдет.

— Спасибо тебе. И передай мою благодарность нашему общему другу.

Старший квезаллэ равнодушно посмотрел на бессильную шаманку.

— Только после вас, лэд. Вас давно заждались дома.

Глава девятнадцатая

В которой я еду домой.

Моей камерой стало носовое отделение трюма. Помещение оказалось маленьким и тесным и было завалено мешками с тростниковым сахаром. В потолке был крошечный световой люк, забранный стальной решеткой.

Входная дверь запиралась снаружи. У нее тоже было решетчатое окошко, через которое сюда изредка заглядывал сторож. Моими постоянными соседями были лишь крысы — они все время попискивали в темных углах, смелея, юркали через свободное пространство и жрали сахар, прогрызая дыры в мешках.

Однако кормили меня нормально, и никто не использовал как грушу для битья. И на том спасибо. Квезаллэ собирались вернуть на родину не изможденного избитого доходягу — мученика за правду, а опасного мятежника, осмелившегося ослушаться королевского приказа.

Я сидел, привалившись к переборке, скучал и слушал слабый гул работающего демона, скрип шестеренок, стук воздушных колес и вой пара в клапанах медных труб. Мы куда-то летели, и не возникало сомнений, что это «куда-то» — то место, где я хочу оказаться в самую последнюю очередь, — слишком уж оно близко к шеллэну и кираллэте.

После того как меня взяли в плен — я, вопреки своим ожиданиям, оказался не в кабине «Серебряного источника», а на борту нанятого шлюпа, под крыльями которого уже висели эльфийские стреколеты.

— Я смотрю, вы подготовились заранее, — сказал я, делая шаг на сходни.

— Мы не сомневались, что поймаем тебя, — ответил один из них.

— В самомнении вам не откажешь.

— Поэтому шеллэн и выбрал нас…

Веселой насмешкой судьбы было то, что и со шлюпом, и с экипажем я прежде встречался. Это были те самые ребята, которые пытались взять на абордаж «Бобовое зернышко». Никто из них меня не узнал, и для всего экипажа я был всего лишь пленником, которого щедрые эльфы, обещавшие заплатить еще больше по прибытии на материк, везут на родину.

Визит вежливости мне нанесли только через четыре дня. Верные псы шеллэна вошли в трюм, осмотрелись, один остался у двери, а двое подошли ко мне. Представляться они не спешили, а я не стал спрашивать их имен. Тот, кого я про себя назвал Старым (по возрасту он мне годился в отцы), сел на ближайший мешок с сахаром, с иронией посмотрел на меня. Второй эльф — молодой, с длинными черными волосами, собранными в несколько косичек, к концам которых были привязаны острые бритвы, положил руку на меч.

— Все ли вас устраивает, лэд?

— Если не считать неволи и того, куда мы летим, то здесь вполне мило. Спасибо. Любезная кузина еще не озаботилась лишить меня званий и титулов, раз я до сих пор лэд?

Старый пожал плечами:

— Мы улетали в спешке, сразу после вашего побега из тюрьмы трибунала, так что если что-то и изменилось — мне неизвестно. Мы, как и вы, давно не были дома.

— Ваша преданность киралэтте достойна уважения. После неудачи в Прибрежном вы не вернулись в лес. Продолжили поиск.

— Мы служим приказам шеллэна. Он не позволил возвращаться без вас.

— Как это похоже на него. Он очень предсказуем, и мне это на руку.

— Чем же, лэд? — вежливо спросил тот.

— Когда вы умрете, меня больше не будут искать. Ведь вы не вернулись к нему и не сказали, куда я улетел.

На суровом лице черноволосого появилась усмешка, словно какой-то ребенок только что сказал глупость.

— Спешу заверить вас, лэд, умирать мы не собираемся. Но пусть вы тешите себя мечтой о невозможном. Я ничего не имею против. — Старый эльф поднял на меня взгляд. — По мне, так надежда пуста. Разве что вы слепите из сахара меч и с боем прорветесь на палубу. Однако, боюсь, конфетный клинок не сможет одержать верх над гальгеррэ. Вам нечего противопоставить нам, кроме своей гордости. Великий лес подарил нам удачу не бояться вашей магии. Потомок Первых, не обладающий магическим даром, — это приятный сюрприз от судьбы.

Черноволосый, слыша эти слова, вновь улыбнулся:

— Каково это — быть выродком в великой семье… лэд?

Я улыбнулся в ответ:

— Слова наемника не оскорбляют меня. Я хотя бы знаю, кто моя семья.

Я попал в цель — он дернулся, пальцы на рукоятке меча побелели. Квезаллэ набирают из самых бедных социальных слоев нашего общества. Обычно из брошенных детей.

— Жаль, что я не могу отрезать ваши уши, лэд, — процедил он.

— Моя голова ценна именно с ушами.

— Но я с радостью увижу, как ее отрубят, чтобы все знали, что происходит с преступниками.

— Тогда наберись терпения, наемник.

— О, этого у нас достаточно, — вмешался Старый. — Не желаете ли сыграть, лэд?

Убийца достал из своей сумки доску для сиэлвэ — игры, популярной в моем народе.

— Если это позабавит нас обоих — почему бы и нет?

Доска представляла собой круглое поле, разделенное пополам. На каждой половине три дороги — короткая, средняя и длинная. Все они заканчивались в центре — серебряном озере, колыбели всех эльфов. Игроку следовало выбрать путь и, бросая кости, довести свое дерево до озера быстрее противника. При кажущейся простоте правил все решала смесь удачи и тактики.

Фигурки дубов, стоило выбрать дорогу, начинали движение, как только останавливался кубик. Они застывали лишь на ключевых участках, где следовало кидать еще раз и быстро просчитывать варианты, выбирая альтернативные тропы, которыми была иссечена вся доска.

Я довольно быстро вырвался вперед, но затем застрял на перекрестке, и убийца нагнал меня.

— Сколько у вас побед, лэд? — внезапно спросил он меня, качая кубик на ладони.

— В этой игре? Я не брался за нее с детства.

— Воздушных побед.

— Много.

— Больше чем у всех, кто летает в этом небе. Я уверен. Командир эскадрильи «Золотая стрела», участвовавший в восьми военных кампаниях. Не понимаю, лэд. Неужели так сложно было согласиться на девятую?

— Мне кажется, ты не был ни на одной войне. Ты квезаллэ, а такие, как ты, живут убийствами. Так что не путай меня и себя. Мне не нравится убивать. Особенно если это лишено смысла и для войн нет причин.

— У кираллэты иное мнение.

— Политики часто готовы не считать потери, которые несет их народ. Даже если эти потери катастрофичны для нации.

— Вот за такие слова вас и ждет казнь.

— Совсем не из-за них ты меня ловил, — рассмеялся я. — Все дело в амбициях шеллэна. Он хочет выслужиться перед ней. А для этого ему нужен я.

— Ваши слова лишь иная грань измены. — Он бросил кости, уже видя, что эту партию я выиграл и моему дереву осталась до озера всего лишь клетка по самой сложной, короткой дороге.

— Изменить самому себе куда хуже. Я, в отличие от вас, не подчиняюсь приказам, если считаю их неразумными. И не желаю говорить матерям, почему их сыновья не вернулись из боя. Не хочу лгать — потому что их смерть бессмысленна и случилась лишь из-за каприза кираллэты.

— Она правительница. Ее приказы — закон. Даже для таких, как вы, — эльфа той же крови, что у нее. Все мы обязаны подчиняться.

— Интересно было бы посмотреть, как ты бросишься на свой клинок, когда шеллэн попросит этого ради ее прихоти. — Мое дерево оказалось в озере. — Что-то не верю, что ты сделаешь это с блаженной физиономией. Я выиграл.

Старый убрал доску, посмотрел на меня:

— Пустые слова.

— Это точно. Мы ничего не докажем друг другу.

— И вы не боитесь умирать, лэд?

— Я боюсь смерти, как и ты, наемник. Ее все боятся, пускай говорят совсем иное. Но если я и умру, то хотя бы попытавшись сделать что-то, чтобы мой народ не погибал без причины. Нас осталось слишком мало, чтобы позволять уничтожать друг друга впустую.

Тот скривился в ответ и вышел вместе со своим спутником. Квезаллэ потеряли ко мне всякий интерес и поставили вместо себя надсмотрщика-человека. Он был крепким малым, с двумя шрамами, пересекающими лицо крест-накрест, лохматой бородой и злыми глазами.

Вечером он принес мне еду, держа в одной руке миску, а в другой — взведенный пистолет.

— Говорят, ты опасен, остроухий, — буркнул он мне, ставя миску на пол в десяти шагах от меня.

— И богат. Тысяча луидоров ждут тебя, — сказал я.

Человек сразу же сделал стойку, точно охотничий пес. «Тысяча» и «луидор» — волшебнейшие из слов. Они обладают просто магическим действием и позволяют завладеть вниманием.

— Что ты сказал?

— Тысяча луидоров. Одному тебе. За маленькую услугу.

— Неинтересно! — резко бросил он и захлопнул дверь.

Но я не унывал, так как знал, что магия волшебных слов никуда не делась. Она была с ним целую ночь, шептала в ухо разные соблазнительные вещи, заставляя представлять, что бы он мог купить на такую гору денег. Утром, когда он принес мне завтрак, я видел, как отголоски моего «волшебства» отражаются в его жадных глазах.

— Ты говорил о тысяче луидоров. — На этот раз он поставил тарелку с яичницей гораздо ближе ко мне.

— Да. Предложение все еще в силе.

— У тебя и денег-то, наверное, нет.

Я молча вытащил из кармана луидор, который был под стелькой в ботинке. Мужчина завороженно уставился на золотой кружок.

— У тебя не забрали? — Человек облизал губы.

— Эльфов не интересуют деньги. А вот людей, как я слышал, — очень. — Я кинул ему монету, он ловко поймал ее, тут же попробовал на зуб. — Еще девятьсот девяносто девять спрятаны здесь.

Его жадный взгляд тут же обежал горы мешков с сахаром. Удивительно наивный человек, который, кажется, не представляет, сколько весит тысяча луидоров монетами мелкого номинала.

— Сам ты не сможешь искать, так как привлечешь внимание дружков. А ведь ты не хочешь делиться ни с кем.

— Я могу тебя убить. — Он направил пистолет мне прямо в лицо.

— И потом будешь спрашивать у трупа? — Я сокрушенно покачал головой.

Он выругался, хлопнув дверью, ушел, впрочем не забыв забрать с собой и монету. Я же продолжил исследование трюма, перебирая и перемещая мешки с сахаром. На третий час мне несказанно повезло — я обнаружил шесть ящиков с кофе и большой грязный моток шерстяных ниток лимонного цвета.

Я поблагодарил Небо. Удача меня не оставила.

Шерсть! Нитки! Из этого вполне возможно сделать веревку. А той маленькой доли магии, что есть во мне, хватит на кое-какой фокус с этим предметом.

— И каково это — жить, зная, что ты больше не увидишь лес? — спросил меня квезаллэ.

Мы вновь играли в сиэлвэ, а черноволосый сторожил, совершенно не собираясь терять бдительность и принимать на веру мою расслабленную позу.

— Вполне сносно, — сказал я. — Не так удобно, как во дворце, но в этом тоже есть своя прелесть. Попробуй как-нибудь.

Он покачал головой:

— Не думаю. За то время, что мы гонялись за вами, лэд, я начал тосковать по дому. Жить где-то еще, кроме леса, не позволяет моя кровь.

— Ты уверен, что не являешься родственником моей кузины, квезаллэ? Она так же капризна, как и ты.

— Нет, лэд. Я не из благородного сословия. Но я эльф. А вот вы… даже не знаю. Якшаться с кучей отбросов, разбойников и дрянных тварей, большинство из которых не пустили бы даже на границу нашего королевства… Такое мог позволить себе только изменник, забывший о крови звезднорожденных. Это предательство всех ваших друзей из прошлого. Тех, кто доверял вам.

Он завершил игру, обогнав меня на четыре хода, как видно просчитывая это заранее, еще с прошлого вечера. И сейчас квезаллэ был доволен собою.

— У такого, как я, не может быть друзей, квезаллэ. Ты, кажется, забыл. Были учителя и наставники, были ученики и поклонники, были слуги и товарищи по эскадрилье. Но друзей у потомков Первых не бывает. Так что те, кого ты назвал отбросами, разбойниками и дрянными тварями, — стали моими первыми настоящими друзьями.

— Внешний мир вас испортил, лэд. Но плаха это исправит. Хватит на сегодня игр. Через пять дней мы достигнем Южного материка и там пересядем на более быстрый корабль. Вам осталось недолго здесь скучать.

Они ушли, и я в перерывах между проверками надзирателя занимался тем, что плел из ниток веревку. Получалось не слишком красиво, но мне достаточно и того, что есть. Я провозился до вечера, когда пришло время ужина и тюремщик принес еду.

— Овощи на пару? — делано оживился я. — Чудесно!

Он, недовольно сопя, спросил:

— Твои деньги. Чего ты хочешь за них, эльф?

— За тысячу луидоров я мечтаю о хорошем остром ноже.

— Не выйдет! — тут же отрезал он.

— Что, он стоит дороже? — удивился я.

— Не прикидывайся придурком, остроухий. Ты меня им прирежешь. Я не идиот.

Я не стал настаивать, опасаясь, что он уйдет.

— Хорошо. Тогда другое предложение. Когда мы окажемся над материком, ты выпустишь меня.

— И куда ты побежишь? В крюйт-камеру?

— С одуванчиковой подушкой, которую ты мне дашь, я просто спрыгну в одну из ночей, когда будет неполная вахта. Я сбегу, ты получишь деньги. Все будут счастливы.

— С меня первого голову снимут.

— Придумай что-нибудь. Взорви дверь, когда я убегу. Подпили ее. Свалишь все на меня.

— Я подумаю.

Он вновь ушел, этот нерешительный, но жадный и глупый парень. Вернулся уже утром, вместе с завтраком, сказал:

— Подготовлю, что ты просишь. Но вначале отдашь деньги.

— Я покажу мешок, в котором их спрятал.

— Покажешь сейчас.

— Нет! — отказался я. — Когда придет время и когда буду уверен, что ты выполнишь свою часть сделки.

— Вначале деньги возьму, потом выпущу, эльф. Без монет делать ничего не стану.

— Хорошо, — согласился я. — Когда все будет готово — рассчитаемся.

Он неохотно кивнул, оглядел полутемный трюм, словно надеясь, что где-то предательски сверкнет золото, и ушел. Конечно же он возьмет монеты, а затем… затем я буду ему ни к чему. Прекрасно это понимаю. Но я рискну.

Оставалось только ждать подходящего случая. И он представился неожиданно быстро. На следующий день, как раз в то время, когда я заканчивал плести веревку.

Я услышал, что демон, который всегда гудел одинаково, взревел громко, и шлюп, поскрипывая, начал набирать скорость и высоту. Я оставил свое занятие, сказав в пространство:

— Странно.

Сидя здесь, я успел понять стиль капитана — он никуда не торопился, всегда держался одной высоты, где у судна была лучшая устойчивость, лишь к вечеру снижаясь ярдов на двести, чтобы уйти в лежащие у океана облака. А тут середина дня, и он вдруг решил погонять демона.

Для этого должна быть определенная причина.

Демон ревел, надрываясь. Надо сказать, что твари, несущие корабли, гораздо крупнее тех, которых сажали в стреколеты, поэтому создавалось впечатление, что где-то за стенкой беснуется целое стадо свирепых чудовищ.

Я смотал веревку, сунул ее под ближайший мешок.

Либо капитан кого-то преследует, либо кто-то преследует нас. Других причин так надсаживать существо Изнанки я не видел. Проверяя свою теорию, я дотронулся до левой переборки. Так и есть — совершенно холодная. Охладители работали на полную.

Корабль резко накренился на правый борт, делая крутой разворот.

А вот и маневр ухода. Значит, гонятся все-таки за нами.

Я прикидывал, какие выгоды мне это сулит, когда наверху загудели боцманские дудки, кричавшие «занять посты согласно боевому расписанию». Застучали пчелометы, над нами пролетело звено стреколетов. Гулко зазвякали пушки, словно на пол посыпались металлические банки.

Шлюп обстреливали, а тот огрызался легкими зенитками.

Атакующие сделали еще три захода, поливая огнем верхнюю палубу и надстройки. На несколько минут наступила тишина — звено нападавших улетело, но скорость шлюп не снижал, из чего следовало, что это еще не конец.

Мое ухо различило отдаленное ворчание грома.

— Забери меня Небо! — сказал я.

Этот гул я ни с чем не спутаю — тяжелые дальнобойные орудия. Два или…

Три попадания в левый борт заставили несчастный корабль застонать и вздрогнуть всем корпусом. Я подлетел в воздух, упал на мешки. В голове звенело, и будь я на месте капитана, то уже умер бы от стыда.

Тупой кретин даже не выставил магический щит!

— Забери меня Небо! — повторил я, нашарив веревку. Если так продолжится и дальше, следует выбираться незамедлительно.

Судя по мощности залпа, нас настиг скоростной военный корвет, а с таким судном это старое корыто не справится.

Наверху топали, кричали, раздавались ругательства. Я прекрасно помнил вооружение шлюпа — у него двенадцатифунтовые орудия. Они хороши против мелочи вроде «Бобового зернышка», но не для сражения с корветом, у которого орудия плюются сорокафунтовыми болванками.

Вновь разворот, да такой, что мне пришлось раскинуть руки, точно канатоходцу, чтобы не упасть. Капитан пытался маневрировать, но, судя по тому, что я слышу и ощущаю, у него мало что получалось.

А значит, либо нас разнесут в щепки, либо пойдут на абордаж. Во втором случае у меня есть призрачный шанс вырваться из этой передряги живым. Пора действовать.

Я прокусил себе большой палец и провел им по шерстяным ниткам, пачкая кровью. Мой магический дар неразвит, но этого будет достаточно.

Кинул тонкую веревку у двери.

Все. Теперь остается только ждать.

Опять грохнули вражеские пушки. На этот раз ближе, всего одна и со стороны кормы. Погонное орудие, носовое. Мы убегаем, нас преследуют.

Тяжеленное ядро с треском впечаталось в металлическую обшивку, так что наш нос подлетел вместе с трюмом, и на мгновение я повис в воздухе, словно парящая птица, а затем приземлился на обе ноги. Право, жаль, что никто не видит чудеса ловкости, которые я проявляю в этой мышеловке.

— Изнанка вас всех забери! — прокомментировал я еще одно попадание.

Шутки кончились, они повредили шлюп настолько, что рев демона ослабел и его мощь начала падать.

Сквозь скрип оснастки, вой воздушных колес и крики испуганной команды я вслушивался в то, что происходит. Кажется, шлюпу выбили руль, мы летели только вперед, больше не маневрируя. Корвет пока не стрелял, и я стал предполагать, что он пытается обойти нас сбоку для бортового залпа.

Если бы кто-нибудь открыл дверь и я смог добраться до одуванчиковой подушки… Небо, услышь мои молитвы. В конце концов, я редко прошу тебя о чем-то. Сегодня можно сделать для меня исключение.

Громыхнули все шесть пушек левого борта. И сразу же последовал ответ. Полный бортовой залп. Практически в упор. Создалось впечатление, что мне с разбегу дали по голове дубиной тролля. Никак не меньше.

Какой, к Изнанке, корвет?! Нам противостоял по меньшей мере фрегат!

В трюме все было в сизом дыму, в борту, возле потолка, зияло несколько дыр, через которые я мог просунуть голову, но, увы, не убежать. Дудки кричали «К оружию!», тяжело раненный шлюп готовился отражать абордаж. Стреляли пчелометы, шипели «молнии», гремели мушкеты. Но прежде чем начался штурм, опять ударили вражеские пушки и завизжала шрапнель, метя по тем, кто не успел спрятаться.

Природа наградила мой народ прекрасным слухом, способным даже сквозь канонаду услышать возню крысы в норе или же чьи-то шаги, направляющиеся к моей тюрьме. По тому, как ступал неизвестный, я понял — обо мне не забыли.

Темноволосый квезаллэ заглянул в окошко, с трудом что-то различая сквозь проникающий сюда пороховой дым.

— Что происходит? — спросил я у него.

Он распахнул дверь и вошел с обнаженным клинком как раз в тот момент, когда наверху поднялся рев и гвалт — команды сцепились в абордажной схватке. Я не надеялся на чудо. Квезаллэ не глупый тюремщик. Но то ли шум его отвлек, то ли он просто не любил смотреть под ноги, но веревка, пропитанная моей кровью, знающая мое самое сокровенное желание, конвульсивно сжалась и дернулась в сторону.

Собственно говоря, это была вся моя «магия». Но и этого хватило, чтобы квезаллэ, не ожидавший такого подвоха, упал. Я не зевал, перепрыгнув через него и услышав, как подо мной взвизгнул клинок.

В следующий миг я вылетел в коридор, захлопнул дверь, опустил засов и пригнулся, когда гальгеррэ змеей проскользнул через окошко, пытаясь ударить меня в лицо.

Я почувствовал боль в левой икре, увидел кровь на штанине — он все-таки успел меня зацепить, когда я прыгал через него. Потрогав пальцами ногу, убедился, что это всего лишь царапина, пускай и глубокая.

— Теперь твоя очередь сидеть там, — сказал я убийце.

Он не ответил и стал рубить дверь клинком. Это должно было занять у него по меньшей мере десять минут. Как раз столько, чтобы я успел раздобыть себе что-нибудь острое, а еще лучше огнестрельное.

Надо было решать, что делать дальше. Наверх лезть не стоило, бой пока еще не затих и меня запросто могут прикончить, как «свои», так и чужие. Но ничего решить я не успел. События развивались слишком стремительно.

По трапу загрохотали шаги, и вниз спрыгнули три фигуры. Одна здоровенная, две другие поменьше. Гномов я видел впервые, но первого парня трудно было с кем-нибудь перепутать.

— У меня начались галлюцинации? — спросил я.

— Вроде того, напарник, — сказал Ог, чья физиономия оказалась размалевана красным, а боевая секира в руке была по рукоятку в крови. — Не ждал?

Ог осклабился, хотел что-то сказать, но его внимание привлекли удары клинка по деревянной преграде. Квезаллэ не унимался и работал точно машина, прорубая себе путь к свободе.

— Не лезь туда, — сказал я. — Он опасен.

В подтверждение моих слов черноволосый попытался достать подошедшего слишком близко орка мечом, но Ог отбил удар секирой.

— Это один из тех, кто тебя похитил?

— Да.

— Открой дверь, зеленый ублюдок, — произнес квезаллэ на всеобщем. — Я выпушу кишки тебе и изменнику.

— Еще чего, — сказал Ог.

Подскочивший к двери седобородый гном без разговоров вытащил пистолет и разрядил его наемнику в лицо:

— Ненавижу эльфов!

— Особенно если они крадут моих друзей, — добавил напарник.

Глава двадцатая

В которой мы оказываемся среди своих.

— Если вы закончили, уважаемые, то давайте подниматься наверх, — сказал нам остроносый гном, забирая из руки мертвого квезаллэ эльфийский клинок и возвращаясь от иссеченной мечом двери.

— И то правильно, — поддержал товарища второй подземный житель с косматой седой бородой, тот самый, что прикончил темноволосого. — Отсеки в этой части корабля бригады еще не проверяли, здесь может быть полно попрятавшихся крыс. А нас не так уж и много. Передовые отряды заняты офицерскими каютами, и вытащить их можно будет только после того, как они вытащат все, что плохо лежит.

— Скаламбурил, Гедхер, — фыркнул первый гном и обратил внимание на меня. — Это из-за тебя, что ли, весь сыр-бор, остроухий? Надеюсь, ты очень-очень нужен шкиперу, иначе я не понимаю, какой подземной отрыжки мы летели так далеко и тратили ядра на это гнилое корыто. Ну, выдвигаемся, что ли?

Мы направились по узкому коридору, находившемуся над жилыми помещениями и складами, к трапу.

— Что-нибудь объяснишь? — спросил я у Ога.

— Спустя какое-то время. — Он дал мне один из своих пистолетов. — Пока давай просто выберемся отсюда.

— Вроде затихло, — буркнул Гедхер. — Все веселье пропустили. Словно я не мастер квартердека, а какой-то писарь.

— Не ворчи, — миролюбиво бросил остроносый гном, первым начав подниматься по трапу. — У тебя было ответственное задание — прорыв и спасение. С квартердеком справится и твой заместитель.

— Он собственные ботинки по утрам зашнуровать не может, Ведхал, — проворчал седобородый.

— Зато не полезли бы мы сюда, не получили бы такой замечательный клинок. — Тот с любовью погладил оружие, доставшееся ему от квезаллэ. — Ты, остроухий, надеюсь, не станешь требовать его вернуть?

— Мне ни к чему, бородатый.

— Ну и славно. Эй! Там! Наверху! Это Ведхал! Мы поднимаемся! Смотрите не стрельните!

Сверху ответили:

— Когда это мы в тебя стреляли?

— А в прошлом месяце, когда мы с Легузамо поднимались и вы нас с противником перепутали? Это что, по-вашему, мухи у меня над головой жужжали?

— Поднимайся уже давай! — не выдержал Гедхер.

Ведхал огрызнулся, полез вперед, и через два пролета, перешагнув через мертвеца, лежавшего на ступенях, мы поднялись на орудийную палубу. Здесь находилось почти три десятка людей и нелюдей. Они деловито проверяли сундуки, волокли наверх бочки, бочоночки и ящики. В центре этой суеты, словно остров посреди бурного потока, стоял лысоватый сутулый мужчина в темно-зеленом сюртуке с медными пуговицами. В руках он держал тяжелую бухгалтерскую книгу и кричал через всю палубу:

— Мы потратили шесть бочонков пороха красной маркировки! Возьмите столько же из крюйт-камеры и тащите в нашу! Также мне нужен весь запас их огнепчел. Еще требуется сорок галлонов воды и вся живность, что найдете!

— А куры тоже нужны? — спросил какой-то небритый хаффлинг.

— Я же говорю — вся! Что ты жрать будешь? Кок с утра жаловался, что запасов не так много.

— Вот и надо их пополнить за чужой счет, — поддержал человека в сюртуке камнелюд.

На выходе, где лежало еще несколько тел, а доски были обуглены взрывом ручной гранаты,[11] какой-то гремлин по-приятельски кивнул гномам, с интересом посмотрел на меня и сунул за щеку кусок сахара. Надо думать, когда он наткнется на трюм, где меня держали, его ожидает беспредельный восторг.

Люк, ведущий на верхнюю палубу, был взорван, во все стороны распустившейся розочкой торчали острые концы, да и трап в этой части подъема сильно искорежило, и он был залит кровью.

Оказавшись наверху, я прищурился от непривычного яркого солнца, полной грудью вдохнул свежий воздух свободы. Он едко пах порохом, кисло — кровью, остро — горячим металлом и удушающе — смертью. На палубе в алых лужах лежало два десятка мертвецов. Впрочем, выживших членов экипажа было гораздо больше. Почти шестьдесят пленников собрали в центральной части палубы. Выглядели они подавленными и запуганными. Ничего удивительного, когда в охранниках огромный красноволосый сопящий тролль, вооруженный мушкетоном, да еще два десятка головорезов такой наружности, что сразу понятно — они без колебаний прирежут собственную бабушку, не то что пленников.

— Вот это да! — только и сказал я, взглянув на корабль-спаситель.

Это был не корвет и не фрегат, а ослепительно-белый клипер с острыми, хищными обводами, окованными белоснежной броней бортами и горящими алым воздушными колесами.

— «Гром»? Ог, что ты им пообещал за мое спасение?

— Просто попросил помощи, — пожал плечами напарник. — А у них была свободная минутка и большое желание подраться.

Я скептически хмыкнул. Очень тяжело поверить в безвозмездную помощь. Возможно, я слишком циничен и мне надо благодарить судьбу, но, если честно, сейчас я больше думал о том счете, который нам предъявят.

— Что я должен буду сделать за свое спасение?

— Они ни о чем таком не говорили, Лас, — попытался успокоить меня Ог. — Поверь, я спрашивал. Север только отмахнулся. Да и Наива настаивала спасти тебя.

Широкоплечий седовласый человек, которого Наива называла старшим помощником капитана, бесстрашно стоял на узком мостике, переброшенном между кораблями, заложив крепкие руки за спину. И, покачиваясь на носках, ожидал нас.

— Вот. Как ты и просил. Цел и невредим, — пробурчал Гедхер.

Человек спрыгнул на палубу:

— Хорошая работа. Север будет доволен.

— Надеюсь, он позволит нам напиться сегодня, — сказал Ведхал, и оба гнома поспешили к другим абордажникам, желая присоединиться к разорению корабля.

— Доброго дня, почтальон, — поприветствовал меня старший помощник. — Рад, что ты жив.

— Спасибо, что пришли на выручку.

— Скажи это шкиперу. Мы исполняем его приказы.

Внутри шлюпа что-то громыхнуло, старпом ругнулся, сразу забыв о нас, и, напрягая глотку, заорал:

— Что там, Изнанка вас забери, происходит?! Первая бригада, проверьте!

Девятка лихих абордажников кинулась к трапу, загремела сапогами, скатилась вниз.

— Остановить погрузку! Никому не спускаться, пока не пройдет проверка! — приказал старпом. — Лис, узнай у кэпа, как быть с пленными!

Какой-то мелкий малый метнулся по переброшенным сходням на клипер и тотчас вернулся, сказав:

— В баркас их всех, и пусть летят ко всем демонам. Шкиперу на них жалко места в трюме.

— Господин Легузамо, распорядитесь. Спускайте баркас, сажайте туда пленных, дайте им одно кольцо Развоплощения, и пусть улепетывают, пока мы не передумали.

Через минуту по лестнице поднялся Гедхер с закопченной рожей и опаленной бородой. Ведхал вытирал кровь, текущую из рассеченного лба:

— Остроухие паскуды, итить их!

— Эльфы, Рох. Гадские эльфы, — прорычал Гедхер, обращаясь к старпому, и покосился в мою сторону. — Еще двое придурков с красными татуировками на рожах и вот такими штуками в руках.

Он показал на два гальгеррэ, которые нес под мышкой.

— Порубили пятерых наших в мелкую кокосовую стружку, прежде чем Ведхал догадался швырнуть в отсек гранату.

— Размазало светлых по стенкам. Ха-ха! — осклабился Ведхал.

— Меня чуть не размазало, отрыжка пещерная! Ты ж мне ее под ноги кинул!

— Да я знал, что ты успеешь отпрыгнуть.

— Ну погоди. Я за это тебе еще отплачу! — посулил остроносому гному мастер квартердека.

— Эти эльфы держали тебя в плену? — спросил у меня Рох.

— Верно.

— Значит, твоими друзьями их назвать сложно?

— Скорее невозможно, — усмехнулся я.

Итак, трое поймавших меня квезаллэ мертвы. Они не вернутся домой и не расскажут, где я прячусь.

Мир очень велик. Если кираллэта захочет меня найти, то ей будет очень сложно это сделать. Наверное, теперь я могу вздохнуть с облегчением. Прошлое останется в прошлом.

На этот раз навсегда.

— Ну, коли о них никто не будет горевать, добро пожаловать на корабль. Сейчас погрузим на баркас этих неудачников и отчалим.

— Идем, напарник. — Ог коснулся моего локтя.

— Не сейчас, — покачал головой я. — Кто-нибудь может поднять тела эльфов на палубу?

Рох удивленно посмотрел на меня:

— Ты же сказал, что они не твои друзья.

— Верно. Но я хотел бы похоронить их по обычаям моего народа.

Квезаллэ были теми, кто убил бы меня не колеблясь, но оставить их значит не отдать Великому лесу еще нескольких жизней. Я и так задолжал ему тех, кто погиб в Прибрежном, — вряд ли их тела нашли и похоронили согласно древним традициям.

— У нас мало времени.

— Мне потребуется всего несколько минут.

— Хорошо, — сдался старший помощник и отдал приказ своим людям.

Тела принесли, положили на баке.

— Тебя оставить? — поинтересовался Ог.

— Ты не мешаешь.

Я отстегнул с поясов квезаллэ желтые пластинки, бросил на мертвых, произнес формулу освобождения, глядя на коконы теплого света, окутавшие слуг шеллэна. В небо поднялось облако золотистых семян.

— Что это? — спросил у меня орк. Он, как и многие другие, задрав голову, провожал взглядом улетающие искорки новой жизни.

— Мы, эльфы, — дети леса. Он дарует нам жизнь, отдавая для этого свою магию, мудрость и силу. Звезднорожденные в долгу перед ним, и, когда эльф умирает, лес получает назад свою силу. Когда-нибудь одно из этих семян прорастет и превратится в прекрасный дуб.

— Ты хочешь сказать, что каждое волшебное дерево Великого леса когда-то было эльфом?

Я улыбнулся:

— Я не знаю, что было изначально — появление первого дуба Великого леса или рождение первого эльфа… Но теперь их судьбы связаны неразрывно.

Мы с Огом прошли по ненадежному абордажному мостику, переброшенному над бездной, спрыгнули на широкую палубу клипера, и тут же несколько ребят с носилками пробежали мимо нас.

Пузатый боцман в полинявшей тельняшке и с лохматыми рыжими бакенбардами рыкнул:

— Не крутитесь под ногами! Лис, раненых к доку! И перевязку туда! Шевелитесь! Быстро! Быстро!

Мы отошли к фальшборту, чтобы никому не мешать, пока отчаливал баркас с пленными, рубили концы абордажных крючьев и разъединяли суда.

— Как ты меня вообще нашел? — обратился я к задумчивому Огу.

— Я торчал в «Кактусе», думал, куда ты запропастился, и тут ко мне подсела темная эльфийка. Вначале я решил, что вся ее история — розыгрыш, но, как оказалось, ты и впрямь влип в неприятности. Если бы не эта девчонка, я бы до сих пор гадал, куда ты исчез. Я вас довольно быстро нагнал, к утру заметил их огни, но, как понимаешь, в одиночку здесь справиться не получилось бы. Решил лететь назад, искать помощь, поднимать Патруль. Можно было бы сразу это сделать, но они, как ты помнишь, улетели ловить «Свиней». А по пути обратно я увидел «Гром». «Ласточку» узнали, я просигналил, мы поговорили с капитаном, и вот…

Он развел руками.

— Я хочу еще раз сказать, что меня заботит счет. Север — человек занятой, и гонять корабль на такие большие расстояния, отказываться от собственных планов, рисковать жизнью экипажа ради почтового курьера… это очень странно. Я не верю во внезапную человеческую доброту и бескорыстную помощь.

— Я тоже. Но выбора у меня не было, раз уж цена не озвучена. В любом случае это лучше, чем если бы тебя продолжали держать в плену.

— Не спорю.

— Север долго не думал. Он принял решение при мне, почти сразу, и никто из его офицеров не удивился внезапной смене курса.

— Значит, следует поговорить с капитаном прямо сейчас.

— Нет, Лас. Так дела тут не делаются, — остановил меня орк. — Он сам нас позовет, когда придет время. Здесь свой порядок. Не стоит их раздражать.

— Понимаю. — Я с тоской посмотрел на остовы двух «Серебряных источников», висевших под штурмовыми крыльями шлюпа. Эскадрилья Наивы уничтожила их во время штурма, и теперь эти стреколеты были бесполезны. — А что с «Ласточкой»?

Ог улыбнулся и ткнул пальцем вниз:

— Крошку прицепили прямо под килем, места по бортам и на штурмовых крыльях заняты эскадрильей. Спуск на юте, по веревочной лестнице.

— А Трехлапый остался в Пелелео?

— Куда ж я без него? Он здесь, с утра до ночи дежурит на камбузе.

— Эй! Легузамо! — окликнул боцман суетящегося на шлюпе командира штурмового отряда. — Шевелите клешнями! Долго еще?

— Все готово!

— Запали фитиль! Корыту давно пора спуститься с небес! — отдал приказ Рох, одним из последних покидая захваченный корабль и держа в руках вражеский судовой журнал. — Шкипер! Мы готовы!

Легузамо — пухлощекий крепыш в бирюзовом платке, повязанном на голову, — высек искру, поджег фитиль запала, подул на него, чтобы тот не погас, и бросился на клипер, перепрыгнув расстояние между разъезжающимися друг от друга бортами. На этой стороне его поймали Ведхал и Гедхер.

Взвыл демон, завращались воздушные колеса, и «Гром» резким, изящным поворотом, набирая скорость, стал уходить прочь. На его шпиле — острой мачте, торчащей из надстройки, где располагался рулевой, загорелись сигнальные огни, разрешающие посадку. Бригады летной обслуги, даже не обвязавшись тросами, смело перелезли через фальшборт на штурмовые крылья, готовясь принимать заходящие стреколеты.

Большая часть команды собралась у левого борта. Все с интересом смотрели на покалеченный шлюп, висевший в воздухе и ожидавший своей участи. Мы тоже были в числе зрителей, и Гедхер, раскуривая трубку по соседству с нами, кивнул на гальгеррэ, лежащие у ног Ведхала:

— У тебя больше нет знакомых с такими штуками, остроухий? Они нынче в цене. Просто, если тебя опять похитят, словно девицу, ты дай знать. Мы с радостью спасем. Ты пустишь в небо семена, а мы заберем клинки.

— Ты так заботлив. Я обязательно отправлю тебе открытку, если случится нечто подобное.

— Наива говорит, что ты первоклассный летун. Ты ведь тоже слышал такое, Ведхал?

— У этих двоих второе место в Шестичасовых гонках, — буркнул гном.

— Не интересуюсь такой дрянью. Настоящие соревнования — это бои без правил, когда машут секирами, — пренебрежительно сказал седобородый. — Все остальное недостойно настоящих мужчин.

В этот миг шлюп лопнул по швам, во все стороны брызнул огонь, раздался грохот, и огромные горящие куски полетели вниз, оставляя за собой большой дымный, чадящий хвост. Команда заулюлюкала, но веселье продолжалось недолго. Боцман с рыжими баками уже дудел в дудку. Его помощники на юте подавали тот же сигнал: «Внимание».

— Дежурная вахта — занять свои места по рабочему расписанию! Канониры — зачехлить орудия! Папай — рапорт из канонирского блокнота к седьмым склянкам! Легкораненым — к лекарю! Всем остальным — отдых!

Команда начала расходиться, переговариваясь и оживленно обсуждая прошедший бой. Два «Молота глубин» прилетели со стороны кормы, сравняли скорости с клипером, подобрались к штурмовым крыльям, где причальная обслуга накинула на них крепежи, а затем, когда Печати были заблокированы, подтянула к корпусу, надежно фиксируя в специальных причальных пазах.

Летуны, откинув стеклянные колпаки, забрались на борт по веревочным лестницам. В это время оба «Развратника» уже заходили на посадку, а оставшаяся пара «Молотов» поднялась на четверть мили вверх, взяв на себя охрану корабля.

Наива выбралась на палубу, сняла шлем, начала развязывать алый шелковый шарф и увидела меня:

— Лас, добро пожаловать на «Гром»! Я рада, что у нас получилось тебя выручить.

— Спасибо. Вы появились очень вовремя.

— Зачем ты понадобился этим уродам?

— Старые семейные проблемы.

— Сочувствую. Семья иногда доставляет множество бед. Возможно, поэтому в моем народе считается за счастье вырасти сиротой.

Ог глянул на нее с печалью:

— Ты даже не знаешь, что потеряла. У вас, ночного племени, все через голову.

— Ну, у орков родители редко съедают собственных детей. В моих пещерах жестокая жизнь, — сказала она. — Мне просто повезло выбраться из подземелий и узнать другой мир, куда более светлый, чем тот, что окружал меня в детстве.

— Наива! — окликнул ее Рох. — Шкипер зовет тебя и твоих друзей.

— Идем! — ответила она ему и поманила нас за собой.

Трехлапый нашел меня у трапа, ловко залез на плечо, распушился, заквакал, показывая, что тоже очень рад моему спасению. Но с нами не пошел — у него были дела поважнее: на камбузе, мимо которого мы проходили, готовили обед.

По трапам мы спустились на две палубы, прошли по широкому коридору, обитому деревом, к кают-компании, занимавшей большое помещение на юте и располагавшейся по соседству с жилыми каютами для офицеров. Возле тяжелой стальной двери на часах стояли двое солдат в парадных мундирах и с мушкетами.

— Прямо как на военном корабле, — отметил я. — Почетный караул перед капитанской каютой.

— Шкипер любит дисциплину, — не обернувшись, произнесла Наива.

Каюта оказалась удивительно просторной. Четыре больших окна были распахнуты, стальные ставни подняты, и солнечные лучи играли в хрустале великолепной люстры. Вдоль стен располагались сундуки красного дерева, возле одного из них возился стюард, доставая столовое серебро к обеду.

На стене висели мушкет и абордажная сабля, на другой — множество карт и огромная каббалистическая доска, от пола до потока.

Капитан Север сидел за массивным столом, быстро просматривая судовой журнал захваченного судна, и слушал доклад старшего помощника.

Кроме них тут же стоял лысоватый господин в зеленом сюртуке, которого я уже видел на шлюпе, когда он распоряжался по поводу переноса бочонков с порохом. Он снова что-то черкал в толстой бухгалтерской книге, то и дело прислушиваясь к докладу и согласно кивая.

Гном Гедхер набивал трубку табаком, но отвлекся на нас и просыпал большую часть себе в седую бороду. Недовольно поджав губы и сердито сопя, он стал выбирать из нее крошки.

Напротив гнома, крутя в руках ножичек и забравшись на стул с ногами, восседал раздутый хобгоблин с желтым бородавчатым лицом и лягушачьими губами. Он то и дело тер правое веко и безостановочно икал.

Молодой человек, улыбчивый и ясноглазый, привалился плечом к тяжелому шкафу. Этот был одет лучше всех — дорогие башмаки, отличный камзол, запонки на манжетах. Нас он поприветствовал как старых друзей и весело подмигнул Наиве.

— Семеро погибших, двенадцать раненых, — между тем сухо продолжал докладывать старпом. — Один из второй вахты ранен тяжело — пуля засела в легком, но док, думаю, справится. Запасы воды, еды и пороха мы пополнили. В трюмах у них был в основном сахар. Забирать его не стали. Зато у капитана нашли целый сундук с монетами, почти десять тысяч луидоров. Я дал распоряжение мистеру Грею составить списки вместе с командирами бригад, выделив по десять процентов сверх обычной доли отличившимся и столько же всем раненым.

— Хорошо. — Голос у Севера был зычный, полный сил. Голос человека, привыкшего командовать, знающего себе цену и ждущего безропотного выполнения приказов. Капитан постучал пальцем по захваченному журналу. — Мы уничтожили «Внезапного», который разыскивается на двенадцати островах Павлиньей гряды. За его истребление обещана награда. Так что, сеньоры, наш внезапный рейд оказался вполне прибыльным — следует обязательно забрать у адмиралтейства Черепашьего этот приз. Мистер Грей, подготовьте, пожалуйста, заявку.

Человек в сюртуке кивнул, отложил перо:

— Если с этим все, то я, с вашего позволения, пойду. Следует составить смету для склада, они повредили нашу обшивку. Нужны новые заклепки и дополнительная лопасть на правое воздушное колесо.

— И паровые клапаны на распределитель, — напомнил ему Рох.

— Совершенно верно.

Капитан кивком отпустил его, сказав:

— Не представляю, что бы мы делали без хорошего казначея. — И, подняв на меня ярко-голубые глаза, с улыбкой протянул руку. — Лас, добро пожаловать на борт.

— Спасибо, капитан. — Я ответил на рукопожатие. — Я благодарен за спасение.

— Всегда пожалуйста, — усмехнулся он. — Позволь представить моих офицеров. С Наивой ты давно знаком, с Гедхером, как я понимаю, — познакомились. Он мастер квартердека и командир пяти абордажных бригад.

Гном запыхтел трубкой и здороваться во второй раз не стал.

— Это мой старший помощник, сеньор Рох. Мы вместе на «Громе» с первого дня, и, как мне кажется, Рох знает корабль куда лучше меня.

— Разве что чуть-чуть, шкипер, — улыбнулся тот, глядя на меня холодными глазами.

Север показал на икающего хобгоблина:

— Это Папай. Он мастер-канонир, и, доложу вам, отменный. А вон тот щеголь — сеньор Николас. Он наш штурман. Кстати, сеньор Николас, нам надо рассчитать новый курс.

— Куда летим, шкипер?

— Черепаший остров, я полагаю? — Север вопросительно посмотрел на меня.

— В этом нет нужды, — ответил я ему. — У нас есть стреколет, и дорогу мы найдем. Ни я, ни Ог не хотим вас обременять, капитан.

— Я настаиваю, Лас, — с улыбкой ответил легендарный шкипер. — Во-первых, потому что хочу пригласить вас обоих отужинать вместе с моими офицерами. Надеюсь, вы не откажетесь от превосходного таралойского вина, которое путешествует в моем сундуке со времен нашего последнего посещения материка? Во-вторых, у меня и команды есть к вам несколько вопросов. О, ничего серьезного, не подумайте. Простое любопытство.

— Конечно же мы готовы на них ответить, — прогудел Ог, переглянувшись со мной. — Если сможем.

— Но не сейчас. Давайте отложим это до вечера. Мой стюард позовет вас, когда все будет готово. А сейчас, простите, меня ждут неотложные дела. Наива, останься.

Он встал, пожал нам руки, и мы ушли.

— Пойдем, покажу тебе наши полки, — сказал Ог. — Нам выделили небольшую конуру рядом с камбузом и недалеко от офицерских кают. Вечером узнаем, чего они хотят, а затем рванем отсюда с первым попутным ветром.

Рвануть мне хотелось уже сейчас, однако приглашение было сделано в такой форме, что отказаться от него невозможно.

Но, в конце концов, эти ребята спасли мою голову от плахи. Стоит оставаться вежливым.

Ог приуменьшил — комнату, которую дали нам на третьей палубе, конурой назвать было нельзя. В уютном помещении кроме двух откидных лежаков находились комод и стол, шурупами привинченные к полу. Когда рында пробила шестые склянки, я отправился прогуляться по орудийной палубе.

Здесь царил полумрак и слышался отдаленный рев демона. Бронзовые пушки зачехлены и надежно закреплены. В дальнем конце палубы, ближе к баку, из вентиляции дул ледяной ветер — работали охладители пара. Ог, нагнавший меня, поежился.

— Тулл, наверное, слопал свой цилиндр из-за того, что мы так долго отсутствуем, — сказал он.

— Старая акула начнет нервничать, только если потребуется отвезти особый груз, — возразил я. — А нам он говорил, что раньше середины следующего месяца у него ничего не появится.

— Зато обычных конвертов, наверное, накопилось. Теперь придется побегать, прежде чем мы их раздадим адресатам. Слушай… у меня такой вопрос. — Ог смущенно потер челюсть. — Если не хочешь, можешь не отвечать. Та девчонка. Ну… темная эльфийка, обмолвилась про тебя… сказала, что ты из рода Первых?

— Она ничего не перепутала.

— Я не ошибаюсь, ведь у светлых эльфов — это правящая элита? Королевский род?

— Верно. Тебя это смущает?

Он хмыкнул:

— Что, мой напарник — родственник короля?

— У нас нет королей. Есть кираллы и кираллэты. Впрочем, со стороны, наверное, разница небольшая.

— Я много слышал о Первых. Великая семья…

— Была когда-то, — перебил я. — Сейчас остались лишь жалкие осколки, вырождающиеся потомки, которые не способны жить в быстро изменяющемся мире. Пройдет сто, двести, может, пятьсот лет, и от нас останутся лишь легенды. Мы все уже живем в какой-то степени одними лишь легендами да мифами о том, какими великими были наши предки.

— Возможно, изнутри это видно лучше, вы мало кого пускаете в свою страну, но в мире ходят совсем другие слухи. Ваш род правит лесами много тысяч лет и… кстати говоря, каким ты по счету на Кленовый трон? В первых пяти десятках?

Я посмотрел на него и усмехнулся:

— Да. В первых пяти, тут не поспоришь. Ты угадал.

Ог понял, что я совсем не хочу заниматься детальным подсчетом родственников, претендующих на власть в моей стране и имеющих на нее право, и не стал задавать вопрос, который, я это видел, уже вертелся у него на языке.

Вместо этого он спросил:

— И тебя не интересует корона?

— Нет.

Это я произнес уже без всякой иронии. И орк задумался.

Наверху пробили седьмые склянки. Почти сразу же к нам подошел стюард капитана — высокий тощий малый.

— Шкипер ожидает вас, — церемонно промолвил он. — Я провожу.

В кают-компании были офицеры, с которыми мы познакомились утром. Наива весело помахала из-за стола, приглашая сесть рядом с ней и Севером. Гедхер не стал нас дожидаться и уже наполнил тарелку едой, присосавшись к кружке пива.

Кок расстарался, ужин был роскошным, а вино, которое подавал стюард, — превосходным.

— Как тебе корабль, Лас? — спросил у меня на лейрэ капитан.

Я удивленно поднял брови, но ответил на том же языке:

— Пока еще мало что успел увидеть. Но он производит впечатление. Откуда вы знаете речь моего народа?

— Старпомом Алисы, капитана «Лисьего хвоста», был эльф. Это он меня учил. Правда, я оказался не слишком хорошим учеником.

— Не скромничайте. Для человека вы говорите очень чисто.

— Я рад, что ты можешь меня понять. — Север перешел на всеобщий. — Жаль, мой учитель не сможет оценить моих успехов. Он погиб вместе со всем экипажем фрегата.

В кают-компании тут же разлилась тишина, все разговоры стихли, и Рох, беседовавший с Папаем, спросил:

— Вы о «Лисьем хвосте» говорили?

— Да. О нем. Из-за войны с маргудцами мы потеряли много хороших друзей.

— Верно, — кивнул Рох. — Наша победа была похожа на поражение. Из трех кораблей эскадры остался лишь «Гром».

— Да уж. Жарко там пришлось! — поддакнул ему Гедхер. — В небе сумасшедший дом, стреколеты падают, палубы в огне, вокруг летают ядра, с воем рвется шрапнель, все сверкает от магии, а я веду оставшихся ребят на двадцатый абордаж. Многим темным мы тогда кровь пустили. Хе-хе.

— «Пень» капитана Ву взяли в клещи два линкора. Его расстреляли, когда он прикрывал наш отход. А «Лисий хвост»… — Север помедлил, и лицо его стало мрачным. — Корабль Алисы утянуло в Изнанку.

— В Изнанку? — удивился Николас. — Вы раньше об этом не рассказывали.

— Разве такое возможно? — поддержала его Наива.

— К сожалению, да.

— Но… никто ничего нам об этом не говорил, — пробормотала летунья.

— Мы предпочитаем не вспоминать. — Рох показал стюарду, стоявшему у дальней стены, что можно вновь налить вина. — Поэтому не рассказываем новичкам о некоторых страницах прошлого «Грома». Есть вещи, которые имеет смысл видеть только собственными глазами, и тот, кто пришел позже, меньше помнит и гораздо менее опытен.

Лицо Наивы слегка напряглось, она отлично поняла насмешку, прозвучавшую в его словах, однако смолчала в ответ на колкость.

Николас задумчиво покрутил свой бокал:

— Утянуло в Изнанку… Хм… Какой интересный эффект. Обычно именно Изнанка выбрасывает из себя что-то. Тех же демонов, например. Не предполагал, что она способна поглотить огромный корабль. Просто не верится.

— Я видел это собственными глазами! — Гном стукнул кружкой об стол. — Алиса и все ее ребята провалились с концами.

— Что послужило тому причиной? — Я посмотрел на недомерка. — Темная магия?

— Вот именно, остроухий. Магия. Темная, — довольно крякнул тот. — Темнее не бывает, ядро ей в задницу.

— Мы пытались это исправить, но вмешались обстоятельства, и у нас ничего не получилось, — мрачно произнес Рох, и его холодные глаза стали еще холоднее. — Возможно, теперь мы сможем повернуть все вспять. Если, конечно, Наива не ошиблась и вы в состоянии нам помочь.

— Мы? — Ог отложил вилку. — Как мы можем вам помочь? Ни я, ни Лас не колдуны. Мы просто курьеры.

Рох неспешно объяснил:

— Маргудцы захватили Пурпурные горы не просто так. Там был выход к Изнанке, а она их очень интересовала. Они всегда хотели заглянуть за нее, получить власть над этими силами, и когда мы выбили их оттуда, то испортили им все планы. Мы считаем, что ящеры хотели разрушить границу между двумя мирами.

— Разве такое возможно, шкипер? — Наива удивленно повернулась к капитану.

— Возможно. Они создали артефакт, и я видел его в действии. Он отправил корабль Алисы на ту сторону.

— Если бы мы чуть опоздали тогда, — мрачно добавил Рох, — то привычного нам мира больше не существовало бы. Через разрушенную границу в него бы хлынули демоны, уничтожая все на своем пути. После победы мы захватили артефакт — сейчас он лежит в трюме «Грома», но, к сожалению, у нас не получилось заставить его работать. Часть ключа осталась у маргудцев. А без него нельзя вытащить «Лисий хвост» из Изнанки. Несколько лет наши люди пытались выкрасть эту вещь у Маргуда, но каждый раз терпели неудачу. Лишь недавно им повезло… но их преследовали и, как я понимаю, убили. А мы потеряли всякую надежду хоть что-то изменить.

— У меня осталась лишь половинка ключа, которую мы захватили в бою. — Север достал из кармана С-образную безделушку на тонкой цепочке, точную копию той, которая когда-то была у меня. — Недавно Наива увидела ее и сказала, что нечто похожее висело на твоей шее. Сначала я решил, что она ошибается. Но весь Пелелео вдруг начал говорить о колдунах, пытавшихся захватить какого-то эльфа, и я вспомнил о тебе.

— Значит, ваша помощь была продиктована не только дружеским желанием вытащить курьера из передряги. — Я откинулся на спинку стула. — Что же. Мне крупно повезло, раз часть медальона попала ко мне в руки, иначе я бы уже находился на половине дороги к плахе.

— Наива утверждает, что теперь ее у тебя нет. Это так? — резко спросил капитан.

Кажется, они все затаили дыхание, ожидая моего ответа. Я посмотрел на Севера из-под полуприкрытых век.

Соврать? Но для этого нет причины. Ничего плохого он мне не сделал, и экипажем движет желание спасти своих товарищей, угодивших в ловушку Изнанки. Это правильный поступок.

К тому же я только выиграю — навсегда избавлюсь от медальона и внимания маргудцев.

— Не совсем так… Когда на острове появились колдуны, я спрятал безделушку.

— Говорил же я вам! — восторженно воскликнул гном, хлопнув широкой ладонью себя по колену.

Север заулыбался, обменявшись торжествующим взглядом со своим помощником, а мастер-канонир проскрежетал:

— Слава Небу! Вы как всегда были правы, шкипер, когда решили погнаться за этим шлюпом. Удача и вправду вращает наши колеса.

— Ты отдашь ключ нам? — спросил Рох.

— Как только доберемся до Черепашьего.

— Как он к тебе попал?

— На Западном материке в одном из городов я встретил двоих летунов. Гнома и человеческую девушку. За ними охотились колдуны. Девушка, прежде чем умереть, отдала медальон мне. Но, к сожалению, так и не успела сказать, что с ним делать. Они были из вашей команды?

— Да.

— Они все-таки справились! — сжал кулак Гедхер. — Я верил в это. Что же! Теперь мы сможем спасти «Лисий хвост», а, капитан?

Глава двадцать первая

В которой Север получает то, чего хочет.

— Ерунда какая-то, Лас, — сказал мне Ог на следующий день, когда мы сидели возле бушприта. — Я о разговоре с Севером.

Он оглянулся, проверяя, не подслушивают ли нас, и понизил голос:

— Капитан сильно заблуждается насчет мотивов маргудцев. Может, барьер между мирами и реально проломить, но ни один демон по своей воле сюда не сунется. Наш дом им не по нраву, иначе бы они не сбегали из разбитых стреколетов обратно в Изнанку, как только у них появляется такая возможность. Ты хоть раз сталкивался с демоном вне оболочки контура?

— Было пару раз. Обычно, освобождаясь, они жутко злы. Но ты прав — всегда уходят.

— И я о том же. А по его словам выходит, что колдуны, разрушив барьер, уничтожат мир, так как выпустят сюда тварей из Изнанки. Но тем здесь не нравится! Вот в чем дело. Значит, вряд ли они будут захватывать наш мир.

— Я думал над этим вчера, — согласился я. — Хотя следует помнить, что Маргуд — закрытая страна. В ней происходит много всего необычного. Возможно, колдуны придумали, как удержать демонов здесь, и знают, что может привлечь их.

Мы прервали разговор, так как подошел Папай:

— Идем, курьеры. Я обещал показать вам корабль.

На «Громе» было что посмотреть. Шесть палуб, огромные трюмы, великолепные каюты, просторные помещения, мощнейшая броня. В стальном корпусе прятались сразу три демона. Два из них работали постоянно, увеличивая скорость корабля в полтора раза выше нормы для судов такого класса, а третьего, резервного, дополнительные Печати держали в искусственном сне.

— Всех трех одновременно мы ни разу не запускали, — разоткровенничался Папай.

— Наверное, они обошлись вам в целое состояние, — пробормотал Ог. — Три корабельных демона плюс их установка, настройка и баланс мощностей… луидоры у вас попугаи не клюют.

— Это точно, — хохотнул хобгоблин. — Капитан никогда не жалеет денег на корабль. И такая тактика частенько окупается. Если спуститься вниз, там технические коридоры, склады и десантные люки. Идем, я покажу вам мою вотчину. Пушки!

На верхней открытой палубе, опер-деке, располагалось десять сорокафунтовых орудий по каждому борту. Плюс шестидесятифунтовое трехствольное чудовище на поворотной платформе стояло на баке.

— Она стреляет на четыре мили! Без промаха! — сияя от счастья, сказал Папай. — Сколько с ее помощью можно уронить кораблей с неба! Эх!

На юте торчала еще одна сорокафунтовая пушка и две маленькие мортиры, а на треногах вдоль бортов находились спаренные пчелометы и легкие «молнии», предназначенные для отражения атак стреколетов и ведения огня по палубам вражеских судов.

На гон-деке — второй палубе за закрытыми пушечными портами пряталось еще по девять пятидесятифунтовых орудий с каждого борта.

— Мощная артиллерия! Прошивает магическим ядром стальной борт!

— Помножим пушки на вашу потрясающую скорость и способность быстро набирать высоту… — Ог усмехнулся. — Вы с легкостью можете разбить даже фрегат.

— Ха-ха! Вооружение у него, может быть, мощнее, но куда менее дальнобойное. Эта красавица встала нам в гору монет. — Папай с любовью погладил начищенную до блеска трехствольную махину. — Завтра учебные стрельбы, увидите, как она бьет. С ней мы можем разнести любую дрянь.

— И линкор? — улыбнулся я.

— Ну, если капитан линкора не слишком далек умом, то и линкор со всеми его ста двадцатью пушками, — уверенно произнес мастер-канонир. — Могу еще показать капитанский мостик, если хотите. Там штурвал и пяток магических шаров.

— Я украду у тебя Ласа, — сказала ему подошедшая Наива. — У меня четыре склянки свободного времени. Хочешь полетать на «Развратнике»?

— Это было бы интересно. — Я не стал отказываться.

— Тогда ты — ведомый. Пройдем над окрестностями, посмотрим, что творится вокруг.

— Дальняя разведка? — Мы подошли к штурмовому крылу.

— И тренировка. Поиграем в воздушный бой. — Она протянула мне шлем и очки. — Поднимайся до трех миль. Увидимся в небе.

Я перебрался через фальшборт, взялся за веревочную лестницу и спустился в кабину. Океан проплывал в девятистах ярдах подо мной. Я коснулся кольцом Развоплощения Печатей, захлопнул фонарь, поднял вверх руку, показывая техникам, что готов. Клацнули запоры, стальные клешни крепежей разжались, и «Развратник» ухнул вниз.

Пока я находился в свободном падении, а демон наращивал мощь, клипер ушел вверх. Наконец у стреколета достаточно выросла скорость, чтобы он больше не падал, а перешел в горизонтальный полет, и я начал набирать высоту следом за Наивой.

Мы сделали круг над клипером, а затем ушли вперед. Почти час я летел за ведущей, прежде чем мы устроили тренировочный бой.

У Наивы оказался напористый, атакующий стиль, резкий, безжалостный и не приемлющий компромиссов. Если она видела ошибку, то тут же пользовалась этим.

Мы крутились над облаками, отрабатывая атаки и маневры ухода. Я «подстрелил» ее на выходе из пикирования, прошел ниже облачности, сбивая ее атаку, и увидел черные точки над океаном. Они двигались на север, на шестьсот ярдов ниже меня. Три из них я опознал сразу, по характерному силуэту, так похожему на трезубец.

«Клыки».

К двум другим пришлось приглядеться, я приник к прицелу, активируя его магические свойства так, чтобы сработало увеличение. Похожие на кабачки корпуса с тупыми носами и вертикальными штурмовыми крыльями на хвостах. Вне всякого сомнения — «Мокрицы», тяжелые стреколеты-разрушители, истребители кораблей, аналоги человеческих «Вдов» и орочьих «Медведок».

Я рванул вверх прежде, чем они успели меня обнаружить, прошел сквозь облачность, оказался в чистом небе, двигаясь ровно, чтобы Наива меня заметила. Ее стреколет поравнялся с моим, и я жестами показал, чтобы она следовала за мной. Мы вновь спустились ниже облачности, и командир эскадрильи «Грома» сразу же увидела звено маргудцев.

Могу поспорить, о чем она подумала в тот же момент. О том, что этих рейдеров нельзя подпускать к «Грому». «Мокрицы» при внезапном появлении могут сильно повредить корабль. С ними придется разбираться нам.

На нашей стороне была внезапность, и командир эскадрильи хотела этим воспользоваться.

Мы перестроились в боевой порядок, я активировал ульи, подающие огнепчел в шесть пушек, и поставил «Развратника» чуть правее стреколета летуньи, чтобы открылась свободная траектория для стрельбы.

Наива открыла огонь издалека, и я поддержал ее, выбрав ту же цель. Пушки загрохотали, двенадцать серо-алых трассеров врезались в цель и взорвали «Мокрицу».

Мы тут же перевели огонь на другую, оставив в ее корпусе несколько дыр, и ушли на подъем.

Четыре мили.

Четыре с половиной.

Пять.

Переворот через голову и снижение.

Две черные точки устремились нам навстречу. В пикировании мы сбили ведомого, вновь сосредоточив огонь на одном стреколете. Тот закрутился юлой и упал огненным факелом. Второй попытался взять реванш, увернулся от огня Наивы и оказался в перекрестье моего прицела. Я подсек его очередью, которая разорвала его левое крыло.

Когда мы вернулись, внизу, под облаками, никого не было. Ни поврежденной «Мокрицы», ни оставшегося «Клыка». Уцелевшие решили не рисковать и повернули назад, спрятавшись в облачности. Мы покрутились еще несколько минут, надеясь их обнаружить, но на этот раз удача нас покинула, и поэтому мы решили возвращаться к «Грому».

Стоило предупредить Севера о том, что неподалеку рыскают колдуны.

До самых сумерек на клипере дежурили усиленные вахты, все переборки были задраены, пушки расчехлены. Капитан поднял корабль выше облачности, чтобы враг не мог застать нас врасплох.

Стрелки надели теплую одежду и натянули на лица воздушные пузыри. Все шесть стреколетов патрулировали окрестности, а Гедхер точил секиру и грязно ругался, надеясь, что ему оставят «парочку колдунов».

Мы с Огом сидели в кают-компании вместе с теми, кто еще не заступил на вахту. Настроение в команде было мрачным, все строили предположения: как колдуны могли найти «Гром»?

— В месяц Ураганов мы разделали маргудский фрегат, — поделился с нами «новостью» один из помощников боцмана. — Выходит, в небе Союза остался еще кто-то.

— И у этого неизвестного на борту целая эскадрилья, — ответил я. — Такое количество стреколетов обычно бывает только на корабле-носителе.

— Он слишком огромен, чтобы его никто не заметил, — возразил мне Ог.

— Если его кто-то и заметил, то это было последнее, что они увидели. Носитель никогда не отправляют без эскорта.

— Ерунда! — не согласился со мной Ведхал. — В усиленной эскадре вполне достаточно кораблей, чтобы прицепить к ним несколько звеньев стреколетов.

— Лас! Ог! — окликнул нас с трапа Рох. — К капитану!

— Эй, приятель, полегче, — проворчал орк. — Мы не в твоем экипаже, чтобы бегать, стоит только позвать. Учись быть вежливым.

Старпом нахмурился и, ничего не сказав, поднялся наверх.

— Лучше бы вы его не злили, — посоветовал Ведхал. — Мне, конечно, плевать, но шкипер никогда никого не зовет, если нет важных дел.

— Ладно, — сказал я Огу, отодвигая стул. — Давай сходим.

Капитан сменил китель на летный комбинезон, а треуголку на шлем летуна. Николас, не поднимая головы, прокладывал курс, а Рох выглядел очень недовольным:

— Оставлять корабль…

— Ты знаешь, что стоит на кону! — отмахнулся от его слов Север. — Я должен быть там. С руководством ты справишься и без меня. А, Лас. Ог. Мы вылетаем сейчас, ночью, чтобы к утру быть на Черепашьем. Если маргудцы следят за фарватерами, то вполне могут опередить «Гром», когда поймут, куда он идет, но не наш маленький отряд.

— Отряд? — нахмурился мой напарник.

— Два стреколета останутся для охраны «Грома». Остальные полетят с вами. Я планирую взять четверых молодцов из абордажной бригады, на случай если колдуны будут ждать нас в Сан-Винсенте.

— Лучше бы вы взяли с собой волшебника, — сказал я ему.

— К сожалению, наш волшебник погиб у Пурпурных скал, а нового найти очень непросто. Придется обходиться тем, что есть. Вы готовы вылететь прямо сейчас?

— Да.

«Ласточка» висела ниже других стреколетов, под килем. Пришлось долго спускаться по лестнице в сумерках, и ее сильно трепал ветер. Трехлапый носился туда-сюда, нетерпеливо повизгивая. Он был рад вернуться в сад Риолки, и, судя по его виду, следующий месяц в стреколет его будет не затащить.

Оказавшись в кабине «Шершня», я почувствовал себя так, словно уже очутился дома…

Я просидел за жезлом большую часть ночи, передал смену Огу и проснулся с рассветом.

— Подлетаем. Север ведет. Судя по всему, будем заходить на Логово, — сказал напарник.

Я мельком глянул на четверку белоснежных стреколетов впереди. Они начали снижение, и я повторил их маневр, выровняв «Шершня» по центру залива. Солнце поднималось быстро, осветив Бараний кряж, а затем и сам город. Мы на бреющем прошли над окраинами, купающимися в сиреневой дымке цветущей джакаранды, и наш строй растянулся, увеличивая интервалы, которые требовались для безопасной посадки. Стреколеты с «Грома» отправились на общую стоянку, в то время как наше обычное место было у входа в Логово. Так что я издали увидел взъерошенного Тулла с перекошенным лицом.

— Кажется, мы снова умудрились его расстроить, — сказал Ог, поднимая фонарь.

— Эй! Вы! Быстро! Быстро сюда! — прошипел наш работодатель, не отрывая взгляда от белых стреколетов. — Что, забери Изнанка, вы учинили?

— Тебе совершенно не о чем беспокоиться, — миролюбиво ответил я.

— Это мне решать! Север нагрянул со своими молодчиками! На чем вы спалились, олухи?! И при чем здесь я?! Сперва вы пропадаете незнамо куда почти на полторы недели и я уже начинаю думать, с кем отправлять почту, потом припираетесь в компании Севера и его ребят!

— Чем он тебя так пугает?

— У него крутой нрав, и он не любит тех, кто переходит ему дорогу! Я стараюсь держаться подальше от таких.

— Я пригласил его в гости, — ровным тоном сказал Ог.

— С каких пор капитан «Грома» стал твоим другом? — подозрительно прищурился лепрекон.

— Тулл, у нас свои дела. Тебе они никак не помешают и не повредят. Я это гарантирую, — сказал я.

— Держались бы вы от Севера подальше. Он птица высокого полета и вхож в дом губернатора. Если славный шкипер прознает о наших маленьких делишках…

— Не прознает, — утешил я его.

— Надеюсь на это.

Он ушел прежде, чем Север и четверка из его команды дошли до нас. Шкипера сопровождали Ведхал, Гедхер, кряжистый камнелюд Черенок и краснолицый плечистый человек со сломанным носом и покрытым шрамами лицом.

Гномы были вооружены так, словно собрались на войну. Им не хватало лишь пушки на колесах, которую они могли бы тянуть за собой на веревке. Гедхер заметил, как я смотрю на пяток пистолетов, висящих на его перевязи, абордажную саблю, секиру за спиной и сумку, набитую артефактами, и буркнул:

— Еще спасибо мне скажешь за запасливость.

— Надеюсь, что твои запасы не понадобятся.

— Куда теперь, Лас? — спросил Север.

— В восточную часть города. К реке.

— Так чего мы ждем?! — нетерпеливо воскликнул Ведхал. — Давай, остроухий! Давай! Мой топор заждался драки!

— Остынь, — посоветовал ему капитан. — Я предпочитаю все сделать тихо и без крови.

В городе наш колоритный отряд произвел фурор — на нас глазели все, в том числе гоблины и дворовые собаки.

— Что они так зырят? — хмуро процедил Гедхер, держа руки на пистолетах.

— У тебя в бороде еда застряла, — пошутил Черенок, и его приятель, человек, довольно заулыбался щербатым ртом, одобряя шутку.

Мастер квартердека ругнулся, запустил пятерню в бороду, отчаянно в ней завозившись и выдирая клочья, затем понял, что его провели, как наивного гремлина.

— Придурки, крысу вам в глотку! — обозлился он.

Север успокаивающе положил руку на плечо старого гнома:

— Не стоит удивляться такому вниманию. Ты же забрал с «Грома» весь имеющийся там арсенал. Наверное, все думают, что ты решил захватить этот остров и стать его властелином. Со времен последней войны здесь никого не видели в штурмовых кирасах.

Тут капитан был прав. Гномы, облаченные в тяжелую броню при такой жаре и влажности, это уникальное зрелище.

— А может, на тебя смотрят потому, что у тебя неполный комплект доспеха, — как бы между прочим проскрежетал Черенок. — Шлем-то ты забыл.

— Ничего мы не забыли, — взял слово Ведхал. — Попробуй его сейчас напялить. Мозги вскипят на солнце. Как в котелке.

— Мозги? У вас, гномов, они разве есть?

— Это у камнелюдов их нет. Сплошной булыжник.

— Так вы, гномы, булыжники обожаете. Всю жизнь вокруг них сидите.

— Поцелуй меня в задницу!

Эти милые ребята переругивались все то время, пока мы не добрались до реки.

— Нам к тем деревьям, — сказал я, указывая на показавшиеся джунгли.

— Хрен ли ты спрятал его так далеко? — возмутился Ведхал, вытирая пот, водопадом стекающий по его пунцовой физиономии. — Тут небось полно змей.

— Не любит он змей, — вновь взялся за свое Черенок. — Лет семь назад одного гнома из команды сожрал питон, наверное, принял за свинью. С тех пор Ведхал опасается, что на его пути окажется еще один подслеповатый.

— Заткнись!

— На острове нет крупных змей, — проронил Ог. — Только ядовитые.

— Час от часу не легче!

Гедхер хитро посмотрел на товарища, скорчившего кислую мину, подтолкнул. Тот уперся и недовольно предложил:

— Пусть остроухий ведет. Я дороги не знаю.

Я лишь улыбнулся.

Высокая трава шелестела, как и в прошлый раз, а тропка, по которой я когда-то ходил, теперь едва угадывалась, настолько сильно все здесь разрослось.

Было жарко, звенела мошкара, в траве возмущенно квохтала пернатая живность. Капитан Север, держа в руке заряженный пистолет, двигался бесшумно и осторожно, но гномы переругивались так громко, что скрываться не имело никакого смысла. Их должно быть слышно за милю.

Ведхал настолько распалился из-за спора, что забыл о своих страхах и отодвинул меня, сказав:

— Едва плетешься, эльф! Сейчас я покажу тебе, как ходят по лесу настоящие мужчины!

Я и так это знал. Гномы по лесу ходят исключительно с топорами, громко топая и нисколько не ценя окружающую растительность. Вот и сейчас эта парочка поперла вперед, оставляя за собой целую взлетную полосу смятой травы и пыхтя, точно стадо буйволов.

Когда мы почти миновали заросшее поле, Гедхер сунул за шиворот кирасы приятеля пучок травы, рявкнув тому на ухо:

— Змея!

Тот взвизгнул, подпрыгнул, начал отмахиваться от невидимого чудовища и припустил прочь с воплями и руганью. Черенок согнулся в приступе хохота, Север сокрушенно покачал головой:

— Как дети. Он тебе этого долго не простит.

— Уж как-нибудь переживу. Это я ему должок вернул, за ту гранату, что он бросил мне под ноги.

Мы вышли на уже знакомую мне поляну, где нас ждал Ведхал с перекошенным от злости лицом и топором, который ему не терпелось пустить в ход.

— Никаких драк! — предупредил его капитан. — Разбирайтесь после того, как сделаем дело.

Недомерок неохотно убрал оружие и лишь злобно глянул из-под кустистых бровей на все так же ухмыляющегося сородича.

— Поплачешь ты у меня на корабле! — погрозил он кулаком.

— Мы на месте, — сообщил я, подходя к приметному дереву.

Достав кинжал, я начал неспешно раскидывать гниющий слой листвы, а затем вскапывать землю. Все, кроме Ога, обступили меня и жадно следили затем, что я делаю, словно вот-вот из тайника появится корона кираллэты. Но вместо нее я вытащил за цепочку медальон. Гномы смотрели на него с нескрываемой жадностью.

— Это то, что вам нужно, капитан? — спросил я.

— Совершенно верно, Лас. Могу я забрать его? — Он протянул руку.

Я посмотрел ему в глаза:

— Почему бы и нет.

— Благодарю тебя.

Он соединил полученную часть ключа со своей, ловко повернул так, что раздался щелчок, превратив две половинки в единое целое.

Я резко обернулся, прислушиваясь, зашипел на бухтящих друг на друга гномов:

— Тише! Там кто-то есть!

Север взвел курок на своем пистолете.

Знакомо взвыли жезлы, я ничком упал на гниющую листву, другие последовали моему примеру или бросились под прикрытие деревьев. Лишь Черенок остался на месте, и черные, плотные жгуты воздуха, точно щупальца спрута, попали в камнелюда. Во все стороны брызнула мелкая каменная крошка, но абордажник лишь покачнулся.

— Беги, придурок! — крикнул Гедхер из-за дерева.

— Меня не берут их жезлы!

Я решил, что разлеживаться на одном месте глупо, и пополз под прикрытие деревьев. Очень вовремя, потому что за спиной послышался удар, и рядом со мной упал булыжник, в котором я без труда опознал часть головы Черенка.

— Отрыжка Изнанки! — вновь выругался Гедхер. — Перегруппировываемся!

Под этими словами он, похоже, подразумевал поспешное отступление. Я успел увидеть лишь спины недомерков, прежде чем они скрылись в джунглях.

— Быстрее, Лас! — поторопил меня Ог. — Там полно колдунов!

Я бросил взгляд на выбегающих маргудцев и припустил следом за гномами. Нагнали мы их ярдов через сорок. Ведхал доставал из сумки ручные гранаты и зажигал фитили. Как только мы пробежали мимо, он швырнул их в кусты, откуда мы только что появились.

Раздался взрыв, послышались крики, в нашу сторону полетело несколько темных жгутов, по счастью не причинивших никому из нас вреда.

— Где капитан? — спросил я у гномов.

— Где-то, — буркнул Гедхер и ловким выстрелом свалил одну из появившихся фигур в темном плаще. — Много паскуд. Надо снова перегруппироваться. Проваливайте, гражданские!

Ог вместо этого взял топор гнома. Тот усмехнулся:

— Ну-ну.

— Маргудцев следует разделить, — сказал я. — Так с ними будет легче справиться. Вы прямо, я налево, ты, Ог, направо. Заманим их поглубже в лес.

— Вполне себе план, — согласился Ведхал и, не дожидаясь других, побежал прочь.

Довольно быстро я остался один, слыша, как в лесу грохочет, стреляет и взрывается — гномы, даже отступая, не собирались делать это тихо. Иногда в ответ раздавался приглушенный расстоянием вой.

Хрустнула ветка, я резко обернулся, вскидывая пистолет, но это был лишь запыхавшийся Сломанный Нос. Человек улыбнулся мне, но сказать ничего не успел. Его голова взорвалась, а тело упало в ручей.

Я отпрыгнул, перемахнув через колючий куст, и тот тут же почернел и скукожился. Большое дерево впереди оказалось как нельзя кстати — нырнув за него, я спас свою жизнь, так как часть ствола разлетелась влажными щепками. Брызнуло красным соком, и мне пришлось откатиться в сторону.

Стараясь держать голову пониже, я метнулся в густые заросли, так и не увидев, где прячется колдун. Пистолет забился грязью, пришлось очищать курок на бегу. Затем я снова упал в траву, осторожно высунулся из своего укрытия и увидел чешуйчатую тварь, стоящую у разбитого древесного ствола.

Колдун вертел головой, не понимая, куда я делся. Густая зелень и царящий здесь полумрак играли мне на руку.

Рядом с ним стоял еще один маргудец — без плаща и жезла, зато со здоровым волнистым мечом.

Двое против меня одного. И только один выстрел, вряд ли я успею перезарядить пистолет.

Я не испытывал сомнений. Колдун — опаснее, он может достать меня издали, а со вторым я как-нибудь потом справлюсь. Хорошенько прицелившись, я выстрелил, и огнепчела попала магу в грудь. Тот захрипел, наваливаясь на своего слугу, а я не стал мешкать, с обнаженным кинжалом бросившись к ним. Но меня опередили.

Джунгли содрогнулись от рева, и из них, точно большущая, очень зеленая бабочка, вылетел Ог, вращающий обоюдоострым топором. Одним взмахом он добил мага и вступил в бой с парнем, крутящим волнистый клинок.

Они сошлись, обменялись несколькими звонкими ударами. Маргудец едва не насадил орка на меч, словно на вертел, затем, оскалившись, отбил топор, летящий в лицо.

Откинув замок, удерживающий ствол пистолета, я вытащил использованную капсулу, достал из сумки новую, протолкнул, защелкнул крепление, вновь собрав оружие, взвел курок и прицелился.

Огнепчела пробила маргудцу шею как раз в тот момент, когда он собирался оттяпать Огу голову.

— Вы, эльфы, хоть что-нибудь знаете о честных поединках? — проворчал тот, опуская топор.

— О тех, где приканчивают моих напарников? Ты слишком хороший штурман, чтобы я позволил так просто тебя убить.

— Мне ничего не грозило. На мне два артефакта «Отражающие стены». А в ботинке «Лягушачий прыжок». Впрочем, спасибо за помощь.

Я сел, переводя дух, посмотрел на красные гроздья каких-то плодов, свисающие с лохматых лиан.

— Нам надо вернуться в город. Там безопаснее, — предложил он.

— Да, — согласился я. — Но сначала следует помочь Северу.

Мы двинулись вдоль серо-зелено-желтых резных листьев, каждый из которых был выше Ога.

— Не туда, — сказал я, остановившись. — Эта тропа приведет нас к реке.

— Доверюсь твоему чутью.

Внезапный выстрел громыхнул довольно близко, мы по привычке пригнулись, и Ог указал куда-то за заросли, а затем начал снимать комбинезон.

— Что на тебя нашло? — пробормотал я, поднимая перезаряженный пистолет.

— Включи голову, Лас. Я зеленый, меня в лесу без этой оранжевой тряпки будет сложнее заметить.

— О, — глубокомысленно ответил я, взводя курок, и с иронией продолжил: — Военная хитрость орков.

Он фыркнул и скрылся в зарослях.

Осторожно двигаясь на звук все более отчетливо слышного звона металла, сквозь листву я увидел Севера, отмахивающегося абордажной саблей от двух наседающих на него противников. Еще один лежал с разбитой головой у ног капитана.

У маргудцев были более длинные клинки, чем у командующего «Громом», и ему приходилось несладко.

— Эй! — крикнул я, и один из чешуйчатых бросился ко мне, высоко вскинув меч.

Он пробежал семь шагов, прежде чем я выстрелил. Север к этому времени разделался со своим противником, проткнув ему грудь.

— Ты как нельзя вовремя, Лас.

За кустами взвыл и захлебнулся жезл, и через несколько мгновений на поляну выбрался Ог.

— Еще одним колдуном меньше.

Север с усмешкой оглядел его «наряд», но ничего не сказал.

— Капитан, мы возвращаемся в город. Вы с нами?

— Я не уйду без остальных.

— Человек со сломанным носом и камнелюд мертвы. Что с гномами — мы не знаем.

— Хм… — Север посмотрел в ту же сторону, куда только что повернулся я. — Этот голос мне знаком.

Из джунглей, перекрывая стрекот насекомых, полилась песня. Без всякого сомнения, горланил ее гном. Только это племя может так упоенно фальшивить.

Мы обнаружили их на каменистом берегу ручья. Гедхер пел, с удобством расположившись на трупе колдуна и вытирая саблю от коричневой крови. Ведхал тихо сидел в засаде в ближайших зарослях, держа наготове мушкет.

Заметив нас, гном прервал песнопения, лихо махнул саблей:

— Привет, шкипер! Мы рады, что вы целы. И еще больше я рад, что ты, орк, не потерял мой топор.

— Смотрю, вы сделали всю работу. — Капитан кивнул на тела.

— Перестреляли, как рябчиков, — усмехнулся Ведхал. — Но, быть может, остались и для вас, шкипер. Надо лишь хорошенько поискать. А сколько на вашем счету, летуны? — обратился он к нам.

Я промолчал.

— Двое и еще четверо, — сказал Ог.

— Надеюсь, они умерли не от твоего вида? — усмехнулся Гедхер. — Ну-ну, не обижайся. Я пошутил. По-дружески. Теперь благодаря вам у нас есть ключ, и можно лететь на Корневи…

— Как долго ты собираешься сидеть на мертвеце? — оборвал его Север. — Давай продолжим беседы, когда выберемся отсюда.

— Ваша правда, шкипер, — покладисто согласился мастер квартердека, вскакивая на ноги. — Все равно маргудцы что-то больше не появляются. Гному, который хочет повоевать, здесь больше делать нечего.

Глава двадцать вторая

В которой я ворошу чужое прошлое и мы возвращаемся на «Гром».

— Ну вот, кажется, жизнь налаживается, — сказал Ог, набивая трубку табаком. — «Гром» только что отчалил с пирса, маргудцы исчезли, а у нас нет работы на ближайшую неделю.

Мы шли мимо дома Риолки, и я предложил ему:

— Зайдешь?

— В гостях у эльфа я еще не бывал, — усмехнулся он.

Открыв калитку, я предупредил:

— Растения не трогай и от меня далеко не отходи.

— Злая собака?

— Очень злая, — припомнив «дружелюбные» акации, ответил я.

Ог вошел во двор.

— Мило. Уютно. Отличный садик. Маме бы здесь понравилось.

В этот момент из дома появилась Риолка, как всегда в одной из своих коротких туник, и он открыл рот.

— Привет, Риолка.

— Доброе утро, Лас. Это твой друг?

— Его зовут Ог. Ог, это Риолка, она сдает мне летний домик.

Мне пришлось наступить ему на ногу, чтобы он нашел в себе силы поздороваться. Дрэгайка приветливо улыбнулась, и от этой улыбки должны были растаять даже льды Холодного континента.

Напарник смог дышать лишь после того, как девушка ушла, и смотрел на меня ошалелыми глазами:

— Кто она?

— Дрэгайка.

— Ух! Я просто остолбенел.

— Надо думать. Эти существа — сама природа, а твой народ очень восприимчив к природной магии. Ты ощутил ее волшебство на своей шкуре.

Прежде чем войти в дом, он оглянулся:

— А тебя, смотрю, магия не берет.

— Дрэгайки близки эльфам по духу, так что нам несколько проще переносить их влияние.

Минут пять он переваривал эту информацию и все время поглядывал в окно, надеясь увидеть Риолку еще раз. Я дал Трехлапому еды, полил цветы на подоконнике, а затем спросил у Ога:

— Скажи, ты обратил внимание, что Гедхер упомянул Корневис?

Он пожал плечами:

— А должен был?

— Гном сказал, что теперь они «могут лететь на Корневи»… И тут Север его перебил.

— Я не придал этому значения.

— Корневис — ближайший к Союзу континент. И он практически необитаем. Сплошное болото длиной в тысячу миль.

— К чему ты клонишь?

— Да ни к чему. Просто хочу понять, что там могло потребоваться «Грому»?

— В прибрежной полосе есть несколько городков. Возможно, у экипажа там дела. А может, в центре материка, среди тумана и древних руин у них припрятан сундук с сокровищами. Какая тебе разница, Лас?

— Север получил половинку ключа, которую искал годами. Он желает спасти «Лисий хвост», и я на его месте первым делом направился бы к Пурпурным скалам. Но Гедхер сказал о Корневисе.

— Оставь, — отмахнулся напарник. — Как будто ты не знаешь гномов! Их язык мелет все что угодно и совершенно не дружит с головой.

— В той истории, что нам рассказали, слишком много недомолвок и несоответствий. Маргудцы никогда не были кретинами. Они неприятные типы, но им совершенно не нужен конец света.

— Боюсь, правду мы все равно не узнаем, — хмыкнул он.

— Узнаем, если вернемся на «Гром».

Он с сомнением покачал головой:

— Ты явно шутишь. Для возвращения должна быть веская причина.

— Я подумаю о ней. И для начала хочу поговорить кое с кем.

Взгляд у Ога был мрачный, ему моя идея не понравилась, но спорить и переубеждать меня он не стал.

Остановившись перед дверью Кривоноса, я постучал в нее кулаком.

— Кого принесло? — раздался низкий голос огра.

— Это Лас.

— Открыто.

Владелец доходного дома сидел на кровати и привязывал к культе деревянную ногу.

— В «Лихом вираже» вас уже несколько недель не видели. — Он поднял здоровую лапищу, дотянулся до стоящей недалеко бутылки и сделал глоток. — Ром будешь?

— Не сегодня.

Пока огр возился, я подошел к стене, на которой висела небольшая гравюра.

— Ты говорил, что это «Пень». Насколько он был хорош?

— Фрегат капитана Ву? — Стуча деревяшкой, он подошел ближе. — Он был самым лучшим. Его боялись все эскадры разбойников.

— У меня есть пара вопросов. Ты как-то обмолвился о Севере. Я заметил, что ты его не слишком любишь.

— А… — протянул тот понимающе. — Вот ты о чем. Север…

— Хочу услышать твое мнение. Что он за человек?

— Если ты ждешь, что я скажу о нем что-то хорошее, то ты не к тому пришел. Мне не за что его любить. На твоем месте я бы держался подальше от таких людей. Говорят, что он прячет удачу в кармане, но, по мне, те, кто оказываются рядом с ним, — сильно рискуют. — Он потер шрам на подбородке.

— Команда за него горой.

— Да. Команда его любит. В большинстве своем с капитаном все те же старые небесные волки, что и десять лет назад. Вместе прошли облака и тучи, вместе и сдохнут. Я был старпомом у капитана Ву. — Кривонос заметил мое удивление. — Не знал? Ха! Пятнадцать лет был его правой рукой, а до этого еще десять служил штурманом. Я был у истоков создания нашего маленького флота и многое повидал, прежде чем вышел на пенсию. Я видел Севера еще мальчишкой, когда он только пришел к нам простым летуном. Всем, чего он достиг, — парень обязан капитану Ву.

— Ву сделал его капитаном?

— Не сразу. У паренька были способности, и орк продвигал его. Конечно, наш шкипер был не подарок, резкий и не всегда приятный, но дело свое он знал и Севера обучил всему. Хотя они часто спорили. Ву делал все, что требовалось на войне, а Север больше заботился о жизнях своего экипажа, чем о деле, и в огонь лезть не любил, если мог его избежать. Они даже порой ругались по этому поводу. Орали друг на друга как сумасшедшие.

— И кто был прав?

— Не берусь судить. — Кривонос хмурился от неприятных воспоминаний. — У Ву на первом месте всегда были добыча, деньги и слава. А Север мог отказаться от галеона золота, если считал, что команда больше потеряет, чем получит. Но они нормально уживались, и «Пень» с «Громом» рассекали небо вместе. Пока не появилась Алиса.

— Кажется, я знаю, что произошло дальше.

— Ха! Оба втюрились в нее, точно мальчишки! И между ними пробежала кошка. Алиса выбрала Ву, но капитан «Грома» не отступил. Однажды они даже подрались, и Ву хорошенько отметелил Севера при всей команде.

— На глазах у Алисы?

— В точку, — усмехнулся огр. — На глазах у Алисы. В общем, два капитана разлетелись в разные стороны, забыв о прежней дружбе. Север ушел, разрушив наше воздушное братство. И произошло это незадолго до того, как мы должны были идти на серьезное дело. Он оставил нас без помощи. Алиса умоляла Ву помириться, но тот сказал, что мы справимся сами.

— И справились?

— Да. Но много ребят полегло. А я во время абордажа потерял ногу и отправился доживать свой век на земле. Будь с нами Север, этого бы не случилось.

— Поэтому ты его так не любишь?

— Из-за того что он ушел? Нет. Там все были виноваты. Ву, который полез в драку и не желал мириться, Алиса, которая не смогла его остановить. Обвинять Севера в том, что я лишился ноги, глупо.

— Тогда в чем же дело?

— Он уцелел там, где другие погибли. И виноват в гибели «Пня» и «Лисьего хвоста». Через год после той ссоры Севера попросили принять участие в войне с маргудцами. Он отправил Ву и Алисе просьбу о помощи. Ву, разумеется, плевать хотел, но капитан «Лисьего хвоста» умела убеждать. Оба фрегата отправились к Пурпурным скалам, где и сгинули. А «Гром» — вот он. Летает, как и прежде.

— В войнах часто гибнут.

— Мне от этого не легче, Лас. Многие считают Севера виновником смерти экипажей. Говорят, что он трусливо бросил их и сбежал, как уже однажды проделал. Говорят, говорят, говорят… — Кривонос тяжело вздохнул. — Но доказательств, разумеется, нет. Его команда молчит, на Черепаший они залетают не часто. Лишь носятся по небу да бьют маргудцев, словно это хоть кому-то теперь может помочь. По мне, лучше бы он здесь и вовсе больше не появлялся, не бередил старые раны. Сидел бы в Корневисе или летал где-нибудь над Западным материком.

— Корневис? — быстро спросил я. — Почему именно он?

— Была старая перевалочная база в самом центре материка, возле древнего города, прямо рядом с Изнанкой.

— Изнанкой?!

— Да. Там одна из границ междумирья. Совсем маленькая, ярдов триста длиной и двести высотой. Мы с Ву случайно нашли ее, когда только построили «Пень».

Старый огр налил себе очередной стакан рома.

— Ну, мне пора. — Я поднялся со стула. — Спасибо за историю.

Кривонос внимательно посмотрел на меня, но, ни о чем не спросив, сказал:

— Приходи в любое время…

Ог сидел у шасси «Шершня», что-то рассчитывая на своей доске.

— Ну? — только и спросил он у меня, повернув голову.

— Ты знал, что у Ву на Корневисе была база?

— Нет. Возможно, Северу потребовалась промежуточная стоянка?

— И Изнанка. Там ее выход на поверхность.

Напарник подозрительно прищурился:

— А вот это уже интересно. Корневис, Изнанка, странная история Севера. Каковы наши планы?

— Наши?

— Не думаешь же ты, что я все брошу, не узнав, чем закончится эта занимательная история, — хмыкнул он. — Так что мы делаем дальше?

— Возвращаемся на «Гром». Я отдал в руки Севера вещь, назначения которой совсем не знаю. Раньше мне казалось это логичным, но теперь я начинаю жалеть о своей поспешности.

— То есть мы заявимся на корабль и скажем: «Капитан, у нас есть подозрение, что вы не все рассказали. И сейчас должны немедленно удовлетворить наше любопытство». Мне интересно увидеть выражение его лица.

Ог взял у меня вещмешок и забросил в багажное отделение.

— Пока я тебя ждал, подготовил карты Корневиса, перезарядил ульи и взял запас воды для охладителей.

— Отлично. Тогда в путь!

Курс, проложенный Огом, вел на северо-восток, все дальше и дальше от островов Союза.

Мы были в небе целый день, и постепенно яркая синева начинала темнеть, а «Гром» мы так и не нагнали.

— Если ночью он погасит огни, мы просто пройдем мимо! — сказал мне Ог.

— Твои предложения?

— Не найдем до темноты, летим к Корневису. Возможно, удастся перехватить его у берега утром.

— Наш демон столько не протянет. Вдоль береговой линии Корневиса есть посадочные полосы?

— На картах нет отметок.

— Значит, будем садиться так.

— В полной темноте?!

— Доверься мне. Я справлюсь. Это лучше, чем крутиться в небе и извести силы демона впустую.

Он неохотно ответил:

— Рассчитаю курс. И выберу равнину, чтобы не влететь в холм. А ты пока поглядывай по сторонам. Возможно, нам все же удастся встретить «Гром».

Мы шли далеко от проложенных фарватеров, небо оставалось пустым. Никто не спешил из Союза в такую далекую дикую землю, как Корневис. За все это время мы встретили лишь птиц — бесконечное множество серых точек, пролетавших под нами. Они направлялись с материка на теплые острова, тогда как наш путь лежал в сторону холодных зловонных болот.

Я наскоро проглотил несколько галет, запил их водой из бутылки, с тревогой поглядывая на садящееся солнце. Время утекало, а результата не было.

— Есть! — внезапно сказал Ог. — На девять часов. Слева! Видишь?!

Далеко-далеко, прижимаясь к океану, летела маленькая искорка.

— Дай им сигнал.

Я начал плавное снижение, в то время как штурман выпустил огоньки, которые было видно за несколько миль.

Две белые точки отделились от клипера, и через несколько минут «Развратник» и «Молот глубин» приблизились для опознания. Ведущий покачал крыльями, приветствуя нас.

— Разрешают сесть, — прочитал я световые сигналы, вспыхнувшие на корме клипера. — Площадка под килем готова нас принять.

— Заходи помаленьку. Ветер восточный, пять узлов. Я проконтролирую демона. Они опустили посадочные мачты.

Две ребристые металлические планки выехали из пазов, находящихся в бортах корабля, вспыхнули чередой мерцающих огней. Я направил нос Ласточки между этих «ворот» и, когда под нами поползло бронированное днище, сбросил скорость до минимума.

Мягко сработал захват, стреколет качнулся.

— На месте, — сказал я, снимая перчатки. — Пойдем поговорим с капитаном.

Были уже глубокие сумерки, и спущенную нам лестницу я различил с трудом. Ог полез первым, бодро перебирая руками и ногами. Он был рад наконец-то покинуть кабину после долгого перелета.

На палубе нас ждали Гедхер и Ведхал.

— С возвращеньицем! — сказал седобородый гном. — Соскучились?

— Угу. Без тебя очень одиноко, — ответил Ог.

— Чего приехали-то?

— Разговор к капитану.

— С этим будут проблемы. Шкипер и Наива улетели в дальнюю разведку. Вернутся только утром. Но есть Рох. — Гедхер кивнул в сторону мостика. — Поговорите с ним.

Мы поднялись по винтовой лесенке в рубку управления, возвышающуюся над палубой. Рох что-то писал в бортовом журнале, Николас вел расчеты на каббалистической доске и даже не поднял головы, чтобы поприветствовать нас. Папай, расположившись на полу, помешивал серебряной ложечкой кофе.

— Вот так встреча! — удивился он. — Для нас почта?

— Не в этот раз, — улыбнулся я. — Просто хотели поговорить с Севером, но нам уже сказали, что его нет.

— Верно. — Рох обмакнул перо в чернильницу. — Я заменяю капитана и готов ответить на любой из ваших вопросов.

— У нас к нему личное дело. — Ог улыбнулся не менее дружелюбно, чем я. — Извини, Рох, но ты никак не сможешь нам помочь.

Холодные глаза Роха прищурились.

— Секреты? Интересно. Ну, раз я ничем помочь не могу, то не смею вас больше задерживать.

— Да ладно тебе! — беспечно произнес Папай. — Зря, что ли, они летели столько миль? Пусть остаются. Не вышвырнешь же ты их за борт ночью?

— Их демону требуется отдых, — поддержал канонира Николас, все так же занятый каббалистической доской. — Койки мы им найдем.

Роху предложение не понравилось, но он с сомнением буркнул:

— Ладно. Изнанка с вами, курьеры. Надеюсь, вы не зря потратите время шкипера. Занимайте каюту, в которой жили прежде. А утром разберемся, зачем вы здесь.

Глава двадцать третья

В которой сообщается о воздушных гостях.

Утром, когда краешек солнца только-только показался над горизонтом, а с океана начали подниматься облака, формируя над ним огромные башни, я уже вышел на палубу, дожидаясь возвращения капитана Севера и Наивы. Дежурила неполная вахта, было пусто и тихо.

Я встал у фальшборта и, облокотившись о перила, стал изучать горизонт. Подошел хмурый Ог, сел на палубу недалеко от меня. Из люка показалась всклоченная голова Ведхала. Шаркая ногами и на ходу протирая сонные глаза, он выбрался на штурмовое крыло и стал чистить зубы, сплевывая воду вниз. Потом ткнул в висящие над нами облака:

— Летят!

Два «Молота глубин» появились в миле от клипера, сделали круг, зашли на посадку со стороны кормы, и захваты подтянули стреколеты к бортам. Наива открыла кабину, помахала нам:

— Я видела «Шершня» под килем. Что вы здесь забыли, ребята?

Я хотел ей ответить, но в этот момент из облаков выпали три черные точки, а следом за ними, правее, еще четыре. Я прищурился, увидел, кто к нам летит, и крикнул одновременно с боцманом и наблюдателями за горизонтом:

— Воздух!!!

Я бросился к пчеломету в тот самый миг, когда на корабле завыла латимера и ее низкий вой объявил всему экипажу тревогу. Рукоятки устройства были ледяными, я коснулся кристалла активации, пробуждая улей, поднял прицел и припал к нему, наведя рамку на ближайший «Клык» маргудцев. Пока еще было слишком далеко для точной стрельбы, и оставалось только ждать.

— Зенитные расчеты! По местам! — раздался рядом со мной голос капитана Севера. — Причальные бригады, полная готовность! Рох! Пожарные команды по периметру!

Он кричал что-то еще, но я уже не слушал.

Первой шла тройка штурмовых стреколетов, и они открыли огонь издалека. В «Гром» полетел целый рой изумрудных трассеров. Замерцали магические щиты, с бака загрохотала легкая пушка, и я, выждав еще три удара сердца, плавно вдавил кристалл в рукоятку.

Пчеломет затрясся, с гулким лязгающим звуком выплюнув из длинных рифленых стволов рой насекомых, и, когда враг пролетал над палубой, огнепчелы, попав ему в днище, взорвались внутри машины. Мимо пронесся «Молот», севший на хвост второму «Клыку», виляя между алых трассеров и голубых «молний» корабельного заградительного огня. Небо мерцало от вспышек, взрывалось огненными астрами, лопалось гейзерами осколков. Оба «Клыка» и две «Мокрицы» маргудцев были подбиты, но три — продолжили движение в нашу сторону.

«Гром» начал резкий разворот с креном, так что мне пришлось цепляться за пчеломет, когда палуба ушла из-под ног. Я ловил прицелом мечущиеся продолговатые силуэты, окутанные коконами щитов, и вот еще одна «Мокрица» ухнула вниз, перевернувшись через голову, а затем оглушительно взорвалась, выпустив на волю демона.

Два оставшихся стреколета подошли к нам на дистанцию выстрела и ударили по клиперу из пушек. Не знаю, что там у них была за начинка, но щит, который должен был выдержать полный бортовой залп фрегата, разлетелся.

Наши «Молнии», шипя точно кобры, накрыли их под бортом клипера, уничтожив вторую волну атаки, но из облаков уже шла третья.

— «Грызи»! — заорал кто-то.

Это было плохо. Под днищами стреколетов были подвешены бомбы, которые сжирали демонов на больших кораблях. И их ни в коем случае нельзя было подпускать к нам близко.

— Топазовым пламенем! — надрывая глотку, откуда-то справа крикнул Папай. — Заградительный огонь! Пли!

Грохнули орудия опер-дека, и палуба у меня под ногами вздрогнула, а небо в миле от нас вспыхнуло россыпью драгоценных камней, проредивших третью волну.

Пара «Развратников» прошла мимо борта вертикально вверх, набирая высоту, чтобы атаковать противника. «Молоты» в это время разбирались с мечущимися по небу истребителями.

— Весь огонь на стреколеты с Грызями! — Север стоял на капитанском мостике.

Я снова стрелял, стрелял до тех пор, пока стволы пчеломета не задымились. Кто-то плеснул на зенитку водой, двое других быстро поменяли боезапас, и я вновь открыл огонь…

— Четвертая волна! Двенадцать часов!

Тяжелая зенитка справа звонко хлопнула топазовым пламенем, и первым же выстрелом разворотила ведущий стреколет на высоте двух миль над нами. Горящие обломки начали падать вниз, а уцелевшие маргудцы сбросили бомбы.

— Маневр! — крикнул Север рулевому.

«Гром» вильнул в одну сторону, в другую, заплясал, точно утлая лодчонка во время шторма.

Первые бомбы прошли мимо, упав за кормой, затем по левому борту… затем одна ударилась о бушприт, с грохотом разорвавшись так, что клипер тряхнуло. Я всадил очередь в нос выходящей из пикирования «Мокрицы», а две «молнии» на юте довершили дело, превратив стреколет в факел.

Команда поспешно создавала резервную защиту. Взмыленные, с закопченными лицами люди и нелюди вытаскивали из трюма, волокли на плечах тяжелые каменные пирамиды. Они бросали их на палубу, соединяя между собой, и те начали светиться.

Вертикально вверх пронесся «Молот глубин», оставив за собой шлейф черного дыма.

— Проклятье!

Я зажал кристалл, выпустив длинную очередь в пустоту, и через мгновение следом за «Молотом» пронесся «Клык». Огнепчелы вспороли ему нос, разбили кабину, дорожкой пробежали по хвосту. Он взорвался так близко, что я оглох.

— Огонь на второй сектор! — проревел голос Севера. — Накрой их, Папай! Рох, право руля!

Еще одна волна маргудских штурмовиков шла на нас широким строем, и поблизости от них не было ни одного нашего стреколета прикрытия. «Гром» вновь дал бортовой залп, на миг все заволокло пороховым дымом, а когда он рассеялся, «Мокриц» смело с неба.

Над ухом взвизгнуло, в бронещиток перед моим лицом врезалось что-то тяжелое, так что тот погнулся, сзади мою шею и затылок обдало горячим. Я машинально коснулся его, увидел на тыльной стороне ладони кровь, и потребовалось целое мгновение, чтобы понять, что она не моя.

Мой пчеломет больше не мог стрелять — осколок помял стволы и только каким-то чудом не снес мне голову.

— Что у тебя?! — Передо мной появилась закопченная рожа боцмана.

Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что зенитку теперь можно только выбросить:

— Проваливай на бак! Там нужна помощь!

Я побежал, перепрыгивая через лежащие тела. И тут прямо перед моими глазами расцвела вспышка. Отлетев назад, я упал на палубу, но снова поднялся, слыша в ушах лишь вязкий гул.

Нас все-таки достали, бомба рухнула на носу, разворотила палубу, и теперь там бушевал огонь, с которым пытались справиться пожарные команды.

Возле «молнии», находящейся рядом со мной, сидел оглушенный хаффлинг. Его забрал тролль из медицинской бригады, и я занял место стрелка, выискивая в небе противника. Тот появился справа, уже дымящийся и едва держащийся в небе. Его накрыл наш слаженный залп, и наступила удивительная тишина.

Атака маргудцев была отбита.

В капитанской каюте царил разгром. Очередью выбило стекла, разворотило деревянную декорированную панель и стенку шкафа. Теперь здесь гулял ветер, вороша разбросанные на столе бумаги.

Я стоял у разбитого окна, следя за нашими преследователями. Ударная эскадра маргудцев наступала на пятки. Два шлюпа, корвет и фрегат, выстроившись в линию, плыли в небе за кормой. Еще час назад между нами было двадцать миль, теперь осталось не больше десяти. «Гром» оказался поврежден гораздо сильнее, чем мы думали, и постепенно проигрывал гонку.

— До материка чуть меньше сотни миль, — сказал Николас капитану. — Я выбрал оптимальный маршрут, но, боюсь, они приблизятся на расстояние выстрела гораздо раньше, чем мы сможем спрятаться в тумане.

— Опуститесь еще на пятьдесят ярдов. Вплотную к океану. Это добавит демонам скорости, — сказал Север. — Отчет техников готов?

— Да, — ответил Рох. — Пожар потушен, но взрыв повредил первую и вторую переборку, а также все охладители. Поэтому мы не можем использовать демонов на полную мощность. Механики пытаются привести их в рабочее состояние, однако быстро восстановить скорость не получится. Плотники[12] ремонтируют палубу, осматривают покрытия, укрепляют броню и заваривают переборки. Сильные повреждения на правом воздушном колесе, оно вращается медленнее левого, из-за этого у нас крен в девять градусов. Исправить поломки в небе невозможно. Нам требуется док и запчасти.

— Что с нашим главным орудием, Папай? — Север потер уставшие глаза.

— Ничего хорошего, шкипер. — Хобгоблин уныло вздохнул. — Бомба упала слишком близко от него, повредила поворотный механизм. Пушка застыла, развернувшись на пятнадцать градусов по горизонтали и двадцать пять по вертикали. Стрелять может только из этого положения.

— А если я поставлю для тебя «Гром» так, чтобы твои ребята могли вести огонь?

Хобгоблин задумался на мгновение:

— В стволе трещины. Один выстрел она выдержит, а вот дальше его может попросту разорвать.

Север посмотрел на нас.

— Я знаю, что вы прилетели поговорить со мной, но обстоятельства… — Он развел руками. — Сейчас не до этого.

— Мы понимаем, капитан. И подождем.

— Для меня было бы важнее, чтобы вы доставили срочное сообщение губернатору, покинув «Гром» прямо сейчас, — сказал он.

— Боюсь, что улететь не получится. — Ог стоял, привалившись к стене. — Мы слишком низко. Если вы нас сбросите, «Ласточка» угодит в океан.

— Он прав, — кивнул Николас. — А подняться сейчас «Гром» не сможет, мы потеряем в скорости еще больше.

— Чем быстрее примем бой, тем раньше отправимся спать. — Гедхер уже набил трубку и теперь выпускал дым, точно злой дракон.

— Тогда не теряй времени и готовь абордажные команды, — обернулся к нему Север.

— Капитан, — негромко сказал Рох. — Соотношение не в нашу пользу. Мы повреждены, и они нас раздавят.

— Ты слышал Николаса и видел его расчеты. Уйти у нас не получится. Остается лишь сражаться. Если все сделаем правильно, то сможем избавиться от них раз и навсегда.

— Им нужен ключ. Именно поэтому они идут за нами. Возможно, если бы им его отдали, они бы отстали.

— Что?! — возмущенно взревел Гедхер, вскакивая с места. — Сдаться?! Этим ящерам?! Ты сдурел?!

— Успокойся, Гедхер, — попросила Наива. — Никто не предлагает сдаваться.

— Он предлагает! Старший помощник предлагает! — Гном обвиняюще ткнул в Роха толстым, точно сарделька, пальцем. — Какой позор! Чтобы Гедхер склонил голову перед холоднокровными ублюдками!

— Мы не будем договариваться с ними, Рох, — негромко сказал Север. — Это не приведет ни к чему хорошему. Поверь, я бы так и поступил, если бы не знал их. Они не оставят нас в живых.

— Гнать команду на убой тоже неправильно.

— Согласен. Поэтому мы продолжим лететь, пока можем.

— А потом умрем с гордо поднятым флагом? — хмыкнул Рох. — У них четыре корабля, которые еще не были в бою, а наш поврежден. Нет центрального орудия, и потерян ход.

— Но у нас, в отличие от них, остались стреколеты. — Наива вытянула ноги. — Мы уничтожили все их эскадрильи. У нас потеряна лишь одна машина, а пять я подниму в воздух хоть сейчас. Если используем бомбы, то сможем повредить фрегат. Будем бить по воздушным колесам, это задержит его до той поры, пока мы не разберемся с остальными.

— Я думаю об этом же, — одобрил ее план Север. — Фрегат сейчас самый опасный противник. Его следует вывести из строя первым. Скажи техникам, чтобы установили бомбы. Сбросите их и сразу же возвращайтесь. Прежде чем их зенитчики успеют опомниться.

— Ты слишком ненавидишь маргудцев, чтобы отступить, да? — нехорошо усмехнулся Рох.

— Мне плевать на них. Свою войну с ними я давно закончил и, как ты помнишь, выиграл. Но они постоянно появляются рядом с нами, словно кто-то говорит им, где окажется «Гром». Маргуд не оставляет нас в покое.

— И не оставит. Пока у тебя ключ. Я готов рискнуть собой, отправиться к ним парламентером. Договориться.

— И лишить «Лисий хвост» всех шансов на возвращение? — Теперь Север уже не выглядел капитаном, который готов терпеливо убеждать подчиненного в своей правоте. — Это не обсуждается, Рох!

— Следует атаковать, а не обороняться! Гномы всегда так делают и выигрывают битвы! Я за то, чтобы надрать им задницу! — поддержал его Гедхер.

Рох закусил губу:

— Я знаю небесные законы ловцов удачи. Поэтому требую, чтобы мы сообщили наше решение команде. Это касается всех. У них есть право голоса.

Секунду Север смотрел на него с угрозой. Потом хмуро кивнул:

— Будь по-твоему. Наива, пожалуйста, позови трех представителей от команды.

Пока она отсутствовала, царила тишина. Я переглянулся с Огом, и тот едва заметно пожал плечами. Летунья вернулась в сопровождении Легузамо, боцмана и тролля, который помог мне во время боя.

Им не потребовалось много времени, чтобы понять, чего хочет Рох, а чего капитан.

— Вы услышали варианты. Вам надо обсудить это между собой? — Лицо Севера было каменно-непроницаемым.

— Не будем терять время. Команда с вами, — ответил за всех боцман. — С маргудцами мы договариваться не будем.

— Благодарю. Итак, голос команды на моей стороне, Рох. Теперь выслушаем офицеров. Мое мнение всем известно. Наива?

— Против переговоров.

— Николас?

— Против.

— Папай?

— Мы все знаем, что поставлено на кон. Они претендуют на то же, на что и мы. Слишком много команда потратила сил, чтобы достать ключ. От маргудцев следует избавиться, а не сдаваться на их милость.

— Рох?

— Не вижу смысла в том, чтобы погибать в ненужной драке. Никто из нас не знает, жива ли команда «Лисьего хвоста». Их возможные жизни против наших реальных. Я голосую за то, чтобы начать переговоры.

— Меня сейчас стошнит! — с презрением скривился Гедхер. — Я за то, чтобы дать бой.

— Наш казначей занят подсчетами имеющихся боезапасов и распределением их по палубам, но его голос уже ничего не значит. Решивших драться большинство. Рох, полная боевая тревога. Всех стрелков наверх. Гедхер, настрой своих молодцов, но пусть они не лезут раньше времени в драку. Папай, готовь драконий жар. Наива, поговори с летунами, пусть каждый знает, чего от него хотят. Я хочу, чтобы ты была уверена, что они поняли мой приказ — после сброса бомб следует немедленно вернуться на «Гром». Мне еще понадобятся стреколеты.

— Мы чем-то можем помочь? — спросил я.

— Не с вашей броней приближаться к их зениткам. Через несколько минут я напишу письма для Патруля и губернатора, и, если у нас все будет плохо, вы успеете проскочить и передать мое сообщение.

— Гном, одолжи мне топор, — попросил Ог.

— А вот это по-нашему, почтальон! — одобрительно воскликнул Гедхер.

Глава двадцать четвертая

Где палят пушки, летят ядра, льется кровь и мы с Наивой попадаем в неприятную ситуацию.

— Держаться будем вместе, — сказал Ог, проверяя пальцем остроту абордажного топора.

Я посмотрел назад, на вражескую эскадру.

Два шлюпа вырвались вперед и шли в миле от нас. Фрегат и корвет подотстали, до них было мили три, и я хорошо понимал расчет их командующего. Шлюпы должны связать нас боем, а затем подойдут основные силы и возьмут «Гром» в клещи.

Десять минут назад мы прошли над береговой линией Корневиса. Север приказал начать подъем, Папай крутился возле заклинившего орудия, и пятеро членов команды уже подвезли на тележке огненное ядро, заключенное в ледяную клетку. Я смотрел на решительные, сосредоточенные лица экипажа.

— Остроухий, со мной на абордаж не пойдешь, — сказал Гедхер, застегивая силовые наручи. — Рубак у меня и так достаточно, а вот стрелков мало. Возьмешь пчеломет на надстройке и поливай их огнепчелами, чтобы никто бомбами не швырялся по моим ребятам. А ты, орк…

— А орк пойдет! — свирепо сказал Ог.

Гном хохотнул:

— Ну, раз так, добро пожаловать. Будешь в бригаде Легузамо. Они штурмуют с юта. Посмотрим, какой ты в рубке. Иди к Лису, попроси у него кирасу.

Причальные команды тем временем отправили стреколеты в небо, и эскадрилья с ревом ушла вперед, а затем, поднявшись на милю, исчезла в облаках. Наива увела своих ребят до той поры, пока не придет ее время действовать. Это случится, как только мы ввяжемся в бой и часть вражеской команды будет занята для того, чтобы в полной мере отразить атаку бомбардировщиков.

Я увидел, что Рох на мостике вновь пытается убедить шкипера в том, что тот неправ. Север ответил резко, и старпом отошел в сторону.

— Боевая тревога! — крикнул боцман, увидев, что капитан отдал приказ.

Тут же засвистели дудки боцманов, и к ним присоединилась певунья-латимера. Ребята Папая освободили огненное ядро из ледяного плена, запихнули в один из трех стволов дальнобойной пушки. Мастер-канонир сам встал у прицела, поднял руку, показывая мостику, что готов.

Север в наглухо застегнутом мундире и белых перчатках, словно шел не в бой, а на парад, приказал переложить штурвал, разворачивая корабль и ставя его так, чтобы было можно стрелять из заклинившего орудия. Шестидесятифунтовое чудовище звонко грохнуло, плюнуло огненной искрой, которая в полете разгоралась все сильнее и сильнее. Казалось, что летит она очень медленно и лениво, первый шлюп эскадры маргудцев начал маневр, пытаясь избежать попадания, но рулевой проделал все слишком неловко, и ядро врезалось в борт чуть ниже второй палубы, исчезнув внутри корабля. В следующий миг нос шлюпа треснул, выплюнул пламя из трюма и растворился в огненной вспышке.

— Есть! — удовлетворенно сказал я.

Подбитое судно резко повело в сторону и вверх, оно едва не врезалось во второй шлюп маргудцев, а затем легло в дрейф, так как пламя перекинулось на левое воздушное колесо.

Команда «Грома» ликующе взревела.

Уцелевший шлюп развернулся к нам бортом, дал залп из всех пушек, но поторопился, и ядра прошли выше.

— Шкипер! — закричал помощник мастера-канонира, перебегая на корму. — Все! Сдохла пушка! Папай говорит, если продолжим огонь, ее разорвет!

— Рох, готовь орудия по левому борту! — отдал приказ Север. — Прикончим его!

В это самое время из облаков упала эскадрилья Наивы. От кораблей маргудцев в небо протянулись красные трассеры зениток, но атакующие не отвернули и продолжили пикирование на фрегат.

Я увидел, как ведущий стреколет, получив прямое попадание, завертелся, потеряв управление, и врезался в палубу фрегата, взорвавшись вместе с бомбой и взметнув вверх столб огня.

— Изнанка! — выругался Гедхер, сжав кулаки. — Ну, вы мне за это заплатите, чешуйчатые ублюдки!

Вторая машина сбросила бомбу, но промазала, зато троица следующих оказалась точнее, и взрывы накрыли воздушные колеса фрегата. Подбитый Папаем горящий шлюп, издавая страшный скрежет, ускоряясь, понесся к земле.

— Минус один! — воскликнул Ведхал.

Я следил за четверкой стреколетов, которые, избежав огня зениток, возвращались к нам по широкой дуге. Команда Наивы выполнила свою задачу и повредила фрегат. Теперь им нет нужды продолжать бой — легкие пчелометы не справятся там, где нужны тяжелые пушки.

— Лево руля! — скомандовал Север. — Полный вперед. Надо растянуть их цепь, пусть фрегат подотстанет.

— Надеюсь, шлюп и корвет бросятся в бой сломя голову и не станут ждать это чудовище, — прищурив глаза, сказал мне Ог, следя за замедлившимся шипастым кораблем.

Так и случилось. Шлюп несся за нами, то и дело стреляя из погонного орудия, корвет ненамного отставал, тогда как фрегат, потеряв скорость, не мог угнаться за своими более быстрыми товарищами.

— Обратный курс! — Шкипер вновь разворачивал «Гром».

Корабли сближались, Север уверенно стоял на мостике, заложив руки за спину, отдавая приказы рулевому. Я смотрел на то, как он спокоен, и думал о том, что так и не успел узнать, говорил ли капитан нам правду о медальоне, который получил. Зачем он ему на самом деле? Правдива ли история с маргудцами?

Он хладнокровно, точно на учениях, вел «Гром» к уцелевшему шлюпу, и я не мог не восхищаться его отвагой и тем, как ловко он рассредоточил вражескую эскадру по небу, для того чтобы сражаться с каждым по отдельности.

Мы поравнялись с маргудцами, расстояние между нашими бортами было не больше четверти мили.

— Ого-о-онь! — прокричал Папай.

Грохнули пушки на орудийной палубе, и с кратким запозданием их поддержали сорокафунтовки на опер-деке, выплюнув в противника золотыми сгустками. Борта шлюпа сверкнули огнем, окутались дымом, и «Гром» вздрогнул от нескольких попаданий в бронепластины.

— Усилить натиск!

Шкипер даже не соизволил пригнуться и все так же стоял на виду у всех, ничуть не опасаясь шальных ядер.

— Быстрее шевелитесь, парни! — Гедхер бросился помогать пушечной обслуге.

Команда Папая работала споро. Оттащила орудия от портов, прочистила стволы, засыпала порох. Мы с Огом не сговариваясь подскочили к тяжелой пушке, когда один из канониров закатил в ее жерло тяжеленное ядро. Вместе навалились на веревки, которые подтаскивали орудие к борту.

Старший расчета ловко забил клин, зафиксировав ствол в нужном положении, без всяких приборов рассчитывая скорость и расстояние до цели.

На подготовку второго залпа ушло чуть больше минуты.

Вновь слаженный грохот, и палуба затряслась у меня под ногами, когда орудия стали откатываться назад. В серой завесе перед шлюпом появились две узкие вертикальные бреши.

— Его щит поддается! — заорал Легузамо. — Поднажмем!

— Сдвоенными зарядами, Папай! — приказал Север.

Канониры противника были куда менее расторопны, и их второй залп раздался в тот момент, когда наши пушки уже готовы были сделать третий.

— Огонь! — сквозь грохот и рев, надсаживая голос, прокричал хобгоблин.

Загрохотали орудия, «Гром» накренился, словно находился на воде, а не в небе. Серый занавес перед шлюпом растаял, и на шлюпе маргудцев расцвели золотые цветы взрывов.

— Есть попадания! Мы выбили им рули! — воскликнул Ог.

Ответный залп шлюпа вышел неслаженным, но несколько ядер прорвались через щит и лопнули осколками в опасной близости от палубы. Треуголка слетела с головы капитана, лоб был рассечен, но он, кажется, даже не заметил этого. Север заменил раненого рулевого, резко переложил штурвал. Наш клипер совершил разворот едва ли не на месте, встав к противнику правым бортом, который тут же загремел пушками, находящимися сразу на двух палубах.

Ядра с визгом носились по небу, разбивали броню, механизмы и ломали надстройки. Ящеры, суетящиеся на палубе, бросились врассыпную, стараясь спрятаться от смертельного дождя.

— Так их, ублюдков! — заревел Гедхер.

— Эй, эльф! — позвал меня помощник боцмана. — Нужен порох! Давай вместе со вспомогательной бригадой в крюйт-камеру! А ты, орк, тащи ядра!

Я поспешил к ближайшему люку, скатился по трапу в сизое марево орудийной палубы. Здесь гремели команды, раздавался беспрестанный кашель, в дыму сновали гротескные фигуры. Я схватил за плечо первого попавшегося, проорал, перекрывая грохот подвигаемых пушек и крики сержантов-канониров:

— Где взять порох?!!

— На ярус ниже! Направо! Увидишь!

Мы вместе с Огом побежали по темному коридору, встретив по пути нескольких человек, торопящихся нам навстречу с кожаными чехлами-ведрами, в которых переносили порох.

— Жаркое дело, — на ходу сказал мне Ог. — Но Север молодец. Теперь главное — успеть прикончить шлюп до подхода корвета. Так! Вот крюйт-камера.

— Чего берете? — спросил человек, выдающий оружие.

— Порох.

— Для верхней палубы или орудийной?

— Верхней.

Он вручил мне два тяжелых чехла, на всякий случай напомнив:

— Не лезь к открытому огню. А тебе, орк?

— Ядра для сорокафунтовок.

— Пять дотащишь?

Ог молча взял тяжеленную перевязь, взвалил на плечо, и в этот момент «Гром» содрогнулся от прямого попадания.

— Изнанка! — выругался человек, схватившись рукой за стену. — Это было слишком близко! Они там все проспали, что ли?

Мы уже бежали назад, встречая по пути вспомогательные бригады, подносившие наверх боеприпасы. Чехлы оттягивали руки, но вес, который я нес, был не чета тому, что взвалил на себя Ог.

— Хорошо, что мои братья не видят того, чем я занимаюсь! Да и ты тоже, — внезапно рассмеялся орк. — Два аса батрачат чернорабочими.

— В бою любое дело важно, — не согласился я с ним. — В стреколет нас все равно никто не посадит. Север опасается потерять их из-за зениток, как маргудцы, которые лишились всех своих машин во время налета. В дело вступили большие парни.

Прямо над нашими головами снова раздался взрыв, и коридор стал заполняться сизым дымом.

— Не дыши! — предупредил я напарника.

Мы миновали опасный участок, и орк рыкнул:

— В сторону!

Пришлось прижаться к горячей переборке и пропустить пятерку из пожарной бригады, спешащую локализовать огонь.

Подъем по трапу показался мне вечностью, хотя Ог, шедший впереди меня, прыгал через ступеньку, словно на его плечах были не тяжеленные ядра, а пушинки.

Клипер содрогался от попаданий еще по меньшей мере пять раз. На орудийной палубе я поскользнулся на луже крови. Здесь лежали изуродованные тела, в борту зияла внушительная дыра, через которую были видны облака и чудесное, ярко-голубое небо.

Еще один трап, такой же бесконечно длинный и скользкий от крови, как и предыдущий. И наконец я выбрался на верхнюю палубу.

Канониры тут же сцапали у меня порох, в благодарность хлопнув по плечу.

За то время, что мы отсутствовали, «Грому» крепко досталось. Надстройки на носу как не бывало, часть левого борта была разворочена, несколько орудий смяты, на воздушном колесе бушевал пожар, с которым боролись пожарные, наплевавшие на летящие ядра и пули.

Кругом лежали тела убитых и раненых.

Ог отдал принесенные ядра и теперь помогал пушкарям разворачивать орудие, навалившись на него плечом.

Север все так же стоял у штурвала, кто-то успел перетянуть его голову бинтом, сквозь который проступила кровь. Шкипер продолжал отдавать приказы, и его адъютанты только и делали, что бегали по палубе, разнося сообщения для офицеров.

Шлюп маргудцев горел, но все еще держался в воздухе, несмотря на сокрушительные повреждения. Слева подползал корвет, он уже находился на дистанции стрельбы и долбил по нам тяжелыми дальнобойными пушками. Поврежденный эскадрильей Наивы фрегат отстал от корвета почти на пять миль и пока не мог вступить в пушечную дуэль.

Итого один шлюп мы уничтожили, другой вот-вот должен был отправиться следом за собратом, но корвет оставался цел, а фрегат, хоть и с поврежденными воздушными колесами, был самым опасным из всех наших противников. Пока счет был двое (трое, если считать горящий шлюп) против одного клипера.

— Лас! Ты как?! — Из сизой дымки появилась Наива.

Ответить я не успел, рядом вырос Гедхер, ругаясь на гномьем, схватил ее за шкирку и толкнул к трапу:

— Проваливай с палубы, летунья! Нечего тебе здесь делать!

Словно в подтверждение его слов в опасной близости от головы Наивы черной молнией просвистело ядро.

— Где Рох?! — сопротивляясь гному, спросила она. — Никто не может его найти!

— Не видел! Проваливай, пока цела!

— Добьем его! — с той стороны палубы гаркнул Папай. — Залп!

Пушки лязгнули, практически в упор выстрелив по объятому пламенем шлюпу, и ядра, сломав центральную часть киля, разворотили крыло, разорвали черный шипастый борт и взорвались в штурмовом колесе. Из него с грохотом вырвался демон, и маргудский корабль огневой поддержки лопнул по швам, исчезая в столбе пламени, а его чудом уцелевший нос, кувыркаясь, понесся вниз.

— Второй готов! — проревел Ог.

— Весь огонь на корвет! — хладнокровно приказал Север. В его синих глазах полыхала ярость. — Высоту на двести ярдов поднять! Скорость увеличить на четверть! Гедхер, готовься к абордажу!

Он был прав — часть наших пушек разбиты, и, прежде чем мы сможем расстрелять корвет, к нему на помощь подойдет фрегат. Оставалось только одно — идти на абордаж, прорываться к крюйт-камере и закладывать взрывчатку.

— Прикончим его, ребята! — крикнул гном. — Первая бригада идет на прорыв, вторая поддерживает, третья очищает трапы, четвертая охраняет взрывников, пятая в резерве! Всем держаться![13]

Ог сунул за пояс два пистолета, подхватил секиру:

— Ну что, напарник? Скрести за меня пальцы!

Наши пушки стреляли разрозненно, попадали по маргудскому кораблю, истончая его щит, но повреждений наносили мало, лишь отвлекали маргудцев. Север маневрировал столь удачно, что три слитных залпа корвета пропали впустую, а четвертого он сделать не успел. Наш капитан в очередной раз крутанул штурвал, и огромный клипер, точно проворная лодочка, сменил направление и оказался практически вплотную к корвету.

Папай долбанул по палубе врага шрапнелью, затем туда же полетели сияющие магией абордажные крючья. Они намертво вцепились в стальной борт, тросы натянулись, и Гедхер первым бросился вперед, перепрыгнув бездну между сходящимися кораблями. Он нанес сокрушительный удар секирой, развалив ближайший щит оборонявшихся, отвоевывая малый пятачок пространства для своей бригады, которая, с ревом размахивая оружием, бросилась на захват судна.

Началась схватка, маргудцы оказывали отчаянное сопротивление, вспыхивала магия, но ящеров оттеснили от борта, и новые бригады с «Грома» поспешили на выручку своим. Последними бежали ребята, тащившие на спинах ранцы с порохом, к которым были прикручены таймеры, отсчитывающие обратное время.

— Лас! — окликнул меня Север. — Найди Роха! Он ушел проверять охладители на технической палубе! Скажи ему, что он нужен здесь, прежде чем подойдут гости!

Мы одновременно посмотрели на вырастающий в размерах фрегат, и я отправился вниз.

Трап, ведущий со второй палубы на третью, оказался разрушен. Пришлось мне пробираться вдоль всего корабля до следующего, но там меня ждал еще один неприятный сюрприз — завал из железа и досок.

— Изнанка и все гномы в придачу! — сказал я.

Охладители были на технической палубе, но пройти туда невозможно. Думал я быстро, единственный вариант — спуститься вниз еще на уровень, по нему добраться до запасной лестницы, которая вывела бы меня к нужному месту. Прыгая через ступеньку, я очутился в пустых полутемных коридорах. Редкие огоньки горели в двух десятках ярдов друг от друга и практически не давали света. Здесь тоже пахло пороховым дымом, клипер насквозь им пропитался, и в носу щекотало от едкой вони.

Я бежал, прислушиваясь к тому, что происходило в небе, в любой момент ожидая возобновления пушечной дуэли.

Вокруг были сплошные двери, склады, хранилища и отсеки трюмов. Планировка «Грома» отличалась от стандартной, принятой на верфях, и лестницы располагались совершенно иначе, чем я рассчитывал.

Громкий хлопок заставил меня остановиться и нахмуриться. Это очень походило на выстрел, но не могло им быть. Бой шел наверху, и ни один маргудец сюда не проник.

Я расстегнул кобуру, вытащил пистолет и, проверив, есть ли в нем заряд, осторожно двинулся вперед, прислушиваясь. Длинный коридор со множеством запертых дверей, редкие фонари, забранные решетчатой сеткой, металлический пол.

Выстрелы больше не повторялись, слышно было лишь гудение демонов и скрип механических шестеренок, да стук маховиков на технической палубе, расположенной прямо подо мной.

Коридор раздвоился, обходя изолированный отсек носового трюма с двух сторон, и я остановился, решая, какую дорогу выбрать, когда услышал за спиной быстрые шаги, резко обернулся, вскидывая пистолет, и увидел удивленное лицо Наивы.

— Уф! — сказал я, убирая оружие. — Что ты здесь делаешь?

— Север послал за тобой, когда узнал, что трап разрушен. Он подумал, что ты можешь заплутать на складской палубе. Для чего тебе оружие?

— Слышал выстрел.

Она посмотрела на меня внимательно. Кивнула:

— Я верю тебе, хотя это и странно. Зачем кому-то здесь стрелять?

— Что там? — Я указал стволом пистолета на развилку.

— Склады. Вода, запас провизии, запчасти, такелаж, ну и несколько отсеков, открыть которые может только шкипер.

— И в них?..

— Не знаю, что там находится. Никогда не интересовалась. — Она тоже взялась за пистолет. — Абордаж еще продолжается. Нам надо спешить. Давай проверим, потом найдем Роха и пойдем наверх. Внизу во время сражения оставаться опасно, если выходы завалит и начнется пожар…

— Ты налево, я — вправо, — предложил я. — Только осторожнее.

— Ты тоже. — Наива мягко шагнула вперед и скрылась за углом.

Этот коридор был шире предыдущего, с высокими ребристыми потолками, еще более тусклым светом и торчащими сверху шестами, уходящими к запертым люкам. Аварийные спуски с верхних палуб.

Я прошел мимо двух бронированных дверей в бортах корабля — десантных отсеков, предназначенных для прыжков абордажных бригад на палубы крупных судов и для эвакуации экипажа.

До конца я не дошел, потому что грохнул приглушенный выстрел, а за ним еще два, уже из другого оружия.

Пальба раздалась там, куда ушла Наива, и я, ругаясь, бросился назад, добежал до коридора и едва не столкнулся с летуньей. Ее уши были рассерженно прижаты к голове, глаза зло прищурены, она едва ли не шипела от злости.

— Там Рох! Он убил техника и вскрыл хранилище шкипера! С ним еще двое! Мне кажется, он хочет вернуть колдунам их артефакт.

Это было просто невероятно, но я не сомневался в ее словах. Особенно после того, как Север не поддержал идею Роха о переговорах с маргудцами.

Я быстро принял решение, взял ее под локоть, потянул за собой:

— Трап наверх только один?

— Нет. Есть еще технические лестницы, но по ним они не смогут поднять груз — тот слишком тяжелый. Так что есть только одна дорога, чтобы подняться.

— Я останусь около нее, а ты поднимешься и приведешь помощь. Давай вперед.

Она побежала к лестнице, и я понесся за ней, то и дело оглядываясь. Все случилось очень неудачно. На корабле, похоже, начался бунт, а никто даже об этом не узнает, так как все заняты отражением атаки маргудцев.

Хлопнул пистолет, огненным росчерком пронеслась огнепчела, мы с Наивой прижались к стенам, и я в ответ выстрелил в показавшуюся из-за угла фигуру. Промахнулся, но зато человек, стрелявший в нас, отпрянул обратно.

— Держи!

Летунья протянула мне горсть капсул с огнепчелами, и я, благодарно кивнув, ссыпал их в карман. Заряды мне пригодятся.

— Ступай. Я их задержу.

Из-за угла выстрелили дважды. Палили не целясь, поэтому нас не задело. Я перезарядил пистолет и, когда из укрытия показалась зеленая рука с оружием, влепил пчелу прямиком в запястье.

Раздался вопль, оружие упало на пол.

— Это их задержит на какое-то время, — усмехнулся я и повторил ей: — Ступай. Я прикрою.

— Что здесь, отрыжка Изнанки, происходит? — спросили сверху, и по металлическому трапу застучали ноги.

Первым на палубу спустился Ведхал в боевой кирасе, за ним, тяжело отдуваясь, появился большой гролль с бандитской рожей и щербатым, по-идиотски улыбающимся ртом.

— Рох пытается украсть артефакт и отдать его некромантам! — сказала Наива.

— Да ты что?! — Его брови удивленно полезли вверх. — Тебя случайно не контузили?

— Я это не придумала! Он там, и с ним еще Капуста и Вар! Они убили Марва!

— Хм… Ерунду какую-то говорите. Быть такого не может. В чем дело, остроухий?!

Он увидел, что я не спешу убирать пистолет и отодвинулся так, чтобы держать в поле зрения и коридор, и эту парочку.

— Разве ты не должен быть в абордажной бригаде, Ведхал?

— Я только что оттуда.

— И поэтому на тебе ни царапины, а на топоре ни капли крови?

— Я везучий. Что, забери тебя глубинные черви, ты хочешь сказать?!

Он шагнул ко мне и замер, когда я направил ствол пистолета ему в лоб.

— Ближе не подходи. Прости, гном, но, пока здесь не будет капитана, я стану считать врагами всех, кто появляется там, где ему не место. Наива, приведи помощь.

Под ногами у нас взревело, и «Гром», дрогнув, дернулся с места. Значит, абордаж завершен, мы отходим. Скорее всего начинаем маневр, чтобы избежать встречи с фрегатом, который уже должен находиться поблизости. Летунья сделала шаг к трапу, но огромная лапа гролля тут же грубо схватила ее за плечо.

— А ну стоять!

Она вскрикнула от неожиданности, я, уже понимая, что происходит, выстрелил в мордоворота, и пол ушел у меня из-под ног, ударив в спину так, что на мгновение выбило дух.

— Остроухий придурок! — Оскаленная физиономия гнома оказалась прямо надо мной, а затем тяжелый кулак врезался мне в грудь, и вокруг на какое-то время стало темно. — Стрелять он вздумал! Было бы у меня побольше времени, я бы пересчитал тебе все ребра!

— Артефакт мне разрядил, скотина остроухая, — пожаловался гролль.

— Пусти меня, урод! — прошипела Наива. — Слышишь?! Пусти!

— Поднимите курьера, — раздался голос Роха.

Я увидел злого гнома, гролля, который держал летунью так, что та не могла пошевелиться, раненного в руку полуорка, еще одного гнома, рыжебородого, в комбинезоне технического персонала, и старшего помощника. Лицо у него было бледным, хмурым и встревоженным.

— У нас непредвиденные осложнения. — Ведхал кивнул в нашу сторону. — Чпокнем их?

— Вне всякого сомнения. Займитесь ими, когда мы уйдем с артефактом.

— Почему, Рох?! — спросила Наива. — Зачем предавать?!

И тут меня осенило:

— Он давно служит маргудцам. Это Рох постоянно предупреждал их, где находится «Гром». Поэтому они вас и находили. Команда стоит за капитана, возмущение на борту устроить у него не получилось, вот он и решил действовать иначе.

— Очень хорошо, Лас, — процедил Рох. — Но подобная догадливость, к сожалению, не продлит тебе жизнь… Мы возьмем один из стреколетов и уберемся отсюда прежде, чем маргудцы уничтожат клипер. Право, жаль, что так все заканчивается.

— Он все равно не будет работать без ключа, — сказала Наива.

Старпом улыбнулся, достал из кармана медальон на цепочке, покачал его перед нашими лицами:

— Шкипер слишком доверчив, ведь он считает, что на корабле все свои. Ведхал, идем. Надо заняться грузом.

Он сделал несколько шагов в сторону склада, и в этот момент Наива вонзила клыки в руку гролля. Тот взвыл от неожиданности, отпустил ее, и девчонка, прыгнув на старпома, ударила его по лицу, выпустив когти.

Ведхал сбил ее с ног одной оплеухой.

— Убью! — прорычал Рох, правая щека которого была располосована и залита кровью.

Сверху грохнули пушки, «Гром» увеличил скорость и тут же содрогнулся от попадания.

— Идем! — нервно поторопил Ведхал. — Фрегат начал обстрел, у нас мало времени, чтобы успеть убраться! Прикончите их, а потом догоняйте!

Они ушли, оставив нас с троицей. Гролль передал ругающуюся Наиву рыжебородому гному, положил лапу мне на плечо.

— Дернешься, переломаю все кости, — прогудел он. — Обыщи его, Вар. Капуста, смотри, чтобы крошка не выцарапала тебе глаза.

Полуорк, баюкая раненую руку у своей груди, здоровой отстегнул мой пояс с кинжалом, отбросил в сторону, проверил карманы, но, по счастью, не нашел артефакты, которые я по старой привычке попросил зарядить в пуговицы куртки. Пускай это лишь вещь для одного применения, но зато ее сложнее найти, чем обычный артефакт многоразового использования. В этом я уже успел убедиться после встречи с квезаллэ.

— Чист.

— А командир эскадрильи?

— Тоже, — отозвался гном.

— Сколько вам платит Рох? — свирепо спросила Наива.

— Нисколько. Нам платят маргудцы.

«Гром» еще раз качнулся от попаданий.

— Этот гребаный фрегат! — буркнул гном. — Вар, ты как?

— Продержусь, — ответил полуорк.

— Будет смешно, если вас убьют ваши же хозяева, — сказал я.

— Ты в любом случае этого не увидишь, эльф! Заткнись и перебирай ногами! — взвился гном.

— Давай прихлопнем их здесь! — возразил орк.

— Лучше скинем. Если «Гром» уцелеет, быть может, Север подумает, что это они украли артефакт. Нам будет на руку. Не придется всю жизнь прятаться от людей Севера, которые станут искать предателей.

— Ха-ха! — заржал гролль. — Это мне по нраву!

Нас привели к ближайшему десантному люку, гном, напрягая руки, крутанул ручку, отпирая запоры, навалился плечом, открывая выход. В коридор тут же ворвался холодный ветер, запах гари и грохот пушек. Внизу все было белым-бело от низких облаков.

— Ну чего? Сами спрыгнете или подсобить? — улыбнулся полуорк.

— С удовольствием дам пинка эльфийской заднице! — вызвался гном.

И тут я активировал один из двух моих артефактов — «Ослепляющий луч».

На мгновение весь коридор затопило чистым, ярчайшим светом. Он был таким сильным, что жег глаза даже сквозь сжатые веки. К сожалению, у меня не было возможности предупредить Наиву об этом маленьком фокусе, но уж лучше так, чем лететь вниз.

Действовать я стал сразу, пока все орали и махали руками. Гролль не отпустил хват, все так же держа меня за плечи. Но я извернулся, вырвал из его ножен кинжал и воткнул ему в бедро. Стальные пальцы тут же разжались.

Капуста выстрелил, слепо целясь в потолок, а я схватил его за бороду, рванул вниз и толкнул в сторону, направив прямиком к люку. Гном, подчиняясь инерции, сделал три шага, развернулся на одной ноге, взмахнул руками, теряя равновесие, и с воплем улетел вниз.

Наива, воя, бросилась на полуорка, сражаясь зубами и когтями, точно дикий зверь. А гролль, несмотря на рану, быстро пришел в себя и выстрелил в меня из пистолета. Надо сказать, что с пяти шагов промахнуться тяжело даже пьяному Буваллону. Огнепчела вжикнула, отскочила от моей «Отражающей стены» и ударила гролля в грудь.

Тот согнулся, пошатнулся, ревя, расставил руки и пошел вперед. Он махнул кулаком размером с хороший кокос, целясь мне в голову. Я пригнулся, и удар пришелся в переборку, оставив на ней глубокую вмятину. Я ткнул кинжалом ему в бок, увернулся, кольнул в живот, снова отскочил, и только тогда гролль, закачавшись, упал плашмя, лицом вниз и больше не шевелился.

Щелкнул взводимый курок, и я обернулся. Полуорк Вар, с изодранным лицом, наполовину оторванной губой и прокушенным ухом, криво улыбался, глядя мне в глаза:

— Каюк тебе, эльф.

Но выстрелить он не успел. Наива, подскочив с пола, прыгнула ему на спину, сбила с ног, и они вдвоем рухнули через десантный люк вниз.

Глава двадцать пятая

В которой я совершаю сумасшедший поступок и Корневис встречает нас со всей своей неприветливостью.

Я не думал.

Не колебался.

Действовал.

Подскочил к телу гролля, сорвал с его пояса одуванчиковую подушку, которая была у каждого члена абордажной бригады «Грома», и рыбкой нырнул в пустоту.

Надо сказать, что за свою жизнь я совершил некоторое количество сумасшедших поступков, когда того требовали обстоятельства. Но этот должен был стать вершиной моих безумных действий. Ог бы сказал, что я мог завоевать первое место на конкурсе идиотов, но мой напарник, по счастью, ничего не видел.

Белый борт «Грома» промелькнул в одно мгновение и в то же время так медленно, что я успел разглядеть все детали, каждый стык броневых пластин, каждую заклепку, окалины, вмятины и копоть, появившиеся здесь во время боя, острый киль, лопасти воздушных колес, штурмовые крылья, желто-черную «Ласточку», висящую на стальных крепежах, силуэт объятого пламенем маргудского корвета и фрегат, словно смерть приближающийся к клиперу. Это длилось один удар сердца, а затем ухнуло вверх, закрутилось и тут же исчезло в густых облаках.

Я раскинул руки, останавливая вращение, прижал их к телу, вытянувшись точно стрела и ускоряя свое падение.

Разница в наших прыжках была всего лишь несколько секунд. Самая малость, когда ты стоишь на земле, и огромная величина, когда падаешь с небес, не имея при себе средств спасения.

Голова моя была на удивление холодной. Я просчитывал. Движение облаков, скорость ветра, возможную высоту и то отклонение, которое надо держать в голове из-за движения «Грома», когда Наива и я покинули палубу.

Шанс у меня был, хотя не слишком большой, особенно если учитывать плотную облачность — при такой видимости найти летунью непросто. Но я сделаю все, чтобы спасти ее жизнь так же, как несколько секунд назад она спасла мою.

В облаках появился разрыв, и, несмотря на слезы, которые из-за ветра лились из моих глаз, не защищенных очками, я разглядел серо-желтую равнину с холмистыми бугорками курганов и черными блестящими зеркалами озер. И почти сразу же две фигуры — полуорка и Наиву — совсем недалеко от меня.

Она падала спиной вниз, увидела меня, раскинула руки и ноги, пытаясь уменьшить скорость. Я так разогнался, что едва не врезался в нее, и летунья ловко вцепилась в мою лодыжку. Изогнувшись, как кот в прыжке, я подтянул ее к себе, и девчонка обхватила меня руками и ногами.

Я тут же активировал одуванчиковую подушку, и под нами резко хлопнул невидимый купол. Полуорк, падавший рядом, с обреченным воем улетел вниз.

Вновь набежали облака, густая холодная вата окутала нас. Мы двигались сквозь нее, с каждым мгновением замедляясь, а последние сто ярдов опускались, точно перышко в безветренную погоду, — медленно и величаво.

От Наивы пахло кровью, она прижалась ко мне так, что я чувствовал каждый удар ее сердца.

— Сейчас, — сказал я ей, и мы упали в сухую желтую траву, с треском ломая ее. Одуванчиковая подушка тихо пискнула и перестала работать.

— Похоже, мы живы.

Она рассмеялась, отпустила меня, перекатившись, легла рядом, глядя огромными глазищами на низкие дождевые облака. Глубоко вздохнула, подняла правую руку с чуть дрожащими пальцами, продолжая через них смотреть на небо.

— Спасибо, Лас. Я уже распрощалась с жизнью.

— Я всего лишь вернул долг.

Наива хмыкнула:

— Не каждый из моих знакомых пошел бы на это.

Она не спеша встала, подошла к воде и начала умывать лицо, которое все было испачкано в крови.

— Ты ранена? — спросил я у нее.

— Это не моя. Просто поработала зубами, когда Вар подставил свое ухо и шею. Твой «Ослепляющий луч» оказался очень кстати.

— Прости, что я не смог тебя предупредить.

— На мои глаза он не действует, — усмехнулась она. — Так что я была готова к бою. Дай мне пару минут, чтобы привести себя в порядок. А то я выгляжу ничуть не лучше людоеда.

Я кивнул и, начав осматриваться, увидел в южном направлении на горизонте несколько столбов угольно-черного дыма.

— Хорошо горит. — Летунья на ходу вытерлась рукавом комбинезона, присоединяясь ко мне.

— Один из сбитых кораблей маргудцев. Не думаю, что следует идти в ту сторону. Если кто-то из ящеров выжил, это может стать проблемой. У нас нет оружия.

— Кинжал есть. Ну… будет. Через несколько минут. Я видела, куда упал Вар, и с радостью заберу клинок с его тела. Ему-то он уже не понадобится.

Мне оставалось только согласиться с ее словами.

До мертвеца было шагов семьдесят, она легко нашла его, нюхая воздух и двигаясь через высокую траву. Бросила мне кинжал в кожаных ножнах:

— Держи.

— А тебе?

— У меня есть зубы и когти.

— Мы где-то на окраинах Корневиса, — сказал я, — судя по тому, что под нами не хлюпает болото. Теперь надо решить, что будем делать дальше. На спасение и эвакуацию рассчитывать не стоит.

— Это точно. — Наива печально опустила уши. — Никаких шансов. Боюсь, никто даже не узнает, что с нами случилось и где мы.

— Ты была здесь прежде?

— Нет. У Севера тут есть старая база, но за то время, что я с «Громом», мы никогда на нее не заходили.

— Далеко отсюда эта стоянка?

— Николас говорил, часов восемь лета от побережья.

— Это самый центр Корневиса, там одни болота. Пешком мы туда никогда не доберемся.

— Ты прав. Что предлагаешь?

— Идти к океану. Там есть какие-то поселки. Это наш единственный шанс отсюда выбраться.

— До океана… — Она задумалась, прикидывая в уме. — Миль пятьдесят. А до жилых мест еще столько же. Если не больше. Долго придется идти.

— Нам понадобится теплая одежда, ночью здесь холодно. Знаешь, я думаю, все же придется подойти к кораблю маргудцев.

— Всегда мечтала примерить мантию колдуна, — усмехнулась Наива и, глядя в ту сторону, откуда поднимался дым, добавила:

— До темноты доберемся.

Мы шли уже третий час, а местность и не думала меняться. На западе тянулась череда невысоких холмов, по пути попадались небольшие озерца, равнину пересекало множество ручьев. Вокруг было много птиц, они плавали на воде и то и дело вылетали из высокой травы, стоило к ним приблизиться.

— Ну, по крайней мере, здесь живут не только комары, — сказал я, проследив взглядом за взлетевшей куропаткой. — Голодными мы не останемся.

Комаров, кстати, здесь действительно было полно. Они противно звенели, оглушая меня своим тонким писком, кружились вокруг, но, на наше счастье, не кусали — эти гадкие создания предпочитают кровь людей или троллей. Остальные расы им не по вкусу.

— Как ты думаешь, «Гром» отбился? — внезапно спросила у меня Наива.

— С корветом они разобрались. Что касается фрегата… — Я пожал плечами. — Вроде после нас с неба ничего не падало.

Она только вздохнула:

— Многое бы я сейчас отдала, чтобы быть с ними. Узнать бы, удалось ли Роху сбежать?

Меня занимал тот же вопрос. Я надеялся, что нет, иначе все эти бои и смерти — напрасны.

— Рох служит маргудцам… — Она покачала головой. — Еще вчера я бы в это не поверила… Что они могли ему пообещать?

— Все что угодно. Деньги, власть, собственный корабль. Ему хорошо должны были заплатить, чтобы он пошел на это. Артефакт, способный уничтожить границу между мирами, стоит любых затрат.

Она печально вздохнула:

— Север доверял ему как брату. А предательство Ведхала разобьет Гедхеру сердце. Они столько лет дружили…

— Для кого-то дружба с маргудцами важнее.

Когда до сумерек оставалось всего ничего, Наива внезапно подняла уши, резко задрав голову вверх.

Я тоже услышал гул демона где-то за облаками.

— Забери меня Изнанка! Это «Ласточка»! Ог ищет нас.

— Ты уверен? А вдруг это маргудцы? — Она не разделяла моей радости.

— Уверен! Своего демона я узнаю за сотню миль!

Гул приблизился, прошел над нами, удалился, а через несколько минут снова вернулся. Черно-желтый «Шершень» вынырнул из облаков в миле от нас, направился в сторону места крушения корабля ящеров, сделал над ним круг.

Можно было пуститься в пляс от радости, но времени у нас на это не было.

— Надо разжечь огонь. Привлечь его внимание! — Я поспешно рвал сухую траву.

— У меня есть кое-что получше. — Наива достала из кармана комбинезона маленький бронзовый шарик. — Аварийный маяк.

Разломив, она бросила его на землю, и в небо ударил узкий рубиновый пучок света.

Вспыхнул.

Погас.

Вновь вспыхнул.

И тревожно замигал, обливая равнину тревожным алым светом, разгонявшим сумерки. «Ласточка», которая уже удалялась, сделала вираж.

— Он возвращается! — воскликнула Наива. — Он нас заметил!

Стреколет пролетел над нами низко-низко, покачал крыльями, Ог выпустил сигнальные огоньки, извещавшие о посадке.

— Здесь он не сможет сесть. — Я, прищурившись, следил за маневрами напарника. — Слишком много озер. Ему придется поискать другую площадку.

«Ласточка» скрылась за холмами, вернулась обратно, уже с половиной огоньков на корпусе.

— Он что-то нашел, — произнес я, и Наива согласно кивнула:

— Точно. Оставил сигналы на земле, чтобы было удобнее заходить.

Стреколет сделал еще один круг на самой маленькой скорости, едва не сваливаясь на нас, и вновь ушел за холмы.

Гул демона стих, и теперь вновь звенела лишь мошкара да кричали в воде потревоженные уже устроившиеся на ночлег птицы.

— Я все еще не верю. — Наива улыбалась, как и я. — День заканчивается гораздо лучше, чем начинался.

Причина для радости была. Нам не придется идти долгие дни, следует всего лишь преодолеть холмы.

Ночь наступила быстро, с земли поднялся туман, повис узкой серебристой полоской, затем стало холодать, и довольно ощутимо, особенно для того, кто последнее время жил в тропиках, где погода теплая даже зимой.

Наива, словно читая мои мысли, произнесла, поплотнее запахивая свою летную куртку:

— Совсем забыла, что такое мерзнуть на земле.

Небо закрывали плотные облака, не видно ни луны, ни звезд. Через час мы дошли до холмов, начали подъем. Это оказалось гораздо проще, чем идти по болотистой, пропитанной влагой равнине. Облака были такими же плотными, как и раньше.

Оказавшись наверху, мы увидели впереди веселый свет огоньков. Ог не стал их тушить, чтобы мы легко могли найти дорогу.

— Совсем близко, — оценил я расстояние. — Думал, будет гораздо хуже.

— По пути целая череда озер, — предупредила Наива. — Придется повозиться, чтобы их обойти. Там, справа, нечто вроде перешейка. Попробуем пройти по нему.

Долгий спуск вниз, затем путь по колено в воде, а затем по неприятно пахнущей грязи. Когда под ботинками наконец-то перестало хлюпать и мы вышли на твердую почву, я вздохнул с облегчением.

Ог разжег костер, и огненные блики прыгали по полированному полосатому тигриному боку стреколета. Мы появились в круге света, и мой напарник поприветствовал нас:

— Вы счастливчики.

— Ну, если только забыть, что мы выпали в самый неподходящий для этого момент, — произнес я, садясь напротив и расшнуровывая мокрые ботинки.

— На «Громе» думают, что вы мертвы. Мы нашли гролля, которого ты ранил.

— Он жив? — удивился я.

— Потерял много крови, но лекарь привел его в нужное Северу состояние, и парень запел словно соловей. Когда я улетал на ваши поиски, Гедхер как раз уговаривал сбросить предателя следом за вами.

— А Рох и Ведхал? Их успели остановить?! — спросила Наива.

— Не до них было во время сражения. Поняли, куда они делись, только после рассказа гролля. Ублюдки исчезли вместе с артефактом и «Молотом глубин».

Летунья скрипнула зубами:

— Полетели с подарком к своим новым хозяевам! Что с «Громом»?

— Мы разобрались с корветом, абордажные бригады заложили взрывчатку, в то время как Папай развернул две дальнобойные пушки и дал пару точных залпов по фрегату. Это задержало ящеров ровно настолько, чтобы мы смогли уйти в облака. Клипер поврежден и потерял ход. И с маргудским фрегатом ему в нынешнем состоянии не совладать.

— Мы рады, что ты нас нашел. — Я снял ботинки, вылил из них воду и поставил сушиться поближе к огню.

— Ну, мне многие сказали, что, раз вы выпали, — шансов нет. Но ты же везунчик, я тебя знаю уже достаточно, чтобы понять это. Да и потом, всегда что-нибудь придумаешь, чтобы выкрутиться из безнадежной ситуации. Так что сразу отправился на поиски. Хотя, если бы не сигнальный маяк, век бы вас искал.

— Когда Север поймает Роха, он вздернет его, — сказала Наива. — И я с радостью посмотрю, как тот будет плясать в петле.

— Я говорил с капитаном, прежде чем улететь. Он сказал, после того как я найду вас, нам следует отправляться к Гремящим камням — старой базе капитана Ву. «Гром» подойдет туда через несколько дней, когда мастера смогут наладить поврежденные цепи Печатей и восстановить охладители. Это самая удобная точка встречи.

— Отлично! — кивнула Наива.

— Я тоже так считаю. — Орк пошарил в траве и вытащил из нее длинное, лоснящееся змеиное тело без головы. — Успел поохотиться, пока вас не было. Я страшно голоден. Зажарим ее. Правда, ни соли, ни перца у меня нет.

Он начал сдирать с добычи кожу, словно чулок, а я взялся за нож, чтобы обстругать тонкие палочки и насадить на них мясо.

— Сел легко?

— Почва твердая, держит нормально. Со взлетом проблем не будет. Меня больше беспокоит, как мы трое уместимся в двухместной кабине. Думаю, надо попытаться передвинуть кресло вплотную к бронепластине. С утра займусь этим.

— Ты знаешь курс на Гремящие камни?

— Капитан сказал мне координаты.

Я покрутил нож в руках, посмотрел на пламя костра, нацелил в него кончик лезвия:

— Я вот о чем думаю… Не явятся ли туда же и маргудцы? Рох с Ведхалом ведь тоже знают о старой базе?

Мои друзья нахмурились, а Ог спросил:

— Что им там делать?

— У фрегата тоже были повреждения. Док для починки, как и «Грому», им не помешает.

Штурман покачал головой:

— У маргудцев свои базы, лететь в глубь материка, туда, где они ничего не знают, чтобы провести ремонт… Не думаю. Они получили все, что им нужно, несмотря на старания Севера и команды, «спасибо» за это бывшему старшему помощнику. Теперь колдуны небось несутся в свое темное королевство с ключом и артефактом под мышкой.

Наива кашлянула, привлекая к себе внимание, залезла в один из многочисленных карманов своего летного комбинезона и достала знакомый всем нам медальон.

— Боюсь, ребята, у колдунов есть не все, чего они хотели. С ключом у Роха вышла промашка.

— Изнанка меня забери! — только и сказал Ог. — Вроде вы говорили, что Рох его украл!

— Так и было, — подтвердил я.

— Маленькое волшебство, — весело подмигнула Наива. — Когда я вцепилась ему в физиономию, это был всего лишь отвлекающий маневр. Главной моей задачей было вытащить ключ, что мне и удалось сделать. Жаль, не видела его лица, когда ублюдок понял, что медальона больше нет там, куда он его положил.

— Он будет думать, что выронил его во время бегства, — ухмыльнулся Ог.

— Или поймет, что к чему, и начнет искать тело Наивы, так как считает, что его люди прикончили нас и сбросили вниз. — Эта мысль мне не слишком понравилась.

— Не думаю, что он станет это делать.

— Нет, Ог. Он прав, — поддержала меня летунья. — Они будут искать наши тела. У маргудцев времени полно. Или же попытаются устроить засаду на «Гром», если сочтут, что мы остались на клипере.

— Капитана следует предупредить! — воскликнул Ог. — Он ведь думает, что ключ у Роха и у маргудцев нет причин продолжать погоню.

— Север не настолько наивен, чтобы расслабиться в подобной ситуации, — уверенно сказала Наива. — Он спрячется в облаках, пока «Гром» беспомощен перед возможными преследователями и идет первичный ремонт. А это значит, что не только маргудцы, но и мы не найдем его в небе.

— Значит, нам все равно придется лететь к Гремящим камням. Если маргудцы будут там, мы попытаемся предупредить команду с помощью сигнального маяка Наивы, и это хотя бы не застанет «Гром» врасплох, — предложил я.

— Вот только прославленных капитанов я еще не спасал, — проворчал Ог, снимая с огня мясо. — Впрочем, ты прав. Бросить «Гром» сейчас и возвращаться на Черепаший — настоящее предательство. Мы сделаем все, что сможем. Но только после того, как я наемся и высплюсь.

Корневис не зря прозвали материком туманов — худшего места для полетов я еще не встречал. Возле побережья висела всего лишь легкая дымка, но стоило нам сунуться в центр, как облачный покров сплошным слоем поднялся на две мили от самой земли, и та исчезла, растворившись в белой пелене.

Чем дальше мы летели, тем гуще становились испарения с болот, дышащих туманами и влагой. Никаких разрывов, прорех, окон или хоть какого-то намека на улучшение видимости. Даже рев демона казался приглушенным и неуверенным в этой вате.

Единственным ярким цветом была линия в волшебном шаре, которая указывала наш маршрут. Ог с Наивой сидели вместе позади меня. Им пришлось серьезно постараться, чтобы уместиться в тесноте кабины.

— Иду вниз! — сказал я им. — Поглядывайте по сторонам! Быть может, увидите разрыв в облаках.

К сожалению, у нас не было карты, где была бы отмечена Изнанка, и это меня беспокоило. Снижаться вслепую и без того чревато неприятностями, а врезаться на скорости в границу, которая тверда точно бронепластина, — смертельно. Мы даже не провалимся в другой мир, нас просто размажет так, словно мы воткнулись в землю.

— Ты что-нибудь знаешь про границу? — обернулся я к Наиве.

— Нет.

Я начал снижение, осторожно пробираясь сквозь облака, следя за приборами и корректируя по ним высоту. Когда стрелка показала, что до земли пять сотен ярдов, мы попали в тучу с мелкой моросью вместо дождя.

— Только не торопись, Лас! — предостерег меня Ог.

— Я осторожен. — Я подался вперед, вглядываясь в белую стену перед собой.

Ничего. Ни одного просвета. Вновь пришлось контролировать неумолимо опускающуюся вниз красную стрелку.

Двести ярдов.

Сто пятьдесят.

Сто.

Земли все еще не было видно.

— Если на восьмидесяти не будет просветов — начнем кружить, пока погода не улучшится, — предупредил я их.

Не зная местности, я не решусь спускаться ниже этой отметки, так как любой попавшийся на пути холм отправит нас в могилу.

Стрелка остановилась на цифре восемьдесят, и тут внизу, в густом белом покрывале, появились серые «проталины».

— Есть окно! — крикнула Наива. — Что думаешь?

— Рискнем, — принял я решение, отжимая жезл, и опустился еще на десятку, наконец-то оказавшись среди облачных разрывов, через которые стала видна серо-желтая каемка почвы и бесконечные пятна воды, кое-где заросшие мшистым, даже отсюда кажущимся непрочным ковром.

Я шел под кромкой облачности на бреющем, то и дело играя с высотой, опускаясь-поднимаясь на десять — двадцать ярдов, чтобы все время находиться ниже облаков. Видимость теперь ограничивалась пятью сотнями ярдов.

Внизу промелькнуло несколько оврагов, затопленных белым молоком тумана, затем началась череда островков, заросших чахлыми искривленными березами. Длинный узкий язык земли с мшистыми булыжниками, сухие елки, каменные, оплывшие, почти сливающиеся с местностью постройки.

Темная тень появилась прямо по курсу и прыгнула на меня так стремительно, что я едва успел отклонить жезл, чтобы разминуться с препятствием. «Ласточка» из-за этого маневра мгновенно потеряла скорость, клюнула носом, направляясь к земле, и я выровнял стреколет лишь на расстоянии плевка от несущихся под нами деревьев.

— Это была пирамида, — переведя дух, сказала Наива и тут же добавила: — Полоса справа! Триста ярдов!

Я тоже ее увидел — каменистую полоску, протянувшуюся вдоль развалин возле самой кромки воды, и повел «Ласточку» на посадку.

Глава двадцать шестая

В которой мы оказываемся на границе с Изнанкой и делаем ряд интересных находок.

Внизу было холодно, туман казался ледяным, да еще к тому же моросил дождь.

Меня беспокоило, что негде спрятать стреколет, — тут не было ни ангаров, ни навесов. Я прогнал «Ласточку» до конца полосы, развернул ее и даже не стал усыплять демона до конца, на тот случай если нам придется срочно взлетать.

Наива, как волчица, нюхала влажный осенний воздух.

— Здесь ни души. Город мертв.

Ог поднял воротник:

— Надо поискать место для укрытия. И площадку, чтобы разместить маяк Наивы. Прогуляемся?

Он взял топор, отдав мне свой пистолет.

— На тот случай, если командир эскадрильи ошибается и тут все же есть кто-то.

— Я не ошиблась, Ог. Расслабься, — усмехнулась летунья.

— Знавал я одного парня, который говорил точно так же. Он полез в старые развалины в джунглях, разбудил божка местных туземцев, и тот разнес целый город, прежде чем его смогли утихомирить.

Над болотами появилось некое подобие ветерка. Висящая у самой земли дымка постепенно стала рассеиваться, видимость улучшилась — стена тумана отступила, и теперь древние руины можно было рассмотреть без помех. Мы находились в самом центре старого города, среди каменных блоков, колонн и разбитых домов, поглощенных мхами и лишайниками, наполовину утонувших в болоте. Единственным уцелевшим строением являлась массивная ступенчатая пирамида, торчащая над развалинами. Выглядела она мрачно и зловеще — серо-черный угрюмый исполин, голова которого скрывалась в низких облаках.

— Эй, ребята! — крикнула Наива. — Тут тропа! Почти заросла, но пройти можно. Проверим ее?

Ог, положив топор на плечо, подошел к летунье:

— Она ведет на северную окраину, к лесу.

— Нам лучше подготовить несколько путей отхода.

Напарник пожал плечами:

— Ну давай попробуем. Город, похоже, не так велик. Почти весь скрылся под водой. По времени у нас фора, в случае чего вернемся к «Ласточке».

— Лучше всего разместить маяк на пирамиде, — сказал я.

Но Ог не поддержал меня.

— Осмотримся сперва, затем будем решать.

Я поежился и пошел вторым, сразу за Наивой, поглядывая по сторонам. Среди развалин пахло туманом, унылым осенним холодом, прелой травой и застоявшейся водой. Вокруг был лишь мертвый камень, уснувший после того, как жившие здесь ушли, бросив свой город.

Впереди показался приземистый каменный мост через большую протоку, вливающуюся в болото, а за ним, на поросшем камышом острове стоял док для крупного летающего судна: причальная мачта, люлька для посадки, способная выдержать даже вес линкора, стальные лапы, распределяющие нагрузку, несколько кранов, чтобы поднимать тяжести на судно.

Еще два точно таких же дока располагались поодаль, за чахлой березовой рощей — над деревьями торчали причальные мачты и сигнальные маяки.

— Неплохо тут потрудились, — оценил я.

Чуть дальше стояли крытые жестью металлические ангары. Мы заглянули в ближайший из них.

— Пусто, — хмуро сказал Ог. Он выглядел разочарованным. — Не похоже, что уходили в спешке. Все вынесли подчистую. Здесь мы не сможем спрятаться, враз найдут, давайте возвращаться в город.

Унылая серая местность действовала на его настроение самым угнетающим образом. Впрочем, и на мое тоже. После ярких картинок Черепашьего острова казалось, что у этой земли украли все краски.

Дождь усилился, холодная вода полилась нам за шиворот. Мы брели среди развалин, и прямая «улочка» внезапно превратилась в целый лабиринт каменных нагромождений. Шли минуты, постепенно пирамида становилась все ближе, росла в высоту и в ширину — и ее резко обрубленный ступенчатый силуэт таил в себе скрытую угрозу. Она была очень древней, и оставалось лишь гадать, какой народ ее построил.

— Видал я такие места в тундре, — сказал Ог. — Кланы живущих там орков старались держаться от них подальше.

Площадь, возникшая у нас на пути, провалилась, как видно, под ней были какие-то помещения, и теперь она стала маленьким озером, через которое шла узкая тропинка — часть полузатопленной стены.

Ог забрался на нее, протянул руку, помог Наиве.

— Осторожно, скользко, — предупредил он.

Стараясь держать равновесие, я направился следом за ними. Камни под ногами были покрыты желтым влажным лишайником, ботинки то и дело соскальзывали, и я раскинул руки, чтобы не упасть в плещущуюся с двух сторон от меня воду.

— Жалкая лужа, — сказал Ог, преодолев озерцо. — Куда теперь?

— Смотри. — Я показал налево. — Видишь накренившуюся колонну? За ней целый ряд уцелевших зданий, и, судя по той галерее, они все соединены друг с другом. Там можно укрыться, если нагрянут ящеры.

— Да, выходов несколько. Сможем уйти, если нас найдут.

— Угу. Если только за дело не возьмутся маги.

— Умеешь ты обнадежить, Лас.

Мы дошли до пирамиды. Вблизи она казалась еще более мрачной и заброшенной, чем издали. Пять десятков ступеней вели к ней и заканчивались возле темного провала, ведущего куда-то в глубину строения. Рядом валялись обломки, в которых с трудом угадывались очертания мифических зверей.

Наива обернулась к нам:

— Я сейчас проверю, что там. Подождите.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

— Не волнуйся…

Она нырнула в провал, и ее поглотил мрак.

— Пустой риск, — проворчал Ог. — Как бы не пришлось ее спасать.

Летунья появилась гораздо быстрее, чем я рассчитывал.

— Там коридор, — сообщила она, — он идет под уклон и заканчивается замурованной дверью. В принципе, если принести порох…

— Нет! — быстро произнес Ог. — Никакой взрывчатки. Я не буду лезть туда, где замуровали вход. Мало ли кто живет внутри. Может, оно не ело целую вечность, и я не хочу оказаться у него на пути из-за твоего любопытства.

— Если Север, Алиса и Ву не открыли ее, хотя такая возможность была, значит, и нам не следует, — поддержал я его. — Давай маяк, Наива. Я залезу наверх.

Она протянула мне шарик:

— Я уже настроила. Он передаст нужные сигналы Северу, надо будет только включить его. Ты полезешь на самую вершину?

— Доберусь до пятой ступени. Они достаточно высоко, чтобы сигнал был виден издалека даже при такой облачности.

— Осторожнее, — предупредил меня Ог.

Я молча начал забираться вверх. Это было несложно, пирамида достаточно разрушилась для того, чтобы ноги и руки находили выемки и трещины. За тридцать минут я достиг нужной ступени — широкой площадки, по которой тянулись едва различимые фигуры с изображением неизвестных мне богов и героев. Отломил от маяка управляющую половинку, сунул ее в карман, положил передатчик, зажав его между камнями, и начал спуск. Он оказался тяжелее подъема, и я порядком устал, прежде чем добрался до друзей.

Мы начали обходить пирамиду по периметру, завернули за угол и остановились.

— Вот это да! — пораженно произнесла летунья.

— Изнанка нас всех забери! Ты это видишь, Лас?! — Даже обычно спокойный Ог выглядел потрясенным.

И было от чего удивиться.

Через двести ярдов город полностью скрывался в болоте — желто-черно-коричневой равнине с редкими деревцами и прорехами выступившей на поверхность воды. А над всем этим бесконечно-унылым пространством, между небом и землей протянулась Изнанка.

Маленькая грань чуждого нам мира, один сплошной серый оттенок. Каждые три секунды по ее плоской поверхности пробегали серебристые всполохи, как рябь, поднятая ветром на спокойной глади озера.

Внутри Изнанки клубился туман, закручивался, распрямлялся, растягивался и свивался в спирали. Это было завораживающее и в то же время отталкивающее зрелище, точно я наблюдал за каким-то гигантским насекомым. А там, за серой стеной, только руку протяни, застыл корабль — прекрасный фрегат с мощным корпусом, великолепными надстройками, золотистым бушпритом и орудийными палубами. Его огромные штурмовые крылья были в боевом положении, пушечные порты открыты, рули высоты вывернуты, а флаг реял на ветру, ослепительно-алым вымпелом раскинувшись над кормой.

Казалось, что через один удар сердца грозный фрегат оживет, пронесется мимо, обходя пирамиду, и даст бортовой залп по несуществующему противнику. Но проходили минуты, а корабль не двигался, оставаясь таким же, как и прежде, — застывшей в янтаре бабочкой. Он затерялся где-то в преддверии Изнанки, без всякой надежды вернуться в обычный мир.

— На его носу написано «Лисий хвост», — нарушил я молчание. — Это корабль Алисы.

— Но ведь он должен быть возле Пурпурных гор! — воскликнула Наива. — Шкипер говорил…

Она замолчала, опустила уши, сгорбилась:

— Я… я не понимаю, Лас.

— Я тоже. Но наши глаза нас не обманывают. «Лисий хвост» здесь, перед нами, в тысячах миль от Пурпурных гор.

— Значит, Север… обманул нас? — Летунья произнесла это с ужасом. — Все, что говорил он и старики в команде, это… неправда?

— Мы обязательно спросим у него, когда он прилетит сюда, — пообещал Ог.

— Они мертвы? Там, на корабле? — Летунья подошла к самой кромке воды, но «Лисий хвост» был слишком высоко, чтобы отсюда можно было разглядеть палубу. — Ведь демоны…

— Демоны водятся в глубине Изнанки, — возразил я ей. — Демонологам то и дело приходится выдирать их оттуда, точно рыбу из омута. В преддверии, где висит корабль, их быть не должно. Но я не готов за это поручиться.

— Значит, «Лисий хвост» вернулся с той войны целым. Он пришел сюда, в док, на свою базу, а здесь случилось… что-то.

Дождь усилился, он стекал по нашим волосам, насквозь промочил одежду. Мы стояли и смотрели на прекрасный фрегат, а дымка, наползающая со всех сторон, затягивала Изнанку, и вскоре корабль превратился в нечеткий призрак, морок, нереальный сон, которого словно и не было.

— Хватит стоять на месте. Осмотрим все, — нарушил молчание Ог и указал на пирамиду. — Здесь был бой. Видите?

— Верно, — кивнул я. — Ступени с этой стороны разбиты, углы сколоты. В нее ударили пушки.

— Думаю, если хорошенько поискать, найдем ядра. Судя по курсу фрегата, он пытался достать кого-то, висящего во-он там. — Орк ткнул за черно-серые камни гигантского древнего строения. — Пирамида как раз находится на линии огня «Лисьего хвоста».

— Кто-то использовал ее как прикрытие. Какой-то умный капитан.

Наива, слыша эти слова, опустила уши еще ниже. Мы все подумали о Севере.

— Идемте. Надо проверить и другую сторону острова.

И мы, потоптавшись на месте, пошли дальше, обходя камни и обломки и выискивая тропу среди пожухлой травы.

Наши ботинки чавкали по размокшему мху, который густым ковром накрыл древние руины. Дорога едва проглядывала, мы шли мимо обломков из прошлого, с грубым безразличием шагая по чьей-то давным-давно погасшей памяти. На нашем пути оказался упавший каменный идол — грубо обтесанная человеколягушка с рогами, какое-то божество сгинувшего народа. Орк равнодушно перебрался через него, наступив прямо на зубастый рот, помог перебраться невысокой Наиве.

Я залез на статую, обернулся, но Изнанки отсюда уже не было видно — ее скрывала дождливая пелена. Старая улица, по которой мы пробирались, лишь угадывалась по очертаниям пригорков справа и слева — все, что осталось от зданий.

— Посмотрите! — Наива показала туда, где развалины опять переходили в болото. — Что это? Птица?!

За невысокой стеной (про себя я отметил, что кладка свежая и совсем не похожа на ту, что мы видели прежде), в тумане, висел раскинувший крылья ястреб. В первое мгновение я подумал, что он парит в воздухе, но затем пригляделся и понял, что птица сидит на высоком древке.

Деревянная фигура была повреждена — передняя часть клюва отсутствовала, на левом крыле следы осколков, краска давно слезла, и лишь кое-где можно было различить лазоревые пятна.

Я первым подошел к стене и заглянул за нее.

Ровное, очищенное от построек пространство занимали могилы. Их было несколько сотен — одинаковых заросших мхом холмиков с могильными камнями, на которых были написаны имена.

Много имен.

Ог молча перемахнул через преграду и пошел по кладбищу, читая надписи. Наива, поколебавшись, присоединилась к нему, я направился по другой стороне.

Люди, гномы, орки, хаффлинги и даже эльфы. Все они лежали в этой земле, на забытом Небом материке.

— Эй! — внезапно крикнула Наива. Голос у нее стал низкий, хриплый, как будто кто-то сдавил ей горло. — Посмотрите!

Мы подошли, и Ог негромко прочел:

— Ву.

Он обернулся к нам:

— Это капитан «Каменного пня». Выходит, и он тоже не нашел свою смерть у Пурпурных скал? Я слышал, что лазоревый ястреб — его штандарт.

— Лазоревый ястреб ведет нас к удаче, — прошептала Наива, потирая щеку. — Это был девиз экипажа «Пня». Они погибли, и кто-то… Север, а может, и Алиса похоронили их здесь.

Я подошел к краю болота, вглядываясь в лежащий передо мной холм. Частично его скрывал туман, но выглядел он очень странно, словно вдруг отрастил себе резной грудной плавник, поднял его к небу, да так и застыл. Проклятая дымка творила чудеса — она меняла все, чего касалась, и мне потребовалось заставить себя увидеть реальность. Лишь тогда холм превратился в корабль, а плавник — в штурмовое крыло.

— Ог! Еще одна находка!

Они встали рядом, минуту мы молчали, затем напарник произнес:

— Он почти полностью погрузился в болото, носа нет, корма смята, надстройка развалена, киль разбит. Названия отсюда не видно.

— Мы с тобой и так знаем. «Каменный пень». Больше здесь быть некому.

— Невозможно, — не согласилась Наива.

— Не веришь своим глазам? — Ог говорил негромко. — А зря. Этот фрегат имеет очень характерный силуэт. Присмотрись. И вспомни, что говорили о корабле Ву. Двойная обшивка борта, штурмовые крылья, похожие по форме на китовые плавники, четырехгранный обвод кормы, выносная надстройка. Это «Пень». Без всяких сомнений. Ему крепко досталось в бою, палуба прогорела, все борта порваны. Его сбили, и он упал вон там, проехал на киле и только после этого ушел в топь.

— Весь экипаж погиб, и их похоронили на кладбище.

Я хотел продолжить, но прервался и задрал голову.

За низкими облаками нарастал едва слышный гул.

Приближался корабль.

Глава двадцать седьмая

В которой происходит много чего интересного, о чем кратко рассказать здесь совершенно не получается.

— Это фрегат маргудцев. — Я сам подивился тому, как спокойно это сказал.

— Ты уверен? — Новость Ога не обрадовала. — Может, «Гром».

— У «Грома» два демона накладывают характерное эхо на низкую частоту. А эта тварь Изнанки поет высоко и с хрипотцой. Мои уши не обманешь — приближается тяжелый корабль Маргуда. Он сядет в док, это единственная возможная площадка.

— Что-то он не спешит. — Орк посмотрел на облачное небо.

— Осторожничает в таком тумане. Нам это на руку. Наива, ты как раз успеешь добраться до стреколета. Его надо увести прежде, чем они поймут, что кто-то здесь был.

— А вы?

— А мы останемся, чтобы активировать маяк, когда появится Север.

— Для этого требуется только один, — предложил Ог. — Тебе незачем оставаться.

— Двое с этим делом справятся гораздо лучше, — не согласился я. — Особенно если с одним что-нибудь случится.

— Ты сегодня полон оптимизма, — вздохнул напарник, но больше не стал настаивать. — Наива, поторопись. Они не должны увидеть стреколет.

— От этого зависит безопасность «Грома». — Я использовал нечестный прием, но это наконец-то сломило ее решимость.

— Буду поблизости. — У нее на лице появилось отчаянное выражение. — Продержитесь! Я приведу помощь!

Она побежала прочь. Орк задумчиво проводил ее взглядом:

— Будем надеяться, что она успеет.

— Успеет, — сказал я, слушая приближение фрегата. — Он еще достаточно далеко для того, чтобы у нас все получилось. Идем в укрытие.

Мы поспешили прочь от кладбища, где лежала команда «Пня», и успели дойти до пирамиды, когда со стороны полосы раздался едва слышный гул — летунья добралась до «Ласточки». Наш стреколет взлетел, прошел над городом и скрылся в облаках.

— Ну что же, напарник, — с какой-то печалью произнес Ог. — У нее получилось.

Через несколько минут, когда мы уже миновали пирамиду, из облаков показался острый киль огромного корабля.

Мы с Огом нырнули под нависающую над дорогой покосившуюся колонну, и черный фрегат с воющими воздушными колесами, бортами, украшенными стальными шипами и ощерившимися пушками, проплыл мимо нас, направляясь к доку.

Вскоре посадочный гул затих, громко клацнул металл — зацепы зафиксировали корабль.

— Что бы ты сделал на их месте? — спросил напарник, когда мы дошли до домов, которые наметили себе для укрытия.

— Обследовал город, — ответил я, заглянув в несколько пустых залов — полутемные, отсыревшие помещения.

Вокруг нас были толстые стены, аркообразные галереи, ведущие в глубь древней постройки, стертые колонны с отбитой мраморной облицовкой и уже совершенно неразличимые барельефы.

— Надеюсь, это не придет им в голову. — Ог сел на мшистый пол, спиной прислонившись к стене. — И тешу себя мечтой, что они не станут изучать полосу и не увидят следов «Ласточки».

Я встал возле арочного проема, посмотрел на улицу:

— Дождь не кончается. Быть может, он скроет наши следы.

— Хорошо, если так. Кто первый дежурит?

— Давай я.

— Тогда высплюсь. Разбуди меня, как придет время.

Он довольно быстро уснул, а я стал слушать, как капли мягко шелестят по камням тысячелетнего города…

Ог проспал несколько часов. Со стороны дока раздавался стук молотков — как видно, маргудцы занялись починкой. Дождь то переставал, то вновь начинался, а туман к вечеру настолько осмелел, что полностью залил улицы этой части города. Она очень удачно для нас располагалась в низине, и довольно скоро здесь стало видно не дальше чем на пару десятков шагов.

Я подошел к арке выхода, прислушался, стараясь различить в шелесте дождя то, что меня смутило. Осторожно взвел курок, и щелчок показался мне слишком громким. Ог тоже уже был на ногах. В руке он держал топор.

— Вылазьте! — внезапно раздался голос Ведхала прямо у нас над головами. Гном, судя по всему, стоял на крыше. — И без глупостей!

Я махнул Огу, чтобы он убирался в туннель, но гном продолжил:

— Для наших друзей найти вас было несложно. Рох уговорил их быть вежливыми, и они согласились, если, конечно, вы не будете вести себя по-идиотски. Так что выбирайтесь. Начнете сопротивляться, и колдуны зашвырнут в вашу берлогу какую-нибудь дрянь, после которой вас придется соскребать со стенок и потолка. Не усложняйте себе жизнь. Все выходы перекрыты.

Словно в подтверждение его слов, где-то в дальнем конце галереи взвыл и затих маргудский жезл. Я переглянулся с Огом, и тот покачал головой. Против колдунов Маргуда мы бессильны. С противным шипением за нашими спинами в воздухе появился полупрозрачный дымчатый шар и с воем лопнул, осыпав нас какой-то серой, светящейся пыльцой.

— Изнанка тебя забери! — воскликнул Ог, попытался стереть порошок с рук, но тот лишь засветился еще сильнее.

— Вас предупредили в последний раз! — выкрикнул гном. — Убежать и спрятаться не удастся.

Снова взвыл волшебный жезл, я едва успел толкнуть напарника в сторону, и черные жгуты пролетели мимо, ударившись в стену и выбив из нее куски каменной крошки.

— Хорошо! — сказал я. — Мы выходим.

— Оружие выбросьте! Потом вылезайте! И руки держите так, чтобы я их видел!

Ог бросил топор, затем нож. Я — пистолет и кинжал.

— Чего? Это все? — не поверил Ведхал.

— Все.

— Ладно. Теперь шагайте!

Ведхал, подбоченясь и скалясь в бороду, стоял на крыше. На недомерке была штурмовая броня, обвешанная разнообразными артефактами, в каждой руке по абордажной сабле.

На улице нас ждали семеро маргудцев. Один из них был в плаще колдуна и с жезлом, остальные — простые солдаты — держали нас под прицелом мушкетов.

— Лас и Ог, — ухмыльнулся Ведхал. — Наши славные почтальоны. Поражаюсь твоей живучести, остроухий. Когда я видел тебя в последний раз, то был уверен, что Вар покончит с вами.

— Можешь убедиться — он не справился.

— Что, его схватил доблестный Север?

— Нет. Он решил научиться летать, но не рассчитал свои силы и не собрал костей. В последний раз, когда я его видел, зрелище было очень плачевным.

— Хватит разговоров, — зло прошипел колдун с золотистыми глазами. — Обыщщите их.

Нас быстро обшарили. Свои артефакты я использовал еще на «Громе», так что у меня не было никаких сюрпризов, но маяк отобрали. Когда обыск завершился, колдун не успокоился, достал из кармана тонкую пластинку, провел возле меня, затем возле Ога.

— Надуть меня вздумал? — прошипел маргудец орку. — У него три артефакта, сслепцы! Ссерьги в ушшах и что-то в ботинке!

— Лучше тебе снять все это, зеленый. — Ведхал спрыгнул вниз. — Господин колдун нетерпелив, и, если ты не поспешишь, он отрежет тебе уши.

Ог покладисто выполнил просьбу, вытащил серьги, достал из-под стельки металлический треугольник, положил на грубую ладонь гнома.

— Что теперь?

— Я вот думаю, раз вы, умники, здесь, то где же ваш стреколет? Наверное, он улетел. А кто же его увел? Неужели Наива? Если выжил ты, остроухий, значит, и девчонка уцелела. Что? Бросила вас? Она та еще гадюка, хе-хе. Я бы тоже бросил таких придурковатых неудачников.

— Пошел ты, — ответил Ог.

— Хы-хы, — осклабился гном. — Не надо оскорблений, а то я лопну от смеха. У нас, ребята, маленькая проблема. Мастер Ршшша, — он указал на колдуна-маргудца, — и его друзья очень разочарованы. Мы с Рохом притащили им артефакт, но вот ключ куда-то делся. Вы не знаете, где он может быть?

Мы промолчали.

— Лучшше отдайте, — с угрозой в голосе прошипел колдун. — Или я васс…

— Или ты нас здесь прикончишь. Отведешь вон к той стене и там пустишь пулю в затылок. И никакая Изнанка не отдаст тебе того, что ты ищешь, — скучным тоном продолжил Ог. — Так что не надо пустых угроз.

Чешуйчатый маргудец зловеще прищурил золотистые глаза и процедил:

— Ты скажешшь мне вссе, что я пожелаю. И ссам удивишшься, нассколько бысстро. Но ссначала пуссть сс вами говорит капитан. Ведите их!

Ведхал подошел к нам и прошипел ничуть не хуже, чем его хозяева:

— Только попробуйте баламутить воду! Я переломаю вам ноги!

— Неужели Север платил так мало, что вы решились на предательство? — вместо этого спросил Ог.

— Придурки вы. Даже не знаете, ради чего все это, а лезете судить. Деньги Севера по сравнению с этим — попугаям на смех.

Все так же находясь под дулами мушкетов, мы отправились в путь. Ог притворялся, сильно хромал, припадая на левую ногу, и плелся медленнее ожившего мертвеца. Маргудцы-охранники недовольно шипели, и гном в конце концов не выдержал:

— До темноты будем идти, мастер Ршшша!

— Можешшь его понессти.

Эти слова враз заставили недомерка умолкнуть.

Мы выбрались из городской низины. Тумана здесь было гораздо меньше, видимость улучшилась, и из дымки уже проступали очертания огромного фрегата. Впереди находилась полоса, сейчас совершенно пустая.

— Проклятая Алиса и упрямство капитана. Маргудцы несколько раз предлагали ему выкупить артефакт, сулили гору деньжищ, но он у нас упертый, — внезапно сказал Ведхал. — И другие офицеры его поддерживали. «Алису надо спасти, однажды уже случилась катастрофа»… Тьфу! Неженки!

— Какая катастрофа? — спросил я.

— А ты заткнись!

— Я думал, ты хочешь поделиться своими мыслями…

— Изнанкой я хочу с тобой поделиться! Не твоего остроухого ума это дело! Так что заткнись и двигай. Я говорю сам с собой!

— Как вы нас нашли?

— Следы на полосе остались. Их спрятать не может даже такой дождина. Мы поняли, что сюда кто-то прилетал, и решили проверить. Вот и нашли вас, придурки. — Он с восторгом посмотрел на светящийся порошок, который все еще кое-где оставался на нашей одежде, не смытый дождем.

— Сам ты придурок, — буркнул Ог.

— Еще одно слово…

— Ты очень любишь угрожать, — проронил я.

— Почему бы и нет? У меня за спиной вот эти парни, а что есть у вас, кроме унылых рож проигравших неудачников?

Он точно подгадал свой вопрос. Потому что лучшего времени для эффектного появления Наивы было не найти.

Призраком из облаков появилась «Ласточка». Она летела совершенно бесшумно, демон был усыплен, и стреколет планировал, скользя по уловимой лишь опытными летунами грани, когда между нахождением в небе и падением на землю лишь несколько секунд.

Кажется, я единственный, кто заметил «Шершень», и, когда стреколет недвусмысленно «клюнул» носом, я изо всех сил врезался в Ога, стремясь сбить его с ног.

Впечатление было такое, что вместо напарника мне подсунули скалу. Но мы упали прямо в лужу, и в небе коротко рявкнули пушки. По дороге пронесся огненный шквал, меня обдало холодной кровью маргудцев. «Шершень», взревев демоном, выровнял свое положение и с резким набором высоты вновь скрылся в облаках.

— Изнанка! — сказал Ог, мокрый и грязный. — Ну Наива! Вот это я понимаю — грамотный боевой заход.

Вокруг лежали разорванные тела наших стражей. От колдуна остался лишь дырявый плащ и разбросанные ошметки плоти, костей и чешуи. Командир эскадрильи оказалась очень метким стрелком.

Я поднял с земли мушкет одного из мертвых маргудцев, Ог потянулся к сабле, но в этот момент взвыли жезлы, и черные жгуты спеленали нас по рукам и ногам.

— Ну, во всяком случае, я получил удовольствие от смелости и удачливости нашей летуньи, — сказал Ог, как и я лишенный возможности пошевелиться, хладнокровно рассматривая приближающихся колдунов.

Мне оставалось лишь кивнуть.

Ведхал орал, тряс кулаками и брызгал слюной. Рожа у него стала свекольной от ярости, голова была перебинтована, он то и дело хватался за оружие, но Рох, вставший между нами и недомерком, не давал тому перейти к активным действиям.

Если честно, половину слов гнома было не разобрать — маргудцы, несмотря на наступившую темноту, продолжали вести ремонт фрегата, восстанавливая повреждения, которые нанесла ему эскадрилья Наивы. Вокруг раздавался грандиозный стук молотков, визг пил, стон рубанков, удары кувалд и низкий гул артефактов, сваривающих между собой стальные пластины брони. Собственно, из всей речи Ведхала я услышал примерно следующее:

— Они… на… в… но… Рох… ублюдки… нечего с ни… дай я…

По этим кратким обрывкам фраз несложно было понять — гном требует нашей крови.

Один из колдунов, ждавших нас возле корабля, коротко ему что-то сказал, и бородатый разочарованно плюнул себе под ноги, волком посмотрев сначала на него, потом на нас.

Маргудец повернулся, и я узнал старого знакомого — чешуйчатую гадину, с которой встречался в Пелелео. Этот черный рисунок вокруг глаз ни с каким другим было не спутать.

Колдун ткнул пальцем, и охрана отконвоировала меня и Ога к складам. Мы вошли в амбар, и двое встали у двери, держа в руках короткие абордажные копья и сверля нас золотыми глазами. Остальные ввалились внутрь, рассредоточившись вдоль стен, чтобы у нас даже мысли не было о попытке побега. На мой взгляд, ящеры зря волновались — наши запястья по-прежнему были крепко стянуты черными жгутами, так что вряд ли мы могли бы оказать достойное сопротивление.

— Мы сснова всстретилиссь, эльф, — со свистящим маргудским акцентом прошипел старый знакомый, приблизив ко мне свою противную треугольную морду. — Я капитан этого фрегата.

— Не могу сказать, что рад встрече.

— Как и я. Мы бы уже летели домой, ессли бы человек не потерял ключ. — Кивок в сторону недовольного Роха. — Они говорят, что вещщь, принадлежащщая моему народу, у тебя. Это так?

— Не так, — возразил я.

— Плохо. Вссе могло бы закончиться бысстрее. Покажите им.

Один из охранников выглянул за дверь, крикнул на своем неприятном, шипящем языке, и в ангар вошел… Ну, наверное, это был маргудец. Вот только ростом с тролля. Гигантская тварь с хищной мордой, костяным воротником, толстенными лапищами и таким свирепым видом, что я не хотел бы с ней столкнуться в рукопашном поединке.

— Чем вы его кормили? — пробормотал Ог.

Разумеется, ему никто не счел нужным ответить. Гигант поставил на землю обитый медью сундучок, открыл крышку, и в тусклом свете блеснуло золото. Сундук до краев был забит луидорами.

— Здессь одиннадцать тыссяч, — сухо произнес маргудец. — Целое ссосстояние для таких жуликов, как вы. Я все ещще предлагаю вам договоритьсся по-хорошшему.

— По-хорошему?! — взревел Ведхал. — С этими горе-почтальонами?! Да это они вам все испортили, мастер Шшша. А теперь им отсыпаете гору звонких монет?! Это нам надо…

Тот раздраженно взмахнул рукой, в которой был зажат жезл, и гном сразу умолк.

— Вы исспортили дело. Но мы ссдержим сслово, и ссвой процент вы получите, как и было договорено. Без ключа мы ничего не можем. Так что помолчи.

— Хотите купить у нас ключ за эти деньги? — Ог рассмеялся. — Увы. У нас его нет. Мы ведь уже это обсудили.

— Он у вашшей знакомой. Или вссе ещще на «Громе». Неважно. Пуссть она отдасст его или заберет у Ссевера и привезет ссюда. Вы получите деньги, я — ключ, и мы вссе разойдемсся мирно.

— Так Север его и отдал! — воскликнул Ведхал, и Рох, подтверждая слова сообщника, кивнул.

— Пуссть прилетит девчонка. Ты, эльф, правильно поговоришшь сс ней. Затем она отдасст ключ или найдет «Гром» и приведет ссюда. А дальше мы ссправимсся ссамосстоятельно.

— Ты хочешь заманить клипер в ловушку?

— Заманить? Нет. Он и так ссюда летит, раз вы уже тут. Ведь это его база. Мы проссто дождемсся его, но я не хочу, чтобы посстрадал ключ. Верните его, и мы никого не тронем.

— Иди ты в Изнанку, колдун!

— Я уверен, что ваша подруга крутитсся неподалеку. — Он подал знак, и гигант захлопнул сундук. — Мы посставим маяк и отправим ссигнал в небо. Если до полудня она не привезет ключ, васс обезглавят. Вы мне не нужны.

— Я бы укоротил их уже сейчас. Нет нужды ждать утра, — снова встрял Ведхал.

Рох не сказал ничего, но, поймав его взгляд, я подумал, что лучше бы Наива была далеко и не увидела сигнала.

— Если она вернется, то вместо двух трупов будет три. — Ог сидел на полу, скрестив ноги, и то и дело поглядывал на дверь, из-под которой пробивался тусклый утренний свет.

До полудня еще было время. Нас охранял вчерашний ящер-великан. Он, похоже, был не рад, что ему поручили подобную работу, а потому зло шипел каждый раз, как только я или Ог приближались к выходу.

На рассвете к нам заглянул Ведхал. Подойдя к дверному окошку снаружи, он не нашел ничего лучше, чем донимать нас рассказами о том, как это неприятно — лишиться башки. Гном заливался соловьем, подробно описывая, что с нами сделает, и так раззадорил сам себя, что решил зайти на склад, чтобы на деле показать серьезность своих намерений и уже сейчас отвесить нам пару тяжелых оплеух. Однако ящер-гигант оказался не из тех, кто слушает доводы всякой мелюзги. Здоровый монстр отшвырнул Ведхала, когда тот попытался прорваться в амбар, да еще и погрозил кулаком.

— Тебя, остроухий, я прикончу первым! — просипел недомерок, прежде чем убраться.

Когда до полудня осталось чуть меньше часа, за нами пришел Рох в сопровождении двух воинов-маргудцев.

— Где ты забыл своего друга? — спросил я у человека.

Он не ответил, лишь коротко приказал:

— Выходите.

За ночь погода улучшилась — дымка полностью исчезла, дождь закончился, облака больше не ползли над самой землей, обнажив плоскую вершину древней пирамиды. На севере зловеще мерцала Изнанка, и в ней был виден силуэт «Лисьего хвоста».

Капитан маргудцев вместе с другими колдунами следил за тем, как закрепляют пушки. Рох что-то доказывал ему, а Ведхал возился возле грубо сколоченного помоста. Увидев нас, он приветливо помахал рукой и, осклабившись, указал на свой топор.

Из-за облаков послышался нарастающий гул.

— Это «Ласточка», — сказал я Огу, и тот кивнул.

Стреколет спустился ниже облачности, пошел в нашу сторону, сделал круг, и я увидел, что фонарь кабины откинут, а Наива смотрит на нас. «Шершень» направился к болотам, вернулся, теперь находясь намного ниже, прошел прямо над фрегатом, выпущенными шасси едва не задев его кормовую настройку, и улетел в сторону полосы.

— Всстретим госстью. Гном, осставь топор. Он ссейчасс не нужен, — сказал колдун.

По виду Ведхала было понятно, что тот едва не лопается от злости.

— Отнессите артефакт на площщадку, — отдал маргудец распоряжение своим прислужникам.

— А если она не привезла ключ? — спросил Рох.

— Я уверен, что он у нее. Давай проверим мою догадку, госсподин бывшший старшший помощщник «Грома». Поговорим сс ней. И вы, курьеры, тоже идете.

Звероящер-охранник, положив тяжеленные лапы нам на плечи, злобно зашипел.

Полагаю, это была угроза.

— Зачем их брать с собой?! — возмутился Ведхал.

— Мы ведь должны показать… как ее там?

— Наива, — подсказал Рох.

— Мы должны показать Наиве, что у насс мирные намерения. — Зловещая усмешка на морде капитана маргудцев говорила о совершенно обратном.

И мы отправились к посадочной полосе.

Гигант, сопящий за нашими спинами, то и дело тыкал в них острым пальцем, шипя и присвистывая на своем языке.

Это, должно быть, означало: «Быстрее!»

«Ласточка» стояла на дальнем конце полосы. Наива не спеша шла к нам навстречу. Выглядела она очень уставшей и невыспавшейся, но держалась спокойно, точно гуляла на набережной Сан-Винсенте, а не прилетела в лапы к маргудцам.

— Ты одна? — спросил капитан маргудцев.

— Два десятка сорвиголов из абордажной бригады спрятались у меня в кабине, — сказала летунья. — Они просто стесняются показаться тебе на глаза. Разумеется, я одна, колдун. Привет, ребята. Привет, старпом. Как твое лицо?

Щека Роха была разодрана когтями Наивы. Он наложил на раны не слишком аккуратные швы, и одна половина лица бывшего старшего помощника сильно отекла, отчего вид у него был словно у матроса, пившего пару месяцев без остановки. Глаза у Роха после вопроса Наивы стали еще холоднее, и он сухо произнес:

— Беспокойся о себе. Я-то выживу.

— Предатели и ублюдки обычно очень живучи. Не спорю. Но всему есть предел, Рох. Север найдет тебя.

— Только не в Маргуде.

— Досстаточно! — Колдун начал злиться. Даже чешуя у него потемнела. — Проверьте кабину!

Двое маргудцев бросились к стреколету, один забрался на крыло, заглянул внутрь кабины. Они вернулись, прошипели что-то на своем языке, должно быть, подтверждая, что больше никого нет.

— Ключ у тебя?

— Возможно.

— Я не в игры пришшел играть!

— Как только ты освободишь моих друзей, я отдам вам эту штуку.

— Думаешшь, ты можешшь сставить мне уссловия?! — зашипел маргудец. — Гном, просстрели эльфу башшку!

— С радостью! — подскочил Ведхал.

— Стойте! Не надо крови! — Она показала ключ, висевший у нее на шее. — Забирайте и подавитесь!

Маргудец тут же ухватил артефакт костистыми пальцами, дернул за цепочку — и та с тонким звоном лопнула. На морде ящера появилось довольное выражение:

— Госсподин Рох, я возвращщаюссь на корабль. А вы, будьте так любезны, отправляйтессь к площщадке. Сскажите, пуссть там будут готовы.

— Разве мы не улетаем сейчас? — нахмурился Рох.

— Нет. Прежде чем возвращщаться в Маргуд сс победой и докладывать Трем,[14] сследует провессти исспытания. Изнанка рядом.

Его тон говорил о том, что он не потерпит никаких возражений.

Рох был недоволен приказом, но лишь кивнул.

— А этих я наконец могу пристрелить? — не выдержал Ведхал.

— Только поссле того, как мы убедимсся, что вссе работает и эта милая крошшка ссейчас отдала действительно нужную нам вещщь. Да и потом, они так долго боролиссь сс нами… Пуссть увидят результат ссвоего поражения и триумф Маргуда.

Он поспешил к кораблю, а нас под конвоем повели к пирамиде, где уже устанавливали артефакт, украденный с «Грома».

Мы дошли до растрескавшихся камней как раз недалеко от того места, где впервые увидели «Лисий хвост», и тут Рох все-таки не выдержал, ударил Наиву.

— Это тебе за мое лицо, — сказал он, когда она упала на землю.

Мы с Огом бросились на него одновременно и, несмотря на связанные руки, сбили с ног прежде, чем опомнившийся ящер сгреб нас за шкирки и поднял над землей.

Ведхал отпускал гадкие комментарии, но уже без того огонька, что раньше. Его больше занимали два десятка маргудцев, которые крутились вокруг артефакта, установленного на расчищенной площадке.

Тот напоминал маленькую пушку на треноге. Как раз такую, чтобы ее без проблем подняли двое, погрузили на стреколет и исчезли с корабля в самый разгар сражения.

Артефакт мне не понравился сразу. Черный металл со вставками из каких-то заплесневелых зеленых камней, отполированное до блеска острое дуло, целившееся в стену Изнанки. Он выглядел зловеще, и ощущение от него исходило такое же, как от маргудских жезлов, — от одного вида у меня начинали ныть зубы.

— Рох, мы тут за какой отрыжкой глубин? — Остроносый гном нервно дернул себя за бороду. — Если будет как в прошлый раз…

— А что ты предлагаешь? — Старший помощник обратил взгляд холодных глаз на своего компаньона.

— Я не подписывался загребать для них жар своими руками. Если что случится, как мы улетим? «Молот» все еще на фрегате.

Рох пожал плечами:

— Если тебе от этого будет легче, я могу вернуться на корабль и перегнать стреколет на полосу.

Гном задумался, как видно не желая оставаться в одиночестве среди маргудцев, затем махнул рукой:

— Иди. Только быстрее!

— Не трогай их без меня, — попросил Рох и, дождавшись подтверждения Ведхала, поспешил обратно.

— Ублюдок, — сказала ему в спину Наива, глаз которой заплыл от удара.

Я напряг руки, но волшебные жгуты крепко связывали запястья. Летунья, сидевшая вплотную ко мне, пыталась разодрать веревки своими когтями, но и у нее ничего не получилось.

— Спасибо, что не бросила нас, — поблагодарил я. — Но возвращаться было неразумно.

— Во-во, — вклинился в разговор Ведхал. — Такого тупого поступка я от тебя не ожидал. И ключ отдала, и сама теперь сдохнешь вместе с этими двумя придурками.

— Тебе не кажется, что время сожалеть уже прошло? — спросила она у него. — После того как ты бросил команду.

Гном нахмурился:

— Да. Я пересек черту, и возврата нет. Но выбора у меня не было.

— Выбор всегда есть, — не согласился я.

— Да что ты можешь об этом знать, остроухий?! — взвился он. — Почему я должен умирать? Ради чего?! Ради того, чтобы Север наконец-то спас свою дражайшую Алису?! Да плевать я на них хотел! Шкипер только о ней и думал, хотя мог грести золото лопатой — надо было всего лишь поговорить с ящерами!

Звероящер-охранник наконец устал от этой громкой перепалки, грозно шагнул к гному и зашипел, но тот окрысился:

— Мне ты угрожать не можешь! Я союзник твоего капитана!

Слово «союзник», похоже, что-то перевернуло в мозгу этого чудовища, и оно застыло, пытаясь понять, что означает сказанное. Затем ящер снова отвернулся и стал шипеть себе под нос, сжимая и разжимая пальцы.

— Я вижу здесь «Лисий хвост», а там, в болоте, лежит «Каменный пень». — Ог мотнул головой в ту сторону, где мы нашли кладбище. — Почему Север нам об этом не сказал? Почему никто на Черепашьем не знает? Что случилось на самом деле, Ведхал?

— Это твое последнее желание перед смертью? Хочешь узнать, что произошло? — фыркнул гном. — Удивляюсь твоему любопытству в такой безнадежной ситуации. Ладно, расскажу. Все равно вам недолго осталось. У Пурпурных скал мы победили. Разнесли резервную эскадру маргудцев, которая крутилась возле Изнанки, в пух и прах. И на одном из их кораблей нашли вот эту штуку. — Он ткнул пальцем в пушку. — Похоже, ящеры ее как раз испытывали, когда мы нагрянули. Пленные рассказали Ву, для чего она нужна, и научили пользоваться.

— Ву хотел разрушить границу между мирами? — удивился Ог.

— Разрушить границу?! — заржал Ведхал. — Это всего лишь сказочка Севера, которую он сочинил для дураков вроде вас. Артефакт не разрушал Изнанку, а у маргудцев не было желания уничтожать мир и выпустить демонов на волю. Эта штука… о-о-о… — Он усмехнулся и закатил глаза. — Она всего лишь вытаскивает демонов оттуда. Без всяких жертв. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю, эльф?

Я понимал. Выходит, ящеры создали прибор, с помощью которого не нужно проливать кровь, платя Изнанке за то, что она отдает. Маргуд придумал новый способ добычи демонов.

— И насколько это эффективно? — вместо ответа спросил я.

— Пока мои родичи добывают одного, этот приносит десять, и с гораздо меньшими затратами.

— То есть в руках у Маргуда машина по добыче денег? — поднял брови Ог.

— Зришь в корень, орк! Именно так! Монополия гномов на демонов закончена!

— Ты вроде сам гном. Чему ты радуешься?

— Своему будущему богатству. Неужели ты думаешь, что из-за золота я не наплюю на толпу бородатых старцев, которые всю жизнь торчат в замусоренных пещерах? Они выгнали меня из дому, и я теперь должен поддерживать свое племя? Плевать я на них хотел.

— О да, Ведхал. Ты любишь только себя, — скривила губы Наива.

— Ха! И это правильно. Любой бы поступил так же. Это деньги, идиотка! Огромные деньжищи, богатство, которое тебе и не снилось. Столько нет ни в одном подземелье, ни в одной сокровищнице драконов! Тот, кто контролирует демонов, контролирует наш мир! Будущее за Маргудом, и мы с Рохом хотим быть вместе с победителями, а не рядом с жалкими неудачниками и впустую влюбленными капитанами! Ву, кстати, тоже понял, что эта штука нам сулит. Он убил ее создателя, чтобы больше никто не мог повторить ее, и взялся за эксперименты, даже радуясь, что Север позвал их с Алисой к Пурпурным скалам. Но наш славный шкипер выступил против всего этого. Он всегда был чистюлей.

— В отличие от Ву?

— Ву предвкушал много денег, это сводило его с ума. Он уже представлял себя повелителем Павлиньей гряды. Да что там! Всего Союза! Орк не стал слушать ни своего бывшего ученика, ни Алису. Он решил попробовать и сделать то, чему его научил пленный создатель. Прямо у Пурпурных скал. Поначалу все шло неплохо. «Каменный пень» вытащил из Изнанки с десяток демонов, но потом… — Ведхал покачал головой. — В общем, что-то пошло не так, внутри Изнанки произошел взрыв, и с верхней палубы «Каменного пня» сдуло всех, кто на ней находился. Часть команды утянуло туда, на ту сторону, и мы слышали крики еще сутки, пока их жрали демоны. Изнанка стала разрастаться и росла неделю, продвинувшись почти на сорок миль. Вы конечно же слышали об этом — теперь Изнанка у Пурпурных скал самая большая в нашем мире.

— Почему ты считаешь, что сейчас этого не случится? — прищурилась Наива.

— Маргудцы в себе уверены. Шшша сказал, что знает, в чем была ошибка. Но в тот раз это можно было назвать катастрофой — Изнанка поглотила несколько крупных городов, люди не успевали эвакуироваться, и Север с Алисой заставили Ву остановить эксперименты, хотя тот желал продолжить. Они крепко тогда поругались. Север просил уничтожить артефакт, и Алиса встала на его сторону, что страшно взбесило Ву. Он немного свихнулся от мыслей о власти и величии, которые ему сулила эта штука.

— Да, он, похоже, был большим дураком, — буркнул Ог.

— Уж поумнее вас, — не согласился Ведхал. — Он пообещал Алисе, что уничтожит и артефакт, и ключ, который заставляет его работать. А сам смылся ночью, только его и видели. Алиса бросилась за ним в погоню, а Северу пришлось отбиваться от двух маргудских корветов, так что мы немного задержались и когда прилетели сюда, то увидели вот это.

Гном ткнул пальцем в «Лисий хвост», застывший в Изнанке, а затем обернулся, так как со стороны доков раздался рев демона — фрегат готовился к взлету.

— Это сделал Ву? — спросил я, вновь привлекая его внимание.

— Мы думаем, да. Возможно, Алиса пыталась его остановить, а он не нашел ничего лучше, как использовать артефакт и заморозить ее в преддверии Изнанки.

— Постой! — встрепенулся я, сразу заработав подозрительный взгляд от ящера. — Ты хочешь сказать, что это он ее создал?

— Здесь имелось окно, но оно было размером ярдов в пять. А теперь полюбуйся сам. Артефакт расширил ее, как и там, у Пурпурных скал.

— Эта штука очень опасна, Ведхал.

— Север то же самое говорит, — скорчил рожу гном. — Но риск стоит денег и власти. Так просто ничего не получается, остроухий. В общем, когда мы прибыли, с Алисой все было кончено, а к борту «Пня» пристал маргудский рейдер. Все остальное мы можем только предполагать, но, скорее всего, Ву решил сотрудничать с ними. Наверное, он уже подсчитывал барыши. Хе-хе. А тут из облаков появился «Гром» и кэ-эк треснет! Маргудец сбежал, а мы устроили славную драку. Север против Ву! Клипер против фрегата! Мы славно побили друг друга, но наш шкипер, следует отдать ему должное, оказался лучше. В итоге обломки «Каменного пня» теперь гниют в болоте, а останки его команды — в земле.

— Что было дальше?

— А дальше ничего особенного. Артефакт попал к нам в руки, а вот от ключа была только половинка. Вторую увез рейдер маргудцев. И у капитана не получилось вытащить из Изнанки Алису и весь ее экипаж, как он ни старался. Они застряли там.

— Не понимаю, — нахмурился Ог. — Почему же Север никому не говорил о том, что случилось?

— Потому, что он не хотел, чтобы трех капитанов запомнили так, — внезапно сказала Наива. — Чтобы о Ву думали плохо, хотя он и совершил грязный поступок из-за этих проклятых денег. И чтобы никто не знал об артефакте.

— Верно, — поддержал ее Ведхал. — Всем ловцам удачи снесло бы башку от таких новостей. Добыча демонов в промышленных масштабах. Да еще и эти фокусы с Изнанкой! Нет. Наш Север не таков. Он хотел спасти Алису, а затем все уничтожить. Уничтожить такую ценность! Ха!

— Ты знала обо всем этом? — спросил я у Наивы.

— Нет, — грустно ответила она.

Над землей пронесся грохот — фрегат выбрался из дока и начал медленно приближаться к Изнанке.

— Сейчас маргудцы попробуют вытащить какого-нибудь демонического засранца и посадить его в клетку, — потер шершавые руки Ведхал. — Еще поговорим, неудачники.

Это «поговорим» не оставляло сомнений в том, чем для нас закончится разговор. Ящер-гигант и трое воинов остались с нами, а недомерок отошел шагов на двадцать, наблюдая за тем, как «пушка» разворачивается к Изнанке.

Наива, провожая гнома взглядом, улыбалась.

— Есть причина для веселья? — тихо спросил я у нее.

— Скоро начнется представление, — так же тихо ответила она мне.

Один из колдунов вложил в артефакт ключ, и зеленые камни засияли. Из-за пирамиды неспешно выплыл фрегат, завис над болотом, развернувшись к нам левым бортом. Я увидел, что команда закрепила там золотую клетку — узилище для демона. Правда, размером оно было не с обычный кулак, а раз в шестьдесят больше.

«Пушка», низко загудев, выстрелила в Изнанку длинным черным лучом, который, словно мостик, соединил серую преграду с орудием. Второй луч, более широкий, ударил в маргудский корабль, прямиком в клетку. Получилось нечто вроде человеческой буквы V, основанием которой являлся артефакт.

— Работает, забери меня глубинный мрак! — воскликнул Ведхал, подняв вверх кулак. — Работает!

Изнанка между тем больше не была серой. Она переливалась всеми цветами радуги, и от нее по черному лучу к пушке медленно и неохотно, как марлин, попавшийся на блесну, полз заарканенный демон. Он дергался и сопротивлялся, но артефакт держал крепко.

Мы следили за демоном и не сразу увидели, что тремя белыми каплями из облаков упали стреколеты. Они бесшумно спикировали на фрегат, сбросили бомбы и веером разошлись в разные стороны. Прогремели взрывы, на палубе колосса взметнулось пламя, повалил дым.

И в ту же секунду за облачной пеленой грохнули пушки. Полный бортовой залп, от которого задрожала земля. Черные росчерки ядер пронеслись по небу, ударили в борт фрегата, разбивая его воздушное колесо.

Позади меня кто-то спрыгнул с камней, перерезал зашипевшие жгуты на моих запястьях, и рядом упал пояс с пистолетами и абордажной саблей.

— Заждались?! — весело крикнул седобородый Гедхер.

Командир штурмовой бригады Легузамо освободил Ога, сунув тому топор в руки, и кинулся к Наиве. А Гедхер с ревом бросился вперед, взмахнул секирой, мощным ударом опрокинув на землю ближайшего маргудца.

— Ведхал! Подлая сволочь! — заорал мастер квартердека. — Иди, поговорим!

«Гром», закопченный предыдущими боями, с поврежденным корпусом, выплыл из облаков, направляясь к фрегату, который только-только начал разворачиваться для ответного огня.

Я выстрелил по маргудцам сразу с двух рук, не давая им зайти Легузамо за спину. Над головой взревело — это звероящер наконец-то понял, кто враг, и попер на наш маленький отряд.

— Проклятье, — сказал Ог. — У тебя нет в запасе бочки пороха, Наива?

— У меня есть кое-что получше, — сказала она.

В небе вновь появились стреколеты из ее эскадрильи. Двое прошли на бреющем над артефактом, осыпав снарядами суетящуюся толпу ящеров, третий появился из-за пирамиды и всадил длинную очередь в спину чудовища. Его грудь взорвалась коричневыми фонтанами крови, когда огнепчелы прошили гиганта насквозь, и монстр, округлив глаза, упал с тяжелым грохотом, придавив собой одного из солдат.

Справа раздавался скрежет и гулкие удары. Гедхер сражался с Ведхалом. Вокруг гномов сверкали алые и бирюзовые росчерки. Секира мастера квартердека и две абордажные сабли его бывшего друга плели в воздухе сложный, смертельный узор. Два гнома, больше похожие на два бронированных желудя, пытались прикончить друг друга.

— Скорее! — крикнул Легузамо, вместе с Огом сдерживая маргудцев. — Наива, разверни артефакт!

— Лас! Надо помочь «Грому»!

Она побежала к площадке, где валялись окровавленные тела ящеров, расстрелянных пролетевшими стреколетами. Я бросился за ней, миновал дерущихся гномов, сквернословящих на своем языке. Возле артефакта раненый колдун попытался швырнуть в Наиву заклинание, но та перепрыгнула пролетевший у земли черный вихрь и добила противника кинжалом.

«Пушка» низко гудела, демон застрял на середине черного луча. Летунья подскочила к рукояткам, навалилась на них, но не смогла повернуть артефакт.

— Помоги мне! Направь его на «Лисий хвост»!

Это оказалось непросто. С той стороны было сильное сопротивление, и «ствол» двигался очень тяжело и медленно. Когда луч коснулся фрегата, оглушительный взрыв сотряс весь древний город. Мы с Наивой кубарем покатились по земле, спины лизнула волна горячего воздуха, в ушах звенело.

Лучи погасли, демон умчался обратно в Изнанку, которая теперь стала похожа на беснующийся штормовой океан. Она пошла волнами, изогнулась, а затем выплюнула из себя фрегат Алисы.

— Получилось! — выдохнула Наива. — У нас получилось!

«Лисий хвост» по инерции понесся вперед, точно пущенный из рогатки камень, и дал беглый залп по висящему прямо перед ним и совершенно не ожидавшему такого поворота дел маргудскому фрегату.

Ярдов на сто выше нас засвистели ядра, корабли Севера и Алисы, словно две сошедшие с ума от крови акулы, закружили вокруг пытавшегося удрать маргудца.

Пока мы возились с артефактом, Гедхер завершил бой. Ведхал лежал на земле, раскинув руки, а его штурмовая кираса была разрублена на две половины. Глаза гнома погасли.

Ог, хромая, подошел к нам. Легузамо перезаряжал пистолеты. Наива вытащила ключ из артефакта:

— Следует отнести его Северу.

— Летите, — сказал Ог. — А мы пока посторожим эту штуку.

— И то верно! — Гедхер с окровавленной секирой подмигнул мне. — Неплохо, остроухий. Наива рассказала нам о твоих подвигах. Давайте проваливайте. Порадуйте капитана.

— Я вернусь, — сказал я Огу и поспешил за летуньей.

Она безошибочно находила дорогу, сворачивая на какие-то неприметные тропинки, заросшие травой, залитые холодными лужами, петляющие среди замшелых каменных блоков.

Бой за спиной не затихал, а разгорался. Надо думать, команда «Лисьего хвоста» должна быть крепко зла за то, что ее запечатали в Изнанке. Судя по звукам — корабли расстреливали друг друга практически в упор и все больше набирали высоту.

— Как ты нашла «Гром»?

— Повезло. Ночью, когда облачность поднялась, я их засекла. Сражаться с маргудским фрегатом в одиночку мы не могли — «Гром» действительно сильно поврежден. И Север предложил выпустить из Изнанки «Лисий хвост». Мы придумали план, и, как видишь, он сработал.

— А Гедхер с Легузамо здесь откуда? Маргудцы же проверили кабину.

Она усмехнулась:

— Кабину-то они проверили, но явно забыли, что вы почтовые курьеры и в вашем стреколете есть отделение для грузов. Как раз чтобы туда поместились двое бравых вояк.

Корабли поднялись над облаками, но мы продолжали слышать грохот пушек. Я прыгнул в кабину, забрался в кресло.

— Готова, — сказала Наива сзади, и я услышал щелчок ремня.

Мы взлетели, прошли над развалинами, болотом, в котором навеки остался лежать «Каменный пень», и с виражом нырнули в облачность, отклоняясь к югу.

Когда облака ушли вниз, среди яркого неба мы увидели продолжение сражения. «Лисий хвост» и «Гром» били по фрегату колдунов из всех пушек, то и дело меняясь местами и поворачиваясь разными бортами, из-за чего получалось, что ядра сыплются на маргудцев постоянно. Ящеры попали в переплет. На баке у них полыхал сильный пожар, вот-вот готовый перекинуться на носовые надстройки, в бортах зияли дыры, из которых сочился дым, корма была измочалена попаданиями, одно воздушное колесо не работало.

Я быстро оценил обстановку:

— Садиться рискованно! Нас может задеть шальным ядром.

— Держись как можно дальше! Пока только наблюдаем!

Фрегат огрызался, пятился, но «Гром» перекрыл ему путь, а «Лисий хвост», ни на мгновение не снижая темпа стрельбы, сконцентрировал весь огонь в одной точке.

Яркая вспышка на шипастом чудовище была подобна солнцу, и я не ослеп лишь потому, что был в летных очках с затемненными стеклами. Наива тихо охнула у меня за спиной.

— Взорвалась крюйт-камера! — крикнул я. — Конец кораблю!

Огромный военный фрегат маргудцев, грозное шипастое чудовище, на глазах превращался в разорванный закопченный гроб для тех, кто сражался на нем. Там распустилось несколько алых цветков, слившихся в один огромный огненный бутон, в одно мгновение поглотивший весь маргудский флагман.

Остов корабля, объятый пламенем и дымом, устремился к земле, провалившись в облака, словно тяжелый воз под тонкий лед.

Отжав жезл от себя, я направил «Ласточку» на снижение, но мой курс пересекла череда трассеров, от которых я тут же ушел в сторону, и ни одна из огнепчел не попала в цель.

— Это Рох! — крикнула Наива. — Этот стреколет был угнан!

Я потянул жезл на себя и поймал «Молот глубин» в прицел до того момента, как он успел спрятаться в облаках. Пчелометы рявкнули, огнепчелы с воем ушли к цели, и во все стороны, кружась и сверкая, полетели металлические обломки белой брони.

Рох оказался неважным летуном, запаниковал и вместо того, чтобы рвануть вверх, нырнул вниз. Я угадал его маневр, сделал «бочку» и зацепил хвост «Молота» короткой очередью. Разумеется, его это не свалило — гномы никогда не экономили на броне.

Он метнулся вправо, затем влево, попытался сделать петлю, но на подъеме зачем-то уменьшил скорость и свалился с виража прямо мне под пушки.

На этот раз я его достал. «Молот» вздрогнул, из-под крыла у него пошел дым. Стреколет Роха, вращаясь все быстрее и быстрее, устремился к земле. В какое-то мгновение он вспыхнул, пожар в один миг окутал кабину, отрезая предателю возможность выпрыгнуть и спастись.

Огненный метеорит врезался в болото, развалившись на части.

— А теперь на «Гром», — сказала Наива, похлопав меня по плечу. — Нам всем давно пора вернуться домой.

Глава двадцать восьмая

Которая вполне могла бы называться эпилогом этой истории.

Океан мерно шептал, накатывая на пляж, смачивал белоснежный плотный песок и тихо отступал назад, оставляя на берегу ярко-алые лепестки тропических цветов.

Я шел босиком, держа ботинки в руке. Трехлапый скакал вокруг меня, словно одуревшая от счастья собака, рылся в земле, забегал в воду, пугал чаек и крабов, показывая мне свою радость от того, что я вернулся домой.

Ога я увидел издалека. Он сидел в тени пальмы, растущей на окраине полосы Логова. Трехлапый бесцеремонно залез на колени орку, приветливо квакнул, не забыв испачкать мокрыми лапами его штаны. Ог двумя пальцами взял зверька за шкирку, поднял:

— Я тоже по тебе скучал, приятель.

Тот даже не сделал попытки вырваться, лишь вопросительно хрюкнул и попытался языком облизать нос штурмана.

— Только без нежностей, — весело сказал тот. — На вот тебе подарок.

Ог вытащил из сумки бумажный пакет, внутри которого оказались банановые чипсы — лучшее лакомство для лохматых прожорливых созданий.

Я похлопал по раздутой почтовой сумке:

— За наше отсутствие накопилось достаточно открыток и писем. И особых посылок.

— Тулл в восторге, что мы вернулись?

— Мог бы и сходить, чтобы увидеться с ним. Он рвал бакенбарды, стенал, что мы его разоряем задержками, что он вот-вот продаст алмазные запонки кредиторам и хуже нас только его внуки-дармоеды.

Ог рассмеялся:

— Нас почти приняли в семью. Тулл никогда не меняется. С утра у меня не было настроения спорить с лепреконом. Я зашел в «Лихой вираж» — там полнейшая пустота. Ни души, не считая храпящего Буваллона. Все торчат в гавани и глазеют на «Лисий хвост».

— О да. Появление фрегата Алисы вызвало большой переполох на острове.

— Ну не каждый день с того света возвращаются легендарные корабли великих капитанов. Все хотят знать, что произошло и из какой Изнанки вернулся потрепанный «Гром». Уже пошли слухи, что Север летал за Алисой на тот свет.

— Ну вот, — улыбнулся я. — Появилась еще одна легенда. Возможно, очень хорошо, что мы отправляемся работать. За время нашего отсутствия страсти поутихнут, и никто не будет донимать нас расспросами.

— Наива рассказывает историю, которую придумала команда, так что им сейчас не до нас. Кстати, я встречался с Севером. Он выплатил нам кругленькую сумму.

— За что? — удивился я.

— За помощь. Я деньги не просил, но и отказываться не стал. Мы ведь все-таки помогли. А нам, как ты знаешь, лишние монеты не помешают. Шкипер спас «Лисий хвост», артефакт и ключ уничтожены, и маргудцы еще не скоро оправятся от такого поражения.

— Ну, значит, можно считать, что это конец истории.

Ог внимательно посмотрел на меня, пожевал губами и осторожно произнес:

— Мне кажется, что все только начинается. С нашей работой точно скучать не придется. К тому же прошел слух, что «Свиньи» не слишком довольны тем, что мы сообщили о них Патрулю Пелелео и сорвали захват гномьей шхуны, под завязку набитой серебром.

Я беспечно пожал плечами, взяв сумку с письмами:

— После маргудцев и квезаллэ это даже несерьезно. Будем разбираться с проблемами по мере их накопления. А пока пора в путь, дружище.

Он встал, отряхнул штаны от песка, свистнул, привлекая внимание Трехлапого, носящегося по прибрежным кустам, и мы отправились к «Ласточке». Нас ждала работа.

Москва

Март 2010 — октябрь 2011

Глоссарий

Альвы — народ, родственный эльфам и людям. Альвы живут обособленно, в степях Восточного континента, и почти не поддерживают связей с другими народами.

Арахнары — большие пауки, живущие в Союзе. Их семьям принадлежит главный контроль над ткацкими фабриками и ателье на островах.

Бесцветный список — в него входят запрещенные артефакты, имеющие силу оружия массового поражения.

Бэньши — говорят, что бэньши пророчат беду, но в эту примету верят лишь гремлины. Все остальные расы с радостью пользуются услугами плакальщиц. Так как никто лучше бэньши не может предсказать прогноз погоды.

Великие — они же Первые. Правящая династия светлых эльфов на протяжении пяти тысяч лет.

Великий лес, или Золотой лес — собирательное понятие у светлых эльфов. Это и дом, где живет эльф, и его душа, и загробный мир.

Вестхайм — королевство гномов на Западном континенте. Занимает всю центральную горную цепь материка и прилегающие к ней долины. Гномы не гнушаются расширять свои наземные территории и претендуют на Хрустальные холмы, издавна принадлежащие южным кланам орков, а также на северные провинции человеческих областей. Гномы говорят, что их страна самая большая, и это на самом деле так, хотя у многих это утверждение вызывает сомнение.

Действительно, по наземной территории и люди, и орки превосходят гномов, но мало кто может оценить подземное королевство. Хитрые гномы расширили свои владения и забрались под землей далеко за границы своих наземных владений.

Волкодлаки (они же оборотни) — лесные жители, ранее обитали по соседству со светлыми эльфами, но были изгнаны из Великого леса за свою жестокость и поселились недалеко от пустошей огров. Это коварные существа, часто впадающие в неконтролируемую агрессию, особенно в ночное время. Раньше волкодлаки могли принимать облик, сильно похожий на человеческий, но за прошедшие тысячелетия они утратили эту способность. Как говорят, здесь не обошлось без магии светлых эльфов.

Восточный континент — самый маленький из существующих материков. Здесь живут темные эльфы, альвы, люди и мелкие народы. Этот континент был населен первым. Именно сюда прилетели черные драконы, от которых произошли дракониды — первые существа мира на границе Изнанки.

Гардальде — королевство темных эльфов.

Гномы. У гномов клановая система правления и три главных клана: Кархи, Горхи и Лорхи. Они правят Вестхаймом уже несколько сотен лет. Это королевство считается самым богатым, так как подземные жители — единственное племя, которое смогло поставить добычу демонов на промышленный поток.

Многие недолюбливают гномов за их грубый характер, вспыльчивость и некоторую степень паранойи ко всем, кого они считают чужаками.

Гномы прекрасные оружейники и мастера по металлу. Их воздушные корабли отличаются мощной броней и вооружением, а также неповоротливостью.

Гоблины — жители Южного материка. Это многочисленное племя не признает технических средств и по традиции продолжает летать на огромных ручных птицах. Такое решение отбросило это племя далеко назад, и их завоевания теперь ограничиваются несколькими высушенными районами в самой жаркой части континента. Гоблинов мало кто любит. Это гадкое, склочное, вороватое племя. Они собираются в стаи, грабят по ночам случайных прохожих, воруют еду и живут в сточных канавах.

Грачиный край — нейтральная территория, где люди и эльфы имеют равные права. Образовалась после нескольких кровопролитных войн, когда ни один из народов не смог одержать верх.

Гремлины — жители Южного материка. Были практически истреблены гоблинами во время их завоеваний и спаслись только благодаря хаффлингам, которые спрятали выживших в своих домах. После того как гоблины были отброшены, гремлины вернулись на свои земли.

Это очень доверчивые, любопытные и суеверные создания. Они с радостью помогают попавшим в беду и обожают сахар.

Гролли — полукровки, появившиеся на свет много сотен лет назад из-за темного волшебства маргудцев. Говорят, что предками гроллей были тролли и люди, но так ли это, знают лишь темные колдуны. В гроллях нет изначального зла, они не темные создания. От троллей он получили зверскую силу и большие размеры (хотя всего этого у гроллей гораздо меньше, чем у их огромных предков), а от людей — живой ум и способность уживаться с другими народами.

Гроллей с удовольствием берут в охранники, телохранители и вышибалы, а также в абордажные штурмовые бригады. Сила и ум делают этих созданий опасными противниками.

Демон — название существ, населяющих Изнанку. Они не имеют ничего общего с демонами, которыми разные народы пугают на ночь детей. Существа Изнанки — в реальном мире больше всего напоминают горячие сгустки воздуха. Благодаря демонам, которых помещают в магические артефакты-клетки, в небе летают корабли и стреколеты.

Демонолог — специалист по вытаскиванию демона из Изнанки и его обузданию. Также демонолог ответственен за помещение демона в летающее судно, установку магических Печатей. Работа демонологов сопряжена с некоторым риском, потому что случайное освобождение демона сопровождается мощным взрывом. К тому же существо Изнанки, прежде чем отправиться домой, не прочь убить того, кто находится рядом.

Дракониды — обитают на Восточном континенте. Эта раса была первой в мире и считается самой древней. Дракониды живут до полутысячи лет, они немногочисленны и обычно очень нелюдимы. Неподготовленный человек может спутать их с маргудцами, но, несмотря на то что у тех и у других золотые глаза и чешуя, дракониды совершенно не похожи на ящериц. Они потомки черных драконов, которые прилетали в этот мир из Изнанки. У драконидов есть крылья, которые они прячут под плащами.

Это племя не желает общаться с теми, кто не знает их языка. Единственный народ, который знает их язык, — темные эльфы, и за это дракониды научили эльфов своему черному волшебству.

Потомков драконов стараются не задирать, так как их изначальное мрачное волшебство считается самым сильным в мире на границе Изнанки. Но гномы оспаривают это утверждение.

Дрэгайки — повелительницы урожая и владычицы растений. Обладают несколькими обликами, живут практически вечно. Светлые эльфы считают дрэгаек богинями.

Западный континент — самый большой из материков мира на границе Изнанки. Его населяют люди, гномы, светлые эльфы, орки и малые народы. Этот материк был заселен спустя тысячу лет после освоения Восточного.

Звезднорожденный — название эльфов. Если темные эльфы считают, что они появились в мире благодаря драконидам, то по легенде светлых — звезда, упавшая с неба, расколола древний дуб, из сердцевины которого и появились первые эльфы из династии Великих.

«Золотая стрела» — гвардейская эскадрилья светлых эльфов, считающаяся одной из лучших у лесного народа.

Изнанка — параллельный мир, в котором обитают демоны. Мир за гранью, который соприкасается с реальным миром лишь в нескольких участках, получивших название «граница». Появление границ не изучено, они представляют собой плоскую поверхность в виде стены толщиной меньше дюйма, но в высоту и ширину она может достигать нескольких миль.

Каббалистическая доска — универсальный навигационный прибор, с помощью которого можно прокладывать курс, следить за погодой, контролировать демона, менять его мощность, управлять перераспределением боезапаса и подсчитывать деньги. Считается, что первую каббалистическую доску придумали кобольды, но гномы оспаривают это утверждение.

Камнелюды — обитают на Южном материке. Разумные каменные создания, которым не страшны пули и даже магия. Камнелюды живут (в общепринятом понимании этого слова) не больше шестидесяти лет, а затем впадают в спячку и превращаются в обычные камни.

Карлики — обитают на Восточном материке. Как и темные эльфы, боготворят драконидов. Ненавидят маргудцев, которые многие сотни лет использовали карликов как своих рабов. Карлики невысоки ростом и горбаты. Часто говорят, что карлики — родственники гномов, но гномы оспаривают это утверждение и приводят тот аргумент, что они никогда бы не стали носить таких вульгарных разноцветных колпаков.

Квезаллэ — наемные убийцы светлых эльфов, а также охотники за головами. Служат главному военачальнику эльфов — шеллэну. Квезаллэ набирают из сирот и долго тренируют. Они слепо подчиняются своему господину, действуют обычно пятерками или семерками и благодаря опыту и артефактам могут справиться даже с магами.

Кираллэта — правительница эльфов из семьи Великих.

Кобольды — жители Южного континента. У кобольдов клановая система и многоженство. Когда кобольд достигает совершеннолетия, он улетает из клана, чтобы изучить мир, и возвращается только через тридцать лет, если желает завести семью. Кобольды — отличные оружейники и изобретатели, но гномы оспаривают это утверждение.

Кольцо Развоплощения — артефакт, с помощью которого можно управлять Печатями стреколета или корабля, через которые контролируется демон. Обычно кольца Развоплощения универсальны (хотя и выглядят по-разному) — то есть при должном умении кольцом летуна можно пробудить Печати на любом стреколете. Поэтому часто для защиты от угона летуны ставят на стреколеты блокирующие цепи, которые распознают только их кольца.

Корневис — считается четвертым материком (наравне с Западным, Восточным и Южным). Корневис населял народ, который давно исчез и о котором теперь помнят разве что дракониды. Сейчас большей частью этот материк заброшен, так как почти вся его территория занята болотами.

Крашши — морской народ, города которого расположены в южном полушарии, на дне океана, коралловых рифах и в области шельфов. Крашши долго воевали с Союзом, сбивали корабли и стреколеты и высаживали на берег десанты из-за того, что ловцы жемчуга разоряли их города, а китобои охотились на китов и дельфинов, мясо которых требуется демонологам для извлечения демонов из Изнанки. Раньше крашши владели многими островами, но сейчас уступили их наземным жителям в результате мирного договора.

Морской народ не интересует то, что происходит над водой, до тех пор, пока их не беспокоят.

Крашшам не требуются демоны, для своих нужд они используют глубоководных животных и силу океана.

Крысолюд — создание маргудцев. Отвратительный гибрид человека и крысы. Мелкие пронырливые создания, дерущиеся с гоблинами за влияние над трущобами. Крысолюдов не пускают на порог, в приличные заведения и не берут на работу из-за их злобного характера и диких повадок.

Латимера — ручное животное, издающее очень громкий вой. Используется на кораблях и на посадочных полосах, чтобы подавать сигналы тревоги.

Лепреконы — благодаря своему прекрасному финансовому чутью несметно богаты. Гномы оспаривают это утверждение.

Лилипуты — маленькие создания, размером не больше ладони. Подвержены сильному влиянию алкоголя.

Лэд — обращение эльфа к высокородному эльфу.

Маргудцы — основная раса Южного континента. Темные волшебники, обладают мощным флотом, проводят агрессивную политику завоевания. Маргудцы слывут опасными противниками, к тому же очень злопамятными. Обычно им предпочитают не переходить дорогу и не связываться с их боевыми эскадрами, которые считаются одними из сильнейших в небе. Гномы оспаривают это утверждение.

Минотавры — большие, лохматые и косматые создания, свирепые воины, победить которых очень непросто. Минотавры обожают темных эльфиек и с радостью подчиняются их приказам, если только те готовы быть с ними. Минотавры — вегетарианцы, и предложение попробовать мясо является для них оскорблением.

Ночной народ — жители подземного мира, которые практически не выбираются на поверхность. В отличие от гномов ночные не роют коридоров и не создают подземных дворцов, а используют для жизни естественные пещеры. Ночной народ, как и темные эльфы, прекрасно видят в полной темноте. В свою страну они пускают лишь торговцев, да и то на самые верхние уровни пещер. Поэтому никто не знает, что они скрывают в глубине. Говорят, что ночной народ жесток и ненавидит всех, кто живет наверху, так как именно дракониды загнали их предков в пещеры, но так ли это, никто не знает. Ночной народ — каннибалы и не гнушаются есть не только своих врагов, но и собственных детей.

Оборотни — см. волкодлаки.

Огры — большие, уродливые существа, живущие на Восточном континенте. Только тролли превосходят огров размерами.

Огры не любят своих родственников, поэтому предпочитают жить отдельно друг от друга, на собственной территории, и встречаются с другими ограми лишь для того, чтобы завести детей. К другим расам эти существа относятся гораздо благожелательнее, чем к представителям своего народа, и с удовольствием селятся рядом, особенно с людьми, которым близки по духу.

Огры — великолепные механики, но гномы оспаривают это утверждение.

Орки — молодая раса, появившаяся в мире на границе Изнанки позже людей. Несмотря на то что орки были одними из последних пришедших сюда, Орда (армия орков) довольно быстро захватила большие территории на Западном континенте, потеснив людей и эльфов.

Главное для орков — их клан (семья). Орки отличные штурманы, навигаторы и операторы каббалистических досок. Им легко даются сложные расчеты, и, как считается, в этом им нет равных. Основной отличительной чертой всех орков является смелость.

Патруль — военная организация Союза, напрямую подчиняющаяся губернатору. По сути вторая армия после основного флота. В функции Патруля входит охрана островных территорий и торговых фарватеров, сопровождение кораблей, охота на пиратов и поддержание правопорядка.

Печати — магические артефакты, блокирующие демону возвращение в Изнанку, а также подчиняющие его волю. Благодаря Печатям можно управлять стреколетом. При разрушении Печатей демон вырывается на волю, поэтому летуну всегда следует следить за теми нагрузками, которые он дает потусторонней сущности.

Пурпурные горы, или Пурпурные скалы — северная страна людей на Западном материке. Здесь есть один из выходов Изнанки на поверхность.

Светлые эльфы — или звезднорожденные. Жители Великого леса, обладающие одним из самых сильных воздушных флотов на материке. Эльфы пускают в свои леса только людей, для всех остальных (в первую очередь конечно же гномов) их королевство закрыто.

Вся власть сосредоточена в руках кираллэты.

Союз — многочисленная группа островов в океане, где каждая гряда находится под управлением своего океана. Союз занимает территорию в несколько тысяч квадратных миль.

Темные эльфы — не являются родственниками светлых. Это совсем разные народы. Их магия так же сильна, как у драконидов и маргудцев, но несет в себе и светлые крупицы. Темные эльфы — полновластные хозяева Восточного континента. Как и светлые эльфы, они великолепно переносят перегрузки, поэтому считаются отличными летунами.

Тролли — самые большие создания среди основных рас мира на границе Изнанки. Тролли сильны, неповоротливы и, если изначально не воспитывались по соседству с другими народами, отличаются огромной свирепостью.

Фэйри — очень далекие родственники лилипутов. Они более высокие, и у них есть стрекозиные крылья, которые имеют способность очень ярко сиять. Чем старше становятся фэйри, тем больший цветовой диапазон огней им доступен.

Хасамские людоеды — раса, обитавшая на Западном континенте и полностью уничтоженная людьми.

Хасамский шелк — ткань, которую создавали людоеды. Секрет ее получения исчез вместе с этим народом. Именно поэтому цены на хасамский шелк взлетели до небес.

Хаффлинги — жители Южного континента. Миролюбивый народ, который еще иногда называют маленькими людьми. Несмотря на свое дружелюбие хаффлинги умеют постоять за себя и, когда надо, могут становиться опасными противниками. Даже для троллей.

Хобгоблины — не имеют ничего общего с гоблинами.

Эти существа очень ранимы и болезненны, любят спать в своих норах. Хобгоблины не могут управлять стреколетами, так как их организм не может выносить воздушных пируэтов и перегрузок, но зато обладают потрясающей точностью в стрельбе из чего бы то ни было. Именно поэтому хобгоблинов с радостью берут канонирами на корабли. Этот народ — лучшие стрелки в мире.

Если вы читаете глоссарий с самого начала, то, наверное, уже догадались, что гномы с яростью оспаривают это утверждение.

Холодный континент — на самом деле не является материком. Это большой, покрытый льдом остров, расположенный на южной полярной шапке. Родина троллей.

Черепаший остров — центральный остров Павлиньей гряды, где живет губернатор и находится главная база Патруля.

Шеллэн — второе лицо в эльфийской иерархии. Главнокомандующий вооруженными силами, очень часто родственник кираллэты.

Эллатейра — королевство светлых эльфов. Занимает всю северо-западную часть Западного континента и граничит на востоке с королевством орков, а на юге с королевствами гномов и людей.

Южный материк — засушливый континент, находящийся на пересечении главных воздушных фарватеров мира на границе Изнанки. Сейчас эта не слишком гостеприимная земля в основном служит перевалочным пунктом и промежуточной стоянкой для тех, кто летит в другие точки мира.

Приложение

Основные стреколеты, упоминаемые в книге

«Вдова»

Тяжелый штурмовой стреколет.

Производство: люди.

Экипаж: трое летунов (пилот, штурман-наводчик и задний стрелок).

Вооружение: пять тяжелых пчелометов и легкая «молния». А также «молния» заднего стрелка.

Броня: средняя.

Тяжелый трехместный стреколет, созданный людьми для противодействия вражеским эскадрам и уничтожения кораблей.

Наряду с «Мокрицей», «Медведкой» и «Молотом глубин» — один из трех стреколетов, способный нести вес разумной бомбы — Грызя.

Самый большой стреколет из всех существующих. В боевом варианте очень популярен у пиратов из-за своей огневой мощи и распространенности. В руках опытного летуна «Вдова» без труда превращается из бомбардировщика в сверхтяжелый истребитель. Также используется в гражданской комплектации как грузовик или стреколет-перевозчик.

«Кирка»

Средний стреколет.

Производство: гномы.

Экипаж: один летун.

Вооружение: четыре спаренных тяжелых пчеломета или две «молнии».

Броня: тяжелая.

Средний стреколет гномов, разработанный для поддержки «Молотов глубин». Более маневренный на малых высотах, чем «Молот», в основном несет в себе вспомогательную функцию в эскадрильях.

Сперва гномы считали, что за этими машинами будущее. Стреколет зарекомендовал себя в боях с людьми, но после переброски к границе светлых эльфов стало понятно, что в конструкции есть множество недоработок. Эльфийские «Серебряные источники» без труда сбивали «Кирки», со своей стороны не неся никаких потерь. После этого гномы свернули выпуск «Кирок» и используют оставшиеся экземпляры в качестве сопровождения торговых кораблей.

«Клык»

Средний стреколет.

Производство: маргудцы.

Экипаж: один, два или три летуна (в зависимости от модели).

Вооружение: четыре пушки «Проклятое пламя» (сравнимы с тяжелыми пчелометами) и две спаренные пушки «Проклятое пламя» при наличии заднего стрелка.

Броня: средняя.

«Клык» — первая разработка маргудцев, отправившаяся в серийное производство. Это одновременно и истребитель, и рейдер, способный производить разведку и действовать в одиночку, залетая далеко на территорию противника.

Благодаря превосходным летным характеристикам, живучести и очень мощным пушкам с легкостью может противостоять более тяжелым соперникам.

«Клык» имеет уникальный профиль — если смотреть на него сверху или снизу, он больше всего напоминает трезубец. Такая форма разработана изначально для трех летунов, которые должны быть в экипаже (каждый из пилотов сидит в отдельной кабине, в разных «зубцах»).

«Клык», как и «Серебряный источник», не поставляется на продажу другим народам. На этом стреколете летают исключительно маргудцы.

«Комар»

Легкий стреколет.

Производство: кобольды.

Экипаж: один или два летуна (в комплектации спарка).

Вооружение: отсутствует или один легкий пчеломет.

Броня: отсутствует.

Легкий разведчик и курьер. Используется в гражданской авиации, отличается низкой высотой полета и сильной зависимостью от погоды. В воздушном бою практически не имеет шансов на выживание.

«Крючок»

Легкий стреколет.

Производство: альвы.

Экипаж: один или два летуна (в зависимости от модели).

Вооружение: два средних пчеломета.

Броня: легкая.

Самая удачная модель альвского производства. Светлые эльфы считают, что альвы украли у них технологии, именно поэтому получился такой удачный стреколет.

«Крючок» — легкий рейдер. Он может вести разведку и атаковать отдельные стреколеты противника. Звено этих машин несет серьезную опасность благодаря потрясающей скорости набора высоты и удивительной маневренности.

Несмотря на то что «Крючок» представляет легкий класс стреколетов, он очень популярен и по цене часто превосходит средние модели.

«Медведка»

Тяжелый стреколет.

Производство: орки.

Экипаж: один летун.

Вооружение: пять тяжелых пчелометов и «молния».

Броня: тяжелая.

«Медведка» — стреколет, овеянный множеством легенд. Долгие годы он был королем неба, и с его помощью кланы орков сильно расширили свои владения на Западном материке. Появление «Медведки» и ее господство в небе заставило конструкторов других народов приложить множество усилий, чтобы создать стреколеты, способные конкурировать с детищем орков. Так у гномов появился «Молот глубин», у эльфов — «Серебряный источник», а у людей — «Развратник».

При всей кажущейся внешней несуразности и тяжелой броне стреколет орков обладает хорошими летными характеристиками. Несмотря на то что «Медведка» считается устаревшей разработкой, ее продолжают использовать. Благодаря оригинальным конструкторским решениям и отличной калибровке демона стреколет все еще может тягаться с более современными тяжелыми истребителями.

«Месяц»

Средний стреколет.

Производство: люди.

Экипаж: один летун.

Вооружение: три средних пчеломета.

Броня: средняя.

Что называется — золотая середина среди стреколетов. Самая распространенная машина у людей. Она завоевала себе популярность не только в человеческом небе, но и у других народов, которые охотно используют ее для разных нужд.

«Месяцы» идеальны в капризном климате и отлично справляются с посадкой на самые короткие полосы. Исследования гномов показали, что для этих стреколетов можно использовать демонов самого низкого класса, что нисколько не ухудшает летные характеристики «Месяца», зато здорово экономит бюджет.

Лишь патриотические чувства старейшин подгорного племени не позволили гномам пересесть на эти стреколеты.

«Мокрица»

Тяжелый штурмовой стреколет.

Производство: маргудцы.

Экипаж: двое летунов (пилот и штурман-наводчик).

Вооружение: две средние пушки «Змеиный глаз».

Броня: средняя.

«Мокрица» создана маргудцами в противовес человеческим «Вдовам» перед началом войн за Пурпурные горы. Из-за спешки и конструкторских просчетов «Мокрице» так и не удалось сравниться со своим конкурентом. Несмотря на хорошую скорость и способность нести Грызя, этот штурмовой стреколет несет большие потери под зенитным огнем кораблей и атаками истребителей прикрытия.

Но за неимением лучшего маргудцы продолжают использовать «Мокрицу» в войнах, часто применяя во время атак несколько звеньев, для того чтобы добиться эффективного применения.

Маргудцы несколько раз предлагали оркам купить у них большую партию «Мокриц» для войны с эльфами, но кланы отказались от этой идеи, разумно считая, что эти стреколеты не смогут выдержать огня «Серебряных источников».

«Молот глубин»

Сверхтяжелый стреколет.

Производство: гномы.

Экипаж: один летун.

Вооружение: восемь тяжелых спаренных пчелометов и «молния». Или три «молнии» и три пчеломета.

Броня: сверхтяжелая.

Как только «Молот глубин» поднялся в небо, многие летуны шутили: «Чем отличается утюг от стреколета гномов? Тем, что утюг не может летать». Внешне «Молот» действительно напоминает утюг. В нем нет того изящества, которое отличает машины эльфов. Гномы предпочитают не красоту, а грубую эффективность.

Это самый тяжелый стреколет в своем классе. Он обладает сокрушающей огневой мощью, а его броня спасает «Молот» в тех ситуациях, когда другие стреколеты уже были бы уничтожены.

Но, несмотря на эффективность огня и защиты, у этого стреколета есть и очень существенный недостаток — большая сложность в пилотировании. Поэтому эффективно управлять «Молотом» могут только опытные летуны. Полет новичка на этой машине может привести к катастрофическим последствиям.

«Молот» неэффективен на больших высотах, где мощности демона не хватает, чтобы справиться с тяжелым весом машины. Также стреколет капризен на крутых виражах и тяжело выводится из пикирования. Впрочем, главное для гномов — это чтобы хорошо стреляло, и с этим «Молот глубин» справляется просто на «отлично».

«Мушка»

Легкий стреколет.

Производство: хаффлинги.

Экипаж: один или два летуна (спарка).

Вооружение: два легких пчеломета.

Броня: отсутствует.

Хаффлинги — мирный народ, но после того, как гоблины на крылатых птицах стали захватывать их деревни, они переделали свои легкие гражданские машины в боевые стреколеты. Лучшая модель пошла в серийное производство под названием «Мушка».

Этот стреколет часто называют «Рогаткой» и шутят, что он опасен только против ручных птиц гоблинов. Хаффлинги с негодованием опровергают это устоявшееся мнение и приводят в доказательство историю их знаменитого аса — Раля Гусиное Перышко, который в одном воздушном бою сбил на «Мушке» три «Месяца». Хаффлинги отчего-то забывают упомянуть тот факт, что Раль Гусиное Перышко погиб в этой знаменитой схватке.

«Носорог»

Средний стреколет.

Производство: орки.

Экипаж: один или два летуна (спарка).

Вооружение: три средних или два тяжелых пчеломета.

Броня: средняя.

Разработан еще во времена войны за Хрустальное наследство, когда гномы пытались выбить орков из Хрустальных холмов, которые подземный народ всегда считал своей территорией. «Носорог» был тем козырем, что сломил воздушное превосходство гномов, уничтожил их старые истребители и позволил бомбардировщикам орков добраться до тяжелых кораблей противника.

«Носорог» — старая модель стреколета, но он постоянно выпускается в новых модификациях, благодаря чему остается в небе. Орки ценят его надежную конструкцию и не собираются списывать. Пожалуй, из всех летающих машин этот стреколет участвовал в самом большом количестве военных конфликтов.

Серьезным минусом старых моделей является то, что их полет серьезно зависит от силы ветра. При встречных шквалах возможно сваливание в штопор. На новых модификациях эта проблема была устранена.

«Развратник»

Тяжелый стреколет.

Производство: люди.

Экипаж: один летун.

Вооружение: шесть тяжелых спаренных пчелометов.

Броня: тяжелая.

Тяжелый стреколет людей, один из лучших в своем классе. У него характерный профиль: похожий на ласточкин хвост и острые крылья обратной стреловидности. Благодаря новаторским конструкторским решениям броня «Развратника» гораздо легче, чем у «Молота глубин», но не уступает в прочности гномьей, что вызывает сильную досаду у конструкторов подгорного племени. Также из-за нового подхода к размещению боеприпаса «Развратник» может взять на сорок процентов больше огнепчел, чем другие стреколеты этого же класса. Это дает ему дополнительное преимущество в бою.

Следует отметить, что «Развратник» получился настолько удачной моделью, что его продажа жестко контролируется почти во всех точках мира, исключая острова Союза. Люди не продают эту машину другим расам и комплектуют ею только государственные службы, не передавая в руки частным лицам.

Единственный стреколет, который приблизился к «Серебряному источнику», и при должном мастерстве летуна «Развратник» лучше всех других справляется с эльфийской машиной.

«Ревун»

Средний стреколет.

Производство: орки.

Экипаж: два летуна.

Вооружение: два средних пчеломета на носу и два средних пчеломета у заднего стрелка.

Броня: легкая.

Экспериментальная модель, так и не отправившаяся в массовое производство. Конструкторской особенностью стреколета является то, что кабина штурмана-стрелка располагается в хвосте.

«Серебряный источник»

Тяжелый стреколет.

Производство: эльфы.

Экипаж: один летун. Возможны и другие варианты.

Вооружение: четыре тяжелые спаренные пушки «Сапфировый клинок».

Броня: тяжелая.

Лучший на сегодняшний день боевой стреколет. Грозное боевое оружие светлых эльфов, внешность которого обманчиво безобидна: гладкий серебристый корпус, мягкие линии, кажущаяся хрустальной кабина. «Серебряный источник» больше похож на игрушку, на произведение искусства, чем на небесного хищника.

Тем сильнее был эффект, когда эти машины в первый раз вступили в бой с эскадрильей орков. В том известном всем бою три «Серебряных источника» уничтожили пятнадцать стреколетов противника, не получив ни одного повреждения.

У «Серебряных источников» мощнейшие пушки, стреляющие сапфировыми клиньями, которые по огневой силе лишь на десять процентов уступают полному залпу «Молота глубин». Невероятная живучесть и устойчивость в воздухе, самый быстрый набор высоты, независимость от капризов погоды, удивительная легкость в пилотировании и самовосстанавливающаяся, живая броня еще долго будут удерживать «Серебряный источник» среди победителей воздушных боев.

«Стилет»

Средний стреколет.

Производство: люди.

Экипаж: один летун.

Вооружение: четыре четырехствольных легких пчеломета.

Броня: средняя.

«Стилет» проектировался как дальний разведчик, обладающий большой скоростью и отличной маневренностью, способный отбиться от истребителей. Эта пока еще редкая машина должна заменить собой устаревшую «Чаровницу».

«Стилет» продают в гражданском варианте и часто используют как курьерский стреколет или скоростной транспорт.

«Чаровница»

Легкий стреколет.

Производство: люди.

Экипаж: один или два летуна (спарка).

Вооружение: два легких пчеломета.

Броня: легкая.

Старая, проверенная временем машина. Выпущено множество модификаций как гражданского, так и военного типа. Этот стреколет очень распространен и обладает отличной маневренностью, в особенности на низких высотах, но, к сожалению, не слишком хорошо выдерживает вражеский огонь.

«Шершень»

Легкий стреколет.

Производство: люди.

Экипаж: два летуна.

Вооружение: пять легких пчелометов или два тяжелых пчеломета.

Броня: легкая.

«Шершень» создавался на базе «Развратника» как стреколет, способный действовать на больших высотах для отражения атак бомбардировщиков, но по неизвестной причине так и не пошел в серию. Был выпущен в восьмидесяти экземплярах.

Это надежная, маневренная машина, благодаря хорошим характеристикам отлично справляющаяся в бою с более тяжелыми стреколетами, но не лишенная недостатков. Главный из них — «Шершню» требуется очень хороший демон, иначе достоинства стреколета превращаются в недостатки (особенно в комплектации с тяжелым вооружением).

Примечания

1

Высший военачальник эльфов, командующий воздушными эскадрами. — Здесь и далее см. глоссарий.

2

Кираллэта (эльф.) — близкий аналог перевода на человеческий язык — королева, хотя этот термин имеет более глубокое значение. Правительница Эллатейры — королевства эльфов.

3

Наемные убийцы и ловцы беглых преступников. Члены этого клана подчиняются только приказам шеллэна.

4

Наречие светлых эльфов.

5

Обращение к эльфу из высшего сословия.

6

Штурмовое крыло на воздушных кораблях используется как площадка для стрелков, для атаки абордажной команды или же подвеса стреколетов на тяжелых судах. У всех кораблей, кроме линкоров, во время походного положения крылья поднимаются и прижимаются к корпусу, служа дополнительной защитой от ядер.

7

Сваливание — резкое падение подъемной силы, когда стреколет перестает держаться в воздухе и начинает падать.

8

Фонарь — стеклянный колпак над кабиной, защищающий от ветра и непогоды.

9

Имеются в виду перегрузки, которые пилот испытывает во время выполнения некоторых фигур высшего пилотажа.

10

Рейдер — корабль, который во время войны нарушает вражеские коммуникации, уничтожает транспорты и торговые суда.

11

Ручная граната — легкое ядро с фитилем, которое бросают в помещения.

12

Плотник — мастер по кораблю. В данном случае это устаревшее название профессии, используемое по традиции, и плотники на кораблях давно уже работают не с деревом, а с металлом.

13

Старинный клич абордажников.

14

Три — правящий совет Маргуда. Выбирается из числа самых сильных колдунов Маргуда.

Content

Алексей Пехов
Ловцы удачи

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глоссарий

Приложение Основные стреколеты, упоминаемые в книге

Примечания