Кэмпбелл Джон

Плащ Эсира

Джон Кэмпбелл

ПЛАЩ ЭСИРА

John W. Campbell, Jr. • Cloak of Aesir • Cloak of Aesir, (1952, John W. Campbell, Jr., publ. Shasta) • Перевод с английского: Е. Смирнов

На лице Матери Сарна лежала печать многодневной усталости. Но отдохнуть ей не удастся: предстоит решить новую и, похоже, еще более трудную задачу. Матери восьми Городов, занявшие ныне места в Зале Собраний Сарна, не были склонны внять ее словам.

Древняя Мать Сарна хорошо знала, что для них люди, населяющие Землю, — всего лишь слабоумный рабочий скот, который разводят для выполнения грязной работы. Земля — так называлась планета, захваченная сарнианами около четырех тысяч лет назад. Прежде ею владела раса ничтожных жалких существ, недостойных внимания.

Изменить представление сарниан о людях было чрезвычайно трудно, но именно этого добивалась Мать Сарна — Верховная Правительница всей Земли и населяющих ее народов. Однако ее бессменное четырехтысячелетнее правление раздражало многих.

Восемь Матерей Городов являлись единовластными Правительницами покоренных территорий. Каждая из них властвовала над континентом или почти равной континенту областью благодаря качествам, выделявшим ее среди многих претенденток. И Матери гордились своим положением, достигнутым в упорной борьбе.

Мать Сарна получила свое место не по наследству — оно принадлежало ей всегда. Память о том, как она достигла своего положения, угасла во мраке времен. Народ Сарна отличался долголетием, некоторые доживали до тысячи лет. Но Верховная Правительница была бессмертной; она жила еще в легендарные дни Забытой Планеты. До того как мир, породивший сарнианскую цивилизацию, погиб в космической катастрофе и его население пустилось на поиски новых планет.

Мать Сарна завоевала для них этот мир. Но об этом — как и о тех, кто четыре тысячи лет назад вступил в схватку с человечеством, — уже никто не помнил. Она была лишь пережитком давно умершей эпохи. Так считали честолюбивые наместницы, недовольные тем, что над ними есть кто-то, чье место они никогда — из-за проклятого бессмертия Матери — не смогут занять.

Верховная Правительница понимала это. Лишь тайное знание, накопленное за многие тысячелетия, обеспечивало безопасность ее положения. Могущество Матери сдерживало наместниц, и все, что они могли себе позволить, это плести интриги и злословить у нее за спиной.

Верховная Правительница устала от словесных битв. Она знала, как ненавидят ее восемь Правительниц, и не сомневалась, что предстоит новая борьба. У коренных обитателей Земли, людей, медленно зрели мятежные настроения. Но Матери Городов не признавали, не желали признавать способность коренных жителей к бунту. Ведь с самого рождения люди были рабами, одомашненными животными с генетически заложенным инстинктом повиновения господину.

Только Верховная Правительница помнила те дни, когда жившим на Земле людям чуть было не удалось отразить вторжение сарниан. Этого Матери Городов понять не могли.

На лице Матери Сарна появилась приветливая улыбка. Это стоило больших усилий. Свистящая неровная речь, с которой она обратилась к собравшимся, выдавала ее усталость.

— Я созвала вас, Дочери, потому что сложилась очень серьезная ситуация. Вы, вероятно, слышали о суде над Грейтом и Бартелом?

— Кое-что, — ответила за всех Мать Тарглана, города, расположенного на кристально чистых вершинах Гималаев. — Насколько мне

известно, ты изменила свое решение. — Ее голос звучал вкрадчиво, почти ласково, и одновременно с затаенной злостью.

Несомненно, неприятности начинались. Но выражение маленького заостренного лица Матери Сарна не изменилось.

— Я говорила вам на прошлом Совете о том, что человеческая раса возрождается. Воля и разум, которые создали цивилизацию до нашего вторжения на эту планету, восстают от сна. Думаю, люди уже обладают той силой, какую имели до Завоевания. К сожалению, из-за нашего влияния их сила изменилась — в ней меньше безумного неистовства и больше решимости.

Вам, конечно, трудно это представить, ведь вы не видели людей до Завоевания.

Я вижу, что под их внешней сдержанностью таится растущее недовольство. Большинство этих существ еще не осознает истинную причину беспокойства, которое они испытывают. Людей раздражает власть, ограничивающая свободу, и я надеялась воспользоваться их неопытностью в подобных делах, чтобы разрушить стремление к мятежу. Я полагала, что эту неуправляемую энергию можно обратить прошв их собственных властей, поэтому и спровоцировала восстание. Но даже я недооценила их. Передо мной предстали Грейт и Бартел, Правители человечества, вместе с предводителем соперничающей партии, Дранелом. Я не буду подробно описывать их противостояние, скажу лишь, что Дранел был моим орудием. Я осудила Грейта и Бартела.

И тогда появился некто по имени Эсир. Он был настоящим воплощением мести. Форма его огромного тела вполне соответствовала человеческой, но нематериальная природа Эсира не позволяла различить черты лица. Он заявил, что представляет собой сгусток чистой энергии, возникший в пустоте благодаря слиянию воли всех, кто погиб в различные времена за свободу.

Эсир владеет телепатией. До нашего Завоевания люди были близки к тому, чтобы научиться передавать мысли на расстоянии, не прибегая к речи. Наш организм приспособлен к этому меньше, чем человеческий.

Но когда Эсир стоял передо мной, его беззвучная речь была понятна и людям, и сарнианам, присутствовавшим в Зале Суда. Затем он протянул свою черную руку и коснулся Дранела. Тот упал на пол и разлетелся на части, словно хрупкая стеклянная ваза. Температура его тела в одно мгновение опустилась почти до абсолютного нуля.

Тогда я освободила Грейта и Бартела, но попыталась уничтожить Эсира. Новое оружие не помогло. Атомный лучемет способен разрушить около половины кубической мили вещества за одну минуту. Не помогло. Я применила термоядерный метатель, который испаряет примерно двадцать две тонны стали за долю секунды.

Эсир вобрал в себя энергию этих залпов без какого-либо вреда для себя.

Губы Верховной Правительницы скривила легкая усмешка.

— Конечно, — с иронией продолжала она, — есть и другие виды оружия. Например. «Смерть Матери» — генератор поля, который я однажды применила против мятежной наместницы тридцать веков назад. Ее звали Татан Шоул, она правила Биш-Волном. — Мать Сарна покосилась на нынешнюю Мать Биш-Волна, столицы африканского континента.

— Татан Шоул полагала, что может добиться успеха, напав на меня. Она использовала много разных средств, включая экран, способный отражать любой известный ей вид энергии. Я вскоре развеяла ее заблуждение, которое стоило мне южной стены Зала Суда и энергичного умелого администратора.

Наместница Тарглана, в наших же интересах делиться приобретенными знаниями. Расскажи своей сестре из Биш-Волна о замечательных успехах твоего физика в исследовании поля Р-439-К.

Лицо Матери Тарглана осталось неподвижным, и лишь легкая золотистая краска разлилась по нему, а в глазах блеснул недобрый огонек. Поле Р-439-К было ее самым ценным и тщательно оберегаемым секретом.

— Это поле, — сказала она равнодушным голосом, — вызывает распад находящихся в нем атомов. Возникает мощная волна, которая продолжает распространяться, пока действует генератор. Но она имеет сферическую форму и быстро разрушает само устройство. Это поле можно использовать для создания очень эффективной бомбы.

Верховная Правительница улыбнулась и кивнула Матери Биш-Волна. У той так же, как и у ее предшественницы, злобно блеснули глаза. Но когда она заговорила, повинуясь безмолвному приказу, ее голос тоже не выдал никаких эмоций.

— Нет, Сестра, источник поля можно перенести на некоторое расстояние. Тогда генератор не пострадает, разрушится только проектор. Нужно лишь придать полю эллипсоидальную форму.

Наместница Урнола улыбнулась, но за этой улыбкой нельзя было не разглядеть плохо скрытый сарказм.

— Проектор тоже можно сохранить. Жаль, что я не знала о ваших усилиях. Я избавила бы вас от лишней работы.

Три наместницы улыбнулись друг другу с показным дружелюбием. Каждая из них тем не менее немного расслабилась, сознавая, что не только ее поставили в неловкое положение и не одна она лишилась своей тайны.

— Интересно то, — мягко заметила Верховная Правительница, — что никто из вас не в состоянии укротить эту волну. Защиты от нее нет. Двадцать два века назад я открыла эту интересную разновидность РК-поля и в течение столетия на его основе разработала оружие. Десять веков назад я создала цилиндрическое силовое поле и научилась управлять его параметрами. Если бы Татан Шоул повременила со своим мятежом еще пять веков, он не стоил бы мне южной стены — она ведь до сих пор не восстановлена. Но экранировать это поле мне не удалось.

— Мне также, — по очереди признались три наместницы.

В их голосах чувствовалась досада, поскольку каждая из них надеялась, что поле, от которого нет защиты, поможет им избавиться от старухи, властвовавшей над ними с незапамятных времен.

— В отличие от нас, — столь же дружелюбно продолжала Мать Сарна. — Эсир легко справился со «Смертью Матери». Во всяком случае и аппарат, и питавший его атомный генератор внезапно исчезли. Я считаю, нам пора не соперничать, а приступить к более тесному сотрудничеству. Не забывайте, однажды мы уже воевали с людьми и лишь с большим трудом одержали победу. Итак, что, по-вашему, представляет собой этот Эсир?

Мать Тарглана состроила недовольную мину.

— Среди моих подданных есть люди, которые развлекают своих сограждан разными трюками. Как известно, у рабов ноги устроены так, что сгибаются лишь в коленях. Недостаток гибкости иногда производит комический эффект. Люди могут, например, увеличить длину своих ног с помощью шестов из дерева или легкого металла. Я видела, как такие клоуны благодаря ходулям достигают роста не в двенадцать футов, как у Эсира, а в семнадцать.

— Среди моих подданных, — сказала Мать Биш-Волна, — многие умеют разговаривать без слов. И если для здешних людишек это что-то новое…

— Да, конечно, — кивнула Верховная Правительница. — Но если говорить о клоунах и телепатах — способны ли они поглощать эти убийственные лучи и использовать их энергию для питания? Могут ли они так воздействовать на генераторы поля, чтобы те исчезали?

И еще: помнят ли они о том, что Мать Сарна наблюдала за людьми, изучая их обычаи и повадки в течение времени, которое, по крайней мере, раз в восемь превышает возраст любой из вас?

Там, в Зале, присутствовали люди, сарниане и я. Эсир с помощью телепатии говорил со всеми и рассказал о своем возникновении. Он действовал уверенно и добился своего. К тому же Эсир точно все рассчитал. Если бы я заранее знала о его способностях и у меня было время подумать, я бы не стала применять против него «Смерть Матери» и новое термоядерное оружие.

Из всего этого следует, что Эсир продемонстрировал свою силу только для людей, для массы беспокойных существ, которые сами не знают, чего хотят. Впрочем, возможно, они уже знают…

Мать Сарна окинула взглядом собравшихся и печально продолжила:

— Я боюсь за вас, Дочери. Вы не проявили той мудрости, которой я от вас ожидала. Его телепатическое выступление не было предназначено для меня. Мне он сказал другое: «Правительница, нам нужно пересмотреть установившийся порядок. Ты властвуешь над всеми обитателями Земли. И я бросаю тебе вызов: попробуй применить против меня свое оружие, то, что вмонтировано в этот трон. Попытайся с его помощью уничтожить меня». И когда я сделала это, повинуясь лишь внезапному импульсу, вызванному страхом перед непроницаемой чернотой плаща Эсира, он продемонстрировал мне еще кое-что. Эсир коснулся Дранела, и тот упал замертво. «У меня есть несокрушимый щит, — говорил он своей мыслью. — Кроме того, мое оружие сильнее. Ты не в силах сокрушить меня, Мать Сарна, зато я способен стереть тебя с лица земли. Поэтому нам нужно договориться. Освободи этих двоих, Грейта и Бартела, и мы подумаем, как быть дальше. Сейчас не стоит принимать поспешных решений».

Эсир не жалкий обманщик, Дочери мои, это гений. Он создал оружие, не известное нам и обладающее огромной силой.

Он заставил меня считаться с ним, Дочери. Я освободила Грейта и Бартела, поскольку они всего лишь пешки в игре. К тому же эти двое принадлежат к числу тех немногих обитателей Земли, которые не представляют большой опасности для сарниан.

***

Верховная Правительница не походила на людей, и ее миниатюрное лицо никто не мог бы назвать человеческим: заостренный подбородок, маленький рот, золотые глаза со щелевидными зрачками. И хотя у нее было два глаза, рот и высокий округлый лоб, однако тело казалось совершенно нечеловеческим. Ее членистые руки, расположенные высоко на сильном туловище, и ноги больше напоминали четырех могучих змей.

Она словно не принадлежала и к сарнианской расе. Мать была бессмертным существом, вечным носителем разума в постоянно преображающейся Вселенной, где беспрерывно возникают и разрушаются бесчисленные миры. Она хранила память о великом Сарне, дерзнувшем завоевать Землю, о человеческой цивилизации, которая по уровню развития ненамного уступала нынешней сарнианской.

И то, что сделало Правительницу бессмертной, лишало ее возможности иметь потомство. У нее не было ничего общего с ныне живущим поколением. Их связывала разве что одна планета, память о которой давно истлела в веках.

Верховная Правительница медленно отвела взгляд от Матери Тарглана.

— Слова, раскрывающие секрет плаща Эсира, нигде не записаны, — тихо проговорила она. — Мне нужно еще раз увидеть плащ мрака и пустоты, изучить его. — Мать устало вздохнула. — А вы, Дочери, не должны недооценивать противника. Потому что, я боюсь, человек уже стал — или скоро станет — равным нам по силе и разуму. Многие поколения землян были рабами, но люди эволюционируют быстрее нас из-за небольшой продолжительности жизни. И вот результат: по крайней мере, один из них оказался настолько умным, что создал оружие, обладающее огромной разрушительной силой. Одно это уже делает ситуацию чрезвычайно опасной.

Матери Городов долго сидели, не прерывая молчания. Верховная Правительница видела, что ее слова чрезвычайно потрясли их. Матриархальный ум наместниц возмущала мысль о человеке — к тому же мужчине, — который оказался в состоянии создать нечто более значительное, чем когда-либо удавалось им самим.

— Если у него есть такое замечательное оружие, — проговорила Мать Тарглана. — неуязвимое и смертельное для нас — я весьма благодарна Эсиру за то милосердие, которое он проявил по отношению к сарнианам. — Ее голос стал слащавым. — Ведь он не стал вооружать соплеменников и не напал на нас.

Семь Матерей Городов выпрямились в креслах и посмотрели на Верховную Правительницу, одаривая ее любезными улыбками.

— Конечно, ты бы не удержалась от соблазна, если бы тебе в руки попало это оружие. — Маленькое лицо Матери Сарна насмешливо скривилось.

— Видишь ли, — продолжила она. — Когда у тебя возникает потребность в вольфраме, тебе достаточно произнести «тысяча фунтов вольфрама». Или когда ты заказываешь осцилляторные трубки, если хочешь изготовить приличный детектор лжи. Кстати. Дочь моя, у меня есть хороший генератор невидимости. И твой детектор лжи не будет действовать. Тебе следовало бы больше полагаться на простой здравый смысл, чем на безумно дорогое оборудование, от которого нет проку. У той шпионки, которую ты на прошлой неделе послала в один из Городов, невидимость была из рук вон плохой. Я наблюдала за ней отсюда весь день. Она ловко отключила семь сигнальных устройств, но, в конце концов, угодила в чудесную ловушку.

Мать Тарглана застыла, словно окаменев. Ее щелевидные зрачки медленно сужались. Ненавистная старая змея с каждым десятилетием становилась все хитрее и коварнее.

На самом деле Мать Сарна просто устала. Ее до смерти утомили бесконечные ссоры надменных наместниц, изнывавших от безделья. Кроме того, она не спала уже сорок часов. А эта Мать Тарглана была ко всему еще невыносимо глупой.

Мать Биш-Волна оживилась. Так вот, значит, откуда взялась та шпионка! А Верховная Правительница, — если не обращать внимания на всю ее болтовню про людей, — похоже, неплохо соображала. Простота — вот секрет успеха. Хотя та шпионка из Тарглана и обвешалась с ног до головы хитроумными устройствами, они лишь делали ее — даже после смерти — полупрозрачной. Зато когда она упала, шуму было, словно при взрыве на стекольной фабрике.

— Мы немного отвлеклись от нашей темы, — снова заговорила Мать Сарна. — Так вот: когда у вас возникает потребность в чем-то, вы это получаете. Исключение составляет только одна вещь, — добавила она, оскалив свои маленькие острые зубы. — Это понимание. Когда вы нуждаетесь в материалах, вам их доставляют. А если то же самое необходимо человеку, он вынужден воровать. Но вы превосходные организаторы. Меры, которые вы приняли для пресечения краж, впечатляют. Однако тот факт, что людям все же удается воровать, должен убедить вас в их сообразительности.

— То же можно сказать и про крыс, — возразила Мать Тарглана. — Но крысы неразумны.

— Совершенно верно, — согласилась Верховная Правительница.

Наместница Тарглана теряла терпение, и это доставляло некоторое

удовольствие Матери Сарна, которая сама испытывала сильное раздражение.

— Но люди разумны. Мне потребовалось двенадцать лет, чтобы выяснить, каким образом, несмотря на мою прекрасную систему учета, каждый месяц пропадает около тридцати унций золота. Теперь я заставляю рабочих стричь ногти, сбривать волосы и менять одежду. Просто удивительно, как им удавалось вынести такое количество драгоценной пыли.

Чтобы получить необходимые материалы, люди должны их похитить. И, очевидно, особенно трудно им добыть такие вещи, как цезий, фтор и некоторые инертные газы. Но значительная часть химикатов, я думаю, извлекается из атомных ламп. — Мать указала на светильники, которые освещали зал.

— Так значит, рабочие прячут лампы у себя под ногтями? — усмехнулась Мать Тарглана. — Твои меры против похитителей и в самом деле превосходны. Ведь из атомного дебруктора одной лампы можно сделать мощное оружие. Они выдерживают нагрузку примерно в десять тысяч лошадиных сил.

Верховная Правительница улыбнулась.

— Сколько таких ламп ты потеряла в результате краж. Дочь моя?

— Ни одной! — резко ответила Мать Тарглана.

— А как насчет светильников, сгорающих при пожарах в домах людей? — мягким тоном поинтересовалась Мать Сарна.

— Наверное, около десяти в год.

— Пять из них оказывается в руках людей. Я точно выяснила, что два дома были сожжены дотла только для того, чтобы их обитатели могли получить атомные лампы.

— Но мы, — надменно проговорила Мать Тарглана, — всегда требуем предъявить останки.

— Превосходно, — вздохнула Верховная Правительница. — Весьма предусмотрительно. А вы проводите химический анализ этих останков? Людям очень трудно добыть скандий, и проверка обычно указывает на его недостаток. Эти хитрецы очень изобретательно обводят нас вокруг пальца и подсовывают нам липовые отчеты, в которых утверждается, будто скандий улетучился.

Мать Тарглана была поражена, и Верховная Правительница ощутила некоторое удовлетворение. Этот трюк она сама обнаружила всего четыре дня назад.

— Как я уже сказала, людям трудно добывать материалы и приборы, но они весьма хитроумны. Если вы хотите сохранить свои владения, — добавила она, обводя взглядом присутствующих, — советую вам признать недюжинные способности противника.

Задумайтесь: почему Эсир ограничился лишь демонстрацией силы? У него есть оружие и защита — но только для одного человека. Пока он не создаст хорошо вооруженную армию, нам нечего бояться. — Верховная Правительница оставила свой раздраженный тон, поскольку речь шла о безопасности сарнианской расы. — Если он добудет необходимое ему количество материалов, прежде чем мы узнаем секрет его плаща, сарниане утратят власть над этой планетой.

Наместница Биш-Волна, до сих пор неподвижно смотревшая на Бессмертную, внезапно заговорила.

— Я всегда считала людей глупыми существами. То, что они значительно умнее других животных, я сейчас поняла. Но мы ничего не знаем об их цивилизации, существовавшей до Завоевания. Насколько развитой она была на самом деле?

Мать Сарна пристально посмотрела на нее. Странно: эта наместница, которая была раз в двадцать моложе Бессмертной, выглядела куда более старой. Лицо ее с характерными для сарниан заостренными чертами избороздили тонкие морщины. Загорелая Правительница тропического континента казалась сильной и решительной. Ее город располагался под жарким и безоблачным небом Сахары, и она была одной из самых деятельных и энергичных Матерей Городов.

Верховная Правительница слегка улыбнулась и кивнула.

— Сейчас я могу рассказать лишь немногое. Обратись к своему археологу. Она превосходно знает этот предмет. В общем, когда мы высадились на Земле, здесь уже примерно в течение пятнадцати тысячелетий существовала цивилизация. Начали использовать атомную энергию, в частности построили электростанции, в которых использовалась ядерная реакция. Люди добывали полезные ископаемые из недр Земли, у них были довольно эффективные транспортные системы. Они даже сумели выйти в космос на весьма примитивных аппаратах.

За время войны мы потеряли тридцать девять из пятидесяти двух наших кораблей. Земляне оказались умными, умелыми и храбрыми воинами. Мы захватили и сделали рабами лишь самых недостойных из них; лучшие представители человечества погибли, сражаясь с поразительной самоотверженностью. Теперь же у них снова появились предводители, и главный из них — Эсир. Мы можем и должны контролировать землян с его помощью. Он знает нрав своего народа и постарается предотвратить самоубийственную войну. Но мы сможем успешно действовать, только если узнаем секрет плаща мрака и пустоты, — устало проговорила Верховная Правительница. Предстояло проработать еще много часов, и о сне не могло быть и речи. — Сегодня я велела своим физикам установить всю аппаратуру, которая может оказаться полезной в Каменном Доме.

Мать Тарглана изумленно взглянула на нее, а затем не без ехидства проговорила:

— По-моему, на Земле трудно найти такое место, где появление Зсира было бы столь маловероятным.

— Ученые, — продолжала Мать, недовольная тем, что ее перебили, — будут готовы к его приходу примерно через полтора часа. Эсир наверняка явится, чтобы помочь Грейту, если мы его арестуем. Для верности — поскольку в принципе они могли бы обойтись и без Грейта — мы возьмем также некую Дею. Грейт хочет взять ее в жены, и, я уверена, Эсир попытается ее освободить.

Мать Биш-Волна слегка нахмурилась.

— Но не покажем ли мы людям свою беспомощность, если этого человека арестуют, а затем выпустят? К тому же опять по настоянию Зсира.

— Поэтому я и выбрала Каменный Дом. Земляне боятся к нему приближаться. Никто не будет знать о происходящем — за исключением тех, кто уже тесно связан с Грейтом и, значит, с Эсиром. Этим людям известна сила Эсира не хуже, чем нам, и они будут считать наш маневр не провалившейся попыткой ареста, а удачным испытанием. Нашу политику оценят лишь посвященные. А основная масса просто останется в неведении.

— И они не заметят, как их предводителя Грейта посадят в тюрьму, а потом отпустят? — недоверчиво переспросила Мать Друлона, города, расположенного на известной своими бурями оконечности Южной Америки.

— Нет, не заметят, — улыбнулась Верховная Правительница. Она нажала гцупальцевидным пальцем на кнопку.

В дальнем конце длинного зала отодвинулась тяжелая металлическая створка двери, и в проеме появилась охранница, гигантская сарнианка ростом выше восьми футов. Ее большие гибкие руки напоминали удавов. Судя по знакам отличия, она имела ранг декалона, командира десятки. Однако охранница носила темно-бордовый плащ, на котором золотыми, серебряными и ярко-пурпурными нитками был выткан личный знак Матери.

Что касается ее лица, то всякий, кто хорошо знал сарниан, сказал бы, что такое лицо не может принадлежать простому декалону. Оно было маленьким и заостренным — с точки зрения человека, но широким и властным — для сарнианина. О сильном характере говорили глубоко посаженные и далеко отстоящие друг от друга щелевидные глаза, плотно сжатый рот и бесчисленные морщины на загорелой и обветренной коже, сохранившей золотистый оттенок. Не так выглядел обычный командир отряда из десяти охранников.

— Декадой, — мягко сказала Мать, — принеси Плащи Матери и вызови сюда свою команду.

Охранница резко повернулась и бесшумно удалилась, закрыв металлическую дверь.

— Раньше Дарат Топлар была начальником охраны всего Города. Теперь она исполняет обязанности декалона, потому что у меня только десять личных охранниц.

Мы стоим на пороге больших перемен. Я открыла вам кое-какие секреты, в том числе и свои собственные. Теперь я покажу Плащи Матери, о которых вы знаете лишь по слухам. Да, слухи о них верны, эти плащи действительно обладают замечательными свойствами, и настало время ими воспользоваться.

Дарат Топлар снова появилась в зале в сопровождении десяти охранниц, одетых в темно-бордовую униформу, десять могучих воительниц-сарнианок ростом в восемь футов. Каждая смотрела на Верховную Правительницу умным и преданным взглядом. Их начальница принесла ящик из темного дерева, инкрустированный серебряными пластинками, и поставила его на край большого стола. Быстрым движением гибкой щупальцевидной руки Мать Сарна провела по гладкой поверхности металлическим предметом причудливой формы. Охранница быстро вставила ключ в появившуюся замочную скважину.

Ящик открылся. У одной из его стенок были аккуратно уложены двадцать маленьких батареек с присоединенными к ним свернутыми проводами и двадцать шлемов, снабженных необычными очками. Большая часть полости ящика казалась пустой.

Дарат Топлар достала и раздала членам своей команды шлемы и батарейки. Затем осторожно и медленно, словно боясь обжечься, она опустила руку в пустую часть ящика, и рука исчезла. Постепенно все части тела декалона стали пропадать, пока не остались одни ноги, но и те тоже растворились в воздухе, когда их обули в невидимые сапоги.

Через несколько мгновений в зале остались только Матери Городов и Верховная Правительница. Наместницы явно нервничали. В глазах Матери Тарглана появились досада и злость. Эти отборные охранницы и шпионки Матери Сарна знали все секреты лабораторий Тарглана.

Сколько раз, должно быть, бесплодные попытки и обреченные на провал планы Матери Тарглана вызывали трескучий смех старухи! Бессильная ярость душила наместницу Тарглана. Даже мысль о том, что Верховная Правительница — всего лишь дряхлая карга, не приносила удовлетворения. Потому что — и это было, пожалуй, самым мучительным — Бессмертная уже давно добилась того, к чему тщетно стремилась Мать Тарглана! Старуха была гораздо более талантливым исследователем.

***

Совсем другой вид имел зал, в котором собирались избранные людьми представители человечества. Это было теплое помещение со старинной мебелью. Здесь не сверкал холодным блеском черный камень в лучах закатного солнца: свет рассеивался на деревянных поверхностях, которые натирали воском на протяжении десяти веков. Каждое из кресел, предназначенных для представителей континентов, было изготовлено из дерева, растущего на данном континенте.

Большой стол в центре зала от времени стал неровным: округлые углубления образовались там, где несчетное количество раз покоились руки сорока поколений представителей.

Но, как и в Зале Совета сарнианского Города, здесь горели атомные лампы, и их белый свет смешивался с последними лучами заходящего солнца. Лишь четыре человека сидели за столом Совета. Они бурно жестикулировали, выражения их лиц постоянно менялись — но при этом не произносилось ни единого слова.

Грейт, высокий, худощавый человек с проницательным взглядом, был избранным Представителем человечества. Он достиг своего положения, главным образом, благодаря превосходному знанию психологии людей, которых он представлял перед Матерью Сарна. Бартел, невысокий коренастый Представитель Северной Америки, был другом Грейта; они вместе стояли перед Верховной Правительницей, когда явился Эсир.

Кэрон, отличавшийся могучим сложением, занимал пост командира Легиона Мира, единственной военизированной организации, дозволенной землянам. Легион выполнял роль полиции, и его вооружение состояло из ружей, стреляющих газом, который вызывал временную потерю ориентации, и резиновых дубинок.

Четвертый, Дарак, исполнял обязанности заместителя Грейта. Он сидел молча и время от времени делал пометки в блокноте. У него было округлое, ничем не примечательное лицо, которое трудно запомнить.

Дарак не нуждался в Плаще Матери, он обладал своей «шапкой-невидимкой», почти столь же эффективной. Люди не обращали внимания, они словно не видели Дарака, и всех это вполне устраивало.

Эти четверо, сидевшие за столом Совета, пользовались наибольшей свободой, какая только могла быть у человека в мире, принадлежащем сарнианам. На плаще у каждого имелась эмблема, означавшая его ранг в человеческом обществе. Все они носили на голове ленту со значком, который человек получал после достижения восемнадцатилетнего возраста. Знак мужчины, знак женщины — это были символы подчинения людей Сарну. По крайней мере, до тех пор, пока Уэр не осуществил кое-какое нововведение, вмонтировав в трехдюймовый серебряный диск микросхему с чувствительнейшей мембраной. Таким образом первый из телепатов обеспечил возможность подобною беззвучного Совета.

После этого бесполезной оказалась аппаратура, на протяжении десяти веков позволявшая сарнианам знать все, о чем говорилось на Совете землян.

Грейт улыбнулся, взглянув на укрепленную пол потолком атомную лампу. В ее механизм, как и во множество других потаенных мест, сарниане издавна устанавливали «уши». Целое тысячелетие Верховная Правительница и ее советники могли подслушивать разговоры участников Совета.

Грейт мысленно обратился к собеседникам:

— Нас здесь четверо: четыре человека сидят и лишь шелестят бумагами. Но сарниан может заинтересовать тишина.

На широком загорелом лице Кэрона появилась усмешка.

— Люди болтали тут тысячу лет. Почему бы им теперь немного не помолчать? Мать хорошо знает, что мы не суем нос в ее дела. И ей вряд ли придет охота выяснять, чем мы тут занимаемся после… ухода Эсира.

— Мать Сарна сейчас занята, — мысленно произнес один из членов Совета. — Она проводит свое собственное совещание. Я уже целый месяц пытаюсь проникнуть в мозги сарниан, но пока не могу увидеть его картину. Ясно одно: Верховная Правительница устала, а Матери Городов проявляют упрямство. К сожалению, характер мыслей у них сильно отличается от человеческого, и телепатия на расстоянии более ста футов неэффективна. Но даже самый усердный электротехник не может проводить все свое время, проверяя проводку во Дворце Сарна.

— Лучше тебе сейчас не заниматься тем, что не входит в обязанности обычного электротехника. — посоветовал Грейт. — И, во имя Эсира, проводи свободное время дома.

— Ну как, пришли к какому-нибудь решению? Я немного вздремнул, — протелепатировал Уэр и, не дождавшись ответа, продолжил: — Я все размышляю, где взять побольше металла. Клянусь богами, если бы мне удалось хотя бы денек провести на одном из заводов, где делают электрическое оборудование, я бы достал много полезных вещей. Я справился со многими хитрыми ловушками. — Он ухмыльнулся. — По правде говоря, за это я благодарен одному старому мудрому сарнианину. Слушай, Кэрон, если у тебя появится возможность раскроить череп старине Руту Ларгану, то не делай этого.

— Он может тебе еще пригодиться? — поинтересовался Кэрон.

— Еще как! Он старый и рассеянный. Ему уже почти тысяча лет, а это многовато даже для сарнианина. Он мужского пола, и потому сарниане доверяют ему меньше, чем он заслуживает. Но это самый блестящий математик Сарна.

— А он не может разгадать нашу тайну? — резко спросил Грейт

— Т… п… — произнес Уэр в ответ. — Что я сейчас сказал? Если ты правильно ответишь, тогда и сарниане найдут разгадку.

— Хорошо, — безмолвно кивнул Грейт. — Уэр, у Кэрона в Легионе Мира есть семь инженеров, которые могут достать кое-что из того, что тебе нужно. Они сами вызвались.

— Я не сказал, что мне нужно, — быстро ответил Уэр. — Любой инженер, которого уличат в хищении металла, будет уничтожен сарнианами. Зачем рисковать людьми ради вещей, которые я сам еще не пробовал достать? Кроме того, нам как никогда сейчас нужны инженеры и солдаты. Легионеры Кэрона — единственные опытные и тренированные бойцы. А если они к тому же разбираются в технике, мы должны их беречь как зеницу ока.

— Вы дали Дараку диски? Он знает, что нужно делать? — Уэр внезапно заговорил о другом, словно предыдущая тема была полностью исчерпана. Кэрон не знал, какие именно металлы нужны Уэру, иначе он давно достал бы их тем или иным способом.

— Я знаю, что делать, — ответил Дарак, — и диски у меня есть. Двадцать пять телепатических аппаратов с механизмом самоуничтожения. Грейт официально командировал меня в Дурбан и Тарглан. Выхожу через двадцать две минуты.

— Ну что ж, желаю удачи, Дарак.

— Благодарю.

— Ты будешь сохранять связь со мной до тех пор, пока я использую большой телепатический аппарат здесь в лаборатории. Ты знаешь, когда и где тебе нужно быть?

— Да.

— Думаю, нам тоже пора идти. — Кэрон тяжело поднялся. Рядом с его огромной фигурой даже стол Совета казался маленьким. И поскольку Кэрон первым заговорил вслух, его звучный голос как будто произвел взрыв в зале. — Я провожу тебя за ворота сарнианского Города, Дарак.

Он взглянул на проворно двигавшиеся пальцы заместителя Грейта. Они были толстыми и короткими, но между ними с неожиданной быстротой то появлялся, то исчезал пузырек с чернилами. Потом в мгновение ока на месте округлого красного пузырька появился квадратный черный.

— Спасибо, Кэрон. Где мои документы, Грейт? — Голос Дарака, слишком высокий для мужчины, казался маловыразительным.

Дарак был самым умным после Уэра человеком своей эпохи. Но от Уэра он отличался не меньше, чем Грейт. Грейт имел склад ума практического психолога, и никто лучше него не мог объединять и направлять массы людей. Уэр, гениальный ученый, воплотил в себе результат многовековых усилий сарниан, стремившихся научить людей хорошо обращаться с техникой. А что же Дарак?

Дарак обладал научным любопытством Уэра, психологическим чутьем Грейта и любил конкретную практическую деятельность не меньше, чем гигант Кэрон.

Грейт передал своему заместителю толстую пачку бумаг, и Дарак быстро просмотрел их.

— Тут кое-что надо поправить, — телепатировал он, — блеск металла может их насторожить. — Двадцать пять серебряных дисков мелькнули между бумаг, после чего Дарак захлопнул портфель. — Все здесь, — сказал он вслух. — До свидания. Я вернусь примерно через четыре дня.

Дарак прошел через офис, мимо рядов секретарей и клерков, занимавшихся обработкой статистических данных для Грейта и правительства землян. Двое подняли глаза, когда он проходил, но никто его не увидел. Они не заметили и одиннадцати восмифутовых сарнианок, беззвучно двигавшихся в противоположном направлении. И Дарак, и охранницы желали остаться невидимыми, но добивались этого разными способами.

Кэрон и Грейт заканчивали разговор. Бартел уже вышел, а Кэрон, взявшись за ручку двери, собирался последовать за ним, но немного задержался. В этот момент три сарнианки бесшумно проникли в зал. Дверь за командиром Легиона Мира закрылась, и Грейт остался один.

— Эсир… Эсир… Эсир… — мысленно воззвал он.

— Да? — внезапно отозвался Уэр.

— Здесь в зале три сарнианина, но я их не вижу, еще восемь во внешнем офисе. Кэрон и Бартел пытаются связаться с тобой, они стоят у двери. Эти трое совершенно невидимы. Я ощущаю их мысли, но не могу понять, о чем они думают.

— Знаю. Я уже научился их слышать. Но, к сожалению, они слишком далеко от меня. Не нравится мне это.

— Грейт, Представитель людей, — раздался голос декалона, говоривший со своеобразным сарнианским акцентом на языке, общем для людей и сарниан.

Грейт вздрогнул, огляделся по сторонам, тряхнул головой и потянулся к кнопке вызова.

— Не двигайся, — произнес тот же голос. Рука Грейта застыла в воздухе. — Мать Сарна прислала нас за тобой.

— Г-где вы? Как…

Грейту не дали договорить. Могучие гибкие руки схватили его, и в тот же миг он очутился в абсолютной темноте.

Мы в Плаще Матери, — резко просвистела охранница. — Ты должен вести себя спокойно. Ни одного звука. Понятно?

— Да, — вздохнул Грейт; затем он продолжил свой беззвучный диалог: — Ты воспринимаешь мои мысли, Уэр?

— Да.

Осознание того, что он сохранил возможность телепатического общения, немного успокоило Грейта. Но беспросветный мрак, огромные ребристые руки сарнианина, неизвестная цель ареста — все это пугало.

Потом в его сознание вошли спокойные мысли Уэра:

— Эта тьма не похожа на мою. По-видимому, она связана с полной рефракцией света вокруг твоего тела. Став невидимым, ты перестаешь воспринимать видимый свет. Пошевелись немного. Попробуй коснуться лица одного из охранников.

Грейт резким движением вытянул руку в сторону, где должна была находиться голова сарнианина, быстро ощупал ее и после резкого окрика декалона снова застыл в неподвижности.

— Очки, — сообщил Уэр. — Очевидно, они используют преобразователи, позволяющие невидимке видеть.

Грейт начал ощущать, что в их диалог включаются другие люди — около полусотни человек, находившихся в столице Земли — сарнианском Городе.

— Ты должен остановить их, — требовательно протелепатировал один из них. — Уэр, ты должен вернуть Грейта. Они похитили его, чтобы спрятать в таком месте, где Эсир не сможет его найти.

Это говорила Дея — лидер женщин, одна из тех, кто решился бросить вызов господству сарниан на Земле. Внезапный налет невидимок потряс ее, и теперь она больше всего боялась за любимого человека.

— Оставайся на своем месте, Уэр, — поспешно перебил Грейт. — Они сейчас несут меня через офис, но скоро я полностью утрачу ориентацию из-за этой тьмы. — Внезапно Грейт ощутил под ногами твердую опору, и тут же гигантские руки принялись его вращать. Через несколько секунд Грейт неуверенно стоял на ногах, не имея ни малейшего представления о своем местоположении; затем могучие руки сарнианина потащили его дальше. — Оставайся на месте. Я все равно не знаю, где нахожусь; все это, несомненно, придумано лишь для того, чтобы заманить тебя в ловушку. Они хотят уничтожить тебя и все наши надежды на свободу. Меня используют лишь в качестве приманки. Оставайся на месте!

— Пока я не знаю, где ты находишься, — ответил Уэр. — Но скоро узнаю и приду к тебе! Мать позаботится об этом. Она знает, что мы общаемся с помощью телепатии. Насколько я помню, она никогда еще не демонстрировала плащи-невидимки…

— Случались и прежде необъяснимые исчезновения, — вмешалась Дея.

— Теперь это не имеет значения. Никакое оружие, бомба или излучение не способны разрушить Плащ Эсира. Мать рассчитывает не на это, ведь сегодня утром в Заде Суда она уже испытала на нем всю мощь своего оружия. И щит выстоял, иначе и быть не могло. Мать больше не будет испытывать его на прочность, она желает изучить его свойства. — Уверенный и рассудительный тон Уэра помогал Грейту справиться с замешательством.

— Верховная Правительница ни черта не знает, Грейт. Она хочет демонстрации, и чтобы все это проходило на ее условиях, в удобном для нее месте и в нужное время. Клянусь Эсиром и всеми богами Земли, Грейт, мы устроим ей демонстрацию. Клянусь Митрой и Тором, мы преподадим ей урок. Я напущу такого холода в ее драгоценный Дворец на Холме Сарна, что ее старые косточки заноют. Ни у одного сарнианина еще не было ревматизма, но, клянусь Землей, сегодня мы испытаем на прочность сарнианские кости!

— Оставайся на месте, проклятый хвастун, — не выдержал наконец Грейт. — Революция — это ты, а не я. Бартел вполне может меня заменить, он более способный политик, ему недостает разве что умения произносить красивые речи. Мать Сарна прожила столько, что на каждый год твоей жизни приходится пятьсот лет ее. Она изучала пространство, и время, и все виды энергии с помощью приборов, какие тебе не снились. По сравнению с ней ты просто младенец, Уэр. Оставайся на месте! Ты сам не знаешь, как можно пробить твой шит, но что тебе известно о тысячелетней науке сарниан?

Грейт ощутил жизнерадостный смех Уэра:

— В моем распоряжении все научные публикации сарниан, Грейт. И не забудь про человеческую науку. У себя под домом, — когда я пытался построить подпольную лабораторию — я наткнулся на древнюю подземку. Там было помещение, в котором люди, еще во время войны с Сарном, работали до последнего момента, пока не погибли от взрывов и газа. После них остались целые тонны литературы: книги, журналы. Забытое наследство.

Грейт застонал. Сильная тяжесть оттянула плечи, и одновременно возникло странное ощущение, обычно сопровождающее установление глубокого контакта между двумя мощными личностями. Перед мысленным взором Грейта появился не очень четкий образ тайной лаборатории Уэра — зыбкое видение, окруженное непроницаемым и холодным мраком.

— Уэр. — взмолился Грейт. — Я не знаю, где нахожусь. Если ты не пообещаешь оставаться на месте, по крайней мере, до тех пор, пока я не получу более определенную информацию, я просто разобью свой значок, и ты больше ничего не узнаешь.

— Ладно, я подожду, — вздохнул Уэр.

— Но ты придешь позже, Уэр, ведь ты придешь? — снова вступила в разговор Дея.

— Это я тоже обещаю, Дея, — усмехнулся Уэр.

— Грейт, я буду действовать, как условлено, — пришла издалека мысль Дарака.

— Правильно, — ответил Грейт. — Бартел!

— Да.

— А также Кэрон и Оберн, Тарнот, Барлмью, Тод — все продолжайте работать. Не подавайте вида, что вы знаете о моем исчезновении. Тод, позаботься об офисе. Ты вел себя разумно, зная, что меня проносят в десяти футах от твоего стола. Теперь ты там за главного. Под любым предлогом не позволяй девушкам заходить в мой кабинет, пока я не выясню, что происходит. Все понял?

— Да.

— Дея утратила с нами связь, — сообщил Уэр. — Похоже, она потеряла сознание.

— Мы остановились! — мысленно воскликнул Грейт. — Дея… Дея, ответь мне!

— Меня схватили, — после небольшой паузы ответила она. — Мы движемся, только… я не знаю куда. Они меня закружили.

— Я думаю, нужно сконструировать прибор для обнаружения телепатических устройств, — сказал Уэр, и Грейт почувствовал в его мыслях гнев. — Это будет несложно. Я присоединюсь к вам, как только выясню, где вы находитесь. А пока мне нужно кое-что приготовить. Пожалуйста, не отдавайте приказаний, противоречащих друг другу. Нам нужны вы оба; Мать хочет исследовать мой плащ и не перестанет похищать людей, пока не получит возможность встретиться со мной.

— Боюсь, что ты прав, — согласился Грейт. — Сейчас, должно быть, уже темнеет.

— Да. Луна восходит в 1.45, так что у нас еще полно времени.

Грейт слышал человеческие шаги, голоса и приглушенный смех.

Мимо, по дорожкам, шли невидимые прохожие. Потом под ногами стали ощущаться камни, отшлифованные подошвами более чем ста поколений людей.

Грубый булыжник внезапно сменился гладким ровным тротуаром сарнианского Города. Позади осталась низкая древняя стена, за которой не имели права появляться люди без специального разрешения. Теперь были слышны лишь полусонные голоса птиц и трели цикад.

Когда звуки его шагов стали отдаваться эхом, Грейт понял, что сарниане ведут его по коридорам Дворца. На миг ему стало ясно, где он находится. Затем невидимая рука остановила его, что-то загудело, и послышался звук раздвигающейся двери; два шага вперед — и дверь сзади закрылась.

Ощущение, вызванное внезапным движением вниз в скоростном лифте, было весьма неприятным из-за полного мрака, отсутствия представления о месте, времени и намерении похитителей. Грейт почувствовал, как захватило дух у Деи, когда пол словно провалился под ее ногами. Потом ощущение твердой опоры вернулось, и лишь гудение регуляторов тяжести говорило о продолжавшемся спуске. Не имея понятия о скорости движения, Грейт все же был уверен, что они опустились на много тысяч футов.

Больше мили? Ни один человек не подозревал о существовании такой шахты под Дворцом Сарна. Лишь однажды людям позволили побывать в верхних помещениях этого подземелья — когда Драннелу и его сторонникам по приказу Матери выдали некоторое количество маломощного оружия. Оружие для борьбы с Грейтом и Уэром.

— Больше мили — мы замедляемся, Уэр. Воздух очень плотный. Наверное, уже почти две мили. Очень трудно дышать. Если мы скоро не поднимемся…

— Я спущусь к вам, — спокойно ответил Уэр. — Вы хорошо меня слышите?

— Отлично.

— Значит, мое предположение подтвердилось: антигравитационные устройства кабины не мешают телепатии. Не препятствует ей и каменный монолит толщиной в две мили.

— Мы идем по широкому коридору с низким потолком. Стены и пол каменные. Есть колонны, — сообщила Дея. — Впереди слышу голоса сарниан.

Они остановились, и звуки их шагов, многократно отраженные рядами колонн, постепенно затихли где-то вдали.

— Мать Сарна! Декалон Топлар доставила людей, за которыми была послана, — доложил свистящий голос сарнианки.

— Сними Плащ Матери, декалон.

Гигантская сарнианка подтолкнула Грейта, он услышал характерный шорох невидимой ткани, и его ослепил поток невыносимо яркого света. Постепенно глаза Грейта привыкли к освещению, оно оказалось вполне нормальным, его создавали два десятка больших атомных ламп, расположенных высоко под каменным потолком, который имел форму крестового свода. На стенах с противоположных сторон были укреплены золотые диски диаметром в двадцать футов; один из них представлял карту Земли, другой — карту Забытой Планеты. Оба золотых диска освещались двумя скрытыми где-то под потолком прожекторами, поэтому изображение Земли светилось ярким бело-желтым светом, а Забытая Планета испускала тусклое холодное сияние. Грейт увидел, как появилась из ниоткуда и Дея.

Верховная Правительница величественно восседала на троне, вокруг нее места занимали Матери Городов и около двадцати гигантских охранниц. Еще одиннадцать постепенно возникали из воздуха.

Грейт обратился к Бессмертной:

— Согласно закону, ни одно существо, будь то человек или сарнианин, не может дважды обвиняться в одном и том же деянии. Вчера в Зале Суда меня судили и оправдали. И также, согласно закону, ни одно существо, будь то человек или сарнианин, не должно подвергаться суду, не имея возможности защищаться.

Ни я, ни эта женщина Дея, не причинили вреда ни одному человеку и ни одному сарнианину. На основании нашего права мы требуем, чтобы наш обвинитель явился и объяснил причину нашего ареста.

Щелевидные глаза Матери Сарна медленно закрылись и снова устало открылись. Ее массивное тело осталось столь же неподвижным, как каменные стены Зала.

Потом Верховная Правительница заговорила на свистящем языке сарниан:

— Закон — это закон Матери; я обещала следовать ему всегда, за исключением чрезвычайных ситуаций. Теперь, Грейт, положение именно таково. Ты, эта женщина и, быть может, кто-то еще задумали заговор против сарниан и Матери Сарна. В этом и состоит ваше преступление; обвинитель — я сама.

— Тот, кто предстает перед своим обвинителем в присутствии Верховной Правительницы, должен получить двадцать четыре часа на обдумывание своего ответа. Обвинитель обязан представить доказательства, достаточно убедительные в глазах Матери, чтобы потребовать ответа у обвиняемого, и достаточно полные, чтобы обвиняемый знал, какое преступление вменяется ему в вину. А стало быть, согласно закону, я могу спросить, на каком основании выдвинуто это обвинение?

В глазах Матери блеснул огонек. Едва заметная улыбка тронула ее тонкие губы, когда она взглянула в умные серые глаза Грейта. Сарниане гордились тем, что на протяжении тысячелетий своего господства на Земле они никогда не проявляли неоправданную жестокость. В тех случаях, когда сарнианские законы могли разумно применяться к людям, обе расы подчинялись одному закону; в остальных ситуациях решение выносилось по справедливости.

Сарниане были объективны, ни один человек не мог отрицать этого. Мать Сарна пережила больше сотни поколений людей. И бессмертие отдаляло ее в равной степени от людей и сарниан. Поэтому она лучше, чем кто-либо из ее приближенных, могла оценить остроту ума и силу стоявшего перед ней человека, а также упорство, с которым он намеревался добиться свободы для Деи.

Верховную Правительницу восхитило и то, как быстро Грейт нашел нужные слова и заставил защищаться ее саму. Обвинение было несомненно справедливым, но состояло из бесчисленных нюансов. Доказанных фактов не набралось бы и полдюжины, причем три из них следовало отбросить, поскольку они фигурировали на предыдущем суде, когда Грейта оправдали.

Мать не могла тратить время на спор с человеком, который, как она знала, остротой ума не уступал Матерям Городов. Следовало заняться другим, более важным делом — несомненно, уже известным этому сероглазому человеку. Грейт также знал, что ее обвинение невозможно обосновать несколькими фразами; это было совершенно очевидное, но труднодоказуемое обвинение.

— Ситуация чрезвычайная, Грейт, — мягко сказала Верховная Правительница. — Но я удовлетворю твое желание и дам тебе двадцать четыре часа на размышление. Тебе и твоей спутнице Дее… Декалон, пусть этих двоих отвезут в пятнадцатую камеру Каменного Дома.

Когда охранницы обступили землян, Грейт повернулся к Дее и слегка улыбнулся. Сарниане повели их назад по коридору с колоннами.

— Уэр… Уэр… — мысленно позвал Грейт.

— Я уже иду, Грейт. Буду у вас через час. Тебе незачем все время звать меня, раз я установил с тобой связь. Небо, как я и предполагал, затягивается облаками. Ночь будет темная.

***

Грейт беспокойно ходил по камере. Огромный старый сарнианин, служивший тюремщиком, запер стальные двери и удалился, шаркая мягкими подошвами.

Грейт остановился в центре комнаты, его лоб покрылся глубокими морщинами. Дея неподвижно сидела на стуле. Внезапная мысль заставила ее подняться. Высокая, статная, с длинными золотистыми волосами и голубыми глазами, она очень напоминала своих далеких предков, викингов, только темный загар выдавал в ней жительницу южной страны.

Ее глаза прояснились, и она взглянула на Грейта.

— Тут поблизости есть сарниане. По крайней мере, дюжина. И если это узники, значит, в лабораториях Матери недостает талантливых исследователей, — тихо сказала она.

— Не пользуйся голосом, — мысленно предостерег ее Грейт.

Дея улыбнулась.

— Они ведь тоже говорят, но ни одного слова нельзя разобрать. Эхо переносит не слова, а только невнятную смесь звуков. И потом, если здесь имеются лаборатории, то телепатические устройства могут обнаружить какие-нибудь приборы. По-моему, говорить вслух лучше.

Грейт кивнул.

— Да, здесь, по крайней мере, дюжина сарниан, и все они ученые. Они в камерах наверху, внизу, слева и справа. Единственное, что я могу разобрать, это их мысли об Эсире и действительно о каких-то приборах.

— Я нашел эту шахту, — мысленно сообщил им Уэр. — Не зря я, как усердный электротехник, просканировал все сети Дворца; некоторых из них не было на моих схемах. А небо все больше затягивается облаками. Сегодня будет очень темно. Скоро я приду к вам.

***

Верховная Правительница молча повела рукой. В другом конце зала отодвинулась часть каменной стены, за ней обнаружился сигнальный пульт. На нем мигнул зеленый огонек и погас. Затем таким же образом помигала и погасла синяя лампочка, в то время как желтая зажглась и стала гореть непрерывно.

— Значит, он у шахты. Путь ему прегражден.

Матери Городов стали проявлять признаки беспокойства. Вспыхнула вторая желтая лампочка.

— Если он опустится ниже шестого уровня… — начала Мать Дурбана и умолкла.

— Кабина останется там, но он вполне может добраться сюда и без ее помощи. Однажды он проник сквозь стену. Почему бы ему не пройти и сквозь камень?

Зажглись третья и четвертая лампочки. Бессмертная спокойно наблюдала за пультом. Матери Городов тревожно напряглись, когда загорелась пятая. Внезапно она погасла, и замигали попеременно две другие лампочки, синяя и зеленая.

— Он знал, — проговорила Верховная Правительница, почти одобрительно. — Кабина не упала. Удалитесь.

Раздвинулась вторая каменная стена. Матери Городов, а также гигантские охранницы почти беззвучно скрылись за ней, и стена вновь сомкнулась. Оставшись одна, Мать Сарна увидела, как стали гаснуть огни в дальнем конце длинного коридора.

И вновь перед Матерью предстал Эсир — не просто нечто черное, но сама воплощенная тьма. Фигура высотой в семь футов, своими очертаниями похожая на человеческую, но мало в ней было от человека.

Гонкие губы Верховной Правительницы скривились в улыбке.

— Ты уменьшился в размерах, Эсир. Неужели тебя покинули духи тех миллиардов погибших, о которых ты говорил?

В ее сознании зазвучал голос, вежливый, но немного насмешливый:

— Наверное, так оно и есть; я пришел к тебе, чтобы потребовать освобождения двух пленников, в которых нуждается мой народ. И еще — вероятно, для того, чтобы ты и те, кто ожидает меня в пяти соседних помещениях, могли познакомиться со мной получше. Ведь я объединил в себе воли миллиардов свободолюбивых землян, о Мать Сарна.

— Здесь нет людей, а сарниане не нуждаются в подобных сказках, раздраженно возразила Мать.

— Это не сказка, это чистая правда. Мое появление стало возможным только благодаря их совместным усилиям.

Мать Сарна кивнула.

— Воля и знания. Да, это возможно. Мы должны найти новое равновесие, я и ты.

— Не я и ты, а моя раса и твоя, — поправил ее Эсир. — Если бы речь шла только о нас с тобой, все бы закончилось в одно мгновение. Просто ты со своими планами рухнула бы в такую пустоту, о которой не ведают ни люди, ни сарниане.

— А ты?

— А я бы остался.

— Да, — согласилась Бессмертная. — Так и могло случиться. Но при этом твой народ погибнет, а мой уцелеет.

— Нам нет нужды обмениваться подобными угрозами, мы прекрасно понимаем друг друга. У людей есть одно большое преимущество перед сарнианами: некоторые из моих собратьев уже могут разговаривать между собой, а я изучил и другой вид телепатии — сарнианской. В отличие от Грейта, я могу беседовать с тобой.

— Похоже, что он тоже научился прощупывать мысли сарниан, когда они находятся поблизости, — вздохнула Верховная Правительница.

— А теперь давай поменяемся, — усмехнулся Эсир. — Ты хотела понаблюдать за моим… телом. Я предоставлю тебе эту возможность, а взамен…

Эсир шагнул вперед и схватил стоявший на столе ящик с Плащами Матери. В тот же миг Верховная Правительница шевельнула рукой, и расположенная под ней часть высокого трона опустилась. Из невидимого жерла с чудовищным свистом вырвалась струя невыносимо яркого пламени. Каменный пол большого зала мгновенно пошел трещинами от невыносимого жара. Стол превратился в облако расширяющегося газа, которое было унесено в коридор. Шипение быстро перешло в чудовищный грохот, и площадка, на которой стоял Эсир, исчезла, потому что слой камня толщиной около ста футов испарился.

Затем наступила тишина. Мать Сарна закрыла лицо тремя похожими на щупальца руками, в глазах ее стояли слезы. Эсир — черная тень на фоне раскаленных каменных стен — висел в воздухе. Однако и он претерпел некоторые изменения, приняв странную неуклюжую форму. На животе у него появился прямоугольный нарост; один угол этого прямоугольника был загнут и округлен.

— Я раньше не знал, — тихо сказал Эсир, — но теперь уверен: в мире Сарна сила притяжения меньше, чем на Земле. Твои движения не очень стремительны. Мать.

Черное пятно поплыло прочь по длинному коридору и вскоре скрылось из вида. Пылавшие яростью золотистые глаза смотрели ему вслед. Постепенно глаза Бессмертной утратили блеск, и взгляд ее стал задумчивым.

Верховная Правительница прикоснулась к другой кнопке, и в тот же миг появилось два десятка охранниц с оружием наготове. Они остановились у двери, изумленно глядя на пышущие жаром стены и пол.

Матери Городов заняли свои места с видимым удовлетворением.

— Значит, мятеж подавлен? — улыбнулась тонкими губами Мать Тарглана.

Верховная Правительница с раздражением повернулась к ней.

— Дочь, неужели ты думаешь, что я опять применила против него оружие, которое уже использовала в Зале Суда? Я хотела уничтожить только Плащи, но мне удалось задеть лишь один угол ящика. Эсир двигался слишком быстро. Я не отдыхала уже пятьдесят часов — иначе не оставила бы ящик с Плащами на самом видном месте. Похоже, Эсир выиграл, теперь он узнает, как действует Плащ Матери, — Верховная Правительница спокойно посмотрела в ту сторону, где недавно скрылась черная фигура.

***

Старый тюремный надзиратель Каменного Дома получил точные инструкции. Мать Сарна не хотела рисковать жизнью сарниан — и тюремщик удалился при появлении Эсира, оставив все двери открытыми, кроме одной. Невидимые охранники у входа в узкий коридор, который вел в неприступную крепость, не тронулись с места.

Черная тень поднялась по ступенькам, вырезанным из черного камня, пошла по коридору к серой стальной двери, за которой томились Грейт и Дея.

Черная тень неслась мимо рядов регистрирующих и анализирующих приборов. Незримые силовые поля осторожно прощупывали края Плаща Эсира. Холодный воздух, как талая вода, стекал с фигуры Эсира на каменный пол, который тут же покрывался изморозью.

— Грейт, Дея, — мысленно обратился к узникам Эсир, — отойдите от двери. И выходите сразу, как только она будет разрушена.

Эсир принялся водить черной рукой по металлу, и тот начал исчезать — словно рука была мокрой тряпкой, а дверь картинкой, нарисованной мелом на доске.

Дея неуверенно ткнула пальцем в дверной проем. Там, где только что была прочная сталь, возникла пустота. Дея быстро прошла сквозь нее, на миг ощутив удушье, и оказалась рядом с Эсиром. Грейт тут же присоединился к ним.

— Удалось добыть Плащи? — спросил он.

— Верховная Правительница немного подпалила угол ящика, и наверняка огонь повредил их. Сейчас они для нас бесполезны. Придется выбираться так. Держитесь ближе ко мне. Мы должны возвести за собой стены, и это будет непросто.

Уэр шел первым, и в том месте, где в стены были вмонтированы приборы, появление черной тени вызывало трескучие вспышки разрядов. Безвредные для Эсира, они представляли смертельную опасность для незащищенных людей.

Огни впереди внезапно зашипели и погасли. Сарниане не хотели терять дорогую аппаратуру.

Люди спустились по лестнице и очутились в ярко освещенном помещении.

— Здесь невидимые охранники, — предупредил Эсир. — Мать, по-видимому, велела им пропустить меня. Но вас они могут попытаться задержать…

***

Это было нарушение приказа Верховной Правительницы. Но восьмифутовые сарнианские охранники, презиравшие людей и гордившиеся тем, что ни одному заключенному еще не удавалось бежать из Каменного Дома, решили уничтожить Грейта и Дею.

В руке Эсира возник длинный черный стержень. Воздух прожег мощный электрический разряд, а затем раздался крик боли, который сразу оборвался. Фигура одного из сарниан, черная, как Плащ Эсира, появилась словно из ничего, тут же поблекла и быстро превратилась в кусок льда. Эсир снова взмахнул черным стержнем, и остальные охранники погибли столь же ужасной смертью.

— Бежим, — скомандовал Уэр.

Они помчались по прямому узкому ходу, который вел к наружному коридору. Эсир свернул направо, потом еще раз направо, в туннель с низким потолком. Здесь было несколько дверей, которые вели в шахты лифтов. Эсир поводил рукой по одной из них, и дверь исчезла, но за ней оказалась лишь пустота бесконечно длинной шахты — кабины не было.

Наконец лифт был обнаружен, и трое людей вошли в него. Сзади уже слышался тяжелый топот. Полдюжины гигантских сарниан волокли по главному коридору боевое орудие с коротким стволом. Прозвучала команда, орудие опустили, два сарнианина навели ствол на цель, а третий приготовился открыть огонь.

Эсир стоял перед пультом управления кабиной, когда из жерла пушки с яростным ревом вырвалась струя плазмы. Каменные стены слева и справа раскалились докрасна.

— Вот эта кнопка. Грейт. Быстрее. Я не могу касаться ее в этом Плате.

Грейт нажал на кнопку — одну среди сотен других. Кабина лифта с бешеной скоростью полетела вверх.

— Многие кабины здесь отключаются дистанционно из главного пульта управления. Если это одна из них, что весьма вероятно, и Мать вовремя узнает, в какой кабине мы находимся, она успеет отключить сеть. Тогда у нас останется лишь один шанс, но очень маленький.

В замкнутой трубе шахты воздух все сильнее сжимался поднимающейся кабиной и с ревом вырывался через какое-то отверстие наверху.

— Давление воздуха должно остановить нас, но не раньше, чем мы достигнем верхнего этажа здания и вступят в действие предохранительные устройства, — сказал Уэр. — Они отключат ток в кабине и задействуют тормоза. Если только Мать уже не успела…

Рев наверху нарастал. Внезапно движение стало замедляться. Грейт, крепко державшийся за стены кабины, прижал к себе Дею. Эсира подбросило кверху, он перевернулся в воздухе и повис под потолком.

— Не прикасайтесь ко мне, — мысленно предостерег их Уэр. — Это смертельно опасно.

К шуму воздуха наверху добавился новый свистящий звук, и Уэр вздохнул с облегчением:

— Мать опоздала. Она отключила сеть, но мы поднялись уже достаточно высоко и набрали такую скорость, что предохранители вышли из строя. Сейчас работают только аварийные тормоза.

Замедление прекратилось, и Уэр плавно опустился на пол. Лифт остановился и стал медленно опускаться. Потом где-то внизу раздался щелчок и кабина окончательно застопорилась. Ее дверь с шумом раздвинулась. Трое землян вышли в коридор с янтарными и алебастровыми стенами. Это был верхний этаж Дворца Сарна.

Глубоко внизу Верховная Правительница задумчиво смотрела на ряд горевших сигнальных лампочек. Матери Городов следили за ее взглядом, их злило то, что двойные красные точки, соответствовавшие предохранительным устройствам, продолжали гореть.

— Любопытно, — проговорила Мать Сарна. — Он справился с дегравитатором — несомненно, чтобы развить такую огромную скорость. Но мне казалось, что Эсир ничего не делает без оглядки, у него всегда есть какой-то страховочный вариант. Что бы он сделал, если бы я успела вовремя отключить от сети их кабину?

Матери Городов не проявляли любопытства. Они нетерпеливо ждали, не понимая, почему Мать теряет драгоценные секунды, вместо того чтобы послать охранников на верхний этаж.

Верховная Правительница продолжала сидеть неподвижно. Она не видела смысла в вооруженной борьбе с мраком, который, как она уже убедилась, был совершенно неуязвим. В такой ситуации оставалось лишь ждать сообщений ученых. Теперь ей могли помочь лишь знание и сила, которыми она уже обладала, — контроль над всеми источниками материалов, чье отсутствие делало Эсира менее опасным, по крайней мере, пока.

***

Эсир стоял у входа в Зал Суда. Позади, за открытыми дверями виднелся сарнианский Парк. Эсир-Уэр улыбнулся.

— Я говорил, что погода испортится, — мысленно сказал он своим спутникам.

Грейт и Дея поежились. Деревья в Парке гнулись от неистового ветра. По небу неслись тучи, подсвеченные огнями с земли. Ветер, бушевавший в Парке, принес с собой дыхание зимы, такой противоестественной в эту летнюю ночь.

— Думаю, будет дождь, — продолжал Уэр.

Он не успел договорить, когда небо словно раскололось на части. Огромные молнии прорезали его, и страшные раскаты грома сотрясли могучее здание Дворца Сарна до самого основания. И тут же хлынул ливень. Мигающие огни Города моментально исчезли за сплошной пеленой дождя, который быстро превратил Парк в беснующееся озеро.

— Пожалуй, я немного перестарался, — не скрывая удовольствия, проговорил Уэр.

— Ты? — удивился Грейт. — Это сделал ты?

— Сарниане ненавидят холод и боятся сырости еще больше, чем кошки. Сегодня ни один сарнианин не забредет в Парк. До самых ворот путь для нас будет свободен.

Дея содрогнулась от холода и взглянула на Эсира.

— Ветер такой холодный, дождь ледяной — как в феврале. А я одета по-летнему.

Уэр пожал плечами.

— Да, я не рассчитал силу. По ведь это первая попытка. У меня не было времени потренироваться.

— На ошибках учатся, — вздохнул Грейт. — О боги, ты смыл целый город. Пойдем скорее, и то придется добираться вплавь.

— Одну минуту, — остановил ею Уэр. — Мне еще нужно кое-что сделать. Мать хотела изучить Плащ мрака. Клянусь всеми богами, какие только есть, она получит то, что хотела. В следующий раз она подумает, прежде чем вызывать Эсира для увеселения!

Он повернулся к Залу Суда. В тусклом свете нескольких больших ламп тот был великолепен: блестящий черный камень, хромированная сталь, золото и сверкающие кристаллы хрусталя. Рука Эсира превратилась в черную воронку, которая принялась очерчивать в воздухе медленные круги. Там, где она приближалась к стенам, сияние полированного камня и металла пропадало и сменялось мрачной чернотой. Помутневший воздух, температура которого, казалось, приблизилась к точке замерзания, стекал вдоль стен и устремлялся к выходу. Ветер врывался в помещение с журчащим звуком через верхнюю часть высокого дверного проема и выходил наружу белесым ледяным потоком.

Грейт и Дея отскочили в сторону, дрожа от невыносимого холода. Поток воздуха пронесся мимо них через вестибюль к входу во Дворец, стал опускаться по ступенькам, и дождь, падая на каменные ступени, превращался в ледяные дробины.

— Да, — с удовлетворением произнес Уэр. — Сарниане не любят мороза. Минет не один месяц, прежде чем тут снова можно будет жить. А теперь пошли.

Он вышел из Дворца, ступая по воде, спустился по ступеням и направился к Парку. Ветер по-волчьи завывал, и черная фигура Эсира четко вырисовывалась на фоне воды, слабо освещенной огнями здания.

Обнимая Дею. Грейт чувствовал, как сильно она промокла и замерзла.

— Уэр, — позвал он. — Уэр, давай пока разойдемся. Встретимся где-нибудь позже. В такую ночь просто невозможно идти за живым снежным бураном. Я замерзаю, и Дея тоже.

— Уже замерзла, — стуча зубами, поправила девушка.

— Я не могу отключить этот щит, — ответил Уэр. — Приборы изолированы не очень хорошо. Если они промокнут — тогда все пойдет насмарку. Встретимся у меня дома. Вы не заблудитесь?

— Думаю, нет, — покачал головой Грейт.

— Не надо таиться. Вы можете идти по дороге. Сегодня на ней вы не встретите ни одного сарнианина.

— Хорошо. — Грейт и Дея поспешно, почти бегом, продолжили свой путь. Деревья в Парке стонали от ветра. Небо снова рассекли ослепительные молнии, и, как ни закоченели люди, они ощутили у себя под ногами сотрясение земли от раскатов чудовищного грома.

***

В ту бурную ночь Грейт и Дея добрались до Города землян никем не замеченные. Преодолев сплошную стену дождя, они наконец вышли к неосвещенному подъезду небольшого каменного дома Уэра.

Нащупав в темноте руку Грейта, Уэр провел замерзших друзей через маленькую комнатку, на миг озаренную новой вспышкой молнии. У дальней стены Уэр открыл потайной люк в полу, и они спустились в каморку со стенами из гранитных плит. Зажегся свет. Но Уэр отворил еще одну дверь и опять повел их вниз, в сырое, пахнущее плесенью помещение. Железные стены этой пещеры давно проржавели, так же, как и колонны, которые поддерживали свод и напоминали сталактиты и сталагмиты.

— Старая подземка, — пояснил Уэр. — По ней можно пройти четверть мили вперед и милю обратно, дальше — обвал. Все это находится под Городом на глубине более ста двадцати футов. Моя лаборатория вон там. Я ее устроил на бетонной платформе бывшей станции.

— А теперь снимите мокрые вещи и встаньте к обогревателям, — Уэр повернул рубильник, и решетка из железных прутьев вдоль стены стала теплой, потом горячей и наконец раскалилась докрасна, излучая приятное тепло.

— Долго ли мы будем прятаться? — спросила Дея.

— Если бы я знал, как ориентироваться во тьме своего Плаща, — печально ответил Уэр.

— Меня это удивляет. Уэр. Плащи Матери снабжены очками, чтобы обеспечить видимость. Я ничего не знаю о твоем Плаще — за исключением тою, что от него идет адский холод, я до сих пор дрожу, — но если он настолько непроницаем, скажи мне, как ты видишь хоть что-нибудь?

Уэр рассмеялся.

— А я и не вижу. Но я быстрее вас нашел дорогу через это болото, называемое Парком. Все дело в телепатии… я вижу чужими глазами. Например. Мать сама указала мне, где спрятаны ее Плащи. — Он кивнул на ящик с опаленным углом. — Вез ее глаз я бы никогда не нашел их.

— Может быть, мы смогли бы тебе помочь, если бы лучше знали, чего тебе не хватает, — скачала Дея.

Уэр тяжело вздохнул.

— Одного часа. Одного часа в сарнианских цехах. Несколько фунтов молибдена, аппараты для волочения проволоки, две-три унции скандия и хорошее стеклодувное устройство. Тогда я смог бы защитить весь Город.

— Другими словами, — усмехнулся Грейт. — если бы тебе удалось выгнать сарниан, ты смог бы их победить.

— Точно, — признался, хмыкнув, Уэр.

Дея задумчиво потерла левую руку и повернулась боком к обогревателю.

— На какое расстояние распространяется действие твоего Плаща? — спросила она.

— В этом-то вся проблема. Его мощности достаточно, чтобы накрыть, как одеялом, весь Город сарниан. Я мог бы защитить его от любого нападения. Но не человеческий Город.

— Это уже неплохо, — заметила Дея. — У меня появились кое-какие мысли. Платье совсем высохло, только немного помялось. Уэр, ты не мог бы нас покормить? Я так проголодалась!

— Что за идея у тебя появилась? — нетерпеливо, почти раздраженно, поинтересовался Уэр.

Телепатический аппарат не передавал мысли, которые их хозяин предпочитал скрывать.

— Я… я сначала хотела бы поговорить с Грейтом. — Дея медленно покачала головой. — Может быть, я ошибаюсь.

Смутившись, Уэр отправился на кухню, которая находилась ста пятьюдесятью футами выше. Дея взглянула на Грейта, и оба сняли телепатические устройства.

Дея надела платье и расправила образовавшиеся на нем складки.

— Как там Саймон, Грейт?

Надевая рубашку, Грейт взглянул на нее с легким удивлением.

— Безнадежен, ты же знаешь. Но почему ты спрашиваешь о нем? Ведь он никак не поможет нам.

Загадочная улыбка появилась на лице Деи.

— Я не уверена. Грейт. Уэр говорил: все, что можно пропустить через усилитель, нетрудно и записать, не правда ли? А если это так, значит, возможно и передать на другой длине волны…

Грейт застыл, вытаращив глаза.

— Ради Эсира и всех богов Земли!.. Дея! Что ты задумала? Этот человек безумец, совершенный псих!..

— Именно поэтому он нам и нужен, — перебила Дея, проворными пальцами приводя в порядок волосы. — Если бы мы могли заставить сарниан сдаться без боя — от отчаянья и безнадежности. Ведь сеть и другие виды энергии, кроме тех физических, с которыми сарниане так умело управляются.

Несколько секунд Грейт стоял молча, совершенно позабыв о голоде и усталости.

— Ты говорила с доктором Вессоном? — наконец спросил он.

Дея кивнула.

— Да, как раз сегодня утром… То есть уже вчера. Часа через три взойдет солнце. Мы должны привезти его сюда до рассвета. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Да! Я свяжусь с Кэроном…

Уэр медленно спускался по ступенькам, держа два подноса с хлебом, сыром и холодным мясом, а также с чашками для кофе.

— Дея, ты не хочешь воспользоваться лабораторной плиткой и приготовить нам кофе?

— Уэр, — очень серьезно спросил Грейт. — Ты можешь записать мысль — телепатическую мысль?

Уэр остановился и нахмурил брови.

— Вообще-то я никогда не пробовал записывать мысли.

— Но эго возможно?

— Да.

— А сколько времени понадобится, чтобы изготовить аппаратуру? — В голосе Грейта прозвучало беспокойство.

Уэр пожал плечами.

— На записывающее и воспроизводящее устройство, скажем, два дня, после того как будет готова схема.

Грейт быстро надел свой телепатический аппарат.

— Кэрон. Кэрон, — мысленно позвал он.

— Да, — сонно ответил тот.

— Через три часа рассветет. Срочно пошли Ормана, приборостроителя, к Уэру. Потом разбуди кого-нибудь из наших людей — он должен будет получать и передавать мои распоряжения.

Уэр, а ты займись схемами, чтобы Орман мог приступить к работе, пока ты будешь спать… Ах да, еще: ты ведь способен собрать устройство, которое будет переводить человеческие мысли в сарнианскую телепатему?

— Что? Перевести человеческие мысли на сарнианский язык?.. Не знаю. Я долго работал над этой проблемой, но не могу сказать, что разобрался во всем.

— Боже! Но теперь ты просто обязан разобраться. Если ты сумеешь сделать это, Уэр, мы возвратим Землю людям!

Прибор казался невероятно маленьким. На ладони Уэра лежала штуковина размером с половинку арахисового ореха.

Это только воспроизводящее устройство, — вздохнул Уэр. У него были красные усталые глаза. — Записывающее — там. Как вы и хотели, оно записывает человеческие мысли по-сарниански. Запись можно повторять без конца.

А теперь могу я спросить, что вы намерены с этим делать? До сих нор у меня не возникало вопросов, потому что я был совершенно поглощен работой. Как с помощью записанных мыслей вы собираетесь прогнать сарниан? Повторять без конца «Уходите, уходите»? Но ведь телепатические команды обладают силой не большей, чем словесные.

— Да, если они встречают сознательное сопротивление, — согласилась Дея. — Но они ведь могут действовать и на подсознательном уровне. Хочешь посмотреть на того, кто…

Наверху открылась дверь. Грейт, Дея и Уэр подняли головы. Только вконец измотанный Орман спал и ничего не слышал.

— Спускайся, Саймон, — произнес голос доктора Вессона таким гоном, каким обычно разговаривают с детьми.

Медленно, одна за другой, на ступенях появились две ноги — бесконечная усталость, страдание и безнадежность выражались в неуклюжих, тяжелых движениях этих ног.

На лестнице показался человек, мощная мускулистая фигура которого бессильно поникла под бременем беспредельного отчаяния.

— Спускайся, Саймон, — с тоской в голосе повторил доктор, словно ему отчасти передалось болезненное состояние пациента.

Уэр медленно повернулся к Дее и Грейту.

— Кто этот… Саймон?

Они не ответили, и Уэр снова посмотрел на человека, который неподвижно стоял, освещенный яркими лампами подземной лаборатории. На его бледном лице застыло мертвое безразличие. Его черные глаза, словно две дыры, смотрели без малейшей надежды, даже без надежды на надежду.

Уэр почувствовал, как что-то внутри у него похолодело от взгляда Саймона, утратившего всякий интерес к жизни. Существо, которое сейчас стояло перед ними, не было мертвым, но желало смерти. Яркий свет комнаты вдруг стал казаться им холодным и тусклым. Уэр начал сознавать, как ужасно устал он от бесконечной безнадежной борьбы против сарниан.

Он с трудом отвел глаза.

— Дея, ради всех богов, что… Кто… Что это такое?

— Саймон сумасшедший, у него тяжелый маниакально-депрессивный психоз. Он безумен, потому что ни одна здоровая мысль не может проникнуть сквозь страшную тьму его отчаяния — той всепоглощающей силы, которая пронизывает все его существо.

Если его состояние начнет улучшаться, он первым делом попытается уничтожить себя любым способом и любой ценой. Сейчас Саймон не способен думать о самоубийстве. Ведь это борьба, а борьба предполагает какую-то надежду, которой у него нет. Думать о смерти, как о спасении, значит, надеяться, верить в возможность улучшения.

Даже для временного возвращения к жизни нужна воля, а он давно утратил ее.

Он безумен, Уэр, потому что ни один ум не смог бы вынести такое бесконечное отчаяние и остаться здоровым. Запиши его мысли на свою серебряную ленту. Запиши безнадежность, в которой умерла всякая воля к борьбе и сопротивлению. Запиши это и передай сарнианам.

Верховная Правительница неподвижно сидела у высокого окна башни, взирая на сарнианский Парк. Несколько тяжелых одеял укрывали ее, но от них не было никакого толку. Холод пронизывал ее до костей, поглощая все тепло. Большая комната с окнами по всем сторонам выглядела мрачно из-за густого тумана. Прохлада, казалось, усиливалась с каждым часом, а Мать Сарна просидела здесь уже несколько дней, почти не двигаясь. Бледные каменные стены покрывали капли ледяной воды. Большие обогреватели, вмонтированные по всему периметру комнаты, работали на полную мощность, но их тепло поглощал прозрачный воздух. Атомные лампы, как и прежде, тихо шелестели под потолком, но их свет утратил свою яркость. Из-за какой-то странной перемены в атмосфере он казался серым.

Холодный мелкий дождь заливал Парк, бесконечные капли стекали по чистым оконным стеклам. Солнце здесь не показывалось. Но сквозь пелену медленно падавшего дождя Мать видела, что за пределами ее Города дело обстояло иначе. Там в голубом небе сверкало яркое солнце, продолжался июнь. Здесь же лето умерло, его убил ползучий страшный холод пустоты, порожденной дьявольской тьмой.

Бессмертная злилась на нее, удрученно глядя на то, что осталось от ее прекрасных садов. Весь Парк был перепахан и усеян Воронками — результат применения мощнейшего оружия в отчаянной попытке избавиться от ненавистной тьмы. Эта недолгая война привела лишь к уничтожению одного из немногих красивых мест в этом безотрадном холодном мире.

Верховная Правительница вяло коснулась рукой регулятора. Нет, все напрасно. Обогреватели работали на полную мощность. Она знала это и все же повторяла бессмысленные попытки тысячи раз за последние дни — бесконечные, бессонные и однообразные.

Унылый взгляд обратился на холодные каменные стены. Когда же она решила сделать их из камня? Мрамор теплых розовых и зеленых оттенков. Теплых? Розовый цвет теперь стал цветом умирающего дня и наступавшей ледяной ночи. Зеленый вызывал в памяти картины бесконечных арктических льдов. Камни смеялись над Матерью Сарна и отнимали остатки тепла у ее старого тела.

Старость. Бесчисленные годы, пролетевшие в бессмысленном ожидании. Ожидании встречи с пропавшими друзьями или возможности снова начать поиски в космическом пространстве. Годы, затраченные на бесплодные попытки узнать секрет скорости, превосходящей стремительность светового луча. Секрет, который был почти найден и тут же утерян четыре тысячи лет назад, когда четверо прекрасно обученных сарниан погибли при взрыве этого Города, некогда назвавшегося Нью-Йорком. Секрет остался нераскрытым.

Теперь у нее было время. Но она уже не могла ничего узнать, секрет ускользнул от ее утомленного ума, от ослабевших умов ее выродившихся соплеменников.

Эсир также ускользнул от нее, оставив ее в холодном одиночестве.

Она поежилась. Холод пронизывал все тело. Горячая пища и питье согревали, но ненадолго. Это только усугубляло ощущение беспомощности и апатию. Да, сарниане были слабы: слишком легкая жизнь, слишком правильная и разумная организация лишили их способности к энергичной борьбе.

Верховная Правительница обладала бессмертием, мускулы сохраняли прежнюю силу. Но ум сделался старым и вялым, круг его мыслей сужался. Мать уже не могла вспомнить свой возраст. Но какое это имело значение? Думай — не думай, все равно ничего вернуть нельзя, Годы прошли и оставили на ней тяжелый отпечаток. На ней и ее народе.

Дверь за спиной медленно открылась, но Бессмертная продолжала неподвижно смотреть на стену, пока Баркен Тил не встала перед ней. Когда-то Мать Сарна надеялась, что эта сарнианка, блестящий физик, сможет открыть секрет сверхсветовой скорости. Теперь вось-мифутовая фигура физика странно съежилась и побледнела.

— Ну? — устало спросила Верховная Правительница.

— Ничего. — Баркен Тил покачала головой. — Все бесполезно. Мать Сарна. Чернота остается неизменной. Приборы показывают лишь то, что мы уже знаем: воздух проводит меньше света, меньше тепла. Они каким-то образом поглощаются, но нагревания не происходит. Вакуум проводит энергию, как и прежде, но мы не можем жить в пустоте. Тард Нило сошла с ума. Она сидит на стуле, смотрит в стену и повторяет: «Солнце теплое… Солнце яркое… Солнце теплое… Солнце яркое!» Она ходит, только когда ее поднимают и ведут. Она не сопротивляется, но сама не действует.

— Солнце теплое, — тихо повторила Мать Сарна. — Солнце яркое. Здесь оно никогда не светит. Но зато в Биш-Волне жарко, а воздух прозрачный и сухой.

Бессмертная медленно подняла усталые глаза.

— Я… Я думаю, мне нужно в Биш-Волн. Я никогда там не была. За все четыре тысячи лет, с тех пор как Земля стала нашей, я ни разу не покидала сарнианский Город. Никогда не видела Тарглан, где всегда голубое небо и белые горы. Никогда не видела Биш-Волна с его золотыми песками… горячими песками.

Я думаю, теперь, прежде чем человечество окончательно победит, мне надо побывать там. Да… пожалуй, я отправлюсь туда.

Через два часа она начала отдавать распоряжения и еще через несколько часов вступила на борт корабля. От металла исходил такой же холод, как и от зеленого мрамора. Сквозь залитые дождем окна Мать Сарна безучастно смотрела на удалявшийся унылый Город. Со взлетной площадки поднялся еше один корабль. Верховная Правительница смутно подумала о том, как мало осталось тут сарниан — все уместились на двух кораблях.

Впервые за четыре тысячелетия она покидала свой Город. Впервые за четыре тысячелетия ни одного сарнианина не осталось в сарнианском Городе.

Облака и туман спустились вниз, и казалось, будто какой-то живой серый купол навис над сарнианским Городом. Закатные лучи июньского солнца освещали колышущийся внизу Город землян. Тепло, о котором Мать Сарна мечтала в течение шести бесконечно долгих дней, стало распространяться по ее древнему телу, и блаженный сон сомкнул ее глаза, в то время как корабль, увеличивая скорость, мчался к Биш-Волну, к золотым пескам жаркой Сахары.

Верховная Правительница не могла видеть, как в ее Парке встает и медленно распрямляется черная фигура, как дивизия Легиона Мира марширует к опустевшему Дворцу Сарна, а за легионерами идет группа людей в рабочей одежде, которой предстоит много дел среди безжизненных зданий Города, построенного на месте первого приземления сарниан.

Content

Кэмпбелл Джон Плащ Эсира

Джон Кэмпбелл ПЛАЩ ЭСИРА