Софронов Анатолий Владимирович

Миллион за улыбку

Анатолий Софронов

Миллион за улыбку

Комедия-шутка без нравоучений в трех действиях

Действующие лица

Виталий Николаевич Карташов.

Ольга Федоровна Карташова.

Геннадий Карташов.

Евгений Михайлович Бабкин.

Феофилата Понтиевна Подушкина.

Нина Фомина.

Действие первое

Комната в старом московском доме. Здесь живет Феофилата Понтиевна Подушкина, пенсионерка лет семидесяти. Родных у нее нет, но Феофилата Понтиевна не чувствует себя одинокой. У нее две комнаты, одна из них проходная, в которой она и живет, а другую сдает, но не шумным первокурсникам-студентам, а людям, как-то уже умеющим обеспечить себя и уплатить за квартиру не какие-нибудь полсотни или сотню, а несколько сотен рублей. В настоящее время у Феофилаты Понтиевны живет юноша... впрочем, уже и не очень юноша — ему что-то около двадцати пяти лет. Зовут его Геннадий Карташов. Занят он серьезным делом — пишет кандидатскую работу. Он художник, но не тот, что рисует беспредметные пейзажи, следя из года в год за ростом одной березки, и портреты, похожие на раскрашенные фотографии; совсем напротив, он художник по мебели, а если точнее сказать, по новой мебели для современных квартир, которые строятся в изобилии в Москве и по всей стране. Можно понять трудности жизни Геннадия Карташова на данном этапе, ибо все, что его окружает в квартире Феофилаты Понтиевны, вопиет замыслам молодого художника. В комнате стоят: пузатый шкаф, в котором не пиджаки да узкие брючки вешать, а жить в случае чего можно; под стать шкафу — комод с огромными ящиками и бронзовыми ручками; большой диван со старой, выцветшей обивкой, — место, где Геннадий забывается тревожным сном. На круглом столе, покрытом потертой бархатной скатертью, постелена газета. На нем стоят крупные модели — образцы проектируемой Геннадием мебели: стулья, кресла, диваны, книжные полки. Если прибавить к этому тяжелые старые гардины, среди которых выделяются портреты одного и того же человека, сфотографированного всякий раз в одежде жокея, но все у разных лошадей, да висящую над диваном гитару, то можно и закончить описание жилища, в котором мы застаем Геннадия Карташова малюющим ученическими красками модель ультрасовременного кресла. Геннадий сосредоточен, насвистывает какую-то популярную песенку из кинофильма. Он даже не замечает вошедшую в комнату Феофилату Понтиевну, молча остановившуюся у порога. Одета Феофилата Понтиевна для своих семидесяти лет излишне пестро, но мы об этом упоминаем не в осуждение ее, а просто для того, чтобы лишний раз подчеркнуть, насколько еще жизнелюбива и бодра Феофилата Понтиевна.

Подушкина. Ясное дело, в такой мебели им задерживаться негде!

Геннадий (не поднимая головы). Кому это — им?

Подушкина. Клопам, Геннадий Николаевич.

Геннадий. Клопам? Не проектируются.

Подушкина. Они без проектов появляются. Ты думаешь, в новые дома все люди с новой мебелью переселяются? Пойди найди... На картинках красивая, а в жизни отсутствует.

Геннадий (продолжая красить). Будет и в жизни, Феофилата Понтиевна.

Подушкина. У меня лично доверия к новой мебели нет.

Геннадий. Это почему же?

Подушкина. Очень она хрупкая. Сядешь в кресло — на паркете окажешься.

Геннадий. Она прочней старой.

Подушкина. Прочней старой не бывает! Живешь в этой комнате. А знаешь ее историю?

Геннадий (продолжая работать). Частично.

Подушкина. Супруг мой, Никодим Иванович, был человек легкого веса. По купеческой, то есть по отцовской, линии не пошел... Любил лошадей, стал жокеем. (Указывая на один из портретов.) Вот он после выигрыша с кобылкой Мерседес.

Геннадий. Мерседес — теперь автомашина.

Подушкина. Известно, с прибавкой «бенц»... Тогда же была кобылка, без прибавки. (Указывая на шкаф). В этом помещении Никодим Иванович однажды проспал восемнадцать часов! Искали-искали... Пока от нафталина чихать не начал...

Геннадий. Что же он в шкаф-то?

Подушкина. Не то мои именины были, не то Марицы...

Геннадий. Марица — ваша родственница?

Подушкина. Кобылка, белая в яблоках... Другой раз в комоде заснул. Да как устроился! Завернулся в пододеяльник. Ящик задвинул. Искали-искали...

Геннадий. Нашли?

Подушкина. Пригрезилось ему, что захоронили, — он и заплакал. Представляете состояние? Человек плачет, а мы найти не можем! Определили: рыдающие звуки идут из комода! Открыли — там! Вот это мебель! В ней, если что, и жить можно.

Геннадий. Надеюсь, вы ее сдавать в качестве жилья не собираетесь?

Подушкина. Веселый ты юноша, а себя не жалеешь. Весна, соловьи поют, девушки в легких платьях ходят...

Геннадий. Все в свое время, Феофилата Понтиевна.

Подушкина. Не откладывай прелести жизненные. Сегодня не знаешь, что будет с тобой завтра. Я Никодиму говорила: «Сократи порции...» Он: «Да, да». А однажды так, извиняюсь, нажрался — полез к Сильве целоваться.

Геннадий. Сильва — кобылка?

Подушкина. Карая, не признала, насмерть зашибла! Скончался Никодим Иваныч, не охнув. А мебель стоит...

Геннадий. Спать здесь хорошо.

Подушкина. Ежели женишься, и вдвоем на диванчике поместитесь.

Геннадий. Диссертацию защищу — подумаем о радостях жизни.

Подушкина. Радости жизни? Кто знает, где начинаются, где кончаются... Кефир и творог принесут — брать?

Геннадий. Конечно. И две бутылки молока.

Подушкина. А сырки ванильные?

Геннадий. Сырки не надо.

Подушкина. Недорогие они.

Геннадий. Не люблю их.

Подушкина. Когда угощала, ел с охотой.

Геннадий. А-а, теперь разлюбил!

Подушкина. Хлеб брать какой?

Геннадий. Черный.

Подушкина. Изнуряешь себя.

Геннадий. Я люблю черный.

Подушкина. А когда угощала, ел белый...

Геннадий (серьезно). Вы же знаете, стипендия — не разгуляешься. Комната стоит...

Подушкина. Комната стоит — сколько стоит. За амортизацию мебели не беру.

Геннадий. Насчитывайте.

Подушкина. За спокойного жильца сама доплатить готова. А чего тебе брат не помогает?

Геннадий. Когда надо, помогает.

Подушкина. Гребет, наверно, тыщи. По его проектам дома строят — прибыльное дело...

Геннадий. Какое ж прибыльное? Зарабатывает, как любой архитектор.

Подушкина. Оно конечно, их за красивость поскоблили. Колонны всякие... Но поскоблили правильно.

Геннадий. Экономить надо в строительстве,— больше можно построить.

Подушкина. Может, с экономии и тебе квартиру дадут? Женишься...

Геннадий. Вы все меня женить хотите.

Подушкина. Суховат, подкормить прежде надо.

Звонок.

Ждешь кого?

Геннадий. Никого.

Подушкина уходит. В комнату входит Карташов. Это полнеющий уставший человек. Он не спеша сбрасывает макинтош, останавливается перед зеркалом, причесывает редкие, пушистые, с проседью волосы, поправляет «бабочку».

Карташов. Ах, Геннадий! Какое неудобство! Нет у тебя телефона!

Геннадий. Да вот, нет...

Карташов (показывая на модели). Как успехи?

Геннадий. Интерьер гостиной и спальни готов. Соединение дерева, металла и пластмасс.

Карташов (разглядывая, с пристрастием). Не слишком ли ярко?

Геннадий. По-моему, для глаза приятно.

Карташов. Не слишком ультра?

Геннадий. Практично. Материала вдвое меньше. Да и соответствует тому, что вы проектируете...

Карташов (махнув рукой). Да вот, проектируем... Но разве все угадаешь?

Геннадий (участливо). У тебя неприятности?

Карташов. Неприятности — это мягко. Полетел мой последний проект!

Геннадий. Куда полетел?

Карташов. В трубу! К черту в зубы! Выбирай любое место.

Геннадий. Что случилось?

Карташов. Случилось? Сначала... сначала украшательство. Били правильно! Украшательства нет. Правильно! Но пошли казармы — неправильно.

Геннадий. Правильно.

Карташов. Что — правильно? Я говорю — неправильно. Поняли. Все поняли. Разобрались. Основные принципы — экономичность и красота. Но все-таки красота? Так ведь?

Геннадий. Что тебя смущает?

Карташов. Меня смущает? Это их смущает!

Геннадий. Кого?

Карташов. Комиссию! Представителей! Нет казарм. Есть красивый фасад! С некоторыми украшениями! Минимальными!

Геннадий. Виталий, я не доберусь до сути.

Карташов. Сути? Во время обсуждения я сказал: «Посмотрите на фасад — он вызывает радостную улыбку». (Объясняя). Там я ввернул кое-что из лепных украшений.

Геннадий (поморщившись). Небольшая радость.

Карташов (пожав плечами). Каждое новое поколение более левое, чем предыдущее! Понятно. Но мои слова об улыбке, кажется, все и испортили! Начали подсчитывать. Улыбка стоит миллион! Говорят — дорого! Убрать улыбку... А это не так просто! Я «Гастроном» внизу запроектировал. Говорят — на втором этаже будет селедкой пахнуть, убрать селедку!

Геннадий. И все?

Карташов. Тебе мало?

Геннадий. Обычная история... Исправишь — миллион сэкономишь.

Карташов. Не вовремя, ужасно все не вовремя! Не с руки!

Геннадий. Почему?

Карташов. Когда у тебя кончатся эти детские «почему»? Я устал... Когда мне приходится... это... по вечерам, одним словом... уходить на заседания... я сплю на заседаниях! На меня коллеги странно смотрят... А Ольга? Ольга ведет себя удивительно! Разговаривает, словно я провинился! Когда я ухожу на эти... заседания, она не говорит ни слова! Я чувствую, смеется надо мной!

Геннадий. У тебя нервы не в порядке.

Карташов. Я убежден, у меня нервное истощение!

Геннадий. Поезжай в санаторий.

Карташов. Санаторий?! Самое подходящее время! А проект?

Геннадий. Да, проект, действительно...

Карташов. Правда, я половинчатый выход нашел. Поеду в Хусаново, в наш дом отдыха. Там есть врач. Конечно, придется работать! Сроки, сроки! Мы — рабы сроков!

Геннадий. Насколько я понимаю, не так много работы.

Карташов. Но канитель! И какая? Если б еще на душе было спокойно...

Геннадий. Что еще такое?

Карташов. Ах, Геннадий! У меня нет личной жизни!

Геннадий. У тебя?!

Карташов. Все в жизни ужасно сложно... Я, собственно, пришел к тебе с просьбой. Как брат к брату...

Геннадий. Слушаю, Виталий.

Карташов. Видишь ли, у меня есть друг. Молодой друг... Правда, я его не очень давно знаю. Но это замечательная личность! Я бы очень просил тебя заняться им.

Геннадий. Заняться? Где он учится?

Карташов. Он работает. Учти — я очень к нему хорошо отношусь...

Геннадий. Я сижу над диссертацией.

Карташов. И тем не менее обращаюсь к тебе с просьбой. Пока я буду в Хусанове, прошу, как брат брата, заняться моим другом.

Геннадий. Как зовут твоего друга?

Карташов. Ниночка...

Геннадий. Женщина?!

Карташов. Ну... Чудесная девушка!

Геннадий. Что же я с ней должен делать?!

Карташов. Ходить в кино, парки, музеи...

Геннадий. У меня каждый час на учете.

Карташов. Я знал — ты откажешь в моей просьбе!

Геннадий. Что же она, не может обождать, пока ты вернешься?

Карташов. Может, конечно, может! Но, во-первых, вокруг немало легкомысленных людей, которые просто могут ее увести...

Геннадий. Если ее уведут — она сама легкомысленная!

Карташов (пылко). Не говори так! Ты ее не знаешь. Если еще существуют ангелы, она самый чистый из них! И я хочу, чтоб она не скучала, пока буду в Хусанове. Но если ты отказываешься... Тогда не знаю, что и делать!

Геннадий. Возьми ее в Хусаново.

Карташов. Что ты?! Об этом может узнать Ольга. Там тьма знакомых. Бывают члены президиума Союза. Все может плохо кончиться.

Геннадий. Кстати, об Ольге. Ты что это, всерьез?

Карташов (уклончиво). Как тебе сказать... У нас что-то плохо с ней... Чувствую — мы на грани!

Геннадий. Поругались?

Карташов. Не-ет! Но когда я встречаю Ниночку, испытываю какой-то необычный жар! Она божественна! В ней все идеально! Лицо, глаза, фигура! Мы не формалисты, но все же мы за идеальную художественную форму. Если бы еще у меня не было такой усталости! Представляешь, идем в кино или в театр, просто в парке сидим — начинаю клевать носом...

Геннадий. Я не хочу верить, что ты всерьез решил расстаться с Ольгой. О лучшей жене трудно мечтать!

Карташов. Э-э, брат... Нам всем нравятся чужие жены! К своим мы привыкаем.

Геннадий. Умная, симпатичная, красивая! Ты ведь был когда-то без ума от нее?

Карташов. Ну, был! А теперь в уме.

Геннадий. Отличный врач, общественник...

Карташов. Как же, член месткома!

Геннадий. Скандалов не устраивает!

Карташов. Что верно, то верно. Но годы уходят...

Геннадий. И ты все хочешь оставить ради какой-то девчонки?

Карташов. Если бы ты увидел, понял бы, что такое Ниночка! Но поскольку ты не хочешь помочь...

Геннадий. Виталий, ты ставишь меня в трудное положение!

Карташов (горячо). Первый раз в жизни я тебя попросил! Первый раз! Ты бы прекрасно мог совместить работу и отдых!

Геннадий (запальчиво). А ее-то согласие ты спросил?

Карташов. Ты же мой брат! Я буду приезжать, Хусаново недалеко.

Геннадий (вздохнув, решительно). Ну что ж, ладно!

Карташов (очень тронут). Гена, ты настоящий брат! Я буду писать на твой адрес... для нее... Изредка... Да, вот еще, тебе понадобятся деньги...

Геннадий. Я не Раскольников, старушек не убиваю.

Карташов. Все мы будем старушками... Рублей пятьсот хватит?

Геннадий (удивленно). На месяц?

Карташов. На двадцать четыре дня.

Геннадий. Три с половиной недели... Давай уж тыщу. Все-таки ответственное задание! Не могу же я барышню мороженым не угостить? Или в ресторанчик не зайти при случае?

Карташов. Алкоголем не злоупотребляй.

Геннадий. Без бокала вина не обойдешься.

Карташов. Верно, конечно. Но учти — Ниночка пьет только сухие грузинские вина.

Геннадий. Красные или белые?

Карташов. Лучше белые. К коньяку ее не приучай.

Геннадий. На тыщу не разгуляешься!

Карташов. Почему ты решил, что я оставляю целую тысячу?

Геннадий. Овес-то нынче почем? Раскошеливайся, брат.

Карташов. Да уж, ничего не скажешь, придется! (Достает бумажник, отсчитывает десять сотенных бумажек). Получи.

Геннадий (пряча деньги в карман). Счета в ресторанах можно не заверять?

Карташов (вручая Геннадию еще бумажку). Еще вот, пожалуй, сотня... Купи пару бутылок шампанского! Закусочку какую-нибудь... Отпразднуем с Ниночкой мой отъезд у тебя.

Геннадий. Но где же она?

Карташов. Сидит на бульваре, на лебедей смотрит... Кстати, у меня билеты на «Лебединое озеро». Начни культобслуживание сегодня.

Геннадий (пряча в карман билеты). Говорят, лебедь — символ верности, придется сходить.

Карташов (горячо). Никогда не забуду, Гена! Я пошел за Ниночкой. Обожди нас здесь. (Уходит).

Геннадий. Лебеди так лебеди! (Снимает со стола модели, ставит их на комод).

С бутылками молока, творогом и сырками входит Подушкина.

Подушкина. Сырки я тоже взяла... Хлеб белый. Черного не привезли.

Геннадий. Очень кстати, Феофилата Понтиевна!

Подушкина. Сырки — подарок от меня.

Геннадий. Благодарю. У вас скатерти не найдется?

Подушкина. Уже не гости ли?

Геннадий. Гости, угадали.

Подушкина (деловито). Пить чего будете?

Геннадий. Шампанское.

Подушкина. Персон сколько?

Геннадий. Трое... (Подумав). С вами четверо.

Подушкина. Шампанское я когда-то уважала... Французское. Падеспань...

Геннадий. Падеспань, по-моему, танец...

Подушкина (доставая из комода скатерть и расстилая ее на столе). И то верно. Шампунь...

Геннадий. Ага, Шампань, винная губерния во Франции.

Подушкина (уходя). Бокальчики и посуду соберу.

Входят Карташов и Нина. Здесь, пожалуй, следует несколько расширить ремарку. Из разговора братьев, несмотря на самые возвышенные слова Виталия Карташова о предмете своей страсти, у зрителей может составиться впечатление о Ниночке как об особе и в самом деле весьма легкомысленной. Но это совсем не так. Ниночка — очень милое, хорошее и доброе существо, отнюдь не какой-нибудь современный вампир в юбке, поставивший целью своей разбить семью Карташовых и женить на себе известного архитектора. Ей он, конечно, нравится. Мы, вероятно, уже заметили, что Виталий Карташов может «пустить пыль в глаза». К сожалению, мы не знаем того, как старший Карташов достиг благосклонности чертежницы Ниночки, но можно со всей убежденностью сказать, что версия о «несчастной семейной жизни», умело и многократно произносимая некоторыми особами мужского пола, не раз находила положительный отзвук в девичьих сердцах и на самом деле вела к серьезным несчастьям... Впрочем, это уже дидактика; в пьесах открытая дидактика труднопереносима, а в ремарках просто невозможна. Поэтому вернемся лучше к действию нашей комедии, в которой появился новый персонаж — Ниночка.

Карташов (с широким жестом). Входите, входите, Ниночка... Это и есть мрачное обиталище моего младшего брата. Прошу знакомиться.

Нина (протягивая Геннадию руку). Фомина.

Геннадий. Геннадий. Не пугайтесь мебели, она не кусается.

Карташов. Смелее, Ниночка, не стесняйтесь.

Нина. Я не стесняюсь. (Увидев портрет жокея). Здесь кто-то связан с коневодством?

Геннадий. Хозяин был жокей, любимец московской публики.

Карташов (Геннадию, указывая на стол). У тебя все в порядке?

Геннадий. Ах, да! (Нине). Извините.

Карташов (Нине). Отметим мой отъезд.

Геннадий. Один момент. (Уходит).

Нина. Симпатичный у вас брат.

Карташов (восторженно). Чудесный парень! Заканчивает кандидатскую работу о новой мебели! (Указывая на комод). Его работа.

Нина (рассматривая мебель). Современный вкус... Хорошее чувство формы.

Карташов. Очень талантливый! У нас вся семья...

Нина (обернувшись). А как ваш последний дом?

Карташов (махнув рукой). А-а, ерунда! Небольшие доработки.

Нина. Небольшие?

Карташов. Нет, придется кое-что, конечно... Из-за этого и в Хусаново отправляюсь. Ах, Ниночка, как я буду там скучать! (Целует Нине руки.) Я так привык к вам! К вашим глазкам, ручкам, к вашему милому голосу!.. (Заглядывая в глаза.) А вы будете скучать?

Нина (просто). Конечно. Я тоже привыкла. С вами интересно. Вы много знаете. Много видели...

Карташов. Ниночка, я с ума схожу! (Пытается поцеловать Нину в губы.)

Нина (отстраняясь). Не надо, Виталий Николаевич!

Карташов (пылко). Почему вы всегда говорите «не надо»?

Нина. Мне совестно, у вас жена...

Карташов. Какое это имеет значение?!

Подушкина (входя). Вот тарелочки достала... Еще кузнецовские. (Расставляя тарелки.) А барышня это чья же?

Карташов (с замешательством). Это... Ниночка... Ниночка... Познакомьтесь, Феофилата Понтиевна.

Нина. Фомина.

Подушкина. А я Подушкина. Вот и пир получается. (Карташову.) Скромник у вас Геннадий. Я ему говорю — сырки взять, а он — нету денег. На сырки нету денег? Сама ему купила. (Уходит.)

Нина. Забавная старушка...

Карташова (думая о другом). Очень! Вы будете ко мне приезжать?

Нина. Вероятно, сложно!

Карташов. Я попрошу Женю Бабкина, у него свой «москвичок».

Нина. А почему ваш брат не живет с вами?

Карташов. Стремление к самостоятельности! Мы все прошли эту спартанскую школу. Ниночка, приезжайте. В Хусанове бывают интересные люди. Художники, писатели... Я познакомлю вас. И смешные приезжают. Иногда непонятно — кто, откуда, почему? То внучка камердинера Чайковского, то правнук администратора Шаляпина. (Смеется.) Люди искусства!

Нина. Вам нужно как следует отдохнуть, излечиться от сонливости.

Карташов. Ах, не вспоминайте! Я сам собой возмущен! Но этот последний проект!..

Нина. Вы хороший!

Карташов (проникновенно). Ниночка!

Подушкина (входя с бокалами). По случаю вас, барышня, баккара достала. Покойник еще из Бельгии привез. Приз там получил. (Чокается, раздается звон.) Вечерний звон! (Режет хлеб.) Хорошо, я белый взяла, Геннадий Николаевич просил черного...

Карташов. Черный более полезен. В нем меньше углеводов.

Подушкина. В смысле углеводов, верно, скоро мы все абсолютно на газ перейдем.

Геннадий (входя). Вот, полусухое!

Нина. Угадали! Самое хорошее!

Геннадий. О вашем вкусе я информирован.

Нина (взглянув на Карташова). Как — информированы?

Карташов. Ниночка, я говорил, кроме сухого, ты ничего не пьешь.

Подушкина (раскладывая по тарелкам еду). Между прочим, еще хороша зубровка. Но я лично ее не употребляю.

Геннадий. Я так хочу есть!

Нина (непосредственно). И я.

Подушкина. Вот мы сейчас и закусим. Присаживайтесь, гости дорогие.

Все садятся. Карташов недовольно косится на Подушкину.

Вам колбаски или лососинки, Виталий Николаевич?

Карташов. Да уж лососинки.

Нина. А я люблю чайную колбасу!

Геннадий (разливая шампанское). Играет!

Подушкина. Не хуже французского.

Карташов (оттаяв). Я хочу выпить за Ниночку!

Геннадий (чокаясь). Присоединяюсь!

Подушкина (Нине). За то, чтобы вам в любви везло.

Нина. Спасибо, но, право, я не заслужила.

Карташов. Заслужили, заслужили, Ниночка!

Звонок.

Подушкина. Кто бы это? (Уходит из комнаты.)

Карташов (тревожно, Геннадию). К тебе?

Геннадий (поднявшись). Никто будто не должен...

Подушкина (входя). Принимайте еще гостя. (Впускает Бабкина).

Но прежде чем продолжить действие нашей комедии, необходимо все же сказать несколько слов об архитекторе Евгении Михайловиче Бабкине. Нельзя утверждать, что он является типичным образом нашего современника, но как человек, он, безусловно, представляет собой некий тип людей, количество которых в нашем обществе не столь уж велико, но ценность их и личная обаятельность от этого не уменьшаются, а скорей, наоборот, увеличиваются. Обстоятельства и действие в комедии сложились так, что мы, собственно, ничего не узнаем о Бабкине как об архитекторе. Если Карташов становится нам известным не только со стороны личной жизни, но и своей профессиональной деятельности, то все, что касается личности Бабкина, остается в тени, и вовсе не по вине автора. Бывает так в жизни, что людей мы узнаем лишь по какой-то части их биографии или проявлению их характера в сугубо личной сфере. Но даже и тогда мы можем узнать человека и составить о нем правильное представление. Что же можно сказать о Бабкине? Он верный товарищ Виталия Карташова, с которым его связывают долгие годы настоящей дружбы. Кроме того, Бабкин является еще и искренним другом Ольги Федоровны Карташовой и относится к ней с глубоким уважением. Высоко звание товарища и друга! Но бывают в жизни события, когда это звание подвергается нелегким, да, скажем прямо, тяжелейшим испытаниям. Вспомним-ка своих друзей! Вспомним самих себя! Кто из нас не проходил таких испытаний? Все ли мы и всегда ли выдержали их до конца? Воздадим же должное Евгению Бабкину за его высокие душевные качества и за все, что придется ему перенести в качестве друга семьи Карташовых. Да будет свята и всеми почитаема настоящая дружба — чувство, которое наравне с любовью рождает высокие, благородные порывы в нашей душе! Итак, Бабкин переступил порог комнаты Геннадия Карташова.

Карташов. Женя?! Ты?!

Бабкин. Собственной персоной. Разрешите получить наличными за бензин, который я израсходовал в поисках вас, товарищ Карташов! Вас уже, вероятно, ищут и через уголовный розыск.

Карташов. Что случилось? Не валяй дурака.

Бабкин. Если ты сам не повалишься, все будет в порядке.

Карташов. Как я устал от твоих дубовых острот!

Бабкин. Лучше уж слушать мои дубовые остроты, чем то, что я тебе сейчас скажу!

Карташов. Что еще там?

Бабкин. Тебя ищут, чтобы сообщить новые, окончательные, согласованные поправки.

Карташов (вздохнув). Дело мое идет на поправку.

Бабкин. И тебя к остротам потянуло? Ольга меня просила...

Карташов (перебивая). Хорошо, хорошо!

Бабкин. Ничего хорошего, тебя ищут.

Карташов. Сколько у меня есть времени?

Бабкин. Максимум — тридцать секунд. Для того чтобы собраться, попрощаться и смотаться.

Нина. Евгений Михайлович, все-таки вы жестокий друг!

Бабкин. Милая Ниночка, если я что и не делал для моего друга, так это — не заслонял его грудью, и только потому, что в него еще никто не стрелял... Кстати, налейте же шоферу, рассыльному, сигналисту! Неужели я не заслужил?

Звонок.

Карташов (поднявшись). Кто еще может быть?

Подушкина (уходя). Я открою.

В комнате напряженная тишина.

Нина. Евгений Михайлович, вы все веселье прервали.

Бабкин. Бабкин, Бабкин, как тебе не стыдно!

Карташов. Тише!

Подушкина (входя). Ошиблись дверью.

Карташов (вздохнув, оживленно). Как жаль, но должен отправляться!

Все поднимаются.

Нет, нет, вы продолжайте! Ниночка, я попросил Геннадия, чтобы он... Впрочем, он все сам скажет. Геннадий, надеюсь.

Геннадий. Я провожу.

Карташов. Женя, ты со мной?

Бабкин. Профессор даже в парикмахерскую любил ходить с ассистентами. Завтра я отвезу тебя в Хусаново. А сегодня я тоже имею право на отдых!

Карташов (с оглядкой на Подушкину; Нине). До скорой встречи! (Целует руки.)

Нина. Отдыхайте как следует, Виталий Николаевич!

Карташов. Постараюсь. (Уходит в сопровождении Геннадия.)

Подушкина. Суета... Новые дома строят — в старом посидеть не дают.

Нина (Бабкину). Как вас все-таки терзают!

Бабкин. Профессия у нас, Ниночка, ответственная. Писатель напишет, не понравится книга — читатель отложит. Фильм не понравился — три рубля, конечно, сумма, но все же можно и покинуть сеанс. Художник картину плохую сделает? Ну, не купят, а купят, не понравится — к стене повернут. А в наших произведениях люди жить должны. Тут тремя рублями не обойдешься...

Нина. Очень вы искусство упрощаете.

Подушкина. А я согласна с товарищем Бабкиным. Я «Милый друг» Гюи де Мопассана двенадцать раз прочла. Любовь, ревность, измены. Долголетие обеспечено. (Легко стуча по столу.) Мебель эту сделали, может, триста, может, двести, но за сто лет ручаюсь. И — живет. Дерево, а вот видите!

Бабкин (подливая Нине вина). Прощание братьев затянулось. (Подушкиной.) У вас гитара с незаржавленными струнами?

Подушкина. Испанская, не ржавеет. Из Мадрида Никодим привез. На Сильве приз взял.

Бабкин (перебирает струны). Гитара — инструмент для воспоминаний.

Входит Геннадий.

(Поет.)

Весна приходит и уходит

От нас в далекие края!

На белоснежном пароходе

Уплыла молодость моя.

Все это очень старомодно,

Как лунный свет и соловей...

Но почему-то я сегодня

Взгрустнул по юности своей.

Ах, юность бесшабашная,

Тебя не будет вновь;

Ах, молодость бесстрашная,

Красивая любовь!

Где б ни был я, навек запомню

Твой дом в сиреневых кустах,

И тишину старинных комнат,

И счастья свет в твоих глазах.

Весна приходит и уходит

От нас в далекие края!

На белоснежном пароходе

Уплыла молодость моя.

Ах, молодость бесстрашная,

Красивая любовь!

Ах, юность бесшабашная,

Тебя не будет вновь!

Геннадий. Мрачноватый романс.

Нина (с раздумьем). Любовь должна быть красивой!

Звонок.

Подушкина. Еще кого-то бог принес. (Уходит).

Бабкин. Да, Ниночка, любовь должна быть красивой!

Геннадий. Но само понятие красоты может иметь различные толкования. Для одних — джаз и коньяк пять звездочек, для других — майская степь с тюльпанами.

Бабкин. Когда мы проектируем жилища, в понятие красоты входит и то, где будут расположены санитарные узлы.

Подушкина (входя с Карташовой). К вам еще гостья.

Бабкин (поднимаясь). Оленька!

Геннадий (вскочив). Ольга Федоровна!

Подушкина. Пируйте, я чаек поставлю. (Уходит.)

Карташова (щуря близорукие глаза). О, у вас и в самом деле пир!

Бабкин (целуя Карташовой руки). Нам не хватало только королевы!

Карташова (разглядывая Нину). По-моему, имеется.

Геннадий (смущенно). Это... это Ниночка.

Нина (неловко подавая руку). Фомина.

Карташова. Карташова... (Бабкину). А-а... Виталий?

Бабкин. Десять минут назад он был еще здесь.

Карташова. Не могу сидеть в квартире — через каждую минуту звонок. (Садится.) Объездила все известные места. (Бабкину.) Тебя, конечно, дома нет?

Бабкин (печально). Нет.

Карташова (Геннадию). Решила навестить брата. Опять неудача.

Бабкин. Абсолютная удача! Ты с нами, это — главное! (Смотрит на часы.) Виталий уже там, где ему надлежит быть в это время.

Карташова (легко). Вечные с ним беспорядки! (Нине.) И вам, наверно, помешала?

Нина (смешавшись). Что вы?

Бабкин. Крупнейшее упущение! (Карташовой.) Мы до сих пор не налили тебе вина.

Карташова. Для старого холостяка это непростительно.

Бабкин. Первые склеротические явления! А бокал? (Уходит).

Карташова. Как, Гена, успехи?

Геннадий. Работаю как черт!

Карташова (Нине). Вам не страшно с ним?

Нина (взволнованно). Нет, что вы?!

Бабкин (входя с бокалом). Наследница Понтия Пилата субсидировала еще один бокал. (Наливая.) Все-таки в игре этой влаги есть какое-то очарование. За здоровье нашей любимой и мудрой Ольги!

Карташова. Женщине необязательно быть мудрой!

Бабкин. С мудрой женой, вероятно, и мужу легче.

Карташова. Женя, в самом деле серьезные исправления у Виталия?

Бабкин. Ну, обычные...

Карташова. Дома устроил истерику! (Нине.) Извините, наши семейные дела... Забыла, как ваше имя?

Нина (окончательно смущена). Нина.

Геннадий (громко). Ниночка! Ольга Федоровна, это Ниночка, прекрасный человек!

Нина. Да что вы, Геннадий!

Геннадий (взглянув на часы, Нине). Мы же опаздываем на «Лебединое озеро»!

Нина (вскочив, обрадованно). Да, опаздываем, скорей!

Карташова. Нам, наверно, тоже пора.

Бабкин. Бессмысленная затея гнаться за молодостью. Если не на лебедином, то на каком-то другом озере им положено быть.

Нина (подавая руку Карташовой). До свидания.

Геннадий и Нина уходят.

Карташова. Как она симпатично краснеет!

Бабкин. За розовой ширмой может быть все что угодно.

Карташова. Ты никогда не верил в порядочность.

Бабкин. Я получил материалистическое воспитание...

Карташова. Эта девушка просто ребенок!

Бабкин. Может быть... Может быть, Оля! Лично же я предпочитаю детей, которых еще держит за руку мама. (Чокаясь с Карташовой.) За вечную любовь!

Карташова (улыбаясь). Смешные слова.

Бабкин. Почему же?

Карташова. Ты Виталия знаешь не хуже меня. Вероятно, в некоторых вопросах даже лучше, чем я.

Бабкин. Я отвергаю подозрения!

Карташова. С Виталием что-то происходит.

Бабкин. Ты же знаешь — неприятности с проектом!

Карташова. До проекта... Двадцать один год жизни. Как в Третьяковской галерее — представлены все жанры. А я всегда была сторонницей реалистического направления.

Бабкин. Не любишь модерн?

Карташова. Виталий к модерну не приспособлен... А мне, как терапевту, модерн противопоказан. Натура — главное.

Бабкин. Хорошая ты натура, Ольга.

Карташова. Не подхалимничай! Меня беспокоит Виталий. Я знаю, он влюбчив. В эту пору он особенно следит за собой. Стрижется, бреется, душится, смотрится в зеркало, носит пестрые галстуки. Словом, ведет себя как настоящий породистый попугай.

Бабкин. Попугаи не бреются.

Карташова. Бреются... Потом все проходит. Впрочем, что я тебе говорю?!

Бабкин. Ольга, я ручаюсь — он любит только тебя!

Карташова. Что ты можешь сказать иного? Но ты не знаешь зенита его влюбленности. Если он вместо галстука надел «бабочку» — зенит!..

Бабкин. «Бабочка» — это что-то новое.

Карташова. Когда-то я увозила его с собой, устраивала сцены. Надоело. Я себя уважаю. Пожалуй, немного ленива... (Беспомощно.) Я не могу его выслеживать!

Бабкин. Да, конечно... Ты принимаешь какие-нибудь меры?

Карташова. Что я могу делать? Я медик... Кстати, Виталий не жаловался на сонливость?

Бабкин. Конечно! Он ужасно переутомился!

Карташова (смеется). Переутомился? Я делаю, что могу! В борщ или в суп в дни его «заседаний» я подливаю ложку снотворного. Раньше был бромурал, теперь более действенный нембутал...

Бабкин. Слушай, но он спит иногда и на настоящих заседаниях.

Карташова. Тут я ни при чем. Он мне свой график не показывает. (Просто.) Будет очень жаль, если мы расстанемся. Я ведь его, Женя, люблю. И ни о ком больше не думаю. И не смогу думать. Я бы даже сейчас решилась найти его объект и объяснить, что так нехорошо. Я бы пошла на это. Но Виталий так ее законспирировал, что не знаю, в какой области искать?!

Бабкин. Если таковая имеется, то, вероятно, не дальше Московской области.

Карташова. Остроты твои иногда бывают плоскими, как сковородка.

Бабкин. Без сковородки не приготовишь даже омлета!

Карташова (взглянув на часы). Пора. Все-таки надо собрать чемодан... (Вдруг.) У Геннадия хорошая девушка... Женя, приведи их ко мне. Потанцуем, попоем... Ниночка понравилась мне. Так по-детски краснеет!

Бабкин. Охота приглашать в дом всяких легкомысленных девушек!

Карташова. Она мне понравилась. У Геннадия не может быть плохой подруги.

Бабкин. У Геннадия? (После некоторого раздумья.) А что же! Это мысль. Ну, по последней?

Карташова. За что?

Бабкин. За милых женщин!

Чокаются. Входит Подушкина с чайником.

Подушкина. Вот и чаек!

Бабкин. Долго, бабушка, грелся.

Подушкина. Напряжение слабое.

Бабкин. Привет, бабуся!

Карташова. До свидания. (Уходит с Бабкиным.)

Подушкина (провожает их и возвращается; наливает бокал). Хорошо, когда вокруг тебя все счастливы!

Занавес

Действие второе

Возможно, не следует подробно описывать квартиру Карташовых, так как в ней нет каких-либо особых достопримечательностей. Это добротная новая квартира с большой столовой, которая предполагает в людях, живущих здесь, общительность, умение и желание принять гостей, повеселиться с ними, пошутить, немного позлословить, иногда и поспорить. Но все же следует сказать, что дом их расположен в одном из новых районов Москвы; в широкие окна и раскрытую балконную дверь виден пейзаж, по причине недавнего рождения скорей напоминающий красочный проект жилищного массива, чем реально существующий городской пейзаж. Время послеобеденное, солнце клонится к закату, отчего на всех предметах лежит бронзово-алый отблеск. Обстановка комнаты достаточно современная, но уж, конечно, не «ультрамодерн». На стенах висят изящно окантованные акварели светло-сиреневых и зеленовато-желтых тонов. На полочках расставлена прибалтийская и украинская керамика. Мебель современная, облегченная, но не выставочная, а та, что уже появляется в продаже, хотя еще в малых количествах, именно та, за которой особенно гоняются любители всего «суперсовременного» и, что уж греха таить, не устают оглядываться на Запад, любя в связи с этим восклицать: «Вот это да! Вот это вкус!» Мебель такая, конечно же, прекрасно помещается и в квартирах обычных людей, у которых на плечах обычные головы, а не примитивные устройства, по которым узнают направление ветра. Когда такая мебель попадает в квартиры обычных людей, из нее не делают музейных экспонатов, на ней сидят, лежат, пьют, едят, то есть поступают, как все нормальные люди во все века. Тогда и квартира при всей тщательности ухода за ней выглядит человеческим жильем, а не витриной в мебельном магазине. Вот это, собственно, автор комедии и хотел сказать об уютной, чистой и простой, но с хорошим вкусом сделанной, именно сделанной, квартире Карташовых, в которой к моменту открытия занавеса находится одна хозяйка дома, накрывающая стол на четыре персоны. Пожалуй, следует добавить еще и то, что хозяйка дома очень любит цветы. Они щедро представлены в комнате всем буйством и нежностью майских красок. И сама Ольга Федоровна Карташова со своим ярким платьем и аккуратным передничком словно находится в центре оранжево-золотистого московского предвечерья. Посуду Ольга Федоровна расставляет так, как шахматисты играют в шахматы: каждый ход продуман и обратно не берется. А когда из серванта достаются бутылки, каждая из них в ее руках кажется офицером, турой и даже королевой. Телефонный звонок прерывает ее сложное занятие.

Карташова (чуть нараспев). Алло... Слушаю, Женечка... Через пятнадцать минут? Очень хорошо... Нет, нет, ничего не надо. Все есть... И это есть. Успела. Жду... Нет, еще не звонили. (Повесив трубку, подходит к столу.)

Снова телефонный звонок.

(Снимает трубку.) Алло... Геннадий?.. Я. Прибыли? Замечательно!.. Не-ет, прямо приезжайте... Ничего. Здесь приведет в порядок. Сколько вам из Химок дать на дорогу?! Двадцать минут достаточно? Ну, тридцать. Евгений Михайлович будет раньше вас. Жду. (Повесила трубку, подходит к столу, берет вазу с цветами, затем возвращает ее на стол, склонив голову набок и окончательно оставляет вазу на столе. Выходит на балкон, стоит, освещенная солнцем.)

Медленно открывается дверь, в комнату осторожно входит Карташов. Он гладко выбрит, причесан и в «бабочке». Увидев стоящую к нему спиной жену, останавливается, тихо скрывается за дверью и уже снова входит шумно и решительно.

Карташов. Оля!

Карташова (вздрогнув). Ты? Напугал. (Возвращается в комнату.) Что же не позвонил?

Карташов. Не так просто оттуда дозвониться.

Карташова. Кончил работу?

Карташов. Что ты?! Возни еще! Расчеты забыл, не помню, не то здесь, не то в мастерской...

Карташова. Приехал с ночевкой?

Карташов. Не знаю, как сложится...

Карташова. Что сложится?

Карташов. Видимо, придется уехать, но посмотрю... Ты как чувствуешь себя?

Карташова. Хорошо. А ты?

Карташов. Ничего как будто... Врач смотрел. Переутомление, конечно. Сонливость...

Карташова. Не прошла?

Карташов. Чуть лучше, но еще есть.

Карташова. Смотри, привязалась... Интересные люди отдыхают?

Карташов. Есть, конечно... Но я в стороне... Некогда... Дорого мне улыбка обходится.

Карташова. Сам улыбаться перестал.

Карташов. Не до улыбок.

Карташова. По дому соскучился?

Карташов. Конечно, но что делать!

Карташова. Остался бы, утром уедешь.

Карташов. Сложно, Оленька... Директору обещал вернуться.

Карташова. Я дам справку, что провел ночь со своей законной женой. Когда-то я удирала к тебе из домов отдыха.

Карташов (вздохнув). Олечка, проект! (Обратив внимание на сервировку.) А это что?

Карташова. Гости. Видишь, и гости будут.

Карташов. Гости?! Но кто же все-таки?

Карташова. А тебя интересует?

Карташов. Могу не спрашивать!

Карташова. Женя Бабкин... Женя и Геннадий.

Карташов. Но стол накрыт на четырех человек?

Карташова. Геннадий будет с девушкой.

Карташов (удивленно). Геннадий с девушкой?

Карташова. Представь себе, да.

Карташов (ничего не подозревая). Откуда у него девушка появилась?

Карташова. Очаровательное создание! Чистое и непорочное.

Карташов. Какими ты сведениями обладаешь!

Карташова. Краснеет каждую минуту.

Карташов. Румянец никогда не являлся признаком непорочности.

Карташова. В этих вопросах я не столь широко образована. С меня достаточно, что Геннадий обращается с ней как с невестой.

Карташов. Что еще за невеста? Нельзя же, не узнав человека, жениться!

Карташова. Почему — не узнав?

Карташов. Когда я уезжал, у него никаких Дездемон не было.

Карташова. Как не было?

Карташов. Не было, я точно знаю.

Звонок.

Карташова. Женя. (Уходит, возвращается с Бабкиным.)

Бабкин. О, отшельник! Как твое бренное тело?

Карташов (целуясь с Бабкиным). Приволокся вот...

Карташова (улыбаясь). У меня кухонные дела.

Бабкин (Карташовой). Геннадий подал признаки жизни?

Карташова. Звонил из Химок — минут через двадцать будут. (Уходит.)

Бабкин. Ну, что? Как твой фасад?

Карташов. Остались мелочи. (С оглядкой на дверь, шепотом.) Слушай, я приехал... Геннадия нет дома, старухи тоже. Я заезжал к ним... Три дня назад послал письмо, предупредил: буду сегодня,— нету! Геннадий загулял, девочку какую-то нашел?! Просто нехорошо, он обещал!

Бабкин (смотря на Карташова как на сумасшедшего). Остановись! Ничего твой Геннадий не загулял. Он с Ниной поехал прогуляться по каналу.

Карташов. С какой Ниной?

Бабкин. С твоей.

Карташов. То есть, как?

Бабкин. А вот так.

Карташов. Когда?

Бабкин. Три дня назад.

Карташов. В одной каюте?

Бабкин. Это мне не известно.

Карташов. Но откуда ты знаешь, что они поехали по каналу?

Бабкин. Я сам их отвозил в Химки.

Карташов. В Химки?

Бабкин. Именно.

Карташов. Так, может быть, это Геннадий с Ниной сейчас едут сюда?

Бабкин. Абсолютно точно.

Карташов. Ты что, издеваешься надо мной?!

Бабкин. При чем здесь я?

Карташов. Но ведь может быть скандал?!

Бабкин. Не исключено!

Карташов (хлопнув себя ладонью по лбу). Погоди! Ольга с ней познакомилась?

Бабкин. С ней.

Карташов (тревожно). Боже мой! Надеюсь...

Бабкин. Будь спокоен.

Карташов (раздумывая). Но тогда мне надо уезжать из собственного дома?

Бабкин. Да, пожалуй, во избежание...

Карташов. А я-то надеялся повидать, провести с ней вечер.

Бабкин. Я вижу.

Карташов. Что ты видишь?

Бабкин. «Бабочку» надел.

Карташов. Так обидно! Только, прошу тебя, узнай обязательно: они ездили в одной каюте или нет?

Бабкин. И что тогда?

Карташов. Дай мне телеграмму.

Бабкин. Какой текст?

Карташов. Если в разных, так и пиши — «в разных, привет!»

Бабкин. А если вместе?

Карташов. Напиши суровую правду. Одно слово — «вместе».

Бабкин. А привет?

Карташов. Здесь привета не надо, (Тревожно.) Они могут явиться каждую минуту?

Бабкин. Могут.

Карташов. Что ж, поеду! Прошу — посмотри здесь, пожалуйста. И Геннадию скажи. И Олю успокой.

Бабкин. Не волнуйся! Все самортизирую.

Карташов. Да, еще узнай, получил ли Геннадий мое письмо? Для Нины... (Уходит в другую комнату.)

Входит с блюдом Карташова. Пряча бумаги в карман, появляется Карташов.

Карташова (ставя пятый прибор). Снимайте пиджаки, мужчины.

Карташов. Оленька, я должен уехать... Очень малые сроки. Расчеты оказались дома. Поеду, ничего не сделаешь!

Карташова (грустно). Ну вот... Лучше б не приезжал.

Карташов (подходя к жене). Не сердись, нужно, понимаешь, нужно. Спроси у Жени.

Бабкин (категорично). Возвращаться надо немедленно, иначе могут быть неприятности.

Карташов. Вот видишь...

Бабкин. Да, фасад может быть испорчен!

Карташова (разочарованно). Если так — не могу перечить!

Карташов (подходя к жене, целуя ее в лоб). Не скучай, скоро совсем вернусь.

Звонок. Карташов рванулся к двери и остановился... Бабкин уходит, возвращается с газетой.

Карташова. «Вечерка». (Кладет газету на сервант).

Карташов. Ну, пока... (Направляется к двери.)

Карташова (подавая мужу газету). «Вечерку» возьми.

Карташов. А, да... (Берет газету. Бабкину.) Просьбу не забудь.

Бабкин. Все будет в порядке!

Карташов уходит. Карташова выходит на балкон. Бабкин закуривает. За окнами багровеет закат. Бабкин подсаживается к роялю, открывает крышку, играет какую-то грустную мелодию.

Карташова (возвращается в комнату). Взял такси и уехал.

Бабкин. Пешком отсюда далеко.

Карташова. Не верится, что он поехал в Хусаново.

Бабкин. Оля, он поехал именно туда.

Карташова. Все приметы говорят о противоположном.

Бабкин. Ах, эта «бабочка»! Так порой ошибаются даже самые проницательные жены.

Карташова. Женам иногда приятно ошибаться.

Бабкин. Оля, ты незаслуженно обижаешь Виталия! Я клянусь, он действительно уехал в Хусаново!

Карташова. Хорошо! Верю! У нас сегодня гости, будем веселиться!

Звонок.

Вот и они! (Уходит. Возвращается с Подушкиной.)

Подушкина (увидев Бабкина). Здравствуйте.

Бабкин. Добрый вечер, Феофилата Понтиевна! Как ваше самочувствие?

Подушкина. Самочувствие у меня бодрое. Только вот радикулит сквозняком прихватило, ощущаю затруднение в быстрых движениях.

Карташова. Прошу, присаживайтесь.

Бабкин. А вы песочком горячим.

Подушкина. Пробовала, милый, гравий даже нагревала. Тротуар у нас меняют, я мешочек гравия вечерком собрала, нагрела — и на радикулит.

Бабкин. Помогло?

Подушкина. Неполноценное средство.

Карташова. Кварцем надо бы.

Подушкина. Утюгом пробовала. Соседка меня прогладила. Тело — ничего, разгладилось, а радикулит остался. Жаркое время наступает, сквозняки. Кухня коммунальная, у кого здоровье железное, тот окна открывает, кто из более слабого материала — закрывает, в это время его простуда и берет!

Карташова. Приходите ко мне в поликлинику. Посмотрю вас, вылечим.

Подушкина (Карташовой). Заметила я, любите добро делать.

Карташова. Профессия такая.

Подушкина. Бывает, и профессия достойная, а человека не находит.

Бабкин (поднявшись). Всякое бывает.

Подушкина (махнув рукой). Вы что ж думаете, я из-за радикулита пришла?.. Геннадий пропал!

Карташова. Все в порядке. На прогулку уехал.

Подушкина. Хоть бы записку написал! У меня родных нет, привыкла. А тут день — нет, два — нет, три... В милицию хотела заявить. Письмо брат прислал. Может, срочное что?

Карташова. Он скоро здесь будет.

Подушкина (достает письмо). Передайте, уважаемая. (Взглянув на стол.) Вижу, сервировочка у вас...

Карташова. Геннадия ждем. Оставайтесь.

Подушкина. Рада бы... Да радикулит. (Переворачивает одну из тарелок.) Наша?

Карташова. Наша.

Подушкина. А мне однажды муженек привез из Германии сакс, сервиз, полный набор — и обеденный, и чайный, и кофейный. Приз на Истукане взял... Только сам потом и побил. Сахарница одна осталась. Боялся разбить, хруста под ногами не выносил... (Подавая письмо.) Когда же Геннадия домой ждать?

Карташова. Сегодня, вероятно.

Подушкина. А на приемчик когда к вам?

Карташова. Завтра с девяти до двух.

Бабкин (завороженным взглядом смотря на письмо). Ольга Федоровна вас моментально вылечит. (Карташовой.) Я провожу. (Уходит с Подушкиной.)

Карташова (рассматривает конверт, вернувшемуся Бабкину). Ты не можешь объяснить, что обозначают инициалы «Н. Ф.»?

Бабкин (теряясь). Какие инициалы?

Карташова. Письмо адресовано Геннадию для Н. Ф. Кто такой или такая Н. Ф.?

Бабкин (удрученно). Оля, я не криминалист.

Карташова. Почему Виталию надо посылать брату письмо для Н. Ф., а не прямо Н. Ф.?

Бабкин. Откуда я знаю! Спроси у Виталия!

Карташова (с пристрастием). А ты не знаешь?

Бабкин. Нет!

Карташова. Поклянись!

Бабкин. Клянусь старой черепахой и всеми ее родственниками!

Карташова. Не паясничай!

Бабкин. Оля, успокойся.

Карташова. Я успокоилась. (Берет со стола нож.)

Бабкин. Ты, кажется, хочешь меня зарезать?

Карташова. Я хочу вскрыть письмо.

Бабкин. Я где-то читал, что вскрытие чужих писем — признак некультурности.

Карташова. Если ты скажешь, где это написано, я обязательно прочту. До сих пор не читала. (Легко открывает конверт.) Хоть бы заклеивал хорошенько!

Бабкин (отчаянно). Я умываю руки!

Карташова (читает письмо, подает его Бабкину). Читай! Ну, читай же!

Бабкин. Я плохо разбираю рукописный текст.

Карташова (забирая письмо). Тогда слушай. «Дорогая Ниночка!» Еще одна Ниночка? Или это эта Ниночка?

Бабкин. Откуда я знаю! Я не вмешиваюсь ни в чьи личные дела!

Карташова. Мелкие лгунишки! (Читает). «Дорогая Ниночка! Здесь, в Хусанове, я не нахожу себе места». Теперь ясно, почему он приехал! «Я ложусь спать и встаю с мыслью о вас. Здесь очень красиво, много интересных людей, но меня никто и ничто не интересует». (Бабкину.) Слышишь?

Бабкин. М-да...

Карташова. Переходишь на мычание? Читать до конца?

Бабкин. Не стоит, Оля?

Карташова. Нет уж, дослушай! «Я мечтаю только о том часе, когда смогу вас увидеть. Если говорить точно, я буду в ближайшую среду, примерно около шести часов, в обычном месте». Сегодня как раз среда! А время? Восьмой час. Где ваше обычное место?

Бабкин. Откуда я знаю?!

Карташова. Ты, вероятно, не один раз бывал с ним вместе?!

Бабкин. Клянусь тебе!

Карташова. Дальше, конечно, «целую ваши славные ручки».

Бабкин. Все?

Карташова. Все.

Бабкин. Есть замечания. Во-первых, он называет ее на «вы», во-вторых, он целует ей ручки... Только ручки!

Карташова. Можешь мне сказать, это та Ниночка или не та?

Бабкин. Не знаю.

Карташова. Хорошо. У них все и спросим!

Бабкин. Та!

Карташова. Что значит «та»?

Бабкин. Эта!

Карташова. Эта, что с Геннадием?

Бабкин. Бог свидетель, я приперт к стене! Да!

Карташова. Роль Геннадия в этом деле?

Бабкин. Пастушок... выполняет просьбу старшего брата.

Карташова. У вас что, целая организация работает?

Бабкин (сломлен). Оля, житейское дело...

Карташова. Эх, вы! Житейское дело! Почему же вы не считаетесь с нами? С теми, кто из-за ваших «житейских дел» проводит ночи в слезах! Кому и свет становится не мил!.. А еще новые дома проектируете! А чувства какие у вас?

Бабкин. Не обобщай, Ольга!

Карташова. Вот почему эта Ниночка так мило краснела при мне.

Бабкин. Я все-таки смею утверждать, что Нина хорошая девушка.

Карташова. Это еще надо проверить!

Бабкин. Теперь не проверишь. Обед придется отменять.

Карташова (решительно). Отменять? Ни в коем случае! (Уходит из комнаты, возвращается с клеем.) Восстановим невинность письма. (Заклеив конверт.) Вот и все. Во всяком случае, более бережно, чем там, в Хусанове. Поскольку ты предал меня...

Бабкин. Оля...

Карташова. Ты обязан искупить свою вину...

Бабкин. Я товарищ Виталия, не суди меня строго!

Карташова. Но ты всегда был и моим другом! Так вот, с этого момента ты не мой друг — ты мой раб, батрак, поденщик!

Бабкин. Боже мой!

Карташова. Ты будешь делать все, что я тебе прикажу. В частности, сегодня будешь петь, играть, мы будем танцевать!

Бабкин. Ты еще собираешься танцевать?

Карташова. Почему же нет? Виталий все-таки уехал в Хусаново! Только... только вот что... Мне нужно остаться на некоторое время с Ниной вдвоем.

Бабкин. Куда ж я дену Геннадия?

Карташова (раздумывая). Геннадия? Могу же я быть рассеянной хозяйкой? (Убирая бутылки со стола.) Я приглашаю гостей к столу — и вдруг выясняется: забыла купить вино. Какая рассеянность! И вы уходите с Геннадием за вином! (Прячет бутылки в сервант.)

Бабкин. Прелестно!

Карташова. Тебе деньги дать?

Бабкин. Я хочу заплатить налог за предательство.

Карташова. Одним налогом ты не отделаешься. Еще: письмо Геннадию я отдам, когда сочту нужным.

Бабкин. Как вовремя уехал Виталий!

Карташова. До Виталия мы еще доберемся! Теперь садись к роялю и играй, но не очень грустное!

Бабкин. Тапер, на место! (Садится к роялю, играет.)

Карташова (прячет письмо в сервант, выходит на балкон и возвращается). Вошли в парадное!

Бабкин перестает играть.

Продолжай.

Бабкин играет. Звонок. Карташова уходит и возвращается с Ниной и Геннадием.

Геннадий (вручая Карташовой букет роз). От нас с Ниной.

Нина (смущенно). Геннадий сказал, что вы очень любите цветы.

Карташова (присматриваясь к Нине). Гена сказал правду... А мы в ожидании сумерничаем.

Бабкин. Предаемся плановому пессимизму.

Карташова (Нине). Как отдохнули?

Нина. Чудесно! Красивые берега! Такой гостеприимный капитан!

Геннадий. Капитан Нине особенно понравился.

Нина. Ну, ему уже где-то около пятидесяти!

Карташова. Если человек нравится, разве возраст имеет значение?

Нина. Нет, конечно, но все-таки...

Бабкин. Хорошие условия для путешествия?

Нина. Чудесный отдых!

Бабкин (Геннадию). И легко удалось достать совместную каюту?

Нина (смущенно). Евгений Михайлович, мы ехали в разных каютах.

Бабкин. Что ж ты, Геннадий?

Геннадий. Я и не старался взять в одной каюте.

Карташова. Женя, ты заговариваешься... (Нине.) Может, присядем к столу?

Нина. Мы перед самым приездом пообедали.

Карташова. Тогда устроим музыкальный антракт... (Нине.) Темнеет, зажечь свет?

Нина. Пусть так... Так хорошо.

Карташова. Все-таки я одну, интимную, зажгу. (Зажигает торшер.)

Бабкин играет.

Карташова. Гена, приглашай даму.

Геннадий (подходя к Карташовой). Прошу.

Карташова. Я не себя имела в виду... Ниночка меня простит. (Танцует с Геннадием.)

Бабкин. В этот момент Ниночка, вероятно, снова покраснела.

Нина (Бабкину). Как вам не стыдно!

Бабкин. Мне ужасно стыдно.

Карташова. Женя, ты сбиваешь настроение.

Бабкин. Молчу.

Некоторое время Геннадий и Карташова молча танцуют, затем Карташова останавливается, подходит к Нине.

Карташова. Продолжайте, Ниночка.

Нина. Разрешите мне послушать, я очень люблю музыку.

Карташова. Женя, придется петь!

Бабкин. Готов. Один малоизвестный романс.

Карташова (Нине). Стоит послушать.

Бабкин (поет и играет).

Ночи, сполохом опаленные,

Будто рядом прошла гроза,

И во тьме твои удивленные,

Золотые мои глаза.

Будто рядом промчалась конница,

Будто это все за окном,

Смотрит, смотрит в глаза бессонница,

Чуть присвечивая огнем.

Пусть дежурит она безропотно

Возле нашей любви с тобой,

Быть всегда ей, всегда неопытной,

С неизвестной всегда судьбой.

Быть ей долгою, быть ей вечною,

Быть ей чистой, как вешний цвет,

Быть ей жаркою, бесконечною,

А не сможет — упрека нет!

Руки, руки твои горячие,

Будто рядом прошла гроза,

Взоры близкие и незрячие,

Золотые мои глаза.

(Перестает играть.)

Нина. Как это красиво!

Бабкин. Вам нравится?

Нина. Человек, написавший это, очень любил кого-то.

Бабкин (повернувшись). Когда человек любит, он находит настоящие слова.

Геннадий (мрачно). К сожалению, иногда в любовь играют, как в прятки.

Карташова. Прятки — детская игра.

Геннадий. Играют и взрослые.

Бабкин. Геннадий, излишнее увлечение философией портит настроение.

Геннадий. А почему все всегда должны быть в хорошем настроении?

Бабкин. Да, вот вопрос: может ли быть советский человек в плохом настроении?

Нина. По-моему, люди, всегда находящиеся в хорошем настроении, просто глупцы.

Бабкин. Ниночка, перебор,— у меня всегда хорошее настроение.

Карташова. Не проще ли вопрос о настроении решить за столом?

Бабкин. Прекрасный выход из положения!

Карташова. Тогда прошу.

Бабкин (критически оглядев стол). Я чувствую, вопрос о настроении будет решен со знаком минус.

Карташова. Почему?

Бабкин. Он никогда еще не решался со знаком плюс, если из влаги на столе был один боржом.

Карташова (всплеснув руками). Какая непростительная рассеянность с моей стороны!

Нина. Замечательно! Я очень люблю лимонад!

Карташова. Обычно напитками занимается Виталий.

Бабкин. Сегодня займутся его ближайшие родственники и лучшие друзья. Геннадий, отправляемся на промысел.

Геннадий. Странная все же у меня участь! Дома сижу на молочной диете, а все время бегаю за вином!

Бабкин. Период ученичества.

Оба уходят. Карташова и Нина выходят на балкон. С улицы доносится песня.

Карташова. Пожалуй, я все же зажгу свет. Я немножечко слепая, плохо вас вижу. (Возвращается в комнату.)

Нина (смущенно). У вас очень уютно в комнате.

Карташова. Муж любит вмешиваться во все домашние дела. Мы иногда с ним собираем совет...

Нина. Какой совет?

Карташова. Мы вдвоем. И решаем все обычно единогласно. Чем же мне вас все-таки занять?

Нина. Ольга Федоровна, я просто посижу.

Карташова (раскрывая перед Ниной альбом). Раньше альбомы были в плюшевых переплетах с бронзовыми застежками. И фотографии посолиднее. Сейчас все совершенствуется. Трудно поверить — в одном альбоме почти вся жизнь. Вот этот снимок... Мне восемнадцать. Виталию — двадцать. Он тогда писал стихи и стригся под Маяковского. Похожа я?

Нина (рассматривая фотографию). Да, можно узнать.

Карташова (улыбнувшись). Милый вы, непосредственный человек. Иногда друзья, желая сделать приятное, говорят: ты сейчас выглядишь так же! (Перелистывает страницу.) А это — на стадионе, снимок Бабкина. Он был страстным фотолюбителем. А мы с Виталием — непримиримыми врагами: он «болел» за «Спартак», я — за «Динамо»!

Нина. А сейчас?

Карташова. Я излечилась, а он все так же за «Спартак»!. Не понимаю, что он находит в этой команде?

Нина. Почему? «Спартак» — отличная команда!

Карташова. О, Виталий приобрел еще одного единомышленника! А вот это — Виталий в Сибири, на практике. Очень романтический портрет, не правда ли? Сосны... Не думаю, что тайга... Но окраина города. Какой гордый и решительный вид! (Вынимая из альбома фотографию.) По-моему, должны быть и стихи?! (Щуря глаза.) Тут уже нужны очки... А, прочтите сами. У вас глаза хорошие? (Взглянув на Нину.) Хорошие. Даже красивые. Наверно, нравятся некоторым особам мужского пола? Прочтите, мне интересно послушать.

Нина. Неудобно... Наверно, чисто личные?

Карташова. Чисто личные, Ниночка. Прочтите, это было хорошее время.

Нина (читает не очень уверенно).

«Оленька! Солнышко!

Я так тебя люблю

И о тебе я так мечтаю,

Что только об одном молю —

Не забывай меня, родная.

Когда растает снег,

Вернусь я из Сибири;

Ты самый светлый человек

Из всех живущих в мире!

Я весь с тобой теперь

И помню, что сказала;

Прошу, не закрывай ты дверь,

Когда приду с вокзала...»

Карташова. Смешные стихи, правда?

Нина (расстроена). Почему же, в них есть настоящее чувство!

Карташова (на память). «Ты самый светлый человек из всех живущих в мире...». Долго он мне повторял эти строки. Мы даже пели их на какой-то мотив, Женя подбирал на рояле. (Смотря на написанное.) Не Тютчев, конечно, но мне было дорого.

Нина. А сейчас Виталий Николаевич не пишет стихи?

Карташова. Перешел на прозу. Двери я тогда и не закрыла. Прямо с вокзала отправились в загс. Потом — война. Вот его саперный батальон. Строил и взрывал мосты. Вот с победой вернулся в Москву. А дальше мы уже идем к нашему времени! (Захлопнув альбом). Вам, наверно, неинтересно?

Нина. Что вы?

Карташова. Семейная жизнь — что-то вроде университета культуры.

Нина. Я не понимаю.

Карташова. Многие рвутся в него, но не всегда программа составлена удачно.

Нина. Наверно, программу трудно составить?

Карташова. Очень трудно.

Нина. А вы пытались?

Карташова. Нет.

Нина (опустив глаза). Бывает ведь, и расходятся...

Карташова. Это не оспа, прививок нет.

Нина. Наверно, трудно человеку, которого оставляют?

Карташова. Я не испытывала.

Нина. У вас было все безоблачно?

Карташова. Как в природе: весна, лето осень, зима.

Нина. Неужели зима — последнее?

Карташова. И снова весна, и снова лето...

Нина. Без осени?

Карташова. Как в природе, одно за другим... (Неожиданно.) Вы любите Геннадия?

Нина (растерянно). Не-ет...

Карташова. Нет?!

Нина. Он очень хороший.

Карташова. Когда о человеке ничего не хотят сказать, говорят, что хороший. Вы собираетесь замуж за Карташова?

Нина. За какого Карташова?

Карташова. Конечно, за Геннадия! А вы подумали о моем муже? Забавно. Что же, если б так сложились обстоятельства, я не стала бы удерживать.

Нина. Неужели б так легко отпустили?!

Карташова. Удерживать никогда не надо. Если есть убеждение, что все нити оборваны,— пусть уходит.

Нина. Но если не все?

Карташова. Сам не уйдет.

Нина. Вы в этом убеждены?

Карташова. Как в самой себе!

Нина. Вами можно восхищаться!

Карташова. Я врач, со мной люди откровенны. (Предельно искренне.) Если бы вы знали! Бывают же биологические типы и среди нас, женщин, но уж конечно среди мужчин — жить не могут без влюбленности! Как только распускаются почки на деревьях, петушиное племя расправляет гребни и издает первый трубный глас!

Нина. О ком вы так говорите?

Карташова. Ниночка, я говорю о петухах.

Нина. Мне показалось, вы кого-то имеете в виду?!

Карташова. Это детализация. Потом идут признания в ошибках, бросание на колени...

Нина. Неужели и у вас это было?

Карташова. К сожалению... Иногда из-под фетровой шляпы товарища Карташова выглядывает петушиный гребень. Извините за откровенность.

Нина. Но как же тогда (вспоминает): «Ты самый светлый человек из всех живущих в мире»?

Карташова. Ниночка, не находите ли вы, что мы забрались в очень глухие дебри? Вдруг наши мужчины загуляли?

Нина (взволнованно). Да, их так долго нет!

Карташова. И во всем виновата я! (Выходит на балкон и возвращается.) Идут, идут! (Пристально смотрит на Нину.) Все-таки я понимаю Геннадия.

Нина (отчаянно). В чем вы понимаете Геннадия?

Карташова (уклончиво). Ох эта карташовская порода!

Нина (не находя себе места). Порода!

Карташова. Вы что-то сказали?

Нина. У меня заболела голова...

Входят Бабкин и Геннадий.

Бабкин. Налог уплачен!

Карташова. Мы просто изнемогаем от голода! У Ниночки заболела голова. (Бабкину). Открывать на кухне.

Бабкин. Твои диагнозы всегда одинаковы. (Уходит).

Карташова (около стола). Боже мой! А салат? (Направляется в кухню, на пороге останавливается). Да, Геннадий... Приходила Феофилата Понтиевна. Принесла какое-то письмо тебе... Я и не посмотрела. Возьми в серванте. (Уходит).

Геннадий (достав письмо, взглянув на него, сухо). Собственно, это вам, Нина.

Нина (вскрывая письмо, читает вслух). «Я ложусь спать и встаю с мыслью о вас». (Скомкала письмо). Это гнусно!

Геннадий. Что, Нина?

Нина (зло). Зачем вы меня сюда привезли? Зачем придумали дурацкую затею быть со мной? Вы слишком послушный брат!

Геннадий. Тише!

Нина. Мне стыдно... Я, как дурочка, поверила петушиному кукареканью! Какое я имела право вторгаться в эту семью? (Читая). «Я мечтаю о том часе...» Я проклинаю этот час!

Геннадий. Нина, но вы сами виноваты! Вы же видели, что Виталий почти вдвое старше вас!

Нина (чуть не плача). Так вы еще считаете, что я виновата?

Геннадий. Я не снимаю ответственности с Виталия! Но, откровенно говоря, я удивлен вашей беззаботностью. Если вы ничего серьезного не думали, тем более плохо... А если думали...

Нина. Вы привели меня сюда, чтоб оскорбить?

Геннадий. Я узнал вас за это время, стал хорошо относиться, но мне обидно быть вашим гидом!

Нина. Я вас не просила!

Геннадий. Знаю! И тем не менее вы поступили легкомысленно!

Нина. Я поступила легкомысленно! Хорошо! Передайте же вашему брату, чтобы он навсегда забыл и мой телефон и меня лично! (Скомкав письмо, бросает Геннадию). Прощайте! (Бегом бросается из квартиры).

Геннадий (пытаясь удержать ее). Нина, неудобно!

Нина. Удобно! (Уходит).

Геннадий (входящей Карташовой, скороговоркой). Нине плохо... Она домой... Извините! (Исчезает).

Карташова выходит на балкон.

Бабкин (входя). Шахматная доска осталась без фигур.

Карташова (с балкона). Она и в самом деле рассержена! А вот и он.

Бабкин выходит на балкон.

Она не хочет с ним говорить, смотри! Нет, все-таки пошли вместе... Ты лучше видишь, скажи: что они там, дальше?

Бабкин. Пьют газированную воду... Странные люди! Здесь вино, там водопроводная влага. Не ценят люди комфорт! Смотри, она перешла на другую сторону.

Карташова. А он?

Бабкин. Их закрыл автобус, ничего не видно.

Карташова (возвращаясь в комнату). Девушка с ноготочками.

Бабкин. Я что-то не пойму Геннадия...

Карташова. Почему ты задал ему бестактный вопрос — по поводу каюты?

Бабкин (уклончиво). Природная любознательность. (Вздохнув). Что ж, можно считать инцидент исчерпанным! Не будь очень строгой к Виталию. Ты уже убедилась, невинное увлечение, да еще в плазмовом состоянии.

Карташова. Я смотрю несколько иначе. Настала пора проучить моего Витасика-ловеласика.

Бабкин. Не будь кровожадной, Ольга, ты терапевт!

Карташова. Его организму необходима сильная встряска!

Бабкин (всплеснув руками). И в это время мой друг, покинув электричку, плетется зеленой тропинкой в свою келью?!

Карташова (серьезно). Женя, ты мог бы жениться на мне?

Бабкин (ошарашен). Что? В каком смысле?

Карташова. В обычном.

Бабкин. На такое предательство я не могу пойти!

Карташова. Придется!

Бабкин. Что ты еще задумала? (Поднимая с пола скомканное письмо). Набросали бумаг.

Карташова. Что это?

Бабкин. Мусор.

Карташова. Дай я выброшу.

Бабкин. Зачем тебе надрываться?

Карташова. Давай, давай, старый двурушник. (Забирает у Бабкина письмо).

Занавес

Действие третье

Знакомая нам квартира Карташовых. Одно из первых июньских воскресений. Утро. Карташова в легком пестром халате накрывает стол, время от времени посматривая на часики.

Голос Бабкина (из кухни). Омлет готов.

Карташова. Неси,— иначе пережарится.

Бабкин (входя в пижаме, со сковородкой в руке). Самый вкусный омлет все-таки с помидорами!

Карташова. Для июня помидоры слишком дорогое удовольствие.

Бабкин. Могла бы и потратиться, все-таки любимый человек! Куда ставить?

Карташова. Вот же подставка. Пора привыкнуть.

Бабкин (ставя сковородку). Я рассчитывал на более чуткое отношение с твоей стороны. (Садится). Не вижу масла на столе.

Карташова. Ты действительно очень капризный человек.

Бабкин. Мои подшипники требуют постоянной смазки.

Карташова (уходя). Виталий масла не любил.

Бабкин. Виталий любил кое-что другое.

Карташова (возвращаясь). За тобой нужно ходить с пылесосом. Засыпал всю кухню табачным пеплом. Старые холостяки несносны в быту.

Бабкин. Я бывший старый холостяк.

Карташова. Кофе с молоком или черный?

Бабкин. Пора бы запомнить.

Карташова. Все-таки с молоком или черный?

Бабкин. Черный.

Карташова (наливая Бабкину кофе). Ты точно узнал, когда приходит поезд?

Бабкин. Точно. Десять ноль-пять.

Карташова. Он, вероятно, очень удивится, не увидев нас на перроне?

Бабкин. Мне неприятны эти сантименты.

Карташова. Ты сыплешь пепел на скатерть.

Бабкин. Подай пепельницу.

Карташова. Я не привыкла подавать пепельницы.

Бабкин. Придется привыкать!

Карташова. Куда ты дел билеты на «Лебединое озеро»?

Бабкин. По-моему, они в пиджаке. Проверь в левом боковом кармане.

Карташова (уходя и возвращаясь с билетами). У тебя хорошая память.

Бабкин. Не понимаю, что за страсть ходить днем на «Лебединое озеро»?

Карташова. Чайковский хорош и днем и вечером.

Бабкин. Записывай подобные изречения в книгу мудрости.

Карташова. В нашем доме ее не было.

Бабкин. Теперь должна появиться.

Звонок.

Он.

Карташова. Газеты. (Уходит, возвращается с пачкой газет).

Бабкин. Не понимаю, почему тратится столько денег на выписку всех этих изданий!

Карташова. Виталий любил просматривать их по утрам.

Бабкин. С Нового года мы прекратим расточительство. (Забирает газеты, ложится на диван).

Карташова. Опять трясешь пепел на пол!

Бабкин. Надо сразу ставить пепельницу!

Карташова (подавая пепельницу). Как ты мне надоел! (Выходит на балкон, возвращается в комнату). Не видно.

Бабкин (просматривая газеты). Меня беспокоит пижама... Все-таки это очень жестоко.

Карташова. Когда человек сразу узнает все — это высший гуманизм.

Бабкин. Можно узнать все и от человека в костюме.

Карташова. Ты думаешь, Виталий обратит внимание на пижаму?

Бабкин. Если приедет зрячим.

Карташова. Он настолько убежден в моей непогрешимости, что пижама не произведет на него никакого впечатления. (Выходит на балкон, быстро возвращается). Вошел в парадное!

Бабкин (вскочив). Я не могу!

Карташова. Лежать!

Бабкин (сидя). Оля, он был моим другом!

Карташова. Я тебе говорю — лежать.

Бабкин. Я умираю.

Карташова. Умирай, но лежа! Я буду в кухне! (Уходит).

Бабкин. Женщины были всегда более жестоки, чем мужчины. Леди Макбет, правительница Софья, наш председатель месткома.

В комнату, широко распахнув дверь, с чемоданом и свернутыми чертежами, в галстуке, с плащом, перекинутым через руку, входит Карташов.

Карташов (радостно). Ну вот и я! Женя, ты!

Бабкин (лениво поднимаясь). Я...

Карташов. А где же Ольга?

Бабкин. На кухне.

Карташова (появляясь с полотенцем в руках, равнодушно). А, прибыл?..

Карташов (пытаясь поцеловать жену). Здравствуй, Оленька!

Карташова (уклоняясь). У меня мокрые руки.

Карташов (с подъемом). Можете поздравить! Приезжала комиссия — все приняла, одобрила! Все-таки это Хусаново — вещь! Уединение! Творческая атмосфера! (Бабкину). Как думаешь, насколько я удешевил?

Бабкин. По-твоему, твоя улыбка стоила миллион.

Карташов. Миллион?! А два не хочешь? Все-таки, Оленька, у твоего муженька есть царь в голове!

Карташова. Как твоя сонливость?

Карташов. Как рукой сняло! Там хороший врач.

Карташова. Женщина?

Карташов. Мужчина. Я очень соскучился по вас, мои дорогие.

Бабкин. А где ж твоя «бабочка»?

Карташов (остановившись). Какая «бабочка»?

Бабкин (показывая на шею). Эта.

Карташов. Э-э, «бабочка» улетела! И знаете, как-то там, на природе, чувствуешь себя по-иному. Лесные тропинки, березы, сосны шумят... Стрекозы летают... Облака в голубом небе.

Бабкин. Стихи не писал?

Карташов. Был на грани. Но все-таки работа! Когда гуляешь, взвешиваешь все. Что такое мир, земля, история. Твое место на земле. Побольше на природе надо быть. Мозги фильтруются... Начинаешь понимать, как важно быть собранным, не размениваться. Не размениваться, Женя! Как это важно! (Останавливается, не чувствуя поддержки у собеседников). А что вы, собственно, как замороженные сидите? Да, почему вы на вокзал не пришли? Почему, Оля?

Карташова. Провозились... Воскресенье... Поздно встали.

Карташов. Как — поздно встали? (Бабкину). А ты что, собственно, в пижаме?

Бабкин. Жаркий день.

Карташов. Ну, это, знаешь, как-то даже не очень удобно.

Бабкин. Именно в пижаме в жаркий день и удобно.

Карташов. Я хотел сказать, не очень прилично!

Бабкин. Почему ты так решил?

Карташов (с запалом). Все-таки ты не у себя дома!

Бабкин. Это вопрос растяжимый.

Карташов. Ты что, еще не опохмелился?

Бабкин (Карташовой, сокрушенно). Опять штучки почты!

Карташова. Все может быть.

Карташов (тревожно). При чем здесь почта? Да что вы молчите?!

Бабкин (Карташовой). Придется устно объяснить?

Карташова. Объясняй.

Бабкин (закуривая). Нет, уж ты сама!

Карташов. Что здесь происходит?!

Карташова. Виталий, мы должны все сказать тебе прямо. Видимо, ты не получил нашего письма...

Карташов. Никаких я писем не получал! Я работал!

Карташова. Мы так его и послали, к концу работы. Жаль, все было бы проще.

Карташов (теряя уверенность). Что было бы проще?

Карташова. Видишь ли, мы решили с Женей объединиться...

Карташов. Как объединиться?

Карташова. Как это делают взрослые люди.

Бабкин. Да, мы так решили!

Карташов. Вы соображаете, что говорите?!

Бабкин. Мы любим друг друга!

Карташов (Бабкину). Я с тобой не разговариваю! Ольга, в чем дело?

Карташова. Женя сказал правду, мы любим друг друга.

Карташов. А как же я?

Карташова. Ты? По-моему, ты устроил свою судьбу.

Карташов. Ты веришь каким-то сплетням?!

Карташова. Я верю только тебе. (Подавая письмо). Тебе этот почерк знаком?

Карташов (смешавшись). Как оно оказалось у тебя?

Карташова. Оказалось! Феофилата Понтиевна принесла, пока Геннадий путешествовал по каналу.

Карташов (очень смущенно). Оленька, но это же... Это... Ну, маленькое заблуждение... Какое-то весеннее наваждение... Ты не должна относиться серьезно! Я, конечно, виноват. Но могла ли ты подумать?..

Карташова. Подумала. Мы вместе с Женей подумали. Женя — хороший наш друг. Ты знаешь, как он относится к тебе и ко мне.

Карташов. Теперь знаю!

Карташова. Женя меня давно любит.

Карташов. Это подлость! Свинство! Так интеллигентные люди не поступают! Втиснуться в чужую семью! Воспользоваться моим отсутствием! Это омерзительно!.. Я не знаю, как это еще назвать!

Карташова. Виталий, не устраивай скандала! Теперь уже ничто не поможет! (Взглянув на часы). Боже мой! Мы опаздываем на «Лебединое озеро». (Бабкину). Я быстро оденусь. (Уходит).

Карташов (смотря с ненавистью на Бабкина). Как я мог дружить с тобой столько лет? Слепец! А ты? Вот где твое истинное лицо! Ловко же ты притворялся! Иезуит!

Бабкин. Я хочу, чтобы мы остались друзьями.

Карташов. Ты еще смеешь говорить мне это?

Бабкин. Ты получил мою телеграмму?

Карташов. Телеграмму?

Бабкин. Они ехали в разных каютах.

Карташов. При чем здесь каюты?!

Бабкин. По-моему, Нина очень милая девушка. Если бы не ты, я бы и сам занялся ею.

Карташов. Ты отвратительный циник! Для тебя нет ничего святого! Ты просто гангстер! Почему я еще с тобой разговариваю, когда тебя давно следует выбросить из моего дома?!

Бабкин. Над этим вопросом мы также думали с Ольгой.

Карташов. Над каким еще вопросом?

Бабкин. По поводу обмена квартир. Мы считаем справедливым, если ты переедешь в мою квартиру, а я — сюда...

Карташов (показывая дулю Бабкину). Вот тебе обмен! Вот тебе моя квартира!

Карташова (входя). Я готова. (Бабкину). Женя, как, не морщит в талии? (Карташову). Свадебный подарок... (Бабкину). Не морщит?

Бабкин (проводя рукой по талии Карташовой). Вполне по фигуре.

Карташова (Бабкину). Одевайся быстро.

Бабкин (уходя). Сию минуту.

Карташов (двинувшись за Бабкиным). Куда он пошел?

Карташова. Ты же слышал — одеваться.

Карташов. В спальню?

Карташова. А куда же еще!

Карташов (начинает смеяться). Неужели все это серьезно? Ну, скажи — серьезно?

Карташова. А ты думал — все комедия? Шутка? И судьба человеческая — шутка? Любовь — комедия? Так ты думал, скажи?

Карташов. Неужели нельзя было обождать, пока вернусь? Мы бы переговорили...

Карташова. Что ж говорить?! Надоело! Я уже не молода. Должна думать о своей судьбе. Я не хочу остаться одна.

Карташов. Но кто ж тебя оставлял?

Карташова. Ты. Я думала о том, как дальше жить. Это не так просто.

Карташов. Тебе ли думать об этом? Отличному врачу?

Карташова. Человек живет не одной профессией! (Смотрит на часы). Женя, мы окончательно опаздываем!

Бабкин (появляясь в костюме, но без галстука). Не захватил галстука... Неудобно идти в Большой театр!

Карташова (раздраженно). Надо думать все-таки! Виталий, разреши воспользоваться твоим гардеробом?

Карташов (махнув рукой). А-а, берите что хотите!

Карташова (уходит, возвращается с «бабочкой). Вот, хотя бы это.

Бабкин (надев «бабочку», Карташову). Как, ничего?

Карташов. Подлая ты личность!

Карташова. Довольно ругаться! (Карташову). Извини, за разговорами я тебя не покормила. На кухне омлет. Правда, холодный. (Бабкину). А что же делать с обедом? Я ничего не успела приготовить.

Бабкин (задушевно). Виталий, съезди, пока мы в театре, в «Арагви». Возьми три порции цыплят табака. Да, если останется время, вымой посуду.

Карташова (Бабкину). Прекрати, Евгений!

Карташова и Бабкин уходят. Карташов остался в полной растерянности. Находит на столе свое письмо, перечитывает. Звонок. Карташов уходит, возвращается с Подушкиной.

Подушкина. Никого, говорите, нет? Раз хозяин дома — все на месте. Это без хозяина дом — сирота. Так по-нашенскому, по-русскому, говорят...

Карташов. Да, говорят...

Подушкина. Что ж это вы мне присесть не предлагаете?

Карташов. Простите, Феофилата Понтиевна, задумался.

Подушкина. Все дома строите?

Карташов. Воздушные замки.

Подушкина. Несовременное строительство. Печальный вид у вас. Нездоровится?

Карташов. Ничего.

Подушкина. Братец-то где ваш, Геннадий?

Карташов. Не знаю. Меня месяц в Москве не было.

Подушкина. Исчез опять. Три дня отсутствует. Сказал — у своих будет. Я и пришла...

Карташов. За квартиру должен?

Подушкина. Что вы! Он аккуратный! Письмецо пришло. Казенное, со штемпелем.

Карташов. С вами письмо?

Подушкина. Со мной.

Карташов (с раздражением). Вы что, бабушка, в почтовое ведомство на службу поступили?

Подушкина. Что вы, милый, я пенсию получаю. Комнатку сдаю... Много ли старухе надо?

Карташов. Что это вы все с письмами за адресатами гоняетесь?

Подушкина. Письмо — дело важное. Вот ваше приходило... Лежит два дня. А может, в нем что такое? Как же не доставить? А это со штемпелем. (Подает письмо Карташову — тог разрывает, читает). Надо людям в жизни помогать. Вот мне семьдесят... А разве дадите?

Карташов (рассеянно, читая). Что вам дать?

Подушкина. Я говорю, семьдесят лет мне. А почему я такая физически сильная еще? Потому что добрая. Добрый человек — как солнышко, всем тепло от него. Так я говорю?

Карташов. Так... Даже жарко бывает.

Подушкина. Что написано-то?

Карташов. Учебная часть зовет.

Подушкина. Не принеси я, могло отразиться! Отразилось бы?

Карташов. Уже отразилось, и очень сильно!

Подушкина. Главное — людям добро надо делать. Ты — им, они — тебе. Так я говорю?

Карташов. Так, Феофилата Понтиевна, так!

Подушкина (оглядывая комнату). А жена-то где?

Карташов. Ушла.

Подушкина. Редкостная женщина. Вернется — передайте мой поклон. (Поднимается).

Карташов. Обязательно.

Подушкина (остановившись около рояля, рассматривает фарфоровые безделушки). Заграничные небось?

Карташов. Наши.

Подушкина. А мне мой привозил из Копенгагена. Слышали такой город? Он там на Куртизанке тоже первый приз получил.

Карташов. Куртизанка — это...

Подушкина. Кобылка, рыжей масти была. Ну, счастливо вам. (Уходит).

Карташов, проводив ее, разрывает письмо, бросает в пепельницу, поджигает. Бумага горит. О чем думает в это время Карташов? Горит листок почтовой бумаги, принесший так много огорчений. Может быть, никогда в жизни Карташов не испытывал столько горечи, сколько пришлось испытать ему в этот жаркий июньский день. Жил он как хотел, не задумываясь о том, хорошо ли делает или плохо. Архитектор талантливый, пусть иногда ошибающийся, он смотрел на вещи просто: работа, друзья, жена и какие-то еще приложения. И вдруг все рушилось: жена, человек, которого он, конечно, любил, ушла! Фасад будущего дома можно было переделать,— но это?! Так показалось все Карташову в те секунды, когда он смотрел на догорающую бумагу. Что же должен был делать Карташов в этот момент? Честно скажу — не знаю! Да и поставьте себя на место Карташова! Все мы люди разного темперамента, разного отношения к жизненным явлениям. Одни воспринимают так, другие — по-своему! Закончим же последнюю длинную ремарку комедии и дадим возможность Карташову с пепельницей в руках выйти на балкон и сдуть пепел в желтый зной московского утра. Звонок. Карташов уходит и возвращается с откровенно счастливым Геннадием.

Геннадий. Вернулся?

Карташов. Как видишь.

Геннадий. Как проект?

Карташов. Все в порядке. Принят.

Геннадий. Поздравляю. Что это паленым пахнет?

Карташов. Бумага горела. Ты где пропадаешь?

Геннадий (неопределенно). Занят...

Карташов. Не слишком ли отвлекаешься? Завалишь диссертацию. (Отдает письмо). Вызывают тебя.

Геннадий (пробежав глазами письмо). Не беспокойся, брат. (Помедлив). Виталий, это... Почему ты ничего не спрашиваешь о Нине?

Карташов. Ну, видишь ли...

Геннадий (торопясь). Я выполнил твою просьбу.

Карташов. Спасибо, Гена.

Геннадий. Но есть осложнения...

Карташов. Да, осложнения большие.

Геннадий. Ты уже знаешь?

Карташов. Сообщили.

Геннадий. Да, вот так случилось... (Решившись). Если можно так сказать, я выполнил твое поручение на двести процентов!

Карташов. В финансовом отношении?

Геннадий. Разве об этом речь? Ты не обижаешься на меня?

Карташов. За что ж на тебя обижаться?

Геннадий. А говоришь — сообщили! Я женился, Виталий!

Карташов. Да ну?! Хоть бы невесту показал.

Геннадий. Это — Нина.

Карташов. Нина? Какая Нина?

Геннадий. Фомина.

Карташов. Ниночка?!

Геннадий. Она. Не сердись, Виталий. Мы полюбили друг друга.

Карташов. Я сегодня только это и слышу.

Геннадий. Она говорит, то было несерьезно.

Карташов. Она права.

Геннадий (обрадованно). Мы пришли пригласить вас сегодня к нам.

Карташов. Куда — к нам?

Геннадий. К Нине... Ты не знаком с ее мамой?

Карташов. Не пришлось.

Геннадий. Удивительно хороший человек. Заслуженная учительница. Географию преподает.

Карташов. Вы пришли... Они ушли! Но я вижу тебя одного?

Геннадий. Нина сидит внизу, на бульваре.

Карташов. Зачем же ты ее там оставил?

Геннадий. Ну, так... на всякий случай.

Карташов. Нехорошо... Пусть поднимется. Я буду рад поздравить ее.

Геннадий (подходя близко к брату). Правда?

Карташов. Правда.

Геннадий (медленно идет к порогу). О чем я еще думал? Ольга — человек редких душевных качестве И я бы скорей дал отрубить себе руку, чем позволил тебе уйти от нее!

Карташов. Говоря военным языком, ты решил вызвать огонь на себя?

Геннадий (горячо). Нина чем-то напоминает Ольгу!

Карташов (махнув рукой). Иди, иди!

Геннадий уходит.

(Оставшись один, уходит в кухню, возвращается с бутылкой шампанского). Странные все-таки люди!

Ничего, кроме шампанского! (Достает три бокала из серванта).

Звонок. Входит Нина.

Смелее, Ниночка!

Нина. Вхожу.

Карташов. А что же Геннадий?

Нина. Меня послал сюда, а сам в магазин. (Указывая на стол). Кажется, напрасно.

Карташов. На этот раз напрасно.

Нина. Я прямо смотрю вам в глаза и не оправдываюсь. Брат лучше вас.

Карташов. Все-таки Карташов.

Нина. Вы помните строчки: «Ты самый светлый человек из всех живущих в мире»?

Карташов. Вас посвятили и в это?

Нина. Мне было так стыдно здесь! Я почувствовала себя такой гадкой! А вас за письмо и за все я возненавидела! Геннадия тоже. Я едва не рассказала все Ольге Федоровне! Не нашлось мужества!

Карташов. Выйти за Геннадия замуж у вас нашлось мужество!

Нина (обидевшись). Это другое. Это настоящая любовь!

Карташов. Настоящая ли?

Нина. Самая настоящая! Я вас не видела по неделям, могла не видеть месяцы... Мне было все равно! Теперь — все иначе. Все по-другому. Вас не обижают мои слова?

Карташов. Нисколько! Сказаны они, к сожалению, слишком поздно.

Нина. Не ко всему сразу приходишь! (Просто). Виталий Николаевич, пожелайте нам хорошей жизни с Геннадием!

Карташов (чокаясь). Самой хорошей!

Нина. И вам также!

Входят Карташова и Бабкин.

Карташова. Кажется, мы напрасно вернулись!

Бабкин. Пропали полсотни.

Карташова (мужу, зло). Не теряешь времени!

Карташов (очень доволен). Минута, да наша!

Нина. Ольга Федоровна, можете нас поздравить!

Карташова. Я давно поздравляю.

Карташов (жене). Можешь, можешь спокойно!

Бабкин (Карташову). Поздравляю, старик.

Карташов (Бабкину). Уйди!

Звонок.

Геннадий (входя). Стипендия закрыта. (Ставит бутылки на стол). Кажется, я опоздал?

Карташова. В самую пору, торжество в разгаре! Поздравь своего брата, Гена!

Геннадий. Я уже его поздравил. (Нине). Произноси.

Нина (Карташовой). Мы приглашаем вас сегодня к нам.

Карташова. Ну, это уж слишком!

Карташов. Ольга, Геннадий и Нина также соединили свои судьбы.

Карташова (растерянно). Геннадий и Нина?

Карташов. Именно — Геннадий и Нина.

Нина (ко всем). Мы ждем вас сегодня к себе. Мама очень просила.

Бабкин. Ну, если мама просит...

Карташов. Что касается меня...

Карташова (прерывая Карташова). Мы будем!

Бабкин. Да, мне еще нужно заняться хозяйственными делами!

Карташова (Бабкину). Погоди. (Наливая вино, Нине и Геннадию). За ваше счастье!

Геннадий и Нина (прощаясь). До вечера!

Оба уходят.

Бабкин (уходя, Карташову). Ты еще будешь валяться у меня в ногах, вымаливая прощение!

Карташов. Прочь, предатель!

Карташова идет провожать уходящих. Карташов остается один. Открывает чемодан, вынимает из него рубашки, костюм, галстуки. Все кладет на диваъ Затем возвращает вещи в чемодан. За этим занятием его застает Карташова. Молча она проходит в другую комнату.

(Прислушивается, подходит к двери). Может быть, ты все же поговоришь со мной?

Карташова (появляясь в дверях). О чем?

Карташов. О наших отношениях.

Карташова. Не стоит. Это очень укорачивает жизнь.

Карташов. Ты так заботишься о своей жизни?

Карташова. А как же!

Карташов. Неужели ты больше не любишь меня?

Карташова. А за что же мне тебя любить?

Карташов. Я виноват перед тобой... Но будь великодушной. Прости.

Карташова. Я решила проучить тебя.

Карташов. Куда больше!

Карташова. Можно было и больше!

Карташов (вдруг начиная догадываться). Ну, скажи, скажи мне! Вы разыграли меня?

Карташова. Только не розыгрыш. Если хочешь — генеральная репетиция.

Карташов (воспрянув). Ах, этот Женька! Каков негодяй все-таки!

Карташова. Он твой настоящий друг!

Карташов (все еще не веря). Нет, ты мне скажи: это все розыгрыш, шутка?

Карташова. Не шутка!

Карташов. Оленька! Оленька! Я очень виноват! Ой как виноват!

Карташова. Ничего не надо говорить! Ни-че-го!

Карташов. Ну, ругай меня, ругай!

Карташова. Ругаться не умею, нравоучений не люблю!

Карташов (подходя к жене). Если бы у меня был миллион, я бы отдал его за одну твою улыбку!

Карташова. Что ж, ты сэкономил два — попроси половину!

Карташов. Какой же я все-таки болван!

Карташова. Как ты быстро меняешься! Кажется, я все-таки уйду от тебя.

Карташов. К кому?

Карташова. Ни к кому!

Карташов. Не пущу, никуда не пущу! Я перевоспитаюсь! Возьми меня на поруки.

Карташова. Это теперь не модно.

Карташов. Но не сердись! Не сердись, Оленька! (Тянет руки к жене). Поцелуй меня, родная! Ну?!

Звонок.

Кого еще там черт несет?!

Карташова уходит, возвращается с Бабкиным.

Бабкин (не обращая внимания на Карташова). Оля, а не купить ли нам новый чайный сервиз? Немцы делают отличную посуду.

Карташов. Давай, давай, заслуженный артист республики!

Бабкин. А я еще присмотрел бочку для засолки огурцов. Отличная тара.

Карташов. А бочки для засолки дураков ты не присмотрел?

Бабкин (презрительно). Не нашел по вашему объему! И вообще, я не разговариваю с вами до тех пор, пока вы не упадете в ноги в слезно не вымолите прощения за все, что мне наговорили!

Карташов. Хватит тебе!

Бабкин (просто). Хватит — так хватит! Что, получил?

Карташов. Получил!

Бабкин. Доволен?

Карташов. Вполне!

Бабкин (Карташовой). Вот так-то мы его, Ольга!

Карташов (обнимая Бабкина). Так-то, так-то, старый пес! Оленька, ну, поцелуй меня!

Карташова. Это еще надо заслужить!

Занавес

1958

«МИЛЛИОН ЗА УЛЫБКУ»

Комедия-шутка без нравоучений «Миллион за улыбку» впервые напечатана в журнале «Москва» в 1959 году, № 9.

Премьера спектакля состоялась 7 декабря 1959 года в Московском академическом театре имени Моссовета. Режиссер — И.Анисимова-Вульф, художник — А.Гончаров, композитор — С.Заславский.

Главные роли исполняли: Ольга Карташова — В.Марецкая, Бабкин — Р.Плятт, Карташов — К.Михайлов, Подушкина — Т.Оганезова, Нина — Т.Чернова, Геннадий — В.Кучеровский.

Постановка этой комедии была осуществлена также театрами Воронежа, Душанбе, Уральска и др.

Комедия «Миллион за улыбку» была поставлена также за рубежом — в Бухаресте и в лондонском театре «Тауэр».

Content

Софронов Анатолий Владимирович Миллион за улыбку

Анатолий Софронов Миллион за улыбку Комедия-шутка без нравоучений в трех действиях

Действие первое

Действие второе

Действие третье