Евгений Сухов

Плачет рея по пирату

Часть I

АЛМАЗ «НЕБО СОМАЛИ»

Глава 1

ЭКЗОТИЧЕСКИЙ ЭКЗЕМПЛЯР

Михаил Степанов уверенно прошел в кабинет, как и подобает человеку его звания и должности, поздоровался за руку с капитаном Пономаревым из войсковой разведки, шагнувшим навстречу, и спросил, указав на чернокожего человека, уныло сидевшего на табурете:

– Это и есть ваш арестованный?

– Он самый, товарищ капитан первого ранга.

Степанов утвердительно кивнул, задержав взгляд на бравом капитане: не так часто морская разведка сотрудничает с сухопутной, сейчас выдался тот самый исключительный случай.

Степанов сел на пододвинутый капитаном стул и с интересом принялся рассматривать арестованного. Перед ним на крепком табурете, ножки которого были накрепко привинчены к полу, сидел худющий негр. Взгляд затравленный, понурый, но страх в глазах отсутствовал. Свой арест он воспринимал как некую данность судьбы: в работе наемника попадаются и более крутые повороты, их надо просто пережить.

– Где вы отловили такой экзотический экземпляр? – спросил Степанов, даже не пытаясь скрыть удивления.

– У села Ведено, в горах. Только ему одному и удалось уцелеть.

– Значит, он из счастливчиков.

– Получается, что так, – легко согласился капитан. – Может быть, и его бы грохнули, – задумчиво протянул он после паузы, – вот только решили поближе посмотреть, что же за птица такая южноафриканская залетела в наши северные края.

– Посмотрели?

– И не только мы одни, – заулыбался Пономарев, – все село ходило на него глазеть, от мала до велика, – прежде таких черных сюда не заносило.

– Это уж точно!

– Тут такая странная история получилась: мне показалось, что отряд боевиков сопровождал этого негра. Во всяком случае, когда мы за ними наблюдали, было заметно, что они его опекали.

– А потом?

– А потом, когда стало особенно горячо, они старались спасти его.

– Очень интересно. Вы допросили его?

– Так, немного поговорили… – неопределенно протянул капитан.

– И что же он вам рассказал?

– Поначалу вообще ни о чем не хотел разговаривать; все твердил, что приехал сюда с гуманитарной миссией, требовал представителей ООН, а потом ничего… заговорил. Сказал, что оказался в лагере в качестве обыкновенного наемника.

– Вот оно как.

– А еще сказал, что неподалеку отсюда еще с десяток его земляков воюют.

– И где же?

– В горах. У полевого командира Максуда. Иногда по радиоэфиру обмениваются впечатлениями.

– Чего же это он так вдруг сразу разоткровенничался?

– Не сразу, – улыбнувшись, признался капитан, – пришлось убедить его быть с нами откровенным.

– И как же?

– У нас имеется в запасе несколько безотказных способов.

Негр слегка приподнял голову, понимая, что разговор ведут о нем. На вид ему было не более двадцати пяти лет. Черты лица правильные, волосы короткие, курчавые, руки мускулистые, привыкшие к физической работе.

Почему он оказался здесь – еще одна загадка этой странной войны, в которую приходится впрягаться. Вряд ли на Северный Кавказ негра занесли религиозные убеждения, даже коммерция не в счет, здесь нечто другое.

– Тебя как зовут? – спросил Степанов по-английски.

– Абди.

– Откуда ты родом?

– Из Пунтленда, – последовал немедленный ответ.

– Это Сомали?

– Когда-то эта территория принадлежала Сомали, но сейчас у нас своя республика, свое правительство. Наше государство называется «Сомалийское Государство Пунтленд».

– Понятно. А откуда именно?

– Из порта Эйл.

– Кажется, это столица пиратства?

– Пиратов у нас нет, есть только солдаты береговой охраны, – протестующе ответил сомалиец. – Сейчас много молодежи служит в рядах береговой охраны.

– Впервые слышу об этом порте Эйл, – удивленно протянул Пономарев.

– Поначалу это была рыбацкая деревушка. Потом ее забросили, вот пираты этим и воспользовались. Район отдаленный, бандиты чувствуют себя там вольготно. Ни полиция, ни разведчики не смогут пробраться к ним незамеченными, – пояснил Степанов и, повернувшись к сомалийцу, продолжил: – В газетах пишут, что пиратство – дело прибыльное. Чего же ты не служишь в береговой охране? Глядишь, деньжат бы поднакопил, – усмехнулся Степанов.

– У меня другое предназначение, – буркнул несостоявшийся пират.

– А может, все дело в другом? Может, ты сюда прибыл в качестве связника? – В глазах сомалийца вспыхнул беспокойный огонек. – Кто этот человек, из-за которого ты сюда пришел?

У Степанова возникла смутная догадка; похоже, он находился на правильном пути, осталось только дожать.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – голос сомалийца звучал напряженно.

– Хочу тебе доходчиво растолковать – для нас ты не существуешь. Тебя просто нет! Ведь при тебе не было ни документов, у тебя нет имени, нет и страны, которая за тебя бы заступилась. Ты никто, ты тень, и если мы тебя сейчас расстреляем, об этом даже никто не узнает.

Сомалиец нервно сглотнул.

– Вы не сделаете этого.

– Сделаем не задумываясь… Но у тебя есть шанс выжить и даже вернуться домой. Для этого тебе придется крепко постараться и рассказать мне всю правду. Тем более что большая часть мне уже известна из наших оперативных источников.

– Вы обещаете, что оставите меня в живых?

– Обещаю, но хочу предупредить, что все зависит от твоей откровенности. Ты нам не нужен; нам нужен человек, с которым ты должен был встретиться. Итак, я тебя слушаю. Кто этот человек?

– Хорошо… Я скажу все. Его зовут Ибрагим, он один из руководителей Аль-Каиды. Я должен был передать ему шифровку.

– Где эта шифровка?

– Я ее проглотил.

– Вижу, что ты не до конца со мной искренен, – предупредил Степанов.

– Это действительно так. Я должен был проглотить эту шифровку в случае опасности. Как только ваши солдаты стали стрелять, я ее тотчас проглотил. Она мгновенно растворяется во рту. Что в ней было написано, я не знаю.

Сказанное походило на правду. С подобными вещами Степанову доводилось сталкиваться. Случалось, что шифровки были написаны на материале, который по своей прочности едва ли уступал металлу, но это вещество тотчас начинало разрушаться при соприкосновении со слюной.

А потом, не резать ведь этого сомалийца, он еще может пригодиться.

– Где ты должен был встретиться с Ибрагимом?

– Он должен был подойти в наш лагерь завтра. Ваш отряд нагрянул за три часа до назначенного времени.

– Ему очень повезло.

– Мне тоже так показалось.

– Что ты знаешь об этом Ибрагиме?

Сомалиец отрицательно покачал головой:

– Ничего. У нас о нем никто ничего не знает. В Сомали очень много его людей, особенно в «Союзе исламских судов». Среди них он пользуется очень большим уважением. Еще известно, что он очень богат. По происхождению – араб. Но мы даже не знаем, из какой именно он страны.

– Что об этом у вас говорят?

– Возможно, он из Саудовской Аравии, а возможно, из Йемена.

– К какому клану ты сам принадлежишь?

– К клану Дарод.

– Глава вашего клана Юсуф Ахмед?

– Именно так, – удивленно сказал сомалиец.

– Вот что, Абди, ответь мне на такой вопрос: куда уходят деньги, которые вы получаете за захваченные корабли? По нашим данным, за последние три месяца правительство Пунтленда получило только официальным путем около пятидесяти миллионов. Полагаю, что в действительности эта цифра значительно выше.

– Значительная часть денег уходит в Европу, там много наших земляков, особенно в Бельгии.

– Деньги идут на защиту ваших интересов?

– Думаю, что да.

– Твоя миссия в Чечне связана с переводом денег?

– Возможно.

– А теперь расскажи, что тебе известно о переводе денег в Чечню… Если, конечно, хочешь выбраться отсюда.

Сомалиец сглотнул.

– Я не первый, кто приезжает из Сомали в Чечню. До меня в этом году здесь было еще несколько человек.

– В какое время?

– В апреле и мае.

Сказанное походило на правду. Именно в это время произошла активизация боевиков. Вместе с деньгами к ним подошло и оружие.

– Как переправлялись деньги?

– Часть денег шла через Турцию, часть – через Азербайджан.

– Юсуф знает, откуда Ибрагим родом?

– Возможно. Он часто с ним контактирует. У меня не тот уровень, чтобы общаться с ним. Я всего лишь посыльный.

– Как часто Ибрагим появляется в Сомали?

– За последние три месяц он был в Пунтленде четыре раза.

– Вот оно как. Это связано с какими-то военными операциями?

– Мне трудно судить. Но знаю, что в Аденском заливе что-то готовится. Как-то случайно я услышал разговор Юсуфа Ахмеда, который говорил о каких-то двух кораблях с оружием, которые движутся в сторону Сомали.

– Что это за оружие? Предупреждаю тебя, Абди, твоя жизнь будет зависеть от того, насколько ты искренен со мной.

– Я понял… Речь шла о ракетных комплексах. Кажется, еще говорили о стрелковом оружии.

– Ты ничего не напутал?

– Я слышал всего лишь обрывки разговора, но речь шла именно о ракетах.

Информация была серьезной. Ее следовало перепроверить.

– Уведите его, – обратился Степанов к капитану, – он нам еще понадобится.

– Я его сам доставлю, товарищ капитан первого ранга, – сказал Пономарев, поднимаясь.

В сопровождении капитана сомалиец направился к двери.

– Вы обещали отпустить меня, – обернулся он.

– Я сдержу свое слово.

Оставшись один, он поднял трубку телефона и быстро набрал нужный номер.

– Слушаю, – раздался спокойный голос вице-адмирала Головина.

– Товарищ вице-адмирал, наши опасения оправдываются. Я только что допросил задержанного сомалийца, Аль-Каида готовит что-то крупное в Аденском заливе.

– А как Ибрагим? Он в Чечне?

– Скорее всего, он уже за пределами России. Ибрагим не любит долго оставаться на одном месте.

– Жаль, хотелось бы с ним поговорить, уж слишком много накопилось вопросов… Сделаем вот что… Сейчас в Сомали у Юсуфа находится Невзоров. Пусть отыщет причину, чтобы съездить в Найроби, а там пусть свяжется с нашим агентом. Возможно, им что-то известно об этих поставках.

– От него пришло тревожное сообщение. За ним установлено наблюдение.

– У нас имеется запасной вариант. В случае необходимости он должен использовать его. Пусть свяжется сам знаешь с кем…

Степанов нахмурился. Оперативный псевдоним этого человека был Иван: особо ценный агент, едва ли не единственный человек, кто вплотную подошел к руководству Аль-Каиды.

– Он глубоко законспирирован. В результате этого контакта его могут раскрыть.

– Я понимаю, что это риск, – после паузы ответил адмирал, – но, к сожалению, у нас просто нет другого выхода. Нужно рискнуть! И предупреди, чтобы он был осторожен.

– Слушаюсь, товарищ вице-адмирал.

Глава 2

РЕЗИДЕНТ

Вся паскудность ситуации заключалась в том, что, находясь в Сомали, Невзоров не мог использовать свои прежние контакты. Большая часть завербованных клиентов уже уехали из страны, а те, что остались, находились вне досягаемости. Оставалось использовать вариант связи в Найроби, и Невзоров без колебания выехал в Кению.

Не заезжая в гостиницу, Олег тотчас отправился на встречу с агентом, где, как оказалось, его поджидала засада.

Оставался запасной вариант.

Убедившись, что наблюдение за ним не ведется, он поселился в гостинице, в которой обычно останавливались зажиточные туристы.

Первое правило, которому Олег Невзоров следовал неукоснительно как профессиональный разведчик, не передавать связникам ценную информацию на бумажных носителях. В этом случае всегда был риск, что сведения могут оказаться в руках контрразведки. Кроме того, не было уверенности в том, что курьер не захочет ознакомиться с содержанием сообщения, пусть даже из самого банального любопытства. О содержании записки он может проговориться случайному собеседнику. Того, кто не один год проработал в контрразведке, даже такая невинная фраза, как «бабушка пошла в магазин», может натолкнуть на какую-нибудь шпионскую разгадку. А потом, какого дьявола иностранец пишет о какой-то там бабушке?!

Как ни крути, ситуация не из простых, и контрразведка может предпринять ответные действия: например, начать какую-то свою игру, а то и, как бы случайно, значительно нанести ущерб здоровью. А здоровье – вещь столь же необходимая, как кусок хлеба или глоток воды.

Желательно – личный контакт!

И второе правило: никогда не звонить оттуда, где остановился. Именно поэтому Невзоров, сделав значительный крюк, пришел в неприметное кафе и по телефону договорился с резидентом о встрече. Разговор состоял всего-то из нескольких ключевых фраз, известных им обоим. Они и определили место будущей встречи.

* * *

Условились встретиться на следующий день, сразу после полудня, в небольшом парке на окраине Найроби. Невзорову приходилось бывать в этом уголке города прежде, а потому он одобрил предложение резидента. Правда, в вечернее время парк казался несколько диковатым, и у всякого, кто в нем находился, невольно возникало ощущение, что из-за каждого мангрового дерева за ним подсматривают хищные кошачьи глаза.

Возможно, что подобное ощущение не лишено истины: нередко на окраину Найроби забредают дикие звери, а лай гиен столь же обычен, как вопли котов где-нибудь на московской крыше.

Поплутав немного по городу и удостоверившись, что за ним нет «топтуна», Олег вышел к парку. За время, проведенное в городе, он убедился в одной не очень приятной перемене, произошедшей здесь. Бросалось в глаза, что город сильно «почернел». И вовсе не потому, что его улицы были завалены хламом и отбросами – их хватало и в прежние времена, – просто здесь заметно уменьшилось количество европейцев, а те немногие, что попадались на его пути, поглядывали по сторонам с такой опаской, как будто знали наверняка, что в ближайшие полчаса на них начнется охота, их всех разом отловят и зажарят на вертеле.

Белый человек в Найроби уже становился экзотикой, на него пялились все от мала до велика. Невольно возникало ощущение, что твой лоб вымазан краской, и Невзоров ловил себя на мысли, что ему хочется посмотреться в зеркало и убедиться, так ли безупречен его внешний вид. В общем, белый человек выглядел здесь такой же диковинкой, как демонстрация негров где-нибудь на Красной площади.

И с этим следовало смириться.

Добираясь до городского парка, Олег допустил ошибку: дал мелочь какому-то убогому старикашке, стоявшему на перекрестке с протянутой рукой. Тот, не говоря ни слова, выразительно посматривал на каждого проходящего, что было красноречивее всяких просьб о помощи. Невзоров сунул две монетки в темную, потрескавшуюся, как кусок дерева, ладонь и заторопился дальше. Не тут-то было: со всех сторон его окружили негритята и, стрекоча, как стая надоедливых сорок, принялись клянчить деньги. От мелочи пришлось избавиться. Причем ребятня не отходила от него до тех пор, пока он для пущей убедительности не вывернул наизнанку карманы.

Вот с таким небольшим приключением Невзоров подошел к месту встречи, опоздав на десять минут. Скамья, на которой они договорились встретиться, к его глубокому разочарованию, была пуста. «Неужели с резидентом что-то случилось?» – ужалила неприятная мысль.

Из центра Невзоров получил сообщение о том, что резидент под псевдонимом Иван весьма близок к руководству Аль-Каиды, распространившей свое влияние на значительную часть мусульманской Африки. Было известно о том, что в этом регионе эмиссары Аль-Каиды проявляют заметную активность и готовят какую-то крупную акцию. Оставалось выяснить – что именно. А кроме того, нужно было узнать о корабле с ракетными установками, предположительно находившемся в Аденском заливе.

Устроившись на скамье, Олег стал дожидаться, понимая, что для черного населения, блуждающего по парку, он представлял собой визуальную мишень – всякий проходящий мимо невольно поворачивал голову в его сторону. Олег старался выглядеть равнодушно и не растягивать губы в добродушную улыбку.

Неожиданно один из прогуливающихся по аллее мужчин сел на скамью и, раскрыв цветной журнал, принялся разглядывать топ-моделей с большими грудями. Невзоров невольно нахмурился, посмотрев на сидящего кенийца: резиденту предстоит садиться между ними.

Потянулась уже семнадцатая минута ожидания, а агент все не появлялся. Неожиданно сосед, не отрывая масленого взгляда от полногрудой обнаженной красотки, негромко поинтересовался:

– Вы, наверное, приезжий? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Я бы посоветовал вам поселиться в хорошей гостинице. В последнее время в Найроби черт-те что происходит!

Вяло улыбнувшись, Невзоров апатично ответил, давая понять, что не расположен к разговору:

– Я так и сделал.

Олег продолжал смотреть прямо перед собой, не проявляя к соседу ни малейшего интереса. Своего контактера он не знал, а потому приходилось полагаться на ключевые слова, первым из которых должно стать «гостиница». Но в этот раз оно могло прозвучать совершенно случайно, а потому не следовало сразу же кидаться с откровениями.

Негр, откинувшись на спинку скамейки, тоже как будто бы не выражал никакой заинтересованности, продолжая разглядывать красоток. Вздохнув, он неожиданно поднялся. Невзоров испытал сильнейшее разочарование: неужели ошибся?

Но в следующую секунду негр произнес:

– Представляете, сегодня стая бабуинов напала на двух подростков.

Невзоров сделал сочувствующее лицо:

– Очень жаль мальчишек. Когда я ехал из аэропорта, то видел двух львиц. Еще не хватало, чтобы они забрели в город.

Олег испытал глубокое разочарование: вторая фраза его собеседника была совершенно не той, которую он ожидал. Пора уходить, чтобы отделаться от навязчивого соседа. В следующую секунду тот обратится к нему «уважаемый мистер» и попросит денег на пропитание.

Знакомо. Проходили!

Посмотрев на часы, Невзоров сделал озабоченное лицо, давая понять случайному собеседнику, что ему самое время подаваться восвояси и тем самым завершить столь содержательную беседу.

Но сосед вдруг произнес:

– Хорошая гостиница имеет еще один плюс: там всегда хорошая кухня!

Следующая фраза агента могла быть какой угодно – прозвучать даже вопросом, вот только определяющим словом в ней являлось «кухня».

– Я люблю хорошо поесть, – сказал Невзоров, расслабляясь.

– По вас этого не скажешь, – улыбнулся негр. – Вы выглядите худым.

– Почему вы не дали знать о себе сразу, когда присели на скамью?

В вопросе Невзорова прозвучала откровенная обида.

– Хотел немного присмотреться к вам.

– Ну и как, присмотрелись? – хмыкнул Олег.

– Присмотрелся, – удовлетворенно кивнул резидент.

– И что скажете?

Негр добродушно улыбался. Невзоров разглядывал его с нескрываемым любопытством. Нелепо было предполагать, что на встречу явится эдакий русоволосый блондин с голубыми глазами, но вот только он никак не мог предположить, что контактер будет выглядеть столь типично: обыкновенный африканец, ничем не отличающийся от остальных чернокожих жителей Найроби, даже улыбался он как-то по-кенийски. Весьма походил на представителя койсанского племени, которых немало в Южной Африке. Даже цвет кожи у него был желтовато-бурый.

– У вас хорошая выдержка, – одобрительно кивнул резидент. – Мне сообщили, что придется иметь дело с настоящим профессионалом. Вот я и решил понаблюдать за вашей реакцией.

– Надеюсь, что вы не разочарованы?

– Нисколько. Давайте немного пройдемте по парку, – неожиданно перешел он на русский язык. – Здесь так чудесно пахнет. В Найроби этот парк – мое любимое место.

– Вы хорошо говорите по-русски, – заметил Невзоров, поднимаясь.

– Особенно для негра, который родился в России, – сдержанно заметил новый знакомый.

По обе стороны от асфальтированной дорожки произрастали какие-то высокие кусты с большими желтыми цветами. Они так ароматно благоухали, что невольно хотелось чихнуть, и Невзоров уже дважды сдерживался.

– Вот как… И где же именно?

– Не буду уточнять, где именно, только скажу, что родился в средней полосе России. Мой отец был родом из Эфиопии, а мать – русская. Так что по паспорту я остался русским. Не правда ли, очень занятно для человека с черной кожей, – усмехнулся новый знакомый.

– Пожалуй, что так, – сдержанно согласился Олег. – Можно один вопрос?

– Задавайте, будем считать это неофициальной частью нашего контакта.

– Как вы попали в разведку?

Новый знакомый понимающе кивнул:

– Разведка – очень многоплановый предмет, кого там только не встретишь! Есть экстрасенсы, различного рода телепаты, имеются математики и лирики. Что удивительно, для всех там находится место и каждый выполняет свою часть работы. Так что нет ничего удивительного в том, что работа нашлась и для человека с черной кожей, но с русскими мозгами.

– Пожалуй, вы правы. В какой-то степени это даже плюс.

– Ха-ха! Особенно для Африки.

Новый знакомый оказался остроумным человеком.

– Я окончил университет, исторический факультет. Хотел заниматься историей Африки и ее проблемами. Что тут поделаешь – видно, сказались гены, как-то потянуло. А потом, когда я уже учился на последнем курсе, ко мне подошел человек, назвался сотрудником ФСБ и сказал, что органы безопасности уже давно присматриваются ко мне и что на меня имеются определенные виды. Обещал интересную работу, заманчивые перспективы, после содержательного разговора оставил свой номер телефона.

– И вы так сразу согласились?

– Ну почему же сразу? – Резидент выглядел почти обиженным. – Я почти месяц размышлял. Согласитесь, это не так уж и мало!

– Согласен с вами.

– Я ведь и в самом деле рассчитывал серьезно заниматься наукой. Было место в аспирантуре, намечались определенные научные перспективы. К тому времени я уже знал три языка, так что мне пришлось от многого отказаться, когда я согласился на службу в ФСБ.

– Да, пожалуй.

– Я же прекрасно знал, на что иду. За десять лет службы поменял четыре африканские страны, и очень хочется верить, что нигде не наследил. И знаете почему?

– Почему? – Разговор увлекал.

– Работа в Африке имеет особенную специфику. Здесь не существует такой практики, как обмен шпионами, так что контрразведка с легкостью может перешагнуть через все международные нормы, чтобы отправить меня на тот свет. Поэтому я очень остерегаюсь делать неверные шаги. Это не теплое место, это Африка! По-другому – раскаленная сковорода. Так что поджарить на ней могут очень крепко… В буквальном смысле этого слова.

За разговором незаметно прошли в самый конец парка, где росли баобабы. Расположились за небольшим столиком, под огромным деревом с широкими листьями. Кроме преимущества в виде тени от густой кроны, здесь было еще одно – безлюдье. Большинство гуляющих предпочитали центральную аллею с ее многочисленными беседками.

– Вам здесь не тяжело? Все-таки Россия далеко.

– Как-то привык, – пожал новый знакомый плечами. – А потом меня принимают здесь за своего. Стараюсь их не разочаровывать.

– Но у вас цвет кожи белее, чем у здешних. Это вам не мешает?

– Скорее всего, наоборот, где-то даже помогает. Белые люди сейчас по-прежнему в почете, так что срабатывает. Как мне вас называть? Джон или еще как-нибудь?

Невзоров улыбнулся:

– Для вас я – Джон Эйрос.

– Вот и славно.

– А мне как к вам обращаться?

– Зовите Иваном.

– Вам очень подходит это имя, – улыбнулся Олег.

– Я это знаю, – без тени смущения отозвался резидент. – Так что вас интересует?

– Нам известно, что сомалийские пираты очень тесно сотрудничают с исламистами. По существу, Сомали становится базой для террористов разного рода. Там они проходят подготовку, оттуда разъезжаются по всему миру: в Америку, в Европу.… Немало их и в Чечне. Один такой отряд, состоявший практически из представителей клана Дарод, воевал с федеральными войсками у села Ведено. Деньги, которые они получают за заложников, также переправляются на Северный Кавказ. На них покупается оружие, устраиваются террористические операции. По нашим оперативным данным, в Аденском заливе в ближайшее время планируется нечто очень крупное. Есть информация, что на одном из кораблей переправляются ракетные комплексы. На другом предположительно – стрелковое оружие. Рисковать мы не можем, в этом регионе наши существенные интересы. Через Суэцкий канал переправляются сотни наших военных и торговых судов. Так что нам нужно предотвратить намечающуюся акцию. Вы что-нибудь знаете об этом?

– К сожалению, я не вхожу в руководство организации, но кое-что мне известно. Действительно могу подтвердить, что сейчас в Аденском заливе находятся два корабля. На одном находятся ракетные комплексы, а на другом – во всяком случае по моим данным – пулеметы, гранатометы и автоматы.

– Можете узнать координаты кораблей? И куда они транспортируют это оружие.

– Задача не из простых.

– Попытайтесь выяснить.

– Как срочно вам это нужно?

– Чем скорее, тем лучше.

Иван призадумался.

– Попробую узнать завтра, в крайнем случае – послезавтра. Хотя обещать что-либо в этом случае очень сложно. Может, попробую выяснить через своего шефа, у меня с ним хорошие отношения…. Свожу его в ресторан; под хмельком он становится очень разговорчивым.

– Узнайте названия этих кораблей и их водоизмещение, к какому транспортному типу они относятся. Сейчас в транспортном коридоре стоят три наших боевых корабля. Эти суда можно было бы задействовать в операции.

На лице Ивана отобразилось сомнение.

– Попробую. У вас есть еще что-нибудь?

– Тут еще вот какое дело. Нам известно, что сомалийских пиратов возглавляет Юсуф Ахмед, он же стоит во главе клана Дарод, наиболее влиятельного и многочисленного в Сомали. Когда-то Юсуф Ахмед заканчивал Бакинское мореходное училище, был весьма толковым курсантом. Потом вернулся в Сомали, где весьма успешно строил свою карьеру – во всяком случае, до тех самых пор, пока там не началась гражданская война. Некоторое время воевал на стороне правительства, потом понял, что лучше работать на себя, и занялся откровенным пиратством. По существу, он возглавляет теневое правильство Сомали, без его одобрения в стране не проводится ни одна крупная акция.

– Я знаю, в Сомали он весьма крупная фигура. Имеет серьезные связи с Аль-Каидой. Говорят, что эта организация серьезно влияет на него.

Невзоров согласно кивнул.

– У нас такие же данные. В его распоряжении имеются даже боевые военные катера. У меня есть идея, как захватить Юсуфа Ахмеда.

– Что это может дать?

– Его захват можно будет использовать как существенный фактор для торга.

– Это тоже нужно срочно?

– Да. Эту информацию нужно будет срочно передать в центр, без их согласия сделать это будет невозможно.

– Хочу вас предупредить, Юсуф Ахмед – очень осторожный человек, – усомнился Иван. – Сделать это будет очень непросто.

– Нам это известно. Вы знаете о том, что племя Юсуфа Ахмеда пришло в Сомали из Южной Африки?

– Первый раз об этом слышу, – удивленно сказал резидент. – Откуда вам это известно?

– Когда я прибыл в Африку, то представился журналистом и брал у него интервью. Он мне сам об этом весьма подробно рассказал.

– Любопытно. И в чем там дело?

– У племени ракия, к которому принадлежит Юсуф Ахмед, была реликвия – голубой прозрачный алмаз, который всегда находился у старейшины племени и неизменно передавался от отца к сыну. Потом, после того как в их края пришли белые и стали их вытеснять, они были вынуждены отправиться на север, забрав с собой алмаз. Впоследствии племя добралось до территории современного Сомали, где и осело.

– И куда же потом делся этот алмаз?

– В одном из поединков сын вождя убил белого поселенца. К месту расположения племени выдвинулась карательная португальская экспедиция, и, чтобы спасти своих людей, вождями племени было решено отдать полковнику реликвию – голубой алмаз. Таким образом, камень попал к начальнику карательной экспедиции. Позже тот подарил этот алмаз своему генералу за хорошее место в Лиссабоне. Дальше алмаз много раз перепродавался и выменивался, побывал едва ли не во всех королевских дворах Европы и затем оказался у английского короля Георга V, а тот передарил его своему русскому кузену Николаю II. После революции алмаз оказался в Алмазном фонде в Москве и был назван «Небо Сомали».

Могучие кроны деревьев, широко разбросав ветки над узкими, выложенными базальтом дорожками, выглядели густыми зелеными навесами. Создавалось впечатление, что листва, через которую даже не просматривалось небо, способна укрыть от самого сильного тропического ливня.

– Хм… Весьма точное название. Здесь оно и в самом деле невероятно голубое. Месяцами не бывает даже облачка.

– Я предлагаю организовать выставку российских алмазов где-нибудь на Восточном побережье Африки. Когда Юсуф Ахмед учился в Советском Союзе, он видел этот алмаз и непременно захочет увидеть его еще раз. Вот тогда представится возможность его изловить. Допускаю и второй вариант, который мне кажется наиболее вероятным. Алмаз для него очень много значит. Это реликвия, это память предков; все туземцы верят в то, что когда-нибудь камень вернется в их племя, и с ним они связывают свое возрождение. Мне даже известно, что сомалийское правительство не однажды обращалось к нашему правительству с просьбой продать алмаз, но дело никогда не шло дальше обещаний. И мне думается, что Юсуф предпримет попытку, чтобы вернуть алмаз. Допускаю, что он захочет захватить судно с коллекцией.

– Мне кажется, что это авантюра чистой воды.

– Не скажите, – покачал головой Невзоров. – Все гораздо серьезнее, чем это может показаться на первый взгляд. Африканцы чрезвычайно суеверны, а если в этом замешаны и души предков, которые сидят где-то на соседней горе и подсматривают за ними, то даже самая малая проблема может стать для них очень серьезной.

– Даже если центр согласится на ваше предложение, то не думаю, что алмазы повезут на каком-нибудь сухогрузе; скорее всего, это будет военный корабль. В этом случае Юсуфу придется вступить в схватку с военным кораблем.

– Думаю, это вряд его остановит. Юсуф Ахмед располагает боевыми судами, я сам их видел на одной из его пиратских баз, а военного опыта ему не занимать. Вспомните, как год назад едва не началось противостояние между немецкими и сомалийскими кораблями.

– Припоминаю, – кивнул Иван. – Тогда, кажется, в район подошло около полусотни различных сомалийских судов.

– Совершенно верно, – охотно согласился Невзоров. – Вот этой самой операцией руководил Юсуф Ахмед. Почему, вы думаете, немецкие корабли отступили?

– Почему же?

– А потому что просчитали, что им оттуда не выбраться без огромных потерь. Их довольно грамотно блокировали.

– Возможно, вы и правы, такой человек действительно способен отбить этот алмаз. – Хлопнув себя по коленям, Иван произнес: – Все, мое время закончилось. Нужно уходить.

Поднялись одновременно.

– Вы женаты? – спросил Невзоров, пропуская Ивана вперед на узкую дорожку.

– Как вам сказать… Сейчас я живу с белой женщиной. – Так улыбаться мог только настоящий африканец, которому перепало счастье обладать европейкой. – Здесь это престижно, в какой-то степени мой статус сразу повышается. Ничто так не ценится окружающими, как богатство и красивая женщина.

– Согласен с вами. Она не из разведки?

– Это единственный ее минус, но я думаю, что со временем это можно будет исправить.

– Где вы с ней познакомились?

– В Париже, – губы резидента растянулись в довольной улыбке. Сейчас он выглядел особенно симпатичным, сразу стало понятно, что приятных воспоминаний у него целая коллекция. – Я поехал туда всего лишь на неделю, чтобы посмотреть город. И познакомился с Мирандой в Лувре. Знаете, я очень осторожно отношусь к случайным знакомствам. Профессия обязывает… Но это тот случай, когда я не ошибся. Чем-то она напоминает мне русских женщин: невероятно безрассудных и столь же любящих.

– Вижу, что вам не хватает русских женщин и вы скучаете по ним.

– О, да! – воскликнул Иван и уже тише, видно припомнив нечто сокровенное, добавил: – Есть такое дело… Кто хоть однажды имел дело с русскими женщинами, больше их никогда не забудет. Сейчас я вам говорю это как африканец.

Парк остался позади. Оказавшись на шумной улице, Невзоров понял, насколько комфортней сидеть на скамейке в густой тени тропического парка. Что ни говори, а город со своей суетой и потоком автомобилей отнимает немало сил.

– Давайте встретимся с вами через три дня, – предложил Иван. – Думаю, что к этому времени я буду располагать более точной информацией.

– Договорились. – Невзоров пожал протянутую руку, сухую и невероятно крепкую.

– Мне в ту сторону, – кивнул Иван по направлению к центру. – А вам через улицу и налево.

– Вы знаете, где я остановился? – удивился Олег.

– В городе не так уж много приличных гостиниц, где может остановиться белый, – улыбнулся новый знакомый.

Глава 3

ЗАКЛАДКА КОНТЕЙНЕРА

Всю информацию в центр Казаи Менелик – или иначе резидент российской разведки, работающий под псевдонимом Иван, – передавал в контейнере, закладывая его в тайник каждую среду рано утром, когда выгуливал терьера. Внешне все выглядело очень безобидно: он просто выходил в парковую зону, садился на скамеечку у входа, и пока пес метил все столбы в радиусе шестисот метров, он, покуривая сигарету, в одно движение прикреплял небольшую коробочку под скамейку. Хитрость подобной операции заключалась в том, что, даже если кто-то нечаянно нащупает контейнер с зашифрованной информацией, он не сумеет его отковырнуть от планки скамейки. Для того чтобы сделать это, нужно было знать, в каком именно месте следует нажимать – тогда контейнер отпадет сам, как майский жук с дерева в холодную погоду. В противном случае он будет просто уничтожен.

Человек, который придет за контейнером ровно через час (невысокого росточка, круглолицый, краснощекий, занимающий в российском посольстве должность советника, но в действительности руководящий всей разведслужбой), знал об этой хитрости (именно он заказал в лаборатории специальный клей). Так что послание он извлекал без особого труда. Его задача – в кратчайшие сроки передать шифровку и передать агенту ответ центра.

Казаи Менелик поднялся в половине шестого. Заметив, что хозяин проснулся, собака в предвкушении утренней прогулки усиленно забила куцым хвостом и засопела так, что ее могли слышать в противоположном доме.

Миранда спала, соблазнительно раскинувшись. Если бы не среда, он нашел бы слова поласковее, чтобы продолжить ночные любовные ласки. Глянув напоследок на обнаженное девичье тело, он позвал собаку и вышел в коридор.

В крохотной пластинке, всего-то два сантиметра длиной и толщиной в спичку, помещался чип, на котором записана информация. Достаточно вставить его в компьютер, чтобы снять запись, и еще потребуется часа три, чтобы расшифровать ее.

Спустившись по лестнице, Казаи Менелик направился в парк. Пес всецело воспользовался предоставленной свободой и норовил забраться в каждую подворотню, что-то усиленно при этом выискивая. По тому, как он энергично шевелил носом и вертел хвостом, было понятно, что дел у него невпроворот, и он был бы признателен хозяину, если бы тот разрешил ему рыться у мусорных баков до самого заката.

Казаи сел на краешек скамейки и, опустив руку, незаметно прикрепил контейнер. Со стороны могло показаться, что он просто смахивает с колен соринки, но в действительности именно в этот самый момент происходила закладка контейнера.

За последний год он двадцать семь раз производил закладку, но всякий раз невольно волновался: порой ему казалось, что за его действиям наблюдают даже деревья. Возможно, именно потому они так сердито покачивают густыми кронами.

Поднявшись, Казаи направился к выходу из парка. Когда он подходил к дому, в его кармане задребезжал телефон. Вытащив его, он увидел, что на экране высветился телефонный номер Хайдара, одного из руководителей Аль-Каиды.

– Слушаю тебя, брат, – негромко ответил Казаи.

– Как у тебя сегодня со временем?

– Я весь в твоем распоряжении, брат.

– Сможешь подойти ко мне через два часа? У меня есть для тебя новости.

– Хорошо, брат. – Казаи отключил телефон.

За те три года, что Казаи Менелик прожил в Кении, Хайдар звонил ему всего четыре раза. И всякий раз его звонок был связан с весьма серьезными делами. Порой Казаи казалось, что Хайдар вообще забывает о его существовании, и только когда они встречались, он понимал, что это не так. Хайдар так любовно прижимал его к груди и так терся своей небритой щекой о его лицо, что невольно казалось, будто он обожает его как собственного сына.

Еще одна новость заключалась в том, что руководитель приглашал его в собственный дом, что само по себе было большим доверием: подобной чести удостаивался далеко не каждый. Можно было предположить, что Казаи ожидает некоторое повышение, и он понемногу движется наверх по сложной и длинной иерархической лестнице организации.

К предстоящему визиту следовало подготовиться. Вернувшись в квартиру, Казаи облачился в свой лучший светло-серый костюм, подумав, вылил на себя полфлакона дорогого одеколона. Из соседней комнаты выглянула Миранда и, оценив его долгим взглядом, произнесла:

– Ты так основательно готовишься, что можно подумать, что ты отправляешься на свидание к любимой женщине.

– У меня уже есть любимая, успокойся.

– Я-то спокойна, – фыркнула женщина. – Волнуется только та, которая не уверена в себе, а я в себе не сомневаюсь. – И несколько встревоженно поинтересовалась: – Эта встреча для тебя много значит?

– Больше, чем ты думаешь.

– Тогда желаю тебе удачи. Но мне кажется, что с одеколоном ты немного переборщил. Остается надеяться, что большая его часть выветрится по дороге.

Миранда всегда умела подбодрить и заставить его улыбнуться.

На дорогу, включая быструю езду по автостраде и осторожную по коттеджному поселку, потребовалось сорок минут: ровно столько, чтобы обдумать ситуацию и выработать верную линию поведения. Следовало вести себя достойно, но с готовностью выполнить любую предстоящую задачу. Сплав гордыни и покорности подкупает.

* * *

Дом Хайдара располагался на окраине Найроби, в престижном районе, где предпочитали селиться преуспевающие бизнесмены. Отсюда, всего-то в пяти минутах езды, размещался «Маленький Сомали». Хайдар с полным правом мог проживать среди земляков, но он намеренно ди-станцировался, чтобы не привлекать к себе повышенного внимания. Вряд ли кто из жителей поселка мог потягаться с ним по степени своего влияния. В прислуге у Хайдара было два земляка: худые и безмолвные будто камни; каждому из них было не более тридцати лет. Казаи никогда не слышал, чтобы они разговаривали. Даже здоровались как-то молчком, непременно склонив голову. Один из них был садовником, другой следил за порядком в доме, но в действительности они являлись личной охраной Хайдара и, как поговаривали, за каждым из них тянулся длинный шлейф заказных убийств. Так что оставаться в их обществе было жутковато.

Остановив машину у дома, Казаи прошел во двор, встретившись взглядом с садовником. Тот учтиво, как если бы Менелик был самым желанным гостем, улыбнулся. Не понравился лишь его взгляд: очень пристальный, изучающий. Но голову он склонил низко, будто ожидал щедрых чаевых.

Распахнулась дверь, и на порог, широко раскинув руки, вышел хозяин дома:

– А вот и мой брат.

Казаи поймал себя на том, что сделал вперед несколько поспешных шагов, и тотчас обругал себя за горячность. Следовало вести себя несколько сдержаннее, и уж тем более не следовало бежать навстречу сломя голову.

Высокий, в белом облачении, Хайдар напоминал статую – о такую фигуру можно и расшибиться! Но объятия получились бережными, с легким похлопыванием широких и пухлых ладоней по спине.

Слегка отстранившись, Хайдар произнес:

– Пойдем в дом, у меня к тебе есть серьезный разговор.

Тревога понемногу улеглась. Сразу за дверью находилась большая гостиная. На стенах персидские ковры, под ногами паркет из черного и красного дерева. И, только всмотревшись, можно было понять, что он составляет какой-то сложный и замысловатый узор. У окна низенький стол, на котором стоял поднос с фруктами и чай, разлитый в пиалы; здесь же мягкие удобные кресла.

Гостиная выглядела удобно и весьма располагала к беседе.

– Садись, брат, – показал Хайдар на кресло и, подавая пример, мягко опустился сам.

Хайдару уже давно перевалило за пятьдесят, однако он совершенно не выглядел на свой возраст – был столь же подтянутым, как и в прежние годы. Поговаривали, что молодость ему помогает сохранять пятнадцатилетняя любовница, находившаяся у него на содержании, а злые языки злословили, что из-за неуемной энергии Хайдара в городе уже не осталось ни одной девственницы.

Истинный его возраст выдавала лишь мелкая сеточка морщин, собравшаяся вокруг глаз, да еще взгляд, какой бывает у человека, умудренного жизнью. Сразу становилось понятно, что разговариваешь с человеком, за плечами которого большая и сложная жизнь.

– Сколько ты уже с нами?

– Три года.

Хайдар понимающе качнул головой.

– Это достаточный срок, чтобы зарекомендовать себя, и вполне достаточный, чтобы заняться серьезными делами.

– Я очень рад, что мне доверяют.

– Ты у нас на хорошем счету. Твоя дальнейшая судьба будет складываться от того, как ты выполнишь следующее задание.

– Я готов, каким бы оно ни было, – поспешно отвечал Казаи.

Хайдар удовлетворенно кивнул:

– Похвально, Казаи, меня радует твоя решительность. Пройдет какой-то год – и перед тобой откроются многие двери, так что воспринимай это поручение как очередное испытание и шаг к новой ступени. – Сделав паузу, как бы отделяя предстоящий разговор от того, что было сказано до этого, Хайдар заговорил: – Тысячи наших братьев сейчас томятся в тюрьмах по всему миру, мы должны помочь им…

– Это наша общая боль, брат.

– Несколько дней назад в Аденском заливе пропало наше судно. В нем было двенадцать контейнеров с российскими крылатыми ракетами «Х-55».

Казаи старался не выдать своего волнения и, затаив дыхание, ожидал продолжения.

Широкая ладонь обхватила тощую бородку, росшую клинышком. Темно-рыжая с проседью по самой середке, борода совершенно не подходила к лицу Хайдара, широкому и скуластому; невольно создавалось впечатление, что она была снята с другой физиономии. Казаи сидел неподвижно, опасаясь выдавать волнение.

– Судно должно было прибыть к нам уже два дня назад… Через Суэцкий канал в конце недели должен пройти американский контейнеровоз с ядерными боеголовками на борту. Мы рассчитывали установить эти ракетные комплексы на суда, взять контейнеровоз в блокаду и вынудить неверных пойти с нами на переговоры. – Казаи молчал, опасаясь пропустить хотя бы слово. – И заставить неверных освободить наших братьев, что сейчас находятся в тюрьмах.

– Может, все дело в технике, может, она вышла из строя? – озабоченно спросил Казаи.

Хайдар отрицательно покачал головой:

– Так не бывает. Судно просто исчезло со всех экранов, словно его не было вовсе. Такие приборы можно вывести из строя, только специально сломав их.

– А может, каким-то образом одной из спецслужб удалось узнать об этом грузе и они просто затопили судно?

Хайдар налил чаю в глубокую пиалу и немного отпил.

– Не думаю, – проговорил он после минутного раздумья. – Если бы на судно вышли спецслужбы, то мы бы об этом уже знали. Аденский залив – зона наших интересов, так что действовать в этих водах любые спецслужбы должны с разрешения правительств Восточной Африки. В каждом правительстве находятся наши люди… Груз могли перехватить какие-то другие боевые группы, которые никак не связаны с нашим движением.

– В чем заключается моя задача, Хайдар?

– Ты должен немедленно подключиться к поискам. Будешь работать под началом Юсуфа Ахмеда. Кажется, ты говорил о том, что умеешь водить самолет?

– Это действительно так. Мой отец был летчиком, наша семья владела частной авиакомпанией, так что своему ремеслу он научил и меня.

– Прекрасно! Так что будешь вместе с другими пилотами искать судно с воздуха.

– Когда мне отправиться в Сомали?

– Сегодня. В аэропорту тебя встретят. Юсуф Ахмед тоже уже в пути. Ступай, брат.

Поднявшись с кресла, Хайдар притянул к себе вскочившего Казаи и слегка коснулся щекой его лица.

– Аллах акбар!

– Аллах велик!

Едва Казаи вышел за порог, как из-за занавески вышел Ибрагим. Слегка приоткрыв ее, араб наблюдал за удаляющимся Казаи. В какой-то момент гость приостановился, Ибрагиму показалось, что тот сейчас обернется на изучающе-враждебный взгляд. Однако этого не произошло: уверенным шагом он подошел к припаркованному автомобилю и решительно распахнул дверцу.

– Это именно тот человек, о котором ты говорил, Ибрагим? – спросил Хайдар, когда гость отошел от окна.

– Он самый, – кивнул Ибрагим. – Я бы узнал его даже со спины.

В комнату неслышно вошел слуга и, поставив на поднос пиалы с чайником, немедленно удалился.

– Четыре года назад нашим братьям в Чечне понадобились военные специалисты. Я обратился за помощью к нашим друзьям в Америке. Они помогли подобрать мне нужных людей по взрывному делу. Разумеется, подбор осуществлялся по неофициальным каналам… Все они псы войны, офицеры и сержанты запаса, зарабатывают на жизнь тем, что обучают повстанцев в различных точкам мира, в том числе и в Восточной Африке… Группа состояла из восьми человек, прибыли они из разных регионов. Пятеро белых и трое черных. С каждым из них я переговорил лично. Они мне понравились, и я понял, что с ними можно иметь дело. Так вот, среди них был и этот человек, правда, звали его не Казаи, а Мартин, на американский манер! Грамотный, умный, пожалуй, он мне понравился больше всех, и я отправил его в Чечню в отряд Алихана. А еще через два месяца отряд Алихана был зажат в горах федералами и разгромлен наголову. Причем Мартина в этот самый момент в отряде не оказалось, он был в командировке. Тогда мы не придали значения этому случаю, на войне случается и не такое. Прикрепили его к другому отряду. Надо признать, свое дело он знал отлично и многому научил бойцов. Так что новобранцы, из которых состоял отряд, уже в скором времени представляли собой значительную боевую силу. Однако вскоре и этот отряд попал в засаду и был полностью уничтожен. В живых осталось всего лишь несколько человек, и среди них Мартин. Не правда ли, слишком много совпадений?

– Пожалуй, что так, – сдержанно согласился хозяин дома.

Пришел слуга; в руках у него был поднос, на котором лежала большая гроздь винограда, на тарелках – мелко нарезанные ананас и спелые плоды манго; горкой возвышался шербет и халва; здесь же были чайник с пиалами. Аккуратно разложив фрукты и разлив чай по пиалам, слуга тихо удалился.

– Потом этот Мартин исчез, как если бы его не было вовсе. Мне показалось это очень подозрительным, и я сделал запрос его личного дела. И что бы ты думал? – Взгляд Ибрагима остановился на напряженном лице хозяина дома, и Хайдар невольно испытал нечто похожее на трепет. По спине неприятными мурашками пробежал озноб. – Дело мне переслали, вот только фотография в нем была совершенно другого человека. На той фотографии человек был черный, как смола, а этот какой-то мулат. Видно, во время переправы специалистов в Чечню федералы убрали настоящего Мартина и подменили его на этого. Мне пришлось потом поломать голову, где именно это произошло. Но потом я выяснил: на пути в Чечню было две остановки: одна в Париже, а другая в Саудовской Аравии. Так вот, подмена произошла именно в Париже; во всяком случае, в Саудовской Аравии был уже другой человек. Странно, что на это не обратили внимание прежде. Хотя, надо признать, внешне они действительно очень похожи. Отличались разве что цветом кожи. Подозреваю, что настоящий Мартин лежит где-нибудь на дне реки с перерезанным горлом.

Сели за стол. Гость аккуратно снял пиджак. Невесть откуда появившийся слуга подхватил пиджак и повесил его на плечики. Затем столь же расторопно вернулся к столу и поставил перед гостем кальян.

– Я обязан отомстить за смерть своих людей. Вот я и подумал, если он появился в Париже один раз, так почему бы ему не оказаться там во второй.

– Наверняка он встречается там со своим связным.

Взяв кальян, гость прикрыл глаза, сделал первую затяжку. Некоторое время он сидел неподвижно и наверняка в этот самый момент находился в стране грез. Тревожить его не полагалось.

Наконец Ибрагим открыл глаза и продолжал как ни в чем не бывало:

– У русских в Париже очень сильная разведка. Она очень пристально присматривается к выходцам с Востока и за перемещениями арабов. Ты угадал, именно там Мартин встречался со своими людьми. После этого он вновь отправился в Африку, но уже под другим именем. Не буду удивлен, если судьба настоящего Казаи Менелика столь же печальна, как и Мартина.

– Может, не стоило его выпускать из этого дома? – спросил Хайдар. – Мои люди прекрасно обучены, а вечером мы бы просто выбросили его труп на окраине Найроби. Вряд ли полиция стала бы заниматься трупом какого-то бродяги, – поморщился хозяин дома. – Подобное здесь происходит едва ли не каждый день. Одним трупом больше, только-то и всего.

– Дело не стоит больших хлопот. Я уже предпринял кое-какие меры. Мне интересно знать, с кем он свяжется. И выйти на контакт он должен непременно в ближайшие часы, потому что сегодня ему вылетать. Должен же он кому-то передать полученную от нас информацию.

– На всякий случай я предупрежу шефа полиции, – поднял трубку телефона Хайдар. – Мы с ним старинные приятели и каждую субботу играем в гольф.

– Агент русской разведки на территории Кении – это скверно! – Ибрагим неприязненно поморщился. – Полагаю, что вас даже каким-то образом поощрят.

Глава 4

СКАЖЕТЕ, ЧТО ОН ЗАСТРЕЛИЛСЯ

Казаи вышел из дома Хайдара и направился к припаркованному автомобилю. Впечатление от разговора было тяжелым. Беседа пошла совершенно не так, как планировалась, а ее конец и вовсе получился скомканным, словно Хайдар просто хотел избавиться от своего гостя. И вдобавок ко всему оставалось ощущение, что за ним пристально наблюдают. Приостановившись, Казаи даже хотел обернуться, но потом, пересилив себя, пошел дальше, стараясь придать походке как можно больше беспечности.

Распахнув дверцу «Ситроена», он плюхнулся в мягкое кожаное кресло. Ситуацию следовало тщательно обдумать, и желательно в тишине. Подавляя в себе соблазн бросить прощальный взгляд на дом, он отъехал в парковую зону и заглушил двигатель.

Время спрессовалось до одного дня, в течение которого предстояло сделать массу различных дел. Создавалось ощущение, что кто-то специально создал ему цейтнот, вынуждая совершить роковую ошибку. Важно не скатиться до суетливых действий и точно просчитать все.

Итак, что произошло?..

Разговора как такового не получилось. Сложилось чувство, что его привели на смотрины. Стоп! В этом что-то есть. Может, действительно так оно и было? Казаи закрыл глаза, пытаясь мысленно воспроизвести обстановку гостиной. Сразу напротив порога была широкая лестница, ведущая на второй этаж; по левую сторону от нее две двери, с противоположной стороны еще одна; четыре окна, с которых просматривался замечательный вид на манговую рощицу; занавеска…

Занавеска!

Почему в углу гостиной висела занавеска? В этом месте ее просто не должно быть. Ему, когда он вошел в дом, это показалось весьма странным – занавеска выглядела совершенно лишней и просто не вписывалась в обстановку гостиной. Ведь за ней не было ни комнаты, ни окна, там могла быть только ниша, в которой мог укрываться человек, чтобы слушать разговор гостя и хозяина. Тем более странным выглядело то, что в какой-то момент занавеска слегка колыхнулась, словно ее потревожил ветер. Впрочем, такое могло случиться, если некто, тайно стоявший за занавеской, случайно дотронулся до нее. Тогда Казаи не обратил на это внимания, больше был сосредоточен на содержании напряженного разговора, но теперь осознал – его внимательно изучали. Стало понятно, что человек, спрятавшийся за занавеской, был его враг и именно он вынуждал его на совершение дальнейших ошибок.

Не дождетесь!

Где же он мог проколоться? Впрочем, теперь это уже и неважно. Небольшую помарочку он мог совершить в дюжине стран, в которых ему пришлось побывать за последние десять лет. Первое, что нужно сделать, – забрать контейнер с ответом, завтра такой возможности может не представиться. Потом информацию нужно расшифровать и передать ее Джону Эйросу. Вот последнее сделать будет весьма непросто, не засветив при этом контактера. Надо что-то придумать. Ну а потом уже отправляться в Сомали.

Принятое решение внесло в душу некоторое успокоение. Запустив двигатель автомобиля, Казаи двинулся в сторону парка. В этот день фортуна благоволила ему: он не попал ни в одну из пробок и только один раз остановился на красный свет, так что к городскому парку подъехал через пятнадцать минут. Если кто-то сейчас и дышал ему в спину, пытаясь установить, куда же это он так спешит, то ему придется изрядно поломать голову. Вряд ли им что-то удастся выяснить, скорее всего, его поведение спишут на некоторое чудачество.

Размеренной походкой праздного гуляки Казаи прошелся по главной аллее, после чего свернул на боковую, в конце которой стояла скамейка с контейнером. Место удобно было еще и тем, что если за ним кто-то следил, он непременно приметит его на пустынной аллее.

Устроившись на лавке, Казаи вытащил пачку сигарет. Вдумчиво закурил. Внимательно осмотрелся: вокруг ничего такого, что могло бы насторожить. Уронив зажигалку, он оперся на край скамейки и тотчас почувствовал пальцами, что контейнер находится на прежнем месте. Ему понадобилась всего-то доля секунды, чтобы нажать на правый краешек контейнера. Тотчас отлипнув, закладка оказалась в его ладони. Теперь очередь за зажигалкой: потянувшись, он поднял ее с земли и вместе с контейнером сунул в нагрудный карман рубашки.

Сигареты ровно на три затяжки, теперь можно не торопиться, дело сделано; оставалось лишь глазеть по сторонам и получать удовольствие от горьковатого дыма.

Докурив, Казаи швырнул сигарету и заторопился к выходу.

Добравшись до дома, он заперся в своем кабинете и принялся расшифровывать послание. Нельзя было сказать, что оно его озадачило, но все же заставило крепко призадуматься. Впрочем, это уже не его проблемы. Сам он всего лишь инструмент для передачи информации, а там пускай решают другие.

Расшифровав письмо, резидент сунул его в карман. Для Джона Эйроса имелась еще одна важная информация. Ее нужно было срочно передать. Сделать самостоятельно Казани этого не мог по одной простой причине: за ним могло быть установлено наблюдение. А что, если подключить к операции Миранду? Нельзя сказать, что эта мысль пришла к нему неожиданно: Казаи уже давно нуждался в помощнике, так почему бы не начать именно сегодня?

С кухни доносился ее негромкий голос: женщина что-то напевала и стучала ножом по разделочной доске; кажется, на обед планируется отбивная телятина.

Казаи прошел в кухню. Миранда, увлеченная готовкой, даже не заметила его прихода. Изящная, но крепко сбитая, с тонкой талией и поэтому казавшаяся необыкновенно хрупкой, она всегда притягивала взгляды мужчин. Так что можно сказать, что ему невероятно повезло и он отхватил у жизни едва ли не главный приз. Вот только невозможно было определить ее национальность. Сама она говорила, что по происхождению коренная шведка, но у Казаи было немало поводов усомниться в этом. Хотя бы даже потому, что у Миранды была смуглая кожа, никак не свойственная жителям Скандинавии. Хотя если разобраться, то в последние годы в Европе перемешалось столько кровей, можно было подумать, что началось очередное переселение народов.

– Миранда, – негромко сказал Казаи.

Его голос слегка дрогнул, выдавая внутреннее напряжение. Очевидно, неожиданную перемену в его настроении почувствовала и женщина – оторвавшись от стряпни, она посмотрела на него с заинтересованной настороженностью.

– Да, слушаю тебя… Ты что-то хотел мне сказать?

Во взгляде Миранды произошла какая-то перемена. Нельзя сказать, что она вдруг стала смотреть на него как-то по-другому, просто в глубине ее зрачков вспыхнул огонек, которого он прежде не замечал.

– Чего же ты молчишь? – поторопила его Миранда.

Казаи расслабленно улыбнулся. Решение было принято. Одно из золотых правил разведки гласило: не доверяй непроверенным людям, как бы хорошо ты к ним ни относился, ведь они могут быть всего лишь винтиками в многоходовой разведывательной операции.

– Ты сегодня просто потрясающе выглядишь!

Девушка лишь пожала плечами:

– Я всегда потрясающе выгляжу. Ты мне хотел сказать только это?

Она от него явно чего-то ожидала: уж не приглашения ли к венцу?

– Ну почему же, – Казаи подошел к Миранде и обнял ее за плечи. – Надеюсь, что скоро у нас будет потрясающий ужин. Вечером я улетаю.

– Куда? – встрепенулась Миранда.

– В Сомали.

– Этого еще не хватало, – хмуро буркнула Миранда. – Почему твой шеф не отправит тебя куда-нибудь на Средиземноморье или на Бали, а отсылает все время туда, где нормальному человеку просто невозможно жить?

Неожиданно зазвонил телефон, лежавший на столе.

– Это тебя, – указал Казаи на дребезжащий телефон, радуясь, что таким образом можно завершить беседу.

Подняв телефон, Миранда произнесла:

– Слушаю.

Казаи прикрыл за собой дверь. Ясно одно – Миранда отпадает. Следует довериться собственной интуиции; это немногое, что досталось человеку от первобытных предков. Как правило, интуиция не подводит.

Вытащив шифровку, Казаи тщательно осмотрел комнату, а потом, завернув шифровку в пластиковый пакетик, сунул за плинтус. Вряд ли кто-либо будет ковыряться в его вещах, а уж если надумает, то ничего не отыщет; и уж мало кому может прийти в голову искать что-то за плинтусом.

Неожиданно его посетила отчаянная мысль: а что, если сейчас отправиться прямо в российское посольство? Здание посольства находится недалеко от его дома, в каких-то трех кварталах, а уж там разобрались бы, что делать с полученной информацией.

Он подошел к окну. Город продолжал жить, как и прежде, совершенно не подозревая о его тревогах. Неожиданно внимание Казаи привлекли трое мужчин, целеустремленно двигавшихся по направлению к его дому. На их лицах отображалось нечто такое, что выделяло их среди остальных прохожих. Выходит, что он просчитался и за ним пришли значительно раньше, чем он рассчитывал. У него оставалось ровно три минуты, чтобы уйти. Этого времени вполне достаточно, чтобы спуститься по черному ходу и затеряться в толпе на улице. Еще минуту нужно отвести на то, чтобы уговорить женщину оторваться от своих отбивных и без промедления следовать за ним.

– Миранда! – шагнул он к двери.

Неожиданно дверь распахнулась, и Казаи увидел на пороге Миранду, сжимавшую в руке пистолет. Сейчас в ней не было ничего от той милой женщины, которой она была всего-то несколько минут назад. Изменился не только ее взгляд, сделавшийся жестким, она сама теперь выглядела совершенно другим человеком.

Верилось, что за ее плечами богатая биография.

– Ты куда? – ее голос прозвучал спокойно.

Именно таким голосом, точно с такими же интонациями она позвала его сегодня к завтраку. Похоже, что в этот раз любимая женщина приготовила для него угощение погорячее.

Казаи невольно отступил назад. А Миранда, прикрыв за собой дверь, прошла в комнату. Казаи почувствовал себя обманутым: видно, нечто подобное испытывает птица, оказавшаяся в силках.

– Ты не со мной?

– Извини, милый, но я никогда не была с тобой.

– Мне казалось иначе.

– Ты ошибался – впрочем, как и другие мужчины. Я не была с тобой даже одного дня, – произнесла женщина. – Я просто присматривала за тобой.

– Со дня нашего знакомства в Париже?

– Да. Тебя просчитали.

– Но там нам было хорошо.

– Не стану спорить. Но теперь это уже неважно.

– Прежде я никогда так не ошибался… В женщинах.

– Возможно. Просто сейчас тебе очень не повезло.

Глупо было бросаться на женщину, чтобы отнять у нее оружие. Отчего-то верилось, что Миранда не промахнется. Но еще глупее было стоять под стволом пистолета, направленного в голову, и дожидаться, когда же она нажмет на курок.

– Я хотел предложить тебе уйти вместе, – попытался Казаи воспользоваться последним шансом.

Миранда отрицательно покачала головой.

– Ничего не выйдет, дорогой, так надо. Нам с тобой в разные стороны.

На лестнице послышались громкие шаги, еще через несколько секунд непрошеные гости постучатся в дверь. Неужели все кончено? Глупо, конечно, получается, но если подумать, то вся жизнь состоит вот из таких никчемных мелочей и глупых поступков.

– Мне казалось, что между нами было настоящее чувство.

Женщина выглядела непреклонной.

– Тебе только показалось, милый. Женщины умеют притворяться. Неужели ты этого не знал?

– Миранда….

– Ты ошибся и здесь, меня зовут не Миранда, – все тем же спокойным голосом отозвалась она. – Мое имя Федан. Неужели ты думал, что женщины не бывают воинами Аллаха?

– Мне жаль.

– Мне тоже. Ты был хорошим любовником.

В какой-то момент женщина слегка отвела пистолет. Казаи, стараясь не упустить единственного шанса, предоставленного судьбой, схватил со стола стакан, швырнул его в женщину и рванулся вперед, чтобы вырвать пистолет из рук той, которую любил. Но что-то необыкновенно тяжелое ударило ему в грудь, сбив с ног.

А дальше на него обрушилась темнота.

Выстрел прозвучал одновременно с ударами в дверь.

– Откройте! – голос прозвучал по-хозяйски громко.

Миранда положила пистолет на стул и подошла к убитому. С минуту женщина смотрела в застывшее лицо, которое еще утром покрывала горячими поцелуями. Заглянула глубоко в себя, пытаясь отыскать нечто похожее хоть на какое-то чувство, но не нашла ничего. Лишь холод, но он не в счет.

Стянув со стола скатерть, она накрыла неподвижное тело. Потом взяла телефон и набрала номер.

– Его больше нет.

– Ты сделала все, что нужно, девочка. Аллах акбар!

– Аллах акбар!

И пошла открывать дверь.

– Где он? – ворвался начальник полиции.

– В соседней комнате.

Стуча каблуками, мужчины уверенно пересекли зал и вошли в спальную комнату.

– Проклятье! – раздался раздосадованный вопль. – Он же мертв!

– А вы что хотели?

Начальник полиции посмотрел на женщину, стоявшую в дверях. А ведь кто-то любит именно таких: разодетых, как кукла Барби, и столь же бездушных…. Интересно, какая мысль посетила покойника перед тем, как он схлопотал пулю от женщины, которую час назад сжимал в своих объятиях?

– Надо было бы его допросить, – невесело буркнул начальник полиции. – Будет слишком много разговоров, а потом журналисты….

– Опечатайте комнату, а журналистам скажете, что он застрелился.

Начальник полиции нахмурился: а эта женщина умеет распоряжаться мужчинами. В одном она права: комнату придется опечатать, а произошедшее представить несчастным случаем. Во всяком случае, сумма, которую озвучили ему час назад за закрытие этого дела, позволяла пренебречь некоторыми условностями.

– Мадам, – хмуро обронил начальник, – кажется, на кухне у вас подгорает мясо. Вы бы занялись непосредственно своим делом, а мы займемся своим.

– Разумеется, – улыбнувшись, сказала Миранда, немедленно удалившись на кухню.

Глава 5

НОЧНАЯ ПРОГУЛКА

На встречу с резидентом Невзоров пришел в точно назначенное время. Этот уголок парка, как и в их предыдущую встречу, был пустынным. Только по соседней аллее, взявшись за руки, раскатывала на роликовых коньках молодая красивая пара. Смотреть на них было приятно: потому что – молодые, потому что – счастливые, потому что – вся жизнь впереди.

Однако ожидание перевалило уже за пятнадцать минут, а Ивана все не было. Возможно, при других обстоятельствах Невзоров просто поднялся бы со скамьи и пошел в свою сторону, но информация, которую он рассчитывал получить, заставляла его проявлять терпение.

Его взгляд упал на газету, лежавшую на противоположном конце скамейки. Ее оставил кто-то из тех немногих, заглядывающих в эту часть парка. Внимание Невзорова привлек броский заголовок на первой странице: «Неожиданное самоубийство: полиция теряется в догадках». Хоть бы газету почитать в ожидании, глядишь, и время потянется не столь томительно.

Взяв газету, Невзоров увидел фотографию, с которой на него смотрел Казаи Менелик. Рядом был помещен снимок с большим увеличением, на котором было запечатлено неподвижное тело, на голову небрежно была наброшена какая-то белая материя, а под фотографиями имелось короткое сообщение: «Вчера вечером на улице Свободы, дом 18, было обнаружено тело мужчины, предположительно покончившего жизнь самоубийством. Что именно заставило его свести счеты с жизнью, выясняет полиция».

Отшвырнув газету, Невзоров невидяще посмотрел прямо перед собой. Отчего-то сделалось зябко. Поежившись, он поднялся со скамьи и зашагал к выходу.

* * *

Понемногу на город опустилась ночь, будто бы накрыла дома черной материей. Ночь была настолько темной и душной, что невольно возникало ощущение, что находишься под ватным одеялом. Хотелось как-то освободиться от него, сбросить с себя, вдохнуть живительной прохлады, да не тут-то было!

Невзоров посмотрел на часы. Минутная стрелка уверенно преодолела полночь и приближалась к четверти первого. Последние пять часов для него были особенно утомительными и исполненными нехорошими ожиданиями. Однако его дверь не сотрясалась от стука, персонал гостиницы был, как и прежде, предельно любезен, и вообще для него ровным счетом ничего не изменилось. Надев темные брюки и черную рубашку, Невзоров вышел из комнаты.

У регистратуры его окликнула хорошенькая консьержка:

– Мистер Эйрос, вы решили прогуляться?

Невзоров с удивлением обернулся: а это что еще за новости? С каких это пор следует давать отчет дежурным?

– Да-а… Решил немного подышать свежим воздухом. Здесь он у вас на удивление хорош.

– В это время в Найроби небезопасно. Будьте осторожны.

– Я ненадолго и буду все время около гостиницы. Но все равно спасибо.

От гостиницы до улицы Свободы всего-то пятнадцать минут быстрого шага, так что прогулка не займет слишком много времени.

У перекрестка Олег увидел группу чернокожих молодых парней, которые проводили его удивленными взглядами. Возможно, что в их практике подобное случилось впервые, чтобы белый человек, не опасаясь быть ограбленным, шарахался по городу в одиночестве, причем в одном из самых криминальных районов. Вероятно, они отдали должное его безрассудству – может, поэтому не направились следом.

Что ж, тем лучше для них.

Через улицу Невзоров увидел, как четверо подростков раздевают прохожего. Мужчина безропотно снял рубашку, потом, так же молча, стянул с себя штаны. Добираться до дома в одних трусах ему будет крайне неловко, да и прохладно, пожалуй, но уж это куда лучше, чем не добраться до дома совсем.

А вот и нужный ему дом.

Невзоров уверенно вошел в подъезд, поднялся на второй этаж, на котором находилась квартира Казаи Менелик. И осмотрелся. Ни полицейской засады, ни толпы громил – ровным счетом ничего такого, из-за чего можно было бы дать деру. На двери была наклеена широкая бумажная лента, такой обычно и опечатывают квартиры.

Вытащив из кармана нож, Невзоров аккуратно срезал печать. Теперь очередь за замком. Он был слабенький, и всего-то один. Хотя в таком районе следовало бы обзавестись бронированными дверями. Сунув отмычку в замочную скважину, Олег нащупал «собачку» и слегка надавил на нее. Почувствовал, как поддается «язычок». Еще одно небольшое усилие, и замок сдался, негромко щелкнув.

Невзоров вошел в комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Было темно, как в склепе, вот только, пожалуй, не так прохладно. Вытащив из кармана небольшой фонарик, он посветил узким лучом перед собой, раздвинув темноту. Теперь темень не выглядела столь вязкой. Расплывающийся луч скользнул по белой стене и застыл на полу неровным светлым пятном.

А это что еще такое?

Прямо в центре светового круга на дощатой поверхности он рассмотрел небольшое бурое пятно. Приблизившись, Невзоров принялся тщательно рассматривать его неровные расплывшиеся края. Такое впечатление, будто кто-то пролил в этом месте какой-то красящий раствор. Для верности Матвей провел по бурой поверхности ногтем, вдавливая волокна. Краска въелась. Так могла выглядеть только кровь. Вот оно как получается. Казаи Менелика убили именно на этом месте. Очевидно, пролежал он здесь не менее часа, так как кровь успела въесться в пол. Было и еще несколько бурых пятен, но это следы от ботинок большого размера: кто-то, наступив на лужицу крови, прошел через комнату и остановился у окна. Видно, простоял он здесь долго, потому что следов в обратную сторону не рассмотреть: кровь на подошвах успела подсохнуть.

Что же он здесь делал? Просто стоял и смотрел в окно или, может быть, с кем-то разговаривал? Впрочем, теперь это уже не установить.

Такие профессионалы, как Казаи Менелик, просто так не уходят. Он должен был оставить после себя хоть что-то, что могло бы пролить свет на столь неожиданный провал.

Невзоров прошелся по комнате, лучом фонаря тщательно осветил стены. Ровным счетом ничего такого, что могло бы вызвать интерес. Заглянул даже за две небольшие картины, висевшие на стенах. И снова ничего.

Невзоров не знал, что именно искал, но был убежден, что комната с секретом. Затем более тщательно, стараясь не пропустить ни малейшего уголка, принялся щупать лучом пространство. И тут его внимание привлек небольшой кусочек бумаги, торчавший из-за плинтуса. Возможно, что он не обратил бы на него внимания, если бы не крохотный осколок стекла, блеснувший рядом. А стекляшка-то от граненого стакана. Странно, нигде ни осколка, а вот здесь обнаружился. Похоже, что комнату очень тщательно прибирали, прежде чем опечатали.

Потянув за уголок, Олег вытащил пакетик. Сердце учащенно забилось: в пакетике находился небольшой клочок бумаги, сложенный вчетверо. Он вытащил бумагу и стал вчитываться в неровные строчки. Прочитав до конца, вытащил зажигалку и поджег бумагу.

Иван погиб не напрасно.

Глава 6

АЛМАЗ «НЕБО СОМАЛИ»

Заседание проходило в просторном кабинете вице-адмирала Головина. Бросив в аквариум щепотку мотыля, адмирал некоторое время следил за тем, как крупные вуалехвосты пожирали корм, после чего вернулся на свое место.

Вице-адмирал Головин и контр-адмирал Шестаков сидели в креслах, напротив экрана. Степанов, который сегодня делал доклад, зажав пульт в руках, стоял немного в стороне.

– Доложите о результатах, – сказал вице-адмирал, посмотрев на Степанова.

Михаил Викторович поправил китель и подошел к экрану.

– Невзоров пытался связаться с нашим агентом в Найроби, но на квартире его ожидала засада. Он просто чудом избежал ареста.

– Значит, агент провален?

– Именно так, товарищ вице-адмирал. Мы пытаемся узнать о его судьбе, но безуспешно. Скорее всего, его уже просто нет в живых. Тогда Невзоров использовал запасной вариант – вышел напрямую на резидента.

– Вы говорите об Иване?

– Именно так.

Вице-адмирал кивнул:

– Хорошо. И что там?

– Через Ивана Невзоров передал информацию в центр, что пираты обладают большим военным потенциалом. У них очень прочные связи с Аль-Каидой, которая затевает в Аденском заливе что-то серьезное. Что именно, пока неизвестно… Предположительно, они хотят взорвать или захватить американский контейнеровоз, который должен перевозить атомное оружие.

– Хм…

– Но можно выяснить их намерения, захватив в плен Юсуфа Ахмеда. Именно он выполняет поручения Ибрагима, одного из руководителей Аль-Каиды.

– Как выглядит этот Ибрагим?

– Нам неизвестно. Неизвестно и откуда он родом. Но есть информация, что одно время он учился в России. Возможно, под другим именем.

– Не мешало бы выяснить. Ладно, дальше… Ты говоришь об операции «Небо Сомали», которую разработал Невзоров?

– Так точно. Я детально ознакомился с шифровкой.

– И каково твое мнение?

– Весьма дельная. В духе Невзорова.

– «Небо Сомали»… Если я не ошибаюсь, есть такой камень в Алмазном фонде.

– Совершенно верно, товарищ вице-адмирал. У клана Дарод, к которому принадлежит и сам Юсуф, к нему мистическое отношение. Когда-то он принадлежал их племени, но потом в результате сложного обмена, закладов и выкупов алмаз перекочевал в Россию. Но сомалийцы не теряют надежды вернуть его обратно. Если мы начнем намеченную операцию, то смею предположить, что мы сумеем выманить Юсуфа Ахмеда, а впоследствии и захватить его. Он вполне достойная фигура для торга. В случае необходимости мы можем обменять его на Анастасию Ефимцеву и Дмитрия Тимина, ее мужа.

Вице-адмирал Головин угрюмо кивнул. Анастасия была дочерью Павла Егоровича Ефимцева, одного из богатейших людей России, олигарха, человека влиятельного, пользующегося уважением как в деловых кругах, так и среди политиков. Так что при желании Ефимцев мог попортить кровь любому вне зависимости от ранга и чина. Но самое главное – он был однокашником вице-адмирала.

В освобождение Анастасии и ее мужа были втянуты очень серьезные люди, подключены международные политические связи, однако результатов пока не было. Пираты настаивали на огромном выкупе, но даже в случае его передачи отсутствовали гарантии того, что они отпустят супругов с миром.

Павел Ефимцев обратился в военно-морскую разведку, к своему приятелю, чтобы тот помог вызволить дочь. Именно после этого разговора в Сомали – под видом английского журналиста Джона Эйроса – был направлен кадровый разведчик Олег Невзоров, чтобы разобраться на месте и помочь в ее освобождении. Но, прибыв в Сомалийскую республику, Невзоров вдруг понял, что в Аденском заливе планируется какая-то крупная акция, в которой заложников решили задействовать в качестве разменной монеты.

Вице-адмирал с горечью думал о том, что беды могло бы не произойти, если бы не бесшабашность молодой пары: вместо круиза по Средиземноморью на комфортабельном теплоходе, на котором молодые люди могли бы отправиться в свадебное путешествие и провести медовый месяц, они вдруг решили идти на яхте в Аденский залив, кишащий пиратами.

И вот результат!

Уже не доверяя военной разведке, Ефимцев самостоятельно предпринимал шаги по освобождению дочери. Зная своего приятеля, вице-адмирал понимал, что его безрассудность может только лишь усугубить и без того тяжелое положение.

В истории с захватом Анастасии Ефимцевой многое было непонятно. Как утверждал сам Павел Егорович, все приготовления к путешествию проводились в строжайшей тайне, однако у военно-морской разведки имелись серьезные основания полагать, что о передвижении яхты знали с самого начала и контролировали ее задолго до подхода к Суэцкому каналу.

С этим тоже предстояло разобраться. Не исключено, что утечка информации произошла из ближайшего окружения Ефимцева, а следовательно, и ему самому грозит немалая опасность.

Вице-адмирал Головин невольно вздохнул. Так безрассудно могла поступить только дочь олигарха, не имеющая представления, что такое чувство опасности. И теперь приходится напрягать как официальные каналы, так и неофициальные, чтобы вытащить ее из сомалийского плена.

– Можно посмотреть, что это за алмаз? – спросил контр-адмирал Шестаков. – Мне приходилось слышать о нем, но вот видеть не довелось.

– Пожалуйста.

Степанов нажал кнопку пульта, и на экране появилось изображение крупного голубого камня. Его цвет действительно напоминал голубое небо. Правда, внешне на алмаз камень походил мало: грушевидной невыразительной формы, грани отсутствовали. На его ценность могла указывать разве что абсолютная прозрачность, да еще лучик света, спрятавшийся внутри камня небольшой сверкающей искоркой.

– Впечатляет. Какого он размера?

– С детский кулачок.

– И сколько же это в каратах?

– Что-то около трехсот каратов, – сообщил Степанов со значением. – Другого такого алмаза не существует во всем мире.

– Как предлагается провести операцию?

– В средствах массовой информации мы должны организовать публикации, что часть Алмазного фонда подготовлена для демонстрации в странах Африки и Азии. Среди экспонатов будет знаменитый алмаз «Небо Сомали». Первой страной, где покажут коллекцию, станет Йемен.

– Дезинформация здесь не пройдет…

– Все должно быть на полном серьезе, ведь террористам несложно будет выяснить, действительно ли планируется выставка алмазов.

– Так, значит, вы предлагаете вывезти коллекцию? – задумчиво спросил Головин.

– Да. У нас нет иного выбора.

– Ну, предположим, выбор всегда есть… Хотя, возможно, вы и правы. Нам придется договариваться с принимающей стороной, могут возникнуть сложности организационного характера. Но полагаю, что эта проблема решаема и вряд ли кто откажется от предложения посмотреть российские алмазы. Но почему же первой страной должен быть именно Йемен? – спросил Шестаков.

– В какой-то степени побережье вблизи Йемена является сферой влияния сомалийских пиратов. Только за последние три недели в водах Йемена пиратами было захвачено десять судов, среди которых три пассажирских. Среди них океанический лайнер, принадлежащий Франции. Французское правительство пытается вести диалог с пиратами, но пока безрезультатно. – Степанов поменял картинку. – Мы запустим сообщение о том, что коллекция Алмазного фонда в силу ее чрезвычайно ценности отправится морем, через Суэцкий канал. Уверен, за кораблем будет установлено наблюдение. Пираты не оставят его даже на минуту. Мой план таков… Вряд ли пираты отважатся напасть на судно где-нибудь в Средиземном море или в районе Суэцкого канала. Скорее всего, нападение произойдет в Аденском заливе, где они чувствуют себя как дома и где до настоящего времени не получили должного отпора. Как только судно войдет в Аденский залив и направится к берегам Йемена, оно будет немедленно атаковано. Мне думается, что это произойдет у берега, вдали от транспортного коридора, контролируемого международными военно-морскими силами. Пираты направят в эту часть залива свою флотилию и впоследствии будут уничтожены. Нам же нужно быть готовым к атаке и следует привлечь к операции подводные лодки, морской десант….

– Ну-ну, – неодобрительно покачал головой вице-адмирал. – Вы говорите так, как будто бы мы собираемся проводить военную операцию. Это нам совершенно не нужно – во-первых. А во-вторых, кто разрешит нам разворачивать здесь военные силы? Ведь существуют же международные конвенции. Так что нам предстоит действовать как-то поскромнее, что ли… Предлагаю отказаться от военного сопровождения корабля. Все, что нужно для захвата Юсуфа и его людей, должно находиться на самом корабле. А хитрости и смекалки нам не занимать. Что же касается средств массовой информации, думаю, что за этим делом не станет. О предстоящей выставке объявят даже по Первому каналу телевидения.

– А если Юсуф Ахмед не поверит?

– Если не поверит, то всегда может обратиться за информацией к собственным источникам. Пожалуй, сложнее всего будет договариваться с Алмазным фондом. – Вице-адмирал на минуту задумался. – Но этот вопрос тоже решаем. Насколько мне известно, в Алмазном фонде существуют копии всех камней, так что можно будет воспользоваться именно ими. Для такого дела они нам не откажут. Давайте закончим на этом, – ладони вице-адмирала плавно улеглись на зеленое сукно стола.

– У меня есть информация, что Ефимцев сегодня вылетел в Лондон.

– Ах, вот оно что… Держите его под наблюдением, мы должны знать о каждом его шаге.

Глава 7

КЛИЕНТЫ МЕНЯ ОЧЕНЬ ЦЕНЯТ

Квартиру, в которой «застрелился» Казаи Менелик, было решено поставить под круглосуточное наблюдение. По мнению Фаруха, решение было бессмысленным (кто же осмелится вламываться в опечатанную квартиру!), но как показывал личный опыт, перечить начальству – дело рискованное, чреватое плохими последствиями. Оставалось делать вид, что занимаешься чрезвычайно нужным делом, хотя в действительности торопишь день, воспринимая дежурство как каторжные работы.

В первую ночь Фарух с трудом дотянул до утра, дожидаясь смены, передумав при этом обо всем на свете. Не окажись он в ту ночь на дежурстве, так никогда бы не сумел понять, что время может идти столь медленно. На вторые сутки он решил не быть таким болваном и надумал скрасить дежурство в обществе молоденькой девицы, одной из тех, что шастали по улице из конца в конец в коротких красных обтягивающих юбчонках. Фарух даже присмотрел одну из них: на вид ей было не более шестнадцати, ее выделяли развитая грудь и капризные пухлые губы. Несколько раз она проходила мимо его машины, многозначительно посматривая в его сторону, а однажды даже заглянула в приспущенное окно и откровенно поинтересовалась: не желает ли офицер развлечься?

Офицер желал, но в тот момент чувство долга пересилило все возрастающее влечение. Но сейчас Фарух понимал, что сидеть в машине под окнами опечатанной квартиры – всего лишь пустая трата времени, и больше он не упустит возможности весело скоротать ночку.

Сразу с заходом солнца он подогнал машину к дому: выбрав именно такой угол обзора, с которого можно было бы хорошо рассмотреть подъезд (кто знает, какая птица туда может впорхнуть) и окна квартиры. Вышел из машины и поднялся к опечатанной квартире. Дверь еще издали привлекала к себе внимание длинными крест-накрест заклеенными лентами. Печати были на месте. Народ в этом доме жил законопослушный, так что жильцы шарахались от опальной квартиры, как от места, проклятого колдунами Вуду.

Довольно хмыкнув, Фарух вернулся к машине. Совсем скоро сгустились сумерки и как-то незаметно перешагнули в кромешную ночь. Куда-то подевались прохожие, которые еще какой-то час назад создавали на тротуарах нешуточную толчею. На работу вышли проститутки, гордо выставляя напоказ захватывающие прелести. Несколько раз к его машине подходили девицы с предложением оказать услуги, но Фарух сдержанно отказывался, ожидая уже знакомую девочку с капризными пухлыми губами. Но она, как назло, куда-то запропастилась. И когда чаша ожидания переполнилась, он вышел из машины и подошел к приземистой проститутке с крашеными волосами, стоящей на углу неподалеку.

– Послушай, красавица, тут у вас работала одна девушка…

– Как она выглядела, мистер? – по-деловому осведомилась женщина.

– Молодая такая, лет шестнадцати, высокая. Немного повыше тебя. У нее губы такие капризные.

Проститутка понимающе улыбнулась:

– А у тебя, парень, неплохой вкус. А я-то все голову ломаю, кого ты тут поджидаешь? Она ведь еще не со всяким пойдет… Может, мы с тобой поразвлечемся? – Девушка шагнула вперед, коснувшись его плеча. – Я не хуже ее, я такая же горячая.

Фарух отстранился:

– Нисколько не сомневаюсь, мадам, но мне нужна эта девушка. Может, ты все-таки скажешь, как ее зовут и как мне ее найти?

Девушка обиженно фыркнула:

– А ты, я вижу, упрямый! Ее зовут Анджела… Джонни! – крикнула она куда-то в глубокую темноту.

Из-за угла вышел могучий негр мрачноватого вида.

– Тут интересуются Анджелой… – Едва кивнув, негр удалился. – Не беспокойтесь, мистер, скоро ее приведут. Кажется, она сейчас немного занята, но это ненадолго. – Видно, на его лице отобразились какие-то эмоции, потому что в следующую секунду она поспешно добавила: – Вы не отчаивайтесь. Что поделаешь, девочка она красивая, вот потому и пользуется спросом. Зарабатывает много. Я тоже когда-то была такой. – И с явной надеждой, заглядывая ему в лицо, произнесла: – У нас есть еще время; может быть, мы что-нибудь придумаем?

– Я все-таки подожду, – сдержанно отреагировал Фарух и отошел к машине.

Вахта продолжалась. За то время, пока он торчал под окнами квартиры, в подъезд так никто и не заходил. Да и сами окна выглядели как-то уж чересчур «необитаемо».

Ожидание не затянулось; через каких-то минут десять в окошко легко постучались, и мягкий девичий голос поинтересовался:

– Вы меня разыскивали, мистер?

Фарух обернулся: на него весело взирали чистые девичьи глаза. Женщины – удивительные существа, они могут выглядеть совершенными ангелами даже в том случае, когда предаются порокам. В броской внешности Анджелы не было даже намека на свершившийся несколькими минутами назад грех. Встретишь такую девицу где-нибудь на улице, так обязательно захочешь пригласить ее на чашку кофе, а там и до женитьбы недалеко.

– Разыскивал, детка.… Кажется, тебя зовут Анджела?

– Верно.

– Садись в машину, у меня к тебе есть разговор.

– Но мы еще не обговорили условия нашего разговора, мистер, – заметила девушка, недоверчиво прищурившись.

Фарух усмехнулся: сразу стало понятно, что у нее имеется негативный опыт в отношениях с клиентами. Девица была из тех, кто предпочитает брать деньги вперед.

– У тебя деловая хватка, детка. Уверен, что на этом поприще ты сумеешь сделать неплохую карьеру. Может быть, даже откроешь публичный дом и станешь распоряжаться девочками.

Девушка капризно надула губы:

– У меня совершенно другие планы, мистер. Мне бы хотелось окрутить такого красавчика, как вы. Желательно, чтобы он был еще и богатым. А потом нарожать ему кучу детишек и зажить с ним счастливо.

– С твоей пронырливостью у тебя это получится, уверяю!

– Мистер, мы только разговариваем, но еще не обговорили цену, – напомнила Анджела. – Наши сутенеры этого не любят.

– Так сколько ты стоишь, девочка?

– Двести пятьдесят долларов, мистер!

– Однако! За такие деньги можно купить целую толпу девочек.

– Но они будут не такими милыми и ласковыми, как я, – заметила Анджела. Фарух невольно заулыбался, любуясь ею. Похоже, что она знала себе цену. – А все хорошее всегда стоит очень дорого.

– Не буду с тобой спорить. Так и быть, сдаюсь! Ты умеешь договариваться!

– Но деньги я беру вперед!

– Меня это не пугает. – Фарух полез в карман. Отсчитав доллары, он протянул их девушке. – Можешь не пересчитывать, здесь все точно.

Фарух обратил внимание на то, с каким достоинством девушка взяла деньги, словно делала ему одолжение. Упрятав их в складках блузки, отворила дверь машины.

– У вас здесь мягко, мистер, – произнесла девушка, присаживаясь в кресло на переднее сиденье. – И пахнет кожей.

– Это потому, что машина новая. Послушай, детка, к чему все эти разговоры? Ты ведь такая деловая…

– Что вы желаете, мистер? – действительно по-деловому осведомилась девушка.

– Понимаешь, мне бы не хотелось светить здесь, на улице, голой задницей. Так что попробуй ублажить моего дружка своими губками. Выглядят они у тебя очень многообещающе.

– Я поняла вас, мистер, – произнесла девушка. – Только за такую работу клиенты обычно доплачивают мне премиальные.

– Однако! Умеешь ты разводить клиентов, – невольно еще раз подивился Фарух ее деловой хватке. – Если судить по твоим мозгам, ты значительно старше, чем выглядишь. И прошу тебя не торопиться, у нас впереди еще много времени.

Вжикнула «молния» на брюках.

– Хорошо, мистер. Обещаю, что вы останетесь довольны. И еще будете приходить ко мне не раз. Клиенты меня очень ценят.

– Не сомневаюсь, детка.

Фарух почувствовал теплое и мягкое прикосновение и едва удержался, чтобы не застонать от удовольствия. Девушка не слукавила – в своем деле она была большой мастерицей. Фарух невольно расслабился. В таком состоянии можно просидеть хоть до самого утра – глядишь, время пройдет значительно быстрее.

– Не торопись, детка, – расслабленно наставлял Фарух. – Ты – умница!

Он уже отругал себя за то, что прошедшую ночь провел столь бездарно: если бы рядом была эта милая девочка, глядишь, дежурство бы не растянулось в вечность. Расслабляться особенно не стоило: как полицейский он мог припомнить немало случаев, когда клиент получал по голове в тот самый момент, когда проститутка доставляла ему удовольствие. Бывает, что грабитель и шлюха действуют в паре. Невеселые мысли заставили его напрячься. Девушка слегка приподняла голову.

– Продолжай, милая, – положил Фарух ладонь на ее макушку. – У тебя отлично получается.

На душе отчего-то стало тревожно. Он оглянулся, словно хотел убедиться, не крадется ли кто к его машине. И в этот самый момент его внимание привлекли искры света, брызнувшие в окне.

Что за черт?! Этого не должно быть, ведь квартира опечатана!

Поначалу Фарух принял этот отблеск всего-то за отражение костра, что разожгли на пересечении улиц бродяги. Но уже в следующее мгновение огненные всполохи ударили в стекло, будто хотели выбраться из комнаты наружу.

В квартире определенно кто-то орудовал. Чего же он там выискивает?

– Стоп! – отодвинул Фарух девушку. – Мне нужно идти.

– Вы обещали мне добавить…

– Как-нибудь в следующий раз, – бросил Фарух, выскакивая из машины.

Забежав в подъезд, он вытащил пистолет и, вжавшись в стену, стал подниматься по лестнице. Добравшись до третьего этажа, осторожно выглянул из-за угла и посмотрел на дверь. На первый взгляд дверь оставалась запечатанной: ни одна из лент не была сорвана, но если всмотреться, то можно было заметить, что краешек ленты слегка приподнялся, а пластилиновая печать на косяке была чуть смазана.

Осторожно, стараясь не шуметь, он подошел к двери и слегка потянул за ручку. Неожиданно она распахнулась, и Фарух увидел высокого белого человека. Прежде чем полицейский успел вскинуть пистолет, он получил сильнейший удар в челюсть, отшвырнувший его на противоположную сторону лестничной площадки.

Фаруху еще хватило сил, чтобы подняться на четвереньки, но уже в следующую секунду он увидел прямо перед собой черную подошву с замысловатым рисунком и почувствовал, как хрустнула носовая перегородка.

Взвыв от боли, он ухватился руками за разбитое лицо, успев заметить, как неизвестный быстро спускается по лестнице. А еще через секунду хлопнула затворяемая дверь подъезда.

Глава 8

ПОХОРОНЫ НЕ ТЕРПЯТ СУЕТЫ

Старый Килимано был из племени масаев. В отличие от большинства своих соплеменников, не сумевших найти себя в городе, он устроился охранять дом богатого кенийца. В такой работе не было ничего зазорного: многие зажиточные кенийцы нанимали в охрану масаев. Они обладают воинственным характером. Однако сторожить чужое добро было делом скучноватым, и однажды он решил уйти от хозяина навсегда, прихватив при этом все ценности, которые только сумел отыскать. Впоследствии Килимано занимался тем, что обирал в городе туристов, а потом, скопив деньжат, купил старенькую машину и начал подвозить гостей столицы из аэропорта до города. Грабил их Килимано только в исключительных случаях, когда заведомо знал, что встречать их некому. Работал в паре, сообщая по рации своему сообщнику о выгодном клиенте. Тому оставалось только подкараулить незадачливого бедолагу на одной из улочек Найроби и обобрать до нитки.

Дело шло успешно. Килимано сумел скопить кое-какую сумму и рассчитывал стать преуспевающим человеком. Но три года назад его разыскал младший сын Мараби, заявив, что навсегда оставил саванну. А еще через несколько недель Килимано приобщил сына к своему ремеслу. Вскоре Мараби стал его надежным помощником.

В этот раз все шло как и обычно. В аэропорту Килимано подобрал высокого белого, который произвел на него весьма благоприятное впечатление. Решение созрело мгновенно: он высаживает его неподалеку от гостиницы, и тот будет вынужден идти до нее через заброшенную стройку. Именно в этом месте его должен будет ограбить Мараби.

Он так и сделал. Теперь надо было подождать. Время шло, но сын почему-то не давал о себе знать, и Килимано стали одолевать дурные предчувствия….

О смерти сына старик Килимано узнал на следующий день. Один из полицейских, оказывавший ему покровительство, позвонил на мобильный телефон и грустным голосом сообщил:

– У меня для тебя скверные новости, Килимано.

Предчувствие не обмануло.

– Что-то случилось с моим сыном? – дрогнувшим голосом спросил Килимано.

– Да… Его больше нет с нами. Он почему-то оказался в квартире, в которой не должен был быть. Ты можешь сказать, почему он там оказался?

– Могу… Его отправил туда один белый человек.

– Ты можешь сказать, как выглядел этот белый?

– Для меня все белые на одно лицо… Хотя нет, этот был какой-то особенный, он источал опасность. Прежде я не сталкивался с таким. Предупредил об этом и сына, но видно, не помогло.

– Ты можешь описать его поподробнее? – настаивал полицейский. – Это важно. Мы бы постарались отыскать его побыстрее.

– Я обязательно это сделаю, но сначала мне нужно похоронить сына, – твердо произнес Килимано.

Полицейский раздумывал, понимая, что у него вряд ли отыщутся убедительные доводы, чтобы отговорить упрямого масая.

– Хорошо. Так и быть. Но потом сразу явишься к нам. Дело безотлагательное.

* * *

Килимано решил похоронить сына сам, не обращаясь за помощью к кому-либо. Забрав тело из морга, он завернул его в красную клетчатую материю, а потом аккуратно, словно тот был еще живым, посадил на заднее сиденье автомобиля и, помолившись духам Лоя, поехал хоронить.

Отъехав от Найроби километров на двести, Килимано оказался в самом сердце саванны, куда не часто заглядывают даже любители заполучить охотничьи трофеи. Жизнь здесь оставалась неизменной на протяжении многих и многих лет. Неподалеку отсюда находилось поселение масаев, многих из которых Килимано знал. Этот район не был обозначен на путеводителях, так как старейшины племени не привечали чужаков.

Участок для захоронения был выбран удачно: в пятистах метрах расположилось львиное семейство. Глава клана, могучий лев с лохматой взъерошенной гривой, привстав, с настороженностью наблюдал за странными действиями человека. Забеспокоились и львицы; покидать полюбившееся место им не хотелось, и звери настороженно и с опаской поглядывали на человека.

Одна из львиц, сделав два шага вперед, утробно зарычала, предлагая чужаку убираться прочь. За ней, столь же грозно, зарычала другая. А затем протяжно и зло заревел лев, заявляя свои права на всю ближайшую округу.

Но Килимано не торопился. Похороны вообще не терпят суеты. Подняв на руки мертвого сына, он выбрал место поровнее и положил его на землю, подправив выбившуюся материю. А потом сел в машину и отъехал далеко в сторону, откуда можно было бы наблюдать за погребением.

Масаи рождались в саванне, в саванне они и умирали. Саванна была их единой общей могилой. А многочисленные звери и птицы-падальщики завершали обряд погребения. Так было всегда, многие тысячи лет кряду, так будет и впредь.

Ждать пришлось недолго.

Из глубины зарослей показался одинокий исхудалый облезший старый лев, видно изгнанный из прайда более молодым и удачливым соперником. Возможно, что через несколько дней он просто обессилел бы от голода и подох, а его дряблое тело порвали бы на куски гиены, но сейчас ему предоставлялся шанс прожить еще пару недель, наполнить свои одряхлевшие мускулы силой за счет его мальчика.

Килимано невольно поджал губы. Ему представлялось, что похороны пройдут как-то иначе – ведь неподалеку находился крепкий прайд с молодым здоровым выводком, и тело погибшего сына наверняка пошло бы им впрок. Но что тут поделаешь, если так распорядились боги, сидящие на горе Килиманджаро.

Старый лев действовал не торопясь и с большим достоинством, присущим только этим красивым и грозным животным. Ничто не свидетельствовало о том, что последнюю неделю он заглушал голод полевками, что иной раз попадались ему. И, видно окончательно определившись, с какого именно места следует приступать к трапезе, он вцепился в труп зубами…

Килимано, не отрывая взгляда, следил за похоронами сына и лишь молил о том, чтобы в погребении приняли участие и львы прайда, расположившегося неподалеку, только тогда можно будет считать, что погребение прошло удачно.

Молитвы были услышаны.

Скоро от прайда, увлекая за собой львят, отделились две львицы и неторопливым шагом, с грацией настоящих хозяек саванны, направились в сторону усопшего. Вот одна из них, та, что была покрупнее, приостановилась и, посмотрев на разнежившегося льва, утробно зарычала, приглашая его принять участие в похоронах. Тряхнув косматой гривой, лев громко отозвался, отказываясь от приглашения, но уже в следующую минуту он бодро поднялся, сбрасывая с себя дрему, и зашагал следом.

Старый лев, приподняв голову, прервал трапезу и принялся настороженно наблюдать за приближающейся троицей. Поняв, что расклад сил не в его пользу, зверь фыркнул, недовольно махнул хвостом и, протяжно зарычав, степенно направился в глубину саванны.

Несколько минут трапезы позволят сохранить ему силы в течение дня, но уже следующее утро он встретит еще более ослабленным. За львом, поджав куцые хвосты, засеменили четыре гиены. Звери чувствовали, что силы царя саванны на исходе, и согласны были подождать до следующего дня.

Первым к Мараби подошел самец. Львицы стояли немного позади, а подле них терся беспокойный выводок. Некоторое время лев стоял у трупа, принюхивался, как бы решая, а стоит ли принимать участие в погребении и достоин ли чести маленький Мараби быть погребенным царем зверей. А потом, видно, что-то для себя решив, с громким рыком воткнул рыжую морду в разодранный труп. Продолжительное время он не поднимал головы, слышно было лишь его утробное рычание и довольное чавканье; потом, насытившись, он лениво отошел от покойника, предоставляя принять участие в погребении львицам и беспокойному выводку.

Окружив тело со всех сторон, они принялись яростно рвать его на части. И отошли только тогда, когда от Мараби остались лишь кости.

Не прошло и пяти минут, как налетели грифы; их было так много, что они закрыли от взора то, что осталось от Мараби. Птицы громко галдели и, высоко подняв длинные шеи, проглатывали остатки плоти. А когда от Мараби остались только кости да клок черных волос, они разом взлетели, поставив последнюю точку в погребении.

Мараби родился в саванне, саванна его и забрала. На какой-то момент старый Килимано почувствовал себя почти счастливым: теперь душа мальчика обретет вечный покой.

Глава 9

СПАСИБО ЗА ДОВЕРИЕ

– Вот что, Фарух, – начальник полицейского участка грустно посмотрел на подчиненного. – Я понимаю, что ночные смены требуют определенной концентрации и нужен стимул, чтобы как-то не уснуть. Но уверяю тебя, он не должен быть столь кардинальным.

Фарух невольно сглотнул, вспомнив прошедший день.

Очнувшись от удара, он понимал, что ротозейства ему не простят, и решил скрыть факт проникновения в квартиру. Он даже убрал с пола рассыпавшийся пепел, подмел площадку. Единственное, чего он не мог скрыть, так это срезанных с двери печатей. В этот же день было проведено короткое разбирательство, в ходе которого были выявлены все детали происходящего; узнали даже о проститутке, которая доставляла ему удовольствие.

– Виноват, господин начальник, – выдавил Фарух, стараясь держаться бодрее.

– Я, конечно, и сам не без греха и тоже был молодым, – развел начальник руками, – и не чурался разного рода удовольствий. Но во время службы никогда не позволял себе ничего подобного. – Хмыкнув, добавил: – Может, поэтому я и сижу в этом кресле. А соблазнов, надо сказать, у меня тоже было немало.

Ко всему прочему Фаруху досаждала зудящая боль в области паха. Девочка оказалась не столь аккуратной, как ему представлялось, и когда он вскочил, она серьезно его поцарапала. Так что раненое место ему пришлось прижигать йодом и надеяться на то, что инфекция не проникнет в кровь.

– Я виноват, господин….

– Я бы простил тебе все твои удовольствия на рабочем месте, – ровным и бесстрастным тоном продолжал начальник участка, – если бы ты задержал этого белого. Но ты даже не заметил, как он вошел в квартиру, ты даже не запомнил его лица.

– Господин начальник, я прекрасно помню его! – возразил Фарух, вытянувшись. – Я не позабуду его даже на смертном одре.

Начальник участка призадумался:

– Запомнил, говоришь… Ну что ж, я даю тебе шанс. Отыщи его! У тебя ровно три дня. Если тебе этого не удастся, нам с тобой придется распрощаться.

– Я вас понял, господин начальник, – отвечал Фарух. – Спасибо за доверие.

– Ну, чего ты стоишь? Иди! – повел бровями начальник полицейского участка. – Время пошло.

Фарух вышел из здания полиции. Вообще-то, он должен был благодарить судьбу – полицейские лишаются работы и за меньшие провинности, но ему был предоставлен шанс, и он должен воспользоваться этим.

Весь следующий день Фарух разъезжал по городу, пристально всматриваясь в каждого белого. Но никто из них даже отдаленно не напоминал взломщика. Фарух не лукавил, когда говорил, что сумел его запомнить. Возможно, что на дежурстве он занимался не тем, чем обычно занимаются полицейские, но на память не жаловался никогда. Она была у него фотографическая, и, прикрыв глаза, Фарух мог восстановить внешность преступника чуть ли не до последней поры на лице. Собственно, за это его и ценили.

Поколесив по городу несколько часов кряду, он хотел уже было отправиться домой, чтобы перекусить и немного передохнуть, как вдруг на одном из перекрестков заметил того самого белого. С небольшим кейсом в руке тот напоминал обыкновенного делового человека, приехавшего в Найроби с коротким служебным визитом. В нем не было ничего зловещего – вполне открыт и дружелюбен. Остановив взмахом руки машину, белый что-то сказал таксисту через приоткрытое окно, и тот, коротко кивнув в ответ, приветливо распахнул дверь.

Притопив газ, Фарух развернул автомобиль и подъехал к такси.

Глава 10

ПЛАЧУ ДВОЙНУЮ ЦЕНУ

Олег Невзоров пребывал в хорошем настроении. Центр дал добро на проведение операции «Небо Сомали». Теперь осталось «запаковать» новость самым правдивым образом и сообщить о ней Юсуфу Ахмеду.

Если не считать некоторых мелочей – несколько покушений и успешного побега от полиции, – то поездку в Найроби можно было считать вполне удавшейся. Но в следующий раз он воздержался бы от визита в этот город. Что-то ему подсказывало – одно из покушений было организовано Юсуфом Ахмедом. Где-то, выходит, он не укладывался в систему координат сомалийского пирата, и его просто хотели смахнуть с доски как ненужную фигуру.

Теперь следовало огорчить Юсуфа Ахмеда своим возвращением с того света.

Набрав номер Юсуфа, Невзоров принялся считать гудки, чувствуя, как в середине груди образовывается зловещий холодок.

– Слушаю, – прозвучал знакомый голос.

– Юсуф, у меня для вас есть хорошие новости.

– Это вы, уважаемый Джон? – в голосе Юсуфа Ахмеда послышались радостные нотки. Похоже, что он всерьез был обрадован тем, что его не прибили в какой-нибудь передряге. – А я думаю, почему вы не звоните, уж не случилось ли с вами что-нибудь скверного?

– Со мной все в порядке, Юсуф, чего и вам искренне желаю.

– Так что там за новости?

– Через своих друзей мне удалось выяснить, что русские организовывают выставку своих алмазов в Йемене и по всей Восточной Африке.

– Но какое отношение это может иметь ко мне?

– Самое непосредственное. Дело в том, что вместе с другими алмазами они привезут и алмаз «Небо Сомали».

Некоторое время в трубке раздавалось лишь тяжелое сопение, Юсуф переваривал услышанное.

– Насколько достоверна эта информация? – наконец спросил он.

– Ха-ха! – весело рассмеялся Невзоров. – Здесь совершенно не нужно подключать британскую разведку. Об этой новости трубят все газеты, в том числе и в Йемене.

– Когда будет проходить выставка?

– Она начнется через три недели.

– Вот даже как… Каким же образом русские собираются добраться до Йемена?

В районе селезенки опять сгустился холодок: Юсуф клюнул!

– Поначалу предполагалось, что алмазы доставят на самолете, но потом они отказались от этой идеи. Самолет может потерпеть катастрофу, и тогда вся коллекция может погибнуть. И было решено доставить алмазы на корабле. Так надежнее. В случае непредвиденных ситуаций камни могут эвакуировать, на борту судна будет даже вертолет.

– У русского судна есть охрана?

– Конечно, как же без нее.

– Насколько она серьезна? Это что – военное сопровождение?

– Из того, что пишут сейчас в газетах, я узнал, что никакого военного сопровождения не планируется. Вся охрана будет находиться на корабле.

– Вы могли бы мне сказать, на каком судне повезут алмазную коллекцию?

– У меня нет такой информации, но я могу узнать. Знаю, что русский корабль будет проходить через Суэцкий канал. Если у вас там имеются свои люди, то вы можете не только его сфотографировать со всех сторон, но даже подсчитать, сколько человек охраняют алмазы.

– Хорошо. Я подумаю над вашим предложением. Оказывается, вы весьма полезный человек, Джон. Когда вы планируете вернуться обратно? Ведь вы же не думаете улетать сразу в Лондон? Или я вас настолько напугал, что вы больше не пожелаете увидеть своего старого друга Юсуфа?

– Хочу сообщить вам по секрету: у меня аллергия на туманы, а африканский климат мне очень подходит. А потом, встречи с вами для меня всегда были очень насыщенными и запоминающимися.

– Кажется, в ваших словах я слышу иронию. А вот это вы напрасно, Джон. Я буду рад видеть вас вновь как своего лучшего друга. А потом, вы ведь мне обещали устроить встречу с моей дочерью. Неужели вы это позабыли?

– Хорошо, сделаю все, что от меня зависит. В Сомали я вылетаю сегодняшним рейсом.

– Буду ждать вас с нетерпением.

Сунув телефон в карман, Невзоров сложил вещи в кейс, посмотрел на часы; следовало поторапливаться, иначе самолет в Сомали отправится без него.

Спустившись к столику администратора, он увидел негритянку, что встречала его в день приезда. Сейчас она выглядела еще более нарядной. Видно, начальство балует ее зарплатой, если она меняет свои наряды по три раза в день.

– Вы уже уезжаете, мистер Костнер? – назвала она имя, под которым он зарегистрировался в гостинице.

– Да. Дела сделал, осталось возвращаться обратно.

– Вы очень немного погостили у нас, – произнесла она, забирая протянутый ключ. В ее голосе слышалось разочарование.

Все-таки в этом Найроби есть некоторые приятные вещи. Взять хотя бы эту самую негритянку, стоявшую у стойки регистрации. Видно, должно народиться немало пустой породы, чтобы появился такой кристалл, как эта девушка.

– Как вам понравился Найроби?

– Не буду лукавить, но у меня масса впечатлений от встречи с вашим городом, – вполне искренне ответил Олег.

Девушка улыбнулась, на этот раз в ее улыбке присутствовало нечто многообещающее, вот только очень жаль, что его командировка подошла к завершению.

– Сейчас немногие так говорят, как вы. Очень рада слышать.

– Просто они не видели всех тех достопримечательностей, с которыми посчастливилось познакомиться мне.

Для того чтобы расположить к себе такую красавицу, нужна искренность, чего у Невзорова всегда было в избытке.

– О, да! Вы планируете еще раз приехать в наш город?

Невзоров насторожился: «А это уже напоминает допрос».

– Как только надумаю, вы первая узнаете об этом.

– Возьмите визитку, – девушка протянула небольшой аккуратный прямоугольник плотной бумаги. – Здесь записаны адрес и номера телефонов нашей гостиницы. Мы может организовать для вас персональный трансфер.

– Я это учту, – Невзоров сунул визитку в нагрудный карман. – В Найроби это очень важно.

Покидая гостиницу, он почувствовал несказанное облегчение. Если все будет складываться так, как планировалось, то уже ближе к вечеру он окажется в поселке, где базируется Юсуф Ахмед. А в том, что им будет о чем поговорить, Невзоров не сомневался.

* * *

Он вышел на улицу и, подняв руку, остановил такси. Водителем был пожилой негр, с интересом всматривавшийся в потенциального клиента. В его глазах читался откровенный интерес: сколько же я могу слупить с этого белого франта?

Интуиция подсказывала водителю, что он оказался вовремя и в нужном месте.

– В аэропорт.

– Садитесь, – дружелюбно произнес негр, распахивая дверцу.

Олег, взявшись за ручку двери, уже хотел было сесть в салон, как позади, скрипнув тормозами, остановился старенький «Ситроен», откуда с перекошенной физиономией выскочил тот самый полицейский, с которым он столкнулся в квартире резидента. Жилистая рука потянулась под левую полу куртки, где у полицейских обычно висит кобура. Подняв кейс, Олег с размаху ударил его металлическим уголком в носовую перегородку и тотчас, как только противник потерял равновесие, пнул его носком в пах. Побелевшие глаза полицейского должны были вывалиться из орбит, пройдет долгих несколько минут, прежде чем он сумеет справиться с болью.

– Поехали! – прыгнул Невзоров в салон. – Побыстрее!

– Послушайте, мистер, – запротестовал водитель. – Мне не нужны разбирательства с полицией. Вы улетите к себе домой, а мне здесь еще жить.

– Это не полицейский, это бандит! Неужели не видишь, ведь это на его роже написано!

– Я не первый день живу на белом свете, и не надо меня обманывать! Мистер…

– Плачу двойную цену.

– Ну, хорошо, мистер, – сокрушенно кивнул головой водитель, давая понять, что доводы клиента не очень-то его убедили. – Но если все-таки полиция начнет меня спрашивать, я скажу, что это вы меня заставили.

Присев на карточки и вытаращив от боли глаза, полицейский тщетно пытался совладать с болью. Из разбитого носа обильно текла кровь, заливая белоснежную рубашку.

– Договорились. Только давай быстро!

Машина, рванув с места, тотчас отыскала себе местечко в плотном потоке транспорта.

* * *

Вернувшись из саванны, Килимано занял место у гостиницы, где остановился белый, и стал ждать. Следовало запастись терпением; этот человек не может находиться в ней до бесконечности, когда-нибудь он все равно из нее выйдет и тогда окажется в его власти.

Потянулся уже четвертый час ожидания, когда белый показался в дверях гостиницы с небольшим кейсом в руке и, подняв руку, остановил машину. Некоторое время он о чем-то говорил с водителем, очевидно, договариваясь о цене. Когда он уже собирался сесть в салон, прямо к таксисту с дороги свернул старый «Ситроен». Его дверь распахнулась, из салона выскочил худощавый негр и бросился к белому.

По всем приметам человек, подскочивший к машине, был полицейским. Килимано узнал бы его из тысячи. Действовали они напористо и нагло, отличаясь от преступников лишь наличием полицейского удостоверения и правом на ношение оружия. В какой-то момент Килимано испытал разочарование: вот сейчас он защелкнет на запястьях белого наручники и отведет его в полицейский участок, и Килимано так и не удастся поквитаться за сына. Но неожиданно белый проявил нешуточную расторопность: ткнув кейсом в лицо полицейскому, он разбил ему нос, а затем с размаху пнул ногой в пах.

Килимано невольно зажмурился, понимая, какую боль испытывает в этот момент полицейский. А белый, не теряя драгоценных секунд, уже запрыгнул в машину.

Такси устремилось по улице, теряясь в потоке транспорта. Килимано поспешил надавить на газ. Таксиста он нагнал только в конце улицы, когда тот остановился перед красным светофором, – дорога вела в аэропорт.

Вряд ли ему удастся перехватить автомобиль в городе, – слишком здесь оживленная трасса. Зато сразу за городской чертой, где, по существу, начинается саванна, имелся очень опасный участок дороги, рассеченный гористой местностью. Повороты на нем были столь крутые, что нередко автомобили, потеряв управление, скатывались в пропасть. Вытащив пистолет из-под сиденья, он положил его рядом с собой и улыбнулся. Остается только набраться терпения и не упустить автомобиль из вида.

* * *

Когда до аэропорта оставалось километров десять, неожиданно с левой стороны выскочил старенький «Пежо» и, загораживая движение, длинными гудками потребовал остановиться.

– А это еще кто? – удивился водитель, нажимая на тормоза. – Это явно не полицейский, но что ему нужно?

Невзоров нахмурился, узнав старого масая, который подвозил его несколько дней назад из аэропорта в город.

– Не останавливайся! Попробуй его объехать.

– Как это объехать, мистер?! – горячился водитель. – Неужели вы не видите, что дорога очень узкая. А рядом – пропасть!

Масай уверенно теснил таксиста к правой стороне дороги, где, ощетинившись острыми выступами, чернела пропасть. В какой-то момент водитель настолько близко подъехал к самому краю, что до аварии оставался всего лишь миг. Но нет! Ударив по тормозам и выкрутив руль влево, он сумел отъехать от опасного места.

Масай, прибавив скорость, не давал машине вырваться вперед: вилял по дороге, подставлял под удар высокий багажник.

– Мистер, у меня начались проблемы в тот самый момент, когда вы только сели в мою машину! – в отчаянии закричал таксист. – Я тридцать лет за рулем, но со мной ни разу не случалось ничего похожего!

– Уж не хочешь ли ты меня высадить?.. Попробуй обогнать его. Если ты не сделаешь этого, то он просто угробит нас обоих.

В какой-то момент справа образовался узкий просвет, в который можно было проскочить, и водитель, прибавив скорость, устремился в свободное пространство.

Едва он поравнялся с машиной масая, как тот резко подал вправо, стараясь столкнуть их автомобиль в пропасть.

– Держи руль прямо! – в отчаянии закричал Невзоров.

– Он разобьет мне машину!

– Это куда лучше, чем свалиться в пропасть.

– Мистер, если бы вы знали, как я жалею о том, что мне достался такой пассажир, как вы! Видно, я чем-то прогневал Всевышнего, и вот он решил послать на мою голову все испытания сразу! Но ведь…

Договорить негр не успел. Сильнейший удар с левой стороны едва не выбросил машину с дороги прямо в пропасть. Возможно, это и произошло бы, если бы водитель не проявил мастерство и не прибавил скорость, так что основная сила удара пришлась на заднюю часть салона.

– Дьявол! Он расколотит мне всю машину! – заорал водитель, не отрывая взгляда от дороги.

– Езжай! Я заплачу тебе за ремонт, даже еще останется….

Машина масая, не отставая, вновь принялась прижимать такси к обрыву. Через открытое окно Невзоров видел разъяренное лицо негра; тот что-то яростно кричал, очевидно, выкрикивая проклятия, и размахивал руками.

– Кажется, он меня разозлил! – закричал водитель.

Прибавив скорость, он попытался оторваться. Вырваться удалось всего-то на полкорпуса. Масай не отставал, мчался следом, будто привязанный. А впереди, обрываясь темно-голубой полоской неба, показался крутой поворот. Таксист, яростно сжав челюсти, вывернул руль влево. Удар пришелся по капоту «Пежо». Автомобиль масая, потеряв равновесие, выскочил на встречную полосу и, процарапав боковой стороной скальную поверхность, отрекошетил в противоположную сторону. Обернувшись, Невзоров увидел расширенные от ужаса глаза масая, когда его машина, потеряв управление, стремительно понеслась в сторону ограждения. Преодолев крутой поворот, таксист, не сбавляя скорости, устремился дальше. Невзоров еще успел заметить, как автомобиль преследователя, протаранив столбовые ограждения, пытался выскочить на свою полосу, а потом крутой поворот скрыл от него машину масая. Какой-то момент было тихо, ему даже показалось, что масаю удалось справиться с ситуацией, но уже в следующую секунду из глубины пропасти ахнул взрыв.

На лице водителя крупными каплями выступил пот, Невзоров выдохнул, стараясь снять напряжение. Вроде бы все обошлось.

Перед самым аэропортом на дорогу неожиданно вышел буйвол. Наклонив крупную голову, он слегка поводил тяжелыми длинными рогами, в полной решимости пободаться. Невзоров невольно скривился: возникшая неприятность по сравнению с той, что сейчас полыхала на дне пропасти, выглядела смехотворной.

Таксист, сбавив скорость, рассерженно надавил на клаксон. Буйвол недовольно замычал и медленно отступил с дороги, пропуская автомобиль. Следовало бы улыбнуться столь забавному приключению, вот только губы одеревенели.

Аэропорт предстал неожиданно, словно вырос посреди саванны. Поначалу показались два массивных здания, выложенных из белого кирпича, а потом потянулся корпус аэровокзала и взлетная полоса, огороженная высокой металлической изгородью.

Водитель вырулил на автостоянку и, как показалось Невзорову, произнес с явным облегчением:

– Приехали, мистер.

Невзоров вытащил деньги и, отсчитав положенную сумму, протянул водителю:

– Этой суммы тебе хватит, чтобы починить твою жестянку, и еще останется на то, чтобы отложить на новую машину.

Таксист, печально покачав головой, взял деньги:

– Мистер, не знаю, как вы оказались в Найроби и кто вы по профессии, но на вашем месте я бы давно поменял ее на более спокойную.

Распахнув дверь, Невзоров серьезно пообещал:

– Я последую твоему совету, приятель.

До отлета самолета оставалось немногим более часа.

Глава 11

ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ

О смерти своей невесты капитан военной разведки Гурий Мещерский узнал от ее приемного отца – имама Рахмана, когда прибыл в Чечню из отпуска. Рахман, не вдаваясь в подробности, сдержанно, как и подобает человеку его положения, рассказал о том, что Земфира была убита в результате спецоперации. Неделю Гурий провел без сна: все поломалась в одно мгновение, да и сама жизнь потеряла прежнюю ценность. На восьмой день он подал рапорт на увольнение, добавив, что уговаривать его остаться на службе не нужно и свое решение он принял взвешенно. А на десятый день к нему пришел имам и поведал о том, что дочь снится ему каждый день и просит, чтобы ее смерть не осталась безнаказанной. Вскоре Гурий поменял свое имя на Мухаджир, что означает «уехавший», и стал воином Аллаха. Именно тогда он был представлен Ибрагиму имамом Рахманом. С Ибрагимом он сотрудничал в последующие годы. Но об истинном положении этого человека в иерархии их организации он узнал гораздо позднее. Именно Ибрагим был одним из руководителей Аль-Каиды.

Пошел третий год со дня смерти невесты, но боль утраты не притупилась. Годы, проведенные без Земфиры, были какими-то сиротливыми; в душе образовалась пустота, которую невозможно было заполнить. Надо было в очередной раз ехать в Чечню, чтобы поклониться ее могиле. Мухаджир понимал, что подвергает себя большому риску, но ничего не мог поделать с собой.

Уже подходя к отъезжающему поезду, он услышал, как кто-то его окликнул:

– Мещерский… Гурий!

Внутри похолодело. Так его не называли уже давно. Может быть, это кто-то из его прежних сослуживцев?

Приостановившись, Мухаджир обернулся и, увидев незнакомого человека, спросил:

– Ну, я Мещерский, чего тебе?

– Гурий Афанасьевич?

– Он самый, так что у тебя там за дело?

– Я майор милиции.

Мухаджир цепко осмотрел перрон, выискивая группу захвата, и, не обнаружив таковой, глухо сообщил:

– Вот что, майор, предупреждаю тебя: у меня в правом кармане «лимонка». Мне терять нечего. Начнешь дергаться не по делу – угробишь себя, а еще и людей невинных погубишь. – Хмыкнув, продолжил: – Тактико-технические данные сообщить? Разлет осколков гранаты двести метров, так что можешь себе представить, какая здесь будет кровавая каша.

– Представляю…. Только я здесь один, – хладнокровно ответил майор. – Так что будь поспокойнее, а то и в самом деле наделаешь делов.

– Чего хотел?

– Я знаю, зачем ты едешь в Чечню.

– А тебе-то что за дело?

– Просто спросить хотел.

– О чем?

– У тебя часом нет знакомых, у которых на правом предплечье наколка в виде оскаленной пасти волка? А ниже надпись «Грозный». Причем буква «Г» немного кривая. Напоминает женский профиль.

– К чему ты меня это спрашиваешь, майор? – хмуро поинтересовался Мухаджир.

– А к тому, что именно этот человек отдал приказ на устранение Земфиры.

Какое-то время Гурий Мещерский молчал. Выглядел он совершенно спокойным.

– Откуда тебе это известно? – прозвучал наконец его потускневший голос.

– В то время, когда этот человек приходил к исполнителю делать заказ, в соседней комнате находился пленный солдат. Он видел гостя, слышал их разговор и сумел описать его внешность; он же рассказал о наколке.

– На милицейскую провокацию не похоже, – раздумывая, сказал Мухаджир. – Видно, так оно и было. Слишком многое теперь становится на свои места… У тебя все ко мне, майор?

– Нет.

– Выкладывай.

– Если наша следующая встреча состоится, она не будет такой мирной.

Мещерский скупо улыбнулся:

– Спасибо, что предупредил, буду знать. А теперь давай попрощаемся.

Уже оказавшись в поезде, Гурий с горечью подумал о том, что он был обманут и последние годы жил чужой жизнью, а человек, которому он доверился, оказался виновен в смерти Земфиры.

Добравшись до Чечни, он пришел к имаму.

Тот даже не удивился, когда увидел в руках гостя «макаров».

– Ты пришел, чтобы убить меня?

– Да. Ведь когда-то же надо отвечать перед Аллахом.

– Откуда ты узнал?

– Разве теперь это важно?

– Верно. Совершенно ни к чему. Чего же ты медлишь? Стреляй!

– Я хотел у тебя спросить……

– Спрашивай.

– Ты сделал наколку в армии?

– Хм, неожиданный вопрос…. В армии.

– Покажи мне ее.

Рахман завернул рукав на правом предплечье, обнажив оскалившегося волка.

– Почему буква «Г» кривая?

– Я никому не говорил об этом. Но сейчас, когда надо держать ответ перед Аллахом, врать как будто бы и ни к чему. Это буква не кривая. Если ты всмотришься, то она напоминает женский профиль. Тут двойной смысл: город, в котором я родился и начальная буква имени русской девушки, которую я когда-то любил. Ее звали Галина, она была матерью Земфиры… Видишь, как все переплелось в наших судьбах.

– Почему ты выбрал именно дочь? Ведь ты наказал не только меня, но и себя.

– Тебе этого не понять.

Не опуская пистолета, Мещерский подошел к столу, взял фотографию девушки и бережно положил ее в сумку.

– Теперь она тебе больше не понадобится.

– Пусть будет так, – согласился Рахман. – Думаю, что так даже лучше.

– Снимай куртку, – неожиданно приказал Мещерский.

– А это еще зачем?

– Снимай, говорю! – Мещерский шагнул ближе, чуть ли не уткнув ствол в лицо имама. Рахман повиновался. – Положи ее на стол.

Мещерский быстро снял свою куртку и кепи.

– А теперь надевай это!

– Ты хочешь сделать мне предсмертный подарок, я так понимаю? – хмыкнул имам. – А не будет ли твоя куртка мне тесновата?

– Не беспокойся, не будет.

Рахман оделся.

– Впору.

– А теперь подойди к окну и отодвинь занавеску.

Имам подошел к окну и слегка приоткрыл занавеску, и в этот момент голова его резко откинулась назад, получив сильнейший удар, и он поломанной куклой опрокинулся на пол. Осколки черепа брызнули в стороны, заляпав все вокруг.

Закинув сумку на плечо, Мещерский юркнул в небольшую дверцу, ведущую во двор. Пробежав огородами, он выскочил на соседнюю улицу и, стараясь не привлекать к себе внимания, зашагал размеренным шагом.

* * *

Из Грозного Мухаджир выбирался на попутных машинах. Он прекрасно знал, как умеют работать федералы, когда того требуют обстоятельства. Так что информация о нем, подобно волнам от брошенного камня, распространилась во все стороны далеко за пределы Чечни. На каждом блокпосту уже имелась его фотография, и пассажиров вытряхивали из салонов автомобилей безо всякого почтения.

В его распоряжении оставалось час-полтора форы, потом город и ближайшие окрестности могут просто перекрыть, и он останется в мышеловке; так что полученное преимущество Мухаджир собирался использовать в полной мере.

В зависимости от ситуации Гурий представлялся то офицером спецназа, отправляющимся в отпуск, то местным жителем, добиравшимся до своего района, а однажды даже назвался гостем, спешащим на свадьбу к свояку.

Выигрышность ситуации заключалась в том, что в отличие от ОМОНа, дежурившего на блок-постах, случайные попутчики не спрашивали у него документов, так что он, меняя обличье, мог представляться кем угодно. На третьи сутки пути он позволил себе расслабиться и купил билет в поезд на имя Ивана Гончарова.

Документы у него были безупречными. Предъявлять их приходилось не раз, в том числе и на блокпостах. Существовал даже реальный Иван Денисович Гончаров, проживавший где-то в Магаданской области – летом работавший в геолого-разведочных партиях, а зимой беспробудно попивавший водочку. Свой паспорт работяга потерял пять лет назад под Анадырем. Но похоже, что без документов он не особенно и бедствовал, даже не подал заявление о его пропаже. А в геологические партии зачастую брали даже беспаспортников.

Особенность ситуации заключалась в том, что даже внешне работяга был похож на Мухаджира, да и возраст подходящий, а вклеить фотографию для мастера не стоит большого труда.

Попетляв по железнодорожным перепутьям, Мухаджир затерялся в средней полосе России. Поначалу ему казалось, что едет он невесть куда, стремясь оторваться от преследователей. Но реальность заключалась в том, что ноги сами собой несли его на малую родину – в Средневолжск.

В какой-то момент защемило сердце: недалеко отсюда, в каких-то двухстах километрах, находилось его село, в котором он родился и рос. Там и сейчас жили его родители, до сих пор ругавшие патриарха Никона как самого заклятого своего врага, посмевшего покуситься на древние устои. Слушая их отчаянные ругательства, с трудом верилось, что они проклинают не вчерашний день, а давно ушедшую реальность, отставшую от них едва ли не на четыреста лет.

Не сумев перебороть в себе искушение и понимая, какому риску он себя подвергает, Мухаджир все-таки решил отправиться в родное село. Приклеив усы и нацепив седую бороду, он состарил себя лет на тридцать, а если к этому добавить еще и его ссутулившуюся спину с тяжеловатой походкой, то и вовсе выглядел неузнаваемым. Поначалу он даже хотел для пущей убедительности взять и трость, но потом решил, что это будет явным перебором.

Так что он не боялся встретиться с односельчанами даже в автобусе, которые нередко приезжают в районный центр.

Купив билет, Мухаджир сел в автобус, выглядевший настолько старым и разболтанным, что, казалось, он помнит еще нашествие Мамая. В общем-то, на малой родине мало что изменилось. Как и прежде, полная беспросветность: мужики пьют, а семижильные бабы тащат хозяйство, радуясь лишнему куску хлеба.

Через переднюю дверь, волоча в руках две огромные сумки с продуктами, зашла тетка Марфа, соседка Мещерских. Лишь мазнула по нему коротким взглядом, выискивая свободное место, и, что-то бормоча, направилась в конец салона.

Гурий даже не удивился, что остался неузнанным. Окажись он на месте тетки Марфы, так вряд ли узнал бы себя в подобном обличье.

Громко горланя, в автобус поднялся Петр, его одноклассник: за одной партой просидели вплоть до десятого класса. Вот только после средней школы их дороги разошлись: сам он поступил в десантное училище, а Петр, набив кому-то по пьянке физиономию, угодил «к хозяину».

Позже они встречались еще два раза. Первая встреча протекала бурно и на природе, в обществе веселых девчонок; было много веселья и водки. А вот в последующую встречу между ними образовался холодок: слишком разными они стали, и если разобраться, то связывали их лишь школьные воспоминания да подружки, которыми они обменивались на сеновалах. Встретились у калитки, потолковали коротко о том о сем, да и разошлись каждый в свою сторону, как и было предопределено судьбой.

Петр был чуток хмельным и все такой же сквернослов. Поднялся в автобус, заполнив перегаром салон. Протиснулся мимо, слегка коснувшись плечом «дедка», сидящего в проходе, и сел напротив. Если бы он знал, кто находился рядом с ним….

Надо отдать Петру должное: изменился он мало. Ну, разве что кожа на лице как-то усохла, да вот еще на висках появилась редкая седина, а так – прежний.

В какой-то момент, видно поддавшись слабости, Гурий тронул Петра за плечо, но когда тот обернулся и с удивлением посмотрел на незнакомого старика, Мухаджир уже ругал себя за проявленную слабость.

– Тебе чего, дед?

– Далеко ли Ягодная поляна?

– Через полчаса будем на месте, – лениво обронил Петр, обдав Мухаджира облаком перегара, – со мной выйдешь.

И, тотчас потеряв к нему интерес, принялся о чем-то расспрашивать грудастую соседку. Судя по тому, с каким удовольствием он поглядывал на ее выпирающий из-под тугого платья бюст, становилось понятно, что относительно соседки у него далеко идущие планы.

Ну и ладно.

Предполагаемого облегчения не наступало. Теперь Мухаджир понимал, что у него просто не хватит силы, чтобы проехать мимо родительского дома и не посмотреть на отца с матерью хотя бы издали.

Так оно и получилось. Едва автобус подрулил к родному селу и открылись двери, а ноги как будто бы сами вопреки воле подняли его тело и потащили к выходу.

– Вот твоя остановка, дед, – сообщил Петр.

Уверенно подхватив широкой ладонью соседку за талию, он направился к выходу. Она особенно не возражала, лишь когда рука скатилась чуть ниже, она бросила на ухажера недовольный взгляд.

– Спасибо, милок, – проговорил Гурий, сгорбив спину.

Идти до дома минут пятнадцать, вот только никогда бы он не подумал, что в его жизни они могут быть самыми длинными. Кровь в висках пульсировала так, словно он только что совершил изнурительный марш-бросок.

Село похорошело: там, где в его время кособоко стояли сараи и деревянные дома, теперь возвышались каменные строения. То отстраивались разбогатевшие отпрыски; теперь они воспринимали малую родину в качестве дачи, где можно было жарить шашлыки и, собравшись с приятелями, попить пивка. За поворотом стоял отцовский дом с зеленой крышей. Гурий невольно понемногу умерил шаги, хотел немного оттянуть время встречи со своим щемящим прошлым. Но былое предстало неожиданно, как и подобает, в образе сухого, но крепкого старика, коловшего во дворе дрова.

Остановившись, Мухаджир непроизвольно залюбовался работой отца – экономно, расчетливо, ни одного лишнего движения. Как на войне! Работал он столь же правильно, как и жил.

Отец распрямился, посмотрел на незнакомого старика, стоявшего у прикрытой калитки, и коротко спросил:

– Кого ищешь, дед? Может, чем помочь?

– Воды бы мне испить, – сухо произнес Мухаджир, стараясь протолкнуть глубоко в глотку колючий ком.

Отец внимательно посмотрел на старика, а потом, отложив топор в сторону, пошел к двери, сказав на ходу:

– Обожди, дед, сейчас принесу.

Он был из тех людей, что никогда не отказывают путнику в глотке воды – вот только потом, как и положено староверу, выбрасывал оскверненную посуду на дорогу.

Из дома отец вышел с большой металлической кружкой, до самых краев наполненной компотом. На поверхности плавали ягоды и маленькие кусочки аккуратно нарезанного яблока.

– Компот сгодится?

– Сгодится, – прохрипел Мухаджир, принимая из рук отца кружку.

– Мне твое лицо знакомо, старик. Мы с тобой часом нигде не встречались?

Гурий, допив компот, вернул кружку:

– Встречались.

– Напомни где… Что-то в последние годы у меня память стала дырявой.

Кружку отец держал одним пальцем, будто опасался испоганиться.

Потянув за кончик седого уса, Мухаджир показал посеревшее лицо.

– А теперь узнаешь, батя?

На лице старика не выразилось и тени волнения, вот только рука слегка дрогнула, едва не выронив кружку. Батяня был отлит из крепкого металла, и даже восьмой десяток не сумел покрыть его коррозией. Оставалось только позавидовать – ведь еще неизвестно, каким Гурий сам будет в его возрасте.

Проявив выдержку, отец не бросился обнимать сына, не воскликнул от удивления, даже калитку широко не распахнул, чтобы пропустить во двор. Просто застыл как вкопанный, разглядывая родное лицо.

– Узнаю, Гурий… Только ты во двор не заходи. О тебе спрашивали. Кто знает, может, и сейчас откуда-то наблюдают.

– Кто спрашивал?

– А разве ж их поймешь, кто они такие? А корочки, что они мне показали, так их сейчас на любом базаре купить можно. Ты бы поостерегся.

– Спасибо, батя.

– За что?

– За то, что не попрекаешь.

– А чего попрекать-то? Твоя жизнь, тебе и решать. Видно, так суждено было. Своим умом живи! Вот только кружку я выброшу, не обессудь, – сказал старик. – Теперь ты другой веры, опоганена она.

И брезгливо отшвырнул посуду в кусты.

– Я понимаю… Мать где?

– К соседке пошла, сказала, что скоро будет. Ждать не советую – опасно, мало ли чего. А так, если спросят, скажу, что путник проходил, воды ему подал.

– Обо мне матери скажешь?

– Не обессудь, промолчу. Хотя и тяжело мне будет. Беречь ее нужно, не хочу расстраивать, что не повидала сына. И так она очень тоскует.

– Знаю, – прохрипел Мухаджир.

– А теперь иди, – поторопил отец. – С богом! Время вышло. Неизвестно, что еще соседи подумают, с чего бы это я с путником разговорился. Прежде такого не бывало.

– Хорошо, отец, пойду.

– Ты, это…, – вдруг слегка треснувшим голосом произнес отец. – Ты бы того… Поберег себя… Ты у нас один. Мало ли чего… А мы тебя всегда ждем.

– Я знаю, батя, – приостановившись, сказал Мухаджир. – Мне от этого легче.

И, согнувшись, словно принял на себя всю тяжесть сказанных слов, пошел далее. Встречные с ним здоровались, не потому, что узнавали, а оттого, что так было принято, и он отвечал им так же, слегка старческим фальцетом.

Выбравшись за пределы села, Мухаджир убедился, что вокруг никого нет, и только после этого достал телефон. Ибрагим в списке контактов был под третьим номером. Номер мобильного телефона он дал ему во время последней встречи, наказав звонить в случае необходимости. Вот только Мухаджир никак не полагал, что таким правом придется воспользоваться.

Возможно, что этот звонок перекроит его жизнь в очередной раз, сделав ее еще более сложной. Ибрагим был из тех людей, которые не пренебрегали второстепенными деталями, предпочитая докапываться до сути.

Колебание было недолгим: на счет «три» Мухаджир нажал на кнопку и услышал длинные гудки, а затем – знакомый голос.

– Здравствуй, Ибрагим.

– Здравствуй, брат, – ровно и размеренно произнес Ибрагим. – Что-то произошло?

– Произошло. За мной по пятам идут федералы. Оставаться в России небезопасно. Мне нужно покинуть Россию на некоторое время, пока все не утрясется, а потом я продолжу наше великое дело.

– Хорошо, – отозвался Ибрагим. – Я тебя понимаю. Поедешь через Турцию, тебя там встретят. Я тебе отправлю сообщение, куда тебе нужно обратиться, они помогут. Думаю, что для тебя у меня найдется дело. Кстати, что там произошло с имамом?

– Насколько мне известно, его убили федералы.

– Ах, вот как. Ты случайно не знаешь подробностей?

– К сожалению, нет. Меня там не было.

– Жаль. Буду рад нашей следующей встрече.

И уже в следующую секунду прозвучали короткие гудки.

Интересно, какое такое дело он для него планирует? Впрочем, это не столь уж и важно.

Посмотрев на часы, Мухаджир заторопился в обратную дорогу.

Глава 12

НЕОЖИДАННЫЙ ЗВОНОК

Находясь в тенистом финиковом саду, где шелестела высокая и густая трава, трудно было поверить, что всего-то в километре от этого райского уголка лежит каменистая знойная пустыня. Возможно, что где-то есть места и получше: плодородные, с высокими деревьями… Но, как известно, родину не выбирают. Где родился, там и пригодился. Не беда, что Аллах обделил эту землю своими дарами; важно то, что в этих местах дышится очень легко, как нигде в другой точке мира. И его миссия заключается в том, чтобы сделать этот клочок выжженной земли как можно более пригодным для обитания.

Ибрагим подошел к пруду и бросил горсть зерен в воду. Откуда-то из темно-зеленой глубины на поверхность выплыло несколько темно-красных рыбин и прожорливо, будто они ни разу не ели со дня своего появления на свет, принялись глотать оседающий на дно корм.

Между пальм, в высокой траве, распустив длинный хвост, гордо вышагивал павлин – еще одно чудо, пришедшее к нему в сад из сказок Шехерезады.

Некоторое время рыбы оставались у поверхности воды, но потом, видно, уяснив, что на продолжение трапезы рассчитывать не приходится, шевельнув длинными плавниками, дружно исчезли в густых водорослях.

Каких-то двадцать пять лет назад на этом месте была всего-то выжженная пустыня, а теперь из глубин бьют сильные холодные фонтаны.

Ибрагим прошел в беседку и улегся на мягких подушках. Чего он не любил в этой жизни, так это неопределенности. А подумать было над чем. И первое: почему позвонил Мухаджир? Возможно, что ему сейчас не сладко и федералы действительно наступают ему на пятки, но к подобному ему не привыкать – это не тот случай, чтобы использовать экстренную связь. В его поступке прячется что-то другое. Но вот что?

В следующую секунду Ибрагим поднял телефон.

* * *

После Земфиры все бабы казались Рамзилю пресными, и поди тут разберись, в чем была ее загадка. Хотя Земфира не делала ничего такого особенного, на что не были способны остальные женщины. Но с ней даже обыкновенные вещи происходили как-то по-другому. Даже настроение было каким-то иным, когда она находилась рядом. Дышалось по-другому, да и думалось тоже. Может, это и была та самая пресловутая любовь, о которой ему столько раз приходилось слышать. Поманила его, позволила сделать глоток да и скрылась. А теперь ходишь как шарахнутый и все думаешь о той девушке, что когда-то была рядом. Все женщины, что были у него после Земфиры, казались ему такими скучными и заурядными, а их чувства – такими бесцветными, что в их присутствии Рамзиль невольно впадал в тихое уныние.

От мысли, что его прежняя возлюбленная находится сейчас с другим мужчиной, у Рамзиля просто начинали плавиться мозги. Прежде ему не приходилось испытывать такой душевной муки, ему всегда представлялась, что страдания – удел слабых, что они не для таких крепких джигитов, как он. Однако вот оно как бывает… Самое обидное, что у него не осталось даже фотографии Земфиры. А воспоминания о ней не поблекли – наоборот, с каждой прожитой секундой становились все нестерпимее.

Рядом, прижавшись к его плечу, тихонько посапывала худощавая брюнетка. Девушка даже не подозревала, что она для него всего-то проходной вариант. Сколько она продержится в его доме: неделю или все-таки две? Одна из его прежних женщин поставила своеобразный рекорд, сумев прожить с ним целых полтора месяца. Но надо отдать ей должное: она очень старалась.

С Земфирой все было по-другому. Дней проведенных в ее обществе он не считал, и уж тем более его не посещали мысли о том, каким образом спровадить барышню за порог. Рамзиль вдруг осознал, что после расставания с Земфирой все время был один, пребывая в одиночестве даже в то время, когда находился в обществе друзей или очередной подруги. А все потому, что место, где прежде находилась Земфира, оставалось пустым. Порой жизнь наполнялась такой зеленой ядовитой тоской, что невольно хотелось взвыть.

Вытащив сигарету, Рамзиль закурил. Средство проверенное: пусть ненадолго, но горький дым сумеет заглушить щемящую боль.

Рамзиль посмотрел на девушку, лежащую рядом. На какое-то время он сумел сделать ее счастливой, а на третий день их общения она дала ему понять, что встретила мужчину своей мечты. И теперь, несказанно раздражая, строила планы относительно их совместного будущего. Так что вскоре, когда он начнет выпроваживать ее за дверь, ей придется испытать очередное разочарование в мужчинах.

А все-таки куколка она славная: у нее имелись все причитающиеся женщине выпуклости и впадинки, которые делают ее привлекательной. Возможно, что с ее отставкой торопиться не стоит, и она сумеет продержаться в его квартире целый месяц.

Телефонный звонок прозвучал в тот самый момент, когда Рамзиль дотронулся до плеча девушки. Улыбнувшись, она подалась к нему навстречу, обжигая его своим горячим телом. Совершенно не тот случай, чтобы говорить по телефону, но Рамзиль каким-то шестым чувством ощутил внутреннее беспокойство, осознавая, что звонок важен.

Подняв телефон, он увидел на экране короткую надпись: «Номер не определен».

Нажав на «ответ», произнес:

– Слушаю.

– Это Рамзиль? – прозвучал негромкий голос.

Интонации и голос были совершенно незнакомые, но вместе с тем в них было нечто такое, что заставляло напрячь слух.

– Да, это я. А с кем я разговариваю?

– Это говорит Ибрагим.

В приятелях у Рамзиля было с десяток Ибрагимов, еще трое были его двоюродными братьями. Теоретически каждый из них мог позвонить ему в любое время суток без боязни, что натолкнется на неудовольствие или на дружеский упрек. Но он понимал, что звонит не один из них.

От пришедшей догадки запершило в горле.

– Слушаю… брат.

Ибрагима ему приходилось видеть лишь издалека. Ему казалось, что тот даже не подозревает о его существовании, и уж тем более он не мог думать о том, что тот когда-нибудь позвонит ему на мобильный телефон и назовет по имени.

– Как звали Мухаджира в прежней жизни?

Вот так сразу. Совершенно неожиданный вопрос.

– Однажды он мне сказал, что его звали Гурий.

– Хм… Странное имя. Что оно означает?

– Он сказал, что оно переводится как «львенок».

– Вот оно как… Я бы назвал его воином.

– У русских есть такой святой, его назвали в честь него.

– Теперь понимаю. Ты случайно не знаешь, как погиб имам?

– Его застрелили федералы. Командование принесло извинения. Объяснили, что имама с кем-то спутали.

– С кем же?

– Объяснять не стали. Проводилась какая-то секретная операция.

– Мухаджир мог находиться в это время в Чечне?

– Мухаджир такой человек, что может находиться где угодно и одновременно нигде.

– Да, на него похоже. Случайно они не его искали?

– Мне он ничего не рассказывает о своих поездках, но в Москве его в этот период точно не было, а телефон его был недоступен.

– Вот что, Рамзиль, слушай меня внимательно.

– Я слушаю тебя, брат.

– В нашем деле часто приходится идти на жертвы, чтобы дело ислама восторжествовало.

– Я знаю, Ибрагим.

– Присмотри за Мухаджиром. Мне кажется, что это именно он убил имама. Если усомнишься в нем хотя бы однажды и всего-то на миг, убей его!

Рамзиль невольно сглотнул. Такого поворота он не ожидал. Сам он, конечно, небезгрешен, но вот только никак не думал, что подобный приказ да еще по поводу Мухаджира может прозвучать из уст самого Ибрагима.

– Сделаю все, что от меня зависит.

– Хорошо, брат, я еще позвоню тебе.

Часть II

ВЫНУЖДЕННОЕ БЕГСТВО

Глава 13

ПРЕДЛАГАЮ ЗАТЕРЯТЬСЯ

Каких-то полгода назад Тимофею Воропаеву казалось, что его жизнь течет размеренно и гладко. Со школьными приятелями он организовал «фирму» «Корпорация ценностей», занимавшуюся тем, что они похищали и перепродавали вещицы знаменитостей. Все изменилось в тот самый момент, когда к ним пришел человек по имени Мухаджир и предложил каждому из них возглавить какие-то мутные фирмы, пообещав хорошие оклады.

Дела пошли бойко, а вскоре каждый из них мог купить по иномарке. Удивлял масштаб: через дочерние фирмы предприятия, которые они открыли, едва ли не ежедневно проходили десятки миллионов рублей. А вскоре один за другим погибли его школьные приятели. И тут появился майор Шевцов, который предложил взять его под свою защиту. Некоторое время Тимофей с охраной кочевали из квартиры в квартиру, спасаясь от Мухаджира, а потом и вовсе уехали в деревню неподалеку от Москвы, в которой он жил с двумя малоразговорчивыми типами. Трудно было сказать: не то он арестован, не то его стерегут. Именно в это время Тимофей задумал план побега, чтобы навсегда отрезать от себя тех, кто за ним гнался, и тех, кто его охранял.

С месяц назад Тимофей познакомился с красивой мулаткой по имени Земфира. Их связывало всего-то несколько непродолжительных свиданий, которых вполне хватило, чтобы понять: они две половинки одного яблока.

Надо было как-то сообщить Земфире о своем плане и предложить девушке уехать с ним. Через охранника Невольского, пообещав хорошо ему заплатить, Тимофей передал девушке записку с номером своего телефона, наказав ей позвонить тотчас при получении.

Оставалось только ждать звонка. И скоро он прозвучал.

* * *

В правом кармане назойливо завибрировал телефон, Тимофей поднялся из-за стола и прошел в туалет. Закрыв за собой дверь, негромко произнес:

– Слушаю.

– Это я, Земфира.

– Я понял. Ты кому-нибудь показывала мою записку? – спросил Тимофей.

– Конечно же, нет! А потом я ведь живу одна, кому я могу ее показать? Так ты не один?

– Не один, – подавив вздох, ответил Тимофей. – Давно бы убежал, но вот только не знаю пока, как это сделать. За мной присматривают. Совершенно непонятно, что это за люди. Теряюсь в догадках, зачем я им нужен: не то хотят спасти, не то грохнуть по-тихому.

– Где ты?

– Где-то недалеко от города, в небольшой деревушке. Лесок тут есть неподалеку, а вот за ним высотные дома; скорее всего, окраина. Меня везли в закрытой машине, так что сориентироваться я не смог. Но здесь я ни разу не был.

– Ты что-то хотел мне предложить?

– Именно! Давай уедем. Но сделать это нужно как-то по-хитрому. Уверен, что за тобой тоже наблюдают и ждут, что ты приведешь их ко мне. Оденься как-нибудь похитрее и выходи!

– Куда?

– Давай встретимся у входа в кафе, где мы с тобой познакомились. Хорошо?

– Хорошо, я так и сделаю. Только давай встретимся не у кафе, там нас могут увидеть какие-нибудь знакомые, а на противоположной стороне. В небольшом садике. Вот на одной из скамеек мы и увидимся.

– Договорились, – отключил Тимофей телефон.

– Ты что там, уснул, что ли? – послышался за дверью недовольный голос одного из охранников. – Дай людям в сортир сходить, ведь уже целый час там торчишь.

– А ты время, что ли, засекал? – недовольно отозвался Тимофей, спрятав телефон в карман. – Спокойно справить нужду не дают.

Он зло дернул за ручку унитаза. Послышался рассерженный шум падающей воды: как же ей не серчать, когда всякий раз приходится смывать нечистоты.

Открыв дверь, Воропаев увидел Ермолаева, второго охранника: высокого, белобрысого и невероятно рыхлого, как снежная баба. Выглядел он всегда невыспавшимся. Казалось, что Ермолаев живет только для того, чтобы как следует отдохнуть, поесть от пуза и выспаться на всю оставшуюся жизнь. Охранник практически с ним не общался, и Воропаев мог по пальцам пересчитать, когда слышал его голос, за исключением разве что того случая, когда тот храпел или просился в сортир.

А храпел он невообразимо громко!

Невесело хмыкнув, охранник зашел в туалет и закрыл за собой дверь на защелку.

– Тут кто-то, кажется, о деньгах хороших говорил? – напомнил Невольский.

– Говорил… Пойдем.

Прошли в соседнюю комнату. Сунувшись под свою кровать, Тимофей вытащил из-под нее небольшую дорожную сумку. Вжикнул «молнией».

– Разговор о пяти тысячах был?

– За хлопоты ты мне обещал еще пару штук добавить.

– Да, вспоминаю, – признался Тимофей.

Достав тугую пачку долларов, перетянутых обыкновенной резинкой, Воропаев тщательно отсчитал семь тысяч и протянул деньги Игорю. Обратил внимание на то, как алчно вспыхнули его глаза.

– Пересчитай.

– Да уж верю, – хмыкнул Невольский, пряча деньги в нагрудный карман. – Ты их так и хранишь?

– А что тебя смущает? – пожал плечами Тимофей.

Воропаев небрежно бросил деньги обратно в сумку: они отыскали себе местечко между трусами и рубашкой.

– Ну-у, как тебе сказать… А не боишься, что у тебя их того?..

– Чего «того»? – переспросил Тимофей, сделав вид, что не понял вопроса.

– Сопрут!

– Ах, вот ты о чем, – распрямился Тимофей. – Кто же их у меня может спереть? Ведь кругом же одни свои. Уж не вы ли? Мне так казалось, что вы меня оберегаете от неприятностей, а не создаете их.

– Знаешь ли, ведь такие деньги и потеряться могут… просто так. Сколько же у тебя их там осталось? Тысяч тридцать, наверное?

– Нет, тридцать восемь.

– Тем более!

– Но ведь не потерялись же до сих пор. Надеюсь, что и дальше не потеряются.

– Ладно, пойду, – сказал Невольский, – что-то меня на сон потянуло.

– Здесь только одно и остается делать, что спать! – согласился Тимофей. – Хоть бы газет, что ли, купили.

Игорь вышел, прикрыв за собой дверь. Дождавшись, пока в соседней комнате под тяжелым телом Невольского скрипнет старенький диван, Тимофей вытащил из-под кровати дорожную сумку и подошел к окну. Остановился, прислушиваясь к шорохам в комнате, и, убедившись в безопасности, тихо подошел к окну и распахнул створки. В комнату дохнуло свежестью, запахло многотравьем, послышался шум деревьев.

Осмотрительно, стараясь не хлопнуть рамой, Тимофей взобрался на подоконник и спрыгнул в палисадник. Пригнувшись так, чтобы его не заметили из соседнего окна, прокрался вдоль дома и завернул за угол. Калитку открывать не стал (уж слишком скрипучая!), перелез через невысокий штакетник и, не оглядываясь, побежал в сторону дороги.

* * *

После звонка Тимофея Земфира поняла, что находится перед выбором и от того, как она поступит, будет зависеть ее дальнейшая судьба. О том, что ее настоящее имя было Лариса Шумакова, мало кто знал, да и сама она уже стала забывать свою прошлую жизнь, а то, что с ней приключалось, порой казалось, произошло с другой девушкой.

Своего отца она практически не помнила. В памяти остались лишь размытые образы. Ее отец был сомалийским офицером, учившимся в Бакинском училище. Вскоре они с матерью разошлись навсегда. Для матери это расставание закончилось нервным срывом и госпитализацией.

После окончания школы Лариса уехала в Москву, где танцевала стриптиз в одном из баров Москвы. Именно там она встретила свою любовь – дагестанца по имени Рамзиль – и уехала с ним в Махачкалу. Первое сильное чувство настолько вскружило ей голову, что она поменяла не только имя, став Земфирой, но и веру. А однажды ей объявили, что Рамзиль погиб во время артобстрела в Чечне и теперь ее долг – отомстить за его смерть. После этого она некоторое время жила в небольшом лагере, с такими же обездоленными, как и она сама, где был очень жесткий распорядок дня и где между продолжительными молитвами бородатые инструкторы учили их владению оружием и правилам обращения со взрывчатыми веществами. Из них готовили шахидок. Вспоминая тот период, Лариса с удивлением думала о том, что готовность умереть была для нее столь же естественной, как вечерний намаз. Ее куратором был Мухаджир, бывший русский офицер, принявший ислам. Именно он сыграл впоследствии в ее судьбе определяющую роль, заявив, что ее внешность – куда более сильное оружие, чем пояс шахида. По его приказу Земфира знакомилась с мужчинами – чаще всего это были очень состоятельные люди, – вступала с ними в связь, узнавала их счета в банке, всю теневую сторону их бизнеса, а потом в дело вступал Мухаджир, требуя свою долю.

С Тимофеем она тоже встретилась по желанию Мухаджира, вот только никогда не думала, что это знакомство может перерасти в сильное чувство. Теперь она понимала, что Тимофей – тот самый человек, которого она так долго ждала и ради которого способна пойти на любые жертвы.

* * *

Земфире теперь вдруг и самой стало казаться, что за ней следят. Например, вчера, когда она пошла в гости к подруге, у самого подъезда терся какой-то подозрительный тип (прежде она его во дворе не замечала), позже она повстречала его в магазине, когда отправилась за продуктами. Да и смотрел он на нее как-то иначе, во всяком случае, не так, как обычно мужчина смотрит на понравившуюся женщину – с откровенным интересом, – а как на некий объект, а такой взгляд невозможно спутать ни с каким другим. Поначалу в тот момент ей подумалось, что у нее с внешностью что-то не так: может, растрепались волосы или вылезла блузка. Но, посмотревшись в зеркало, она убедилась, что выглядит безупречно. Не сомневаясь в том, что этот человек за ней наблюдает, она даже приветливо махнула ему рукой. А как-то раз ей даже показалось, что в толпе она увидела Рамзиля. Вот что может сделать с человеком одиночество.

Мухаджир не так прост, и он ни за что не оставил бы ее без присмотра.

Осталось только придумать подходящий маскарад, чтобы незамеченной выйти на улицу. Перебрав весь гардероб, Земфира поначалу остановилась на длинном черном платье, скрывавшем ее фигуру, и небольшой летней шляпке, которая могла бы спрятать ее лицо, но потом осознала, что опытный наблюдатель узнает ее и в таком наряде. Следовало бы придумать что-нибудь покардинальнее.

И тут ее взгляд натолкнулся на джинсовый костюм. Даже странно, что она не выбросила его раньше. Это был костюм одного из прежних ее воздыхателей, возникшего в ее жизни полтора года назад. Парень был цирковым акробатом, и познакомилась она с ним совершенно случайно, у своей школьной подруги, к которой зашла лишь только для того, чтобы вернуть туфли, которые одолжила на вечер. Акробат оказался двоюродным братом подруги. Обыкновенное необязывающее знакомство переросло в нешуточную страсть, которая так же быстро испарилась, как и вспыхнула. Но самое главное, костюм был почти ее размера, ну разве что немного великоват, но подобное обстоятельство можно было подать как некий изыск моды. Прежний воздыхатель был с ней одного роста. Что ж, в ее жизни встречались и мелковатые мужички, но в данный момент это даже к лучшему. Даже как-то удивительно, что она сумела прожить с ним полгода. Акробат исчез из ее жизни так же неожиданно, как и появился, оставив после себя какие-то нечеткие размазанные образы да еще вот этот черный джинсовый костюм.

Земфира надела костюм, посмотрелась в зеркало. Подобрав волосы, спрятала их под бейсболку. Повертелась во все стороны. Определенно чего-то не хватает. Но вот чего?

И тут до нее дошло. Аккуратно, так чтобы не испортить прическу, она подровняла ножницами несколько прядей. Потом взяла эти клочки волос и приложила их к верхней губе. Вот теперь, кажется, то, что нужно! Оставалось лишь приклеить волосы поаккуратнее.

Когда работа была выполнена, она критически, стараясь не упускать ни малейшей детали, посмотрелась в зеркало. Узнать в ней женщину можно было, только пристально всматриваясь, но вряд ли наблюдателю будет отпущено столько времени. Просторная джинсовая куртка скрывала ее грудь, а широкие штаны из грубоватой ткани, сидевшие на ней мешковато, прятали особенности женской фигуры. Щеточка густых усов на верхней губе и вовсе превратили ее в мужчину.

Взяв дорожную сумку, Земфира сунула в нее платья, другие необходимые вещи, затем, включив телевизор, прибавила звук и вышла из квартиры.

* * *

Уже забежав в недалекий лесок, Тимофей увидел, как в деревушку въехала «буханка». Внутри тревожно сжалось. Спрятавшись за деревом, он стал наблюдать за тем, как машина, преодолевая ухабы, подъехала к дому. Из кабины, широко распахнув дверцу, выпрыгнул Гурий Мещерский, на нем был рабочий комбинезон, а на ногах грубые сапоги. Уверенно, словно ему приходилось бывать в доме не раз, он постучал в калитку.

Более не задерживаясь, Тимофей побежал прямиком через лес по направлению к трассе. Выбежав на дорогу, он махнул рукой, останавливая проезжающую легковушку.

Опустив стекло, пожилой водитель поинтересовался:

– Куда?

– Мне нужно в Москву, на Таганку…. Подбросите?

– Сколько дашь?

– Сто баксов устроит?

– Садись!

Распахнув дверцу рядом с водителем, Тимофей добавил:

– Кафе «Фиалка» знаете?

– Знаю.

– Вот мне туда.

Водитель понимающе кивнул, а Тимофей почувствовал облегчение только тогда, когда машина тронулась. Хотелось верить, что все неприятности остались позади.

Тимофей нервно посмотрел на часы, девушка изрядно задерживалась. О том, что с ней произошло нечто непоправимое, не хотелось даже и думать. Сидеть на одном месте было тошно, поднявшись со скамейки, он принялся бродить по аллее. Не выдержав, ожидания, набрал ее номер, только бы она ответила!

– Слушаю тебя, Тимофей, – прозвучал ее голос.

От сердца отлегло.

– Я переживаю, ты где?

– А я у тебя за спиной.

Обернувшись, Тимофей увидел Земфиру, стоявшую в десяти метрах от него.

– Что же ты меня разыгрываешь? – пожурил ее Тимофей, обнимая. Пришла уверенность, что теперь он с ней не расстанется.

– Что, даже и пошутить нельзя? Так куда мы сейчас пойдем?

– Поедем… Россия большая, где-нибудь затеряемся, а там будет видно.

Глава 14

ФАЛЬШИВЫЕ ДОКУМЕНТЫ

Две тысячи километров от Москвы еще не самая глушь, но хотелось верить, что искать их здесь будут не столь усердно, как в столице. А потом, Урал стоит на перекрестке многочисленных дорог, ведущих из Европы в Азию, где всегда огромное количество транзитных пассажиров, так что затеряться среди них не стоит большого труда. Не пугало даже то, что число татуированных жителей на квадратный километр здесь было значительно большим, чем в какой-либо другой части России. Оно и к лучшему: вряд ли для всяких там органов будет представлять интерес молодая пара. А потом ведь, по большому счету, они не преступники и ни в чем противозаконном не замешаны. И еще неизвестно, станут ли их разыскивать вообще!

Уж для кого они действительно будут представлять интерес, так это для Мухаджира.

Тимофей и Земфира сняли небольшую комнату на окраине города. Хозяином был мужчина средних лет с помятой и опухшей физиономией, представившийся Мироном. Создавалось впечатление, что последние три года он провел без сна. Протянув ключи, Мирон сказал:

– Владейте. А я к матери поеду. У нее квартира большая, да и радость старухе будет.

– А что сказать, если вас будут спрашивать?

Задумавшись на секунду, Мирон ухмыльнулся:

– Скажите им, что я помер.

– Договорились, – усмехнулся в ответ Тимофей.

Зажили, как любая другая молодая пара, вполне даже по-семейному. Обзавелись некоторым хозяйством в виде пылесоса и электрической мясорубки.

На пятнадцатый день этой жизни Тимофей почувствовал ощутимый внутренний дискомфорт. В какой-то момент ему вдруг показалось, что вместе с купленной мясорубкой его засасывает семейная жизнь, к которой, как выяснилось, он не был готов. Сейчас самое время махнуть куда-нибудь на Канарские острова, чтобы поплескаться в тропическом море, а вместо этого он вынужден часами смотреть телевизор и делать вид, что его совершенно все устраивает. Даже пересоленный борщ.

Оттолкнув тарелку в сторону, Тимофей произнес:

– Послушай, Земфира, тебе еще не надоело торчать в этой дыре?

Взяв тряпку, девушка аккуратно вытерла со скатерти расплескавшейся борщ. Невероятно покладистая, умевшая держать эмоции при себе, она была просто идеальной хозяйкой.

– А что ты предлагаешь?

– Нужно съезжать отсюда. И чем раньше мы это сделаем, тем лучше.

Его встретил недоуменный взгляд. Кротости в карих глазах не было, порой они могли прожигать насквозь, и Тимофей невольно передернул плечами.

– Ты же сам говорил, что нужно переждать некоторое время. Но прошло всего-то две недели.

– А мне кажется, что прошла уже целая вечность, как мы уехали из Москвы.

– Ты не доел борщ, – обиженно заметила Земфира. – Он тебе не понравился?

– Борщ вкусный, – запротестовал Тимофей. – Только… я сыт! Я вот что думаю: нам нужно поменять документы. Тогда мы могли бы свалить куда угодно. Неужели ты не хочешь пожить где-нибудь на море?

В какой-то момент в глазах девушки вспыхнул интерес, затем они вновь приняли будничное выражение.

– Было бы очень неплохо. Но ты же знаешь, что нас ищут.

– Надо достать новые документы. Это я беру на себя.

– Делай как знаешь.

Из-за стола Тимофей поднялся с совершенно другим настроением. Нельзя сказать, что он был окрылен, но благословение получил. Осталось найти человека, который сумел бы выправить им подходящие документы. Пожалуй, это было самое трудное: не станешь ведь бегать по улице и спрашивать у каждого встречного, где здесь можно изготовить фальшивые паспорта.

Тимофей решил сначала присмотреться к людям, торгующим удостоверениями и разными справками. После нескольких часов блужданий по городу он сумел убедиться, что таких в городе было немало. В общей сложности Тимофей прошел по двадцати пунктам. Татуированных он отмел сразу как не внушающих доверие. Отбраковал и тех, кто был слишком навязчив и словоохотлив. В результате естественного отбора его выбор упал на молодого интеллигентного мужчину с бородкой, который торговал в подземном переходе студенческими билетами и трудовыми книжками.

– Вы ко мне подходите уже в третий раз, – сказал мужчина, поправив указательным пальцем сползающие очки. – Что-то хотели спросить?

– Меня попросили узнать, а вы случайно не знаете человека, который мог бы изготовить документы?

– Какого рода документы?

– Паспорта.

Мужчина с интересом посмотрел на молодого человека. В уголках тонких губ промелькнула вялая усмешка.

– Обычно такие вопросы посреди улицы, да еще в толпе, не задают.

– Но я не для себя, я для приятеля…

– Это неважно, – перебил его мужчина. – Ясно одно: вы не из милиции. Те действуют не в пример гибче. Видно, вы ко мне долго присматривались, прежде чем решили подойти.

– Да, это так, – согласился Тимофей.

– Хоть в этом вы не прогадали.… И насколько серьезны намерения вашего приятеля?

– Самые серьезные.

– Давайте отойдем в сторонку.

Мужчина отошел в угол подземного перехода.

– Подобная работа стоит недешево, сами понимаете; к тому же здесь присутствует некоторый риск.

– Он сказал, что заплатит столько, сколько потребуется.

– Слова хорошие. Пускай подойдет сюда в это же время.

– Зачем? – удивился Воропаев.

– Хм… фотографироваться, – усмехнулся мужчина. – Конечно, фотографии вы можете принести и свои, но в нашем деле существует своя технология. Просто так будет лучше. Так вы согласны?

– Согласен, но…

– Вот так и передайте своему приятелю. – Кивнув на прощание, он подошел к покупателям, стоявшим у стенда.

* * *

В этом что-то есть, когда приходишь домой, а у плиты толчется любимая женщина. Пусть даже борщ будет не такой наваристый, какой делала матушка, а котлеты немного подгорелые, но это ничто по сравнению с той заботой, которую она проявляет к любимому мужчине.

Коротенький халатик демонстрировал ровные красивые ноги. То, что находилось повыше колен, тоже было весьма приятно глазу и заставляло воображение работать в усиленном режиме.

Повернувшись, Земфира удивленно спросила:

– Ты уже здесь?

Верхняя пуговица халата была многообещающе расстегнута, демонстрируя лифчик из черной полупрозрачной ткани. Чертовски привлекательно и многообещающе… Даже большой половник, с которого капал борщ на кафельную плитку, не казался в этот момент лишним, а скорее только дополнял эротическую картину.

– Как видишь.

– Ты чего улыбаешься?

– Настроение хорошее. Может, займемся нашим любимым делом?

Тимофей подошел к девушке и притянул правой рукой ее за талию. Не сопротивляясь, Земфира качнулась навстречу, как гибкая лоза, обдав ароматом духов. Стояли обнявшись, ощущая дыхание друг друга, если их что-то и разделяло, так это одежда.

Впрочем, пустая помеха!

Пальцы бесстыже оттянули бюстгальтер и дотронулись до соска. Рука, скользнув по крепкому девичьему бедру, поползла вверх и приостановилась, словно принимала решение. А потом двинулась еще выше, наслаждаясь каждым сантиметром кожи, каждым овалом, встретившимся на пути.

– Вот сейчас как дам половником по голове за гнусное приставание, – шутливо сказала Земфира, даже не думая сопротивляться.

Любимая женщина хороша тем, что принадлежит тебе без остатка. На улице тоже немало красивых женщин, но они чужие. И совершенно не возникает мысли беззастенчиво их полапать. А уж если додумался до дурного, то будь добр – получи по мордасам. А тут озвученная угроза и даже угрожающее помахивание половником воспринималось всего-то как шалость.

И уже серьезно, отстраняя разом обе его руки, она сказала:

– Ой, у меня сейчас гуляш подгорит! Да и борщ… Давай я сначала с одним делом разберусь, а уже потом другим займемся. – И, заметив, как обиженно поджались губы Тимофея, добавила примирительно: – Ну, пойми ты, не могу я заниматься сразу двумя делами одновременно.

– Жаль! Уверяю тебя, интересная получилась бы практика.

– Ты все смеешься….

Приоткрыв крышку, Земфира принялась помешивать борщ. Аромат усилился. В этот раз пряностей было побольше, да и мяса пошло втрое больше прежнего.

Ласки откладывались на неопределенное время. Тимофей успел убедиться, что если уж Земфира чего-то решила, то свернуть ее с намеченного пути способен разве что бронепоезд, мчащийся на всех парах. Ладно, придется немного обождать. Но зато ожидание всегда сполна оправдывает себя.

– Нет, я серьезно…

– А еще что ты скажешь?

– Знаешь, что я подумал, – нам нужно съезжать отсюда.

– Почему? – удивилась Земфира. – Мы ведь только что устроились.

– Нас могут вычислить. Заявится участковый, станет интересоваться, кто здесь проживает… И что мы ему предъявим? Паспорта, по которым нас разыскивают? Я тут сходил в одно место… В общем, нужно сфотографироваться, и нам сделают новые паспорта, – не стал вдаваться в подробности Воропаев. – А потом мы с тобой уедем.

– И куда?

– Надо подумать.

– А ты так и будешь таскать с собой чемодан денег, которые украл у бандитов? Вот остановит тебя милиция, начнет проверять, и что ты им тогда скажешь?

– Я их не украл, а заработал!

Неожиданно в дверь продолжительно позвонили.

– Интересно, кто бы это мог быть?

Земфира лишь пожала плечами. Тимофей осторожно приблизился к двери и посмотрел в глазок. Прямо на него, искаженная окуляром, смотрела круглая физиономия. Судя по тому как по-свойски гость оперся о дверь, стало понятно, что просто так уходить он не собирается.

Так оно и произошло: второй звонок не заставил себя долго ждать, теперь он был еще более продолжительным, а в следующую секунду, явно теряя терпение, в дверь дважды ударили, и пьяный голос произнес:

– Мирон, ты чего, уснул что ли?

Оставаться за закрытыми дверьми было глупо. Сбросив цепочку, Тимофей широко распахнул дверь. Его встретила изрядно помятая и поцарапанная физиономия.

– Ты кто? – удивленно воззрился на него гость.

Вопрос слегка обескуражил:

– Это я должен спросить у тебя. Все-таки ты ко мне стучишь, а не наоборот.

– Мирон мне нужен…

– Здесь нет никакого Мирона. Здесь я живу.

– А Мирон где живет?

– Я не знаю.

– Что-то я тебя не понимаю, братан. Здесь Мирон жил… Мы с ним не одну бадью водки выжрали.

Вопрос следовало решать как-то кардинально.

– Когда ты его видел в последний раз?

Глаза гостя чуток прищурились, выдавая нешуточный мыслительный процесс. Гением мысли его, конечно, не назовешь, но если парня еще малость поднапрячь, то он может вспомнить даже таблицу умножения.

– Ну-у, как тебе сказать… На прошлой неделе я к бабе своей уезжал, – легко поделился воспоминаниями гость. По тому, как блеснули его глаза, было понятно, что встреча была приятной. – Пробыл у нее дней пять. Точно! Две недели назад мы с ним встречались. Сначала флакон у него дома раздавили, – кивнул он в глубину комнаты, – а потом решили догнаться, ну и еще взяли пузырь за углом… Там у автобусной остановки, здесь же на лавке и приговорили. А вот когда последние пол-литра догоняли, так нас баба какая-то шуганула. Сказала, что ментов на нас натравит, вот мы и ушли. Так где Мирон-то?

– Нет его, говорю; как ты уехал, так он сразу и помер!

Рот парня перекосило:

– Помер… Ну и дела! Кто бы мог подумать. Он же мог больше меня выпить и всегда был как стеклышко. Что же на него такое нашло?

– Теперь-то уже не спросишь, – философски заметил Тимофей.

– Не спросишь, – легко согласился гость. – А ведь как хотелось поговорить.… Теперь даже душу отвести не с кем.

– Точно, душевных людей мало.

– А может, мы с тобой?

– Чего со мной? – не понял Тимофей.

– Махнем! – Парень приподнял пластиковый пакет, в котором отчетливо просматривались контуры пол-литровой бутылки.

– С удовольствием бы, братан, но не могу я сейчас. Бабу на койке оставил. Вот мы сейчас с тобой здесь перетираем, а она меня там растопыренная ждет. Вся соком изошла.

Гость понимающе закивал:

– Это святое! Пойду… Загляну еще как-нибудь. Ну, ты ей впарь там по самые помидоры, скажешь, что это подарок от Егора. – Уже спускаясь по лестнице, он забормотал: – Это надо же… Помер!.. Так ты впаришь за меня?

– Договорились, – сказал Тимофей, закрывая дверь.

В коридоре с нахмуренным лицом стояла Земфира.

– И кто же там лежит растопыренный?

– Ну, началось, – тяжело вздохнул Воропаев. – Ведь надо же мне было как-то спровадить этого дурня. Теперь ты убедилась, что здесь нам не дадут житья? Каков хозяин квартиры, таковы и его дружки. Завтра пойдем делать документы. А дальше – как судьба распорядится.

Глава 15

НАЧНЕМ С ВАС, МИЛОЧКА

Тимофей подошел точно в назначенное время. Земфира шла за ним и смотрела в сторону, тем самым как бы давая понять, что ко всему происходящему она имеет лишь косвенное отношение.

Судя потому, как скривил губы продавец, было понятно, что он не особенно верил в то, что они придут.

– Так это и есть тот самый ваш товарищ?

– Да, он самый, – кивнул Тимофей.

– Девушка, – негромко сказал продавец, стараясь привлечь к себе внимание, – а вам не говорили о том, что у вас очень необычная внешность? И, пожалуй, очень запоминающаяся.

– Мне об этом говорят все время, – фыркнула Земфира. Наверняка в этот момент она слегка покраснела, вот только под темной кожей этого было не разглядеть.

– Я бы хотел уточнить, – вступил в разговор Тимофей, – меня тоже нужно сфотографировать, паспорта должно быть два!

– О чем-то таком я догадывался… Вы что, ребята, кого-то грохнули, что ли, а теперь решили свалить по-серьезному? – И, заметив, как напряглось лицо Тимофея, добавил: – Да пошутил я, чего ты дуешься. У меня очень дурацкие шутки, когда-нибудь они могут выйти мне боком. Ну, поехали!

– Куда? – невольно удивился Тимофей.

– Странный вы народ, клиенты, однако, – покачал мужчина кудлатой головой. – Ну не здесь же мне вас фотографировать? – Посмотрев на часы, добавил: – Да и лавочку пора сворачивать. Похоже, что на сегодняшний день вы у меня самые серьезные клиенты.

Все образцы документов уместились в его небольшом кожаном кейсе. Щелкнув замками, он повернулся к Тимофею.

– Повезло тебе, парень! Все документы будут подлинные. Что отечественный паспорт, что заграничный… В наше время это большая редкость. Сейчас всяких умельцев развелось, что карасей в пруду. Продадут такой паспорт людям, а потом клиентов хватает первый же подвернувшейся патруль. А у вас все будет настоящее. А вклеить фотографию для такого мастера, как я, сущие пустяки.

– Сколько будут стоить ваши услуги?

Умелец приосанился. Лицо его приняло задумчивое выражение, словно он выуживал из лабиринтов своей памяти подходящую цифру.

– Две тысячи долларов за документ, – наконец, объявил он. – И пятьсот баксов нужно будет добавить за то, что они очень надежные. А за такие вещи, сами понимаете, не каждый может поручиться. Вас двое, вот и покумекайте, во сколько вам это обойдется.

– Получается пять тысяч баксов. А не много ли, чтобы вклеить пару фотографий?

– Послушай, парень, если ты хочешь найти, где подешевле, так иди ищи! Можешь встать посередине улицы и кричать, что тебе нужны надежные документы, чтобы тебя не сцапала ментовка. – Хмыкнув, он добавил: – Интересно будет посмотреть, кто к тебе подойдет.

– Но это действительно много. У нас просто нет таких денег.

Вышли из подземного перехода. При дневном свете действительность представлялась как-то иначе. Любой из прохожих мог оказаться оперативником, в кармане которого могла находиться его фотография.

– Парень, мы с тобой так не договоримся. Если ты берешься за серьезное дело, то и деньги у тебя должны быть соответствующие.

Голос мужчины прозвучал несколько громче, чем следовало бы, заставив обернуться несколько прохожих.

– Очень жаль, но, видно, мы не договоримся, – сухо ответил Тимофей.

– Ну что за народ пошел, а? Даже поторговаться не хотят, – в сердцах произнес мужчина. – Ты ко мне подход должен найти, уважить, слово какое-нибудь подходящее подобрать. Авось я тогда с тобой и сторгуюсь, а ты сразу на попятную. Ладно, так и быть, – рубанул он корявой, как клешня рака, рукой. – Сброшу двести баксов.

– Давайте пятьсот, – предложил Тимофей.

– Лучше тысячу, – вышла на полшага вперед Земфира.

– Подруга твоя лучше торгуется, чем ты, поучился бы… Хорошо, как же я могу отказать даме. Садитесь, – кивнул он на крепкую «Тойоту Авенсис», стоящую у обочины.

Ехать пришлось недолго: на третьем перекрестке повернули в небольшой двор, с трех сторон огороженный глухим каменным забором. Припарковав машину между двумя деревьями, мужчина весело объявил:

– Вот здесь моя лаборатория. Только давайте сразу договоримся: если что, вы меня не видели, а я вас тоже никогда не видел.

– Разумеется, – согласился Тимофей, распахивая дверцу, – об этом можно было бы и не говорить.

Следом, опираясь на руку Тимофея, из салона выбралась Земфира.

Вошли в прохладный подъезд, поднялись на второй этаж.

– Я сейчас, – остановился мужчина у двери, расположенной с левой стороны от лестницы. Погремев ключами, открыл. – Прошу!

Собственно, самая обыкновенная квартира, ничто не свидетельствовало о том, что здесь помещается фотостудия. У стены в зале виднелся угол дивана, на котором лежала несвежая простыня с подушками. Правда, попахивало какими-то едкими реактивами, но это-то как раз явные издержки творческого процесса.

Прошли в комнату, где вместо обоев были наклеены фотографии. Их было такое огромное количество, что казалось, в лаборатории побывала половина города.

– Наши фотографии вы тоже сюда наклеите? – нахмурился Тимофей.

– Вижу, что ты купился. Молодец, осторожность прежде всего. Не боись, не наклею! Такие вещи я обычно сжигаю. Чего мне на себя лишнюю статью брать. Я ведь двадцать лет фотографом работал, прежде чем за эту халтурку взяться. А эти фотографии остались еще с тех времен… Кто-то не пришел за ними, кому-то просто не понравилось. У меня ведь их целый архив был. Думаю, явятся, ан нет! Чего же добру-то пропадать? Вот и висят. А потом забавно как-то получается. Таких обоев ни в одной квартире не сыщешь… Ладно, давайте к делу. Начнем с вас, милочка, присаживайтесь, – показал фотограф на стул с высокой спинкой, перед которым на треноге стоял старинный фотоаппарат. – А вы не удивляйтесь, – поймал фотограф удивленный взгляд Тимофея, – сейчас все новое оборудование предпочитают, а ведь в нем душа отсутствует. А раньше каждая вещь была штучной. – Юркнув под материю, он произнес: – Спинку распрямите… Вот так… А теперь не двигаться. Все, готово!

Земфира поднялась.

– А теперь ваша очередь, молодой человек, – вновь нырнул фотограф под черную материю.

Тимофей сел, но взгляд невольно скользил по наклеенным фотографиям. Откуда-то возникло впечатление, что это его давние знакомые и сейчас они смотрят на него, словно ожидают продолжения прерванного разговора. Множество глаз, направленных в центр комнаты, невольно напрягало. Казалось, они хотят выговориться, вот только никак не могут подобрать подходящие слова.

А может, они о чем-то предупреждают? Тимофей невольно поежился от дурного предчувствия и тотчас услышал предостерегающий голос:

– Да не дергайте вы плечами, молодой человек. Сидите смирно. Вот так.… Все!

Таинство было завершено. Материя небрежно откинута на темно-коричневый полированный ящик с комбинацией полированных линз в глубине.

– Задаток я обычно беру шестьдесят процентов, но ради прекрасной дамы готов согласиться на пятьдесят.

Отсчитав деньги, Тимофей протянул их фотографу.

– Когда будут готовы документы?

– Приходите через три дня прямо сюда, здесь и получите.

Тщательно пересчитав деньги, фотограф аккуратно положил их во внутренний карман пиджака.

– Надеюсь, что вы успеете за это время. На ближайшую неделю у нас имеются планы, – предупредил его Тимофей, направляясь к двери.

Сотни взглядов молча проводили Воропаева с Земфирой до коридора, тем самым только усиливая дурное предчувствие. Он не мог отделаться от ощущения, что поступает как-то не совсем правильно.

– Не беспокойся, парень, все будет в порядке, – бодро произнес фотограф, как будто почувствовал возникшие у клиента сомнения.

Дверь захлопнулась, оставив Тимофея с Земфирой наедине. Однако облегчения не наступало, а дурное предчувствие лишь усиливалось. Откуда же оно возникло, черт побери?

Прямо перед собой, в проеме входной двери, Тимофей увидел покачивающуюся крону липы. И поди тут разберись, что же в действительности происходит: не то приветствует, не то кланяется на прощание.

– Тебе ничего не показалось? – спросил Тимофей, когда они вышли на многолюдную улицу.

Здесь, среди прохожих, ему стало как-то поспокойнее.

– Ничего особенного, – пожала плечами Земфира. – А что?

– Да так, ничего… Просто лезет в голову всякая дрянь, и не знаю, как от нее избавиться.

– Как тебе сказать… Может, я стала мнительной, а может, еще чего-то, но мне кажется, что около нашего дома кто-то ходил. Потом этот человек отошел на противоположную сторону улицы и смотрел на наши окна.

– Не думаю, что это серьезно…. Ладно, пойдем. А то твоя яркая внешность уже привлекает внимание, – кивнул он на старушек, во все глаза рассматривающих Земфиру.

Глава 16

ТАИНСТВЕННЫЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ

Едва за клиентами закрылась дверь, как завибрировал телефон, лежавший на столе. Посмотрев на экран, фотограф невольно поморщился, будто от зубной боли. Однако пренебрегать сигналом было нельзя. Нажав на кнопку приема, он негромко произнес:

– Слушаю.

– Ты не забыл?

– О чем это ты, Валера?

– Послушай, Костя, может мне прямо сейчас к тебе приехать и напомнить? – голос собеседника прозвучал угрожающе.

– Тут такое дело… Я сейчас немного на мели. Ты не мог бы обождать хотя бы пару дней?

– Знаешь что, Костик, каждому терпению приходит конец, а я не из тех людей, кто умеет долго ждать. Если ты не умеешь играть в карты, тогда не садись совсем!

Неожиданно Константина осенила мысль. От пришедшей идеи на душе малость полегчало.

– У меня к тебе есть одно предложение… Деловое.

– Мне не нужны предложения, мне нужны мои деньги!

– Я не договорил до конца, это предложение тебя точно заинтересует.

– Что там у тебя? – с явным неудовольствием отозвался абонент.

– Я тебе могу подогнать человека, у которого полно «капусты».

– Откуда ты это знаешь?

– Я сам это видел!

– Вот как, что это за человек?

– Он заходил ко мне в лабораторию.

– И сколько же у него было? – в голосе Валеры прозвучали заинтересованные нотки.

– Трудно сказать, но пресс был солидный. Может, десять тысяч баксов, а может, даже и поболее… Так тебе интересно?

– Как его найти?

– Спишешь долг?

– Если все действительно так, как ты говоришь, то я могу скостить тебе пару штук.

– Давай три!

– Хорошо, пусть будет три! – рявкнул Валера раздраженно. – Повезло тебе, что ты попал на мягкого человека, да и уговаривать умеешь. Так, когда я могу увидеть твоего купца?

– Он ко мне придет через три дня. Как только заявится, я тебе позвоню. Пусть твои люди будут в это время поблизости, а там сам проследишь за ними. Только ты это… того… поаккуратнее с ним…

– Что с ним делать, я сам придумаю. Не переживай! И вот тебе мой совет, по старой дружбе: держался бы ты от карт подальше. Тебе еще повезло, что ты напал на такого добряка, как я; а что было бы, если бы на моем месте оказался кто-то другой? Молчишь… Вот то-то и оно!

– Валера, у меня к тебе дельце одно небольшое есть.

– Что там еще за дело, выкладывай.

– Ты меня тогда с паспортами очень серьезно выручил; может, у тебя еще имеются?

– Когда будут, я тебе дам знать.

В телефоне прозвучали короткие гудки. Константин почувствовал облегчение. Такой разговор надо было как следует запить. Открыв холодильник, он достал бутылку «Столичной» и, приложившись к горлышку, сделал три больших глотка.

* * *

Через три дня, как и было назначено, Тимофей с Земфирой пришли уже в знакомую квартиру. В этот раз фотограф суетился больше обычного, и это Тимофею не понравилось. Открыв паспорт, он внимательно его пролистал. В нем не было ничего такого, что могло бы привлечь внимание, во всяком случае на первый взгляд. Фотография получилась очень удачной, словно и в самом деле была приклеена не здесь, в лаборатории, пропахшей реактивами, а в паспортном столе. По документам выходило, что теперь он Лысачев Иван Петрович. Фамилия, надо признать, так себе. Но в подобных случаях выбирать не приходится, как, собственно, и родителей, а потому надо смириться. Никаких подтеков, никаких размазанных печатей. Для сравнения Тимофей даже достал свой настоящий паспорт, но различия обнаружил разве что в номерах и в фамилии.

– Я тебе говорю, что сработано на двести процентов, – заверил его фотограф. – Ни один мент не придерется. С таким паспортом только в Кремль заявляться. Ха-ха!

– Хм… Действительно, сработано отлично. А у тебя как, Земфира?

Девушка пожала плечами:

– Сделано хорошо. Вот только фамилия не нравится.

– И какая?

– Гемадеева Наиля.

Фотограф откровенно рассмеялся.

– Девушка, вам по этому поводу как раз не следует расстраиваться; вот выйдете замуж и поменяете свою фамилию. А как вам Лысачева, а? Подходит? – Земфира слегка поморщилась. – Ничего, привыкнете. Ну, так что, если товар подходящий, тогда расплачиваемся.

– Вот здесь обещанная сумма, – протянул Тимофей небольшой пакет, стянутый шпагатом. – Пересчитайте.

– Обязательно, – кивнул фотограф. – Деньги счет любят.

Сорвав шпагат, он вытащил деньги и принялся старательно пересчитывать. Удовлетворенно кивнул, когда последняя банкнота аккуратно легла на стол.

– В расчете… Как говорят в таких случаях, счастливого пути.

– Надеюсь, что мы больше не встретимся.

– А вот это вы не скажите, – покачал головой фотограф. – Мне не раз приходилось слышать подобное, а потом люди прибегали ко мне и говорили: «Константин Семенович, а выправьте мне еще один паспорт». А если не повстречаемся, значит, судьба.

Выпроводив гостей за порог, фотограф прильнул к глазку и, убедившись, что молодые люди сошли по лестнице, вернулся в комнату.

Подняв телефонную трубку, он коротко произнес:

– Встречайте гостей, только что проводил.

Затем фотограф вышел на балкон и в просвете кроны густо разросшейся липы рассмотрел молодую удаляющуюся пару. Взявшись за руки, они пересекли двор и направились в сторону соседнего переулка. Молодые люди были так увлечены собой, что даже не заметили, как, отделившись от стены, за ними последовал худощавый веснушчатый парень. Держась на значительном расстоянии, он не упускал их из вида. Ускорил шаг лишь только в тот момент, когда они свернули за угол.

* * *

Дождавшись, когда парень с девушкой войдут в салон автобуса, наблюдатель тотчас вошел следом за ними, заняв место у окна, откуда можно было присматривать за этой парочкой. Парень с девушкой сошли на третьей остановке, причем парень даже слегка задел его рукой. Держась на значительном расстоянии, веснушчатый последовал за ними. Идти пришлось недолго: пройдя по центральной улице, они свернули в переулок и подошли к угловому дому. Подождав, пока пара поднимется на лестничную площадку, веснушчатый направился следом.

Парень шел немного впереди, мулатка немного поотстала, и веснушчатый не без удовольствия любовался ее крепкими ногами. Ограбление планировалось поздним вечером, когда половина города заснет, так что если расклад будет подходящим, он сумеет на ощупь почувствовать, насколько они аппетитны. Предстоящая перспектива подбрасывала соблазнительные картины. В какой-то момент он прибавил шаг, не заметив, что мулатка приостановилась. И в этот самый момент девушка неожиданно обернулась, смерив его встревоженным взглядом.

Изобразив на лице полнейшее равнодушие, веснушчатый уверенно зашагал вверх по лестнице и, уже оказавшись на последней площадке, услышал, как двумя этажами ниже хлопнула входная дверь.

Выкурив у окна сигарету, он воткнул «бычок» в консервную банку, полную окурков, и быстро сбежал вниз.

Дело сделано, осталось только терпеливо до-ждаться вечера.

* * *

– Тебе не показалось все это странным? – спросила Земфира, когда они вошли в квартиру.

– О чем ты? – обескураженно спросил Тимофей.

– Я о том молодом человеке, который поднимался за нами по лестнице….

– А что тебя смущает?

– Мне кажется, что я его видела около дома фотографа. Он стоял у стены, как будто бы прятался. А теперь объявился в нашем подъезде.

– Послушай, Земфира, так нельзя, скоро мы будем шарахаться от собственной тени.

– Но и пренебрегать опасностью тоже нельзя.

– Хорошо, что ты хочешь?

– Давай уедем сейчас.

В глазах девушки плескался откровенный страх. Воропаев поймал себя на том, что ее тревога ядовитым змеем проникает и в него, подтачивая недавнюю уверенностью.

– Хорошо. Давай уедем завтра. Нам нужно как следует выспаться. А там будет видно.

– Спасибо, что ты согласился. Тимоша, может, немного прогуляемся сейчас, такая чудная погода, – прижалась девушка к плечу Воропаева.

От Земфиры исходило мягкое тепло, а от волос пахло ромашкой. В душу понемногу возвращался покой.

– Хорошо. Давай прогуляемся. Куда ты хочешь пойти?

– Куда угодно. Мне везде с тобой хорошо. Хотя можно и в парк. Я люблю смотреть, как играют дети.

Глава 17

ДОМУШНИК

Развалившись на мягком кресле, Некрас слушал веснушчатого Аркашу. Тот сидел на высоком стуле и, немного подавшись вперед, живо рассказывал об очередных клиентах Константина. Рассказ его сбивался, когда он посматривал на стол, где на больших блюдах лежали тонко нарезанные колбаса и мясо. Немного сбоку, словно бы сиротливо, стояла бутылка водки.

– …Как только они из автобуса вышли, так я сразу за ними ломанулся…

Некрас слушал его и в то же время думал о своем.

Если ты настоящий лидер, так будь добр, позаботься о благополучии своих людей, чтобы они не страдали от отсутствия денег, не жаловались на бедное житье, не гундели, что им хотелось бы «жить по-человечески». В слово «по-человечески» каждый из них вкладывал свой определенный смысл. Одни желали проводить все свободное время в кабаках, где на сравнительно небольшой площади были предоставлены едва ли не все возможные удовольствия: музыка, вкусная жратва и, конечно же, женщины.

Других желание «жить по-человечески» уводило в загородную недвижимость или к дорогим иномаркам, с кожаного кресла которых можно было бы посматривать свысока на менее удачливых конкурентов.

Третьим деньги требовались на наркоту. Но так или иначе всем нужна была «капуста». А потому, когда копейка вдруг заканчивалась, на душе становилось кисловато и братва начинала искать новое прибыльное дело.

Каждый из них по своему недомыслию полагал, что Некрасу достаточно только выглянуть в окно, чтобы увидеть жирного гуся, которого можно не только изрядно пощипать, но еще впоследствии и поджарить.

В действительности дело обстояло гораздо сложнее: всюду требовалось иметь надежных информаторов, чтобы знать наверняка, где объявится «купец», или вовремя отследить поднявшегося бизнесмена.

В городе было немало залетных «купцов», с хорошими деньгами, которые, притворившись обыкновенными терпилами, могли ходить в потертых джинсах и стоптанных ботинках, раскатывать на «Жигулях» с проржавленными крыльями. Случалось, что «купцы», косившие под обыкновенных огородников, перетаскивали в рюкзаках целые состояния. А для того чтобы выловить их из однородной унылой безденежной массы обычных людей, требовался нешуточный нюх.

То, что дело будет выгодным, Некрас понял сразу, как только фотограф изложил суть дела. Этого фотографа он держал на примете уже не первый месяц, и тот не однажды подводил ему жирных «карасей». Ситуацию облегчало то, что к Константину наведывался в основном однотипный контингент, находящийся не в ладах с законом. Трясти их было нетрудно: напуганные перспективой угодить к «хозяину», они готовы были пойти на изрядные траты, чтобы сохранить свободу.

Так что Константин был для Некраса, что называется, «дойной коровой».

В этот раз куш обещал быть легким и весомым. У молодых людей водились деньги, это точно. Если это не так, тогда с какой стати им прятаться? Скорее всего, молодая пара была из числа мошенников, сорвавших нехилый куш, а когда стало понятно, что афера обнаружилась, то они решили укрыться и от правосудия, и от подельников. Если им действительно повезло и они сумели разбогатеть, то просто обязаны поделиться своей удачей с другими. Так уж устроен этот мир.

Молодые люди были интересны еще и потому, что, судя по их поведению, они были залетными, за которыми никто не стоял, а щипать таких терпил одно удовольствие.

…– Ну, я докурил сигарету и вниз спустился, – закончил свой рассказ Аркаша. – А потом сразу к тебе.

Погоняло веснушчатого было Гаденыш, но получил он его не за скверный характер, как нередко случается в жизни, а во время пребывания в камере предварительного заключения. А дело было следующим образом. Как выяснилось, в хате он был единственным, кто не имел погоняла, вот тогда и стали соображать всей хатой, каким «именем» окрестить первоходку. Однако первоходок оказался без особых примет, и ни одно прозвище к нему не липло. Тогда решили сделать так, как поступали заключенные во все времена: спрашивать погоняло у тюрьмы. Веснушчатый подошел к зарешеченному окну и громко выкрикнул: «Тюрьма, дай мне имя!» И тут кто-то с верхнего этажа кутузки громко прокричал: «Гаденыш!» Ответ тюрьмы – это все равно что глас самого Господа. Вот с тех пор Аркашу и стали кликать Гаденышем.

Погоняло явно не соответствовало ни его облику, ни тем более его характеру, да и понятия парень имел правильные. Но если в прежние времена его погоняло воспринималось братвой как язвительное, то сейчас они произносили его с некоторыми уважительными интонациями. А потом, погоняло – это далеко не всегда слепок внутренней составляющей человека. За пятнадцать лет, проведенных в «чалкиной деревне», Некрасу встречались погоняла и похлеще! А один и вовсе был Глиста. Однако подобное погоняло не помешало ему подняться до коронованной масти.

– Значит, они тебя не видели? – уточнил Некрас, откинувшись в кресле. – Ты давай налегай на закусь. Чего стесняешься?

Подцепив вилкой кусок селедки, Гаденыш помотал головой:

– Зуб даю, не видели!

На воле Гаденыш прохлаждался уже третий год, и воля уже сделала свое пагубное дело. Если бы подобный разговор состоялся на киче, то он крепко бы подумал, прежде чем раскидываться зубами, потому что в таком случае действительно можно было остаться без зубов; а так произнес с ясными глазами, будто выдохнул.

Подняв стопку, Аркаша лихо опрокинул ее в рот.

– Ты поумерь аппетит, – показал Некрас на водку. – Сегодня ты мне нужен трезвый, как стеклышко.

– Последняя, – заверил Гаденыш. – Сейчас пойду домой, отосплюсь как следует, а там все пройдет.

– С дверью справишься?

– Не впервой, – усмехнулся Аркаша. – А потом, кто мне там помешает?

Некрас вяло потянулся вилкой за куском колбасы, подцепил. Однако есть не торопился.

– Тут другое… Зайдем ночью, пусть они уснут.

Лицо Гаденыша застыло. Будучи профессиональным домушником, он старался избегать тяжелых «тем», а уж тем более никогда бы не пошел на убийство. Предпочитал работать в тот период, когда хозяев не оказывалось дома. Это не означало, что он напрочь чурался насилия, но оно могло проявиться лишь как крайняя мера, если вдруг неожиданно объявятся жильцы. А в таком случае и заяц способен проявить себя невиданным храбрецом и наброситься на лисицу. А тут, когда речь идет о том, быть ли человеку на свободе, он может запросто пойти на отчаянный шаг. Так что черта, отделяющая решительный поступок от нерешительного, весьма даже призрачная.

Но сейчас Некрас говорил совершенно о другом, он намеренно шел на насилие, а такое поведение было не в его правилах и заставляло задуматься. В какой-то момент Гаденыш даже захотел было отказаться от дела, но стальные глаза Некраса будто пригвоздили его к месту, смотрели прямо и требовали немедленного ответа.

– Зачем… Могут услышать соседи.

– Не услышат. – Некрас наконец откусил кусок колбасы и, судя по тому, как он одобрительно закачал головой, она ему весьма понравилась. – Поаккуратнее работай. Или ты не знаешь, как это делается?

Гаденыш выглядел слегка смущенным. В какой-то момент даже кусок селедки встал поперек горла, но он, совладав с собой, сделал вид, что ничего не произошло, запив его минеральной водой.

– Знаю… Но к чему идти на лишний риск? Прежде мы никогда так не делали.

– Верно, не делали. Но надо же когда-нибудь начинать, – добродушно улыбнулся Некрас. – Ладно, чего ты приуныл. Пошутил я… Попробуем сделать по-тихому. Уверен, что этот парень прячет где-то еще заначку, так что надо бы его потрясти. Расспросить. – И уже совсем весело добавил: – Чувствую, что на настоящего бобра наткнулись. Так что иди отсыпайся. А часов в двенадцать подходи сюда.

– Кто еще будет?

– Возьмем Фрола, – сказал Некрас, – думаю, что он будет полезен.

Гаденыш едва кивнул, вымучив слабую улыбку. Уж с кем действительно он не хотел идти, так это с Фролом. Пропарившись на зоне пятнадцать лет за убийство, тот на первый взгляд производил впечатление человека малоразговорчивого и уравновешенного, однако было известно, что на зоне он трижды выступал в качестве палача. Так что если копнуть его биографию поглубже, то можно было бы найти немало темных страниц.

Как бы то ни было, но Фрола побаивались даже свои. Его нередко привлекали для усиления.

– Что ж, пусть будет так. Только бы палку не перегнуть, – высказался Гаденыш. – Сам понимаешь… Если что-то не так пойдет, так нам менты житья не дадут.

* * *

Прогулка неожиданно затянулась. Сначала до глубокого вечера ходили по парку, просто разговаривали и строили планы на дальнейшую жизнь, а потом Земфира пожелала сходить в кино на последний сеанс. Фильм оказался длинным и на редкость скучным, но они сумели досидеть до конца, так что из кинотеатра вышли, когда стрелка часов приближалась к полуночи.

Ну а дальше был ресторан.

На этот раз инициатива принадлежала Тимофею, и оставалось только удивляться, с чего бы это в половине первого ночи на него напал невероятный жор. И за два часа, проведенных в ресторане, он съел столько, сколько обычно поглощал за целый день.

Машину поймали тоже не сразу, а таксист, который подвозил их, заломил такую цену, что на эти деньги можно было бы сходить в ресторан по второму заходу. Однако спорить в такой поздний час не хотелось (где еще искать машину!): было единственное желание добраться до квартиры и растянуться на кровати.

К дому подошли далеко за полночь. Вдоль трассы тускло горели уличные фонари. А во дворе и вовсе было темно, освещался только небольшой пятачок недалеко от подъезда – свет падал из окна первого этажа, расположенного рядом. Неожиданно свет погас, и теперь окно представлялось темным провалом, будто ощерившаяся беззубая пасть. Растворился в ночи и кусок освещенного асфальта. А под деревьями и вовсе сгустилась непроглядная тьма.

Тимофей вдруг поймал себя на полузабытом, почти детском ощущении тревоги, когда хотелось спрятаться от неведомой угрозы. Небольшой дворик с разросшимися деревьями представлялся ему идеальным местом. Выходить из него не хотелось.

Одно из окон третьего этажа вспыхнуло ярким светом, сложной паутиной на грязно-серую поверхность асфальта легла рассеивающаяся тень от кроны деревьев, а от мусорного бака отделилась широкая темная полоска и криво уперлась в высокий бордюр.

– Смотри, – тихо сказал Тимофей, указывая на окно.

– Ты о чем? – удивленно спросила девушка.

– В нашу квартиру кто-то вошел. Свет не может включиться сам по себе.

Земфира подняла голову. Сейчас, находясь в тени, она казалась немного старше, чем была в действительности. Губы ее вдруг дернулись, рельефно обозначив морщину у самого носа.

– Что же нам делать?

Инстинктивно, как это делают маленькие дети, когда ищут защиту, Земфира прижалась к его плечу.

Через полупрозрачные занавески было видно, что кто-то очень высокий прошел мимо окна. Можно было отчетливо рассмотреть его крупную голову и покатые плечи.

Девичьи пальчики больно впились в ладонь Тимофея. Земфира старалась подавить крик ужаса, рвавшийся из ее груди.

В глубине комнаты показался еще один человек. Именно там, у стены, стоял громоздкий старомодный шкаф, и Тимофей был уверен, что сейчас громила вытряхивает из его нутра содержимое.

– Что они ищут?

– А ты не догадываешься? – хмыкнул Тимофей. – Нагло действуют, сволочи! Ничего не боятся, даже свет включили. Знают, что мы жаловаться не станем.

– Но как они узнали?

– Понятия не имею. А может, этот фотограф их на нас навел? Как-то он очень странно себя вел.

Тимофей мысленно поблагодарил себя за предусмотрительность: деньги хранились на железнодорожном вокзале в багажном отделении и лежали в неприметном небольшом чемоданчике, в котором обычно командированные держат смену белья да бритвенные принадлежности.

– Представляешь, что могло быть, если бы мы вдруг оказались в квартире?

От подобного предположения Тимофея бросило в жар, он едва удержался, чтобы не передернуть плечами.

– Скорее всего, они выжидали, когда мы выйдем из дома, – постарался успокоить он девушку. И понял, что прозвучало это не вполне убедительно.

В комнате оставались, конечно, некоторые вещи, которых было жаль, но все это было ничто по сравнению с тем, что в действительности могло произойти. В конце концов, все это можно будет купить.

– Ну что, пойдем, – сказал Тимофей.

– Куда? – не поняла Земфира.

– Куда-нибудь подальше от этих мест. Ты же мне сама предлагала.

– У меня там осталась любимая сумочка из оленьей кожи, – как-то неуверенно произнесла Земфира.

Тимофей невольно усмехнулся. С прошлой жизнью человека чаще всего связывают даже не воспоминания, а некоторые полюбившиеся вещи, к которым он бывает привязан. Для женщин это может быть косметичка, подаренная бывшим кавалером, или духи, которые, по ее мнению, создают ей неповторимый имидж. И если подобные вещи приходят в негодность или пропадают, для нее это все равно что перечеркнуть целую страницу своей жизни.

Девушку надо было как-то успокоить.

– В ней было что-то очень ценное?

– Не то чтобы ценное, но я к ней как-то привыкла. И вообще… Они же не собираются оставаться в квартире вечность. Когда-нибудь уйдут, а мы сумеем взять сумку.

– Послушай, Земфира, а не глупо ли подвергать себя риску из-за какой-то там старомодной…

– Почему же старомодной? – запротестовала Земфира.

– …сумки? Когда мы выберемся отсюда, я куплю тебе таких с десяток. А сейчас нужно идти! – потянул он девушку за руку.

Человек, находившийся в глубине комнаты, вдруг сделал в сторону окна несколько шагов. Теперь можно было отчетливо рассмотреть его крупную фигуру. Высокий, слегка сутулый; вот он поднял руки, и можно было заметить, насколько они у него длиннющие. Неожиданно занавеска дрогнула, и в просвете мелькнуло его худощавое вытянутое лицо. Ясно одно: оказавшись в чужой квартире, он совершенно ничего не опасался и действовал так, словно находился в собственной гостиной. Взгляд глубоко запавших глаз был направлен в глубину двора. У Тимофея невольно возникло ощущение, что он пытается разглядеть их через разросшиеся кусты сирени. Видно, нечто подобное почувствовала и Земфира: дыхание девушки участилось, а ее пальцы, всегда казавшиеся ему такими слабыми, вдруг неожиданно окрепли и с силой вцепились ему в запястье.

– Пойдем отсюда, – потянул Тимофей девушку в глубину двора.

Бандит простоял у окна недолго: каких-то несколько секунд, но этого времени вполне хватило для того, чтобы уложить его внешность в одну из ячеек памяти. Почему-то возникло ощущение, что им еще придется встретиться.

– Идем на вокзал и забираем деньги. И немедленно уезжаем отсюда!

– Куда?

– Неважно!

* * *

До вокзала добрались на попутке. Водитель, притормозив перед голосующими молодыми людьми, внимательно посмотрел на них, будто бы хотел «отсканировать» самые затаенные их мысли. И, видимо, не обнаружив ничего зловещего, дружески поинтересовался:

– Куда вас?

– На вокзал подбросите?

– Разумеется, – и распахнул дверцу для шагнувшего вперед Воропаева, объявил: – Триста рублей!

– Доберетесь по-быстрому, дам пятьсот! – пообещал Воропаев.

Водитель не подвел. Пустынные ночные улицы способствовали скоростному движению, так что уже через пятнадцать минут они были на привокзальной площади. Расплатившись, Тимофей с Земфирой направились в сторону красного здания вокзала.

– Сначала покупаем билеты. А потом забираем сумку.

– И куда мы?

– Движемся дальше, в Новосибирск.

– Я там никого не знаю, – с сомнением сказала девушка.

– Я тоже. Так что мы с тобой в одинаковом положении. Но так даже лучше, значит, никому в голову не придет разыскивать нас именно там.

Уже подходя к железнодорожным кассам, Тимофей вдруг неожиданно ощутил смутную, еще не вполне понятную тревогу. Он даже приостановился, чтобы повнимательнее вслушаться в себя. Учащенный пульс – пустяк! Нечто подобное может ощущать любой человек, отправляющийся в дальнюю дорогу. Так что же его тревожит?

Улыбнувшись строгой полноватой кассирше, сидевшей за толстым стеклом кассы, он поинтересовался:

– Билеты до Новосибирска имеются?

– На какое вам число? – равнодушно поинтересовалась женщина.

– Хотелось бы уехать прямо сейчас, – высказал пожелание Тимофей.

– Паспорта, пожалуйста.

Придется воспользоваться новым паспортом, отсюда и тревога. Вот и первая проверка их новых документов. Рядом, прижавшись к нему плечом, стояла Земфира. Посмотрев на девушку, он увидел на ее лице отсвет собственных раздумий.

– Возьми, – сказала она, протянув паспорт, словно хотела развеять сгусток сомнений, образовавшийся где-то в самой середине груди.

– Пожалуйста, – протянул Тимофей два новеньких паспорта.

Кассир раскрыла первый паспорт.

– Только хотелось бы уехать как можно быстрее, – пожелал Тимофей.

– Хорошо, молодой человек, сделаю все, что смогу.

Глава 18

ПРЕДЪЯВИТЕ ДОКУМЕНТЫ

Пошел уже десятый год, как Алевтина Федоровна Корнилова трудилась на вокзале в кассах дальнего следования. До этого целых восемь лет она проработала в городском универмаге, так же – кассиром. Так что к деньгам Корнилова была привычная и совершенно не впадала в ступор от их огромного количества, сложенного в холщовые мешки. Возможно, поначалу сердечко и екало, когда наличность, уложенная в аккуратные пачки, запиралась в огромный металлический сейф, но такое состояние вскоре прошло. И после первой недостачи в тысячу рублей она поняла, что главное в работе кассира – внимательность. Деньги не прощают рассеянность и крепко бьют по собственному карману.

Кроме денег, в ее работе приходилось иметь дело и с документами пассажиров, что накладывало дополнительную ответственность и требовало большей бдительности. Но эта ответственность компенсировалась дополнительной прибавкой к зарплате, которая, как известно, никогда не бывает лишней. А, кроме того, после пересчета денег всегда оставалась неучтенная копейка, которую Алевтина Федоровна с полным правом могла назвать собственной. Так что денег хватало не только на хороший стол с фруктами, но и на обновы детям. А на праздники можно было выкроить даже бутылку коньяка для любимого мужа.

В работе на вокзале имелась еще и своя специфика: примерно раз в квартал из управления внутренних дел к ним приходил молодой белобрысый майор по фамилии Харитонов и, разложив фотографии, говорил, что если они встретят одного из этих людей, то следует немедленно сообщить об этом в милицию.

Самое удивительное, что за время работы в кассе дальнего следования ей пришлось дважды звонить в железнодорожное управление внутренних дел. Среди пассажиров, покупавших билет, она узнала мужчин, фотографии которых ей показывал майор. Записав их данные, она спокойно поднимала трубку и сообщала о преступниках. Оба раза ее премировали. Первый раз это были дорогие часы с камушками, которые уже на следующий день она надела на работу, а во второй раз ей вручили крупную денежную сумму, на которую они всей семьей целых десять дней отдыхали в Сочи.

Так что быть бдительной было весьма прибыльным занятием: кроме выполненного гражданского долга, в изобличении преступника существовал еще и материальный интерес.

В этот раз майор Харитонов принес список паспортов, утерянных за последнее время, и, отыскав взглядом среди собравшихся кассиров Алевтину Федоровну, строго заметил:

– Я очень рассчитываю на вас. У нас есть информация, что этими паспортными данными уже воспользовались преступники. И еще хочу заметить: если вы действительно поможете нам в оперативной работе, вас ожидает хорошее финансовое вознаграждение.

Слово «хорошее» он произнес с заметным нажимом и для пущей убедительности даже поднял вверх указательный палец.

– Для этих целей у нас имеется специальный резерв. Если действительно что-нибудь обнаружится, уверен, что вы не будете обижены.

И ведь как знал!

* * *

Раскрыв паспорт, Алевтина Федоровна прочла: Лысачев Иван Петрович – и тотчас споткнулась о фамилию Лысачев. Где-то она уже встречала подобную фамилию. Тотчас родилась смутная догадка. Открыв базу данных, она увидела, что под седьмым номером списка утерянных паспортов значилась фамилия Лысачев. Проверила номер паспорта. Все в точности! Это именно тот паспорт, о котором сообщал белобрысый майор. Здесь же на копии утерянного паспорта фотография, на которой был запечатлен мужчина лет тридцати с короткими светлыми волосами. Стараясь не выдать своего волнения, Алевтина Федоровна посмотрела в окошечко на стоящего перед стойкой пассажира. Он совершенно не походил на мужчину, запечатленного на фотографии. Если тот был сухощав и светловолос, с широким подбородком и узким лбом, то этот, напротив, был черноволос, с густым чубом, небрежно свисавшим на правую сторону. Черты лица тонкие, подбородок заострен книзу. Выглядел он обыкновенно, если не сказать, что даже простовато. Его настороженность выдавали разве что плотно сжатые губы, он как будто опасался сказать нечто лишнее.

Алевтина Федоровна пощелкала на компьютере и уточнила:

– Значит, вам два билета? – она открыла второй паспорт.

Корнилова даже не удивилась, когда прочла: Гемадеева Наиля Асхатовна. Эта фамилия значилась в базе данных под четвертым номером. Открыв документ, она увидела на экране монитора молодую белокурую девушку, довольно красивой внешности. Обычно именно такие лица любят печатать на открытках и плакатах.

Сейчас же перед ней лежал паспорт, в который была вклеена фотография симпатичной мулатки.

Интересно, что они такое натворили?

– Значит, берете два билета?

Алевтина Федоровна уже справилась с собой и говорила вполне спокойно. Из-за плеча парня выглядывала та самая мулатка, запечатленная на паспорте. Возможно, что взгляд ее был более откровенен, потому что уже в следующую минуту, слегка смутившись, она спряталась за спину парня.

Лже-Лысачев оставался спокоен.

Выбрав по базе данных два билета, Алевтина Федоровна впечатала номера паспортов, фамилии и, преодолевая соблазн повнимательнее рассмотреть парня, прильнувшего к окошку, нажала на кнопку «печать».

Билеты медленно выползали из гудящего принтера, будто пропуск в другую жизнь. Похоже, что это отлично понимал и лже-Лысачев. Боковым зрением Алевтина Федоровна увидела, как у парня в расслабленной улыбке растянулись губы.

Взяв деньги, Алевтина Федоровна отсчитала сдачу, после чего прочитала билеты.

– Ваш поезд девяносто четвертый. Отбывает в десять сорок пять. Ваши места – двадцать первое и двадцать третье. Нижние полки. Проверьте, пожалуйста, – протянула она билеты.

Парень, не показывая беспокойства, взял билеты и не торопясь принялся изучать их, потом, удовлетворенно кивнув, поблагодарил и, ухватив мулатку под руку, направился в противоположный конец зала ожидания.

Во внешности молодых людей не было ничего зловещего, на преступников они совсем не походили. Тем более трудно было представить себе парня с топором в руке, а девушку – сжимающую шприц с цианистым калием. А может, они искусные мошенники? Разъезжают себе по России и обирают бедных стариков.

Колебание было недолгим – уже в следующую секунду Алевтина Федоровна подняла телефонную трубку.

* * *

До окончания дежурства оставалось два часа пятнадцать минут. В этот день дежурство тянулось невероятно долго, а все потому, что майору Харитонову пришлось выйти в неплановый день. Капитан Стрельцов неожиданно заболел и, отзвонившись начальству, сообщил, что выйти не сможет. В действительности причина его непоявления на службе была до банальности проста – тут даже копать не нужно, она лежала на поверхности. После развода с женой парень немилосердно загрустил и стал всерьез прикладываться к бутылке.

Пару раз он даже являлся на дежурство не совсем «свежим», а однажды едва не напоролся на начальника управления генерал-майора Степанова, когда тот инспектировал железнодорожный вокзал. В самый последний момент приятели затолкали капитана в свободный кабинет, где ему пришлось отсиживаться около двух часов, пока начальник управления дотошно вникал в дела, беседовал с сотрудниками и, показывая знания в тонкостях оперативной работы, перелистывал протоколы допросов.

Дважды, видно крепко подустав от одиночества, капитан Стрельцов стучался в дверь. В последний раз, когда дверь грозилась вывалиться в коридор под его могучими ударами, на стук обратил внимание генерал-майор. Посмотрев на притихших офицеров, он спросил:

– Кто там?

– Задержанный, товарищ генерал-майор, – не растерялся дежурный.

– Уймите этого молодца. – И немного тише добавил: – В наше время умели усмирять дебоширов.

Фортуна благоволила капитану. Трудно было сказать, чем он покорил эту капризную мадемуазель, но порой казалось, что Стрельцов просто испытывает ее терпение. Будь на его месте другой, критическая масса терпения давно бы перевалила за предел, а этот продолжал испытывать судьбу, словно бы не использовал еще даже половину запаса ее прочности.

Капитана могли бы уволить за прогулы еще пару месяцев назад, но ему опять повезло. Да что там – однажды он приложился по физиономии молодому наглецу, который пообещал написать на него заявление в прокуратуру за незаконное задержание, и надо же было такому случиться, что задержанный оказался племянником одного из отцов города.

И вновь пронесло!

Так что как ни крути, а к Фортуне капитан Стрельцов имел какой-то особый подход и, видно, нашептывал ей на ушко ласковые слова, чтобы она прощала его за мелкие шалости. За его невероятную везучесть приходилось отдуваться другим и тянуть двойную лямку. Тоже нехорошо. Подобное везение не продолжается бесконечно, рано или поздно оно иссякнет, и тогда капитану вспомнят все прегрешения, что он наворотил за последние месяцы.

Майор невольно вздохнул: а ведь на этот день у него имелись определенные планы: вместо скучного ночного дежурства он должен был провести ночь с Клавой. Харитонов даже заказал столик в ресторане. Свидание сорвалось в самый последний момент, когда он уже облачился в новый костюм, купленный накануне, как раз для подобных выходов, – позвонил начальник отдела и велел выходить вместо захворавшего капитана Стрельцова. Так что к капитану у Игоря имелся свой личный счет, и Харитонов с нетерпением ожидал, когда Фортуна предъявит тому перечень с бесконечным количеством косяков.

Обидно, что с Клавой нужно будет начинать все по-новому. У нее насмешливо скривятся губы, когда ему придется объяснять, что государство без его помощи не справляется и ему в очередной раз пришлось выйти на неплановое дежурство.

Неожиданно прозвучал звонок. За прошедшие сутки их был не один десяток. Но по заведенному правилу приходилось отвечать на каждый, хотя каждый из них тщательно записывался, а в случае необходимости анализировался. Надо признать, что половина из них были совершенно пустые, не имеющие к железнодорожной милиции никакого отношения. Например, каким образом майор железнодорожной милиции может повлиять на соседа Марьи Ивановны, чтобы тот не приводил к себе на квартиру женщин легкого поведения? А некоторые звонки и вовсе были от сумасшедших, их целесообразнее было бы переадресовать в «желтый дом». Встречалась и такая категория звонивших, хоть и сравнительно небольшая: поговорить за жизнь с дежурным, а то и просто попросить у него житейского совета.

Так что работы хватало. Особенно неприятны были звонки, которые раздавались в самом конце смены: по личному опыту Харитонов знал, что от них одни неприятности, и что самое обидное, зачастую они задерживали его и после работы. Время, которое ему следовало провести за чашкой кофе, он вынужден был тратить на разбор очередной жалобы. А ведь никто и не подумает компенсировать его энергозатраты ни дополнительным отдыхом, ни тем более деньгами.

Взваливать на собственные плечи груз проблем, да еще не в свою смену, не хотелось. Вот сейчас телефон еще немного потрезвонит и умолкнет. Но телефон продолжал звонить, внося в душу смятение.

Не выдержав, майор поднял трубку.

– Майор Харитонов слушает, – произнес он.

И почувствовал, что получилось несколько уныло.

– Игорь Петрович, я вас не побеспокоила? – услышал он негромкий и очень виноватый женский голос.

От души слегка отлегло. Звонила Алевтина Федоровна, ее он узнал сразу по каким-то вкрадчивым интонациям, – вряд ли она способна усложнить его дежурство в последние два часа.

– Нет, Алевтина Федоровна, все в порядке, что у вас там?

– Помните, вы приносили нам диск с утерянными паспортами?

– Та-ак, – мгновенно напрягся Харитонов. – А как же, конечно, помню!

В его обязанности входило оповещение кассиров об утерянных паспортах, а также снабжение их фотографиями разыскиваемых преступников. Это на первый взгляд может показаться, что подобная система малоэффективна, нечто вроде заброшенного на авось невода, но в действительности она строилась на профессиональной зрительной памяти кассиров, и, как показывал опыт последних лет, они оказались весьма неплохими помощниками.

Несколько дней назад он показал в железнодорожной кассе копии утерянных паспортов, причем безо всякой надежды на успех, и уж никак не думал, что звонок прозвучит столь скоро.

– У вас что-то имеется?

– Я узнала паспорта, которые вы мне показывали, – быстро заговорила женщина. – На первом паспорте был мужчина лет тридцати, светловолосый, а билеты покупал совершенно другой – брюнет. На втором паспорте была белокурая девушка, а билет я выдавала мулатке.

– На чье имя паспорта?

– На Лысачева и Гемадееву.

Майор быстро записал в блокнот.

– Когда они уезжают?

– В десять сорок пять. Девяносто четвертый поезд, шестой вагон, – отчеканила женщина.

Дежурство завершалось не так уж и скверно. А самое главное, не надо было тащиться в какие-нибудь далекие железнодорожные тупики, чтобы запротоколировать кончину очередного бомжа, а потом, покуривая в кустах, дожидаться оперативной группы; не нужно было отыскивать на запасных путях отцепленный вагон, в котором незадачливый пассажир оставил ноутбук, где хранились важные документы. Всего-то достаточно поднять трубку и сообщить приметы преступников и номер поезда, в котором они отбывают.

– Спасибо, Алевтина Федоровна, – сказал Харитонов с чувством.

– У меня к вам еще один вопрос, – столь же вкрадчиво продолжала женщина.

– Слушаю вас внимательно.

– Вы говорили о причитающейся премии… Вы не можете сказать, какого размера она будет? Дело в том, что мы с мужем…

Майор внутренне поежился. Не тот случай, чтобы говорить о гражданском долге, так или иначе все упирается в презренный металл. Люди так устроены, что даже за благое дело им требуется вознаграждение.

– Я не помню, какая именно сумма выделялась, но уверяю вас, вы останетесь весьма довольны, – сказал майор и положил трубку.

Первым его порывом было передать по рации оперативной группе приметы предполагаемых преступников. Вряд ли они отошли далеко от здания, скорее всего, находятся в одном из уголков вокзала и терпеливо дожидаются отправления поезда. Но в последнюю секунду он раздумал. Пальцы, коснувшись полированной поверхности стола, невольно сжались в кулак. Майор решил лично поприсутствовать на задержании.

Лысачев и Гемадеева пропали около года назад, неподалеку от аэропорта. Лейтенант ДПС, дежуривший у выезда из города, был последним, кто видел исчезнувшую молодую пару. Возможно, он и не обратил бы на них внимания, как и на сотни автомобилей, проезжавших мимо, но тогда он задержал «Фольксваген», в котором они выбирались из города, только потому, что девушка была не пристегнута, а на его замечание соблюдать безопасность сослалась на рассеянность. Была еще одна причина, по которой он ее запомнил: девушка была довольно привлекательной и походила на одну из модных актрис, мелькавших в последнее время на экране.

После этого их никто не видел: ни живых, ни мертвых. В овраге нашли лишь обгорелую машину. И вот их паспорта всплыли таким неожиданным образом. До места назначения молодые люди так и не доехали. Через неделю в управление подошли родители пропавшей пары – милые симпатичные люди пятидесяти с небольшим лет – и просили сделать все возможное для поисков парня и девушки. Почему-то особенно запомнилась мать парня: в глубине ее глаз пряталось черное горе, которое резко контрастировало с аккуратно подстриженной челкой.

Поделать майор ничего не мог, единственное, чем он мог хоть как-то успокоить родителей, так это заверить их, что поиски будут продолжены, и выразить надежду, что люди живы. Очень хотелось верить, что голос его в эту минуту звучал выразительно. В действительности правда была известна лишь узкому кругу лиц: за прошедшие полтора месяца это уже был третий случай пропажи людей. В первых двух эпизодах не было обнаружено даже транспортное средство, на котором они выехали, в третьем нашли лишь обгорелый кузов легковушки. Оставалось надеяться только на чудо. Но, как известно, в реальной жизни чудес практически не случается. И вот теперь самым неожиданным образом всплывают паспорта пропавших людей. Глупо было бы полагать, что это именно они причастны к исчезновению молодой пары, но существовала вероятность того, что эти двое могли вывести на след настоящих преступников. А потом к ним следовало присмотреться попристальнее; совершенно непонятно, какая именно нужда заставила их разъезжать по фальшивым паспортам.

Майор Харитонов посмотрел на часы. Стрелки часов приблизились к половине одиннадцатого. В это самое время состав подавали на железнодорожные пути, и молодая пара уже наверняка стояла на перроне, чтобы разместиться в своем купе.

Включив рацию, Харитонов произнес:

– Петр?.. Великанов?

– Так точно, товарищ майор.

– Вот что сделаем, лейтенант. Подойдете сейчас на четвертый путь, к шестому вагону, но так, чтобы это было ненавязчиво. Ваша цель – мужчина лет двадцати четырех – двадцати пяти; с ним будет мулатка, девушка лет двадцати двух. Без меня их не брать. Можете задержать их только в том случае, если они надумают уйти с вокзала. Понятно?

– Все ясно, товарищ майор, – бодро отвечал Великанов. – Как говорится, не в первый раз замужем.

В оперативной работе имелся неоспоримый плюс: не нужно было носить милицейскую форму. Оперативные работники мало чем отличаются от прочих пассажиров и носят самую обыкновенную одежду, чаще всего повседневные джинсы и куртку, сливаясь с основной массой вокзального люда. Именно в этом и заключается их главное преимущество. В гражданской одежде они имеют возможность подойти к преступнику на предельно близкое расстояние, а уже затем обезвредить его.

– Без меня не начинайте, – предупредил майор. – Мне хочется посмотреть на них со стороны, что это за люди.

– Хорошо.

Майор Харитонов поднялся. До окончания дежурства оставалось немногим более часа. За оставшееся время трудно поставить в конце дежурства восклицательный знак, но вот жирную точку – вполне реально.

Подошел к зеркалу, придирчиво осмотрел себя со всех сторон. Одернув китель, уверенно вышел из кабинета.

Великанов с тремя оперативниками стоял неподалеку от четвертого пути и курил. Майор уверенно направился к ним.

– Ну что там? Нашли?

– Это они? – спросил Великанов, незаметно показав на мулатку и молодого мужчину, стоящих под навесом.

Голос у Великанова был спокойный, в нем не было ни удивления, ни скрытой вражды, отсутствовало даже любопытство. Скорее вопрос прозвучал как констатация факта.

– Они самые, – отозвался майор.

За несколько лет оперативной работы Великанов повидал разного, так что «невыразительной» внешностью клиента его не удивишь. Лейтенанту приходилось встречать ветхих богобоязненных старушек, несущих на своих согнутых плечах давний груз мошенничества. Ему доводилось видеть женщин с ангельской внешностью, обвиняемых в грабежах, и застенчивых мальчиков, организовавших убийство собственных родителей, чтобы получить жилье для проживания с любимой девушкой.

Наверняка в его голове роилась масса предположений, в чем именно можно было уличить темнокожую красавицу. И по тому, как напряглось его лицо, было понятно, что ни одно из них просто не подходило к ее внешности. Во всяком случае, прежде подобных правонарушителей видеть ему не приходилось.

Парень тоже не тянул на откровенного злодея, настораживала лишь ладонь: узкая, почти прозрачная, а пальцы длинные, такие бывают лишь у профессиональных щипачей. Но это лишь догадки, а их, как известно, к делу не пришьешь.

Майор невольно усмехнулся, уловив растерянный взгляд Петра.

– Что на них имеется? – спросил лейтенант.

Вопрос прозвучал вполне по делу. Прежде чем заламывать руки предполагаемому преступнику, всегда хочется верить, что имеешь на это некоторое моральное право. Как-то полегче будет. А Петр был как раз из категории особенно совестливых.

– Во всяком случае они под фальшивыми паспортами прячутся. А там посмотрим, что на них имеется.

– А что за паспорта? – спросил Петр, продолжая искоса рассматривать мулатку.

Судя по его потеплевшему взгляду, девушка пришлась ему по душе. Наверняка он испытывал некоторый душевный дискомфорт от того, что барышня с такими формами и таким лицом может быть преступницей. Что поделаешь, в его работе случалось и такое. Зачастую приходится перешагивать через себя, особенно в тот момент, когда тебя вынуждают защелкивать наручники на хрупких девичьих запястьях.

– По нашим оперативным данным, людей с этими паспортными данными уже нет в живых. Так что сам понимаешь…

– Понял, – кивнул Петр.

Молодые люди стояли немного в сторонке, от толпы пассажиров, сгрудившихся у края перрона, их отделяла массивная колонна, подпирающая крышу навеса, и тележка с нагруженными чемоданами. Тень от навеса служила им надежным укрытием от любопытных глаз. И только когда девушка смотрела в сторону поезда, через застекленную стену на ее красивое лицо падал тусклый свет.

– Через пару минут должны объявить посадку, – сказал майор. – Так что давайте. Приступайте.

– Понял.

– Только без глупостей, – предупредил майор.

– Разумеется.

Оперативников было четверо. Совершенно разные люди, как по внешнему виду, так и по возрасту. Одежда на них была тоже неприметная, самая что ни на есть рядовая. В их облике не было ни одного штриха, ни одной нитки, позволявших выделить их из толпы пассажиров и провожающих. И в этой непохожести они были едины.

Неторопливым шагом они двинулись к шестому вагону, подле которого стояла молодая пара. Торопиться как будто некуда. Поезд рядом. И твердая уверенность в том, что без них состав не уйдет. Так что времени хватало, чтобы выкурить по сигарете.

Как бы невзначай Великанов посмотрел в сторону молодой пары. Парень и девушка производили впечатление влюбленных, и неожиданно лейтенант поймал себя на том, что ему будет крайне жаль, если молодые окажутся замешаны в каких-то серьезных правонарушениях.

По громкоговорителю объявили о посадке, парень что-то сказал девушке, в ответ та скупо улыбнулась, едва кивнув. А молодой человек, подняв небольшой чемоданчик, направился к вагону.

* * *

– Тебе не кажется, что все идет как-то уж очень гладко, – неожиданно произнесла Земфира, посмотрев на Тимофея.

Воропаев невольно усмехнулся, оторвав взгляд от приближающегося поезда, сказал:

– И это ты говоришь после того, как к нам в квартиру кто-то наведался? Да просто чудо, что нас в это время не оказалось дома! Еще неизвестно, чем бы это все могло закончиться лично для нас.

Поезд, громыхнув, вытянулся вдоль перрона. Оставалось дождаться посадки, чтобы оставить позади все неприятности. Очень хотелось верить, что так оно и будет в действительности.

– Вот и я о том же… Слишком нам везет в последнее время. Обычно после такого везения начинаются неприятности.

Где-то в глубине души нечто подобное ощущал и Тимофей. Вот только ему никак не хотелось высказывать вслух собственные опасения. Не хватало, чтобы они смотрели друг на друга с расширенными от ужаса глазами.

– Ты преувеличиваешь, – как можно спокойнее сказал Тимофей. – Вот сейчас сядем в поезд и поедем отсюда!

– А деньги?

– Хм… Я всегда догадывался, что ты очень меркантильная особа, – рассмеялся Тимофей. – Сначала зайдем в купе, осмотримся, все ли в порядке, а потом я схожу за деньгами, они здесь недалеко. Не беспокойся, у нас будет время.

– Значит, ты что-то чувствуешь?

– Вовсе нет, – легко соврал Тимофей. – Просто я привык подстраховываться.

Чувство тревоги усиливалось. Откуда же оно взялось, черт его побери! А может, все дело в предстоящей дороге?

Народ прибывал на перрон, сосредотачивался у края платформы. Отъезжающих можно было определить по озабоченным лицам.

Подошедший поезд принес Тимофею некоторое успокоение. Может, в действительности ничего опасного нет, и все его страхи надуманные, так сказать, плоды разыгравшегося воображения. Вот сейчас они пройдут в свой вагон, разместятся в купе и оставят все проблемы за крепкими дверьми.

По громкоговорителю зычный женский голос объявил о посадке на поезд.

– Вот и все, – бодро произнес Тимофей. – Считай, что все неприятности остались позади.

– Да, мне стало значительно легче, – улыбнувшись, отозвалась девушка.

Приобняв Земфиру, Тимофей поднял небольшой чемоданчик, купленный здесь же, на вокзале, в котором было все самое необходимое на ближайшие несколько дней, и, увлекая за собой девушку, направился к поезду.

Нужный вагон остановился как раз напротив. Весьма удачно. Не нужно будет идти по перрону, вдоль всего состава, мозоля глаза как проводникам, так и пассажирам (ведь каждый из них может быть потенциальным свидетелем). Нужно пройти всего-то несколько метров, и окажешься как раз напротив открытой двери, подле которой уже стояла белокурая приветливая проводница. Предстояло только обойти небольшую группу мужчин, стоявших на пути к вагону. И тут Тимофей обратил внимание на некоторую странность в их поведении: мужчины почти не разговаривали, что обычно происходит между провожающими и отъезжающими, стояли молчком, словно бы успели переговорить обо всем на свете. К тому же рядом с ними не было ни сумок, ни чемоданов. Короткий пристальный взгляд, брошенный в его сторону высоким худощавым блондином, только усилил дурные предчувствия.

Тимофей сделал всего-то шаг, но тотчас увидел, как белобрысый, словно бы невзначай, развернулся к нему вполоборота, слегка загораживая дорогу. Надо было принять в сторону, чтобы обойти его.

В какой-то момент Тимофею захотелось швырнуть чемодан прямо в лицо белобрысому и, подхватив Земфиру под руку, броситься прочь с вокзала. Но он тотчас отставил эту идею: им не удастся сделать и десяти шагов. Наверняка у выхода с перрона их поджидает еще парочка оперативников. Повернувшись, Воропаев увидел невдалеке крепкого мужчину, покуривающего сигарету, он посматривал вокруг взглядом профессионального загонщика.

В какой-то момент Воропаев почувствовал себя зверем, зажатым в угол красными флажками. Хотелось повернуться спиной к опасности и броситься прочь. Мешала лишь Земфира, доверчиво прижавшаяся к его плечу. Вот он поравнялся с белобрысым, но тот равнодушно посматривал в сторону. И когда, казалось бы, опасность миновала, навстречу ему шагнул крепкий парень в черной кожаной куртке и, вытащив из кармана удостоверение, произнес:

– Оперуполномоченный уголовного розыска лейтенант Великанов. Предъявите ваши документы.

Боковым зрением Тимофей увидел, как белобрысый заступил ему за спину. В коробочку взяли, гады, не выбраться!

Изобразив вполне искреннее недоумение, Тимофей сказал:

– А в чем, собственно, дело?

– Документы!

Пожав плечами, Тимофей вытащил паспорт и протянул Великанову:

– Пожалуйста.

Раскрыв паспорт, тот удовлетворенно кивнул и сунул его в карман.

– Отдайте мой паспорт!

Оперативник в кожанке крепко ухватил его под руку и произнес:

– Давайте пройдем в отделение милиции, там вам все объяснят.

– Но послушайте… – попытался воспротивиться Тимофей и тотчас почувствовал, как с другой стороны белобрысый потянул его за ремень, а второй рукой крепко ухватил за запястье.

– Только давай без шуток, – строго произнес оперативник. – Мы этого не любим.

– Но в чем дело? Объясните!

– У тебя паспорт на имя Лысачева, а, по нашим данным, этого человека уже год как нет в живых…

– Послушайте, произошла какая-то ошибка.

– Что ты нам на это скажешь?

– Я не имею к этому никакого отношения.

– Вот в отделе и разберемся.

– Отпустите его! – голос Земфиры едва не срывался на крик.

Оперуполномоченный с интересом посмотрел на Земфиру, словно только что заметил ее.

– А к вам, девушка, у нас тоже имеются вопросы. Предъявите ваш паспорт.

– Пожалуйста, – с вызовом произнесла Земфира, протянув документ.

Оперативник взял паспорт, перевернул несколько страниц и кивнул:

– Ну да, конечно, гражданка Гемадеева… Только известно ли вам, что женщина, чей паспорт вы имеете, тоже уже целый год как в розыске. По фотографиям она яркая блондинка, вы же, – губы лейтенанта скривились в усмешке, – вы же совершенно другого цвета, насколько я успел вас рассмотреть. – Сунув паспорт в карман, он строго добавил: – Так чего мы стоим? Пройдемте!

Тимофей даже не успел заметить, в какой именно момент блондин извлек наручники, но неожиданно он почувствовал на своих запястьях холод металла.

– Пошли, парень, – беззлобно сказал белобрысый. – Советую не рыпаться, фокус не пройдет.

Глава 19

РАССКАЖУ ТОЛЬКО ШЕВЦОВУ

Подобный ужас может разве что присниться.

Милицейский кабинет больше напоминал декорации к бездарному триллеру, в котором подвизались сыграть артисты, не имеющие ни вкуса, ни чувства меры. Особенно раздражала паутина, что серым размазанным пятном, с остатками хитина от членистоногих (наверняка от прошлогодней трапезы паука), висела в углу комнаты. Паутину можно было бы смахнуть шваброй, что стояла в углу за ведром. Однако делать этого никто не собирался. Видно, хозяин кабинета видел потемневшую от времени паутину таким же неотъемлемым атрибутом, как стол или стулья, или, быть может, наручники, закрепленные в стену у стола (очевидно, для усмирения особенно буйных).

В общем, обстановка та еще! Угнетающая. Хотелось заглянуть под стол, чтобы поглазеть на очередную страшилку. Тимофей удержался от соблазна и, подняв голову, твердым взглядом посмотрел на майора. Напротив него сидел круглолицый невыразительный человек, а если выражаться протокольным милицейским языком, без особых примет. В общем, никакой! Из характерных примет разве что пухлые щеки, налившиеся здоровым румянцем; наверняка среди прочих радостей жизни предпочитает мучное и сладкое. Не столь часто можно встретить разжиревшего оперативника. Чаще всего они худые, как волки, и столь же злые, а этот какой-то плюшевый и производит впечатление добряка. Вот сейчас ткнешь его пальцем, и он радостно и тонко запищит. Майор повернулся, расшатанный стул под его грузным телом слегка скрипнул, но вот пищания не последовало.

– Ну, рассказывай, – бесцветным голосом сказал майор, сцепив короткие волосатые пальцы на пухлом животе.

Ни повышенных интонаций, ни грозного окрика, ни сердитых косматых бровей, сведенных к переносице. Ровным счетом ничего такого, что могло бы указывать на серьезность заведения, в котором они оказались. Перед Тимофеем сидел не человек, облеченный властью, от которого зависела его судьба (возможно, что на ближайшие несколько лет), а всего-то старый приятель, с которым можно поговорить о пустяках.

Ну не может плюшевый человечек источать злобу – хоть ты тресни! Такому человеку можно излить душу.

Пожав плечами, Тимофей равнодушно ответил:

– Чего рассказывать-то?

– Все! – заметно приободрился майор. – Как ты убивал? Где именно запрятал трупы? И, самое главное, не забывай о деталях, они нас интересуют в первую очередь. Знаешь, ведь все уголовные дела строятся именно на деталях.

– О каком убийстве вы говорите?! – выдохнул от возмущения Тимофей.

Его встретил понимающий взгляд.

– Разумеется, об убийстве Лысачева, чей паспорт мы у тебя обнаружили.

– Я никого не убивал! – попытался приподняться Тимофей и тотчас почувствовал на своих плечах чьи-то тяжелые руки, буквально вжавшие его в стул.

– Сидеть, – прозвучал глуховатый голос.

Повернувшись, Тимофей увидел того самого белобрысого верзилу, что защелкнул на его запястьях наручники. Непонятно было, в какой именно момент он вошел, ведь в кабинет его привел совершенно другой человек.

– Если будешь баловаться, мы тебя пристегнем, – показал майор на наручники, торчавшие в стене.

Лицо не налилось гневом, в нем не было ничего такого, что могло бы указывать на раздражение. Ни один мускул не дрогнул. В голосе даже прибавились дружеские интонации. Но располагающая внешность майора была обманчива, теперь Тимофей не сомневался в том, что стоит хозяину кабинета кивнуть, как его тотчас распнут у стены и ему придется несколько часов кряду любоваться потертой краской.

– А теперь слушаю.

Слащавая улыбка говорила о многом.

Уже в следующую секунду пришло осознание того, что майор не так прост, как показалось ему в начале разговора. И не прояви он должного упорства, так на него давно бы уже повесили парочку нераскрытых убийств.

– К убийству я не имею никакого отношения.

– Откуда тогда у вас взялись фальшивые паспорта?

– Мы их купили.

Майор хмыкнул:

– Это уже срок… Разгуливать по фальшивым документам – это, знаешь ли, чревато. А теперь я хочу услышать, где вы их взяли и от кого скрываетесь.

– Мы не совершали никаких преступлений.

Майор Харитонов лишь тяжело вздохнул. Щеки его надулись. В какой-то момент Тимофею показалось, что они могут лопнуть, как это бывает с воздушными шариками. Не произошло: майор благополучно сдулся.

– Если бы ты знал, сколько раз я слышал подобные слова.

– Но это действительно так.

– Послушай, приятель, на каком основания я должен тебе верить? Может, ты со своей подругой разъезжаешь по России и рубишь топором доверчивых старушек… А ты не кривись! В нашей практике случалось и такое.

– Где моя девушка?

– О ней ты напрасно беспокоишься, мы тебя к ней проводим, – продолжал майор. – Она уже глубоко раскаивается в содеянном и дает признательные показания. – Весело подмигнув, майор заговорщицки продолжил: – Ты мне лучше скажи, твоя подруга правду говорит, что только в нашем городе вы взяли тридцать квартир?

– Послушайте…

– Сидеть! – рявкнул майор, слегка стукнув ладонью по столу.

Безвыходная ситуация, наверное, выглядит именно таким образом: впереди – краснощекий майор, позади – сержант с крепкими руками, а за стеной тесная камера, где вместо дверей – решетка.

Тимофея прошиб пот. Рубашка неприятно прилипла к лопаткам. Температура в комнате приблизилась к экваториальной, а стул нагрелся до такой степени, что возникло желание подняться.

Вся его жизнь теперь представлялась одним запутанным клубком. Следовало как-то выбираться из этого хаоса.

Решение было принято, от души малость отлегло.

– Хорошо… Я расскажу все.

– Ну, давно бы так, – обрадовался майор. – А то, понимаешь ли, тянешь.

Радость майора выглядела неподдельной. По тому, в какой добродушной улыбке расплылось его широкое лицо, можно было догадаться, что он рассчитывал «пристроить» ему на шею целый ворох дремучих висяков. Даже глаза у него заискрились как-то по-особенному.

– Но сначала мне бы хотелось увидеться с майором Шевцовым.

– Ты мне условия, что ли, ставишь?

– Я не скажу ничего, пока не увижусь с ним.

– Ладно, черт с тобой. Кто это такой? – недовольно прогудел хозяин кабинета.

– Он из Московского уголовного розыска.

– Вот видишь, – посмотрел майор за спину Тимофея на блондинистого оперативника. – Я же сказал, что за ними что-то крупное имеется, а ты еще сомневался. Так что интуиция меня не подводит. Эх, Петр, посидел бы ты с мое в этом кресле, тогда бы понял, что к чему. Что же вы там такое сделали, что за вами Московский уголовный розыск бегает?

Тимофей подавленно молчал. Не тот случай, чтобы исповедоваться. Милицейский кабинет – это не церковь, а майор милиции далеко не батюшка, да и настроение не располагает к откровению.

– Я расскажу все только Шевцову.

– Хорошо, – согласился майор. – Так как твое настоящее имя? Должен же я ему сказать, кто его спрашивает.

– Тимофей Воропаев.

– Понятно, – записал майор на листок бумаги. – Так что ему сказать?

– Скажите… что Воропаев нашелся. Он поймет.

Глава 20

ОН ПОД ОХРАНОЙ!

Настроение испортилось мгновенно, как только Вадим Шевцов вышел на полянку: взгляду предстала развороченная грибница, а то немногое, что еще оставалось от грибов, было безжалостно и самым варварским образом растоптано. Эта поляна выручала его долгие годы, и даже когда год выдавался неурожайным, он благодаря ей всегда имел на столе отменную закусь.

А соленые боровички к водочке – это нечто!

Поначалу Вадим подумал, что его просто элементарно выследили грибники-соперники, когда он на прошлой неделе наведывался на поляну. И мысленно отругал себя за неосторожность. Когда имеешь дело с грибами, то следует вести себя как разведчик в период боевых действий: ходить крайне осторожно и непременно заметать за собой следы. А тут, понимаешь ли, утратил должную бдительность и остался на зиму без хороших солений.

Только внимательно всмотревшись, Шевцов увидел следы копыт. Немного поодаль впечатляющая куча навоза. К грибнице наведался лось. Видно, зверь, основательно подкрепившись, решил очистить желудок неподалеку от обеденного стола.

Главное, грибница не погибла, она еще способна родить на следующий год, но теперь майора Шевцова интересовал другой вопрос: а не заявится ли сохатый на дармовое угощение в следующий раз?

Накрыв грибницу еловыми ветками, Вадим пошел дальше. Делать здесь было нечего. Армия грибников повыдергивала белые грибы с корнями на сорок верст в округе. На что еще можно было рассчитывать, так это на случайный гриб, выпавший из корзины какого-нибудь нерадивого грибника.

Уже на выходе из леса, в небольшом прореженном ельничке, ему попались маслята. Окопавшись плотной группой, они подмигивали ему из-за стволов карими шляпками, словно зазывая. Пришлось внять их зову и побросать всех до единого в корзину. Конечно, не белые, но, во всяком случае, это лучше, чем возвращаться с пустым лукошком.

Телефон прозвенел в тот самый момент, когда майор заметил очередную группу маслят, столь же симпатичную. Небольшие, ядреные, не побитые червями, даже на расстоянии они источали вкусный грибной запах.

Телефонный номер был незнакомый. С минуту Вадим соображал, а нужно ли отвечать на неизвестный звонок, который мог внести в его жизнь очередную проблему. А потом, как ни крути, сегодня воскресенье, и он имел полное право на отдых, но, подумав, нажал кнопку «ответа».

– Слушаю.

– Майор Шевцов?

Внутри неприятно ворохнулось: голос звучал официально (ну как чувствовал!). Ведь еще утром он прочитал свой гороскоп, в котором так и советовали: остерегаться телефонных звонков! И вот теперь придется расплачиваться по полной программе за ненужное любопытство.

– Он самый, – бодро отозвался Вадим. – А в чем дело?

– Это из Екатеринбурга вам звонят, ваш коллега… старший оперуполномоченный майор Харитонов.

– Та-ак…

– Вы разыскиваете Воропаева Тимофея?

Шевцов превратился в слух. Порыв ветра казался ему досадной помехой, а ворона, раскричавшаяся на соседнем дереве, заглушила конец фразы. Вадим поймал себя на том, что ему жутко хотелось открутить птахе голову (вот только никак не дотянуться до этой сварливой бестии!).

– Разыскиваю, – прижал он телефон к уху. – Вам известно, где он находится?

– Он у нас… Под охраной. Еще с ним девушка.

– Где они именно?

– В Екатеринбурге, в Советском РОВД. За ними числится что-то серьезное?

Отвечать не хотелось. Не тот случай, чтобы пускаться в откровенность. А потом, кто знает, что кроется за таким звонком, может, какая-то тонкая оперативная игра, о которой он даже не подозревает. Что ни говори, а служба в милиции приучила к осторожности.

– Не то чтобы серьезное, но они нам нужны. Вы с них глаз не спускайте.

– Когда вы их заберете?

– Как можно быстрее. Спасибо, что сообщили.

Екатеринбургский опер лишь слегка хмыкнул. Похоже, что он не очень-то верил в их оперативность. Но это уже и неважно.

Майор отключил телефон и набрал номер Степанова.

– Михаил Викторович?

– Он самый. Что там, Вадим?

– Извини, что беспокою в выходной….

– Да я на работе.

– Тем лучше. Значит, угрызения совести я с себя снимаю. Тимофей Воропаев нашелся.

– Где?..

– В Екатеринбурге, сидит в райотделе Советского района.

– Его надо забрать сегодня же.

– Я тоже так думаю. А завтра мы бы с ним уже побеседовали.

– Так ты мне предлагаешь этим заняться?

– Вроде того, я ведь сейчас в лесу, грибы собираю. А потом вряд ли у меня это получится.

– Ладно, хитрец, займусь!

Улыбнувшись, Вадим Шевцов отключил телефон. Сегодняшний день не так уж и плох, как это показалось ему поначалу: насобирал полную корзину маслят, а потом отыскал беглеца.

А маслята с картошкой – это милое дело!

Глава 21

ОНИ ПОД ЗАМКОМ

Воскресный день не предвещал ничего дурного. Майор Харитонов успел позвонить в Москву Шевцову и теперь думал, что забрать подозрительную пару москвичи смогут не раньше среды. Даже обычное задержание требует согласования во всевозможных инстанциях, а уж этапирование в другой город связано с такими межведомственными проволочками, от которых даже закаленный опер впадает в уныние. Собственно, оно даже и к лучшему: у этих молодых людей будет достаточно времени, чтобы подумать о своем месте в жизни. А камера три на четыре метра способствует переосмыслению собственного значения в этом суетливом мире.

Так что остаток воскресенья можно было встретить спокойно, а главное – продуктивно. Для этого не столь уж много и нужно: всего-то пара бутылочек пива и мелко нарезанная пряная селедочка.

Настроение заметно улучшилось. Чаще всего жизнь – страшное занудство, но все-таки даже среди этой беспросветной тягомотины встречаются просветы. И тогда жизнь наполняется вполне реальным содержанием в виде селедки и холодного пива.

Звонок застал майора Харитонова в тот самый момент, когда он заботливо протирал запотевший бок «Баварского». Кто-то особо нахальный ворвался в его квартиру и вознамерился нанести непоправимый ущерб воцарившейся гармонии. Причем трубы, горевшие внутри его, выдавали такую громкую и слаженную симфонию, что запросто могли быть слышны на соседней улице.

Майор Харитонов поначалу хотел выдернуть телефонный шнур, безжалостно расправившись со звонком, что так бесцеремонно намеревался расколоть остаток вечера вдребезги, но в последнюю минуту раздумал, посчитав, что могла звонить супруга, задержавшаяся у матери.

Одиночество хорошо до определенного предела, потом неожиданно оно плавно перетекает в щемящую тоску.

– Слушаю, – произнес майор, даже не пытаясь скрыть раздражения.

– Говорит полковник Макаров из Федеральной службы безопасности.

Поначалу Харитонову показалось, что его просто разыгрывают приятели, что случалось не однажды. Один из его друзей и вовсе как-то представился заместителем министра. И Харитонову пришлось с четверть часа, вытянувшись по стойке «смирно», стоять у телефонного аппарата. В тот момент он находился под хмельком, а потому все происходящее принимал за чистую монету.

Может, этот звонок – очередной розыгрыш его остроумных приятелей? Уже на следующий день отдел будет потешаться над ответными репликами незадачливого майора. Но интонация, с которой была произнесена фраза, – спокойная, твердая, такая бывает у людей уверенных в собственной значимости, – заставила Харитонова поверить в сказанное.

Пожалуй, что это действительно Макаров. В управлении службы безопасности он был по значимости вторым лицом. Поговаривали, что через пару месяцев он заменит всесильного начальника управления, который просидел на своей должности без малого двадцать лет. Так что ссориться с полковником Макаровым было не с руки. Такие люди не забывают отказов, даже если те прозвучат в уклончивой форме.

Самое странное, что Макаров появился в управлении как бы из ниоткуда и при этом сразу занял одну из ключевых должностей с перспективой для дальнейшего роста. Обычно все происходит иначе: поскитавшись по многим регионам необъятной России, служивые люди возвращаются в родные места, чтобы достойно и в относительном спокойствии встретить увольнение. Макаров же был молод (всего-то на три годочка старше Харитонова), о покое, надо полагать, не думал вовсе, и, видно, у него действительно были немалые заслуги, если перед ним вот-вот распахнется дверь генеральского кабинета. Ходил слух, что долгое время он находился на нелегальном положении в одной из стран Западной Европы. Так что его возвышение, если разобраться, было вполне заслуженно.

– Слушаю, товарищ полковник.

– Тимофей Воропаев со своей подругой у тебя?

Майор Харитонов ожидал всего, что угодно (возможно, даже некоторого разноса), но только не такого поворота. И вообще, кто бы мог предположить, что столь скромной персоной, как Воропаев, заинтересуется такое серьезное ведомство.

– У меня, товарищ полковник.

– Где именно?

– Под замком, и мы…

– Вот что, майор, – перебил Макаров. – Эти люди поступают в мое распоряжение.

– Лично я не против, но нужно согласовать с…

– Уже все согласовано, майор, с вашим министром я уже переговорил.

– Но ведь нужны документы, которые…

– Все причитающиеся бумаги мы пришлем попозже. Так что не будем заниматься формализмом.

Полковник Макаров действовал нахраписто. У Харитонова создавалось впечатление, что его просто повязали по рукам и ногам. Свободной оставалась разве что голова, и то лишь для утвердительного кивка.

– Хорошо, товарищ полковник. Завтра, когда…

Макаров неожиданно рассмеялся. Смех у него был громкий. Наверняка такой энергичный голос привлекает женщин. Они вообще падки на все самое яркое, включая тяжелые погоны и большие зарплаты.

– Ничего подобного, майор, эта парочка мне нужна сейчас. Через два часа они вылетают в Москву. Я уже отправил к вам человека, он их и привезет в аэропорт.

Майор Харитонов с тоской посмотрел на селедочку пряного посола, красиво разложенную на тарелке. Немного в стороне лежал аккуратно нарезанный лучок (для крепости в самый раз!). Открытое пиво стояло здесь же, все более запотевая. Майор уже пожалел, что откупорил бутылочку раньше времени; видно, трапезу придется отложить до лучших времен. Полковник взял его за глотку так крепко, что и не вздохнуть! Человека с такой хваткой ждет большая карьера.

Остаток вечера безнадежно пропадал (и дернуло его поднять трубку!). Он вяло предпринял еще одну попытку, последнюю.

– Мне кажется, что сейчас не самое лучшее время; а потом, ведь им нужна охрана, чтобы…

– Майор, остальное тебя не касается, – голос полковника погрубел. Такой человек может не только заразительно смеяться, но и громко стучать по столу кулаком. – Все остальное – уже мое дело. Так ты меня понял?

– Так точно, товарищ полковник!

Конец фразы был прерван короткими гудками. Вздохнув, Харитонов подцепил вилкой кусок селедки, машинально сунул его в рот и, надев джинсовую куртку, пошел к выходу.

Глава 22

ВЫХОДИ НА РАССТРЕЛ!

Приятные вещи зачастую случаются совершенно неожиданно.

Каких-то пятнадцать минут назад судьба рисовалась в темных красках, а взгляд упирался в шершавую серую стену, вымазанную цементным раствором. Тусклая лампа высвечивала каждую ее неровность, лишь усугубляя и без того скверное настроение, делая его до невозможного отвратительным. Рядом, доверчиво прижавшись к его плечу, тихонько посапывала Земфира. Надо отдать ей должное, за то время, что они провели здесь, девушка ни разу не пожаловалась на судьбу, стойко, будто боевая подруга, переносила все невзгоды. Так что Тимофей отчасти считал себя виноватым, что вовлек ее в такую неприятную круговерть. Самое скверное заключалось в том, что они даже не знали, сколько дней им предстоит провести здесь и как долго их будут держать вместе. Ведь могли разделить по камерам в любую минуту.

Вот тогда тоска, хоть вешайся!

И вот когда казалось, что никакого просвета впереди не было и что ближайшее десятилетие им придется провести в тесном помещении, освещенном тусклой лампой, – вот тут неожиданно появился полноватый сержант со связкой ключей. Вытащив самый длинный ключ, он с равнодушным видом отомкнул замок и коротко распорядился:

– Выходите.

– Куда? – невольно вырвалось у Тимофея, и он посмотрел на Земфиру.

Лицо девушки стало испуганным, глазенки широко раскрылись. Воропаев невольно отвернулся, подумав о том, что точно так же нелепо он и сам смотрит на сержанта. За прошедшее время они уже привыкли к тесной камере, в какой-то степени успели даже обжить ее, и всякий новый поворот судьбы – даже всего-то навсего распахнутая дверь, за которой неясным призраком маячила воля, – виделся им нешуточной угрозой. В углу камеры как-то попривычнее.

Сержант усмехнулся:

– А куда же вас могут вывести? Конечно же, на расстрел. Попрощайтесь сейчас друг с другом, но только коротко, без плача и без криков, а то начальство будет ругаться. И к выходу!

Шутник, мать твою!

Возможно, что в эту самую минуту ехидная душа толстого сержанта надрывалась от приступов хохота. Однако Тимофею было не до смеха. Милицейскому юмору следовало соответствовать и дать понять, что шутка пробрала до самых кишок.

– А мешки на голову будете надевать? – серьезно поинтересовался Тимофей.

На какую-то секунду сержант задумался, собираясь с ответом. После чего сказал:

– Боюсь, что не получится. Последний мешок списали на прошлой неделе. Оказался весь в дырках от пуль. Но глаза можем завязать.

Прямо дурдом какой-то!

Воропаев поднялся, потянув за собой растерянную Земфиру. Следовало бы как-то приободриться, улыбнуться, но сверкать зубами не хотелось, не тот случай.

– Ну, чего вы приуныли? – радостно вопрошал сержант. – Люблю, когда вокруг все смеются.

По его жизнерадостной физиономии было понятно, что поводов для веселья у него было немало.

Коротенький коридор уперся в узкую металлическую дверь – весомая преграда, отгораживающая мир свободных людей от кандидатов в узники. Преодолели они это препятствие легко – дверь разок скрипнула на несмазанных петлях и успокоилась. А вот далее задышалось вольнее. Даже воздух как будто бы стал чище, не таким затхлым, как тот, что оставался за спиной. На одной из стен даже висел легкомысленный плакат с девицей в короткой юбчонке. Бумага по краям покоробилась, а в углу (надо думать, шутки ради) кто-то крупными буквами написал «Фирма «Досуг» – имеются девушки на любой вкус», и здесь же приписан контактный телефон (надо полагать, номер дежурного оперативной части). Что поделаешь, реклама – двигатель прогресса. Вряд ли милиционеры обращали внимание на этот плакат, висевший здесь, видимо, с доисторических времен: намозолив глаза, он воспринимался ими столь же привычно, как стены отделения, выкрашенные по чьей-то прихоти в ярко-красный цвет.

Забавно, право!

Впереди еще одна дверь, на сей раз деревянная. Выглядит вполне цивильно. Она натолкнула на мысль о доме. Тимофей подумал о том, что страшно соскучился по тем тридцати двум квадратным метрам жилой площади, что оставил за тысячи километров отсюда.

Дверь деревянная, а вот находиться за ней может какой-нибудь твердолобый майор с густыми бровями, сведенными к переносице. Когда дверь распахнулась и сопровождавший сержант подтолкнул их вперед, Тимофей понял, что почти не ошибся: за столом действительно сидел майор. На его лице застыло откровенное недовольство, словно из его рук только что выдернули кружку пива. Вот, правда, вместо густых бровей у него были тонкие белесые ниточки. А на свободном кресле, закинув ногу на ногу, сидел располагающего вида молодой человек. Его присутствие и раскрепощенная поза, с которой он держался в милицейском кабинете, зародили в душе Воропаева неприятный стойкий холодок.

– Вот, – невесело буркнул майор, – поступаете в распоряжение товарища…

– Михаила Викторовича, – перебил его человек в черном костюме, легко поднявшись. – Ну что, пойдемте? – живо предложил он.

– Куда? – удивленно протянул Тимофей.

– Поедем в аэропорт. Отправляемся в Москву.

– Без сопровождения?

Михаил Викторович продолжал источать обаяние.

– Почему же без сопровождения? Поедете со мной. Или моя кандидатура вас чем-то не устраивает?

– Устраивает, но все-таки…

– Вот и отлично, – радостно произнес человек в черном костюме. – А теперь давайте к выходу.

– Прямо так?

– Вижу, что вас придется еще и уговаривать. Никогда не думал, что кому-то может приглянуться застенок. Прямо так! – в его голосе прозвучало едва заметное раздражение. – Вы же ведь не арестованы.

– Но паспорта……

– Забудьте! – отмахнулся он. – У вас просто не было другого выхода. Не будем задерживаться. – Вскинув руку, он посмотрел на часы. – Скоро наш рейс, а ведь нам нужно еще добраться до аэропорта.

Взяв Земфиру за руку, Тимофей вывел ее из кабинета с твердым намерением не возвращаться сюда.

Глава 23

КАК ЕГО ДОСТАТЬ?

Четыре недели тому назад старшему оперуполномоченному убойного отдела Вадиму Шевцову было поручено разобраться в смерти Ефима Егорова, который, по предположительной версии, застрелился в собственном подъезде. Однако в этом деле сразу возникло много непонятного: пистолет находился на значительном расстоянии от трупа, на виске отсутствовала пороховая гарь. А позже выяснилось, что молодой человек был директором сразу нескольких фирм, через которые перекачивались значительные суммы в офшорные зоны. К тому же в течение двух следующих недель произошло еще два похожих убийства. Сценарий в точности повторялся: оба погибших занимались тем, что открывали фирмы-однодневки, которые специализировались на подписании липовых документов. Парни были иногородними студентами, нуждались в деньгах, так что хватались за всякую работу. Напрашивался вывод, что от них избавлялись как от ненужных свидетелей. Причем во всех трех случаях наемный убийца был настоящим профессионалом и использовал патрон уменьшенной мощности, применяемый обычно бойцами спецподразделений.

Позже выяснилось, что убитые дружили между собой. Осталось определить их окружение и выяснить, кто из их приятелей занимается аналогичной деятельностью. Таким человеком оказался Тимофей Воропаев, едва ли не ежедневно открывавший до тридцати фирм-однодневок. Человек, нанявший их на работу, был Гурий Мещерский, как выяснилось впоследствии – бывший капитан спецподразделения, принявший ислам под именем Мухаджир. Имелись серьезные основания подозревать, что именно он устраняет нежелательных свидетелей.

А дальше все лихорадочно закрутилось: делом заинтересовалась военная разведка в лице Михаила Викторовича Степанова, проводившего собственное расследование. Как выяснилось, отец подруги Воропаева был одним из политических лидеров Сомали. А точнее, главой Киана, контролировавшего пиратский промысел. Военной разведкой в Аденской заливе замышлялась какая-то крупная оперативная игра, о которой Шевцов, разумеется, знать не мог.

Воропаева решили спрятать на одной из конспиративных квартир под присмотром двух оперативников, но уже через три дня квартира эта была вычислена, а милиционеры, охранявшие Тимофея, убиты. Имелись серьезные основания полагать, что к их убийству причастен Мухаджир. Однако Воропаеву вместе с Земфирой удалось скрыться.

И вот теперь молодые люди объявились самым неожиданным образом.

* * *

Выслушав рассказ Тимофея, Шевцов привычно потянулся к сигаретам. Вспомнив, что дал себе слово не курить, с раздражением оттолкнул распечатанную пачку. Как тут удержаться от соблазна, когда круглые сутки испытываешь бесконечный стресс.

Собственно, все получилось именно так, как предполагал и сам Тимофей: в бесконечном списке Мещерского он был всего лишь очередной кандидатурой в покойники.

– Ты не ошибся? – наконец спросил Шевцов.

Тимофей отрицательно покачал головой.

– Нет. Это был Гурий, они приехали на «ГАЗе». Знаете, «буханка». – Шевцов утвердительно кивнул. – А сбоку на этой машине было написано «Горгаз». Да и сам Гурий был в спецодежде.

– Значит, он тебя не видел?

– Бог миловал. Если бы он меня увидел, то мы бы с вами сейчас не разговаривали, – вздохнул Тимофей.

– Пожалуй, что так оно и есть, – скупо согласился Шевцов.

За это время Вадим очень много узнал о Мухаджире, в том числе и то, что он прирожденный снайпер, что такое промах, он не знал, и уж если выбрал цель, то не отставал от нее до тех пор, пока не добивался результата.

Если следовать логике Мухаджира, то он должен был разыскать Тимофея, чтобы навсегда поставить точку в их отношениях. Но он почему-то вдруг уезжает на Северный Кавказ, где расправляется с имамом. По оперативным данным, этот имам приходился ему духовным отцом, даже выбрал для него имя, и поднять на него руку Мещерского – Мухаджира могли заставить лишь чрезвычайные обстоятельства.

От спецгруппы Мухаджир ушел красиво, переодевшись в одежду убитого, причем тогда, когда, казалось бы, у него не было иного выхода, кроме как пустить себе пулю в лоб. Что еще раз доказывало – в своем деле он лучший. Очень жаль, что такой редкостный экземпляр человеческой породы находится по другую сторону линии фронта.

В этой истории была еще одна непонятная вещь: Мухаджир упорно двигался в сторону южной границы России. Всякий другой на его месте, с подобным багажом преступлений, действовал бы более осмотрительно. А он зачастую поступал так, словно бы хотел, чтобы его повязали. На пути своего следования Мухаджир сцепился с целой толпой таксистов, отказавшись переплачивать за проезд. В драке действовал грамотно и профессионально, повыбивав из рук водил монтажки. В другой раз в темном переулке он связал милиционера и, сломав ему нос могучим ударом, сообщил: «Это тебе подарок от Мухаджира!» А в третий раз, пренебрегая правилами конспирации, купил билет на поезд по своему старому паспорту. Железнодорожная милиция спохватилась в тот момент, когда он уже сошел с поезда!

Он словно забавлялся, отчаянно рискуя. На первый взгляд его поведение можно было бы назвать глупым, если не знать о том, с каким человеком приходится иметь дело. Мухаджир ничего не делал просто так, и каждое его действие было просчитано на несколько шагов вперед. Получается, что он придумал комбинацию, которую еще предстояло разгадать. Одно было ясно – Мухаджир помечал свой путь, подобно трассирующей очереди, указывающей предполагаемую цель.

Скорее всего, в настоящий момент в России его нет. С его изощренной изобретательностью выехать за границу несложно.

– А паспорта вы приобрели для того, чтобы спрятаться ото всех? – спросил Шевцов.

– Конечно, – понуро обронил Тимофей. – Только из этого ничего не вышло.

– Майор – молодец, проявил бдительность, – усмехнулся Шевцов. – А так еще неизвестно, когда бы мы с вами встретились. Кстати, где купили паспорта?

– Говорить обязательно? – нахмурился Воропаев.

– Обязательно, – в голосе Шевцова прозвучала твердость. – У вас паспорта людей, которых, как мы подозреваем, уже нет в живых. А потом, вы не подумали о том, как на вас вышли преступники?.. Этот фотограф просто элементарно сдал вас им. Так чего его жалеть.

– Тоже верно, – нехотя согласился Тимофей.

– Так как его зовут?

– Он назвал себя Константин Семенович.

Вытащив из папки восемь фотографий, Шевцов разложил их рядком перед Тимофеем и Земфирой.

– Понятно… Посмотрите внимательно на эти фотографии, узнаете его здесь?

– Вот он, – поднял Тимофей третью справа фотографию.

– А вы подтверждаете слова Тимофея? – посмотрел Шевцов на Земфиру.

– Да, это действительно он, – согласилась девушка. – Правда, на этой фотографии он немного помоложе. Не такой потрепанный, что ли…

Шевцов одобрительно кивнул. Собрав фотографии в аккуратную стопку, сунул их обратно в папку.

– Жизнь с человеком еще и не такое может сделать. Ладно, с этим делом разобрались. А теперь у меня, Земфира, к вам вопрос: хотите увидеться со своим отцом?

– А разве это возможно? – В голосе девушки прозвучала надежда.

– Мы можем это организовать. Вы знаете, откуда он?

– Мама мне говорила, что он откуда-то из Сомали. Это так?

– Так оно и есть. – В какой-то момент, поддавшись слабости, Вадим хотел рассказать ей все. Но потом передумал. Все сложно и до конца непонятно ему самому. – Но нам потребуется ваша помощь.

– Хорошо. Я согласна.

* * *

Константин Семенович перевернул страницу глянцевого журнала. С фотографии на него смотрела красивая мулатка в купальнике, белозубая улыбка обещала все удовольствия сразу. Возникло острое желание запустить ботинком в поднадоевший и столь хлопотный бизнес и устремиться навстречу развлечениям. Чем-то эта мулатка напомнила ему девушку, которой он выправил паспорт с неделю назад, – во всяком случае, ноги у нее были такими же длинными и столь же многообещающими.

А может, действительно, махнуть куда-нибудь в Таиланд и предаться всем существующим порокам? От этой мысли Константин Семенович заметно повеселел. Последний раз он отдыхал на море три года тому назад. В Хургаде ему удалось закрутить необременительный роман с одной молодой москвичкой, так что две недели пролетели стремительно, словно их не было вовсе. Обменявшись телефонами, они договорились встретиться в Москве. Но каково же было ее удивление, когда уже через три дня он предстал у порога ее квартиры с букетом красных роз. Не пожелав впускать Константина в квартиру, девушка произнесла:

– Послушай, мне с тобой было хорошо. Но давай не будем все усложнять. Давай перевернем эту страницу жизни.

Все заготовленные слова вылетели враз; единственное, на что он оказался способен, так это выдавить из себя нелепый вопрос:

– Почему?

– Потому что через месяц я выхожу замуж.

В этот момент он выглядел настоящим дурнем: от стыда хотелось просто слопать букет.

– И кто он?

– Какая тебе разница?.. Он просто хороший парень.

Кто сказал, что иллюзии невесомы? В тот момент они едва не придавили его под своими тяжелыми обломками.

А девочка была хороша!

Все-таки с поездкой следует повременить, надо рассчитаться по карточным долгам. Последнюю неделю можно было считать весьма удачной – заработал семь тысяч баксов! С учетом того, что в производстве находилось еще с пяток паспортов, три диплома и четыре аттестата, можно было смело сказать, что эта цифра должна увеличиться вдвое.

В дверь позвонили. Константин Семенович закрыл журнал: интересно, кто бы это мог быть? Подошел к двери и заглянул в глазок. У порога стоял высокий чернявый парень.

– Константин Семенович, у меня к вам важное дело, я от Кирилла Тихомирова.

Константина с Тихомировым связывали общие дела. Он был одним из тех, кто снабжал его различного рода документами. Имелись серьезные подозрения, что парень был весьма удачливым домушником, а документы из квартир забирал в качестве дополнительного навара. Константин Семенович платил Кириллу, наливал ему традиционную стопку водки, после чего они мило расставались. Их общение сводилось к минимуму. Правда, в последнее время Кирилл все больше приносил пенсионные удостоверения, что свидетельствовало о некоторых трудностях в его бизнесе. И если новый человек будет более удачлив, так он будет только рад.

Щелкнув замком, Константин распахнул дверь:

– Не так часто ко мне приходят гости, но если вы от такого уважаемого человека, то милости просим.

Гость уверенно прошел в комнату и, вытащив из кармана удостоверение, произнес:

– Оперуполномоченный уголовного розыска лейтенант Великанов. Не буду терять время. Мне известно, что именно вы делали документы на имя Лысачева Ивана Петровича и Гемадееву Наилю Асхатовну. Эти люди были убиты. Так что у нас есть основания полагать, что именно вы были организатором этих преступлений.

Константин Семенович судорожно сглотнул. Дела принимали скверный оборот.

– Я к этим людям не имею никакого отношения.

– Люди, которым вы сделали документы, сейчас дают против вас показания. Я советую вам не делать глупостей, квартира взята под наблюдение.

– Это не я.

– Кто? – Константин Семенович молчал. – Мы можем закрыть глаза на некоторые ваши шалости, но нам нужен человек, который убил этих людей.

– Вы точно меня не закроете?

– Вы нам еще пригодитесь.

– Хорошо… Его фамилия Некрасов.

– Погоняло Некрас?

– Он самый.

– Как его достать?

– Я не знаю. Непонятно, где он живет. У него одних только баб полсотни будет!

– Как вы с ним встречаетесь?

– Обычно он сам звонит и говорит, что есть товар. Назначает время, и я жду.

– Что может заставить его прийти к вам?

– Дайте подумать… – Лицо Константина вдруг просветлело. – Я ему проигрался в карты, скажу, что хочу отдать долг.

– Он придет?

– Уверен, что придет. Ведь я могу просто проиграть деньги снова.

– Какую сумму вы ему должны?

– Двадцать тысяч долларов.

– Нехило!

– Вот и я о том же.

– Ладно, пусть будет так. Звоните!

Набрав номер телефона, Константин Семенович произнес:

– Некрас.

– Слушаю тебя.

– У меня тут деньжата образовались. Ты их забери, а то я боюсь, что опять их проиграю, – проговорил Константин жалостливым тоном. – Компания у меня тут намечается.

С минуту в трубке царило молчание. В какой-то момент даже показалось, что Некрас откажет, но наконец он уверенно сказал:

– Хорошо. Буду через час.

* * *

Идея грабить продавцов автомобилей принадлежала Фролу. По его мнению, такие люди всегда при деньгах и совершенно непуганые, как караси в пруду. Если их хорошенько потрясти, то они отдадут не только свой автомобиль, но и всю наличность. Продавцов находили по объявлениям в газете, потом присматривались к ним, а затем, согласившись на предложенную цену, изъявляли желание прокатиться на автомобиле. А заехав в безлюдное место, просто убивали «купца» и зарывали его в лесу. Однако последнее дело пошло тяжело: вместе с парнем приехала и его девушка. Нет большего греха, чем поднимать руку на женщину. Некрас подал знак Фролу отказаться от намеченного плана, но тот, лишь усмехнувшись в ответ, выстрелил парню в голову, а потом также хладнокровно застрелил и девушку. Их тела утопили в болоте. Самое скверное, что завести машину они так и не сумели, – видно, у парня были какие-то собственные хитрости против угона, – ее просто пришлось сжечь. Паспорта убитых забрали и продали Константину: как говорится, с дохлой овцы хоть шерсти клок.

С тех пор Некрас дал себе зарок автомобилями не заниматься. Какое-то время ему казалось, что он находится под наблюдением уголовного розыска. Некрас вздрагивал, когда слышал стук в дверь. Но миновало полгода, он окончательно успокоился и вроде бы даже позабыл о прошлых делах.

Положив трубку, Некрас задумался. «Вроде у Костяна голос звучал как-то встревоженно. Или все-таки показалось? Хотя как тут голосок не задрожит, когда такие деньги выкладываешь? Пожалуй, нужно их забирать, а то и не увидишь. Да и деньги нужны, как никогда».

Он вышел из дома и, поймав машину, назвал адрес:

– Красноморская, четырнадцать.

Подходя к подъезду, он увидел троих мужчин, сидевших на лавочке. В душе родилось недоброе предчувствие. Но он отогнал дурные мысли: чего только не покажется с перепоя! Распахнув дверь, он увидел, что прямо на него, загораживая проем, шагнул высокий блондин, а позади кто-то сильно ухватил за плечи, и тотчас Некрас почувствовал холод металла на своих запястьях.

– Не дергаться, – зло предупредил блондин.

Из-за угла подъехал милицейский «УАЗ». Сильные руки подхватили его и впихнули в салон.

Часть III

НА АБОРДАЖ!

Глава 24

ЗЛОЙ ШАЙТАН

Телефон, неприятно завибрировавший в нагрудном кармане, требовал немедленного внимания. На экране отобразился номер Ибрагима.

– Слушаю, брат, – произнес Юсуф Ахмед.

– Ты просил узнать меня об Алмазном фонде…

– Да, я просил узнать, везут ли они «Небо Сомали», – волнуясь, сказал Юсуф Ахмед.

– Я понял тебя, брат. О предстоящей выставке сейчас очень много пишут в России. Дважды рассказали об этом по центральному каналу. А это много значит. Могу предположить, что все действительно всерьез. Хотя бы потому, что коллекция русских алмазов застрахована на тридцать миллиардов долларов.

– Ого! – невольно воскликнул Юсуф.

– Причем в качестве страховой фирмы и гарантом безопасности выступает фирма Джонсон и сыновья.

– Где они будут показывать коллекцию?

– Намереваются проехать едва ли не по всем странам Ближнего Востока. В том числе должны побывать в Йемене. Будут выставляться лучшие алмазы и бриллианты. Среди них будет и «Небо Сомали». Так что я тебя поздравляю, брат.

Это была самая настоящая удача. В сказанное верилось с трудом. Конечно, он надеялся, что ему когда-нибудь удастся увидеть алмаз «Небо Сомали» на расстоянии вытянутой руки, но никак не мог предположить, что это произойдет столь быстро.

Юсуф Ахмед слишком часто думал об этом камне, и, видно, Аллах, сжалившись над ним, послал ему эту удачу. Теперь осталось разумно распорядиться этим счастливым случаем, чтобы не упустить подаренный шанс.

– Как называется корабль?

– «Красная Сибирь».

– Они будут идти через Суэцкий канал?

– Да.

– Что это за корабль. Боевой?

– Как меня проинформировали мои друзья, корабль гражданский. Вместе с алмазами они повезут еще и картины русских художников, которые должны содержаться в соответствующих условиях. На военном корабле просто невозможно создать их.

Юсуф Ахмед разволновался: какой-то злой шайтан цепкими когтистыми ручонками ухватил его за сердце.

– Это облегчает задачу, – выдавил он.

– Если тебе нужна моя помощь, можешь на меня рассчитывать, брат.

Понемногу отпустило, задышалось полегче.

– Нет, брат, – уже улыбаясь, ответил Юсуф Ахмед. – Я справлюсь собственными силами. Когда выходит корабль?

– Он уже в пути, брат.

– Спасибо, брат, я буду его ждать.

* * *

Каждый корабль, проходивший по Суэцкому каналу, попадал под пристальное внимание наблюдателей Юсуфа Ахмеда, который всегда щедро расплачивался со своими информаторами. Но это было нижнее звено, абсолютно ничего не решавшее. В нынешней ситуации ему нужны люди покрупнее, способные повлиять на прохождение судна по Суэцкому каналу. Как правило, их услуги стоят на порядок выше. Но алмаз «Небо Сомали» заслуживает любых трат. Отбросив последние сомнения, Юсуф Ахмед набрал телефонный номер.

Глава 25

РУССКИЕ – ОТЧАЯННЫЕ РЕБЯТА

Суэцкий канал представляет собой нешлюзированный соединительный канал между портами Порт-Саид на Средиземном море и Порт-Тауфик на Красном. Весьма сложное инженерное сооружение. Часть пути суда проходят по соединенным между собой озерам. Так что если не считать пирамид в Гизе, то можно смело сказать, что Суэцкий канал является одной из основных достопримечательностей страны. Да и не только достопримечательностью: доход от него составляет едва ли не половину бюджета государства. Людям, работающим на канале, есть чем гордиться, Гафур Исмаил был одним из них.

Назначение Исмаила начальником управления Суэцкого канала не было неожиданным. Его род был одним из влиятельнейших в Египте, а прапрадед был знаменит тем, что во время открытия канала прислуживал императрице Франции Евгении. Многие из предков Гафура связали свою судьбу с Суэцким каналом: сначала работали при англичанах, потом при французах, а когда канал был национализирован, его отец вошел в управление Суэцкого канала и пользовался там немалым авторитетом. Так что когда Гафур Исмаил занял начальственное кресло, то такому решению никто не удивился. Разумеется, такие должности накладывают определенные обязательства, но вместе с тем позволяют значительно расширить круг нужных знакомств.

Одним из таких влиятельных знакомых был Юсуф Ахмед, с которым Исмаил познакомился в Йемене, на одном из раутов. Он произвел на Гафура должное впечатление. А позже, когда они отправились с семьями в круиз по Средиземному морю, поразил неслыханной щедростью. Их дружба крепла день ото дня. Гафур оказывал Юсуфу небольшие услуги, связанные с переходом судов по Суэцкому каналу. Например, нового друга интересовала тоннажность некоторых судов, количество охраны и прочие вещи, что зачастую неизвестны широкому кругу. Следовало бы насторожиться и дать понять, что ему не нравятся подобные поручения, но гонорар за эту информацию был столь велик, что запросто заглушал все муки совести.

Гафур старался не думать о том, что впоследствии происходит с судами, о которых он информировал своего друга. В конце концов, он всего лишь чиновник, который оказывает любезность своему приятелю. Но нынешняя просьба была особенно деликатной, если не сказать опасной. Обычно свои просьбы Юсуф Ахмед обговаривал по телефону, а после получения информации на личный счет Гафура в одном из швейцарских банков поступала крупная сумма.

Сейчас ситуация выглядела несколько иначе: вместо телефонного звонка Юсуф Ахмед прислал курьера, который передал ему пакет и, не сказав ни слова, удалился. Гафур Исмаил прочитал письмо раньше, чем посыльный успел выйти из дома. Он подошел к окну и посмотрел на высокую худощавую фигуру гонца.

Пошел уже четвертый год, как Исмаил переселился в один из престижнейших районов города. Из окна открывался прекрасный вид на канал, берега которого были засажены пальмами; немного поодаль был разбит тенистый парк. В центре парка был огромный водоем, который облюбовала небольшая стая фламинго.

Роскошную квартиру Исмаил приобрел три года назад, когда пересел из кресла начальника отдела в кресло заместителя начальника управления.

Красивого вида из окна, включая многие преимущества, которые дает столь высокая должность, он мог лишиться, если вдруг кто-то неожиданно узнает о содержании письма. Но в случае удачи он мог значительно пополнить свой банковский счет.

Вот потому, глядя в спину удаляющегося курьера, одетого в длинную белую дишдашу, Гафур ломал голову над тем, что именно заглянуло к нему в гости: невероятная удача или злоключение, о котором он будет сожалеть до конца своей жизни?

Просьба Юсуфа Ахмеда заключалась в том, чтобы попридержать российское судно «Красная Сибирь» и под благовидным предлогом дать возможность его людям подняться на борт судна и провести скрытую съемку.

Уже сама по себе задержка судна без основательных серьезных причин является крупным административным нарушением. А уж проникновение на судно посторонних лиц считается и вовсе нарушением морского международного права. Ведь, по существу, любое судно является территорией иностранного государства. Но, надо отдать должное Юсуфу Ахмеду, он всегда щедро оплачивал его услуги. Совершенно несложно предугадать судьбу судна: оно тут же превратится в желанную добычу сомалийских пиратов, и Юсуфу Ахмеду останется только выбрать подходящее время, чтобы захватить его.

Но почему его заинтересовало именно это судно?

Гафур Исмаил взял информационный листок, в котором был расписан порядок прохождения судов через Суэцкий канал, и, отыскав «Красную Сибирь», невольно усмехнулся. Судно было за-фрахтовано для перевозки российских алмазов из знаменитого Алмазного фонда. Помнится, когда в прошлом году он побывал в Москве и ему посчастливилось попасть в Алмазный фонд, он испытал настоящий восторг от представленного там собрания драгоценностей. Вряд ли найдется еще одно такое же место, где будет собрана столь впечатляющая красота. Русские очень рискуют, если решили отправить свое главнейшее национальное достояние морем, да еще через Аденский залив, который буквально кишит пиратами всех мастей. Не секрет, что за год здесь пропадает свыше двух тысяч судов, так что этот корабль свободно может пополнить эту печальную статистику. Правда, сумма страховки весьма впечатляющая – тридцать миллиардов долларов, но что они по сравнению с утерей национального достояния?

Наконец Гафур решился. Подняв телефонную трубку, он набрал номер.

– Слушаю тебя, брат, – прозвучал знакомый голос.

– Ко мне приходил твой человек. Я получил сообщение.

– И что ты скажешь? – после некоторой паузы спросил Юсуф Ахмед.

– Очень большой риск. У меня дети… Груз они перевозят тоже непростой.

– Это действительно так. Твое предложение?

– Мне бы хотелось, чтобы сумма была увеличена вдвое.

Гафур Исмаил запрашивал крупную сумму – за такие деньги он смог бы скупить половину управления Суэцкого канала.

– Пусть будет так, – после некоторого молчания согласился Юсуф. – Но мне нужна полная информация по этому судну.

– Ты ее получишь.

* * *

Исмаил стоял на эстакаде и наблюдал за движением судов. Со стороны могло показаться, что действия их выглядят бессистемными и даже где-то хаотическими, но в действительности каждый маневр был строго расписан и утвержден администрацией Суэцкого канала.

Суда стояли у причалов, дожидаясь своей очереди. По соседству с бельгийским судном и французским сухогрузом вот-вот должен занять свое место русский корабль «Красная Сибирь». На первый взгляд даже трудно было определить тип этого корабля: он напоминал какой-то гибрид. Возможно, что несколько лет назад это судно было пассажирским и курсировало где-нибудь по Черному морю, перевозя пассажиров из одного города в другой. Сейчас его можно было употребить и как грузовое – во всяком случае, подъемный кран, размещавшийся на его корме, свидетельствовал о том, что кораблю приходится иметь дело с крупным грузом. Именно такие суда становятся легкой жертвой сомалийских пиратов. Остается только пожалеть русских: алмазы им не уберечь, даже если они находятся в дальних каютах, упакованные в бронированные сейфы и под усиленной охраной нескольких автоматчиков. Что они могут сделать против орды оголтелых головорезов, вооруженных «АКМ», которые за сотню долларов готовы убить даже грудного младенца?

Портовый буксир аккуратно, прямо-таки с ювелирной точностью, подводил «Красную Сибирь» к причалу. В какой-то момент Гафуру показалось, что он может зацепить транспортное судно, что двигалось ему навстречу. Однако худшего не произошло: сбросив скорость, буксир пропустил транспортное судно и, уверенно развернув «Красную Сибирь», определил его точно к причалу.

На борту русского судна стояли люди; их было немного, человек десять (очевидно, те, кто в эту минуту был свободен от вахты). Для них путешествие по Суэцкому каналу было увлекательным приключением, вот только никто из них не думал о том, что скоро они войдут в воды Аденского залива – в акваторию, свободную от законов морского правового поля.

Кто-то из моряков, стоявших у борта, помахал Гафуру рукой. Наверняка сейчас его внимательно разглядывают через бинокль. Что ж, начальник управления должен быть любезен; коротко махнув в ответ, Гафур развернулся и пошел к себе в кабинет.

* * *

– Мы уже стоим пятые сутки, – сразу с порога стал возмущаться плотный рыжебородый капитан. – В чем дело? Почему наше судно задерживают? У нас заключены контракты на организацию выставки алмазов в вашем регионе, но по вашей вине они могут быть сорваны!

– С какими странами у вас контракты? – спокойно поинтересовался Гафур Исмаил, поднимая глаза от документов, разложенных перед ним.

– С Йеменом, Саудовской Аравией, с Южно-Африканской Республикой… – принялся перечислять капитан.

– Я вас понимаю, это неприятно, – развел руками начальник управления.

– Если договор сорвется по вашей вине, то вам придется разделить с нами груз ответственности. И я даже не берусь сказать, в какую именно сумму может вылиться эта ответственность.

Русский капитан был молод, не более тридцати пяти лет, хорош собой; светлые волосы только подчеркивали здоровый цвет кожи. Кроме того, у него был безупречный английский. Такие люди стремительно делают карьеру. Им не нужно ждать выслуги лет и того момента, когда наконец освободится кресло. Столько положительных качеств в одном человеке – это явный перебор! Да и роста он мог быть не такого гренадерского. В его присутствии ощущаешь невольный дискомфорт.

Обычно люди такой комплекции и внешности управляют эсминцами или крейсерами. Русские любят ставить на командные должности вот такие породистые экземпляры. А этот тащится на какой-то старенькой посудине, которую через год-другой отправят в утиль.

Русский капитан смотрел точно в переносицу. Глаза темные, взгляд уверенный и твердый.

– Вы напрасно на меня сердитесь, капитан, – спокойно сказал Исмаил. – У нас имеется строго установленная очередность, которую мы никогда не нарушаем. Вам нужно было просто известить о своих намерениях заранее.

– Мы вам сообщали!

– Странное дело, – удивленно пожал плечами Гафур, – но я ничего подобного не получал. – Посмотрев на часы, сказал: – Вот сейчас должен пойти американский авианосец, который известил нас о своем намерении пройти Суэцкий канал еще полгода назад. Потом за ним пойдет немецкий океанический лайнер. Дальше будут сухогрузы из…

– Меня не интересуют сухогрузы и кто там пойдет дальше. – Холодный спокойный тон русского капитана не мог ввести в заблуждение – тот явно терял терпение. – Меня интересует мой корабль. Мы отправили вам все сопроводительные документы, включая предоплаты, был назначен срок прохождения нашего судна через Суэцкий канал, но вдруг без всякого объяснения причин этот срок перенесли на более позднее время. Меня интересует, по каким причинам это было сделано? И когда наконец мое судно сможет пройти канал?

Гафур Исмаил сделался серьезным.

– Значит, вы говорите, что срок уже был назначен?

– Разумеется.

– Хорошо. Я понимаю ваше возмущение. Обязательно разберусь. Если это действительно так, то виновные будут наказаны… – Задумавшись, Гафур продолжил: – Знаете что, я могу предложить вам пройти по каналу ночью. В это время он не так загружен. – В какой-то момент на лице капитана промелькнуло смятение, подобного предложения он не ожидал. – Вас что-то смущает?

– Корабль не оборудован всеми надлежащими приборами для прохождения ночью в столь непростых условиях и по такому сложному маршруту.

– Вам не стоит волноваться, – успокоил его начальник управления. – Мы выделим вам опытного лоцмана… или даже двух, а они без труда проведут ваш корабль по каналу. Кроме того, с ними будут офицеры охраны…

– Мы бы не хотели видеть лишних людей на борту.

– Они не лишние, без этого никак нельзя, – развел руками начальник управления. – Вы не хуже меня знаете, что Суэцкий канал является одной из наиболее сложных в навигационном и международном правовом отношении водных трасс мира. Так что это общий порядок, и без лоцманов здесь не обойтись. Офицеры тоже нужны, без этого мы не сумеем гарантировать вам безопасность.

– Хорошо, – сдался наконец капитан. – Но к ним будут приставлены наши люди. Так, когда мы выдвигаемся?

Гафур Исмаил посмотрел в компьютер и удовлетворенно кивнул:

– Знаете, вам очень повезло. Как раз завтра в двенадцать часов ночи будет свободный коридор. Вы отправитесь сразу за пассажирским греческим судном.

– Надеюсь, что документы будут в полном порядке? – буркнул русский капитан, тщательно стараясь скрыть свое неудовольствие. В какой-то степени у него это получилось.

– Не беспокойтесь, – заверил его Гафур. – Все будет в полном порядке. В этом и заключается наша работа.

Дождавшись, когда русский капитан выйдет из кабинета, Гафур ткнул в кнопку селекторной связи:

– Тимирхан!

– Да, господин начальник управления.

– Включи русский корабль «Красная Сибирь» в караван с часу до трех ночи.

– Куда именно, господин управляющий? В начало?

– Нет, он должен пойти в самом конце.

– Но ведь в этом случае…

– Думаю, что ничего не произойдет, так надо.

* * *

Подходы к каналу были забиты кораблями. И оставалось удивляться, что они не налетали друг на друга в такой толчее. Со смотровой вышки казалось, что их передвижения попадают под определение «броуновское движение», но в действительности это было не так. Скопление судов, сбившихся в караваны, двигалось строго по очерченной линии. Даже небольшое отклонение от трассы могло привести к крушению.

Русский корабль «Красная Сибирь», подсвеченный огнями, медленно скользил по водной глади. В сравнении с низкобортными сухогрузами, следовавшими по обе стороны от него, он напоминал огромный дом со множеством окон.

Гафур Исмаил поднес бинокль к глазам. На капитанском мостике он увидел того самого светловолосого человека, что приходил к нему накануне. С берега мигали сигнальные огни, регулируя движение растянувшегося каравана. Напряжение капитана можно было понять: всего-то отклонение на половину градуса, и он может сокрушить судно, двигавшееся едва ли не впритирку рядом. На носовой оконечности корабля Исмаил рассмотрел человека, пристально всматривающегося в темноту. Вот только непонятно, что он мог там делать? Разве только разглядывать корму идущего впереди судна? У этих русских какие-то собственные правила безопасности. У носовой надстройки стояло еще два человека: с явной заинтересованностью они посматривали по бортам судна, словно опасались неприятностей в виде парочки выпущенных торпед.

Внутри похолодело: неужели они что-то заподозрили? Если это действительно так, тогда придется действовать по плану «Z». Этот русский капитан оказался весьма опытным игроком, но проигрывать на собственном поле Гафур не собирался. Включив рацию, он произнес:

– Махмуд, твоя очередь, выдвигайся!

– Слушаюсь, господин Гафур!

На берегу вспыхнули красные огни, давая сигнал «Красной Сибири» замедлить ход. Корабль протестующе загудел, но сбавил обороты; через каких-то несколько минут он отделился от каравана и теперь находился в окружении трех катеров с офицерами безопасности на борту.

Для русских появление офицеров безопасности будет полной неожиданностью, но отказаться пускать на борт полицию они не имеют права. Что-то зло крикнув, русский капитан вошел в рубку, лишив возможности Гафура наблюдать за ним в бинокль.

Сейчас несколько офицеров поднимутся на борт русского судна: у одного из них в сумке спрятана миниатюрная видеокамера, которой он снимет помещение, где находятся российские алмазы и расположение охраны.

Исмаил откинулся на спинку кресла: на этом его задача будет выполнена. Неплохо! Целое состояние за каких-то полтора часа необременительной работы.

Гафуру не терпелось насладиться победой, однако дело отчего-то затягивалось, а русские не спешили пускать офицеров безопасности на свой борт. В этот момент корабль напоминал огромного кита, попавшего на мелководье, вокруг которого кружат хищные прожорливые акулы, выбирающие момент для решительной атаки.

Вот капитан вышел из рубки, что-то крикнул офицеру на катере и, не дожидаясь ответа, ушел обратно.

Включив рацию, Гафур, не скрывая раздражения, спросил у дежурного:

– Махмуд, что у вас там происходит?

– Возникли некоторые сложности, русские не хотят пускать нас на борт.

– Что за новость? Почему?!

– Они утверждают, что посещение судна офицерами безопасности не было согласовано с их военным атташе.

Гафур Исмаил едва сдержался, чтобы не выругаться. Проклятье! Эти русские постоянно доставляют неприятности.

– Что же ты им сказал?

– Я ответил им, что это у нас обычная практика. Так мы поступаем со всеми крупными судами.

– Если они не хотят пускать на корабль офицеров безопасности, тогда мы выведем их из канала, – раздраженно сказал Гафур.

– Я им сказал то же же самое, но они не желают подчиняться.

– Что они говорят?

– Что проход по Суэцкому каналу проплачен, условия его прохождения обговорены заранее, а о требованиях, которые сейчас выдвигает египетская сторона, они слышат впервые.

– Ты ему сказал, что могут возникнуть сложности для русских кораблей, которые пойдут после них?

– Сказал, господин начальник управления.

– И что же он ответил?

– Что его интересует собственное судно, за другие корабли он не отвечает.

Ситуация заходила в тупик. Гафур Исмаил посмотрел в бинокль. Два катера, воткнувшись носами в борт корабля, словно застыли. Офицер безопасности что-то кричал русским матросам, безучастно стоявшим у борта, размахивал руками, в общем, выглядел глупо, и на него никто не обращал внимания.

Подошел помощник капитана и, склонившись, что-то прокричал.

– Что делает капитан? – спросил Гафур.

– Он сказал, что будет звонить военному атташе и его помощникам, пусть они решат ситуацию на месте.

Исмаил нахмурился. Дело заметно осложнилось: в назревавший конфликт втягивались все новые люди.

– Махмуд, скажи ему вот что… Если он будет упорствовать, то мы отбуксируем его судно к причалу.

– Я уже говорил ему об этом, но он сказал, что египетской стороне придется заплатить в этом случае большую неустойку.

Корабль стоял на месте, но его двигатели продолжали работать в усиленном режиме, не давая ему наваливаться на проходящие мимо суда. Вода у кормы пенилась, поднимая высокую волну. Гафуру даже показалось, что в какой-то момент русское судно двинулось с места: его корма немного развернулась в сторону проходившей баржи. Но уже в следующую секунду, надо полагать не без громадного напряжения расчета, обслуживающего машинную установку, корабль выровнялся, пропуская соседа.

Дело, столь удачно начинавшееся, грозило сорваться из-за упрямства русского капитана.

– Что нам делать? – спросил дежурный.

– Разумеется, не брать судно на абордаж, – в сердцах воскликнул Гафур Исмаил. – Скажите им вот что… наши лоцманы и два офицера должны находиться на их корабле, таковы нормы международного морского права. Если этого не произойдет, то проход их корабля по Суэцкому каналу будет невозможен. Мы не станем подвергать опасности жизни других людей.

– Хорошо, я передам им ваши слова, но переговоры с ними проходят очень трудно, эти русские весьма неуступчивые ребята.

Неожиданно прозвучал телефонный звонок. Интересно, кому это он понадобился в два часа ночи? Во всяком случае, ждать от этого звонка чего-то хорошего не стоило.

– Слушаю.

– Что там у вас происходит? – услышал Гафур Исмаил рассерженный голос генерального директора.

– Мне приходится разбираться со сложной ситуацией, потому что…

– Почему мне звонят из русского посольства?

– Но дело в том…

– Мне говорят, что вы не пропускаете русское судно. Каковы причины? И почему в это вовлечены силы безопасности?

– Господин генеральный директор, я поступаю согласно инструкциям, мы должны обеспечить безопасность судам, проходящим по каналу, поэтому мы вынуждены привлечь силы безопасности.

– Сделайте так, чтобы не разразился международный скандал. Этого нам еще не хватает! Мне сообщили, что у нас с русскими контракт на строительство металлургического завода, и нашей стороной уже проплачена большая сумма денег. Этот контракт может сорваться из-за конфликта, и вряд ли в этом случае нам кто-то вернет вложенные деньги.

– Я вас понял, господин генеральный директор.

Гафур Исмаил испытал облегчение, когда телефон отключился. Именно так начинаются крупные неприятности.

Второй звонок был из Министерства иностранных дел. Русские моряки умели создавать проблемы. Позвонивший представился заместителем министра. Аккуратно подбирая слова, как и положено дипломату его уровня, он пожелал, чтобы ситуация была урегулирована в ближайшие пятнадцать минут, иначе в следующий раз может позвонить сам господин министр. Гафур невольно поморщился, подумав о том, чем это может закончиться лично для него. Министр иностранных дел был в приятельских отношениях с президентом, нередко они встречались в неформальной обстановке, обсуждая текущие дела. Даже косвенное негативное упоминание его имени во время дружеского ланча может поставить крест на его карьере. Если его вышвырнут из управления Суэцкого канала, то ему не удастся устроиться даже рабочим на захудалую стройку.

Следующего звонка надо было избежать, и Гафур Исмаил энергично заверил заместителя министра, что ситуация выправится в ближайшие минуты.

Ночное движение судов по Суэцкому каналу – зрелище впечатляющее. Корабли шли с зажженными огнями. Освещенные палубы бросали блики на черную воду, и караваны судов, растянувшиеся на многие километры, напоминали гигантское факельное шествие.

Русский корабль походил на огромный утес, а маленькие суденышки, что проходили по обе стороны от его бортов, напоминали волны.

Наконец позвонил дежурный офицер.

– Слушаю, – отозвался Исмаил.

– Русский капитан сказал, что согласен на двух лоцманов и одного офицера при условии, что судно пойдет без задержек.

– Скажи ему, что лоцманов будет трое, потому что каждый из них знает только свой участок, – наказал Гафур.

Третьим лоцманом будет человек Юсуфа Рахима, который должен заснять все, что происходит на корабле. Включая надпалубные надстройки и служебные помещения.

– Боюсь, что не получится, господин начальник управления, они согласятся только на двоих.

– Их должно быть трое. В противном случае мы не несем ответственности за действия экипажа и за русское судно, когда оно будет проходить узкие участки канала.

Это был последний шанс обуздать несговорчивого русского капитана. Узкий отрезок канала начинался уже через четыре километра. На памяти Исмаила было немало случаев, когда даже опытные капитаны, уродуя суда, врезались в бетонированные берега. Так что русскому надо крепко подумать, прежде чем отказаться от его предложения.

Уже через несколько минут прозвучал очередной звонок.

– Русские настаивают на двоих.

Исмаил невольно усмехнулся: эти русские и вправду отчаянные ребята, если решили проходить Суэцкий канал с закрытыми глазами. Можно только представить, какая нагрузка ляжет на все уровни управления кораблем, включая штурманскую группу и самого командира.

– Пусть вместо второго лоцмана выйдет Мугамба.

– Но ведь он не лоцман и не знает, как…

– Русские сами сделали свой выбор, – прервал офицера Гафур, – так что пусть не винят нас за возможные последствия.

– Хорошо.

– И пусть катера береговой охраны не отпускают русский корабль ни на минуту. Запретить им всякую фото– и видеосъемку. В случае нарушения они будут наказаны крупным административным штрафом. И не забудь утром поднять вертолеты.

– Слушаюсь, господин начальник управления.

Гафур посмотрел в бинокль. Катера с офицерами безопасности не отошли, они лишь слегка подвинулись, уступая место трем катерам службы охраны.

Глава 26

ЗВЕРИ НА ОХОТЕ

Видеозапись прохождения русского судна «Красная Сибирь» через Суэцкий канал Юсуф Ахмед получил уже на следующий день. Увиденное впечатлило. Особенно интересна была запись с вертолета. Зависнув над кораблем на какую-то минуту, оператор отснял все надпалубные надстройки, капитанскую и промысловую рубки. Так что Юсуф Ахмед вполне мог предположить, где именно могут размещаться российские сокровища.

На всем пути по Суэцкому каналу корабль «Красная Сибирь» сопровождала группа наблюдателей, которая вела непрерывную съемку всей надводной части корабля, так что после просмотра записи у Юсуфа выработалось стойкое убеждение, где именно находятся уязвимые места судна и как его надо атаковать.

Гафур Исмаил отработал гонорар на все сто процентов.

В двух рубках на палубе он заметил трех людей, вооруженных короткоствольными автоматами. Надо полагать, что это и есть охрана. Смешно! Что смогут сделать русские против гранатометов, нацеленных в палубные надстройки?

Человек, производивший съемку, прекрасно разбирался в шпионской аппаратуре. Оператор увеличивал наиболее проблемные места. Главное, чтобы они не спрятали алмазы куда-нибудь в междонное пространство или в водонепроницаемые переборки. Вот тогда придется повозиться.

Скорее всего, алмазы хранятся в специально оборудованных каютах, хотя не исключено, что и где-то в межпалубных помещениях.

По обе стороны от судна двигались четыре катера. Оператор, что снимал корабль с вертолета, приблизил их на максимальное расстояние, и Юсуф Ахмед рассмотрел напряженные лица офицеров. Приподнимаясь, они бесцеремонно заглядывали в иллюминаторы, осматривали борта, вели себя очень даже по-хозяйски, причиняя тем самым неудобства судну. Так что капитан должен был изрядно понервничать.

Судя по всему, операторов было четверо: один находился на вертолете, фиксируя все надпалубные надстройки, двое других заняли позиции по бокам судна, а четвертый – судя по всему, самый нахальный – был на борту судна и производил скрытую съемку. От его операторского глаза не ускользнула ни одна мелочь. Надо отдать должное его изобретательности, что позволило ему свободно бродить по палубе судна. Запрет на передвижение он получил лишь в тот момент, когда попытался спуститься по трапу во внутренние помещения корабля. Через прозрачный люк свет падал на крутую лестницу, освещая часть коридора и двери кают. Оператор прошел всего-то несколько шагов, тщательно фиксируя все, что попадалось ему на пути, когда вдруг неожиданно прямо перед ним выросла крупная фигура в морской форме. Заснять внутренние помещения судна оператору не удалось. Впереди просматривалась поперечная переборка с небольшой дверью. Конечно же, очень хотелось посмотреть, что именно скрывается за ней, но даже то, что удалось запечатлеть оператору, вполне окупало потраченные деньги. Оставалось только удивляться, какую именно причину он придумал для того, чтобы свободно разгуливать по палубе. Русские славятся повышенной подозрительностью и даже во время прохождения сложных участков канала приставляют к египетскому лоцману специального человека, который присматривает за ним.

Юсуф Ахмед трижды просмотрел запись. Судно было огромное. Имелось немало возможностей, чтобы спрятать на его борту не только алмазы, но даже распиленный на части танк. Особо изощренные контрабандисты прячут свой товар даже на днище судна, но вряд ли здесь экипаж пойдет на подобное ухищрение. В таком случае коллекцию алмазов сложно будет охранять, да и быстрый доступ к ним будет затруднен. Алмазы должны находиться где-то в непосредственной близости, так чтобы они были надежно защищены, а в случае опасности быстро эвакуированы. Для этих целей вполне подходит третья палуба, большая часть которой лишена окон. Камни могут быть спрятаны именно в этой части судна, куда запрещен доступ части экипажа.

В иллюминаторах были запечатлены две физиономии, удивленно взирающие на кружащийся вертолет, – наверняка это внутренняя охрана. Можно предположить, что еще один человек со стволом разгуливает по коридору, охраняя российские артефакты.

На море, где невелика возможность внезапной атаки, бдительность охраны ослабевает; большую часть времени охранники будут валяться на койках и от безделья резаться в карты. Так что есть серьезные шансы, чтобы заполучить русские алмазы, а вместе с ними и «Небо Сомали».

Ладони зачесались. Юсуф Ахмед с удовольствием почесал подушечки пальцев. Явно к большим деньгам, и хотелось бы верить, что эта примета сбудется. Во всяком случае, он приложит все усилия, чтобы осуществить намеченное.

Поднявшись, Юсуф Ахмед вышел из дома и пошел к журналисту. Деревня в столь поздний час еще не спала. Вчера был получен неплохой выкуп за голландское судно, и у береговой охраны был основательный повод, чтобы достойно провести свободное время. Развлечений в деревне было немного. В любом случае они сводились к тому, чтобы прикупить наркоты и побаловаться с девочками. И то и другое стоило недешево, а потому зачастую приходилось выбирать.

У публичного дома Юсуф Ахмед рассмотрел четырех юношей, которые о чем-то негромко разговаривали. Заметив Юсуфа, они почтительно поздоровались. Этих парней он знал, они поступили на службу в береговую охрану три месяца назад. И теперь уже имели возможность распоряжаться свободной наличностью. Правда, денег было не столь уж и много, как им рисовалось поначалу. Но, во всяком случае, теперь они могли купить в складчину проститутку и даже сделать ей небольшой подарок, чтобы она проявила особое усердие в своем ремесле. Женщины на африканском континенте не избалованы особой обходительностью, а потому даже горсть конфет воспримут как невероятную щедрость и уж непременно постараются на совесть.

– Приятного вечера, бойцы, – пожелал Юсуф Ахмед, улыбнувшись.

Давно ли он сам был таким же, тоже откладывал деньги на поход с приятелями в публичный дом. «Когда же это в первый раз произошло?» – задумался Юсуф Ахмед. Воспоминание накатило на него неожиданно, как цунами на песчаный берег, заставив еще раз пережить события многолетней давности.

Точно, это было в Париже!

Широкую и добродушную улыбку Юсуфа Ахмеда молодые люди восприняли на свой счет. Не часто главу клана можно было увидеть в столь добром расположении духа.

– Спасибо, господин, – ответил за всех высокий худосочный боец, видно, исполнявший роль казначея в этом разномастном квартете.

Не оглядываясь, Юсуф Ахмед пошел дальше, чувствуя где-то на уровне лопаток их удивленные взгляды.

Журналист не спал. Через полупрозрачные занавески Юсуф Ахмед видел его силуэт, склонившийся над столом. Интересно, что же такое он там пишет?

Распахнув дверь, Юсуф Ахмед вошел в комнату. Мерно работал кондиционер, нагнетая прохладный воздух в стены, раскаленные тропическим солнцем.

– Вы не спите, Джон?

Положив ручку на листки бумаги, журналист вздохнул:

– Вы думаете, это реально? Честно говоря, никогда не думал, что при такой жаре можно жить. Если бы не этот допотопный кондиционер, что тарахтит, как трактор, то не знаю, что бы я делал.

– Это Африка, дружище… Вы не собираетесь уходить из газеты?

– Должен же чем-то заниматься британский шпион, – усмехнулся Джон. – А потом, газета – это очень хорошее прикрытие.

– Если это так, то я хочу предложить вам интересную тему.

– И какую же?

– Хотите, чтобы тираж вашей газеты удвоился?

– Не помешало бы. Может, тогда меня станут ценить по-настоящему. Возможно, что даже увеличат гонорар.

– Я бы показал вам, как работает наша береговая охрана. Уверен, что ваш босс по достоинству оценил бы этот материал.

– Вы хотите, чтобы я поприсутствовал во время захвата гражданского судна пиратами? – поморщился журналист.

– Только все же давайте договоримся: не стоит называть нас пиратами. Мы находимся на своей территории и в своих территориальных водах. И если корабли проходят вблизи наших берегов, то они должны платить. Ответьте мне, кому платят суда, проходящие через Панамский канал?

– Панаме.

– А кому платят суда, проходящие через Суэцкий канал?

– Разумеется, Египту.

– Вот именно! Тогда возникает закономерный вопрос: почему же суда, проходящие в водах Сомали, не должны платить нам?

– Я бы рекомендовал вам обратиться с подобным предложением в ООН. Пусть они изменят морское международное право, – хмыкнул Джон.

– Обращаться в ООН нет никакого смысла, – отмахнулся Юсуф. – Там слишком много наших недоброжелателей. Зато мы своими действиями привлечем к нашим проблемам внимание мирового сообщества. Так что я предлагаю вам быть на самом острие проблемы. Что вы на это скажете?

– Когда вы планируете захватить… точнее, руководить береговой охраной?

– Мы выйдем завтра рано утром.

– Хорошо, я согласен, – кивнул Джон Эйрос.

– Прекрасно.

– Что же за корабль будет на этот раз?

Неожиданно толстые губы Юсуфа Ахмеда разошлись в широкой улыбке, добавив ему обаяния. Сразу стало понятно, что отвечать на этот вопрос ему очень приятно.

– Вы что-нибудь слышали о русском Алмазном фонде?

– Разумеется, – немного растерянно ответил Джон. – Он находится в Москве, в Кремле. Мне удалось даже побывать там однажды, и я написал об этом подробный репортаж. Правда, это было очень давно, и я мечтаю съездить в Москву, чтобы, так сказать, освежить свои воспоминания и посмотреть алмазы.

– Думаю, что вам не стоит так далеко ехать.

– Почему же?

– Дело в том, что русские везут свою коллекцию в Йемен.

– Вы мне предлагаете съездить в Йемен, я так понимаю?

– Это тоже ни к чему, – отрицательно покачал головой Юсуф. – Я предлагаю вам отправиться на корабль, на котором везут эти алмазы.

– Вы хотите захватить Алмазный фонд России?! – в ужасе воскликнул Джон.

Юсуф Ахмед поморщился.

– Опять вы говорите не о том, Джон. Я просто хочу потребовать с России деньги за перевоз алмазных ценностей. Россия богатая страна, так что она совершенно не обеднеет, если пожертвует нашему народу каких-то десяток миллионов долларов.

– Могут возникнуть международные сложности.

– Чего мы не боимся, так это сложностей. Вы даже не представляете, какие сложности испытывает наш народ. Так что мы охраняем свои берега по необходимости, ведь они тоже наше национальное достояние. Так вы не раздумали?

– Хорошо. Я пойду с вами.

– Вот и отлично. Желаю вам хорошо выспаться, Джон. Боюсь, что завтра сделать это будет куда сложнее.

* * *

Попрощавшись, Юсуф Ахмед вышел. Потушив свет, Невзоров проследил взглядом за удаляющимся Юсуфом. Когда стало ясно, что возвращаться тот не намерен, он вышел за порог. Улица безмолвствовала, только где-то в центре деревни слышалась музыка. Веселье в деревне угасало по мере того, как заканчивались деньги. Пройдя до конца улицы, Невзоров повернул к дому, где жили русские заложники. Только бы они не спали, не хотелось бы разбудить стуком всю деревню.

У перекрестка он услышал невнятные голоса. Приостановившись, прислушался: пожилой сомалиец торговался с проституткой, совсем еще девчонкой, убеждая ее согласиться провести с ним остаток ночи за половину цены. Проститутка оказалась несговорчивой и упрямо стояла на первоначальной цене, заявив, что прошедшим вечером бесплатно обслужила сразу троих клиентов. Дедок тоже не собирался сдаваться и заверял, что он далеко не тот, что был в молодые годы, да и ночь уже на исходе. Скоро голоса их стали удаляться, а потом и вовсе стихли: похоже, что парочка пришла к какому-то обоюдному решению. Дождавшись, когда они свернут за угол, Олег пошел дальше.

Он испытал разочарование, когда подошел к дому, – свет в окнах не горел. Молодые люди наверняка уже спали (впрочем, что еще делать в этой дыре!). Негромко постучавшись в дверь, Олег произнес:

– Откройте.

Окружающая тишина была обманчивой. Где-то далеко в саванне протявкала гиена. Ей тотчас отозвалась другая, столь же яростно. Намечалась охота. Только безрассудный человек мог выйти один за пределы деревни. Оставалось только удивляться сумасбродству масаев, когда они отводили малолетних детей в глубину саванны, оставляя их наедине с диким зверьем на долгие недели. Возвращались мальчики в деревню совершенно другими, закаленными невзгодами. Именно таким образом в их племени проходил естественный отбор – в живых оставался лишь тот, кто способен был противостоять не только зверям, но и одиночеству.

Невзорову неоднократно приходилось слышать о том, что, отправляясь спать, масаи могли так заговорить вокруг себя пространство, что дикие звери принимали их неподвижные тела за камни.

В комнате царила тишина. Невзоров поднял руку, чтобы постучаться еще раз, как вдруг за дверью послышался слегка встревоженный голос:

– Кто там?

– Это Джон, откройте!

Замок на двери был хлипенький – сорвется от первого же сильного удара. Но как бы то ни было, у людей, что находились за фанерной перегородкой, создавалась некоторая иллюзия защиты.

Сброшенная цепочка, ударившись о косяк, расколола ночь коротким стуком. Наверняка он был слышен далеко в саванне, если это не так, тогда отчего вдруг умолкли гиены?

– Проходите, – дружелюбно пригласил Дмитрий.

Невзоров ощутил некоторую неловкость. Собственно, что еще ощущать, если заявляешься в чужое жилье среди глубокой ночи.

Из комнаты, даже не пытаясь скрыть испуг, выглянула Анастасия.

– Что-нибудь случилось?

Дмитрий потянулся к выключателю.

– Не зажигайте свет, – попросил Олег, стараясь добавить в голос как можно больше мягких интонаций.

По тому, как дрогнули губы Анастасии, он понял, что получилось это крайне плохо. Окружающее пространство все более наполнялось страхом. И через распахнутую форточку вышло далеко за пределы здания: может быть, именно поэтому тявканье гиен вдруг усилилось. Еще через секунду к ним присоединился собачий лай, раздавшийся на окраине деревни.

– Хорошо, как скажете.

– Тут такое дело… Завтра… точнее, уже сегодня, я должен уйти с Юсуфом в море. Не берусь судить, как долго будет продолжаться наше «путешествие», но вам советую ради собственной безопасности уходить отсюда. Желательно ночью, завтра в это же время. Иначе ваше пребывание здесь может обернуться для вас очень плохо. Слишком много людей не хотят, чтобы вы уезжали отсюда. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Да, – хмуро ответил Дмитрий. – Но куда мы поедем? – развел он руками.

– Слушайте меня внимательно… Большую часть своих людей Юсуф Ахмед заберет с собой, – горячо заговорил Джон. – С ним будет и его охрана. Вы уедете отсюда на его джипе, на том, что стоит перед его домом.

– А как же водитель?

– Вряд ли он станет караулить машину в отсутствие босса, – махнул рукой Олег. – А потом – кто же на нее может покуситься? Скорее всего, водитель зависнет на ночь у какой-нибудь проститутки. Так что у вас будет целая ночь в запасе, прежде чем они заметят ваше отсутствие. Вам нужно добраться до Эфиопии, это всего лишь десять часов пути. Туда они точно не сунутся.

– Вы действительно считаете, что нам нужно уехать? – дрогнувшим голосом спросила Анастасия.

Молодая пара за это время уже привыкла к своему дому. В какой-то степени у них выработалось чувство своего угла, вместе с которым появляется и чувство защищенности. Они успели обжить свою незамысловатую хибару, прикупили миленьких вещей вроде деревянных поделок, что теперь стояли на тумбочках. Их пугала та резкая перемена в жизни, которую предлагал им совершить их ночной гость. Но хуже всего, что совершенно непонятно, что ждет их впереди. Удастся ли их побег или они погибнут от рук преследователей?

– Да, я так считаю. Послезавтра может быть поздно. Завтра должны произойти кое-какие перемены. – Увидев нерешительность в глазах Дмитрия, он добавил: – Я предложил, а решать вам. Ну а сейчас мне нужно идти. Рано вставать. Что-то мне подсказывает, что предстоящий день будет очень тяжелым.

Попрощавшись, Невзоров вышел. Звезд на небе прибавилось. Стало значительно светлее, вот только это никак не добавляло настроения. Может, всему виной тявканье гиен, которых, похоже, становилось все больше.

Звери собираются на большую охоту.

Глава 27

ТЕМНАЯ СТОРОНА ДУШИ

Пошел уже двадцать третий год, как Федор Марков начал работать на море. Начинал с простого матроса, а последние семь лет трудился капитаном. Надо бы подумать о будущем, забросить якорь далеко на берег и зажить по-сухопутному, так же, как и все… Купить большую квартиру, приобрести дачу близ города и, сидя на ее пороге, потягивать пиво, любуясь собственным огородом.

Собственно, этот сезон должен быть последним; во всяком случае, жене было дано таковое обещание. После затянувшегося плавания намечался отпуск на сорок пять суток, во время которого они планировали съездить куда-нибудь на Карибские острова. А потом он собирался взять у хозяина компании полный расчет. Благо что накопленных денег было достаточно, чтобы безбедно прожить без особых хлопот еще с десяток лет. Можно было начать и собственное дело – например, перевозку пассажиров на небольшом пароме где-нибудь через Волгу.

Но совершенно неожиданно намеченные планы пришлось подкорректировать. На него вышел круглолицый человек по имени Кэвин Фэрис (вряд ли это имя было настоящим) и предложил ему доставить нефтяное оборудование в Саудовскую Аравию, пообещав за один переход сорок тысяч долларов. Столь высокая цена объяснялась секретностью и оперативностью доставки. На подходе к порту Джидда их должен был встретить катер и указать место разгрузки.

Вот только с самого начала все пошло совершенно не так, как рисовалось поначалу. О том, что дело нечисто, Марков догадался сразу после того, как прибыл к месту приписки корабля «Галия». Насторожило странное условие: он не должен был наблюдать за погрузкой судна. А когда на следующий день пришел в порт, чтобы еще раз взглянуть на корабль, то увидел, что тот дал значительную осадку, что изрядно уменьшало запас его плавучести и ходкость. Чтобы отправиться в путь с таким тяжелым грузом, нужно было обладать невероятной храбростью или иметь авантюрную жилку. Федор обладал одновременно обоими качествами.

Ни в один из походов Федор не уходил в море с таким тяжелым сердцем. Для этого были веские причины, главная из которых та, что он понятия не имел, что находилось в трюмах! То, что в них было не нефтяное оборудование, он понял сразу. Ему приходилось перевозить как буровые установки, так и нефтяные вышки, но они не были столь тяжелыми, да и перевозилось не в закрытых контейнерах, а в обыкновенных ящиках. Следовательно, в контейнерах находилось нечто такое, что заказчик хотел скрыть не только от экипажа, но и от самого капитана.

Все прояснилось два дня назад во время ночного дежурства, когда он проходил мимо контейнеров, расставленных на палубе: на одном из них была разорвана обшивка, в дыру выпирал какой-то металлический угол. Подгоняемый любопытством, Федор подошел к контейнеру, раздвинул дыру, чтобы получше рассмотреть торчавшие металлические предметы, и, к своему немалому удивлению, обнаружил, что это была крылатая русская ракета «Х-55» без топлива и головной части. Можно было предположить, что в остальных ящиках находится то же самое, а значит, груз потянет на многие десятки миллионов долларов. Тотчас пришло осознание того, что они являются едва ли не самыми крупными перевозчиками оружия. При худшем раскладе они становятся ненужными свидетелями, и жизнь их будет продолжаться до тех пор, пока оружие не окажется в руках покупателя.

Маркова прошиб пот от мысли, что жить ему осталось всего-то несколько часов; стало трудно дышать, он невольно потянулся к вороту, чтобы ослабить его, и в этот самый момент услышал шорох, раздававшийся за спиной. Обернувшись, он увидел филиппинца Абдуллахи ибн Саида, который уже занес руку с кинжалом для смертельного удара. Федор успел отскочить за долю секунды до того, как кинжал ударил в то место, где он только что стоял. Лезвие клинка с глухим стуком вонзилось в доску. Пытаясь вырвать застрявший кинжал, филиппинец потерял драгоценные мгновения, а Марков, размахнувшись, ударил его ногой в живот, после чего, сомкнув ладони в замок, врезал в основание черепа. Потерявшего сознание Абдуллахи ибн Саида он выбросил за борт. Скорее всего, филиппинец был тем человеком, который следил за сохранностью груза и хотел избавиться от капитана как от нежелательного свидетеля.

О том, что произошло, капитан посчитал нужным поделиться со старшим помощником, предварительно разбив автоматическую систему определения нахождения корабля. С этой минуты доу с оружием на борту становился невидимым для слежения. То есть по-другому – превращался в некое подобие «Летучего голландца», правда, с людьми на борту.

Теперь им двоим предстояло подумать, как выбраться из создавшейся ситуации. Было ясно, что сейчас их ищут по всему морю, и вряд ли им стоит рассчитывать на снисхождение, когда их все-таки обнаружат.

А пока старший помощник Алекс заделал в контейнере дыру, через которую можно было рассмотреть ракеты.

* * *

Потянулись вторые сутки ожидания. О том, чтобы идти в Джидду, не могло быть и речи. Надо было как можно быстрее выйти из опасного квадрата, чтобы затруднить поиски судна. Посмотрев на часы, Федор произнес:

– Уже три часа, как мы должны быть в Джидде.

Алекс печально нахмурился:

– Я бы сказал по-другому, капитан: уже три часа, как мы были бы мертвы.

– Пожалуй, ты прав. Команда ни о чем не догадывается?

Загорелые натруженные руки старшего помощника с выступающими венами лежали на штурвале. Всматриваясь в темную полоску моря, он уверенно поворачивал штурвал то в одну, то в другую сторону, словно в бескрайнем море высматривал одному ему ведомую извилистую дорогу.

– Нам повезло с командой, капитан. Вряд ли они станут интересоваться нашими делами. Их интересует только расчет.

– Мне вот что не дает покоя… Ясно, что Абдуллахи должен был следить за ракетами, но ведь кто-то же пытался вскрыть эти чертовы ящики еще до меня и посмотреть, что за груз в них! Как ты думаешь, кто бы это мог быть?

На экране радиосвязи появилась белая точка. Французский танкер двигался параллельным курсом, находясь в пятнадцати милях от них. Вряд ли он представляет опасность для судна, но по спине невольно забегали мурашки от мысли, что в это самое время кто-то внимательно рассматривает их в бинокль.

Судно «Галия» исчезло с радаров в тот самый момент, когда Марков разбил автоматическую систему определения. Преимущество их положения заключалось в том, что они прекрасно были осведомлены обо всех судах, находящихся в пределах радиосвязи, зато их могли определить только визуально, прочитав название корабля. Но в прошлый вечер Марков распорядился замазать название судна, и теперь поверх белой краски было написано новое – «Мария». Возможно, что именно сейчас капитан французского танкера пристально всматривался в проходящий мимо доу, чтобы прочитать его название.

– Не знаю, капитан, – произнес Алекс. – Это мог быть кто угодно. За всеми не уследишь. Но могу сказать совершенно точно, что бы там ни было и что бы он там ни замышлял, сделать намеченное будет трудно.

Марков удовлетворенно кивнул. Именно этого ответа он и ожидал. Сухогруз «Галия» исчез с экранов слежения. Ясно, что судно будут искать, но оставалась надежда, что поиски не затянутся надолго. В районе, из которого они недавно вышли, отбушевал неожиданный шторм, перевернувший два сухогруза и четыре огромных доу. Так что была надежда, что Кэвин Фэрис занесет их в число погибших.

– Вот ответь мне, Алекс, а не глупо ли было отправлять доу с таким грузом?

– Я думаю иначе, капитан, – после минутного размышления ответил помощник, – все очень продумано. Вряд ли кто станет воспринимать это допотопное корыто всерьез, поэтому интерес к нему минимальный.

– Если бы мы задержались в этом районе хотя бы на полчаса, думаю, что мы разделили бы участь утонувших кораблей.

– Но мы же не задержались, – улыбнулся помощник. – Так что, как тут ни крути, мы правильно сделали, что не пошли в Джидду.

– Послушай, Алекс, я давно хотел у тебя спросить, а какой ты национальности?

– Неожиданный вопрос, – удивился старший помощник. – Меня бы не удивило, если бы этот вопрос вы задали лет шесть назад, в день нашего знакомства. А сами-то как считаете, кто я по национальности?

– Поначалу я думал, что ты филиппинец или даже кореец. Но сейчас я так не считаю.

– Вы угадали, капитан. Моя бабушка была филиппинкой, хотя всю жизнь прожила в Индии, а дед – корейцем. Но думаю, что без китайцев здесь тоже не обошлось. Вот и думайте, капитан, какой я национальности. Но, честно говоря, я уже давно не ломаю голову по этому поводу. Приятно осознавать, что в Азии меня всюду принимают за своего. Капитан, а что вы думаете делать с ракетным комплексом?

Вопрос прозвучал как-то уж очень неожиданно. Федор и сам не раз задавал его себе, но не находил на него ответа. Решение, принятое поначалу, – затопить судно в какой-нибудь тихой, расположенной вдали от основных трасс, бухточке и радоваться тому, что так легко отделались, – неожиданно пропало. На смену ему пришел расчетливый прагматизм. Марков стал ловить себя на мысли, что на борту находится весьма дорогой груз, пожалуй, что подороже, чем какой-нибудь героин. Первое, что лежало на поверхности: найти надежного покупателя, выгодно продать комплекс, а дальше доживать свой век в довольстве и благополучии.

– А ты что предлагаешь? – осторожно спросил Федор, не спеша делиться своими тайными мыслями.

– Груз дорогой, – спокойно ответил Алекс. – С нашей стороны было бы просто неразумно топить его в море.

– Но держать его на палубе тоже неразумно. Можно просто остаться без головы.

– Согласен с вами, капитан. Поэтому нужно продать его знающим людям.

– Где же ты отыщешь таких людей? Не станешь же ты кричать об этом на улице?

– Не стану.

– Такой груз не падает сам собой на палубу. У него должен быть серьезный хозяин и такой же серьезный покупатель. Не так часто продают такие комплексы, это не горсточка риса! И если мы его продаем, то, следовательно, мы его украли. А по грузу уже нетрудно будет установить продавца.

– Капитан, я вам никогда не рассказывал о своей прошлой жизни, но я ведь не всегда ходил по морю. Было время, когда приходилось заниматься и контрабандой.

В среде Маркова контрабанда не считалась чем-то особенно запрещенным. Она воспринималась скорее как некоторая возможность дополнительного заработка. Если в одной стране нет того, что имеется по соседству в другой, так почему бы не посодействовать и не доставить нужный товар? В какой-то степени они даже способствовали улучшению экономической обстановки в регионах. Так что в душе едва ли не каждый моряк был контрабандистом.

– И чем же ты занимался?

– Я продавал оружие в Африку, – спокойно сообщил Алекс, твердо посмотрев на капитана.

Федор сумел сохранить спокойствие. Оказывается, он совершенно не знал своего помощника: интересно, что же еще такого находится на темной стороне его жизни?

– Вот как… Никогда бы не подумал. Признаюсь, ты меня удивил. И каким оружием ты торговал?

– В основном стрелковым. В Африке оно всегда в большой цене. Некоторое время я жил в Танзании. У меня и сейчас там немало хороших знакомых, так что оружие я переправлял туда.

– Откуда ты его привозил?

– Из Китая, там много заводов, изготавливающих русские образцы «калашникова».

– Ну-ну, – невесело протянул капитан. – В Африке русские автоматы едва ли не самый ходкий товар, но что мы будем делать с ракетами? Вряд ли на них так легко отыщется покупатель.

– Доверьтесь мне, капитан, – успокоил Алекс. – Я знаю, что нам нужно делать. Мы отправимся в Танга. Там есть люди, которые нам помогут.

Уверенность, с которой говорил Алекс, подкупала. Он говорил так, как будто все свободное от плавания время торговал оружием.

– Там с этим строго, – засомневался Федор. – Можно запалиться. Мне бы очень не хотелось на собственной шкуре испытать, что такое африканская тюрьма.

– Не беспокойтесь, капитан, – уверил Алекс. – Все будет в порядке.

Французский танкер скрылся за горизонтом.

– Но что делать с экипажем? Уверен, что они будут требовать своих денег. А у нас их нет!

– Предоставьте это дело мне, капитан, – негромко проговорил Алекс.

Глава 28

КИНЖАЛ В СПИНУ

Большие неприятности начинаются не сразу, а исподволь, с мелочей, на которые поначалу не обращаешь внимание. А то, что надвигается настоящая буря, понимаешь с опозданием, когда поделать уже ничего невозможно.

Так вышло и на этот раз.

Три дня назад Юсуф Ахмед узнал о том, что в Эфиопии застрелили трех авторитетнейших старейшин его клана. Списать на случайность произошедшее невозможно. Старейшины были его глазами и ушами в Эфиопии. Все трое погибли в течение одного дня. Обстоятельства указывали на то, что это была четко спланированная акция, нацеленная на подрыв его влияния. Через неделю аналогичные убийства произошли в Кении и в Танзании: неизвестными были расстреляны шесть старейшин, пользующихся в землячестве наибольшим уважением.

Не было обнаружено ни очевидцев, ни свидетелей преступления, что могло означать только одно: в убийстве были замешаны люди из ближайшего окружения старейшин, знавшие их привычки и время, когда они предпочитают проводить в одиночестве. В довершение к этому пропал корабль, на котором везли ракетные установки, принадлежавшие Ибрагиму. По легенде, в целях безопасности судно должно было идти до Саудовской Аравии, до Джидды. Но в действительности люди Юсуфа Ахмеда должны были перехватить доу в двухстах милях от берега, затем перегрузить ракетные комплексы на другое судно и доставить их до Йемена, предварительно избавившись от команды как от ненужных свидетелей.

Вряд ли ему простят потерю ракет стоимостью в десятки миллионов долларов, а следовательно, нужно сделать все, чтобы как можно быстрее отыскать корабль. Уже на следующий день после пропажи «Галии» Юсуф вывел в море около сотни разнотоннажных судов, рыскавших теперь в Аденском заливе в поисках пропавшего судна. Были оповещены все корабли, находящиеся в заливе, однако обнаружить «Галию» пока не удавалось, словно судно ушло на морское дно.

Юсуф Ахмед чувствовал, что против него играют по-крупному, наступают по широкому фронту, стремятся загнать в угол, напугать. Для проведения подобных акций одного нахальства явно недостаточно; нужны немалые средства, которые не уступают его собственным.

На сегодняшний день в политическом устройстве Сомали играли роль четыре клана: Дарод, Хавис, Дигель-Мирифле и Дир. Именно они скроили карту Сомали, исходя из собственных интересов. Страна, поделенная кланами на множество кусков, напоминала мозаику. Кланы предпочитали не вмешиваться в дела друг друга, стараясь по возможности сохранить хрупкое равновесие. Даже если в результате столкновений случались потери, то главы кланов предпочитали договариваться мирно и брали за убитых денежную компенсацию. Каждый клан располагал немалыми средствами, но ни один из них не мог потягаться по своим возможностям с кланом Дарод.

Не исключено, что остальные кланы могли объединиться для того, чтобы свалить его. Юсуф Ахмед невольно поежился. Инициатором такого объединения мог стать Джефри Джельтмен, который никогда не простит увечья своего старшего брата и не смирится с тем, что сейчас они находятся на вторых ролях. Они только того и ждут, чтобы затянуть на горле своего смертельного врага тугую петлю.

Юсуф Ахмед вспомнил события семилетней давности, когда клану Дир, во главе которого стоял Сокра Шейх Дахир, принадлежала едва ли не половина Сомали. И надо было быть настоящим безумцем, чтобы бросить вызов всемогущему шейху. В одном из столкновений между кланами Дарод и Дир ранение получил старший сын шейха – пуля перебила ему позвоночник, навсегда приковав к постели. И его младший сын Джефри поклялся, что когда-нибудь отомстит за увечье брата.

Отношения между кланами в последние месяцы оставались ровными, но Юсуф Ахмед никогда не забывал клятвы Джефри. После памятного столкновения клан Дир стал уступать Дароду одну позицию за другой. Дело дошло до того, что сухогрузы ослабевшего клана начала грабить береговая охрана из более мелких кланов. И вот тогда на защиту бывшего врага встал Юсуф Ахмед, не дав клану Дир опуститься до второстепенных ролей. На какое-то время его вмешательство примирило два противоборствующих клана, но прошлая обида не забылась.

Джефри Джельтмен надеется вернуть былое могущество своего клана, каким оно было при его великом отце. Вот только для этого ему нужно предпринять усилия для объединения многих кланов.

Юсуф Ахмед призадумался: на роль союзника Джефри вполне мог подойти клан Хавис, который контролировал северные территории Сомали, находящиеся на границе с Эфиопией. В какой-то степени клан Хавис можно было назвать проэфиопским – хотя бы потому, что зачастую интересы недружественного государства они охраняли куда ревностнее, чем собственные. Случавшиеся нередко пограничные конфликты бывали порой настолько остры, что зачастую стоял вопрос о выживании клана, так что вожди обрели повадки хитрых лис, умеющих лавировать между беспощадным сильным северным соседом и неуступчивыми кланами в собственной стране. Столь сильному тандему вполне под силу организовать мощные акции против клана Дарод. Единственное, что смущало Юсуфа, так это нынешний глава клана Хавис – молодой и неопытный Фаркат, большую часть времени находящийся за границей. Парень не любил риск и по возможности старался минимизировать любую опасность.

Более того, Юсуф Ахмед был уверен, что нынешний глава клана, привыкший к благам европейской цивилизации, просто покрывался испариной, когда ему предстояло ехать в пределы родины. Нет, для решительных действий он слишком жидковат. А кроме того, у большей части сомалийцев клан Хавис вызывает недоверие хотя бы потому, что слишком много общего у них с эфиопами, которые в различные периоды истории были смертельными врагами сомалийцев.

Так что союзников клана Дир следует искать в другом месте.

На эту роль вполне подходит клан Дигель-Мирифле: весьма многочисленный и пользующийся немалым влиянием как внутри страны, так и за ее пределами. Особенно сильны общины клана в Бельгии и в Англии, где по степени воздействия на земляков они могут свободно потягаться с кланом Дарод.

Во главе каждой общины стоят авторитетные старейшины, многие из которых получили образование за границей. Политика клана была такова: деньги они вкладывали в молодежь, давая ей возможность учиться за границей. Это был своеобразный мостик из родовых отношений в век прогресса. Все преимущества такого предприятия стали ясны уже через несколько лет, когда молодежь, получив образование, принялась отстаивать интересы клана повсюду, включая международные суды. Вместе с возросшим влиянием у них появились и деньги. Так что клан Дигель-Мирифле, объединившись с Диром, мог успешно противостоять клану Дарод.

Скверно то, что даже если ему удастся выявить скрытых врагов, отыскать пропавшие ракеты не получится. А в этом случае неизбежно противостояние с Аль-Каидой, на что, возможно, они и рассчитывают. Люди Аль-Каиды зачастую неуловимы и невидимы, словно призраки. Причем линия фронта может проходить даже через сердцевину клана, через близких ему людей, и невозможно угадать, кто именно из его окружения подложит под капот его автомобиля бомбу в случае войны.

На африканском континенте Аль-Каида умела быть по-настоящему тайной организацией, соблюдала строгую конспирацию, а влияние их на сомалийцев было настолько велико, что Юсуф Ахмед стал подозревать, что его собственное значение в сравнении с их выглядит крайне бледно.

Эмиссары Аль-Каиды действовали хитро и скрытно, вербуя своих сторонников через различные благотворительные организации. Через эти каналы прошло немало людей и из его клана, так что Юсуф Ахмед не был уверен в искренности своих сородичей, побывавших на проповедях в благотворительных фондах.

Дело зашло настолько далеко, что три таких фонда, разместившихся на его территории, он просто выдворил. Однако вместе с благотворительными фондами в Аль-Каиду ушло и значительное количество его сторонников. Можно сказать, что он еще легко отделался, потому что некоторые старейшины клана Дир, попытавшиеся воспрепятствовать уходу сородичей, взлетели на воздух вместе со своими домами и домочадцами.

Кого он по-настоящему опасался, так это Ибрагима, одного из влиятельнейших лидеров Аль-Каиды, с которым у него имелось немало общих дел. Если его еще до сих пор не устранили, так только потому, что он пользовался личным расположением Ибрагима. Именно из-за этого расположения Ибрагим поручил ему доставить ракетный комплекс «Х-55» до Йемена. Однако судно каким-то непостижимым образом исчезло с экранов радаров. И теперь жизнь Юсуфа Ахмеда зависела от того, насколько быстро он сумеет отыскать судно стоимостью в сто пятьдесят миллионов долларов.

* * *

Юсуф Ахмед посмотрел на часы: через две минуты намечался сеанс связи. Он вдруг поймал себя на том, что это были самые долгие минуты ожидания в его жизни.

Наконец телефон зазвонил:

– Слушаю тебя, Селим.

– Господин, мой квадрат пуст. Нет ни одного судна, похожего на «Галию».

– Ищите, – хмуро обронил Юсуф. – Оно не могло исчезнуть бесследно.

– Господин, вчера в этом районе был сильный шторм, – виновато отозвался Селим, словно именно он был причастен к разыгравшейся стихии, – не исключено, что судно просто затонуло.

Юсуф Ахмед невольно скрипнул зубами. Подобная мысль посещала его не однажды. Но сейчас она показалась ему особенно кощунственной. На море могло произойти все, что угодно, но вот только как это объяснить Ибрагиму?

– Ты хочешь убедить меня в том, что судно с грузом на борту стоимостью в сто пятьдесят миллионов долларов исчезло просто так?

– Господин…

– Искать!

– Понял, господин, – поспешно отозвался Селим.

В течение часа последовало еще три звонка. Ни в одном из квадратов судно не объявлялось. Юсуф подошел к карте и воткнул флажки на проверенные участки. Оставались только южные районы, которые в своем большинстве были не подконтрольны клану Дарод; там хозяйничали старейшины клана Дир, и уж если к ним попадет столь ценный груз, то вряд ли удастся выкупить его за бесценок.

Последний звонок, прозвучавший от Фархи, вселил надежду.

– Господин, кажется, мы отыскали этот чертов корабль!

Юсуф Ахмед почувствовал, как мгновенно взмокла рубашка, неприятно прилипнув к спине. Прежде подобной слабости он за собой не наблюдал. В какой-то момент переполнявшие эмоции сбили ему дыхание. Вздохнув поглубже, он заговорил размеренным голосом, стараясь не показать своего волнения:

– Где именно?

– Он направляется в сторону Кении.

– Как называется судно?

– Судно, которое мы видели, называется «Мария». Оно по всем параметрам напоминает «Галию». Но что здесь самое странное, господин, – бодро докладывал Фархи, – мне кажется, что старое название закрашено, а поверх написано новое. Видна разница между старой и новыми красками.

– Почему вы его не проверили?

– Мы не могли, господин, – отвечал Фархи. – Недалеко находился сторожевой корабль русских. Мы могли бы привлечь к себе его внимание.

– Понятно.

Появилась хоть призрачная, но надежда.

– Не отпускай это судно, – приказал Юсуф Ахмед. – И проверь груз при первой же возможности.

– Мы сделаем все как надо, хозяин, – заверил Фархи.

Тяжело откинувшись на спинку стула, Юсуф Ахмед закрыл глаза. Желаемое успокоение не приходило. У него в запасе всего лишь двое суток. Не хотелось думать о том, что с ним может случиться, если он не сумеет отыскать судно с оружием. Любой человек из его окружения может оказаться агентом Аль-Каиды. Эмиссары этой организации обладают завидным даром убеждения и способны сбить с толку даже самого ревностного сторонника племенного устройства. Человеку из Аль-Каиды достаточно будет только шепнуть фразу, что Юсуф Ахмед отошел от идей ислама, и он, не колеблясь, воткнет кинжал в спину своего предводителя. Остается только уповать на милость Аллаха, пусть он не оставит своего раба без защиты.

Глава 29

БУНТ НА КОРАБЛЕ

С левой стороны «Галии» появилась баржа: она двигалась параллельным курсом в четырнадцати милях от доу. Маркова охватила смутная тревога.

– Капитан, кажется, мы идем в противоположную от Йемена сторону, – услышал Марков за спиной насмешливый голос. Оглянувшись, он увидел вахтенного матроса Масхуда Федера, а за ним стояли еще три человека.

Масхуд Федер не понравился ему с первого же дня. Марков вообще не склонен был доверять малайзийцам, хотя бы потому, что, глядя на их непроницаемые узкоглазые лица, невозможно было понять, о чем они думают в действительности. Кроме того, за долгие годы плавания у него накопился немалый отрицательный опыт общения с ними: среди них обязательно находится какой-нибудь негодяй, который баламутит всю команду. Масхуд явно был из таких.

Помощника капитана рядом не было: для откровенного разговора парни выбрали подходящее время. Именно с таких, на первый взгляд обыкновенных вопросов начинается бунт на корабле. Мятежи матросов случались во все времена и на всех морях. И нынешний не является каким-то особенным. А если знать, что судно движется без автоматической системы определения с многомиллионным грузом на борту, то стать его полновластным хозяином желает каждый.

Обо всем этом Марков подумал мгновенно, едва посмотрев на матросов, вошедших в капитанскую рубку. Еще вчера вечером он был для них олицетворением авторитета и силы, а сейчас всего лишь помеха.

– Мы изменили маршрут, – спокойно ответил он, стараясь не показать страха.

Матросы стояли сбоку; не исключено, что они вооружены кинжалами, а может быть, и стволами. Им достаточно сделать всего-то два шага, чтобы превратить его тело в решето. Самое трудное в его положении – делать вид, что ничего особенного не происходит. Федор даже улыбнулся, давая понять, что в жизни не встречал более безобидных людей, чем эта скалящаяся четверка.

По тому, как между бровями Масхуда углубилась морщина, было понятно, что ему не до веселья. Этот парень вообще не был склонен к шуткам: за время плавания Федор ни разу не видел, чтобы тот улыбался.

– Почему же мы ничего не знаем об этом? – с вызовом спросил матрос.

Прозвучал откровенный вызов, который не должен был оставаться без ответа.

– Почему я должен отчитываться перед тобой, малыш? – ласково поинтересовался Марков. – Ты получил свои подъемные, так что будь доволен. А полный расчет будет после рейса!

Губы малайзийца презрительно скривились.

– Капитан, мы подозреваем, что на этом судне находится нечто иное, чем компрессоры для нефтяных скважин.

– А вам что за дело до этого?

– Мы рискуем вместе с тобой. И чем закончится для нас рейс, совершенно неизвестно. – Малайзиец повернулся к приятелям, как бы давая понять, что он пользуется их поддержкой. – Мы рискуем, а следовательно, за свой риск мы бы хотели получить некоторую компенсацию.

Масхуд шагнул ближе еще на один шаг, что приравнивалось к пересечению запретной полосы. Вытащив сигарету, он закурил, давая понять, что капитанский мостик теперь можно использовать как курительную комнату. Набрав в легкие дыма, малайзиец выдул его тонкую струйку прямо перед собой. Вот так заканчивается на корабле власть капитана. В следующий раз они сунут ему в руки швабру и прикажут драить гальюн.

– И в каком размере ты хочешь компенсацию? – серьезно спросил Федор, продолжая всматриваться в море.

В четырех милях от сухогруза дрейфовал танкер. Возможно, что в эту самую минуту с его борта пытались прочитать название судна. Сколько же у него в действительности времени? Десять часов или, может быть, сутки?

Малайзиец понимающе кивнул, вполне деловой подход: у капитана просто не остается другого выхода. Его лицо приняло жестковатое выражение: этот русский оказался куда хлипче, чем представлялось в начале плавания.

– Вот что, капитан, мы тут посоветовались, – красноречиво посмотрел он на матросов, стоявших позади. – Эти штуки, что стоят на палубе, очень дорогие. Думаю, что денег нам хватит на всех.

– Что же ты предлагаешь?

– Мы вот что предлагаем… Мы знаем, что ты сейчас идешь к покупателю. Как только ты продашь товар, сразу же разделишь деньги на всех поровну. Даже если эти железяки стоят пару миллионов долларов, то двести тысяч на брата – это совсем неплохие деньги, а, капитан? – радостно воскликнул малайзиец, сделав вперед еще один шаг.

После этого шага последует дружеское похлопывание по плечу – и ты уже не капитан! Каждый матрос при встрече будет лишь презрительно кривить губы.

Марков подавил вздох: удача отвернулась от него в тот самый момент, когда он забыл на прежнем судне яхтенные золотые часы, некогда принадлежавшие адмиралу Беллинсгаузену, – свой талисман, который был при нем на протяжении многих лет.

Подошли ближе еще двое матросов, выглядывавших из-за плеча Масхуда Федера.

Марков с силой повернул руль. Судно, качнувшись, завалилось на правый борт, заставив матросов искать опору. Малайзиец, оступившись, оперся о косяк, чтобы не упасть; филиппинец, находившийся немного позади, опрокинулся на двух матросов, стоявших в проеме двери. Воспользовавшись секундным замешательством, Марков мгновенно сунул руку под панель приборов и выхватил «макаров», который всегда хранил здесь (кто бы мог подумать, что он может пригодиться именно в этом рейсе!).

– Стоять! – напрягая глотку, закричал Марков, направляя ствол точно в лоб малайзийцу.

В какой-то момент он поймал себя на том, что испытывает невероятное желание надавить на курок. Он даже выбрал на лице Масхуда точку – волосатую родинку, чуть повыше переносицы, – хотелось вогнать ее в мозги.

Выставив перед собой ладони, Масхуд с побелевшей физиономией пытался продемонстрировать свои добрые намерения. Азиаты очень понятливые ребята, когда на них смотрит чернота направленного ствола. Исчезли улыбки с лиц матросов, а те двое, что еще минуту назад стояли за спиной Масхуда, в надежде урвать свой кусок большого пирога, теперь пятились назад с расширенными от страха глазами.

– Послушай, капитан, давай поговорим спокойно. Без нервов. Зачем нам ссориться, ведь мы же одна команда.

Оказывается, страх может иметь не только облик, но и голос (на редкость отвратительный!): хрипатый, с нервными срывающимися интонациями.

– Вы, кажется, сделали мне интересное предложение? – Гнев понемногу отхлынул, в висках ритмично работали крохотные молоточки, отсчитывая секунды. – Кажется, ты хотел большую долю, чем у капитана?

– Капитан, ты меня неправильно понял… Капитану положена двойная доля, как было заведено еще со времен Моргана.

– У меня к вам встречное предложение….

Марков подошел к нему почти вплотную. Теперь малайзиец не казался ему высоким: скукожившись до размера карлика, он смотрел на него откуда-то снизу. Выразительными были лишь глаза, в которых угадывалось лишь одно желание: выжить!

– Какое, капитан?

Азиат уже полностью овладел собой и даже опустил руки. А вот это напрасно!

– Поднял руки! – Малайзиец проворно вскинул руки над головой. – Вот так-то лучше будет. Ты слышал о том, как поступают с бунтовщиками на корабле?

– Капитан, тут совсем другое…

– Так я тебе напомню: раньше их просто вешали на рее! И они подыхали в собственном дерьме. Но я не хочу, чтобы ты загадил мне дерьмом весь корабль. Я с тобой поступлю по-другому… А ну, взяли его! – крикнул он матросам, стоявшим в проходе. – Крепче держите! – прикрикнул Федор, направив ствол на одного из них.

Охотно, словно они только и дожидались этой команды, матросы ухватили малайзийца за руки.

– Тащите его на корму!

– Капитан, ты мне ничего не сделаешь, – попытался сопротивляться Масхуд.

– А вот это мы сейчас посмотрим.

Оружие было лишним. Теперь голос капитана будет звучать куда громче пушечного грохота.

Сунув пистолет за пояс, Марков распорядился:

– К борту его!

Матросы, крепко стиснув мятежнику руки, подвели его к борту. На палубу поднялись остальные матросы. Во взглядах растерянность. Подавляющая масса экипажа из той категории, которая всегда принимает сторону сильнейшего. Марков был уверен: прояви он слабость, на месте этого малайзийца оказался бы он сам.

Из трюма поднялся старпом, встал рядом. Теперь их была целая команда.

Малайзийца прижали к борту, не давая возможности пошевелиться. В какой-то момент ветер сорвал с его головы полоску, держащую волосы, и черные кудри затрепетали на ветру длинными извивающимися змеями.

Марков уже не сомневался в том, что его приказ будет исполнен. Так и должно быть: на судне он первый после бога. Капитан посмотрел на примолкших матросов, во взглядах больше любопытства, чем испуга.

– Возьмите его за ноги. Пусть повисит за бортом.

Мгновенно, словно матросы только и дожидались этой команды, они схватили малайзийца за ноги и перекинули через борт. Было слышно, как Масхуд сильно ударился головой об обшивку судна. Затем раздался истошный вопль: созерцание убегающей морской воды в подвешенном вниз головой состоянии наводит на скверные мысли.

Капитан, раздвигая взглядом собравшихся матросов, подошел к борту. Рубашка азиата свешивалась вниз, частично закрывая его лицо. Хорошо были видны его глаза, вспухшие от нахлынувшего ужаса. На обнажившейся груди виднелась наколка, вполне заурядная: русалка с растрепанными волосами, а ниже на английском красноречивая надпись «Я жду тебя!».

Марков невольно усмехнулся: русалке недолго скучать без морячка.

– Капитан, – сдавленно крикнул малайзиец. – Прости!

– Что-то я тебя плохо слышу, – приложив ладонь к уху, произнес Марков.

– Прости! Я был неправ!

Голова малайзийца почти касалась поверхности воды. Брызги, падающие на лицо, обостряли его чувства.

– Громче! – приказал Марков. – На старости лет я стал плохо слышать.

– Прости-и!

– Еще громче!

Извиваясь, малайзиец пытался приподняться, но бессильно свешивался вниз, больно ударяясь о борт судна. Двое моряков, крепко вцепившись в его голени, не давали ему возможности упасть. По венам, вздувшимся на их руках, было понятно, что груз дается им нелегко.

Глядишь, и не выдержат!

– Прости, капитан!

Высокая волна могучим шлепком ударила в борт судна, окатив малайзийца.

Выждав минуту, словно он принимал нелегкое решение, Марков приказал:

– Вытащите его на борт. И под замок. Такие матросы мне не нужны. Его долю разделим на всех.

Масхуда втянули на борт. Ударившись головой о палубу, он скривился от боли и, подгоняемый бывшими приятелями, пошел в трюм.

– А это что еще за столпотворение? – обвел капитан собравшийся экипаж суровым взглядом: важно закрепить достигнутый успех. Спустя время сделать это будет труднее. – Всем по своим местам! Концерт закончен.

Неохотно, словно их и в самом деле лишили интересного зрелища, матросы расходились по своим местам: кто в машинное отделение, кто на камбуз, а кто в каюту.

– Помыть палубу! – остановил капитан двух матросов, вошедших на капитанский мостик вместе с малайзийцем. Вытащив из кармана белоснежный платок, добавил: – Лично проверять буду! Если на платке будет хотя бы пятнышко, отправитесь к своему приятелю.

– Сделаем все как нужно, капитан, – заверил филиппинец, схватив швабру. – Палуба будет как новая.

Баржа ушла за горизонт. Интересно, видели ли они возникший конфликт? Впрочем, неважно, скоро путешествие закончится. Однако желанного облегчения не наступало. На палубе капитан оставался в одиночестве, только у камбуза филиппинец старательно драил палубу.

Судно развернулось, старший помощник встал за штурвал, выводя его из дрейфа. Еще тридцать градусов на юг, и оно устремится параллельно береговой линии африканского континента.

Глава 30

МЛАДШАЯ ЖЕНА

Резеда была третьей женой Ибрагима. В Йемен он ее привез из последней поездки в Россию. Вряд ли девушка подозревала, кто он в действительности, и уж тем более не знала о его истинных возможностях. Для нее Ибрагим был всего лишь богатый чудаковатый араб, разъезжающий по миру в поисках всевозможных развлечений. Когда он предложил ей выйти за него замуж, она не могла не понимать того, что для нее предоставлялся реальный шанс окунуться в интересную жизнь, о которой она втайне мечтала.

Эту женщину, что случалось с ним редко, Ибрагим выбрал для себя сам, заприметив ее в одном из московских ресторанов. Кто бы тогда мог предположить, что ни к чему не обязывающее удовольствие на ночь способно перерасти в продолжительный роман, где будет все – страсть, ревность, разлука. И когда после продолжительного перерыва Ибрагим приехал к ней, даря вместо букета три ожерелья из бриллиантов, девичье сердце дрогнуло, и Резеда, практически ничего о нем не зная, приняла его предложение выйти замуж и уехала на его родину.

Еще через два дня состоялся короткий разговор с родителями девушки, по возрасту лишь ненамного старше его самого. Ее отец, много повидавший на своем веку, угадал в холеном арабе с аккуратно подстриженной черной бородкой настоящую породу и с легким сердцем отдал ему дочь.

Так у Резеды началась другая жизнь. Воспитанная в строгих мусульманских традициях, девушка подозревала, что у Ибрагима имеются еще жены, но никогда не спрашивала его об этом, смиренно, как и положено любящей и покорной супруге, принимала от него дорогие подарки и столь же щедрые ласки.

А вскоре одна из служанок рассказала хозяйке о его женах.

Старшая жена Ибрагима жила в особняке неподалеку от города, воспитывая наследника, а потому не без основания считала себя главной в его жизни. Средняя жена родила девочку и двух мальчиков: тоже весомая заявка на продолжение семейного счастья. От младшей жены Ибрагим не ждал ничего. Пожалуй, он был даже согласен на то, чтобы она оставалась хорошей любовницей, какой ему довелось узнать ее в России. И у нее, вызывая глухую ревность других жен, Ибрагим пропадал несколько больше, чем того требовал шариат. Что-то было в этой черноокой девушке, заставлявшей позабыть обо всем на свете. Время в ее обществе протекало мгновенно, будто его не существовало вовсе.

В тот день, когда Ибрагим приходил к ней, Резеда отпускала всю прислугу и, как подобает любящей жене, сама прислуживала мужу.

В этот раз на столе были куски парной баранины с вареной картошкой. Это блюдо изысканным не назовешь, но Резеда как будто бы знала какой-то особый рецепт, заставлявший его с удовольствием лакомиться столь простой пищей.

Взяв кусок мяса, он подул на него, а потом аккуратно откусил. Резеда сидела рядом и, подперев ладонью голову, любовалась любимым мужчиной. Только женщины из России умеют так красноречиво молчать и смотреть на мужа. Подобное поведение со стороны других женщин вызвало бы в нем глухое раздражение, а в случае с русской женой все было по-другому: Ибрагим поймал себя на том, что ему приятен ее ласкающий взгляд.

– Ты знаешь, что у меня есть еще две жены? – неожиданно спросил Ибрагим.

– Знаю, – спокойно ответила Резеда, ничуть не смутившись.

– Может, ты знаешь, как их зовут?

– Старшую жену зовут Зухра, среднюю – Сария.

Разговор принимал интересный оборот.

– Верно. Кто тебе сказал об этом?

– Никто… Я узнала совершенно случайно.

Его младшая жена не столь проста, как могло показаться поначалу, а уж ее выдержке мог бы позавидовать любой воин Аллаха.

– Вот как… – Ибрагиму хотелось спросить, кто же из его прислуги оказался столь разговорчивым. Но, подумав, он решил этого не делать: в этом случае болтуна пришлось бы похоронить вместе с теми тайнами, которые он узнал в этом доме. Пусть живет! Если уж он сам угодил под очарование такой женщины, так что же тогда говорить о более слабых детях Аллаха. – И что ты на это скажешь?

Кусок мяса был съеден. В бульоне было много репчатого лука, который он не переносил, но из ее рук даже он казался ему необыкновенно вкусным.

Девушка лишь пожала плечами:

– Ты мой господин, я твоя раба; ты делаешь так, как считаешь нужным.

– Ты бы хотела познакомиться с моими женами?

Девушка отрицательно покачала головой:

– Нет. Если бы я и хотела кого-то увидеть, так это твоих детей. Особенно девочку. Мне кажется, что мы бы подружились.

Ибрагим слегка нахмурился. Эта женщина занимает в его жизни куда больше места, чем ему казалось поначалу. Пройдет какое-то непродолжительное время, и он поймет, что не сможет существовать без нее. Такие отношения сродни привычке к наркотику.

– Как-нибудь я вас познакомлю, – произнес Ибрагим, подцепив вилкой очередной кусок мяса. – А что ты думаешь о моих женах?

– Должно быть, они очень счастливы с тобой. Такой мужчина, как ты, может осчастливить любую женщину.

– Женщины из России славятся своей откровенностью, как и умением любить. Кажется, ты чего-то недоговариваешь.

– Мне жаль их.

– Вот как? – Ибрагим выглядел удивленным. – Отчего же?

– Ни одну из них ты не сумеешь полюбить так же крепко, как меня.

Откровение русских женщин может ошарашить любого, к ним надо привыкнуть. Или хотя бы нужно пожить некоторое время в России, чтобы понять их.

Следовало что-то ответить, но на ум не приходило ни одного разумного слова. Неожиданно Ибрагиму стало смешно. Накативший смех заставил его отложить кусок мяса в сторону, и он долго и громко хохотал, смахивая пальцами выступившие слезы.

Отсмеявшись, Ибрагим сказал:

– Я не буду с тобой спорить. Наверное, так оно и будет. Если родишь мне сына, я сделаю его своим главным наследником. Только от таких женщин, как ты, получаются настоящие воины Аллаха.

– Я постараюсь не разочаровать тебя.

Достаточно взглянуть на светлую улыбку любимой, чтобы понять, почему по русским женщинам сходит с ума весь мир.

Мясо удалось, а если улыбка и глаза подаются в качестве десерта, то лучшего блюда не бывает.

Телефон, лежавший на столе, задрожал мелкой дрожью, привлекая к себе внимание. Подняв его, Ибрагим посмотрел на дисплей.

– Прошу прощения, дорогая, – поднялся Ибрагим из-за стола, убирая салфетку. – Мне нужно переговорить.

Не следовало переплетать личные отношения с работой. Две основные составляющие его жизни должны идти параллельно. Он просто обязан следить за тем, чтобы они не пересекались. Возможно, что окружающие считают его человеком жестким, быть может, даже жестоким, но в своем доме он должен оставаться разумным хозяином и любящим мужчиной.

Ибрагим прошел в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь, и только после этого нажал на кнопку приема.

– Слушаю. Ты все узнал?

– Да, господин. Сейчас Юсуф Ахмед озабочен тем, чтобы захватить судно «Красная Сибирь». Оно везет коллекцию из русского Алмазного фонда?

– Я знаю.

– В этой коллекции имеется голубой алмаз «Небо Сомали», по преданию принадлежащий клану Дарод. В свое время он был выменян на жизнь одного из сыновей вождя. Старейшины говорят о том, что, как только алмаз окажется в Сомали, для страны наступят лучшие времена. Наблюдатели Юсуфа Ахмеда не упускают «Красную Сибирь» даже на минуту. Думаю, что захват состоится в ближайшие часы.

– Хм… Это похоже на Юсуфа Ахмеда. Его всегда волновали личные интересы. А что там по сухогрузу «Галия»? Надеюсь, что он не оставляет его без внимания?

– Мне известно, что они ищут это судно. Близ границы Кении и Сомали обнаружилось похожее.

– Какое?

– Его название «Мария». Наблюдатели считают, что прежнее название просто закрасили.

– Хорошо. Если будут новости, тут же дай мне знать.

– Слушаюсь, господин.

Ибрагим вернулся в столовую. Глаза девушки выглядели встревоженными.

– Что-нибудь случилось?

Еще одно правило, которое он усвоил: никогда не приносить в семью личные проблемы.

– Что ты, – поцеловал Ибрагим жену в лоб, – у нас все замечательно. Знаешь, мне очень понравилось это блюдо. Как оно называется по-русски?

– Не знаю, – несколько растерянно отвечала девушка. – Его любила готовить моя бабушка, она называла его картошка с мясом.

– Замечательно. Положи мне еще.

Взяв половник, Резеда положила на тарелку несколько крупно нарезанных кусков картошки.

– Пожалуйста, милый.

– Обещаешь готовить это блюдо почаще?

– Обещаю, если оно тебе нравится.

Глава 31

НЕХОРОШЕЕ ПРЕДЧУВСТВИЕ

– Капитан, лучше всего нам подойти к берегу ночью, – сказал старший помощник, когда они остались наедине. – Сами понимаете, лишние свидетели нам тоже ни к чему. Не знаю, как вы, капитан, но я бы не хотел сидеть в кенийской тюрьме.

– У меня нехорошее предчувствие. Этот груз почище всякого наркотика. Он может снести голову кому угодно!

– Это уж точно.

– Ребята, которые могут достать такие ракеты, обладают куда большими возможностями, чем те, что торгуют на улицах Найроби героином. По мне, так лучше затопить этот груз где-нибудь на глубине в четыреста футов, сесть в лодку и отправиться в аэропорт. А там уже нас никто не отыщет.

Марков посмотрел на Алекса. Тот отрицательно покачал головой. В его глазах читалось разочарование.

– Это неразумно, капитан. Судьба преподнесла нам такой богатый куш, и было бы глупо не подобрать его.

Марков усмехнулся. В действительности Алекс оставался все тем же сыном рыбака из бедного рыбацкого поселка, гонявшимся за туристами в надежде заполучить цент. А доллар уже воспринимался как целое состояние. Воображение Алекса нарисовало воздушные замки с огромным количеством садов и фонтанов, и отказываться от своей мечты ему было крайне затруднительно. А крылатые ракеты на борту судна он воспринимал как пещеру Али-Бабы, заполненную до самого потолка драгоценными камнями. У такого человека, как Алекс, не имеющего привычки к большим деньгам, просто сносит голову от таких перспектив. Он предпочтет умереть, чем отказаться от денег, что сброшены на голову, по его разумению, самим Аллахом!

– Возможно, что ты где-то и прав.

– Знаете, капитан, я уже связался со своими людьми.

– Что же ты им сказал?

– Всего лишь два слова, что это за груз. Они хотели бы на него взглянуть.

Червячок сомнения старательно перепахал израненную душу. Еще не поздно было поставить шлагбаум перед собственными желаниями, достаточно всего лишь одного слова: «Нет». Утопить груз в тихой заводи и, поплевав через левое плечо, попробовать добраться до родины. Как только он даст свое согласие и выйдет на встречу с потенциальными покупателями, обратного пути уже не будет.

Молчание затянулось, старший помощник, понимая состояние капитана, с ответом его не торопил.

– Хорошо. Договорились, – наконец произнес Марков.

Однако ожидаемого облегчения не почувствовал.

* * *

Судно бросило якорь в небольшой бухте со скалистыми берегами, где, прижавшись бортами к пирсу, стояло около трех десятков кораблей, в том числе пассажирских; немного в сторонке причалили танкеры.

На высоком берегу были разбросаны небольшие рестораны и бары. Обыкновенный сервис для матросов дальнего плавания, где можно было не только хорошо отдохнуть с бутылкой рома в руках, но и отыскать на вечер подходящую подругу.

Капитан, назначив филиппинца старшим на время своего отсутствия, в сопровождении старшего помощника сошел на берег.

Их встретил обыкновенный портовый район, где останавливались корабли, чтобы дозаправиться, а моряки предпочитали его потому, что в короткие минуты досуга здесь можно было получить максимум удовольствий, значительная часть которых доставалась бесплатно.

Где-то в ближайшем баре раздавался громкий мужской хохот; ему несколько сдержаннее, но столь же заразительно, с какими-то переливчатыми интонациями, отвечал девичий. У матросов, оставшихся на корабле, от зависти, должно быть, сводило скулы: надо полагать, что капитан со старшим помощником не упустят представившейся возможности и не поднимутся на борт корабля до тех пор, пока не посетят все бордели в радиусе пяти миль.

Некоторое время было видно, как капитан со старшим помощником идут по территории порта, за чертой которого начиналась центральная улица, полная всевозможных соблазнов. Их светлые костюмы, в сумерках казавшиеся темно-серыми, некоторое время были видны на фоне горного склона, а потом тьма поглотила и их.

Убедившись, что капитан с помощником не думают возвращаться обратно, филиппинец поднял трап и направился в каюту, в которой сидел Масхуд Федер. Капитан обещал скоро вернуться, возможно, часа через полтора, а значит, у него не так уж много времени, надо торопиться. Отомкнув дверь, он увидел малайзийца, лежавшим на кровати. Время его ареста истекало, и вынужденную изоляцию он воспринимал как некоторый отдых от вахт. На полу лежала прошлогодняя подшивка газет. Новости давно потеряли актуальность, но подобное обстоятельство не очень тревожило Масхуда: даже из груды прошлогоднего хлама можно было выудить нечто занимательное.

Малайзиец встретил вошедшего удивленным взглядом, в котором сквозило откровенное неудовольствие, он так и говорил: приятель, ты оторвал меня от чтения.

Закрыв за собой дверь, филиппинец присел рядом и сказал:

– Ты, кажется, говорил о том, что можешь неплохо продать эти штуки, что находятся у нас на борту?

Вопрос был неожиданный, собственно, как и появление самого филиппинца. Проникнувшись взаимной неприязнью с первой же встречи, они не особенно жаловали друг друга. За время плавания перемолвились всего-то несколькими ничего не значащими фразами: как говорится, не бог весть какое общение.

– Есть такое дело, – осторожно ответил Масхуд. – Ты что-то хотел предложить?

Филиппинец посмотрел на дверь, словно хотел убедиться, надежно ли она заперта, и только после этого перевел взгляд на арестанта.

– Хотел… Сейчас капитан со своим помощником на берегу. Не знаю, что они там делают, но я тут переговорил кое с кем… В общем, он был неправ. Мы бы хотели загнать эти дуры каким-нибудь знающим людям да и свалить отсюда на берег с хорошими деньгами. Ты нам поможешь? – с надеждой спросил филиппинец, прищурившись.

– Брат, я не только помогу, но еще и дам тебе возможность неплохо заработать. – Поднявшись, Масхуд раскинул руки. – Дай я тебя обниму. Вот уж от кого я не ожидал спасения!

Филиппинец, натянуто улыбнувшись, сделал шаг навстречу малайзийцу.

– Давай же обнимемся, брат!

Где-то в глубине глаз малайзийца вспыхнул огонек, опалив зловещим светом темно-коричневую радужку. Неожиданно он ударил филиппинца коленом в пах.

– Тебе не больно? – участливо спросил он скорчившегося от боли матроса. – Ничего, это ненадолго, сейчас пройдет, – и, сомкнув ладони в замок, ударил в основание черепа.

Отвратительно хрустнули позвонки, и филиппинец, растянувшись на полу, закатил глаза.

– Понимаешь, парень, ты не вписываешься в мои планы.

Перешагнув через неподвижное тело, Масхуд отодвинул задвижку и вышел в коридор. Первым, кого он увидел, был тощий индус по имени Хамса. Как-то он рассказывал о том, что был назван в честь божества плодородия, представлявшегося простым смертным в виде гуся. Видно, это был тот самый случай, когда имя сотворило с человеком веселую шутку. Невероятно длинношеий, с маленькой головкой и вытянутым носом, он сильно напоминал гуся. Даже руки он держал как-то по-особенному, слегка приподнимая их во время ходьбы: невольно возникало ощущение, что стоило ему взмахнуть ими посильнее, и он оторвет свое тело от пола.

Хамса был одним из тех, кто волочил его в каюту и даже припечатал по заднице ботинком, когда он попытался задержаться у входа. Так что благодаря Хамсе он буквально влетел в каюту, крепко ударившись лбом о низенький столик.

Вытаращив глаза, Хамса смотрел на малайзийца со страхом и удивлением. Для того чтобы произвести должный эффект, много не нужно – достаточно только воскреснуть из мертвых.

Заискивающе растянув губы, Хамса произнес:

– Здравствуйте, сэр.

– Парень, я не держу на тебя зла, – махнул рукой малайзиец. – Пробегись по каютам, собери всех в кают-компании!

– Слушаюсь, сэр, – радостно ответил Хамса, понимая, что с ним не собираются сводить счеты, и устремился по коридору звать матросов.

– Собирайтесь в кают-компанию, – стучал индус в двери кают. – Господин Федер хочет сказать нечто важное.

Через прозрачный люк в узкий коридор падал ночной свет. Малайзиец быстро поднялся по лестнице, распахнул люк и направился на камбуз. Коком был высокий негр лет тридцати, выдававший себя за кенийца, в действительности он был сомалийцем и принадлежал к роду Дир. Стоя у плиты, он деревянной лопаточкой помешивал на большой сковороде овощи.

Заметив вошедшего малайзийца, негр немного смутился:

– Тебя отпустили?

– Как видишь, Булгаз, – нахмурился Масхуд, – хотя ты должен был сделать все, чтобы я остался на свободе.

– Все пошло немного не так, как мы планировали, – залепетал кок, – ты же знаешь, что в этом случае меня могли бы запереть вместе с тобой. А сейчас, вот видишь… все разрешилось.

– Будем считать, что так, – усмехнулся Федер. – Кок на корабле после капитана второй человек. Еще не хватало, чтобы у кого-то испортилось настроение от твоей стряпни. Пойдешь со мной на берег.

За время плавания Булгаз прекрасно изучил Масхуда Федера, взрывного, как нитроглицерин, и такого же непредсказуемого, как погода в Аденском заливе. С ним надо было держаться поосмотрительнее.

Коком Булгаз работал последние три года, а до этого пятнадцать лет служил на ракетных катерах. Так что контейнеры, в которых перевозят ракеты, он узнал бы с закрытыми глазами. Когда на доу загрузили характерные объемные ящики, он тотчас заподозрил, что в них находятся ракетные комплексы. Подгоняемый любопытством, он сломал доску одного из ящиков, надорвал упаковку и увидел металлические цилиндры, торцы которых были закрыты крышками. Посветив фонариком, Булгаз увидел, что в центральной части имеются прямоугольные шпангоуты для объединения их в пакеты и соединения на пусковой установке. В других ящиках, установленных рядком, находилась сама пусковая установка; он рассмотрел даже раму, которой она должна крепиться на палубу. Наверняка где-то среди ящиков должны находиться противокорабельные ракеты. Сделанное открытие настолько его захватило, что он, позабыв об осторожности, принялся рыскать среди ящиков, пытаясь отыскать носители.

Ракеты оказались в длинных ящиках, сложенных аккуратно около камбуза и накрытых для верности брезентом. Притащив топор, он оторвал три доски и увидел противокорабельную крылатую ракету. Сейчас ракета, лежавшая в ящике, с крестообразным складным крылом и удлиненным оперением, казалась безобидной, выглядела едва ли не игрушечной. Даже где-то нелепой. Так же неуклюже выглядит акула, выброшенная на берег: можно подойти к ней поближе, даже дотронуться до шероховатой кожи, но всегда закрадывается сомнение, а вдруг каким-то непостижимым образом она сумеет извернуться и вцепится в протянутую руку.

Так же и ракета. На первый взгляд неопасная, укрощенная – но нужно знать, какая невероятная сила находится в ее головной части, выкрашенной в ярко-зеленый цвет. Булгаз приподнял еще одну доску… А вот и стартовый твердотопливный ускоритель.

Все это выглядело впечатляюще. Ракета обладает системой наведения на цель, время подготовки к пуску из холодного состояния составляет всего лишь шестьдесят секунд. Любая страна мира заинтересовалась бы подобным комплексом.

А этот капитан – большой хитрец: попытался выдать ракетные комплексы за нефтяное оборудование. Возможно, что он не только плут, но и самый крупный поставщик оружия на всем Ближнем Востоке. Одна такая сделка может стоить более ста миллионов долларов.

Неожиданное открытие просто придавило Булгаза к палубе, он буквально не мог пошевелить ногой. Тотчас пришло осознание того, что такой груз обычно не оставляют без надзора. Обернувшись, он посмотрел в темноту, словно хотел рассмотреть там чьи-то враждебные глаза, но увидел лишь две ярких звезды, повисшие над горизонтом.

– Что ты там высматриваешь? – раздался за спиной глухой голос.

Обернувшись, Булгаз увидел малайзийца Масхуда Федера – весьма неприятного типа с явными криминальными наклонностями. Внезапный страх парализовал волю, ноги подкосились. Внизу громко, добавляя драматизма в ситуацию, работал дизельный двигатель. Вполне подходящая ситуация, чтобы избавиться от нежелательного свидетеля.

– Тут такое дело… В этих ящиках ракетные комплексы.

– Вот как? – удивленно протянул Масхуд.

Булгаз ожидал громкого окрика, нападения, всего, что угодно, но вот только не такого удивления.

– Это точно. Я кое-что понимаю в этих делах.

– Откуда?

– В свое время я учился в России, а потом служил на ракетном катере, так что насмотрелся на такие игрушки предостаточно.

Малайзиец задумался. Взгляд его изменился, в эту минуту он принимал какое-то решение.

– Сколько могут стоить все эти болванки?

– Никогда не задавался этим вопросом, – слукавил Булгаз. – Но то, что несколько миллионов долларов, так это точно!

Узкие глаза Масхуда нацелились в самую его переносицу:

– А поточнее мог бы сказать?

– Может быть десять миллионов, а может быть, и побольше. Все зависит от того, кому продавать эти комплексы.

– Понятно, – задумчиво протянул Масхуд. – А ты знаешь, кому может понадобиться этот товар?

Этот малайзиец явно сумасшедший, если думает, что можно незаметно продать ракетные комплексы. Это ведь не горсть патронов.

– Знаю.

Лицо Федера, не обладавшее идеальными пропорциями, сейчас выглядело особенно кривым – скулы выпирали какими-то неровными буграми.

– Ты не шутишь?

– Разве я похож на шутника?

– И кто же готов купить эти штуки?

– Мои соплеменники.

– Ты хочешь сказать, что ракетные установки могут выкупить сомалийцы? – недоверчиво прищурился Масхуд.

Этот самоуверенный малайзиец совершенно ничего не знал о его родине. Для всего мира они дикари, а ведь их цивилизация куда древнее европейской. История Сомали уходит корнями в Древний Египет: в то время фараоны воспитывали при своем дворе детей сомалийской знати. Да и с оружием они знакомы не понаслышке. В Сомали уже который год шла гражданская война, унесшая десятки тысяч жизней, и зря многие думают, что они воевали только дубинками и камнями. Вооружение в отрядах практически ничем не отличается от вооружения в армиях ведущих стран мира. Значительная часть командиров получала военное образование в странах Европы и в Америке, так что с оружием они знакомились не по рекламным проспектам, а на полигонах, где шлифовали свое военное мастерство.

Эмиссары клана Дир разъезжали по всей Европе и Америке, покупая современнейшее оружие. И вряд ли они откажутся от дюжины ракетных установок. Клан Дир не был бедным: значительную часть его капиталов составляла выручка от выкупа судов из плена, но еще старейшины промышляли продажей героина и наладили его трансферт из Средней Азии в Америку и Европу.

– У меня есть такие люди, – Булгаз достал телефон.

– А я вижу, что ты весьма неглупый парень и с тобой можно заниматься серьезными делами. Вот что сделаем: давай сваливаем отсюда, пока нас кто-нибудь не засек. Позвонишь у себя из каюты. Не тяни… Тут такое дело. А потом расскажешь мне, о чем вы договорились.

– Хорошо, – согласился Булгаз.

Аккуратно заколотив ящики, он вернулся в свою каюту. Некоторое время сидел неподвижно, пытаясь сообразить, что же на него свалилось: большая удача или все-таки большая беда. А потом от неожиданно принятого решения у него похолодело внутри, будто он окунулся в родниковую воду.

Взяв телефон, Булгаз набрал номер:

– Господин, у меня для вас хорошая новость.

* * *

В редкий час в кают-компании собирается столько народу. Всем интересно было послушать Масхуда Федера, вернувшегося с гауптвахты.

– Давайте позабудем прошлые обиды, – громким голосом заговорил малайзиец. – В общем, так: если мы будем вести себя как стадо баранов, деньги точно пройдут мимо нас. Судьба подарила нам возможность заработать больше, так почему же мы должны отказываться?

– О чем ты говоришь, Масхуд? – спросил украинец, которого все называли на французский манер Николя.

– А вот сейчас объясню: на нашем судне находятся крылатые самонаводящиеся ракеты. Можете представить, сколько они стоят на оружейном рынке? Так что денег хватит на всех. Мне нужно ваше согласие; если вы говорите «да», то отсюда мы выйдем богатыми, если «нет»… Тогда до конца жизни мы будем сожалеть об упущенном шансе.

– Не все так просто, многое зависит от капитана.

– Куда, вы думаете, отправились капитан со старшим помощником? Они тоже хотят продать груз, и нам нужно опередить их. И еще неизвестно, что с нами будет после того, когда они продадут эти ракеты.

– И что ты предлагаешь?

– Ничего особенного. Булгаз уже договорился с покупателями; вскоре они подгонят грузовое судно, на которое мы все вместе и перегрузим эти ракетные комплексы. А я с Булгазом сейчас сойду на берег и обговорю детали сделки. Главное для нас – держать язык за зубами.

– Если это все, что от нас требуется, так мы обеими руками «за», – широко заулыбался украинец.

Еще через пятнадцать минут, провожаемые всей командой, Масхуд Федер и Булгаз сошли на берег.

Глава 32

ЗАХВАТ

Встретиться договорились неподалеку от порта, в небольшом баре, который по внешним атрибутам больше смахивал на заштатный бордель. Когда вошли в помещение, догадка подтвердилась в полной мере: официантки были в коротких красных юбках, безо всякого зазрения открывавших все тайны женского анатомического строения. При этом они так широко улыбались каждому вошедшему, словно со всяким гостем их связывали романтические отношения. Федор был уверен, что к основным блюдам в качестве гарнира они могут предоставить собственное тело. Окажись у него побольше времени, то, возможно, он выбрал бы одну из них.

Расположились у окна, из которого открывался вид на причал. Среди двух дюжин судов угадывались очертания лже-«Марии», подсвеченной немногими огнями.

На душе было тревожно – все-таки не каждый день приходится торговать оружием, к тому же предстоит толкнуть не пару старых винтовок времен Англо-бурской войны, а самонаводящийся современный ракетный комплекс, способный победоносно завершить любой военно-морской конфликт.

Алекс выглядел вполне уверенным. Старший помощник вообще чувствовал себя превосходно в любой обстановке: будь то капитанский мостик или бордель на краю света. В его взгляде отмечалось даже нечто демоническое. Впрочем, совсем не удивительно, обладание столь сильным оружием накладывает отпечаток на любую личность. Невольно начинаешь чувствовать себя если уж не Господом Богом, то, во всяком случае, его приближенным.

Подошла молоденькая официантка; короткая юбчонка колыхнулась, как стяг пиратского корабля, и тотчас успокоилась на полноватых бедрах. У девушек, подобных ей, поначалу замечаешь ноги, а потом уже все остальное. Подняв голову, Марков натолкнулся взглядом на невероятно развитую упругую грудь, бесстыдно распиравшую узкую блузку. Именно о таких формах мечтают женщины, накачивая бюст силиконом. Федор посмотрел выше. А вот верхняя палуба слегка разочаровала: при такой знатной заднице физиономия могла бы выглядеть более изящно. Рот великоват, губы раздуты, словно ими позабавился целый улей пчел… Типичная представительница Африки, в жилах которой течет как кровь колонизаторов, так и моряков, что заглядывали сюда, чтобы беззаботно провести день-другой.

– Что желаете, господа? – с некоторым вызовом произнесла официантка, выставив немного вперед ногу. В руках блокнотик и карандаш.

Девушка держалась с таким видом, словно хотела предложить нечто большее, чем кусок жареной форели. Взгляд невольно сместился на ее руки: кисти аккуратные, с длинными пальцами, унизанными золотыми кольцами, на запястьях изящные браслеты из серебра. Наверняка все эти безделушки – подарки поклонников; такие фактурные девочки умеют раскручивать моряков на деньги вне зависимости от их национальности и страны, не хуже самых оборотистых специалистов по маркетингу.

И тут его взгляд скользнул по полоске обнаженного живота, пупок которого был украшен небольшим золотым кольцом с тремя аккуратными бриллиантиками. У Маркова вдруг возникло сильное желание покрутить такое колечко на пальце. А вообще девочка очень рискует: в таком месте, где она работает, подобное колечко могут вырвать вместе с пупком.

– Принеси нам, малышка, по бокалу пива, – распорядился Марков, подняв на официантку повлажневший взгляд.

– Хорошо, мистер, сейчас принесу.

Колыхнув коротенькой юбкой, девушка удалилась.

В этой глуши белый цвет кожи еще вызывает уважение, так что обращение «мистер» не редкость. Уже через минуту на столе стояли две кружки с пенящимся пивом.

К своему немалому удивлению, Федор обнаружил, что кружки были из кимберлитовой глины – еще одна африканская экзотика; именно из нее добывают алмазы. Если в этой глинке основательно поковыряться, может и повезти.

Отхлебнув глоток, Федор удовлетворенно кивнул. Пиво оказалось холодным и весьма приятным на вкус. Старший помощник чувствовал себя в баре вольготно: если бы не морская служба, он вообще не покидал бы подобных заведений. Оказался на берегу, так получай удовольствие по полной! Алекс подмигивал официанткам, говорил им сальности, вел себя так, как и положено моряку, оказавшемуся на берегу вдали от дома. Позабыты все условности, и можно быть уверенным, что не натолкнешься на чей-то осуждающий взгляд, во всяком случае, его трудно было заподозрить в чем-то ином кроме приставания к женщинам. И уж совсем неразумно было предположить, что в этот бар он заявился для того, чтоб продать дюжину ракетных комплексов.

Широко распахнув дверь, в бар вошли два крепких негра в джинсах и белых рубашках навыпуск. Один высокий, другой пониже ростом, мускулистый, с выпуклым лбом. Марков невольно задержал на них взгляд: до покупателей оружия они явно не дотягивали. Парни устроились у выхода, заказав какую-то простенькую пищу, состоящую из ломтиков плавленого сыра и кучи травы.

– Когда они подойдут? – спросил Марков, задержав взгляд на вошедших.

– Скоро… Через пятнадцать минут, так что у нас есть время, чтобы допить свое пиво. – И, посмотрев на официантку, склонившуюся над столом очередных посетителей, предложил, улыбаясь: – Капитан, а может, нам стоит остаться здесь на пару дней? Ведь торопиться нам особенно некуда. Я предвижу, что здесь нас ожидает масса интересных дел. – Проводив девушку взглядом, продолжил, покачав головой: – Какие бедра! Уверяю вас, капитан, такие ноги могут быть только у африканок. Скажу вам больше: мне жаль европейцев, потому что они лишены такого удовольствия, как африканки.

Парни, сидевшие у дверей, о чем-то негромко разговаривали; вели себя скромно, внимания не привлекали. Неожиданно у одного из них громко зазвонил мобильный телефон. Отвернувшись от зала, он приложил трубку к уху и что-то глуховатым голосом заговорил. Затем, внимательно выслушав ответ, он отключил мобильный телефон.

Алекс озадаченно посмотрел на часы:

– Мои люди должны уже подойти. Странно, что они задерживаются.

Мужчины, сидевшие у выхода, неожиданно поднялись и направились в их сторону.

– Кажется, у вас имеется то, что нас интересует, – сказал один из них, широкоплечий крепыш с выпуклым лбом.

* * *

Четыре года назад под видом беженцев, спасающихся от гражданской войны, в Кению из клана Дарод ушло шестьдесят тысяч человек. Еще через полтора года большая их часть получила политическое убежище, пополнив здешнюю, и без того немалую, сомалийскую общину. Однако даже за пределами родины враждебные кланы продолжали не доверять друг другу, держались настороженно и шли на контакт только в случае крайней необходимости.

В клане была своя разведка и контрразведка, очень пристально следующая за всем тем, что происходит вокруг. В этом не было ничего удивительного: так поступали многие кланы, потому что зачастую именно за рубежом формировались теневые кабинеты, которые впоследствии определяли политику государств. Такие кабинеты умело раскачивали ситуацию, смещали президентов, а при случае ставили на освободившиеся места собственных ставленников. За границей закупалось оружие, которое в жарких спорах было последним и очень убедительным аргументом. Здесь же, за пределами Сомали, возникали базы, с которых можно было не только наблюдать за проходящими мимо морскими судами, но и активно атаковать их.

Так что держать в Кении резидентуру было весьма дальновидным шагом.

Резидентуру клана Дарод возглавлял сорокапятилетний сомалиец с тройным именем: Хоблит Муса Ирек, которого чаще называли Муса. Приходившийся дальним родственником Юсуфа Ахмеду, он, в отличие от прочих сомалийцев, проживавших в основном в палаточных городках, имел небольшой домик на окраине города, служивший также штаб-резиденцией клана Дарод.

Сообщение о сухогрузе с ракетными установками на борту Муса получил три дня назад. Он отнесся к информации скептически: плохо верилось, что на неустойчивом, пусть и очень большом, доу, приспособленном курсировать разве что вдоль берега, может перевозиться столь внушительное вооружение. Однако вскоре ему позвонил Алекс, с которым он был знаком более пятнадцати лет по совместным делам, и заявил, что у него на борту имеется серьезный военный груз для продажи. Подобные совпадения случаются крайне редко. Муса лишь спросил о том, каково водоизмещение судна. И, услышав, что оно приближается к пятнадцати тысячам тонн, уже не сомневался в том, что на доу действительно перевозят ракетные установки.

Встретиться договорились в одном неприметном баре за пределами порта. В действительности это был бордель, в котором ко всем прочим удовольствиям подавали еще вино и пиво. Лучшего места для серьезных разговоров придумать сложно: каждый посетитель озабочен чревоугодием и созерцанием обнаженных женских ножек. Вряд ли у кого возникнет подозрение, что в подобном заведении можно совершать сделки на многие миллионы долларов.

Осторожный от природы и, как и подавляющее большинство африканцев, доверявший больше интуиции, чем логике, Муса велел своим людям разведать обстановку в баре – насколько безопасна встреча, а сам, устроившись в пикапе неподалеку от входа, стал внимательно наблюдать за всеми входящими посетителями.

Если все действительно так, как говорил Алекс, то на его долю выпала огромная удача. Через пятнадцать минут ожидания в кармане задрожал мобильный телефон.

– Слушаю.

– Муса, можешь подходить, это те самые люди, которые нам звонили. В баре все в порядке.

– Отлично, – произнес Муса, выбираясь из машины.

Осталось поближе познакомиться с людьми, осмелившимися отобрать у Юсуфа Ахмеда сухогруз с оружием. С их стороны такой поступок – явное безрассудство.

Толкнув дверь, Муса уверенно вошел в зал. В подобных заведениях он не был лет пять. Он уже давно мог легко позволить себе едва ли не все самое лучшее: красивейших женщин, марочное вино, а сейчас у него невольно возникало ощущение, что он шагнул во времена своей молодости, когда у него не было денег, но зато имелось куча нереализованных желаний вкупе с невообразимо могучим либидо.

Сейчас у Хоблита Мусы Ирека было вдоволь всего: яхты, машины; он успел пресытиться всеми изысками жизни, но чего у него уже не было, так это тяги к женщинам. Так что в чем-то молодым морякам, с вожделением поглядывающим на молодых официанток через табачную дымовую завесу, можно позавидовать.

Четверка мужчин сидела в углу бара, у окна, из которого открывался прекрасный вид на бухту. Двое его людей расположились спиной к двери (надо думать, позанимав свободные стулья), а Алекс с белым мужчиной заняли места лицом к входящим. Весьма благоразумное решение: у них имелась возможность среагировать на неожиданные неприятности.

Алекс почти не изменился за те последние несколько лет, что они не виделись. Может быть, лицо его сделалось несколько суше, да в коротких густых волосах появилось несколько седых волос, а во всем остальном он держался молодцом, даже осанка как-то подобралась.

Трудно сказать, какой именно национальности был Алекс: не будь у него столь темной кожи, его можно было бы назвать пакистанцем или индусом, а так – один из представителей африканского континента, в жилах которого едва ли не каждая народность отыщет частичку своей крови.

Несмотря на располагающую внешность, Алекс имел такую же темную биографию, как и его кожа, а потому с ним следовало держаться настороже.

В прежние времена в крепком тандеме они приторговывали оружием, но сейчас Муса всерьез опасался, что Алекс с легкостью может пальнуть ему в спину из припрятанного ствола. Как бы то ни было, но надо сделать вид, что встреча со старинным другом едва ли не единственное светлое пятно в этом темном уголке Африки.

Обнялись они трогательно; Муса слегка похлопал Алекса ладонями по спине, словно хотел испытать на прочность. А потом несколько сдержаннее поздоровался и с его соседом, судя по всему – европейцем. Только после этого присел на свободный стул, пододвинутый одним из сомалийцев.

– Ты помнишь, как мы продали с тобой первую партию оружия? – неожиданно спросил Алекс.

– Помню, – кивнул Муса. – Пятьсот стволов «калашниковых» и две снайперские винтовки Драгунова.

– Точно! – радостно воскликнул Алекс. – Ну и память!

– А где ты тогда раздобыл такое огромное количество оружия?

– Секрета здесь нет, – весело ответил Алекс. Улыбка его сделалась заговорщицкой, стало понятно, что события почти десятилетней давности вспоминать ему приятно. – Ты же знаешь, что как раз в это время столкновения между кланами были особенно сильными. Оружие тогда валялось по всем углам. Вот я и предложил мальчишкам собирать автоматы и приносить их мне, за каждый ствол я давал им по пять долларов. – Неожиданно он рассмеялся. – Потом оказалось, что они залезли в оружейный склад и перетаскали мне половину арсенала. Что с них возьмешь? Мальчишки!

– Потом каждый ствол мы продали за пятьсот долларов.

– Хорошая была выручка. Мы тогда здорово заработали.

– После таких сделок было много. Обо всех я и не вспомню. Но сейчас у тебя есть нечто иное, чем автоматы Калашникова, – хитро прищурился Хоблит Муса Ирек.

– Так оно и есть. – Посмотрев по сторонам, словно опасался, что их подслушают, Алекс продолжил: – Это русские ракетные комплексы. Восемь из них могут крепиться на корабле, четыре – на вертолетах. По существу, это последнее поколение. Их маршевый полет – три-четыре метра над землей, так что их практически невозможно засечь.

Муса понимающе закивал. Лицо его стало озабоченным. Создавалось впечатление, что он серьезно раздумывал. Но в действительности решение было принято еще до того, как они встретились.

– Это очень интересное предложение. Только откуда у тебя такое серьезное вооружение? Ты его тоже нашел на полях Сомали и давал мальчуганам по пятьдесят долларов, чтобы они приносили его тебе на корабль? Ха-ха-ха!

Алекс вяло улыбнулся.

– Я оценил твою шутку.

– Я понимаю, – легко согласился Муса. – Тебе крупно повезло, у меня нет на примете таких мальчишек, как у тебя. Может ты меня с ними познакомишь?

– Вижу, что за то время, пока мы с тобой не виделись, ты не потерял чувства юмора. Это хорошо. Только, сам понимаешь, в нашем деле имеются некоторые секреты, раскрывать которые я не имею права. Муса, если тебя устраивает товар, давай поговорим о цене.

– Хм… Мне бы хотелось сначала взглянуть на него, а стоит ли он вообще разговоров?

– Товар настоящий, уверяю тебя, – оживился Алекс, – он даже в заводской упаковке.

– Что ж, это весьма интересно. И какую цену ты за него назначаешь?

Марков помалкивал, с интересом наблюдая за беседой приятелей. Алекс вел торг грамотно, как будто всю жизнь участвовал в переговорах. Сумма ими была оговорена накануне, но Алекс задумался, словно перебирал возможные варианты.

– Думаю, что десять миллионов долларов – вполне подходящая цена, – наконец произнес он.

Муса, надув щеки, выглядел обиженным. Откинувшись на спинку стула, так что тот протестующе скрипнул, ответил:

– Мне кажется, Алекс, что ты слегка переборщил с ценой.

– Совсем нет, Муса, и ты это знаешь не хуже меня. Столько стоит только один боекомплект на одну установку. Я же тебе продаю весь ракетный комплекс, включая наземное оборудование с аппаратурой проверки ракеты.

– Это впечатляет. Вижу, что у тебя очень серьезные покровители.

Муса тоже уже давно определился с ответом, но следовало до конца проиграть роль.

– Хорошо. Будем считать, что мы имеем предварительные договоренности.

– Взглянуть, конечно же, на товар можно, – согласился Алекс, кивнув, – но я бы хотел определиться с предоплатой.

– Разумеется, – легко согласился Муса. – И какую сумму ты бы хотел получить?

– Меня интересует пятьдесят процентов.

Муса слегка пригубил заказанное пиво, после чего, отодвинув кружку, сложил на столе руки.

Ничего особенного не происходило – всего-то торг, какой нередко случается на базаре между торговцем и покупателем. Правда, на этот раз вместо восточных сладостей на кону стояли ракетные комплексы, способные переломить ход любого морского сражения.

– Это большая сумма, – задумчиво протянул Муса. – Давай остановимся на тридцати процентах.

– Хорошо, – согласился Алекс, чуть помедлив. – Пусть будет тридцать процентов. Но товар ты получишь после того, как будет сделано перечисление.

– Эхе-хе! – покачал головой Муса. – Не доверяешь ты своему старому приятелю.

– Я тебе доверяю, но что поделаешь – времена меняются.

– Договорились… На какой счет тебе перечислить деньги?

Вытащив блокнот с ручкой, он застыл в ожидании.

– На Каймановы острова. Нам нужна строгая конфиденциальность. – Муса лишь едва кивнул. – Счет мы сообщим позже. А сейчас давай взглянем на товар.

– Договорились, – сказал Муса, спрятав блокнот. – Пойдем в пикап, не тащиться же нам пешком.

* * *

«Мария», бывшая «Галия», стоявшая на причале у самого края грузового порта, несмотря на внушительные размеры, выглядела неприметно. Если бы не огни, освещавшие надпалубные надстройки, оно бы и вовсе растворилось в окружающей тьме.

Вдоль берега, направив длинные стрелы к морю, выстроились подъемные краны, возле которых островерхими горами возвышался сыпучий груз. Грузовой порт был поделен надвое двумя полузатопленными баржами. Судя по всему, они исполняли роль пирса, и вокруг них, как муравьи вокруг матки, покачивались на волнах легкие моторные лодчонки (вполне подходящее средство для пиратских захватов). А далее уродливой длинной угловатой коробкой, опиравшейся на хлипкие ножки, возвышался элеватор. Со стороны могло показаться, что гигантское чудовище склонилось над морем, чтобы испить водицы, вот только никак не могло до нее дотянуться.

Пассажирская часть порта смотрелась куда привлекательнее: пристань освещена прожекторами, а несколько судов с освещенными иллюминаторами выглядели сказочно. С верхней палубы судна, что находилось ближе к грузовому порту, звучала музыка; очевидно, там работала дискотека, вот только людей, укрытых тьмой, не разглядеть.

Сбежав по трапу, Булгаз вместе с Масхудом направились прямиком в глубину порта, в наиболее темную его часть. Перейдя через железнодорожные пути, где стояло три безнадзорных вагона, пошли дальше.

– Куда мы идем? – спросил Масхуд.

– Вон к тому зданию, – махнул Булгаз в сторону двухэтажного строения, притулившегося к каменному забору.

– Переговоры буду вести я, мне уже не впервой.

– Как скажешь, – равнодушно ответил Булгаз.

Он уже тяготился этой дружбой и едва сдерживал раздражение.

– Тут главное – стоять на своем, – поучая, Масхуд Федер перешагивал через битые кирпичи. – Нужно им дать понять, что нашим товаром интересуются многие, тогда мы сможем еще дополнительно срубить деньги.

– А вот и они, – негромко произнес Булгаз, указав на три темные фигуры, стоявшие у входа.

Масхуд с сомнением посмотрел на него.

– Ты хочешь сказать, что у этих людей есть большие деньги?

Фонарь, стоявший у здания, слегка покачивался на ветру, рассеиваясь, его свет мягким желтым светом падал на лица трех людей, стоявших около здания, бросая на землю их длинные размазанные тени.

Худощавые, одетые в легкие укороченные штаны светлого цвета и просторные длинные рубашки, на ногах сандалии, из которых торчат длинные пальцы. Они выглядели немного старше своих лет, хотя в действительности самому старшему из них было не более двадцати двух.

Масхуд едва сдержался, чтобы не показать своего недоверия.

– Ты не смотри, что они так одеты, – негромко сказал Булгаз, – за ними стоят люди, которые обладают серьезными деньгами.

– Посмотрим, что они скажут, – буркнул невесело Масхуд, пытаясь изобразить улыбку.

Вынырнули из тени, прямо на свет фонаря.

– Это я говорил с Джефри Джельтменом.

От троицы отделился высокий широкоскулый негр – видно, он был за старшего; удовлетворенно кивнув, произнес:

– Хорошо, он нам тебя описал. А это кто такой? Почему он с тобой? – презрительно скривившись, показал он на Масхуда Федера.

– Вот что, друзья, – шагнул Федер вперед. – Я в этом деле главный, без меня у вас ничего не получится. Всеми переговорами занимаюсь я.

– Что он такое несет? – удивленно протянул долговязый, посмотрев на Булгаза.

Пожав плечами, тот сказал:

– Не мог от него отделаться. Убейте его!

– Что?! – невольно ахнул Масхуд Федер. – Это что – такая шутка?

Еще секунду назад Булгаз стоял рядом; теперь, отступив в тень, он скрылся вовсе, а Масхуд одиноко стоял в самом центре светового круга. Отрезая путь к отступлению, малайзийца стали обступать негры.

– Ах, вот вы что надумали.

Оружие оттягивало правый карман брюк; оно казалось ему таким же далеким, как маяк, стоявший на противоположной стороне бухты. Теперь он пожалел о том, что не заткнул пистолет за пояс: было бы легче до него дотянуться.

– Только попробуйте, скоты! Я вас всех положу!

Его злобный взгляд остановился на долговязом, видимо, самом опасном в этой компании. И когда тот приподнял руку, Масхуд увидел, что он сжимает стилет с длинным узким лезвием. Ни шума, ни крика, ни каких-то угрожающих слов – его хотели убрать по-тихому. Наверняка уже присмотрели какую-нибудь канализацию в углу порта, где его не скоро обнаружат.

– Бросьте к черту эти шутки, – малайзиец начал отступать.

Осознавая опасность, убийцы не спешили бросаться на него сразу, и он понемногу двигался в темень, где рассчитывал отыскать спасение. Еще один шаг назад, и темнота укрыла его с головой. Сунув руку в карман, он наткнулся пальцами на прохладную поверхность металла, но в этот момент что-то необыкновенно тяжелое ударило ему между лопаток, и малайзиец, не удержав равновесия, рухнул к ногам негра.

– Как ты себя чувствуешь, приятель? – присел долговязый на корточки.

Масхуд Федер хотел подняться, чтобы продолжить схватку, но с удивлением вдруг обнаружил, что не способен даже приподнять руку.

– Кто это меня?

Ему казалось, что его голос, наполненный гневом, прозвучал оглушительно (вот сейчас он соберется с силами и даст обидчикам достойный ответ), но в действительности из его горла вырвался едва слышный сип.

Долговязый наклонился. Теперь он был от него на расстоянии фута, и Масхуд Федер мог хорошо рассмотреть его лицо, оказавшееся на редкость неприятным. Особенно отвратительно выглядели широкие раздувшиеся губы, еще глаза, спокойные и невероятно холодные. Глаза профессионального убийцы.

– Разве теперь это имеет для тебя какое-то значение?

– Глупо… что так вышло…

– Ты скверно выглядишь, приятель, – посочувствовал кто-то за спиной. – Хочу тебя разочаровать, жизнь вообще штука глупая.

Повернув голову, малайзиец увидел крупного негра, поднимавшего пистолет. Ствол замер точно напротив него. Последнее, что он увидел в своей жизни, был яркий свет, вырвавшийся из ствола.

Голова Масхуда дернулась. Сунув «глок» в карман, негр брезгливо распорядился:

– Выбросите эту дохлятину куда подальше.

Подхватив убитого под руки, оттащили его к куче какого-то хлама, набросили на тело кусок рваного брезента.

– Надеюсь, что все в порядке?

– Да. Я только что связывался. Уже занимаются погрузкой.

– На какое судно?

– На старый контейнеровоз.

– Что ж, хорошо. Искать будут доу. Не будем терять время. Чем скорее мы отсюда свалим, тем лучше будет для нас. – Взяв телефон, крупный негр нажал кнопку и коротко сообщил: – Господин, оружие перегружаем, все прошло удачно.

* * *

К «Марии» одновременно с двух сторон неслышно подчалили две рыбацкие лодки, в каждой из которых было по шесть вооруженных людей. Взобравшись на борт по канатам, они устремились в сторону кают.

– Кто вы такие? – удивленно спросил Николя у чернокожего незнакомца, двигавшегося по коридору ему навстречу.

Не утруждая себя ответом, пират с разворота ударил его прикладом в лицо. Украинец грузно упал в проходе. Потерявшего сознание матроса втащили в каюту. Сюда же расторопно, под прицелом автоматов, приволокли еще несколько человек.

– Сколько их здесь?

– Пятеро, – ответил один из пиратов.

– Их должно быть семнадцать. Искать!

Каюту с заложниками заперли, приставив вооруженную охрану из двух человек.

Еще через несколько минут привели двоих испуганных матросов.

– Где они прятались?

– В машинном отделении.

– Где остальные? – спросил старший у матросов.

– Они ушли на берег.

– Куда именно?

– Куда-то в бар.

– Заприте их с остальными, – распорядился старший. Когда дверь за ними закрылась, он взял телефон и произнес: – Можно начинать погрузку.

Еще через минуту вспыхнули два мощных прожектора, осветив палубу. Гигантский подъемный край, стоявший на берегу, покатился по рельсам, остановившись точно напротив судна. А с дальнего конца бухты, подсвеченный прожекторами, выплыл потрепанный контейнеровоз и направился к доу. Причалив к пирсу, он слегка столкнулся с сухогрузом, заставив его немного потесниться. Стрела подъемного крана пришла в движение и застыла точно над доу. На палубе двое пиратов взобрались на контейнер, быстро прицепив его за крюки. Расторопно спрыгнув, взмахнули руками. Тяжелый груз плавно оторвался от палубы, приподнялся над кораблем, а потом, слегка раскачиваясь, поплыл в сторону контейнеровоза. На какое-то время стрела зависла над судном, после чего аккуратно поместила контейнер в носовую часть. Тотчас на него взобралось два человека и, отцепив крюки, взмахнули крановщику.

Стрела крана поднялась и направилась в сторону доу за очередным грузом.

* * *

Пикап, взобравшись на косогор, остановился рядом со старинной разрушенной мечетью: от прежней роскоши остался лишь минарет да огромные камни.

– Выходим, – сказал Муса и, распахнув дверь, первым вышел из машины.

Бухта была как на ладони. Корабли, выстроившись в ряд, казались отсюда игрушечными.

– А это что такое? – нахмурился Муса, показав в сторону грузового порта.

Федор Марков вышел из-за спины Мусы и, посмотрев на причал, едва не ахнул от удивления. Рядом с доу «Мария», подсвеченной прожекторами с берега, стоял неизвестный контейнеровоз, на который грузовым краном загружались контейнеры с ракетными установками. На доу у капитанской рубки компактной группой стояло несколько человек и смотрели, как двое мужчин в белых рубашках цепляли контейнеры крюками. Один из них, очевидно, старший, размахивал руками, отдавая команды крановщику. Действовали они слаженно и очень грамотно, словно всю жизнь только тем и занимались, что перегружали военный груз.

– Этого не может быть! А где же команда? – воскликнул Марков, холодея.

– Вот, значит, какие ракеты ты нам продаешь, – хмыкнул Муса, посмотрев куда-то за его спину.

Больше почувствовав, чем распознав опасность, Марков шагнул в сторону и тотчас то место, где он только что стоял, со свистом рассекла узкая полоска стали. Повернувшись, он увидел, что прямо на него идет высокий негр с вытянутым лошадиным лицом, а в нескольких шагах от него неподвижно лежит Алекс с раскроенным черепом. В какой-то момент их взгляды пересеклись: его встретили стеклянные, ничего не выражающие глаза Алекса. Размахивая ножом, негр старался отрезать путь к отступлению, оттесняя его к самому краю обрыва. Невольно попятившись, Федор постарался не упасть, понимая, что в этом случае ему больше не подняться. Взгляд сосредоточился на кончике сверкающей стали, приближающейся с каждым новым взмахом. Еще мгновение – и лезвие распорет ему одежду, доберется до внутренностей.

По правую сторону от дороги росли пальмы, по левую – возвышались мангровые деревья, между которыми росли акации и какие-то колючие кустарники с большими цветами. Не мешкая, Марков прыгнул прямо в кустарник: тотчас почувствовав, как сотни иголок впились в руки, ободрали лицо. Не разбирая дороги, он бросился бежать прямо через кусты в темень. Позади ахнул выстрел, пуля смачно воткнулась в дерево; затем прозвучал еще один выстрел. Пригнувшись, Марков скатился по склону, быстро поднявшись, пробежал вдоль забора и, увидев лаз, юркнул в него прямо на узкую улочку.

* * *

– Он скрылся, господин, – произнес негр. – Может, догоним? Далеко он не мог уйти.

– Не надо, в темноте это сделать будет трудно. Можно переполошить всю округу. Он тоже не простак, наверняка где-нибудь затаился. А потом еще неизвестно, может, он вооружен. Так ведь и на пулю можно напороться. Вы лучше скажите мне, что это за люди у судна?

Негр, достав из сумки бинокль, приложил его к глазам. Некоторое время он наблюдал за погрузкой, потом произнес:

– Двух людей из этой компании я знаю, они из клана Дир. Одного зовут Босао. Он один из приближенных Джефри Джельтмена.

– Ах, вот оно что, – призадумался Муса, – и здесь они решили нас переиграть. Нужно убрать их всех…

– Понял, господин, – с готовностью отозвался негр с лошадиным лицом.

– Не сейчас, а когда они полностью перегрузят контейнеры. А дальше посмотрим, как нам быть.

* * *

Перегрузка ракетных комплексов была проведена быстрее, чем планировалось. Оставались лишь только два ящика. Махнув рукой крановщику, Босао дал понять, что это груз особой важности, и лично закрепил ящики дополнительными тросами. Через секунду ящики оторвались от палубы доу и закачались в воздухе. Босао с облегчением вздохнул в тот момент, когда стрела крана, описав небольшую дугу, застыла над палубой, а потом медленно стала опускаться вниз, пока наконец ящики не коснулись палубы контейнеровоза.

Самое сложное осталось позади.

– Что делать с доу? – спросил сомалиец, занимавшийся погрузкой.

– Отгоните подальше в море и затопите, – распорядился Босао. – Нам ни к чему оставлять свидетелей. Пусть все считают, что ракеты утонули во время шторма.

– Понял, господин, – кивнул сомалиец, направляясь к капитанской рубке.

– А теперь уходим, – распорядился Босао.

Взявшись за абордажный крюк, он быстро спустился в лодку, заняв место у руля. За ним так же проворно спрыгнуло еще четверо пиратов.

Двигатели доу усиленно заработали, и судно, понемногу набирая ход, заторопилось к выходу из гавани.

Босао запустил мотор, и лодка медленно двинулась к контейнеровозу.

– Не торопитесь, хозяин, – произнес молодой сомалиец, – самое главное уже позади.

– Надеюсь, – невесело буркнул Босао, поднимаясь.

Лодка под ногами качнулась, словно хотела опрокинуть его в воду. С контейнеровоза уже спустили трап. Ухватившись за него, Босао поднялся на одну ступеньку, потом на другую. А когда оставалось только перекинуть ногу за борт, он вздрогнул от сильнейшего удара в спину. Руки разом ослабели, ноги сделались непослушными. Собравшись с силами, Босао повернул голову и в следующую секунду получил пулю в лицо. Ладони его разжались, и он с громким стуком упал на дно лодки.

На берег вышли четыре человека с автоматами.

– Заводи мотор! – закричал щуплый сомалиец, сидевший на корме.

Двигатель взревел, лодка тронулась, но уже в следующую секунду мотор заглох, разбитый короткой очередью. Потеряв скорость, лодка некоторое время двигалась по инерции, все дальше отдаляясь от контейнеровоза. Другая очередь – длинная и более прицельная – сразила двух пиратов, сидевших на корме. Они погибли сразу, даже не вскрикнув. Третий решительно бросился в воду и быстрыми гребками поплыл в сторону контейнеровоза, пытаясь укрыться за его широкой кормой. В какой-то момент показалось, что пирату удастся уцелеть, оставалось всего-то два гребка, но третья очередь настигла его в тот момент, когда он коснулся пальцами обшивки борта. Выглядело это так, будто он просто нырнул, чтобы спрятаться от пули, однако на поверхности он больше не появлялся.

По трапу Муса с помощниками вошел на контейнеровоз. У борта стояли два человека в простор– ных белых рубашках с высоко поднятыми руками и со страхом смотрели на вооруженных людей, пришедших на корабль.

– Что с ними делать, господин? – спросил охранник, качнув автоматом.

Муса безразлично махнул рукой.

– Пусть убираются к черту! – Достав телефон, он быстро набрал номер: – Юсуф Ахмед… Да, все прошло благополучно. Теперь ракетные комплексы в наших руках. Да, хорошо, с контейнеровоза я не сойду. Да, сейчас уходим.

Спрятав телефон в карман, он коротко прикрикнул на помощника:

– Ну, чего мы стоим? Пора уходить.

– Есть, капитан, – широко заулыбался негр и быстрым шагом направился к капитанской рубке.

Глава 33

БУДЕТ ОЧЕНЬ ЖАРКО

За последние десять лет Юсуф Ахмед собрал целую коллекцию кальянов, покупая их в каждой восточной стране, где ему приходилось бывать. У него имелись кальяны для курения табака, конопли; некоторые были предназначены для курения марихуаны и гашиша. Кальяны для марихуаны, как правило, отличались крупными габаритами и очень маленькой курительной чашкой и занимали в курительной комнате отдельное место. Каждый кальян был предназначен для определенного настроения. Старинный серебряный кальян, инкрустированный слоновой костью, Юсуф Ахмед курил по большим религиозным праздникам; медный со стальной чашечкой был его повседневным кальяном. Но сейчас он хотел раскурить турецкий кальян, свой любимый, украшенный мозаикой и инкрустированный золотом. Турки понимают толк в удовольствиях, а курение кальяна сумели довести до совершенства. Юсуф Ахмед достал плитку кальянного табака, влажную настолько, что из нее сочился сок, добавил в табак опия, положил его в чашу, затем накрыл фольгой, после чего положил на нее тлеющий уголь.

Телефонный звонок прозвенел сразу после первой затяжки, самой сладкой. Юсуф Ахмед хотел даже поначалу отмахнуться от него, как от чего-то ненужного, мешающего удовольствию, но, посмотрев на экран телефона, тотчас ответил.

– Слушаю, – хотелось верить, что голос прозвучал бодро.

– Ракеты в наших руках, – услышал он голос Алимджана.

– Где они находятся?

– Мы загрузили их на контейнеровоз.

– Не сходи с этого контейнеровоза. И уплывайте немедленно…. Направляйтесь в Эйл. Там вас будут ждать.

Все складывалось даже лучше, чем он предполагал. Проблема была разрешена, теперь он мог не опасаться за свою жизнь и спокойно разговаривать с Ибрагимом.

Юсуф Ахмед отключил телефон и сделал следующую затяжку. Желанного облегчения не наступало, но все равно разговаривать с Ибрагимом будет легче.

Подняв телефон, он нажал на кнопку.

– Слушаю тебя, брат, – прозвучало после второго гудка.

– Ибрагим, я обнаружил ракетные комплексы.

– Очень хорошо. Комплексы по-прежнему на доу?

– Нет, мои люди перегрузили их на контейнеровоз, и сейчас он движется в Эйл, – бодро ответил Юсуф. – Скоро ты увидишь свой товар.

– Не могу дождаться этой минуты.

Юсуф Ахмед отключил телефон. Закрыв глаза, он сделал очередную затяжку, почувствовав, как легкие наполняются сладковатым дымом.

* * *

Двухмачтовое арабское доу «Пророк Мухаммед» курсировало вдоль международного транзитного коридора безопасности в Аденском заливе, организованного силами ООН для охраны транспортных судов. Огромное, около тридцати метров в длину, с высоким четким профилем, судно напоминало галеру. Муслим любил свое судно, доставшееся ему от отца и построенное десять лет назад.

Двухмачтовое судно на фоне темно-синего моря выглядело золотисто-коричневой каплей, а все потому, что сооружено оно было из тикового дерева, которое во все времена любили корабелы. Но если раньше судно использовалось как рыболовецкое, то сейчас это был своеобразный наблюдательный пункт, и от его внимания не укрывался ни один корабль, что проходил в коридоре безопасности. На расстоянии пятнадцати километров находилось еще одно такое же наблюдательное судно, отличавшееся еще большим водоизмещением.

Современные средства связи позволяли связываться с Юсуфом Ахмедом мгновенно, так что он обладал полной базой данных на все корабли, что проходили в Аденском заливе. За прошедшие сутки прошли четыре гигантских танкера, которые вполне могли бы стать легкой добычей, однако Юсуфа Ахмеда почему-то интересовало именно русское судно «Красная Сибирь». И Муслиму ничего более не оставалось, как до боли в глазах всматриваться в ровную гладь залива.

Дважды в непосредственной близости от доу проходили военные корабли, явно подозревая это судно в недобрых намерениях. Впрочем, даже если бы они высадили на борт десант, чтобы проверить судно на принадлежность к пиратам, то увидели бы на палубе только разложенную сеть и прочие рыболовецкие снасти, а в трюмах нашли бы соленую рыбу. Правда, их могли насторожить современнейшие средства связи, явно не соответствующие этому суденышку. Но это не повод для задержания, и уж тем более для ареста.

В другой раз американский корабль прошел в опасной близости: Муслим рассмотрел даже капитана, стоявшего на мостике: крупный, как и всякий американец, но весьма добродушного вида. Проплывая мимо, корабль пустил большую волну, поднявшуюся из-под винтов, – ударившись в борт доу, она щедро залила палубу.

Огромный крупный лайнер в сопровождении французского сторожевика прошел в трех милях от них. Сторожевой корабль проведет его до конца транспортного коридора, а вот дальше оно будет предоставлено самому себе, так что лучшие условия для нападения наступят в тот момент, когда военный корабль повернет в обратную дорогу.

Муслиму оставалось только недоумевать по поводу решения Юсуфа Ахмеда. По его личному мнению, круизный лайнер представлял собой легкую добычу, его можно было бы атаковать одновременно с двух бортов на нескольких моторных лодках. Вряд ли у капитана корабля отыщется подходящий аргумент против гранатометов, направленных на палубы и капитанскую рубку. Кроме того, круизные путешествия – любимые развлечения миллионеров из Европы, которые, кроме крупной наличности, позволявшей им свободно чувствовать себя на лайнере, берут с собой целые коллекции бриллиантов для балов, что традиционно устраиваются на верхних палубах. Так что, кроме крупного выкупа, можно было бы поживиться деньгами и драгоценностями. Но, видно, у Юсуфа Ахмеда имелось собственное мнение по поводу русского корабля, и поэтому, напрягая зрение, приходилось всматриваться в даль моря, выискивая нужное судно. Спорить с боссом не полагалось хотя бы потому, что именно он платил ему деньги на поддержание доу в рабочем состоянии.

Десять часов назад русский корабль «Красная Сибирь» прошел мимо рыбацкого доу, стоявшего неподалеку от транспортного коридора, но в действительности мимо одного из наблюдательных пунктов, разбросанных по всему Аденскому заливу. Если судить по скорости движения судна, то в поле зрения оно должно было появиться уже более часа назад. Однако его по-прежнему не было, что заставляло Муслима нервничать. Неужели он все-таки пропустил его? Если это действительно так, то велика вероятность того, что Юсуф Ахмед просто вышвырнет его с капитанского мостика безо всяких колебаний, давая возможность более счастливому сопернику показать должное усердие.

Но вдруг неожиданно в светлой полоске горизонта Муслим увидел темную точку, которая, все более увеличиваясь, стала обретать форму корабля.

Муслим приложил бинокль к глазам. Так оно и есть! Это был русский корабль «Красная Сибирь». Полнонаборное турбинное судно с очень большим запасом плавучести. С таким запасом прочности, как у него, можно спокойно отправляться в кругосветное плавание. Может, Юсуф был не настолько уж и неправ, когда решил захватить именно это судно. Экипаж на нем большой, а каждый человек стоит немалых денег.

Муслим вдруг обратил внимание на то, что море, еще какую-то минуту назад спокойное, вдруг взволновалось, покрывшись пенистыми барашками. Судно дважды ощутимо тряхнуло. Именно так незаметно, с небольших и на первый взгляд безобидных волн, начинается шторм. Стабилизированная платформа радиосвязи, подправив антенну, сохранила ее направление на спутник. Весьма удачное средство связи при любой погоде. Муслим с гордостью подумал о том, что столь современное средство связи можно отыскать только у судов последнего поколения. Так что на своих наблюдателей Юсуф Ахмед денег не жалел.

Муслим поднял трубку.

– Слушаю, – тотчас услышал он голос Юсуфа.

– Я обнаружил русское судно.

– Не упускай его из виду. Мы выходим.

– Когда вы подойдете?

– Думаю, что завтра вечером. Сколько на твоем судне человек?

– Двадцать четыре, – доложил Муслим, стараясь придать своему голосу должную боевитость.

– Это хорошо, возможно, что нам понадобится твоя помощь.

– Господин, я всегда к твоим услугам, – слегка понизив голос, отозвался Муслим.

Закрепив телефон, он обернулся на восток и, встав на колени, помолился. Что-то подсказывало ему, что в этот раз с захватом судна возникнут сложности. Потом подошел к радиостанции и взял трубку. Выбрав на экранном меню каюту старшего помощника, он нажал на кнопку и проговорил:

– Расим, подойди ко мне.

Установив радиостанцию в режим слежения за местоположением, он сунул в рот листья ката и усиленно заработал челюстями. Настроение заметно улучшилось, даже надвигающийся шторм не испортил настроения. На дисплее вспыхнуло три точки. Первой был русский корабль, а вот две остальные – контейнеровоз, перевозивший электротехнику, и гигантский танкер, направлявшийся в Малайзию.

Муслим невесело покачал головой. В силах Юсуфа Ахмеда захватить и контейнеровоз с электроникой, и танкер. Вряд ли капитаны обременяют себя охраной, самое большое, на что они способны, так это смывать с судна непрошеных гостей сильной струей воды. Не беда, если кому-то из береговой охраны придется немного помокнуть, зато добыча с каждого судна составит до нескольких миллионов долларов. Электронику можно продать где-нибудь на азиатском рынке за половину стоимости, но даже эта сумма будет весьма внушительной. А вот танкер можно было бы перегнать на Филиппины, где вряд ли станут интересоваться его сопроводительными документами. Но Юсуф Ахмед, пренебрегая колоссальными прибылями, отчего-то позарился на русское судно.

Широко распахнув дверь, в каюту вошел помощник капитана Расим. Сухонький, жилистый, небольшого росточка, как и большинство филиппинцев, он был из потомственных моряков и, что крайне редко случалось, пользовался расположением Юсуфа. Муслим не без основания побаивался его, полагая, что тот приставлен к нему для надзора.

– Предупреди команду. Завтра вечером мы будем брать русский корабль. – Задумавшись, Муслим добавил: – Меня редко обманывает предчувствие. – Расим слегка кивнул, давая понять, что он знаком с душевной организацией капитана. – Будет непросто… Так что пусть приготовятся как следует.

Самое неприятное для Муслима было то, что он уже свыкся со своей ролью наблюдателя. Работа не особенно хлопотливая, достаточно только занять подходящее место близ транспортного коридора, включить радиосвязь и спокойно дожидаться, пока на дисплее не появится нужный корабль. А потом сообщить о нем Юсуфу Ахмеду. Несколько раз его судно использовалось как база, откуда береговая охрана Сомали на легких моторных лодках совершала захват судов. Но всякий раз доу оставалось ни при чем – для остальных кораблей он был всего лишь рыбацким судном. Трижды доу задерживалось сторожевыми кораблями. В первых двух случаях это были американцы, которые очень тщательно рыскали по кораблю в надежде отыскать оружие или следы его пребывания; в третий раз на борт судна поднялись французы, подозревая команду в пособничестве пиратам. На судне они провели несколько часов, пытаясь отыскать доказательства преступного сотрудничества, но не нашли ничего, кроме старых неоднократно латанных рыболовецких сетей.

Один из офицеров, кивнув на антенну, полюбопытствовал с кривой ухмылкой: «Для чего на таком судне спутниковая связь?» И, не дождавшись вразумительного ответа, просто расстрелял стабилизированную платформу из автомата.

В сравнении с тем, что в действительности могло произойти, случившееся можно было воспринимать как детские шалости. Если бы они в действительности обнаружили доказательства того, что именно по их наводке было задержано пассажирское судно, то все могло закончиться куда печальнее. Например, с месяц назад американцы забрали капитана и его помощника с точно такого же наблюдательного судна к себе на корабль, и больше их никто не видел. Французы тоже могли бы доставить немало неприятностей: вывести из строя все приборы навигации, что проделывали с другими кораблями. Тогда бы им пришлось покружить по Аденскому заливу, прежде чем добраться в родную бухту.

Так что все эти досмотры можно было воспринимать всего-то как маленькое приключение. Как бы то ни было, но сам Муслим находился на периферии сражения, и вот сейчас война должна была пройти через его судно. Муслим вдруг осознал, что не готов к надвигающейся схватке. Точнее, для предстоящего захвата он был слишком стар. И сейчас, глядя на Расима, он очень опасался, что тот может увидеть страх, вспыхнувший в его глазах пусть даже на сотую долю секунды. Не упуская малейшей детали разговора, Расим передаст его содержание Юсуфу Ахмеду.

– Пускай готовят гранатометы. Что-то мне подсказывает, что будет очень жарко.

– Хорошо, капитан, – произнес Расим. – Мы сделаем все, что нужно.

* * *

Капитан судна «Красная Сибирь» Георгий Столетов посмотрел на дисплей. Голубой экран, по цвету под стать морскому мелководью, оставался пустым. А ведь где-то именно в этом районе должен был находиться испанский сторожевой корабль, охранявший транспортный коридор. Окажись сейчас в этом районе пираты, судну пришлось бы весьма не сладко.

А потом, что же это за такой безопасный транспортный коридор, который на протяжении более чем тысячи миль стережет всего-то с пяток военных кораблей? Пираты могут появиться в любую минуту – и могут так же неожиданно раствориться в водах Аденского залива. Даже если ближайший сторожевик будет нестись к месту нападения со скоростью реактивного самолета, он вряд ли сумеет помочь.

Капитан посмотрел назад. В пяти милях от корабля уже вторые сутки следовало доу. Собственно, именно таким образом и начинается пиратский захват, и его тактика не меняется уже на протяжении многих столетий. Сначала пиратское судно выбирает в море одинокий корабль, день-другой идет за ним следом, изучая его судоходные качества, экипаж, наличие оружия, а потом совершает стремительный рывок и берет на абордаж.

Корабль, который следовал за ними, не производил впечатления быстроходного. Обыкновенное доу, правда, с очень большим водоизмещением, но именно так же безобидно выглядят пиратские базы, на которых обычно держат штурмовые моторные лодки.

Но это доу имело всего пару спасательных шлюпок и стояло на якоре, когда они поравнялись. Больше судно напоминало рыболовецкую шхуну, вот только поверить в его мирные намерения мешало отсутствие сетей. Скорее всего, это был один из наблюдательных пунктов пиратов, курсировавших вблизи транспортного коридора. Вполне безобидное суденышко, если не считать того, что при помощи спутниковой связи с него скликают на головы бедных моряков сотни разномастных чертей вкупе с сомалийскими пиратами.

На всем протяжении Аденского пролива на их пути попалось шесть подобных судов, точно таких же, стоявших посредине моря, вдали от берега. Создавалось невольное впечатление, что их корабль следует от одной вешки до другой, как будто бы его передают, как эстафетную палочку. Но ни один из этих кораблей даже не пытался идти следом, не было попытки и атаковать судно. Последнее доу поступило иначе: оно вдруг неожиданно снялось с места и устремилось за удаляющейся «Красной Сибирью».

Такая расторопность наблюдательного корабля ничем не грозила «Красной Сибири»: неподалеку курсировал российский сторожевой корабль «Стремительный», который в случае атаки всегда мог подойти на помощь. Однако чувство тревоги только усиливалось. Включив радиосвязь, Столетов вызвал на контакт «Стремительный».

– Сергей Петрович?

– Он самый, – бодро отвечал Макаров. – Куда же мне еще деться? Или ты думаешь, что моя команда подняла бунт, захватила корабль, а меня скормила акулам, так, что ли?

Столетов невольно рассмеялся: Сергей Петрович был в своем репертуаре. Встречаться им приходилось дважды: первая встреча случилась в Москве во время вручения государственных наград морякам, отличившимся в прошлогоднем походе; во второй раз – в Аденском заливе, уже на борту сторожевика. Тогда они обедали в капитанской каюте почти по-домашнему: были пельмени и голубцы. Во вторую встречу их отношения переросли в дружеские. Вот, правда, юмор Сергея Петровича был весьма специфическим, к нему надо было привыкнуть.

– Может быть, и так. Ты же знаешь, что в Аденском заливе одни сплошные пираты, а дух свободы, как известно, весьма заразителен.

– Ладно, наговоришь еще.… У меня ребята спокойные. А вообще, будь моя воля, проблему пиратства я решил бы очень быстро.

– Каким же образом? – не без иронии полюбопытствовал Столетов.

– Просто повесил бы всех этих мерзавцев на реях, и дело было бы закончено.

– Ты меня рассмешил. Где же отыскать столько рей?

– Главное, чтобы нашлась подходящая шея, а уж рею я бы раскопал. Ты мне что-то хотел сказать?

– Да, Сергей Петрович, – с готовностью откликнулся Столетов. – Тут за мной увязалось одна назойливое суденышко, и мне это весьма не нравится.

– Что за судно? – по-деловому спросил Макаров.

– Доу. Довольно внушительных размеров. Думаю, что экипаж там тоже немаленький. Честно говоря, такая ситуация меня очень напрягает.

– Понимаю твою озабоченность. – Голос, искаженный микрофоном, приобрел металлический оттенок, однако не сумел стереть свойственного Макарову сарказма. Собственно, этой чертой характера он и был симпатичен. – Неприятно, когда кто-то дышит в затылок, но тебе нечего переживать: мы от тебя находимся всего лишь в часе пути, так что напасть они не отважатся.

– Спасибо, Сергей Петрович, именно это я и хотел услышать!

Столетов отключил связь, но легче не стало. А может, всему виной полный штиль? Столетов не раз становился свидетелем того, что от спокойной погоды люди просто дуреют. Конечно, не хотелось бы пополнять печальную статистику.

* * *

Ступив на узкую каменистую тропу, Юсуф Ахмед довольно проворно сбежал вниз. Дождавшись, пока журналист спустится, осторожно, обходя нагромождения камней, серьезным голосом спросил:

– Вы бережете себя для написания последующих репортажей?

– Разумеется, кто же тогда о вас напишет.

– Я очень признателен вам, Джон. – Остановившись напротив боевого катера, Юсуф произнес, широко улыбаясь: – Теперь на ближайшие сутки этот катер будет для вас домом.

У берега стоял большой морской катер на воздушной каверне. Вместительный, удобный, даже где-то роскошный, с острой скулой, что придавало его облику хищное выражение. На таком катере милое дело охранять береговые границы. Закованный в броню, он представлял собой подвижную морскую крепость в миниатюре. Два спаренных пулемета и ракетно-артиллерийский комплекс с автоматизированным оптико-электронным управлением стрельбой внушали уважение и свидетельствовали о самых серьезных намерениях людей, находящихся на его борту.

Невзоров лишь хмыкнул. Надо признать, что в очаровании Юсуфу не откажешь. Впрочем, даже самые отъявленные преступники не лишены определенной доли харизмы.

– Спасибо за приют… Меня разбудили рано, – невесело буркнул он. – Вы сказали, что ваши люди придут за мной в пять утра, а они заявились в половине четвертого.

Юсуф Ахмед продолжал излучать положительное настроение. С таким позитивом можно оживить даже и камни.

– Наши планы немного поменялись, вот поэтому пришлось вас потревожить. Ведь вы же не хотите пропустить самое главное? – И, расценив молчание журналиста по-своему, удовлетворенно кивнул: – Я тоже так подумал. А теперь давайте по трапу и на катер.

Кивнув на спаренные пулеметы, торчавшие из гнезд, Невзоров сдержанно заметил:

– Я вижу, вы крепко экипировались.

– Ну что вы, Джон, – отмахнулся Юсуф Ахмед. – Это всего лишь мой прогулочный катер. Знаете ли, врачи рекомендовали мне морские прогулки, так что я стараюсь не разочаровывать их и не лишать себя удовольствия.

– А артиллерийско-стрелковое оружие вам для чего? – хмыкнул Невзоров, направляясь следом за Юсуфом. – Чтобы прикуривать сигареты?

– Вы язва, Джон.

– Не без того, профессия журналиста ко многому обязывает.

– Вы не хуже меня знаете, насколько неспокоен наш регион. Здесь встречаются пираты!

– Ну, конечно, тот, кто не с вами, это пират, а себя пиратом вы не считаете.

– Вижу, что вы опять иронизируете, а я говорю совершенно серьезно. Так вот, должен же я им как-то противостоять!

– Разумеется! Кому же еще следить за порядком, как не вам.

– Зная ваш скверный характер, Джон, я даже не обиделся.

Рядом с катером, легко покачиваясь на волнах, стояли четыре лодки с подвесными моторами «Ямаха». Это, конечно, не боевые катера, но в скорости могли поспорить с иным судном.

– А когда вы отправляетесь дышать морским воздухом, то вам всегда нужно сопровождение?

– Дело в том, что я пекусь не только о собственном здоровье, но еще и о здоровье своего окружения. Так что мы частенько выезжаем на уик-энд вместе.

По крутому трапу спустились в каюту, оказавшуюся весьма удобной. В ней имелось все самое необходимое, а по комфортабельности она не уступала номеру в фешенебельном отеле.

– И что же будет дальше?

– Скоро вы все узнаете. А теперь приготовьтесь к приятному плаванию. У нас с вами впереди долгая дорога и, уверяю вас, отменная кухня.

Глава 34

ЗАПЛАНИРОВАННАЯ ВСТРЕЧА

Пошли вторые сутки сопровождения. Доу, не отставая, следовало за «Красной Сибирью». В какой-то момент капитан решил сбросить поднадоевший «хвост» и увеличил скорость. Но, к своему немалому удивлению, обнаружил, что доу не собирается отставать, и даже где-то слегка сократило расстояние. Так что можно было предположить, что намерения у экипажа весьма серьезные.

Сторожевой корабль немного отошел в сторону, сопровождая огромный трансатлантический лайнер. Приемник наблюдения зафиксировал появление трех судов, два из которых были транспортными. Весьма редкое явление даже для такого оживленного перекрестка, каким являлся Аденский залив.

Еще через полчаса все три судна оказались в поле видимости и маячили на горизонте невыразительными точками. Глядя на них, трудно было поверить, что в действительности каждое из них не менее трехсот метров в длину и шириной с футбольное поле.

* * *

Юсуф Ахмед вышел на палубу. Катер, спрятавшись за доу «Пророк Мухаммед», на экранах слежения должен был выглядеть единой с судном точкой. Оставалось только подобрать подходящий момент для атаки.

Море успокаивало. На него хотелось смотреть и смотреть. Пара часов подобного созерцания – и забываешь о том, что где-то существует суша.

– Валид, – повернулся Юсуф Ахмед к человеку, стоявшему рядом, – все должно произойти очень быстро.

– Я не подведу, хозяин, – поклонился Валид, прижав руки к груди.

Улыбнувшись, он сверкнул зубами, казавшимися на фоне антрацитовой кожи белоснежно-сахарными.

– Я знаю, Валид. Как только ты сделаешь свое дело, тотчас возвращайся обратно, а там уже наш черед.

– Хорошо, господин.

* * *

Солнце медленно погружалось в морскую пучину. Через каких-то пятнадцать минут оно уйдет за горизонт. Но сейчас алая дорожка бежала навстречу, рассеиваясь у носовой части корабля. Наступало самое подходящее время для атаки.

Моторные лодки стояли у борта катера. Так несмышленые детеныши жмутся к брюху своей матери. В каждой лодке было по шесть человек; задрав голову, бойцы поглядывали на Юсуфа Ахмеда, стоявшего у рубки катера. Приближалось время атаки. Первые три лодки должны атаковать японский сухогруз, а остальные четыре должны захватить экипаж бельгийского судна. Детали операции были обсуждены до малейших подробностей, каждый из нападавших знал, как следует поступать во время атаки. Однако никогда прежде не приходилось штурмовать три корабля одновременно, а ведь это всего-то начало операции.

– Время пришло, – кивнул Юсуф Ахмед.

Бойцы береговой охраны расселись по своим местам, и шесть лодок, высоко задрав носы, будто бы отпочковавшись от доу, устремились в сторону танкера и сухогруза. Уже через несколько минут они слились с темно-синей поверхностью моря. Был слышен только равномерный гул удаляющихся моторов, а вскоре умолк и он: раздавался только плеск волн, разбивавшихся о борт катера.

Юсуф Ахмед с жадностью всматривался в сторону кораблей, проглоченных мраком, и когда горизонт почти одновременно с двух сторон вспыхнул ярким пламенем, освещая ночное небо, он довольно улыбнулся.

Теперь наступал его черед.

* * *

Поднявшаяся волна подбрасывала лодку, отчего она, теряя устойчивость, все более задирала нос. В какой-то момент лодка подпрыгнула настолько высоко, что Валиду показалось, что еще мгновение, и они опрокинутся. Но худшего не произошло: лодка с сильным стуком ударилась днищем о набежавшую волну и, гордо задрав нос, устремилась дальше к танкеру. Только когда до него оставалось не более полумили, у борта он рассмотрел матроса, размахивающего руками. Через мгновение их было уже четверо; похоже, что они намеревались отразить нападение.

– Ты готов? – повернулся он к Хасиму.

– Да, – ответил тот, положив ладонь на гранатомет.

– Скоро он тебе понадобится.

Хасиму, как и подавляющему числу бойцов, было восемнадцать лет: самый бесшабашный возраст, когда еще человек не научился ценить собственную жизнь; ну а уж чужая и вовсе не в счет!

Четыре лодки, разделившись, обошли танкер с носовой части и остановились у бортов. На судне народу оказалось значительно больше, чем представлялось поначалу. Вооружившись пожарными шлангами, матросы контролировали каждое действие пиратов. Вот одна из лодок причалила к танкеру: боец по имени Рамсул накинул на перила металлическую лестницу, быстро взобрался по ней и уже намеревался перепрыгнуть на палубу, как сильнейший напор водяной струи сбил его обратно в море. С другой стороны танкера сразу в двух местах на борт пытались взобраться братья-погодки: Мирза и Муса. Младший, крепко уцепившись за борт, попытался увернуться от направленной струи. В какой-то момент ему это удалось, но потом, потеряв равновесие, он упал в воду, беспомощно взмахнув руками. Муса перелез через борт, пробежал по палубе, направив автомат на приземистого коренастого японца, сжимавшего шланг. Лицо юноши перекосилось от ярости, он уже готов был нажать на спусковой крючок, но тотчас был сбит мощной струей в спину. Оружие, выбитое из его рук, застучало по палубе. Пират уворачивался от напора воды, пытался удержаться за поручни, но мощная струя снесла его в море.

Подобрав упавших на борт, лодки быстро заскользили по водной глади, надеясь отыскать наиболее удобное место для атаки, но момент был упущен: у бортов танкера, вооружившись шлангами, стояли наготове матросы. Танкер, увеличивая скорость, приближался к транспортному коридору под защиту сторожевых кораблей.

– Теперь твоя очередь, брат, – спокойно объявил Валид, посмотрев на Хасима.

– Я понял, – кивнул юноша.

Подняв гранатомет, он направил его на танкер. Шланги в руках матросов напоминали автоматы, создавалось впечатление, что они лучше примут последний бой, чем сдвинутся с места.

– Чертовы самураи! – в сердцах воскликнул Валид.

С капитанского мостика, усиленные мегафоном, прозвучали команды на японском языке, и у борта появилось еще два человека в военно-морской форме: в руках у каждого по автомату. Валид внимательно всмотрелся в их лица: именно с таким выражением камикадзе, преданные своему императору, направляли самолеты на американские корабли.

– Чего же они тянут? – в сердцах воскликнул Валид.

В эту самую минуту к кормовой части танкера подошли еще две лодки. Один из пиратов поднял огнемет и направил его на судно. Японцы, не подозревая о грозящей опасности, продолжали контролировать каждое движение лодки Валида. Держа пальцы на спусковом крючке, затаив дыхание, наблюдали за тем, как второй сомалиец устанавливал гранатомет на плечо.

Из мегафона вылетела какая-то громкая отрывистая команда, напоминающая ободряющие возгласы, и в следующую секунду корму танкера объяло огнем. А к небу потянулась черная извивающаяся полоса густого дыма. На борту судна раздались отчаянные крики. Упругие струи воды пытались сбросить куски напалма с борта корабля. Однако напалм сдаваться не собирался, он лишь раскатывался по палубе, охватывая все большую площадь. Если парни будут более расторопными, то, возможно, им и удастся погасить пламя, в худшем случае они вынуждены будут покинуть корабль на спасательных шлюпках. Во всяком случае, это куда лучше, чем сидеть на пороховой бочке. Часа через полтора к ним на помощь подойдет сторожевой корабль, оставив без прикрытия «Красную Сибирь».

– Отходим, – сказал Валид, – мы свою задачу выполнили.

Уже разворачиваясь, он увидел, что второй корабль, бельгийский сухогруз, также занялся красным пламенем.

* * *

Сообщение о пожаре на двух судах, находящихся в его квадрате, капитан первого ранга Макаров получил с разницей всего лишь в десять минут. Сначала загорелся японский танкер с сырой нефтью, а затем вспыхнул бельгийский сухогруз. Пожар, случившийся на борту бельгийского судна, он мог рассмотреть в бинокль, и то, что там происходило, ему весьма не нравилось. Огонь захватил почти всю палубу; экипаж мужественно боролся со стихией, но выживаемость судна приближалась к нулю. Если оно все еще держалось на поверхности, так только благодаря большому запасу плавучести.

В этот раз морские объединенные силы по охране транспортного коридора возглавлял испанский адмирал Мигель Родригес: долговязый мужчина с короткой черной шевелюрой и с большими печальными глазами. За несколько коротких встреч, случившихся перед самым походом, Макаров составил о нем весьма благоприятное впечатление как о человеке и профессионале. Держался Родригес с достоинством, с непоказной простотой, что лишь подчеркивало его аристократическую породу. Все его предки так или иначе были связаны с морем, и охотно верилось, что они были в числе первых, кто пересек Атлантический океан, чтобы завоевать новые земли для своего короля.

Макаров обращался к нему по имени, как и положено в их среде людям одного поколения и социального статуса. Получалось почти по-приятельски, однако он бы никогда не перешагнул той черты, за которой идет дружеское похлопывание по плечу.

– Мигель, в тридцати милях от меня загорелось два судна, – сообщил Макаров.

– Что за суда, Сергей?

– Японский танкер и бельгийский сухогруз. Иду к ним на помощь.

– Хорошо. Очень хочется верить, что с людьми ничего не случится.

– Одно лишь плохо, что в этом случае русский корабль «Красная Сибирь» останется без прикрытия. Если нападение произойдет именно в это время, я никак не смогу им помочь.

– Я прекрасно понимаю твои тревоги, Сергей, – басовито гудел Родригес. – Но у нас просто нет другого выхода. Будем надеяться, что все пройдет благополучно. А потом на «Красной Сибири» подготовленный экипаж.

– Хорошо, я выхожу.

Макаров отключил связь, оставалось только перекреститься. Очень хотелось верить, что с судном, перевозящим коллекцию алмазов России, ничего не случится. Огонь на судах явление не частое, а чтобы они загорелись едва ли не одновременно и в одном квадрате с «Красной Сибирью», и вовсе запредельное. Остается предположить, что здесь не обошлось без чьего-то злого умысла: хитрая операция была проведена лишь с одной целью – оставить «Красную Сибирь» без прикрытия.

– Полный вперед! – приказал Макаров, стараясь скрыть накатившую досаду. Еще не хватало, чтобы его настроение передалось экипажу.

Бельгийское судно было затянуто черным дымом, через которые прорывались яркие всполохи огня; каких-то десять минут назад он мог рассмотреть даже пробегавших по палубе людей. Следовательно, дело было куда более скверным, чем можно было предположить поначалу. Дым был густой, невероятно тяжелый и, попирая все законы физики, не желал подниматься кверху, а медленно стелился по поверхности воды, создавая трудности для обзора.

* * *

Юсуф Ахмед посмотрел в бинокль. Все шло точно по плану: сначала вспыхнул японский танкер, пустив в небо ярко-красный язык, а еще через несколько минут запылал бельгийский сухогруз. Некоторое время экипажи будут пытаться сбить пламя, а когда станет ясно, что все усилия тщетны, тогда они обратятся за поддержкой. Первым кораблем, который поспешит к ним на помощь, будет находящийся от них всего-то на расстоянии часа пути русский сторожевой корабль «Стремительный». Следовательно, на ближайшие три часа «Красная Сибирь» останется без прикрытия, а за это время можно не только захватить судно, но и выпотрошить его до самого дна.

В более трудном положении находилось бельгийское судно, вспыхнувшее сразу в двух местах. Бойцы береговой охраны не пожалели на него напалма и покрыли им большую часть сухогруза. Так что если экипаж не хочет сгореть заживо, то они также должны просить о помощи. Сквозь огонь было видно, что по палубе бегают люди, пытаясь сбить пламя, у некоторых из них в руках были пожарные шланги. Струи огня только ненадолго заглушали огонь, а потом он принимался бушевать с новой силой.

Юсуф Ахмед включил радиосвязь. И тотчас услышал, как капитаны подожженных судов просили о помощи: никакой истерики в голосах, сообщали об ущербе, причиненном огнем, и о запасе плавучести. Времени у них оставалось немного. Еще через две минуты отозвался капитан сторожевого корабля «Стремительный». Сообщение его было коротким (не тот случай, чтобы блистать красноречием):

– Держитесь, иду на помощь!

В это самое время лодки с береговой охраной на максимальной скорости отходили на запасную базу, на такое же неприметное доу со старыми сетями на палубе (вряд ли кто посмеет упрекнуть их в пиратстве, глядя на экипаж, состоящий из тощих восемнадцатилетних сомалийцев). Похожих доу в Аденском заливе множество. Бесперспективное дело отыскивать каждое из них на предмет установления злоумышленников. Даже если допустить, что сторожевые суда отыщут пиратов и осуществят их задержание, то правовые нормы не позволят привлечь их к уголовной ответственности: доказательств никаких, а старые моторные лодки не в счет!

Счастливо улыбнувшись, Юсуф Ахмед произнес:

– А теперь возьмемся за «Красную Сибирь»!

Алмаз «Небо Сомали» был рядом – достаточно было протянуть руку, чтобы забрать его.

* * *

Доу, увеличивая скорость, буксировало четыре лодки, на которых разместились солдаты береговой охраны. Катер, спрятавшись за доу, двигался параллельным курсом. Расстояние между доу и «Красной Сибирью» понемногу сокращалось. Вряд ли на русском корабле подозревали о надвигающейся опасности; за прошедшие сутки они успели привыкнуть к судну, тащившемуся за ними на значительном отдалении. Так что появление бойцов береговой охраны будет для них полной неожиданностью. До рассвета оставалось каких-то пара часов, так что действовать предстоит стремительно.

– Выдвигаемся, – сказал в мегафон Юсуф Ахмед.

С лодок дали отмашку. Доу слегка сбавило скорость, давая возможность моторным лодкам отцепиться, а еще через минуту, получив свободу, они устремились за военным катером.

До русского судна оставалось не более двух миль. Юсуф Ахмед улыбался, предвкушая желанную добычу. Все будет кончено в тот самый момент, когда его бойцы ступят на палубу русского корабля, после чего, во избежание непредвиденных осложнений, нужно будет загнать экипаж в румпельное отделение и на всякий случай заминировать помещение, если кто-то пожелает освободить заложников.

Корабль «Красная Сибирь» двигался без дополнительного освещения, разве что капитанский мостик полыхал, как рождественская елка. Невольно возникало ощущение, что он просто парит над водой. До корабля оставалось несколько десятков метров. Бойцы, вооружившись металлическими лестницами, ждали, когда лодки подойдут к кораблю вплотную. Дальнейшей команды не требовалось – парни не однажды брали на абордаж аналогичные суда, так что все последующие действия воспримутся ими как привычная работа.

Сбавив скорость, лодки подошли сразу с двух сторон судна. Забросив лестницы на борта, бойцы проворно поднялись на палубу. Быстрые, мускулистые, прекрасно владеющие оружием, они не раз заставляли мир говорить о себе. Но этот день сыграет в их судьбе особенную роль: ведь не каждый день похищаются алмазы такой крупной державы, как Россия.

– Сбавить обороты, – приказал Юсуф Ахмед, – пусть мои мальчики почувствуют себя настоящими героями.

* * *

Катер остановился неподалеку от «Красной Сибири». Юсуф Ахмед взял себе за правило: никогда не подниматься на борт захваченного судна без сигнала, однако в этот раз сигнал отчего-то задерживался. А может, бойцы просто увлеклись разбоем и сейчас рассовывают алмазы по карманам? Пришедшая мысль ввергла его в ярость, и ему потребовалось несколько долгих минут, чтобы вернуть себе прежнее самообладание.

Наконец с борта судна, раздвигая ночь темно-зеленым огнем, полетела сигнальная ракета.

Все! Пора выдвигаться.

– Давай к судну, – приказал Юсуф Ахмед рулевому и, повернувшись к Невзорову, спросил: – Так вы со мной?

– Куда же мне теперь деваться?

Рулевой повернул руль вправо, выравнивая катер; разрезая водную гладь, тот устремился навстречу кораблю. Двое бойцов уже держали наготове металлическую лестницу, намереваясь накинуть ее на поручни. Катер с мягким глухим стуком прибило к борту русского судна. Юсуф Ахмед взялся за лестницу, кто-то попытался поддержать его под руки.

– Не надо, – хмуро обронил он. – Или я не моряк?

Бойцы отступили на шаг, зная, что доброе расположение главы клана может мгновенно смениться яростью.

Юсуф Ахмед расторопно, несмотря на немалый вес, взобрался по лестнице, столь же легко перекинул ногу через борт и в следующую секунду оказался на палубе русского судна. Не спеша, как и полагается истинному хозяину Аденского залива, он направился в сторону капитанской рубки. Пройдя с десяток шагов, Юсуф Ахмед остановился, чувствуя неладное. Его бойцы стояли у противоположного борта не шелохнувшись. Подобная скромность была не в их характере: в прежние времена эти вояки мгновенно рассредотачивались по судну, врывались в каюты, взламывали сейфы с деньгами и документами, а пассажиров и экипаж волокли в одну общую каюту под усиленную охрану.

Почувствовав что-то дурное, Юсуф Ахмед остановился, не решаясь двигаться дальше. Неожиданно сильный свет прожектора ударил ему в лицо, ослепляя, а в мегафон кто-то произнес по-русски:

– Добро пожаловать, Юсуф. Ты даже не представляешь, как я ждал этой встречи.

Свет от прожекторов бил в глаза, не давая рассмотреть высокого человека в форме контр-адмирала, сходящего с капитанского мостика. Что-то в его облике показалось ему смутно знакомым.

– Вы кто? Я вас не знаю. – Только сейчас он рассмотрел, что его бойцы стояли под прицелом автоматов. Эти русские оказались проворнее и хитрее, чем он думал, а может, они просто поджидали его?

Остановившись от него в нескольких шагах, контр-адмирал произнес:

– Здравствуй, Юсуф. Я ждал тебя. Надеюсь, что у тебя найдется время для беседы.

Растерянно повернувшись, Юсуф Ахмед натолкнулся взглядом на журналиста.

– А вы посмотрите повнимательнее, – произнес Джон на чистом русском языке. – Может быть, узнаете, вы ведь вместе учились.

И тут Юсуф Ахмед вспомнил подошедшего человека. Это был Анатолий Шестаков, его приятель по Бакинскому военно-морскому училищу.

– Какой же я глупец… – хмуро произнес Юсуф. – Здравствуй, Толя. Не думал, что мы когда-то еще встретимся… Случись эта встреча при других обстоятельствах, возможно, я бы и обрадовался.

Глава 35

МЫ ЕДЕМ НЕ РАЗВЛЕКАТЬСЯ

Мухаджир прошел по аллее и присел на скамейку у фонтана. Именно в эту часть парка он приходил с Земфирой, когда она приехала к нему в Москву из Грозного. Мгновенно накатили воспоминания, причинив душевную боль. Закурив, Мухаджир выпустил тонкую струйку дыма, стараясь унять дрожь в пальцах.

Фонтан был выполнен в виде сказочного кита, из пасти которого упругой струей била вверх вода. Рассеиваясь на солнце, она образовывала небольшую радугу. Вокруг фонтана стояло несколько каменных жаб, повернутых к центру; у каждой из них изо рта вытекала тонкая струйка воды – вполне удобно для того, чтобы помыть руки, а то и попить. Спины у жаб были широкими, отполированными и весьма удобными для того, чтобы на них разместился пятилетний ребенок.

А ведь еще совсем недавно ему мечталось о том, что когда-нибудь он приведет в этот парк своего сына. Выходит, что не суждено.

Поднявшийся ветер распылил фонтан, окропив множеством брызг разгоряченное лицо Мухаджира. Чего же он хотел увидеть, когда пришел в парк? Неужели не понимал, что встреча с прошлым принесет ему лишь очередные страдания? И вот теперь получай, хлебай их по полной!

Отшвырнув недокуренную сигарету, он поднялся со скамейки и зашагал в сторону выхода. У машины стоял Рамзиль. Заметив выходящего Мухаджира, он открыл дверь и занял водительское место. Не сказав ни слова, Мухаджир сел на заднее сиденье.

За последние четыре дня это был третий его приезд в парк, и всякий раз Мухаджир возвращался оттуда осунувшимся, каким-то посеревшим, словно выбрался из тяжелого боя.

Рамзиль завел двигатель и вырулил на шоссе.

– Ты опять вспоминал эту девушку?

– Я ее не забывал, – хмуро ответил Мухаджир.

Последние несколько дней они провели вместе. В большей степени эта была инициатива самого Мухаджира, который в последнее время очень тяготился одиночеством. Его желание вполне совпадало с помыслами Ибрагима, желавшего знать о каждом шаге Мухаджира. Рамзиль докладывал ему едва ли не ежедневно. А вчера вечером рассказал о том, что Мухаджир наведывается в те места, где он когда-то прогуливался со своей девушкой. Некоторое время Ибрагим молчал, будто ожидал продолжения рассказа, а потом произнес:

– Убери его! Постарайся сделать так, чтобы его никто не нашел.

– Хорошо, Ибрагим, – ответил Рамзиль, стиснув зубы. – Я сделаю все, что нужно.

Рамзиль вдруг сделал для себя неожиданное открытие, – всемогущий Ибрагим боялся Мухаджира.

– Почему ты не поехал в Турцию? – нейтральным голосом спросил Рамзиль.

– У меня остались дела в Москве… Их нужно завершить.

– Куда мы сейчас едем?

– На квартиру, – сказал Мухаджир и уставился в окно, давая понять, что разговор ему в тягость.

Рамзиль давно усвоил, что Мухаджир был неординарным человеком. Куда бы они ни попадали, у него всюду находились друзья или соратники, помогавшие ему во всем: с документами, поездками по городу, предлагали женщин. От последнего Мухаджир сдержанно отказывался. Даже квартира в парковой зоне на окраине города, где они жили уже четвертый день, была отдана ему немедленно, стоило ему только назвать свое имя. Так что Мухаджир был фигурой заметной.

Дорога проходила через глухой участок, в котором практически не встречалось ни машин, ни пешеходов. Кто и попадался, так это бездомные, что выбрали неприметный уголок для своего обиталища. Мухаджир порой выходил из машины, чтобы покурить на свежем воздухе и предаться неутешительным воспоминаниям. Рамзиль вдруг подумал о том, что наиболее подходящего места, чтобы устранить Мухаджира, ему не представится. Потом труп можно будет затащить в салон, а машину поджечь. Автомобиль был зарегистрирован на человека, которого уже не найти, так что Мухаджира примут за автовладельца. От пришедшей мысли Рамзиль повеселел.

Неожиданно Мухаджир повернулся и произнес:

– Завтра мы уходим из города. Нам нужно ехать на юг.

– Куда именно? – по-деловому поинтересовался Рамзиль.

– В Африку, – спокойно отозвался Мухаджир.

– В Африку? – невольно удивился Рамзиль. – Почему именно туда? Можно было бы отыскать для отдыха и более комфортабельное местечко.

– Мы поедем не развлекаться, – заметил Мухаджир, – а по делу.

Они давно уже были вместе, так что Рамзиль вполне заслужил право на дополнительные вопросы:

– А что за дело?

– Мне нужно поговорить с Ибрагимом, – уклончиво ответил Мухаджир.

– А нельзя ли это сделать по телефону?

– Это тот самый случай, когда я должен увидеть его лично.

Следующий вопрос задавать не имело смысла, да и опасно.

– Останови, – распорядился Мухаджир, когда подъехали к знакомой беседке, где он неизменно выкуривал сигарету.

Кивнув, Рамзиль прижался к обочине. С удовлетворением отметил, что в округе нет никого, не считая ворон, что кружили неподалеку горластой надоедливой стаей.

Мухаджир вышел из машины и расположился в беседке. Достав сигарету, вдумчиво закурил. Выглядел он беспечно, повернувшись к машине спиной. Впрочем, чего ему опасаться, ведь они не первый день вместе, и вряд ли Мухаджир догадывается о том, что соратник получил приказ на его устранение.

Рамзиль сделал вид, что занят вещами, лежащими на заднем сиденье. В действительности в дорожной сумке у него был припрятал «ТТ», поставленный на боевой взвод (так, на всякий случай – недооценивать Мухаджира нельзя, от него можно ожидать все, что угодно), достаточно только нажать на курок. Сунув руку в брезентовый кармашек, он нащупал прохладную сталь и, взяв пистолет, сунул его в карман. Мухаджир, беспечно повернувшись спиной к автомобилю, даже не подозревал о том, что смерть находится от него всего-то на расстоянии двух шагов. В какой-то момент Рамзиль даже почувствовал нечто похожее на сострадание: ведь долгое время они считались друзьями, их связывали не только борьба с неверными, но и общие взгляды на жизнь. Но Рамзиль тотчас отринул сомнения – ослушаться Ибрагима он не мог.

Приблизившись, Рамзиль вытащил пистолет и направил его в голову Мухаджира. Следовало бы окрикнуть бывшего друга, чтобы тот принял пулю в лицо, а не в затылок, – ведь он воин и заслужил правильную смерть; но Рамзиль вдруг подумал о том, что может угодить под гипноз его серых глаз и опустить оружие. Пусть будет так, как складывается, главное для него – это выполнить приказ.

На затылке у Мухаджира был небольшой седой завиток, отчего-то именно он притягивал его взгляд. Подняв руку, Рамзиль нацелился именно в него. На какой-то момент представил, как рухнет Мухаджир, сраженный куском свинца, и, отгоняя от себя всякую жалость, надавил на курок.

Раздался негромкий сухой щелчок. Выстрела не последовало. Повернувшись, Мухаджир произнес, явно сопереживая:

– Не получается? Может, еще раз попробуешь?

Рамзиль отшатнулся, встретившись взглядом с Мухаджиром. Палец снова нажал на спусковую скобу. И вновь всего лишь щелчок. Мухаджир продолжал безмятежно затягиваться сигаретой, словно ничего не происходило.

– Что же у меня за жизнь такая собачья? Почему меня предают всегда самые близкие? – с горечью произнес он. – Чем же я провинился перед тобой, Аллах?.. Молчишь?.. Удивлен? Пистолет не выстрелит, я поменял патроны. – Мухаджир разжал ладонь, на которой лежало шесть патронов. – Вот они! Почему ты в меня стрелял? Ведь мы же с тобой друзья.

Рамзиль сглотнул горький ком. В голосе Мухаджира звучало разочарование.

– Так было нужно… Как ты догадался?

– Это было несложно. Ты избегал моего взгляда. Я все-таки думал, что ты не осмелишься. Жаль, что так получилось. Я дал тебе возможность выжить. А теперь выброси пистолет вон в те кусты, – кивнул он головой в сторону. – Он тебе больше не понадобится.

Рамзиль только сейчас заметил, что на скамейке рядом с Мухаджиром лежал «макаров». Требуется всего-то доля секунды, чтобы поднять его. Но Мухаджир не торопился, а лишь покручивал в руках погасший окурок.

Размахнувшись, Рамзиль зашвырнул пистолет далеко в траву.

– Послушай, Мухаджир… – голос Рамзиля дрогнул.

Мухаджир понимающе кивнул.

– Тебе не нужно ни в чем меня убеждать, я и так все понимаю. Тебе ведь Ибрагим приказал меня убить, ведь так?

– Да, – выдавил Рамзиль.

– Он же тебе велел не отходить от меня ни на шаг. Верно?

– Да, Мухаджир.

– А ты знаешь, почему он так решил поступить со мной?

– Мне кажется, он тебя боится.

– Боится? – Мухаджир выглядел удивленным. – Как же я сумел напугать такого человека? Ибрагим богат, всемогущ, в сравнении с ним я всего лишь песчинка. У него множество таких людей по всему свету.

Мимо беседки на большой скорости промчалась легковая «Тойота», из полуоткрытого окна донеслась громкая музыка и скоро смолкла, разделенная расстоянием. А следом, гремя рессорами и постукивая бортами, прокатил тяжелый грузовик. Никто из проезжавших даже не посмотрел в их сторону. Что же может быть необычного в разговоре двух мужчин?

– В тебе есть что-то особенное, – ответил Рамзиль. – И он это знает, вот поэтому боится тебя.

– Вот как… не думал. Интересно было бы у него спросить, что же именно. Думаю, что мне все-таки представится такая возможность.

В какой-то момент Мухаджир отвернулся, посмотрев в сторону удалявшихся машин. Стараясь не потерять даже доли секунды, Рамзиль метнулся к пистолету. Гурий повернулся в тот самый момент, когда пальцы Рамзиля коснулись прохладной стали. Поймав за рукав, Мухаджир с силой дернул его на себя. Подавшись вперед, Рамзиль потерял равновесие, а Мухаджир ударил его левым локтем в переносицу. Ухватившись за разбитое лицо руками, Рамзиль упал. Еще один короткий удар ребром ладони по сонной артерии, и он, негромко охнув, потерял сознание.

– Из всей военной науки я вывел главное правило: если враг не сдается, его уничтожают. Так что извини, брат.

Подхватив бесчувственное тело под руки, Гурий поволок его к машине. Распахнув салон, затолкал на заднее кресло. Сев за руль, развернул машину и поехал за город. Вскоре он был в лесу.

Основное дело выполнено, теперь осталось малое. Открыв багажник, Гурий вытащил канистру с бензином, щедро облил им машину и, отступая в глубину леса, тонкой струйкой принялся поливать за собой землю. Откинув в сторону пустую канистру, он чиркнул зажигалкой, зажег клочок бумаги и швырнул его на бензиновую дорожку. Огонь охотно побежал в сторону машины, добравшись до колес, принялся лизать покрышки длинными красными языками. А затем раздался гулкий взрыв, подбросивший машину.

Мухаджир похлопал себя по карманам и с досадой подумал о том, что пачку сигарет оставил в беседке. Досадно, прежде подобной рассеянности за ним не водилось. Но возвращаться не стал, уверенно зашагал к шоссе.

Выбравшись на обочину, Гурий Мещерский направился к автобусной остановке.

Content

Евгений Сухов
Плачет рея по пирату

Часть I АЛМАЗ «НЕБО СОМАЛИ»

Глава 1 ЭКЗОТИЧЕСКИЙ ЭКЗЕМПЛЯР

Глава 2 РЕЗИДЕНТ

Глава 3 ЗАКЛАДКА КОНТЕЙНЕРА

Глава 4 СКАЖЕТЕ, ЧТО ОН ЗАСТРЕЛИЛСЯ

Глава 5 НОЧНАЯ ПРОГУЛКА

Глава 6 АЛМАЗ «НЕБО СОМАЛИ»

Глава 7 КЛИЕНТЫ МЕНЯ ОЧЕНЬ ЦЕНЯТ

Глава 8 ПОХОРОНЫ НЕ ТЕРПЯТ СУЕТЫ

Глава 9 СПАСИБО ЗА ДОВЕРИЕ

Глава 10 ПЛАЧУ ДВОЙНУЮ ЦЕНУ

Глава 11 ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ

Глава 12 НЕОЖИДАННЫЙ ЗВОНОК

Часть II ВЫНУЖДЕННОЕ БЕГСТВО

Глава 13 ПРЕДЛАГАЮ ЗАТЕРЯТЬСЯ

Глава 14 ФАЛЬШИВЫЕ ДОКУМЕНТЫ

Глава 15 НАЧНЕМ С ВАС, МИЛОЧКА

Глава 16 ТАИНСТВЕННЫЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ

Глава 17 ДОМУШНИК

Глава 18 ПРЕДЪЯВИТЕ ДОКУМЕНТЫ

Глава 19 РАССКАЖУ ТОЛЬКО ШЕВЦОВУ

Глава 20 ОН ПОД ОХРАНОЙ!

Глава 21 ОНИ ПОД ЗАМКОМ

Глава 22 ВЫХОДИ НА РАССТРЕЛ!

Глава 23 КАК ЕГО ДОСТАТЬ?

Часть III НА АБОРДАЖ!

Глава 24 ЗЛОЙ ШАЙТАН

Глава 25 РУССКИЕ – ОТЧАЯННЫЕ РЕБЯТА

Глава 26 ЗВЕРИ НА ОХОТЕ

Глава 27 ТЕМНАЯ СТОРОНА ДУШИ

Глава 28 КИНЖАЛ В СПИНУ

Глава 29 БУНТ НА КОРАБЛЕ

Глава 30 МЛАДШАЯ ЖЕНА

Глава 31 НЕХОРОШЕЕ ПРЕДЧУВСТВИЕ

Глава 32 ЗАХВАТ

Глава 33 БУДЕТ ОЧЕНЬ ЖАРКО

Глава 34 ЗАПЛАНИРОВАННАЯ ВСТРЕЧА

Глава 35 МЫ ЕДЕМ НЕ РАЗВЛЕКАТЬСЯ