Марта Гудмен

Идеальная невеста

1

Как всегда в первой половине дня, покупателей в музыкальном магазинчике было раз, два и обчелся. Из общего зала доносились приглушенные звуки рояля — худощавый юноша в очках, надо думать студент консерватории, вдохновенно играл Прокофьева, опробуя новые ноты. Длинноволосый подросток приценивался к гитарным струнам, да почтенная дама в шляпке под вуалью сосредоточенно листала сборник скрипичных упражнений и гамм для начинающих.

— Сильвия! Тебя тут спрашивают!

Сильвия Морено поспешно отложила пухлую стопку нот — она как раз разбирала новые поступления, чтобы рассортировать сборники по полкам и секциям, — и со всех ног бросилась из задней комнатушки к входу, гадая, и зачем это ее позвали, да так срочно. Ее тетушка, владелица магазинчика, всегда предпочитала общаться с клиентами лично.

Но загадка тут же прояснилась — и материнское сердце сжалось от тревоги. Высокая, представительного вида дама крепко держала за плечо Эстреллу, ее четырехлетнюю дочурку. И не какая-нибудь там соседка, нет. Сильвия потрясенно охнула: ведь это не кто иная, как Патриция Эсперанса Джермейн Бьюмонт!

Музыкальный магазинчик находился в Грегсонвилле, маленьком рыбацком городишке на берегу Тихого океана, а усадьба «Каса дель Рей» — в окрестностях Сан-Диего, в пятидесяти километрах к востоку. Однако все испаноязычное сообщество калифорнийского побережья между Сан-Диего и Лос-Анджелесом отлично знало эту незаурядную женщину и относилось к ней с глубочайшим благоговением. Сильвия внутренне похолодела. Больше всего на свете ей сейчас хотелось провалиться сквозь землю.

— Это ваша дочь? — сурово осведомилась дама. На ее аристократическом лице явственно читалось неодобрение.

Сильвия с трудом отвела взгляд от гипнотизирующих темных глаз и заставила себя сосредоточиться на девочке. Та взирала на свою «похитительницу» снизу вверх едва ли не восхищенно.

— Да, — чуть слышно ответила она. — Эстрелла, что ты натворила? Тебе же полагается играть в саду за домом!

Малышка торжествующе взглянула на мать. В карих глазенках плясали бесенята, очаровательная мордашка осветилась обезоруживающей улыбкой. Сколько раз за последние годы Сильвия с досадой думала, что Эстрелла любому мальчишке сто очков вперед даст.

— Я перелезла через забор, — гордо сообщила она. — Меня Пабло научил как.

Итак, отныне и впредь оставлять негодницу одну ни в коем случае нельзя. Сильвия раздраженно выдохнула.

— И что дальше?

— На велосипеде покаталась.

— Она мчалась по улице на своем трехколесном велосипедике точно сумасшедшая, и в меня чуть не врезалась, — заявила дама.

Сильвия выпрямилась, готовая защищать дочь от любых нападок.

— Извините, пожалуйста, мисс Бьюмонт, что девочка подвергла вас такой опасности. И спасибо огромное, что вы потрудились ее привести. Я думала, что она играет в саду.

— Ваша дочь на редкость предприимчива. Ей бы следовало мальчишкой родиться. Впрочем, дети, они все такие. С ними держи ухо востро.

В голосе престарелой дамы прозвучали непривычно мягкие нотки, и Сильвия позволила себе расслабиться.

— Я это запомню. Спасибо еще раз, что привели мою непоседу, мисс Бьюмонт.

А мисс Бьюмонт тем временем продолжала пристально изучать молодую женщину, отмечая каждую деталь. И длинные пышные черные волосы, и непослушный локон, упавший на лоб. И густые ресницы, затенившие ослепительно синие глаза, и яркие полные губы, и длинную шею, и правильные черты лица, и пышную грудь, отчетливо обрисованную шелковой блузкой, и стройную талию, стянутую широким поясом, и роскошные бедра, и стройные ноги, и ступни в простеньких кожаных сандалиях…

До чего же неловко, когда тебя столь пристально разглядывают. Ощущение такое, словно стоишь перед неумолимым судьей, которая вот-вот вынесет окончательный, не подлежащий обжалованию приговор: легкомысленная мать, которая даже за собственным ребенком присмотреть не в состоянии. А ведь это неправда! Сильвия гордилась тем, что все ее силы, все ее думы отданы дочке. Просто Эстрелла порой бывает сущим чертенком…

— Я так понимаю, вы вдова.

— Да, — робко ответила Сильвия, изумляясь осведомленности собеседницы.

— И давно?

— Вот уже два года.

— Пожалуй, девчушке не помешала бы твердая мужская рука.

— У Эстреллы есть дяди, — холодно отрезала Сильвия, вспыхнув от незаслуженного упрека.

— Вы очень красивы. Неужели за вами никто не ухаживает?

— Нет. Я… гмм… еще не встретила никого, кто бы… — Под пронзительным взглядом темных глаз Сильвия беспомощно умолкла.

— Вы очень любили мужа?

— Ну… да…

— Девочке не на пользу то, что вы в магазине работаете, а за ней и присмотреть толком некому. Вам нужен хороший муж. Способный вас не только обеспечить, но и оценить по достоинству.

— Да, — покорно согласилась Сильвия.

А что еще ей оставалось делать? Спорить с Патрицией Эсперансой Джермейн Бьюмонт опасно. Лишь бы тетушка, что молча стояла рядом, не обиделась. Она ведь по-родственному позволяла Сильвии работать неполный день и дочку с собою приводить… Возможно, лишь до тех пор, пока ребенок не натворит ничего серьезного.

Как только мисс Бьюмонт уйдет, достанется ей, что называется, по первое число! Но гостья отправляться восвояси не спешила. Отчитав Сильвию за недостаточную заботу об интересах дочери, она, как ни странно, осталась стоять на месте. И резко сменила тему.

— А ведь вы еще и музыкантша.

— Да. — И откуда мисс Джермейн Бьюмонт так много о ней знает?

— Ваш агент прислал мне ваши записи. У вас чудесная манера исполнения.

— Спасибо. — Теперь ясно, откуда ветер дует!

— Вы ведь знаете, что в «Каса дель Рей» устраиваются приемы и даже свадьбы?

— Да, конечно. — Самые что ни на есть великосветские приемы! И самые что ни на есть роскошные свадьбы!

— Я ценю хороших исполнителей и знаю, как трудно в наши дни найти настоящий талант. А ведь музыкальное сопровождение — это очень важно, вы не находите? Вот только мне кажется разумным сначала устроить прослушивание в бальном зале. Акустика там совсем другая, нежели в студии звукозаписи.

Знаменитый бальный зал! Сильвия в жизни своей там не бывала, зато наслушалась множество захватывающих историй и о замке в целом, и об этой роскошной комнате. Неужели ее и впрямь пригласят обеспечивать «музыкальное сопровождение» на знаменитых великосветских приемах и свадьбах? Такой шанс выпадает лишь раз в жизни! А не запросить ли с мисс Джермейн Бьюмонт чуть больше обычного? Это будет только справедливо, она же баснословно богата! То, что для Патриции Эсперансы сущий пустяк, для нее, Сильвии, означает пару новых платьиц для дочки, и на игрушку-другую тоже останется. И еще — на дорожные расходы. Ведь от Грегсонвилля до «Каса дель Рей» час езды на машине. Сильвия лихорадочно прокручивала в уме самые радужные возможности.

— Я бы пригласила вас на прослушивание. Вы свободны в субботу во второй половине дня?

— Да! О да!

Даже если бы мисс Бьюмонт попросила достать ей луну с неба, Сильвия все равно ответила бы утвердительно — и побежала за стремянкой. Для нее это предложение — все равно что манна небесная, нежданно-негаданно выпавший шанс заработать куда больше, чем те жалкие гроши, которые ей обычно платят за игру на арфе.

— Замечательно. Значит, в три. И дочурку тоже приводите. — Мисс Бьюмонт посмотрела сверху вниз на Эстреллу, которую по-прежнему держала за руку. И как ни странно, малышка даже не попыталась высвободиться. Кажется, незнакомая дама, так властно разговаривающая с ее мамой, произвела сильное впечатление на маленькую непоседу. — А ты, Эстрелла, придешь ко мне в гости вместе с мамой?

— Я могу поручить девочку кому-нибудь из родственников, — быстро, прежде чем успела ответить дочь, сказала Сильвия.

Еще не хватало, чтобы ее непредсказуемая, непоседливая малышка какой-нибудь неожиданной выходкой сорвала важное для нее прослушивание!

Мисс Бьюмонт сердито посмотрела на собеседницу.

— Ничего подобного вы не сделаете. — И, словно осознав, что ее слова прозвучали слишком резко, она улыбнулась сначала маленькой Эстрелле, а потом и Сильвии. — Дочка у вас просто чудесная. Я уж найду, чем ее занять. Мы выпьем чаю на террасе, а она пусть себе порезвится в саду.

— Вы… очень добры. Спасибо вам большое.

— А теперь, Эстрелла, ступай к маме. — Строгая дама разжала пальцы и ласково взъерошила девочке темные кудри. — И смотри, не катайся больше посреди улицы. Мостовая — это тебе не площадка для игр.

Малышка послушно подбежала к матери и ухватилась за ее руку.

— Сколько ей?

— Четыре с половиной.

— Для своего возраста она ездит на велосипеде просто превосходно, — неожиданно похвалила мисс Бьюмонт. — Я поставила его у входа.

— Спасибо большое.

— Так до субботы, — властно повторила дама.

— Мы непременно будем, мисс Бьюмонт. И спасибо еще раз.

Было без десяти три… Сильвия поставила свою крохотную «хонду» под увитый виноградом и бугенвиллеями навес близ парадной лестницы, ведущей к «Каса дель Рей». Здесь обычно оставляли свои машины гости, но сейчас парковка была пустынна. Сильвия, без того сидевшая как на иголках, занервничала еще больше.

В сотый раз она проверила, на месте ли небольшая переносная арфа. Футляр с инструментом покоился на заднем сиденье. Может статься, инструмент ей вообще не понадобится. Может статься, в доме есть свой, старинный, — не чета ее дешевенькому «сокровищу». Рядом лежала стопка нот. Сильвия понятия не имела, захочет владелица дома послушать те номера, что она приготовила загодя, или же предложит ей сыграть что-нибудь по своему выбору… Ну что ж, ноты Сильвия взяла, а если понадобится, так она и с листа играет вполне сносно.

Эстрелла, свернувшись клубочком, заснула на заднем сиденье. Ради торжественного случая Сильвия нарядила дочку в бархатное платье цвета морской волны, по подолу и манжетам отделанное кружевами. Правый кармашек подозрительно оттопырился. Платье дополняли изящные замшевые туфельки в тон — миниатюрная копия бальных туфель «для взрослых». Сине-зеленые тона замечательно шли темнокудрой, темноглазой Эстрелле. Для себя Сильвия выбрала строгое темно-синее платье без рукавов, которое дополнили бирюзовая косынка на шее, лазуритовый браслет и такие же серьги. Этот наряд, изящный и вместе с тем сдержанный, прибавлял молодой женщине уверенности: Бог свидетель, сегодня ей психологическая поддержка не помешает!

Сильвия разбудила дочь, легонько встряхнув ее за плечо, извлекла из машины и поставила на землю. По счастью, в отличие от большинства детей, проснувшись, Эстрелла никогда не капризничала. Напротив, радовалась жизни с новой силой. В ярких, блестящих глазенках ее так и читалось: «Привет, мир, а вот и я! Ну что там новенького?»

— Мама, а мы уже в замке?

— Да. Дай-ка я запру машину, и мы сразу туда пойдем.

— Но я не вижу никакого замка.

— Сейчас увидишь.

Эстрелла нетерпеливо крутнулась на каблучках — и восхищенно охнула. На холме перед нею и впрямь высился замок — великолепная башня, и стены цвета меда, изрезанные амбразурами. Однако за этими грозными на вид укреплениями, как знала Сильвия, скрывался мир утонченной красоты: внутренний дворик с деревьями и фонтанами, изысканные мозаики и сотни стройных колонн и арок в красно-белую полоску, чарующие взгляд своим невесомым изяществом, — совсем как в Великой мечети города Кордовы!

Рассказывали, что гордый аристократ Ричард Джермейн Бьюмонт, отец Патриции Эсперансы, ее брата Клода и сестры Сандры, выстроил замок с башней для жены, чтобы та могла любоваться приплывающими с моря кораблями, а вокруг, в садах, созревали и наливались соком виноград и апельсины. Мистер Джермейн, чьи предки участвовали еще в Войне за независимость, был без ума от своей супруги, красавицы испанки, и охотно исполнял любой ее каприз. Это в честь матери старшая дочь носила двойное, пусть и несколько громоздкое, имя.

— Мама, а мы поднимемся на самый верх?

— Не сегодня, радость моя. Зато мы на бальный зал полюбуемся. Там, говорят, на стенах висят настоящие гобелены, а люстры — венецианского стекла из разноцветных таких стеклянных шариков, красных с золотом, а на паркет пошло двенадцать сортов дерева, так что узоры получились просто загляденье!

Вдоль лестницы внушительными рядами росли кипарисы, а дальше шли террасы, густо засаженные яркими тропическими цветами, агавами и кактусами. Поднявшись по лестнице, мать с дочерью ступили на широкую, выложенную плиткой дорожку, по обе стороны которой раскинулись аккуратно подстриженные лужайки. А впереди, сразу за аркой, располагался внутренний дворик с колоннами. В центре его журчал фонтан, тут и там в художественном беспорядке были расставлены столики и плетеные стулья. За одним из столов сидели трое. И при виде этих людей Сильвия с трудом устояла на ногах — с такой силой накатило на нее нервное возбуждение.

Рядом с Патрицией Эсперансой расположился Винсент Джермейн Бьюмонт. Винсент Джермейн Бьюмонт с невестой, быстро поправила себя Сильвия, узнав в молодой женщине ту самую белокурую красавицу, фотография которой украшала газетную статью с извещением о помолвке. «Уже занят», — удрученно напомнила себе молодая женщина. Но у нее, Сильвии Морено, никогда и не было шанса познакомиться с Винсентом Бьюмонтом в общей компании — не было вплоть до сегодняшнего дня. Однако если и существовал мужчина, способный вскружить ей голову и заставить сердце забиться в груди пойманной бабочкой, так это он, Винсент Бьюмонт, король цитрусовых… После трагической гибели родителей Патриция Эсперанса заменила ему и его сестре Авроре мать, распрощавшись с надеждой устроить собственную жизнь.

Разумеется, Сильвия всей душой любила Бруно, своего покойного мужа. Бруно воплощал в себе реальную, настоящую жизнь. А этот мужчина — с тех пор как еще школьницей Сильвия с замирающим сердцем прятала в дневник потрепанную газетную фотографию наследника семейства Джермейн Бьюмонт и до настоящего времени — фантазия, греза, недостижимый девичий идеал. Однако сейчас, ощущая на себе его пристальный взгляд, Сильвия с тревогой почувствовала, что пульс ее участился и все тело слегка покалывает. До чего же хорош собой! Его мужественная, суровая красота просто с ума сводит! Высокий, сильный, мускулистый, он просто-таки излучал спокойную, властную уверенность: такой мужчина способен справиться с любой проблемой. В сравнении с прочими представителями своего пола он — что король в окружении подданных!

Винсент подмигнул девочке, и та радостно запрыгала рядом с матерью. Улыбка словно по волшебству преобразила суровые черты лица. И Сильвия поразилась, сколько же неотразимого обаяния таилось в его ласковой сердечности! Серые со стальным отливом глаза и копну золотых волос он, по всей видимости, унаследовал от англосаксонских предков по отцовской линии, а оливковый загар и густые темные брови выдавал в нем испанскую кровь. Что за удивительный эффект производит это сочетание несочетаемого — просто голова кругом идет!

Наверное, Сильвии следовало подойти к тому концу стола, где обосновалась Патриция Эсперанса. Но разум словно отключился, и молодая женщина шагнула к Винсенту Бьюмонту. Тот встал, приветствуя гостью, и Сильвия с замиранием сердца осознала в полной мере, как он высок и статен. И как крепко сложен… Голова ее едва достигала его широких плеч.

Сильвия с запозданием посмотрела на тетю Винсента. Именно по ее повелению она и явилась в «Каса дель Рей», так что на Патрицию Эсперансу следовало бы обратить внимание в первую очередь. Это только деловой визит, мысленно твердила Сильвия. Это бизнес, бизнес, бизнес! И все-таки не могла преодолеть магнетического обаяния Винсента Бьюмонта.

— Это мой племянник, Висенте, — объявила престарелая дама с благожелательной улыбкой, называя молодого человека на испанский лад.

И Сильвия облегченно выдохнула: нет, никто и не думает осудить ее за невоспитанность. Она осмелилась поднять взгляд и, встретившись глазами с неотразимым Винсентом, снова смущенно потупилась.

— А это его невеста, Оливетт Колдуэлл, — представила хозяйка замка.

Сильвия кивнула, улыбнулась. В ответ женщина, сидящая напротив, чуть изогнула пухлые губки — такие розовые, чувственные, капризно сложенные «бантиком»… Сильвия убито признала, что все газетные фотографии, вместе взятые, не способны воздать должное ослепительной красоте Оливетт Колдуэлл. Золотистые, в рыжину, волосы уложены в изысканную прическу, черты лица настолько совершенны, что в макияже не нуждаются. Огромные миндалевидные глаза сияют как изумруды. Классической формы нос и лебединая шея словно только что вышли из-под резца скульптора.

На Оливетт был темно-зеленый, под цвет глаз, топ, что хорошо смотрится лишь на очень изящных женщинах с маленькой грудью, и золотистые брючки в обтяжку с поясом ниже талии, выгодно подчеркивающие стройные ноги. Идеальная фигура фотомодели, что и говорить.

Сильвия тотчас же почувствовала себя неуклюжей толстухой, что было сущей нелепостью и правде нисколько не соответствовало. Просто сложены женщины были по-разному, Оливетт и она, Сильвия. Однако доводы здравого смысла так и не смогли растопить лед, сковавший ей сердце. Вот на такой женщине захотел бы жениться Винсент Бьюмонт. Впрочем, почему «захотел бы»? Уже захотел — и вскоре женится!

— Сильвия Морено и ее дочка Эстрелла, — в свой черед представила гостей мисс Бьюмонт.

— Рад с вами познакомиться, Сильвия. И с вами тоже, Эстрелла, — сердечно произнес ее племянник, обращаясь к девочке точно к взрослой, что несказанно польстило малышке.

Эстрелла церемонно протянула ручонку, и Винсент с почтительной серьезностью сжал крохотные пальчики в своей широкой ладони. А Сильвия с тоской осознала, что все ее существо отзывается на теплые интонации этого глубокого, грудного голоса.

— О семье Морено мне известно только хорошее. По-прежнему занимаетесь рыболовным промыслом, да?

— Да, так уж в роду повелось… Морено все как на подбор труженики моря, — ответила молодая женщина, удивляясь, что хозяин дома так много о ней знает.

Впрочем, чему удивляться? Много лет назад отец Винсента, Клод, помог семье Морено, что называется, встать на ноги и обзавестись в рассрочку собственной шхуной. Младший брат Патриции Эсперансы лишь продолжал добрую традицию семьи, испокон веков помогавшей соседям — и коренным калифорнийцам, и испаноязычным иммигрантам из Европы и стран Латинской Америки, — обзавестись собственным делом, если банки упрямо отказывали им в ссуде. Все знали: семейство Джермейн Бьюмонт даст тебе возможность удержаться на плаву, даже если государственные учреждения уже махнули на тебя рукой. Клод Джермейн Бьюмонт подобно своим родственникам и многим до него полагался на собственное чутье, с легкостью отличая бессовестного проходимца и пройдоху от честного работяги в стесненных обстоятельствах. И, насколько знала Сильвия, никто ни разу не обманул его доверия.

— А вы ведь вдова Бруно, верно? — сочувственно продолжал между тем Винсент.

Сильвия молча кивнула, удивляясь все больше: он, оказывается, даже имя ее мужа знает!

— Помню, я читал о его трагической гибели. Бруно поплыл в шторм спасать какого-то беднягу, чью яхту разбило о рифы…

— И оба утонули, — тихо закончила Сильвия.

— Ваш муж был благородным и храбрым человеком. Настоящим мужчиной, — негромко ответил Винсент. — Вы с дочерью понесли невосполнимую утрату. — В его серых глазах светилось такое сочувствие, что у Сильвии сжалось сердце. — Надеюсь, родственники вам помогают?

— Еще как помогают, спасибо им большое!

— Вот и славно! Тетя говорит, что вы на прослушивание пришли. Но сначала вы ведь выпьете чего-нибудь? Присаживайтесь, чувствуйте себя как дома. — Широким жестом он указал на плетеный стул рядом с собою, напротив мисс Колдуэлл. — Бокал вина? Соку?

— Просто воды, если не трудно.

— А наша маленькая леди что предпочтет?

— Соку, пожалуйста, — тут же отозвалась девочка.

— Ей только полстаканчика, — поспешно вставила Сильвия, усаживая дочь на стул. — А то она еще все на себя выльет…

— Как скажете, — понимающе улыбнулся Винсент.

— Стало быть, вы профессиональная музыкантша, — протянула Оливетт Колдуэлл, окидывая женщину снисходительным взглядом.

— Ну, меня, случается, приглашают на свадьбы, дни рождения, разные другие праздники… Однако это не основной мой заработок, — честно ответила Сильвия.

К чему притворяться и изображать из себя то, чем ты на самом деле не являешься? По правде говоря, чаще всего играть ей приходилось для друзей и родственников, причем бесплатно.

— Надеюсь, вы где-нибудь учились, — осведомилась Оливетт.

И скептические нотки в ее голосе задели Сильвию за живое. Да ей-то какое дело?

— Да, я окончила музыкальную школу. Получила диплом с отличием. И с тех пор не раз и не два участвовала в музыкальных фестивалях, даже несколько раз конкурсы выигрывала.

— А почему же вы тогда не избрали для себя сценическую карьеру?

— Не всякая женщина помешана на карьере, — не без ехидства заметила Патриция Эсперанса.

— Если у вас есть зачатки таланта, по-моему, очень глупо зарывать их в землю, — пожала плечами Оливетт.

Белокурая красавица скептически изогнула безупречную бровь, и Сильвия внутренне ощетинилась. Да ее намеренно пытаются унизить! И зачем только невесте Винсента Бьюмонта понадобилось самоутверждаться за ее счет? Ведь у этой женщины вроде бы есть все, о чем другие могут только мечтать, и в придачу мужчина, чье кольцо она гордо носит на пальце!

— Такая жизнь не для меня, — просто ответила Сильвия. — А что до зачатков таланта, так я затем и пришла, чтобы мисс Бьюмонт решила, — она посмотрела на пожилую даму, — соответствую я ее требованиям или нет.

— И мне просто не терпится вас послушать, — отозвалась Патриция Эсперанса, ободряюще улыбаясь молодой женщине. — Если вы и впрямь такая замечательная исполнительница, как явствует из записи… — мисс Джермейен Бьюмонт перевела взгляд на племянника, — то, пожалуй, стоило бы пригласить Сильвию играть и на твоей свадьбе, Висенте, дорогой.

Воцарилась гробовая тишина. Все застыли неподвижно подобно безжизненным статуям. И Сильвия впервые поняла, что за столом царит напряженность, к ней ни малейшего отношения не имеющая. Или, может, ситуацию усложняет уже одно ее присутствие? Молодая женщина поднесла к губам бокал с водой и жадно отпила. Что бы ни происходило между этими тремя, как хорошо, что ее, Сильвию Морено, проблемы семьи Бьюмонт не касаются.

Оливетт Колдуэлл негодующе воззрилась на жениха, явно требуя поддержки и помощи. Винсент неуютно заерзал.

— Абуэлита, милая, — обратился он к Патриции Эсперансе, не без задней мысли прибегая к ласковому испанскому обращению «бабуля», как называло ее все молодое поколение большого семейства. — Мы ведь все это уже сто раз обсуждали. Оливетт вообще не хочет никаких музыкантов. Фирма, занимающаяся устройством банкета, загодя подготовит магнитофонную запись, — напомнил он, всем своим видом изображая христианское долготерпение.

— Чего хочет Оливетт, я уже слышала, — с холодным достоинством отозвалась пожилая дама. — А вот чего хочешь ты, мне услышать так и не довелось.

— При подготовке свадьбы, как известно, принято во всем уступать будущей новобрачной, — возразил Винсент, слегка поморщившись. Демонстративная неприязнь тети явно действовала ему на нервы.

Патриция Эсперанса с нескрываемым любопытством воззрилась на невесту племянника. Сильвия непроизвольно поежилась: взгляд почтенной дамы не сулил ничего доброго.

— Оливетт, вы и впрямь считаете, что в день свадьбы главное действующее лицо — новобрачная, а жених обязан смиряться со всеми ее капризами?

— Винс будет счастлив доставить мне это маленькое удовольствие, — безмятежно улыбнулась белокурая красавица. — Подборка классических мелодий в современной аранжировке — ну разве не мило?

— Никакая запись и в сравнение не идет с живой музыкой, — с достоинством возразила Патриция Эсперанса. — Разве магнитофон передаст теплоту и эмоциональность, что исполнитель вкладывает в каждый звук?

— По-моему, это просто-напросто вопрос вкуса, — возразила Оливетт. — Профессиональная запись — это так элегантно.

— Вне всякого сомнения. Однако, на мой взгляд, при всем моем уважении к элегантности, на свадьбе должно быть место искренности и сердечности. — Мисс Бьюмонт улыбнулась Сильвии. — Ну как, вы отдохнули? Готовы начать?

— Да, вполне, спасибо большое. — Сильвия отставила бокал и зашелестела нотами. — Вы хотите услышать что-то по вашему выбору? Вот, я целый ворох сборников захватила. Есть ли в бальном зале арфа или мне свою принести?

— Конечно, есть. — Мисс Джермейн Бьюмонт кивнула племяннику. — Висенте расчехлит инструмент, установит пюпитр и позаботится обо всем, что нужно. Правда, Висенте?

Сердце Сильвии беспомощно дрогнуло. Неужто и он тоже будет ее слушать? Оливетт Колдуэлл недовольно сдвинула брови.

— Спасибо большое, — поспешно поблагодарила Винсента Сильвия.

— Что вы, мне это в удовольствие, — любезно отозвался он.

Интересно, злят ли и Винсента интриги и манипуляции тети? — гадала молодая женщина. В любом случае, аудитория подобралась далеко не сочувствующая. Вот, например, мисс Колдуэлл наверняка ни тени снисхождения к ее игре не проявит.

Патриция Эсперанса встала, подавая пример остальным. Сильвия поспешно забрала стакан с недопитым соком у Эстреллы и помогла дочери слезть со стула.

— Мама, а теперь мы пойдем смотреть на стеклянные шарики? — полюбопытствовала девочка.

— Да, маленькая.

— Эстрелла, дай-ка мне руку, — скомандовала Патриция Эсперанса. — Пока твоя мама настраивает арфу, я тебе тут все покажу.

Девочка, не колеблясь, подбежала к хозяйке дома и вложила ладошку в ее морщинистую руку. Карие глазки загорелись от радостного предвкушения. С какой стати она так и льнет к этой представительной пожилой даме, если обычно незнакомых людей дичится? — недоумевала Сильвия. Уж Оливетт Колдуэлл она бы руки так просто не подала! Неужели девочка инстинктивно подчиняется властной силе, что исходит от женщины, вот уже столько лет возглавляющей клан Джермейн Бьюмонт?

Да, наверное, в этом все дело.

Даже Оливетт Колдуэлл сочла за лучшее придержать язык, хотя по пути в бальный зал поглядывала на гостью с плохо скрытой неприязнью. И Сильвия тревожно задумалась: уж не использует ли ее Патриция Бьюмонт как пешку в военной кампании, которую исподволь ведет против избранницы своего племянника.

Хотелось бы верить, что нет.

В кои-то веки ей, Сильвии, посчастливилось: представилась возможность немного поправить свое с дочкой финансовое положение, добиться хоть какой-то независимости… Если ее исполнительский талант одобрят, их с Эстреллой жизнь изменится к лучшему. Вот только скрытой враждебности со стороны мисс Колдуэлл ей недоставало! Впрочем, проблемы семьи Джермейн Бьюмонт не должны касаться ее, человека, в общем-то, постороннего.

А значит, ей надо сосредоточиться на игре, чтобы не опозориться перед Винсентом. Еще не хватало, чтобы он поглядел на нее с жалостью, а у его невесты появился повод ехидничать по поводу ее игры.

Нельзя, никак нельзя ударить лицом в грязь!

Иначе она просто со стыда сгорит.

2

— И что, нам придется досидеть до конца? — прошипела Оливетт Колдуэлл.

— Да, — нахмурился Винсент.

Белокурая красавица демонстративно закатила глаза и с видом мученицы прошествовала в бальный зал вслед за хозяйкой дома и ее протеже.

А Винсент в который раз подосадовал на жесткость и нетерпимость Оливетт. Ну что ей стоило проявить снисходительность к Сильвии Морено? Сам он с первого же взгляда преисполнился самой искренней симпатии к молодой вдове и ее дочке. Отчего бы Оливетт просто-напросто не пожелать гостье удачи, а не соизмерять ее таланты с собственными неуемными амбициями? Понятно, что мать-одиночка не хочет таскать за собою малышку по концертам и клубам. Что может быть естественнее… и похвальнее, если на то пошло?

А прямолинейную целеустремленность Оливетт хорошо бы слегка поумерить. Надо, ох как надо ей поучиться снисходительности и терпимости! Кем бы уж там человек себя ни считал, в цивилизованном обществе принято уважать чужие ценности. Люди все разные, и не для всякого обстоятельства складываются столь благоприятно, как для Оливетт Колдуэлл. Кстати, и в отношении свадебных планов недурно бы ей пойти на компромисс. Не дело это — полностью исключать его тетю из происходящего, она ведь им не чужая! Для абуэлиты свадьба — семейное событие. В конце концов, у испанцев так принято.

После того как Патриция Эсперанса столь неодобрительно высказалась о магнитофонных записях, Винсент осознал, что ему следует занять более активную позицию. В самом деле, в свадьбе задействованы и другие люди помимо невесты, нужно и с их пожеланиями считаться. Ему вспомнился недавний визит Сандры Пратчетт, младшей сестры Патриции Эсперансы. Миссис Пратчетт только что выдала замуж дочь и теперь готовилась к свадьбе обоих сыновей одновременно. С каким восторгом рассказывала она о всевозможных приготовлениях, о милых сюрпризах, заготовленных ею молодым, о цветах, об оркестре, о платьях! Наверняка абуэлита завидовала ей черной завистью! Нельзя, никак нельзя обижать тетю, нужно и к ее мнению прислушаться…

Бальный зал оказался таким огромным, что дух захватывало. Напротив сцены вдоль стен стояли круглые столы на шесть персон каждый, «подковой» окружив танцевальную площадку. Многоцветный паркет блестел как зеркало, и маленькая Эстрелла восхищенно ахнула, залюбовавшись его прихотливыми узорами. Едва переступив порог, Оливетт уселась за крайний стол у выхода, всем своим видом давая понять, что считает происходящее скучной повинностью и ни тени интереса к музыкальным талантам гостьи не испытывает.

Раздосадованный уже не на шутку Винсент проводил тетю к выбранному ею столику — тому, что ближе к сцене. Заботливо выдвинул для нее стул, затем усадил девочку и, поднявшись на сцену вместе с Сильвией, помог ей расчехлить арфу.

Инструмента роскошнее молодая женщина в жизни своей не видела: корпус из красного дерева, струны серебряные, колки слоновой кости… Наверняка антикварная вещь, дорогой музейный экспонат. Сильвия опустилась на скамеечку и, осторожно погладив корпус рукою, словно живое существо, пробежала пальцами по струнам. И по залу заструились звучные, нежно-переливчатые глиссандо. Музыкантша слегка надавила на педаль, повышая звучание нужной струны на полтона — механизм оказался отлажен идеально. Тембровые возможности инструмента превышали ее самые смелые мечты… Да на таком игра самая что ни на есть посредственная покажется небесной музыкой! Нет, не так: при одном лишь прикосновении к этой чудесной, прямо-таки волшебной арфе в самом заурядном исполнителе пробудится талант Гранжани и Эрдели!

Внезапно оробев, Сильвия отняла руку, точно обжегшись, пальцы ее заметно дрожали. Не иначе нервы разыгрались… Или ее настолько задело пренебрежительное отношение мисс Колдуэлл? С болью осознав, как уязвима его гостья и как несправедливо с ней обошлись, Винсент на мгновение накрыл ее трепещущую руку своей, словно стремясь поделиться своим теплом и своей силой, вернуть ей уверенность в себе, которую так безжалостно отняли.

— Не обращайте внимания на Оливетт, пусть себе вредничает, — посоветовал он, нимало не заботясь о том, что невеста может его услышать. — Сыграйте для вашей дочурки. Представьте, что музицируете на ее свадьбе, а нас тут и в помине нет.

Щеки Сильвии вспыхнули как маков цвет. Он смутил ее, может быть, даже напугал? Темные густые ресницы дрогнули, а глаза — до сих пор Винсенту казалось, что глаза эти светло-карие, а вблизи вдруг обнаружилось, что синева их затмевает кашмирские сапфиры, — вдруг наполнились слезами. В них читалась и благодарность, и облегчение, и трогательное изумление… Похоже, молодая женщина не привыкла, чтобы с ее чувствами хоть сколько-то считались.

Винсент безжалостно подавил в себе порыв тут же, на месте, заключить ее в объятия, утешить и защитить. Лишь требовательный голос здравого смысла удержал его от поступка столь неосмотрительного и в высшей степени неуместного. Сила нежданно-негаданно накатившего чувства потрясла его и оглушила. Он ведь с этой женщиной едва знаком!

— Спасибо большое. Вы очень добры, — еле слышно прошептала Сильвия.

Что за чудесные у нее губы — яркие, по-детски пухлые, такие манящие! Что ж, для сценической исполнительницы броская внешность — в самый раз, сказал себе Винсент, упрямо гоня волнующие, дерзкие мысли о страсти и чувственности. И, внезапно осознав, что до сих пор удерживает ее руку в своей, ободряюще сжал ее тонкие пальцы.

— Все пройдет замечательно, вот увидите. Просто помните: ваша игра уже произвела на тетю сильнейшее впечатление, иначе она никогда не пригласила бы вас на прослушивание.

Сильвия покорно кивнула. Молодой человек нехотя выпустил ее руку и, настроив микрофон, отошел в сторону проверить колонки. Винсент сам поражался тому, как волнует его эта молодая вдова. Одно дело — посочувствовать ей как матери-одиночке. Но внезапно вспыхнувший сексуальный интерес — это уже предательство по отношению к Оливетт. Даже принимая во внимание вполне объяснимое недовольство сегодняшним поведением невесты, он не вправе позволять себе думать о другой женщине в подобном ключе!

И, однако же, всякий раз, когда он смотрел на прелестную музыкантшу или ощущал на себе взгляд ее молящих сапфирово-синих глаз, Винсент чувствовал, что между ними уже протянулась незримая нить, куда более прочная, нежели ему хотелось бы думать.

В последний раз ободряюще улыбнувшись молодой женщине, он спустился в зал, оставляя ее на сцене одну-одинешеньку. Подсознательно стремясь отойти от Сильвии на безопасное расстояние, Винсент направился к столику невесты. Но, внезапно передумав, на полпути развернулся и уселся рядом с тетей и дочкой Сильвии. Оливетт Колдуэлл просто излучала неприязнь и равнодушие… Пожалуй, надо преподать ей урок. Пусть впредь научится вежливому обращению с гостями, поскольку ее сегодняшнее поведение просто возмутительно.

Патриция Эсперанса одобрительно кивнула, благодарная племяннику за то, что он счел нужным поддержать и защитить ее молодую протеже. Ощутив легкий укол совести, Винсент махнул рукою невесте: не хочешь ли перебраться к нам? Но Оливетт лишь покачала головой и томно откинулась на спинку стула, изображая смертную скуку и всем своим видом давая понять, что с места не стронется. Винсент скрипнул зубами. Ну что ж, ему тоже упрямства не занимать! Черт его подери, если он пересядет к ней ближе!

— Мы готовы! — крикнула гостье Патриция Эсперанса.

Пользуясь тем, что музыкантше не до него, Винсент внимательно разглядывал ее, стараясь судить объективно. Сильвия явно моложе Оливетт — с виду ей лет двадцать пять, не больше. Довольно скромное темно-синее платье облегало пышные, весьма соблазнительные формы. Молодая вдова казалась воплощением неброской, но уютной и ласковой женственности. Стоит Оливетт переступить порог комнаты, и все взгляды, точно по команде, обращаются к ней. Сильвия совсем другая: она не ослепляет, не притягивает к себе представителей сильного пола точно магнит. Однако же Винсенту казалось, что мужчина, на руку которого опирается Сильвия Морено, вправе чувствовать себя счастливцем…

В следующий миг зазвучала музыка. Винсент заметил, что, перед тем как коснуться струн, арфистка взглянула не на его тетю, а на девочку в платьице цвета морской волны. Он удовлетворенно улыбнулся: итак, гостья воспользовалась его советом и теперь играет для дочери — самой что ни на есть благодарной слушательницы. Маленькая Эстрелла конечно же не станет придираться к ошибкам и недостаткам, для нее все, что делает мама, выше всякой критики.

Гибкие пальцы порхали по струнам. Переливчатые, словно тающие каскады звуков набирали силу, накатывали и вновь затихали, подобно волнам прибоя, рассыпались перезвоном серебряных колокольчиков. Быстрые, стремительные пассажи сменялись напевными, как бы перетекающими друг в друга глиссандо. По залу из конца в конец прокатывалось гулкое эхо.

Винсент заранее заготовил ободряющую фразу-другую на случай, если музыкантша собьется или возьмет неверную ноту, но с первых же мгновений понял, что утешения не понадобятся. В игре Сильвии не ощущалось ничего дилетантского, она брала аккорд за аккордом уверенно и решительно, «по-мужски». Смущенная, робеющая женщина преобразилась словно по волшебству. Арфистка играла что-то смутно знакомое и наверняка ужасно «классическое».

Винсент с детства недолюбливал классическую музыку, считая ее редким занудством. Однако Сильвия Морено вкладывала в игру столько живого, яркого, непосредственного чувства, что он мысленно дал себе слово пересмотреть отношение к Баху и Генделю.

На плечо ему легла рука, ненавязчиво привлекая внимание к маленькой Эстрелле. Винсент неохотно отвел глаза от сцены. Девочка соскользнула со стула, словно завороженная вышла на середину танцевальной площадки и теперь, не сводя восхищенного взгляда с матери, самозабвенно кружилась под музыку, придерживая пальчиками края платьица. А Сильвия, то и дело поднимая глаза над пюпитром, улыбалась дочери, что порхала по залу точно экзотическая синяя бабочка. Казалось, мать и дочь неким непостижимым образом «настроены» друг на друга: Эстрелла безошибочно улавливала ритм, задаваемый музыкой, а Сильвия словно нарочно подстраивалась под движения девочки.

Едва отзвучал и затих последний аккорд, Эстрелла восторженно захлопала в ладоши и закричала:

— Еще, мамочка! Еще!

Винсент переглянулся с тетей — и не сдержал улыбки. Патрицию Эсперансу эта маленькая сцена явно растрогала: ее лицо заметно смягчилось, взгляд сделался мечтательным. Что ж, пожилые люди зачастую переживают безыскусную радость детей как свою!

— О да, непременно сыграйте еще! — попросила она.

Сильвия кивнула, набрала в грудь побольше воздуха и вновь коснулась инструмента.

Право же, слушать ее игру вовсе не тяжкая повинность, а сплошное удовольствие, думал Винсент. На сей раз под руками исполнительницы арфа имитировала звучание гитары: в надрывном перезвоне струн молодой человек без труда различал мелодию популярного цыганского романса… Нет, никакой это не романс, это же знаменитая ария из оперы Бизе «Кармен»! Винсент вдруг обнаружил, что вполголоса подпевает. До чего же эффектно звучала знакомая с детства мелодия в столь нетрадиционном переложении! Винсент оглянулся на невесту, будучи уверен, что и Оливетт от души наслаждается музыкой. Белокурая красавица капризно поморщилась, и он раздраженно отвернулся. Ну почему Оливетт упорно отказывается признать, что слушать Сильвию Морено истинное удовольствие?

Винсент вновь залюбовался маленькой Эстреллой, которая теперь радостно прыгала в лад мелодии. Танцем это, строго говоря, назвать было трудно, но бьющий через край восторг малышки передавался и зрителям. Едва музыка стихла, Эстрелла опять зааплодировала. На сей раз к ней присоединился и Винсент. А почему бы и нет? Арфистка вполне заслужила похвалу, кроме того, молодой человек считал своим долгом искупить в глазах гостьи грубость невесты.

— Еще, пожалуйста, — попросила Патриция Эсперанса.

На сей раз Винсент без труда узнал мелодию: мисс Джермейн Бьюмонт частенько включала ее в «свадебный» репертуар. Романс молодого цыгана из оперы русского композитора… Рахманинова, кажется. «Алеко», вот как она называется. Исполненная чувственной истомы мелодия неизменно волновала и будоражила, никого не оставляя равнодушной. Патриция Эсперанса обычно подбирала музыкальные номера как своего рода «рекомендации» парам, празднующим самое важное событие своей жизни в замке «Каса дель Рей».

Она частенько предоставляла свое родовое гнездо для такого рода торжественных приемов, считая, что доходы с лихвой оплатят содержание замка. Не то чтобы она нуждалась в дополнительных средствах — баснословного состояния семейства Бьюмонт с лихвой хватило бы на покупку трех таких замков, просто…

Просто, как подозревал Винсент, тете нравилось организовывать пышные свадьбы… Опять же и бальный зал не пустует. А, рассказывая об очередном удавшемся свадебном торжестве, мисс Бьюмонт не упускала возможности спросить племянника, когда же настанет и его день… Ну что ж, день этот уже близок. И, наслаждаясь игрой Сильвии Морено, молодой человек дал торжественный обет: в устроительстве этого праздника его дорогая абуэлита тоже примет участие, причем самое активное. А Оливетт, хочешь не хочешь, придется с этим смириться.

Никто не упрекнет его в недостатке уважения к тете.

Никто не упрекнет его в излишнем попустительстве женским капризам.

Отныне и впредь…

3

Хозяева и гости вновь устроились за столиком у фонтана. Чаепитие, напоминающее скорее средних масштабов пир, уже подошло к концу. Эстрелла весело носилась по лужайке взад-вперед, любуясь цветами. Что до Сильвии, она бы в полной мере наслаждалась заслуженным отдыхом после столь утомительного прослушивания, если бы не тревожащее присутствие Оливетт Колдуэлл.

И все равно испортить радостное настроение Сильвии было не так-то просто. Патриция Эсперанса Джермейн Бьюмонт одобрила ее игру, да что там одобрила — пришла в полный восторг! Просто осыпала исполнительницу комплиментами! Да и Винсент Бьюмонт, судя по всему, остался доволен. А что самое замечательное, теперь мисс Бьюмонт и впрямь намерена пользоваться ее услугами. В будущем ей предстоит играть в замке на приемах, домашних концертах и празднествах, и оплату предложили в высшей мере щедрую.

И какая ей разница, что мисс Колдуэлл ни единым добрым словом ее не удостоила! Может статься, ей хотелось провести вечер наедине с женихом, а тут тетя взяла и заставила Винсента принимать участие в осуществлении своих замыслов. Впрочем, мистер Бьюмонт, похоже, не возражал.

Винсент такой добрый, такой заботливый! Не будь он помолвлен с другой, Сильвия, как ни смешно, влюбилась бы в него по уши. Когда золотоволосый красавец держал ее за руку, а она завороженно смотрела ему в глаза, все ее существо замирало от восторга, а сердце билось гулко и учащенно.

Нет, нельзя давать волю подобным мыслям.

Винсент принадлежит другой!

Наверное, он ко всем относится с внимательной предупредительностью. Это вовсе не значит, что Винсента к ней влечет — влечет столь же сильно, как ее к нему. Как можно? Они же принадлежат к совершенно разным социальным кругам: на такую, как она, Бьюмонт два раза и не взглянет!

Домашний морковный пирог, облитый расплавленным сыром, по-прежнему искушал Сильвию. Один кусок она уже съела. Если возьмет второй, не сочтут ли ее обжорой? После выступления Сильвия всегда просто умирала с голоду. Игра на арфе отнимает много сил. К тому же перед прослушиванием молодая женщина так нервничала, что даже пообедать толком не смогла.

Винсент тем временем положил себе добавки. Поймав на себе взгляд гостьи, он усмехнулся, и в серых глазах запрыгали озорные искорки. Он явно читал тайные мысли Сильвии как открытую книгу.

— Это мой любимый пирог. Просто удержаться не могу.

— Он просто божественный, — согласилась молодая женщина, блаженно вздыхая.

— Еще кусочек?

Не дожидаясь ответа, Винсент лопаточкой подцепил с блюда аппетитный кусок, потянулся к ее тарелке… и конечно же Сильвия не устояла.

— Да, пожалуйста.

— Он ужасно калорийный, — заметила Оливетт.

— Вкусная и сытная еда — одна из радостей жизни, — безапелляционно заявила Патриция.

— Радости обходятся очень дорого, — фыркнула Оливетт, демонстративно задерживая взгляд на пышных плечах и округлых руках Сильвии.

— О, у многих калории сгорают просто мгновенно, — небрежно отозвался Винсент, одаривая Сильвию очередной улыбкой. — Приглядывать за живой подвижной девочкой вроде Эстреллы физическая нагрузка не из малых, куда там тренажерным залам! Верно?

Сердце Сильвии так и затрепетало в груди: Винсент вступился за нее, рискуя навлечь на себя неудовольствие невесты. В его глазах она вовсе не толстая! Она ему нравится! Конечно же нравится — иначе зачем ему защищать ее, зачем находить оправдания для любительницы высококалорийных пирогов?.. Или, может, Винсенту просто все равно, растолстеет она или нет? Какая ему, в сущности, разница? Ведь женится он вовсе не на ней…

— Да, с Эстреллой и впрямь ни минуты покоя не знаешь, — посетовала Сильвия, с усилием отводя глаза от собеседника и, намеренно не взглянув на его безупречно стройную невесту, принялась оправдываться перед Патрицией Эсперансой: — Сегодня воскресенье, сами понимаете. Я всегда считала, что в этот день можно позволить себе расслабиться и, позабыв о правилах, просто радоваться жизни.

— И вы совершенно правы, — похвалила ее пожилая дама. — Кроме того, мне всегда приятно, когда моей стряпне воздают должное.

— Пирог просто объеденье! — тут же отозвалась Сильвия.

— Спасибо, милая.

Самоутверждаться за счет других людей Сильвия никогда не стремилась, но теперь не могла не порадоваться благожелательному одобрению Патриции Эсперансы. Диета диетой, но ежели хозяйка дома потрудилась приготовить для гостей что-то особенное, невежливо отказываться от угощения — если, конечно, к этому нет никаких медицинских противопоказаний. Это же все равно что отплатить радушной хозяйке за заботу черной неблагодарностью. Но, возможно, Оливетт просто не считает нужным угождать тете жениха. Белокурая красавица томно потягивала зеленый чай с лимоном, не отведав ни крошки из стоящих на столе яств.

Не то чтобы чужие взаимоотношения касаются меня, размышляла Сильвия, однако создается впечатление, что Патриция Эсперанса от выбора племянника отнюдь не в восторге. И ее можно понять… Хотя, возможно, в моем случае эта неприязнь — ни что иное, как ревность к сопернице.

Через лужайку вприпрыжку промчалась Эстрелла, неся что-то в сложенных ковшиком руках.

— А что я вам покажу! — весело закричала девочка.

— Ну, что у нас там такое? — Патриция Эсперанса, чуть отодвинувшись от стола, приветливо поманила малышку рукой.

Добрая улыбка почтенной дамы или, может быть, исходящее от нее ощущение спокойной властности оказали свое действие. Эстрелла подбежала к столу и, запыхавшись, остановилась между Патрицией Эсперансой и Оливетт. В карих глазах плясали смешинки. Покровительственный интерес хозяйки дома немало льстил девочке, и упускать возможность порисоваться перед взрослыми она отнюдь не собиралась.

— Это сюрприз! — сообщила она, не спеша разжимать рук, вся — воплощение озорного лукавства.

— Я люблю сюрпризы, — усмехнувшись, заверила Патриция Эсперанса.

— Смотрите! — торжествующе воскликнула Эстрелла, осторожно приоткрывая ладошки. Ни дать ни взять прославленный цирковой иллюзионист!

Тишину прорезал пронзительный визг Оливетт. На детской ладошке, поводя розовым носом, сидела мышь.

Слишком поздно вспомнила Сильвия про подозрительно оттопыренный карман сине-зеленого бархатного платьица. Конечно же, невзирая на строгий запрет матери, девочка не удержалась от искушения взять с собою свою любимицу. Мышонка Эстрелле подарил ее маленький приятель Пабло две недели назад. С тех пор малышка не расставалась с живой игрушкой и повсюду таскала с собою в крохотной клетке. Дома мышь жила в роскошных хоромах — в коробке из-под телевизора — и, кажется, положением своим была весьма довольна.

Мышь понюхала воздух, огляделась, а в следующее мгновение, видимо испугавшись душераздирающего визга, прыгнула на колени к Оливетт Колдуэлл.

Оливетт вскочила, вопя от ужаса, и попыталась стряхнуть с себя мышь. Зверек, не привыкший к обращению столь жестокому, шлепнулся на стол лапками кверху. Оливетт передернулась от отвращения.

— Ах ты противная девчонка! — обрушилась она на Эстреллу. — Да как ты смеешь притаскивать в приличный дом всякую мерзость!

Щеки ее пылали, лицо исказилось от ярости. Куда только подевалась вся ее утонченная красота? Оливетт в сердцах замахнулась…

Поняв, что эта женщина намерена ни много ни мало ударить ее дочь, вскочила и Сильвия. Происходящее просто не укладывалось у нее в голове — она в жизни своей не подняла руки на ребенка. Однако она сидела слишком далеко, чтобы удержать карающую длань… более того, даже дара речи лишилась от потрясения. Нет! Не надо! — звучало в ее мозгу, но язык словно отнялся.

Не кто иной, как Винсент, метнувшись вперед, схватил Оливетт за руку и с силой притиснул ее ладонь к столу. В то же самое мгновение Патриция Эсперанса, подхватив Эстреллу на руки, благоразумно унесла девочку «с линии огня».

— Оливетт, оставь ребенка в покое! Ничего страшного не произошло! — В голосе Винсента звучала категорическая властность мужчины, привыкшего подчинять и усмирять.

Сильвия инстинктивно затаила дыхание. Ее сердце неистово колотилось в груди.

Он защищает ее дочь, ограждает девочку от рукоприкладства со стороны собственной невесты. А та и не думает успокаиваться. Дай ей шанс — так и набросится с кулаками на беззащитную малышку!

— Ничего страшного?! — взвизгнула Оливетт, испепеляя взглядом неожиданного заступника. Не зная, на ком выместить свою злость, она снова в ярости уставилась на Эстреллу. — Мне твоя гнусная тварь все брюки испортила… маленькая ты мерзавка!

— По-моему, брюки в полном порядке, — холодно возразил Винсент. — Не дыру же она в них проела!

— Да ни за что я не надену больше брюки, на которых сидела эта… эта пакость! — бушевала разъяренная Оливетт.

— Твои проблемы, — пожал плечами Винсент. — Мне кажется, у бедной мыши гораздо больше поводов для возмущения.

— Дети всегда дети. — Голос Патриции Эсперансы звучал нарочито спокойно, но взгляд, обращенный к Оливетт, не сулил ничего доброго. Она погладила девочку по голове, готовая защитить ее от любого врага, затем, отобрав у Эстреллы крохотную клетку, пересадила туда мышь и задвинула решетку. — Все живое их просто завораживает.

— Но… мышь! — негодовала Оливетт. — Эта пакость! Она бы еще лягушку притащила! Или крысу с помойки! Мерзкие, грязные создания!

Эстрелла испуганно сжалась, карие глазки в ужасе расширились. Отчего взрослая тетя так громко кричит? Может быть, Дебби ее укусила? На всякий случай девочка спрятала клетку со своей любимицей за спину.

Усилием воли Сильвия стряхнула с себя оцепенение. Дочь нуждается в ее помощи, в ее поддержке! Пусть Винсент и Патриция Эсперансы не дали девочку в обиду, но ведь она — мать!

— Простите, что мышь так напугала вас, мисс Колдуэлл, — негромко произнесла Сильвия. — Но, пожалуйста, все ваши претензии высказывайте мне. Моя дочь ни в чем не виновата. Эстрелла любит все живое. Ей даже в голову не приходило, что мыши кому-то противны. Дома она часто выпускает Дебби побегать по ковру, и мы охотно с нею играем.

Оливетт стремительно обернулась к молодой женщине, глаза ее метали молнии.

— Вы позволяете ребенку возиться с этими мерзкими тварями? Это же негигиенично! А в мусорных баках она у вас, случайно, не роется?

— У нас в семье считают, что ребенок должен с малых лет приучаться любить братьев своих меньших, — спокойно ответила Сильвия, ради дочери сдерживая вскипающий гнев. — А братья наши меньшие — это не только комнатные собачки с длинной родословной. Эстрелла никогда не бросит камнем в бродячего пса, не прогонит от дверей приблудного котенка. Кроме Дебби у нас еще живет Корсар — дворняга дворнягой, зато очень умный и ласковый. И еще голубь с перебитым крылом. Мы прозвали его Президентом Никсоном.

— Президентом Никсоном? — Усмехнувшись, Винсент лукаво изогнул бровь, но взгляд его остался серьезен.

Он словно молча благодарил Сильвию за терпимость, за попытку перевести неприятный разговор в иное русло. А где-то в глубине серых со стальным отливом глаз затаился гнев — безобразная сцена, устроенная невестой, явно возмутила его до глубины души.

Сильвия натянуто улыбнулась в ответ. Винсент помог ей снять напряжение и успокоить Эстреллу, тем самым еще более возвысившись в ее глазах.

— Понимаете, вид у него такой важный… можно подумать, на сессии конгресса выступает, — затараторила Сильвия, уводя беседу все дальше от болезненной темы. — Кстати, они с Дебби очень подружились. Мы все шутим, что он, того и гляди, назначит Дебби губернатором какого-нибудь штата…

— По-моему, это возмутительная насмешка над исполнительной властью, — негодующе фыркнула Оливетт. — Причем весьма вульгарная.

— А по-моему, очень даже забавно. Представьте, что вы звоните друзьям и говорите: «Президент Никсон сегодня отказался клевать овес — прихворнул, наверное». Или: «У нас такая неприятность: Президент Никсон опрокинул чашку. Он такой неловкий!..»

Запрокинув голову, Винсент расхохотался.

— Надо думать, непосвященные и впрямь себя не помнят от изумления, — отсмеявшись, заметил он. — Так что, Оливетт, все зависит от того, под каким углом посмотреть, — подвел итог Винсент, многозначительно глядя на невесту.

— Брр! — передернула плечами Оливетт. — Если не возражаете… пойду вымою руки. Я, кажется, ненароком дотронулась до этой пакости.

И, развернувшись на каблуках и надменно проигнорировав все попытки остающихся спасти ситуацию, она удалилась в дом. После ее демонстративного ухода во внутреннем дворике воцарилось неловкое молчание. От фонтана повеяло холодом или это по моей спине пробежали мурашки? — подумала Сильвия и с тревогой посмотрела на дочь. Та по-прежнему выглядела растерянной и, казалось, вот-вот расплачется.

Винсент шагнул к Эстрелле и опустился перед нею на корточки.

— Эй, малышка! А не пойти ли нам покормить птичек в вольере? Они, наверное, проголодались, — весело предложил он.

— Птичек? — недоверчиво повторила девочка дрожащим голоском.

— Ага. Там попугаи живут, большие такие, красные, и зеленые, и с хохолком… и совсем маленькие, волнистые. Мы их посчитаем заодно.

Винсент подхватил Эстреллу на руки, подбросил несколько раз в воздух, затем усадил на плечо. Девочка хихикнула, мгновенно забыв про свои горести.

— А ты, вообще-то, считать умеешь? — поинтересовался Винсент, искусно изображая сомнение.

— Ага. — Эстрелла серьезно закивала и принялась деловито загибать пальчики. — Один, два, четыре, десять…

— Здорово! Тогда пошли к птичкам. Если, конечно, мама разрешит…

Он обернулся к Сильвии. В серых глазах Винсента читалось такое искреннее желание загладить вину невесты, такая готовность искупить чужие грехи, что у молодой женщины перехватило дыхание. Тонкая ниточка, протянувшаяся между нею и Винсентом, становилась крепче с каждой секундой.

— Мама, можно? — В голосе Эстреллы звенели мольба и надежда.

— Конечно, ступайте, — разрешила она, смиряясь с неизбежным, хотя здравый смысл подсказывал, что решение это не из лучших.

Сильвия проводила взглядом уходящего Винсента. Эстрелла гордо восседала на его плече, болтая ножками и с любопытством озираясь по сторонам. Молодая женщина не знала, радоваться ей или огорчаться. С одной стороны, она была искренне благодарна Винсенту за заботу о своем ребенке. С другой — не знала, правильно ли поступила, выпустив ситуацию из-под контроля. Ей отчаянно хотелось поверить… в несбыточное.

Однако разумнее всего было бы распрощаться и уехать прочь вместе с Эстреллой, а Бьюмонты пусть себе выясняют отношения…

— Висенте с детьми отлично ладит, — заверила Сильвию Патриция Эсперанса, стремясь разогнать страхи молодой женщины, если они у нее возникли. — Видели бы вы, как он со своими племянниками возится!

Осознав, что по-прежнему стоит, Сильвия снова опустилась на стул и учтиво сказала, что ничуть не сомневается в том, что ее дочь с Винсентом в полной безопасности. Проблема была не в этом.

— Мистер Бьюмонт очень добр, — с благодарной улыбкой произнесла она.

Да, Оливетт Колдуэлл ушла, но неприятное ощущение осталось. Позабыть отвратительную сцену Сильвии удастся очень и очень нескоро! Молодая женщина от души надеялась, что Винсент с Эстреллой вернутся раньше, чем мисс Колдуэлл сменит гнев на милость и вновь появится во внутреннем дворике. Так хотелось побыстрее уехать и не встречаться больше со злобной мегерой!

Сильвия не могла взять в толк, почему такой добрый, великодушный, мягкосердечный Винсент решил жениться на столь отвратительной особе. Тем более если он и впрямь любит детей и не прочь обзавестись своими. Безусловно, Эстрелла для мисс Колдуэлл чужая… но подобная вспышка гнева из-за пустой ребячьей шалости очень и очень показательна. И это желание ударить…

Будущую мать все это характеризует отнюдь не с лучшей стороны. Скорее всего материнство этой женщине противопоказано.

Да и Винсенту Бьюмонту эта особа не подходит, подсказывала Сильвии интуиция.

Ну что ж, масла в огонь подлили, с глубоким удовлетворением размышляла Патриция Эсперанса. Миссис Морено и ее прелестная дочка — настоящая находка, да и только! Сильвия с Винсента просто глаз не сводит, и можно поспорить на кругленькую сумму, что влечение это обоюдно. То, как он вел себя с Сильвией, говорит не только о доброте и учтивости по отношению к гостье.

А лучше всего то, что Оливетт наконец-то сбросила маску и показала себя в истинном свете. Более того, поведение двух молодых женщин составило контраст столь разительный, что ее племянник должен быть глух и слеп, чтобы не оценить разницы. Однако и невооруженным глазом видно, что сегодня он остался очень и очень недоволен Оливетт.

Однако то, чего Патриция Эсперанса добилась за несколько часов, пропадет втуне, если в ближайшее время Сильвия не станет попадаться племяннику на глаза снова и снова. На пальце Оливетт сверкает здоровенный бриллиант — кольцо в знак помолвки. И это несомненное очко в ее пользу. Винсент очень серьезно относится к данным обязательствам. Он не из тех, кто с легкостью нарушает слово. Значит, надо принимать решительные меры, одним ударом разрушить эту связь!

Вознамерившись ковать железо, пока горячо, Патриция Эсперанса мгновенно составила в уме план действий.

— Возвращаясь к делам насущным… — Почтенная дама выдержала паузу, дабы мысли Сильвии вернулись в нужное русло. — Свободны ли вы в следующую субботу?

В глазах молодой женщины отразилось откровенное изумление — как, уже?! — и твердая решимость не упускать удачно подвернувшейся возможности.

— Да, конечно, мисс Бьюмонт.

— Я вот тут подумала… Приятель моего племянника, Джеймс Гилрой, в следующую субботу играет здесь свадьбу. Мне бы хотелось подготовить для него нечто особенное. Я договорилась, что петь будет сам Тони Локхарт. Вы ведь его знаете?

— Не лично, конечно. Я видела его на сцене много раз. У него очень приятный баритон… До оперного, естественно, не дотягивает. Но как камерный исполнитель бесподобен. А уж опереточные арии — это его «конек»… Записи его отлично расходятся.

— О да. Тони Локхарт очень популярен. По большей части он поет под фортепиано. А мне вдруг пришло в голову: почему бы ему не исполнить песню-другую под аккомпанемент арфы? Любопытно получится, вы не находите? Когда вы ту популярную арию из «Кармен» играли, мы ведь не удержались и принялись вам подпевать. Значит, вести мелодию вы можете. Так что я подобрала бы для вас небольшой репертуар…

— Мне аккомпанировать Тони Локхарту?

— Ну да. Конечно, в том, что касается песен, я бы и к вашим пожеланиям прислушалась. Что-нибудь такое… — Патриция Эсперанса задумчиво пошевелила пальцами в воздухе, — популярно-классическое отлично подошло бы, вы не находите? Из Кальмана что-нибудь… Вот дуэт Эдвина и Сильвы у Тони здорово получается… Он его, конечно же на два голоса поет. «По-омнишь ли ты…» — так прочувствованно! И для свадьбы — в самый раз! Да и «Кармен» была бы очень кстати…

— Да, но…

— Я просто уверена: вы вдвоем сделали бы эффектнейшую аранжировку. Если с нотами возникнет проблема, Тони вам поможет… с гармонией и все такое. И еще «Эдельвейс» из «Звуков музыки» отлично бы прозвучал, как мне кажется…

— Но… — Сильвия встревоженно нахмурилась, — захочет ли восходящая звезда вроде Тони Локхарта делиться со мной своей славой?

— Тони Локхарт сделает все, о чем я его попрошу. — Да уж, ради такого случая придется пустить в ход и связи, и деньги, но дело того стоит. — Только в течение недели вам придется с ним порепетировать.

— Если вы уверены, что он… Ну, мисс Бьюмонт, вы же понимаете, что в сравнении с Тони Локхартом я — жалкая дилетантка…

— О, я больше чем уверена: Тони оценит вас по достоинству. — Мисс Бьюмонт одарила гостью покровительственной улыбкой. — А деловую часть предоставьте мне. Я позвоню вам, как только переговорю с Локхартом. Ну что, договорились?

— Договорились. И спасибо вам огромное.

Вид у Сильвии Морено был слегка ошарашенный, однако ей хватило силы духа бросить вызов судьбе. Да уж, характер у девочки что надо! Дайте ей сотую долю шанса — и она пешком до Вашингтона дойдет, было бы только ради чего стараться! Пока что бедняжка свято убеждена, что Винсент Бьюмонт ей не пара. Но стоит ей поверить в обратное… Стоит ему оказаться в пределах ее досягаемости…

Что еще важнее, стоит ей оказаться в пределах досягаемости Винсента…

Тесное общение, естественное влечение, постоянный контраст между тем, что у него есть, и тем, что могло бы быть. Одним словом, искушение…

— Тони Локхарт всегда выступает во фраке. Так что вам понадобится вечернее платье, — предупредила Патриция Эсперанса, от души надеясь, что в гардеробе Сильвии найдется что-нибудь этакое, соблазнительное. Женщина с такой роскошной грудью может позволить себе низкий вырез.

— Да, думаю, я подберу что-нибудь, — кивнула Сильвия.

— Вот и славно, — заулыбалась Патриция. — Кстати, на свадьбе будут все мои племянники и племянницы, родные и двоюродные. Должна признаться, что я ужасно тщеславна: обожаю хвастаться перед ними своими находками!

Молодая женщина вздрогнула и опустила ресницы, пряча взгляд, исполненный надежды и муки. Но от внимания хозяйки «Каса дель Рей» эта мгновенная вспышка эмоций не укрылась.

— Я постараюсь оправдать ваше доверие, мисс Бьюмонт.

— Я в этом не сомневаюсь, деточка.

Еще мисс Джермейн Бьюмонт очень рассчитывала на то, что в следующую субботу Сильвия Морено затмит мисс Колдуэлл благодаря своему врожденному чарующему обаянию и мягкой женственности.

4

— Леди и джентльмены…

При первых же произнесенных со сцены словах гул разговоров стих и в бальном зале воцарилась тишина. Все головы повернулись в сторону Тони Локхарта. Элегантный и неотразимый как всегда, он, заложив руку за спину и небрежно выставив вперед ногу, остановился на фоне великолепного белого рояля, на который ради торжественного случая поставили позолоченный подсвечник в викторианском стиле. Сплошное пижонство, невольно поморщился Винсент. Слишком много блеска, слишком много манерности… И этот белый фрак, и вызывающая поза, и антураж… Да уж, Тони Локхарт всегда бьет на внешний эффект и ведь неизменно ослепляет слабый пол, ловелас треклятый!

— Сегодня мы приготовили для жениха и невесты нечто особенное… — Тони широким жестом указал на стол, за которым восседала счастливая чета, а рядом — шафер и прелестная шестнадцатилетняя Аврора, младшая сестра Винсента, подружка невесты. Ради такого случая Аврора прилетела на выходные из частного парижского пансиона. — И все это благодаря нашей замечательной хозяйке, несравненной мисс Бьюмонт…

Сидящие рядом с Винсентом двоюродные кузины, темнокудрые Клара и Грасиана, похожие друг на друга как две капли воды — «Горошинки» ласково называли их в семье, — возбужденно зашептались. Клара нетерпеливо потянула его за рукав.

— Что еще такое абуэлита затеяла?

— Сам не знаю, — отозвался заинтригованный Винсент, наблюдая за тем, как его тетя благожелательно улыбнулась певцу и кивком подала знак начинать.

— Позвольте мне представить вам… — певец картинно отступил на шаг и взмахнул рукой по направлению к левой кулисе, — Сильвию Морено!

— Да это же твоя крошка артисточка, Винс, промурлыкала Оливетт, и от этих интонаций по его спине пробежал неприятный холодок.

В прошлое воскресенье Оливетт закатила ему скандал, и Винсент отнюдь не желал повторения неприятной сцены. А главная проблема состояла в том, что доводы Оливетт не могли не пробудить в нем угрызений совести — в ситуации с Сильвией он и впрямь повел себя не безупречно. Да, он был кругом виноват перед невестой, но, увы, понятия не имел, как с этим теперь разбираться.

— Твоя артисточка? — сверкнула темными глазами Клара.

— Скорее тетина, — отрезал Винсент и демонстративно повернулся к невесте.

Тем временем Сильвия уже вышла на сцену и подала руку Тони. Он церемонно провел молодую женщину к белому занавесу в глубине сцены, изящным жестом отдернул затканную золотом ткань и взглядам зрителей открылась арфа. Винсент немедленно ощетинился. О чем только думала абуэлита, знакомя Сильвию со всем известным донжуаном? Этот тип уже дважды был разведен и любовниц меняет как перчатки. Представить этакому хищнику женщину настолько привлекательную и настолько уязвимую, как Сильвия Морено, означает почти неминуемо разбить ей жизнь.

— Мы с Сильвией репетировали всю неделю…

Всю неделю!

А Сильвия так и сияла. На губах ее играла счастливая улыбка, синие глаза искрились, точно сапфиры под лучами солнца. Густые черные кудри в художественном беспорядке рассыпались по плечам, а роскошную фигуру ничуть не скрывало платье из переливчатой серебристой парчи. Облегающий верх с низким вырезом приоткрывал соблазнительно пышную грудь, длинная широкая юбка ниспадала до полу мягкими складками, а округлые плечи эффектно драпировал невесомый газовый шарф, словно сотканный из серебристой паутинки.

— Гмм… прямо гурия из арабских сказок, да и только, — прошептала неугомонная Клара.

Винсент подумал примерно то же самое, что и его кузина, и, ощутив мгновенно разлившийся в крови жар, виновато посмотрел на невесту. Не стоит забывать, что рядом с ним сидит Оливетт… Оливетт в облегающем алом платье, отливающем металлическим блеском, на тонких бретельках, с открытой спиной и с боковыми разрезами — живое воплощение чувственного соблазна. Во время свадебной церемонии мужчины так и пожирали ее взглядами. И эта белокурая красавица, это бесценное сокровище принадлежит ему! Так с какой стати ему пылать желанием при виде другой женщины?

И тут Винсент понял разгадку. Все дело в том, что сексапильная прелесть Оливетт — искусственная. Все ее чары заключают в себе нечто манерное, напускное… даже в чем-то фальшивое.

А Сильвия, она не такая. Она вся — женственность, вся — застенчивое, неизъяснимое очарование. И Тони Локхарт просто-таки упивается нежданно-негаданно свалившимся на него счастьем… черт бы его подрал!

— Предупреждаю заранее: таланты этой чернокудрой очаровательницы никого равнодушным не оставят, — лукаво улыбаясь, объявил он, как если бы хвастался своей законной собственностью. — Так что устраивайтесь поудобнее и наслаждайтесь… дуэтом Сильвы и Эдвина из знаменитой оперетты Кальмана! Эта мелодия вобрала в себя все оттенки чувств, связывающих мужчину и женщину, а в новой аранжировке знакомый мотив обретает новые краски!

И, по-хозяйски обнимая Сильвию за плечи, Тони подвел ее к арфе. Винсент почувствовал, что внутри у него все кипит. Да что этот тип себе позволяет! Как смеет вольничать и заигрывать с женщиной, по сути дела посторонней!

— Интересно, они уже переспали или еще не успели? — усмехнувшись, ядовито заметила Оливетт.

Винсент недовольно нахмурился.

Ничуть не смутившись, белокурая красавица многозначительно улыбнулась краем губ.

— Дайте Тони лишь неделю… — Тон мисс Колдуэлл не оставлял места сомнениям в возможности какого-либо иного исхода.

Примерно то же самое пришло на ум и Винсенту, хотя он от души надеялся, что у Сильвии хватило здравого смысла не поддаться на уловки опытного соблазнителя. Впрочем, чарам модного певца Тони Локхарта противиться было не так-то просто. При сравнительно невысоком росте он обладал неотразимой внешностью записного ловеласа: изящная, худощавая фигура, дерзкий взгляд голубых глаз, длинные белокурые локоны, что эффектно взлетают в воздух, когда певец берет особенно прочувствованную ноту или посылает воздушные поцелуи дамам… Если верить светским сплетням, за последние пять лет Тони еще ни одной ночи не провел в одиночестве. Всегда находилась красавица, желающая — нет, мечтающая! — составить ему компанию в постели.

Тони Локхарта окружала прямо-таки осязаемая аура сексапильного обаяния, и изрядная доза этого опасного «облучения» приходилась сейчас на долю Сильвии. Певец установил микрофон поближе к арфе, сам встал рядом и ободряюще поулыбался аккомпаниаторше. Театрально взметнулись и опали полы фрака. Показушник и пижон, раздраженно подумал Винсент, от души желая, чтобы Сильвия не купилась на его дешевые уловки. Все это неотъемлемая часть сценического ремесла, но знает ли об этом простодушная мать-одиночка?

Зазвучали первые аккорды точно тающий в воздухе перезвон далеких колоколов. Тони Локхарт наклонился к арфистке и, не сводя с нее выразительного, жадного взгляда, прочувствованно запел: «Можно часто увлекаться, но один лишь раз любить…» О, этот бархатистый, завораживающий баритон! Каждое слово знаменитого музыкального номера дышало подкупающей искренностью. Винсент стиснул зубы. Это все игра… сценическая игра, спектакль, не более! — упрямо внушал он себе. Исполненная любовной тоски мелодия звенела в воздухе. Пальцы арфистки порхали по струнам, напевные аккорды перетекали один в другой, и заключенная в мотиве колдовская сила завораживала, подчиняла себе аудиторию так, как никогда не удалось бы знакомой и привычной фортепьянной аранжировке. В бальном зале царила благоговейная тишина. Все слушали затаив дыхание, наслаждаясь кристальной чистотой звука и той сдержанной страстностью, что исполнительница вкладывала в каждую ноту. Сильвия играла запрокинув голову, и арфа, словно оживая, откликалась на партию баритона. Нет же, она вовсе не обращается к партнеру, ни о чем его не молит… Они просто вместе выступают, вот и все… Разумеется, никаких таких особенных чувств арфистка к Тони Локхарту не испытывает!

Но, невзирая на все доводы здравого смысла, Винсент так и не сумел расслабиться и просто наслаждаться выступлением как все прочие. Собственно говоря, вечер вдруг утратил для него всю прелесть, даже свет канделябров словно померк. А когда, едва отзвучал последний аккорд, Клара в порыве чувств первая захлопала в ладоши и воскликнула: «О, да это же настоящая находка!» — Винсент Бьюмонт испытал лишь досаду.

— Они с Тони так славно «спелись», ты не находишь? Просто нашли друг друга, — проворковала Оливетт, и этот комментарий настроения Винсента тоже не улучшил.

По счастью, музыкальный номер задумывался как своеобразная прелюдия к официальным речам, так что новых инсинуаций насчет Сильвии и Тони не воспоследовало, и Винсент вздохнул с облегчением. Более того, порадовался возможности отвлечься от чернокудрой арфистки, хотя сосредоточиться на смысле произносимых речей ему удавалось с большим трудом.

Первым поднялся шафер. Кто-кто, а он знал свое дело! Язык у парня был подвешен что надо, и очень скоро собравшиеся уже хохотали до колик над его забавными анекдотами из холостой жизни жениха и предположениями о том, что за чудесные перемены в его жизни произведет красавица невеста.

Винсент воспользовался моментом, чтобы, в свою очередь, поразмыслить над тем, как переменится его собственная жизнь в результате брака с Оливетт. Очевидно, ему придется куда меньше времени проводить в поместье, среди стад и лимонных рощ, и куда больше — в городе, среди банкиров и бизнесменов. А еще придется волей-неволей вникнуть в интригующие подробности рекламного бизнеса. Оливетт так дорожит своим агентством, для нее главное — успех, карьера… Ну что ж, эта сфера жизни тоже весьма любопытна… Новые знакомства, новые связи, вся эта шумиха вокруг лидирующих фирм и элитных марок. Неведомый прежде мир ослеплял его и завораживал точно так же, как ослепляла и завораживала красота Оливетт…

Наконец речи подошли к концу. Тони Локхарт объявил новый музыкальный номер: арию Цыганского барона из знаменитой оперетты Штрауса. На сей раз Винсент намеренно не смотрел в сторону сцены, а улыбался жениху и невесте и переглядывался с родственниками. Но вот мелодия стихла, и вновь возобновились разговоры.

— Еще пара-тройка месяцев, Винс, и настанет ваша с Оливетт очередь разрезать свадебный торт. То-то мы на вас полюбуемся! — заметил счастливый новобрачный.

— И торт я хочу трехъярусный, никак не меньше! — весело рассмеялась Оливетт.

«Я хочу…»

А еще она хочет подождать как минимум три года, прежде чем заводить детей. Эта досадная подробность выяснилась на прошлой неделе в ходе их последней ссоры. По правде говоря, Винсент вовсе не был уверен, что дети вообще входят в планы Оливетт Колдуэлл.

А вот в его планы входят, еще как входят! Он просто мечтает о детях. О прелестной маленькой дочурке вроде Эстреллы Морено… Или сынишке… А лучше — о двух. Или даже трех.

Ход его мыслей нарушило очередное объявление Тони Локхарта, взявшего на себя по совместительству и роль конферансье.

— А теперь еще одна мелодия, специально в честь новобрачных. — Тони картинно развел руками. — Я временно удаляюсь, я здесь лишний. Но с вами… сногсшибательная, зажигательная «Кармен»!

Знаменитую арию из оперы Бизе Винсент слышал на первом прослушивании и теперь, словно повинуясь неодолимой силе, повернулся к сцене и впился взглядом в исполнительницу. Музыка оказывала на него тот же эффект, что и неделю назад, в субботу, в день их первой встречи. Тони Локхарт недаром удалился в тень. Звуки арфы заключали в себе столько страсти, столько чувства, что вкрадчивый баритон певца лишь испортил бы впечатление.

Пальцы арфистки проворнее запорхали по струнам, мотив убыстрялся, набирал силу. Сильвия самозабвенно откинула назад голову, и черные кудри шелковистой волной упали на спину. Во всей ее фигуре ощущалась такая свобода и раскованность, такое упоение музыкой, что Винсент непроизвольно стиснул кулаки. Ему до смерти хотелось погрузить пальцы в ее пышные волосы, почувствовать их щекочущее, волнующее прикосновение, ощутить, как шелковистые пряди струятся сквозь пальцы…

А мелодия звала и манила — казалось перебирая струны, арфистка обращается к нему и только к нему… Что за безумие! Это внезапно вспыхнувшее влечение ставило под вопрос все, что Винсент когда-либо испытывал с Оливетт. Мимолетное знакомство, одно совместное чаепитие, одно появление на сцене — вот и все, на что Винсент Бьюмонт мог сослаться в отношении Сильвии Морено. Словом, сущие пустяки. Тогда отчего же эта женщина так сильно возбуждает его? Еще не хватало оспаривать решение, уже принятое раз и навсегда! Однако молодой человек чувствовал, что теряет контроль над ситуацией.

Мелодия смолкла — и последние звуки утонули в грохоте аплодисментов. А Тони Локхарт, непринужденно переключившись на роль распорядителя, пригласил новобрачных на первый танец. Предполагалось, что к ним тут же присоединятся все желающие. Зазвучала музыка в записи — к слову сказать, один из «хитов» Локхарта. Винсент тут же вскочил и протянул руку Оливетт. Ему отчаянно хотелось заключить невесту в объятия, притянуть к себе как можно ближе, ощутить ее волнующие прикосновения, с новой силой осознать, что Оливетт целиком и полностью принадлежит ему… то есть напомнить себе, что они с Оливетт помолвлены.

Но ничего не вышло.

Белокурая красавица предпочла танцевать, почти не соприкасаясь, чуть в стороне так, чтобы не теряться в толпе и по возможности притягивать к себе восхищенные мужские взгляды. И все равно Оливетт моя законная собственность, твердил себе Винсент, так что пусть себе кокетничает. Он вовсе не возражает… С чего бы ему возражать? Другие мужчины откровенно ему завидуют, и в этом нет ничего странного. Да, Оливетт обожает быть в центре всеобщего внимания. В конце концов, Сильвия Морено только что произвела настоящий фурор на сцене, почему бы и Оливетт в свою очередь не блеснуть на танцевальной площадке?

И Винсент невольно поискал глазами Сильвию. Арфистка уже сошла со сцены, Тони Локхарт — тоже. И теперь оба стояли у стола, за которым сидела очень довольная Патриция Эсперанса. Сильвия так и сияла, глядя на свою работодательницу, а Тони, похоже, болтал без умолку, беззастенчиво выуживая комплимент-другой своим исполнительским талантам.

И тут на Винсента накатило неодолимое желание предоставить Оливетт ее многочисленным обожателям, отнять Сильвию Морено у ее лощеного спутника, заключить молодую женщину в объятия и увлечь на танцплощадку. От неожиданности мистер Бьюмонт даже сбился с ритма.

— Винс, да что с тобой? — удивленно спросила Оливетт, соблазнительно покачивая бедрами.

Он резко остановился. В нынешнем своем состоянии он не хотел даже пытаться повторять ее движения.

— Для таких танцев я сегодня не в настроении, — бросил он.

Изумрудно-зеленые глаза Оливетт сверкнули вызовом.

— Тогда я подыщу себе другого партнера!

— Ищи, — безразличным тоном отозвался Винсент, не поддаваясь на шантаж и даже тени досады не испытывая. — А я пойду побеседую с тетей.

Он сам напрашивается на неприятности, мстительно подумала Оливетт и обвела оценивающим взглядом толпу молодых холостяков. Секунда — и она уже кружится в объятиях другого. О да, Винсент Бьюмонт готов был поручиться: неприятности не за горами, да еще какие крупные неприятности! Но сейчас первостепенное значение имело совсем другое: надо было разобраться в проблеме под названием «Сильвия Морено».

5

Выступление закончилось, и Сильвия ощущала себя не в своей тарелке. Она знала, что ей полагается ликовать и радоваться собственному успеху. Тони Локхарт пришел в восторг от «находки мисс Бьюмонт» и уже предложил арфистке отрепетировать еще несколько совместных номеров. Гости просто-таки осыпали ее комплиментами. А молодой женщине почему-то отчаянно хотелось убежать куда глаза глядят и поплакать всласть наедине.

До чего глупо, что на нее так подействовала самая что ни на есть банальная сцена — Винсент Бьюмонт повел свою невесту танцевать, — а у нее, Сильвии, глаза мгновенно наполнились слезами. Эти двое первыми присоединились к новобрачным. Оливетт Колдуэлл томно покачивалась и изгибалась в такт музыке. Облегающее алое платье не скрывало ни одной соблазнительной подробности ее безупречно изящной фигуры. Неудивительно, что Винсент глаз с невесты не сводит. А почему бы, собственно, и нет? — одернула себя Сильвия. Они же помолвлены!

— Тони, принеси-ка, пожалуйста, вон тот свободный стул, — попросила Патриция Эсперанса. — Сильвия немного посидит со мной…

— Нет-нет, мне уже пора, — смущенно запротестовала молодая женщина.

— Как это пора? — нахмурилась Патриция Эсперанса. — Я рассчитывала, что вы останетесь и повеселитесь вместе с нами. За дочь вам беспокоиться нечего: за ней приглядывает Маргарет.

Мисс Бьюмонт загодя пригласила арфистку переночевать в замке, и Сильвия, не устояв перед искушением, согласилась. Она не признавалась даже себе самой, что втайне надеется, что Винсент Бьюмонт ее все-таки заметит. Но теперь, когда сокровенная надежда безжалостно развеялась, Сильвия отчаянно искала путь к отступлению.

— Девочка может проснуться и испугаться, мисс Бьюмонт. Сами понимаете, в чужой обстановке…

— Право же, вам не о чем беспокоиться. Маргарет вынянчила и старшего моего племянника, и младшенькую, Аврору…

Но последних слов арфистка словно не расслышала. Винсент Бьюмонт прокладывал себе путь сквозь толпу танцующих, явно направляясь к их столику, и такую властную решимость излучал, что гости покорно расступались перед ним, точно Красное море — перед Моисеем. А конечная цель его — она, Сильвия Морено. Молодая женщина прочла это во взгляде Винсента. Он ни на кого больше не смотрел, даже на тетю.

Ощущение было престранное: как если бы в ее тело вонзилось множество крохотных иголок. А сердце забилось так, что грозило вот-вот выскочить из груди. Сильвия застыла неподвижно, дожидаясь, когда Винсент подойдет ближе, и не веря, что все это происходит наяву, а не во сне. Неужто Винсент Бьюмонт и впрямь хочет побыть с нею, обменяться словом-другим?..

Довести до конца эту мысль Сильвия не рискнула. Все ее существо замирало от волнующего предчувствия, выходящего за рамки самой дерзкой грезы. Каждый шаг приближающего Винсента заставлял ее погружаться в водоворот эмоций, не замечая ничего из того, что происходило вокруг.

До чего же он хорош! Высокий, прекрасно сложенный, он словно воплощал собой суровую, властную мужественность. В груди Сильвии что-то беспомощно дрогнуло — рядом с Винсентом она ощущала себя полнейшей дурочкой. О, как она рискует! Этот человек затрагивает в ней самые сокровенные струны, пробуждает дремлющую женственность…

Винсент обогнул стол и встал перед Сильвией, Окружающий мир по-прежнему был одет белесым колыхающимся туманом, заставляя молодую женщину забыть о присутствии посторонних. Под пристальным взглядом серых глаз Винсента она ощутила себя беспомощной жертвой, готовой на все, чего бы от нее ни потребовал.

— Пойдем со мной.

— Да, — покорно выдохнула Сильвия, скорее повинуясь его воле, нежели принимая сознательное решение.

Винсент завладел ее рукой. А может быть, она по доброй воле подала ему руку в ответ на приглашение?.. Как бы то ни было, ее тонкие пальцы покоились в его широкой ладони, а ноги сами несли по направлению к танцевальной площадке. Едва столы и стулья остались позади, Винсент заключил Сильвию в объятия. От напористого прикосновения его упругого мускулистого бедра по телу ее пробежали мурашки.

Одну руку Сильвия положила ему на плечо и отрешенно уставилась в пространство, борясь с желанием чуть сдвинуть ладонь и коснуться крепкой шеи Винсента… Нельзя, никак нельзя, существуют же на свете приличия. То, что она так отзывается на его близость, ужасно само по себе. А погладить его шею, запустить пальцы в волосы… Нет, это значит самой навлечь на себя беду. Здравый смысл властно требовал раз и навсегда установить разумную границу.

Кроме того, где-то здесь рядом — Оливетт Колдуэлл. Что, если она наблюдает за ними?

Но Винсента, казалось, не занимало, что подумает его невеста. Или он так прижимает к себе любую партнершу? Сильвия ощущала интригующе терпкий запах его одеколона, и от этого аромата у нее кружилась голова, точно от крепкого вина. О, как хочется прильнуть к нему еще теснее, изведать все до конца! О, если бы она только считала себя вправе дать волю необузданным желаниям, так неожиданно пробудившимся в груди!..

А ощущает ли Винсент запах ее духов? Нравится ли он ему? Молодой человек наклонился к самому ее уху. Еще чуть-чуть — и черный упругий локон заденет его щеку. Что он думает, что чувствует? Сильвии казалось, будто партнер упивается ее благоуханием, ее близостью… и жаждет большего.

Винсент не произнес ни слова. И Сильвия тоже словно онемела. Но взаимное молчание только усиливало ощущения от танца: ритмичные движения в лад друг с другом, жар, разливающийся по телу от соприкосновения бедер, волнующий холодок в груди, острое, почти мучительное возбуждение… Ладонь, властно лежащая на ее талии, недвусмысленно давала понять, кто тут главный, — все вплеталось в общий узор. Каждая нота, каждый музыкальный аккорд многократно умножали чувственный соблазн их близости, и ощущала это отнюдь не одна Сильвия.

Молодая женщина почувствовала, как напряглась его плоть, и мысленно возликовала: сколь сильный эффект оказывает она на Винсента! А тот, словно подслушав ее мысли, чуть ослабил объятия и отстранился. Впрочем, не поспешно. Скорее даже неохотно. Или это у нее разыгралось воображение?

Сильвии отчаянно хотелось поверить в то, что столь недвусмысленное свидетельство страстного отклика заключает в себе нечто большее, нежели простую физическую реакцию на возбудитель. Безумие, запретное удовольствие, опасный соблазн, и все же, все же…

Медленный танец закончился. И почти сразу же музыка зазвучала вновь, на сей раз куда более энергичная и быстрая. Танцующие пары немедленно откликнулись на смену ритма, но Винсент застыл на месте. И Сильвия тут же запаниковала. Неужели это все? Неужели теперь он отпустит ее, словно ничего и не было? Отведет назад, к тете, и возвратится к Оливетт?

Не в силах вынести пытки сомнением, Сильвия робко подняла взгляд. На лице Винсента читалась угрюмая решимость — челюсти стиснуты, лоб прорезала глубокая складка. Серые глаза так и впились в нее, словно требуя ответов, которыми она не располагала. Похоже, и мистера Бьюмонта тоже раздирали внутренние противоречия.

— Пойдем подышим свежим воздухом! — выпалил он.

И, не дожидаясь ответа, потянул молодую женщину за собою. Винсент решительно прокладывал дорогу сквозь толпу, Сильвия едва поспевала за ним. Она покорно позволила увести себя из бального зала, подальше от посторонних глаз. Наверное, ей следовало бы воспротивиться, но голос здравого смысла умолк уже давно.

Широкая ладонь по-прежнему лежала на ее талии, недвусмысленно давая понять, что отпускать молодую женщину Винсент не собирается. И тут Сильвия решила узнать, что же все это значит. Если мистеру Бьюмонту нет дела до того, что подумают люди, то с какой стати беспокоиться ей? Может быть, он и впрямь хочет прогуляться по саду, подышать свежим воздухом…

И действительно, едва они покинули бальный зал и очутились в саду, в мыслях у них прояснилось. Неужто лихорадка безумия и впрямь прошла? Сильвия искоса взглянула на своего спутника — он отвернулся и на нее не смотрел. Но вот Винсент вновь размашистым шагом устремился вперед, увлекая молодую женщину за собою, видимо задумав переговорить с нею наедине, вдали от любопытных глаз.

Те немногие, что последовали их примеру и вышли подышать свежим воздухом, толпились у дверей. Но чуть дальше, среди деревьев, не было ни души, и фонари здесь не горели. Сюда-то и привел ее Винсент. Сильвия поняла, что предстоит конфиденциальный разговор. Однако Винсент мешкал, словно не смея нарушить молчание. У одной из скамеек он замедлил шаг, шумно выдохнул и сказал:

— Лучше присядь.

Сильвия послушно опустилась на резное сидение. Однако ее спутник и не подумал устроиться рядом. Он стоял в каком-нибудь метре от нее, даже не пытаясь снять напряженность ничего не значащей фразой или избитым комплиментом. Не знающей, что ее ждет, женщиной овладело странное предчувствие, будто она находится на пороге перемен, способных перевернуть всю ее жизнь. И все же Сильвия не находила в себе сил сделать первый шаг.

Пауза грозила затянуться на века. Время шло, а Винсент по-прежнему угрюмо размышлял о чем-то, сдвинув брови. Однако взгляд его серо-стальных глаз, казалось, выжигал незримое клеймо собственника на ее открытых округлых плечах, на пышной груди, целомудренно прикрытых шарфиком. Сильвия вспыхнула до корней волос. Ей очень хотелось верить, что вырез ее платья достаточно скромен, что, впрочем, соответствовало действительности. В сравнении со многими туалетами дам, приглашенных на сегодняшнее празднество, ее наряд занял бы одно из первых мест в номинации «Мисс Целомудрие».

— Сильвия, сколько тебе лет? — неожиданно спросил Винсент.

— Двадцать четыре, — глухо ответила она и почувствовала, что в горле у нее пересохло.

— А мне — тридцать два. Тридцать два, — с нажимом повторил он, словно вынося себе суровый, не подлежащий обжалованию приговор.

При чем тут возраст, если речь идет о чувствах? — подумала Сильвия. Винсент покачал головой с таким видом, будто возрастная разница в восемь лет — невесть какая непреодолимая преграда. На его лице отразилась целая гамма самых противоречивых чувств. И, словно чего-то испугавшись, он отошел подальше от молодой женщины и, повернувшись к ней в профиль, продолжил расспрашивать с этого безопасного расстояния.

— Расскажи мне о своей жизни.

И снова просьба его прозвучала приказом. Но при этом в голосе Винсента звучало столь жадное желание узнать о ней как можно больше, что Сильвия не нашла в себе сил сказать «нет». Каких признаний он ждал от нее, оставалось только гадать. Она могла лишь ответить правдиво и надеяться, что ее собеседник останется удовлетворен услышанным.

— Я выросла в сельской местности. Мои родители занимаются разведением овец, но особо не разбогатели.

— Где именно ты родилась и выросла?

— Под Сан-Бернардино.

— Как их зовут?

— Гутьеррес. Хулио и Катарина Гутьеррес.

Винсент кивнул, как если бы эти имена ему о чем-то говорили.

— У меня еще есть старший брат. Он на паях с дядей владеет небольшой птицефермой. Брат год назад женился и скоро у меня появится племянник… или племянница…

— Сестер нет? — снова спросил Винсент.

— Нет, — покачала головой Сильвия. — Нас только двое: я и брат.

— Где ты училась?

— Сперва в начальной школе в соседнем городке. А потом — в гимназии для девочек при монастыре святой Анны.

— Монастырская послушница, — иронически протянул Винсент и улыбнулся краем губ. — А до того, как выйти замуж, ты ведь работала? — продолжал неумолимый «следователь».

— Да, в магазине нот. Я всегда обожала музыку.

Блестящей карьерой это не назовешь. Однако работа Сильвии нравилась, так что стыдиться ей было нечего.

— А сколько тебе было лет, когда ты вышла замуж за Бруно Морено?

— Восемнадцать.

— Так рано, — пробормотал Винсент.

— Мы полюбили друг друга, — едва ли не с вызовом ответила Сильвия, пытаясь оправдать свое решение шестилетней давности перед лицом влечения куда более сильного.

Да, она искренне любила Бруно в силу многих, очень многих причин. А то, что она чувствует сейчас по отношению к едва знакомому мужчине, никакими причинами не объяснишь. Однако же Винсент Бьюмонт словно обладал над нею некоей непостижимой властью, отрицать которую было так же бессмысленно, как и игнорировать.

Теперь, пожалуй, ее очередь задавать вопросы. Но к чему? Для чего ей узнавать этого мужчину еще ближе? Тогда зачем он требует от нее все новых и новых подробностей биографии? Или пытается справиться с неуместным влечением? Тщится убедить себя, что Сильвия Морено ему совершенно не подходит, что не идет она ни в какое сравнение с блестящей и неотразимой Оливетт Колдуэлл?..

И тут в Сильвии заговорила оскорбленная гордость. В конце концов, она ни на что подобное не напрашивалась! Она за ним не бегала! Это он предпринял первый шаг, а затем и второй. Это он пробудил в ней те чувства и желания, которые пробуждать не следовало, если, конечно, в его намерения не входит развивать их отношения и дальше…

— А, выйдя замуж, ты продолжала работать? — как ни в чем не бывало осведомился Винсент.

— Можно сказать и так. Из магазина нот я, естественно, уволилась. Но я вела хозяйство, занималась домом, а это тоже труд, и немалый. Стирала, шила, готовила… Бруно месяцами пропадал в море, так что и дом, и сад полностью оставались на мне…

И, честное слово, я была мужу куда лучшей помощницей, чем Оливетт Колдуэлл окажется для тебя! — мысленно добавила Сильвия. Любая профессия предусматривает труд на благо других людей. С какой стати работа в магазине нот или ведение хозяйства должны считаться занятием более низменным, нежели карьера, которой посвятила себя невеста Винсента! Да, денег она зарабатывала куда меньше, чем Оливетт, но что с того?

— Значит, с тех пор как родилась Эстрелла, ты занимаешься только домом и дочкой?

— Не совсем так.

Сильвии не хотелось вспоминать о безмерном горе, а затем об охватившем ее гнетущем оцепенении — то, чем обернулась для нее трагическая гибель Бруно. От «наполеоновских» планов, что они строили вдвоем с мужем, осталась только Эстрелла, ее чудесная маленькая дочурка, ее утешение — и вечное напоминание о невосполнимой утрате. С тех пор Сильвия предпочитала не задумываться о будущем, полагая, что незачем искушать судьбу.

И потянулись дни, похожие один на другой как две капли воды — серые, пустые, бессмысленные. Сильвия отрешенно брела по жизни, сама не зная куда. Патриция Эсперанса Джермейн Бьюмонт отворила для нее дверцу в новый волшебный мир, а Тони Локхарт, возможно, откроет и другие. Но все это неважно, неважно… Сейчас в центре ее мироздания оказался Винсент Бьюмонт, и молодая вдова просто не могла думать ни о чем другом, и это при том, что они были едва знакомы. Наверное, огонь в ее крови как раз и называется помешательством.

— Ты имеешь в виду музыкальные выступления, — подсказал Винсент, видя, что собеседница ушла в себя.

— Еще я подрабатываю в магазинчике одной моей родственницы, получая почасовую оплату — медленно, словно разговаривая сама с собою, сказала Сильвия. Эта работа понадобилась ей, чтобы заполнить гнетущую пустоту… ну и заработать на хлеб насущный для нее и дочки. — Тетя не возражает, если я привожу Эстреллу с собой, — быстро добавила она.

Для матери-одиночки, которая не хочет доверять свое драгоценное чадо заботам чужих людей, такая возможность — подарок судьбы.

— А сегодня ты на кого оставила Эстреллу?

Сильвия с изумлением поняла, что, с того момента, как Винсент взял инициативу в свои руки, про дочь она ни разу не вспомнила.

— За ней приглядывает Маргарет… экономка мисс Бьюмонт, — пробормотала она и вскочила, ругая себя на чем свет стоит. Ну что она за эгоистка такая, самозабвенно предается несбыточным грезам, в то время как надо держаться реальности и думать об интересах дочери! — Пойду погляжу, как там она… заснула ли, все ли в порядке.

— Так Эстрелла здесь? В усадьбе?

Винсент шагнул вперед, преграждая ей путь к бегству. Сердце Сильвии вновь беспомощно дрогнуло, пульс участился: такую силу имело над нею властное обаяние его личности. Мысли мешались. Винсент Бьюмонт недоволен таким положением дел? Она слишком ничтожна, чтобы удостоиться приглашения от его тети?

Молодая женщина инстинктивно вздернула подбородок. Что бы уж там Винсент о ней ни думал, мисс Бьюмонт вправе приглашать к себе кого вздумается!

— Мисс Бьюмонт любезно предложила нам остаться до утра, чтобы избавить девочку от ночных разъездов.

— Значит, и ты тоже здесь ночуешь?

Винсент ощутимо напрягся в ожидании ответа.

— Мне отвели комнату няни рядом с детской, — ответила Сильвия и в следующий миг пожалела о своих словах. Их подобное размещение более чем устраивало, но прозвучало все так, словно бы они с дочкой — персоны, что называется, третьего сорта, и даже обычной гостевой комнаты не заслуживают.

— Зачем ты меня расспрашиваешь? — взорвалась Сильвия. Ее уязвленное самолюбие требовало объяснений, если не оправданий. — Почему не выскажешь напрямую, что у тебя на уме? — Сильвия в отчаянии заломила пальцы. — Это несправедливо, нечестно!

— Сам знаю, что нечестно, — раздраженно пробормотал Винсент. — Я думал, ты мне поможешь решить одну дилемму, но, похоже, ничего не выйдет. Придется решать самому.

Все обиды, вся досада, что до сих пор копились в душе Сильвии, разом вырвались наружу.

— Да неужто? Ты все сам решишь, вот оно как? А мне, значит, право выбора вообще не предоставляется? Ну что ж, как скажешь. Я могу вообще уйти.

Но как трудно оказалось сделать шаг назад, заставить ноги оторваться от земли и унести ее прочь от Винсента в некотором подобии исполненного достоинства отступления. Все равно что вырваться из заколдованного круга…

— Нет!

Винсент стиснул ее запястье и рывком повернул лицом к себе, да так, что Сильвия едва не упала. А он придвинулся ближе и на миг ослабил хватку, но только затем, чтобы надежнее «зафиксировать» жертву. Сильные руки обхватили ее за талию, и Сильвия инстинктивно уперлась ладонями в грудь Винсента.

— Не играй со мной! — воскликнула она с неизбывной мукой.

Серые глаза вызывающе сверкнули в ответ.

— По-твоему, это игра? — хрипло осведомился Винсент. — По-твоему, то, что происходило между нами на танцевальной площадке, напоминает игру?

Сопротивление ее ослабло точно по волшебству. Сила его чувства вновь подчинила себе молодую женщину, мгновенно воскресив все ее сокровенные желания, и насущная, первобытная жажда властно потребовала от нее действий. Тесных объятий было уже недостаточно. Объятия лишь распаляют и дразнят, а дальше что?..

Одной рукой Винсент крепче прижал ее к себе, а второй погладил по лицу, осторожно убрал со лба иссиня-черный локон, проследил линию губ. А затем пальцы его скользнули по подбородку к шее и утонули в густых волосах… Дурманящие прикосновения гипнотизировали и завораживали, напрочь лишая молодую женщину возможности рассуждать здраво. Горькая обида исчезла. Теперь Сильвию переполняли совсем иные чувства и нетерпеливое ожидание большего…

— Не могу иначе, — прошептал Винсент. Голос его срывался от волнения, а грудь бурно вздымалась от неровного и хриплого дыхания.

А в следующий миг последовал поцелуй — жадный, стремительный, точно страсть, обуревающая обоих, наконец-то вырвалась на свободу. Вихрь прикосновений и нежных ласк, пылкий натиск, сводящий на нет любые запреты… Оба самозабвенно дарили и принимали, что неотвратимо перетекало в ощущение слияния.

Не помня себя от счастья, Сильвия обхватила ладонями его лицо, привлекая ближе к себе. Она прогнулась, наслаждаясь ощущением его напрягшегося мужского естества, стремясь утолить ненасытное желание. Все ее существо требовало близости еще более полной.

Винсент отстранился, прервав поцелуй, и потерся щекой о ее волосы, стараясь отдышаться. Но он по-прежнему сжимал Сильвию в объятиях, как если бы сама мысль о том, чтобы отпустить ее, казалась ему невыносимой.

— Поверь мне, Сильвия… это не игра, — глухо произнес он. — Но придется остановиться, потому что так несправедливо, нечестно…

Поток лихорадочных слов тек мимо ее сознания, занятого сейчас иными, куда более важными, вещами. Лишь только после того, как Винсент разжал руки и расправил плечи, осторожно высвобождаясь из ее объятий, до молодой женщины запоздало дошел смысл его речей.

«Остановиться»?

«Нечестно»?

Винсент уронил руки и отступил на шаг, глядя на нее встревоженно и виновато. Лишившись надежной опоры, Сильвия покачнулась и инстинктивно схватилась за спинку скамейки, чтобы не упасть. Голова у нее шла кругом от пережитого, перед глазами все плыло. Волной накатил озноб, а вместе с ним пришло ощущение невосполнимой утраты. Сильвия задрожала всем телом.

Она отрешенно смотрела перед собой, не понимая, как тут можно остановиться, да и зачем. В груди словно образовалась пустота: все надежды были жестоко обращены в прах, мир грез разлетелся на мелкие острые осколки.

Кто знает, что Винсент прочел в ее взгляде: неизбывную обиду отвергнутой? Боль опустошенного сердца? Правду, принять которую был еще не готов?

Он нахмурился и проворчал себе под нос:

— Прости…

Простить?

Это стало последней каплей.

Чувство собственного достоинства дало ей силы повернуться и пойти прочь — слепо, не различая дороги, — лишь бы оказаться как можно дальше от Винсента и его унижающих извинений. Но вот впереди замаячила лестница, и Сильвия сосредоточила на ней свой взгляд.

В истерзанном сознании возник спасительный образ дочери. Эстрелла настоящая. Эстрелла воплощает в себе реальность. Маленькая дочурка любит ее безоглядно, безо всяких ограничений и условий.

А ведь между любовью и сексуальным влечением — огромная разница, просто-таки бездонная пропасть!

Лучше вернуться к Эстрелле.

6

Тони Локхарт похлопал по плечу очередного партнера Оливетт, и та возликовала.

— Моя очередь, приятель, — протянул певец, многозначительно изогнув бровь. — На правах старого друга.

Роскошная блондинка так и прыснула. Дружбу их следовало бы назвать скорее «интимной», чем «старой».

— Ты ведь меня извинишь, Боб? — улыбнулась она партнеру. — Спасибо за чудесный танец.

— Тебе спасибо, — ответил молодой человек. — Надеюсь, не в последний раз?

Эти слова должен был бы сказать ей Винсент, вместо того чтобы обжиматься на танцплощадке со своей артисточкой. Но душка Тони — замена вполне достойная. Оливетт одарила его обжигающим взглядом, таящим в себе все мыслимые и немыслимые обещания. Певец обнял ее за талию и тут же задвигался в такт музыке, безошибочно поймав нужный ритм. Статный и гибкий, Тони был самым сексапильным из знакомых ей мужчин — как в постели, так и в танцах.

— Итак, твой драгоценный женишок дезертировал? — лукаво поддразнил он.

— Что, не складывается дуэт с арфисткой? — в ответ ехидно заметила Оливетт.

— Многообещающая красотка, что и говорить. Но, как я подозреваю, она из тех, на ком женятся… Таких надо остерегаться, знаешь ли. Похоже, Винс от нее без ума.

— Карты здесь сдаю я, Тони.

Он театрально вздохнул и окинул ее преувеличенно пылким взглядом.

— Жаль, не тем сдаешь, прелесть моя. Ты же знаешь, Винс никогда не оценит тебя по достоинству… в отличие от меня. Как насчет того, чтобы прогуляться в кусты?

— Слишком рискованно, — рассмеялась Оливетт.

Глаза Тони сверкнули дразнящим вызовом.

— Да, зато как пикантно…

— Тони, оно того не стоит, — кокетливо запротестовала Оливетт, но зеленые глаза ее так и заискрились от предвкушаемого удовольствия.

Певец притянул партнершу ближе и зашептал ей на ухо:

— Винс уже увел восхитительную Сильвию в сад… Как насчет доброго старого «око за око, зуб за зуб»?

— Ну, эти двое до кустов вряд ли дойдут.

Тони многозначительно обронил:

— Стало быть, они направились в спальню…

— Для этого Винс слишком добропорядочен.

— Какой зануда! Представляю, как тебе с ним скучно! И все равно, сдается мне, путь его лежит прямехонько в спальню. Сильвия наверняка соберется проверить, как там ее ненаглядная дочь. Я так понимаю, старушка Патриция пригласила их остаться до утра.

— Старая ведьма! — в сердцах бросила Оливетт. — Спит и видит, как бы рассорить меня с Винсом!

А Тони между тем продолжал подливать масла в огонь.

— Вполне возможно, сейчас он уже склоняется над колыбелькой малютки, утирая слезы умиления при виде спящего ангелочка, и мечтает, как станет любоваться своим первенцем…

— Тони, заткнись!

Певец усмехнулся. Ну ни дать ни взять — демон-искуситель!

— А мы с тобой, моя прелесть, тем временем…

Взяв Оливетт за руку, он изобразил сложную цепочку танцевальных па, в результате которых пара оказалась у самого края танцевальной площадки. Тони Локхарт двигался так непринужденно, изящно и ловко, что подстраиваться под него было сплошное удовольствие. Оливетт поневоле подумала, как ей не хватает такого рода развлечений. Разумеется, воспринимать Тони всерьез ни в коем случае было нельзя, но в этом-то и крылся секрет его очарования. Забавы, веселье — и никаких обязательств. То, что надо!

Молодые люди остановились у стены. По-прежнему держа Оливетт за руку, Тони увлек ее по направлению к боковому выходу, нашептывая на ухо:

— Не разжиться ли нам некоторой толикой приятных воспоминаний, пока семейство Бьюмонт еще не затянуло петлю на твоей прелестной шейке?

Конечно же принимать его приглашение ни в коем случае не следовало.

Но Оливетт любила риск.

Винсент знал, что пора возвратиться в бальный зал… хотя бы во имя соблюдения приличий. Оливетт, наверное, уже волнуется, куда он запропастился. К тому же многие видели, что он вышел вместе с Сильвией. Еще, чего доброго, поползут сомнительные слухи. Нечестно подвергать опасности репутацию молодой женщины.

И все-таки Винсент не находил в себе сил вернуться к гостям. При мысли о том, что придется поддерживать светскую беседу, болтать о пустяках, когда внутри все так и кипит, ноги сами несли его в противоположную сторону. Конечно же объяснить свои поступки ему не составит труда, да только уж очень не хочется никому ничего объяснять! То, что происходит между ним и Сильвией, не предназначено для посторонних глаз и ушей. Равно как и то, что он чувствует…

Самому себе навязанная сдержанность отзывалась физической болью во всем теле. Каждый мускул ныл, чувства властно требовали выхода. Лучше всего пройтись по саду, подышать свежим воздухом, решил Винсент. В любом случае, ему нужно немного побыть одному, чтобы все обдумать.

— Никогда не поверю, что под таким платьем у тебя что-то надето, — вкрадчиво произнес Тони, выпуская руку своей спутницы и неспешно ведя ладонью по ее талии и ниже, по бедру, с ловкостью опытного ловеласа.

Переливчатая ткань плотно обтягивала тело. Под нею и впрямь не угадывалось никакой преграды.

— Ну-ка прекрати, — капризно повела плечом Оливетт, не предпринимая, впрочем, никаких попыток остановить его руку.

А Тони уже пробежал пальцами по округлым ягодицам, убеждаясь в полном отсутствии нижнего белья у белокурой красавицы.

Несравненный Тони Локхарт имел бешеный успех у женщин — отчасти благодаря своему нахальству. Оливетт все его маленькие вольности очень возбуждали. К тому же в саду никого, кроме них, не было. Те из гостей, что надумали покурить или подышать свежим воздухом, предпочли балконы по другую сторону бального зала или внутренний дворик.

— Ровным счетом ничего, — торжествующе подвел итог Тони. — Совершенно нагая красавица, предназначенная для меня и только для меня…

— Ну, насчет «совершенно нагая» это уж слишком!

— В нужных местах, прелесть моя, в нужных местах. — Тони увел свою спутницу за кусты пышного, буйно цветущего гибискуса, за которыми обнаружилась садовая скамейка. — Как тебе такой пикантный сценарий? Кусты скрывают нас до плеч. Ты сможешь следить через мое плечо, не идет ли кто, в то время как мы…

— Тони, ты неисправим! — пожурила его Оливетт, но как-то неубедительно, поскольку у нее дух захватывало при мысли о запретном удовольствии.

— Ммм… А на свадьбах совсем с узды срываюсь.

— Ну зачем мне это, Тони? Винс в постели просто лев, — запротестовала Оливетт, останавливаясь, однако, в том самом месте, что предложил Локхарт.

Облокотившись о спинку скамейки, она словно ненароком соблазнительно выгнулась вперед. От прохладного ветерка или, может, от возбуждения опасной игрой соски ее напряглись и выступали сквозь тонкую ткань.

От внимания Тони столь явные признаки, разумеется, не укрылись. Он пощекотал ей грудь большим пальцем и вкрадчиво заметил:

— Что может быть лучше случайных измен, прелесть моя? — И Тони стал медленно задирать подол ее платья. — Держу пари, тебе тоже не терпится.

— Мне не следует так себя вести.

— Тогда ничего и не делай. Просто постой и болтай со мной. Я справлюсь и один… Страшно увлекательно развлекаться сразу… на двух уровнях. Ты не находишь? — Плотоядно улыбнувшись, он провел ладонью между ее бедер. — Никак не могу взять в толк, с какой стати ты намерена повесить себе на шею этого зануду Бьюмонта. Он такой… правильный.

Оливетт тихонько охнула и поглубже вдохнула, прежде чем заговорить.

— А с тобой, Тони, проблема обратная. Недостает тебе этой самой правильности. На тебя нельзя рассчитывать в трудный час.

— Так, значит, все упирается в деньги? — деланно возмутился он.

А в следующий миг в тишине отчетливо прозвучал треск расстегиваемой «молнии».

— Винс чертовски богат. А благодаря престижу его семьи статус моего рекламного агентства станет выше во много раз. Можешь ты мне предложить что-либо сопоставимое с этими бонусами?

— Конечно! Вот это…

Винсент сам не знал, как дотянул до конца свадебного торжества. Но вот наконец новобрачные распрощались с гостями и отбыли к себе. Необходимость изображать радушного, приветливого хозяина в паре с искрящейся весельем Оливетт сводила его с ума. Но едва лимузин с молодыми тронулся с места, Винсент потащил неотразимую мисс Колдуэлл к своей машине.

— Но вечер еще не закончился, — запротестовала она.

— Мы уезжаем! — отрезал он.

— Винс, да какая муха тебя укусила? — раздраженно воскликнула Оливетт. — Ты весь вечер ходишь туча тучей. Что-то не так? Ты, часом, не заболел? Может, чувствуешь себя неважно?

— Да, просто прескверно.

— Так бы сразу и сказал!

— Вот я говорю сейчас.

Оливетт негодующе фыркнула: ну вот, такой вечер пропал даром! Винсент мужественно сдерживал ярость до тех пор, пока оба не уселись в белый раритетный «бюик» — зримое свидетельство «чертовского богатства» Бьюмонтов. Машина сорвалась с места и полным ходом помчалась к дому Оливетт. Мисс Колдуэлл жила совсем близко, в нескольких километрах от «Каса дель Рей». Винсент, сосредоточившись на дороге, не проронил ни слова.

— Раз ты плохо себя чувствуешь, я так понимаю, на ночь ты не останешься, — ядовито заметила Оливетт уже у дома, мысленно жалея, что ни о чем не сговорилась на сегодня с Тони Локхартом.

— Нет, не останусь. — Взвизгнули тормоза, и белый «бьюик» застыл как вкопанный у дверей прелестного кирпичного коттеджа. — Ни сегодня, ни когда-либо в будущем.

— Что это значит? — недоуменно сощурилась Оливетт.

— Это значит, что я разрываю помолвку. Прямо сейчас. — Винсент выключил зажигание и смерил уже бывшую невесту холодным взглядом. — Мы друг другу не подходим.

— И чем же объясняется сие скоропалительное решение? — возмущенно осведомилась мисс Колдуэлл, чувствуя, что щеки ее пылают.

— Целым рядом причин. Но должен отметить, что твое сегодняшнее трогательное свидание с Тони Локхартом послужило последней каплей. Равно как и твоя оценка моего супружеского потенциала.

Оливетт на мгновение задохнулась. Но тут же пришла в себя и принялась оправдываться:

— Как ты можешь принимать близко к сердцу пустую болтовню, Винс! Тони такой циник, с ним говорить о чувствах просто бесполезно! — Изящная ручка на мгновение легла на его колено. — Ты ведь знаешь, как я тебя люблю.

Винсент демонстративно убрал с колена эту чересчур опытную руку — брезгливо, точно дохлую гусеницу.

— Я прогуливался по саду. В вечернем воздухе голоса разносятся далеко, Оливетт. Как и другие звуки. Устраивать сцену мне не хотелось, поэтому я вернулся к гостям.

Белокурая красавица вызывающе вздернула подбородок. Она понимала: отрицать содеянное бесполезно, придется прибегнуть к иному способу убеждения.

— Мы с Тони были любовниками до того, как я познакомилась с тобой, Винс. С тех пор между нами ничего не было и ничего больше не будет. Это просто…

— Просто вы вдруг вспомнили добрые старые времена, да? Или решили таким способом попрощаться навеки? — с убийственным сарказмом осведомился он.

— Это ничего не значит! — запротестовала Оливетт.

— По-твоему, измены на каждом шагу, как только в голову придет очередной каприз, — это так, пустяки? — Винсент покачал головой. — Нет, Оливетт, я себе брак представляю несколько иначе. Разойдемся-ка мы в разные стороны, пока не поздно.

— С какой стати? Чтобы развязать тебе руки и позволить на свободе ухлестывать за Сильвией Морено? — язвительно спросила она.

Удар попал в цель. Винсент угрюмо промолчал, и белокурая красавица решила, что отыграла очко.

— Не будь дураком, Винс. Позабавься с ней, если пришла охота. Лучший способ избавиться от искушения — это ему поддаться.

— Охотно верю, что такова твоя жизненная позиция, Оливетт, — холодно ответил Винсент.

Как он сейчас ненавидел эту женщину — за лживость, за беспринципность, за отсутствие каких бы то ни было представлений о чести и порядочности!

— Это все равно что шоколадом объесться! Если потянуло на сладкое, устрой себе маленький пир, а потом ты на шоколад и смотреть не захочешь. Ты сам отлично знаешь, какая диета подходит тебе лучше всего, вот на ней и остановись. Все это лишь вопрос перспективы.

— Спасибо, что откровенно поделилась со мною своими взглядами на жизнь. Но так уж получилось, что я их не разделяю, — ледяным тоном произнес Винсент, с трудом сдерживая ярость.

Поведение Оливетт избавляло его от всяких угрызений совести на ее счет. Он был вправе уйти от такой женщины.

— По крайней мере, я-то честна, — не сдавалась Оливетт. — Моя интрижка с Тони уже в прошлом, забыта раз и навсегда. А ты по-прежнему изнываешь по своей музыкантше, верно? Разочарован небось, что ничего тебе не обломилось? От этого ты и бесишься. И на меня взъелся только потому, что мне достало храбрости сделать то, на что ты не решился.

В глазах ее светилось самое что ни на есть вызывающее самодовольство. Оливетт не сомневалась в своей правоте.

О, как она просчиталась!

Он никогда бы не смог поступить так с Сильвией Морено.

Никогда и ни за что!

Винсент отстегнул ремень безопасности, вышел из машины, обошел ее кругом и открыл дверцу перед Оливетт.

— Я и шагу отсюда не сделаю, пока мы не поговорим начистоту, — объявила мисс Колдуэлл, кипя от ярости.

— Мы уже обо всем поговорили. И больше мне сказать тебе нечего, Оливетт, — отрезал Винсент и, не давая ей возможности, ответить, потребовал: — Выходи!

Удрученно вздохнув, она выскользнула из машины — одним изящным, по-кошачьи гибким движением, возможно вознамерившись показать бывшему жениху, как много он теряет.

— Ты еще успеешь сто раз передумать, Винс, — промурлыкала она. — И кольца твоего я не верну.

— Ну и оставь себе, — равнодушно отмахнулся он. — Считай бриллиант своей законной добычей. Но игра окончена, так и знай. Заруби себе это на носу и не питай напрасных надежд.

С этими словами Винсент захлопнул дверцу машины, словно ставя точку в дискуссии.

— Гордость не лучший спутник жизни, Винс. В постели она не согреет.

— Все лучше, чем нескончаемая череда Тони Локхартов. Прощай.

— До свидания, милый, — насмешливо улыбнулась Оливетт. — Кто знает? Ты вполне можешь и передумать, еще до дома не доехав.

Винсент пожал плечами, холодно повторил: «Прощай», — и, вновь усевшись в машину, выбросил Оливетт Колдуэлл из головы и из своей жизни раз и навсегда. Заводя мотор, он даже не оглянулся.

Не то чтобы он спешил к Сильвии Морено.

Просто так уж случилось, что Сильвия Морено ночует сегодня в замке.

А он просто-напросто возвращается домой.

7

Тихий детский плач разбудил Сильвию. Еще толком не проснувшись, она спрыгнула с кровати и не сразу сориентировалась в незнакомой обстановке. Из полуоткрытой двери струился приглушенный свет ночника. И молодая женщина тут же вспомнила, что она в комнате няни, в усадьбе «Каса дель Рей», а Эстрелла спит в примыкающей детской.

Сильвия устремилась к двери — и вдруг поняла, что снова стало тихо. Должно быть, Эстрелла просто вскрикнула во сне. Может, ей дурной сон приснился? На всякий случай она решила проверить, как там дочка, раз уж все равно встала.

Из-за двери послышался приглушенный голос. Сильвия застыла на месте. Что, если Эстрелла уже давно плакала, а она, никудышная мать, проснулась не сразу? Возможно, Маргарет, спящая в соседней комнате, уже успела утешить малышку. При мысли о том, что ее дочь разбудила добрую старую экономку, Сильвия почувствовала себя совсем неловко. Она схватила со стула пеньюар и поспешно просунула руки в рукава. Не хватало еще здешним домочадцам с ее ребенком возиться!

Шелк и кружево мягко защекотали кожу. Сильвия невольно поморщилась. Кофейного цвета пеньюар и ночная рубашка — часть ее приданого — выглядели куда роскошнее, чем того требовала необходимость. Сильвия давно убрала эти соблазнительные образчики дамского белья в глубь шкафа и не надевала вот уже много лет. Однако, повинуясь женскому тщеславию, взяла их с собою в «Каса дель Рей». Вряд ли ей еще выпадет ночевать в самом настоящем замке, по такому случаю не грех и принарядиться.

А в обществе Винсента Бьюмонта ей вдруг так захотелось вновь почувствовать себя женщиной, а не просто матерью! Именно это ощущение и подарил Сильвии его поцелуй. Теперь она об этом жалела. Слишком уж сильно поцелуй на нее подействовал. Лучше не будить в себе желаний, выхода которым все равно нет и быть не может. Молодая женщина рывком затянула на себе пояс, назвав себя распоследней дурочкой за то, что предается туманным грезам, не имеющим никакого отношения к реальной жизни.

Винсент Бьюмонт не для нее. И она об этом прекрасно знает.

Она двадцатичетырехлетняя провинциальная простушка, с ребенком от первого брака, а он помолвлен с восходящей звездой рекламного бизнеса, неотразимой светской львицей, привыкшей вращаться в самых избранных кругах. И сколько бы она, Сильвия, ни наряжалась в дорогие шелка и кружево, это ничего не изменит.

Вздохнув, она попыталась выбросить из головы грустные мысли и переступила порог детской. И тут же изумленно застыла на месте. Вместо Маргарет ее дочь укачивал на руках тот самый мужчина, что нанес ее сердцу незаживающую рану.

Сильвия замерла в дверях, борясь с волнением. Винсент стоял к ней спиной, однако ошибиться, он ли это, было невозможно. Голова повернута вполоборота, взгляд прикован к ребенку, что мирно спит у него на руках. Судя по всему, он успокоил проснувшуюся Эстреллу, и та задремала вновь.

Сцена, разворачивающаяся на глазах Сильвии, не поддавалась никакому объяснению. Винсент Бьюмонт был по-прежнему в смокинге. Почему он здесь, с ее дочуркой, а не в бальном зале, с невестой? И собственно говоря, который час?

На стене мерно тикали часы с кукушкой. Стрелки показывали половину второго. Свадебное торжество предполагалось закончить в полночь. Повсюду — и в замке, и в саду — царила тишина. Должно быть, Винсент отвез невесту домой и возвратился. Все равно непонятно, что он делает в детской. Возможно поднимаясь к себе, он услышал, как заплакала Эстрелла… Но ведь дверь в коридор была закрыта.

А теперь она распахнута настежь.

Не зная, что и думать, Сильвия завороженно наблюдала за тем, как Винсент бережно уложил девочку обратно в кроватку, заботливо укрыл одеяльцем и подоткнул его точь-в-точь как заботливая нянька. Постоял минуту, любуясь спящей девочкой, затем наклонился и осторожно поцеловал Эстреллу в лоб.

Что за исполненный нежности, поистине отцовский жест! У Сильвии голова шла кругом. Так вел бы себя Бруно, будь он жив. Зачем Винсент Бьюмонт ни с того ни с сего вздумал заботиться о ее дочке, задевая в ее душе незримые струны, казалось бы давным-давно умолкшие? Невольно возникало ощущение тесного родства, близости, в то время как на самом деле ничего это конечно же не значит.

Винсент отошел от детской кроватки и направился к двери. Лицо его казалось непривычно серьезным и задумчивым. Но вот он заметил Сильвию, резко вскинул голову и застыл на полдороге.

Молодая женщина задрожала всем телом и ухватилась за дверной косяк, чтобы не упасть. Ей вдруг померещилось, будто началось землетрясение и все пути к спасению отрезаны. Не надо было медлить, любуясь Винсентом. Глупо это и опасно в придачу…

И теперь вот Винсент смотрит на нее в упор, и даже через комнату взгляд его оказывает на нее влияние самое что ни на есть гипнотическое. Воздух вокруг словно потрескивает от электрических разрядов.

Как долго они так простояли, Сильвия понятия не имела. Она лишь заметила, что галстук-бабочка его сбился набок, а запонки расстегнуты. Винсент же наверняка обратил внимание на ее спутанные со сна волосы и несколько игривое одеяние, хотя доходящий до середины бедра пеньюар прикрывал соблазнительную коротенькую ночную сорочку.

Винсент шагнул вперед, затем оглянулся через плечо, дабы убедиться в том, что Эстрелла мирно спит в своей кроватке. Сильвия с места так и не стронулась. Она — мать девочки, она имеет полное право здесь находиться. А вот Винсенту Бьюмонту неплохо бы объяснить свое присутствие.

Похоже, Винсент и сам думал так же. Он подошел к Сильвии совсем близко и прошептал:

— Извини, что потревожили. Думаю, теперь все в порядке.

— А что случилось? — тоже очень тихо спросила она.

Материнская тревога на мгновение вытеснила прочие эмоции, вызванные близостью Винсента.

Он развел руками.

— Я заглянул в детскую и вижу: одеяло странно сбилось в комок посредине кроватки, а ребенка нет. Оказывается, Эстрелла укрылась с головой и свернулась клубочком под одеялом. Я испугался, что она там задохнется.

— Да нет, это не страшно. Она иногда такое проделывает. Устраивает себе уютное гнездышко, точно детеныш опоссума.

Винсент вновь развел руками, признавая свое полное невежество.

— Я подумал, что надо проверить, дышит ли она. Вытащил ее из-под одеяла и уложил обратно на подушку. Эстрелла проснулась, испугалась и вскрикнула. Я не хотел…

— Зато тебе отлично удалось снова ее убаюкать, — с улыбкой перебила его Сильвия.

Винсент усмехнулся в ответ.

— По крайней мере, Эстрелла не возражала, что я ее укладываю. Наверное, запомнила меня по прошлой неделе.

Дело не только в этом, подумала Сильвия. Эстрелла инстинктивно потянулась к Винсенту еще при первой их встрече точно так же, как и она сама. Тут в памяти воскрес их недавний разговор, и сердце молодой женщины болезненно сжалось.

— А что ты вообще здесь делаешь? — спросила Сильвия громче, чем следовало.

— Шшш, — предостерег Винсент, вновь встревоженно оглядываясь на Эстреллу.

Сбитая с толку, смущенная Сильвия позволила Винсенту увести себя обратно в комнату няни. Дверь он оставил приоткрытой, чтобы можно было услышать, если Эстрелла проснется. Молодая женщина вошла и прижалась к стене, когда Винсент подошел к ней совсем близко, упоительно близко. Его жаркие ладони легли ей на плечи, обжигая кожу сквозь тонкий шелк.

Сильвия уставилась в пол, боясь что Винсент прочтет в ее взгляде уязвимую беспомощность… и бесстыдное желание.

— Ты, наверное, мне не поверишь, но мне просто захотелось взглянуть на девочку, — тихо произнес он, и в голосе его прозвучала непонятная тоска.

— А что тебе до нее? — ревниво осведомилась Сильвия.

Винсент вдохнул глубже, точно готовясь нырнуть с обрыва в воду.

— Я все думал, каково это… быть отцом.

Что это? Любопытство? Мечта всей жизни? Молодая женщина подняла голову, пытливо всматриваясь в лицо Винсента.

— Красивая у тебя дочка… вся в мать, — ответил он.

Здесь Винсент заблуждался: Эстрелла уродилась в отца. Но поправлять его Сильвия и не подумала. У нее просто дух захватило при мысли о том, что он находит ее, Сильвию Морено, красивой. Собрав всю силу воли, молодая женщина попыталась возразить, поскольку этого требовала от нее врожденная порядочность:

— Тебе не следует говорить мне такие вещи.

— Почему? Это правда.

— А как же Оливетт? — с трудом выговорила она.

— Забудь про Оливетт! Мне нужна ты.

«Мне нужна ты, мне нужна ты…» — заветные слова эхом отзывались в ее сердце. Сильвия не могла отвести от Винсента взгляда, не могла скрыть вспыхнувшей в ней страсти. Любовь жидким пламенем разливалась по ее венам, властно требуя удовлетворения, заглушая все прочие желания. Неужели Оливетт и впрямь позабыта? В сознании молодой женщины речитативом звучало: «Так докажи это. Так докажи».

Возможно, Винсент уловил эхо этих мыслей или те же самые слова звучали и в его мозгу, поэтому он припал к ее губам, а в следующий миг неуемная жажда познать друг друга подчинила обоих, сметая все нравственные и этические запреты. Лавина самозабвенно пылких поцелуев, стремление изведать все мыслимые и немыслимые ощущения, неодолимое влечение…

Действие… действие… действие… И вот уже пояс развязан, шелк соскользнул с хрупких женских плеч, пеньюар нетерпеливо отброшен в сторону. Губы его обжигают ей шею, округлую грудь, безошибочно находят сквозь полупрозрачную ткань ночной сорочки упругие соски… Сильвия помогает Винсенту избавиться от смокинга, от рубашки. Она упивается ощущением упругости его мускулов под своими пальцами, благоговейно прикасается к крепким плечам, к спине, к широкой груди, поросшей черными курчавыми волосками.

От ответных ласк Винсента, таких нетерпеливых, дерзких, у Сильвии голова идет кругом. А его поцелуи, пьянящие, дурманящие, заставляют сердце неистово биться в груди. Пульс ее с каждой секундой учащается, перед глазами все плывет, остается одно лишь неуемное желание прижаться к нему как можно крепче.

Еще миг — и Сильвия окончательно теряет самообладание, превращается в покорную игрушку в его руках и мысленно молит о большем. О, как много он может ей дать!..

Во власти лихорадочного возбуждения Винсент стянул с нее сорочку и на мгновение всем телом прижался к молодой женщине, давая ей почувствовать свою готовность к финальному сближению. Более чем готовность. Стремление давать и брать все то, что только могут предложить друг другу мужчина и женщина, овладело обоими.

Винсент подхватил Сильвию на руки и понес к кровати — ощущение было такое, словно она взмывает к небесам. И едва оба упали на кровать, молодая женщина нетерпеливо развела бедра.

Он вошел в нее быстро и резко, и она инстинктивно стиснула его ногами и задвигалась в такт с ним, стремясь уловить все оттенки ощущений, самую суть этого волшебного слияния. В экстазе Сильвия впивалась ногтями ему в спину, изгибалась всем телом. Винсент, без слов понимая, что за чувства ею владеют, все ускорял ритм этого первобытного соития, вкладывая в каждое движение яростную, дикарскую радость и неуемное ликование, что нарастали и нарастали. Так продолжалось до тех пор, пока Винсент не рухнул обессиленно на уставшую, но счастливую Сильвию…

Они лежали на кровати, тяжело дыша, по-прежнему соприкасаясь. Однако апофеоз безумного единения уже остался в прошлом.

До глубины души потрясенная Сильвия не верила в то, что только что произошло. Она в жизни своей ничего подобного не испытывала. Да еще с Винсентом Бьюмонтом. Винсентом Бьюмонтом! И теперь Винсент Бьюмонт лежит рядом с ней, нагой, как и она, и возможно в равной степени потрясенный сближением столь стремительным. О да, желание было обоюдным, но ни один из них не планировал этой встречи посреди ночи, как и столь взрывного ее завершения.

Однако сделанного не воротишь. К добру или к худу, но все уже произошло. И если бы Сильвии предоставили выбор, она не пожелала бы иного исхода. Даже если этой ночи суждено остаться одной-единственной и продолжения не последует, все равно опыт пережитого бесценен… и не связан ни с какими сожалениями. Как странно, она ведь искренне любила Бруно, но даже с ним не испытывала такого всепоглощающего восторга, такого безумия страсти.

Винсент Бьюмонт…

Винс…

Молодая женщина повторяла про себя заветное имя, точно магическое заклинание. Ей так хотелось произнести его вслух, попробовать, каково оно на вкус в ее устах, насладиться каждым звуком так же, как она упивалась прикосновениями.

А Винсент тоже радостно изумлен произошедшим? Или вспоминает Оливетт?

«Забудь про Оливетт!»

С какой яростью он это произнес!

И Сильвия послушно выбросила мисс Колдуэлл из головы. В пламени страсти все мысли о сопернице постепенно сгорели дотла. Более того, ни тени вины она не испытывала. В конце концов, Винсент еще не женат на Оливетт. Хотя они уже помолвлены, напомнила себе Сильвия.

Жалеет ли он о случившемся? Терзается ли угрызениями совести? Как воспринимает сегодняшнюю ночь? Как результат физического влечения, которое искало выхода? Что, если теперь, добившись желаемого и избавившись от соблазна, Винсент возвратится к Оливетт — женихом предупредительным и нежным?

— Сильвия…

Ее имя в устах Винсента прозвучало так бархатисто и вкрадчиво, так нежно и чувственно, что она ощутила во всем теле легкое волнующее покалывание. Винсент нашел ее руку и переплел ее пальцы со своими. Нет, он явно не собирается ее покидать. Пока еще не собирается.

— На сей раз я извиняться не стану, потому что ни в чем не раскаиваюсь и ни о чем не жалею, — произнес Винсент, медленно поднося ее руку к губам и нежно целуя.

Казалось, он упивается изяществом ее тонких пальцев, совершенной формой ее кисти, шелковистостью кожи… Или благодарит за то, что Сильвия подарила ему как женщина.

— Скажи, что и ты ни о чем не жалеешь, — глухо попросил он.

— Я ни о чем не жалею, Винс, — чистосердечно ответила она.

Винсент облегченно вздохнул.

— Ну что ж, по крайней мере, этот вопрос улажен. Есть еще проблема… я не пользовался презервативом. А ты как-нибудь предохраняешься?..

Сильвия похолодела: эта мысль ей в голову не приходила. Про противозачаточные средства она давным-давно не вспоминала, поскольку при ее «монашеском» образе жизни необходимости в них просто не было. И даже вздыхая тайком о Висенте Бьюмонте, о мерах предосторожности она не позаботилась, потому что в подобный исход их знакомства не верила. Чтобы здесь, в замке, сегодня же ночью — и вдруг такое!

Молодая женщина лихорадочно подсчитала дни со времени последних месячных. Благодаря регулярности цикла ей не составило труда вычислить безопасные дни. Похоже, беспокоиться не о чем.

— Все в порядке. Никакого риска, — заверила она.

— Я так понимаю, таблетки ты не принимаешь, — отозвался Винсент, правильно истолковав ее затянувшееся молчание.

— Нет. И я вовсе не рассчитывала, что…

— Я тоже не рассчитывал. — Винсент легонько сжал ей руку, словно подтверждая: все произошло стихийно, помимо их воли. — Но не могу сказать, что не думал о тебе… — он снова вздохнул, — весь сегодняшний вечер.

— Я тоже мечтала о тебе, — призналась Сильвия, стремясь отчасти снять с Винсента ответственность за случившееся.

К чему отрицать, что влечение их взаимно? К чему отрицать, что ей отчаянно хотелось изведать, каково это — быть с ним…

Винсент выпустил ее руку, приподнялся на локте и внимательно посмотрел на молодую женщину. Она храбро выдержала его взгляд, понимая, что прятаться от правды бесполезно. Что у него на уме? В темноте выражение лица понять трудно. Однако особой озабоченности на нем вроде бы не отражалось. Скорее, легкая задумчивость.

— Что есть, то есть, — прошептал он, как если бы не совсем еще привык к неожиданному повороту событий, хотя, безусловно, оценил его по достоинству.

Сильвии отчаянно хотелось упокоиться на том, что Винсент вроде бы рад и счастлив, и прогнать все прочие мысли. Но в мозгу снова и снова звучали его слова: «Что есть, то есть». Невольно возникал мучительный вопрос: а как же Оливетт? Она ведь тоже есть!

А получается, что о своей невесте Винсент и не вспоминает…

Вопросы так и рвались с языка, и все же не разумнее ли не поднимать болезненной темы? Всего лишь несколько часов назад Винсент признал, что целовать ее, Сильвию, «несправедливо и нечестно». Куда же с тех пор подевались его представления о чести и порядочности?

Взгляд его скользнул по ее обнаженной фигуре, а вслед за взглядом тот же путь проделала рука, нежно лаская мягкие, плавные изгибы, отчего во всем теле вновь пробудилось электризующее покалывание. А все тревожные мысли об Оливетт Колдуэлл в очередной раз вылетели из головы.

— Ты прекрасна так, что голова идет кругом… Каждая линия, каждая черточка в тебе — совершенство, — прошептал Винсент, даря ей надежду на продолжение чудесной ночи.

И хотя Сильвия знала, что это неправда, слышать подобные слова из его уст было истинным наслаждением, поэтому спорить она не стала. Кроме того, прикосновения Винсента и впрямь заставляли ее чувствовать себя несравненной красавицей. Что за блаженство — упиваться ощущением того, что ты нужна и желанна, что за чудо — переживать подобное с мужчиной, лучше которого в целом мире нет!

Все это придало ей храбрости. И Сильвия принялась ласкать любимого неспешно, намеренно растягивая чувственное удовольствие теперь, когда первое нетерпение, бросившее их в объятия друг друга, схлынуло. В ее глазах Винсент и впрямь был идеалом во всех отношениях. Она наслаждалась возможностью прикасаться к нему, как и где вздумается, радовалась его мгновенным откликам.

Это не просто секс, думала Сильвия. Они предаются любви в полном смысле этого слова. Все ее существо постепенно затягивал водоворот эмоций. Она словно качалась на волнах прилива и отлива, заново переживая всю неохватную гамму ощущений — от легкой чувственной дрожи до головокружительных взлетов к вершинам экстаза. И никаких запретов, никаких ограничений — лишь краткие остановки в бесконечном путешествии в любовь.

Во время акта любви ни один из них не произнес ни слова. Слова были не нужны. Они и так непрестанно общались на куда более тонком, инстинктивном уровне… Разговоры лишь препятствовали бы взаимопониманию, поскольку есть на свете вещи, которые словами не выразишь. Лучше просто отдаться на волю чувств.

Эта ночь любви стала для Сильвии откровением: вот как, оказывается, бывает, когда партнеры идеально подходят друг другу, вот каково это дурманящее сочетание благоговения и нежности, восторга и страсти! Насыщение пришло далеко не сразу, а с ним — блаженная истома, постепенно усыпившая обоих.

Это начало или финал?

Ни один из них так и не дерзнул задать этот вопрос. Время покажет…

8

— Мама?

Взволнованный шепот девочки и прикосновение крохотной руки к щеке мгновенно разбудили Сильвию. Она открыла глаза и увидела Эстреллу, которая смотрела на нее с удивлением. В мыслях молодой женщины мгновенно прояснилось, а в следующий миг ее обуял ужас: она в постели с Винсентом Бьюмонтом!

Сильвия поднесла палец к губам, предупреждая возможные расспросы дочери.

— Ступай в свою комнату, маленькая. Мама сейчас придет. Хорошо?

Эстрелла неохотно кивнула, хотя явно сгорала от любопытства. Сильвия мысленно возблагодарила судьбу за то, что девочка послушалась, не споря и не возражая. Она понятия не имела, что сказать дочери. Ей требовалось время, чтобы все обдумать, а вот времени у нее как раз и не было. Ясно было одно: не следует втягивать Эстреллу в ситуацию, слишком сложную для понимания ребенка. Ведь дети видят все в черно-белом свете и компромиссов не признают.

Хорошо хоть Эстрелла не могла видеть, что оба они раздеты, а то вопросов было бы наверняка больше. Сильвия спрыгнула с кровати, радуясь уже тому, что уснула, натянув одеяло до подбородка. Ей и без того предстояло многое решить для себя… Ситуация и впрямь сложилась непростая, учитывая помолвку Винсента с Оливетт Колдуэлл…

Одеваясь, Сильвия посмотрела через плечо на Винсента. Густые светлые волосы спутаны, на подбородке выступила щетина, но от этого его лицо не показалось ей менее прекрасным. Даже спящий Винсент пробуждал в ней желание. Она мгновенно вспомнила то, что сейчас скрывало одеяло, — его восхитительные мускулистые плечи, гладкую атласную кожу, соблазнительные завитки волос на груди…

Сильвии отчаянно захотелось вновь к нему прикоснуться. Но имеет ли она право? Не запретное ли это удовольствие? Молодая женщина поспешно натянула футболку — прости-прощай роскошное вечернее платье! — и застегнула пуговицы на хлопчатобумажной юбке. Сильвия чувствовала себя едва ли не вором, когда осторожно собирала свои вещи, — так боялась она разбудить Винсента.

Лучше всего было исчезнуть «с места преступления» и как можно скорее уехать домой вместе с Эстреллой. А Винсент пусть сам разбирается со своей жизнью и приезжает к ней, если сочтет, что прошлая ночь и впрямь имеет для него какое-то значение.

Сильвия поежилась точно от холода — воспоминания о пережитом по-прежнему владели ею. На цыпочках выскользнула она из комнаты няни, бесшумно притворив дверь — словно отгородившись от возникшей вчера близости. Станет ли Винсент развивать их отношения или… Сильвия тряхнула головой, не желая думать об ином исходе.

Винсент, если захочет, узнает у тети, где она живет и работает. Если мужчина заинтересован в женщине, кому, как не ему, сделать первый шаг? Он либо появится у ее двери, либо… не появится. В любом случае, очень скоро она узнает свои шансы. А сейчас лучше заняться Эстреллой.

Девочка сидела на кровати, болтая ножками, и терпеливо дожидалась появления матери. Огромные карие глаза так и лучатся любопытством. Ободряюще улыбнувшись дочке, Сильвия поставила у двери сумку, а рядом осторожно положила целлофановый пакет с вечерним платьем.

— Давай-ка одевайся. — Сильвия вытащила из сумки полотняный брючный костюмчик и протянула его девочке. — Сама справишься?

— Конечно. Но, мама…

— Шшш! В замке все еще спят. Поговорим, когда спустимся.

Эстрелла недовольно поморщилась, однако послушно принялась стягивать с себя пижаму. Воспользовавшись короткой передышкой, Сильвия устремилась в ванную. Нужно было по возможности привести себя в приличный вид, причем как можно скорее. Наверняка по пути к выходу они с Эстреллой кого-нибудь встретят. К тому же нельзя уйти, не поблагодарив мисс Бьюмонт за гостеприимство, — пусть не лично, если хозяйка дома еще спит, то хотя бы через слуг.

И при этом хорошо бы избежать бесед по душам, как и неловких ситуаций… по крайней мере, в присутствии Эстреллы. То, что девочка видела их с Винсентом в постели, — плохо само по себе. А если она еще и ляпнет что-нибудь неподобающее перед Патрицией Эсперансой Джермейн Бьюмонт или ее домочадцами станет и того хуже. Господи, пусть все останется втайне! — взмолилась Сильвия.

Когда она с дочкой спустились вниз, часы как раз пробили семь. Оставив малышку и вещи в просторной прихожей, молодая женщина отправилась на поиски слуг, и в кухне, к превеликому своему облегчению, обнаружила Маргарет. Экономка приветливо улыбнулась ей, но, услышав, что Сильвия зашла попрощаться, встревоженно нахмурилась.

— Но госпожа Бьюмонт рассчитывает, что вы останетесь к завтраку, — заметила старушка.

Сильвия принялась пространно извиняться и оправдываться, попросила передать горячую благодарность хозяйке за гостеприимство и заверила, что лишь неотложные семейные дела лишают ее удовольствия позавтракать в обществе мисс Бьюмонт. Что это за семейные дела, она благоразумно уточнять не стала.

— Пожалуйста, передайте мисс Бьюмонт мою искреннюю благодарность и извинения. Она все поймет, — окончательно смешавшись, пролепетала Сильвия и, невзирая на уговоры Маргарет, едва ли не бегом устремилась в прихожую, подхватила вещи и вытолкала дочь за дверь.

По счастью, только когда они уже шли к машине, Эстрелла сочла, что настало время вопросов.

— Мама, а кто был тот дяденька в твоей постели?

— Ты же с ним познакомилась на прошлой неделе, разве не помнишь? Он тебе птичек в вольере показывал.

— По-омню. Он добрый. И веселый.

— Верно. А здесь, в замке, его дом.

— А что, у него своей кровати нет?

— Есть, конечно. Просто вчера ночью он зашел к тебе в комнату проверить, удобно ли ты устроилась. А ты проснулась и заплакала. Помнишь?

Эстрелла с сомнением покачала головой.

— Ну так вот, ты проснулась, заплакала, а Винс… ну, тот добрый дядя, взял тебя на руки, укачал и снова уложил в постельку. А потом мы решили немного подождать и посмотреть, крепко ли ты уснула и не плачешь ли больше, и пошли в мою комнату. Ну, мы ждали, ждали, а потом устали и сами уснули.

Эстрелла на мгновение задумалась, а потом кивнула с серьезным видом.

— Да, эта кровать большая. Он легко поместился.

— Еще как легко. — Простодушная детская логика все расставила по своим местам, и Сильвия облегченно перевела дух.

— Мама, правда, он хороший дядя? — на всякий случай решила уточнить Эстрелла.

— Конечно, хороший, — от всего сердца заверила ее Сильвия.

Для Оливетт Колдуэлл он уж точно слишком хорош! Но собирается ли Винсент разрывать помолвку? Нельзя же изменить невесте и жить дальше как ни в чем не бывало?

И надежда вновь сменилась в ее душе мучительной тревогой. Неужели прошлая ночь ничего для него не значит?.. Нет, так просто не может быть!

Винсент просыпался медленно, словно не желая вот так сразу расставаться с блаженным ощущением, пережитым во сне. И, лишь стряхнув с себя дрему, он со всей отчетливостью осознал источник этой счастливой удовлетворенности. Он вспомнил про Сильвию.

Сильвия…

Но разве они не уснули, сжимая друг друга в объятиях? Обнаружив, что в кровати никого, кроме него, нет, Винсент открыл глаза и сел.

Сильвия исчезла. Более того, взгляд не находил в комнате никаких следов ее пребывания. Винсент посмотрел на часы: пять минут десятого. Неудивительно, что она уже встала. Дочка ее, надо думать, вскочила несколько часов назад. И то, что в темноте ночи им обоим казалось столь естественным и правильным, в безжалостном свете утра Сильвия могла воспринять совсем иначе. А уж если маленькая Эстрелла, проснувшись, обнаружила их в одной постели, что в создавшихся обстоятельствах вполне вероятно, то Сильвия и впрямь оказалась в ужасном положении.

Винсент недовольно нахмурился. Только бы Сильвия не снимала с него ответственности за происшедшее! Незачем усложнять ситуацию, и без того непростую. В конце концов он виноват, и даже больше, чем Сильвия. Ведь это он к ней пришел, а не наоборот. Хотя конечно же ни на что подобное он не рассчитывал… Заявив Оливетт, что разрывает помолвку, он стал размышлять о том, каким представляет себе удачный брак. И выходило, что он мечтает о жене, которая разделяет его интересы и ценности, которая любит детей так, как он…

И тут ему стало не по себе. Сказал ли он Сильвии о том, что разорвал помолвку с Оливетт? Что он вообще ей наговорил в пылу страсти? Винсент смутно припоминал, что Сильвия вроде бы возражала против его присутствия в детской, спрашивала, почему он здесь, а не с Оливетт… И он ответил: «Забудь про Оливетт!»

Черт подери, этого недостаточно! Один Господь знает, что могла подумать Сильвия нынче утром, да только вряд ли это было что-нибудь хорошее. И во всем виноват только он один. Почему он со всей определенностью не сообщил молодой женщине о своих изменившихся обстоятельствах? Он позволил себе забыться в сладком дурмане страсти, жадно упиваясь всем тем, что она могла и хотела ему подарить, и о делах насущных так и не вспомнил.

Ну что ж, настало время задуматься и о них.

Ему вдруг пришло в голову, что Сильвия, возможно, еще в замке — например, завтракает с его тетей. Шанс, конечно, невелик, потому что при создавшихся обстоятельствах она вряд ли задержалась бы тут лишнюю минуту, но вдруг…

Винсент сбросил одеяло, вскочил с кровати, собрал с пола одежду и бегом кинулся в свою спальню, боясь одного: как бы не встретить кого-нибудь по дороге. Ему повезло. Он по-быстрому принял душ, побрился, оделся и уже в половине десятого входил в столовую. В мыслях его прокручивались самые разные сценарии, но по большому счету Винсент понятия не имел, что ждет его за дверью.

Переступая порог, он ощутимо напрягся. Ему вовсе не хотелось, чтобы тетя вмешивалась в его с Сильвией отношения, прежде чем он сам в них разберется. Хорошо бы им объясниться наедине, прежде чем показываться на глаза Патриции Эсперансе, но такое вряд ли возможно.

Кажется, лучшим выходом было бы объявить с порога, что помолвка с Оливетт расторгнута. Это сразу бы успокоило Сильвию и отвлекло тетю от его взаимоотношений с гостьей. Кроме того, не следует забывать об Эстрелле… Застала ли его девочка в постели с матерью?

Винсент уже было настроился решать проблему на нескольких уровнях сразу, но, обведя взглядом столовую, к своему сожалению, не обнаружил никого, кроме тети. Да и та не сразу его заметила, поскольку сидела, отвернувшись к окну. Окно выходило на восток, и тот, у кого хватало силы воли подняться с рассветом, мог вознаградить себя роскошным видом всходящего над океаном солнца.

В тот день рассвет конечно же давно миновал, но лазурная поверхность океана переливалась и искрилась под лучами солнца, словно расплавленное золото. Зрелище это пленяло и завораживало. Вот и Патриция Эсперанса в очередной раз залюбовалась восхитительной картиной. Чашка с кофе стояла на столе рядом с нею, одинокая, забытая. Завтрак уже убрали. На общество племянника мисс Бьюмонт не рассчитывала, так как знала, что по субботам он обычно остается ночевать у Оливетт. А если Сильвия с дочкой здесь и были, то давно ушли.

Гадая, как лучше поступить, Винсент остановился. Но вот Патриция Эсперанса стряхнула с себя оцепенение, одной рукой взяла чашку с кофе, а другой позвонила в колокольчик, призывая Маргарет. И путей к отступлению у Винсента не осталось. Тетя подняла глаза и окинула племянника оценивающим взглядом.

— Висенте, какой сюрприз! — протянула она, впрочем, особого удивления в ее голосе не прозвучало.

— Доброе утро, абуэлита, — поздоровался Винсент и словно бы невзначай осведомился: — А твои гости уже уехали?

— Ты имеешь в виду Сильвию Морено с дочерью? — Почтенная дама вопросительно изогнула бровь: о том, что арфистка заночует в замке, она племяннику не сообщала.

— Вчера Сильвия обмолвилась, что ты вроде бы пригласила ее остаться, — быстро пояснил Винсент.

— Увы! Я так рассчитывала, что Сильвия с девочкой позавтракают со мною вместе, но они уехали рано утром.

Патриция Эсперанса явно расстроилась. Винсент же убито уставился в пол: угрызения совести пробудились в нем с новой силой. Понятно, что Сильвия, не помня себя от смущения, обратилась в бегство. Она спасалась от ненужных расспросов, от унижения, в конце концов! И в эту двусмысленную ситуацию поставил ее не кто иной, как он. Так что исправлять положение полагается опять же ему!

Патриция Эсперанса жестом указала на стоящее напротив кресло.

— Попросить Маргарет, чтобы принесла тебе завтрак?

Странно, что абуэлита не поинтересовалась, откуда он тут взялся. Винсент уселся: он нуждался в информации и не собирался уходить до тех пор, пока не выудит из тети все, что его интересует.

— Нет, завтракать я, пожалуй, не буду, спасибо. Хотя от чашечки кофе не откажусь.

В дверях появилась Маргарет, и Патриция Эсперанса попросила принести еще кофе, даже не пытаясь уговорить племянника съесть хоть что-нибудь — хоть пирога, хоть булочку. И это тоже показалось Винсенту странным. В силу какой-то неведомой причины абуэлита вбила себе в голову, что Оливетт держит жениха «на голодном пайке», а ведь предполагается, что Винсент только-только от невесты!

— Вчерашняя свадьба замечательно удалась, ты не находишь? — спросила Патриция Эсперанса в ожидании кофе.

— О да, — согласился Винсент.

Ему казалось, что со времени этого празднества прошла вечность. О некоторых его подробностях ему даже вспоминать не хотелось.

— Аврора чудесно расцвела за последний год. А была таким нескладным подростком… Девочку просто не узнать!

Винсент рассеянно кивнул.

— Чему удивляться: сестра вся в мать, — с запозданием добавил он. — А я в жизни не встречал женщины красивее мамы. Ну, то есть, не считая тебя, конечно, милая абуэлита, — галантно добавил он, подумав при этом, что есть на свете по крайней мере одна женщина, достойная стоять в одном ряду с его матерью и тетей.

— А моя новая находка, Сильвия Морено, имела бешеный успех! — продолжала между тем тетя.

— Я заметил, — пробормотал Винсент, отворачиваясь к окну. Еще не хватало, чтобы тетя заметила, насколько занимает его ее молодая протеже.

Последовала долгая пауза. Патриция Эсперанса словно ждала от племянника некоего продолжения. Ну конечно, она же видела, как Винсент заключил Сильвию в объятия и увлек на танцевальную площадку… А возможно, от внимания мисс Джермейн Бьюмонт не укрылось и то, что молодые люди вышли из зала вместе. Но ведь об остальном ей узнать просто неоткуда!

Разумеется, долг велит ему сообщить тете о том, что свадьба отменяется, чтобы она успела отвести освободившиеся выходные под какое-либо другое празднество или банкет. С Оливетт покончено раз и навсегда. Даже если бы не было Сильвии, Винсент в жизни не женился бы на женщине, способной с такой легкостью изменять ему на каждом шагу.

И он вновь вернулся к мысли о том, что Сильвия скорее всего уехала в убеждении, что он изменяет невесте. Как же это невыносимо! И его вовсе не извиняет то, что желание, вспыхнувшее в них вчера ночью, было обоюдным. Он намеренно ускорил события, взял то, что хотел, не освободившись толком от прежних обязательств!

Возвратилась Маргарет, неся на подносе ароматный кофе и к нему печенье и прочие вкусности. Винсент благодарно улыбнулся, но улыбка его осталась без ответа. Старушка в накрахмаленном переднике, отводя глаза, принялась расставлять на столе блюдца и чашки. Обычно приветливая и говорливая, сегодня Маргарет отчего-то не размыкала губ и, едва закончив накрывать стол, удалилась.

Что-то здесь было не так. Винсент помнил Маргарет с детства, и всегда у экономки находились для «молодого хозяина» улыбка и приветливое слово. Он вопросительно посмотрел на тетю. Полузакрыв глаза, она подлила себе кофе. Лицо ее казалось абсолютно непроницаемым. Уж слишком она спокойна, слишком невозмутима… как всегда, когда назревают неприятности!

— Абуэлита, у нас проблемы?

Патриция Эсперанса долила чашку до краев, отставила кофейник и только тогда подняла глаза и, не мигая, уставилась на племянника.

— Проблема — это ты, Висенте, — недвусмысленно заявила она.

И Винсент все понял: и тетя, и Маргарет знают — не догадываются, а знают! — что он провел ночь с Сильвией. Надо думать, после поспешного отъезда гостей Маргарет отправилась в комнату няни прибраться и обнаружила в кровати спящего Винсента. Спасибо еще, что сцены не устроила!

— Мне очень жаль, что мое поведение тебя огорчило, абуэлита. Все проблемы, которые возникли по моей вине, я улажу, и очень скоро, — заверил ее Винсент.

— А каким же это образом, позволь спросить? — саркастически осведомилась Патриция Эсперанса, с упреком глядя на племянника. — Смею напомнить, что…

— Вчера вечером я разорвал помолвку с Оливетт, — поспешно перебил ее Винсент. — Сразу после окончания празднества. И разрыв этот окончателен и бесповоротен.

Мисс Бьюмонт, облегченно переведя дух, откинулась на спинку стула.

— Приятно узнать, что мой племянник не вовсе позабыл о законах чести…

— Абуэлита, уверяю тебя…

— Позволь мне расставить точки над «i», Висенте, — решительно перебила его тетя. — Сильвия Морено была моей гостьей. Она имела полное право рассчитывать на то, что отведенные ей с дочкой апартаменты неприкосновенны и закрыты для любого вторжения. Я ни за что не поверю, что миссис Морено сама пригласила тебя в спальню. Ее поспешный отъезд нынче утром мне говорит о многом… не знаю, как тебе.

— Сильвия что-нибудь рассказывала? — нахмурившись, спросил Винсент.

— Ты полагаешь, молодая леди, наделенная чувством собственного достоинства и гордостью, стала бы жаловаться направо и налево, что мой племянник ее соблазнил?

— Я ее не соблазнял! — запротестовал Винсент.

— Или что мой племянник воспользовался ею как девицей на одну ночь, утешаясь после разрыва с другой женщиной?

— Ничего подобного! — Винсент грохнул кулаком по столу. — Тетя, прошу тебя, не вмешивайся! Я все улажу!

— Уж будь так добр, Висенте, — грозно произнесла Патриция Эсперанса. — Не хотелось бы мне стыдиться собственного племянника.

Стыдиться?

Эти слова уязвили его куда сильнее всех прочих тетиных упреков. Винсент разом пришел в себя, смог более трезво проанализировать происходящее. Абуэлита пыталась взглянуть на ситуацию глазами Сильвии, понять, почему молодая женщина обратилась в бегство. Разумеется, причины были ею истолкованы в корне неверно. Однако невооруженным глазом видно, что симпатии Патриции Эсперансы целиком и полностью на стороне Сильвии Морено.

— Тебе она нравится, — тихо заметил Винсент, разом забыв все выпады тети в свой адрес.

— Да, нравится. Сильвия Морено — истинное золото. И мне горько думать, что ей суждено страдать по вине моей семьи.

Винсент задумчиво кивнул. «Истинное золото». Вот Оливетт тете сразу не понравилась. Он объяснял это тем, что абуэлита стара и взгляды у нее старомодные, а Оливетт Колдуэлл — женщина во всех отношениях современная. А теперь выясняется, что и сам он весьма старомоден. Во всяком случае, настоящие, старые как мир, ценности ему куда ближе внешнего блеска.

— Абуэлита, я ее не соблазнял. И не пытался как-то использовать. Речь идет об обоюдном, взаимном влечении. И я намерен развивать эти отношения дальше, — торжественно объявил Винсент, стремясь развеять атмосферу напряженной враждебности между ним и любимой тетей.

Патриция Эсперанса закрыла глаза и глубоко выдохнула.

— Телефон и адрес Сильвии Морено ты найдешь в моей записной книжке.

— Спасибо огромное. А теперь, ты ведь меня простишь, если я тебя оставлю?

Мисс Джермейн Бьюмонт кивнула.

— Только смотри, Висенте, поосторожнее. Душа у нее чуткая и ранимая — иначе она не могла бы так играть.

— Думаешь, я этого не вижу? — не без иронии отозвался Винсент. — Возможно, с Оливетт я просчитался, но я учусь, абуэлита, учусь на собственных ошибках.

И с этими словами он исчез за дверью.

9

Сильвия мыла посуду, оставшуюся после завтрака, одновременно поглядывая в окно на играющую в саду Эстреллу. Девочка, вопреки обыкновению, чинно возила по дорожке коляску с куклой, то и дело останавливаясь и что-то кукле втолковывая.

Задний двор был словно предназначен для детских игр. Надежный забор служил преградой для любой опасности. Тут же был разбит небольшой огород, где на грядках росли помидоры, огурцы, сладкие перчики. Эстрелла с интересом следила за тем, как овощи завязываются и созревают. Малышке пообещали разрешить самой собрать урожай по осени, и она с нетерпением ждала желанного дня. Цветы же Сильвия сажала перед домом, чтобы Эстрелла, не дай Бог, не повредила ее драгоценные розы и лилии, играя с мячом или катаясь на велосипеде.

Простенький деревянный коттедж с замком, конечно, не сравнишь, но это дом, родной дом. В свое время родители Сильвии и Бруно помогли молодым обзавестись собственным жильем — и гнездышко это оказалось на удивление милым и уютным. Вот только мужа у Сильвии больше нет, а у Эстреллы — отца.

Что за безумная фантазия решить, будто Винсент Бьюмонт готов взять на себя обе эти роли? Только потому, что прошлой ночью он так трогательно укачивал Эстреллу и так пылко любил ее, Сильвию?..

Но, вполне возможно, что Винсент просто-напросто поссорился на свадьбе с невестой, вспылил, ну и, как водится у мужчин, отправился искать утешения на стороне. А пройдет день-другой, он успокоится и его жизнь войдет в привычную колею, где нет места Сильвии Морено…

Ее печальные размышления прервал телефонный звонок.

Сильвия стряхнула с рук мыльную пену, поспешно вытерла их полотенцем и сняла трубку. Наверное, это звонит мама, которой не терпится узнать, как прошло выступление. Еще бы, такая честь — играть на приеме в «Каса дель Рей»!

Она поморщилась. До чего же трудно казаться беспечной и веселой, притворяясь, что ничего особенного не произошло, в то время как она провела ночь с любовником и понятия не имеет, захочет ли он возобновлять отношения.

— Алло, это Сильвия! — с напускной бодростью произнесла она.

— Сильвия, это Винс Бьюмонт, — раздалось в трубке, и молодая женщина едва устояла на ногах.

Она не ждала, что Винсент перезвонит так скоро — точнее, вообще не надеялась вновь услышать его голос. Сильвия посмотрела на кухонные часы. Начало одиннадцатого. Надо думать, Винсент только что проснулся и обнаружил, что она уехала. И звонит, чтобы сказать, что все это было ошибкой?..

Стук сердца отдавался в ее ушах грохотом горного обвала. А в груди стеснилось так, что она боялась задохнуться. Сильвия сжала трубку так, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Ей отчаянно хотелось услышать что-нибудь ободряющее, то, что вернуло бы ей душевные спокойствие и радость, прогнало бы сомнения и страхи.

— Я отлично понимаю, отчего ты предпочла уехать так рано, — продолжал между тем Винсент. — Но… может быть, мы сегодня встретимся?

«Сегодня встретимся…»

Даже во имя спасения жизни Сильвия не смогла бы выговорить ни слова. Итак, Винсент вовсе не собирается забыть о минувшей ночи! Он по-прежнему хочет быть с ней! Но для чего? Возможно, ему необходимо объясниться или извиниться…

— Сильвия?

Молодая женщина лихорадочно облизнула пересохшие губы. Больше всего на свете ей хотелось самозабвенно прокричать: «Да!», но врожденное чувство порядочности требовало дождаться продолжения. Если Винсент до сих пор связан с той женщиной, для чего им встречаться? Он что, решил проверить свои чувства? Или — тут сердце Сильвии упало, — уж не надеется ли он завести интрижку на стороне?

— Сильвия, меня с Оливетт более ничего не связывает, — поспешно сказал Винсент, словно прочитав ее мысли. — Я разорвал помолвку сразу после свадьбы. Так что нет никаких препятствий к тому, чтобы… — Он умолк, явно подыскивая нужные слова. — Я хочу сказать, у тебя нет никаких оснований думать, что я кого-то предаю или обманываю. Пожалуйста, поверь мне.

Итак, с Оливетт Колдуэлл покончено! Сильвия готова была танцевать от радости.

— Мне следовало сказать тебе об этом еще вчера, — сокрушенно посетовал Винсент. — Я от всей души извиняюсь за то, что заставил тебя пережить нынче утром.

Сильвия облегченно выдохнула. У нее словно камень с души свалился.

— Винс, спасибо огромное. А то я и впрямь тревожилась.

Тут уместнее было бы выразиться и посильнее, да только зачем? Какая теперь разница? В груди Сильвии все пело, кровь играла, точно молодое вино.

— Мне бы очень хотелось провести этот день с тобой, — настаивал на своем Винсент. — Давай я свожу вас с Эстреллой куда-нибудь и мы устроим пикник?

Подобное предложение не оставляло места сомнениям. Винсент приглашает ее не для того, чтобы раз и навсегда разорвать отношения, иначе не позвал бы с собою и Эстреллу.

— С удовольствием, — ответила Сильвия, с трудом подавляя желание захлопать в ладоши. — Неподалеку от нас есть чудесный пляж… Я, собственно говоря, живу в Грегсонвилле, у самого моря.

— Знаю. Тетя дала мне твой адрес.

Снова потрясение — на сей раз приятное. Итак, Винсент не считает нужным скрывать, что встречается с ней от родных!

— Ты говорил обо мне с мисс Бьюмонт? — спросила Сильвия, давая понять, что не хотела бы держать свои взаимоотношения с Винсентом втайне, как нечто постыдное.

— Только что. Я заеду за вами в двенадцать, идет?

— Да-а… — ошеломленно протянула она, в восторге от такого поворота событий. — Мы ждем.

— До встречи.

Пикник с Винсентом Бьюмонтом! Сильвия в избытке чувств прижала к сердцу телефонную трубку. Это все происходит наяву, а не во сне! Винсент хочет провести выходной с ней и с Эстреллой!

Пикник… Винсент опустил трубку на рычаг, сияя победной улыбкой. И когда это он в последний раз был на пикнике? Даже не вспомнить. Счастливая мысль пришла ему в голову словно из ниоткуда. Сильвия, Эстрелла, семейный пикник… Восхитительная картинка!

Как ему надоели эти воскресные завтраки в модных ресторанчиках у моря, пустые, бессодержательные разговоры со светскими модницами из числа подруг Оливетт и с солидными «денежными мешками», на которых непременно нужно произвести впечатление!

Стоп! Может, он просто-напросто зол на Оливетт и готов радоваться всему, что не напоминает ему о бывшей невесте? Или все дело в Сильвии? С Сильвией ему не нужно осторожничать, лицемерить, притворяться не тем, кто он есть на самом деле.

Винсент решил не ломать над этим голову. Одно ясно: ему просто необходимо видеть Сильвию, быть рядом с ней, узнать о ней больше — и этого удовольствия он себя ни за что не лишит.

Двенадцать часов. Сильвия решила не надевать ничего парадного. Пикник есть пикник, и молодую женщину вполне устраивал тот наряд, в котором она рассчитывала позавтракать в замке в обществе мисс Бьюмонт. Скромно, неброско и со вкусом — чего еще желать?

Я спокойна, я совершенно спокойна, внушала себе Сильвия. И тут же беспомощно схватилась за сердце — в дом, запыхавшись, влетела Эстрелла, возбужденно крича:

— Мама, он здесь, он здесь! И у него зеленая машина, совсем как у дяди Маркеса!

Темно-зеленый джип и впрямь выглядел вполне обыденно. И молодая женщина тут же подумала, что на свидания с Оливетт Винсент наверняка отправлялся на другой машине. А ну, прекрати! — одернула себя Сильвия. Это же пикник, а не выезд в театр! Она схватила сумку, в которую уложила все необходимое для поездки, поскольку сомневалась, что Винсент знает, что необходимо ребенку. Глубоко вздохнув и выдохнув несколько раз, она направилась к входной двери. Эстрелла прыгала рядом, нетерпеливо таща мать за руку навстречу «хорошему дяде».

А Винсент уже стоял в дверях в темно-синих джинсах и в голубой рубашке навыпуск, из-за которой его серые глаза казались почти голубыми. Как он хорош!.. Сильвия завороженно любовалась им, забыв, зачем, собственно, он приехал. В груди у нее все замерло, когда она увидела, каким взглядом смотрит он на нее и дочку — внимательным, изучающим взглядом — словно выносит приговор. Но вот Винсент широко улыбнулся, и напряжение схлынуло, сменилось радостью встречи.

— Привет! Как приятно снова вас видеть! — поздоровался он и обратился непосредственно к Эстрелле: — Ты ведь меня помнишь, верно? Меня зовут Винс.

— Конечно, помню. Ты не испугался мышки, и ты посчитал со мной красивых птичек, — сообщила Эстрелла, очень собой довольная.

Винсент от души рассмеялся, явно радуясь тому, что оставил о себе хорошее впечатление.

— Ну что ж, мы и сегодня придумаем чем заняться, правда? — Он решительно отобрал у Сильвии сумку, подал девочке руку и двинулся к машине. — Ну и чего ты такого с собой набрала? — с интересом осведомился он у своей спутницы — на сей раз той, что старше.

— Да всякую ерунду для Эстреллы. Дети, они едят далеко не все…

— Я подумал, все маленькие девочки обожают жареную курицу, бананы и мороженое. — Его серые глаза искрились лукавством. — Угадал?

— Угадал. — Сильвия не сдержала ответной улыбки. — А еще детям нужны…

— Пара-тройка игрушек и книжки с картинками — на случай, если заскучают. И плед, чтобы не сидеть на земле. И…

— И ты все это взял? — удивилась молодая женщина. — Откуда у тебя игрушки и книжки?

— А я заглянул по дороге в супермаркет, — подмигнув, ответил Винсент. — Я же вас обеих на пикник пригласил, ты разве забыла?

— Да, конечно… Спасибо тебе огромное, — пролепетала Сильвия, раскрасневшись, точно школьница.

С тех пор как она овдовела, никому, кроме родственников, не было дела ни до нее, ни до ее ребенка. А уж о том, чтобы ее стал опекать мужчина, настолько сексапильный и привлекательный, как Винсент Бьюмонт, она даже не мечтала!

Винсент тем временем подвел маму с дочкой к зеленому джипу, усадил девочку на заднее сиденье и ловко пристегнул ремень безопасности. Затем поставил сумку в багажник и открыл для Сильвии переднюю дверцу. Молодая женщина как раз прикидывала, как бы ей поизящнее вскарабкаться на довольно высокую ступеньку, когда Винсент в который уже раз решил вопрос за нее. Он подхватил Сильвию на руки и усадил на сиденье так же, как чуть раньше поступил с Эстреллой.

— Вот и все! Нет проблем! — весело сказал он, широко улыбаясь и глядя Сильвии в глаза. Там он прочел затаенную страсть, что не далее как вчера заставила их обоих забыть об осторожности и здравом смысле. — Просто устоять не мог, — прошептал Винсент, на мгновение задержав обжигающий взгляд на ее губах.

— А маме вы тоже ремень застегнете? — озабоченно спросила Эстрелла.

Слова девочки вернули их действительности. Несмотря на то что Винсенту, как и Сильвии, не терпелось отдаться на волю чувств, оба понимали, что до поры до времени им необходимо сдерживаться. Чтобы как-то «утешить» себя, Винсент долго возился с ремнем, прилаживая его и так и этак и пользуясь возможностью лишний раз прикоснуться к любимой, провести ладонью по ее телу.

— Ну вот, готово, — наконец объявил он, обращаясь к Эстрелле. — Правила обязательно нужно соблюдать.

Винсент захлопнул дверцу, обошел джип кругом и уселся за руль. К тому времени Сильвии удалось более-менее взять себя в руки, хотя внутри у нее все пело при мысли о том, что она волнует Винсента так же сильно, как и он — ее.

— А сам ты правил не соблюдаешь, — неожиданно сказала Эстрелла. — Разве тебя мама не учила, что, когда ложишься спать, разбрасывать одежду по полу нехорошо?

Сильвия затаила дыхание. Понятно, что имеет в виду ее смышленая доченька! Винсент посмотрел на молодую женщину, и она ответила ему умоляющим взглядом: ну, придумай же какую-нибудь невинную отговорку!

— Э-э-э… да, конечно, Эстрелла, мама меня учила, — начал Винсент, — еще как учила… Просто прошлой ночью я так устал, что забыл про правила. А утром вспомнил… и собрал одежду с пола, даже в комнате прибрался.

— Значит, ты хороший мальчик, — удовлетворенно кивнула Эстрелла.

— Надеюсь, — ответил Винсент, незаметно сжимая руку Сильвии.

Она взглядом поблагодарила его за тактичность и поддержку. Отныне у «заговорщиков» была общая тайна, которая объединяла их едва ли не сильнее физического влечения. От их соприкоснувшихся пальцев поднялась горячая волна — вверх по руке и до самого сердца!

— Все в порядке? — шепнул Винсент.

— Да уж, вчера ты и впрямь показал себя с самой лучшей стороны! — весело поддразнила она.

— И ты тоже, — подмигнул он.

Сколько чувства умудрился он вложить в эту короткую фразу! У Сильвии опять голова пошла кругом: все, что она пережила вместе с Винсом накануне ночью, окрасилось в новые, ослепительно яркие тона. Она даже на какое-то время забыла про Эстреллу, устроившуюся на заднем сиденье, и про пляж, и про пикник…

Винсент вел машину, а она не сводила с него глаз, вспоминая прикосновения его сильных рук, и мужскую силу его мускулистых бедер, и языческую красоту его тела, и всю ту гамму страстей, что он в ней пробудил. Сильвии отчаянно хотелось пережить все заново, с самого начала, и она ничуть не сомневалась, что так и будет.

Так и будет!

10

Главное — держать себя в руках…

Эти слова Винсент мысленно повторял снова и снова по дороге с пикника. День выдался на редкость удачный. В обществе Эстреллы и Сильвии время пролетело незаметно. К своему удивлению, Винсент разговорился о своей жизни и, подстегиваемый искренним интересом Сильвии, даже пустился в воспоминания о детстве. По крайней мере, задушевные разговоры помогали сдерживать разбушевавшееся желание. Ведь его так и тянуло прикоснуться к молодой женщине, вновь пережить те чувственные восторги, что переполняли его со вчерашней ночи.

Легкий запах ее духов кружил голову, да так, что Винсенту с трудом удавалось сосредоточиться на дороге. Дружба тоже очень важна, убеждал себя Винсент. А для длительных отношений она куда важнее секса. Но ведь Сильвия понимает его, как никто другой. По мере того как Винсент рассказывал о себе, в глазах ее светилось сочувствие, восхищение, смех… И от этого ему все больше хотелось связать себя с Сильвией нерушимыми узами.

Но ради душевного спокойствия девочки лучше выждать какое-то время, сказал себе Винсент. Пусть Эстрелла привыкнет к тому, что в жизни ее мамы появился мужчина. Мужчина, который опекает их и имеет доступ в мамину спальню… И одежду по полу не разбрасывает!

Винсент иронически улыбнулся. Сейчас он отдал бы все на свете за возможность сорвать одежду с себя и с Сильвии и заново пережить восторги любви. Ведь Сильвия тоже этого хочет! Весь день она, сама того не желая, давала ему это понять. Стоит лишь потянуться к ее руке, наклониться ближе…

Нет!

Придется подождать. Сильвия пригласила его на ужин в среду. В благодарность за чудесный пикник, сказала она. Несомненно, Эстреллу уложат спать пораньше. И они с Сильвией останутся наедине… Наверняка и она тоже об этом думает.

Что за опасные фокусы выкидывает предвкушение! Борясь с внезапно накатившим возбуждением, Винсент пообещал:

— А я бутылочку вина куплю на среду. Должен же и я внести свой вклад…

— Если хочешь. Но ведь принимающая сторона — я!

— Могу я доставить себе удовольствие и побаловать тебя самую малость. — Винсент усмехнулся. — Тебя больше ничего не тревожит?

— Нет. День выдался просто чудесный. Спасибо тебе большое, — ответила Сильвия, довольно улыбаясь.

В голосе ее звучала такая теплота, что места для сомнений просто не осталось. Притормозив у садовой калитки ее дома, Винсент велел себе удовлетвориться тем, что он с Сильвией так легко нашел общий язык. И с Эстреллой, что прикорнула на заднем сиденье, — тоже.

Если я отнесу девочку в дом, подумал Винсент, а она так и не проснется, то… Нет! Не стоит торопить события! Просто попрощаюсь у дверей и уеду, пока есть такая возможность.

С трудом поборов искушение, Винсент дал себе слово, что ни на йоту не отступит от первоначального плана. И в этом ему неожиданно помогла маленькая Эстрелла: стоило ему взять девочку на руки, как она тотчас же проснулась. Под ее веселую болтовню распрощаться оказалось нетрудно. И Винсент, идя к калитке, уже поздравлял себя с тем, что проявил нужную твердость.

Но едва он взялся за щеколду, как рядом с его джипом с визгом затормозил новехонький красный «порше» с откидным верхом.

Из машины, с кипой нот под мышкой, вылез Тони Локхарт.

Винсент напрягся как до предела сжатая пружина. Еще не хватало, чтобы этот пижон с вкрадчивыми манерами увивался вокруг Сильвии! Какого черта он тут делает? Мало ему этой шлюхи Оливетт, он и с Сильвией надумал попытать счастья?

— Привет! Решили навестить мою новую партнершу, как я вижу? — как ни в чем не бывало поздоровался певец.

Винсент стиснул кулаки.

— Партнершу? — угрожающе прорычал он, даже не пытаясь сдерживаться.

— О да, прекрасную Сильвию, эту чернокудрую арфистку, — с наслаждением подтвердил Тони. — Какой фурор она вчера произвела! Ваша тетя открыла новую звезду, ни больше ни меньше!

— Да, открыла, — коротко кивнул Винсент, всем своим видом давая понять, что звезда эта светит отнюдь не для таких, как Тони Локхарт.

— Я подумал, заеду-ка я к ней — договорюсь поточнее о совместных выступлениях.

— Даже предварительно не позвонив? Вы же могли и не застать ее дома!

— Но ведь застал же! — Локхарт небрежно кивнул в сторону крыльца, где стояли Сильвия с Эстреллой, провожая гостя. — Удача, как всегда, со мной.

— Не зарывайтесь, Тони, — мрачно предостерег Винсент. — Тетя наверняка не захочет уступать вам свою «находку». Она от Сильвии Морено в полном восторге.

Тони удивленно изогнул брови, но глаза его смотрели холодно и жестко.

— Право же, Винс, если Бьюмонты считают, что весь мир принадлежит им, то они глубоко ошибаются. Люди, знаете ли, сами выбирают, что для них лучше. Вот и Сильвия сама решит, которое из предложений предпочесть.

Винсент не мог не согласиться с этой простой истиной. Оставалось лишь положиться на здравый смысл и мудрость Сильвии. И все равно при мысли о том, как этот наглец втирается к ней в доверие, у Винсента руки чесались отколотить Тони. Впрочем, Сильвия когда-то говорила, что карьера клубной музыкантши ее не привлекает… Не дай Бог, если Локхарту удалось ее переубедить!

— Разумеется, выбор за Сильвией, — пожал плечами Винсент, решив пока воздержаться от вмешательства. Если Локхарт увидит в нем соперника, то примется ухлестывать за Сильвией назло ему, Винсенту. Такого хлебом не корми, дай самоутвердиться за чужой счет! — Только позаботьтесь четко оговорить условия!

— Я никогда не обещаю того, чего не в силах выполнить, — усмехнулся Тони.

— Ну что ж, вам и карты в руки, — ответил Винсент, с трудом скрывая презрение к собеседнику. То, что он наблюдал вчера вечером, навеки отвратило его и от Локхарта, и от его пассии. — Только не забывайте о ее положении. Молодой вдове с ребенком приходится непросто.

— Ну что ж, возможно, я сумею слегка оживить ее безотрадную жизнь.

Винсент с трудом сдержал желание съездить собеседнику в челюсть, слегка подпортив тем самым его слащавую внешность, а заодно и настроение.

— До встречи, — холодно бросил он.

— Надеюсь, еще увидимся, — насмешливо помахал в ответ Тони.

И Винсенту пришлось уйти. Он не имел права преграждать чужаку путь к дверям Сильвии и выставлять Тони Локхарта за порог тоже не имел права. Усаживаясь в джип, он поглядел в сторону дома и с удивлением обнаружил, что крыльцо опустело. Сильвия увела дочь в дом, не дожидаясь Локхарта. Возможно, она решила, что певец остановился поболтать с Винсентом, а к ней ни малейшего отношения не имеет. Возможно… Но ему в любом случае пора ехать.

Да, Сильвии самой предстоит решить, общаться с Локхартом или нет. Выбор зависит от нее и только от нее. Точно так же, как пакостные грешки Оливетт, ее собственный выбор. Люди всегда поступают так, как им самим хочется. А чего хочет Сильвия, он выяснит в среду вечером. А пока придется сдерживать свои собственнические инстинкты и ждать.

В одном Винсент был уверен: любовный треугольник — это не для него.

— Какую тебе пластинку поставить? «Золушку»? — Эстрелла обожала сказки, а Сильвии необходимо было занять девочку на время своей беседы с Тони Локхартом.

— «Золушку»! «Золушку»! — захлопала в ладоши девочка и, забравшись с ногами в кресло, приготовилась слушать.

Хотя девочка подремала часок по дороге домой, день выдался событийный, к тому же малышка изрядно притомилась, бегая на свежем воздухе. Так что Сильвия надеялась, что, слушая сказку, Эстрелла заснет. Потом ее, конечно, вечером не уложишь. Но пусть лучше спит сейчас, чем слышит отдельные высказывания Тони Локхарта, совсем не предназначенные для детских ушей, поскольку такого сплетника, как он, еще поискать.

Всю прошлую неделю, пока они репетировали, Тони с наслаждением пересказывал арфистке сомнительные анекдоты и слухи про многочисленных своих знакомых. Впрочем, и самой стать той, о ком сплетничает Тони, ей тоже не хотелось. А повод для этого она ему уже дала.

Он наверняка знает о помолвке Винсента с Оливетт Колдуэлл, но ему ничего не известно о ее расторжении. Вот только клейма «та, другая, женщина» ей не хватало!

Достаточно неприятно уже то, что Тони объявился у ее дома как раз тогда, когда Винсент собрался уезжать. У Сильвии создалось впечатление, что Винсенту это совпадение очень не понравилось. При виде выходящего из машины певца выражение его лица стало едва ли не свирепым, да и после недолгого разговора с Тони он ничуть не подобрел.

Интересно, о чем они говорили? Впрочем, скоро она это узнает. И Сильвия поспешно увела Эстреллу в дом. Незачем афишировать их с Винсентом отношения, тем более перед Тони Локхартом.

Минуту спустя, как она и предполагала, раздался звонок в дверь.

— Эстрелла, оставайся здесь, — твердо сказала Сильвия. — Маме нужно поговорить с Тони Локхартом о выступлениях. Это работа, понимаешь?

— Ага. — Девочка завороженно слушала любимую сказку и на слова матери особого внимания не обратила.

Сдержав по возможности нервную дрожь, Сильвия спустилась в прихожую. Это чисто деловой визит, внушала себе она. Хотя то, что Тони Локхарт не счел нужным сначала позвонить и договориться о встрече, ей очень не понравилось. Что за самонадеянность — рассчитывать, что ему в любое время дня и ночи будут рады! И Сильвия решила, что в дом непрошеного гостя ни за что не пригласит.

Открыв дверь, она вышла на крыльцо, всем своим видом давая понять, что разговор состоится здесь, а не, например, в гостиной.

— Тони, какой сюрприз! — театрально воскликнула Сильвия. — Что привело тебя ко мне?

— Пьянящий аромат успеха, — напыщенно ответил певец, улыбаясь своей самой неотразимой улыбкой. — Вчера вечером мы произвели фурор, ты не находишь?

— Мне лестно, что ты так считаешь, но…

— О, я тут проезжал мимо и подумал, что нам надо ковать железо, пока горячо. Хочу предложить обсудить идею-другую… — Тони соблазнительно пошелестел нотами.

Отчего-то при мысли о профессиональном сотрудничестве с Тони Локхартом Сильвия почувствовала себя неуютно. На прошлой неделе она думала лишь о том, что ей предстоит выступать в замке, перед Винсентом Бьюмонтом. А сейчас глупо, наверное, отвергать такие перспективы. Разумнее было бы отложить решение на потом и обдумать все как следует.

— Боюсь, сейчас я не могу ничего обсуждать, — извиняющимся тоном произнесла она. — Эстрелла устала и вот-вот раскапризничается. Я поставила ей пластинку, но не знаю, долго ли она усидит на месте…

— Винсент подвез вас домой из замка? — небрежно полюбопытствовал Тони.

— День выдался долгий и утомительный, — тяжело вздохнула Сильвия, оставляя вопрос без ответа.

— И ты страшно перенервничала, — посочувствовал он.

— Ну… пожалуй, — иронически улыбнулась молодая женщина. — Так что, если у тебя ничего срочного, Тони…

Певец наклонился и ласково провел пальцем по ее щеке.

— Просто не забывай, какой отличный дуэт мы составили. Мне кажется, наше партнерство нужно закрепить. Подумай об этом, Сильвия. А я на неделе перезвоню.

— Хорошо, — кивнула она, досадуя на себя за то, что позволила Тони чересчур вольный жест.

— Молодец девочка, — усмехнулся Тони.

Сильвия стиснула зубы: его покровительственный тон ей очень и очень не нравился. Конечно, Тони Локхарт — профессиональный певец, и притом старше ее по возрасту. И все равно это ведь он просит ее о сотрудничестве, а не наоборот!

— Должна предупредить, Тони, я признаю только свадьбы, — многозначительно произнесла она. — Выступления в клубах не для меня.

— А ты пробовала? — не задержался с ответом Тони.

— Нет.

— Сильвия Морено, судьба наделила тебя исключительным даром. Пора продемонстрировать его широкой публике! — Тони понимающе улыбнулся. — Да, сейчас ты устала, да, ты целыми днями возишься с дочкой, но ведь у тебя впереди целая жизнь, а зарывать такой талант в землю просто преступление! — Тони предостерегающе поднял руку: дескать, не возражай. — Вот с этой мыслью и засни сегодня. А я вскоре перезвоню. До свидания.

Доводы его эхом повторяли рассуждения Оливетт Колдуэлл. Провожая гостя взглядом, Сильвия размышляла над его словами. Зарывать талант в землю? Но не преувеличение ли это? Да, она обожает музыку и не станет отрицать, что удачное выступление пьянит ее точно бокал шампанского. Так приятно, когда тебе аплодируют, так чудесно дарить людям радость!

Тем не менее Сильвия отлично представляла, сколько титанического труда подразумевает карьера профессионального музыканта. А если верить журналам и телепередачам, провалы в сценической карьере исполнителей более часты, чем победы. Даже если Тони Локхарт ее поначалу поддержит, то он ведь, наверное, потребует и ответных услуг?

Блестящий красный «порше» сорвался с места и исчез за поворотом. Роскошный спортивный автомобиль — это, безусловно, символ успеха. Но счастлив ли Тони в жизни после двух-то разводов?..

Покачав головой, Сильвия вернулась в дом и мысленно отгородилась от бурных событий дня. Пожалуй, если бы в ее жизнь не вошел Винсент Бьюмонт, к предложению Тони Локхарта она бы прислушалась куда охотнее. А теперь отношения с Винсом для нее много важнее карьеры и успеха. Еще не хватало ставить их под угрозу! А так оно и выйдет, если Винсент, скажем, захочет провести с ней время, а ей понадобится бежать на репетицию или концерт.

Феминистки меня бы на клочки растерзали за столь кощунственные взгляды, не без иронии подумала она, возвращаясь в гостиную. Эстрелла и впрямь уснула, свернувшись клубочком в кресле. Глядя на спящую дочь, Сильвия узнавала в ней черты Бруно и сердце ее сжималось от боли.

Девочке необходим отец.

А ей так нужен муж!

Сможет ли Винсент Бьюмонт подарить им любовь и заботу, которые они утратили со смертью Бруно? Или она опять строит воздушные замки?

11

— Чему это ты так радуешься? — осведомилась тетя, наблюдая за Сильвией, что порхала по магазинчику, расставляя по полкам нотные сборники. — Поешь, танцуешь, сияешь как солнышко… будто наследство получила!

Сильвия безмятежно улыбнулась: до чего же это восхитительное ощущение, когда желанный тебе мужчина желает тебя!

— Да просто жизнь вроде бы налаживается…

Многоопытная тетка изогнула бровь.

— Надо думать, тут не обошлось без Тони Локхарта?

— Ну, при чем тут Тони Локхарт? — досадливо поморщилась Сильвия.

— Ну, у тебя же с ним на сегодня встреча назначена — ты мне сама говорила. А тут еще твой братец Маркес позвонил, сказал, что заедет и заберет Эстреллу… Чтобы не мешалась, верно?

— Маркес обожает племянницу. Он давно обещал свозить ее в зоопарк и вот выкроил полдня на то, чтобы порадовать любимицу. У него скоро свой ребенок родится, так что пусть привыкает, ему полезно.

— Да и у тебя руки будут развязаны…

— Тетя, о делах действительно проще говорить не в присутствии ребенка. Но ни о чем другом речь не идет. Это бизнес, и ничего больше.

— Ах! — Тетя многозначительно закатила глаза. — Кто знает, к чему все это приведет. Пора тебе расправить крылышки, Сильвия…

По счастью, звякнул дверной колокольчик, и тетушка бросилась навстречу очередному покупателю, оборвав неприятный разговор на середине. Похоже, в семейном кругу сплетни уже циркулируют вовсю. Разумеется, то, что Сильвией неожиданно заинтересовалась Патриция Эсперанса Джермейн Бьюмонт, само по себе сенсация, а тут еще выступление в замке на пару с Тони Локхартом! Однако и то, и другое к ее сегодняшнему радужному настроению отношения не имело, все дело было в Винсенте Бьюмонте!

Не следует ли поделиться с тетей своей радостью?

Но Сильвия в силу природной застенчивости так и не смогла заставить себя раскрыть тайну, касающуюся лишь ее и Винсента. Даже притом, что приглашение Винса на пикник убедительно подтверждало: ему нравится проводить время с ней и ее дочкой и роман их одной постелью не ограничится, молодая женщина еще не была уверена, сколь серьезны их отношения. Может быть, она приглянулась Винсенту лишь по контрасту с Оливетт Колдуэлл: разочаровавшись в светской красавице, он на время пленился провинциальной простушкой. Но долго ли продлится прелесть новизны?

В конце концов эти бурные несколько дней даже романом не назовешь. Вот пройдет неделя-другая, тогда будет видно…

Вскоре за Эстреллой заехал «дядя Маркес» — шумный и веселый как всегда. Несмотря на то что ему уже близилось к тридцати, он по-прежнему смахивал на непоседливого мальчишку-школьника. Обняв и расцеловав сестру и тетку, он тотчас же посадил племянницу себе на плечи и, изображая коня, поскакал к садовой калитке. Девочка визжала от восторга, а Маркес с наслаждением рассказывал ей, как они вдвоем отправятся на поиски приключений и что ждет их в дороге, по привычке безбожно привирая.

Ближе к полудню в магазинчик потянулись покупатели, так что и Сильвии, и ее тетушке отвлекаться было некогда — знай поворачивайся! Поступил заказ на ноты из детской музыкальной школы, и Сильвия с удовольствием принялась работать со списком, проверяя, есть ли в наличии нужные сборники, а если нет, ожидаются ли в ближайшем будущем. Только она, к вящему своему удовольствию, убедилась, что «Детский альбом» Чайковского и «Сборник для юношества» Шумана на полках стоят, как вдруг в дверях возникла тетушка и с места в карьер объявила:

— Тебя спрашивает невеста Винсента Бьюмонта!

От изумления Сильвия лишилась дара речи.

— Ну, Оливетт Колдуэлл, эта восходящая звезда рекламного бизнеса, — пояснила тетушка.

— Но…

Сильвия уже собралась было выпалить, что помолвка расторгнута, однако вовремя прикусила язык. Что еще нужно от нее этой особе?

— По всей видимости, мисс Колдуэлл слышала тебя на субботнем приеме, — предположила тетя. — И пришла обсудить с тобой музыкальный репертуар для своей собственной свадьбы… За ланчем, между прочим. — Тетя просто сияла от восторга при мысли о том, что племянница ее нежданно-негаданно возвысилась до местной знаменитости. — Твой талант нынче в большом спросе, Сильвия, так что ступай, не заставляй себя ждать.

— Но… — снова пролепетала молодая женщина, совершенно сбитая с толку разглагольствованиями тети. Ведь свадьба Оливетт Колдуэлл отменилась!

— Да беги же! — нетерпеливо всплеснула руками тетя. — А школьный заказ может подождать. — И, решительно повернув племянницу за плечи по направлению к двери, она всунула ей в руки сумочку и подтолкнула вперед. — Какой шанс, какой шанс! Выступать на свадьбе у самого Винсента Бьюмонта — это же редкая удача!

Неужели Винс солгал ей?

В сознании уже теснились мучительные вопросы. Усилием воли Сильвия заставила себя стронуться с места и двинуться по направлению к двери. Туда, где ее ждала встреча с женщиной, которой не было больше места в жизни Винсента, которая уже не имела права называть себя его невестой и планировать свадьбу…

Оливетт Колдуэлл равнодушно разглядывала витрину музыкального магазинчика, со вкусом стилизованную под старину. Переносной орган, итальянская виола да гамба и лютня дополняли там пожелтевшие страницы нот, украшенные виньетками и картинками в духе прошлого столетия.

При виде утонченной красоты соперницы Сильвия почувствовала, как в ее сердце вонзили и провернули тупой нож. Оливетт была в шелковом брючном костюме серо-зеленого цвета, благодаря чему ее огромные миндалевидные глаза казались изумрудными. Белокурые, в рыжину, волосы, эффектно собранные под сетку, не закрывали длинной, лебединой шеи и в то же время подчеркивали тонкие черты лица.

Оливетт покровительственно улыбнулась молодой женщине, отчего та немедленно почувствовала себя персоной «третьего сорта» в своих потертых джинсах и футболке.

— А вот и вы! — воскликнула она, как если бы затратила на поиски Сильвии Бог весть сколько усилий. И, капризно взмахнув левой рукой, посетовала: — В субботу вы исчезли из бального зала так внезапно, что я даже поговорить с вами не успела.

На среднем пальце красавицы переливалось и искрилось бриллиантовое кольцо — символ помолвки. Его блеск завораживал молодую женщину, как взгляд кобры. Итак, все ее надежды пошли крахом. Винсент целовался с нею, пылко предавался любви, приглашал ее с дочерью на пикник, а кольцо по-прежнему красуется на пальце Оливетт!

— Ваша работодательница сказала, что отпустит вас на ланч, а мне ужасно хочется обсудить с вами мои свадебные планы, — продолжала Оливетт, считая согласие Сильвии чем-то само собой разумеющимся. — Так пойдем? Я тут неподалеку видела очень милое кафе…

Под надменным взглядом Оливетт Сильвии больше всего хотелось заявить: «А вот и не пойду!» — и спутать нахалке все планы. Но мучительная необходимость прояснить ситуацию раз и навсегда гнала ее вперед. В изумрудных глазах Оливетт сверкнуло злорадное удовлетворение. Сильвия, стиснув зубы, удрученно брела следом, борясь с одурманивающей ненавистью.

Винсент просто не может любить такую женщину, убеждала себя Сильвия.

Ее лихорадочно работающий ум искал и не находил объяснений. Возможно, он разорвал помолвку, но оставил Оливетт кольцо в качестве прощального подарка? Возможно… Но тогда почему мисс Колдуэлл пришла к ней и говорит о свадьбе как о решенном деле? Кто же лжет — Винсент или Оливетт? И чего ради?

А Оливетт между тем тараторила про арии и модные песенки в исполнении душечки Тони, которые так хорошо звучали бы под аккомпанемент арфы. Сильвия слушала — и не слышала, вся во власти бурных эмоций.

Войдя в кафе, Оливетт выбрала столик в углу, подозвала официантку и, даже не взглянув в меню, заказала себе зеленый чай и овощной салат. Сильвия выбрала кофе «эспрессо» и двойной гамбургер, хотя знала, что сейчас ей кусок в горло не полезет… Но какая разница — они же с Оливетт Колдуэлл не ради ланча встречаются! Как только официантка принесла заказ и удалилась, оставив их одних, Оливетт сбросила маску светской учтивости и устремила на собеседницу саркастический взгляд.

— Я так понимаю, вы с Винсом до сих пор без ума друг от друга.

Сильвия изумленно открыла рот.

— Ох уж эти мне гадкие интрижки! — усмехнулась Оливетт. — Но без них жизнь кажется такой пресной, вы не находите? От души надеюсь, вы не считаете, что все это всерьез. Постельные романы долго не длятся.

— Так вы все знаете? Про нас с Винсом? — прошептала Сильвия, едва не теряя сознание.

Оливетт рассмеялась — холодно, цинично.

— Конечно, знаю, милочка. На том субботнем приеме любому было ясно, что Винсу не терпится вас облапить! А я, видите ли, терпеть не могу заниматься любовью с мужчиной, который в нужный момент думает о другой. Так что я велела ему с вами поразвлечься, пока дурь из головы не выйдет.

У Сильвии похолодело в груди. Итак, Винсент с Оливетт обсуждали ее как некий сексуальный объект еще до того, как он вернулся домой, заглянул в детскую, и… Молодой женщине стало плохо. Итак, в ту ночь все произошло отнюдь не случайно, а по заранее составленному плану.

— Но… вы же надеетесь, что Винсент к вам вернется, — с трудом выговорила она, призывая на помощь все свое самообладание.

— Разумеется. Мы идеально подходим друг другу. Кроме того, у нас общие финансовые интересы. А разные там увлечения… — Оливетт небрежно отмахнулась, давая понять, что интрижка-другая, в ее глазах, ничего не значит. — Если кто-то из нас и переспит разок на стороне, так это же сущие пустяки в сравнении с теми ценностями, что нас связывают.

— Правильно ли я понимаю, что вы тоже не прочь порой переспать на стороне?

Оливетт равнодушно пожала плечами.

— Ну, если подвернется кто-нибудь в моем вкусе… Собственно говоря, Винс догадался, что на субботнем приеме мне кое-кто приглянулся, и от этого он слегка расстроился. Но тут очень кстати подвернулись вы. Потом он правда передо мной оправдывался: дескать, вы теткина протеже и все такое прочее… А я ему ответила, что вы взрослая женщина, и если он вам тоже по душе, так отчего бы и не насладиться друг другом, раз пришла охота?..

— «Поразвлечься, пока дурь из головы не выйдет» — беспомощно повторила Сильвия, чувствуя, как сердце ее превращается в лед.

— Вот именно. Мы просто решили временно отдохнуть друг от друга, как это у цивилизованных людей водится…

— А почему вы сочли нужным рассказать об этом мне?

Оливетт недовольно поморщилась, точно раздраженная ее непонятливостью.

— Просто решила расставить все точки над «i». Прояснить ситуацию, если угодно. Смазливая вдовушка, которая не прочь слегка пофлиртовать, — это меня устраивает. Но, с другой стороны, от такого приза, как Винсент Бьюмонт, ни одна женщина не откажется. Мне вдруг пришло в голову, что вы задумали запустить в него свои коготки — и в результате того и гляди может разразиться крайне неприятный скандал. От которого пострадают многие невинные люди.

— То есть вы даете мне понять, что я не более чем подружка на пару дней и страсть наша перегорит сама собою? Дескать, наслаждайтесь, пока можете?

— Ну, если взглянуть на вещи здраво, то да. А сами вы как думали? Я не хочу никого оскорбить, но Винсент Бьюмонт и вы… — Оливетт насмешливо сощурилась. — Сильвия, вы, вообще-то, представляете, как высоко замахнулись?

А на левой руке Оливетт символом жестокой реальности сверкало и переливалось бриллиантовое кольцо.

Ну что ж, все ясно. Вот и исчерпывающее объяснение. Вот и убедительное доказательство. У нее, у Сильвии, никакого будущего с Винсентом Бьюмонтом нет и быть не может. Ее удел — мимолетная интрижка.

Тони Локхарт, устроившись в баре модного ресторана «Сердце ковбоя», потягивал виски в ожидании Сильвии Морено. Накануне вечером он договорился с молодой женщиной о деловой встрече и готов был поспорить на кругленькую сумму, что Сильвия ни на минуту не опоздает. Миссис Морено казалась особой весьма пунктуальной и ответственной.

Певца забавляла мысль о том, что Винсент Бьюмонт развлекается с кем-то, помимо Оливетт. Так ей и надо, двуличной мерзавке! Но с Сильвией Морено?

Тони даже покачал головой. При всем своем цинизме он видел: Сильвия не похожа на других женщин. Чудесная девочка, что и говорить, милая, простодушная, открытая, всей душой преданная своей дочке, — словом, обманывать такую грех. Даже он это понимает. Так какого черта думает себе этот Винсент Бьюмонт? Или его настолько ослепила похоть? Тони нахмурился: Винс всегда казался ему парнем сдержанным и в высшей степени здравомыслящим…

И все же версия Оливетт очень напоминает правду. Он же своими глазами видел, как Винсент выходил из ее дома не далее чем в прошлое воскресенье. И как же он вскипел, увидев его, Тони! А вчера вечером на квартиру к нему заявилась Оливетт. Она рвала и метала, жалуясь, что видела машину Винсента рядом с домом «этой твари».

— Винс слишком далеко зашел! — бушевала Оливетт. — Ну я устрою подонку веселую жизнь! А девице скажу, что это Винс просто решил отплатить мне за наши с тобой невинные проказы, Тони.

— А вот меня в это дело впутывать не смей, — сказал Тони, и в голосе его прозвучала неприкрытая угроза.

Сильвия Морено — это серьезно. Еще не хватало, чтобы арфистка отказалась от его предложения из-за интриг этой змеи!

Тони отхлебнул еще виски, размышляя, что, если Оливетт испортит его отношения с Сильвией, он с мерзавки шкуру живьем спустит. На эту молодую женщину у него уже были виды. И речь шла не только о совместных выступлениях. Если ему и впрямь светит место директора модного театра-варьете в Сан-Диего, то он предъявит публике новую восходящую звезду… ну и свою карьеру еще больше упрочит.

Краем глаза заметив входящую в бар Сильвию, Тони крутнулся на стуле и просиял ободряющей улыбкой. Но молодая женщина не улыбнулась в ответ. Как во сне шла она через зал — лицо бледное, взгляд безжизненный, во всем существе нет ни искры прежней живости, ни тени былой радости.

Да уж, тут Оливетт расстаралась, не иначе, зло подумал Тони. И в кои-то веки устыдился того, что общается с такой женщиной. Разрушать чужие жизни, смешивать с грязью человека ни в чем не повинного — это же самое распоследнее дело! Тони поднялся навстречу Сильвии, подвел ее к свободному столику и заботливо выдвинул для нее стул.

— Я принесу тебе чего-нибудь выпить. Чего бы тебе хотелось, Сильвия?

При звуке собственного имени Сильвия посмотрела на Тони, но вопроса, казалось, не поняла.

— Как насчет джина с тоником? — предложил он, полагая, что глоток спиртного ей сейчас не помешает.

— Спасибо, — еле слышно прошептала Сильвия, благодарно кивнув.

Пока Тони ходил к стойке за напитками, Сильвия попыталась взять себя в руки. Возможно, известный певец сделает ей вполне реальное предложение, не имеющее ничего общего ни с грезами и мечтами, ни с несбыточными фантазиями. Что-то, что вполне ей по силам и осуществимо. Главное — сосредоточиться и внимательно слушать.

Винсенту этот человек не нравится.

Впрочем, какая ей теперь разница, что подумает Винсент?

Что бы она ни решила, к Винсенту Бьюмонту все это отныне и впредь ни малейшего отношения не имеет. Как бы ей того ни хотелось, никогда больше не окажется она в одной постели с этим человеком, зная, что для него она случайное увлечение, не больше. Уж слишком это постыдно, слишком унизительно!

При воспоминании о том, как Винсент говорил, будто Тони Локхарт беззастенчиво использует женщин, в груди Сильвии вскипел гнев. А сам-то каков! Разумеется, Винсент всегда может оправдаться тем, что желание было обоюдным, так что, мол, и возмущаться не из-за чего. Будь она похожа на Оливетт, то действительно возмущаться бы не стала. Но она не Оливетт, она Сильвия Морено, а это совсем другое дело!

Тони Локхарт, надо думать, тоже себе не уме — и что с того? Хорошо усвоив горький урок, она впредь будет умнее и на мужскую лесть не поддастся. А ведь даже Винсент как-то с неохотой признал, что Тони Локхарт может оказаться весьма полезным для начинающей исполнительницы.

Да, она попытается… если, конечно, карьера не помешает ей быть хорошей матерью для Эстреллы. Во всяком случае, попробовать стоит. Будет куда направить энергию, будет чем заполнить пустые дни, недели, годы, что предстоит ей отныне проводить в одиночестве.

«Ты себя недооцениваешь», — сказал ей однажды Винсент.

Но как может женщина, годящаяся лишь для мимолетной интрижки, себя недооценивать?

Измученная сомнениями и горем, Сильвия следила за тем, как Тони заказывает напитки. То, что предложит ей известный певец, наверняка лучше, чем ничего. Выслушай его, твердила себе молодая женщина. Если от сотрудничества с Тони не пострадают интересы дочери, она конечно же должна сказать «да».

А сумеет ли она сразу определить, что для нее хорошо, а что — нет? Вряд ли. Здесь ей придется положиться на порядочность Тони, который явно намерен ее уговорить. Так что скорее всего она согласится. И тогда по возвращении домой ей будет о чем думать, будет что предвкушать, на что надеяться.

Мечты о том, что Винсент Бьюмонт хочет войти в ее жизнь, стать ее мужем и отцом ее дочери, развеялись как дым. А другого кандидата нет и не предвидится. Что ж, придется создать для себя иную мечту…

— А вот и я!

Тони поставил на стол бокалы и уселся напротив молодой женщины. Сегодня он почему-то не производил впечатления легкомысленного донжуана. Напротив, глядел на нее серьезно и сочувственно. Неужели весь мир уже прослышал про ее беду?

— Прежде всего мне хотелось бы уточнить одну деталь, Тони, — сказала Сильвия, понимая, что, если им предстоит работать вместе, надо оговорить некое обязательное условие.

Тони молча кивнул.

— Все это только бизнес, верно?

Он вновь наклонил голову, как бы подтверждая очевидное.

— Ты… Порой ты держишься слишком вольно. Этого я не потерплю. Мы просто вместе выступаем. И ничего больше.

Тони глубоко вздохнул. На лице его отразилась некая смесь цинизма, разочарования и бесконечной усталости.

— Если девушка не прочь поразвлечься и мне она по душе, я беру то, что мне предлагают. — Певец равнодушно пожал плечами. — Признаюсь, долгие и прочные отношения не по мне, но и от целибата я не в восторге. — Он в упор поглядел на нее. — Но я отлично понимаю, Сильвия, что вы на жизнь смотрите совсем иначе. Да иного я, честно говоря, и не желал бы. Романы мешают бизнесу. Так что, поверьте, рисковать я не стану: ваш талант слишком для меня ценен, чтобы потерять ваше расположение из-за глупой прихоти.

Вправе ли она верить этому записному ловеласу?

Словно подслушав ее мысли, Тони комично развел руками.

— В шоу-бизнесе поневоле вырабатывается специфическая манера держаться. Приходится изображать того, кого хотят видеть в тебе зрители. А что поделать? Если ты кумир публики, приходится угождать ей… Но я от души надеюсь, что нам придется общаться и за пределами сцены, а там ты будешь для меня младшей сестрой. Осложнения мне и самому не нужны. Я хочу полной гармонии — это так способствует делу, ты не находишь? Ну что, договорились?

— Младшей сестрой… — задумчиво повторила Сильвия, не вполне представляя себе беспутного певца в роли старшего брата. Однако он, казалось, говорил вполне искренне.

— У меня никогда не было семьи, — не без горькой иронии продолжал Тони. — Придется тебе меня научить, как ведут себя старшие братья.

— Не было семьи? — изумилась Сильвия.

— Я сирота, подкидыш. Сам выбился в люди, сам сделал карьеру. Никому ничем не обязан, кроме себя. — Тони усмехнулся все так же невесело. — Так что защищать свои интересы я научился, будь спокойна. И твои защитить смогу. Я тебя ничем не обижу, честное слово. Более того, стану оберегать от всего, что может отрицательно сказаться на твоих выступлениях. Я профессионал, не забывай. И для меня главное — успех. А залог успеха — наше партнерство. Так что ты в полной безопасности.

— Что ж, звучит более чем убедительно, — благодарно улыбнулась молодая женщина. — А теперь, старший братец, перейдем к обсуждению репертуара.

12

Вернувшись домой после встречи с Тони Локхартом, Сильвия обнаружила, что Маркес и Эстрелла уже вернулись. Маркес налегал на вторую порцию пиццы, а девочка хлопотала вокруг дяди, подавая ему то вилку, то чашку, и от души наслаждалась ролью хозяйки дома. Между Маркесом и его маленькой племянницей царило полное взаимопонимание. И Сильвия с облегчением подумала о том, что у Эстреллы в конце концов полно родственников мужского пола, способных заменить ей отца. Тот же Маркес или братья Бруно. «Сильная мужская рука» в жизни девочки есть, и не одна…

— Ну и как там зоопарк? — полюбопытствовала Сильвия.

— Мама, там живые обезьянки! И мне дали жирафика маленького покормить! А дядя Маркес сказал, что он мне белого тигра подарит на Рождество… Совсем как живого, только игрушечного. Мама, а можно, мы крокодильчика заведем? — возбужденно затараторила девочка.

— Конечно, можно, только если ты будешь плохо себя вести, он тебя съест. Крокодилы питаются непослушными девочками, разве ты не знала? Так что, может, лучше не надо, а? — рассмеялся Маркес, отрезая очередной кусок аппетитной пиццы. — Ну и вкуснятина! Лучше даже, чем у мамы!

— Просто рецепт другой.

— Это ты, часом, не для Винсента Бьюмонта приготовила? — лукаво усмехнулся Маркес, толкнув сестру в бок.

Сильвия похолодела. Любое упоминание о Винсенте Бьюмонте отзывалось в ее душе невыносимой болью. А теперь еще родной брат вздумал ее расспрашивать!

— Да ладно тебе, выкладывай, — уговаривал Маркес. — Вон Эстрелла рассказывала, он ей на днях книжку читал…

— Да он просто по делу заехал, — сдержанно ответила Сильвия. — Я кое-что в замке забыла, а он привез. А ты сам знаешь, стоит кому-то в дом зайти, как Эстрелла тут же бежит с книжкой и требует: «Почитай!» Винс просто не мог отказать ребенку…

— Ах он уже Винс! — понимающе сощурившись, протянул Маркес.

— Замолчи! — потребовала Сильвия. — Винсент Бьюмонт помолвлен с Оливетт Колдуэлл!

— Но не женат же, — беззаботно пожал плечами Маркес. — Ото рта до ложки длинная дорожка, как говорят в народе.

— Дорожка-то длинная, да не в мою сторону. Так что хватит болтать!

— Да ладно, ладно! Тогда хоть про Тони Локхарта расскажи. Вы как, поладили?

— Завтра мы вместе выступаем в «Сердце ковбоя».

— Вот это я понимаю! — Маркес восхищенно присвистнул. — Да вы, я вижу, времени зря не теряли! «Сердце ковбоя» — класс! Шикарное местечко!

— Да, роскошный ресторан. И публика там соответствующая. Так что мне предстоит готовиться и готовиться…

— Уже убегаю! — Маркес поспешно доел пиццу и поднялся из-за стола. Он потрепал по щеке Эстреллу, сказав: — Смотри, веди себя хорошо и маму не огорчай, договорились? — Затем по-братски поцеловал Сильвию. — А ты срази их всех наповал, ладно? Тебе это по силам.

— Спасибо тебе, Маркес. И за сегодня — тоже.

— Чепуха. Мы с Эстреллой — друзья-приятели, водой не разольешь. Так что на той неделе мы еще куда-нибудь скатаем. В кафе-мороженое, например.

Когда Маркес ушел, ни разу больше не упомянув про визиты Винсента, Сильвия облегченно перевела дух. Ей надо просто забыть о нем, сделать вид, будто постыдная история произошла вовсе и не с ней.

Однако это, оказалось, проще сказать, чем сделать.

Тем более что на ближайшие два часа Сильвии и так предстояло переделать массу дел. Этим она и занялась. Отгладила костюм для выступления, искупала Эстреллу, уложила ее спать, позвонила маме и тете и сообщила им о завтрашнем выступлении. Обе конечно же пришли в восторг.

Тетя настояла на том, чтобы завтрашний вечер Эстрелла провела у нее. И Сильвия тут же почувствовала легкий укол совести. Ее крохотная дочка кочует от одного родственника к другому, в то время как родная мать занимается карьерой… Но, с другой стороны, имеют же родственники право пообщаться с малышкой. Вся семья Морено и вся семья Гутьеррес Эстреллу просто обожают, да и можно ли ее не любить? Но она, как мать, всегда будет занимать в жизни девочки самое главное место, и никто и никогда ее не заменит.

Молодая женщина в десятый раз проглядывала ноты, когда снова зазвонил телефон. Наверное, это мама с очередным наставлением. Сильвия сняла трубку и приготовилась изобразить бурный энтузиазм по поводу предстоящего выступления, которого на самом деле не испытывала. Напротив, сердце ее сжималось от невыносимого горя. И несмотря на радужные перспективы карьеры, жизнь казалась ей серой и беспросветной.

— Привет! Забыла что-нибудь сказать на прощание? — бодро произнесла она в трубку.

— Сильвия…

Ее сердце замерло в груди, пропустив удар.

Винсент Бьюмонт!

Она закрыла глаза, вытесняя из памяти знакомый образ.

— Я о тебе весь день вспоминал, — продолжал он.

Как же! Сердце вновь забилось в груди Сильвии; первоначальное потрясение уступило место гневу.

— Не могу дождаться среды, — тихо признался Винсент. — Я вот подумал, может, завтра вечером ты свободна…

Итак, он еще не остыл к ней и хочет окончательно пресытиться ею, прежде чем вернуться к Оливетт! До чего же горько сознавать себя случайной подружкой, вздохнула Сильвия и, стиснув зубы, выдержала небольшую паузу.

— Нет, Винс, завтра вечером я занята, — холодно сказала она. — Я выступаю с Тони Локхартом.

Пусть знает, что на нем свет клином не сошелся!

— Стало быть, тебя устроило его предложение? Вы обо всем договорились? — помолчав, спросил Винсент.

— Скажу начистоту: с Тони я отлично знаю, чего мне ждать и на каких условиях. А вот в тебе я здорово ошиблась, Винс.

Голос молодой женщины звучал непривычно сурово. И сердце Винсента сжалось от дурного предчувствия.

— Сильвия, о чем ты? Что случилось?

— Меня тут твоя невеста почтила своим визитом, — многозначительно произнесла она.

— Я же говорил тебе: никакая она мне не невеста! Я расторг помолвку! — в сердцах выкрикнул Винсент.

— А она почему-то носит твое кольцо.

Винсент выругался сквозь зубы.

— Я оставил ей кольцо. Поскольку отношения разорвал я, мне показалось, что требовать подарок назад как-то не по-джентльменски.

Ах, не по-джентльменски?

У Сильвии даже в глазах потемнело от ярости.

— А обсуждать свои приступы влечения ко мне с ней — это по-джентльменски? А с разрешения невесты планировать интрижку со мной, чтобы «дурь из головы вышла», это — по-джентльменски? По-джентльменски — использовать меня для удовлетворения своих низменных инстинктов?

— Это она тебе сказала? — потрясен но выдохнул Винсент, видимо до глубины души изумленный тем, что его двуличие раскрыто!

— Ну да. Мисс Колдуэлл доверительно поведала мне и про собственное свое увлечение «кое-кем другим» на субботнем приеме, и любезно разъяснила, что по большому счету такие грешки ничего не значат. Она переспит с другим, ты переспишь с другой — вот вы и квиты…

— Подлая дрянь! — рявкнул Винсент в трубку, на мгновение оглушив собеседницу.

Это просто слова, сотрясение воздуха, не больше, внушала себе Сильвия. Не следует к ним прислушиваться.

— Собственно говоря, мисс Колдуэлл вовсе не хотела меня обидеть, — невозмутимо возразила молодая женщина. — С ее стороны было очень любезно навестить меня и открыть мне глаза на происходящее… чтобы я не забивала себе голову глупыми иллюзиями. А то ведь так и до публичного скандала недалеко. Жаль, что ты с самого начала не объяснил мне все как есть, Винсент. Оливетт Колдуэлл, по крайней мере, честна и откровенна.

— Честна, как же! Оливетт Колдуэлл о честности понятия не имеет… и об элементарной порядочности — тоже!

— Что за прекрасную пару вы составите! Муж и жена спят с кем попало на стороне, а в семье царят мир и гармония!

— По-твоему, я мечтаю о таком браке?

— Не знаю. Я понятия не имею, какую жизнь ты ведешь и чего для себя хочешь. Если ты оправдываешься тем, что наше друг к другу влечение было обоюдным, так изволь запомнить: я к тебе остыла, и завтра я занята, и послезавтра тоже, равно как и в любой другой вечер.

— Сильвия, эта гнусная интриганка солгала!

— Но зачем бы ей лгать? — Голос Сильвии звучал холодно и отчужденно.

— Да Бог ее знает! — воскликнул Винсент. — Из врожденной подлости, вероятно. А может, разозлилась на то, что я предпочел тебя ей, и решила отомстить побольнее!

— Ах, ты предпочел меня ей! Значит, в сексе ты предпочитаешь новизну?

— Ты все не так поняла! — негодовал он.

— Я так понимаю, тебе не терпится снова оказаться в моей постели, так? Вот за этим ты и позвонил? — язвительно осведомилась молодая женщина.

Винсент промолчал. Возможно, в нем все-таки проснулась совесть, решила Сильвия.

— И ты намерен звонить и звонить, покуда похоть не иссякнет сама собою, — с горечью докончила она.

Винсент резко перевел дух и заговорил коротко, отрывисто, сухо:

— Поверь, никто лучше меня не знает, как убедительно Оливетт играет взятую на себя роль. Особенно когда радеет о своих интересах. На протяжении очень долгого времени она изображала из себя этакого ангела во плоти, сбрасывая маску лишь изредка… Да, в наших безоблачных отношениях было несколько тревожных моментов, однако в ослеплении страсти я не придавал им должного значения.

Но, Сильвия, это все в прошлом. Оливетт может сколько угодно считать, что в ее силах вернуть меня, стоит лишь избавиться от тебя, однако она глубоко заблуждается. А кольцом она воспользовалась лишь для того, чтобы придать своим лживым россказням видимость правды.

— Скорее, чтобы отделить правду ото лжи, — возразила Сильвия, не собираясь верить ему.

— За злоязычные выдумки Оливетт я ответственности не несу, — раздраженно ответил Винсент.

— Ну что ж, тогда отчего бы тебе самому не обсудить все это с Оливетт? А мне роль яблока раздора не по душе, благодарю покорно.

— Сильвия, мне очень жаль, что ты оказалась в столь двусмысленной ситуации, но, честное слово, не я ее создал. И конечно же с Оливетт я разберусь: я этого так не оставлю! — угрожающе пообещал Винсент.

— Я жалею, что мы вообще встретились! В жизни своей не чувствовала себя… такой дешевкой!

— Не говори так! Это неправда!

— Беда в том, что ты ворвался в мою жизнь так стремительно, что я даже подумать хорошенько не успела. Глупая провинциальная вдовушка и Винсент Бьюмонт — «приз, от которого ни одна женщина не откажется»! Так тебя Оливетт назвала, и ведь она права. Чего еще молодой красивый миллионер мог пожелать от такой, как я, если не…

— Тепла и любящего сердца, Сильвия, — перебил ее Винсент. — Того, что Оливетт просто не могла бы мне дать.

— Ну что ж, если и мисс Колдуэлл тебя не устраивает, подыщи себе в невесты кого-нибудь еще, того, кто будет соответствовать твоим высоким требованиям. Прощай, Винс.

— Подожди!

Сильвия уже отстранила от уха телефонную трубку. Но просьба, прозвучавшая с такой искренней мольбой, заставила молодую женщину на миг заколебаться. Все ее существо рвалось к нему, вопреки сомнениям и обидам, однако сегодняшний горький опыт возвел между ними непреодолимую преграду. И чувство собственного достоинства возобладало-таки над любовной одержимостью… Сильвия со стуком опустила трубку на рычаг.

Прежде чем лечь спать, она выпила таблетку снотворного, внушая себе, что перед завтрашним выступлением ей надо хорошенько отдохнуть. Но лекарство подействовало не так быстро, как всегда. Сильвия долго лежала в темноте, не смыкая глаз, ибо воспоминания о ночи любви с Винсентом Бьюмонтом были еще слишком живы и ярки.

Не приходилось отрицать, что ее по-прежнему неудержимо влекло к нему, а в том, что произошло между ними, была и ее вина… Не она ли самозабвенно бросилась ему на шею, не она ли, безумная, надеялась удержать его в своей жизни, хотя сама отлично сознавала горькую истину. И объяснения Оливетт тут ни при чем.

Они с Винсентом — не пара…

Сколько горечи заключено в этой коротенькой фразе, сколько безысходного отчаяния!

Даже если предположить, что Оливетт и впрямь солгала — с нее станется! — чтобы повернее избавиться от соперницы и осуществить свои честолюбивые планы, что с того? Ведь Винсент и впрямь пришел к ней только потому, что Оливетт вздумала крутить интрижку с кем-то другим.

Возможно, она, Сильвия, привлекла Винсента по контрасту с Оливетт, как «женщина с любящим сердцем». Но ведь для того, чтобы отношения развивались и укреплялись, необходимо многое другое! Сильвия отлично понимала, что в социальном плане она Винсенту действительно не пара. И хотя Винсент был добр и внимателен к Эстрелле, Эстрелла — не его дочь. А Джермейны Бьюмонты — они же династия! Чужие дети им ни к чему, им кровные наследники нужны!

Сущее безумие — уповать на что-то иное.

Чтобы в самом деле не сойти с ума от этих размышлений, Сильвия решила думать о чем-нибудь другом — например, о завтрашнем выступлении. Все отобранные Тони песни, как назло, оказались про любовь и только про любовь — про сладостные воспоминания, про надежды, про горести и утраты. Что ж, привести себя в нужное настроение труда не составит, с горькой иронией усмехнулась Сильвия. Говорят, профессиональный музыкант выставляет на торги свою душу… Неправда! Просто в музыке душа обретает свой язык, обретает возможность без слов высказать наболевшее, самое сокровенное…

О, как она завтра сыграет!

13

Ресторан «Сердце ковбоя» был битком набит — к полному удовлетворению Тони Локхарта. По пятницам народу здесь и впрямь собиралось немало. Но нынче днем певец еще и выступил с объявлением по местному радио, а заодно и заказал расклейку соответствующих объявлений по всему городу. И реклама себя оправдала. Публика знала и любила популярного певца, а он в свою очередь на все лады расхваливал таланты Сильвии Морено и оригинальность новых аранжировок. Словом, успех был обеспечен.

Тони от души надеялся, что в гримерной с Сильвией не случится от волнения нервного срыва. Весь день с раннего утра они репетировали, и теперь молодая женщина была готова потрясти слушателей своими несомненными талантами и врожденной красотой. В вечернем платье из переливчатой серебристой парчи, в котором Сильвия впервые выступила в «Каса дель Рей», она выглядела просто потрясающе: ни дать ни взять настоящая звезда!

Надо ли сообщать ей, что в ресторан явилось все семейство Бьюмонт? Патриция Эсперанса Джермейн Бьюмонт в сопровождении племянника, ее сестра Сандра с детьми и еще какие-то неведомые Тони представители того же клана обосновались за лучшими столиками… Однако Винсент выглядел непривычно мрачным и удрученным.

Какой эффект произведет его присутствие в зале на Сильвию — расстроит ее или обрадует?

Правда, вполне вероятно, что, выйдя на сцену, под перекрестные лучи прожекторов, молодая женщина Винсента и не увидит. В глазах исполнителя окружающее зачастую выглядит размытым пятном. А если и увидит, то, возможно, желание доказать ему, что она вполне способна стать звездой первой величины, поможет арфистке совершить невозможное…

Винсент Бьюмонт вновь сверился с часами: до выхода Сильвии оставалось еще целых шесть минут! Время словно остановилось. Тони Локхарт наигрывал на рояле что-то бравурное, «разогревая» публику, но сейчас Винсент отнюдь не был склонен восхищаться талантами певца. Его волновало одно: как бы дать понять Сильвии, что он пришел сюда только ради нее!

Причем пришел не в одиночестве, а в сопровождении всей семьи, демонстрируя родным и близким, а также всему миру, кому принадлежит его сердце. Отнюдь не Оливетт Колдуэлл, нет! Для него Оливетт Колдуэлл просто перестала существовать. Именно так он и заявил бывшей невесте накануне вечером — прямо и недвусмысленно. Более того, пригрозил подать на нее в суд, если она еще раз попробует воспользоваться его кольцом якобы для подтверждения правомерности своих притязаний. И вот теперь Винсент Бьюмонт с замирающим сердцем ждал появления Сильвии.

Сильвия Морено должна, просто обязана понять: ни о какой случайной интрижке речь не идет. Он, Винсент, представит ее родственникам и даст ей понять, что его тетя, Патриция Эсперанса Джермейн Бьюмонт, знает об их отношениях и всецело их одобряет. Все это равносильно публичному объявлению о помолвке. Конечно же этот недвусмысленный жест поможет развеять сомнения, зароненные Оливетт Колдуэлл.

Патриция Эсперанса, в свою очередь удобно устроившись за столиком, внимала виртуозной игре Тони Локхарта. Играл он превосходно, что и говорить. Но его баритон в сочетании с аккомпанементом арфы обещал доставить сидящим за столиками ни с чем не сравнимое удовольствие. Почтенной даме не терпелось услышать, что приготовили для собравшихся Тони и Сильвия. Хотя главный сюрприз вечера конечно же ждал всех по завершении выступления.

Мисс Джермейн Бьюмонт видела, как напряжен ее племянник, и понимала, что прочих родственников снедает жгучее любопытство. Винсент в кои-то веки попросил своих близких о поддержке, и они пришли, еще не зная, что от них требуется. Лукаво переглядывались темнокудрые Клара и Грасиана. Вопросительно изогнула брови Сандра Пратчетт, младшая сестра Патриции Эсперансы.

Хотя большинство представителей клана Джермейнов Бьюмонтов слышали игру Сильвии в прошлую субботу, никто даже не подозревал о том, что арфистку и Винсента что-то связывает. Известие о расторжении помолвки с Оливетт Колдуэлл стало громом среди ясного неба. И теперь все горели нетерпением узнать, для кого предназначен огромный букет алых роз в руках Винсента. Уж не обзавелся ли он новой дамой сердца, да еще так быстро?

Патриция Эсперанса с удовлетворением думала о том, что Оливетт сама, своими стараниями лишила себя последней надежды на примирение с Винсентом. А вчерашняя ее попытка манипулировать Сильвией и Винсентом до какой-то степени оправдывала саму мисс Джермейн Бьюмонт с ее маленькими интригами. Впрочем, у кого повернется язык назвать интриганкой тетю, пекущуюся о счастье любимого племянника!

Но что, если Сильвия изберет карьеру профессионального музыканта, ведь для этого у нее есть все данные? Будет ли она при этом хорошей женою для Винсента?

Возможная женитьба племянника и связанные с ней проблемы по-прежнему беспокоили мисс Джермейн Бьюмонт, однако куда меньше, чем когда его невестой была Оливетт Колдуэлл. Сегодня Патриция Эсперанса готова была довольствоваться достигнутым и терпеливо следить за развитием событий.

Сильвия стояла за кулисой, дожидаясь приглашающей реплики Тони. Она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоить нервы. Где-то в зале сидят и ее родители. Они специально приехали издалека, чтобы полюбоваться на дочь в час ее триумфа. И старший брат с женой тоже здесь. Все они искренне переживают за исполнительницу. И у них будет повод гордиться мною, твердо решила Сильвия. Сегодня никаких фальшивых нот! Никаких ошибок! Сегодня она сыграет как никогда!

По залу из конца в конец прокатилось эхо последнего звучного аккорда, и слушатели взорвались аплодисментами. Тони встал, поклонился, прошелся по сцене с микрофоном в руке, приготовившись объявить «новую восходящую звезду». Изящно и непринужденно — о, как завидовала Сильвия его спокойствию! — Локхарт взмахнул рукой, призывая партнершу, и одарил собравшихся в ресторане ослепительной белозубой улыбкой.

Сердце Сильвии так и норовило выскочить из груди. Тем не менее она, ни разу не споткнувшись, прошла через всю сцену к роскошной арфе. Тони шагнул навстречу музыкантше, обнял ее за талию — и зал вновь зааплодировал.

— Здесь Патриция Эсперанса с племянником и прочие Бьюмонты, — шепнул Тони ей на ухо, и у Сильвии перехватило дыхание.

Винсент с семьей?

— Поддержка хоть куда, верно? Так что не робей и удачи тебе! — от души пожелал Тони.

Но потрясенная Сильвия последних его слов уже не услышала. Менее всего ожидала она от Винсента такого поступка… такого демонстративного жеста! Что это значит?

Может быть, мисс Джермейн Бьюмонт «в приказном порядке» согнала сюда своих родственников?

Но зачем? Для чего?

— Пока на свете существует любовь, пока мужчины не остаются равнодушными к чарам молодых прелестниц, а красавицы видят сны про прекрасных кавалеров, будет жить классическая оперетта! — произнес Тони Локхарт. — И мы открываем нашу программу зажигательной «Карамболиной» из «Фиалки Монмартра»! Леди и джентльмены, знакомая мелодия в новой аранжировке!

«Зажигательной» — вот именно! В сердце арфистки бушевал самый настоящий пожар. Но надо было обуздать бурю чувств, взять себя в руки! Именно этим отличается профессионал от любителя. Пусть вокруг рушится мир, а выступление продолжается! Сильвия уселась на скамеечку перед арфой, Тони в последний раз поправил поставленный перед нею микрофон — и струны дрогнули, затрепетали под пальцами исполнительницы. При чем тут, собственно говоря, Бьюмонты? Здесь ее собственная семья, и все родные и близкие гордятся ею и заранее предвкушают победу!

Нужно перевоплотиться, мысленно перенестись в праздничную, веселую атмосферу богемного Монмартра… Представить себе, будто они с Винсентом только что познакомились на городском карнавале… И все чудесно и замечательно, и ничего не предвещает беды…

Сильвия самозабвенно перебирала струны, все больше и больше подпадая под власть музыки. Она отлично помнила, как счастливы они были с Винсентом до того, как все погибло. Все свои чувства — радость неожиданной встречи, гордость женщины, ощутившей себя любимой и желанной, желание подарить любимому счастье — вкладывала она в игру, вспоминая то недолгое, такое неправдоподобное время, когда мир на краткий миг застыл в идеальном совершенстве.

И трюк сработал. Судя по тому, как восторженно ей аплодировали, Сильвия имела бешеный успех.

Один номер сменялся другим. Тони с блеском спел арию мистера Икс из «Принцессы цирка». Два хита из «Оклахомы» и проникновенную любовную песню из «Скрипача на крыше» — оба этих мюзикла неизменно милы сердцу всякого американца. И наконец зазвучала столь удавшаяся арфистке «Кармен».

В ресторане царила полная тишина: все слушали, затаив дыхание. Воздушные переливчатые глиссандо таяли в воздухе, звучные аккорды рассыпались каскадом нот. Сильвии и самой казалось, что никогда еще она не играла так вдохновенно.

Может быть, все дело в том, что в числе слушателей есть и Винсент… А может быть, ей отчаянно хочется оправдать веру родных и близких в ее талант. Как бы то ни было, с таким блеском возможно выступить только раз в жизни. Сегодня и впрямь ее звездный час. Очередная ария — на сей раз из оперетты «Граф Люксембург» — вызвала такой фурор, что зрители вскочили на ноги и закричали: «Браво!»

Тони усмехнулся и поднятым вверх большим пальцем дал понять: победа! Он прошелся по сцене, выжидая, пока аплодисменты стихнут. Сильвия видела: певец не просто самоутверждается. Ему действительно приятно дарить людям радость. И восторженный прием для него — что хлеб насущный.

— Спасибо, леди и джентльмены, спасибо вам, — вкрадчиво промурлыкал он в микрофон. — А последним номером нашей сегодняшней программы станет… «История любви»! Мелодия, вобравшая в себя все, что мы хотим от жизни. Приглашаю вас всех присоединиться к нам с Сильвией Морено в волшебном путешествии в тот запредельный мир, о котором все мы мечтаем, но куда попадают лишь избранные. «История любви», леди и джентльмены!

Гул голосов мгновенно смолк. Арфистка снова коснулась струн. Этой аранжировкой она от души гордилась: популярная мелодия так замечательно подходила к возможностям арфы, как если бы была написана специально для этого инструмента. Тони отступил в сторону, поскольку эта музыка в словах не нуждалась. Эффектное соло арфы звучало убедительнее самых поэтических метафор: струны то умоляли, то властно требовали, то горестно сетовали на жестокую несправедливость судьбы. Напев набирал силу, креп, волнуя и бередя души, пока наконец не стихло последнее серебристое глиссандо — словно растворившись в воздухе.

Несколько мгновений в зале царила гробовая тишина, как если бы все зрители до единого, подпав под власть неодолимых чар, не спешили возвращаться в мир реальности… Но музыка уже умолкла. И выступление закончилось.

Вот кто-то один восторженно захлопал, а в следующую минуту весь зал взорвался аплодисментами. Тони, изящно подав арфистке руку, вывел ее на середину сцены и картинно раскланялся. Сильвия чувствовала, как ее со всех сторон омывают незримые волны восхищения и восторга. «Еще!» — требовали собравшиеся в зале, однако репертуар исполнителей на сегодня иссяк.

— Пусть себе сетуют, что мало. Значит, будет стимул вернуться, — вполголоса отметил Тони. — Просто улыбнись и кивни.

— Это всегда так бывает? — шепотом спросила Сильвия.

— Почти. Но сегодня ты просто себя превзошла. И кажется, Винсент Бьюмонт тоже так считает. Поэтому принимай дар судьбы с благодарностью, Сильвия. Ты — звезда!

Сильвия пыталась высмотреть в зале отца с матерью и брата, намеренно не глядя в сторону Бьюмонтов. Еще не хватало, чтобы те подумали, будто ее волнует их мнение! Однако упоминание о Винсенте заставило сердце затрепетать пойманной бабочкой. И взгляд ее помимо воли остановился на мужчине, который не имел никакого права ей досаждать, разве что… разве что она неправильно истолковала ситуацию, стала жертвой обмана.

В черном смокинге, высокий представительный Винсент ослеплял красотой. Он буквально излучал спокойную, властную, мужественную силу… И от одного его присутствия у Сильвии беспомощно холодело в груди и подкашивались ноги.

Слишком неуверенная в себе, чтобы позволить поверить в счастливый исход, Сильвия не смела поднять глаза на Винсента, идущего к сцене. Вместо этого она неотрывно глядела на букет в его руках. Ей? Да, после удачного выступления певцам и музыкантам дарят цветы. Но Винсент, похоже, предвидел… Что?

Что она сыграет настолько успешно? Или просто надеялся воспользоваться возможностью, чтобы наладить отношения?

Букет перехватывала широкая алая лента. Винсент поднялся на сцену, и только тут Сильвия разглядела, что это за цветы. Розы… много роскошных алых роз!

Мысли ее путались. Они с Тони исполняли музыкальные номера, главной темой которых была любовь. Винсент, наверное, счел, что алые розы для такого случая вполне уместны… Или букет заключает в себе некое признание? Слова арий еще звенели в ее ушах, а в опереттах и мюзиклах все заканчивается счастливым финалом… Но нет, нельзя снова позволить безумным фантазиям сбить себя с толку!

«Можно часто увлекаться, но один лишь раз любить…» Надежда, несбыточная мечта… Необходимо научиться с благодарностью принимать дары судьбы и не требовать большего. Улыбайся! — приказала себе Сильвия. Кивни в знак благодарности. Шоу продолжается. Незачем глядеть на него так жадно и пристально. Незачем Винсенту читать в ее глазах то, что следует скрыть в глубинах души.

— Это для тебя, — прозвучал грудной, бархатистый, такой родной голос.

— Цветы просто чудесные. Спасибо большое. — Сильвия улыбнулась и кивнула, по-прежнему не поднимая глаз.

— Могу ли я пригласить вас обоих за наш столик? — с невозмутимым видом продолжил Винсент. — Тетя хотела бы лично вас поздравить. Вы оба были сегодня бесподобны!

— Для Патриции Эсперансы я готов на все! — прижав руку к сердцу, пылко заверил Тони. — Всегда восхищался ее безупречным вкусом. Неудивительно, что именно она открыла таланты Сильвии! Вы ведь подождете минутку, пока я скажу заключительное слово?

— Нет проблем.

— Еще раз спасибо, леди и джентльмены — и до новых встреч! Надеемся увидеть вас всех здесь же в следующую пятницу, — не без лукавства добавил он.

Все засмеялись, захлопали. Не приходилось сомневаться: в следующую пятницу ресторан будет снова битком набит. Взяв Сильвию под руку, Тони повел ее вниз по ступенькам и через весь зал вслед за Винсентом, что шел впереди, показывая дорогу.

— Нуждается ли маленькая сестренка в защите от злого хищного волка? — шепнул Тони на ухо своей спутнице. — Если да, ты только скажи.

Сильвия изумленно вскинула взгляд. Певец иронически улыбнулся.

— Винсент Бьюмонт пришел отнюдь не поздравлять тебя с удачным выступлением, наивная ты девочка.

— А зачем же тогда?

— Завоевывать тебя, глупышка. — Тони вопросительно изогнул бровь. — Готова ли крепость сдаться?

— Не знаю. Все зависит от многих причин… Нет… Да…

— Только запомни хорошенько: ты — истинное сокровище, Сильвия Морено. Так что не смей себя недооценивать, — убежденно произнес Тони.

Сильвия вновь задержала взгляд на роскошном букете, что вручил ей Винсент. Наверняка обошлись цветы в кругленькую сумму. Для Винсента Бьюмонта, разумеется, такие деньги — пустяк, но для впечатлительной Сильвии это было знаком: он ценит ее недешево. Однако не пытается ли Винсент просто-напросто купить ее? Обеспечить себе очередную ночь в ее постели?

О, как ее влекло к нему!

Постыдная слабость, иначе не назовешь. Но, глядя на высокого, статного красавца, прокладывающего им с Тони путь к столику Бьюмонтов, Сильвия умирала от желания прикоснуться к нему, запустить пальцы в его густые золотистые волосы, стиснуть ладонями мускулистые плечи, покорно уступить натиску мужественной силы, что излучало все его существо.

Что им движет, только ли пустой каприз?

Какое-то шестое чувство подсказывало Сильвии, что нет. И букет роз тому убедительное подтверждение.

14

Сильвия так и не осмелилась взглянуть на любимого.

А Винсент между тем представил ее своим многочисленным родственникам. Познакомил с двоюродными кузинами — Кларой и Грасианой. Девушки были, что называется, «на высоте»: несмотря на снедающее их любопытство, они держались с Сильвией просто и мило, и она тотчас же почувствовала себя легко в их обществе. Патриция Эсперанса наговорила ей комплиментов. Молодая женщина поняла, что Винсент отнюдь не намерен крутить с ней роман втайне от родных. Но глаз она так и не подняла.

Сильвия положила цветы на стол. Пальцы ее дрожали, выдавая волнение. Винсенту отчаянно хотелось ободрить и успокоить любимую… Но как?

— Спасибо за все. Но вы должны меня извинить, мисс Бьюмонт, — учтиво промолвила она, уже собираясь откланяться. — Мне нужно поздороваться с родственниками… Моя семья тоже здесь.

Сейчас она повернется и уйдет! И розы ничего для нее не значат! Она приняла букет только потому, что просто не могла отказаться это сделать на сцене, на глазах у всех.

На Винсента накатило слепое, дикое желание схватить ее, перебросить через плечо и отнести туда, где им никто не помешает выяснять отношения, где он сможет…

— Ваша семья? — с интересом переспросила тетя. — Мне очень хочется с ними познакомиться. Висенте, мальчик мой, будь добр, спроси у родственников Сильвии, не присоединятся ли они к нам.

— Разумеется, — с готовностью отозвался Винсент, благодарный за подсказку.

Спокойнее, стиснув зубы, внушал себе он. Познакомиться с родственниками Сильвии — что может быть лучше? Сильвии придется представить его родным и близким, признать, что они с ним не чужие. И тогда между ними возникнет еще одно связующее звено…

— Спасибо вам огромное, — поблагодарила Сильвия Патрицию Эсперансу. — Но я не уверена…

Винсент тотчас же завладел ее рукой.

— А мы их самих спросим, — сказал он, решительно пресекая все ее протесты, и Сильвии ничего не оставалось, как направиться в противоположный конец зала, где сидели ее родные.

Винсент твердо вознамерился бросить вызов всем преградам на пути к своему счастью и выйти победителем из борьбы. В течение следующих нескольких минут он, что называется, из кожи вон лез, чтобы понравиться семейству Гутьеррес и семейству Морено. Родители Сильвии, Хулио и Катарина, Маркес с женой, тетя Мария — все просто оторопели от неожиданного предложения присоединиться к Джермейнам Бьюмонтам и выпить за успех несравненной арфистки. Но, быстро придя в себя, охотно приняли приглашение, тем самым лишив Сильвию возможности сбежать.

Несмотря на удачное начало, Винсент понимал, что психологические и эмоциональные барьеры, разделяющие их с Сильвией, по-прежнему тут, никуда не делись. И называются они гордостью, униженным самолюбием, незаживающими ранами… Нужно было срочно что-то делать.

Винсент знал, что может положиться на тетю: она конечно же произведет на родственников Сильвии самое приятное впечатление и позаботится о том, чтобы те чувствовали себя за ее столом вполне уютно. Остальные родственники тоже лицом в грязь не ударят. Да и Тони Локхарт сумеет развлечь вновь прибывших. Винсент вновь учтиво представил всех друг другу — и понял, что больше ждать не может. Не в его силах тихо-смирно сидеть за столом и делать вид, будто он наслаждается праздничной атмосферой ресторана.

Винсент по-прежнему удерживал руку Сильвии в своей. Он осторожно сжал тонкие пальцы и шепнул молодой женщине на ухо, вкладывая в три коротких слова всю свою способность убеждать:

— Идем со мной.

Сильвия не ответила. Но ответа он и не ждал.

— Пожалуйста, извините нас. Мы скоро вернемся, — решительно сказал Винсент и, не выпуская руки Сильвии, направился к выходу на балкон.

Сердце его ликующе билось в груди. Молодая женщина и не думала протестовать. Она покорно пошла за своим «похитителем», точно сама того хотела!

С балкона открывался роскошный вид на гавань. На волнах покачивались гордые яхты, разноцветные лодочки, солидные рыбацкие шхуны. Наверняка среди них есть и та, что принадлежит семье Морено — та, что была куплена благодаря ссуде его отца. Винсент с горечью вспомнил о том, как болезненно относится к таким вещам Сильвия. Молодая женщина считала, что наследнику семейства Бьюмонт она не пара. Что за чепуха!

Свежий, пахнущий солью ветер ударил Винсенту в лицо, и в мыслях у него разом прояснилось. Чтобы завоевать эту женщину, необходимы доводы рассудка, а не эмоции! И борьба ему предстоит нешуточная! И все же от одного взгляда на Сильвию голос здравого смысла умолк — и Винсент, позабыв обо всем, порывисто заключил ее в объятия и привлек к себе.

— Ради Бога, Сильвия, посмотри же на меня! Хоть убей, не знаю, как еще доказать тебе, что Оливетт подло солгала!

Медленно, точно против воли, Сильвия подняла глаза. Сапфирово-синие глубины казались совсем темными, точно два бездонных омута. И переполняла их такая мука, что у Винсента болезненно сжалось сердце.

— А это важно, Винс?

— Для меня — важно.

— Потому, что ты все еще меня хочешь? — Сильвия уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь отстраниться. — Ты правильно сказал, когда мы поцеловались впервые: это несправедливо и нечестно.

— Сильвия, я не отпущу тебя!

— Со временем отпустишь, — с обреченной уверенностью произнесла она. — В твоем мире для меня места нет.

— Твое место — рядом со мной.

— Рядом с Винсентом Бьюмонтом? Наследником замка и баснословного состояния?

— Я такой же человек, как и все прочие…

— О нет, не такой же. Ты, наверное, не заметил, с каким благоговением смотрели на тебя мои родственники, когда ты подошел к их столику. Разумеется, отклонить приглашение Бьюмонтов они не могли. Как можно? Ваш клан символизирует собой богатство и власть. Мои родные не могут взять в толк, что происходит. Ты втянул их в ситуацию, которая им непонятна. Рано или поздно они потребуют от меня объяснений, и что я им отвечу?

— По-моему, ситуация предельно проста. У меня самые серьезные намерения по отношению к их дочери, сестре, племяннице… по отношению к тебе, Сильвия!

— Я самая что ни на есть обыкновенная фермерская дочка!

— Слово «обыкновенная» к тебе вообще не подходит! Ты удивительная, яркая, талантливая…

— Я вдова самого обыкновенного рыбака. Мать-одиночка с ребенком. И ребенок этот — не твой!

— Я буду счастлив удочерить Эстреллу, если ты мне позволишь, — с надеждой произнес Винсент. — И не только ради тебя. Я сам этого хочу, поверь. Возможно, Бруно я ей заменить не смогу, но сделаю все, чтобы стать для девочки отцом не только по названию. Эстрелла, она чудесная… — Винсент умоляюще улыбнулся. — Хотелось бы мне называть ее дочкой.

Сильвия прижала руки к груди.

— Ты… ты говоришь о браке?

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой и матерью моих детей. Вот что я предлагаю тебе, Сильвия, если ты согласишься отдать мне свои руку и сердце и сказать: «Я твоя».

Радость переполнила ее, лишив на мгновение дара речи.

— Но это вовсе не значит, что тебе придется оставить сцену, — очень серьезно продолжил Винсент. — Такой талант, как у тебя, рождается раз в столетие. Нельзя зарывать его в землю! Нельзя лишать мир такого сокровища!

— Я… не знаю, — пролепетала Сильвия, с трудом веря в происходящее. — Я никогда не мечтала о сценической карьере. Если честно… — она со всхлипом перевела дух и поделилась с ним самой сокровенной своей мечтой: — я хотела просто-напросто играть на арфе своим детишкам. Мы с Бруно собирались завести большую семью.

Винсент обнял ее за талию.

— У нас будет большая семья. Много-много детишек… сколько ты захочешь. Но это не помешает тебе выступать. Мы что-нибудь придумаем.

Неужели такое возможно: чтобы сбылись все мечты до единой? Сильвии казалось, будто перед нею вдруг отворилась дверь в ослепительно яркое будущее, и от нее требуется лишь переступить порог. Она вдохнула поглубже — и сделала шаг. Навстречу любимому, навстречу надеждам, что внезапно стали реальностью.

— Тони пел об этом не далее как сегодня, — мягко напомнил Винсент, притягивая молодую женщину к себе. — «Можно часто увлекаться, но один лишь раз любить. Ненадолго повстречаться, и навеки не забыть… Клятвы не давал тебе я ложной, свет любви для нас не гас. В жизни увлекаться часто можно, но любить — лишь только раз…» Надо бы тебе научиться верить тем ариям, которым сама же аккомпанируешь!

И он жадно прильнул к ее губам.

Content

Марта Гудмен
Идеальная невеста

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14