Барбара Тейлор Брэдфорд

Еще один шанс

1

Джейк Кэнтрел увидел наконец впереди озеро Варамауг, проехал еще немного, остановил машину и посмотрел в окно. В этот прохладный апрельский день озеро было такое тихое и спокойное, что под лучами послеполуденного солнца его зеркальная гладь напоминала серебро. Джейк взглянул на бледное небо — словно искусственно обесцвеченное, оно казалось таким же безжизненным и неподвижным, как вода. С водой и небом резко контрастировали покатые холмы, густо поросшие темно-зеленым лесом.

И уже в который раз Джейк залюбовался видом — каким-то волшебным единством воды и неба. Этот уголок будил в Джейке какие-то ускользающие воспоминания… о странах, где он никогда не бывал, разве что в воображении… об Англии, Франции, Италии, Германии и даже Африке. Когда-нибудь он хотел бы их повидать. Если представится случай. Сколько Джейк помнил себя, он всегда хотел путешествовать, мечтал побывать в экзотических странах, но до сих пор, в свои двадцать восемь лет, он только и съездил, что несколько раз в Нью-Йорк да дважды в Атланту, где жила его сестра Пэтти.

Прикрыв глаза рукой, Джейк еще раз оглядел панораму — землю, воду и небо. «Свет сегодня какой-то необыкновенный, почти потусторонний», — подумал он.

Джейка всегда завораживал свет — и естественный, и искусственный. С искусственным он работал изо дня в день, естественный частенько пытался запечатлеть на холсте, когда время позволяло взяться за кисть. Джейку нравилось заниматься живописью, хотя у него и не слишком хорошо получалось. Это занятие доставляло ему огромное удовольствие. Сейчас он работал над крупным проектом, заманчивым и интересным для него, требовавшим полной творческой самоотдачи. Джейку нравился этот процесс преодоления и поисков.

Раздавшийся сзади автомобильный сигнал вывел Джейка из задумчивости, он нажал на акселератор и тронулся с места.

Джейк направлялся к 45-му Северному шоссе, откуда должен был свернуть на шоссе, ведущее в Кент. Ощущение восторга и изумления не покидало его — прозрачный, почти осязаемый свет за окнами машины, словно отражавший свечение озерной глади, становился все ярче, чем дальше на север от озера удалялся Джейк.

В последнее время Джейк понял, что этот чистый яркий свет присущ здешним местам, которые называли то северо-западными предгорьями, то Литчфилдскими холмами.

Джейку было неважно, как именовались эти края. Главное, что от их поистине сотворенной Богом красоты захватывало дух. А небо, словно подсвеченное изнутри, торжественное и непостижимое, зачастую вызывало в Джейке благоговейный трепет.

В некотором смысле Джейк чувствовал себя в этих краях новичком, несмотря на то, что родился и вырос в Хартфорде и всю жизнь прожил в Коннектикуте. В течение четырех с половиной лет он жил в Нью-Милфорде и редко выезжал за пределы города. Все изменилось год назад, после его окончательного разрыва с женой Эйми.

Он прожил в Нью-Милфорде еще год, один, — в маленькой мастерской на Бэнк-стрит. Тогда-то он и начал довольно часто выезжать за пределы города в поисках нового, более удобного жилья — квартиры или, что было бы еще лучше, небольшого дома.

И вот наконец три месяца назад недалеко от Кента он нашел обшитый светлыми досками домик. В течение нескольких недель Джейк привел его в порядок, стал наведываться в местные магазины и на распродажи в поисках подходящей мебели. Сам того не ожидая, он приобрел отличные вещи по весьма сходной цене. И вскоре его домик приобрел уютный вид. В числе последних покупок Джейка была новая кровать, хороший ковер и телевизор — все это он купил в одном из больших универмагов в Дэнбери. Он окончательно перебрался в свое новое жилище три недели назад и чувствовал себя королем в собственном замке.

Джейк вел машину ровно, на средней скорости, и с удовольствием думал о том, что скоро окажется дома. Дом. Он вдруг поймал себя на том, что все его мысли крутятся вокруг этого слова.

Оно не шло у него из головы.

— Дом, — произнес он вслух.

Да, он действительно ехал домой. В свой собственный дом. Он упивался этой мыслью. На его губах блуждала улыбка. Дом. Дом. Дом. Это слово внезапно приобрело особый смысл. Оно заключало в себе столь многое.

Джейк, пожалуй, только сейчас понял, что в течение всех девяти лет брака с Эйми он никогда не называл их многочисленные квартиры домом — пристанище, или хижина, или еще что-нибудь в этом роде.

Неожиданно для себя Джейк понял, что до сегодняшнего дня под словом дом всегда подразумевал дом в Хартфорде, принадлежавший его родителям — Джону и Энни Кэнтрел, которые умерли несколько лет назад.

Но маленький белый домик на 341-м шоссе, с ухоженным, обнесенным забором садом, стал его настоящим домом, его раем и убежищем. Участок Джейка окружали поля, позади дома стоял большой сарай, который Джейк превратил в мастерскую. До сих пор он арендовал свое жилище, но оно ему так нравилось, что он начал всерьез подумывать о его покупке. Если бы удалось взять кредит в нью-милфордском банке. Если бы хозяин дома согласился его продать. Но пока и то, и другое было под вопросом.

Помимо того, что дом идеально подходил Джейку по всем параметрам, он еще был и удобно расположен — недалеко от Нортвиля, куда Джейк переместил свой бизнес несколько недель назад. Ему хотелось побыстрее убраться из Нью-Милфорда, где до сих пор жила и работала Эйми. Они вовсе не были врагами, наоборот, несмотря на разрыв, оставались хорошими друзьями.

Их расставание прошло довольно мирно, хотя поначалу Эйми ни за что не хотела отпускать мужа. Но в конце концов ей пришлось согласиться. А какой, собственно, у нее был выбор? Они давно уже стали чужими людьми, хотя и продолжали жить под одной крышей. Когда Джейк наконец решился окончательно порвать их отношения, он собрал вещи и в последний раз терпеливо, но твердо объяснил Эйми свои намерения.

Неожиданно для него Эйми вдруг согласилась с его решением:

— Ладно, Джейк, я согласна на разъезд. Но давай останемся друзьями. Пожалуйста. Я очень тебя прошу.

И Джейк обещал ей это. Что тут плохого? Кроме того, если это могло ей хоть как-то помочь, тем лучше. Джейк был готов на все, лишь бы избежать новой ссоры и расстаться с миром.

На какое-то время мысли Джейка всецело сосредоточились на Эйми. По-своему ему было жаль ее. Она вовсе не была плохим человеком. Просто от нее веяло скукой, мир вокруг нее был плоским и бесцветным, словом, она нагоняла тоску. За годы, проведенные вместе, Эйми стала для него камнем на шее, увлекала его вниз, в незнакомое ему раньше состояние непроходящей депрессии.

Джейк с детства был умен, смекалист и сообразителен. У него отлично шли дела на работе. Его бывший босс в «Болтон электрик» твердил ему, что он гений в области освещения и создания особых световых эффектов. Благодаря своей энергии, трудолюбию и таланту Джейк преуспел в жизни. Но ему всегда хотелось большего, а Эйми постоянно сдерживала его.

Она вечно чего-то боялась. Не дай Бог что-нибудь случится, если Джейк нарушит привычный ход вещей или пойдет дальше и попытается что-то изменить в их жизни. Два года назад, когда он ушел из «Болтон электрик» и открыл свое дело, Эйми сопротивлялась изо всех сил.

— У тебя ничего не получится, дело провалится. Что тогда с нами будет? — ныла она. — Да и вообще, что ты знаешь о работе подрядчика? — продолжала Эйми срывающимся голосом, с бледным от напряжения лицом. — Я знаю, ты отличный электрик, Джейк. Но ничего не смыслишь в бизнесе.

Это замечание вывело его из себя.

— Откуда тебе знать, что мне удается, а что нет? — рявкнул он тогда, при этом его глаза метали молнии. — Ты уже много лет не интересуешься ни мной, ни моими делами.

Он помнит, как изумилась Эйми, но потом она сама признала, что он прав. Сейчас, вспоминая их жизнь, Джейк пришел к выводу, что Эйми довольно быстро потеряла к нему интерес, — пожалуй, это случилось на втором году супружества.

Он вздохнул. Все это было слишком тяжело и грустно, и уже в который раз Джейк задался вопросом: как они оба могли допустить такое? Они выросли в Хартфорде, с детства были влюблены друг в друга и поженились сразу по окончании школы. Почти сразу. В те дни будущее сияло Джейку ярким светом и сулило большие надежды.

У него были мечты и честолюбивые устремления. К сожалению, их не было у Эйми. По прошествии нескольких лет Джейку стало ясно, что Эйми не только изо всех сил сопротивляется переменам, но и панически их боится.

Любые его планы относительно собственной карьеры или изменения к лучшему их совместной жизни встречали с ее стороны молчаливое неприятие. Через пять лет супружества ему стало казаться, что он буквально коченеет от ее неизменного холода.

Будущее с Эйми стало представляться Джейку пугающе-унылым и беспросветным. Именно тогда, когда Джейк понял это, он начал отдаляться от жены.

Эйми же, которая вполне довольствовалась повседневной рутиной, будто и не заметила, что он больше ей не принадлежит ни душой, ни телом. Они продолжали жить под одной крышей, но в действительности Джейка там не было.

Он стал ей изменять и при этом нисколько не чувствовал себя виноватым. Тогда-то — больше двух лет назад — он и понял, что между ними все кончено бесповоротно. Джейк был отнюдь не «ходок», и сам факт неверности указывал на то, что их отношения уже не спасти. По крайней мере, для него это было именно так.

Своей апатией, извечными страхами, неверием в его способности Эйми убила их брак. Более того, она лишила Джейка всяких надежд на будущее.

А надежды и мечты нужны каждому. Что еще, черт возьми, есть у человека, как не его мечты? Его же мечты Эйми сумела развеять без следа.

И все же Джейк не упрекал жену, а скорее жалел. Возможно, потому, что знал Эйми так давно — практически всю жизнь. К тому же он прекрасно понимал, что она никогда не хотела причинить ему зло, Эйми искренне любила его. Просто она была такой — она так мало отдавала, потому что и обладала малым. В ней самой не было жизни.

Эйми по-прежнему оставалась миловидной блондинкой, однако из-за того, что совершенно за собой не следила, она быстро превратилась в бесцветную, серую мышь.

Внезапно Джейк отчетливо понял: она никогда снова не выйдет замуж. При этой мысли он застонал. Вероятно, ему всю жизнь придется платить ей алименты, до самой ее смерти. Или его. Ну и пусть, он не боялся этого — Джейк был уверен, что всегда сумеет заработать. Работы он не боялся никогда, да и его собственное дело пока шло успешно.

Подъезжая к дому, Джейк замедлил скорость, въехал во двор и оставил машину перед гаражом. Обогнув дом, он вошел через заднюю дверь на кухню.

«Дом, мой дом», — подумал он снова и оглядел кухню. Его лицо озарила широкая улыбка. Он у себя дома. Он свободен. У него есть свое дело, и оно в полном порядке. А впереди снова сияет будущее. И мечты его снова вернулись к нему — все такие же грандиозные. Никто не помешает ему воплотить их в жизнь. Он в ладу с самим собой и со всем миром. В определенном смысле он в ладу даже с Эйми. В конце концов они разведутся официально, и каждый из них пойдет своей дорогой.

А если ему повезет, то в один прекрасный день он встретит и полюбит другую женщину. И снова женится. Бог даст, у него будет ребенок. А может быть, даже несколько детей. Жена, дом, семья и свое дело. Вот чего он хочет — простых и самых главных вещей. И действительно, что здесь сложного? Однако из-за Эйми Джейку в какой-то момент стало казаться, что все это для него недостижимо. Эйми даже ребенка не хотела заводить. Ее и это пугало.

— А что, если с ребенком будет что-нибудь не так, ты подумал об этом? — ответила она, когда однажды Джейк сказал, что пора бы им завести ребенка. — Если он родится с каким-нибудь дефектом? Что мы тогда будем делать, Джейк? Я не хочу, чтобы у нас был дефективный ребенок.

Потрясенный, Джейк смотрел на нее не в состоянии вымолвить ни слова. Он не мог понять, почему ей в голову приходит такое. Тогда в Джейке и поднялся гнев, который потом не покидал его очень долго.

Год назад он вдруг осознал, что в продолжение всего их брака Эйми обкрадывала его — она крала у него жизнь, все ее радости и счастливые моменты. С его точки зрения, это было преступление. Но разве не он сам позволил ей это? Однажды его мать сказала ему: «Человек становится жертвой только тогда, когда позволяет себе ею стать». И была права. Теперь-то он знает это.

Джейк пытался помочь Эйми измениться, но она смотрела на него пустыми глазами, явно не понимая, что он хочет от нее.

Внезапно разозлившись на себя, он прогнал мысли об Эйми. В конце концов, теперь она живет сама по себе. Как и он.

Открыв холодильник, Джейк достал пиво и с наслаждением отпил прямо из горлышка. Почему-то из горлышка пиво всегда вкуснее.

Зазвонил телефон, и Джейк снял трубку.

— Алло?

— Джейк, это вы?

Услышав знакомый голос, Джейк оживился.

— Привет, Саманта. Как дела?

— Хорошо, Джейк. Спасибо. Надеюсь, вы не забыли о сегодняшней встрече?

— Нет, не забыл. Но я немного задержусь — только что вернулся с работы. Скоро буду.

— Не спешите, я сама задерживаюсь, поэтому и позвонила. До встречи в театре, Джейк.

— Договорились. — Он взглянул на настенные часы. Они показывали половину шестого. — Примерно через час?

— Отлично. Пока, Джейк.

— До скорого. — Джейк повесил трубку.

Допив пиво, он прошел в спальню. Там он разделся донага и отправился в ванную принять душ.

Через пять минут, насухо вытеревшись и надев махровый халат, он уже входил в маленькую гостиную.

Джейк оглядел полку с дисками, находившуюся рядом с проигрывателем. Он унаследовал любовь к музыке, в особенности к классической и оперной, от матери. У нее был прекрасный голос, и дома Джейк часто слушал оперы и концерты Верди, Пуччини, Моцарта, Рахманинова, Чайковского и других великих композиторов. Он всегда жалел о том, что его мать не получила должного музыкального образования, Джейк считал ее голос достойным сцены «Метрополитен-опера» в Нью-Йорке.

Рука Джейка потянулась к диску с записью одной из ее любимейших опер — «Тоски» Пуччини. Однако, повертев диск с записью Марии Каллас, Джейк поставил его на место и взял другой — арии из опер Пуччини и Верди в исполнении Те Канавы, его любимой певицы. Прибавив громкость, он вернулся в ванную, оставив открытыми двери, чтобы слышать музыку.

Джейк взглянул на себя в зеркало и провел ладонью по подбородку. Совершенно очевидно — ему необходимо побриться. Он нанес пену, прошелся бритвой по щекам и подбородку, ополоснул лицо, зачесал назад влажные волосы и вернулся в спальню. Музыка Верди наполняла дом.

Он надел чистые джинсы, свежую клетчатую рубашку и темно-синий спортивный пиджак.

Одной из самых любимых арий Джейка была «Vissi d'Arte» из «Тоски», и сейчас, войдя в гостиную, он нажал на проигрывателе нужный номер. Ему не хотелось опаздывать на встречу с Самантой Мэттьюс, но в то же время он не мог отказать себе в удовольствии дослушать любимую музыку.

Голос Те Канавы завораживал Джейка. Он погружался в эти дивные звуки, остро чувствуя какую-то щемящую грусть и одновременно надежду на что-то таинственно-прекрасное, что ждало его впереди.

Те Канава пела о горе своей героини, о страдании и одиночестве Тоски. Джейк откинул голову назад и закрыл глаза, полностью отдавшись музыке.

Вдруг ему стало нечем дышать. По щекам потекли слезы. Его душа словно устремилась ввысь. Джейка переполняло страстное мучительное желание, хотя он и сам не смог бы сказать, чего так жаждет его душа. И неожиданно Джейк понял… Он хотел снова чувствовать. Он знал, что в жизни наверняка есть нечто большее — то, что приподнимает человека над всякой обыденностью и суетой.

Музыка пронзила и расслабила его. Еще некоторое время Джейк оставался неподвижным. В этом состоянии полного покоя его тонкое, точеное лицо утратило выражение озабоченности и тревоги.

Наконец Джейк поднялся с кресла и выключил проигрыватель. Ему следовало через пять минут быть в Кенте, а при всем желании ему не добраться туда так быстро.

Выбежав из дома через кухню, он устремился к «пикапу».

По дороге в Кент он думал о предстоящей встрече с Самантой Мэттьюс. Они познакомились всего несколько недель назад, когда Джейк выполнял крупный заказ в одном особняке под Вашингтоном. Саманта жила в этом городе, она была дизайнером и художником и создавала оригинальные ткани ручной работы, которые владелец особняка, клиент Джейка, использовал в интерьере.

Как-то раз они с Самантой, оставшись вдвоем во всем доме, разговорились за чашкой кофе. Ее интересовали подробности создания особых световых эффектов, которые разрабатывал Джейк.

Спустя несколько дней Саманта позвонила с предложением. Оно касалось работы над сценическими декорациями в любительском драматическом театре в Кенте.

Джейк заинтересовался ее предложением и решил посмотреть сам, о чем, собственно, может идти речь. Он не загадывал ничего на будущее: эта встреча была первой, но могла стать и последней или иметь продолжение.

Джейку интересно было поработать в театре, пускай и в любительском. Ему хотелось попробовать себя в новом деле. Правда, ничего об этом он Саманте не сказал. Спеша в Кент, Джейк Кэнтрел и не догадывался о том, что едет навстречу своей судьбе.

Позднее, когда Джейк станет вспоминать этот вечер, его будет неизменно удивлять его будничная непримечательность. Джейк не раз будет задаваться вопросом: почему же он не почувствовал приближения чего-то важного, не понял, что ступает на путь, который повернет его жизнь в новое русло?

2

Саманта Мэттьюс подняла глаза от текста пьесы, на котором делала пометки, и посмотрела на свою подругу Мэгги Соррел, сидевшую на другом конце стола.

— И ты говоришь мне, что я ошиблась в выборе пьесы! Когда уже набран состав актеров и все как одержимые учат роли! — воскликнула она возмущенно.

— Да не говорила я этого! — горячо возразила Мэгги. — Я просто спросила, почему ты выбрала именно эту пьесу. Я лишь размышляла вслух. Вот и все.

— Вслух или не вслух, но я ясно слышала в твоем голосе неодобрение.

— Да нет же, Сэм!

— Значит, сомнение.

— Тоже нет. Ты прекрасно знаешь, я никогда не сомневаюсь ни в тебе, ни в том, что ты делаешь. Мне, честное слово, очень любопытно, почему тебя заинтересовала именно эта пьеса.

Саманта приняла такое объяснение и благосклонно кивнула.

— Ладно, так и быть, тебе — моей самой верной и лучшей подруге — поверю.

— Ну, слава Богу, — улыбнулась Мэгги. — Ну так объясни же. Почему ты выбрала «Испытание»?

— Потому что в прошлом году, до того как ты сюда переехала, мы ставили «Энни, что ты медлишь?». На этот раз мне не хотелось снова браться за мюзикл. Я решила, что это должна быть серьезная пьеса. Причем предпочтительно живущего ныне известного американского драматурга. Вот почему я остановилась на Артуре Миллере. Но должна признаться, есть еще одна причина…

— Которая заключается в том, что много лет назад мы ставили эту пьесу в Беннингтоне, — продолжила Мэгги, понимающе улыбаясь. — Верно?

Саманта откинулась на спинку стула и, пристально посмотрев на подругу, покачала головой.

— Вовсе нет.

— А я-то думала, твой выбор пал на эту пьесу по причине твоих сентиментальных воспоминаний. — Мэгги состроила гримасу и пожала плечами. — Ну что ж, признаю свою ошибку.

— Сентиментальных воспоминаний? — переспросила Саманта задумчиво.

— Ну конечно. Нам было по девятнадцать лет, и мы быстро сблизились. Стали лучшими подругами. Мы обе впервые влюбились и впервые вышли на подмостки в «Испытании». Для нас это был особый год, но ты, похоже, все забыла.

— Нет, я все отлично помню. Это было в семьдесят первом. Вообще-то я как раз на днях об этом думала. И в чем-то ты права. Выбирая «Испытание», я старалась себя обезопасить — ведь я знаю текст вдоль и поперек. Но, упоминая о другой причине, я имела в виду то, что Артур Миллер живет в Коннектикуте, а наш любительский театр тоже коннектикутский. Так что, если угодно, считай меня сентиментальной.

— В душе ты сентиментальна, сколько бы ни пыталась это скрыть, — уверенно сказала Мэгги.

— Может быть, — со смехом согласилась Саманта. — Хотя некоторые считают меня самоуверенной.

— О, они тоже правы, — рассмеялась Мэгги.

— Спасибо на добром слове, дорогая. Так вот, возвращаясь к пьесе, ты тоже ее отлично знаешь, и это послужит огромным преимуществом при создании декораций.

— Надеюсь, ты понимаешь, как я волнуюсь, Сэм. Сама не понимаю, как это тебе удалось меня уговорить. Я в жизни не имела отношения к сценическим декорациям.

— Но ты же создавала прекрасные интерьеры помещений, особенно в последнее время. К тому же все когда-то случается в первый раз. Не беспокойся, все у тебя получится.

— Хотела бы я быть так же уверена. Честно говоря, я даже не знаю, с чего начать. Вчера вечером я еще раз перечитала пьесу, и у меня не родилось ни одной идеи. У тебя точно нет на примете другого художника?

— Точно, Мэгги. Ты просто-напросто испытываешь страх перед сценой, это вполне естественно. Он пройдет, как только ты возьмешься за карандаш и приступишь к эскизам. Поверь мне.

— В этом-то и проблема, Сэм. Как только доверюсь тебе, так всякий раз на меня обрушиваются неприятности.

— Вовсе нет, — возразила Саманта, вставая из-за стола. Она пересекла сцену, активно жестикулируя. — Вот здесь ты должна сделать потрясающий задник, Мэг, а мебель должна соответствовать той эпохе. Ну что до мебели, так ты лучше меня все знаешь. — Саманта повернулась лицом к подруге. — Мне кажется, задник должен быть очень необычным. Я представляю его черно-белым, возможно, с вкраплениями серого. Что ты об этом думаешь?

Мэгги встала и, кивнув, быстро подошла к Саманте.

— Да! — воскликнула она, внезапно разволновавшись, так как впервые по-настоящему заинтересовалась проектом. — Я отлично понимаю, что ты имеешь в виду. Он должен быть холодный. Почти унылый. Безусловно, мрачный, но при этом притягивающий. По-моему, декорации должны быть нетрадиционными, необычными. Давай удивим зрителей. — Мэгги вскинула брови. — Согласна?

Саманта широко улыбнулась.

— Конечно, согласна. Я знала, что ты заболеешь этой идеей, как только твоя голова заработает в нужном направлении. Ты такая талантливая, Мэгги, и у тебя такая богатая фантазия, что, я уверена, все получится прекрасно.

— Надеюсь. Мне бы очень не хотелось тебя подвести… — Мэгги, задумавшись, умолкла, а затем добавила: — Знаешь, я, пожалуй, съезжу на этой неделе в Нью-Йорк, куплю кое-какие книги по театральному дизайну и сценическим декорациям.

— Конечно, поезжай. Хотя подожди. Незачем тащиться на Манхэттен. Начни с книжных магазинов в Вашингтоне и Кенте. Там богатейший выбор: от кулинарных рецептов до заумной белиберды.

Мэгги рассмеялась — ее всегда занимала стилистически безупречная речь Саманты, отличавшая ее с университетских времен.

Подруги стояли на середине сцены, обсуждая идею декораций. В какой-то момент Мэгги взяла блокнот и начала делать быстрые зарисовки, не переставая слушать Саманту и время от времени одобрительно кивая головой.

Саманта и Мэгги были ровесницами — обеим исполнилось по сорок три года. И та и другая были хороши собой, хотя их внешность и характеры являли собой полную противоположность.

Саманта Мэттьюс была среднего роста, худенькая, с преждевременно поседевшими и коротко стриженными волосами. Седина ее вовсе не старила, поскольку Саманта обладала юношеской красотой и свежим цветом лица. Ее большие темно-карие, широко расставленные глаза светились одухотворенностью.

Энергичная и общительная, она любила людей и была неизменно доброжелательна и приветлива. Саманта имела некоторую склонность к диктату — ей нравилось руководить. При этом она оставалась доброй, мягкосердечной и легкой в общении.

Что касается Мэгги Соррел, она была высокая, стройная и голубоглазая. Порою ее красивые глаза смотрели испытующе. Густые темно-каштановые волосы с янтарным отливом были зачесаны назад и рассыпались по плечам. И хотя ее лицо можно было скорее назвать тонким и притягательным, чем красивым, оно никого не оставляло равнодушным.

Движения Мэгги были пластичны и грациозны. Могло показаться, что по сравнению с Самантой она более медлительна, однако в ней было ничуть не меньше энергии и живости. Просто у Мэгги был другой стиль. Ее отличали спокойствие и сдержанность. При этом она была полна жизни и неиссякаемого оптимизма.

Их характеры находили свое отражение и в манере одеваться. Сегодня на Саманте был наряд, который она именовала униформой: ладные синие джинсы, белая хлопчатобумажная блузка, черный габардиновый спортивный пиджак с медными пуговицами, белые носки и начищенные до блеска черные короткие ботинки.

На Мэгги, в меньшей степени тяготевшей к строгости, была длинная коричневая замшевая юбка, замшевые сапоги такого же цвета, кремовая шелковая блузка и кашемировая коричневая накидка.

В стиле одежды обеих, хотя и свободном, чувствовался вкус. Каждая из женщин прекрасно отдавала себе отчет в том, что идет ей больше всего. Кроме того, вещи и Саманты, и Мэгги вполне определенно свидетельствовали об их положении в обществе.

Лучшие университетские подруги, они оставались близки, несмотря на тысячи миль, разделявшие их многие годы. Им удавалось довольно часто встречаться — как минимум дважды в год, а раз в неделю они непременно перезванивались. Восемь месяцев назад, после драматических перемен в жизни Мэгги, она перебралась в Коннектикут, и подруги вновь стали неразлучны.

Обе женщины вздрогнули при звуке громко хлопнувшей двери. Они непроизвольно повернулись и вгляделись в тускло освещенный зрительный зал.

— А, да это всего лишь Том Круз [Популярный голливудский киноактер.], — мгновенно отреагировала Саманта, на лице которой заиграла довольная улыбка. Она энергично помахала мужчине, идущему по проходу к сцене.

— Том Круз?! — прошипела Мэгги, хватая Саманту за руку и проследив за ее взглядом. — Почему ты мне ничего не сказала, черт возьми?! Он что, сюда переехал? Интересуется любительским театром? О Господи, надеюсь, он дал согласие не из снисхождения. Я ни за что не смогу быть художником спектакля, если в нем будет занята настоящая знаменитость.

— Да не волнуйся ты! — рассмеялась Саманта. — Насколько мне известно, господин Круз по-прежнему живет в Калифорнии, — шепотом проговорила она. — Хотя, на мой взгляд, этот парень ничем ему не уступает.

Когда молодой человек поднялся на сцену, Мэгги наконец выпустила руку Саманты.

— Извините, что задержался, — обратился пришедший к Саманте, пожимая ее протянутую руку.

— Все в порядке, — откликнулась Саманта. — Познакомьтесь с моей подругой. Мэгги, это Джейк Кэнтрел. Джейк, это Маргарет Энн Соррел, больше известная как просто Мэгги. Она дизайнер по интерьерам и будет делать для нас декорации. Мэгги, Джейк гений по части освещения и световых эффектов. Надеюсь, он примкнет к нашему маленькому кружку и будет с нами работать. Нам безусловно нужен специалист такого уровня.

Джейк чуть смущенно улыбнулся Саманте и повернулся к Мэгги.

— Очень рад познакомиться, — почтительно сказал он и протянул ей руку.

Мэгги пожала ее. Рука была прохладной, рукопожатие уверенным и крепким.

— Взаимно, — почему-то едва слышно произнесла она.

Они обменялись быстрыми внимательными взглядами.

Мэгги отметила про себя, какой он красавец, и тут же поняла, что сам он об этом даже не догадывается. Какая-то затаенная грусть в его глазах говорила о том, что счастливчиком его, пожалуй, не назовешь.

Джейк в первую минуту отметил про себя, что никогда еще не встречал столь элегантной и эффектной женщины. Она с улыбкой смотрела на него задумчивыми умными глазами, и внезапно его охватило волнение.

3

Все трое уселись за стол, стоявший на сцене, и Саманта протянула Джейку экземпляр пьесы.

— Спасибо, — кивнул Джейк.

— Как видите, — продолжала она, — мы собираемся ставить «Испытание» Артура Миллера. Желательно, чтобы вы побыстрее прочли пьесу. — Саманта одобрительно улыбнулась. — Итак, начало положено — вы заинтересовались нашим предложением, мы познакомились и теперь, надеюсь, встретимся втроем снова в конце этой недели — в пятницу или в субботу — и подробно обсудим декорации и освещение. К тому времени вы будете представлять, что от вас требуется.

— Я знаю текст пьесы, — ответил Джейк, бросив на Саманту внимательный взгляд. — Притом очень хорошо. Помню еще со школы. Кроме того, несколько лет назад я видел спектакль. Мне всегда нравился Артур Миллер.

Если Саманта и была удивлена, то не показала этого.

— Отлично. То, что вы знаете пьесу, просто здорово, это сэкономит нам уйму времени.

— Я уже говорил вам, что никогда прежде не работал в театре, — начал Джейк. — Но зато я знаю, что именно необходимо для этой пьесы — особое настроение. Я думаю, что освещение спектакля должно подчеркивать смысл драмы, отвечать содержанию мизансцен, создавать атмосферу. И это должна быть атмосфера… таинственности. Глубокой тайны. И откровения, надвигающегося откровения. По-моему, передать дух времени здесь гораздо важнее, чем воспроизвести конкретные детали — городок Салем, штат Массачусетс, семнадцатый век. Помимо общего электрического освещения, очень важен свет свечей — живой их свет, колебания пламени. Необходима имитация рассвета и ночи. Я помню ночную сцену в лесу. Тут возможны интересные сочетания света и тени… — Джейк вдруг умолк, словно спохватившись. Он испугался, что наговорил лишнего и выглядел глупо.

Джейк посмотрел на женщин. Обе не сводили с него напряженных глаз. Джейк ужасно смутился и почувствовал, что краснеет.

Мэгги, внимательно и неотрывно следившая за Джейком, ощутила какое-то восторженное волнение, хотя она не смогла бы сказать — почему. Желая вернуть разговору прежнюю легкость, она поспешно произнесла:

— Вы попали в самую точку, Джейк. Я тоже весьма основательно изучала пьесу и прекрасно понимаю, что с декорациями мне придется повозиться. Это ведь и для меня первый театральный опыт. Так что я, как и вы, новичок в этом деле. Может быть, в ходе работы мы сможем быть полезными друг другу. — И, улыбаясь, Мэгги закончила: — Саманта права, предлагая встретиться в конце недели, когда мы оба освежим пьесу в памяти. Я могу либо в пятницу, либо в субботу. — Она посмотрела на Саманту, потом снова на Джейка. — А вам какой день удобнее?

— Мне суббота, — отозвалась Саманта.

Джейк молчал. Он испытывал какую-то странную неловкость. Обе женщины считали его участие в постановке само собой разумеющимся, он же по-прежнему сомневался. Возможно, минуту назад он наговорил лишнего, дав им повод считать, что определенно решил к ним присоединиться.

— А для вас как было бы лучше, Джейк? — спросила Мэгги.

Он покачал головой.

— Нет. Я… — Он резко осекся, не желая принимать на себя никаких обязательств.

Джейк беспокоился, что эта затея может отнять у него слишком много времени. В конце концов, прежде всего ему надо думать о своем деле. Кроме того, с этими женщинами он чувствовал себя несколько не в своей тарелке. Они были абсолютно уверены в себе и принадлежали к совершенно незнакомому для него миру. Да и к своему любительскому театру они относились как-то уж слишком серьезно. Было ясно, что они намерены поставить хороший спектакль. Он уже понял, что Саманта Мэттьюс из тех людей, которые все, за что берутся, делают «на отлично». Об этом же на днях ему сказал его вашингтонский клиент. Джейк понимал, что она заставит его выложиться на всю катушку. «Пожалуй, лучше не связываться», — решил он наконец.

Откашлявшись, Джейк взглянул на Саманту.

— Я согласился прийти сегодня, — сказал он, — потому что мне всегда интересно то, чего я не знаю. Этим-то меня и привлекло ваше предложение. Но я вижу, Саманта, вы ждете серьезной работы, а этого я как раз обещать не могу. Я сейчас очень занят — у меня свое дело. Приходится постоянно работать допоздна…

— О, Джейк, не спешите, — торопливо перебила его Саманта. — Мы с Мэгги и сами порядком загружены работой. Нам ведь тоже приходится зарабатывать себе на жизнь. — И, снова улыбнувшись ему своей обезоруживающей улыбкой, она добавила: — Поверьте мне, Джейк, это не отнимет у вас много времени и сил. Как только проект освещения будет закончен, вы освободитесь. Об остальном позабочусь я. У меня есть несколько прекрасных рабочих сцены и отличный электрик.

— Освещение — штука непростая, — ответил он. — Я бы сказал даже сложная, особенно если говорить об этой пьесе.

— Вы совершенно правы, Джейк, — вмешалась Мэгги. — Но я надеюсь, что вы еще раз все взвесите. Судя по тому, что Сэм рассказывала мне о вашей работе в доме Брюса, вы профессионал высочайшего класса. Я прекрасно вас понимаю. Несколько месяцев назад я тоже открыла собственное дело и сейчас полностью ему подчинена. Однако же я решила, что этот маленький театральный проект позволит и мне многому научиться. — Она улыбнулась ему неотразимой улыбкой.

Джейк посмотрел на женщину и почувствовал в груди какой-то леденящий холодок. Он понимал, что Мэгги Соррел не была красавицей в общепринятом смысле этого слова. Но было в ней нечто такое, что выходило за рамки просто красоты. Она завораживала, интриговала — словом, относилась к тем женщинам, на которых мужчинам хочется оглянуться. Ей была присуща элегантность, не имевшая ничего общего с одеждой, это была элегантность личности. Джейк почувствовал, что его каким-то странным образом тянет к ней. И тут же накинул на себя узду. Он никогда не был знаком с подобной женщиной и не уверен, что хочет этого.

Поскольку он молчал, то Мэгги продолжила:

— Вы же сами сказали, что это новое дело для вас и вы бы хотели здесь чему-то научиться. Джейк, уверяю вас, мы оба выиграем, причем во многих отношениях. Взять хотя бы известность. Ее будет хоть отбавляй, что вовсе не повредит вашему или моему делу, вы согласны со мной? Я пришла к выводу, что в любом моем начинании я, вполне вероятно, могу столкнуться с потенциальным клиентом.

— Браво! По-настоящему деловой подход! — воодушевленно воскликнула Саманта. — Мэгги права, Джейк, вы будете в крупном выигрыше, если согласитесь. — Он снова промолчал, и тогда Саманта решила надавить: — А что вы, собственно, теряете?

После минутного колебания он наконец ответил:

— Время, которое мне придется потратить. Я не могу пренебречь ради этого своим бизнесом.

— Никто из нас не может, — заметила Мэгги. — Полно вам, Джейк. Посмотрите на меня. И для меня это задача не из легких, но я люблю преодолевать трудности. Ну же, решайтесь, Джейк! — И, не дожидаясь ответа, добавила: — Как бы то ни было, нам, думаю, будет очень интересно.

Неожиданно для себя самого Джейк согласился. «Господи, что я делаю, зачем мне эта обуза», — подумал он. И на всякий случай уточнил:

— Если я не потяну, если это будет мешать моей работе, мне придется уйти. Вы это понимаете? Мне хотелось бы честно предупредить вас, Саманта.

— Разумеется, Джейк. Значит, договорились! — подытожила она.

— Так что мы решаем со следующей встречей? — спросила Мэгги. — Вам удобнее в пятницу или в субботу?

— В субботу было бы лучше. В пятницу я работаю допоздна, а в субботу только в первой половине дня. Можем мы встретиться в субботу после обеда? Ближе к вечеру?

— Отлично! — согласилась Мэгги.

— Значит, договорились! — воскликнула Саманта неожиданно взволнованным голосом. — У нас будет великолепная команда! Вам понравится, Джейк, вот увидите. Это будет потрясающий опыт. Мне очень понравилась ваша идея освещения. По-моему, можно сказать, что проект освещения в целом уже готов.

— Я рад слышать это, — ответил Джейк, пытаясь скрыть удовольствие от ее похвалы. — Я всегда считал пьесу очень сильной.

— И в каком-то смысле жутковатой. Ведь там все основано на лжи. Ужасно, что людям приходится лгать, ужасно то, к чему приводит ложь, — вставила Мэгги.

Когда Джейк вернулся к себе, было без малого девять. Он прошел на кухню, открыл холодильник и, достав холодное пиво, понял, что ужасно проголодался.

Сделав несколько глотков, он прошел в гостиную, повесил пиджак на спинку стула и вернулся на кухню. Джейк открыл две банки консервов — говядины и маринованных овощей — и приготовил себе бутерброд.

Потом поставил поднос с едой на кофейный столик в гостиной, устроился в кресле, взял пульт и включил телевизор. Глядя на экран, он ел бутерброд и запивал его пивом. Однако его мысли были далеко от телепередачи.

Они были заняты театром, пьесой Миллера и двумя женщинами, с которыми он недавно расстался. Будучи полной противоположностью друг другу, они обе были очень славные и очень ему понравились. Потому он и дал уговорить себя участвовать в спектакле. Однако сейчас Джейк уже жалел об этом. Его поступок шел вразрез со здравым смыслом, и Джейку казалось, что игра вряд ли будет стоить свеч. «Как я мог на это поддаться?» — вновь и вновь спрашивал он себя.

Внезапно разозлившись на весь белый свет, Джейк выключил телевизор и откинулся на спинку кресла, время от времени прикладываясь к пиву.

Ему не сиделось на месте, он подошел к окну и стал смотреть на зимнее небо. Интересно, какая она, Мэгги Соррел, думал он. Но вряд ли он когда-нибудь узнает это. Ведь чтобы хорошенько понять человека, его надо узнать достаточно близко. А такой возможности у него не будет.

4

Мэгги Соррел вдруг проснулась словно от резкого толчка. Включив ночник, она взглянула на будильник. Половина четвертого.

Разочарованно вздохнув, она выключила свет, скользнула под одеяло и попыталась заснуть. Ее мысленный взор обратился к дизайну гостиной и библиотеки в доме ее клиента в Роксбери. Образцы тканей и ковров, цвета и краски, предметы деревянной мебели крутились у нее в голове.

Наконец она сдалась, признав, что не в состоянии составить целостную картину. Джейк Кэнтрел то и дело вторгался в ее мысли. Было в нем что-то чрезвычайно притягательное, волнующее, уже не говоря о том, что просто красавец. Но явно он сам не сознает этого. Тут она вспомнила его глаза и затаившуюся в них грусть. Интересно, какая драма произошла в его жизни.

Очевидно, Джейку Кэнтрелу довелось испытать душевную боль. Мэгги слишком хорошо знала этот взгляд. Она называла его взглядом из пробитой оболочки.

Его искалечила какая-то женщина, скорее всего это так. Мэгги вздохнула. Женщины. Мужчины. Какие чудовищные вещи они творят друг с другом, полагая, что делают это во имя любви. Уж она-то знает, ей довелось пережить подобное.

Майк Соррел уничтожил ее — он мог с таким же успехом всадить в нее нож. Впрочем, он убивал ее душу в течение многих лет.

С момента трагедии прошло два года, но воспоминания были по-прежнему свежи. И хотя боль, казалось бы, утихла, наступали моменты, когда она накатывала с такой силой, что застигала Мэгги врасплох. Мэгги изо всех сил постаралась отогнать тяжелые воспоминания, но они, похоже, не собирались отступать.

«В следующем месяце мне исполнится сорок четыре года, — подумала Мэгги. — Сорок четыре». Это казалось немыслимым. Время неслось со скоростью света. Куда делись все эти годы? Что ж, ответ известен. Их поглотил Майк Соррел. Большую часть своей жизни Мэгги посвятила Майку Уильяму Соррелу, адвокату по профессии, и двум их детям-близнецам, Ханне и Питеру, ныне студентам университета. Им скоро исполнится двадцать один год.

Все трое исчезли из ее жизни, и она научилась жить без них, хотя мысли о детях по-прежнему причиняли ей боль. Они заняли сторону отца, несмотря на то, что Мэгги была ни в чем не виновата. Виноват был он. Но у него были деньги, и это, безусловно, сыграло решающую роль.

Ужасно осознавать, что твои дети жадны, алчны и эгоистичны, несмотря на то, что ты старалась воспитывать их как подобает, растила из них добрых, хороших людей, вкладывала в них истинные ценности. Но факт остается фактом. В воспитании своих детей Мэгги потерпела фиаско.

Встав на сторону отца, они сломали в ней что-то очень важное. Она их родила, вырастила, забывая о себе, ухаживала за ними, когда они болели. Она всегда была рядом, ведя их по жизни. То, что они сделали, было чудовищно. Они швырнули ей в лицо всю ее заботу. Швырнули ее любовь, как будто она ничего для них не значила.

В определенном смысле их хладнокровное предательство нанесло ей больший урон, чем отвратительная измена Майка. Он бросил ее, сорокадвухлетнюю, ради молоденькой женщины, которой было двадцать семь и которая работала адвокатом в одной чикагской юридической фирме.

«Но я все же вынесла все это, — напомнила себе Мэгги, — и выжила, главным образом, благодаря Саманте».

Именно Саманта оказалась рядом два года назад в тот ужасный майский день, день ее рождения, который, как она понимала, ей предстояло праздновать в одиночестве. Ханна и Питер учились в Северо-западном университете и были слишком заняты своей жизнью для того, чтобы вспомнить про мамин день рождения. А их отец уехал в то утро в командировку, даже не поздравив ее. Он просто забыл.

В то майское утро, сидя на кухне в их квартире на Лейк-шор-драйв, Мэгги чувствовала себя абсолютно одинокой. У нее не было ни мужа, ни детей. Родители умерли, а она была единственным ребенком в семье. В то утро она испытала и кое-что еще: от нее отреклись, отбросили за ненадобностью, и никому больше не было до нее дела. Даже сейчас, столько времени спустя, она была не в силах дать точное определение своему состоянию, правда, одно она знала наверняка — ей было очень плохо.

Зазвонил телефон, она сняла трубку и услышала голос Саманты, пропевший: «С днем рождения тебя, с днем рождения тебя, с днем рождения, Мэгги, с днем рождения те-бя!» Тут она разрыдалась. Сквозь слезы Мэгги объяснила, что в свой день рождения осталась одна, поскольку у детей не нашлось для нее времени, а Майк уехал в командировку, забыв даже поздравить.

— К черту их всех! Собирай сумку, отправляйся в аэропорт и вылетай в Нью-Йорк! Сейчас же! — воскликнула Саманта. — Я забронирую для нас номер в «Карлайле». У меня есть там связи, так что, думаю, проблем не будет. Сегодня же вечером пойдем ужинать в какое-нибудь шикарное заведение, поэтому прихвати свой самый элегантный наряд. — Когда Мэгги попыталась воспротивиться, Саманта отрезала: — Ничего не желаю слушать. И слово «нет» в качестве ответа не принимается. Самолеты летают каждый час. Так что тебе остается только сесть в один из них и прилететь в Нью-Йорк. Вот так, дорогая. Встретимся в отеле.

Саманта, как и обещала, ждала Мэгги в гостинице, она излучала тепло и заботу. Они провели два прекрасных дня на Манхэттене, делая покупки и обедая в первоклассных ресторанах. Спектакль на Бродвее и визит в музей «Метрополитен» были обязательной частью программы. Кроме того, подруги всласть наговорились, вспоминая родной Беннингтонский колледж, времена, когда они дружили, и всю их последующую жизнь.

Саманта вышла замуж через несколько лет после Мэгги. Ее муж был английским журналистом, аккредитованным в Нью-Йорке. Она соединила свою жизнь с Ангусом Макаллистером, когда ей было двадцать пять, а ему тридцать один. Это был счастливый брак, но Ангус трагически погиб в авиакатастрофе пять лет назад, когда летел в командировку на Дальний Восток.

Всего несколько месяцев назад Саманта, у которой не было детей, вернулась в Вашингтон, штат Коннектикут. Здесь ее родителям с давних пор принадлежал загородный дом, где они обычно проводили уик-энды. В конце концов ей удалось справиться со своим горем. И хотя за эти годы у Саманты было несколько связей с мужчинами, она больше так и не вышла замуж.

Как-то во время этой встречи Мэгги спросила Саманту — почему. Та покачала головой и ответила со свойственной ей манерой образно выражать свои мысли:

— Не встретила своего единственного мужчину, дорогая. Я хочу голову потерять от любви, как это было, когда я без памяти влюбилась в Ангуса. Хочу, чтобы у меня дрожали поджилки, тряслись колени и перехватывало дыхание. — Рассмеявшись, она закончила: — Хочу, чтобы этим потоком меня сбило с ног — и прямо в его объятия, в его постель и в его жизнь, навсегда. Для меня должно быть только так или никак. И, как ни смешно, я все еще жду встречи с таким человеком.

Когда Мэгги уже летела к себе домой, в Чикаго, она призналась себе, что ее брак с Майком становился все бессмысленнее день ото дня, и не знала, что делать. Зато он знал. Через день он вернулся из командировки и, войдя в квартиру, объявил, что уходит к другой женщине, и тут же исчез.

Придя в себя после шока, Мэгги принялась выбираться из хаоса мыслей и чувств, в который она погрузилась после неожиданного ухода Майка.

Начался бракоразводный процесс, квартира была выставлена на продажу, и как только она была продана, Мэгги переехала жить на Восток, в свой родной город — Нью-Йорк.

Там она прожила шесть месяцев, сняв «студию» — маленькую квартирку с ванной и кухней. Родители Мэгги к тому времени уже умерли, семьи у нее больше не было, связи с друзьями юности были утеряны. Это было одинокое существование.

А потому Саманта без особого труда уговорила Мэгги начать подыскивать дом в северо-западной части Коннектикута.

Саманта убедила ее возобновить работу в качестве дизайнера по интерьерам. Несколько лет назад Мэгги удалось устроиться в преуспевающую чикагскую дизайнерскую фирму. Она буквально бредила своей работой, но ей пришлось уйти оттуда — Майк был решительно против, он считал, что Мэгги должна заниматься домом и детьми.

На сей раз она, последовав совету лучшей подруги, повесила табличку «Мэгги Соррел, дизайнер» на дверях своего небольшого дома в колониальном стиле, который купила в Коннектикуте, в Кенте. Дом, с ее точки зрения, являл собой истинное сокровище и находился всего в нескольких милях от Вашингтона, где жила Саманта.

Благодаря связям Саманты Мэгги быстро стала получать заказы на дизайн. Это был мелкий приработок. Однако он позволил ей снова окунуться в свою профессию, а деньги, заработанные ею, пошли на покрытие закладной.

Саманта, отличавшаяся неиссякаемым оптимизмом, твердила, что скоро в руки Мэгги непременно приплывет крупный заказ. И та ей верила.

Мэгги заворочалась в кровати, устраиваясь поудобнее, но сон пропал окончательно. Включив свет, она взглянула на будильник и решила, что лучше встать. Было уже четыре, а она, когда не спалось, частенько вставала в это время и к восьми часам уже успевала переделать кучу дел.

Через час Мэгги сидела за письменным столом, потягивая кофе. Она была одета, подкрашена и готова к предстоящему дню. На сегодняшнее утро у нее была запланирована поездка в Вашингтон, в мастерскую Саманты, чтобы посмотреть последний вариант расписанных вручную тканей для спальни дома в Нью-Престоне, над интерьером которого она работала. Затем она должна будет представить эскиз интерьера для библиотеки владельцу дома в Роксбери. Соединение воедино всех образчиков для этой комнаты было на сегодняшний день главной задачей.

Мэгги принялась подбирать небольшие лоскутки из нескольких холщовых сумок, стоявших на полу у ее ног. Здесь были кусочки тканей всех оттенков зеленого и красного — цвета, которые хотел использовать владелец, — но ни один из них ей не нравился. Большинство красных тканей были слишком яркими, а зеленых — слишком бледными.

— Чересчур мрачно, — пробормотала она.

И вдруг, без какой-либо причины, ее мысли обратились ко вчерашней встрече в театре.

И снова перед ней возник Джейк Кэнтрел. Конечно, следует признать, как она была глупа, действительно приняв его, пусть и на несколько минут, за Тома Круза. Попалась на розыгрыш подруги. Но Саманта так убедительно произнесла это имя, когда Джейк направлялся к ним по проходу в зрительном зале. А потом он застал их обеих врасплох, заговорив о своих идеях относительно освещения. С этого момента Мэгги больше не сомневалась в том, что он знал свое дело и действительно был таким талантливым, как говорила Саманта. Хотя, конечно, Саманте в этом случае нельзя было особенно доверять. «Ей всегда нравились красивые мужчины», — подумала Мэгги, перебрала снова приготовленные образцы, а затем откинулась на спинку стула, задумчиво уставившись в пространство.

— Но слишком уж он для нее молод, — проговорила она вслух. А про себя добавила: да и для тебя тоже.

5

Вылезая из душа, Джейк услышал, что звонит телефон. Он наспех вытерся полотенцем и натянул махровый халат.

Уже в спальне он услышал голос Мэгги Соррел, говорившей «до свидания». Автоответчик, щелкнув, умолк. Перемотав кассету, Джейк прослушал сообщение.

Ее голос заполнил комнату.

«— Джейк, это Мэгги Соррел. Я только что получила крупный заказ в Кенте. Это ферма. Красивый старый дом, требующий значительной перепланировки. Участок потрясающий. Я хотела бы узнать, не заинтересуют ли вас работы по этому дому? Речь идет и о внутреннем освещении дома, и о внешнем. Пожалуйста, позвоните мне. Я дома». — И она повторила номер телефона, который дала ему в прошлую субботу во время их встречи в театре.

Джейк сел на кровать и прослушал сообщение еще раз. У Мэгги был замечательный голос. Легкий, музыкальный, какой-то изысканный. Они встречались уже несколько раз в связи с постановкой, и Джейк понял, что она словно притягивает его. Он много думал о Мэгги, но даже не помышлял о каких-либо действиях. Ведь он не может быть ей интересен.

Однако насчет работы по части электричества он не возражает. Серьезный заказ в Вашингтоне был почти закончен — еще пара дней, и он вместе со своей бригадой освободится. Джейк нанял на работу четырех помощников, а потому, чтобы обеспечить их постоянную занятость, нужны были бесперебойные заказы. Двое из них были женаты, и им надо было кормить семью. Джейк вполне ощущал свою ответственность за этих людей.

Он снял было трубку, чтобы сразу перезвонить Мэгги, но раздумал. Не стоит проявлять излишнюю торопливость. Кроме того, разговаривая с ней, он всегда немного нервничал — не хотелось бы, чтобы она это заметила.

Вернувшись в ванную, он причесал влажные волосы, завершил утренний туалет, надел джинсы и свитер.

Спустя пятнадцать минут он устроился за письменным столом в маленькой комнате в задней части дома, служившей ему кабинетом. Придвинув к себе телефон, он набрал номер Мэгги.

— Алло! — сразу же ответила она.

— Мэгги, это Джейк.

— Привет, Джейк. Прослушал мое сообщение?

— Да, я был в душе, когда ты позвонила. — Зачем он ей это сказал? — Честно говоря, твое предложение меня очень интересует, — поспешно продолжил Джейк. — Где именно находится этот дом?

— Не очень далеко от Кента, рядом с мостом Буллз-Корнер. Красивый участок и прелестный дом.

— Заказ действительно крупный?

— По-моему, да. Честно говоря, Джейк, дом нуждается в полной смене проводки, перестройке и ремонте. К нему не прикасались, как минимум, лет тридцать. Женщина, купившая его — моя клиентка, — хочет, чтобы были установлены воздушные кондиционеры, система центрального отопления, новейшее кухонное оборудование и прачечная. Это то, что касается дома. Предстоит также и большая работа по освещению территории. Владелица хочет выстроить бассейн и площадку для отдыха. Да, и еще там есть старый коттедж, который надо переделать в домик для гостей, и, наконец, помещение для слуг. — Она рассмеялась. — Так что, как видишь, не пустяк.

— Похоже на то, Мэгги. О каких сроках идет речь? Шесть-семь месяцев?

— Вероятно. Может быть, чуть дольше. Тебя устраивает?

— Да, вполне. Я благодарен тебе за это предложение.

— Саманта постоянно твердит, что ты лучший из лучших, а вчера я видела твою работу в доме и на прилегающем к нему участке в Вашингтоне. На меня она произвела большое впечатление.

— Спасибо. Когда можно посмотреть ферму? Прежде чем соглашаться, я хотел бы все увидеть сам.

— Мы можем съездить туда на этой неделе.

— Отлично.

— Как насчет пятницы? Это будет четырнадцатое апреля.

— Пятница? Вообще-то я работаю в пятницу, но постараюсь освободиться. А во сколько?

— Около восьми сможешь?

— Отлично! Как туда доехать?

— Довольно трудно точно объяснить… там столько поворотов! Думаю, лучше было бы встретиться у меня. Ведь ты знаешь, где находится мой дом? И поедем вместе. Так будет быстрее.

— Буду у тебя ровно в восемь. И еще, Мэгги…

— Да, Джейк?

— Спасибо, что подумала обо мне.

Повесив трубку, он пометил время встречи в записной книжке, которая всегда была при нем, и в настольном еженедельнике. Затем встал и вышел из дому.

Направляясь к своему грузовичку, он подумал, что, возможно, его участие в любительском спектакле было не такой уж глупостью. Похоже, благодаря ему он получит выгодную работу. Но Джейк знал истинную причину своего решения — он согласился участвовать в постановке из-за Мэгги Соррел. Все дело было именно в ней. Несколько минут он неподвижно сидел за рулем, пытаясь унять волнение. Сейчас ему предстояла встреча, которую он предпочел бы избежать.

Эйми Кэнтрел стояла посередине гостиной. Медленно оглядевшись вокруг, она вдруг поняла, как неопрятно выглядит комната. Настроение у нее вконец испортилось.

Ей удалось уговорить Джейка заехать сегодня вечером, впервые за несколько месяцев, и теперь он, конечно же, будет ужасно раздосадован. Он терпеть не мог грязь и беспорядок. Сам он был — сколько она его знала, то есть практически всю жизнь, — безупречный аккуратист. Ее же неорганизованность и расхлябанность служили постоянным источником конфликтов между ними. Эйми и сама не понимала, как она умудряется в течение нескольких секунд создать вокруг себя полнейший хаос. Это получалось само собой, помимо ее воли.

Удрученно покачав головой, она принялась лихорадочно складывать в стопку газеты и журналы, которые валялись на кофейном столике и на полу. Сложив их на стул, Эйми взбила диванные подушки, после чего отнесла газеты на кухню.

Бросив взгляд на заваленную грязной посудой раковину, Эйми застонала. Она совсем про нее забыла. В сердцах бросив газеты на пол, она открыла посудомоечную машину. Та была наполнена до краев, но не включена. Так что и в ней вся посуда была грязная. Эйми все же попыталась всунуть в посудомоечную машину еще кое-что, при этом она уронила и вдребезги разбила чашку. Резко зазвонил телефон. Эйми схватила трубку.

— Алло!

— Эйми, это я. Он еще не приехал?

— Нет, мама, раньше восьми он не появится.

— Почему так поздно?

— Не знаю. Наверно, потому что работает.

— Поговори с ним насчет алиментов. Скажи, что ты на этом настаиваешь.

— Мам, мне некогда. Честное слово. Я пытаюсь прибраться. Джейк ненавидит беспорядок.

— Тебе-то что теперь до этого! Он тебя бросил.

— Я не могу больше разговаривать. Пока. — Эйми повесила трубку, прежде чем мать успела произнести хоть слово.

Возвращаясь к посудомоечной машине, Эйми наступила на осколки разбитой чашки. Она прикусила губу. Надо найти щетку и совок. Эйми готова была расплакаться.

Следующие несколько минут она пыталась навести порядок на кухне, затем перешла в спальню. Постель, как обычно, была не убрана. Одна мысль о том, чтобы ее застелить, привела Эйми в ужас. Окончательно сломленная количеством неотложных дел по дому, Эйми заторопилась в ванную.

Умывшись и почистив зубы, она причесала свои белокурые волосы. Они никак не хотели лежать хорошо и безжизненно обвисли вокруг лица.

Эйми Кэнтрел со вздохом оглядела себя в зеркале. Может, попробовать жидкую пудру? Эйми положила на лицо немного жидкой, а затем сухой пудры, после чего нанесла на скулы румяна и подкрасила губы бледно-розовой помадой.

Отражение в зеркале привело Эйми в отчаяние. Она выглядела ничуть не лучше, чем несколько минут назад. На глаза навернулись слезы. Она была ужасна. Квартира была ужасна. И Эйми не знала, как все это исправить.

Однажды ее подруга Мэнди предложила научить Эйми пользоваться косметикой, но до этого дело так и не дошло. Почему, интересно? Что касается дома, то на него Эйми никогда не хватало времени, и чем больше она старалась навести чистоту, тем ужаснее становился беспорядок. Она высморкалась в салфетку и утерла глаза. Какая несправедливость! Почему другим удается идти по жизни так легко и непринужденно?! Эйми же с трудом волочила ноги, создавая на своем пути сплошной кавардак.

Она вздрогнула, услышав дверной звонок.

«Господи, неужели Джейк уже здесь?!» Поспешив в маленькую прихожую, Эйми заметила, что на ней домашнее ситцевое платье, которое она надела перед уборкой.

— Кто там? — спросила она.

— Джейк.

Оглядев свое мятое платье, она поморщилась и открыла дверь.

— Привет, Эйми, — входя, сказал Джейк.

— Привет, — откликнулась она, запирая дверь и идя за ним в гостиную.

— Как твои дела? Надеюсь, все в порядке.

— Вроде бы. А твои?

— Очень занят. У меня же теперь свое дело.

— А-а, понятно.

Оглядевшись кругом, Джейк сел на ближайший стул.

Эйми не могла не заметить отразившейся у него на лице брезгливости. Она внутренне содрогнулась. Джейк всегда уделял особое внимание состоянию квартиры и собственной внешности. Он и сейчас выглядел безукоризненно. Как обычно. На нем был бежевый свитер под горло, джинсы и темно-синий пиджак. Ботинки были начищены до блеска, да и весь он сиял свежестью и чистотой. Он напоминал новенькую монету.

Острее, чем когда-либо, осознавая, сколь ужасно она выглядит, Эйми села напротив и улыбнулась.

Джейк откашлялся.

— Ты сказала, что нам необходимо встретиться. И очень на этом настаивала. О чем ты хочешь со мной поговорить, Эйми?

— О разводе.

— По-моему, мы столько раз обсуждали эту тему, что полностью ее исчерпали, — спокойно произнес он.

— Я просто хотела удостовериться в том, что ты действительно этого хочешь.

— Хочу, Эйми. Мне очень жаль, но пути назад нет.

Ее бледно-голубые глаза наполнились слезами. Эйми сглотнула их и откинула от лица волосы. Пытаясь справиться с собой, она несколько раз глубоко вдохнула.

— Что ж, я была у адвоката. Наконец-то. Ты доволен?

— Когда? — спросил он.

— Вчера.

— Понятно. Я действительно доволен. Это надо пережить, Эйми, чтобы решить наконец все проблемы.

— Он спросил меня, не пытались ли мы решить их другим способом. Я сказала, что пытались, но у нас ничего не получилось. Ты абсолютно уверен, Джейк? Может, попробуем еще раз?

— Эйми, дорогая, не могу. Честное слово. Все кончено. Поверь мне.

По ее щекам потекли слезы.

— О, Эйми, пожалуйста, не надо. Не будем все начинать сначала.

— Я по-прежнему люблю тебя, Джейк. — Он молчал. — Как и все эти годы, — продолжала она, не отрывая от него глаз. — Мы ведь знаем друг друга с двенадцати лет. А это долгий-предолгий срок.

— Верно. Возможно, здесь-то и зарыта собака. Видимо, мы слишком хорошо знаем друг друга. Мы стали вроде брата и сестры. Послушай, Эйми, ты должна признать, что наш брак полностью себя изжил, причем много лет назад. — Он кашлянул и мягко добавил: — Ты просто не замечала этого.

— Не знаю, что я буду без тебя делать, — растерянно проговорила она.

— С тобой все будет в порядке. Все образуется со временем, вот посмотришь.

— Вряд ли, Джейк. Пожалуйста, принеси мне воды. Хочешь пива?

— Нет, спасибо. Сейчас принесу.

По пути на кухню Джейк не мог не заметить, до чего запущена квартира. Он наклонился и поднял с пола осколки разбитой чашки. Его взгляд упал на переполненную посудомоечную машину и на заваленную грязной посудой раковину. Он поморщился. Отыскав в шкафу более или менее чистый стакан, он ополоснул его, наполнил водой и отнес Эйми.

Поблагодарив, Эйми отпила, глядя на Джейка поверх стакана. Она не знала, что сказать — не могла подобрать слов. Единственное, чего она хотела… так это вернуть его и перестать чувствовать себя такой одинокой.

— Мне пора, Эйми, — сказал Джейк. — Я еще должен поработать сегодня вечером.

— Однако ты одет отнюдь не по-рабочему! — воскликнула она, сверкнув глазами, — ее внезапно уколола ревность.

— Мне предстоит работа с бумагами. У меня их накопился целый ворох.

— Хочешь, я поеду с тобой и помогу тебе?

— Нет-нет, — поспешно проговорил он, вставая. — Спасибо за предложение. — И направился в прихожую.

Эйми проводила его до входной двери.

— Адвокат сказал, что мне полагаются алименты, — объявила она в последний момент.

— Это никогда не было для меня проблемой, Эйми. Я всегда обещал, что позабочусь о тебе.

— Тогда останься со мной.

— Не могу. Я имел в виду только финансовую заботу. Скажи своему адвокату, пусть свяжется с моим. Подготовь необходимые бумаги. И покончим с этим.

Она не ответила.

— Пока, — сказал он. — Скоро позвоню.

Она снова ничего не ответила, и он ушел, закрыв за собой дверь. Бедняжка Эйми.

6

В пятницу утром Джейк отправился к Мэгги Соррел в Кент.

Он знал, где расположен ее дом. Мэгги жила недалеко от Джейка, добираться к ней надо было по 7-му шоссе. На прошлой неделе он был там с Самантой Мэттьюс.

По дороге к центру Кента Джейк залюбовался изумительным, по-настоящему весенним утром. Воздух был сухой и хрусткий, в ярко-синем небе с белыми пятнами облаков сияло солнце — в такой день особенно остро ощущается радость бытия. Опустив оконное стекло, Джейк несколько раз глубоко вдохнул свежий, еще прохладный воздух.

Наконец-то у него поднялось настроение. После встречи с Эйми он почти два дня находился в ужасном состоянии. Ей всегда удавалось выбить его из колеи своим нытьем, несобранностью и полнейшим отсутствием воли.

Порою Джейк недоумевал, как Эйми удается удерживаться на работе в магазине, где она служила уже несколько лет. Это был специализированный магазин товаров для ванных комнат — от полотенец до всяческих мелких аксессуаров. Похоже, владелец симпатизировал Эйми, несмотря на ее недостатки.

Выглянув из окна, Джейк с удовольствием отметил особую яркость этого апрельского дня. Вот бы порисовать в ближайшие выходные! Но он знал, что это невозможно. Предстояло закончить бумажную работу. Кроме того, если повезет и Мэгги возьмет его в свой проект, надо будет сделать спецификацию по всем электрическим работам.

Джейк отвел полчаса на то, чтобы добраться до дома Мэгги, но, поскольку машин на дороге почти не было, весь путь занял пятнадцать минут. Он припарковался во дворе и направился к двери в кухню, отметив про себя, каким чистеньким и ухоженным выглядит традиционный колониальный особняк. Дощатая обшивка была выкрашена в белый цвет, а жалюзи — в темно-зеленый.

Не успел он подойти к крыльцу, как на пороге появилась Мэгги. Она стояла в дверях и улыбалась.

Как только Джейк ее увидел, ему стеснило грудь, а лицо и шея запылали. Стараясь скрыть волнение и внезапное замешательство, он несколько раз кашлянул, затем пробормотал:

— Доброе утро. Кажется, я слишком рано.

Она протянула руку.

— Доброе утро, Джейк. Очень хорошо. Я на ногах с рассвета. Проходи. Прежде чем ехать, выпьем кофе — время у нас еще есть.

Ему не хотелось выпускать ее руку, однако пришлось.

— Спасибо. С удовольствием. — Пройдя за ней в сверкающую чистотой кухню, он остановился посередине, оглядываясь кругом и чувствуя себя несколько неуклюже.

— Садись, Джейк, — предложила Мэгги, — вон туда за обеденный стол. Если не ошибаюсь, ты предпочитаешь черный с одной ложкой сахара. — Ее темная бровь вопросительно вскинулась.

— Верно, спасибо, — отозвался он, усаживаясь за старинный сосновый стол в конце кухни, который был накрыт к завтраку на двоих.

Мэгги скользнула мимо, и Джейк уловил слабый запах шампуня, исходивший от ее густых, роскошных волос, и легкий цветочный аромат духов. Он услышал шуршание замшевой юбки о замшевые сапоги и позвякивание золотых браслетов, которые Мэгги, похоже, никогда не снимала с тонкого красивого запястья.

Она двигалась по кухне быстро и грациозно. Высокая, гибкая, энергичная и полная жизни. Джейк не мог оторвать от нее глаз. В конце концов он все же отвел глаза, решив, что неприлично так откровенно ее рассматривать.

Джейк оглядел кухню. И вновь, как и на прошлой неделе, его поразил какой-то особый уют помещения. Интерьер кухни отличался своеобразием, которое, однако, ни в чем не преступало границы. Все здесь носило печать безупречного вкуса — и белые стены, и терракотовая плитка на полу, и медная сияющая посуда на полках.

По кухне разлились соблазнительные запахи — свежеподжаренного хлеба, печеных яблок, корицы и кофе. Джейк глубоко вдохнул, потом фыркнул.

— Сегодня утром я испекла хлеб, он еще теплый, — сказала Мэгги, повернувшись к Джейку. — Хочешь кусочек? Он вкусный, хотя себя хвалить и неловко.

— С удовольствием, спасибо большое. Тебе помочь? — Он собрался встать.

— Нет, нет, я сама. Кофе готов, осталось подать хлеб и мед. — Произнеся это, она скользнула по кухне с чашками для кофе, а через секунду уже несла поднос с домашним хлебом, медом и печеными яблоками. Поставив все это в центре стола, она села напротив Джейка.

— Очень люблю печеные яблоки, — призналась она. — Попробуй с куском теплого хлеба и медом. Просто объедение.

— Обязательно, — сказал Джейк, сообразив, что от смущения забыл ее поблагодарить.

Мэгги потягивала кофе, тайком разглядывая Джейка. Он с наслаждением съел печеное яблоко, потом принялся за теплый хлеб, намазав его маслом и медом.

— С детства не ел теплый хлеб, — проговорил он. — Ничего нет лучше.

— Согласна, — со смехом отозвалась она, по-детски радуясь тому, с каким удовольствием он ест.

Мэгги приготовила завтрак специально для Джейка. Ей вдруг пришло в голову, что вряд ли он готовит себе что-то домашнее. От Саманты она знала, что он живет один в милом белом домике на 341-м шоссе.

«Интересно, есть ли у него приятельница, — подумала Мэгги. — Наверняка есть. При его внешности и характере женщины, должно быть, сходят от него с ума». Тут что-то ее укололо. Она и сама не поняла — что. Зависть? Ревность? И то и другое? Разумеется, он ею никогда не заинтересуется, так что нечего и мечтать понапрасну. А именно этим она и занимается с момента их первой встречи. Мэгги действительно не могла выкинуть его из головы. Как-то вечером она даже представила себе, как будет заниматься с ним любовью. Сейчас при этом воспоминании Мэгги вспыхнула.

Она вскочила и быстро отошла к рабочему столу — ей казалось, что ее лицо стало пунцовым. Каждой клеткой она ощущала присутствие Джейка у себя в доме. Он словно заполнил пространство своей мужественностью и силой. И сексуальностью. Мэгги не испытывала ничего подобного уже многие годы.

Подливая кофе, Мэгги Соррел приказала себе выкинуть Джейка Кэнтрела из головы. Немедленно. В конце концов, он намного моложе ее. И хотя бы поэтому совершенно недоступен.

Джейк смотрел на Мэгги не отрываясь и ничего не мог с собой поделать. Он был словно загипнотизированный. Она стояла к нему боком, и ее лицо, повернутое в профиль, вновь поразило его необычной красотой. Мэгги было присуще удивительное сочетание силы и женственности, даже беззащитности. Она была самая женственная из всех женщин, каких он знал. Ему хотелось быть рядом с ней, чтобы оберегать ее. И любить. Впрочем, он и так ее любил с их самой первой встречи — теперь Джейк был в этом абсолютно уверен.

И ему хотелось заниматься с ней любовью. Джейк так часто себе это представлял, что ему стало казаться, будто это уже произошло. Его захлестнуло страстное желание подойти к ней, обнять, поцеловать, признаться в своих чувствах. Но он не осмелился. Джейку потребовалась вся его выдержка, чтобы усидеть на месте.

Он взялся за чашку с кофе и, к своему ужасу, обнаружил, что у него дрожат руки. Всякий раз ее близость оказывала на него этот необъяснимый эффект. Господи, как бы он хотел, чтобы она принадлежала ему целиком, однако это невозможно. Боже, что же делать? Что же ему делать?

Мэгги обернулась.

Застигнутый врасплох, он чуть не задохнулся.

— Джейк, с тобой все в порядке?

— Да, а что?

— Ты какой-то бледный. И выглядишь странно.

— Да нет, Мэгги, все в порядке.

— Хочешь еще кофе?

Он покачал головой.

— Нет, спасибо. Я еще не допил. Думаю, нам пора ехать. — Он удивился спокойствию, с каким это произнес.

— Я только должна кое-что взять, — сказала она. — Вернусь через минуту.

Оставшись один, он откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. Как же он сможет работать с ней бок о бок? При этой мысли его охватила паника. Может, пока не поздно, отказаться от ее предложения? Ну нет. Если он хочет, чтобы его бизнес окреп и процветал, ему нужен крупный заказ. Но дело не только в этом, совсем не в этом. Ему необходимо видеть ее изо дня в день, быть рядом с ней, сколь бы мучительной ни была эта близость.

В глубине души Джейк Кэнтрел осознавал, что его безумные фантазии в отношении Мэгги Соррел неосуществимы. Они были людьми из разных миров. С тех пор как они встретились, Мэгги не проявляла к нему ни малейшего интереса, если не считать этого предложения сотрудничать в переоборудовании старой фермы. Очевидно, Мэгги была высокого мнения о его профессиональных качествах. Ну что ж, придется довольствоваться хотя бы этим.

Джейк вел свой пикап по направлению к ферме, следуя указаниям Мэгги.

Его неудержимо влекло к ней, он был всецело в ее власти, но ему очень хотелось произвести на Мэгги хорошее впечатление, а потому он старался меньше говорить. Просто-напросто Джейк опасался, что брякнет лишнее. Поэтому-то они и ехали в полном молчании.

Мэгги расценила скованность Джейка как проявление естественной робости и сдержанности. Некоторое время тому назад она окончательно пришла к выводу, что он пережил какую-то драму, какую-то острую боль. А потому с ним надо было обращаться с особой бережностью.

Хорошо зная, что такое страдание, Мэгги сочувствовала Джейку и, как ей казалось, понимала его, не будучи близким ему человеком. Со своей собственной болью она сражалась два года, и в результате ей удалось обрести внутреннее равновесие. Однако Мэгги слишком хорошо знала, как долго не заживают душевные раны. После того как Майк отрекся от нее и их брак рухнул, она надолго утратила способность чувствовать…

Она начала разговор с пьесы, которой оба были заняты, об эскизах декораций и идеях освещения. Ей удалось немного разговорить Джейка — он с жаром поддержал эту тему.

Мэгги внимательно слушала, время от времени вставляя замечания. Она старалась по возможности не перебивать его, понимая, что чем откровеннее он говорит, тем увереннее себя чувствует. И действительно, чем подробнее Джейк рассказывал ей о своей работе, тем большее чувство уверенности обретал.

Они и оглянуться не успели, как перед ними возникли белые ворота, ведущие к подъездной аллее Хаверс-Хилл, той самой фермы, которую Мэгги предстояло переоборудовать, отремонтировать и обставить.

Припарковавшись возле большого красного сарая, Джейк обошел машину, чтобы помочь Мэгги выйти. Он протянул ей обе руки. Опершись на них, она спрыгнула вниз, потеряла равновесие и упала в объятия Джейка. Он подхватил ее, на короткое мгновение непроизвольно прижав к себе. И быстро, в смущении, они отпрянули друг от друга.

Мэгги отвернулась, поправляя пиджак, тем самым скрывая замешательство, затем достала из машины портфель и сумочку.

Когда она двинулась прочь, Джейк, шумно сглотнув, захлопнул дверцу и огляделся по сторонам.

То, что он увидел, его потрясло.

Ухоженные зеленые лужайки тянулись от подъездной аллеи насколько хватал глаз. За ними простирались пастбища, а еще дальше — горы, полукругом опоясывавшие территорию фермы. Поблизости, на одной из небольших лужаек, виднелась старая каменная кладка, а за ней, под шишковатым древним кленом, — башенка крыши. Стена служила основой для типично английской живой изгороди.

Джейк прикрыл глаза рукой. Вдалеке был виден яблоневый сад.

— Ну и красота! — воскликнул он. — Потрясающе! Как бы я хотел когда-нибудь стать обладателем чего-либо подобного.

— Значит, так и будет, — улыбаясь, отозвалась Мэгги. — Обычно, если чего-то очень хочется, то рано или поздно желание сбывается, разумеется, если добиваться своего. — И указав рукой в сторону строений, она продолжала: — Там домик для слуг, а фермерский дом вон тот большой, справа. Пойдем, покажу. — Мэгги ускорила шаг. — Я предупредила о нашем приезде смотрительницу, мисс Бриггс, так что парадная дверь должна быть открыта. — Говоря это, Мэгги оглянулась на Джейка.

Он нагнал ее, и они вошли в дом одновременно, соприкоснувшись плечами в узком проходе.

Несмотря на включенный свет, в холле было темно, и Джейк заморгал, привыкая к полумраку.

— Дом очень старый, — сказал он, осмотревшись и заглянув в несколько комнат, выходивших в холл.

— Да. Он был построен примерно в 1740–1750 годах. И обставлен в раннеамериканском стиле, причем мебель очень оригинальная. Правда, в основном мебель распродана. Моя клиентка пожелала оставить лишь самые лучшие вещи.

— Только подумай, Мэгги, этот дом — предшественник Американской революции. Боже, представляешь, о чем могли бы нам поведать эти стены!

Мэгги рассмеялась.

— Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать. Я сама часто об этом думаю, когда бываю в других странах, особенно в Англии и во Франции.

— Кому принадлежала ферма? — спросил Джейк, повернувшись к Мэгги.

— Некой миссис Стед. Семья Стедов владела этой усадьбой несколько веков. Последняя миссис Стед умерла около полутора лет назад. Точнее, два года назад. Она дожила до глубокой старости, почти до девяноста пяти лет. Ферму унаследовала ее внучка, живущая в Англии. Она замужем, у нее есть дети, и она с семьей постоянно живет в Лондоне. Так что ее жизнь протекает по другую сторону Атлантического океана. А потому два года назад она выставила дом со всем его содержимым на продажу. Она рассчитывала мгновенно продать Хаверс-Хилл, ведь место совершенно идиллическое, однако запросила несколько миллионов, а сейчас не восьмидесятые годы. Естественно, покупателей не нашлось. И в конце концов ей пришлось снизить цену.

— Многие из тех, кто продает свои загородные дома в здешних краях, понимают, что цены восьмидесятых ушли в прошлое. Так кто же его все-таки купил? Кто твой клиент?

— Супружеская пара. Энн и Филипп Лоуден. Им принадлежит рекламное агентство на Мэдисон-авеню. В течение рабочей недели они на Манхэттене, а на уик-энды хотят выезжать за город. Энн влюбилась и в ферму, и в окрестности. Она нашла меня через одного из моих клиентов в Нью-Престоне. Говорит, ей нравится сдержанный стиль моих работ. Она меня предупредила: никаких нуворишеских штучек. Энн даже не встречалась с другими дизайнерами. Наняла меня, и делу конец. Она хочет, чтобы я модернизировала дом и коттедж для гостей.

— Дом определенно нуждается в этом, — откликнулся Джейк, повернувшись к Мэгги. — Итак, с чего начнем?

— Давай начнем с кухни. Там можно оставить вещи, а кроме того, это единственное место в доме, где есть мебель.

Мэгги провела его на кухню по короткому коридору. Кухня представляла собой помещение средних размеров с двумя примыкающими кладовыми, несколькими небольшими окнами и белоснежным потолком. Окна выходили на огород и старый каменный колодец, справа от которого раскинулся сад.

— Отличные пропорции, — заметил Джейк, когда они вдвоем осматривали кухню. — Но из-за недостатка естественного света здесь слишком темно, придется добавить хорошее искусственное освещение.

— Да, — ответила Мэгги, — эта проблема распространяется на весь дом. Он такой мрачный! Меня лично он угнетает. Я люблю, когда в доме много воздуха, белые стены, ощущение пространства. Моя задача — избавить дом от этой сумрачности, не добавляя слишком много окон. Я не хочу менять архитектуру дома — в ней есть прелесть старины. Ведь именно поэтому мои клиенты и выбрали этот дом.

— Понятно. — Джейк еще раз огляделся вокруг. Взглянув на потолок, он несколько раз в задумчивости обошел кухню.

Мэгги, положив портфель и сумку на стол, достала блокнот и начала что-то записывать.

— Не думаю, что с этим помещением будет много проблем, — заключил Джейк. — Можно навесить несколько верхних светильников, например, старинных фонариков или что-нибудь в таком роде, и настенных бра. Кроме того, ты можешь заменить дверь — лучше, чтобы в верхней ее части было стекло.

— Да, я уже об этом думала… Такая дверь была бы дополнительным источником естественного дневного света.

— А как насчет ламп, вмонтированных в потолок? Как ты думаешь, твои клиенты не будут возражать?

— Нет, они ни во что не вмешиваются. А это возможно?

— Думаю, что да. Но сначала мне надо определить, что представляет собой потолок. Особых проблем тут не будет. Разумеется, если я получу этот заказ.

Мэгги посмотрела на него, слегка нахмурившись.

— Джейк, ты же знаешь, что получишь.

— А если тебя не устроят мои подсчеты? Они могут превысить твою смету.

— Значит, сделаем так, чтобы они соответствовали смете, вот и все.

Он молча смотрел на нее несколько секунд. Затем сказал:

— Пожалуй, ты права. И уже нашла подрядчика?

— Я собираюсь нанять Ральфа Слоуна. Он уже делал для меня кое-какую работу, а за последние несколько дней я успела посмотреть выполненные им крупные заказы. Мне нравится, как он работает. Нравится его стиль. Ты его знаешь?

— Да, я раньше с ним сталкивался. Хороший парень. А ты собираешься нанять архитектора? Похоже, без больших переделок тут не обойтись.

— На оба вопроса ответ утвердительный. На днях я встречалась с Марком Пейном.

— Так ведь он же лучший из лучших! — с энтузиазмом воскликнул Джейк.

— Я того же мнения. Я видела многое из того, что он сделал, и мне кажется, он блестящий специалист в области колониальной архитектуры. Я не сомневаюсь, что он примет заказ. Мне самой было бы интересно с ним поработать. — После короткой паузы Мэгги добавила: — Кажется, у нас получается неплохая команда, верно?

Джейк кивнул, коротко улыбнулся и направился из кухни.

— Осмотрим оставшуюся часть дома?

— Да, начнем с этого этажа.

Спустя три часа они вышли из дома и медленно, щурясь от солнца, направились к машине.

Джейк облокотился о багажник.

— Это колоссальная работа, Мэгги, больше, чем я предполагал. Во всем доме нужно полностью менять проводку. К ней явно не прикасались много лет. Кроме того, мы еще не говорили о внешнем освещении участка.

— В чем дело, Джейк? — Мэгги бросила на Джейка встревоженный взгляд. — Уж не хочешь ли ты сказать, что отказываешься?

— Нет. Я хочу получить этот заказ. Он мне необходим. Как тебе известно, я развиваю собственный бизнес. Кроме того, мне нравится трудная работа. И, честно говоря, я хочу работать с тобой, Мэгги. — Он замолчал и пристально посмотрел ей в глаза. Внезапно он принял решение и произнес твердым голосом: — Поехали, я приглашаю тебя на ленч. Я знаю хорошее место, где можно съесть салат или гамбургер, в зависимости от того, что тебе больше нравится.

— Отличная идея, — ответила она. — Я как раз умираю с голоду. Поехали.

7

Когда на стук Джейка никто не отозвался, он вошел.

Мэгги нигде не было видно, а потому он пересек кухню и вышел в небольшой коридор, ведущий к ее кабинету. Тут Джейк замер на месте и прислушался.

За несколько недель знакомства с Мэгги Соррел он ни разу не видел ее рассерженной. Ни разу не слышал, чтобы она повысила голос. Но сейчас, говоря по телефону в своем кабинете, она была именно в таком состоянии.

— Он же нарочно это устроил! — почти кричала Мэгги. — И не пытайся меня разубедить. Хотел он только одного — причинить мне боль. Для него главное, чтобы в этот праздник меня не было рядом с вами.

Внезапно воцарилось молчание.

Джейк понял, что Мэгги слушает то, что ей говорят на другом конце провода. Не желая оставаться незамеченным, он постучал в открытую дверь, заглянул в кабинет и в знак приветствия махнул Мэгги рукой.

Мэгги бросила на него отсутствующий взгляд — она словно не видела ничего вокруг. Узнав его, Мэгги коротко кивнула.

Джейк слабо улыбнулся в ответ и вышел. Он направился в небольшую гостиную напротив. Положив принесенный им конверт на кофейный столик, он подошел к окну и, поглощенный мыслями о Мэгги, стал смотреть в сад.

Очевидно, Мэгги была не только рассержена, но и расстроена, и это его тревожило. Последнее время он стал за нее волноваться.

Джейк взглянул на часы. Они договорились встретиться в шесть часов, но он, как обычно, слишком рано приехал. На какое бы время у них ни была назначена встреча, он постоянно спешил. И с этим ничего нельзя было поделать. Ему хотелось все время быть с ней. Джейк всегда с ужасом ждал минуты, когда они заканчивали работу и ему надо было уезжать.

Они были знакомы только пять недель, а Джейку казалось, что много дольше. Джейк с удивлением обнаружил, что между ними существует глубокое внутреннее сходство. Мэгги так же, как он, любила музыку и была изумлена его музыкальными познаниями. Ему было интересно с ней — она была эрудирована, любила смотреть новости и, как и он, была большой поклонницей программ Си-эн-эн.

Ему нравилось в Мэгги и многое другое. Тонкое чувство юмора, жизнерадостность и истинная женственность. Несмотря на все ее таланты, силу и независимость, она не была жесткой. Совсем наоборот. Джейк ощущал постоянное желание заботиться о ней.

Со времени их первой поездки на ферму, состоявшейся две недели назад, Джейк чувствовал себя с ней все более раскованно, постепенно обретая уверенность в себе. Именно с той пятницы, когда он пригласил ее на гамбургер в Кенте, он считал себя хозяином положения.

Последнее время Джейку казалось, что Мэгги прислушивается к советам, которые он давал ей по поводу реконструкции фермы. И на днях вдруг отчетливо понял, что Мэгги зависит от него, и это было ему приятно. Они стали хорошими друзьями, но Джейку хотелось большего.

Сегодня вечером, как они и договаривались, Джейк приехал, чтобы вместе с Мэгги посчитать стоимость всех работ по электрике на ферме. Неделю назад он дал Мэгги общую цифру, после чего тщательнейшим образом исследовал дом. Сейчас он был готов представить более точные цифры.

— Привет, Джейк, — сказала появившаяся в дверях Мэгги.

Джейк резко обернулся. Она была очень бледна и оставалась стоять на пороге, полная какой-то нерешительности. Джейк подошел к ней.

— Что случилось, Мэгги? — спросил он с тревогой в голосе.

— Я полностью приду в себя через минуту, — растерянно ответила Мэгги. — Я, кажется, разозлилась, — она осеклась, прикусив губу.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Нет, но все равно спасибо. — Ее голос задрожал, и она замолчала. Вдруг из ее синих глаз брызнули слезы, и она беспомощно посмотрела на Джейка.

— Мэгги, скажи мне, что произошло? — Джейк не мог видеть эту боль в ее глазах.

Они шагнули навстречу друг другу.

Он притянул ее к себе и крепко обнял.

— Мэгги, Мэгги, в чем дело? Пожалуйста, скажи, что тебя мучает?

— Я не хочу об этом говорить. Через минуту со мной все будет в порядке… честное слово.

Однако она все продолжала плакать на плече у Джейка, крепко прижимаясь к нему.

Он гладил ее по волосам, поцеловал в макушку и нежно проговорил:

— Я здесь и не дам тебя в обиду. Пожалуйста, не плачь. Я рядом, с тобой.

Внезапно она откинула назад голову и посмотрела ему в глаза. Джейк почувствовал, что у него дрожат руки, и он сжал ее еще крепче.

Рот Мэгги слегка приоткрылся, словно в ожидании, и прежде чем Джейк успел опомниться, он наклонился и поцеловал ее в губы.

Она ответила на поцелуй, прильнув к нему всем телом. Мэгги была высокой — почти такого же роста, как Джейк, — их тела словно соединились воедино.

«Мы же как одно целое», — подумал Джейк, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце.

После страстного поцелуя они, потрясенные, отстранились, изумленно глядя друг на друга.

— Господи, Мэгги, я так давно этого хотел, — чуть слышно вымолвил Джейк.

— А я давно от тебя этого ждала, — прошептала Мэгги.

Осмелев и не сводя с нее глаз, Джейк продолжал:

— Я хотел тебя с самого первого вечера нашего знакомства.

— А я…

— О Мэгги, Мэгги!

— Джейк.

Он подвел ее к дивану, и они опустились на него. Нежно уложив Мэгги на подушки, Джейк склонился над ней, напряженно глядя ей в глаза. Он стал целовать ее: веки, нос, щеки, губы, ямочку на шее, а затем принялся медленно расстегивать блузку. Его рука скользнула внутрь, обхватив грудь.

Когда его губы отыскали сосок, Мэгги прерывисто вздохнула и застонала. Теперь она полностью отдалась своему чувству, забыв о недавно полученной обиде и боли.

Все последние дни она беспрестанно думала о Джейке и часто представляла себе, как они будут заниматься любовью, но теперь ей с трудом верилось в реальность происходящего.

Его губы были мягкие, но настойчивые, прикосновения нежные, но уверенные. Когда он вдруг остановился, Мэгги замерла, не понимая, почему. Ей хотелось продолжения.

В следующее мгновение он, уткнувшись ей в волосы, тихо прошептал:

— Мэгги, пожалуйста, пойдем наверх.

— Да, — ответила она и поднялась с дивана. Обнявшись, они поднялись по широкой лестнице.

Открыв дверь в спальню, Мэгги пропустила Джейка вперед и прошла следом за ним на середину комнаты.

Свет снаружи менялся. Небо приобрело теплый золотистый оттенок, и комната наполнилась мягким сиянием.

Он обнял ее за плечи и заглянул в лицо.

— Ты уверена, Мэгги?

— Да, Джейк.

— Когда это произойдет, пути назад уже не будет. По крайней мере для меня.

— Для меня тоже.

Он обнял ее.

Они долго стояли так, целуясь, касаясь друг друга, словно заново знакомились. Их взаимное желание становилось все более нетерпеливым.

Наконец Джейк начал ее раздевать — кофточка, лифчик, юбка. Одежда Мэгги упала к ее ногам.

Перешагнув через горку одежды, Мэгги напряженно смотрела на Джейка, все ее чувства отчетливо читались у нее на лице: она хотела его.

Поняв это по выражению ее глаз, Джейк коротко кивнул и стал снимать свитер. Мэгги, приблизившись к нему вплотную, расстегнула и сняла с него рубашку.

Они приникли друг к другу, и Джейк провел своими сильными руками по ее плечам, спине, ягодицам, а дрожащие пальцы Мэгги перебирали его густые волосы.

Наконец он подвел ее к кровати.

— Подожди одну минуту, — прошептал он.

Мэгги лежала в ожидании, ее сердце бешено колотилось. Вот уже много лет она не испытывала ничего подобного, она не помнила, чтобы когда-нибудь раньше она хотела так сильно мужчину. Скорее бы он пришел. У нее больше не было сил ждать.

Джейк приблизился к ней, пройдя через всю комнату.

У него было потрясающее тело.

Он остановился у кровати, глядя на Мэгги. Ее глаза стали темно-синими, почти фиолетовыми.

В мягком золотистом сиянии меркнущего дня Мэгги была прекрасна в своей наготе. Джейк и не подозревал, что у нее такое красивое тело — она всегда прятала его под широкими свитерами, тяжелыми пиджаками и длинными летящими юбками.

Она была тоненькая, с округлыми бедрами и длинными-предлинными ногами. Ее мягкие груди были идеальной формы, а кожа, белая и гладкая, словно светилась.

Мэгги смерила Джейка таким же долгим, оценивающим взглядом — она и не думала, что мужское тело может быть таким безупречным. Джейк был высок и строен: широкие грудь и плечи, узкие бедра, длинные ноги. Она не могла на него наглядеться.

Уже лежа рядом, Джейк обнял ее, целуя волосы и шею, лаская руками ее восхитительные груди. Затем поцеловал ее в губы. Их поцелуи становились все более жаркими.

Приподнявшись на локте, Джейк заглянул ей в лицо и провел пальцем по линии губ.

— Я так хочу тебя, — прошептал он. — Но давай не будем спешить. Пусть это блаженство продлится как можно дольше.

Она молча улыбнулась.

И Джейк тихо продолжал:

— Я так долго этого хотел, как я мечтал приблизиться к тебе, быть с тобой совсем рядом.

— Я тоже. — Мэгги помолчала, внимательно глядя на него. — Но думала, что я тебе не интересна.

— А я ведь думал точно так же… о тебе.

Она легонько погладила его по лицу кончиками пальцев.

— Мы пара идиотов, — проговорила Мэгги, обводя рот Джейка и восхищаясь его чувственностью.

— Я люблю тебя, Мэгги, — проговорил Джейк срывающимся голосом. — И хочу сказать тебе об этом сейчас. А не в пылу страсти. Ты должна знать, что это серьезно и во мне говорит не сексуальное возбуждение.

Потрясенная, она только кивнула.

Обвив руками его шею, она притянула к себе его лицо и долгим поцелуем поцеловала в губы. Мэгги показалось, что она сейчас задохнется — ее возбуждение достигло предела. Желание полностью захлестнуло, ослепило ее.

Неожиданно Джейк обхватил руками ее груди, лаская ртом попеременно ее потемневшие соски до тех пор, пока они не налились и не затвердели.

Губы Джейка продолжали скользить все ниже, к ее животу, пока наконец не достигли заветного углубления.

— Мэгги, — нежно позвал он.

— Да?

— Тебе хорошо? Можно я буду любить тебя так?

— О, да.

Мэгги лежала неподвижно, едва дыша. Ее желание становилось непреодолимым, тело жаждало полного слияния с любимым. Он словно раскрывал ее губами и пальцами. Под его ласками она ощутила начало пульсации. И вдруг внезапно выгнулась в экстазе, громко выкрикнув его имя.

Мэгги была готова к тому, чтобы впустить в себя могучий орган Джейка, и он глубоко вонзился в нее. Она, тяжело дыша, двигалась в едином с ним ритме, погружаясь в неведомые ей до сих пор глубины. Наслаждение все нарастало, и Мэгги непрестанно все громче и громче повторяла имя Джейка.

И только тогда он позволил себе сдаться, слиться с ней и открылся ей до конца.

— О, Мэгги, любовь моя! — выдохнул он.

Цвет неба вновь изменился: к золотистому сиянию добавились малиновый, красный и фиолетовый тона. Наступил волшебный час сумерек, предшествующий наступлению темноты, когда все очертания кажутся мягкими, розоватыми и всюду разлит покой.

Голова Джейка покоилась на груди Мэгги, а ее руки — у него на спине. Спустя некоторое время она стала гладить его плечи и волосы.

— У меня нет сил пошевелиться, — приглушенным голосом проговорил Джейк. — Я готов провести в этой позе всю свою жизнь.

Мэгги не ответила. Подавшись вперед, она поцеловала его в макушку, вспоминая слова, которые он произнес до того, как они занялись любовью. Он сказал, что любит ее, и это ее потрясло. Однако она ему поверила. Джейк всегда был искренним и говорил то, что думал. Мэгги тоже любила его, однако уже давно подавляла свои чувства, убежденная в том, что ей больше не на что рассчитывать. Как она, оказывается, заблуждалась. Впрочем, эта история все равно ничем не может кончиться — слишком велика разница в возрасте. Она не хотела сейчас говорить об этом, но слова вылетели сами собой:

— Я намного старше тебя, Джейк.

— Мне нравятся зрелые женщины, — засмеялся он. — Они мне интересны. — Он снова хмыкнул. — Кроме того, ты выглядишь гораздо моложе своих лет.

— Но мне почти сорок четыре.

— Цифры ничего не значат. Говорю тебе, ты выглядишь максимум на тридцать два, тридцать три. Да и вообще, Мэгги, о чем мы говорим, какая разница?!

— Для меня есть разница. Сколько тебе лет?

— А как ты думаешь? — поддразнил он.

— Тридцать, тридцать один.

— Неправильно. Еще одна попытка.

— Не хочу гадать. Пожалуйста, скажи.

— В июне мне будет шестнадцать.

— Джейк, я серьезно.

Он засмеялся.

— Ну ладно, ладно. Двенадцатого июня мне исполняется двадцать девять.

— То есть я на пятнадцать лет…

— Да что это за подсчеты! — с возмущением воскликнул Джейк, не дав ей договорить. Он положил голову рядом и, притянув Мэгги к себе, обнял.

Потом стал целовать ее, постепенно распаляясь все больше, и вошел в нее, овладев ею более сильно и властно, чем прежде.

— О Боже, как я хочу тебя, — простонал он, уткнувшись ей в волосы. — Никогда не хотел так ни одной женщины. Я хочу тебя всю, без остатка. Иди ко мне, пожалуйста, иди ко мне.

— О Джейк, — шепотом отозвалась она.

Подсунув ладони под ее ягодицы, он притянул ее к себе. В их движениях была какая-то особая ритмика и грациозность — они словно являли собой единое целое и воспаряли вдвоем на вершины взаимной всепоглощающей страсти.

Наконец они затихли, дыша торопливо и прерывисто.

— И ты считаешь — возраст имеет значение… — с трудом выговорил Джейк. — Имеет значение только это… слияние воедино, Мэгги. Такое не часто встречается. Это крайне редкое совпадение… — Она продолжала молчать, и он спросил: — Ты ведь и сама это понимаешь, верно?

— Да.

— Нас связывает некая могущественная сила. И поверь мне — возраст здесь совершенно ни при чем, слышишь, моя милая Мэгги?

Они ужинали вдвоем на кухне. Мэгги на скорую руку приготовила самую что ни на есть простую еду: яичницу, английские булочки и кофе.

— Боюсь, это больше похоже на завтрак, — улыбаясь, проговорила она. — На этой неделе у меня не было времени запастись продуктами.

— Все хорошо. Я умираю с голоду. — И, улыбнувшись, Джейк добавил: — А можно повторить то же самое на завтрак? Ведь ты позволишь мне остаться на ночь?

— Если хочешь, — откликнулась она, и почему-то ей вдруг стало неловко.

— Хочу. — Он сжал ей руку, поднес к губам и поцеловал пальцы. — У тебя очень красивые руки, Мэгги. Такие длинные тонкие пальцы. И сама ты красивая. — Он потряс головой. — Ты на меня поразительно действуешь… Я готов немедленно вернуться в постель и повторить все сначала. — Говоря это, он продолжал целовать кончики ее пальцев и углубления между ними. Затем, перевернув руку, поцеловал в ладонь. — Не сомневайся, Мэгги, — это настоящее и самое лучшее, что есть на свете.

Она пристально посмотрела на него. Лицо Джейка было серьезным, глубокие зеленые глаза смотрели внимательно, в них было столько желания и нежности, что Мэгги растрогалась. Ей вдруг стало нечем дышать.

— О Джейк, — только и смогла проговорить она, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

Словно почувствовав это и желая избежать ее слез, Джейк встал.

— Как насчет еще одной чашечки кофе? — спросил он.

Мэгги покачала головой.

— Нет, спасибо.

Наполнив свою чашку, он вернулся к столу и сел на прежнее место — напротив нее.

После непродолжительного молчания Джейк тихо произнес:

— Когда я пришел, ты была чем-то очень расстроена, Мэгги.

— Да. — И доверчиво взглянув на него, она продолжала: — Пожалуй, мне следует кое-что тебе объяснить.

— Если хочешь. Я не собираюсь лезть тебе в душу.

— Несколько недель тому назад Саманта упомянула о моем разводе. Так что тебе известно, что я была замужем. Верно?

— Да, я догадался.

— Однако тебе неизвестно, что у меня двое детей. Близнецов. Мальчик и девочка. Через пару недель им исполняется двадцать один год. Они живут в Чикаго. И учатся в Северо-западном университете. Я надеялась, что на их день рождения мы будем вместе, но отец увозит их в Калифорнию с пятницы до понедельника. Без меня. Когда ты приехал сегодня вечером, я говорила с дочерью, Ханной, которая и объяснила мне ситуацию. Господи, это так больно и обидно — знать, что я не нужна им, что мною пренебрегли.

— Бедная моя Мэгги. Мне очень жаль, что ты так расстроена. — Он поднял бровь и тут же торопливо добавил: — Это отвратительно с их стороны. По крайней мере, я так считаю.

— Ты прав. — Мэгги покачала головой. — Однако мы с тобой в неравном положении.

— Что ты имеешь в виду?

Она вздохнула.

— Ты никогда не был женат, и у тебя не было детей, Джейк. А потому тебе трудно понять мое состояние. Как бы то ни было, я не хотела бы продолжать этот разговор. Просто мне нужно было объяснить тебе, что мое расстройство касалось только моих личных дел и никак не связано с работой.

Джейк кивнул и перевел разговор на другую тему.

8

Резкий телефонный звонок выгнал Мэгги из душа. Схватив большое махровое полотенце, она обернулась им и помчалась в спальню.

— Слушаю! — произнесла она в трубку.

— Это я.

— Привет, Джейк. — Она всегда была счастлива слышать его голос. — Все без изменений? Встречаемся в десять?

— Да-да, все в порядке, — торопливо ответил он. — Мэгги, если можно, я хотел бы встретиться немного пораньше.

— Конечно. А что случилось?

После мгновенного колебания он проговорил:

— Да нет, Мэгги, ничего. Просто мне надо кое-что с тобой обсудить.

— Что именно? Ты какой-то странный. Скажи прямо сейчас, по телефону.

— Я бы предпочел при личной встрече, Мэгги, с глазу на глаз.

Что-то в его голосе встревожило ее, однако, достаточно хорошо зная его характер, она понимала, что он не уступит ее давлению.

— Хорошо, — согласилась она. — Во сколько ты хочешь встретиться?

— В полдесятого ты сможешь?

— Да. Хочешь заехать за мной?

— Нет, Мэгги, я не смогу. Встретимся на ферме.

— Договорились.

— До скорого.

— Пока, Джейк.

Мэгги застыла в недоумении, не отнимая руку от телефона. Интонация, слова, сама просьба — все было странным. Джейк был почти резок с ней. Это на него не похоже. Кроме того, она различила в его голосе некоторую нервозность. Мэгги забеспокоилась, единственное объяснение, которое пришло ей в голову, — он собирается с ней порвать. Что тут может быть еще?

Она тяжело опустилась на кровать, ее била противная дрожь, хотя майское утро было теплым и солнечным. Да, конечно, дело именно в этом. Джейк намерен разорвать их взаимоотношения. Мэгги обессиленно откинулась на подушки. Она была совершенно не готова к такому повороту событий — ведь прошла всего неделя с того дня, как они впервые были близки в этой вот постели.

То была сумасшедшая, волнующая, страстная близость. Джейк был ненасытен. В тот вечер после ужина они снова вернулись в постель.

Мэгги казалось, что всю эту неделю они только и делали, что беспрерывно занимались любовью, хотя это было не совсем так. Они проделали колоссальную работу на ферме или, как он говорил, на стройке.

Однако сейчас, оглядываясь назад, она припоминала, что последние два дня Джейк был сам не свой — отчужденный и какой-то поникший. Она вдруг подумала, что в эти дни Джейк вел себя так же, как при их первой встрече в театре у Саманты.

Открыв глаза, Мэгги решительно встала с кровати. Она прошла в ванную, завершила свой туалет, а затем вернулась в спальню, чтобы одеться для предстоящего рабочего дня.

На улице было тепло и солнечно, и Мэгги выбрала легкие темно-синие габардиновые брюки и такой же пиджак. Одевшись, она быстро спустилась в кабинет, где уложила в портфель все необходимые бумаги.

Спустя несколько минут вышла из дому. Она не спешила — дорога от ее дома до фермы на юге Кента, недалеко от моста Буллз-Корнер, занимала не больше получаса.

Когда она подъехала, пикап Джейка уже стоял перед старым красным сараем. Остановив свой джип, Мэгги выключила мотор, взяла портфель и захлопнула дверцу.

Направляясь к дому, она старалась взять себя в руки, но никак не могла справиться с волнением — Мэгги не знала, что Джейк ей скажет, не знала, что ждать ей от этой встречи.

При виде Мэгги Джейк встал и улыбнулся едва заметной, почти извиняющейся улыбкой, однако не двинулся ей навстречу, как раньше.

Мэгги отметила про себя, что он выглядит усталым, а его светло-зеленые глаза, всегда такие живые и выразительные, словно потухли.

— Привет, — сказала Мэгги с порога.

Он кивнул.

— Спасибо, что приехала пораньше. Я хотел поговорить до появления остальных. Подойди к столу и сядь, Мэгги. Я привез термос с холодным чаем. Хочешь?

Она кивнула утвердительно и быстро подошла к столу.

— Почему бы и нет? — Сев за стол, Мэгги дождалась, пока он налил ей чай, и наконец решилась начать: — Почему ты не захотел поговорить со мной по телефону, Джейк? В чем дело? — Слыша собственный голос, напряженный и встревоженный, Мэгги досадовала на себя, но ничего не могла поделать со своим волнением.

Джейк напряженно кашлянул и заговорил:

— Всю последнюю неделю мне было очень плохо, Мэгги, просто ужасно. С прошлой среды, когда мы занимались любовью, — он снова кашлянул, — я, в общем, обманывал тебя, Мэгги, я был с тобой нечестен.

Широко открыв глаза, она спросила:

— Что ты хочешь этим сказать, Джейк?

Он тряхнул головой и внезапно заговорил, торопливо и смущенно.

— Я был с тобой не до конца честен. Не то чтобы я лгал тебе, нет, но кое о чем умолчал. И меня мучает совесть. Я больше не в состоянии с этим жить. Вот почему я хотел увидеться с тобой сегодня утром, хотел все объяснить…

— О чем ты, Джейк? — спросила окончательно сбитая с толку Мэгги. — Я ничего не могу понять…

— В прошлую среду ты сказала, что я не в состоянии понять природу твоих чувств, так как я никогда не был женат и не имел детей. Но я был женат, Мэгги, и мне следовало тебе в этом признаться. Однако я этого не сделал, а значит — солгал. Меня это мучает.

Мэгги откинулась на спинку стула, испытующе глядя на него синими глазами.

— Ты женат и обманываешь свою жену? Ты это хочешь сказать?

Джейк залился краской и с жаром воскликнул:

— Нет! Нет! Мы живем врозь больше года. Сейчас идет бракоразводный процесс. Я живу один и очень редко вижусь с Эйми. И надеюсь вскоре стать свободным. Дело лишь в том, что я должен был сказать тебе об этом с самого начала. Извини, — тихо закончил он. — Мэгги, меня все это очень угнетало.

Мэгги уловила горестные нотки в его голосе, увидела выражение раскаяния на красивом лице. И, взяв Джейка за руку, она произнесла:

— Ничего, Джейк, не беспокойся, я все понимаю как надо.

— Ты на меня не сердишься?

Покачав головой, Мэгги улыбнулась.

— Конечно, нет. Меня не так-то легко рассердить. Чтобы я вышла из себя, надо, чтобы случилось действительно что-то очень серьезное… например, предательство детей.

— Ты мне так и не объяснила… Я не вполне понимаю, что происходит.

Глубоко вздохнув, Мэгги сказала:

— Мы ни разу не говорили по душам, Джейк. Мы стали друзьями по любительскому театру, затем — коллегами и внезапно — любовниками. Мы многого не знаем друг о друге. Давай я немного расскажу о себе. Хорошо?

— Да, я хочу знать о тебе все, Мэгги.

Она усмехнулась.

— Вряд ли мне стоит рассказать все. Следует сохранить хоть немного загадочности, а? — Он засмеялся и кивнул. — Два года назад мой муж ушел от меня к одной молодой женщине. Майк Соррел, весьма преуспевающий чикагский адвокат, бросил меня ради двадцатисемилетней юристки, с которой работал над одним делом. Для меня это не было такой уж неожиданностью — мы давно перестали ладить. Но что меня действительно сломило, причинив боль, так это предательство моих детей. Я так и не сумела понять, почему они заняли сторону Майка, в то время как именно он был во всем виноват. — Мэгги посмотрела на Джейка долгим, задумчивым взглядом, затем мягко добавила: — Разумеется, здесь надо иметь в виду одно обстоятельство — у него были деньги.

— Маленькие паршивцы, — бросил Джейк и, слегка покраснев, пробормотал: — Извини, я не должен был так говорить.

— Не за что извиняться, Джейк. Я и сама частенько так думаю. Да и не такие уж они были маленькие. Как бы то ни было, я хотела отпраздновать с ними их совершеннолетие и несколько недель назад написала об этом Ханне. Когда она не ответила, я позвонила. Ты застал конец нашего разговора. Дело в том, что она и ее брат Питер собираются провести день рождения с отцом. Он пригласил их в какую-то очаровательную гостиницу в Сономе на уик-энд.

— А тебя не пригласили?

— Нет.

— Мне жаль, Мэгги, очень жаль, что они с тобой так обошлись. Я бы хотел хоть как-то отвлечь тебя. Что я могу сделать для тебя, Мэгги?

— Спасибо, Джейк. — Она сжала его руку. — Сейчас мне уже лучше, я это пережила. Во всяком случае более или менее. — И со вздохом произнесла: — Господи, неужели мне следует вычеркнуть их из своей жизни?! С тех пор как все это случилось, они не проявляют ко мне ни малейшего интереса. — Она натянуто улыбнулась и добавила: — А может, я для них была не очень хорошей матерью?

— Зная тебя, я готов поклясться, что ты была замечательной матерью! — воскликнул Джейк. — А дети в подобных ситуациях могут быть очень… вероломны. Пожалуй, это самое точное слово. Моя сестра Пэтти переживает сейчас нечто подобное. Она вышла замуж несколько лет назад. Ее муж был уже разведен, однако в последнее время его дети ведут себя безобразно. Не только по отношению к нему, но и по отношению к Пэтти. И это при том, что она не имела ничего общего с разводом их родителей. Когда она познакомилась с Биллом, он жил один уже четыре года. У него были вполне приличные отношения с детьми, пока он не встретил Пэтти. Тогда они повели себя отвратительно, заняли враждебную позицию по отношению к сестре. — Джейк покачал головой. — Одному Богу известно — почему.

— Ты сказал, что разъехался с женой, Джейк. У тебя есть дети?

— Нет. К сожалению. Хотя, возможно, сейчас, когда я развожусь, не стоит об этом жалеть. Я хотел детей. Эйми — нет.

— Ясно, — выдохнула Мэгги, задумчиво глядя на Джейка. — Наверно, ты женился совсем молодым?

— В девятнадцать лет. Нам обоим было по девятнадцать. Мы дружили с двенадцати лет — что-то вроде школьной любви.

— Я тоже рано вышла замуж, сразу по окончании Беннингтонского колледжа. Мне было двадцать два. А через год появились близнецы.

— И все эти годы ты жила в Чикаго?

— Да, это родной город Майка. Сама я из Нью-Йорка, выросла на Манхэттене. А ты откуда родом, Джейк? Из Кента?

— Нет, из Хартфорда. Я там родился. После свадьбы мы с Эйми жили там еще некоторое время, а потом переехали в Нью-Милфорд. После того как мы расстались в прошлом году, я жил в небольшой квартирке на Бэнк-стрит. Пока не нашел этот дом на 341-м шоссе. Вот так.

— А где сейчас живет Эйми?

— По-прежнему в Нью-Милфорде. — Джейк сделал большой глоток чая со льдом и продолжал: — Ты знаешь Саманту еще по Нью-Йорку? Вы вместе росли?

— Нет, мы познакомились в Беннингтоне. И сразу же стали подругами. Лучшими подругами. — При мысли о Саманте Мэгги тепло улыбнулась. — Не знаю, что бы я без нее делала. Особенно последние годы. Без нее мне бы вряд ли удалось выжить.

— Еще как удалось бы, — с уверенностью проговорил Джейк. — Выживать тебе предначертано природой. Это одно из тех качеств, которые меня восхищают, Мэгги. Твоя сила характера, сопротивляемость, устойчивость. Ты необыкновенная женщина. Я никогда не встречал такой.

— Спасибо. А я никогда не встречала такого мужчину, как ты.

Они внимательно посмотрели друг на друга.

— Так, значит, я тебе небезразличен? — тихо спросил Джейк.

— Больше чем небезразличен.

— Между нами все будет по-прежнему?

Она кивнула с облегченной улыбкой.

Джейк тоже улыбнулся, в его глазах была радость.

— Если бы ты от меня отвернулась, я бы этого не вынес.

Мэгги неожиданно рассмеялась. Ее страхи отступили.

— И наоборот. Я тоже не могу себе представить, как бы я со всем этим справилась.

— Мы увидимся сегодня вечером?

— Я была бы счастлива.

— Может, приедешь ко мне? Я бы приготовил пасту и салат. И по делам бы поговорили, я имею в виду постановку Саманты.

— Отлично! А я бы показала тебе свои эскизы декораций, и мы бы все согласовали. У нас осталось не так много времени, особенно если учесть, что мы с Самантой уезжаем.

— В самом деле? Когда? — Он был удивлен.

— Через шесть недель. В июле.

— И куда же вы едете?

— В Шотландию. А на обратном пути проведем несколько дней в Лондоне. Мы давно планировали эту поездку. Отчасти она связана с работой.

— Я буду скучать без тебя, — сказал Джейк огорченно. Но тогда он и не подозревал, до какой степени.

9

Никогда еще в своей жизни Джейк ни по кому так не скучал, как по Мэгги Соррел. Ее не было всего лишь пять дней, а ему казалось — пять месяцев.

До ее приезда оставалось еще десять дней, а он уже сейчас не мог найти себе места. Джейк был рад тому, что занят работой в Хаверс-Хилл. Работа сближала его с Мэгги, особенно когда он работал в старом фермерском доме. Здесь ее присутствие чувствовалось во всем.

По той же причине он дважды заезжал в театр «Литл» в Кенте и возился там с освещением. Он собирался побывать в нем до возвращения Мэгги еще несколько раз.

Художник по костюмам Элис Ферье была приятельницей Саманты и Мэгги, и Джейку доставляло удовольствие болтать с ней и с рабочими сцены, монтировавшими декорации Мэгги. Это давало ему ощущение принадлежности к окружению Мэгги, он чувствовал себя членом большой семьи, и ему нравилась эта общность. Кроме того, это помогало преодолеть чувство одиночества в отсутствие Мэгги.

До знакомства с Мэгги Джейк был самодостаточен: он занимался своим делом, работая много и с интересом, время от времени встречался с кем-нибудь из друзей, пару раз даже заводил короткие романы. Но никогда ни от кого не зависел.

Сейчас же для нормального самочувствия, для самого его существования Джейку нужна была Мэгги, и это его тревожило. Он сопротивлялся этой зависимости, ведь любая зависимость делает человека уязвимым.

В первый же раз, в минуту их близости, Джейк признался Мэгги, что любит ее. И это было действительно так. Однако Мэгги ничего не сказала ему в ответ. И хотя он хотел бы услышать от нее эти слова, ее молчание Джейка не беспокоило — он знал, что много для нее значит. Очень много. Он и сам чувствовал это во всем.

Продолжая думать о Мэгги, он вышел через кухню во двор и направился к старому красному сараю. Джейк превратил сарай в студию и мастерскую, где намеревался закончить проект внешнего освещения Хаверс-Хилл. Жаль, что сегодня с ним не было Мэгги, — наконец-то он нашел решение наиболее сложных проблем, и ему было бы приятно с ней этим поделиться.

Джейк остановился на тропинке, заглядевшись на необычную темную птичку с оранжевой грудкой, которая слетела с гигантского дуба, затеняющего лужайку. Птичка запрыгала по кромке травы. «Интересно, как она называется», — подумал Джейк. В саду и полях, окружавших его дом, было полно всякой живности, как, впрочем, и на простиравшихся за ними озерах. Их населяли канадские гуси и утки.

Через несколько шагов Джейк снова остановился, когда тропинку перебежал бурундук, скрывшийся в норке под старой каменной кладкой. Этим маленьким забавным зверькам, а также белкам и зайцам здесь настоящее раздолье. У него мелькнула мысль, что это место могло бы стать подлинной страной чудес для ребенка.

Пока Джейк возился с замком — его заело, — внутри зазвонил телефон, но когда, наконец, дверь была открыта, телефон умолк.

А вдруг это звонила Мэгги из Шотландии? Он очень надеялся — ведь она обещала позвонить на этой неделе. Он нажал кнопку на автоответчике.

— Привет, Джейк, — раздался голос Эйми. — Нам надо поговорить. Это срочно. Пожалуйста, позвони мне.

Джейк тут же набрал ее домашний номер. Он долго держал трубку, но никто не отвечал. Как и вчера, когда он прослушал аналогичное сообщение на автоответчике. Очевидно, она хотела с ним что-то обсудить, но когда он звонил, ее не было.

Подойдя к длинному столу, за которым он обычно работал, Джейк решил, что купит Эйми автоответчик. Раз она так и не потрудилась им обзавестись, хотя Джейк и просил ее об этом, что ж, он сделает это за нее.

Джейк вздохнул. Вот так всегда у них с Эйми. Начиная с двенадцатилетнего возраста обо всем, в том числе и о самой Эйми, приходилось заботиться ему. Она была как малый ребенок. Ей было не под силу решить даже самую элементарную проблему. В конце концов Джейка это стало раздражать.

Но самое странное заключалось в том, что ему хотелось заботиться о Мэгги, помогать ей, хотя в этом и не было нужды. Она была слишком самостоятельная женщина и могла подумать о себе сама. За последние несколько месяцев он близко ее узнал. Мэгги была разумна и практична, однако ему постоянно хотелось защитить ее. Джейк усматривал в ней ранимость и мягкость, которые притягивали его больше всего.

Отогнав мысли об Эйми и Мэгги, Джейк включил рабочую лампу, стоявшую на дубовом столе, придвинул блокнот для зарисовок и принялся делать эскизы внешней системы освещения для Хаверс-Хилл.

Красный сарай, в котором он работал, стал его прибежищем с тех пор, как он переехал в этот дом. Здесь было много свободного пространства, что способствовало работе, будь то разработка световых эффектов, сборка и починка ламп и прочего электрического оборудования на верстаке или рисование на мольберте у широкого окна, расположенного в дальнем конце сарая. Эти три части помещения были отделены друг от друга. Мебели в сарае было немного. В основном в нем находились вещи, необходимые для работы. Единственным предметом роскоши здесь был проигрыватель для компактных дисков, так чтобы можно было при желании послушать музыку.

Джейк поработал над схемами и эскизами около часа, после чего снова набрал номер Эйми. Там по-прежнему никто не отвечал, и он вернулся к своим чертежам. Джейк легко входил в работу, перерывы не мешали ему быстро сосредоточиться.

В девять часов он закончил ее, выключил свет и вернулся в дом. Вынув из холодильника холодное пиво и сделав себе сандвич с сыром и помидорами, Джейк перешел в гостиную. Он включил телевизор, устроился в кресле и стал есть, рассеянно переключая каналы. Его мысли все время сбивались на Мэгги, он скучал по ней, тосковал, желал ее — и ничего не мог поделать с этим.

Когда зазвонил телефон, Джейк вскочил и в надежде, что это она, схватил трубку.

— Это я, Джейк, — раздался голос Эйми. — Я два дня пытаюсь до тебя дозвониться. Почему ты мне не перезвонил, Джейк?

— Я звонил, Эйми. — Джейк пытался скрыть раздражение. — Я прослушал твое сообщение вчера вечером, когда пришел с работы. Позвонил тебе — никто не ответил. Сегодня утром я звонил вам в магазин, но мне сказали, что у тебя выходной. А сегодня вечером я не успел снять трубку — мне не хватило буквально нескольких секунд, я сразу же перезвонил тебе, но ты, наверно, сразу куда-то ушла.

— Я ходила в кино с Мэвис.

— Понятно. — Он кашлянул. — Ты сказала, что тебе срочно надо со мной поговорить. О чем?

— Это очень важно.

— Объясни, Эйми, я слушаю, — сказал Джейк, усаживаясь на подлокотник дивана. Ответа не последовало, и он произнес ровным тоном: — Ну же, Эйми, рассказывай, в чем дело.

— Не по телефону. Мне необходимо увидеться с тобой лично. Ты не мог бы приехать?

— Сейчас?

— Да, Джейк.

— Эйми, это невозможно! Слишком поздно! Уже десять, а мне завтра рано вставать. Если это так важно, давай поговорим сейчас.

— Нет! Мне необходимо тебя видеть.

— Сейчас я в Нью-Милфорд не поеду, так что расстанься с этой мыслью.

— А завтра? Нам действительно необходимо срочно встретиться.

— Ладно, — нехотя согласился он.

— Так значит — завтра вечером, Джейк? Мне приготовить ужин?

— Нет, это лишнее, — ответил он и начал на ходу импровизировать: — Завтра утром мне надо будет поехать в Нью-Милфорд, чтобы купить кое-какое оборудование. Оно необходимо мне для работы в Южном Кенте. Я могу освободиться около полудня и пригласить тебя пообедать.

— Хорошо… Но было бы лучше, если бы ты приехал сейчас…

— До завтра, Эйми, — твердо сказал он. — Спокойной ночи.

— Пока, Джейк, — еле слышно проговорила она и повесила трубку.

Позже, раздеваясь, Джейк задавался вопросом, правильно ли он поступил, согласившись встретиться с Эйми. Несомненно, она опять будет ныть и пытаться отговорить его от развода. Она и так тянет резину — ее адвокат до сих пор с ним так и не связался. Джейк даже не был уверен, что она еще раз у него была. Если он хочет освободиться, то должен сам предпринять какие-то шаги, взять инициативу в свои руки. Эйми, как обычно, неспособна ни на какие поступки.

На следующий день, когда они встретились, первое, что заметил Джейк, была попытка Эйми подправить свою внешность. Ее жидкие волосы были забраны назад в хвост и перехвачены голубой лентой, кроме того, она была слегка подкрашена.

Однако, сидя напротив нее за столиком в нью-милфордском кафе «Уэйфэйрс», куда привел ее пообедать, он решил, что вид у нее утомленный. «Ей всего двадцать восемь лет, а она кажется гораздо старше, изможденнее», — подумал Джейк. Хотя ничего нового в этом открытии не было — за последние несколько лет она изрядно потускнела. Эйми быстро увяла. Джейка это по-настоящему огорчало, он не мог смотреть на нее без жалости. В сущности, Эйми неплохой человек, просто она несобранная, замкнутая и унылая личность.

Они болтали о пустяках, просматривали меню, сообща выбирали, что заказать. В конце концов они остановились на салате «кобб» и чае со льдом. Когда официантка приняла заказ и они остались одни, Эйми спросила:

— И какой же работой ты занимаешься в Кенте?

— Это ферма, — объяснил он. — Очень старый дом. Живописнейшее место. Моя задача не из легких, особенно в том, что касается дома. Кроме того, я работаю над освещением участка — сада и бассейна. Это очень серьезный заказ, мне повезло, что я получил его.

Она кивнула.

— Я знаю, тебе нравится сложная работа, где ты можешь фантазировать. У тебя это хорошо получается, Джейк.

— Спасибо. — Он пристально на нее посмотрел и осведомился: — Так о чем ты хотела со мной поговорить, Эйми?

— Давай вернемся к этому после ленча.

— В чем дело, Эйми? Ты звонила мне в течение двух дней, утверждая, что тебе срочно необходимо со мной встретиться, а теперь хочешь отложить разговор.

Она кивнула. Ее губы упрямо сжались.

— Ладно, Эйми, — вздохнул Джейк. — Только имей в виду, что через пару часов мне надо возвращаться на работу.

— Мама считает, что нам не следует разводиться, — выпалила она и поспешно глотнула воды, глядя на него поверх стакана.

— Знаю, — отозвался он, чуть прищурившись. — Ты за этим хотела меня видеть? Обсудить целесообразность развода? На тебя давит мать?

Она покачала головой.

— Да нет.

Джейк склонился над столом и вперился в нее взглядом.

— Слушай, Эйми, мне очень жаль, что у нас ничего не получилось, правда. То есть… ты же знаешь, что такое нередко случается.

Прежде чем Эйми успела ответить, появилась официантка, которая поставила перед ними тарелки с салатом и чай со льдом.

Некоторое время они ели в полном молчании. Точнее, ел Джейк, а Эйми лишь ковыряла в тарелке.

Наконец она отложила вилку и откинулась на спинку стула.

Джейк посмотрел на нее, слегка нахмурившись. Эйми вдруг побледнела сильнее, чем обычно, и ему показалось, что она вот-вот расплачется.

— В чем дело, Эйми? Что случилось? — спросил он, кладя вилку на тарелку. Она не отвечала, а лишь испуганно смотрела на него. Джейк мягко переспросил: — Что с тобой, милая?

— Я больна, — начала она и внезапно умолкла.

Джейк нахмурился сильнее.

— Не понимаю. Ты хочешь сказать, что плохо себя чувствуешь в данный момент? Или у тебя что-то серьезное?

— Серьезное. Я была у врача, Джейк. Последнее время мне нездоровилось. — Ее глаза заволокло слезами. — Теперь они знают наверняка: это рак. Врач сказал, что у меня рак яичников.

— О Боже! Эйми! Нет! Врач уверен? — Джейк наклонился вперед и крепко сжал ее руку. — Доктор не может ошибаться?

— Нет, Джейк, — прошептала она.

Джейк совершенно растерялся. Он был человек добрый и отзывчивый, и его переполняло сочувствие. Ему хотелось утешить ее, но он понимал, что это невозможно. Если бы даже ему удалось найти нужные слова, они бы послужили слабым утешением. Лучше молчание. Так он и сидел, гладя с нежностью ее руку, будто это могло освободить Эйми от ее страхов.

10

Недавно прошел дождь, и Мэгги, идущая по тропинке через сад отеля «Санлос-Хаус», остановилась и подняла глаза к небу. Снова светило солнце, проникая сквозь легкие облака, и вдруг над деревьями задрожала радуга — полукруг идеальной формы розового, голубого, фиолетового и желтого цветов.

Улыбнувшись, Мэгги подумала, что это хорошее предзнаменование. Ее мать, самая большая оптимистка из всех, кого она знала, верила в горшок с золотом, зарытый в том месте, куда радуга упирается своим концом, в добро после худа и в синих птиц, приносящих счастье.

«Удивительная женщина была моя мать, — все еще улыбаясь, думала Мэгги, и ее сердце переполнялось нежностью. — Слава Богу, что я хоть в этом похожа на маму, иначе я бы не пережила драму с Майком Соррелом. Меня бы увезли в смирительной рубашке. Однако я выжила, и жизнь еще никогда не казалась мне такой прекрасной. Интересно, скольким людям выпадает в жизни второй шанс?»

Дойдя до конца тропинки, Мэгги повернула и пошла обратно к отелю. Они с Самантой остановились здесь на ночь по пути в Лондон, куда они ехали на взятой напрокат машине. Они миновали Эдинбург и Глазго и прибыли в «Санлос» как раз к обеду.

Замок находился в Келсо, в местечке под названием Бодерс [Граница (англ.).], названном так в связи с близостью к границе между Шотландией и Англией, в центре Роксбергшира. Красивый старинный дом, принадлежавший герцогу и герцогине Роксберг, был превращен в прелестный загородный отель.

«Санлос» был изысканно обставлен, изобиловал антиквариатом и хорошей живописью, был уютным, гостеприимным и теплым, что Мэгги очень нравилось. Его интерьер и атмосфера являли собой то, к чему всегда стремилась Мэгги в своих дизайнерских разработках для клиентов.

Не менее живописным был и окрестный пейзаж, напоминавший северо-западные предгорья Коннектикута. Он навеял на Мэгги тоску по дому.

Она уже не могла дождаться, когда вернется домой в Кент. К Джейку. Мэгги непрерывно о нем думала, жалела, что его нет рядом и они не могут путешествовать вместе. Как ей его не хватало в Эдинбурге и Глазго, где она покупала антиквариат! Это была мебель для фермы, действительно старинная, красивая, в хорошем состоянии, изготовленная из темных пород дерева, с резьбой ручной работы. Она идеально подходила для комнат Хаверс-Хилл, отвечала атмосфере дома и царившему там духу старины.

Мэгги была рада, что приехала в Шотландию с Самантой. Поездка была чрезвычайно удачной и интересной для обеих. Помимо антикварной мебели, Мэгги нашла множество других интересных вещиц: старинные лампы, фарфор, оригинальные аксессуары.

Саманта закупила разнообразные ткани, которые намеревалась продавать в магазинчике при мастерской, открывавшемся через три месяца. Мэгги больше всего нравились шотландская шерсть, мохер и клетчатые ткани.

Словом, все было как нельзя лучше, и Мэгги твердо решила, что обязательно вернется сюда в будущем году. С Джейком. Он никогда еще не был за границей и недавно признался ей, что очень хотел бы увидеть Англию.

Ее мысли вновь вернулись к Джейку. Она скучала по нему, по его теплу и нежности, веселости, суховатому юмору, по его страсти и нежной заботе. Благодаря ему она чувствовала себя такой желанной и любимой, какой никогда не была для Майка Соррела.

Услышав, как ее позвали по имени, Мэгги подняла голову и прикрыла глаза рукой от яркого света. По дорожке навстречу шла Саманта, и Мэгги помахала ей рукой.

— Я тебя всюду разыскиваю! — воскликнула Саманта, беря Мэгги под руку и пристраиваясь с ней в ногу. Обе двинулись к отелю.

— Я люблю это время дня, — проговорила Мэгги, — перед самым наступлением темноты. Оно изумительно.

— Я тоже, — кивнула Саманта. — Киношники его так и называют… волшебный час. Они считают, что такое освещение лучше всего подходит для съемок. — Саманта начала дрожать от холода. — Пойдем внутрь, Мэгги, становится прохладно. Во-первых, поднимается ветер, а во-вторых, пахнет дождем.

— Я и сама немного замерзла, — откликнулась Мэгги.

Они ускорили шаг, а когда вошли в гостиницу, Саманта взглянула на часы.

— Почти семь, — сказала она. — Пойдем выпьем в баре. Там полыхает огромный камин. Шотландцы знают, чем порадовать себя в эти холодные июльские вечера.

Спустя немного времени подруги сидели в уютном баре. Зал был обставлен глубокими кожаными креслами и диванами, а по стенам были развешаны картины старых мастеров. Всюду стояли вазы с цветами, аромат которых наполнял воздух. Слышалось лишь тиканье часов где-то на другом конце зала да шипение и потрескивание поленьев в огромном мраморном камине. Лампы с шелковыми абажурами отбрасывали мягкий свет.

Оглядевшись вокруг, Саманта сказала:

— Как здесь замечательно уютно, словно мы сидим в настоящем загородном доме, верно?

— Эту атмосферу почти невозможно воссоздать, — ответила Мэгги. — У англичан же это великолепно получается, может быть, потому, что это для них естественный образ жизни.

Саманта улыбнулась и глотнула белого вина. Затем взглянула на Мэгги.

— Я ужасно рада, что мы с тобой решились на эту поездку, — сказала Саманта, внимательно посмотрев на Мэгги. — А ты?

— Я тоже.

— Однако ты скучаешь по Джейку, правда? — Саманта не сводила с подруги пытливых глаз.

Мэгги улыбнулась.

— Немножко… — И со смехом добавила: — Ужасно скучаю. А как ты догадалась?

— Порою ты казалась рассеянной и… я бы сказала, витала в облаках.

Мэгги молчала. Она отвернулась к огню и задумалась. Затем, снова взглянув на подругу, проговорила:

— Я должна тебе кое-что сказать.

Саманта кивнула.

— Какое совпадение — мне тоже надо кое-что тебе сообщить. Но сначала ты.

После секундной паузы Мэгги произнесла:

— Сэм, я беременна.

— Боже правый! Не может быть! Просто не может! Не в твоем положении и не в твоем возрасте! Неужели ты не предохранялась?

— Очень даже может быть. У меня уже второй месяц нет менструаций. И мы действительно не предохранялись.

Саманта откинулась назад, не веря своим ушам, она была почти в шоке.

— Мэгги, ты что-нибудь слышала о заболевании под названием СПИД?

— Слышала. Но… видишь ли… я доверяю Джейку. Я знаю, что он крайне разборчив.

— Когда ты спала с Джейком, ты спала со всеми его женщинами… им-то ты не можешь доверять.

Мэгги не ответила. Она откинулась на обитые гобеленом подушки и уставилась в пространство. Затем, выйдя наконец из задумчивости, тихо произнесла:

— Ты сказала, что хочешь кое-что мне сообщить. Что же?

После короткого колебания Саманта кашлянула и, наклонившись к Мэгги, почти прошептала:

— Ты должна знать, хотя сейчас тебе это и больно. Джейк женат, Мэг. Я узнала об этом накануне нашего отъезда, но тогда я не хотела тебя расстраивать. Я решила сказать тебе на обратном пути — незачем портить поездку.

— Но я уже знаю! — перебила подругу Мэгги. — Джейк признался мне в этом сам несколько недель назад. Точнее говоря, через несколько дней после того, как мы стали любовниками. Джейк был честен со мной, Сэм. Он сказал, что уже год живет отдельно и занимается бракоразводным процессом. Ты думаешь, он все еще живет с женой?

Саманта покачала головой.

— Нет, нет, — уверенно сказала она.

— От кого ты узнала, что он женат?

— От клиентки. Она купила мне подарок в одном магазине в Нью-Милфорде. Вручая мне корзинку со всякими ароматизированными лечебными штучками, она сказала, что ей их рекомендовала Эйми Кэнтрел. Должно быть, я отреагировала на имя, и моя клиентка объяснила, что Эйми — жена Джейка Кэнтрела, инженера-электрика. Но если ты утверждаешь, что они живут врозь, значит — так оно и есть.

— Он точно живет один. Я несколько раз была у него дома.

— Почему ты не сказала мне, что он ждет развода?

Мэгги пожала плечами.

— Я не думала, что это важно, Сэм.

— А что ты решила насчет ребенка, Мэгги?

— Буду рожать, разумеется.

Саманта изумленно на нее посмотрела.

— Ты это серьезно? А как насчет Джейка? Как он, по-твоему, отреагирует?

— Наверняка обрадуется. Я надеюсь. Но как бы то ни было, это мое решение и только мое. Об аборте не может быть и речи. — Лицо Мэгги внезапно озарилось радостью и надеждой. — Когда я гуляла в саду, я думала о том, скольким людям, интересно, дается в жизни второй шанс. Я его получила. В виде ребенка и Джейка, конечно. Я считаю, мне крупно повезло.

— Думаешь, он захочет на тебе жениться?

— Не знаю… Мне в общем-то все равно… будет это официально или нет. Я сама могу воспитывать и содержать ребенка. Я ведь совершенно самостоятельна, Сэм.

— Можешь не рассказывать! Я это хорошо знаю, — бросила Саманта.

— Можешь считать меня сумасшедшей, — продолжала Мэгги. — Мне сорок четыре года, и я беременна от молодого любовника, которому всего двадцать девять, он даже не разведен, и я не уверена, что он захочет на мне жениться. — Рассмеявшись, она беспомощно развела руками. — А хочу ли я за него замуж? — Мэгги пожала плечами и вскинула бровь.

Саманта удивленно покачала головой.

— В борьбе с жизнью тебе нет равных, Мэгги. Взять хотя бы то, что тебе пришлось пережить, когда твой муж ушел от тебя после двадцати лет брака. Это могло подкосить кого угодно.

— Не порти мне настроение! Никаких упоминаний о Майке Сорреле. Давай лучше вернемся к Джейку. Он меня любит.

— Он тебе об этом сказал?

— Да.

— А ты любишь его, Мэг?

— Да. Очень.

— Ты мужественный и сильный человек, Мэгги.

— О Сэм, просто я такая счастливая…

Саманта Мэттьюс была рада тому, что по ее настоянию они остановились в отеле «Браун». Он находился в центре Уэст-энда, рядом с Пиккадили и Бонд-стрит — до магазинов было рукой подать.

Сейчас, торопливо возвращаясь по Альбермарль-стрит в отель, Саманта пыталась отгадать, чем сегодня занималась Мэгги. Она заявила, что отправится гулять по Лондону одна, при этом вид у нее был весьма таинственный. Но скоро это выяснится — Мэгги ей все расскажет.

Было жарко и душно — похоже, собиралась гроза. Саманта решила заказать у портье на вечер машину с водителем. Подруги собирались в театр, а потом поужинать в «Айви», и им вовсе не улыбалось промокнуть под дождем.

В холле Саманта подошла к стойке портье и заказала машину, затем поднялась на лифте в их с Мэгги номер-люкс. Это был сюрприз Саманты в честь дня рождения Мэгги.

— Но ты уже подарила мне великолепную сумку, — запротестовала Мэгги, когда Саманта объявила ей о люксе…

Мэгги все еще не было. Бросив сумку и свертки на диван в гостиной, Саманта прошла в спальню. Она сняла платье и туфли на высоких каблуках, надела шелковый халат и легла на кровать. Она устала от дневной суеты и решила немножко отдохнуть, прежде чем одеваться к вечеру.

Ее мысли обратились к Мэгги. Она любила ее как сестру, которой у нее никогда не было. Мэгги была для нее самым близким и родным человеком. Сейчас Саманта очень волновалась за подругу. Ведь именно она познакомила Мэгги с Джейком Кэнтрелом, а потому чувствовала себя в ответе за то, что случилось. С другой стороны, Мэгги сорок четыре года, она вполне разумный человек и знает, что делает.

Саманта вздохнула. Она ничуть не сомневалась в Мэгги и восхищалась ее решением сохранить ребенка. А вот как насчет Джейка? Останется ли он с Мэгги? А если нет? Действительно ли Мэгги сможет сама вырастить ребенка? На это требуется мужество, которого Мэгги, конечно же, не занимать. «Если уж Мэгги так решила, значит, она все взвесила и обдумала, — заключила Саманта. — И я буду ей помогать». Саманта улыбнулась. «Сквозь дебри и тернии, тернии и дебри», — таков был их девиз.

Зазвонил телефон на тумбочке у кровати. Саманта сняла трубку.

— Алло!

— Это ты, Саманта?

— Да. С кем я говорю? — спросила она, пытаясь вспомнить этот чуть хрипловатый мужской голос.

— Это Майк Соррел, Сэм, привет.

От удивления Саманта едва не выронила трубку.

— Привет! — отозвалась она и поспешно добавила ледяным тоном: — Чем могу быть полезна?

— Я ищу Мэгги.

— Ее здесь нет.

— Когда она должна появиться, Сэм?

— Не знаю, — все так же холодно отвечала Саманта, не реагируя на его миролюбивый тон.

— Передай, пожалуйста, чтобы она мне позвонила.

— Куда?

— Я остановился в «Конноте».

— Так ты в Лондоне?!

— Я здесь по делам.

— Как ты нас нашел?

— Через твою помощницу в Коннектикуте. У Мэгги был включен автоответчик, и тогда я позвонил к тебе в мастерскую.

— Понятно. Я ей передам.

— Спасибо.

— Всего хорошего, — буркнула Саманта и, со злостью бросив трубку, уставилась на телефон.

«Сукин сын», — подумала она и со злостью включила телевизор. Она нашла вечерние новости Би-би-си, однако смотрела рассеянно, гадая, что хочет от Мэгги ее бывший муж.

Через полчаса вошла Мэгги, нагруженная свертками.

— Привет, Сэм, — оживленно кивнула она, складывая свертки на кресло в спальне и сбрасывая туфли. — Только что начался дождь. Может, стоит заказать машину на вечер?

— Уже заказала, — ответила Саманта, усаживаясь на кровати. — Мэгги, дорогая, сядь, иначе ты сейчас упадешь.

— Почему? — удивленно воззрилась на нее Мэгги. — Что случилось? — И, нахмурившись, уточнила: — Явно что-то произошло. Это видно по твоему лицу.

— Знаешь, кто сейчас в Лондоне? Ни за что не догадаешься. Можешь даже не пытаться. Майк Соррел. Он звонил тебе примерно полчаса назад. И просил тебя позвонить ему. Он остановился в «Конноте».

— О Боже! — Мэгги рухнула на стул и, не веря своим ушам, уставилась на Саманту. — Как он нас нашел? Хотя наше местопребывание и не секрет.

— Через Анжелу. Ему никак не удавалось тебя застать, и он позвонил в мою мастерскую.

Мэгги прикусила губу и задумалась.

— Ни с того ни с сего ему приспичило со мной поговорить. Интересно, о чем.

— Я бы тоже хотела знать, Мэг. Ты собираешься ему звонить?

— Не знаю. Зачем? С Питером и Ханной это наверняка не связано — если бы случилось что-то, он бы тебе сразу сказал.

— Пожалуй, да. Он разговаривал спокойно и доброжелательно.

После минутных раздумий Мэгги приняла решение. Она встала и сказала, глядя на Саманту:

— Я позвоню ему прямо сейчас, чтобы не ломать себе голову. — И с решительным видом она направилась в гостиную.

Саманта соскользнула с кровати и пошла за ней.

Мэгги сняла трубку и попросила оператора соединить ее с отелем «Коннот». Через несколько секунд она говорила с Майком Соррелом.

— Это Мэгги. Ты хотел со мной поговорить?

— Да Мэгги. Мы можем встретиться?

— Даже так. С чего бы это?

— Мне необходимо кое-что с тобой обсудить. Как насчет сегодняшнего вечера? Почему бы нам не посидеть вместе? Поужинаем где-нибудь?

— Исключено.

— Даже выпить не получится?

— Нет. Сегодня вечером я занята.

— А завтра? — предложил он.

— А разве нельзя поговорить сейчас, по телефону? Ведь в течение двух с половиной лет это был единственный способ нашего общения.

— Мне нужно с тобой увидеться, Мэгги.

— С детьми все в порядке?

— О да, все прекрасно. Послушай, нам надо обсудить одно незавершенное дело.

Вздрогнув при этих словах, Мэгги какое-то время молчала, потом твердо сказала:

— Завтра в девять часов утра. Здесь, в отеле «Браун». Буду ждать тебя в холле.

— Отлично! Пока, дорогая.

Мэгги положила трубку и, повернувшись к Саманте, облокотилась на стол.

— Ты не поверишь, но этот тип имел наглость назвать меня «дорогая».

— «Неладно что-то в Датском королевстве», — как говаривал принц Гамлет, — процитировала Саманта. — Раз уж ты сочла нужным с ним встретиться, я рада, что это произойдет здесь. Я буду наготове, если понадобится… убить этого сукиного сына.

Мэгги не могла удержаться от смеха.

— Сэм, дорогая, как я тебя люблю! Что бы ни случилось, ты всегда заставишь меня улыбнуться.

Хмыкнув, Саманта порывисто встала и подошла к мини-бару.

— Давай-ка выпьем водки со льдом и будем собираться в театр.

— Ты… пока наливай, а мне нужно кое-что захватить в спальне.

Мэгги вернулась через минуту с маленьким свертком в руках.

— Это тебе, Сэм. Просто в знак благодарности за все это, — она обвела взглядом гостиную. — Но главным образом за то, что ты всегда со мной: в прошлом, настоящем и будущем.

Взяв сверток, Саманта сорвала подарочную упаковку и открыла красную бархатную коробочку. В ней лежала пара изумительных длинных серег, малахитовых, в золотой оправе.

— О Мэгги, какая прелесть! Это же те самые серьги, которыми я любовалась в магазине на Берлингтон-Аркейд. Огромное спасибо, они великолепны. Но тебе не следовало этого делать. — Обняв Мэгги, Саманта добавила: — Самое главное для меня — это наша дружба.

Мэгги слегка отстранилась и улыбнулась.

— «Сквозь дебри и тернии, тернии и дебри».

На следующее утро Мэгги проснулась со смутным чувством тревоги и какое-то время не могла сообразить, в чем дело. И вдруг вспомнила. Сегодня она встречается с Майком Соррелом. А этого Мэгги совершенно не хотела делать.

Ей нечего было ему сказать, а слушать его — неинтересно. С ее точки зрения, никаких незавершенных дел между ними не существовало. Их дела были завершены раз и навсегда, причем довольно давно.

— Ты выглядишь потрясающе! — воскликнула Саманта, когда несколькими минутами позже Мэгги вошла в гостиную. — Прямо-таки цветущая роза. Ты такая красивая и счастливая, что он наверняка будет скрежетать зубами от досады.

— Сомневаюсь, — широко улыбнувшись, произнесла Мэгги. — Он счастлив со своей любимой — новой женой. Вполне вероятно, он на пороге создания новой большой семьи, ведь вторые, трофейные, жены хотят именно этого. Много детей и страховка на будущее.

Саманта рассмеялась.

— Кто знает? Да и кому до этого дело? Слушай, Мэг. Я тут думала о вас с Джейком и по-настоящему рада. Я знаю, что все получится.

Мэгги погладила себя по животу.

— А малыш?

— Я считаю, ты абсолютно правильно сделала, сохранив его. Только смотри, чтоб я была крестной матерью.

— Кто же, как не ты?! — Мэгги посмотрелась в зеркало, поправила воротничок белой шелковой блузки. — Подожди двадцать минут, а потом спускайся вниз на подмогу.

— Непременно. Кроме того, у нас на десять назначена встреча с Кейт Скил, хозяйкой антикварного магазина.

— До скорого, — тихо произнесла Мэгги и вышла.

Майк Соррел ждал ее в холле. Он встал, чтобы поздороваться, и внезапно растерялся, словно не зная, то ли поцеловать ее, то ли ограничиться рукопожатием. Выбрав последнее, он протянул руку.

Мэгги энергично пожала его руку и села напротив. Она отметила про себя, что Майк выглядит неважно. Лицо уставшее, словно он сразу постарел на несколько лет, волосы совсем седые, во всем облике какая-то изможденность. «Не очень-то он похож на счастливого человека», — подумала Мэгги. Майку можно было дать гораздо больше сорока девяти. Перед ее глазами встало лицо Джейка, молодого и красивого. Мэгги поспешно отвернулась, не желая, чтобы Майк заметил внезапно озарившую ее радостную улыбку. Он мог ее неверно истолковать.

— Закажем кофе? — спросила она.

— Давай кофе. — Он жестом подозвал официанта, а затем, повернувшись к Мэгги, спросил: — Хочешь что-нибудь съесть?

Она отрицательно покачала головой.

Майк заказал кофе и явно не знал, как начать разговор.

Мэгги пришла ему на выручку:

— Зачем ты хотел меня видеть?

Майк нервно кашлянул.

— В конце прошлой недели я был в Нью-Йорке по пути в Лондон по делам клиента. Я думал: мы могли бы встретиться там. Саманта, вероятно, сказала тебе, что я звонил к ней в мастерскую, когда тебя не нашел.

— Да, сказала. Но для чего тебе вообще понадобилось со мной встречаться? Ты бросил меня почти три года назад и с тех пор совершенно не интересовался моей жизнью. С чего вдруг такая перемена? — Он не проронил ни звука, и Мэгги добавила: — По-моему, у нас не осталось никаких незавершенных дел, все дела между нами завершены раз и навсегда. — Она усмехнулась: — Ты не оставил на этот счет никаких сомнений.

— Не будь мстительной, Мэгги, — тихо сказал он. — Сейчас я понял, что…

— Мстительной?! — перебила она. — И не думала быть мстительной. У меня есть дела поважнее, чем тратить время на сведение счетов с тобой или оплакивать твой уход, Майк. Мне дана жизнь, и, поверь, я полноценно проживаю ее. По максимуму.

— Ты прекрасно выглядишь, — заметил он, задумчиво глядя на Мэгги.

Ей послышались в его голосе нотки раскаяния, и на какое-то мгновение Мэгги стало любопытно, что происходит в его новой жизни. Но это не ее забота, и, в сущности, ей все равно.

— Слушай, Майк, сегодня утром у меня назначена встреча с дилером по антиквариату, так что я ограничена во времени. О каком незавершенном деле ты упомянул по телефону? Давай по существу.

— Я имел в виду нас с тобой, Мэгги. Мы и есть то самое незавершенное дело. Мы так долго были вместе, прекрасно жили, у нас дети… — Он осекся, увидев ледяное, недоумевающее выражение ее лица.

— Ты пытаешься мне сказать, что твой уход был ошибкой? — холодно спросила она. — Я правильно поняла, Майк?

— Да, ошибкой и грехом. Мне не следовало уходить от тебя, дорогая. Нам было хорошо вместе. Мы прекрасно жили…

— Ты жил прекрасно, — перебила его Мэгги. — Я нет. Я понимаю это только сейчас, оглядываясь назад. Ты был целиком поглощен собой, никогда не задумывался о моих интересах. Я была счастлива единственный раз, когда с успехом работала в дизайнерской фирме, так ты заставил меня бросить работу. Ты просто не мог примириться с тем, что у меня могут быть другие интересы, помимо тебя.

— Не говори так, Мэгги. Пожалуйста.

Она рассмеялась ему в лицо.

— Ах, простите! Вам сделали больно! Сначала ты хладнокровно меня бросаешь, почти три года со мной не разговариваешь, а теперь являешься и поешь сладкоголосой птицей. С чего все это? Уж не оставила ли тебя твоя новая жена?

Когда он быстро взглянул на Мэгги горящими глазами, она поняла, что попала в точку.

— Так, так, так, — проговорила она, сдерживая улыбку. — И, скорее всего, ради молодого мужчины. Верно? — Лицо Майка Соррела залилось краской, но он по-прежнему молчал. — Вот так, ирония судьбы, — заключила Мэгги.

— Именно, — наконец выдавил Майк. — Да, Дженифер меня бросила. Ушла к какому-то неизвестному мне парню примерно полгода назад. Она уехала с ним. Навсегда. В Лос-Анджелес. И хочет развода.

— Ничего, Майк, как-нибудь переживешь. Я же справилась.

— Может, попробуем сначала, Мэгги? — не отступался Майк. — Пусть это будет всего лишь попытка. Дети полностью за. Ты нужна мне.

— Ах, вот как. Пусть тебя это не удивляет, но мне наплевать, нужна я тебе или нет. Меня так же мало волнует, что по этому поводу думают Питер и Ханна. Они прескверно повели себя по отношению ко мне. И сейчас пусть на меня не рассчитывают. Я не собираюсь ничего забывать.

— Не будь такой злопамятной! Я предлагаю тебе начать все сначала, снова объединить семью, а ты ведешь себя так, словно я прошу тебя совершить убийство или самоубийство.

— Вот именно, мой дорогой, вот именно. Вернуться к тебе было бы самым настоящим самоубийством. Ты же много лет убивал мою душу, убивал ее все те годы, что мы были женаты. Ты никогда не позволял мне быть самой собой.

— Неужели тебя не пугает перспектива доживать жизнь в одиночестве? — спросил Майк и умолк — официант принес кофе.

Как только официант отошел, Мэгги ледяным тоном проговорила:

— Какой же ты самоуверенный идиот. С чего ты взял, что я одинока? К твоему сведению, у меня есть очень близкий человек.

— Ты серьезно? — Майк не отрывал от нее разъяренного взгляда.

— Да, абсолютно серьезно. Я собираюсь за него замуж.

— Кто он?

— Вряд ли это тебя касается. Не забывай, что мы разведены. — Мэгги отодвинула стул и вышла из-за стола. — До свидания, Майк, — тихо сказала она.

Идя через бар, она заметила в дверях Саманту. Мэгги помахала ей и улыбнулась. Она чувствовала себя на удивление свободной и счастливой. Через несколько дней она снова будет с Джейком. Это ее будущее, и она поспешит к нему.

11

Джейк постоянно твердил себе, что на этом участке дороги максимальная скорость — сорок пять миль в час, стараясь не поддаться соблазну выжать до отказа газ. Он ехал к Мэгги и сгорал от нетерпения.

Она сообщила о своем приезде ему на пейджер, не успев переступить порог дома, и когда он спросил, можно ли ему сейчас же приехать, с радостью согласилась. Ему показалось, что она даже разволновалась, услышав его голос, и ликовал. Он очень соскучился по Мэгги и мучился вопросом, скучала ли она по нему.

Десять минут спустя он уже подъезжал к дому Мэгги.

Джейк не успел выключить мотор, а Мэгги уже сбегала по ступенькам ему навстречу. Ее лицо сияло улыбкой.

— Привет, родная! — крикнул он, захлопывая дверцу машины и почти бегом устремляясь к ней.

Джейк крепко обнял ее и закружил. Когда он наконец опустил ее на землю, оба хохотали.

Джейк отстранил от себя Мэгги и посмотрел ей в лицо, широко улыбаясь. Она, улыбнувшись в ответ, воскликнула:

— Как же я по тебе соскучилась, Джейк! Ты даже не представляешь!

— Представляю, потому что я тоже ужасно скучал. — Джейк вновь притянул ее к себе и поцеловал в губы. Он уже не мог остановиться. Он покрывал поцелуями ее лоб, глаза, лицо, шею. — Я так счастлив, что ты вернулась, Мэгги.

— Я тоже. Давай войдем в дом. — Склонив голову набок, она весело взглянула на него. — У меня кое-что для тебя есть.

— Для меня? — он вопросительно на нее посмотрел.

Мэгги кивнула и, взяв его за руку, повела в дом. Ее чемоданы все еще стояли на кухне, на них лежали плащ и сумка, из которой Мэгги извлекла сверток. Она протянула его Джейку, внезапно смутившись.

— Это тебе, Джейк. Из Шотландии.

Джейк, приятно удивленный, взял подарок и, улыбаясь, с минуту смотрел на сверток.

— Что это? — спросил он наконец.

— Открой и увидишь, — отозвалась Мэгги, вскидывая голову.

Это оказался теплый спортивный свитер из толстой шерсти цвета слоновой кости.

— Мэгги, это же потрясающий подарок. Ты так меня избалуешь!

— Надеюсь, тебе подойдет. Мне пришлось выбирать размер наугад. Но, по-моему, он достаточно большой, верно?

Джейк, кивнув, приложил свитер к себе.

— Размер подходит идеально. Спасибо, Мэгги. — Джейк потянулся к Мэгги и поцеловал ее в щеку. — Спасибо за то, что думала обо мне, когда я был далеко…

— Я все время думала о тебе, Джейк.

Она смотрела на него с таким обожанием, которое было лучшим подтверждением тому, что он так хотел знать. Джейк наклонился и страстно поцеловал ее в губы.

Мэгги, крепко прижавшись к нему, ответила на поцелуй с тем же пылом — она приникла к нему всем телом, стремясь ощутить его любовь и тепло.

Наконец он разомкнул объятия и посмотрел ей в лицо.

— Пойдем наверх?

Мэгги кивнула, и они поднялись в спальню.

Джейку показалось, что на сей раз их близость была более пылкой и страстной, чем раньше. Сорвав с себя одежду, они устремились друг к другу, сгорая от нетерпения. Их лица были напряжены от безудержного желания. Они уносились все дальше и дальше, в неведомые выси наслаждения.

Когда все было кончено, Джейк почувствовал себя совершенно опустошенным.

— О Боже, Мэгги, такого еще никогда не было. Никогда. Ни разу. Ни с кем. Даже с тобой. — Приподнявшись на локте, он посмотрел на нее. — Я испытал такое впервые.

Она улыбнулась и дотронулась до его лица.

— Джейк…

— Да, любимая?

— Я люблю тебя… очень… я никого так не любила.

— О Мэгги, Мэгги. — Он обнял ее и притянул к себе. — Как долго я ждал от тебя этих слов. Я тоже люблю тебя. Ты об этом знаешь… ведь я признался тебе в первую же ночь.

— Мы оба сразу полюбили друг друга, только я боялась даже говорить об этом — хотела убедиться окончательно.

— Сейчас ты уверена в своих чувствах?

— Абсолютно.

— Я счастлив.

Мэгги лежала рядом, обвив его шею руками и думая о чем-то своем. Наконец она сказала:

— Джейк, у меня для тебя есть сюрприз.

— Еще один? — пробормотал он, не шевелясь.

Мэгги попыталась сесть. Однако Джейк не выпускал ее из крепких объятий. Тогда она мягко проговорила:

— Пусти, Джейк. Я должна тебе кое-что сказать.

— Ну так говори.

— Я хочу при этом тебя видеть.

— О, — заинтригованный, он разжал объятия и сел на кровати.

Мэгги устроилась напротив него, поджав колени и глядя ему в лицо.

— Ну так что же это, родная, скажи, — Джейк смотрел на нее с нескрываемым любопытством.

Мэгги улыбнулась.

— Я беременна, Джейк. Я жду ребенка. Нашего ребенка.

Смысл ее слов не сразу дошел до Джейка, но его губы уже растягивались в блаженной улыбке, а глаза увлажнили слезы радости.

— Господи, Мэгги, да это же здорово! Потрясающе!

— Значит, ты рад?

— Конечно рад, я просто счастлив! Ты разве не помнишь, я все время это говорил. Когда ты поняла? Когда он должен родиться? Интересно, это будет девочка или мальчик? — Джейк никак не мог остановиться и все продолжал говорить и спрашивать Мэгги о всяких пустяках.

Мэгги отвечала на каждый его вопрос, радуясь его волнению и счастью и испытывая чувство облегчения оттого, что его реакция оказалась именно такой.

А потом они снова занялись любовью.

— Это в честь малыша, — прошептал Джейк ей на ухо.

Затем, крепко обнявшись, они уснули.

Джейк проснулся первым, он спал недолго — всего полчаса. Он выскользнул из постели и прошел в ванную.

Когда он, завернувшись в полотенце, вернулся в спальню, Мэгги надевала просторный шелковый халат. Она обернулась. Он неизменно поражал ее своей мужественной красотой… Она залюбовалась его прекрасными зелеными глазами и черными волосами, гладко зачесанными назад после душа. Иногда ей хотелось остановить время, чтобы можно было вот так стоять и любоваться его безупречной красотой.

— Неприлично так разглядывать человека, — сказал он.

— Знаю. Прости. Просто я так рада тебя видеть. Не могу наглядеться на тебя.

Она с трудом удержалась от искушения рассказать ему про то, как в первый вечер их встречи в театре «Литл» в Кенте Саманта назвала его Томом Крузом. Однако Мэгги знала, что эта история ему вряд ли понравится. Джейк не любил разговоров о его внешности и фигуре.

Мэгги быстро пересекла комнату, при этом полы ее халата соблазнительно развевались.

— По пути из аэропорта я купила кое-что из еды. У нас на ужин будут бифштексы и салат. Как ты к этому относишься?

— Прекрасно. Я спущусь через минуту. Если откроешь бутылку «Перно», мы сможем выпить на открытом воздухе, пока я буду жарить бифштексы на барбекю.

— Договорились, — сказала Мэгги и вышла.

Застегнув белую рубашку, натянув джинсы и ботинки, Джейк спустился вниз. Он застал Мэгги на задней террасе, за столом, на котором в ведерке со льдом стояла бутылка «Перно». Пока Джейк усаживался рядом с Мэгги, она наполнила два бокала.

— За нас, — произнесли они одновременно.

— Я говорил тебе по телефону, — начал Джейк, сделав большой глоток, — в Хаверс-Хилл дела идут отлично. Я знаю, что Марк и Ральф подготовили для тебя промежуточные отчеты. Я не могу дождаться, когда ты сама приедешь на стройку. Ты будешь очень удивлена, когда увидишь, сколько всего сделано.

Мэгги улыбнулась.

— Не сомневаюсь. Думаю, завтра мне придется съездить туда дважды. Утром и вечером. Я хочу увидеть внешнее освещение вечером. Ты говорил, что оно частично уже установлено?

— Но только временно. Специально для тебя. Я установил его таким образом, что, если тебе не понравится, можно будет попробовать другой вариант. Мои ребята проложили подземный кабель, чтобы тянуть проводку. Мы начнем работу, как только ты примешь окончательное решение.

— Жаль, что тебя не было со мной в Шотландии, Джейк. Я нашла там прелестные антикварные вещи.

Они еще некоторое время говорили о Хаверс-Хилл, после чего отправились на кухню. Мэгги достала из холодильника зеленый салат, поставила на поднос тарелки и приборы. Джейк нес поднос, а Мэгги — блюдо с бифштексами.

— Я давно не видела светлячков, — проговорила Мэгги, сжимая локоть Джейка. — Смотри! Вон там! Под кустами — маленькие движущиеся огоньки.

— Точно! — воскликнул он. — Я и сам их с детства не видел. Мне было тогда около четырнадцати, мы с Эйми поехали к ее тетке. — Джейк осекся и, внезапно замолчав, отпил кофе.

— Почему ты замолчал? — спросила Мэгги.

— Это не очень интересно, — пробормотал он и встал. Он пересек террасу и вышел на раскинувшуюся перед ней лужайку.

Угадав в нем внезапную смену настроения, Мэгги вышла следом. Она нагнала его на лужайке, взяла за руку и развернула лицом к себе.

— В чем дело, милый? — спросила она, одолеваемая дурным предчувствием.

Пристально посмотрев на нее, он покачал головой и глубоко вздохнул.

— Сегодня я ничего не хотел тебе говорить. В первый вечер твоего возвращения мне просто хотелось, чтобы мы насладились друг другом. Но, похоже, разговора не избежать… — Он снова вздохнул, обнял ее за плечи и заглянул в лицо. — У меня не очень хорошие новости, Мэгги.

— Что случилось? — Она не сводила с него глаз.

— По поводу Эйми…

— Развод затягивается, да?

Он покачал головой.

— Это не то, что ты думаешь. Но развод действительно откладывается.

— Ты всегда говорил, что она не хочет разводиться, и, в общем-то, я ее понимаю, — тихо произнесла Мэгги, из которой словно выпустили воздух — от радужного настроения не осталось и следа.

— Дело не в ней, вернее в ней, но причина совершенно неожиданная… — начал было Джейк и замолчал. Он кашлянул и тихо договорил: — Пока тебя не было, выяснилось, что Эйми больна. У нее рак яичников.

— О Боже, Джейк, какой ужас! Она же такая молодая! Мне очень жаль. Ей назначили лечение?

— Химиотерапию. Она начала курс на этой неделе. Может быть, лечение позволит хотя бы локализовать опухоль.

— Будем надеяться, — сказала Мэгги и пошла назад, к дому. Она уже знала, что он сейчас скажет. Знала — потому что знала его. Джейк был порядочным человеком, способным на сострадание и сочувствие.

Джейк нагнал ее и обнял за плечи.

— Я должен помочь ей, насколько это в моих силах, сделать для нее все возможное, Мэгги. Ведь ты это понимаешь, верно?

— Да. Конечно.

— Я просто не могу настаивать на разводе в такой момент.

— Я понимаю… — Мэгги помолчала, затем, глубоко вздохнув, тихо спросила: — Ты намерен переехать в Нью-Милфорд и снова поселиться с Эйми?

— Разумеется, нет! Как ты могла такое подумать?! — воскликнул он, поворачивая ее к себе лицом. — Я люблю тебя, Мэгги, и не хочу тебя терять. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я должен помочь ей по мере сил, в первую очередь материально. Она вписана в мою медицинскую страховку, и я не могу сейчас лишить ее этого. Если мы разведемся, она потеряет все это. Сейчас я нужен ей. Она, как ребенок, всегда от меня зависела. Как только ситуация прояснится, я снова попрошу ее заняться разводом.

Сжав губы, Мэгги кивнула. Она боялась заговорить. Боялась, что скажет что-нибудь лишнее, злое, несправедливое. Она тоже не хотела его терять. Ее глаза наполнились слезами.

В сумеречном свете наступившего вечера Джейк заметил, как они заблестели на ее темных ресницах. Он обнял ее, прижав голову к груди.

— Не плачь. Я знаю, о чем ты думаешь. О ребенке.

— Да, — прошептала она, уткнувшись в его рубашку.

— Ты выйдешь за меня замуж, Мэгги? Когда это будет возможно?

— Да, Джейк. Я люблю тебя.

— И я тебя люблю. Я хочу всегда быть с тобой и с нашим ребенком. Но сейчас я должен быть рядом с Эйми. Пока ей не станет лучше. Ты меня понимаешь?

Мэгги кивнула.

— Если бы ты был другим, Джейк, вряд ли бы я полюбила тебя. Я буду ждать тебя, Джейк. Буду ждать.

12

— Эйми, это я, — позвал Джейк, открывая дверь в квартиру. Наклонившись, он поднял с пола сумки с продуктами и вошел в прихожую. И остановился в дверях гостиной. — Привет, дорогая, — сказал он, улыбаясь.

Эйми сидела на диване в полутемной гостиной и смотрела телевизор.

— Привет, Джейк, — тихо отозвалась она.

— Я сейчас, Эйми. Только отнесу продукты в кухню.

Эйми кивнула. Она была счастлива видеть Джейка, но показать это у нее не было сил.

Джейк успел заметить, что сегодня она выглядит хуже обычного, но он всячески старался избегать разговоров о ее здоровье. Джейк быстро прошел на кухню, выложил продукты на стол и огляделся по сторонам. В течение нескольких недель Мэри Элис, жена одного из его электриков, приходила убирать квартиру. Она делала это скорее ради него и по доброте душевной, нежели из-за денег. Джейк остался очень доволен результатом. Кухня сияла чистотой.

Разложив продукты по местам, Джейк вернулся в гостиную и сел напротив Эйми.

— Как ты себя сегодня чувствуешь? — спросил он, внимательно рассматривая ее лицо и придя к неутешительному выводу, что она заметно похудела.

— Я устала, Джейк, у меня совсем нет сил.

— Хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь поесть, прежде чем уеду на работу?

Она покачала головой.

— Я не голодна… Последнее время у меня совершенно пропал аппетит. А ты съешь что-нибудь.

— Нет, спасибо. У меня мало времени. Я должен вернуться на стройку как можно быстрее. Мы сейчас протягиваем специальную проводку. Когда ты снова едешь в больницу?

— Завтра. Меня повезет мама.

— Что говорит доктор? Есть какие-то положительные результаты?

— Трудно пока сказать. Мало кто излечивается от рака, Джейк. Статистика не очень-то утешительная, — тихо закончила она.

— Ты не должна быть пессимисткой, Эйми, — ответил он ласково, но твердо. — К тому же тебе следует поддерживать себя. Самое худшее для тебя — это ничего не есть. Тебе необходима питательная полноценная еда. Почему ты не хочешь, чтобы я что-нибудь тебе приготовил? Я накупил кучу вкуснятины в супермаркете. Специально выбирал то, что ты любишь.

— Мне не хочется есть, Джейк, — начала было Эйми и замолчала. Глубоко вздохнув, она хотела продолжить, но слова застряли у нее в горле. Слезы навернулись на глаза и медленно скатились по бледным щекам.

Джейк подсел к ней на диван и крепко обнял.

— Не плачь, Эйми. Я же сказал, что буду о тебе заботиться, и сдержу свое слово. Все будет в порядке, ты поправишься. Просто надо пережить этот трудный период лечения. Я понимаю, что ты ослабла, но в конце концов ты восстановишь силы. А когда это произойдет, я отправлю вас с мамой отдохнуть во Флориду, как мы и договаривались.

— А ты поедешь с нами, Джейк? — спросила Эйми, оживляясь.

— Ты же знаешь, я не могу. Я должен работать, следить за тем, чтобы все шло гладко. Нельзя, чтобы сейчас у меня что-то сорвалось.

— Все-таки я бы хотела, чтобы ты смог поехать.

— Послушай, Эйми, тебе пойдет на пользу смена обстановки. Вы обе получите удовольствие.

— Джейк…

— Да, милая?

— Я не хочу умирать. — Она снова разрыдалась у него на плече. — Мне страшно. Мне кажется, я умру. А я не хочу, я боюсь, Джейк.

— Тише, Эйми. Не изводи себя. Помнишь, что я тебе только что говорил? Самое худшее для тебя — это вот так себя мучить. Ты должна быть спокойна, верить в лучшее. Все будет хорошо, Эйми. Ну хватит, хватит.

Наконец она успокоилась, и Джейк прошел на кухню, вскипятил воды и заварил чай. Принес Эйми его на подносе, поговорил с ней еще некоторое время, пытаясь развеять ее страхи, и уехал на стройку.

Направляясь в Южный Кент, Джейк был поглощен мыслями об Эйми. Он старался помочь ей изо всех сил, но она и сама должна была приложить усилия. Врач сказал ему, что психологический настрой может творить чудеса и только благодаря ему многим удалось излечиться от рака. Джейк же прекрасно знал, до какой степени пассивна Эйми. Он стремился внушить ей, насколько важно во всем находить положительное, настроить себя на выздоровление и делать все во имя достижения этой цели. Однако Эйми продолжала терзаться и была как никогда угнетена. Джейк делал все, что от него зависело: ходил за покупками и заглядывал к ней при каждом удобном случае, чтобы ее приободрить, оставлял деньги.

Подъезжая к Хаверс-Хилл, Джейк решил обязательно поговорить с матерью Эйми. Может быть, ей удастся повлиять на Эйми успешнее, чем ему.

Припарковавшись, он направился прямо на кухню, минуя Кенни и Лэрри, которые занимались наружной проводкой.

Портфель Мэгги стоял на полу, ее бумаги были разложены на старом кухонном столе, но ее самой нигде не было видно. Джейк взбежал по лестнице и застал ее в спальне, где Мэгги обмеряла стену.

Она обернулась на звук шагов, и при виде Джейка ее лицо осветилось радостью.

— Доброе утро, — сказала она, идя ему навстречу.

Джейк улыбнулся, а его желание заключить Мэгги в объятия было столь велико, что он не заметил тень тревоги и беспокойства, мелькнувшую в глубине ее глаз. Мэгги знала, какой воз ему приходится везти: собственное дело, работа на ферме, болезнь Эйми и, наконец, сама Мэгги. Было очевидно, что он на пределе.

Прижав ее к себе, Джейк спросил:

— Как ты себя чувствуешь? Как малыш?

Заглянув ему в лицо, Мэгги улыбнулась, отогнав беспокойство.

— Мы оба чувствуем себя прекрасно, особенно сейчас, когда ты с нами. Ты был у Эйми?

— Да. Отвез ей кое-что из продуктов.

— Как она, Джейк? — с искренней тревогой спросила Мэгги.

Он покачал головой.

— Не очень. Подавлена. В депрессии.

— Разве можно ее за это обвинять? Ведь у нее такая страшная болезнь. Она еще совсем молода. Все это так ужасно.

— Если б только у нее было твое отношение к жизни, твоя сила духа, Мэгги, как бы ей это помогло.

Мэгги кивнула и выскользнула из его объятий.

— Пойдем, я хочу тебе кое-что показать. — Она нарочно сменила тему разговора, желая отвлечь и развеселить его, поскольку видела, как на него подействовал утренний визит к Эйми.

Взяв его за руку, она повела его вниз по лестнице, а затем в столовую.

— Вчера от дилера из Нью-Йорка пришел антикварный стол. Взгляни-ка. — Сдернув скатерть, Мэгги отступила назад, снова залюбовавшись столом.

— Какое превосходное дерево! — воскликнул Джейк. — Настоящая старина, сразу видно.

— Да, он довольно старый, девятнадцатый век. Это тисовое дерево.

Джейк оглядел комнату.

— Эта комната постепенно приобретает стиль, — заметил он и подошел к стене, где Мэгги скотчем приклеила кусочки обивки и ковра, а рядом попробовала найденный ею оттенок краски. — Томатно-красный? — Джейк красноречиво поднял бровь.

Мэгги рассмеялась.

— А именно кетчуп «Хайнц» и немного сливок. Ковер цвета зелени авокадо… Вот пока и все мои замыслы в отношении цветов.

К ее облегчению, Джейк рассмеялся вместе с ней. По крайней мере, на какое-то время Мэгги удалось отвлечь его от грустных мыслей.

— В последнее время я сделал одно наблюдение: когда ты говоришь о цветах, ты всегда пользуешься образами съестного.

— Я как-никак беременна. Поэтому у меня бывают самые причудливые фантазии.

— Можешь не напоминать, я не забываю об этом ни на минуту. — Он наклонился к ней и поцеловал в щеку. — Я пошел к ребятам. Как насчет того, чтобы поужинать сегодня? Я тебя накормлю.

— Договорились, — улыбнулась она.

13

— Ты меня слушаешь, Эйми? — спросила мать, поглядывая на дочь краем глаза и не отрываясь при этом от дороги.

— Да, мама. Ты говоришь, что Джейк считает мое отношение к болезни слишком пессимистичным.

— Правильно, — пробормотала Джейн Лэнг. — Он считает, что тебе следует почаще выходить из дома и чем-нибудь заниматься, когда ты себя сносно чувствуешь. Сейчас у тебя ничего не болит, Эйми?

— Нет, мама, не болит. Я не знаю, что он имеет в виду под словом «заниматься». Когда мы были женаты, то почти ничем не занимались. Он вечно работал, работал и работал. Этот парень настоящий трудоголик.

— Что значит — были женаты? Ты и сейчас замужем за ним, Эйми, и не надо об этом забывать. Если бы ты только сосредоточилась на Джейке, я уверена, вы смогли бы воссоединиться. Он любит тебя, дорогая, а ты любишь его. То, что вы разошлись, просто нелепо. Джейк такой славный, он всегда мне нравился, еще с тех пор, как вы были детьми.

— Вряд ли он захочет вернуться, мама.

— Ты только посмотри, как он о тебе заботится, Эйми. Обеспечивает тебя материально, столько всего делает, например, нанял эту женщину тебе в помощь. И ходит для тебя за покупками. Он любит тебя, я уверена.

— Не знаю. Возможно, это просто проявление доброты. Он всегда был такой.

— Какой, дорогая?

— Добрый. Он был добр ко мне, и когда мы были маленькими, — ответила Эйми с оттенком раздражения.

— Ты ни разу мне так и не объяснила, почему вы расстались и решили развестись. В чем причина? — спросила миссис Лэнг.

— Честно говоря, мама, я и сама не знаю. Мы… ну, что ли, отдалились друг от друга… — голос Эйми дрогнул. Она и правда не понимала, почему все это произошло.

— Ты можешь снова его заполучить! Задайся этой целью, а для этого надо очень постараться, Эйми, вкладывать в это всю душу и сердце. Вы с Джейком всегда подходили друг другу, и то, что случилось, просто глупое недоразумение. — Миссис Лэнг вздохнула и нажала на тормоз — предстоял трудный поворот на скользкой дороге. — Очень плохо, что у тебя нет детей. Не понимаю, почему ты не обзавелась настоящей семьей. Эйми…

— И слава Богу, что не обзавелась! — перебила мать Эйми. — Ведь сейчас я умираю. С кем бы остались дети? Были бы сиротами: мать умерла от рака в двадцать девять лет, а отец работает день и ночь и почти не бывает дома.

— Не говори так, Эйми, мне очень тяжело это слушать. К тому же ты не умираешь. Доктор Стэнсфилд сказал мне, что твои дела идут на поправку.

— Правда?

— Конечно.

— Когда он тебе это сказал?

— Сегодня днем. Пока ты одевалась. Он считает, что есть определенное улучшение.

— Что-то незаметно, — пробормотала Эйми. — Хоть болей сейчас нет, я чувствую себя развалиной. Настоящей развалиной. Я сказала об этом тете Вайолет, когда она готовила гамбургеры сегодня на кухне. Она предложила мне выпить водки: мол, это помогает.

— Эта женщина неисправима! — воскликнула миссис Лэнг.

— Она твоя сестра, мама.

— Мы с ней похожи, как день и ночь.

— Что верно, то верно.

— Забудь об этом. Как бы то ни было, в следующем месяце мы с тобой поедем во Флориду. Тебе очень понравится. Сегодня утром, когда Джейк позвонил, он снова об этом упомянул. Помнишь, как твой папа устроил нам путешествие во Флориду? Тебе было шесть лет. И до чего же тебе понравилось!

— Что ж, взгляну на Микки Мауса перед смертью, — тихо проговорила Эйми.

— Не смей, Эйми, не смей так говорить, — прошептала мать.

— Прости, мама. Но мне и вправду хочется увидеть Микки.

— Увидишь, увидишь, когда пойдем в «Диснейленд», — оживленно проговорила миссис Лэнг, глядя на дорогу.

Дождь прекратился, хотя в вечернем воздухе по-прежнему ощущалась влага. Зная, что Эйми устала, и желая побыстрее доставить ее домой, миссис Лэнг решилась на обгон медленно тащившейся впереди «тоеты».

Она не заметила грузовик, несущийся на нее по встречной полосе двухрядного шоссе. Ослепленная светом фар, Джейн Лэнг отняла одну руку от руля, чтобы прикрыть глаза, и потеряла управление машиной. Шансов спастись у нее практически не было. Грузовик, мчавшийся на большой скорости, врезался прямо в лоб.

Эйми услышала истошный крик матери и звон битого стекла. Ее бросило вперед, потом — назад, как беспомощную тряпичную куклу.

— Мама, — проговорила она и потеряла сознание.

Каким-то необъяснимым образом Эйми вдруг оказалась вне машины, она плыла по воздуху перед лобовым стеклом. Она видела мать, прижатую рулем к переднему сиденью. А рядом с матерью сидела она сама. По крайней мере там находилось ее тело. Эйми поняла, что обе они без сознания.

Она видела, как вокруг машины суетятся люди: водитель врезавшегося в них грузовика, целый и невредимый, и водители других машин, задержанных в пути аварией. Потом она услышала вой сирен и увидела полицейских на мотоциклах.

«Я умираю, — подумала Эйми, — нет, уже умерла. Я умерла и покинула свое тело». Она видела это тело, летала над ним, разглядывая свою оболочку.

Эйми не боялась. Тот факт, что она мертва, не имел для нее большого значения. Напротив, она чувствовала себя счастливой, наконец-то свободной от боли, печалей и всех забот, так мешавших ей в жизни.

Внезапно Эйми бросило вперед, ее словно засосало гигантским шлангом от пылесоса. Однако это был не шланг, а скорее тоннель. Ее влекла по нему какая-то непреодолимая сила.

В самом конце длинного тоннеля она увидела крошечную точку света. По мере того, как Эйми стремительно приближалась к ней, точка все увеличивалась, а свет становился ярче. Вскоре Эйми оставила тоннель позади, щурясь и привыкая к свету. Это был самый невероятный свет, какой ей когда-либо доводилось видеть. Он был повсюду, наполняя пространство теплом и сиянием. Этот свет ласкал, веселил и дарил ощущение счастья. Никогда прежде Эйми не испытывала ничего подобного. То было порожденное светом чувство умиротворения, покоя и безоглядной любви. Какое это было наслаждение!

Она парила в нем, совершенно невесомая, избавленная от обременительной тяжести своего тела. Эйми поняла, что находится в ином мире, в ином измерении, в ипостаси чистого духа.

Вскоре она начала различать и другие души, парившие в ярком свете. Каким-то таинственным образом, не говоря ни слова, они посылали ей свою любовь и тепло. Она отвечала им, зная, что они этому рады.

Свет изменился: белое сияние окрасилось разными цветами, составлявшими все оттенки радуги. К Эйми приблизилась другая душа, которая теперь неотступно следовала за ней, и Эйми поняла, что ее направляют, «ведут» к месту назначения. Почему-то Эйми было известно, что это душа старой женщины по имени Марика. Марика влекла ее за собой с огромной нежностью и любовью.

Свет становился все мягче, терял яркость. Эйми была уже вне его, любуясь самым красивым из когда-либо виденных ею пейзажем. Пейзаж являл собой само совершенство — рай. Здесь не было места боли, лишь чистота и доброта.

Эйми парила над зелеными пастбищами, цветочными полянами, лесистыми холмами, мерцающим синим озером. Эту пасторальную картину окружали горы, покрытые сверкающим снегом. И все это утопало в золотом солнце.

Над лугами парили и другие души. Эйми дано было понять, что это души и стариков, и молодых. И тут она увидела его. Отца. У нее перехватило дыхание. Она знала, что это он. Несмотря на его бестелесность — он, подобно ей, был в ипостаси чистого духа, — Эйми ощутила исходившую от него особую любовь, которую помнила с детства.

В это мгновение она увидела, как к душе отца подлетела душа матери. То был сияющий, безмятежный образ, не имеющий ничего общего с покалеченным человеческим телом, которое Эйми видела в последний раз в разбитой машине. Родители, соединившись, приблизились к ней и начали разговор. Хотя слова, как таковые, и не произносились, Эйми все понимала. Они сказали ей о том, как любят ее. Сказали, что ждут ее возвращения, но только после того, как она на некоторое время отправится обратно. «Еще рано, — говорила мать, — пришел мой черед, но не твой, Эйми». Любовь родителей окутывала ее, и Эйми ничего не боялась, она была счастлива.

Сопровождавшая ее Марика объяснила, что Эйми надлежит двигаться дальше. Вскоре они снова плыли в ярком свете, пока не достигли хрустальной пещеры, излучавшей мерцающее сияние невероятной силы.

Эйми мгновенно поняла, что находится в окружении двух женщин. То были древние души, преисполненные великой мудрости, и сейчас часть этой мудрости будет передана ей. Марика поведала ей, что наконец-то Эйми постигнет вселенную, поймет значение мироздания.

Пещера являла собой неповторимое зрелище: образованная из кристаллических пород и гигантских сталактитов, сияющих в белом свете, она была расцвечена сотнями тысяч цветовых оттенков — от бледно-желтого до розового и голубого.

Чистота света в хрустальной пещере ослепила Эйми, и она часто заморгала.

В следующее мгновение она видела яснее, чем когда-либо. Она увидела свое прошлое, себя самое и поняла, почему ее земная жизнь не задалась. Причиной были ее уныние и пессимизм. Эйми не сумела разглядеть особых, дарованных ей благ, которые попросту отбрасывала от себя. Она почувствовала горькое раскаяние и сожаление.

Затем она увидела Джейка. Увидела в настоящий момент, так, как будто он был здесь, рядом. Хотя на самом деле он находился в какой-то комнате с женщиной, которая была ему небезразлична. Он любил ее. Очень любил. Эйми почувствовала эту особую близость и тепло между ними. И вдруг Эйми стала понятна вся его жизнь. Она увидела его в прошлом, настоящем и будущем. Это напоминало киноленту.

Марика что-то внушала ей, говорила, что Эйми должна уходить, двигаться дальше. Но Эйми сопротивлялась. Ей хотелось остаться здесь. Внезапно ее точно вытолкнуло из пещеры. Марика неотступно следовала за ней.

Она ласково уговаривала Эйми вернуться в тоннель. Эйми же упорствовала изо всех сил. Ей хотелось остаться здесь, в этом раю, где царили покой, счастье и бескорыстная любовь. Но Марика была непреклонна. Она твердила, что Эйми должна возвращаться.

Эйми летела по тоннелю, во тьме, оставляя позади мерцающий свет.

Ощутив внезапный толчок, она вновь оказалась на земле, над разбитой машиной своей матери, в которой остались тела их обеих.

Около машины суетились все те же люди. Подъехала «скорая помощь». Эйми продолжала наблюдать за тем, как из машины извлекли сначала тело матери, а потом и ее собственное — подняли и положили на носилки.

В этот момент резким броском, с болью и каким-то присвистом, Эйми водворилась в свое тело.

Наконец-то она открыла глаза. И снова закрыла. Она чувствовала себя совершенно разбитой. Голова болела, точно от ударов молотка. Эйми снова впала в забытье.

Тетка Эйми, Вайолет Паркинсон, и ее дочь, Мэвис, почти безотлучно дежурили у кровати Эйми в нью-милфордской больнице. Джейк периодически отлучался, поскольку ему необходимо было вести дела и заниматься работой. Он боялся того момента, когда Эйми наконец придет в себя и узнает о гибели матери.

Тревожился он и за здоровье Эйми. На ней не было живого места от ссадин и кровоподтеков, и, хотя врачи считали, что внутренних повреждений нет, Эйми по-прежнему не выходила из комы.

На третий вечер после аварии Джейк сидел у больничной кровати и держал Эйми за руку. Кроме них, в палате никого не было. Мэвис и тетя Вайолет спустились на первый этаж выпить кофе и перекусить после целого дня дежурства у постели Эйми.

Джейк задумался. Он думал о своих делах, о Мэгги, обо всем страшном, что навалилось на него в последнее время. Он вздрогнул от неожиданности, когда Эйми произнесла:

— Я хочу пить.

— Эйми, родная! Слава Богу! Ты проснулась! — воскликнул он вне себя от радости.

— Я побывала в ином мире, Джейк, — полушепотом отозвалась она. — И хотела бы тебе об этом рассказать.

Он кивнул.

— Еще бы, Эйми. Пролежать без сознания три дня! Ты, кажется, хотела пить. Сейчас я дам тебе воды.

— Джейк!

— Да, Эйми?

— Мама умерла.

От изумления он замер, безмолвно глядя на нее.

— И не пытайся внушить мне обратное, чтобы меня пощадить. Я точно знаю, что ее нет в живых.

Джейк, который было встал, склонился над женой, озадаченно разглядывая ее.

— Я пойду принесу тебе воды и скажу доктору, что ты пришла в сознание, родная.

— Я ведь тоже умирала, Джейк, но вернулась. Вот почему мне известно о маме. Я видела их души — ее и папину.

Опустившись на стул, Джейк мягко спросил:

— Где?

— В раю, Джейк. Там так красиво! Так светло! Тебе бы понравилось — тебя ведь всегда завораживал свет.

Джейк лишился дара речи. Он, совершенно ошеломленный, сидел, держа Эйми за руку и не зная, что сказать.

Эйми тихонько вздохнула.

— Мама там в безопасности. Наконец-то ей хорошо. Она снова с папой. Ты ведь знаешь, как она по нему тосковала.

— Да, — отозвался он, все еще не оправившись от растерянности.

Может быть, виноваты наркотики? Разумеется, ей вкололи множество уколов, и Джейк не знал, каких именно. Больше всего его удивляло полное спокойствие и самообладание Эйми. Он знал Эйми почти всю свою жизнь и никак не ожидал, что она поведет себя таким образом после смерти матери. Они всегда были очень близки, и для Джейка оставалась загадкой такая реакция Эйми. Да, вероятнее всего, это наркотики, иначе она бы не сказала про себя, что умирала, а потом вернулась.

Словно угадав его мысли, Эйми тихо произнесла:

— Я действительно была мертва, Джейк. Правда.

Он пристально посмотрел на нее, слегка нахмурившись.

— Я устала, — со вздохом сказала Эйми. — И хочу спать.

— Пойду позову врача. — Джейк высвободил руку и, поднявшись, двинулся к двери. — Я попрошу сестру принести тебе воды.

— Спасибо, Джейк.

Он, кивнув, вышел.

— Ничего более странного я не слышал, — тихо говорил Джейк, внимательно глядя на Мэгги. — Когда, наконец, сегодня вечером Эйми очнулась, она сообщила мне о смерти матери. Я боялся, что она впадет в истерику, однако она была само спокойствие. И хладнокровие. — Джейк покачал головой и глотнул пива. — Она сказала нечто еще более странное. — Он явно колебался.

— Что же? — подтолкнула его Мэгги.

— Якобы ее мать воссоединилась с отцом. В другом мире. Там, где побывала и она… Эйми назвала это раем. Я, не переставая, думал об этом, пока ехал к тебе из больницы. Как Эйми могла узнать о том, что ее мать погибла в автокатастрофе? Ведь все это время она была без сознания. Вот что самое загадочное.

Мэгги откинулась на спинку кресла и смерила Джейка долгим, испытующим взглядом.

— Возможно, — наконец заговорила она, — Эйми знала о смерти матери, так как действительно побывала в ином мире.

— Не понимаю, о чем ты, — откликнулся Джейк, с недоверием глядя на Мэгги.

— Возможно, Эйми пережила клиническую смерть.

— Это еще что такое? — спросил Джейк, вскинув брови.

— Последние несколько лет об этом много пишут. Доктор Элизабет Кублер-Росс, социолог, долгое время работавшая в Чикаго, написала статью о «временной смерти» в больнице «Биллингс» при Чикагском университете. Впоследствии эта статья легла в основу ее книги «О смерти и умирании». С моей точки зрения, интереснейшая работа. У Кублер-Росс есть еще несколько книг. Судя по всему, она по-настоящему верит в такое явление, как «временная смерть». Как и многие другие, Джейк. В том числе врачи. Доктор Рэймонд Махмуди был первым, кто попытался объяснить этот феномен с научной точки зрения. Еще один специалист в этой области — доктор Мелвин Морс, ему тоже принадлежит несколько книг. Они разошлись по всему миру.

— Другими словами, Эйми действительно видела все это?

— Весьма возможно… Я думаю, так оно все и было.

— Как бы ты объяснила «временную смерть», Мэгги?

— Вряд ли мне это по зубам. Я слишком мало об этом знаю, — смущенно ответила она. — Как я уже сказала, на эту тему написано много хороших книг. Может быть, одну из них тебе стоило бы прочитать. — Затем, слегка подавшись вперед и пристально глядя ему в глаза, Мэгги спросила: — Эйми описала то место, где побывала?

— Нет. Только сказала, что там очень красиво.

— Она не упоминала про свет?

— Да, упоминала. А откуда ты знаешь?

— Дело в том, что свет, очень яркий свет всегда присутствует в описаниях «временной», или клинической смерти. Людям кажется, что он обволакивает их, а порою и видоизменяет.

— Эйми сказала, что мне бы там понравилось, потому что очень светло.

— Больше ничего?

— Нет, кажется, нет.

— А когда именно она тебе все это рассказала?

— Как только очнулась — сразу после комы.

— Тогда, вероятно, она действительно прошла через клиническую смерть. Ведь не могла же она в таком состоянии выдумать подобную историю. Считается, что глубокое забытье или кома полностью очищают сознание.

— Ну хорошо, допустим, Эйми действительно испытала «временную смерть». Что именно это означает? Для нее?

— Во-первых, вряд ли она когда-нибудь забудет этот опыт. Люди, которые его получили, сохраняют его навсегда, на всю оставшуюся жизнь. Естественно, подобный опыт производит чрезвычайно сильное впечатление, и человек начинает искать ему особое объяснение. «Временная смерть» меняет людей… соприкосновение со смертью и знакомство с потусторонним миром не может пройти бесследно.

— Ты хорошо осведомлена о клинической смерти, как я вижу, — заметил Джейк, внимательно глядя на Мэгги.

— Сама я ее не испытала, но я общалась с людьми, которые знают, что это такое. Когда я жила в Чикаго, то много занималась благотворительной деятельностью — в течение четырех лет, несколько вечеров в неделю, я работала с теми, кто подвергся клинической смерти. Там я о ней и узнала. Люди рассказывали мне о том, что испытали. И, знаешь, этот опыт приносил им огромную радость и облегчение.

— Значит, ты веришь в то, что «временная смерть» существует?

— Пожалуй, да, Джейк. Во всяком случае, я это не отрицаю. Я не настолько самоуверенна. Надо быть идиотом, чтобы огульно это отвергать. Разве можно доказать, что «временной смерти» не существует? Как и загробной жизни? Или, скажем, перевоплощения? Мы ничего об этом не знаем. Фактически ничего. В этом мире слишком много необъяснимых вещей. И я далека от того, чтобы отрицать существование или возможность существования паранормальных явлений. Это было бы признаком ограниченности.

— Эйми мало читает, — сказал Джейк. — Я уверен, она не могла почерпнуть сведения о «временной смерти» из книг.

Мэгги кивнула.

— Последние годы об этом много говорят по телевидению, однако не думаю, чтобы Эйми смотрела такие передачи. Я ни минуты не сомневаюсь, что она говорит правду.

— Почему?

— Судя по тому, что ты мне рассказывал об Эйми, она не обладает воображением, способным нарисовать подобную картину.

— Ты права, — согласился Джейк, чувствуя, что усталость одолевает его.

— Джейк, ты, верно, очень устал после дежурства в больнице, — спохватилась Мэгги. — Тебе лучше лечь. Ты должен выспаться, ведь завтра рано вставать. Утром у нас встреча на ферме.

Он кивнул.

— Я здорово вымотался. Но, слава Богу, наконец-то мы закончили разработку дизайна для фермы. В последнее время мне казалось, что конца этому не будет.

Мэгги рассмеялась.

— Что да, то да. Зато сейчас Хаверс-Хилл выглядит просто потрясающе.

— А все благодаря тебе, моя Мэгги.

14

Стоял прозрачный октябрьский день. Листья уже окрасились в осенние цвета, и деревья переливались медью и золотом в лучах яркого солнца.

Эйми не могла насмотреться на пейзаж, открывавшийся за домиком Джейка. «Какое сегодня во всем разлито великолепие, — думала она. — Какие потрясающие, огненно-яркие краски. А небо синее-синее, без единого облачка». День был теплый, во всяком случае достаточно теплый для того, чтобы она могла сидеть на открытом воздухе без пиджака, который сняла еще во время ленча.

Откинув голову на спинку стула, Эйми закрыла глаза, с наслаждением подставив лицо теплому солнышку. На нее снизошел мир и успокоение.

На неделе Джейк спросил у Эйми, какое ее заветное желание он мог бы исполнить. И она ответила, что ей хотелось бы устроить пикник за городом. Он предложил привезти ее сюда, в свой белый домик, и сейчас Эйми была рада, что ему пришла в голову такая идея. Ей было приятно находиться там, где он жил, пусть они и разошлись. Ей очень нравилась местность — живописные деревья, красивый сад, луга. Джейк даже показал Эйми свою импровизированную мастерскую в красном сарае, что ей польстило.

Заслышав шаги Джейка на тропинке, Эйми открыла глаза и выпрямилась.

— Вот, пожалуйста, мороженое и яблочный пирог. Как ты просила, Эйми, — сказал он.

Эйми улыбнулась.

— Ты меня балуешь. А я наслаждаюсь каждой минутой.

Джейк поставил поднос ей на колени.

— А потом чай или кофе?

— Чай, пожалуйста, и спасибо за это. — Она взглянула на мороженое. — О, Джейк, ты помнишь, что я люблю смесь фисташкового с клубничным.

Джейк кивнул, широко улыбаясь, довольный тем, что сумел доставить ей удовольствие. Последнее время Эйми никогда не жаловалась, но он знал, что ее часто мучают боли. Если устроенный им пикник хоть в какой-то мере облегчит ее страдания, другого ему и не надо.

— Вернусь через минуту, родная, — сказал он и направился обратно на кухню. — И не жди меня. Я только приготовлю себе кофе.

Эйми съела немного мороженого и чуть-чуть яблочного пирога. Аппетита, как обычно в последнее время, не было, она не смогла доесть до конца. И снова откинулась на стуле, поджидая Джейка.

Внезапно сад наполнился звуками музыки, и Эйми улыбнулась: значит, Джейк умудрился протянуть проводку и установить усилители. Те Канава пела «Vissi d'Arte», ее необыкновенный голос возносился к небу.

— Откуда слышится музыка, Джейк? — спросила Эйми, когда он вернулся с чашкой чая для нее.

— Поющие камни, — объяснил он, — прямо здесь, за клумбами.

Она восторженно засмеялась.

— Не хочешь еще сладкого? — спросил Джейк.

— Нет, спасибо. Все, чем ты меня угостил, было очень вкусно.

Взяв у нее тарелку, он сел рядом, держа свою чашку с кофе.

— Надеюсь, загородный пикник тебе понравился, — тихо сказал он, глядя на нее.

— Да. Спасибо за то, что пожертвовал своим единственным выходным. Я знаю, как ты дорожишь воскресеньями.

— Я тоже получил удовольствие. Ты ведь знаешь, Эйми, я на все готов, лишь бы тебе было лучше.

Слегка повернувшись на стуле, Эйми сосредоточенно на него посмотрела. Она любила его. Он был единственным мужчиной, которого она когда-либо любила… начиная с двенадцатилетнего возраста. Он всегда занимал в ее жизни особое место, и благодаря ему она тоже чувствовала себя особенной. И он был так добр. Всегда. Эйми считала себя счастливейшей из женщин — ведь у нее был такой муж, а она его жена. Подруги завидовали ей, но она-то знала, что их привлекала главным образом его внешность. А о том, что он за человек, знала только она.

— Почему ты так смотришь на меня, Эйми? Что-нибудь не так? У меня лицо грязное?

Она покачала головой.

— Просто я думала о том, как давно мы знакомы. — Она помолчала, кашлянула и осторожно продолжила: — В пятницу Мэвис возила меня к адвокату, и я…

— Эйми, о разводе не думай. Сначала тебе надо поправиться.

— Развод тут ни при чем. В нем нет необходимости.

Он смотрел на нее с невозмутимым видом, не зная, что ответить.

— Я умираю, Джейк. Мне не дожить и до конца года… Я это точно знаю.

— Но, Эйми, — поспешно перебил ее Джейк, — доктор говорит, что ты быстро набираешь силы.

Эйми покачала головой.

— Возможно, он так думает, но я-то знаю, что он ошибается. Как бы то ни было, я была у адвоката, поскольку хотела составить завещание. Сейчас, когда мамы нет в живых, это необходимо. Она завещала мне свою собственность, в том числе дом в Нью-Милфорде со всей обстановкой. И немного денег. В своем завещании я отписала все это тебе.

Джейк безмолвно уставился на нее, затем сказал:

— А как же насчет тети Вайолет и Мэвис? Они ведь твои ближайшие кровные родственники.

— Нет, Джейк Кэнтрел, ты мой ближайший родственник. Ты мой муж. Мы все еще женаты, пусть и не живем вместе. И я, твоя жена, завещаю тебе все свое имущество. За исключением некоторых мелочей для тети Вайолет и Мэвис — кое-что из маминых драгоценностей, фарфора и подобных безделушек. А все остальное достается тебе.

— Не знаю, что и сказать, — он умолк и воззрился на Эйми.

Она слабо улыбнулась.

— Ничего не надо говорить, Джейк.

— Что ж, Эйми, если такова твоя воля, спасибо, — смущенно пробормотал он.

— И еще кое-что, Джейк. Я хотела бы извиниться, попросить прощения за то, что была тебе плохой женой.

— Эйми, ради Бога, это не так! — воскликнул он. — Ты всегда старалась. Я знаю.

— Моих стараний было недостаточно. Недостаточно для тебя, Джейк. Я всего боялась и никогда тебе не помогала, когда ты хотел изменить нашу жизнь к лучшему. Я всегда делала не так. И я искренне сожалею.

Он удивленно смотрел на нее, снова не находя слов.

— Я действительно умерла в день аварии, — продолжала Эйми. — Моя душа отлетела от тела. Или мой дух, если угодно. Я побывала в другом мире, в другом измерении. И встретилась там с отцом. Меня сопровождала душа старой женщины, которая привела меня в хрустальную пещеру мудрости, где мне о многом поведали души двух женщин. Они-то и показали мне, как я ошибалась. Я увидела всю свою жизнь, Джейк, — мое и твое прошлое.

Джейк молчал, и Эйми продолжала:

— Сейчас я уже ничего не могу изменить — у меня не осталось времени. Однако я стала другой и должна попытаться исправить хоть какие-то свои ошибки. Ты скептически относишься к тому, что я говорю, верно? Насчет моей смерти и последующего возвращения?

— Вовсе нет, — отозвался он. — Мне известно, что нечто подобное испытали и другие люди, и об этом опыте написан ряд книг.

— А я и не знала, хотя догадывалась, что мой случай не единственный.

— То, что с тобой произошло, называется клинической смертью.

Эйми кивнула и закрыла глаза. Затем подалась вперед, внимательно глядя на Джейка.

Он изумился. Никогда раньше он не видел, чтобы ее глаза так светились жизнью, а улыбка выражала неподдельную радость.

— Я ведь видела не только наше прошлое, Джейк, — сказала Эйми. — Я видела и твое будущее. Свое будущее я не видела, потому что у меня его нет. По крайней мере в этой жизни.

— Мое будущее? — эхом откликнулся Джейк.

— Да. У тебя есть женщина, которую ты очень любишь. Она старше тебя, но это не имеет значения. Вы предназначены друг для друга. Вся твоя предшествующая жизнь была лишь подготовкой к встрече с ней. И наоборот. Когда-то вы были одной душой, а затем разъединились. И всегда стремились вновь обрести друг друга. Сейчас вы снова стали единым целым. Никогда в ней не сомневайся.

Джейк открыл было рот, но не издал ни звука.

— Эта женщина, — продолжала Эйми, — половинка твоей души, носит твоего ребенка. Она беременна уже пять месяцев. Ребенок должен родиться в феврале. У вас будет мальчик, Джейк, сын, которого ты всегда хотел. Тебя ждет прекрасное будущее. Ты будешь процветать — ведь не зря ты всегда стремился к тому, чтобы иметь свое дело. Ты преуспеешь, а эта всецело преданная тебе женщина, которая станет твоей женой, будет еще и твоей соратницей. У тебя будет все, чего ты хочешь, Джейк, и чего я никогда не могла тебе дать. Но только не дай успеху вскружить тебе голову. Ты прекрасный человек и никогда не изменяй себе.

— Эйми, я не знаю, что и сказать. Я действительно встретил женщину. Это случилось в апреле. Я никогда тебе о ней не говорил, боясь причинить боль…

— Ничего не говори. В этом нет нужды. Боль причиняла тебе я. Мне было дано это увидеть, а потом меня отправили обратно, чтобы я помогла тебе устроить будущее и оправдала бы себя.

— Помогла устроить будущее? Но как?

— Направить тебя по верному пути. Ты уже встал на него вместе с этой женщиной. Она сильная и мудрая, и ты должен во всем ее слушаться. — Эйми кивнула. — Следовать ее советам. Но ты должен следовать и своей интуиции. Обычно она тебя не обманывает. Больше доверяй себе.

— Я в полной растерянности, — начал Джейк и умолк.

Эйми пристально на него смотрела, и Джейка поразило, как она хороша. Ему показалось, что в ней произошли разительные перемены. Лицо сияло, обычно бледные голубые глаза искрились, и даже ее парик — белокурый в завитках — вдруг оказался как нельзя кстати.

— Теперь моя очередь спросить — почему ты меня так разглядываешь? — сказала Эйми.

— Просто я подумал, что ты излучаешь необыкновенное сияние.

— Знаешь, я сама это чувствую. Я сияю изнутри. Я хочу, чтобы ты мне кое-что обещал, Джейк.

— Да, Эйми. Все, что угодно.

— Обещай мне, что женишься сразу после моей смерти. Никакого траура. Все равно это будет фальшью — ведь мы живем врозь уже почти два года. — Она помолчала и посмотрела ему прямо в глаза. — А если прибавить те годы, что мы жили как чужие люди, то еще дольше. Обещаешь?

Джейк кивнул.

Эйми продолжала:

— Мне кажется, я скоро умру, Джейк.

— О Эйми, пожалуйста…

— Я должна сказать тебе еще кое-что: самое главное в жизни — это любовь.

— Ты права.

Эйми улыбнулась своей лучистой улыбкой и мягко проговорила:

— Я не боюсь умирать. Больше не боюсь. Теперь я знаю, что после смерти есть жизнь. Не та жизнь, которую мы познали здесь, а другая. Я спокойно избавлюсь от своей телесной оболочки, и тогда, наконец, мой дух освободится…

15

Мэгги стояла у кухонного окна, недоумевая, что могло случиться с Джейком. Валил снег, и крошечные затейливые снежинки прилипали к стеклам. В плохую погоду Мэгги всегда волновалась за Джейка. Ведь дороги бывают такими коварными.

«Наверное, застрял в пробке», — решила она. Джейк обещал приехать к двум, но мог задержаться в театре «Литл». По просьбе Саманты он отправился туда проверить одну из осветительных систем, которая вышла из строя накануне вечером. Никто из рабочих сцены не мог ее отремонтировать. А поскольку систему конструировал Джейк, Мэгги и Саманта не сомневались, что он сумеет устранить неполадки.

Мысли Мэгги обратились к спектаклю. Премьера состоялась в сентябре и, ко всеобщему удивлению, спектакль все еще шел. По уик-эндам неизменно был аншлаг. Что же касается Саманты, то в качестве продюсера, режиссера и владелицы театра она была в своей стихии.

Отвернувшись от окна, Мэгги пересекла кухню. Она перемещалась несколько медленнее, чем обычно, поскольку была на седьмом месяце беременности. Ребенок, мальчик, должен был родиться через два месяца, и Мэгги не могла дождаться этого дня. Ребенок был крупный, живот рос не по дням, а по часам, и Мэгги было все труднее оставаться проворной.

Усевшись за обеденный стол, Мэгги просмотрела список подарков. Она почти завершила рождественские покупки, в этом году начав подготовку к празднику раньше, чем обычно. Сегодня была суббота, шестнадцатое декабря, и недостающие подарки предстояло купить Джейку. Мэгги была не в состоянии ходить по магазинам, по крайней мере по большим универмагам.

К счастью, ей не придется много готовить. Они с Джейком решили пригласить на Рождество только Саманту. Это был большой праздник, и в канун Рождества Саманта должна была заехать к ним с несколькими членами труппы. Мэгги решила, что сделает холодный фуршет — так будет проще.

Встав, Мэгги медленно направилась в маленькую гостиную, где уже стояла рождественская елка. Они с Джейком наряжали елку не спеша, обстоятельно. Начали две недели назад, главным образом потому, что Джейк был очень занят на работе, а от Мэгги было мало толку.

Она улыбнулась и сложила руки на животе. Этот малыш — ее сокровище. Ее и Джейка. Джейк не мог дождаться рождения ребенка. А Мэгги он беспрестанно баловал.

Она критически оглядела елку — некоторые ветки были по-прежнему пустоваты. Возможно, сегодня они успеют заехать в «Сило», чтобы купить золотых и серебряных сосулек, ангелочков и шариков. Они с Джейком украсили елку золотыми и серебряными игрушками, только кое-где виднелись красные и синие шары. И сейчас от елки нельзя было оторвать глаз.

Мэгги вернулась на кухню и подошла к окну, поджидая Джейка. Ему уже давно пора быть дома. Через некоторое время она включила радио.

Женский голос пел рождественскую песню.

В этот момент Мэгги услышала шум приближающегося мотора и стала выжидательно поглядывать на дверь.

Она ощущала присутствие Джейка всем своим существом — так было всякий раз, когда он возвращался, даже после короткого расставания. Как же она его любила! Иногда это ее даже пугало — ей казалось, что в ее чрезмерной любви есть какая-то опасность. Но появлялся он, и все ее тревоги исчезали.

— Привет, милая, — сказал Джейк, оставляя влажные следы на чистом полу. Но Мэгги не обращала внимания на такие мелочи.

— Здравствуй, дорогой, — откликнулась она, просияв. — Я уже начала беспокоиться и гадать, что могло тебя так задержать.

— Эта дурацкая осветительная система, которую я сконструировал! — Он обнял ее и поцеловал в щеку.

— Джейк, у тебя ледяные лицо и руки! Почему ты не надел перчатки и шарф?

Он улыбнулся мальчишеской улыбкой.

— Прекрати меня опекать. Со мной все в порядке. Как бы то ни было, сегодня и завтра система будет работать. Но на следующей неделе мне придется кое-что переделать. Если эта штука не будет доведена до совершенства, Саманта меня убьет.

— Хочешь кофе?

Джейк помотал головой.

— Нам лучше поторопиться. Идет сильный снег, и могут быть заносы. Нам понадобится не меньше получаса, чтобы добраться до Нью-Милфорда. Ты приготовила цветок для Эйми?

— Вот он, на столе.

Джейк подошел к столу и оглядел растение в горшочке.

— Этот голубой с серебром бант очень хорош.

Мэгги кивнула.

— Поехали?

— Поехали. Где твое пальто?

К тому времени, когда они доехали до Нью-Милфорда, снег перестал идти, и ярко засветило солнце.

Когда они шли по мощенной плитами дорожке, Мэгги крепко держала Джейка под руку. Плиты были покрыты тонким слоем снега, и она боялась поскользнуться.

— Ну вот, пришли, — сказал Джейк через несколько минут. — Надо только развернуть цветок. — Сняв оберточную бумагу с горшочка, он сунул ее в карман. Затем наклонился и поставил крошечное вечно зеленое деревце на свежую могилу.

Выпрямившись, он повернулся к Мэгги и обнял ее за плечи.

— Я рад, что мы приехали, — прошептал он. — Ведь я дал ей слово. Она просила прийти к ней на могилу сразу после того, как мы поженимся.

— Сейчас ей хорошо, — заметила Мэгги. — Она не скорбит и не страдает.

Джейк кивнул.

— Ее душа свободна. Она ни чуточки не боялась умереть.

Мэгги стянула перчатки. Наклонившись над могилой, она поправила голубой с серебром бант. Ее золотое обручальное кольцо ярко блеснуло в послеобеденном солнце.

— Потому что она знала, куда отправляется, — тихо отозвалась она.

Джейк кивнул и заботливо обнял жену. Так они молча стояли несколько минут, думая каждый о своем. Джейк вспоминал Эйми, скончавшуюся две недели назад. Он знал ее почти всю свою жизнь — со школьной скамьи. Почему-то ничего у них не вышло, однако в конечном счете они остались близкими людьми. Он был рад тому, что сумел скрасить ее последние дни, помочь ей в болезни. Джейк был с ней, когда она умирала, и ее последние слова были обращены к нему.

— Да хранит тебя Бог, Джейк, — сказала она. — Твою любимую и твоего малыша.

Через неделю после смерти Эйми Джейк и Мэгги поженились, исполнив волю Эйми. Джейк и сам этого хотел, впрочем, Мэгги тоже. По настоянию Сэм свадьбу отпраздновали в ее доме в Вашингтоне. Саманта также позаботилась о том, чтобы пригласить местного судью, друга ее семьи, для организации короткой церемонии. Свидетелями были она и Элис Ферье, художник по костюмам из театральной группы.

Джейк никогда не забудет того субботнего утра. Дня их свадьбы. Мэгги была такой красивой и жизнерадостной. На ней было голубое платье, оттенявшее цвет глаз, но ничуть не скрывавшее семимесячной беременности. Но это обстоятельство их не смущало. Глаза обоих наполнились слезами, когда судья объявил их мужем и женой.

Сэм устроила в их честь небольшой обед, на который были приглашены участники театральной постановки. Это был самый прекрасный день в жизни Джейка.

— Пожалуй, нам пора, Мэгги, — сказал он. — Снова пошел снег.

Они двинулись по дорожке обратно, к кладбищенским воротам. Мэгги посмотрела на небо и увидела там радугу. Пусть и не слишком четкая, но это была радуга. Мэгги заморгала от яркого солнца и опустила глаза. Когда она снова взглянула на небо, радуга исчезла.

Крепко сжав локоть Джейка, она тихо произнесла:

— Жизненный цикл бесконечен и неизменен.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, нахмурившись.

— Смерть соседствует с рождением. Так было и будет. Всегда. Одна душа успокоилась, другая готовится появиться на свет.

Джейк кивнул и молчал весь остаток пути до машины. После того, как он помог Мэгги забраться на сиденье, а сам устроился на водительском месте, Джейк наклонился к ней, поцеловал в щеку и сказал:

— Я люблю тебя, Мэгги. — И, положив руку на ее большой живот, добавил: — И нашего малыша тоже. Он родится благословенный.

— Я знаю, — с улыбкой ответила Мэгги. — Поехали, дорогой. Нам пора домой.

«Домой, — подумал Джейк, поворачивая ключ зажигания. — Домой».

Content

Барбара Тейлор Брэдфорд
Еще один шанс

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15