Джон Е. Стит

ГОСТЬ

ГЛАВА 1

АДРЕНАЛИН

Иногда признаки надвигающегося несчастья бывают такими же ясными и осязаемыми, как далекий перезвон, шум приближающихся машин или негромкие шаги усталого пешехода. Сирена тревоги на станции «Токиан», однако, не предвещала ничего плохого, в ее пронзительном вое не слышалось зловещих предсказаний.

Мигающие огни в каюте и звуки сирены, чуть приглушенные толстыми переборками, вырвали Элис из глубокого сна. Придя в себя, она обнаружила, что проспала не более двух часов. «Эти учения, как всегда, не вовремя», — с раздражением подумала Элис, спрыгивая с кровати. С сожалением бросив взгляд на свою постель, еще хранящую тепло тела, она направилась в душевую. Прохладная вода смыла последние остатки сна.

Окончательно проснувшись, Элис быстро вытерлась и достала оранжевую аварийную униформу. Несколько четких, отработанных движений — и костюм надет. Последним взмахом руки

Элис уверенно застегнула «молнию» и прикрепила гермошлем. Пластиковый костюм, тесный и прохладный, так плотно облегал фигуру женщины, что в полутьме она казалась совершенно обнаженной.

Приоткрыв дверь, Элис осторожно выглянула в коридор. Где-то недалеко раздавались торопливые громкие шаги. Кислорода в коридоре вполне хватало, и Элис решила не надевать гермошлем. Скользнув за порог, она оказалась в царстве тревоги и беспокойства.

* * *

Внезапно на маленьком «челноке», которым управлял лейтенант Карл Стэнтон, раздался невесть откуда взявшийся зуммер, а вслед за ним замигала красная сигнальная лампа. Вскоре стала ясна причина тревоги: забарахлил теплообменник на солнечной стороне «челнока».

Карл был удивлен, что подвело оборудование, совсем недавно прошедшее капитальный ремонт. Возможно, решил он, виноват микрометеорит, на огромной скорости пробивший внешнюю, защитную оболочку «челнока».

До этого момента Карл был уверен, что с таким обыкновенным полетом справится даже он, биолог, не имеющий никакого стажа самостоятельного пилотирования. Но сейчас он пожалел, что отказался от услуг опытного пилота.

Как только выяснилась причина тревоги, центральный процессор быстро возложил нагрузку на запасной теплообменник и записал всю информацию о происшествии в специальный аварийный файл-журнал. Вскоре приборы показали, что запасной теплообменник функционирует нормально.

Лейтенант взглянул на главный экран, где мерцало изображение станции «Токиан». Она, словно божья коровка, неторопливо ползла по самому краю атмосферы Земли, и ничто не указывало на то, что на самой станции давно уже не спали.

* * *

Особенно громко сигнал тревоги надрывался в коридоре «С-8». Чей-то голос, записанный на пленку, бесконечно повторял одну и ту же фразу: «Всем покинуть коридор!»

Элис плотно закрыла за собой дверь и, следуя инструкции, включила над ней надпись «каюта свободна». Мимо пробежали мужчина и женщина. Убедившись, что дверь заперта, Элис последовала за ними. Она обратила внимание, что на мужчине не было аварийного костюма. «Если это учебная тревога, — на ходу думала Элис, — то он получит немало премиальных баллов за то, что вовремя прибежит к контрольному месту; но за то, что забыл напялить униформу, с него прилично скостят. Ну и правильно. Нечего хитрить. Хуже будет, конечно, если тревога не учебная, а боевая. Тогда забывчивость может обойтись еще дороже. Наверняка сигнал тревоги застал мужчину в каюте женщины. Естественно, до костюмов ли ему было?»

Спохватившись, Элис отбросила гаденькие мелкие мысли. Образцовая служба и привычка к соблюдению субординации не оставляли ей много времени на разные глупости, но в глубине души Элис была уверена, что все изменится, стоит только получить более высокий чин. Уж тогда-то она покажет им всем… И особенно тем двум мальчикам, которые заявили, что из-за работы она совсем забыла о своем женском предназначении.

Сирена завыла громче. Позади остались еще несколько дверей с надписью «каюта свободна». Вскоре показался поворот, и на какое-то время Элис потеряла мужчину с женщиной из вида. Когда она выскочила из-за угла, аварийные двери уже медленно смыкались. Элис увидела, как мужчина с женщиной успели заскочить в контрольное помещение, а перед ней двери предательски захлопнулись. В маленькое окошечко было видно, что отсек полон народа. В толпе Элис разглядела и знакомые ей лица.

Поняв, что помощи ждать неоткуда, она поспешила в боковой коридор. Теперь путь лежал в направлении вращения станции, поэтому идти было чуть легче. В коридоре не ощущалось никаких признаков того, что станция получила пробоину; приборы молчали, утечки воздуха тоже не наблюдалось, и Элис все больше убеждалась, что с постели ее подняла банальная учебная тревога.

Коридор, гулкий и пустынный, пестрел всеми цветами радуги. От пола до самого потолка по стенам поднимались красные, голубые, зеленые, черные трубы и трубочки; вдоль тянулись разноцветные кабели.

Несмотря на то, что спать пришлось не более двух часов, Элис чувствовала себя бодро и уверенно. Ее мысли опять вернулись к встреченному ею мужчине, но она тут же отогнала их прочь, решив больше не думать об этих «особях мужского пола».

* * *

Карл выключил аварийную сигнализацию, связанную с неисправным теплообменником, но через пять секунд сигнал тревоги вновь заставил его вздрогнуть. Станция «Токиан» заняла уже половину экрана, и Карлу совершенно не хотелось обращать внимание на какие-то небольшие неисправности. В сердцах он еще раз отключил не только сигнализацию, но и целую приборную панель, контролирующую неисправное теперь оборудование.

Курс «челнока» отклонился от нормы на пять градусов, и навигационная система сейчас настоятельно советовала его выправить.

— Вручную не буду, — буркнул лейтенант Стэнтон и полностью передоверил выправление курса автоматике.

Сильный импульс вжал лейтенанта в кресло, а затем в течение пяти секунд продолжалась самая настоящая «болтанка». Интуиция подсказывала Карлу, что случилось что-то серьезное. Неприятная догадка тотчас же подтвердилась на дисплее: «челнок», вместо того, чтобы двигаться к причалу станции «Токиан», несся в сторону жилого кольца.

Карл почувствовал, как заколотилось сердце; на лбу выступили крупные капельки пота. Лейтенант еще раз горько пожалел, что отказался от услуг опытного пилота. Что же случилось?

Внезапно откуда-то сзади раздался странный негромкий звук, и через мгновение погасла третья часть приборной доски. Ожив вновь на какую-то секунду, треть всевозможных индикаторов и сигнальных ламп погасла во второй раз,

теперь уже окончательно.

* * *

В полутьме одного из отсеков управления у ярких дисплеев стояли семь офицеров во главе с Альбертом Макинтайром. Они с интересом наблюдали за развитием учений. На дисплее появилось изображение станции в разрезе, затем компьютер стал показывать отсеки и коридоры. Все было зримо и наглядно, как в учебниках.

Иногда среди офицеров раздавались одобрительные возгласы, свидетельствующие о том, что учения идут по плану. Поэтому замигавшая внезапно лампа тревоги оказалась для собравшихся полной неожиданностью.

— Тьфу, черт! — выругался Альберт Макинтайр. — Что-то рановато. Я собирался ввести в программу учений отражение внешнего объекта, который должен был войти в третью зону, но… Кто, черт возьми, корректировал план?

— Я, — призналась Лори Венд, краснокожая женщина, одетая в лаборантскую униформу. — Но ничего подобного не должно было произойти еще минут пять — пять с половиной.

— Ладно, пусть так. Только в будущем будьте осторожнее.

— Странно… Хорошо, буду осторожнее.

Лори нажала на несколько кнопок на пульте

управления, и красная лампа вскоре успокоилась и стала излучать ровный розовый свет.

Завизжал сигнал интеркома, и офицеры увидели на экране Рэда Адамса, сорокалетнего крепко сбитого мужчину, находящегося сейчас в центре управления.

— Слушаю вас, — раздраженно отозвался Макинтайр.

— Что за «челнок» в третьей зоне? — спросил Рэд Адамс. — Надо немедленно остановить учения.

— Да это мы, — успокоил Макинтайр. — Это часть занятий. Не знаю, как все произошло, но «челнок» по плану должен появиться только через несколько минут. В следующий раз постараемся подготовить все более тщательно.

Адамс взглянул куда-то в сторону.

— А вы уверены, что…

— Конечно. Неужели вы думаете, что вместо учебного «челнока» в определенное время и в определенном месте вдруг ни с того ни с сего появилось какое-то судно? Вздор! Просто мы чуть промахнулись во времени. Признаю, это наша накладка.

— И все-таки мне это не нравится, — медленно произнес Адамс. — В следующий раз будьте, пожалуйста, внимательнее. Этот «челнок» ведет себя так, словно он пилотируемый корабль. Учтите, что иногда такие шутки могут наделать немало бед. Ладно, отключаюсь.

* * *

Сердце лейтенанта Стэнтона колотилось так, словно собиралось выпрыгнуть из груди. В сотый раз тесное пространство «челнока» наполнилось отчаянными криками:

— Станция «Токиан»! Говорит «челнок» 142! Я терплю бедствие! Мой курс пересекается с курсом станции! Станция «Токиан»!..

Снова и снова Карл пробовал запустить маневровые двигатели, но они упрямо молчали. Молчала и станция.

— «Токиан»! Вы слышите меня?! «Токиан»!..

Молчание. Нельзя было сказать определенно, сломалось ли только приемное устройство или вышла из строя вся система связи. Поняв тщетность своих усилий связаться со станцией, Стэнтон перешел к повествованию, рассказу о том, где он находится, что с ним произошло и что он намерен предпринять. Карл надеялся, что его сигналы на станции все-таки принимают.

Изображение «Токиана» на экране медленно увеличивалось. Невозможно было определить относительную скорость «челнока» и станции, но даже если судно всего лишь краем коснется станции, повреждения, возможно, смертельные, неминуемы. «Может, эвакуироваться?» — пронеслось у лейтенанта в голове, но он тут же отбросил эту мысль: пока еще был шанс остановить «челнок» и предотвратить столкновение. В конце концов, в случае даже жесткого удара его может спасти аварийная надувная подушка, а возможно, ему повезет и разгерметизации «челнока» не произойдет. В общем, шансы еще оставались.

— Я сбился с курса, — по-прежнему с тревогой в голосе, но заметно тише и сосредоточеннее сообщал Карл Стэнтон. — Надеюсь, что вы меня слышите. По всей вероятности, я протараню два или три коридора вверх от южного кольца. Я бы мог еще раз попытаться запустить один из маневровых двигателей, но боюсь, что уже слишком поздно.

Станция «Токиан» почти полностью заняла главный экран. Все явственнее наблюдалось ее вращение, вращение, которое могло добить «челнок».

Постепенно погас почти весь пульт управления.

— Станция «Токиан»! Вы слышите меня?! Ответьте же мне, идиоты!

* * *

Вот уже несколько минут Элис на своем пути никого не встречала. Очевидно, все успели спрятаться. По обе стороны коридора проносились двери со светящейся табличкой «каюта свободна». Сигнал тревоги постепенно стих настолько, что стали слышны обычные будничные звуки, пронизывающие всю станцию: шум энергетических установок, скрип полов этажом выше и даже отдаленные голоса людей.

Далеко впереди показался перекресток, откуда Элис могла двигаться в стороны, вверх или вниз. Тело слушалось свою хозяйку, мысли тоже, и Элис охватил приступ какого-то беспричинного подъема настроения. «Это адреналин», — подвела она научную базу под свое состояние. Ее уже не возмущали неожиданные и, как она считала, бесчеловечные учения.

Улыбнувшись своим мыслям, Элис решила перейти на спокойный шаг. От нахлынувших чувств ей захотелось даже закричать. Эх, если бы сейчас она была не на станции «Токиан», а где-нибудь в поле или в лесу… Почему ей было так неуютно все последние месяцы? Почему она так редко думает о приятных вещах или о вечном: звездах, бесконечности? Это все работа. Она определенно заработалась.

Неожиданной радости было столько, что в иные времена ее хватило бы на месяцы жизни. Элис много и упорно трудилась. Все началось еще в Хьюстоне в высшей школе, где она спала так мало, что в итоге превратилась в полупрозрачную сомнамбулу. Продолжилось все в Эль-Пасо, где Элис сутками не слезала с тренажеров и не покидала библиотеку. Там она стала трудягой с раз и навсегда заведенной пружиной. Впрочем, если бы не это усердие, то не видать бы ей станции «Токиан».

На ходу Элис торжественно поклялась себе, что после окончания учебной тревоги она поднимется в обсерваторию и будет зачарованно вглядываться в бесконечные глубины космоса. Она с сожалением подумала о своих несчастных однокурсниках, вынужденных смотреть на звезды через толстые линзы и грязную земную атмосферу. Бедные, они никогда не видели даже обратной стороны Луны…

Эта учебная тревога пришлась очень кстати. Благодаря ей, Элис испытала толчок к новой жизни, новому настроению, новым планам.

* * *

Станция «Токиан» неумолимо приближалась. Уставившись в лобовой иллюминатор, Карл с ужасом взирал, как на него надвигается скопище перегородок, антенн, габаритных огней, аварийных люков и бесконечная паутина сварочных швов. В другое время его восхитила бы панорама космической станции, представшей, словно в окуляре микроскопа. Сейчас же лейтенант Стэнтон был близок к панике. Пульт управления отказал полностью, и у Карла не было даже ничтожной возможности что-либо изменить. Конечно, он кое-что предпринял: облачился в аварийный скафандр, подключил ранцевый источник кислорода и хотел даже включить аварийные огни, но передумал. Теперь оставалось лишь положиться на провидение и судьбу.

От отчаяния и бессилия Карл изо всех сил ударил по приборной панели, которая оставалась такой же безжизненной, как и прежде. В его памяти всплыло холодное и мрачное утро в Миннесоте, когда он, находясь на вершине голой скалы, уронил радиостанцию. Есть ли большая беда для альпиниста-любителя?

Карл вспомнил, как он тогда расстроился. Теперь же ему те страхи казались смешными и нелепыми. Только сейчас лейтенант Стэнтон испытал, что значит находиться на волосок от смерти.

* * *

Интерком вновь разразился пронзительным визгом.

— Что-то срочное? — осведомился Макинтайр. — Подождать разве нельзя?

— Нельзя, — твердо ответил Рэд Адамс. — У нас очень серьезная проблема.

Альберт Макинтайр нехотя перевел взгляд с дисплеев, по-прежнему комментирующих ход учений, на экран с изображением назойливого представителя из центра управления.

— Там какой-то взбесившийся «челнок». Самый настоящий, пилотируемый, а не ваша бутафория. И этот «челнок», похоже, не нашел ничего лучшего, как идти в лобовую атаку со станцией. Надо немедленно прекратить учения.

— Что ж, давайте. Мы пришли к такому же решению. Учения прошли успешно, их можно уже закончить. А то, что вы видите, — просто наглядное пособие, которое мы неправильно запустили.

— Нет. Мы все проанализировали и пришли к выводу, что это не учебный «челнок». Здесь нечто другое.

— И вы хотите, чтобы мы поверили…

— Мы хотим, чтобы вы начали действовать!

* * *

Элис так никого и не повстречала в пустынном коридоре, да это было и неудивительно. Хотя коридоры этого сектора были самыми оживленными на станции, во время учений они вымирали. Каждый стремился вовремя успеть к контрольным пунктам, потому что это лучшим образом могло отразиться на служебной характеристике.

Наконец Элис добралась до медицинского отсека станции. Здесь располагались лазареты, медицинские палаты и кабинеты. Палаты, устроенные в непосредственной близости от оси вращения станции, предназначались тем больным, которым для выздоровления была необходима малая гравитация. Первая же палата в медицинском отсеке укрепила в Элис уверенность, что на станции объявили учебную, а не боевую тревогу: на табло над дверью светилась надпись «занято».

Впереди показался новый перекресток. Направо простирались медицинские учреждения, налево находился отсек физической и психологической разгрузки. Внезапно Элис ощутила, как под ее ногами задрожал пол, и вскоре в десяти метрах от нее вспучился и вздыбился, как нарождающаяся гора, металлический настил. Вдоль коридора образовалась огромная трещина. Раздался душераздирающий металлический скрежет, будто какой-то механизм попал в безжалостные жернова.

Через несколько секунд хруст сдвигающихся перегородок и балок сменился отчаянным свистом уходящего в космос воздуха. Вскоре свист превратился в громкий зловещий вой, не оставляющий ни малейших сомнений, что станция получила пробоину.

Оправившись от шока, Элис схватилась за поручни, прикрепленные к стенам по обе стороны коридора. И как раз вовремя: через мгновение поднялся страшный ветер, и воздух всей станции по узкому коридору устремился в ту точку, где произошла разгерметизация. Если бы Элис не успела схватиться за поручни, то сквозняк подхватил бы ее, как пушинку, и разбил бы о ближайшее препятствие.

Утихший было сигнал тревоги сменился замысловатым чередованием длинных и коротких зуммеров, а затем раздался записанный на пленку голос:

— Внимание! В корпусе станции пробоина! Всем подняться на верхние уровни!

Постепенно голос становился все тише и тише.

Элис знала, что через пару минут из-за падения давления наступит гибель. Вцепившись одной рукой в тонкий поручень и борясь с ураганом, она другой рукой надела на голову гермошлем.

Бедные разработчики станции! Они, конечно, предвидели, что их детище не раз будет атаковано сонмищами микрометеоритов, но сейчас произошло совершенно другое. Элис сообразила, что в станцию, скорее всего, врезался самый настоящий «челнок», пилотируемый каким-то выжившим из ума идиотом.

* * *

Лейтенанта Стэнтона спас аварийный надувной матрац. Сразу же после удара он почувствовал, как «челнок» задрожал, словно в агонии, а затем затих. Удар пришелся почти под прямым углом, но из-за высокой скорости вращения «Токиана» судно отбросило от станции, как грязь от колеса. Израненный «челнок» закрутило в смертельном вихре, и ошеломленный Карл мог наблюдать перед собой «Токиан» с периодичностью в пять секунд. С той же периодичностью его слепило насмехающееся солнце. Лейтенант рассчитывал, что на станции, перепутавшись, наконец, обратят на него внимание и вызволят из беды, пока его не унесло в бесконечные глубины космоса.

* * *

— Что я говорил? — злорадствовал Рэд Адамс, который, казалось, больше упивался своей правотой, нежели был расстроен происшедшим.

— Ладно, ладно, — согласился Макинтайр. — Мы прекращаем учения. Но почему вы не смогли связаться с этим объектом? В программе учений нет никаких помех связи.

— Почему не смогли? Мы еще разберемся в этом. А пока нам неслыханно повезло: удар пришелся как раз в те отсеки, откуда, по плану ваших учений, произошла эвакуация. Правда, получилась локальная разгерметизация, но это мелкая внештатная ситуация.

* * *

Воздушный поток, чуть было не подхвативший Элис, заметно стих. Очевидно, из коридора вышел почти весь воздух. Осмелев, Элис продвинулась вдоль стены и стала изучать повреждения. В нескольких трещинах показалась чернота космоса, но яркий свет в коридоре не позволял увидеть ни одной звезды.

Видимо, удар внешнего тела о станцию был не настолько сильным, чтобы разрушить всю ее грандиозную конструкцию или хотя бы вывести из строя важные системы. Умные приборы, зафиксировав утечку воздуха, тотчас дают шлюзам команду перекрыть поврежденный сектор или отсек, после чего в дело вступают специальные ремонтные бригады.

Массивная и герметичная дверь, через которую Элис хотела проникнуть в следующий отсек станции, оказалась запертой. Сквозь толстый иллюминатор было видно, что за дверью уже начались ремонтные работы. У поврежденной стены копошились облаченные в скафандры инженеры и рабочие.

Элис обернулась. Предстоял долгий путь назад.

Проходя мимо медицинских палат, Элис увидела, как из-под дверей в коридорный вакуум выходят густые струйки воздуха. Черт! Пациенты, оставшиеся в палатах и кабинетах, наверняка не облачены в аварийные костюмы!

Недолго думая, Элис вскрыла ближайшую аварийную панель, за которой хранились источники воздуха, скафандры, фонари и прочие незаменимые в случае опасности вещи. Через несколько минут она оградила участок коридора длиной метров в тридцать двумя огромными раздувшимися пластиковыми шарами, которые полностью закупорили просвет коридора. Затем Элис открыла источники воздуха и за несколько минут довела давление в огражденном участке коридора до нормы. Теперь оставалось открыть дверь, обозначенную табличкой «занято», что оказалось делом совсем нетрудным. Утечки воздуха с наружной стороны лечебницы, к счастью, не было, и вскоре давление в коридоре и помещениях сравнялось.

Элис проникла в приемную, а затем прошла по пустынному терапевтическому кабинету. В соседнем помещении она нашла мужчину, опутанного сетью датчиков, трубочек и световодов. В следующей палате лежала девочка лет десяти-двенадцати. От ее сломанной правой ноги к приборам тянулось несколько проводков.

— Что случилось? — слабым голосом спросила девочка, пытаясь сесть на кровати.

— Не могу сказать точно, — ответила Элис. — Но я знаю, что скоро все будет под контролем. Есть здесь еще кто-нибудь, кроме тебя и того парня в соседней палате?

— Не думаю, — произнесла девочка.

— Хорошо. Слушай, я хотела бы залатать пару пробоин. Станция получила повреждения, а ремонтная бригада подоспеет еще не скоро. Ты как, в порядке?

Девочка, явно напуганная, быстро кивнула и убрала со лба прядь волос.

Не попрощавшись, Элис выскочила в коридор и приготовилась к новому проходу в космический вакуум. Надев шлем, она проткнула шар-герметик, который перекрывал коридор, и вошла в разрушенную часть коридора, а затем, надув новый шар, закрыла им проход. Остатки воздуха по-прежнему вырывались в космическое пространство. Даже в гермошлеме Элис слышала характерный свист. Она быстро извлекла из сумки с ремонтными принадлежностями полотнища клейкого, очень прочного материала и, раскроив их, заклеила все трещины и пробоины. Особенно опасными были два отверстия в полу и одно в стене.

Результаты появились очень быстро. Источники воздуха быстро подняли давление, и гермошлем можно было снимать. Элис открыла емкость со специальным контрастным газом, струйки которого тотчас же обнаружили мельчайшие, но не менее опасные трещинки, грозящие постоянной утечкой воздуха. Справившись и с ними, Элис залила все потенциально опасные места специальным клеем. Теперь этот сектор станции не представлял большой опасности, и можно было спокойно ждать прибытия ремонтной бригады.

Закончив работу, Элис вернулась к больной девочке.

— Вот и все, — сняв гермошлем, облегченно вздохнула она. — Думаю, самое страшное теперь позади. С тобой все в порядке?

Девочка улыбнулась и согласно кивнула.

— Ну и прекрасно. Я пойду поищу переговорное устройство и постараюсь выяснить, сколько времени нам ждать помощи.

В приемной Элис нашла еще один аварийный шкаф. Она извлекла оттуда емкости со сжатым воздухом и вернулась в палату.

— Ты когда-нибудь видела, как пользуются этими штуками? — с порога спросила она.

— Да, — кивнула девочка. — Нам не раз это объясняли и показывали.

— Хорошо. Я оставлю их возле тебя. Вдруг здесь снова возникнут проблемы с воздухом.

Емкость с воздухом представляла собой шар из крепкого пластика диаметром сантиметров в двадцать. Элис сняла выпускной клапан каждой емкости с предохранителя и разложила спасительные вещицы у кровати девочки.

— Не думаю, что это тебе понадобится, но лучше все-таки подстраховаться. Если возникнет необходимость, то сразу срывай клапаны, а я пойду позабочусь о парне из соседней палаты.

— Я справлюсь, — тихо пообещала девочка.

— Отлично. А мне еще надо связаться с центром управления станцией. Ты уверена, что с тобой будет все в порядке?

Девочка улыбнулась.

— Да, спасибо.

После того, как для мужчины было сделано все возможное, Элис прошла в маленький офис, располагающийся рядом с приемной. Интерком был встроен в письменный стол. Элис нажала на кнопку, обозначающую центр управления, и стала ждать ответа.

Вскоре экран интеркома ожил, и на нем появилось знакомое лицо.

— Говорит майор Нассэм, — озабоченным голосом представилась Элис. — Я в коридоре «С-8», где располагается медицинский отсек. Здесь находятся два пациента. Я заделала все пробоины, и больным опасность пока не угрожает.

— Прекрасно. Что еще?

— Повреждения в стенах, как я уже сказала, заделаны временными заплатами, но у меня на исходе запасы воздуха. Я перекрыла коридор пузырем-герметиком. За ним почти абсолютный вакуум, и я не уверена, что через час-другой не произойдет разгерметизации и падения давления. Тогда мне не удастся спасти больных, один из которых сейчас в глубокой коме.

— Да, большая часть коридора «С-8» лишена воздуха. Это я вижу на диаграмме, — собеседник отвернулся от экрана и перекинулся с кем-то парой слов, после чего вновь обратился к Элис: — Послушайте, у нас еще одна проблема. Какой-то «челнок» протаранил станцию и, похоже, вывел из строя в этом секторе регенератор воздуха. Это недалеко от вас. Там же образовался большой пролом, через который хлещет воздух из всего сектора станции. Мы пошлем туда внешнюю ремонтную бригаду, а пока необходимо заделать пролом изнутри. Я, конечно, не имею права вам приказывать, но…

— Я не смогу отказаться, — перебила Элис. — Будут ли какие-нибудь рекомендации?

— Нет. Действуйте по обстоятельствам и своему усмотрению. Дайте нам знать, когда доберетесь до места. Мы уже послали туда людей, но они прибудут только минут через пятнадцать.

— Все ясно.

На обратном пути Элис заглянула в палату к девочке.

— У нас еще какое-то повреждение, и мне надо все выяснить. Обещай, что с тобой все будет в порядке.

— Обещаю, — слабо улыбнулась девочка.

У выхода в коридор Элис надела гермошлем и глубоко вздохнула. Так жадно она вдыхала воздух лишь однажды, во время занятий по подводному плаванию в хьюстонской школе.

Выйдя в коридор, Элис посмотрела на показания приборов, встроенных в гермошлем и правый рукав аварийного костюма. Давление воздуха чуть понизилось, но не настолько, чтобы тревожиться за больных. Самым ответственным и опасным теперь было прошмыгнуть через спущенный мешок-герметик и надуть новый.

Едва лопнул голубой, обтекавший весь просвет коридора шар-герметик, как Элис почувствовала сильнейший поток воздуха из одной части коридора в другую, где был полный вакуум. Сразу бешено забилось сердце.

Едва держась на ногах, Элис достала из сумки невзрачный пакет и, дернув за шнур спускового механизма, швырнула его в пяти шагах от себя. Через секунду-другую коридор был вновь перекрыт хитроумным изобретением инженеров-пневматиков.

Не теряя времени, Элис прошла несколько поворотов, пересекла большой зал и оказалась перед входом в отсек регенерации воздуха. С удивлением для себя она вдруг обнаружила, что ей совершенно не хочется бросаться в бой за жизнь станции. Напротив, мысли перенесли ее в безмятежные годы детства в Эль-Пасо. Элис вспомнила, как вместе со своими сверстниками она часто играла в «прятки». С тех пор у нее появилось непреодолимое отвращение к разным механизмам, рефрижераторам, станкам, мастерским: водить в игре, как правило, приходилось ей, а один из мальчишек с завидным постоянством прятался в складе оборудования.

Отбросив воспоминания, Элис набрала аварийный код и увидела яркую вспышку сигнальной лампы. Дверь открылась. Элис попала в узкий проход, который привел ее к развилке. Выбрав дорогу направо, она вскоре нашла место утечки воздуха. Разрушения здесь были куда серьезнее, чем в медицинском отсеке. На полу зияла огромная, до полуметра в диаметре, дыра, словно кто-то вонзил в станцию гигантское шило. Обычный заплаточный материал, принесенный Элис, здесь не годился.

Кислород тонкой струйкой выходил из регенератора и тянулся прямиком к отверстию, исчезая в космической бездне. Взгляд Элис остановился на двери, ведущей в небольшую подсобную мастерскую. Не придумав ничего лучше, она сняла дверь с петель и набросила ее на дыру. Получилось что-то вроде грубой заплаты. Однако между дверью и рваными краями отверстия оставались большие зазоры. Элис пришлось нарезать лоскуты липкого заплаточного материала и обклеить дверь по периметру. После этого она обрызгала заплату клеем. Струйки густого газа-индикатора показали, что микроскопические лазейки еще остались, и Элис пустила в дело еще два баллончика с клеем.

Наконец массивная дверь с шумом прогнулась, а это значило, что давление в камере регенерации приходило в норму. Облегченно вздохнув, Элис присела у стены на корточки. Теперь можно было чуть расслабиться. Приборы показывали, что давление вскоре должно прийти в норму.

Немного отдохнув, Элис решила осмотреть регенераторы и первым делом заклеила штуцер, из которого вытекал кислород. Она знала, что атмосфера, состоящая из чистого кислорода, очень опасна. Скоро должны прийти рабочие, и если кто-то из них закурит, чиркнет зажигалкой или вызовет искрение в фонаре, то взорвется не только регенерационный отсек, а и вся станция. Но опасность заключалась еще и в том, что в регенерационном отсеке вырабатывался не только кислород, но и водород. А адская смесь кислорода с водородом в любом случае вызовет неминуемый взрыв.

Необходимо было срочно выяснить, в каком состоянии регенераторы с водородом. Элис взглянула на настенный плакат с изображением схемы регенерационного отсека и быстро определила местонахождение двух комнат, где вырабатывался водород.

С трудом добравшись до нужного помещения, Элис беглым взглядом окинула регенераторы и с ужасом увидела, что из одного из них вверх тянется едва видимая струйка газа. Осознавая всю нависшую опасность и не теряя ни минуты, она бросилась в комнату воспроизводства кислорода, где висел интерком.

Выйдя да связь, Элис без всяких предисловий потребовала:

— Никого не присылайте в регенерационный отсек! Здесь утечка водорода!

— Это Элис Нассэм? Вы в поврежденном секторе?

— Да. Я постараюсь залатать регенераторы водорода, но боюсь, что в тот момент, когда появятся рабочие, может произойти самое непоправимое. Вы должны сказать им… — выдержка изменила Элис, и она прокричала: — Вы должны остановить их!

Не выслушав ответа, Элис прервала связь и стала взбираться по крутой лестнице на самую вершину регенератора водорода. Там она с помощью клея быстро устранила течь в нескольких трубочках. Больше Элис ничего сделать не могла. Теперь надо было бежать с этого опасного места и постараться встретить ремонтную бригаду у входа в регенерационный отсек.

Элис быстро сбежала вниз, закрыла за собой массивную дверь и бросилась к выходу из регенерационного отсека. Вдалеке уже слышались тяжелые шаги рабочих.

До порога оставалось совсем чуть-чуть, когда раздался сильнейший взрыв, и помещение осветила яркая, как тысяча солнц, вспышка. Страшная сила швырнула Элис к самой двери, а затем все провалилось куда-то в черноту.

ГЛАВА 2

ТРАНСПЛАНТАЦИЯ

Доктор Томми Венг находился очень далеко от места взрыва и сначала даже недооценил весь трагизм происшедшего. К счастью, коммуникации станции позволили ему и его команде быстро прийти на помощь. Доктор был так взволнован и так торопился спасти несчастных, что в коридоре «С-8», как в спортивном забеге, обогнал всех своих товарищей.

Первого бедолагу, которого обследовал Томми, взрывной волной просто размазало по стене. Он выглядел так, будто свалился с десятого этажа. Следующий несчастный лежал недалеко от первого. Он был одет в специальный костюм спасателя, который, однако, не спас ему жизнь. Даже не снимая с погибшего забрызганного кровью шлема, доктор Венг понял, что его смерть наступила от обширного кровоизлияния в мозг.

Третий спасатель лежал в нескольких метрах от погибших коллег и уже пришел в себя.

Окинув потерпевшего взглядом, Томми проверил его пульс. Пульс был сильным и ровным. Этому спасателю повезло: сильную ударную волну ослабил массивный металлический шкаф, сдвинутый на несколько метров.

— Не двигайтесь, — попросил доктор Венг. — Вас надо тщательно осмотреть. И не геройствуйте. Можете стонать, ругаться, но не двигайтесь.

Раненый кивнул.

— Я же просил вас не шевелиться.

Мужчина скривил рот в слабой улыбке.

— Я понял вас, док.

Томми подозвал одного из коллег.

— Унесите отсюда этого парня и оставайтесь с ним. Если ему вдруг станет хуже, то сразу зовите на помощь. И не спускайте с него глаз.

Принесли носилки, и потерпевшего осторожно понесли в сторону выхода.

Вскоре Томми нашел и четвертого спасателя, тоже, к сожалению, погибшего. Им оказалась хрупкая женщина-блондинка. Через минуту унесли и ее. А в регенерационном отсеке уже вовсю шли ремонтные и поисковые работы.

Еще одну жертву обнаружили непосредственно в регенерационном помещении. Ею оказалась женщина, которая, видимо, пыталась предотвратить несчастье. По первому впечатлению, глядя на истекающее кровью тело и позу женщины, доктор Венг предположил, что имеет дело с очередным погибшим.

— Выглядит неважно, доктор, — прокомментировала женщина, которая обнаружила пострадавшую, облаченную в яркий оранжевый аварийный костюм.

Эту часть работы Томми Венг ненавидел больше всего: слишком тяжело видеть погибших людей, которых можно было еще спасти каких-то десять минут назад.

Доктор опустился перед несчастной на колени. Лицо женщины превратилось в кровавое месиво, и не надо было быть опытным врачом, чтобы понять, что глаза пострадавшей восстановить уже невозможно. Волосы женщины, черные, густые и длинные, были так измазаны кровью, что казались красными; одна нога, неестественно вывернутая, была, видимо, сломана. Аварийная одежда на пострадавшей оказалась совершенно неповрежденной, но, тем не менее, она не спасла от последствий взрыва.

Женщина не дышала, и доктор Венг нисколько не сомневался в летальном исходе, но все же он ослабил на несчастной одежду и потрогал пульс. К величайшему изумлению Томми, пульс прощупывался.

— Боже праведный! — воскликнул доктор и поднял взгляд на коллегу. — Это невероятно, но она еще жива!

Томми снова взглянул на лежащую перед ним женщину и покачал головой: на ее месте он предпочел бы смерть — так мизерны были шансы женщины полностью выздороветь и не остаться инвалидом. Однако, следуя врачебному долгу,

Венг включил коммуникатор и настроил его на аварийную волну.

— Это доктор Венг. Я в коридоре «С-8». Немедленно пришлите сюда комплексную медицинскую группу. У нас здесь женщина в критическом состоянии. Очевидно, это она посылала отсюда сигналы тревоги. Выясните, кто она такая. Здесь очень низкое давление, поэтому мы предпринимаем все меры предосторожности. До подхода медицинской группы мы постараемся заглушить все уцелевшие регенераторы. И еще: пусть обязательно возьмут запас крови. Много крови. Я хочу опробовать обе новые системы жизнеобеспечения. И последнее: пусть группу возглавит Дженни Ренкин.

— Понятно, Томми, — отозвались в центре управления.

Выключив коммуникатор, доктор вернулся к бездыханному телу. Он обратил внимание, что тесный костюм женщины, сильно сдавливающий ее тело, подействовал как большой кровоостанавливающий жгут.

Томми повернулся к коллеге.

— Нам понадобится много света, и пошлите, пожалуйста, кого-нибудь за водой.

Остальные члены группы стали расчищать место вокруг доктора и найденной женщины, удивительным образом не погибшей во время чудовищного взрыва.

«Интересно, — подумал Томми, — оценит ли она когда-нибудь мои старания?»

* * *

В звездной круговерти, которую наблюдал Карл Стэнтон после удара, станция «Токиан» выглядела всего лишь быстролетящей яркой точкой. Воздух в «челноке» становился спертым: отказали регенераторы. Корабль абсолютно не слушался руля, и Стэнтону казалось, что он никогда уже не покинет свой дрейфующий «мавзолей».

Вдруг Карлу почудилось, что на фоне звездного неба внезапно появилась еще одна яркая точка. Затрепетало сердце. Неужели долгожданная помощь?

Тем временем точка все увеличивалась в размерах и вскоре загородила собой звездное небо. Послышалась серия глухих ударов, от которых «челнок» затрясло, как в лихорадке. Наконец спасатели добились своего: «челнок» прекратил вращаться вокруг своей оси, и звезды за иллюминаторами остановили сумасшедший бег. Очевидно, корабль-спасатель вошел в контакт с маленьким суденышком и привязал его к себе, словно огромным магнитом.

В течение нескольких секунд за входным люком слышались странные глухие звуки. Видимо, спасатели пытались пристыковать к люку «челнока» шлюзовую камеру своего корабля. Стэнтону иногда даже казалось, что он слышит голоса. Как же все-таки это странно и необычно: стук в дверь твоего корабля, дрейфующего в бесконечных глубинах космоса.

Справившись со своим волнением, лейтенант разблокировал входной люк, и теперь его можно было легко открыть с внешней стороны. Вскоре кто-то толкнул крышку люка, и в следующее мгновение в «челнок» вползли две фигуры, облаченные в аварийные костюмы. В тесном пространстве «челнока» двое посторонних казались целой толпой.

Один из гостей подошел к Стэнтону и в знак приветствия стукнулся своим шлемом о шлем опешившего лейтенанта. Только сейчас Карл вспомнил, что не снимал гермошлем с того момента, как стал готовиться к столкновению с «Токианом».

— Доктор Стэнтон, я полагаю, — произнес металлический голос.

— Да.

— С вами все в порядке?

— Вроде бы да… А откуда вы взялись?

— Успокойтесь. Мы вызволим вас отсюда.

— Отсюда? Но куда?

На следующий день Карл Стэнтон уже и не вспомнит о подробностях этой неожиданной встречи, а сейчас… сейчас ему вдруг страшно захотелось есть.

* * *

Когда Элис Нассэм было двенадцать лет, ее сбил автомобиль. Водитель сбежал с места происшествия, но полиция быстро вышла на его след и вскоре арестовала хозяина фургона прямо в очереди на автомойку, где он хотел отмыть улики — следы крови на бампере. Водитель мотивировал свое бегство тем, что он, мол, не знал, как оказать первую помощь пострадавшему.

По дороге в больницу Элис часто теряла сознание, но, приходя в себя, она ясно понимала, что худшее позади и опасность миновала. Это потом, по прошествии долгого времени, ее стали посещать запоздалые страхи, что водитель мог не успеть притормозить или попросту переехал бы её.

Сейчас же, в медицинском отсеке станции «Токиан», подсознательно чувствуя, что ее не бросили на произвол судьбы, Элис ощутила тот же страх, что и тогда, много лет назад. Здесь не было приближающегося фургона, который неминуемо должен был раздавить ее всмятку, но предчувствие чего-то непоправимого не отпускало Элис из своих цепких лап. Даже впав в глубокое забытье, она не разжала кулаков, словно готовилась к серьезной борьбе с превратностями судьбы.

* * *

От долгого стояния доктор Томми Венг не чувствовал ног. Уже шесть часов он вместе с ассистенткой Дженни Ренкин и другими колдовал над израненным телом майора Нассэм. Венг не стал снимать с пострадавшей аварийного костюма, а просто разрезал его во многих местах, облегчив себе доступ к самым поврежденным участкам тела раненой.

Через полчаса после обнаружения Элис уже лежала на операционном столе в медицинском отсеке. Опутанная десятками проводов, датчиков и трубочек, она походила на диковинную медузу. Ее роскошные черные волосы, предусмотрительно выстриженные во многих местах, открыли многочисленные раны на голове.

Искусственное сердце, заменившее Элис собственное, гнало застоявшуюся кровь по венам и артериям, и вскоре все функции ее организма стали приходить в норму. Питательное вещество «Нутриент-IV» поддерживало в ней силы, а дыхательный аппарат помогал ослабшим легким. Еще четыре независимые системы жизнеобеспечения подстраховывали Элис на случай кризиса и не дали бы ей просто так проститься с жизнью.

— Подкрепиться бы или хотя бы отдохнуть. Как вы считаете? — обратилась к Томми Дженни Ренкин.

— Я тоже устал, как черт, — признался доктор.

Венг жалел, что медицинская школа в свое время не вселила в него профессиональную уверенность. Умом Томми понимал, что навыки и способности не должны подвести его, но в душе всегда боялся наделать непоправимых ошибок. Вот и сейчас над ним довлел страх ошибиться, и лишь спокойствие Дженни помогало доктору держать себя в руках.

Шел уже седьмой час операции. Томми прижег лазером поврежденную артерию, зашил швы и сделал пересадку искусственной кожи.

— Что, по-вашему, будет дальше? — спросила Дженни.

— Думаю, она поправится. Искусственное сердце прослужит ей куда дольше родного. Пожалуй, это не все.

Дженни согласно кивнула.

— У меня готовы почки Моргенштерна.

Венг и Ренкин понимали друг друга с полуслова и часто переговаривались на жаргоне, понятном им самим да нескольким другим ассистентам. Они прибегали к иносказанию зачастую для того, чтобы сбить пациентов с толка, не расстраивать их или излишне не обнадеживать. Слово «десять» у них могло значить «семь», а фраза «у меня здесь маленькие затруднения» — полную остановку пульса или критическое падение давления.

— Как я все-таки рад, что вы здесь, Дженни, — устало расчувствовался Венг. — Нашему пациенту и желать не надо лучшего доктора, чем вы.

Сейчас Томми не собирался ничего зашифровывать.

— Давайте продолжим дискуссию как-нибудь позже, — заморгав от смущения, отозвалась Дженни.

— Хорошо, — согласился доктор.

То, что сказала Дженни, означало, что им, видимо, не удастся закончить операцию и через сутки непрерывного стояния на ногах. Самая тяжелая часть работы была уже позади, но вскоре предстояло начать многочасовую операцию по восстановлению лица и лечению поврежденных глаз женщины.

— Нет, я на самом деле счастлив, что вы здесь, — повторил похвалу Томми.

В отличие от своих честолюбивых одноклассников Венг выбрал хирургическую специализацию, чтобы вырывать людей из лап смерти, в чем видел свое призвание. К несчастью, он слишком сопереживал своим пациентам, буквально брал на себя их боль, а это не всегда помогает в такой ювелирной работе, и если бы не хладнокровие и спокойствие Дженни Ренкин, которая сама была отличным хирургом, Томми мог бы принести своим пациентам больше вреда, чем пользы.

Венг бросил красноречивый взгляд в сторону ног женщины.

— Раз уж мы отремонтировали ее сердце и почки, пора бы взяться и за ее ноги.

У пострадавшей были разбиты не только обе коленные чашечки, но и обе бедренные кости. Если бы хирурги взялись за восстановление самих костей, то лучшее, что ожидало бы майора Нассэм, — вечная ходьба на костылях, да и то лишь там, где искусственно создана низкая гравитация. Томми Венг же собирался поставить пострадавшей современные протезы, которые ничем не будут отличаться от настоящих ног.

Дженни кивнула.

— Да, сейчас самое главное — починить ей ноги, глаза могут и подождать.

— Правильно, — добавил Томми. — Нас подменит Квентин. Если кому и делать чудеса с глазами, так это только ему.

Венг замолчал, с ужасом вдруг представив, как кто-то копошится в его глазах. Вот он садится в кресло, вот на сетчатке его глаза фокусируют луч лазера… Импульс… Нет, эта картина не для слабонервных. Томми был бы куда худшим пациентом, чем врачом.

Еще несколько минут Венг и Ренкин обсуждали план предстоящей операции, стараясь не думать о чудовищно долгом периоде реабилитации, который предстояло пройти их пациентке. Некоторые больные с куда меньшими повреждениями месяцами не могут войти в нормальный ритм жизни, а что говорить об этой женщине, у которой в иные времена просто ампутировали бы обе ноги.

— Ну что, Дженни, вы готовы? — спросил наконец Томми и вытер со лба капельки пота.

* * *

Лейтенант Карл Стэнтон проснулся на больничной койке и несколько секунд пытался сообразить, как он здесь оказался. Первой его мыслью было, что это ребята из «Группы веселых хохмачей» притащили его на операционный стол, снабдив медицинским предписанием «требуется хирургическое вмешательство по удлинению пениса». Нет, это не «хохмачи». Классные остроты Франклина Амарти уже в прошлом, как, впрочем, и добрые шутки той госпитальной смены.

Когда лейтенант окончательно пришел в себя, он понял, что этой обстановки еще никогда не видел. Карл поднял левую руку и посмотрел на часы, едва заметные, прикрепленные к самому основанию большого пальца. Запястье его правой руки сжимал тонкий браслет, очевидно, медицинский датчик или госпитальная персональная бирка. Инородные предметы чувствовались также на груди, шее и ногах.

Мысли Стэнтона прервал вошедший в помещение человек, одетый в белую униформу. Одним своим появлением он заставил Карла протрезветь.

Вычурный потолок, единственный иллюминатор, легкий запах озона в воздухе и непрерывное бормотание энергетических установок — все это не оставляло сомнений, что лейтенант попал в медицинский отсек станции «Токиан». А причина, по которой он оказался здесь, — столкновение его «челнока» со станцией. Карл вновь взглянул на часы и быстро подсчитал, что с того момента прошло уже почти двадцать четыре часа.

Фельдшер оказался совсем не таким заботливым, какими привык видеть Карл докторов.

— Вас скоро осмотрит доктор Хималт, — холодно сообщил фельдшер.

— Скажите, кто-нибудь ранен?

На лице фельдшера появилось такое выражение, будто он делает Карлу страшное одолжение. Взгляд его темных глаз устремился куда-то вдаль.

— Несколько погибших. А один раненый, видимо, уже не поправится. Даже странно, что жертв ваших «художеств» так мало, — не глядя на лейтенанта, произнес фельдшер и вышел из палаты.

Карл едва дослушал насчет «художеств». Слова фельдшера, как иголки, пронзили его сознание. Как жаль, что это не шутки «Группы веселых хохмачей». Но хуже всего было не то, что это случилось по его, Карла, вине, а то, что он знал об этом.

Едва только за фельдшером закрылась дверь, как Стэнтон принялся рассуждать и разбираться в причинах случившегося. Ясно, что он врезался в станцию непреднамеренно и, конечно же, не из-за небрежности или нерадивости. Но он потерял управление «челноком». Он должен был предпринять все, чтобы избежать катастрофы.

Карл внимательно рассмотрел браслет на запястье правой руки. Нет, это не обычный медицинский датчик. Это нечто другое, скорее всего, сигнализатор. Карл так долго изучал занятную вещицу, что его рука затекла. Почему ее нацепили? Сигнализаторы обычно надевают приговоренным или ждущим своей участи преступникам.

Карл стиснул зубы. Дела складывались хуже, чем он думал. Лейтенант вновь взглянул на блестящий браслет. Никогда раньше ему не приходилось видеть подобные вещицы так близко. Поверхность браслета была усеяна маленькими полированными шариками, а сам браслет казался далеко не безобразным, но изготовлен был довольно грубо.

Карл надеялся, что доктор, как было обещано, не заставит себя долго ждать. Ему нетерпелось узнать, что произошло и что с ним собираются делать.

Доктором оказалась очень крупная женщина с волосами бронзового цвета. Карл смутно вспомнил, что где-то ее уже видел, кажется, в каком-то кафетерии. Он никогда не догадался бы о ее профессии.

По тому, как женщина вошла в палату, можно было предположить, что либо ее предупредил фельдшер, либо ее встревожили показания датчиков. Карл вдруг почувствовал себя пациентом из палаты обреченных.

Суровое выражение лица доктора не изменилось даже тогда, когда она приблизилась к необычному гостю. Не обращая на Карла ни малейшего внимания, женщина вперила свой взгляд в монитор, установленный у самой кровати. Стэнтон взглянул на имя, написанное на белой униформе врача. Нет, имя ему ни о чем не говорило.

— Доброе утро, — мягко окликнул доктора лейтенант, пытаясь привлечь ее внимание.

Никак не отреагировав на приветствие, женщина просмотрела еще несколько десятков диаграмм и схем и только после этого бросила на пациента недовольный взгляд.

— Похоже, мистер Стэнтон, вчера у вас был очень напряженный день.

— Скорее ужасный, чем напряженный.

— Ужасным он был для других.

— Об этих-то других я сейчас и думаю, — тихо произнес Карл.

— О них надо было думать раньше, — резко ответила доктор.

— Что это значит?

— Это значит, что пилоты во время полета должны работать, а не спать.

— Я не спал, — неожиданное появление очень длинной иглы в руках врача смутило Стэнтона. — С чего вы взяли, что все произошло из-за ошибки пилота?

— Это не по моей части, — тон женщины был по-прежнему холодным. — Единственное, что я могу сказать, — вы будете жить.

— Это все, что вы хотите мне сказать?! — возмутился Карл. — Что, черт возьми, здесь происходит?!

Не проронив больше ни слова, доктор вышла из палаты. Ее удаляющиеся шаги отозвались в висках Стэнтона болезненным пульсом.

* * *

Не прошло и десяти минут после ухода врача, как в палату влетел улыбающийся человек.

Он принес с собой атмосферу беспечности и какого-то бесшабашного веселья.

— Привет! — с порога крикнул вошедший. — Вы, должно быть, Карл Стэнтон, если не врут мои глаза.

Карл оглядел палату. Кроме него, в помещении никого не было, значит, приветствие предназначалось именно ему.

— Чудесно! Превосходно! — заворковал необычный собеседник. — Тогда мне хотелось бы задать вам несколько вопросов относительно вчерашнего происшествия.

— Конечно.

Посетитель придвинул к кровати лейтенанта кресло и, удобно усевшись, представился:

— Я, между прочим, Дерой Барстроу. Каждый раз, когда происходит нечто из ряда вон выходящее, возникает множество вопросов. Впрочем, я не займу у вас много времени.

— Нет проблем. Я, собственно, сегодня никуда не тороплюсь.

— Вот и хорошо, — улыбка не сходила с лица посетителя, даже когда он говорил вполне серьезные вещи. — Вы, кажется, доктор?

Дерой достал из кармана упаковку с жевательной резинкой и протянул одну пластинку Стэнтону. Карл жестом отказался от угощения и ответил:

— Да, доктор биологии.

Барстроу засунул одну пластинку в рот и положил упаковку в карман.

— А теперь о вчерашнем происшествии.

— Насколько подробно?

— То, что, по-вашему, существенно. О деталях я спрошу дополнительно.

— Хорошо.

Карл начал свой рассказ издалека, с момента, когда до инцидента оставалось еще часов двенадцать, а точнее, с обеда на станции. Всю неделю днем и ночью он сидел за работой, наблюдая за жизнью микробов, которых биологи запускали в шарах размером с баскетбольный мяч далеко от станции, где невелико влияние искусственных электрических и магнитных полей. Наступила очередь Карла оставить такой шар в космосе, для чего ему и понадобился «челнок».

За время рассказа Лерой лишь несколько раз вежливо перебил Стэнтона, чтобы уточнить подробности. Оставался он спокойным и во время описания возвращения лейтенанта на станцию. Когда Карл дошел до происшествия, Лерой прекратил жевать резинку и внимательнейшим образом уставился на собеседника.

Стэнтон закончил повествование событиями и чувствами, которые всплыли в его памяти позднее.

Лерой долго молчал, анализируя услышанное.

— Весьма престранная история, доктор. Не находите?

— Согласен. Никогда прежде я не видел сбоев и неисправностей ни в «челноках», ни, тем более, в их дублирующих системах.

— Вы так много знаете о «челноках»?

— В смысле? Я могу управлять ими. Но совершенно не знаю, как устранять неисправности.

— Не разбираетесь в электронике и начинке контрольных систем?

— Мои знания почерпнуты из школьных учебников. Электронная начинка «челноков» для меня — это темный лес. И даже если бы я в ней разбирался, вряд ли я смог бы сделать что-нибудь в критические минуты. Мне оставалось только стукнуть кулаком по приборной панели. Кстати, она полностью вышла из строя.

— Как же вы перенесли всю эту круговерть, доктор? Не сыграли ли неисправности злую шутку с вашим метаболизмом?

Карл удивился перемене темы разговора, но на вопрос ответил.

— Меня это не особенно беспокоит. В конце концов, у нас есть прекрасные лекарства, которые могут привести в норму любой расшатавшийся организм, даже синхронизировать биологические ритмы с общегалактическим временем. Конечно, сдвиги во времени и утомление никому еще не пошли на пользу…

— И эти лекарства делают вас сонливым?

— Нет.

— А как насчет вашей личной жизни? Какие-нибудь проблемы, из-за которых вас клонит ко сну?

— При чем тут сон? Почему вы… — Карл посмотрел на Лероя в упор. — Вы хотите сказать, что я допустил халатность? Это смешно!

— Смешно? Неужели? — лицо Лероя приобрело самое серьезное выражение. Он стал походить на озабоченного дедушку.

Неожиданно Карл поймал себя на мысли, что Лерой очень хорош в работе, а допрос, несомненно, — часть его работы.

— Речь должна идти не о моей небрежности. Я не засыпал и не делал никаких глупых ошибок. В «челноке» что-то испортилось. Отказали сразу все системы. Я же рассказал вам все, что случилось. Зачем вы тратите свое и мое время, задавая странные вопросы? Не лучше ли просмотреть показания «самописцев»?

— А… Это ваше превосходное решение, доктор, — лицо Лероя посуровело, и сейчас он выглядел совершенно другим человеком. — В «черном ящике» ничего не оказалось. Он девственно пуст.

— Что означает ваша фраза «превосходное решение»? — спросил Стэнтон, прекрасно осознавая, куда клонит Лерой.

— Если бы я заснул за штурвалом «челнока» и вызвал происшествие, в результате которого погибли люди, я очистил бы «черный ящик» и свалил все на отказ оборудования. Это совсем нетрудно, учитывая повреждения «челнока». Где ошибка в моих рассуждениях?

— Ваши подозрения беспочвенны! Бред какой-то! Виной всему отказ оборудования!

— Ну, мы еще посмотрим, — процедил сквозь зубы Лерой и, сверкнув на Стэнтона глазами-ледышками, не попрощавшись, ушел.

«Да, из этого малого получился бы прекрасный актер», — уставившись в потолок, думал Карл.

* * *

Томми Венг эти два дня работал так, как не работал целую неделю. Организм Элис удовлетворительно воспринял искусственное сердце, да и почки Моргенштерна, казалось, не вызывали никаких проблем с отторжением. Томми пересадил пациентке массу артерий и вен и теперь чувствовал себя электриком, сменившим добрую сотню проводов в административном здании. По правде сказать, ему никогда раньше не приходилось пересаживать так много органов в одном организме. Обычно такие серьезные повреждения, как у Элис, неизбежно приводят к смерти.

Везение Элис заключалось не только в таланте хирургов, но и в возрасте: ей было меньше тридцати. Человека постарше такие травмы свели бы в могилу. Но и организм Элис имел пределы выносливости. Хотя она день и ночь напролет неподвижно лежала на кровати, доктор Венг порекомендовал ей высококалорийную диету. Все это в совокупности с умелой терапией буквально воскресили Элис, жизнь которой совсем недавно висела на волоске.

В некотором смысле такое обилие трансплантированных органов идет даже на пользу: организм Элис будет всегда отмобилизован и самую страшную травму, шок или отравление встретит во всеоружии. Да и как может быть иначе, ведь Элис Нассэм — настоящий боец.

* * *

Направляясь в следственную камеру, Карл поравнялся с дверью, ведущей в каюту Элис Нассэм. Ее уже выписали из медицинского отсека и прописали строгий постельный режим в более удобной, домашней обстановке.

Рядом с дверью в каюту был вывешен головизор, на котором непрерывно сообщалось о состоянии здоровья больной. Схемы и графики постоянно чередовались с условным изображением тела Элис.

Это обстоятельство крайне не понравилось лейтенанту. Он привык, что на Земле состояние здоровья пациента является строжайшей медицинской тайной, а здесь, на станции, судя по всему, такая абстрактная категория была больше исключением, чем правилом. Карл предположил, что информацию о положении дел со здоровьем этой Нассэм так широко публикуют еще и потому, что очень многие сотрудники искренне переживают за свою коллегу. И несмотря на то, что Карл был уверен в собственной невиновности, при виде голограммы он почувствовал себя довольно неуютно.

Те части тела Элис, которые оказались неповрежденными после инцидента, были окрашены различными оттенками серого и красного цветов. Неорганические трансплантанты, такие, как ее новые сердце и почки, выделялись ярко- серебристым цветом. Поврежденные части тела, которые не были удалены, — пурпурным, а те, что были пересажены, например, кости бедра, — черным. Те органы, над которыми еще предстояло работать, были окрашены ярко-желтым цветом.

Прежде чем получить диплом доктора биологии, Карл немало поднаторел в медицине и прекрасно знал, что несколько веков назад и десятой части проблем Элис хватило бы, чтобы отправить ее к праотцам. В женщине было так много чужеродного, что Карл даже представил себе шутку какого-нибудь доктора-острослова, что, мол, трансплантанты столь необычного пациента скоро отторгнут первородную ткань.

Ах, если бы он отправился в этот злополучный полет с настоящим пилотом… Если бы он пересел в другой «челнок»… Если бы…

* * *

— Лейтенант Стэнтон не виновен, — заявил адвокат Рог Дамеко.

Карл пригляделся к лицам присутствующих. Судья Томпсон оставался безучастным, тогда как один из его помощников сидел хмурый как туча, а другой нервно покусывал свои губы. Карл рассмотрел и обвинителя — молодую женщину; заявление защитника она встретила так, будто была уязвлена в лучших своих чувствах. Лица других членов суда лейтенант не стал рассматривать. Он и так уже понял, что все, буквально все видели в нем главного виновника происшедшей трагедии.

Предварительные слушания обещали затянуться на несколько дней, однако Рог Дамеко заверил Карла, что следующих слушаний не будет.

— Что ж, давайте выслушаем ваши аргументы, — дал слово адвокату судья Томпсон.

Рог Дамеко поднялся с места. Хоть адвокат получил лицензию лишь в прошлом году, Карл чувствовал себя рядом с ним довольно спокойно. Умный и рассудительный, Дамеко быстро завоевал симпатию у своего подопечного.

— То, что я намерен сказать суду, требует детального разбора, — начал Дамеко. — Однако я постараюсь изложить все достаточно кратко. Буду говорить прямо, господа: я искренне убежден, что мой подзащитный стал жертвой несчастного случая и ни в коем случае не проявил халатности и небрежности. Конечно, в моих руках нет веских доказательств его невиновности: отсутствуют показания «черного ящика». Однако я уверен, что и уважаемому суду не хватает материалов для доказательства вины моего подзащитного.

Адвокат замолчал. Непроницаемый судья крякнул и предложил продолжить.

— Хорошо, — Рог Дамеко глубоко вздохнул. — Во-первых, записывающее устройство каким-то образом было испорчено либо до, либо во время, либо после происшествия. Сам «черный ящик» не имел никаких признаков постороннего вмешательства, а при тщательном осмотре «челнока» не было найдено ни одного предмета, с помощью которого можно было бы вскрыть «ящик». Во-вторых, обе энергетические установки во время полета отказали, словно сговорившись, одна за другой, предположительно, из-за попадания микрометеоритов. У меня есть техническое заключение разработчиков «челнока», в котором указывается, что одновременный отказ установок и систем теплообмена представляется довольно фантастическим делом, но, тем не менее, вполне мог вызвать нарушение работы записывающего устройства, систем контроля, жизнеобеспечения и даже связи. В-третьих, ни один из опрошенных мною не мог допустить мысли, что кому-то взбредет в голову преднамеренно вести курс «челнока» на столкновение со станцией. Из того же опроса я сделал вывод, что мой подзащитный никогда не проявлял таких черт характера, как заторможенность, близкую к сонливости, или беспечность. Подытоживая, я хочу заявить, что невозможно представить себе ни мотивацию, ни намерений моего подзащитного, которые привели к данному происшествию. И потому я считаю, что мы имеем дело с несчастным случаем. Я уверен также, что иного доказать невозможно.

Конечно же, Стэнтону хотелось услышать из уст адвоката куда более веские доказательства, но на процессе торжествовала логика, игра ума, и лейтенант понимал, что беспардонное давление лишь повредит делу.

Над головой судьи на стене красовалась эмблема Международного Космического Агентства — орел, волк и медведь в обрамлении лучей восходящего солнца. Животные символизировали три сверхдержавы — Америку, Японско-Китайское Сообщество и Россию. В промежутках между животными были видны эмблемы военного флота, армии и авиации.

Лейтенант Карл Стэнтон работал под эгидой Агентства; и если суд признает его виновным, то придется сменить не только организацию, в которой он служил, но и весь образ жизни. Тогда придется стать гражданским ученым с меньшим жалованием и меньшими возможностями. Приютить его могла лишь Генеральная Космическая Корпорация, бедная организация, у которой надо месяцами клянчить деньги на исследования.

Карл Стэнтон чувствовал, что его судьба сейчас готовится совершить крутой поворот и, возможно, не в лучшую сторону.

* * *

Из-за отсутствия доказательств вины подсудимого у суда не было иного выбора, как оправдать лейтенанта Карла Стэнтона. В свою очередь, Карл от души поблагодарил адвоката Дамеко, спасшего ему не только карьеру, но и репутацию. Жизнь продолжалась.

К полудню следующего дня известие о решении суда облетело всю станцию, и Карл справедливо рассчитывал насладиться своим триумфом. Однако, если друзья и коллеги встретили вердикт суда с величайшим энтузиазмом, то этого нельзя было сказать о других жителях станции. Стэнтона повсюду окружали недомолвки, сплетни, шепоток за спиной и даже открытая неприязнь.

Когда-то давно, еще в детстве, лучшего друга Карла обвинили в краже. Доказательств не было, и парня не выгнали из школы, но репутация если не вора, то изгоя закрепилась за ним вплоть до выпускного класса. Параллель с той давней историей Карл находил в своей нынешней ситуации. Он уже подумывал о том, чтобы попытаться получить назначение в экипаж какого-нибудь научного судна, которые сотнями бороздят всю Солнечную систему. К концу дня эта идея полностью захватила Карла.

Однако, в конце концов, лейтенант Стэнтон решил все-таки не горячиться: время лечит и не такие раны. Рано или поздно память о печальном инциденте сотрется из сознания даже самых злопамятных людей.

* * *

Восприятие окружающего мира давалось Элис с великим трудом. Долгое время она улавливала лишь краткие обрывки разговоров, настолько краткие, что смысл сказанного совершенно ускользал от нее. Это походило на искажения во время приема далекой и слабой радиостанции, когда помехи заглушают львиную долю передачи и потому слышны и понятны лишь отдельные слова и фразы, никак между собой не связанные.

«…Осторожно с…» — шум. — «…функционирует лучше…» — помехи. — «…Думаете, она…»

— снова шум. — «…Запомните, что…»

Медленно, очень медленно шумы и помехи становились все короче и приглушеннее, а слова и фразы — понятнее и длиннее.

«…Вы меня слышите, Элис?..» — шум. — «…Сердечные сокращения стабилизируются, а кровяное давление в пределах…» — шум. — «…Сращивается хорошо, отторжения нет, но лучше бы…»

С каждым часом восприятие становилось четче и осмысленнее. Наконец, Элис стала вполне осознавать, где она находится и чего хотят снующие вокруг нее люди.

— Элис! Элис Нассэм! Вы меня слышите?

— спрашивал мужской голос.

— Взгляните на монитор, Томми. Думаю, что она уже способна нас слышать, — второй голос принадлежал женщине.

— Элис, вы на станции «Токиан». Совсем скоро вы поправитесь и встанете на ноги, — успокаивал мужчина.

Элис попыталась заговорить, но острая боль в горле превратила ее голос в хрип:

— Привет.

— Элис! — заволновался мужчина. — Так вы меня слышите? Только успокойтесь. Я знаю, что ваше горло еще немного побаливает, поэтому говорите как можно меньше.

Элис собралась с силами и произнесла намного отчетливее:

— Что случилось?

— Вы пытались предотвратить утечку газа и попали в самый эпицентр взрыва.

— Какого взрыва? Я ничего не помню.

— Это неудивительно. Вы получили сильную контузию. Подробности несчастного случая всплывут в вашей памяти позже, но могут и не вернуться никогда.

— Я… я не вижу, — Элис попыталась приподняться, но не смогла.

— Мы перевязали вам голову. Пока это необходимо. Со временем мы снимем повязку.

Элис слышала тихий голос и женщины, но слов разобрать не могла.

— Мы ограничили в движениях руки, — продолжал мужчина. — Они были сломаны, и мы не хотели, чтобы во время неожиданного пробуждения вы причинили сами себе вред. Руки еще не зажили, но вы не беспокойтесь: у вас очень сильный организм, и совсем скоро мы снимем повязку и освободим руки.

— Они еще не зажили? Сколько же времени я здесь нахожусь?

— Почти две недели, — поколебавшись, ответил мужчина.

Элис сжала пальцы в кулак — из груди тотчас вырвался стон: обе руки прострелила острая боль.

— Сломанные руки — это еще не самое худшее, что со мной случилось, да, доктор?

— Доктор Венг, — представился мужчина. — А со мной рядом доктор Ренкин.

— Приветствую вас, Элис, — раздался мелодичный женский голос.

— Элис, вы еще очень слабы, но вы непременно поправитесь, — голос Венга звучал твердо и убедительно.

— Вы делаете мне хуже тем, что что-то скрываете, — Элис почувствовала, как дрожит ее собственный голос, то ли от физической боли, то ли от обиды.

— Простите, Элис. Я просто подумал, что было бы гораздо лучше, если бы вы не знали всех подробностей. Но раз уж вы просите… У вас сломано несколько костей и повреждено много органов, которые мы не смогли восстановить.

— Что значит «не смогли восстановить»? Вы их удалили, что ли?

Доктор долго молчал, подыскивая нужные слова.

— Понимаете, некоторые ваши органы совершенно не поддавались терапии и стали жить самостоятельной жизнью. Но все обошлось.

«Кажется, выкрутился», — добавил Венг мысленно.

Слова доктора вызвали у Элис вздох облегчения, но лишь на мгновение: она вдруг поняла, что не чувствует своих ног.

— Послушайте, доктор, — обратилась Элис после долгой паузы. — Я хочу знать правду. Скажите, цело ли мое тело?

— Да, — охотно подтвердил Венг, потому что формально это было действительно так. — Впереди вас еще ждет интенсивная терапия, но я уверен, что вы с честью пройдете через все испытания.

Неожиданно, то ли из-за страха, то ли из-за облегчения Элис заплакала. Громко всхлипывая, она извивалась на кровати, но ни Томми, ни Дженни даже не пытались успокоить пациентку, давая ей возможность выплеснуть свои эмоции.

Наконец Элис взяла себя в руки.

— Так что все-таки случилось? Вы говорили про какой-то взрыв.

— Да, — принялась объяснять Ренкин. — В станцию врезался «челнок». Вы пытались устранить некоторые повреждения, когда произошел взрыв газов.

— Пострадал ли кто-нибудь еще?

— Да. Несколько человек из аварийной группы. Трое при взрыве погибли, а один поправляется. Пилот «челнока», видимо, крепко подвыпил и не справился с управлением. Он-то, кстати, чувствует себя прекрасно.

— Кто именно погиб?

За минуту-другую доктор выяснил имена всех погибших. Элис эти люди были совершенно незнакомы.

— А кто управлял «челноком»?

— Некто Карл Стэнтон.

Элис не знала и этого человека, однако стала лихорадочно вспоминать, не могла ли она уже когда-нибудь слышать это имя.

* * *

Проснувшись в следующий раз, Элис опять услышала голоса тех же докторов. На этот раз она чувствовала уже большую часть своего тела, но ног по-прежнему не ощущала. Элис по очереди согнула в локтях руки и с облегчением расслабилась.

— Думаю, что уже можно снимать защитную повязку с головы, — раздался голос доктора Венга. — Но сначала нам надо поговорить. Вы, наверное, удивитесь, когда увидите в зеркале свое отражение. Но поверьте, ваша внешность сейчас — явление временное. Ваши нос и щеки сильно обгорели при взрыве, и мы вынуждены были провести небольшую пластическую операцию. Не переживайте, шрамы скоро исчезнут. Через несколько недель вы о них совершенно забудете.

— Ладно, переживу как-нибудь. Главное, что я осталась жива.

— И еще, — вступила в разговор доктор Ренкин. — Взрыв изуродовал ваши глаза, поэтому некоторое время ваше зрение будет нечетким. В будущем все наладится, но сейчас вы можете столкнуться с небольшими проблемами. Например, все лампы будут казаться вам расплывчатыми блюдцами, как при дальнозоркости.

Мысли о глазах принесли Элис куда больше переживаний, чем мысли о внешности. Однако она сумела сдержать свои эмоции и тихо выдохнула:

— Хорошо.

После того как врачи, наконец, сняли повязку, Элис долго не решалась открыть глаза из боязни, что «нечеткое зрение» и «расплывчатые блюдца» окажутся еще хуже, чем предрекали доктора.

— Все в порядке, — подбадривал Томми Венг. — Попробуйте медленно открыть глаза.

Элис казалось, что ее веки налиты свинцом. Лишь усилием воли ей удалось открыть глаза, и первое, что она увидела, — это красно-желтая маска, парящая в воздухе, словно занавесь. Вскрикнув, Элис крепко зажмурилась.

— Что-нибудь не так? — озабоченно спросил доктор Венг.

Элис набрала в легкие воздух и попыталась взять себя в руки.

— Где я?

— Вы в медицинском отсеке. Пожалуйста, расскажите, что вы увидели.

— Блестящую цветную маску. Что вы со мной сделали?

Доктор Ренкин что-то тихо сказала Венгу.

— Ах, да, — спохватился Томми. — Мы знаем, в чем дело. Послушайте внимательно, Элис. Я хочу, чтобы вы буквально на минуту открыли глаза и крепко сощурились. Вам необходимо напрячь мышцы, которые изменяют кривизну глазных хрусталиков. Представьте, что вы смотрите прямо на солнце. Потренируйтесь щурить и расслаблять глаза. Хорошо?

Сбитая с толка Элис долго колебалась и, наконец, решилась.

— Хорошо.

— Тогда снова откройте глаза.

Медленно, опасаясь, что появится та же яркая болезненная картина, Элис вновь подняла веки. Сначала все по-прежнему казалось расплывчатым. Но вскоре два отдельных изображения слились в одно стереоизображение палаты и двух врачей в белоснежной униформе, один из которых был брюнетом, а другая блондинкой. Картина была нечеткой, но цвета, несмотря на слабое освещение, были вполне красочными и сочными.

— Слава Богу, — прошептала Элис. — Мне казалось, что я схожу с ума.

— Прекрасно, — улыбнулся доктор Венг. — Расскажите, что вы видите.

— Я вижу вас и еще одну женщину, которая, должно быть, и есть доктор Ренкин. Изображение неясное, но цвета я различаю отчетливо. И все-таки, что я увидела в прошлый раз?

Венг сел в кресло у изголовья кровати.

— Элис, ваши глаза стали намного лучше, чем прежде. Думаю, что они каким-то образом могут улавливать инфракрасный свет.

— Инфракрасный свет?! — изумилась Элис и закрыла глаза. — Стали лучше, чем прежде? Я ничего не понимаю.

— Дело в том, что мы имплантировали вам новые глаза. Это был единственный выход.

Долгое время Элис не могла даже шелохнуться. Ей хотелось кричать, но горло словно сдавило тисками.

— Но… но ведь никто из моих друзей не может видеть инфракрасное излучение, — наконец выдохнула она. — Где же вы взяли такие трансплантанты?

— Вы правы. Ваши новые глаза не от донора. Это искусственные протезы, которые по характеристикам превосходят живые глаза. Кстати, они ничем не отличаются от ваших прежних глаз.

— А что случилось с моими глазами? — Элис готова была зарыдать.

Доктор Венг повернулся к Ренкину, и та стала объяснять:

— Боюсь, ваши глаза не удалось бы спасти. У нас не было выбора, поэтому мы решили дать вам нечто лучшее, чем обычные человеческие глаза. Иначе вы совершенно не были бы застрахованы от полной слепоты. Ваши новые глаза — это лучшее достижение медицинской науки. Через десяток лет они станут доступны каждому, но сегодня их производят единицами. Ваши слезные протоки сохранились, и слезы будут также омывать эти глаза, как когда-то омывали прежние.

Дженни Ренкин замолчала, а доктор Венг добавил:

— Глазные мускулы вернут вам нормальное зрение. Нужна лишь тренировка. Если вы не будете испытывать боль, то мы усилим освещение.

— Я не чувствую боли. Доктор, а что значит «глазные мускулы вернут зрение»?

— Ваши новые глаза намного чувствительнее прежних. То, что вы сейчас видите, — и есть почти нормальное зрение, но вы сможете различать даже то, что обычному человеку не под силу, например, поляризованный свет и инфракрасное излучение. Для этого в сетчатку ваших глаз встроены крошечные микропроцессоры. Именно они будут обрабатывать всю поступающую информацию и передавать ее дальше в мозг. Но сначала вам надо встряхнуть от дремоты глазные мышцы.

— И для этого щуриться?

— Да. Вы готовы к яркому освещению?

Элис кивнула. Тогда доктор Ренкин подошла к выключателям, и вскоре освещение стало медленно усиливаться, достигнув, в конце концов, своего обычного уровня. Цвета поменялись незначительно, а контуры предметов стали гораздо четче. Элис, несмотря на двухнедельное пребывание в темноте, не щурилась, что было совершенно невозможно для людей с обычными глазами.

Доктор Венг нажал на кнопку, и на дальней стене появилась испытательная таблица — обязательная вещь для любого кабинета окулиста. Нижние ряды букв в таблице оказались для Элис неразличимы, но она хорошо видела буквы в верхних рядах.

— Просто взгляните на таблицу, — сказал доктор. — Я не буду проверять остроту зрения. Сейчас появится таблица с символами и узорами, которые заставят ваши глаза начать самодиагностику, чтобы найти наиболее оптимальный режим.

По экрану поползли яркие узоры. Внезапно Элис потеряла остроту зрения, и изображение на экране стало расплывчатым, однако через несколько минут все пришло в норму. К своему удивлению, Элис стала различать даже самые нижние буквы в таблице.

— Кажется, я еще никогда так хорошо не видела, — она быстро водила глазами по таблице. — Но где эти смешные вещицы, как их?..

— «Клецки», наверное, — рассмеялся Венг. — Это из-за маленьких частиц, расположенных в стекловидном теле между хрусталиком и сетчаткой. «Клецки» вы больше никогда не увидите. С другой стороны, если повредить ваши глаза, возникнут другие проблемы. Может появиться рябь, как на дисплее компьютера, такие черные и белые неподвижные точки, которые заполнят все поле зрения.

Над Элис склонилась доктор Ренкин и, заглянув прямо ей в глаза, произнесла:

— И «слепое пятно» вас больше не будет беспокоить. У вас там, где в обычных глазах к сетчатке подходит зрительный нерв, нет ни палочек, ни колбочек. Ваши новые глаза лишены этих недостатков.

Элис на секунду задумалась.

— Не забирают ли мои новые глаза слишком много энергии? За эти пять минут я устала больше, чем за всю свою жизнь.

— Да нет, — успокоил доктор Венг. — Это ваше тело просит вас не нервничать. Отдохните, а мы придем позже.

Элис едва заметно кивнула.

— Много ли еще сюрпризов в моем теле?

— Да, кое-что есть, — нехотя признался доктор Венг. — Но уверяю вас, что ваше тело стало гораздо совершеннее, чем раньше. Вам предстоит адаптация в новом качестве, но поверьте, все будет прекрасно. Даже лучше, чем было.

— Он прав, — добавила Дженни Ренкин. — Я все время находилась рядом и видела, как точно и умело доктор Венг справляется со своей работой.

— Ну что вы… — смутился Томми. — Вы бы видели, как старалась доктор Ренкин. Если бы не она, у меня ничего не получилось бы. Мы сильны, когда вместе. Уверен, нам можно было бы доверить даже судьбу самого президента О'Ленгли.

Элис улыбнулась и, успокоенная словами докторов, вскоре впала в глубокий сон.

* * *

Проснулась Элис почти через сутки. Несмотря на то, что она давно ничего не ела, чувство голода напрочь отсутствовало. Над головой Элис висели две трубки, с помощью которых ее тело насыщалось питательными веществами, пока она находилась в забытьи или в бессознательном состоянии.

Глядя в потолок, Элис стала вспоминать разговор с докторами, и постепенно все ее существо охватил необъяснимый страх, который усиливался до самого прихода врачей.

— Рад снова вас видеть, — с порога поприветствовал доктор Венг. — Вы хорошо выглядите. Сегодня в вас, должно быть, больше бодрости и энергии, чем вчера.

— Что с моими ногами? — почти зарыдала Элис.

Томми и Дженни обменялись выразительными взглядами, отчего Элис стало еще хуже.

Доктор Ренкин села в кресло у изголовья кровати и медленно, подыскивая необходимые слова, стала объяснять:

— Помните, о чем мы говорили вчера? Все, что сделано в вашем теле, сделано к лучшему. Пожалуйста, поймите это. Я знаю, как вам тяжело, но все будет хорошо.

— Что с моими ногами?!

— Обе ваши ноги ниже колен, к несчастью, были сильно травмированы, и мы не стали их спасать, — опустив глаза, объясняла Ренкин. — На коленные чашечки и бедренные кости тоже невозможно было смотреть без содрогания. У вас теперь две новые синтетические бедренные кости, окруженные первородными мышцами, тканями и кожей до самых колен. Сами колени и все, что ниже их, — это искусственные протезы, которые гораздо прочнее и долговечнее, чем ноги людей.

Элис закрыла глаза и, не справившись с собой, громко зарыдала.

— Я знаю, что это трудно осознать, — спокойно сказала Дженни, положив руку на плечо Элис. — Но не все так плохо…

Элис сделала два болезненных глотательных движения и открыла глаза.

— Ладно, нет худа без добра, — горько произнесла она. — Надо думать о лучшем. По крайней мере, мне теперь не придется стричь на ногах ногти…

— Я хотела сказать, — перебила пациентку Дженни, — что ваши новые ноги практически неуязвимы, им неизвестно чувство усталости, а внешне они ничем не отличаются от настоящих ног. Поймите, если бы мы, например, оставили коленные чашечки, то вы никогда бы не встали на ноги. А так через несколько месяцев вы сможете даже танцевать.

— Расскажите мне всю правду, — взяв себя в руки, попросила Элис. — Что во мне еще нового?

— Еще?!

— Я хочу знать все. Что вы еще удалили? Какую часть меня вы оставили?

— Вы тот же самый человек, каким были и прежде.

— В каких частях моего тела больше нет крови?!

— Элис, вам надо успокоиться.

— Сейчас же говорите, черт возьми!

— Ладно, — неохотно согласилась Дженни Ренкин. — Еще у вас заменены почки и левая рука от предплечья. И, наконец, у вас новое сердце.

— То есть? — не поверила своим ушам Элис. — И это все?

— Сердце, а также масса швов и клея, особого клея, которым мы склеивали сломанные ребра. Со временем все это рассосется, не оставив следа.

Элис, ошеломленная услышанным, неподвижно лежала в кровати.

— Боже мой, я просто мертва, — наконец прошептала она. — Я отличаюсь от больного, жизнь которого поддерживают механизмы искусственной вентиляции и гемодиализа, лишь тем, что эти машины и механизмы спрятаны внутри меня.

— Я знаю, что это печально…

— Печально?! — взорвалась Элис. — Да я уже просто не человек!

— Нет, не совсем так.

— Как вы можете это говорить?! В вас есть что-нибудь искусственное?!

— Элис…

— Уходите! Пожалуйста, уходите! Я хочу остаться одна!

Даже закрыв глаза, Элис чувствовала, как доктора обмениваются взглядами. Наконец она услышала, как Ренкин поднялась с кресла.

— Хорошо, Элис. Мы оставим вас на некоторое время. Но подумайте, ведь машина не испытывает печали. Такие чувства доступны только человеческим существам.

Когда врачи ушли, Элис потянулась к зеркальцу, которое до этого момента боялась взять в руки. С чистой зеркальной глади на нее смотрело лицо Франкенштейна. Длинные черные волосы были коротко острижены, и в некоторых местах светились залысины. Вместо своих красивых зеленых глаз Элис увидела черные, как смоль, радужные оболочки, окруженные белоснежными полями.

Уронив зеркальце, Элис громко и безутешно зарыдала.

* * *

Так как встать с кровати самостоятельно Элис еще не могла, ей ничего не оставалось, как упорно тренировать свои новые глаза. Напрягая глазные мышцы, она переходила от инфракрасного излучения х ультрафиолетовому, а затем к обычному зрению. Удивительные глаза могли даже работать в режиме «стоп-кадра». В них было лишь одно неприятное свойство: каждый раз, когда Элис чихала или кашляла, она сбивалась с обычного зрения и воспринимала вещи в инфракрасном излучении.

Шло время, и Элис наконец поднялась с постели. На инвалидной коляске она часто подъезжала к окну и часами смотрела на красивые разноцветные звезды. Нынешнее уникальное зрение позволяло Элис видеть новые, еще зарождающиеся небесные тела, недоступные людям с обычным зрением. Она разглядела даже Объект Беклина — таинственную часть Туманности Ориона.

Временами Элис должна была протирать глазные яблоки, как очки, потому что слезы совершенно не помогали. Да и немного их, слез, осталось-то.

* * *

Двери в палату Элис Нассэм были открыты настежь, но все же Карл, прежде чем войти, громко постучал в стену.

— Да, войдите, — пригласила Элис.

Карл сделал шаг вглубь комнаты и остановился.

— Здравствуйте, — поприветствовала гостя Элис.

— Вы меня не знаете, но мне хотелось бы узнать о вашем здоровье.

Преодолев неловкость, Карл сделал еще несколько шагов. Доктор Венг предупредил его, что Элис еще очень слаба, но Стэнтон пренебрег советом доктора.

— Я хотел бы извиниться перед вами за те страдания, которые вам пришлось испытать по моей вине.

Элис удивленно вскинула брови.

— Кто вы?

— Меня зовут Карл Стэнтон.

— Карл Стэнтон… — задумчиво повторила Элис. — Я слышала это имя.

— Я управлял «челноком», который столкнулся со станцией.

Внезапно Элис почувствовала, как внутри нее растет негодование. Она задохнулась от возмущения.

— И у вас хватило наглости явиться сюда!

— Я пришел, чтобы…

Элис не дала Стэнтону договорить.

— Вы хотели сказать, что не собирались превращать меня в робота?! Нужно было думать об этом раньше!

— Подождите. Я просто хочу выразить свою симпатию вашему мужеству и терпению. Вы столько перенесли, вы через такое прошли… Этот несчастный случай произошел не из-за моей ошибки и небрежности. Это результат неисправностей в аппаратуре, идиотское стечение обстоятельств. Но, видит Бог, я делал все, что было в моих силах.

— Насколько я знаю, вы не смогли доказать то, о чем только что заявили.

Сам того не желая, Карл разозлился.

— Да, не смог! Но я говорю вам истинную правду!

— Пусть суд слушает вашу Правду!

— Суд уже был, — Карл взял себя в руки. — Но сейчас мне хотелось бы выразить вам свою симпатию и узнать, могу ли я хоть чем-нибудь скрасить ваше здесь заточение.

Элис прищурилась.

— Вы оказали бы мне неоценимую услугу, если бы сделали одну вещь.

— С удовольствием, — Карл воспрял духом. — Какую?

— Уйдите и никогда больше не возвращайтесь. Я не желаю вас видеть.

Карл хотел возразить, но передумал. Потоптавшись несколько секунд, он молча вышел.

По пути в свою каюту Карл Стэнтон проклинал себя за мысль пойти к Элис Нассэм. Он устал доказывать свою невиновность всем и каждому, и его снова посетила идея подать рапорт и уйти со станции. Быть может, для этого сейчас самое подходящее время.

ГЛАВА 3

СМЕРТЬ

Холод и одиночество овладели душой Карла Стэнтона. Иногда он пытался успокаивать себя, что такое настроение — явление временное, однако тоска и уныние не проходили.

Теперь Карл бороздил Солнечную систему на «Рейнджере». Несмотря на специальный костюм, призванный сохранять тепло, бывший лейтенант мерз, как путник, сбившийся с пути в заснеженной пустыне. Он печально взирал на Солнце, сверкающее на фоне черного неба как обычная яркая звезда. К этому моменту Карл оставил за своей спиной пять световых часов и десять календарных месяцев, отделивших его от родной Земли. Несмотря на пройденное расстояние и время, инцидент со станцией по-прежнему больно отзывался в сердце Стэнтона, будто произошел только вчера.

Корабль барражировал в десяти километрах от поверхности Плутона, замерзшего шара, которому нужно добрых двести пятьдесят лет, чтобы совершить один полный оборот вокруг Солнца. В нескольких десятках тысяч километров от него висел Харон — испещренный кратерами естественный спутник Плутона. В красноватом мерцании главного экрана ледяная поверхность самой далекой от Солнца планеты отсвечивала желтыми, голубыми и белыми переливами.

— Вы готовы? — раздался тоненький голосок Вильяма Токкера, первого офицера «Рейнджера».

Вильям был человеком-исполином, но, услышав его голос, можно было подумать, что в микрофон говорит шестнадцатилетний мальчик.

Стэнтон очнулся от печальных грез и вновь вспомнил об исследовательской капсуле, плывшей в пятидесяти метрах от кормы «Рейнджера».

— Конечно, готов, — ответил Карл. — Приводим энергетические установки в полную готовность.

— Давайте.

Карл дотянулся до панели и открыл крышку. В свете сигнальных ламп он нашел большую красную кнопку. Тут же засветились два счетчика, которые начали отсчет от десяти до нуля; затем небольшая энергоустановка на судне прошла первое тестирование, связавшись воедино с внешними солнечными батареями. На таком чудовищном расстоянии от Солнца батареи были малоэффективны, однако дополнительная энергия никогда не помешает.

— Готово, — доложил Стэнтон.

— Прекрасно. Дальше.

Под контролем Вильяма Карл осуществил еще две операции, вдохнувшие жизнь в разведывательную капсулу. Через минуту-другую уже можно было приступать к развертыванию антенн.

— Если у вас все готово, то можно начинать, — подсказывал Вильям.

В маленьком экипаже «Рейнджера» Токкер был для Карла не только начальником, но и самым близким товарищем, даже другом. Остальные члены экипажа либо сторонились Стэнтона, считая его виновным в смерти трех человек на станции «Токиан», либо приставали к нему с бесконечными расспросами. Вильям Токкер же всегда старался поддержать Карла и ограждал его от подозрительных взглядов и недвусмысленных намеков. Карл мог постоять за себя и сам, однако поддержка первого офицера значила для него очень многое.

— Сейчас я попытаюсь раскрыть антенны,

— сказал Карл, орудуя на пульте управления.

Началась длинная цепочка операций под контролем бортового компьютера, когда любое вмешательство человека могло привести к нежелательным последствиям.

Карл никогда до этого не приближался к Плутону и его спутнику так близко, и все же его не прельщала перспектива остаться здесь на несколько недель для профилактического ремонта исследовательского зонда. В относительной близости от «Рейнджера» находились всего несколько кораблей, изучающих Облако Оорта или производящих измерения в плоскости эклиптики.

Вскоре завибрировала обшивка капсулы, и из ее цилиндрического тела медленно выползли две стойки. Затем, словно восточные веера, раскрылись две ажурные антенны. Одна из них, ориентированная на Землю, вдруг остановилась на полпути, но через несколько мгновений все же раскрылась полностью. Карл облегченно вздохнул: в случае неудачи ни он, ни Вильям ничего уже не смогли бы поправить. Теперь зонд, если его рассматривать с корабля, походил на огромное насекомое.

— Что ж, Карл, нам пора, — напомнил Вильям.

Стэнтон и Токкер должны были выйти в открытый космос, приблизиться к зонду, осмотреть его и при возможности устранить неполадки. Пришлось надеть специальные костюмы, усеянные большими, маленькими и вовсе микроскопическими двигателями.

Первым из шлюзовой камеры выполз Вильям Токкер. Как и было договорено, астронавты подплыли к капсуле с противоположных сторон. Обернувшись назад, Карл увидел прямоугольный силуэт «Рейнджера», заметный скорее из-за того, что своим корпусом он закрывал звезды.

С помощью коротких импульсов Стэнтон подобрался к самой капсуле. Обследуя метр за метром корпус далеко не маленького летательного аппарата, он заметил, что с первым офицером происходит что-то неладное. Незадолго до этого цилиндрический зонд неожиданно начал вращаться вокруг своей оси. Вместе с капсулой пришли в движение и все выступающие на ней части: кронштейны, щупы, стойки с телеметрической аппаратурой и многое другое.

— Отойдите, Вильям! Находиться рядом с капсулой очень опасно!

На скафандре первого офицера сработал нагрудный двигатель. Но вместо того, чтобы просто отлететь от капсулы, Вильям неожиданно стал быстро вращаться самым беспорядочным образом. Даже если испортился компьютер, которым оснащен скафандр, то все равно нагрудный двигатель находился так близко от центра тяжести астронавта, что по всем законам физики тело Вильяма не могло получить вращательного импульса.

Карл почувствовал, как на лбу выступил пот.

— Вильям! Вильям! Ответьте мне! С вами все в порядке?!

Молчание.

Через несколько секунд в шлеме Стэнтона раздался взволнованный голос. Но это был голос не Вильяма.

— Что там у вас? — встревоженно спросил Энрико Фернандес, капитан «Рейнджера», в свои сорок лет сварливый, как восьмидесятилетний старик.

— Еще не знаю. Но с Вильямом что-то случилось. Нельзя ли как-то остановить эту «птичку»? А я пока проверю, что с Вильямом.

— Черт… Держите меня постоянно в курсе. К вам скоро присоединится Люси. Я уже послал на капсулу приказ стабилизирующим двигателям.

— Хорошо, — ответил Карл, оторвавшись от корпуса капсулы.

Через несколько секунд капсула прекратила вращение и застыла в одном положении. Хуже было с первым офицером: он вертелся как волчок.

— Я направляюсь к Вильяму, — комментировал Карл. — Он кувыркается с сумасшедшей скоростью. Думаю, что его сильно ударила какая-нибудь выступающая часть капсулы.

— Да, должно быть… — задумчиво ответил Фернандес. — Этого-то я больше всего и боюсь.

Карл пытался пересилить страх. Бросив взгляд назад, он увидел, что «Рейнджер» медленно дрейфует на фоне Плутона. Диск планеты был почти невидим, и лишь загороженные звезды указывали на его присутствие.

— Я уже в двадцати метрах от Вильяма, — докладывал Карл.

Открылся люк «Рейнджера», и на фоне освещенного отверстия шлюзовой камеры показался силуэт выплывающей оттуда Люси. Она была помощником капитана по научной работе и часто раздражала Карла какой-то косностью и неверием, так свойственным молодым женщинам-ученым. Люси не нравилось, что этот новичок Стэнтон всегда был полон свежих идей. Однако, несмотря на свою самоуверенность, она, тем не менее, крайне редко попрекала Карла инцидентом на станции «Токиан».

Входной люк в шлюзовую камеру закрылся, и Стэнтон увидел мигающую на фоне корабля лампочку — опознавательный знак на шлеме Люси.

— Я примерно в десяти метрах от него, — продолжал Карл. — Вильям не подает никаких признаков жизни. Боюсь, дело не закончилось лишь обрывом связи.

— Роберт, — обратился к кому-то капитан, стараясь сохранять самообладание, что случалось с ним крайне редко. Все чувства и эмоции Фернандеса находились в узком спектре между полной нетерпимостью к людям и неприятием правил их традиций. Иногда он хвалил, но как-то холодно и сдержанно, словно делая одолжение.

Карл, между тем, медленно продвигался вдоль борта капсулы. Ему даже казалось, что это Вильям подплывает к нему, а не он к Вильяму. Первый офицер, быстро вращаясь, так и не изменил позы. Он походил на манекена с распростертыми в стороны руками.

— Я почти рядом с ним.

Чем ближе подплывал Карл к своему другу, тем сильнее билось его сердце. Когда до Вильяма оставалось метра два, Стэнтон резко затормозил нагрудным двигателем. Пролетев по инерции оставшееся расстояние, он дождался удобного момента и крепко схватил первого офицера за ноги, притормозив его вращение.

— Я уже с ним.

Обхватив Вильяма за талию, Карл дал устную команду компьютеру стабилизировать в пространстве общую массу. Через мгновение на его скафандре вспыхнули несколько двигателей, и вскоре цель была достигнута: совместное вращение прекратилось. Скафандр Вильяма казался подозрительно обмякшим. Скорее всего, из-за ка- кой-то неисправности произошла разгерметизация и в скафандре не осталось кислорода.

Приблизилась Люси.

— Давайте назад, к кораблю, — распорядилась она.

Схватив Вильяма за руки, Люси и Карл медленно поплыли в сторону «Рейнджера». Карл включил свою сигнальную лампу на шлеме и стал осматривать скафандр первого офицера, пытаясь найти следы разрушения. Через несколько секунд он обнаружил в затылочной части шеи Вильяма окровавленный кусок металла. В груди Карла похолодело. Свободной рукой выразительно замахала и Люси.

Сквозь забрало шлема Карл не мог рассмотреть лица Вильяма. «Это и лучше», — подумал он, добавляя импульс спинному двигателю.

В том, что Вильям мертв, сомнений не было. Люси поднесла руку к металлическому куску и замерла в нерешительности; вытащить огромную занозу из шеи еще до прибытия на корабль или не предпринимать ничего? В каждом решении были свои ужасные стороны.

— Ну? — раздался нетерпеливый голос капитана Энрико Фернандеса, голос, в котором слышались нотки испуга и участия. Эту эмоциональную окраску в голосе капитана Карл слышал впервые.

Люси пребывала в нерешительности, но, как показалось Стэнтону, вовсе не из-за того, что не имела собственного мнения. Скорее всего, ей не хотелось сообщать ужасную новость капитану первой.

Тогда решился Карл.

— Боюсь, что Вильям уже мертв. Хорошо бы подготовить к работе Роберта и всех остальных медиков. Только не знаю… Большой острый кусок металла пробил скафандр Вильяма и впился в затылок. Вероятно, это случилось, когда Вильям неосторожно приблизился к вращающейся капсуле. Давление в его скафандре вот уже несколько минут нулевое. Мы могли бы и сами вытащить кусок металла, но боимся рисковать. С другой стороны, при входе в шлюзовую камеру Вильям может удариться о стены, которые вгонят металл еще глубже. Если он до сих пор жив, то должны быть какие-то признаки этого, хоть испарина с внутренней стороны забрала… Но ничего нет…

— Да-а… — протянул капитан устало, но вовсе не печально. — Роберт уже готов к работе.

Роберт Васкес был главным медиком на борту «Рейнджера».

Своим характером, чувствами и эмоциями он заметно отличался от капитана Фернандеса. Роберт быстро впадал в депрессию или, наоборот, не стеснялся показывать все свои эмоции.

Из-за язвительности, он считался в экипаже своим парнем. Карл, несмотря на некоторые трения с Робертом, искренне считал его компетентным, знающим врачом и был уверен, что если у Вильяма остался хоть один шанс выжить, то Васкес обязательно за него ухватится.

До «Рейнджера» оставалось совсем немного, и его огромное тело, ощетинившееся антеннами, фалами, солнечными батареями и еще бог знает чем, казалось, закрыло собой полнеба. Перед самым входом в шлюзовую камеру Карл и Люси включили тормозные двигатели. Люси открыла люк, куда осторожно вполз Карл, держа за руку Вильяма. Люси подталкивала Вильяма сзади.

После того, как все трое оказались на борту корабля, люк был плотно задраен. В шлюзовую камеру стад поступать воздух, и Карл почувствовал, что скафандр все сильнее сжимает его тело. Когда давление в шлюзовой камере сравнялось с давлением в остальной части корабля, открылась дверь в карантинный отсек, где печальную миссию уже ожидали Роберт Васкес и его помощница Гвен Сондерсон.

В отличие от темпераментного доктора Роберта, Сондерсон совершенно проигнорировала присутствие Карла Стэнтона. Сам же Васкес бросал на Карла, осуждающие взгляды, словно считал его виновником трагедии.

Заработали гравитационные батареи, и Стэнтон почувствовал, как постепенно тяжелеет его тело. Кроме гравитационных батарей, вызывающих силу тяжести в определенном месте «Рейнджера», общая гравитация вызывалась и вращением корабля. Силу тяжести при необходимости можно было регулировать.

Осматривать Вильяма было решено тут же, в карантинном отсеке: транспортировать пострадавшего в операционную не было времени. Чтобы снять с первого офицера скафандр, понадобилась помощь еще одного человека — Белинды Пенсон, самого занятого члена экипажа, эрудита и умницы.

Освободив шею, плечи и грудь Вильяма, Белинда стала отсасывать неспекшуюся кровь с пораженного участка его тела. Затем она наложила на грудь пострадавшего два дискообразных датчика, и взоры присутствующих обратились на монитор, подвешенный прямо под потолком помещения. По монитору побежали почти ровные линии, и лишь некоторая рябь указывала на потенциал, возникающий между самими датчиками и кожей Вильяма.

Белинда наложила на тело пострадавшего электроды и несколько раз подала электрические разряды напряжением в шесть тысяч вольт. При каждом разряде тело Вильяма извивалось и дергалось. Не выдержав, Роберт и Гвен отвернулись.

— Нет, мы ничего уже не сделаем, — развел руками Васкес. — Вильям мертв. Он задохнулся, потому что слишком долго пробыл без кислорода. Но даже если бы мы затащили его сюда раньше, неизвестно, как его организм справился бы с такой кровопотерей.

Карлу стало не по себе от рассуждений Роберта. Без сомнений, доктор подыгрывал капитану.

— Понимаю, — ответил Фернандес и после долгой паузы добавил: — Я предприму полное расследование этого случая, а сейчас расскажите, что вы думаете о происшедшем.

Роберт назвал полное имя Вильяма, текущие дату и время и высказал свое мнение:

— Причиной смерти оказалась большая потеря крови и обширное ранение спинного мозга металлическим предметом длиной примерно десять сантиметров. Предмет закруглен на одном конце и острый, как шило, на другом. Такое проникающее ранение вызывает смерть в каждом третьем случае.

— Понятно. Люси, я хочу, чтобы вы и Белинда осмотрели капсулу. Выясните, что случилось. Если надо, возьмите с собой Дарена.

— Хорошо, — ответили женщины и направились к выходу.

Затянувшуюся паузу прервал Роберт Васкес.

— Карл, я думаю, вы тоже можете идти. Вы здесь больше не нужны.

Выражение лица Роберта и его тон не оставляли сомнений, что виновником смерти Вильяма он считает именно Карла Стэнтона.

Карл на подвох доктора решил дать сдачи:

— Вам бы следовало сделать для Вильяма столько, сколько сделал я.

Не дожидаясь реакции Роберта, Карл отвернулся и вышел из карантинного отсека. Придя в свою каюту, он запер дверь на ключ и включил расположенную со стороны коридора табличку «не беспокоить». В огромном иллюминаторе подмигивала одинокая яркая звезда.

* * *

Элис Нассэм всматривалась в бездонные просторы космоса на навигационном мониторе, установленном на мостике «Потемкина». Из-за орбиты Плутона Солнце казалось яркой, но довольно неинтересной желтой звездой с едва различимым диском. Недалеко сверкала еще одна яркая звездочка — планета Венера. На мониторах компьютеров, как божьи коровки, ползли точки, обозначающие корабли, которые в данный момент бороздили Солнечную систему. Один из них одиноко завис над Плутоном, другие же работали много ближе к Солнцу. Целый рой исследовательских кораблей копошился на другой стороне Солнечной системы.

Большинство друзей Элис ублажало своим вниманием родную Землю, но сама она пока еще не соскучилась по шумным и веселым компаниям однокашников. После инцидента Элис и не хотелось вращаться в кругу друзей: она боялась расспросов и участия, пусть даже самого искреннего. Особенно неловко Элис себя чувствовала, когда на нее смотрели, как на полуробота, человека наполовину искусственного. Иные даже побаивались ее, сами не зная почему.

Конечно, доктора сотворили чудо, быстро поставив Элис на ноги. Но много, очень много признаков указывало еще на то, что она недавно побывала в серьезной переделке. Ее новые ноги были куда крепче и сильнее прежних, но их выдавала нетвердая боязливая походка. Свои глаза Элис считала порождением животного мира, хотя многие вокруг находили их прекрасными и очаровательными. Все это: необходимость моргать и напрягать глазные мышцы, чтобы изменить режим зрения, и несколько нетрезвая походка — доставляло Элис самые настоящие страдания.

Ее некогда пышные черные волосы посеребрились сединой. Врачи объяснили, что из-за травм в волосах стало меньше пигмента, но Элис от этого легче не было.

Некоторые части ее тела ничего не чувствовали, и Элис понимала, что это навсегда, что поврежденные нервы никогда уже не будут проводить сигналы и команды, отданные мозгом. Хуже всего, как считала Элис, это отражалось на лице. После пластической операции ее некогда очаровательная улыбка превратилась в безобразную кривую ухмылку, и Элис стоило большого труда не зареветь, смотрясь в зеркало.

Открылись двери лифта, и на мостик устало ввалилась капитан Цилковски. Капитан и Элис сразу же обменялись быстрыми взглядами.

— Долгое дежурство нам предстоит, — произнесла Цилковски и, утонув в своем кресле, пристегнула ремень безопасности. Это значило, что корабль готовится к ускорению.

Цилковски была одним из старейших и опытнейших капитанов Международной Научной Ассоциации. К сожалению, она совершенно не заботилась о своей внешности, что многих шокировало. Цилковски словно забыла, что она женщина.

— Да я в порядке. Что ж, пусть будет долгое дежурство, — пожав плечами, заметила Элис.

— Вы готовы к изменению курса?

— Без проблем.

Цилковски расстегнула молнию на униформе и достала из внутреннего кармана упаковку с жевательной резинкой. Одну пластинку она протянула Элис. При этом капитан настолько пристально посмотрела на подчиненную, что та смутилась.

Наконец Цилковски отвела взгляд и сказала:

— Я разговаривала с «Рейнджером». Он сейчас возле Плутона. У них сразу же после запуска зонда произошло несчастье. Погиб их первый офицер.

— Жаль это слышать, — механически, довольно вяло посочувствовала Элис. Она считала, что иногда лучше умереть, чем на всю жизнь остаться калекой.

— Мы должны забрать с корабля тело и отвезти его домой, — объяснила Цилковски. — По плану они должны были возиться с Плутоном еще пару месяцев.

— Им нужна замена? — вдруг осознав смысл разговора, спросила Элис.

— Не помешала бы, но их капитан сказал, что они, может быть, обойдутся.

— Пошлите к ним меня, — неожиданно предложила Элис.

Она готова была отправиться хоть к черту на кулички, лишь бы не возвращаться ни на станцию «Токиан», ни на Землю. Только здесь, в самых удаленных, самых холодных уголках Солнечной системы она могла обрести душевное равновесие, а не на Земле, где бурлила жизнь, и не на станции — замкнутом, тесном мирке, где всем до всего есть дело. Нет… лучше уж на чужой корабль, затеряться среди незнакомых людей.

— Почему-то я подозревала, что вы обязательно попроситесь.

— Так они заинтересованы во мне?

— Да. Они бы взяли вас, если бы вы действительно этого пожелали.

У Элис загорелись глаза.

— Я готова хоть сейчас.

— Что ж, прекрасно.

Элис приготовилась к ускорению и с энтузиазмом в голосе объявила всему экипажу о начале маневра. Даст Бог, что-то в ее жизни изменится к лучшему.

* * *

Карл Стэнтон переминался с ноги на ногу в углу конференц-зала. Остальные члены экипажа, расположившись в самых разных местах, рассеянно слушали прощальную речь капитана Фернандеса, посвященную памяти Вильяма Токкера.

Посреди зала на возвышении покоился серебристый, цилиндрической формы гроб, покрытый капельками конденсата. Завтра гроб временно поместят в космический холод, и будут ждать другого корабля, на котором цилиндр с телом Вильяма отправится в свой последний путь.

Карлу с трудом удавалось игнорировать колючие, недружелюбные взгляды, обращенные в его сторону. С каким удовольствием он мысленно простился бы с Вильямом в своей каюте. Но тогда враждебность окружающих только усилится. Иногда Карл даже жалел, что не он, а несчастный Вильям оказался в этом зловещем цилиндре. По крайней мере, тогда никто не бросал бы в его сторону косых взглядов и никто не шептался бы, стоя у гроба.

Временами Карлу казалось, что он приносит людям одни несчастья. Больше всего его возмущало, что многие окружающие считали его неспособным и нерадивым офицером. После смерти Вильяма Карл особенно остро почувствовал стену изоляции и отчуждения, которой его окружили. Лучше бы прокололи шилом его скафандр во время выхода в космос, считал Стэнтон, но мысль о том, что у него не осталось друзей, была невыносимой. Его единственный друг, превратившись в безжизненную ледышку, лежал сейчас в цилиндрическом гробу.

Карл Стэнтон надеялся, что следующий первый офицер будет таким же достойным и нескорым на осуждение, каким был Вильям Токкер.

* * *

На главном экране появилась мерцающая точка — исследовательское судно «Рейнджер». Мигающий зеленый индикатор указывал на то, что и «Потемкин» оказался в поле зрения сенсоров «Рейнджера».

На мостике появилась капитан Цилковски.

— Ну, даю последний шанс изменить решение. Если вы передумали, то…

— Нет, и уже не передумаю, — покачала головой Элис.

— Хорошо, — кивнула Цилковски. — Это ваш выбор.

— На моем месте вы, думаю, поступили бы точно так же.

— Возможно.

Элис пристально посмотрела на капитана и почувствовала, что Цилковски так же хотелось спрятаться в какой-нибудь экспедиции и вообще сменить обстановку. Так же, как и Элис, капитану не хотелось возвращаться на Землю.

— Что ж, пора, — вздохнула Цилковски и отдала необходимые распоряжения.

Вскоре «Потемкин» связался с «Рейнджером». На экране появилось изображение Энрико Фернандеса,

— Мы готовы, — объявила Цилковски.

Элис направилась к лифту, даже не попрощавшись с капитаном. Будто не было долгой шестимесячной вахты, будто она не делила трудности плечом к плечу с Цилковски и экипажем из двух десятков человек.

— Элис!

Элис оглянулась.

— Да.

— Берегите себя. Стоит вам только раз прогнать уныние, как вы оживете вновь.

— Спасибо, — недоверчиво поблагодарила Элис.

* * *

Элис нажала на кнопку и сразу ощутила сильное ускорение. Внизу проплывал темный ледяной панцирь Плутона. Впереди мигали красные габаритные огни «Рейнджера». В замкнутом пространстве гермошлема собственное дыхание казалось Элис особенно громким.

На встречном пути, вцепившись в ручки цилиндрического гроба, проплыли двое членов экипажа «Рейнджера». «Даже смерть не меняет правил космического движения», — подумала Элис. Ей показалось забавным, что гроб оборудован сигнальными лампами.

«Рейнджер» медленно увеличивался в размерах, и Элис смогла определить, что это корабль класса «3.1» — машина куда более ранней модели, чем «Потемкин». Возле маршевых двигателей можно было разглядеть большой характерный выступ — место, где устанавливались танки для самых разных жидкостей. «Потемкин», корабль класса «3.3», был на метр или два длиннее, и большинство характеристик, присущих более ранним моделям, были значительно улучшены. Элис слышала, что есть корабли даже класса «4.0», но сама их никогда не видела. Видимо, их держат пока в тайне или используют в испытательных целях.

Доктор со станции «Токиан» в шутку назвал Элис человеком класса «1.1», на что она заметила, что чувствует себя гуманоидом класса «0.1».

А «Рейнджер» все приближался. «Нет, все- таки это машина класса «3.15» не иначе», — решила Элис, разглядев характерные выступы вдоль кормы. На какое-то время она осталась в абсолютном одиночестве: маленький экипаж «Потемкина» уже в прошлом, а нового коллектива еще нет.

Элис плыла в чудовищной пустоте между двумя холодными, мрачноватыми кораблями, так далеко от дома, что весть о ее смерти достигла бы Земли только через шесть часов. Она пыталась оттолкнуть печальные мысли, но ничего не вышло. Ей представилась рыдающая мать, склонившаяся над телом дочери, и черная пустота показалась еще более зловещей.

До «Рейнджера» было уже рукой подать. Еще один импульс — и Элис оказалась прямо перед люком шлюзовой камеры. Зажглась яркая табличка «Код не требуется. Добро пожаловать». Элис в последний раз обернулась и увидела далекий печальный силуэт «Потемкина». Глубоко вздохнув, она нашла нужную кнопку, и люк тут же открылся. Шлюзовая камера была залита светом, но за какую-то секунду глаза Элис адаптировались к новым условиям. Для этого ей пришлось всего лишь несколько раз моргнуть. Чудеса!

* * *

— Добро пожаловать на борт нашего корабля, мисс Нассэм, — поприветствовал Элис капитан Фернандес.

— Рада видеть вас, капитан, — без особого энтузиазма ответила Элис, отметив про себя, что капитан выглядит гораздо моложе, чем она себе представляла. Вероятно, Фернандесу было чуть за сорок. Правда, голос и манеры резко контрастировали с внешностью: капитан, как потом выяснилось, оказался довольно сварливым субъектом.

Фернандес развалился в своем кресле на мостике и не сделал ни малейшего усилия приподняться с места при виде вошедшей женщины. Он лишь поинтересовался, устраивает ли мисс Нассэм гравитация. Вопрос удивил Элис. На мостике, в каютах, некоторых рабочих зонах поддерживалась искусственная гравитация в половину «же», что давно уже было заведено на кораблях такого класса и являлось компромиссом между комфортом и заботой о здоровье экипажа.

— Сила тяжести вполне нормальная, — ответила Элис.

Капитан на некоторое время замолчал, словно подыскивал слова.

— Я… ценю ваше согласие присоединиться к нашему коллективу. Мы все еще потрясены…

— Да, сэр. Я очень переживала, когда услышала о вашем первом офицере.

— Никто из нас не застрахован от несчастья.

— Да, сэр, — сухо поддержала Элис.

— Вы уже осмотрели свою каюту?

— Да, сэр. Меня проводил Дарен Шредер, и я уже оставила там свои вещи.

— Хорошо. Дарен — это наши связь и компьютеры, а заодно и запасной пилот-навигатор. Он один из трех, кто будет подчиняться непосредственно вам. Хороший человек. У нас вообще хорошая команда. Сейчас придут еще двое старших офицеров — главный медик и старший офицер по научной работе. И, пожалуйста, будьте полегче с мистером Стэнтоном. Он был очевидцем смерти Вильяма Токкера, и мне кажется, многие из команды несправедливы к нему.

Услышав фамилию Стэнтона, Элис почувствовала невыносимую духоту. Она отвела глаза от капитана и окинула взглядом тесное, замкнутое пространство.

— Ах… мистер Стэнтон?

— Да. Стэнтон. Он офицер по научной работе, биолог, но его интересы намного шире.

При переходе из невесомости в нормальную гравитацию Элис ощутила тошноту. Неожиданно то же самое произошло и сейчас. Элис постаралась не замечать дискомфорта, но дурнота не отпускала. Есть ли еще время, чтобы пойти на попятную?

— Сэр, я…

Разъехались в стороны двери турболифта, и на мостике появился человек лет на десять старше Элис.

— А вот и мистер Васкес, — представил его капитан. Следом за Васкесом с несчастным выражением лица на мостик ступил еще один член экипажа «Рейнджера».

— А это мистер Карл Стэнтон.

Элис впилась в вошедшего взглядом. Без сомнения, это был тот самый Стэнтон.

Сколько Стэнтонов могло сейчас находиться в космосе? Пусть даже десять, но это тот самый. Уверенная фигура, короткие рыжеватые волосы, серо-зеленые глаза, широкий, с ямочкой подбородок — все мгновенно всплыло в памяти Элис.

Карл, увидев стоящую рядом с капитаном женщину, побледнел.

— Похоже, вы уже встречались, — заметил Фернандес.

Элис закачало. Еле устояв на ногах, она нашла силы ответить:

— Да, мы уже прежде встречались, — и озабоченно произнесла: — капитан, мне лучше вернуться на «Потемкин».

— Но вы нужны мне здесь. Я думаю…

— Сэр, если она нужна здесь, — перебил Стэнтон, — то на «Потемкин» могу перебраться я.

Фернандес почесал сморщенный лоб.

— Постойте, постойте, друзья. «Потемкин» встал на плановый курс, мне нужен первый офицер. Так что никто не покинет этот корабль. А в чем, собственно, дело?

Первым отозвался Карл.

— Мне кажется, будет лучше всего, если мы с мисс Нассэм не будем участвовать в одной и той же работе, сэр. Мисс Нассэм считает меня виновником прошлой трагедии, где она получила массу увечий.

— Считает?! — вскипела Элис. — Вы управляли тем «челноком»?! Да или нет?!

— Но мы это уже проходили. Зачем опять ворошить? Все, что можно было доказать, уже доказано.

— Так вы та самая? — неожиданно вмешался Роберт Васкес. — Вы та женщина, которую прооперировали с ног до головы после маленького баловства Карла у станции «Токиан»?

Доктор даже улыбнулся.

— Хватит! — оборвал Фернандес и встал с места. Все уставились на капитана в ожидании его решения.

— Ладно. Давайте по делу. Элис Нассэм, перед вами Роберт Васкес, медицинский офицер, подчиняющийся лично вам. А это Карл Стэнтон, офицер по научной части, который также обо всем будет докладывать вам. Все вы профессионалы, и будете работать плечом к плечу по уставам и законам Международной Космической Ассоциации. Я жду от вас вдохновенной работы и верю, что вы покажете все, на что способны. По окончании этой миссии, а вернее, в случае ее успешного выполнения вас ждут не только премии и повышения, но и возможность перевестись туда, куда вам захочется, — капитан взглянул на часы. — Элис, я ожидаю вашего первого рапорта через двадцать четыре часа. Карл введет вас в курс дела. Все, закончили.

Никто даже не шелохнулся.

— Все свободны, — повторил капитан.

— Есть, сэр, — одновременно ответили Элис, Карл и Роберт.

Они направились к лифту. Элис проскочила за порог первой. К ее и без того неважному состоянию добавилось еще и раздражение, вызванное беспричинной улыбкой на лице Васкеса.

Повернувшись к мужчинам, но не глядя им в глаза, Элис заявила:

— Мистер Стэнтон, я-то думала, что не увижу вас целых шестнадцать тысяч часов. Кстати, ровно в шестнадцать часов я назначаю вам встречу.

— Да, мисс, — тем же деловым тоном отозвался Карл. — Где вы хотите встретиться?

— Я сама вас найду.

— Когда вы соберете всю команду? — осведомился Роберт.

Его улыбка превратилась в самодовольную ухмылку, которая вывела бы Элис из себя даже без лицезрения Карла Стэнтона.

— Я дам знать.

— Не попрощавшись, Элис завернула за первый угол и удалилась прочь.

* * *

Запершись в своей каюте, Элис беспрестанно ходила взад-вперед, хотя это было довольно сложно делать в помещении, замкнутом и тесном, как собачья конура. У нее появилось непреодолимое желание стукнуть обо что-нибудь кулаком. Успокоение пришло где-то лишь через час.

Элис перебрала все возможные альтернативы и варианты дальнейших действий и решила, что будет считать этого Стэнтона всего лишь обыкновенным подчиненным, мысли о котором никогда не зайдут дальше черты, проложенной будничной совместной работой.

Успокоившись окончательно, Элис внесла в память наручных часов все, что будет касаться ее деятельности на «Рейнджере» в качестве первого офицера.

Как только часы напомнили об обязанностях, она включила интерком.

— Стэнтон слушает, — отозвались на другом конце линии.

— Это Элис Нассэм. На шестнадцать часов у нас с вами назначена встреча. Ждите меня в пресс-центре.

— Есть.

Элис отключила интерком и еще раз окинула взглядом каюту. Тюремная камера да и только! И здесь предстоит торчать, по крайней мере, еще четыре месяца!

* * *

Войдя в пресс-центр, Элис нашла там Карла Стэнтона. Средних размеров зал располагался в том же месте, что и «Зеленая комната» на борту «Потемкина». Очевидно, Фернандес был сухим и прагматичным человеком. Судя по тому, что пресс-центр оказался обставлен более чем скромно, можно было сделать вывод, что капитан не желал тратить скудный бюджет корабля на ничего не значащую, по его мнению, мебель и различные украшения. В пресс-центре не было даже компьютера. Спартанскую обстановку скрашивал лишь висящий под потолком большой экран.

При виде первого офицера Карл Стэнтон быстро поднялся с места. «Значит, нервничает,

— подумала Элис. — Это хорошо».

— Послушайте, — вместо приветствия начал Стэнтон. — Я знаю, что вы думаете, будто бы…

— Нас ждет много работы, — перебила Элис.

— Как насчет того, чтобы начать?

Карл замер, словно робот, не переваривший необычную команду. Спустя некоторое время он ожил и ответил:

— Как скажете.

— И с чего начнем?

Карл сел на место, и вскоре его лицо приняло деловое и даже озабоченное выражение. Элис помнила лишь два выражения его лица: одно жалобное, почти плачущее, и другое — некую комбинацию злости и удовлетворения. Усевшись напротив Стэнтона, она нашла, что ни одно из этих наблюдений не было точным. В другое время и в другом месте она вполне почувствовала бы его интерес к своей персоне. Впрочем, ощутила Элис это и сейчас, но тут же отбросила ненужные мысли: кому интересно скопление человеческих и механических органов и частей?

— Начнем с главного, — Стэнтон в упор взглянул на собеседницу, но Элис тотчас отвела глаза. — Целью миссии «Рейнджера» является запуск серии долговременных зондов. Большинство из них должно аккумулировать информацию, собранную за целое десятилетие…

Элис удивило, что Стэнтон сказал «целью миссии «Рейнджера» вместо «целью нашей миссии». Уж не изгой ли он здесь? Прогнав все нахлынувшие чувства, она сконцентрировалась на словах своего подчиненного. Работа есть работа.

* * *

Поужинав, Элис аккуратно запечатала пустой продуктовый контейнер, который надлежало отправить назад на камбуз. За две недели, что она провела на борту «Рейнджера», местная пища ей порядком поднадоела.

Надоела Элис и ежевечерняя скука, и однообразные стены каюты. Многое не радовало ее сердца. Но куда утомительнее было иметь дело с командой.

О чем бы Элис ни начинала говорить с Карлом Стэнтоном, между ними всегда вставала стена из обид и упреков, связанных с давней уже трагедией. Общение с Робертом Васкесом тоже имело свои трудности и кое в чем давалось даже сложнее, чем с Карлом. Роберт, похоже, смотрел на Элис с профессиональной точки зрения как на шедевр хирургического искусства, и потому любая их беседа неизменно переходила на узкоспециальные медицинские темы, что очень тяготило Элис.

Кроме всего этого появились и проблемы, связанные с последствиями трагедии на станции: почти в двенадцать часов по Гринвичу у Элис вдруг стали отказывать ноги. Во время сеанса связи со станцией «Токиан» тамошние врачи сказали ей, что это из-за ошибки в программном обеспечении микрокомпьютера, ответственного за работу искусственных мышц, и заверили, что при первом же удобном случае перепрограммируют микрокомпьютер. Однако это служило малым утешением.

Элис редко встречалась с двадцатилетним Дарен Шредер, еще реже ее пути пересекались с капитаном. Хоть она каждое утро представляла Фернандесу свой доклад, их встречи длились не более пяти минут. Со времени инцидента Элис стала более сдержанной и скрытной, а поведение капитана никак не располагало к откровенности.

Откинувшись на кровати и расслабившись, Элис четко слышала биение в груди метронома — ее идеального, чуткого, хоть и искусственного сердца. Механизм работал так ровно и был настолько совершенен, что эксперты с трудом могли различить разницу между систолическим и диастолическим давлением крови. Элис усмехнулась при мысли, что, наверное, именно такие насосы монтируют на самых передовых предприятиях. Она закрыла глаза и лежала так до того момента, пока ее наручные чудо-часы не подали пронзительный сигнал.

— Мисс Нассэм? — раздался голос капитана Фернандеса.

— Да.

— Поднимитесь, пожалуйста, на мостик. Я хочу видеть вас и мистера Стэнтона. У нас небольшие проблемы. Сканеры зафиксировали нечто такое, чему мы не можем найти объяснения.

Пока Элис шла на мостик, в ее памяти всплыли разговоры врачей, которые она слышала в медицинском отсеке станции «Токиан». Интересно, что могла значить фраза, брошенная одним из докторов: «У меня здесь небольшие трудности»?

ГЛАВА 4

ДИАГНОЗ

Войдя на мостик, Элис увидела там капитана, Карла Стэнтона и Дарен Шредер, не отрывающих взгляда от главного экрана с изображением созвездия Тельца. В центре созвездия подмигивал красавец Альдебаран. В самом углу экрана был выделен маленький квадрат, в котором Элис едва различила слабую точку.

При помощи компьютера точку в квадрате увеличили, и она превратилась в небольшую темную сферу. Цифры, пробежавшие по экрану, уверяли, что сфера — это ничто иное, как неопознанный объект, который приближается со скоростью в три процента от скорости света. Судя по расстоянию до объекта, оцениваемому в пять световых часов, и видимому угловому радиусу сферы, можно было предположить, что объект имеет в поперечнике не меньше ста километров.

— А что это, собственно, такое? — поинтересовалась Элис.

В ответ капитан Фернандес лишь покачал головой.

Вместо него ответил Стэнтон:

— Взгляните на цифры. Там есть все: и диаметр, и скорость.

Карл нажал на несколько клавиш, и в противоположном углу экрана появился другой квадрат, в котором наглядно показывалось, по какой траектории тело намерено войти в пределы Солнечной системы. Траектория выглядела почти прямой линией, едва не пересекающей Землю.

— Это его путь, — объяснил Карл. — Совершенно очевидно, что мы имеем дело не с кометой: слишком высока скорость объекта. Похоже, тело идет со стороны Альдебарана.

— Допустим, что оно движется со стороны Альдебарана. Но это не корабль, по крайней мере, объект нельзя назвать кораблем в нашем понимании этого слова, — заметила Элис. — Он просто огромен.

— А мы и не думаем, что это корабль, — вмешался Дарен Шредер, открытый и откровенный парень, о котором Элис вынесла стойкое убеждение, что насколько быстро он впадает в ярость, настолько же быстро и остывает. — Объект, скорее всего, представляет собой огромную скалу или тело астероидного типа, потому что уж слишком низко его альбедо, или отражательная способность.

— Да, это не корабль, — резюмировала Элис.

— Странно то, что мы не можем уловить от объекта абсолютно никаких сигналов, кроме отраженного света.

— И что же нам теперь делать? — спросила Элис.

Капитан Фернандес оторвался от экрана.

— Надо подойти к объекту поближе и как следует его рассмотреть, — предложил он. — Объекту потребуется не больше недели, чтобы пересечь всю Солнечную систему. Если мы сейчас же не направимся в его сторону, то он проскочит мимо нас как курьерский поезд. Посмотрите, где находимся мы, — Фернандес показал рукой в сторону экрана, — и где траектория объекта пересекает орбиту Плутона.

— Но потребуется еще некоторое время, чтобы проложить курс «Рейнджера», — резонно заметила Элис, обращаясь, скорее, к Дарену.

— Курс уже готов, — объявил Дарен. — Мы ждем лишь команды капитана. Через неделю мы достигнем максимальной скорости, затем притормозим и повернем к Солнцу. А еще через полторы недели в двух световых часах отсюда мы и встретимся с объектом нос к носу.

— Но разрешат ли нам? — Элис пристально посмотрела на капитана и во второй или третий раз увидела его улыбку.

— А мне и не надо ничьего разрешения. Я уже послал уведомление на Землю об изменении наших планов и не намерен ждать целые сутки ответа какого-нибудь конторского чинуши. Мисс Нассэм, я хотел бы, чтобы вы подготовили корабль и людей к ускорению в два «же». В кое-каких грузовых отсеках у нас не все ладно. При таком ускорении там может все попадать и испортиться. Так что приступайте к работе.

Элис кивнула и впервые за последние месяцы улыбнулась: наконец-то ее ждет что-то новое и интересное. «Рейнджеру» предстоял контакт с невиданным ранее объектом. Впервые после трагедии на станции «Токиан» Элис всерьез заинтересовалась тем, что происходит вокруг нее.

— Что еще, сэр? — с готовностью спросила она.

— Просто убедитесь, чтобы все было выполнено согласно предполетной инструкции. Ничего не выдумывайте, но ничего и не упустите. И обязательно объявите экипажу об изменении курса. Надеюсь, тридцати минут вам хватит.

— Пожалуй.

Без лишних слов Элис нажала на кнопку наручных часов-компьютера и вызвала на связь Белинду.

— Говорит Элис Нассэм. Белинда, я жду вас в хранилище «С».

— Хорошо. Когда?

— Сейчас же. И прихватите кого-нибудь из своих людей.

Элис переключила часы на режим общесудового вещания и объявила:

— Внимание! Говорит Элис Нассэм! «Рейнджер» покидает систему Плутона! Через двадцать пять минут переходим к ускорению в два «же»! В случае затруднений обращаться ко мне! Через двадцать минут всем быть в пресс-центре для дополнительного сообщения!

После нажатия еще одной кнопки сообщение Элис прозвучало второй раз, теперь специально для тех, кто только что пробудился ото сна.

До складского помещения, расположенного во вместительном ангаре, Элис добралась первой. Вскоре явилась Белинда, офицер-оператор, сорокалетняя женщина с развитыми, как у гимнаста, мускулами. Вместе с ней находился юноша.

— Я взяла с собой Тима, — сказала Белинда, приглаживая свои взъерошенные волосы.

Тим был самым молодым в экипаже, и потому большинство называло его просто Тимми. Парень явно чувствовал себя неловко, он стеснялся, бледнел и не знал, куда деть глаза.

«Уж не застала ли я их своим звонком вдвоем?» — заподозрила Элис, но, тотчас же прогнав посторонние мысли, приступила к делу.

— Кроме этого места, что мы еще должны подготовить для ускорения?

Чуть подумав, Белинда ответила:

— По-моему, только здесь.

— Понадобится ли нам дополнительная помощь?

— Вы имели в виду… — Белинда в нерешительности на секунду прервала свою мысль. — Нам двоим или троим?

— Конечно, троим, — усмехнулась Элис.

— Тогда мы сами все закончим вовремя.

— Прекрасно, — Элис по очереди взглянула на Белинду и Тима. — С чего же мы начнем?

— Надо прикрепить и закрыть в нишах все оборудование, которое будет разгуливать здесь, как в трюме корабля во время шторма. Тим пойдет работать в дальний конец склада, я в центр, а вы останетесь здесь.

Элис посмотрела в проход между ящиками, шкафами и контейнерами. В ширину и высоту проход был около пяти метров, а в длину не меньше пятидесяти.

— Прекрасно. Давайте начнем.

Тим отправился в дальний конец коридора, за ним последовала Белинда.

Элис удалось быстро закрыть дверцы в шкафах с инструментами, и она поспешила на помощь Белинде. Вместе они завезли за решетчатые двери большую машину для мытья полов. Заперев двери на замок, женщины помогли Тимми.

— А что за изменения в планах? К чему все это? — решилась на вопрос Белинда, закрывая на ключ шкиперское имущество: веники, шпагаты, краски и ломы.

— Мы готовимся к встрече с непонятным объектом, по размерам напоминающим приличный астероид. Круглое тело ста километров в поперечнике. Конечно, это не Луна, но вполне сравнимо с некоторыми спутниками Юпитера.

— Ах, вот как…

— Остальные характеристики не менее странны. У тела оптическое альбедо среднее, но радиальное крайне низкое. Движется объект со скоростью в три сотых «це» и поэтому может пролететь Солнечную систему в мгновение ока.

— Это говорит о том, что объект никогда, видимо, здесь не был, — высказала предположение Белинда.

— Правильно, — согласилась Элис. — Такое впечатление, что кто-то оседлал маленькую луну и путешествует на ней как на космическом корабле.

— А от объекта есть какие-нибудь сигналы?

— Нет, — покачала головой Элис.

— Может, это просто быстролетящая скала? — не удержался от вопроса Томми.

— Может быть, — задумчиво произнесла Элис. — Но почему тогда она разогналась до такой неправдоподобной скорости?

У Тима ответа не нашлось.

* * *

— Хорошо, — подытожила Элис. — Есть еще вопросы?

Встреча с экипажем оказалась на редкость быстротечной; вероятно, из-за того, что предмет разговора был всем малоизвестен. Капитан, Дарен Шредер и Карл Стэнтон на брифинге не присутствовали, они задержались на мостике. Белинда и Тим сели настолько далеко друг от друга, насколько позволяло помещение пресс- центра. Несомненно, ими руководило желание во что бы то ни стало опровергнуть сплетни и слухи, уже несколько дней шлейфом тянувшиеся за этой парочкой.

— До отмены вращения, — раздался из потолочных громкоговорителей голос капитана Фернандеса, — осталось тридцать секунд!

В течение многих дней на «Рейнджере» не будут работать гравитационные батареи, как не будут вращаться и некоторые отсеки, где искусственная сила тяжести создавалась именно вращением.

Элис предусмотрительно вцепилась руками в подлокотники кресла. Всем телом она ощущала, как постепенно исчезает сила тяжести. Неожиданно приподнялись ноги и стало необыкновенно легко дышать. Отовсюду слышался скрип перегородок, отчего складывалось впечатление, будто корабль разваливается.

— Через десять секунд начнется ускорение в половину «же»! — объявил капитан.

Вскоре Элис вновь почувствовала свое тело.

— Через две минуты полное ускорение! — предупредил Фернандес.

Ускорение в два «же», о котором говорил капитан, оказалось пренеприятнейшей вещью. Под увеличившимся весом людей заскрипели кресла. Стало трудно дышать. Впрочем, очень скоро легкие приспособились к новым условиям.

Как только ускорение стабилизировалось, Элис взглянула на лица членов команды и с удовлетворением отметила, что никто не роптал и даже не удивлялся. Она отстегнула ремни безопасности и с трудом поднялась с места.

— Ну, а теперь пора расходиться.

Все встали со своих мест и, непривычно пошатываясь, потянулись к выходу. Завершал шествие Роберт Васкес.

Неожиданно Роберт остановился и, обращаясь к Элис, произнес:

— Интересно, как вам это увеличение силы тяжести? Вы почувствовали, что надо дышать энергичнее и глубже?

Элис едва скрыла свое раздражение. Неужели нельзя обойтись без ежеминутных намеков? Неужели она и в самом деле такой инвалид? Каждая фраза, брошенная Васкесом, заставляла Элис чувствовать себя убогим существом, которое нужно водить под руки.

— Нет, я не заметила никаких изменений, — упавшим голосом солгала она.

Роберт удовлетворенно кивнул и вышел. Элис поймала себя на мысли, что, общаясь с Карлом Стэнтоном, она чуть ли не выздоравливает в отличие от натянуто вежливой бойни с этим «вампиром» Васкесом.

Элис покинула пресс-центр последней. Борясь с потяжелевшим вдвое телом, она вдруг смогла легко представить, что значит быть согбенной старушкой девяноста лет.

* * *

С начала ускорения прошло всего четверо суток, а Элис уже чувствовала себя усталой, даже изможденной. Дорога на мостик, куда она сейчас направлялась, казалась невероятно длинной и тяжелой.

Дарен Шредер и Карл Стэнтон давно заметили физическое состояние своего первого офицера и теперь, увидев входящую Элис, обменялись быстрыми понимающими взглядами и поспешили удалиться. Впрочем, Дарен скоро вернулся.

Элис, пришедшая на мостик, чтобы заступить на вахту, как-то необычно засуетилась, словно что-то забыв или потеряв.

Наконец она обратилась к Дарену:

— Я кое-что забыла с собой взять. Не могли бы вы побыть на мостике до моего прихода?

— Конечно.

Элис не спеша покинула мостик, стараясь ненароком не догнать Стэнтона, возвращающегося в свою каюту. Ей очень не хотелось вступать в очередную перепалку. Однако встречи с Карлом избежать не удалось.

Завернув за угол, Элис увидела Стэнтона, в нерешительности остановившегося у дверей своей каюты. Она притормозила и, лишь убедившись, что он открыл дверь, снова ускорила шаг. Внезапно Карл Стэнтон на несколько шагов отскочил от двери, и Элис увидела, как из его каюты хлынул пенящийся водный поток.

Изумлению обоих не было предела. Элис стояла, не зная что делать, а вода постепенно растекалась по всему коридору.

— Что там случилось? — наконец крикнула она, завидев, как Карл осторожно переступил порог каюты.

— Похоже, я оставил открытым кран, — пожав плечами, ответил Стэнтон.

Некогда бурлящий поток превратился в несколько маленьких ручейков.

— Хорошо бы вам посмотреть на счетчик,

— наставительно посоветовала Элис. — Вы разбазарили весь запас воды, которого хватило бы на несколько недель.

— Да, наверное, — хмуро согласился Карл.

— К тому же вы забыли открыть слив, — наступала Элис, перешагнув порог каюты и увидев, что постель Карла, его мебель, компьютер и даже деловые бумаги безнадежно промокли.

— Да, я иногда очень забывчив.

— И все-таки что здесь происходит? — Элис в сомнении покачала головой.

— Просто несчастный случай.

— Несчастный случай? Нет, это не так. Я хочу точно знать, что происходит.

Карл окинул взглядом свою каюту и тяжело вздохнул:

— Что не говори, а я здесь не очень-то популярен.

— Из-за случая на станции?

— Это был всего лишь личностный конфликт.

— Конфликт… — язвительно повторила Элис.

— Что-то ваши конфликты возникают именно после какого-нибудь случая, который ставит под угрозу здоровье, а то и жизни людей. Вас это, кажется, не удивляет.

Лицо Карла Стэнтона зарделось, и он решительно подступил к Элис.

— Послушайте, я говорю вам это в последний раз. Я не виноват в той аварии. Но я имею совесть, которая мучает меня до сих пор. Не помог даже переход на «Рейнджер». Если хотите знать, я вижу в снах тех людей гораздо чаще, чем видел их на станции, когда они еще были живы. Я привык брать на себя ответственность за все, в чем, действительно, виноват; и единственное, в чем я теперь раскаиваюсь, что не перепроверил тот разнесчастный «челнок» и не взял с собой настоящего пилота. Но я не виноват, не виноват в том инциденте!

Элис смотрела на разбушевавшегося Карла, не зная, что сказать. Наконец Стэнтон успокоился.

— Ладно, я устал. Что было, то было. Ситуация под контролем. Мне нечего больше сказать. Могу я быть свободен?

Не дожидаясь ответа, Карл направился в ванную. Оставшаяся вода доходила ему до щиколоток. Он закрыл в умывальнике кран и выдернул пробку из отверстия для слива.

Элис вызвала на связь Дарена. Предупредив его о вынужденной задержке, она начала помогать Карлу. Они вместе вычерпали кастрюлями всю воду, а остатки Карл вымел метлой в коридор.

Элис подняла с пола несколько вымокших документов и дискет и разложила на столе, надеясь их высушить. Однако надеждам не суждено было сбыться: дискеты оказались сделанными из растворимого материала, и вся записанная на них информация вскоре должна была безвозвратно исчезнуть.

Внезапно внимание Элис привлекла испорченная водой фотография, где был запечатлен Стэнтон в окружении еще трех человек. Это была наградная фотография, видимо, полученная Карлом при очередном повышении или вручении какой-то награды.

— Послушайте, — раздался голос Стэнтона, — вы помогаете мне только потому, что шпионите за мной, не так ли?

Элис обернулась и недоуменно посмотрела на Карла. Оказывается, она совершенно не знала этого человека, несмотря на то, что он крепко сидел в ее мыслях и даже иногда приходил в снах. Элис и не подозревала, какая буря может бушевать в душе такого скромного с виду парня. Карл старался выглядеть спокойным, но ему это давалось с трудом.

— Не бойтесь, я не шпионю. Но любопытство иногда берет верх.

Элис перевернула мокрую фотографию и на обороте прочитала надпись, которая гласила, что Карл награжден орденом Серебряной Звезды.

— Вы один из тех, кто спас йотеррианских заложников? — Элис с удивлением смотрела на своего недруга.

— Даже у неудачников бывают счастливые дни.

— Я не хотела вас задеть. Просто меня удивило, что я лично знакома с одним из этих героев. Пресса никогда о вас не сообщала.

— Ну и слава Богу. У прессы нет дурнее привычки, чем показывать лица людей, за которыми потом начинается настоящая охота. Особенно достается сыщикам и разведке.

— Вы служили в разведке? Почему же вы ушли оттуда?

— Вы задаете слишком много вопросов. Это что, официальный допрос?

— Нет, просто любопытство.

Карл тяжело вздохнул.

— Я устал видеть, как погибают мои друзья.

Стэнтон взял со стола промокшие и исчезающие прямо на глазах бумажки и дискеты и отнес их в ящик для мусора.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил он. — Вы так помогли мне здесь убрать. Я вам очень признателен, но сейчас мне лучше побыть одному.

Элис кивнула. Что-что, а это чувство она понимала. Ей захотелось сказать в ответ что-нибудь доброе и утешительное, но она не находила нужных слов.

Молча Элис вышла в коридор и отправилась на мостик, где ее ждал Дарен Шредер.

* * *

Чем ближе оказывался неизвестный объект, тем больше загадок он задавал исследователям с «Рейнджера». Сейчас, когда до него оставался день пути, все жили предстоящим событием. Не исключением был и Карл Стэнтон, впившийся глазами в большой экран, на котором постоянно менялись бесчисленные схематичные изображения пришельца.

Недалеко от Карла сидели Элис Нассэм и капитан Фернандес. Элис пробежалась пальцами по клавишам на пульте управления, и одно из изображений окрасилось в багрово-красный цвет.

— Мне эта штука напоминает ядро арахиса. А вам?

Карл почесал щеку. Окрашенный первоначально в белый цвет объект был круглым, как бильярдный шар. Еще невозможно было рассмотреть на нем все подробности, но на компьютерных изображениях уже стали заметны две гигантские окружности, нанесенные на тело объекта. Эти окружности не изменили своего положения с того момента, когда их увидели в первый раз. Значит, объект не вращался.

Чем больше информации приходило от сенсоров, тем тревожнее и волнительнее становилось на мостике. Правильная форма, отсутствие вращения, странные концентрические круги — все это наводило на мысль, что объект был порождением разума, но разума внеземного. В человеческой истории ничего подобного не создавалось. Не исключено, что объект нес на себе или в себе разумных пришельцев, их останки или хотя бы следы их деятельности. Возможно, это были слишком смелые предположения; но если бы это был просто огромный кусок скалы, выброшенный в космос какой-то стихией, то его форма напоминала бы что угодно, но только не правильную сферу. И уж, конечно, будь объект простым небесным телом, он обязательно вращался бы, пусть даже и едва заметно. Нет, ошибки быть не могло: перед «Рейнджером» находилось искусственное тело.

Сбивала с толка лишь чрезвычайно низкая температура на поверхности объекта, из-за чего большинство членов экипажа первоначально было уверено, что имеет дело с какой-то глыбой, оторвавшейся от родной планеты и бродившей теперь по просторам космоса. Однако, с другой стороны, температура на поверхности объекта, доходящая до абсолютного нуля, могла и не влиять на жизнь внутри него, если объект изготовлен из суперизоляционного материала.

Сложнее было определить массу объекта. Сканеры и компьютеры упорно не желали вычислять ее, дожидаясь приближения тела, зато быстро определили, что вокруг объекта нет никакой атмосферы. Это и немудрено: будь объект даже обычным небесным телом, его малая гравитация не смогла бы удержать вокруг себя ни единой молекулы газа. Если принять плотность объекта близкой к лунной, то сила тяжести вокруг него должна была составлять менее одного процента от силы тяжести на Земле.

— Мне это кажется, или у тела с края, действительно, виднеется какое-то темное пятно? — спросил Карл.

— С какого края? — живо переспросил капитан.

Элис посмотрела на Карла, а затем перевела взгляд на экран. Стэнтон пожалел, что первому офицеру приходилось смотреть на компьютерное изображение, а не на сам объект. Своими удивительными глазами она могла бы разглядеть то, что другим не под силу.

Карл устало откинулся в кресле. Приборы показывали, что «Рейнджер» мчится с ускорением в одну целую и девять десятых «же».

— Десять часов, — объявил капитан.

Тут же взволнованно вскрикнула Элис:

— Смотрите вон туда, вверх и влево!

Карл оказался прав. Теперь пятно заметили все.

* * *

Среди экипажа «Рейнджера» царило оживление: все ждали встречи с Канталупой — так окрестили объект, потому что он своими формами напоминал мускусную дыню. Неприязнь, которую Карл испытывал к Элис и Роберту, потонула в общем шуме и казалась теперь мелким, суетным и недостойным чувством. Никогда еще Карл не чувствовал себя так комфортно: ни на «Рейнджере», ни тем более на станции «Токиан». От возбуждения он так и не смог заснуть и после нескольких безуспешных попыток вздремнуть вернулся на мостик.

На мостике Карл застал Дарена Шредера и Люси Ито. Они рассеянно откликнулись на приход Стэнтона и вновь обратили свои взоры на экран. Дарен старательно считывал поступающую информацию об объекте и заносил ее в память компьютера, Люси же завороженно наблюдала за самим телом. Она напоминала скорее влюбленную особу, вздыхающую при луне, чем лейтенанта, офицера-ассистента по научной части.

Глубоко вздохнув, Карл занял свое место и взглянул на экран. Изображение Канталупы стало гораздо четче и ярче, чем несколько часов назад. Объект все больше походил на гигантскую, испещренную углублениями белесую дыню, и самым поразительным было то, что углубления и впадины составляли вполне определенный узор. Кроме этого, поверхность тела изрезали и почти прямые линии. Некоторые из них проходили от края до края, другие же были в десять раз короче. Линии, в отличие от впадин, располагались бессистемно, и Карл не смог обнаружить в их чередовании никакой закономерности.

Темное пятно на объекте мог теперь заметить даже близорукий. Увеличенное изображение пятна выделили на экране в отдельном угловом квадрате, но все равно невозможно было понять, что это такое. Пятно казалось важной деталью только потому, что оно резко контрастировало со всей остальной поверхностью объекта.

Перед самым окончанием дежурства Карла Стэнтона изображение неизвестного тела стало настолько четким и впечатляюще ярким, что капитан Фернандес отправил в Международное Космическое Агентство депешу, где уведомлял, что готов или послать на объект специальную группу, или выслать вслед за ним зонд-разведчик, оснащенный необходимой аппаратурой. Сам капитан склонялся к первому варианту, потому что спектрометрические наблюдения дали куда меньшие результаты, чем визуальные. Все данные об объекте также ушли в штаб-квартиру МКА.

Никогда еще Карл не благодарил судьбу за то, что не утратил доверия Международного Космического Агентства. Под эгидой другой организации он не попал бы на «Рейнджер».

Карл еще раз взглянул на экран. Цифры указывали, что менее чем через час курс корабля пересечется с курсом объекта. Что же ждет экипаж «Рейнджера» впереди?

ГЛАВА 5

ЭПИДЕРМИС

— Внимание! — раздалась команда капитана. — Через десять секунд отключить двигатели! Приготовиться к нулевому ускорению!

Через несколько секунд Карл почувствовал легкость в животе, приподнялись ноги, и лишь ремни безопасности удержали его в кресле.

На мостике, кроме Элис, капитана и Карла, находились Дарен Шредер и Люси Ито, отчего помещение казалось непривычно тесным и маленьким. Остальные члены экипажа собрались у экрана в пресс-центре.

Объект занял уже весь экран, двигаясь теперь в реальном отсчете времени. Из-за эффекта увеличения звезды казались необычайно яркими. До объекта осталось каких-то сто километров, а его поверхность была по-прежнему не менее загадочной, чем раньше.

В экипаже «Рейнджера» все больше склонялись к мысли, что неизвестное тело — творение разумных существ: слишком идеальными были мелкие детали и узоры на поверхности объекта.

Впадины, которые стали заметны уже давно, оказались покрытыми еще более мелкими углублениями, расположенными в виде правильных концентрических колец.

— Жуть какая-то, — тихо произнесла Элис.

— И не говорите, — согласился Карл.

Без сомнения, ни с чем подобным человечество еще не сталкивалось. «Готовы ли мы к первому контакту с внеземным разумом?» — задавал себе вопрос Карл. Если объект имеет рукотворное происхождение, то земляне не одиноки во Вселенной.

Множество кругов, которые можно было видеть на почтительном расстоянии от объекта, практически не изменили своего положения. Наконец-то приборы и компьютеры смогли измерить массу тела. Оказалось, что его плотность составляет всего лишь треть от плотности Луны, а это значило, что либо объект сделан из очень легкого материала, либо внутри него располагалось обширное полое ядро. Очередной удивительной загадкой оказалось и то, что гравитация вблизи объекта составляла пять сотых от земной, и это несмотря на низкую плотность и сравнительно скромные размеры объекта.

— Готовы к облету? — спросил капитан.

— Да, — ответила Элис и добавила: — Предлагаю направиться в сторону темного пятна.

Фернандес вновь взял в руки микрофон и обратился ко всему экипажу:

— Мы намерены лечь на принудительную орбиту вокруг пришельца. Во время нахождения на орбите «Рейнджер» и все мы будем испытывать постоянное ускорение в один «же». О возвращении к нулевому ускорению я объявлю дополнительно, но будьте готовы к любым неожиданностям.

Через четыре секунды Элис переключила несколько тумблеров, и «Рейнджер» понесся вперед с ускорением в половину «же». Это ускорение продержалось до тех пор, пока корабль не набрал скорость, достаточную для того, чтобы стать искусственным спутником объекта. Чтобы «Рейнджер» не соскочил с орбиты из-за малого притяжения объекта, пришлось включить вспомогательные боковые двигатели, позволяющие делать один виток вокруг неизвестного тела каждые двадцать минут.

На экране было видно, как большое темное пятно двинулось навстречу землянам и вскоре должно было оказаться под кораблем. Карл не сводил глаз с экрана. Несомненно, темное пятно — самая большая аномалия, обнаруженная на поверхности объекта, словно о Канталупу затушили гигантскую сигару. Пятно имело пепельную окраску и неправильные очертания. В центре кратера возвышалось едва заметное кольцо правильной формы. Вокруг пятна виднелись идеально круглые углубления.

Объект медленно вращался под «Рейнджером», подставляя свои бока под сенсоры, сканеры и телескопы корабля. Дарен, в свою очередь, жадно ловил любую информацию и оперативно вносил ее в память компьютера.

Неожиданно произошло то, что заставило охнуть всех участников примечательной встречи: на самом краю объекта показалось нечто маленькое и яркое.

— Что это? — замер в удивлении Дарен Шредер.

Через мгновение загадочное сияние было заключено на экране в объятия дополнительного квадрата. Однако это ясности не внесло.

Вскоре увеличенное изображение странной детали заняло полэкрана. Увиденное напоминало собой последствия крушения гигантского авиалайнера, тысячи блестящих обломков которого рассыпались по ровной поверхности объекта.

Скорее всего, в тело врезался звездолет, но явно не земного происхождения. Самый большой из замеченных фрагментов напоминал огромный кольцеобразный пончик, на четверть надкушенный чьими-то зубами. Из центра к внешнему кольцу тянулись тонкие конструкции, из-за чего «бублик» был похож на колесо с тремя спицами. Сам фрагмент отливал желто-зеленым сиянием.

По экрану пробежал текст, из которого следовало, что изображение передано в натуральных цветах.

— Нет, вы только посмотрите на это, — произнесла Элис, не обращаясь ни к кому конкретно.

Капитан повернулся к Дарену.

— Полагаю, вы еще ничего от них не слышали.

Дарен отрицательно покачал головой и провел двойное проверочное тестирование пульта управления.

— Пожалуйста, пошлите к ним установочные сигналы. Они должны откликнуться. Пробуйте на всех диапазонах. Я не большой оптимист, но считаю, что мы сделаем непоправимую глупость, если не попытаемся с ними связаться. Да, чуть не забыл: включите дополнительные «черные ящики».

Дарен нажал на несколько кнопок, и на панели замигал красный сигнал, подтверждающий подключение «черных ящиков».

Обратная сторона объекта, недавно скрытая от взоров землян, не показала ничего нового, если, конечно, не считать следов возможной техногенной катастрофы.

Сделав виток вокруг пришельца и снова приблизившись к темному пятну, «Рейнджер» слегка изменил свою орбиту: капитан Фернандес решил обследовать полюса объекта.

Опять ничего нового. Пятно и следы катастрофы — единственные детали, оживляющие однообразную панораму. Ничего не нашел и Дарен, орудующий на самых разных частотах. Радары и сканеры фиксировали то же самое, что было видно и визуально.

Вновь послышался голос капитана:

— Что ж, если мы собираемся вплотную заняться объектом, то, видимо, лучше всего зависнуть над этим чертовым пятном.

Элис приняла слова капитана как руководство к действию, и вскоре все увидели, что вращение объекта замедлилось, а потом и вовсе прекратилось. После того, как «Рейнджер» завис над телом, включили гравитационные батареи, и все ощутили подзабытое уже чувство комфорта.

— Ну, Карл, — рассеянно произнес капитан, когда положение корабля стабилизировалось, — что будем делать дальше? Прежде, чем сюда подоспеет кто-нибудь еще, пройдет не меньше суток.

— Думаю, пора познакомиться с Канталупой поближе, — предложил Карл. — Все, что можно было установить на расстоянии, мы установили. Взгляните на экран: между темным пятном и следами крушения не более двадцати километров. Десантная группа может спуститься посередине, разделиться надвое и начать изучение всех четырех достопримечательностей.

— Четырех? — переспросил Дарен.

— Да. Кратера, места катастрофы, загадочных линий и собственно поверхности Канталупы, — уточнил Карл.

Капитан взглянул на Элис.

— Вы не против поучаствовать в исследовательской миссии?

— Я не представляю себя без участия в спускаемой группе, — твердо ответила Элис.

— Хорошо. Кого бы вы еще включили в команду?

Элис ненадолго задумалась, а затем стала размышлять вслух:

— Кроме Карла? Пожалуй, Дарена: на тот случай, если с пришельцами придется искать контакт. Я знаю, что вероятность их существования ничтожна, но у нас есть только неделя или две до того, как Канталупа пересечет всю Солнечную систему и навсегда исчезнет. Мы просто обязаны использовать этот шанс.

Дарен кивком выразил согласие.

— Кого еще? — продолжила Элис. — Белинду. Ей нет равных в логике, а нам наверняка понадобится ее хладнокровие и расчетливость.

— И это все? — спросил Карл.

— А кого предложили бы вы?

— Люси… и, пожалуй, Роберта.

— Я могу понять присутствие офицера-ассистента по научной части, но зачем нам медик? Нас будет уже шестеро.

— Я рекомендую Роберта по двум причинам. Во-первых, нам придется исследовать нечто чужеродное, а это, согласитесь, чревато заражением неизвестными микробами. Да мало ли что еще может случиться. И второе… Плотность Канталупы и странности в ее облике наводят на мысль, что объект изготовлен из органических материалов или, может, даже населен органикой. А это как раз поле деятельности для доктора Васкеса. Впрочем, давайте решать. У нас мало времени.

Элис в задумчивости склонила голову. Карл давно заметил, что между первым офицером и доктором не очень теплые отношения, и ему было приятно, что Элис все-таки согласно кивнула: какие могут быть ссоры, когда человечество стоит перед самым потрясающим событием в своей истории.

Все это время капитан хранил гробовое молчание, но, когда речь зашла о докторе Васкесе и об устройстве Канталупы, не удержался.

— Вы говорите, что объект состоит из органического материала? — переспросил он у Стэнтона. — А из какого именно? Что вы об этом думаете? И кем этот объект может быть населен?

— Это просто мое предположение, одна из тысячи версий. Я могу и ошибаться.

— И все-таки? — настаивал капитан.

— Не знаю. Может, найдутся какие-нибудь анаэробные ползучие сорняки, каких видимо-невидимо на некоторых астероидах, подходящих к Солнцу ближе, чем Марс. А, может, Канталупа засорена некими формами жизни, которые расползлись после предполагаемой аварии звездолета. Кто знает… В конце концов, при изучении останков самого звездолета мы обязательно столкнемся с той или иной формой биологической жизни. Я не говорю, что это будет непременно так, но такую возможность мы не можем исключать.

— Все-таки вы считаете, что мы имеем дело со звездолетом? — спросил Дарен. — Но где, к примеру, расположены его двигатели? А маяки, люки, антенны, батареи? Где все это?

— Понятия не имею. Но учтите, что если инопланетные цивилизации существуют, то добраться до нас могут только самые развитые из них. Мы даже не знаем, с какими проявлениями высших технологий можем столкнуться. Возьмите саму Канталупу: ну какой обломок скалы может развить такую фантастическую скорость?

— Если принять эти утверждения за правду, то почему сейчас Канталупа замедлила свой ход?

— Не знаю. Может, она чего-то ждет, а может, потому что мертв ее экипаж. А возможно, внутри нее произошли какие-то разрушительные процессы.

— Послушайте, о чем вы спорите? — неожиданно вмешался капитан. — Да мы же ничего не знаем об этой штуке, кроме того, что такие объекты не могут случайно вырасти на грядке, как кочаны капусты. И, кстати, мне не нравится, что эта… как вы ее там называете… Канделупа притормозила свой бег. Не хватало еще, чтобы она внезапно ускорилась. Я, в конце концов, отвечаю за жизни людей.

Каждый раз, когда речь заходила об опасностях, Карл чувствовал себя очень неуютно. Однако он не оставил реплику капитана без внимания.

— Да вся жизнь на «Рейнджере» сопряжена с риском. Никогда не знаешь, что случится с тобой завтра. А что касается Канталупы… Около нее такая ничтожная гравитация, что в случае ускорения мы просто отпрянем от нее и останемся не у дел без всяких последствий. Разве не так? А затем вы всего лишь подберете нас, как зайцев во время половодья. Я знаю, что это опасно, но добровольцы найдутся всегда. И все-таки, как быть с составом спускаемой группы?

Капитан недовольно сморщил нос, однако не стал откладывать дело в долгий ящик.

— Итак, кто изъявит желание войти в состав исследовательской команды?

Карл, Элис и Дарен дружно подняли руки.

— Бьюсь об заклад, что Белинда, Люси и Роберт также не откажутся от этой чести, — уверенно заявил Карл.

Капитан неожиданно улыбнулся.

— Что ж, давайте соображать, каким образом вы высадитесь на объект. Здесь не гостеприимная гавань на какой-нибудь станции. Что, если вас просто скинуть на объект? Не разобьетесь? Вдруг у кого-нибудь откажут двигатели, или кто-то слишком распрыгается? Мы не сможем гоняться за каждым в открытом космосе.

Дарен углубился в клавиатуру компьютера и вскоре объявил:

— Скорость убегания от объекта порядка ста метров в секунду, так что мы можем прыгать, как кузнечики. Нам не грозит вечное плавание в космосе, если только Канталупа вдруг не взбрыкнет, как дикий мустанг.

— А что, лучшего ничего нельзя придумать? — несколько резковато спросила Элис.

Капитан театрально почесал свой подбородок.

— Ну, я лично думаю, что не было бы ничего хорошего, если бы «Рейнджер» сам попытался бы сесть на поверхность объекта. Даже при нулевой вертикальной скорости мы можем продырявить эту штуку. Прошу не забывать, что масса «Рейнджера» — многие сотни тонн, а кто знает, как устроена эта ваша Гандилупа.

— Да, — согласился Карл, — если учесть ее ничтожную плотность. Конечно, поверхность объекта может оказаться и тверже рубина, но может быть и мягче парафиновой свечи.

— Вот именно, — продолжал капитан. — Черт его знает, к чему может привести наше баловство. Так что мы зависнем на высоте сотни метров между пятном и звездолетом, а вы спрыгнете на объект, как в реку. Думаю, все обойдется.

— Если только кто-нибудь что-нибудь не сломает, — уточнил Карл.

— Ну… Если вы боитесь, тогда подойдем еще ближе. Только как бы тогда что-нибудь не сломал наш «Рейнджер».

— Когда мы начнем? — нетерпеливо спросила Элис, не очень довольная рассуждениями капитана.

— Когда будете готовы, — ответил Фернандес и выразительно посмотрел на настенные часы. — Сколько времени вам понадобится?

— Пятнадцать минут. Но если вы дадите нам час, то мы наверняка ничего не забудем взять с собой.

— И за это время окончательно решите, влипать или не влипать в эту историю? — широко улыбнулся капитан, уверенный, что уж он-то всегда найдет контакт с подчиненными.

— Мы можем сколотить и меньшую компанию, — улыбнулась в ответ Элис. — Только я сильно сомневаюсь, что кто-то променяет нашу романтическую авантюру на тупое сидение у главного экрана.

* * *

Элис оказалась права: и Люси Иго, и Роберт Васкес, и Белинда Пенсон сразу же приняли предложение участвовать в миссии. Люси так бурно и долго выражала свою радость, что доктору Васкесу пришлось ждать минут пять, прежде чем он смог дать свое официальное согласие.

Когда были соблюдены все формальности, новоиспеченная исследовательская группа принялась облачаться в скафандры, ждавшие своих хозяев тут же на мостике. От волнения и нахлынувших чувств Люси Ито долго не могла попасть в рукав, пришлось ей помогать.

Несколько раз Элис и Карл встречались взглядами, и каждый раз Стэнтон смущенно отводил глаза.

Приготовления шли необычайно быстро. Каждый был занят своим делом. Белинда Пенсон принялась набивать продуктами ранец. Дарен Шредер занялся средствами связи и прихватил даже паяльник и запасные части.

Все были крайне возбуждены. Необычайный подъем испытывала и Элис. Она поймала себя на мысли, что ничего подобного не случалось с ней уже несколько месяцев.

Предусмотрели, кажется, все. Сам капитан тыкал карандашом в огромный список оборудования и ставил галочки. Ранцы получились довольно внушительных размеров и, без сомнения, здесь, на «Рейнджере», где нормальная сила тяжести, были большинству не под силу. На объекте же, благодаря ничтожной гравитации, увесистые ранцы покажутся не тяжелее носового платка.

Наконец все приготовления остались позади. Теперь ассистенты перевезут ранцы в шлюзовую камеру, там же объявят последнюю готовность, отдадут необходимые команды и инструкции, пожелают удачи и… Что-то ждет впереди?

Элис захлопнула забрало и переключилась на автономное дыхание. Осмотрев каждого из своей группы, она убедилась, что на скафандрах всех членов зажглись зеленые индикаторы. Перед глазами Элис с внутренней стороны забрала пробежала надпись «связь установлена», а затем две другие «двигатели протестированы» и «герметизация полная». Встроенный компьютер не отдыхал.

Шлюзовая камера показалась тесной конурой. По инструкции в ней не должно было находиться одновременно более пяти человек, но кто вспоминает об инструкциях в такой эпохальный момент.

— Мы готовы, — доложила Элис на мостик капитану.

— Мы тоже, — ответил Фернандес.

Он в последний раз отдал необходимые распоряжения и пожелал счастливого пути.

Ассистенты один за другим покинули шлюзовую камеру, задраили наглухо люк, и вскоре зажглась зеленая сигнальная лампа. Выход в космос был разрешен.

Внешний люк распахнулся как раз над той линией, которая располагалась между местом крушения звездолета и темным пятном.

Как астрономическое тело объект не шел ни в какое сравнение с большими лунами, такими, как Ганимед, Титан, Ио, Европа или Луна. Однако его размеры были сопоставимы с крупнейшими астероидами, например, Церерой, Вестой, Палладой или Икаром. Усеянная кратерами поверхность тела наяву выглядела куда тусклее, чем на компьютерном экране.

Размотали огромный фал. Один его конец закрепили в шлюзовой камере, а другой выбросили в направлении объекта. Первой в открытый космос вышла Элис. Вид объекта вызвал у нее легкое головокружение. Перебирая руками фал, она отдалилась от «Рейнджера» на почтительное расстояние, после чего за ней последовали другие. Несмотря на то, что малое тяготение объекта гарантировало жизнь участникам экспедиции, Элис охватил сильный испуг, заставивший сжать фал до боли в ладонях.

Самые мелкие кратеры на поверхности объекта имели в поперечнике едва ли больше, чем несколько метров. Глубиной же они казались и вовсе около полуметра. Горизонт объекта был идеально ровным, и Элис не заметила даже намека на присутствие атмосферы. Чудес быть не могло. У столь малых тел атмосфере делать нечего.

Элис принялась рассматривать место катастрофы. Наибольший фрагмент звездолета — обезображенный «бублик» — выглядел совсем иначе, чем на экране. Казалось, он был сделан не из металла, а из папье-маше. Самое странное, что по осколкам совершенно нельзя было определить, когда упал чужеземный корабль — вчера или миллион лет назад.

Следом по длинному фалу, судя по надписи на шлеме, полз Карл Стэнтон. Его присутствие вселило в Элис уверенность и спокойствие, но она, как могла, противилась теплым чувствам, неожиданно нахлынувшим на нее, как снег на голову. Нет, нет и еще раз нет! Этому человеку не может быть никакого прощения! И вообще, ей не нужна ничья поддержка, особенно этого Карла Стэнтона.

Через пару минут фал обхватили уже все шестеро участников экспедиции. Замыкала удивительное шествие Белинда Пенсон. За ее спиной возвышался огромный ранец. Люк в шлюзовую камеру не закрывали, словно в ожидании, что кто-то передумает и повернет назад.

— Белинда, все нормально? — спросила Элис.

— Да. Только немного волнуюсь.

— Ничего. Я тоже волнуюсь. Сними, пожалуйста, свой рюкзак и брось его на Канталупу. Посмотрим, что из этого выйдет. Если поверхность не крепче яичной скорлупы, то ранец пробьет ее даже на малой скорости.

Обхватив фал ногами, Белинда принялась отстегивать ранец. Не обошлось без помощи Роберта Васкеса. Наконец ранец отстегнули и швырнули по направлению к объекту.

Как в замедленной съемке, огромный ранец, вращаясь, прошествовал мимо Элис. Постепенно он набирал скорость и через несколько минут, превратившись в едва заметную точку, коснулся поверхности объекта.

Элис напрягла зрение и настроила его на режим двадцатикратного увеличения. Она увидела, как ранец ударился о поверхность и медленно подпрыгнул метров на десять, будто представлял собой футбольный мяч. Место, куда упал ранец, казалось абсолютно ровным.

— Все в порядке, — удовлетворенно отметила Элис. — Продолжаем спуск.

— Можно мне спуститься первой? — неожиданно попросила Белинда.

— Что ж, попробуйте, — согласилась Элис.

Вскоре Белинда, маневрируя, оказалась ближе других к небесному телу. Через полчаса она достигла конца фала и повисла в считанных метрах от поверхности объекта. Отпустив фал, Белинда через несколько секунд коснулась поверхности, подпрыгнула на несколько метров, а затем благополучно приземлилась.

— Я в порядке, — послышался ее голос. — Поверхность слегка подпружинивает, как затвердевшая мыльная пена.

Спуск на объект казался Элис сном. Ее вновь обуял страх. На этот раз ей показалось, что «Рейнджер» может улететь от тела или, наоборот, упасть на его поверхность и раздавить спускаемую группу, как муравьев.

Элис перенастроила зрение на инфракрасное излучение и взглянула вниз. На фоне темной поверхности объекта Белинда казалась розовой фигуркой. Сконцентрировавшись и прогнав страх, Элис последовала вслед за своей подчиненной.

Как и Белинда, она коснулась поверхности, а затем несколько раз отскочила высоко вверх, причем постоянно демонстрируя замысловатые сальто. Неожиданно Элис почувствовала себя довольно глупо. Впервые за несколько месяцев она поняла, насколько ее нечувствительные бионические ноги уступают живым. Вряд ли кто из других членов группы так же трижды отскочит от объекта в полном бессилии что-то изменить.

Наконец окончательно приземлившись и взглянув вверх, Элис увидела темный прямоугольный силуэт «Рейнджера», закрывший собой полнеба. На длинном фале, болтающемся ниже корабля, висели четверо оставшихся коллег. Их местоположение выдавали сигнальные лампы, мигающие на скафандрах.

— Карл, теперь ваша очередь, — довольно громко и несколько нервно скомандовала Элис.

Едва различимая фигурка Стэнтона, как божья коровка, подползла к концу фала. Внезапно Элис поймала себя на мысли, что если бы не Карл и не его головотяпство, закончившееся аварией, то ей никогда не очутиться бы на «Рейнджере» и не встретиться с этим неизвестным объектом. Усмехнувшись, она семимильными прыжками добралась до Белинды, которая разбиралась с ранцем. Помощь не потребовалась, и Элис подскочила к ближайшему кратеру.

Прыгать по поверхности объекта было одно удовольствие. Сложнее было остановиться. Остановка после десятиметровых прыжков требовала особой сноровки, и Элис пришлось потратить немало времени, чтобы освоить эту сложную процедуру.

Поверхность объекта была похожа на кожуру апельсина, только грубее и тверже. Ничтожная сила тяготения иногда доставляла Элис неприятности: неосторожно сильно оттолкнувшись от поверхности, она нередко начинала вращаться вокруг своего центра тяжести, после чего падала на объект на самые нежелательные части тела.

Прыжок Карла Стэнтона оказался также неудачным. Подскочив вверх, Карл потерял равновесие и опустился на четвереньки, как котенок. Неудача Стэнтона принесла Элис некоторое облегчение: не одной же ей казаться глупым и смешным клоуном.

С разным успехом с поверхностью объекта познакомились, наконец, и Дарен, и Люси, и Роберт Васкес. Непередаваемые вопли Люси заполонили весь эфир; ее визг долго стоял в ушах Элис, но из-за тесного шлема нельзя было даже почесать уха. Приходилось все терпеть. Досаждало и постоянно запотевающее стеклянное забрало, но особенно неприятным было смещение общего центра тяжести, из-за чего приходилось постоянно сутулиться.

— Капитан! Говорит Элис Нассэм. Вся группа благополучно спустилась на поверхность объекта. Все здоровы. Ждем ваших указаний.

Долгое время «Рейнджер» казался абсолютно неподвижным. Наконец ожили несколько вспомогательных двигателей, и корабль, сначала едва заметно, а затем все быстрее и быстрее стал удаляться от поверхности объекта. Вскоре он превратился в небольшой школьный пенал, зависший среди бесчисленных звезд.

Элис собрала вокруг себя всю группу.

— Что ж, нам пора. Белинда, скажите мне, если устанете нести свой рюкзак.

Элис повернулась по направлению к останкам загадочного звездолета и длинными прыжками повела группу за собой.

ГЛАВА 6

НЕСЧАСТЬЕ

Карл Стэнтон, отталкиваясь от упругой поверхности, спешил за Белиндой и Элис. Прыжки отнимали так мало энергии, что усталости не чувствовалось и после десяти километров пути. Все, что происходило в эти минуты, казалось Карлу совершенно ирреальным, непохожим ни на один эпизод из всей его предыдущей жизни, и приходилось часто напоминать себе, что все вокруг настоящее, которое происходит с ним и его друзьями.

От необычайно высоких прыжков и длительного парения Элис испытывала истинное наслаждение, ее движения были проворны и точны. Наблюдая за ней, Карл в тысячный раз подумал, что в чем-то ее полуискусственное тело лучше человеческого, и если бы инцидент на станции не испортил ее характера, то Элис была бы для всех идеальным и недосягаемым существом. Карл еще раз взглянул на свою невольную противницу и постарался выбросить мысли о ней из головы.

После нескольких неудачных прыжков Карл научился передвигаться так же, как Белинда и Элис: с одного возвышения на другое. Такое движение напоминало прыжки со шпалы на шпалу вдоль полотна железной дороги. Конечно, здесь не надо было опасаться незаметного приближения поезда, но кто знает, что ждет всю группу впереди.

Карл включил на забрале заднее изображение и убедился, что никто не отстал и не сбился с пути. С «Рейнджера», естественно, попытались бы помочь заблудившимся, но замысловатый рельеф мог свести все попытки к нулю. «Что бы я сделал в таком случае?» — спросил себя Карл и решил, что можно было бы, используя переговорные устройства и часы, договориться о времени, когда все члены группы одновременно подпрыгнут и тем самым попытаются увидеть друг друга. Учитывая необыкновенную высоту прыжков и прекрасную видимость на лишенном всякой атмосферы объекте, друг друга можно было заметить за семь-восемь километров. Карл продумал и другой вариант. Объект совершенно не вращался. А это значит, что потерявшимся людям можно было бы дать ориентиры в виде ярких или известных звезд, хотя бы той же Полярной, и вывести их на истинный путь.

Высокие прыжки захватывали дух и воображение. Вся группа двигалась по направлению к естественному ориентиру — звезде Альтаир. Поскольку небо над головами участников группы было неподвижным, сбиться с пути казалось невозможным.

— Я вижу его! — среди рутинных переговоров вдруг раздался пронзительный крик Белинды Пенсон.

Карл почувствовал, как учащенно забилось сердце. Волнение Белинды передалось и ему. Через несколько мгновений с высоты прыжка он и сам разглядел верхушку останков чужеземного корабля. На светочувствительном экране «Рейнджера» звездолет казался желтовато-зеленым, сейчас же, в полутьме Канталупы, его цвет был близок к темной зелени.

С каждым прыжком три заостренных шпиля, устремленные в небо, казались все выше и величественнее. Высота этих странных деталей звездолета немало удивила Карла и остальных членов группы. Остроконечные шпили уходили на высоту двадцати-двадцати пяти метров.

Изумленные необыкновенной картиной участники экспедиции рассыпались по окрестным возвышениям, чтобы лучше рассмотреть произведение иноземной инженерной мысли, и Элис стоило большого труда вновь всех собрать.

— Ого! Вот это да! — восклицала Люси.

Карл представлял себе весь трепет, который охватил девушку. Сами конструкции оказались не стержнями и не шестами, а слегка искаженными конусами. Основание ближайшего конуса имело в диаметре около двух метров и, как показалось Карлу, чуть утопало в поверхности Канталупы. На самой вершине конус был не толще человеческой головы. Три знаменательных конуса окружала высокая темно-зеленая труба-кольцо, или тор. Тор не доходил до поверхности объекта на метр или полтора, поэтому вся конструкция напоминала гигантский бублик надетый на три огромные вязальные спицы.

Освещенный маломощными фонарями путников корпус звездолета казался спящим монстром. Если происхождение Канталупы как-то еще можно было объяснить игрой природных сил, то звездолет, без сомнения, построили разумные существа.

После того, как все, наконец, собрались вместе, Элис объявила:

— Давайте решим, с чего лучше начать изучение и исследование. Предлагаю сначала обойти эту штуку и посмотреть, что она из себя представляет, а затем решить, что предпринимать дальше. У кого-нибудь есть другие предложения? — не услышав возражений, Элис обратилась к Белинде: — Достаньте, пожалуйста, камеры.

Белинда скинула ранец, достала из него видеокамеры и раздала их всем желающим. Закрепив камеру на своем левом плече. Карл нажал на кнопку включения. Камера послушно заработала, и на забрале гермошлема появилось изображение. Первой в видоискатель попала сухощавая фигура Дарена.

Карл перевел изображение на забрале в обычный режим. Вскоре на дисплее появилась обычная ежечасная информация: «Запасы всех видов энергии — 99 %; отклонения в здоровье и самочувствии нет; кислородно-азотный баланс нормальный; температура в норме; запасы питательных веществ — 99 %…»

Карл сфокусировал глаза на нужной точке забрала, широко раскрыл рот и вскоре почувствовал на языке большую питательную таблетку. Опустив голову вниз, он обхватил губами чувствительный штуцер и принял освежающий глоток прохладной воды. В отличие от других членов «Рейнджера», Карл любил находиться в открытом космосе и чувствовать на себе чудо-скафандр. При этом он всегда испытывал те ощущения, которые не могло дать рутинное пребывание внутри корабля. Единственное, что не нравилось Карлу во время длительной работы в скафандре, — душный воздух, которым приходилось дышать. Карл прекрасно понимал, что регенерация воздуха в скафандре аналогична той, что происходит на борту корабля или в городах на Земле. Но даже сдобренный изрядной порцией кислорода воздух в скафандре принимал какой-то неприятный привкус и становился излишне влажным, из-за чего запотевало забрало.

— Люси, обозначьте, пожалуйста, площадку, на которой мы еще не были, — попросил Карл. — Она нам понадобится для сбора образцов с поверхности.

— Правильно, — согласилась Люси.

Она быстро расставила вокруг заповедной территории флажки и приготовила небольшой пакет для образцов. Затем Люси опустилась на колени, включила бур с острыми ножами и надолго увлеклась своей работой.

— Не нужна ли помощь? — спросил ее Карл Стэнтон, стараясь не заходить за линию, обозначенную флажками.

Люси покачала головой и произнесла:

— Здесь очень странная порода. Не имеет ничего общего со скальной. Совсем как твердая апельсиновая кожура.

— Не пора ли нам осмотреть эту машину? — сгорал от нетерпения Роберт Васкес.

— Конечно, — ответила Элис. — Но сначала нам необходимо собрать немного образцов. Потерпите.

— Тогда мое присутствие здесь не надо. Может, мы с Дареном и Белиндой пойдем самостоятельно, чтобы не терять времени?

— Нет, пока останьтесь. Мы — одна команда, и я не хочу, чтобы вы влипли в какую-нибудь переделку.

— Но у нас так много работы…

Карл не дослушал аргументов доктора Васкеса.

— Послушайте! Вы не у себя в лечебнице! Это там вы можете препираться с пациентами! У Элис тоже есть кое-какие обязанности, и мы не имеем права ставить ее в идиотское положение!

В гермошлеме послышалось приглушенное ворчание доктора Васкеса, а затем раздался твердый голос Элис:

— Спасибо, Карл, но я справлюсь с ним сама.

Свою фразу Элис произнесла так быстро, что Карл не разобрал интонации ее голоса: была ли она сердита, уверена в себе или уязвлена чужим самовольством.

Васкес разразился длинной тирадой, из которой Карл разобрал лишь нечто похожее на «и кто навязал тебя на наши головы…» Он решил не реагировать на этот выпад Роберта: перепалка только взвинтила бы нервы.

Карл повернулся к Люси. Тонкий бур врезался уже на глубину в полметра, и все затаили дыхание. Вдруг поверхность Канталупы тонкая, как перегородка корабля? Что тогда под ней?

Бур вгрызался все глубже. Из-за его вращения и сильной вибрации почти невесомое тело Люси находилось в постоянном движении, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Может ли кто-нибудь сесть мне на ноги? — наконец не выдержала Люси.

Карл выполнил просьбу, и работа пошла намного быстрее.

— Все! Предел! — вскоре воскликнула Люси и нажала на кнопку пульта управления.

Агрегат вновь завибрировал, и через минуту-другую обнажился почти метровой длины ровный цилиндрический керн. Это значило, что порода, из которой состоит Канталупа, простирается вглубь почти на метр.

— Думаю, что с поверхностью хватит, — решила Люси. — Хорошо бы взять более глубинные образцы. Мне кажется, что этот зонд вошел в породу намного глубже.

— А почему вы думаете, что это зонд? — спросил Роберт.

— А с какой еще стати он здесь появился? Вы считаете, что он в этом месте прогуливался?

— резонно заметила Люси.

— Не имею понятия. И вообще я ничего не стал бы утверждать с уверенностью.

— Я тоже. Будем считать это рабочей версией. И все-таки, похоже, звездолет сильно разрушен. Вероятно, от столкновения с Канталупой. Думаю, на корабле сделали неправильные расчеты и приземлились не так мягко, как хотели.

Люси сделала паузу и принялась рассуждать дальше:

— Вероятно, кто-то издалека заприметил Канталупу и решил послать к ней исследовательский корабль. Уж я-то представляю: они удивлялись всему не меньше нашего.

— Интересно, найдем ли мы здесь мертвых инопланетян? — вмешалась Белинда.

— Это абсурд, — убежденно заявил Роберт.

— Если эта штука и в самом деле зонд, и его когда-то населяли инопланетяне, то они давно уже превратились в пыль. Катастрофа-то произошла миллионы лет назад.

— Это всего лишь ваше предположение, док,

— поправила Люси.

По интонации голоса девушки Карл определил, что она произнесла свою фразу с улыбкой.

— Не называйте меня доком, — строго одернул ее Роберт.

— Ладно, ребята, — раздался голос Элис. — У нас много работы. Люси, если вы закончили с образцами, то пора идти дальше. Прежде чем что-либо предпринять, я хочу обойти звездолет по периметру.

— О! Прекрасная идея! — ехидно протянул Роберт.

— Доктор Васкес, если вы захотите вернуться на «Рейнджер», то я не стану вас задерживать.

— Виноват, — после долгого неловкого молчания отозвался Роберт. — Просто я сгораю от нетерпения.

— Я тоже. Так что в путь.

Элис вновь возглавила шествие, на этот раз вокруг чужеземного звездолета. Членов группы разбирало любопытство, однако никто не решался подойти к темно-зеленому корпусу ближе тридцати метров.

Объект был симметричен и на всем своем протяжении выглядел совершенно одинаковым. При ближайшем рассмотрении тор оказался даже больше похож не на бублик, а на огромный плетеный крендель.

Земляне, пока дошли до разрушенной части звездолета, обошли его по дуге градусов в шестьдесят. Представшая картина катастрофы потрясла воображение даже самых хладнокровных членов группы: из гигантского тора словно кто-то вырвал огромный кусок и, растерев его в ладонях, рассыпал порошок на площади в несколько квадратных километров. Из рваных краев корабля торчали кабели, трубы и прочие коммуникации.

Карлу страстно хотелось подойти ближе и потрогать все своими руками, но он благоразумно остался на месте.

— Смотрите, — произнесла Белинда, повернув свою камеру на окрестности. — Здесь на каждом шагу осколки.

— Их тоже нужно собрать, — заявила Люси и, раскрыв пакет, направилась к ближайшему фрагменту корабля.

В свете фонарей можно было рассмотреть некоторые детали внутреннего устройства звездолета, например, разрушенные перегородки и даже мебель, но не более того.

После того, как Люси набила пакет доверху, Элис предложила продолжить движение вокруг корабля. Вскоре земляне оказались на том же месте, откуда начали осмотр. Ничего нового они не увидели.

Когда осмотр был закончен, ни у кого из членов группы уже не осталось сомнений, что махина, которую они обошли, была именно кораблем-зондом.

Внешний вид звездолета резко отличался от земных моделей. Никто из землян не встречал ничего подобного, даже в музее космонавтики на Луне. Корабль был довольно приземистым, высотой всего с четырехэтажный дом, имел низкий центр тяжести и, судя по конструкции, был совершенно неприспособлен для полетов в атмосфере.

— Думаю, пора познакомиться с объектом поближе, — сказала друзьям Элис.

Никто не возражал, все горели желанием взобраться на корабль.

— Интересно, видят ли на «Рейнджере» то, что наблюдаем мы? — спросил Карл и включил коммуникатор.

Фернандес ответил сразу же.

— Да, все камеры работают прекрасно. У нас на экране сразу шесть изображений от всех ваших камер. Зрелище превосходное! Продолжайте исследование.

Наконец-то группа решилась подойти к кораблю поближе. С опаской поглядывая на четырехэтажную махину, земляне молча приближались к неизведанному. На темно-зеленом фоне медленно двигались шесть «светлячков» — сигнальных ламп, прикрепленных к шлемам землян.

Подойдя к звездолету, путники дружно навели фонари на отверстие в корпусе, но не увидели ничего интересного. «Бублик» возвышался над поверхностью Канталупы метра на полтора, а одна из «ног» — которую рассмотрели земляне — действительно, глубоко погружалась в поверхность.

У самого гора Карл остановился и, вытянув руку, провел ладонью по днищу корабля. К своему удивлению, он не почувствовал ни малейшего трения. Любопытство брало свое, и вскоре Карл оказался у разрушенного места. Коммуникации свисали так низко, что ничего не стоило достать их рукой. Карл разглядел и торчащие из корпуса волокна. Толщиной они были не больше суровой нити, однако на ощупь оказались чрезвычайно твердыми. Карлу не удалось даже изогнуть эти странные нити.

— Не возражаете, — раздался голос Люси, — если я нырну под корпус и посмотрю то место, где провалилась одна из «ног» звездолета?

— Я бы тоже хотел посмотреть, — поддержал девушку Карл.

— Будьте осторожны, — предупредила Элис.

Получив разрешение, Карл и Люси исчезли под корпусом звездолета. Основание «антенны» оказалось в поперечнике никак не меньше двух с половиной метров. Высота этой «ноги» захватывала дух. Карлу даже казалось, что конструкция вот-вот обрушится на головы землян. Опустившись на колени, он заметил, что «нога» вошла в поверхность Канталупы как нож в тесто, без малейшего зазора.

Люси попыталась взять немного материала с поверхности самой ноги, но не тут-то было: материал оказался настолько твердым, что Люси не удалось добыть даже пылинки.

— Не может быть… — изумленно протянула она.

Люси сказала это очень тихо, почти шепотом, но усилители сделали свое дело, и реплику услышали все.

— Что не может быть? — спросил Карл.

— Нет, вы только посмотрите на поверхность около «ноги», если это, действительно, приспособление для приземления. Между «ногой» и поверхностью нельзя просунуть даже иголку.

— Что-что? — в один голос переспросили другие члены группы и тут же нырнули под тело звездолета.

— У меня есть два объяснения этому феномену. Одно более вероятное, другое менее. Как вы думаете, если это действительно зонд, посланный для изучения Канталупы, то острыми или тупыми «ногами» снабдили его создатели?

— Конечно, тупыми, — ответил за всех Роберт.

Люси кивнула.

— Я согласна. Теперь представим: вы пытаетесь вдавить плоское дно цилиндрического предмета, например, стакана, в апельсин, и, допустим, вам это удалось. Скажите, можно ли это сделать, не разорвав кожуру возле углубления?

— Конечно, нет. Хотя…

— Я тоже так думаю. Уверена, что основание «ног» плоское. Напрашивается вывод, что поверхность Канталупы сама себя лечит, регенерирует, зарастает органическим веществом, как зарастает человеческая кожа или десны у корней зубов. Поэтому мы и не видим никакого зазора между «ногой» и остальной поверхностью.

— Ну, это вы хватили, — покачал головой Дарен.

— Все это только мои догадки, — напомнила Люси. — Но нет ничего удивительного, что Канталупа состоит из органики. Это и есть самое вероятное объяснение феномена.

— Тут-то вы и ошибаетесь, — не без тени удовлетворения возразил Роберт. — Помните темное пятно? Наверняка, оно образовалось не день и не два назад. Думаю, оно существует давно и, заметьте, нет никаких признаков того, что Канталупа как-то борется с уродливым шрамом на своем лице.

— А, может, это пятно все время зарастало, — встал на защиту Люси Карл. — Кто знает, каких размеров оно было первоначально. А может, пятно просто не поддается лечению, как экзема на теле человека, или, возможно, Канталупа потеряла способность восстанавливаться.

— Даже если это и так, — вступил в дискуссию Дарен, — нам все равно не обойтись без ответа на самый главный вопрос: что есть Канталупа на самом деле.

— Я считаю, что Канталупа есть ни что иное как органический межзвездный корабль, — уверенно заявила Люси.

— Это бред, — отрезал Роберт. — Если это так, то почему же никто не вышел из его недр и как следует не поприветствовал нас?

— И это тоже легко объяснить, — не сдавался Карл. — Просто команда мертва. Разве темное пятно не похоже на яблочную червоточину? Спелое яблоко, красивое снаружи, может быть полностью изгрызано внутри, хотя на поверхности мы видим всего лишь едва заметную точку — лаз для червяка. Мы много еще не знаем, и поэтому нам нужны рабочие гипотезы, от которых мы могли бы оттолкнуться. Вот когда найдем доказательства того, что Канталупа не звездолет, тогда и будем исходить только из этого факта.

— Правильно, — рассудила Элис. — Давайте продолжать изучение; и если нам повезет, то мы найдем ответы на все вопросы.

Как ни хотелось Люси продолжить обсуждение, но она подчинилась приказу Элис и с завидным упорством стала вновь пытаться соскрести с поверхности хотя бы крупицу материала. Однако скальпель лишь скользил по поверхности, как по льду.

— Ну его к дьяволу, — не выдержала Люси. — Давайте попытаемся проникнуть внутрь звездолета.

— Мне тоже не терпится там побывать, — поддержал девушку Карл.

— Это опасно, — заметила Элис. — Сделаем так: вас с Люси я отпущу, но остальные пусть пока останутся здесь.

Вся группа перебралась на внешнюю сторону тора и вскоре подошла к отверстию, зияющему на боку «бублика». Перед самым отверстием Карл и Люси в нерешительности остановились.

— Секундочку, — попросила Элис. — Я хочу видеть все, что вы обнаружите, — и она установила связь между своим дисплеем и дисплеем на забрале Карла. — Ну вот, все в порядке. Кто пойдет первым?

— Я, — ответил Карл.

Поравнявшись с центром отверстия и посветив фонарем в темноту, он не увидел ничего, что могло бы помешать проникновению внутрь звездолета. Отверстие было почти округлым и имело в поперечнике метра четыре. Карл оттолкнулся от поверхности и вскоре вскочил на острый край отверстия. Луч фонаря выхватил из темноты неровный пол, до которого было не более полуметра.

— Люси, все в порядке, — объявил Карл. — Но будьте осторожны: здесь очень неровные края. Впрочем, я подстрахую.

Секунд через десять на край отверстия вскочила и Люси.

— Ого! — воскликнула она, оглядываясь вокруг.

— Ну, что вы там? — нетерпеливо спрашивала Элис. — Не заблудились?

— Похоже, мы попали в помещение, где находится какое-то оборудование, — ответила Люси. — Но это оборудование совершенно отличается от нашего.

— Да. Тут какие-то панели, полки с непонятными предметами, которые, действительно, выглядят как приборы, — подтвердил Карл. — Кое-где в стенах ниши, попадаются и выступы. Но в основном стены плоские и выкрашены в черный цвет.

— Даже там, где они повреждены аварией, окраска все равно осталась черной, — продолжила Люси. — Такое впечатление, что стены сделаны из какого-то черного материала. Вокруг всего корабля тянется узкий тоннель. В некоторых местах он завален оборудованием, но мне кажется, что по нему можно проползти.

Ползти несколько сотен метров на коленях — занятие утомительное. К счастью, на Канталупе сверхнизкая гравитация, и она неизмеримо облегчит задачу.

В гермошлеме Карла раздался голос Белинды:

— Я пойду параллельно вашему движению. Вдруг мы вместе найдем что-нибудь интересное?

Через несколько минут, когда Люси и Карл проползли метров тридцать, Белинда вновь вышла на связь.

— Я иду параллельно вашему курсу. Здесь, на дне тора, я заметила большое круглое отверстие. Интересно, нельзя ли через этот лаз проникнуть в вашу нору?

Белинда посветила в отверстие фонарем.

— Вы видите свет моего фонаря?

Через несколько секунд раздался взволнованный голос Люси:

— Да, вижу! Но здесь все завалено какими-то предметами!

— Чем именно? — спросила Белинда.

— Не знаю. По-моему, каким-то оборудованием. Я попробую сдвинуть его в сторону и освободить лаз.

Помощь Карла Люси отвергла и самостоятельно стала отодвигать огромный ящик, закрывавший почти весь просвет вертикального лаза. Карл же пополз дальше.

— Послушайте, Белинда, — обратилась сверху Люси. — А велико ли отверстие?

— Около метра в диаметре.

— А мой фонарь вы видите?

— Нет, не вижу. Хотя… подождите… Вижу!

— О Боже! — неожиданно раздался вопль Люси. — Белинда!

Берегитесь! Я нечаянно столкнула в шахту какой-то предмет!

— Предмет? Какой предмет? Я ничего не вижу…

— Что у вас случилось? — одновременно раздались испуганные голоса Карла, Элис, Роберта и Дарена.

Ответом была долгая тишина, насторожившая всех.

— О Господи… — упавшим голосом произнесла Элис. — Всем отойти от корабля.

Карл повернул назад, чувствуя, что произошло самое худшее.

— Люси, с вами все в порядке?

— Со мной-то все нормально, а вот… с Белиндой…

Не выдержав, Люси заплакала.

Внутри у Карла похолодело. Оставив Люси, он приполз к помещению, откуда начал свой путь, встал на край отверстия и спрыгнул вниз. Приземление получилось крайне неудачным: Карл отскочил от поверхности и, перевернувшись в полете, больно ударился спиной.

Элис соединилась с «Рейнджером».

— Капитан, Белинда мертва. Что-то выпало из звездолета. Белинда находилась под днищем корабля, и какой-то предмет свалился на нее. Нет никаких шансов, что она еще жива.

Подойдя к телу Белинды, Карл понял, что Элис права: травма оказалась фатальной. Белинду раздавило в лепешку. Тяжеленный цилиндр диаметром в семьдесят-семьдесят пять сантиметров расплющил голову, плечи и грудь Белинды, не оставив ей ни малейшего шанса на жизнь. Не спасли даже толстый скафандр и крепкий шлем.

От увиденной картины у Карла помутнело в глазах. Он не мог понять только одного: как хрупкая Люси умудрилась сдвинуть такой тяжеленный предмет.

Когда Карл пришел в себя, в его гермошлеме давно уже звучал голос Дарена:

— …трудно сказать… На некоторых наших старых зондах стояло сейсмологическое оборудование. Много от него было бед: то взорвется, то свалится на голову. Это, наверное, аналогичная штука. А может, и нет.

Вскоре на краю бокового отверстия показалась перепуганная Люси. Приземлившись, она потеряла равновесие и откатилась далеко в сторону.

Дарен и Роберт, печально опустив головы, стояли в нескольких шагах от места происшествия. Свет их ламп тускло освещал тело несчастной Белинды.

— Боже, какой ужас… — сквозь всхлипывания причитала Люси. — Какое несчастье… Я совсем не хотела…

Ее плач усиливался аппаратурой и казался еще более душераздирающим.

— Это не ваша вина, — сдавленно произнесла Элис. — Мы просто связались с тем, о чем не имеем ни малейшего представления.

Через некоторое время Люси стала приходить в себя.

— Должно быть, я столкнула этот предмет, когда хотела освободить лаз…

— Эй, если мы думаем чего-то добиться, нам не следует устраивать траурный митинг, — произнес Роберт, стараясь выглядеть спокойным, хоть ему это удавалось с трудом.

Внезапно Карл схватился за живот и упал на колени перед телом Белинды.

— Что с вами? — встревожилась Элис.

— Ничего… Все обойдется… Просто немного вспучило живот.

— Ладно. По крайней мере… — Элис не договорила.

«Что она хотела сказать? — подумал Карл.

— Что, по крайней мере, это не моя вина?» Он медленно поднялся с колен.

— Роберт, вы можете что-нибудь предпринять? — спросила Элис и тут же спохватилась:

— Боже… Что я такое несу…

В наушниках было слышно, как она несколько раз тяжело вздохнула, а затем вновь вышла на связь с «Рейнджером».

— Капитан, мне не хотелось бы сейчас возиться с этим звездолетом. Кто знает, какие он еще таит в себе опасности. Если вы сбросите нам достаточное количество канатов, то сможете оторвать звездолет от поверхности Канталупы. Думаю, у нас еще будет время детально его изучить. Подождем до лучших времен… Кстати, мы можем перетащить на звездолет тело Белинды. Что вы об этом думаете? А мы приступили бы к изучению темного пятна.

— Нам надо десять минут, — отозвался Фернандес. — Мы сбросим все, что вы просите. В любом случае, оставайтесь на месте.

— Хорошо.

Карлу стало легче, и он, переключив коммуникатор на двусторонний режим связи, обратился к Люси:

— Жаль, что мы потеряли друга, но никто не винит вас. Что случилось, то случилось. Эту штуку мог бы столкнуть кто угодно.

— Спасибо, — поблагодарила Люси.

Карл вдруг потерял всякий интерес к изучению Канталупы. Ему захотелось вновь заняться бумажной лабораторной работой или вернуться на Землю. Карл взглянул на горизонт и тяжело вздохнул. Он вспомнил о Тиме, который остался на «Рейнджере» и теперь, возможно, не находит себе места, глядя на трагические кадры с Канталупы. Как, должно быть, тяжело этому парию видеть раздавленное тело любимой женщины. Быть может, сейчас никто так не переживает, как он. Карл закрыл глаза.

Через десять минут возвратился «Рейнджер», и его прямоугольный силуэт закрыл собой полнеба.

— Сбросить груз! — донеслась команда капитана Фернандеса.

Через несколько минут на люке шлюзовой камеры «Рейнджера» замигала красная лампа, и с корабля на Канталупу полетел большой пакет, обозначенный сигнальным буем. Он упал в сотне метров от звездолета. Когда к пакету подоспели Карл и Роберт, «Рейнджер» уже завис точно над звездолетом.

Карл с товарищами перекинули концы тросов через тор и туго привязали их к трем «ногам» чужеземного корабля, а Элис к одной из «ног», не придумав ничего лучшего, привязала тело Белинды. Закончив, они прикрепили все три свободных конца канатов к другому, более длинному канату. Оставшийся конец длинного троса был соединен со сверхмощным магнитом.

Карл тщетно пытался выбросить из головы ужасную смерть Белинды и временами чувствовал упадок сил.

К тому времени, когда свободный конец каната с магнитом аккуратно прикрепили к небольшой ракете, Элис вызвала на связь «Рейнджер». По команде капитана она нажала на кнопку на пульте дистанционного управления, и ракета взяла курс на корабль.

Первая же попытка привела к успеху. Магнит с привязанным к нему концом каната прилип к другому сильному магниту, прикрепленному к днищу «Рейнджера». На корабле укрепили конец каната, и вскоре «Рейнджер» начал медленно удаляться от Канталупы.

Отпрыгнув от опасного места на почтительное расстояние, Элис и ее группа внимательно наблюдали, как постепенно натягиваются три каната, обвязанные вокруг звездолета. Наконец тросы натянулись как струны. Некоторое время звездолет оставался неподвижен, а затем медленно стал приподниматься над поверхностью Канталупы. Одна из «ног» несла на себе печальный груз — тело Белинды.

Совершенно неожиданно землянам показалось, что канаты оборвались и звездолет падает прямо им на головы. Послышались испуганные крики. К счастью, все обошлось. Видимо, «Рейнджер» начал подъем, находясь не точно над центром «бублика», и потому его понесло в сторону. Через пару минут дуэт «Рейнджер» — звездолет слился в одно маленькое яркое пятно.

Только тогда, когда корабли окончательно исчезли из вида, земляне облегченно вздохнули. Напуганные, они долго не могли избавиться от ощущения, что канаты вот-вот оборвутся. Тогда их не спасли бы ни малая сила тяжести, ни способность прыгать на добрый десяток метров.

Проводив «Рейнджер», Карл направился к тому месту, где совсем недавно утопала ближайшая «нога» звездолета. От него не отставала и Люси: видимо, ее тоже посетила аналогичная мысль. Они окружили идеально ровное углубление и осветили его фонарями. Гигантский отпечаток оказался неглубоким.

— Я должна остаться здесь и поработать, — тихо произнесла Люси. — Иначе я не принесу вам никакой пользы.

Карл перевел связь на двусторонний режим и заметил:

— Я знал Белинду не так долго, как вы, но я представляю, что вы сейчас чувствуете.

Люси, нацелив камеру, долго ходила вокруг углубления.

— Я сожалею, что на борту «Рейнджера» вас окружали злобой и сплетнями, — неожиданно сказала она. — Вы всегда относились ко мне с теплотой, даже когда были на грани отчаяния.

«Интересно, осознала ли Люси после смерти Белинды свою бренность? — рассуждал про себя Карл. — Сам я не хотел бы сейчас умереть: еще слишком много дел не сделано».

— Спасибо, Люси. Отчаяние никогда не положит меня на обе лопатки, но я ценю вашу поддержку.

— Скажите, вы действительно… Хотя, впрочем… — Люси покачала головой. — Нет, я не имею права спрашивать.

— Действительно ли авария на станции «Токиан» произошла по моей вине? Нет, я так не думаю. Но почему-то мне от этого не легче. Чувство вины довлеет надо мной до сих пор. Наверное, вам знакомо такое состояние, когда сердце и разум не в ладу друг с другом. Если бы я тогда перепроверил навигационную систему, если бы я чуть-чуть задержался с вылетом, если бы я в тот день занялся другой работой… Если бы, если бы…

— Я понимаю вас, — тихо произнесла Люси, продолжая медленный обход углубления.

Сделав полный круг, она у самого края опустилась на колени.

Дно ямы было абсолютно плоским, а боковые стенки совершенно вертикальными. На краях Карл и Люси не заметили ни трещин, ни разрывов.

Люси стала соскабливать материал со дна, стенок, краев и окружающей поверхности.

— Все-таки, это действительно самовосстанавливающийся материал. Теперь у меня нет никаких сомнений, что Канталупа состоит из органики. Если бы это была каменная порода или почва, то при деформации появились бы трещины.

Доводы Люси не полностью убедили Карла, и в глубине его души еще остались сомнения. Другие члены группы также не теряли времени даром: Дарен и Роберт изучали еще одно углубление, а Элис осматривала место гибели Белинды.

— Нам пора, — наконец сказала она. Ее голос предательски дрожал.

Первая реакция Элис на смерть Белинды не была такой острой, как у других. Она осознала весь ужас трагедии только сейчас.

Оставив в покое углубления, группа за пару минут определила направление, в котором предстояло двигаться, чтобы добраться до темного пятна. Им на пути должна была встретиться одна из таинственных темных полос, изрезавших лицо Канталупы.

Вновь начался монотонный своеобразный бег с прыжками, которым позавидовал бы и кенгуру. Временами Карлу казалось, что это не он прыгает по Канталупе, а она вращается под его ногами. Не радующий разнообразием ландшафт убаюкал Карла, и в некоторые моменты ему приходилось даже вспоминать, для какой цели предпринят этот массовый забег.

Вскоре группа достигла темной линии. На нее сразу же навели все пять фонарей. Темная полоса оказалась не шире листа из блокнота. С высоты мощного прыжка Карл увидел, что таинственная линия уходит далеко за горизонт и является совершенно прямой.

Приземлившись, Карл опустился на колени. Края полосы были необыкновенно ровными, будто неведомый художник пользовался линейкой. Карл посмотрел на полосу с другого угла и заметил еще одну тонкую линию, бежавшую параллельно первой.

— Люси, нет ли у вас ножа?

— Есть. Вот он.

Карл взял нож и вставил острие в параллельную линию. Нож вошел на глубину в несколько сантиметров без сопротивления. Опыт Карла оказался в центре внимания. Четверо землян внимательно наблюдали за его действиями.

— Так… Значит, здесь щель… — произнесла Элис.

— Так и есть, — подтвердил Карл.

— Что, по-вашему, эта щель означает? — спросил Роберт.

— Надо копать глубже. Пока я ничего не могу сказать определенно, — ответил Карл.

— Я попробую своим буром, — откликнулась Люси.

Она извлекла из рюкзака агрегат и расположила его над линией. Вскоре твердый алмазный бур вгрызся в едва приметную щель. Инструмент смог дойти лишь до отметки «десять сантиметров».

— Послушайте, — обратился ко всем Дарен. — Мы ничего не узнаем о глубинном строении Канталупы, дока не доберемся до кратера.

— Это разумно, — согласилась Элис и приказала продолжить движение.

* * *

Элис не испытывала одышки, совершая даже длинные прыжки. И вообще такое передвижение удивляло и восхищало ее, как ребенка. Не слишком энергичные отталкивания от поверхности утомляли не больше, чем игра с воздушным шариком.

Временами Элис казалось, что сейчас она о Канталупе знает даже меньше, чем до высадки на ее поверхность. Предстояло много работы, а в голову лезли какие угодно мысли, но только не о темном пятне. Лишь усилием воли Элис заставляла себя думать об очередной цели миссии.

Вновь и вновь перед глазами возникала леденящая кровь картина: окровавленный скафандр, прячущий в себе растерзанное тело Белинды. Элис понимала, что за жизни всех членов группы отвечает именно она, и вину за случившееся целиком возлагала на себя. «Представляю, как сейчас злорадствует Карл, — думала Элис. — Теперь грех не только на его душе. Конечно, никто не заявит об этом вслух, но я должна была предпринять все меры предосторожности».

Карл же не проявлял никаких признаков злорадства, справедливо полагая, что жизнь иногда преподносит такие сюрпризы, предотвратить которые не в силах никто. В конце концов, Элис пришла к таким же выводам и решила, что если Карл не виноват в ее увечьях, то и она должна немедленно и искренне его простить.

Своеобразный бег, казалось, не закончится никогда. Ландшафт совершенно не менялся: все те же невысокие холмы, неглубокие долины и небольшие круглые кратеры.

Неожиданно во время одного из прыжков Элис заметила на горизонте темную область. Следующий прыжок не оставил у нее никаких сомнений.

— Мы у цели, — сообщила Элис.

Группа замедлила движение, и через пару минут все уже стояли на краю большого кратера, который в поперечнике достигал где-то ста метров, а в глубину был метров двадцати. Вид кратера говорил о его вулканическом происхождении, а не метеоритном. Но тот факт, что край ямы находился на уровне окружающей поверхности, отметал оба предположения. По крайней мере, на Канталупе, без сомнений, никогда не было вулканов.

Вскоре Люси занялась сбором образцов, а Элис и Карл решили обойти кратер по периметру. Его дно, черное и неровное, казалось, кто-то вымазал сажей. Элис не покидало ощущение, что необычное образование было какой-то болячкой, раной на теле Канталупы. В центре кратера возвышался небольшой холм, словно кто-то разрезал мяч на четыре доли и аккуратно положил четвертинку в яму.

Завершив обход, Элис неожиданно объявила, что спускается вниз. Она села на край кратера и медленно скатилась по пологому склону. Оказавшись на дне, Элис приняла питательную таблетку, запила ее глотком воды и проверила все системы жизнеобеспечения в скафандре. Дисплей не дал никакого повода для тревоги.

— Ничего, если я тоже спущусь? — раздался голос Карла Стэнтона.

— Не возражаю. Поверхность здесь такая же твердая, как и везде. И все-таки я считаю, что хотя бы двое должны оставаться наверху. Пожалуй, нам понадобится веревка. Надо, чтобы она все время была наготове.

Элис подстраховала Карла от неудачного падения, и они направились к центру кратера. Материал, выстилавший дно, казался намного плотнее, чем на остальной поверхности Канталупы. Недалекий холм по-прежнему выглядел таинственным образованием, неподвластным тусклым лучам фонарей.

Неожиданно перед землянами возникло отверстие метров двух в диаметре.

— Осторожно, — предупредил Карл, увидев, что Элис смело остановилась в шаге от края пропасти.

Направив фонари вниз, они заглянули в бездну, глубину которой определить было невозможно.

— Карл, это похоже на ствол шахты. Эта дыра бездонная.

Несколько секунд Элис смотрела в черную глубину, а затем неожиданно произнесла:

— Знаете, мы будем полными дураками, если не спустимся в эту шахту.

ГЛАВА 7

ГРАДИЕНТ

Исследовательская группа собралась у отверстия, ведущего в недра Канталупы. Все ожидали прибытия «Рейнджера». Дно шахты не просматривалось даже тогда, когда в нее направили свет всех фонарей. «Что бы это могло значить?» — терялись в догадках участники необычной экспедиции. Если кратер образовался от удара, то откуда взялось отверстие? Почему так странно выглядит центральный холмик? Как давно произошел катаклизм?

Если шахта где-то в глубине превращается в горизонтальный тоннель, то путешествие не создаст никаких проблем, если же она на всем протяжении вертикальная, то благодаря ничтожной гравитации можно будет спокойно воспользоваться канатом или просто перемещаться, отталкиваясь от стенок. Пугала только неизвестность.

Первоначально хотели лишь опустить в шахту камеру, но вскоре любопытство — чувство не менее сильное, чем страх, — взяло верх, и на поверхности не захотел оставаться никто.

— Все-таки мы сами должны спуститься в эту дыру, — заключила Элис. — Хотя бы ради памяти Белинды. Я не прощу себе, если мы возвратимся на корабль с пустыми руками, потеряв при этом человека.

Подошедший «Рейнджер» вновь загородил полнеба, и вскоре капитан Фернандес предупредил исследовательскую группу, что все готово для сброса необходимого оборудования и приспособлений. При этом он добавил, что больше не намерен подходить к Канталупе так близко.

Пакет с оборудованием свалился недалеко от кратера. Карл и Роберт вдвоем перетащили его на дно. Пакет оказался довольно тяжелым, и Карл с Робертом порядком устали. Элис, Люси и Дарен приступили к разборке пакета, а вскоре, отдохнув, к ним присоединились и Карл с Робертом. Через десять минут над шахтой появилась тренога с лебедкой и двумя километрами прочного троса. К канату с интервалом в пять метров прикрепили пять поручней.

Неожиданно Карла охватило сильнейшее беспокойство. Никто не признавался в страхе перед неизведанным, но по интонации в голосах коллег Карл понял, что он не одинок в своих чувствах.

Первой в поручни вцепилась Элис. Перед этим она установила связь между своим пультом управления и лебедкой. Заработал мотор, и Элис исчезла в темноте. Следом скрылся в шахте Карл. Он тоже мог управлять лебедкой, но его связь была аварийной. Посмотрев вниз, Карл увидел Элис, которая продолжала отдавать распоряжения. Канат опустился еще на пять метров, затем еще и еще. Что же все-таки там внизу? Неужели Канталупа действительно порождение разумной жизни?

Вскоре вся группа разместилась на канате, и Элис приказала умной лебедке начать работу. Воцарилось полное молчание, а может, группа просто пользовалась двусторонней связью.

Карлу не терпелось узнать, что же все-таки их ждет внизу; страх перед неизведанным не отпускал из своих объятий. Иногда ему казалось, что тоннель сужается, и вскоре стены раздавят землян, как букашек.

Карл поднял голову и увидел троих своих товарищей и отверстие шахты, куда заглядывали несколько звезд. На какую глубину они опустились? Сколько осталось до дна? Слава Богу, лебедка снабжена особым механизмом, и, когда канат будет почти размотан, этот механизм замедлит снижение людей. А что, если механизм не сработает, и внезапная остановка просто стряхнет людей с каната, как жуков с веточки? И вообще, хватит ли двух километров каната, чтобы достичь дна? Карл еще крепче ухватился за поручни.

— Эй! — воскликнула вдруг Элис и подняла голову вверх.

Через мгновение Карл понял, что Элис имела в виду: мимо землян пролетел вход в боковой тоннель, пролетел так быстро, что никто даже не успел осветить отверстие фонарем. Однако все заметили, что его диаметр составлял не менее метра, а это значило, что по боковому тоннелю вполне можно было проползти на четвереньках.

— Мы рассмотрим эту штуку на обратном пути, если у нас будет время, — решила Элис.

Карл предполагал, что порода, из которой состоят боковые стенки шахты, ничем не отличается от той, что выстилает дно кратера. Он вытянул руку и провел пальцами по стене. К его удивлению, фактура стенообразующего материала была более пористой, чем наверху. Изменился и цвет материала, он стал чернее.

— Еще боковой тоннель, — предупредила Элис.

На этот раз Карл успел осветить отверстие и заметил, что по окружности оно опоясано то ли резьбой, то ли какой-то скрученной нитью.

Казалось, путешествие в преисподнюю не закончится никогда. Однако дисплей показывал, что спуск продолжался не более двух минут. Земляне спускались со скоростью один метр в секунду, значит, они проникли на глубину примерно ста двадцати метров. Это высота сорокаэтажного здания. До полного распрямления каната спускаться можно было еще где- то полчаса.

— Дна пока не видно, — доложила Элис.

— Все-таки эта штука, похоже, состоит из органики, — заметил Роберт.

Неожиданно раздался голос Дарена, до сих пор молчавшего:

— А что, по-вашему, представляют собой эти тоннели?

— Насколько мы уже знаем, — стала рассуждать Люси, — Канталупа — большой органический межзвездный корабль. Именно поэтому она испещрена ходами, по которым передвигались космонавты.

— Что-то слишком узкие эти тоннели, — смеясь, заметил Роберт. — Значит, эти космонавты были чуть больше кроликов? Но где же эти самые космические кролики?

Пролетев еще несколько метров вниз, Роберт добавил:

— Вообще-то, увидев несколько тоннелей, нельзя говорить, что ими испещрена вся Канталупа. Быть может, их больше нигде нет.

— Может быть, — сказал Карл. — Но эта шахта появилась, скорее всего, под воздействием разумных существ, и место для нее могло быть выбрано совершенно случайно. Возможно, неизвестные создатели предположили, что Канталупа опутана подземными ходами. Они прорыли шахту в первом попавшемся месте и оказались правы. Куда здесь ни ткни, повсюду попадешь на глубинные коммуникации. Вполне возможно, что шахту никто и не рыл, и она возникла под воздействием падения какого-нибудь звездолета на ту область, где сейчас темное пятно. Других версий я не вижу.

— Вторую версию я сразу же отметаю, — уверенно заявил Роберт. — Очень уж ровная и гладкая эта шахта. Несомненно, над ее созданием хорошо потрудились.

— Разве вы не читали, что торнадо может поднятой в воздух соломинкой пробить насквозь дуб? — включилась в спор Элис. — Представьте, как стрела, выпущенная из лука, пробивает арбуз. То же самое могло произойти и с Канталупой. Отчего не предположить, что некий корабль грандиозных размеров при падении проткнул верхние слои Канталупы каким-то гигантским штырем?

— Правильно, — поддержала Люси. — А если не авария, то эту шахту вырыли специально, чтобы добыть информацию о внутреннем устройстве Канталупы.

— Здесь еще один тоннель, — обратила внимание коллег Элис. — Самое большое отверстие, какое мы видели.

Вход в тоннель имел овальную форму и был действительно шире, чем два других входа, мимо которых проскочили земляне. По такому тоннелю мог свободно разгуливать одетый в скафандр человек. Так же, как и остальные, этот вход был окружен странным орнаментом.

Спуск продолжался. По-прежнему на абсолютно черных стенах встречались бесформенные, чуть контрастные пятна, происхождение которых было совершенно непонятно.

— А эти пятна… — неожиданно заметил Карл. — Наверное, это отверстия в очень узкие тоннели или дыры. Как называются очень узкие тоннели?

— Они называются очень узкими тоннелями, — смеясь, ответил Роберт.

— А нельзя ли остановиться? — вдруг спросил Дарен.

Не раздумывая, Элис приказала лебедке приостановить работу, и Карл почувствовал, как потяжелело его тело.

— А в чем дело? — поинтересовалась Элис, когда движение прекратилось.

— Я хочу прикрепить к стене передатчик- ретранслятор, — ответил Дарен. — Об этом просили с «Рейнджера». Нельзя ли опуститься еще на полметра? Передо мной как раз один из этих маленьких тоннелей. Я прикреплю передатчик прямо в отверстии.

Канат стал медленно опускаться, пока не раздались возгласы Дарена:

— Стоп! Отлично!

Пока Дарен работал, Карл ощупал стену перед собой. Она оказалась пористой и довольно эластичной, как приспущенный баскетбольный мяч.

— Прекрасно. Я закончил, — наконец сказал Дарен. — «Рейнджер», вы слышите нас?

* * *

Капитан Фернандес протер усталые глаза и попросил:

— Дайте изображение на экран. Спасибо.

На главном экране мостика появилось изображение, передаваемое камерой Элис. В дополнительном угловом квадрате можно было увидеть частоту и среднюю выходную мощность нового передатчика. В другом квадрате появилась информация о передатчике, который Дарен прикрепил на поверхности, у входа в шахту. Попеременно давали о себе знать и пять других передатчиков, оставленных Дареном на всем пути от инопланетного корабля до темного пятна.

Изображение, передаваемое с камеры Элис, ничуть не радовало глаз — унылая однообразная стена, и ничего больше.

«Что ж, первые итоги миссии, пожалуй, уже можно подвести, — рассуждал Фернандес. — Чем бы ни был этот объект, ясно одно: это не луна, не астероид и не ядро кометы. Но… — думал капитан, глядя сразу на несколько изображений на экране, — перечисление того, чем не является объект, не приближает к истине ни на шаг».

* * *

Долгое время тоннели не встречались вообще, а Карл высчитал, что группа спустилась уже на глубину в километр. Неожиданно изменился цвет стен — из абсолютно черного они превратились в темно-синие.

— Не могу поверить, — вдруг выдохнул Карл.

— Во что? — поинтересовалась Люси.

— Вы видели надпись? Мы только что проехали мимо какой-то замысловатой надписи типа «Здесь был Арне Сакнуссен».

Рассмеялась одна лишь Элис, другие же ничего не поняли.

— Какой еще Арне? — спросила Люси.

— Арне Сакнуссен — это герой из романа «Путешествие к центру Земли». Он все время опережал своих друзей и ставил метки.

— Какие метки? — не удержался от вопроса Роберт.

— Это долго объяснять. Элис, а вы читали Верна?

— Жюль Берн — один из моих любимых писателей.

«Мой тоже», — подумал Карл и спросил:

— Вы читали его в оригинале или адаптированные переводы издательства «Парамаунт»?

— В оригинале.

— Неужели никого не удивляет, что нас ни разу еще не протащило по стенам? — вопрос Роберта возвратил Элис и Карла к трудовым будням.

— И это значит, что шахта абсолютно вертикальная, — развила мысль Люси.

— Совершенно верно.

— Даже если шахта отклонится от строго вертикального положения, при столь малой силе тяжести удар о стену будет не очень опасным, — успокоил Карл.

— Кстати, — заметила Элис. — Я не раз задевала стены. Возможно, то, что я все время стараюсь держаться середины шахты, и спасает вас от неприятностей.

Какая-то реплика Роберта положила конец дискуссии. Опять наступила тишина. Карл снова переключился на разглядывание стен, и ему показалось, что их темно-синий цвет стал меняться. Через несколько минут он уже не сомневался: стены, действительно, почернели.

Глубина спуска достигла уже полутора километров, когда все услышали взволнованный голос Элис:

— Должно быть, мы у дна. Кажется, я внизу что-то вижу.

Карл опустил голову, но за Элис не смог ничего рассмотреть.

— Что? Что вы там видите? — нетерпеливо спрашивал Роберт.

— Пока не могу определенно сказать, но мне кажется, что я вижу отраженный снизу свет наших фонарей. Какие-то блики.

Элис дала лебедке команду замедлить движение. Карл предположил, что скорость спуска сейчас была не больше полуметра в секунду. Посмотрев опять вниз, мимо Элис, он тоже заметил зеленоватые блики. Но сказать, сколько оставалось до этого источника света, было невозможно.

При дальнейшем движении освещенная область все увеличивалась, и вскоре в центре нее можно было различить темное пятно.

— Ну и ну, — насторожилась Элис.

— Что бы это могло быть? — терялся в догадках Роберт.

— Через пару минут узнаем.

Вскоре Элис коснулась светящегося дна шахты. Раскрылась и тайна темного пятнышка. Это был вход в другой тоннель, но гораздо более узкий, чем тот, который только что преодолели земляне.

Элис еще замедлила движение каната, и через пару минут вся команда собралась вокруг темной дыры.

Первой нарушила молчание Люси:

— Удивительно. Здесь нет никакой более-менее заметной радиации. Этот материал биолюминесцентный. Если это так, то наше предположение, что Канталупа омертвела миллионы лет назад, летит к черту.

— Значит, это все-таки большой органический звездолет? — спросил Роберт.

— Очень интересная теория, — ехидно заметила Люси.

— Почему же мне нельзя выдавать идеи? — хмыкнул доктор. — Если вы точно знаете, с чем мы имеем дело, то, пожалуйста, просветите нас всех. Я думаю, что если нужно десантировать в Солнечную систему кучу народа, то куда эффективнее создать один гигантский корабль, чем плодить тысячи обычных, каждый из которых требует своей энергетической установки, систем жизнеобеспечения, связи и всего остального. Кроме того, при допустимых габаритах именно сфера имеет наибольший объем по сравнению с другими геометрическими телами. И неспроста здесь такой толстый внешний слой — это защитная оболочка, для которой не страшны ни радиация, ни другие космические коллизии.

— Значит, по-вашему Канталупа — космический корабль? — спросила Люси. — Или криогенная кладовая для целой популяции?

— Мне кажется, равно, вероятно, и то, и другое.

— Но если это действующий звездолет, — рассудила Элис, — тогда почему никто не обращает внимания на наше присутствие?

— Наверное, все мертвы, — предположил Роберт. — А может, функционируют только некоторые части Канталупы, и мы просто не знаем, в каких местах еще теплится жизнь. Мне же кажется, что эта шахта, каковы бы ни были причины ее появления, нанесла последний удар по всей популяции Канталупы. В крайнем случае, нам просто не дано увидеть и услышать этих таинственных «кроликов».

Пока шла дискуссия, Дарен устанавливал еще один ретранслятор, на этот раз на дне тоннеля.

Рассеянно следя за действиями Дарена, в разговор вступил Карл Стэнтон.

— Если вы хотите, чтобы система продержалась долго, вы должны дать ей способность к самоподдержанию. Конечно, можно построить корабль со множеством дублирующих систем, но нет ничего лучше, чем механизм, полностью созданный из органики. Представьте себе столкновение с другим телом или внезапный удар противника. Там, где обычный звездолет не выручат ни дублирующие системы, ни героизм экипажа, Канталупе достаточно зализать раны и нарастить новые ткани с метр-два толщиной. Если органический корабль построен грамотно, и, главное, найден подходящий источник энергии, то такая система в идеале вечна.

— Но где же тогда этот источник энергии? — не унималась Люси.

Карл пожал плечами, словно в темноте кто-то мог видеть его жест.

— Может, так и есть, а я лично в этом не сомневаюсь, — ответил он, — что Канталупа впитывает энергию от звезд, которые встречаются на ее пути.

— Послушайте, метрах в пятнадцати выше мы пропустили еще один вход в тоннель. А что, если… — Люси не закончила.

Воцарилось дружное молчание. Все запрокинули головы вверх. Карл, ни с кем не советуясь, сильно оттолкнулся от поверхности и через несколько секунд оказался на краю отверстия. Он чуть было не потерял равновесие, но, к счастью, вовремя ухватился обеими руками за боковые стены.

— Что, что вы там видите? — наперебой стали спрашивать коллеги.

— Во-первых, тоннель очень резко уходит вниз. Его наклон никак не меньше сорока пяти градусов, У меня такое впечатление, что луч моего фонаря во что-то упирается.

Наступила долгая пауза. Очевидно, Карл рассматривал препятствие.

— Роберт, — наконец обратился он к доктору. — Кажется, я все больше и больше начинаю понимать в анатомии. Представьте, тоннель загорожен какой-то пробкой с отверстием посередине. Это напоминает холестериновый тромб в артерии человека. «Тромб» довольно толстый, а отверстие представляет собой конус, который расширяется в мою сторону. Интересно, какая субстанция шныряла туда-сюда по этой артерии: газ или жидкость? Если эти тоннели — катакомбы для «кроликов», то для чего им еще устраивать себе лишние препятствия? Должен заметить, что сам «тромб» состоит из материала, похожего на слежавшуюся из опавших листьев массу. Я непременно возьму с собой несколько образцов. Больше здесь нет ничего интересного.

Секунд через двадцать Карл благополучно возвратился в круг друзей.

— Ну, а теперь вниз, — скомандовала Элис.

Новая, более узкая шахта не давала пищи для размышлений, пока вновь не послышался голос Элис Нассэм.

— Снова вижу свет. Теперь-то он, кажется, точно отраженный.

Неожиданно в микрофоны ворвался голос капитана Фернандеса:

— Мы внимательно следим за всеми пара- метрами, которые передают нам ваши камеры. Должен сообщить, что свечение, замеченное Элис, имеет удивительный спектр. Не приближаетесь ли вы к инородному для Канталупы телу?

Карл почувствовал, как бешено заколотилось его сердце.

Постепенно канат притормозил свой бег, и Элис, подняв голову, сказала:

— Мы, кажется, у настоящей цели.

ГЛАВА 8

БОЛЕЗНЬ

Взглянув наверх, Элис увидела вереницу огней и, благодаря особенностям своего зрения, кусочек звездного неба. «Интересно, в какую переделку мы теперь лезем?» — подумала она. До красноватого свечения оставалось метров тридцать… Пятнадцать…

Внезапно внизу Элис увидела еще одно отверстие, из которого, собственно, и исходило свечение… Десять метров… Элис до предела снизила скорость спуска. Отверстие под ногами оказалось не идеально круглым — его словно кто-то неаккуратно вырезал кухонным ножом. В новую шахту вполне мог вползти человек, облаченный в скафандр, но не могло быть и речи о каких-то активных действиях.

— Шахта снова сужается, — объявила Элис своим товарищам. — Думаю, я смогу пролезть в эту новую дыру. Если со мной что-нибудь случится, то, надеюсь, Карл не растеряется.

Элис несколько раз глубоко вздохнула и возобновила медленное движение вниз. Ее скафандр был изготовлен из очень прочного материала, но и он не смог бы выручить, если бы неровные края оказались острыми, как лезвие бритвы.

Вскоре Элис исчезла из вида товарищей. До красноватого дна оставалось четыре или пять метров. «Похоже на расплющенное пушечное ядро», — думала Элис, рассматривая странный объект. Над ее головой, поравнявшись с отверстием, висел Карл Стэнтон.

Снижение продолжалось. Когда Элис почти коснулась дна. Карл с головой погрузился в узкую шахту. Стены этой шахты ничем не отличались от стен наверху, а дно напоминало кратер, образовавшийся на верхушке подгоревшей свечи.

Неожиданно шахта расширилась, и Элис оказалась в очень просторном округлом помещении, в самом широком месте которого от стены до стены было никак не менее тридцати метров.

Наконец Элис ступила на твердую, отливающую медью поверхность. Из-за малой силы тяжести ее ноги едва чувствовали под собой твердь. Желая испытать дно на прочность, Элис подняла одну ногу и с силой ударила о поверхность пяткой. Материал, из которого было сделано дно шахты, оказался очень твердым.

— Я стою на странном образовании. Оно похоже на перевернутый медный таз. Возможно, именно эта штука и причастна к появлению шахты. Ее поверхность твердая, и на ней можно стоять без всякой опаски.

Потихоньку в помещение спустились остальные члены команды. Элис, спрыгнув со странного красноватого тела и отцепившись от каната, стала обходить объект. Каждая его деталь отсвечивала красноватым сиянием. На стенах помещения, на уровне верхушки объекта, Элис увидела восемь узких отверстий, причем одно из них было заткнуто чем-то вроде пробки.

Не обращая внимания на коллег, Элис высоко подпрыгнула и попыталась разглядеть «пробку», отливающую таким же медным оттенком. «Пробка» напоминала собой некий роющий механизм. Элис окрестила его «землеройкой» и даже заметила на нем небольшой пульт управления, слегка прикрытый дверцей.

Обойдя странный объект, все сошлись во мнении, что это глубинный зонд.

— А это вы видели? — неожиданно спросил Роберт и указал на темное пятно в стене, невысоко от поверхности.

Как оказалось, это был вход, совсем небольшой, в еще один тоннель. Элис стала обследовать стены и нашла еще четыре таких же отверстия.

— Вам не кажется, что размер всех этих дыр совпадает с размером вон той «землеройки», которая прикрывает одно из отверстий?

Элис предположила, что большущий медный «таз» в центре помещения был «главным кротом» — механизмом, разработанным специально для проникновения в самые глубинные слои Канталупы. И на этом «кроте», в свою очередь, базировались дистанционно управляемые, а может, и полностью автономные «землеройки».

— Значит, вы думаете, что в этих дырках на теле «крота», — Роберт указал на объект, — находились маленькие, как вы их назвали, «землеройки»?

— Да, Роберт, вы правы. Я думаю, что шустрые «землеройки» рыли маленькие тоннели, а после работы возвращались в материнское лоно. Карл, вы согласны со мной?

— Конечно, — Карл виновато посмотрел на Элис, будто корил себя за то, что заставил усомниться в его согласии и поддержке.

«Странно, почему он до сих пор не высказал ни одного своего предположения?» — подумала Элис.

— А что же случилось с материалом, который «землеройки» выгребали из толщи Канталупы? — вдруг спросил Карл.

— Это легко объяснить, — ввязалась в дискуссию Люси. — Эти механизмы плавили породу, а затем испаряли ее. Образовавшийся газ уходил сквозь шахту в космический вакуум. А эта штука, — Люси оперлась о боковину зонда руками, — должно быть, и есть тот самый механизм, который прожег поверхность Канталупы.

Все согласились с выдвинутой гипотезой.

Элис, Роберт, Карл и Люси стали еще раз обходить главный зонд, внимательно рассматривая маленькие отверстия в стенах, а Дарен, усевшись на корточки, начал что-то подсчитывать. При тщательном осмотре оказалось, что ни один из боковых тоннелей не вел наверх. Два из них шли в горизонтальном направлении, а все остальные имели ощутимый наклон вниз.

— Хорошо бы получше рассмотреть «землеройку», — задумчиво произнес Карл. — Может, удастся свалить ее на пол?

Элис согласилась, и Карл, с силой оттолкнувшись от поверхности, взмыл метров на двенадцать и ухватился за полуоткрытую дверцу «землеройки». Пришлось приложить немало усилий, прежде чем удалось столкнуть прибор вниз.

Первым опустился на дно Карл, следом «землеройка». Механизм едва не упал Стэнтону на голову. Выручила Элис: она схватила Карла за руку и с силой потянула его к себе. Элис была уверена, что при здешней гравитации «землеройка», даже упав на голову Карла, не причинила бы серьезной травмы, но рисковать не хотелось.

— Спасибо, Элис, — поблагодарил Стэнтон.

— Все в порядке?

— Да, все нормально. Спасибо за помощь. А я грешным делом решил, что вы лезете драться.

— Да как вы могли подумать обо мне такое?! — негодующе воскликнула Элис. — Из-за вашей вины в инциденте на станции я должна была вас ненавидеть, но…

— Да не виноват я в том несчастном случае! — в который уже раз повторил Карл. — А за то, что спасли мне жизнь, огромное спасибо.

— Простите, — Элис взяла себя в руки. — Я слегка переборщила.

— Да ничего… Я тоже хорош.

Между тем, прибор «землеройка», подскочив в последний раз, завалился набок и замер. Элис, увидев, что прибор уже не представляет опасности, облегченно вздохнула.

— Нам повезло, что эта штука не включилась, — заметила Люси. — Если бы прибор стал прокладывать себе путь, то всем нам не поздоровилось бы.

— Полноте, Люси. Этот «крот», возможно, заснул несколько столетий назад. Его энергоустановка давно мертва, — уверенно произнес Роберт.

— Спасибо за уточнение. Доктор Всезнайка, — ядовито ответила Люси. — Я просто пошутила.

— Ах да, конечно…

Элис принципиально не стала вступать в спор, хоть была на стороне Люси. «Странно, — думала она. — Роберт — неглупый, эрудированный и, в общем-то, незлой человек. Но он совершенно не замечает людей. Все для него — пациенты, все — больные в разной степени, и над ними возвышается только он, Роберт Васкес. А ведь и Карл часто бывает не менее блестящ, находчив и остроумен, чем Роберт, однако он никогда не выпячивает свой интеллект и не ставит людей ниже себя». В какое-то мгновение Элис готова была даже признать, что Карл — довольно неплохой парень, но тотчас же прогнала крамольные мысли: в ее сердце, пусть даже и искусственном, еще не остыла обида, нанесенная безответственным Карлом Стэнтоном — пилотом «челнока». Элис встряхнула головой и вернулась к делу.

* * *

Капитан Фернандес пристально наблюдал за всей информацией, которая поступала от исследовательской группы. Он переживал ее успехи и неудачи не менее остро, чем Элис Нассэм.

Внезапно с пульта управления донесся характерный зуммер, и тут же раздался металлический компьютерный голос:

— Пришло сообщение из штаб-квартиры Международного Космического Агентства. Внести сообщение в память, или вы хотите услышать его немедленно?

— Да, я прослушаю сейчас, — ответил Фернандес.

Пустой до сих пор угол на экране украсила эмблема МКА: орел, волк и медведь. Вымпел с такой же эмблемой висел на стене в каюте капитана. На нем чьим-то четким почерком было написано: «Энрико Фернандесу от благодарной команды «Акулы». Будьте всегда таким же врагом продажных бюрократов и грозой лживых политиков».

Вскоре зоологическая эмблема сменилась изображением энергичной молодой женщины. Ее слова дублировались «бегущей строкой».

— Капитан Фернандес, — обращалась женщина, — несколько минут назад мы закончили высокоточные измерения курса небесного объекта, сопровождаемого вашим кораблем, и столкнулись с проблемой: хоть объект и проходит от Земли на некотором расстоянии, его курс пересекается со станцией «Гамильтон».

На экране появилось изображение станции и схематичное описание ее вытянутой, эллиптической орбиты.

— В данных обстоятельствах, — продолжала женщина, — промедление крайне опасно. Все компьютеры Агентства рассчитывают, каким образом лучше использовать вспомогательные двигатели станции и изменить наклон орбиты так, чтобы ваш объект не угрожал ее жизни. Проблема в том, что двигатели на станции маломощны. Эвакуация с «Гамильтона» уже началась, но до критической минуты мы не успеем спасти всех. В помощь «Гамильтону» мы высылаем три высокоскоростных поисковых корабля. Они несут для станции самые современные двигатели, использующие притяжение и планет, и астероидов. Мы предполагаем отдать корабли под ваше командование и наделяем вас всеми полномочиями, которые могут помочь спасти станцию. Мы будем передавать вам самую свежую информацию с интервалом в четыре часа. Пожалуйста, подготовьте свою команду к решительным действиям и пришлите подтверждение о получении сообщения. Все.

На экране вновь появилась эмблема МКА. Фернандес отдал короткие распоряжения, откинулся в кресле и, закусив нижнюю губу, надолго задумался. Он понимал, что о сообщении придется дать знать Элис Нассэм и ее исследовательской группе.

* * *

— Понятно, сэр, — обратилась Элис. — Мы готовы покинуть Канталупу при первом же вашем распоряжении.

— Хорошо. Я буду поддерживать с вами постоянную связь. Насколько я понял, нам можно жить спокойно дня два, пока в штабе не рассчитают правильный курс.

Капитан Фернандес замолчал, и эфир наполнился голосами на мостике.

— Вы приносите нам одни несчастья, — неожиданно сказал Роберт, повернув фонарь в сторону Карла.

— Почему? — удивился Стэнтон.

— Потому что, кажется, это вы главный специалист по уничтожению станций, не так ли?

— Вот как? Значит, я так же отвечаю за траекторию движения Канталупы, как отвечал за инцидент на станции «Токиан»? Послушайте, мне надоело… Я же не обвиняю вас, что вы стали доктором из-за того, что мечтали глазеть на обнаженных людей. Так что не надо обвинять меня в том, чего я никогда не совершал.

— Я пошел в медицину потому, что видел в детстве, в каких муках умирала моя мать. Вот тогда я и решил посвятить свою жизнь спасению людей.

— Неужели? Подумать только, как я в вас ошибался…

Элис хотела оборвать перепалку, но спорщики утихомирились сами. Оба вернулись к изучению пещеры, а Люси еще долго стояла, покачивая головой в молчаливом осуждении мужчин. Дарен же сидел на корточках перед «землеройкой» и тщательно изучал ее внешнее строение.

Элис занялась обследованием «крота». Она направляла свою камеру чуть ли не на каждый квадратный сантиметр его поверхности. Швы на теле «крота» были так незаметны, что казалось, будто весь агрегат представляет собой цельное тело и вырублен или выплавлен из очень твердого материала. Элис сделала с камерой полный круг вокруг механизма и направилась к ближайшему отверстию в стене.

Узкий округлый тоннель уходил вниз под наклоном градусов в тридцать, а его ровные гладкие стенки на ощупь напоминали кожу. «Интересно, — думала Элис, — не слишком ли тоннель скользок для того, чтобы в него вползти? Не понесет ли человека вниз, даже несмотря на низкое тяготение, навстречу какой-нибудь смертельной опасности?»

Элис вдруг с улыбкой вспомнила истории о ворах, проваливающихся через дымоходы в горящие камины. А сколько таких неудачников попросту застревали в трубах, и их тела находили тогда, когда все уже было кончено.

Элис настроила зрение на телефоторежим и рассмотрела дальнюю стенку тоннеля, где он переходил в вертикальное положение и терялся из вида. Как ей показалось, материал стенок в самой дальней секции ничем не отличался от материала, из которого состоял вход в тоннель. Инфракрасный режим не дал ничего интересного: материал стенок давным-давно остыл.

Краем глаза Элис заметила приближение Люси. Девушка опустилась рядом на колени и тоже заглянула в дыру.

— Как вы думаете, может быть там что-нибудь интересное? — спросила она.

— Да, скорее всего. Как насчет того, чтобы совершить туда маленькое путешествие?

— Я готова.

Элис несколько удивил быстрый ответ Люси.

— Я согласен, что там можно найти много интересного, — вмешался в разговор Карл. — Но мне кажется, это чертовски опасно. Посмотрите, какой тоннель узкий и как круто он уходит вниз. Может, ограничимся тем, что спустим гуда на веревке камеру?

— Что ж, хорошая идея, — согласилась Элис. — Я пронумерую тоннели по часовой стрелке. Первым будем считать тот, откуда выпала «землеройка».

Воспользоваться решили камерой Дарена. Она была удобна тем, что находилась в специальном футлярчике, к которому можно было легко привязать один конец веревки таким образом, чтобы объектив камеры не тыкался в стенки тоннеля.

— Тоннель № 1 почти вертикальный, — заметил Роберт. — Давайте начнем с него.

Элис стала осторожно спускать камеру, одновременно включив на забрале дисплей с изображением того, что видно в объектив. Первая попытка не удалась. Объектив камеры уткнулся в стенку. Вытащив прибор, Элис перевязала конец веревки и снова опустила камеру в отверстие. На этот раз объектив находился точно на осевой линии тоннеля.

— Жаль, что камера не снабжена освещением, — посетовала Элис. — Кто знает, в какую темень ей придется попасть.

По команде пришла в движение лебедка, и канат стал медленно раскручиваться.

— Хватит ли нам длины каната? — обеспокоенно спросил Роберт.

Элис пожала плечами.

— Я понятия не имею, какова глубина тоннеля, — ответила она и просунула в отверстие свой фонарь, надеясь осветить хотя бы часть пути камеры. Однако изображение становилось все менее и менее контрастным и разборчивым, пока, наконец, не стало совсем серым.

И все же, прежде чем изображение окончательно пропало, Элис неожиданно заметила какое-то темное пятно, казавшееся на окружающем фоне еще более темным. Присмотревшись, она разобрала, что это несколько почти слившихся концентрических кругов. Лебедка тотчас была остановлена.

— Я вижу какие-то круги. Они похожи на те, что отпечатались в тупике тоннеля.

Карл подошел к «землеройке» и перевернул ее таким образом, что ее рабочая часть осталась внизу. Сверху, на плоской «спине» «землеройки», Элис увидела шесть концентрических кругов.

— Значит, камера достигла тупика, — сделала вывод Люси. — Эта штука прогрызла нору, выдохлась и навсегда там заснула.

— Скорее всего, — кивнула Элис. — Больше мы ничего не увидим.

Лебедке приказали дать обратный ход, и вскоре камера выплыла из тоннеля.

Следующий тоннель отклонялся от вертикали градусов на десять, и потому спустить камеру не представляло большого труда. Этот тоннель оказался гораздо короче первого, и очень скоро опять было обнаружено шесть концентрических кругов — «спина» еще одной «землеройки».

Третий тоннель поражал своей глубиной. Камера уже долго опускалась в кромешной тьме. Кабель тянулся и тянулся, и Элис стала бояться, что длины каната не хватит. Вскоре лебедка, видимо, перестав чувствовать натяжение каната, остановилась.

— Вам не кажется, что камера обо что-то ударилась? — заметил Роберт.

— Нет, не кажется, — ответила Элис.

Проверив показания лебедки, выяснили, что канат размотался на всю свою длину. Обратное наматывание каната и извлечение из тоннеля камеры оказалось делом очень долгим и нудным.

Неожиданно Элис почувствовала усталость в глазах. Ее сверхсовременные искусственные глаза — единственная гордость из всех последствий инцидента на станции «Токиан» — устали.

Следующий тоннель был пологим, почти горизонтальным. Камера и веревка почти не скользили вниз, и от затеи пришлось отказаться. В довершение всего, аккумулятор камеры порядком разрядился, и Дарен был вынужден целых полчаса продержать ее на зарядном устройстве.

Только в следующем тоннеле Элис смогла отправить камеру далеко вниз, но изображение опять вскоре стало терять контрастность.

— Ну, что там? — допытывалась Люси.

— Какое-то препятствие, — ответила Элис и замедлила ход кабеля.

Когда спуск совсем прекратился, все увидели на дисплеях достаточно освещенную оплавленную поверхность.

— Похоже, тоннель полностью заблокирован, — произнес Роберт. — Но где же «землеройка»?

Элис внимательно всмотрелась в изображение, передаваемое объективом камеры, но ничего похожего на инопланетный механизм тоже не обнаружила.

— Очевидно, «землеройка» выбралась назад по проторенному ею же пути, а затем ее перебросили на рытье другого тоннеля, — предположила она. — По-моему, это единственное объяснение.

— Значит, — подытожил Карл, — либо «землеройка» вышла сама, либо ее выплюнула из своих недр Канталупа. В любом другом случае мы нашли бы ее на дне тоннеля.

В разговор вступил Роберт.

— Хорошо. Если Канталупа, как мы видим, сама себя бережет и лечит, как делают любые другие органические субстанции, то это вызывает ряд законных вопросов. Почему она запустила «крота» так глубоко в свое чрево и почему позволила «землеройкам» грызть себя? Почему Канталупа не зарастила тоннели, комнату и всю шахту своей плотью?

— Забавно, — усмехнулся Карл. — Но все это было бы возможно, если бы Канталупа имела свойства человеческого организма. Когда мы порежем палец, то вскоре место пореза зарастает кожей. Нас атакуют вирусы — и в схватку с ними вступает наша иммунная система. Но если травма слишком обширная, ну, например, проникающее ранение или потеря ноги… О, простите, — Карл замялся. — Это неудачный пример…

— Ничего, продолжайте, — спокойно произнесла Элис.

— Извините, просто пришлось к слову. Так вот, если организм получает слишком сильную травму, он не в состоянии справиться с ней самостоятельно.

— Но есть и другие случаи, — уточнил Роберт. — Организм не может справиться даже с банальной простудой и погибает, если, например, повреждена его иммунная система.

— Итак, — подвела итог Люси. — Если Канталупа — самовосстанавливающаяся система, то, вполне возможно, «землеройка» повредила какой-то механизм, который отвечал за восстановление этой части ее тела, а может, и всего ее тела.

— Я склоняюсь к этой же гипотезе, — поддержал Роберт. — Но пока это невозможно подтвердить, потому что мы слишком мало обо всем знаем.

— Значит, если бы мы знали больше, мы бы смогли Канталупе помочь выздороветь? — прямодушно спросила Люси.

— Честно говоря, утверждать что-либо, основываясь на предположениях, сложно, — задумчиво вздохнул Роберт. — Не исключено, что Канталупа сейчас мертва целиком. Может быть, причиной этому послужили все эти «кроты» и «землеройки», а может, создатели отвели Канталупе определенное время — только для достижения какой-то точки во Вселенной, — Роберт поднял голову и указал пальцем вверх. — Мы изначально приняли Канталупу за огромный органический межзвездный корабль. Если это так, то все эти незаживающие раны доказывают, что команда Канталупы давно мертва. Иначе экипаж не дал бы ей погибнуть.

— Если бы у экипажа имелись необходимые ресурсы, — заметил Карл.

— Канталупа — из ряда вон выходящее искусственное образование. Мне кажется, ее создали специально для какого-то длительного путешествия. Если эти утверждения верны, то экипаж, пассажиры или кто там еще, обязательно должны были бы оставить следы своего пребывания.

— Не кажется ли вам, — продолжил Карл, — что авария звездолета, подземный зонд, «землеройки» — все это звенья одной цепи, события, которые неожиданно свалились на экипаж? Возможно, они й погубили Канталупу.

— Вполне возможно, — согласилась Элис. — Но пора вернуться к сбору точных, конкретных фактов. У нас еще будет много времени поломать голову над их осмыслением.

— Я собрала уже достаточно образцов, — сказала Люси. — А видеозаписи? Мы можем затем воссоздать всю шахту, темное пятно и даже некоторые тоннели в мельчайших подробностях.

— Это ничего не даст, — покачала головой Элис. — Мне кажется, тоннели почти остались без нашего внимания, а ведь именно где-то в них лежит ключ к разгадке тайн Канталупы, поэтому…

— Я готова ползти по ним до конца, — заявила Люси

Без сомнения, путешествие по таинственным тоннелям могло дать ответы хотя бы на некоторые вопросы, но Элис долго колебалась: перед ее глазами все время стояло раздавленное тело Белинды.

— Вы не боитесь? — напрямую спросила она Люси.

— Думаю, что я справлюсь. Это единственный способ что-то узнать.

Элис не могла ни приказывать, ни требовать, ни просить. Однако Люси была настолько полна решимости, что Элис согласилась.

— Хорошо. Попробуем в том тоннеле, где камере не хватило освещения. Мы привяжем вас за ногу и будем тихо спускать вниз.

Роберт привязал конец каната Люси за щиколотку, а Дарен отдал ей свою камеру. Лишь после того, как Элис проверила, крепко ли привязан канат и не разгерметизирует ли он скафандр Люси, путешественница вползла в тоннель. Он был настолько узким, что между стенами и плечами Люси можно было едва просунуть два пальца.

— Ну, вот и пошли, — тихо сказала Элис и включила лебедку на самую малую скорость. — Люси, сразу же сообщите, если тоннель станет уже.

— Обязательно.

— И постарайтесь, пожалуйста, все время разговаривать, чтобы я была уверена, что связь работает. Как только вы выйдете из зоны видимости и слышимости, я начну немедленный подъем.

Элис переключила часть своего дисплея на прием изображения с камеры Люси.

— Спасибо, Люси, за вашу смелость, — поблагодарила она. — Но я что-то не вижу мужчин-добровольцев. Похоже, грозные тайны Канталупы начисто отбили у них охоту демонстрировать свои мужские доблести.

— Ну, это вы хватили, — с обидой произнес Роберт. — Боюсь, я со своими плечами застряну в тоннеле на первых же метрах.

— Мы тоже застрянем, — хором подхватили Карл и Дарен.

Интонация в голосе Дарена была такой же серьезной и обидчивой, как и в голосе Роберта, а Карл, как показалось Элис, произнес свою фразу с нескрываемым сарказмом.

— Мужчины, — послышался веселый голос Люси, — здесь не страшнее, чем в дымоходе.

Мужчины почему-то промолчали. Вместо них ответила Элис:

— Может, вы вернетесь, Люси? Все-таки, не стоит рисковать… — последние слова она произнесла довольно неуверенно.

— Нет, это ни к чему, — быстро ответила Люси и после некоторой паузы добавила: — Хотя, если можно, поднимите меня на метр-полтора. Я хочу почувствовать, что ожидает меня во время подъема.

— Хорошо, — согласилась Элис и приказала лебедке дать медленный задний ход. — Ну как?

Люси поблагодарила за маленькую услугу и вскоре начала дальнейшее погружение в тоннель.

— Знаете, из-за небольшого притяжения кровь совершенно не приливает к голове, хотя я все время нахожусь в подвешенном состоянии. Странно, когда я сбежала из дома, сообщив в записке, что собираюсь стать космонавтом, мне не приходило в голову, что придется лазать чуть ли не по канализационным трубам.

— Только не забывайте, — вмешался в разговор Карл Стэнтон, — что эти «канализационные трубы» сотворили инопланетные существа, которые жили, может быть, тысячи лет назад. И мы не знаем даже, где нам придется лазать в дальнейшем.

Дарен подошел к тоннелю и внимательно посмотрел, как кабель, будто змея, извивается и скользит вниз, уносящий все дальше и дальше к неизведанному его коллегу.

— Я буду просто счастлив, если Люси не нарвется на гнездо каких-нибудь плотоядных гадов, плюющих ядом.

— Хорошенькое дельце, Дарен, — смеясь, произнесла Люси. — Так-то вы умеете успокоить слабую женщину. Учтите, что, привязанная за ногу и висящая вниз головой, я идеальная жертва. Сейчас же скажите мне что-нибудь ободряющее.

— О, виноват, Люси. Должен заметить, что печальный исход возможен с вероятностью не более пятидесяти процентов. Так что еще не все потеряно.

— И на том спасибо. Когда мы вернемся на корабль, я займусь вашим воспитанием, парни. У меня такое впечатление, что вы выросли где-то в лесу, — укорила Люси одновременно всех мужчин.

— Да, конечно, нельзя вас пугать, — как-то по-медвежьи неуклюже пробубнил Роберт. —

Однако, если веревка вдруг оборвется, то оставшейся ее части хватит, чтобы выбраться на поверхность.

— Ладно, ладно, — вмешалась, наконец, Элис. — Я вижу, вы не только трусоваты, но и плохо воспитаны. Придется, действительно, пригласить инструктора по хорошим манерам на первой же базе.

— Простите, Люси, — извинился за всех Карл. — Не слушайте нас, дураков. Вам сейчас очень трудно, и мы все переживаем за вас.

— Спасибо, Карл, — отозвалась Люси. — Это и вправду грязноватая работа. Скажите, я уже прошла точку, где в прошлый раз камера осталась без света?

Элис быстро посчитала в уме и сообщила:

— Да. Вы уже где-то на сотню метров дальше.

— Хорошо. Что сказать вам? Тоннель не кажется таким прямолинейным, как шахта, по которой мы все сюда спустились. Представьте, как если бы эту нору рыло какое-нибудь насекомое, которое очень старалось, но прорыть прямой ход было нельзя.

Через несколько минут вновь раздался голос Люси.

— Кажется, я что-то вижу.

Элис на своем дисплее ничего не могла разобрать, потому что камера Люси почему-то ходила ходуном.

— Замедлите ход, — попросила Люси. — Да, так и есть… Это «землеройка».

Люси еще чуть-чуть спустилась и оказалась точно над аппаратом. На дисплее Элис концентрические круги «землеройки» казались присыпанными каким-то порошком.

— «Спина» «землеройки» покрыта слоем пыли, — подтвердила Люси. — Нужно взять несколько щепоток ее для изучения.

— Смотрите сами, — сказала Элис.

Неожиданно Карл опустился на колени перед «землеройкой» и указал на противоположную от нее стену помещения. Присмотревшись, Элис увидела на ней живое пятно света.

— Это лучик от моего фонаря. Он прошел через дырку в теле «землеройки» и попал на стену. Я думаю, это отверстие нужно было для выхода газов, которые образовывались при расплавлении материала. Причем, материал плавился не весь; какая-то его часть подхватывалась истекающими газами и оседала на «спине» «землеройки». Это и есть та «пыль», которую увидела Люси.

— Очень правдоподобная версия, — согласилась Элис.

Судя по молчанию Роберта и Дарена, они придерживались такого же мнения.

Люси в это время занималась сбором «пыли», с трудом действуя в объятиях тесного тоннеля.

— Вытащите меня чуть-чуть, но только, пожалуйста, очень медленно. Я верчусь здесь, как юла, и боюсь, что зацеплюсь за стены свободной ногой.

— Хорошо, — ответила Элис и включила обратный ход лебедки на самую малую скорость.

Через несколько минут Люси сообщила:

— Прекрасно. Мое тело в устойчивом положении. Можно ускорить подъем, иначе я умру здесь от скуки или от старости.

Постепенно Элис увеличила скорость подъема до полуметра в секунду.

Неожиданно в ее гермошлеме раздался голос капитана Фернандеса:

— У нас здесь на экране появилась очень интересная картина. Если коротко, то это схематичный голографический разрез шахты и всех тоннелей. Если хотите, я могу начать передавать изображение на ваши дисплеи с ежечасным изменением.

— Спасибо, капитан. С удовольствием взгляну.

Элис включила дисплей, уверенная, что другие сделали то же самое. В самом центре изображения она увидела темное пятно. Видимо, это был «крот». Вокруг него на дисплее появился пузырь — комната. От пузыря во все стороны расходились «рукава», в одном из которых ясно виднелась маленькая фигурка Люси рядом с уснувшей «землеройкой». Нашла на дисплее Элис и себя — точку, расположенную рядом с такой же точкой — Карлом.

Но самое интересное, что появилось на экране — второй большой пузырь, к которому вел один из тоннелей.

— Если бы мы знали, что по тому тоннелю можно пробраться в другую комнату, — сказала Элис, — то мы начали бы именно с него.

— Согласен, — кивнул Карл.

Тоннель хорошо просматривался на экране, но о подробностях: изгибах, глубине, углах наклона — можно было только догадываться.

— Вы хотите сказать, — донесся голос Люси, — что после того, как я вылезу из этой дыры, вы подбросите мне еще одну работенку?

— Если захотите, — ответила Элис. — У нас только один кабель. Я готова доверить эту миссию другому добровольцу, если таковой найдется.

Несколько минут в ее гермошлеме не слышалось ничего, кроме ее собственного дыхания да тихих отголосков работы систем жизнеобеспечения.

Наконец к Элис обратился Карл:

— Между прочим, пока Люси барахталась в норе, мы кое-что придумали.

— Вот именно, — подтвердил Роберт. — Мы могли бы попробовать сдвинуть главный зонд с места. Почему нам не прихватить его с собой для детального изучения?

— Что ж, разумно, — согласилась Элис.

— Через неделю-другую, — продолжил Карл, — Канталупа пересечет Солнечную систему. Возможно, мы никогда ее больше не увидим, по крайней мере, наше поколение. Поэтому мы должны добыть как можно больше информации об этой страннице.

Элис по-новому взглянула на удивительный, таинственный аппарат. При нормальной гравитации о подъеме «крота» не могло быть и речи, но здесь, на Канталупе, все возможно.

— Хорошо. Если аппарат, действительно, можно сдвинуть с места, то мы привяжем его к кабелю и попытаемся подняться вместе с ним.

Роберт стремительно подошел к зонду и предложил:

— Ну-ка, дайте мне руки, друзья. Попробуем обхватить его и приподнять.

— Дело не только в его весе, — заметил Карл, подойдя к Роберту. — Возможно, «крот» очень глубоко сидит.

— Вот и посмотрим, насколько глубоко. Элис осталась у входа в тоннель, продолжая

контролировать все, что происходит с Люси.

Вокруг «крота» собрались Роберт, Карл и Дарен. Они долго выбирали удобное положение.

— Поднимаем эту штуку по моей команде,

— предупредил Роберт, когда зонд был обхвачен. — Начали!

Давно уже Элис не слышала таких воплей и кряхтения.

— Ничего, ничего, — успокаивал Роберт. — Отдохнем минутку и попытаемся снова.

И опять эфир заполнили вопли и стоны. Вдруг Элис показалось, что зонд слегка покачнулся.

— И все-таки мы его приподняли, — уверял друзей Роберт. — На несколько сантиметров. Приклеенный он, что ли?

— Люси уже на подходе, — сообщила Элис.

— Когда она вернется, мы попробуем приподнять «крота» впятером. Может, удастся.

— Хорошо бы, — сказал Карл.

— Люси, как вы там? — спросила Элис.

— Нормально. Сколько мне еще подниматься?

— Через пару минут вы будете среди нас.

— Ничего, если я немного постою на ногах перед тем, как отправлюсь в другой тоннель?

— Разумеется, — засмеялась Элис.

Вскоре в отверстии тоннеля показались ноги

Люси. Движение каната замедлилось, и через несколько секунд Люси оказалась в помещении.

Теперь все пятеро окружили зонд.

— Ну, готовы? — спросил Роберт.

По команде все вцепились в бока агрегата и что есть мочи рванули его вверх. Элис показалось, что они не столько пытаются приподнять тяжеленную махину, сколько растянуть невидимую, очень тугую пружину, будто дно «крота», действительно, приклеено к Канталупе.

Наконец зонд на считанные сантиметры приподнялся.

— Давайте раскачаем его, — предложил Роберт, инстинктивно вытирая несуществующие капельки пота над забралом гермошлема. — По моей команде вытягиваем и толкаем «крота» в сторону, например, в сторону Элис. И так пять-шесть раз. Ну, подняли!

Несколько раз земляне отрывали аппарат от поверхности и толкали в сторону, пока, наконец, он послушно не поднялся на высоту в добрых полметра.

— Наконец-то! — закричал Роберт.

— Отлично! — поддержал Карл.

— А теперь оставим зонд на время в покое, — сказала Элис. — Когда соберемся уходить, привяжем за него кабель.

— А почему не привязать его сейчас? — удивленно спросил Роберт. — Пусть лебедка тащит «крота» наверх, пока мы занимаемся здесь исследованиями.

— Нет, — покачала головой Элис. — Он будет висеть над нами как дамоклов меч. Это очень опасно. Кроме того, нам нужен канат, чтобы Люси смогла осмотреть другой тоннель.

Зонд сел почти точно в углубление, в котором покоился неизвестно сколько времени.

— Вы готовы отправиться еще в одно путешествие? — спросила у Люси Элис.

— Готова. Можно приступать?

Вход в тоннель был выше поверхности на полметра. Вначале очень пологий, метров через двадцать тоннель круто обрывался вниз, и поэтому Люси пришлось ползти начало пути на четвереньках. При этом Элис не столько управляла лебедкой, сколько сама, оперевшись одной ногой о край отверстия, мало-помалу отпускала канат вслед за Люси. У места, где тоннель уходил вниз, Люси остановилась.

— Вы уверены, что во время моего подъема острые края на сгибе тоннеля не перережут веревку?

— Люси, доверьтесь нам, — слащавым голосом произнес Роберт.

— Вам можно довериться, — вместо Люси ответила Элис. — Но только тогда, когда вы окажетесь рядом с ней.

Роберт замолчал.

— А если вас опустить на несколько метров, а затем поднять? — предложила Элис Люси. — И вы сами посмотрите, что произойдет в том месте, где кабель трется о край выступа.

— Хорошо.

Вскоре Люси подползла к выступу и нырнула вниз. Элис руками придержала канат, чтобы девушка не слишком далеко ушла вниз.

— Теперь тяните наверх, — попросила Люси.

Элис дала команду на лебедку, и вскоре Люси

поднялась к самому выступу.

— Ну как? — хором спросили Карл и Элис.

— Конечно, веревка оставляет на выступе след, но, думаю, все обойдется. Мой вес не так велик, чтобы возникли большие проблемы.

После некоторых колебаний Элис разрешила дальнейший спуск. Изображение с камеры не позволяло сказать, абсолютно вертикально уходит вниз тоннель или нет, но небольшие изменения в натяжении каната подсказывали, что скорее всего ось тоннеля «гуляет» из стороны в сторону. Вскоре натяжение и вовсе ослабло: тоннель стал более пологим.

Это предположение подтвердила и Люси:

— Тоннель снова изогнулся. Все это время он был почти вертикальным, а теперь отклонился от вертикали градусов на двадцать.

— Если у вас есть опасения, что мы не сможем вас вытащить из-за этих перегибов, то вам лучше сейчас же вернуться на поверхность.

— Совершенно никаких опасений. Бояться уже просто поздно.

Этот тоннель оказался куда более глубоким, чем первый. Люси продолжала перечислять все встреченные перегибы и выступы. Каждый прямой отрезок пути не превышал десяти-пятнадцати метров.

— Эй! Кажется, передо мной что-то интересное! — вдруг громко сообщила Люси.

— Что именно? — спросила Элис.

На дисплее действительно была видна перемена в изображении, но что это такое, разобрать было невозможно.

— Похоже, я подползаю к какой-то пещере. Я не… Ой! А-а-а!

Лишь несколько мгновений спустя Элис поняла, что оборвался канат. На дисплее, все время передававшем изображение с камеры Люси, появились рябь, всполохи и мигающие черные точки.

— Люси! — закричала Элис. — Люси! С вами все в порядке?!

— Что произошло?! — запаниковали мужчины.

— Что это?! — вдруг испуганно воскликнул Роберт, указывая на центр помещения.

Элис посмотрела в ту сторону и чуть было не лишилась дара речи: из-под «крота», клубясь и расползаясь по помещению, стал подниматься тяжелый зеленоватый дым.

ГЛАВА 9

ИНФЕКЦИЯ

Несколько секунд земляне пребывали в полном оцепенении, которое сменилось затем заметной паникой. Послышались испуганные возгласы и невнятные предположения.

Раньше всех взял себя в руки Карл. Он прекратил бегать и суетиться, подошел к ожившему агрегату и опустился перед ним на колени. Из-под округлых боков «крота» продолжал струиться плотный зеленоватый дым.

Вскоре пришли в себя Роберт и Элис. Изображение на дисплее Элис стабилизировалось, но было настолько темным, что разобрать какие-либо детали было невозможно. Люси по-прежнему не отвечала.

Неожиданно, испуганно вскрикнув, Карл отскочил от «крота», а массивный аппарат ни с того ни с сего вдруг как бы нехотя покачнулся, медленно оторвался от своего ложа и стал подниматься вверх.

— «Крот» хочет запечатать вход? — в ужасе закричал Карл, указывая на круглое потолочное отверстие прямо над аппаратом.

Дарен буквально затрясся от страха, не в силах вымолвить ни слова. Элис, стараясь держать себя в руках, пыталась вновь и вновь вызвать на связь Люси.

Молчал и капитан Фернандес. Видимо, он не хотел усугублять панику, а может, просто не знал, что сказать.

Вдруг Роберт стал высоко подпрыгивать. С криком и руганью он пытался дотянуться до входа в помещение в призрачной попытке задержать «крота» и помешать ему заблокировать единственный путь к спасению. Однако Роберту удалось достать лишь до днища взмывшего вверх агрегата.

Внезапно из аппарата стало вытекать темное пастообразное вещество. Через несколько минут «крот» достиг потолка и полностью закрыл отверстие.

— Мы замурованы! — закричал Роберт. — Теперь мы погибли!

— Держите себя в руках, — призвала к спокойствию Элис. — Люси еще внизу и, может быть, в гораздо худшем положении, чем все мы.

Совершенно неожиданно завопил молчавший до этого Дарен. Повернув в его сторону головы, все увидели то, что послужило причиной истошных криков: из одного из тоннелей медленно поползла темно-зеленая вязкая жижа.

— Я в порядке! Слышите? Я в порядке! — вдруг прорезался голос Люси. — Что там у вас, черт возьми, происходит?

— Что случилось? — вышел на связь и капитан Фернандес.

— Похоже, нас вот-вот затопит какой-то зеленой жидкостью. Она хлещет из тоннеля и из днища «крота», — стала объяснять Элис и Люси, и капитану. — К тому же, зонд замуровал вход в нашу пещеру. Неужели Канталупа приступила к самолечению? Нужно попытаться вернуть «крота» на место. Может, это предотвратит затопление.

Идея Элис Карлу не понравилась. Он давно понял, что своими силами им с «кротом» не справиться. Однако они с Робертом, высоко подпрыгнув, попытались сдвинуть агрегат с места, попытка оказалась тщетной. А зеленая жижа постепенно заливала пол помещения.

Опустившись вниз. Карл твердо произнес:

— Я думаю, нам надо последовать за Люси, чтобы…

— Вы спятили, — оборвал его Роберт. — Мы должны вчетвером столкнуть зонд и очистить выход.

— У нас мало времени. Да и Люси все еще в тоннеле.

— Пусть лучше погибнет один, чем все пятеро. Разве вы…

— Хватит! — отрезала Элис. — Карл прав. Через несколько минут жижа зальет весь тоннель, и мы не сможем воспользоваться даже этим шансом.

Вновь послышался голос Люси:

— Здесь я не вижу ничего опасного. Похоже, это естественная пустота в теле Канталупы.

— Но если Канталупа начала себя лечить, то и спасительный тоннель скоро зальет этой болотной жижей, — произнес Роберт. — Обязательно зальет, по закону подлости, когда мы застрянем посередине тоннеля.

— Чем больше мы спорим, тем тоньше волосок, на котором держатся наши жизни, — сказала Элис. — Карл, вы первый.

— Я не против, но первой следует идти вам: вы самая маленькая. Если тоннель сузится и в нем застрянет кто-то из нас, мужчин, то погибнут все.

— Вы правы, — кивнула Элис. — Все за мной.

Теперь случиться могло что угодно, но это был единственный шанс остаться в живых.

— Кто следующий? — спросил Карл, как только Элис скрылась из вида.

— Не я, — покачал головой Роберт.

Дарен же ничего не ответил, словно еще не вышел из состояния оцепенения.

А жижа уже залила всю пещеру, поднявшись выше щиколоток. Карл схватил Дарена за руку и решительно подвел его к отверстию тоннеля.

— Теперь ваша очередь.

Словно послушный автомат, Дарен молча нырнул в отверстие, но тут же остановился. Карл хотел уже подтолкнуть нерешительного товарища, но Дарен, будто потревоженная лягушка, вдруг быстро пополз в темноту.

Жижа дошла почти до середины голени, когда настала очередь Роберта. Однако доктор заупрямился.

— Роберт, нам нужно ползти по этой проклятой трубе, — взывал Карл.

— Но это сумасшествие, — настаивал на своем доктор.

— У нас нет другого выбора, — убеждал Карл.

Жижа уже подобралась почти к коленям. Наконец Роберт решился на, как ему казалось, отчаянный шаг. Имея ту же комплекцию, что и Карл, он с трудом втиснулся в узкую нору. Карлу показалось, что между плечами доктора и стенками тоннеля не было ни малейшего зазора. С трудом продвигаясь вперед, Роберт тяжело кряхтел и громко ругался.

Последним покинул пещеру Карл. Он залез в дыру, когда доктор еще не перевалил за острый выступ и не скрылся из вида. «Лишь бы тоннель не залило болотной жижей», — незаметно для себя шептал Карл, извиваясь, как змея.

Внезапно послышался вопль Дарена. Видимо, пролетев вниз головой порядочное расстояние, он больно ударился о какой-нибудь неожиданный выступ.

Вскоре Карл добрался до точки, откуда не было возврата назад: перевалив за первый выступ, он уже не смог бы самостоятельно подняться наверх. Судя по частым крикам товарищей, они время от времени неслись вниз в свободном падении, вселяя в Карла тревогу и одновременно уверенность в том, что все вместе они выберутся в более-менее безопасное место.

Карл все быстрее и быстрее падал в почти отвесном тоннеле. Были участки, где ослабить ход, притормозить оказывалось делом практически невозможным из-за риска порвать перчатки или разгерметизировать скафандр.

Опасность подстерегала землян на каждом повороте: тоннель мог в любую секунду сомкнуться перед их носом, можно было неожиданно увязнуть в зеленой жиже тут же, в этом тоннеле, и, наконец, был риск врезаться на всей скорости в своего притормозившего товарища. К счастью, ничего этого пока не случилось. Тоннель свернул резко вправо, затем влево, после чего вновь нырнул вниз. Все это напоминало спуск с горы на санях.

Постепенно крики Дарена, Элис и Роберта становились все реже и реже, а вскоре и совсем прекратились. Карл терялся в догадках. Оставалось только продвигаться вперед и ждать.

Показался еще один изгиб. И отчего это «землеройке» понадобилось грызть Канталупу, «брыкаясь» из стороны в сторону? «Надо продвигаться еще быстрее, — спохватился Карл. — Не дай Бог, жижа поднялась уже до отверстия».

Тоннель вновь изменил направление: из почти вертикального он постепенно становился все более пологим. Через несколько минут Карл на всей скорости влетел в открытое пространство, как лыжник, взмывший над трамплином. Еще в полете он увидел, что пещера залита светом фонарей. «Слава Богу, — мелькнула у Карла мысль. — Самое страшное теперь позади».

* * *

Должно быть, он спал. Карл усилием воли поднял веки, и где-то впереди перед ним замаячил круглый вход в тоннель, который неожиданно стал зарастать. Вскоре отверстие полностью исчезло.

Приглушенные голоса в гермошлеме вернули Карла к реальности.

— Это и есть та самая спасительная пещера? — спросил он, едва шевеля пересохшими губами.

— Он в сознании! — обрадованно воскликнула Элис. Ее голос не оставлял сомнений, что она также лишь недавно пришла в себя. — Вы ранены? У вас что-нибудь болит?

— А вы? — вопросом на вопрос ответил Карл.

— Где у вас болит? — настаивала Элис.

— По-моему, нога… Хотя подождите… Кажется, у меня болит все тело. Какой идиот предложил ползти по этому тоннелю?

— Этот идиот — вы, — подсказала Элис. — Должна признать, это была не худшая идея. Если бы мы остались в том помещении, то рано или поздно нас настигла бы смерть. Вы же видели, как вход в тоннель исчез, словно призрак.

Карл вдруг воочию представил себе, как он застрял в замурованном тоннеле и погиб мучительной смертью, так и не дождавшись помощи товарищей.

— Так мы все выжили! — после мрачных мыслей Карл вдруг ощутил острый вкус к жизни.

— Если это можно так назвать, — ответила Люси. — Мы в ловушке на глубине в тысячи метров от поверхности, и через неделю или две мы пересечем Солнечную систему. Думаю, нам всем полегчает через пару минут, когда исчезнет последний глоток воздуха.

— Не паникуйте, — пыталась успокоить товарищей Элис, сама расстроенная из-за печальной перспективы. — Если ничто не помешает, «Рейнджер» вызволит нас отсюда.

— Вы уверены? — усмехнулся Роберт. — Если Канталупа опять займется самолечением, то никакая новая шахта не продержится более получаса.

— А с чего вы взяли, что с «Рейнджера» начнут рыть какие-то шахты? Нас просто спишут в расход, — рисовал жуткую картину Карл. — А в Агентство передадут, что мы все пропали без вести.

— Какие-то мрачные у вас мысли, — одернула Люси.

— Просто я реалист.

— Ладно, — вздохнула Элис. — Давайте лучше думать, как отсюда выбраться.

Наступила долгая пауза. Внезапно на забрале Карла замигал индикатор систем жизнеобеспечения. Встревожившись, Карл приказал вывести на дисплей всю диагностическую информацию. Пробежали цифры, а в углу маленькой стайкой замигали зеленые огоньки, среди которых вдруг появился один красный. Этот огонек сообщал о плохой циркуляции в теплообменнике на левом рукаве скафандра.

Здесь, глубоко внизу, красный огонь предвещает не просто сиюминутное непродолжительное неудобство — здесь он означает смерть. А при нормальной работе систем жизнеобеспечения запасов пищи, воды, воздуха, энергии хватит еще на две недели. И все это благодаря мудрым конструкторам, встроившим в скафандры современные средства регенерации.

«Слава Богу, что нет других красных огоньков», — облегченно вздохнул Карл и огляделся. Новая пещера не имела ничего общего с предыдущей. Скорее, это был широкий тоннель, один конец которого терялся из вида, а другой заканчивался только что исчезнувшим лазом.

Карл направился к темному пятну на стене и коснулся его рукой. То же самое сделала и подошедшая Люси. Поверхность стены показалась отнюдь не каменной, она напоминала нечто среднее между обивкой кресла и кожей полусдутого баскетбольного мяча.

— Невероятно, — прошептала Люси.

— Да, — согласился Карл.

Вскоре к ним присоединились Элис и Роберт. Дарен же по-прежнему сидел у противоположной стены пещеры, уперевшись подбородком в колени. Видимо, он давно смирился со своей участью.

Карл подошел к Дарену и, сев рядом, спросил:

— С тобой все в порядке, парень?

Молчание.

— Элис права. Мы должны попытаться выбраться отсюда. Еще не все потеряно. На «Рейнджере» есть огромная лучевая пушка, а при нас остались наши мозги.

— Все пропало, — неожиданно сказал Дарен. — Мы погибли, потому что отрезаны от внешнего мира.

— Отрезаны от «Рейнджера»?

Карл вспомнил, что они действительно давно уже не выходили на связь с капитаном Фернандесом.

— Что, нет связи? — спросили почти одновременно Люси, Роберт и Элис.

— Передатчик не работает. Видимо, я здорово ударил его о стены тоннеля. Мы-то можем слышать «Рейнджер», а они нас нет.

— Ну-ну, не паникуйте, дружище, — попытался успокоить товарища Карл.

— Мы пропали, — как заклинание, повторял Дарен, обхватив руками голову. — У нас больше нет связи.

— Давайте-ка я взгляну, что там случилось. Нам некуда торопиться. Кажется, впереди у нас много свободного времени.

Карл говорил правду: даже в замкнутой пещере, оставшись без поддержки извне, земляне могли чувствовать себя комфортно, по крайней мере, еще две недели.

— Теперь на «Рейнджере» подумают, что мы мертвы, — всхлипывал Дарен. — Мы просто исчезнем из их планов.

— Подождите. Давайте-ка я хорошенько посмотрю, что случилось с этой штукой.

— Знаете, а он прав, — поддался пессимистическому настрою Роберт. — Если мы не сможем связаться с «Рейнджером», мы действительно…

— Хватит! — оборвал его на полуслове Карл. — Я знаю, что вы хотите сказать. Наберитесь терпения и подождите хотя бы несколько минут.

Прибор вовсе не выглядел поврежденным. Это был квадратный ящичек шириной с ладонь. В нем помещались приемник, передатчик и антенна. Отремонтировать этот единый интегрированный модуль без нужных приспособлений и приборов было практически невозможно. А самое страшное, что никому не пришло в голову взять с собой запасной передатчик.

Карл вскрыл ящичек, маленькая антенна — единственное, что они могли сейчас наладить или исправить, — была совершенно целой.

Только Карл взял в руки прибор, как во всех гермошлемах раздался спокойный голос капитана Фернандеса:

— Говорит «Рейнджер»! Ответьте кто-нибудь!

— Вы все-таки наладили его! — чуть было не захлопала в ладоши Люси. — Значит, мы не пропали!

— Отлично! — подхватил Роберт.

— Не радуйтесь прежде времени, — остудил пыл товарищей Карл. — Мы, действительно, слышим «Рейнджер», но это односторонняя связь.

— Значит, мы пропали, — взялся за свое Дарен.

Карл повернул передатчик антенной вниз.

— Капитан Фернандес, вы слышите меня?

Молчание. Очевидно, дело было не в антенне. Что-то случилось внутри прибора, там, где активные элементы погружены в специальный гель.

— Вы слышите меня? — Карл поворачивал прибор в самых различных направлениях. — «Рейнджер», вы слышите?

— Я слышу вас, Карл! — никогда еще голос капитана, обычно сухой и безучастный, не был таким радостным.

Эфир тотчас наполнился возгласами типа «Мы живы и здоровы!», «Мы на глубине двух километров от поверхности!» и «Вызволите нас отсюда!»

— А мы уже думали, что вы все погибли, — голос капитана вновь стал совершенно безучастным.

— Говорите, — Карл повернулся к Элис. — Говорите как можно больше и быстрее. Я не знаю, сколько времени проработает передатчик.

— Мы все живы, — затараторила Элис. — Наша связь с вами ограничена и может в любую минуту прерваться, поэтому, если от нас долго не будет вестей, это не значит, что все мы мертвы.

— Я понял.

— Пожалуйста, передайте нам голографическое изображение окрестностей. Нам нужно найти путь в шахту, если он существует.

— Шахты больше нет.

— Как?! Уже?! — Элис повернулась лицом к Карлу.

— Да. Я послал на поверхность Ламберта и Чу.

— Хорошо. Мы все-таки должны найти дорогу наверх. Если голограмма будет подробной, то мы, может быть, обнаружим какой-нибудь свободный тоннель, ведущий вверх.

— Вас понял.

— Как вы думаете, — с беспокойством спросила Элис, — а если мы не сможем найти путь наверх, предпримет ли что-нибудь Агентство, чтобы вызволить нас отсюда?

— Я еще не говорил с ними, — признался Фернандес. — И у меня нет ни малейшего желания. Я сам отвечаю за все, в том числе и за жизнь своего экипажа.

Неожиданно Карл проникся уважением к капитану. Действительно, пока на Землю придет запрос, пока со скрипом повернутся все бюрократические шестеренки, пока пошлют корабль с соответствующей техникой или не пошлют вовсе, Канталупа выйдет за пределы Солнечной системы. Ищи тогда ветра в поле!

— Я что-нибудь придумаю, — добавил капитан. — Хотя, раз уж этот объект до сих пор жив и может заполнять пустоты своей субстанцией, будет очень трудно врезаться в его поверхность.

Главное, вы сами постарайтесь подняться как можно выше. Ах, черт, я потерял ваш сигнал!

Видимое Карл, устав держать прибор, нечаянно изменил его положение. После некоторых попыток связь опять возобновилась.

— Если вы захотите поговорить с нами, дайте знать. Этот прибор нельзя бесконечно встряхивать, иначе он сломается окончательно.

— Понятно, — ответил капитан. — В ваши компьютеры уже введена свежая голограмма. Мы постарались выявить мельчайшие детали. К сожалению, нам удалось не все. Сейчас самое время начать передавать на наш бортовой компьютер информацию от сенсоров ваших скафандров. Возможно, мы заметим то, что вы упустите.

Верно, подумал Карл, одной информации, получаемой от камер, мало. Если они все будут убиты или останутся здесь навсегда, то, по крайней мере, на «Рейнджере» будут знать абсолютно все. Скафандры превратятся в подобие «черных ящиков».

— Хорошо, так и сделаем, — сказала Элис. — При каждом сеансе связи мы будем сбрасывать вам информацию из наших компьютеров.

— Вот и прекрасно, — произнес Фернандес. — Держитесь. Все по достоинству оценят вашу работу.

Сказано это было тем тоном, каким сердобольные доктора пытаются поддержать обреченного на смерть пациента. Хорошо еще, что капитан не добавил: «А во всех газетах появятся ваши посмертные фотографии с некрологами».

— Спасибо, — ответила Элис и кивнула Карлу.

Передатчик положили на место.

— Вставайте, Дарен, и больше не расстраивайтесь раньше времени, — посоветовал Карл.

Затем он собрал все, что осталось от некогда двухкилометрового кабеля, смотал его в небольшую бухту и спрятал в ранец.

— Давайте, прежде чем паниковать, определимся, куда нам идти, — предложила Элис. — У нас еще много времени, гораздо больше, чем требуется для пересечения Солнечной системы. «Рейнджер» останется с нами, пока мы не спасемся. Его энергии хватит и для возвращения на Землю. Думаю, что не останется в стороне и МКА.

Элис не теряла надежду, что капитан сделает соответствующий запрос в Агентство.

— Я сомневаюсь, что у Агентства дойдут до нас руки, — покачал головой Роберт. — Для них сейчас важнее станция «Гамильтон».

— Давайте думать о хорошем, — предложил Карл, хотя и он был уверен, что для Агентства Канталупа и пять погибающих исследователей — незначительное, ничтожное событие, не идущее ни в какое сравнение по важности с судьбой целой станции.

Конечно же, первое для МКА — станция «Гамильтон», о чем Фернандесу дали прекрасно понять. Второе — сохранение Канталупы как объекта для исследований. А уже жизни самих исследователей — это третье.

— Ладно, как бы там ни было, будем изучать пещеру, — наконец решила Элис. — Карл и Люси пусть остаются здесь, а мы с Робертом двинемся в том направлении.

При этом Элис рукой показала в ту сторону, где терялись своды пещеры.

— А Дарен, — добавила она, — пусть отдохнет.

— Нам всем не мешало бы отдохнуть, — обидчиво произнес Роберт.

— Решения здесь принимаю я, — неожиданно жестко ответила Элис. — Мы одна команда, и давайте будем милосердными друг к другу.

Роберт больше не высказывался, и земляне разделились на группы.

Карл и Люси медленно пошли вдоль стен пещеры, пытаясь выяснить, не произошло ли каких-нибудь изменений за истекший час. Неожиданно выяснилась одна интересная особенность: те места, где Люси и Карл надавливали на стены, стали выглядеть светлее, чем окружающая поверхность. Выключив фонарь и прикрыв рукой лампу на гермошлеме, Карл убедился, что феномен, действительно, существует. Отпечатки пальцев люминесцировали!

— Карл, похоже, эти «землеройки» не знали отдыха, — неожиданно сказала Люси.

Карл посмотрел в ту сторону, куда указывала девушка, и увидел на противоположной стене вход в тоннель, который был не шире и не уже, чем тот, по которому они спустились сюда.

Громко, чтобы слышали все. Карл объявил:

— Люси только что нашла вход в еще один тоннель, видимо, продолжение пути «землеройки»!

Предыдущий, уже исчезнувший тоннель, по которому исследователи пробрались в пещеру, был на большем протяжении своего пути прямым, но все-таки там была масса поворотов. Новый же тоннель казался абсолютно прямым и отклонялся от вертикали всего градусов на десять.

К тому времени, когда Карл закончил обследование отверстия, вернулись Элис и Роберт.

— Если вы хотите, мы можем вас туда спустить, насколько хватит остатков кабеля, — обратился Роберт к Люси.

— Знаете, мне уже по горло хватило этих тоннелей.

— Странно… Почему этот тоннель до сих пор не зарос? — заметила Элис. — Если учесть, что его прорыла «землеройка».

— А может Канталупа не считает этот тоннель раной? — предположила Люси.

— Либо уже лечит, начиная с нижних уровней, — подхватил Карл. — Или же этот тоннель повредил орган, ответственный за лечение.

— Да? Тогда почему же исчез верхний тоннель? — спросил Роберт.

— Видимо, Канталупа поделена на множество зон, как тело человека. У вас может не зажить рана на пальце, и при этом организм «не отстанет» от какого-нибудь прыщика на лице.

— И все-таки я до сих пор не понимаю, почему именно сейчас Канталупа занялась самолечением, — задумчиво произнесла Элис.

— Видимо, сдвинув с места «крота», мы запустили определенные механизмы самовосстановления, — предположил Карл.

— А вам не кажется… — Люси помолчала, а потом продолжила: — Думаю, все дело в том, что мы приближаемся к Солнцу, и Канталупа, получив солнечную энергию, проснулась, как медведь после зимней спячки.

— Интересно, — произнес Карл. — Я как-то не подумал об этом.

— Да вы вообще никогда… — Роберт не решился закончить фразу.

— Роберт! Вы опять за свое? — не выдержала Элис.

Васкес переключился на двустороннюю связь и процедил сквозь зубы:

— Скажите спасибо, что за вас заступилась женщина.

Карл также перешел на двустороннюю связь:

— Честно говоря, я не хотел бы с вами затевать ссору. Если судьба распорядилась так, что мы вынуждены работать вместе, то давайте работать, а не заниматься пустыми препирательствами. Или мы находим дорогу из этой дыры, или нас ждет бесславная смерть. Канталупа, похоже, подбросила нам букет медицинских и биологических проблем, и именно нам с вами заниматься их решением. Так что предлагаю вам перемирие.

Роберт не ответил, лишь короткий зуммер сигнализировал о прекращении двусторонней связи.

Вскоре Элис и Роберт вновь отправились на изучение дальнего конца пещеры.

Люси повернулась к Карлу.

— Если Канталупа — космический корабль, — спросила она, — то куда же все-таки подевался экипаж? Как, по-вашему, мы могли бы до них добраться?

Карл давно уже мучился над этим вопросом.

— Может, нужно что-то натворить, например, нанести Канталупе еще одну рану и этим привлечь их внимание. Кто знает… Может, они сами нас ищут. Канталупа большая. Если даже мы давно себя обнаружили, потребуется много времени, чтобы точно определить наше местоположение и выйти с нами на контакт.

— А я думаю, что команда сама впала в спячку, как и вся Канталупа, — произнесла Люси таким тоном, будто давно была уверена в правоте своей версии.

— Вполне возможно.

Вскоре двое исследователей уже ползли по найденному тоннелю, цепляясь руками за стены. Ни в коем случае нельзя было набирать непозволительно высокую скорость: результаты могли оказаться самыми плачевными.

Неожиданно внимание Карла привлекла тонкая, едва видимая линия в стенах, шедшая по окружности. Через несколько метров он увидел еще один шов.

— В чем дело? — спросила Люси.

Карл провел пальцем по шву.

— Любопытно, — произнесла Люси, осветив линию своим фонарем.

— Видимо, эти швы повсюду. Один такой мы уже прошли.

В гермошлеме Карла раздался голос Роберта, спрашивающего, что случилось. В двух словах Карл обрисовал ситуацию со швами и был немало удивлен, узнав, что Роберт и Элис обнаружили точно такие же линии в дальнем конце пещеры.

— У кого какие идеи на этот счет? — спросила Элис.

Карл надавил рукой на шов и убедился, что материал в этом месте ничем не отличается от остальной поверхности стен.

— У меня нет никаких предположений, — признался он.

Люси молчала, потому что ей тоже нечего было сказать.

Карл достал свой универсальный нож и хотел уже было всадить его в стену, как внезапно раздался душераздирающий крик Дарена:

— Помогите! Они напали на меня!

Люси и Карл, с трудом развернувшись в узком тоннеле, поползли назад. В гермошлемах было слышно, как Дарен, кряхтя и ругаясь, звал на помощь.

— Держись, мы скоро будем!

Подбадривающие слова донеслись и со стороны Элис. Видно, Дарен действительно попал в серьезную переделку.

Последний десяток метров дался Карлу и Люси особенно тяжело. Силы были на исходе, и приходилось даже делать передышки.

— Помогите! Эти дьяволы сильны, как медведи!

Отчаянный зов Дарена с новой силой погнал Карла и Люси. Выбравшись из тоннеля, они долго не могли сообразить, в какую именно сторону надо бежать.

Внезапно в свете фонарей сверкнул нож, и Карл увидел, что Дарен, как мифический Самсон, борется с какими-то длинными белыми змеями, опутавшими его тело. Карл и Люси бросились на помощь товарищу. Грудь Дарена была сдавлена настолько, что он уже не кричал, а лишь издавал какие-то хрипы.

Твари оказались очень твердыми и походили на матерчатые ленты, которые сначала опустили в воду, а затем продержали на крепком морозе.

Вдруг Дарен упал на спину и затих. А из швов в стенах выползали все новые твари.

Наконец Карлу удалось перерезать одну «ленту». Из нее не пролилось ни одной капли ни крови, ни какой-нибудь другой жидкости. Через несколько минут Карл и Люси уничтожили всех тварей, опутавших тело Дарена.

Подбежавшие Роберт и Элис опустились перед Дареном на колени.

— Вы слышите меня? — спросил Роберт.

— Думаю, вы сможете расспросить его позже, — вдруг тихо сказала Элис. — Посмотрите-ка лучше туда.

Из десятков щелей, угрожающе извиваясь, стали выползать длинные белые твари.

— Боже мой, — прошептала Люси.

Карл взвалил на плечи тело Дарена и бросился прочь от опасного места. Однако земляне не сделали и четырех прыжков, как перед ними появились новые полчища тварей.

— Мы окружены! — завопил Роберт.

Всех охватило отчаяние. Карл опустил тело

Дарена и стал готовиться к новой схватке. Элис, напуганная огромным количеством «лент», в страхе прислонилась к стене и случайно надавила на какую-то нарисованную на ней окружность.

Внезапно поверхность стены внутри круга стала неожиданно стягиваться, образовав, в конце концов, воронку. Узкое «горлышко» воронки постепенно расширялось и вскоре превратилось в широкий короткий тоннель.

— Что, сюда? — спросил Роберт.

— А разве у нас есть выбор? — отозвался Карл. — По крайней мере, там не видно этих «солитеров».

Первой в тоннель нырнула Люси, затем Карл с Дареном на руках и Элис. Последним впрыгнул Роберт. А «змеи» находились уже метрах в десяти от воронки.

Тоннель привел в довольно обширное помещение, предназначение которого было непонятно.

— Всем к задней стене, — скомандовала Элис. — Похоже, воронка не закроется.

— Может, она не закрывается, если кто-то находится в этой камере? — предположил Роберт.

— Если воронка не закроется, то мы погибнем, — с убийственным спокойствием произнесла Элис.

К величайшему удивлению и счастью воронка стала принимать исходные формы и вскоре слилась со стеной.

— Слава Богу! — воскликнула Люси.

— И что теперь? — буркнул Роберт. — Будем ждать, пока не уползут эти гады?

Не успел он договорить, как помещение покачнулось, и все почувствовали легкое ускорение.

— Что это?! — закричала Люси.

Никто ей не ответил. Центробежная сила отбросила землян к стенам, но вскоре скорость вращения стабилизировалась.

— Кажется, нас хотят высушить в центрифуге, — раздался голос Роберта.

Чувствуя, что вес тела не увеличивается и не уменьшается, Карл понял, что вращение происходит вокруг центральной оси. Кататься так кататься, решил он. Все-таки это лучше, чем воевать с омерзительными белыми тварями.

ГЛАВА 10

ЖЕЛЧЬ

Элис чувствовала себя пригвожденной к ободу ярморочной карусели. Это ощущение походило на предполетные тренировки в центрифуге: такая же тяжесть в груди и неудобства, связанные с приливом к голове крови.

Было довольно темно, и лишь фонари на гермошлемах землян отбрасывали светлые круги на мрачноватые стены. Вскоре выяснилось, что ось вращения сферического помещения постоянно «гуляет» в пространстве, поэтому Элис иногда казалось, что она находится на самом дне сферы, как раз на оси вращения.

— Мне почему-то кажется, что нас уносит в глубь Канталупы, — нарушил молчание Карл.

— Естественно, — согласилась Люси, довольно быстро справившаяся со страхом. — Нас спасает само Провидение.

— А почему вы думаете… — начал было Роберт.

— Дарен? — прервал его Карл. — Дарен, бедняжка, как вы себя чувствуете?

Дарен молчал. Ближе всех к нему находились Роберт и Карл. Скованная невидимой силой, Элис при всем желании не смогла бы приблизиться к несчастному.

— Дарен, ответьте нам, — Карл низко склонился над товарищем, осветив его лицо фонарем.

Элис уже была уверена, что произошла еще одна трагедия, и даже начала свыкаться с этой мыслью, когда Дарен неожиданно заговорил.

— Я чувствую себя уже намного лучше, — произнес он довольно слабым голосом.

Все облегченно вздохнули.

— Дарен, как вы? — спросил Роберт. — У вас что-нибудь болит?

В условиях, когда врач и пациент были изолированы друг от друга толстыми скафандрами, вопрос этот казался бессмысленным. И все-таки, участие Роберта могло вселить в Дарена уверенность, что он не останется без помощи.

Дарен проигнорировал вопрос Роберта и обратился к Стэнтону.

— Карл, вы здесь?

— Да. Около вас.

— Я не уверен, что встану.

— Обязательно встанете. А сейчас поговорите с Робертом.

— С Робертом… — слабым голосом повторил Дарен. — Я должен поговорить с вами. Я не хочу умирать без… — он сильно раскашлялся, — без признания.

— Вы обязательно поправитесь, Дарен. К тому же, я не священник. Я уже лет десять не был в церкви.

— Помолчите… и послушайте. Я кое-что знаю о том инциденте… и смерти Токкера… Они изваляли меня в грязи с этим «челноком».

— Что вы такое говорите? — изумился Карл.

— Они заставили меня… Если бы я не… — Дарен вновь надрывно закашлял, и изо рта пошла кровь. — Эта группа… эти люди хотят избавиться от Агентства и увеличить военные ассигнования правительства… Они хотят работать под эгидой военного ведомства… получать большое жалование… кататься, как сыр в масле.

— Дарен, так было всегда, — сокрушенно покачал головой Карл. — Я слышал об этом много раз.

— Некоторые говорят, а… эти людишки… делают.

Все в этом замкнутом сферическом пространстве напоминало Элис сюрреалистические картины, которые посещали ее, когда она находилась в полубессознательном состоянии после инцидента.

Дарен вновь закашлял и продолжил еще более ослабевшим голосом:

— Это они… подстраивают несчастные случаи… чтобы опорочить работу Агентства…

— Но почему вы говорите об этом? — в гермошлемах послышалось взволнованное дыхание Карла.

— Да… об этом… об инциденте с «челноком»…

Затаив дыхание, Элис внимательно вслушивалась в тихие слова Дарена.

— Если все это правда… — после долгой паузы произнес Карл, — я не тот, кого нужно в этом убеждать. Здесь Элис. Она с нами.

— Я знаю… Но она жива… Она выжила, а другие… погибли… в том инциденте… И я видел… что вы испытываете… даже через много месяцев…

Кашель у Дарена сменился болезненным стоном. Тем не менее, он нашел в себе силы продолжить.

— Вы не заслуживаете… такого к себе отношения…

В какое-то мгновение Элис пожалела, что спаслась в том инциденте.

— Этих людей убили специально? — спросил Карл.

— Нет… нет… Они просто хотели… чтобы Агентство… Они заставили меня…

Новый приступ кашля прервал речь Дарена. Слабо застонав, Дарен замолчал навсегда.

Роберт посветил фонарем на гермошлем товарища, вгляделся сквозь забрало ему в лицо и тихо произнес:

— Он мертв. Похоже, эти «змеи» так сдавили ему грудь, что произошли мелкие кровоизлияния в легких.

— Бедный Дарен, — всхлипнула Люси.

— Теперь нас только четверо, — вздохнул Роберт.

Неожиданно Элис опять увидела раздавленное тело Белинды, привязанное к «ноге» звездолета. «Я виновна и во второй трагедии, — пронеслось у нее в голове. — Пусть это даже и не прямая моя вина».

Говорил ли Дарен правду или просто хотел облегчить Карлу дальнейшую жизнь путем лжи, которую трудно опровергнуть?

Хотя и доказать его слова тоже невозможно.

— Знаете, — довольно убедительным тоном произнес Роберт, — думаю, что Дарен был во многом прав.

— В чем? — спросил Карл. — Насчет инцидента?

— Нет. Насчет того, что мы все обречены.

Сфера продолжала вращаться, а вместе с ней

в голове Элис продолжали вращаться мрачные мысли.

— Доктор, — неожиданно обратилась Люси к Роберту, — знаете, я давно хочу вам кое-что сказать.

— И что же?

— Я хотела сказать вам это еще тогда, когда спускалась по шахте.

— Я вас слушаю.

— Тогда вы сказали, что лучше одна смерть, чем пять.

— Ну, в то время…

— Знаете, я очень ошибалась в вас. Поищите другую куклу и можете поцеловать мою…

— Хватит, Люси, — оборвала Элис. — Мы ведь еще не бросили вас умирать. Представьте, что вы на месте Роберта, и перед вами встал выбор: допустить его смерть или рисковать жизнями всех…

— Вы о смерти Роберта? Ну, тогда это меняет дело.

В принципе Элис была на стороне Люси, но сочла за благо не говорить об этом. «Что-то я упустила в их отношениях», — удрученно подумала она.

В наступившем молчании Карл с трудом перевернул тело Дарена и достал передатчик — единственную вещь, соединяющую еще их с «Рейнджером». К величайшему несчастью, передатчик был раздавлен. Змееподобное существо, задушившее Дарена, убило всех. Они еще не раз могли бы связаться с кораблем, а теперь не осталось ни единого шанса.

Элис постаралась не пасть духом, чтобы не вселить в друзей пессимизм.

— Похоже, нам все-таки следовало взять кое-что про запас.

Карл медленно кивнул и тяжело вздохнул:

— Теперь мы можем лишь надеяться на то, что капитан Фернандес все-таки не бросит нас, посчитав за мертвых.

— Я доверяю ему. Конечно, не все в его силах; и многое будет зависеть от того, насколько близко мы подберемся к поверхности.

— Я ему тоже верю, Элис. Он из тех людей, которые всегда все делают правильно.

«Забавно», — подумала Элис. То же самое ей говорил один человек и о Карле, когда она выздоравливала на «Токиане».

— Это, конечно, очень деликатная сфера,

— чуть замявшись, вдруг произнес Карл, — но нам нужно подумать о том, как перебросить ресурсы из скафандра Дарена в наши собственные.

— Но он еще даже не остыл, — запротестовала Люси, больше удивленная, чем возмущенная.

— Знаю, но мы скоро можем оказаться в такой ситуации, что… Понимаете, сейчас, похоже, затишье перед бурей.

— А нужны ли нам вообще его ресурсы? — спросил Роберт. — Если мы не выберемся отсюда до того, как израсходуем собственные, то боюсь, его ресурсы нам уже не понадобятся.

— Случиться может всякое, — убеждал Карл.

— Смотрите, как бы вам не пришлось пожалеть.

— Тогда делайте, что хотите.

Никто больше не сказал ни слова. Все знали, что если с Карлом что-нибудь случится, его запасами воздуха, воды, пищи и энергии смогут воспользоваться и они.

Карл вынул из своего рукава двойной кабель и подсоединил его к рукаву Дарена. На скафандре Карла замигали индикаторы, на забрале заработал дисплей, показывая, что установилась двусторонняя связь. К Карлу в скафандр стали переходить ресурсы из скафандра Дарена, а в противоположном направлении устремилось то, что уже не могло быть регенерировано и являлось всего лишь ненужным балластом. По окончании процедуры Карл отсоединил конец кабеля и вновь спрятал его в специальном отсеке на своем рукаве.

Погасли индикаторы на скафандре Дарена. Погасла лампа на его шлеме. Угасла и его жизнь.

«Боже, какое неподходящее место для смерти, — думала Элис. — Скоро тело Дарена превратится в ледышку с температурой чуть выше абсолютного нуля. Вряд ли нам удастся поднять его на поверхность, и Дарен так и останется здесь, в недрах Канталупы».

— А что это все-таки были за змеи? — неожиданно спросила Люси, словно не хотела мириться ни с трагической тишиной, ни с фактом смерти еще одного товарища. — Не они ли жители Канталупы? Может, мы окончательно разозлили их не только своим вторжением, но и убийством их соплеменников?

— Полно вам, — насмешливо произнес Роберт. — Это всего лишь безмозглые твари.

— Спасибо за ваше тонкое наблюдение, — съехидничала Элис. — Я и не знала, что вы такой большой специалист по внеземным существам. Если вы знаете так много, то не окажете ли нам честь поведать, где находимся мы, а где — настоящий экипаж Канталупы?

— Откуда же мне знать?

Выслушав со стороны Люси еще пару едких замечаний, Роберт добавил:

— Канталупа — огромный объект. Если даже местные жители еще живы и заметили нас, то пройдет очень много времени, прежде чем они смогут до нас добраться. А возможно, они сейчас просто в бесчувственном состоянии и даже не знают, что здесь что-то изменилось.

— А змеи?

— Думаю, что это элементы защитного механизма. Если конструкторы заложили в Канталупу способность к самовосстановлению, то должны же быть в ее организме своеобразные фагоциты, макрофаги и антитела.

— Значит, по-вашему, мы здесь вроде вирусов или инородных тел? — без всякой усмешки спросил Карл.

— Совершенно верно, — облегченно вздохнув, ответил Роберт.

Элис давно заметила, что доктор не любит нападок, особенно со стороны женщин.

— В человеческом организме, — продолжал лекцию Роберт, — несколько защитных барьеров. Тромбоциты, например, отвечают за свертываемость крови. Лимфоциты и лейкоциты «нападают» на незваных гостей. Если необходимо, организм поднимает свою температуру и давление крови. Рвота позволяет избавиться от потенциальных ядов. Слезы очищают глаза и удаляют с них инородные предметы. Ну, а почки и печень — лучшие фильтры.

Элис дослушала Роберта с трудом. Сведения, которые он выдавал, никак не вязались с трагической круговертью последних суток.

— Хорошо, — согласился Карл. — Я, пожалуй, приму идею, что эти твари — часть защитного механизма. А кто поручится, что сейчас мы не находимся внутри еще какого-нибудь механизма? А может, нас везут к «почкам» Канталупы? Вот там-то нас и отфильтруют по полной программе.

— Может, к «почкам», а может, и к «заднему проходу», — бесшабашно рассмеялась Люси.

Юмор коллег также был далек от душевного состояния Элис.

— Вообще-то, — продолжил Карл, — я нутром чувствую, что конура, где мы оказались, вовсе не для защиты. Хотя я, может, и ошибаюсь.

Неожиданно стены сферы «ожили» и на короткое время на них образовались выпуклости и вмятины. Однако через несколько минут все исчезло.

— Я готова принять гипотезу о защитных механизмах, — сказала Люси, когда все успокоилось. — В конце концов, эта теория абсолютно правдоподобна. Но не кажется ли вам, что эти твари, скорее всего, некие паразиты?

— Может быть. Во всяком случае, они здесь чувствуют себя как дома, — сказал Карл и сменил тему: — Что-то мы долго спускаемся. Мне это не нравится.

— Все, что ни делается, все к лучшему, — успокаивала себя и других Элис. — Теперь мы всецело в руках судьбы. Возвращение назад пока невозможно. Вот если бы мы нарвались на местный центр управления или узнали бы больше о Канталупе, тогда, возможно, и нашли бы безопасный путь наверх.

— Можно ли этого добиться за пару дней? — засомневалась Люси.

— По крайней мере, это реалистичней, чем буравить себе тоннель на поверхность. Да и чем? Ножами? Сейчас мы на глубине в несколько километров. Даже если бы мы рыли со скоростью метр в минуту, что само по себе из области фантастики, то нам потребовались бы сутки.

— Что же нам теперь делать? Поднять кверху лапки? — возмутился Роберт.

— Будем реалистами, доктор.

— Она права, — заступился за Элис Карл. — Теперь нас могут спасти лишь случай, везение да знание.

Наступило тягостное молчание. Все уставились на безжизненное тело Дарена. Элис по-прежнему чувствовала свою вину за его смерть. Она приняла питательную таблетку, запила ее глотком воды и проверила энергозаполненность скафандра. Все четверо благоразумно держали мысли при себе. Наконец окружающее однообразие надоело Элис, и она закрыла глаза.

— Что происходит? — вдруг испуганно спросила Люси.

Элис почувствовала, как задрожали стены сферического убежища. Вскоре невидимой силой всех сорвало с мест и прижало к полу. Перед глазами землян, кроме Элис, поплыли радужные круги.

— Мы замедляем ход, — с трудом произнес Карл. — Похоже, мы прибыли на место назначения.

Сфера остановилась, но не прекратила вращаться. Вновь всех землян снесло к стенам и словно пригвоздило к ним. Вскоре прекратилось и вращение.

— Кажется, все, — прокомментировал Карл, освободившийся от пут центробежной силы.

Вернулось полузабытое чувство легкости в движениях. Тотчас же, не сговариваясь, земляне собрались у тела Дарена.

— Вы готовы идти? — спросила Элис.

Никто не ответил отрицательно. Тогда Элис подошла к стене и дотронулась до того места, где находилась «воронка», через которую они проникли в спасительную сферу.

Стена пришла в движение, и вскоре Элис нырнула в образовавшееся отверстие. Оглядевшись, она увидела перед собой большое пространство, освещенное слабым голубовато-зеленым сиянием.

Оказалось, что сфера опустилась на большой выступ, нависший над глубокой пропастью. Противоположная стена, до которой было метров тридцать, уходила высоко вверх, теряясь в темноте. Глубину ущелья также определить было невозможно, но оступиться и улететь в эту бездну, даже при низком тяготении, значило бы верную смерть.

— Давайте перенесем сюда тело Дарена, — предложила Элис.

Вскоре тело несчастного юноши было бережно положено на уступ.

— Навигационный прибор показал, что мы находимся на глубине двенадцати километров и в трех километрах в сторону от темного пятна.

— У меня те же самые показания, — подтвердила Люси.

Элле обернулась на сферу-лифт и увидела, что отверстие, через которое они только что вышли, исчезло.

Не сказав ни слова. Карл лег на живот и пополз к краю пропасти. К нему присоединилась Элис. Стоять у пропасти на ногах было крайне опасно: в условиях малой гравитации легко можно было потерять равновесие и скользнуть вниз. Добравшись до края уступа и глянув в пропасть, Элис затаила дыхание. Она никогда прежде не видела столь грандиозной бездны.

— Ну и ну, — выдохнул Карл и стал медленно пятиться назад.

Элис бросила взгляд в сторону сферы. Роберт растерянно стоял, не зная, что предпринять, а Люси сидела на корточках у замерзшего тела Дарена.

— Так что, мы действительно обречены? — спросила Люси у вернувшихся товарищей.

— Да, трудновато нам придется, — согласилась Элис.

— Трудновато?! Я только что посмотрела на передатчик и убедилась, что Карл прав: мы никогда не сможем его починить. «Рейнджер» нас не слышит и никогда не найдет. А мы ни за что не сможем подняться на поверхность, — Люси быстро взглянула на отвесную гладкую стену. — И если даже поднимемся, кто гарантирует, что мы не нарвемся еще на каких-нибудь тварей?

Элис хотела было что-то сказать, но ее опередил Карл:

— Если не сможем подняться, то умрем здесь, и наши имена покроются позором. Скажут, что мы ничего не предприняли для своего спасения. А если мы выкарабкаемся, то будем настоящими героями. Пусть все пойдет не по нашему плану, пусть случится самое непредвиденное — мы не должны паниковать. Только в этом случае мы сможем выжить и вернуться домой. Так что давайте перестанем говорить о смерти.

— Нет, вы действительно сумасшедший, — пробурчал Роберт.

Карл так и не дал Элис вставить ни единого слова:

— Конечно. А вы думаете, что кто-нибудь поддержит вас? Я согласен с Элис. Мы еще не потеряли свои головы и стараемся выяснить все, что можно. Вдруг нам повезет? А если нет, то мы, по крайней мере, постараемся быть еще энергичнее. Лучшее, что мы сейчас можем сделать, — последовать за Элис.

Было слышно, как Роберт тяжело и протяжно вздохнул.

— Ладно, — взяла слово Элис. — Пойдем по уступу вдоль стены и постараемся найти какую-нибудь тропу или, например, лестницу. Вернуться мы можем в любое время. Давайте все-таки не забывать и о предназначении нашей миссии.

Взглянув поочередно на своих друзей, Элис продолжила:

— Тело Дарена мы оставим здесь. Мне тяжело решиться на это, но не тащить же его за собой. Кто-нибудь хочет сказать прощальное слово?

Долгое молчание нарушил Карл. Он опустился перед телом Дарена на колени и провел рукой по его скафандру.

— Дарен, вы с Белиндой погибли далеко от дома. Но вы навсегда останетесь в наших сердцах и памяти. Вы навсегда останетесь в истории космонавтики. О вас будут складывать легенды. Мальчишки и девчонки будут восхищаться вами как пионерами Вселенной. В учебниках о вас напишут: «Они были смелыми людьми и не напрасно положили свои жизни на алтарь науки». Лучшим памятником для вас станут новые поколения исследователей.

Карл поднялся и, склонив голову, прислонился к стене.

Элис удивила речь Стэнтона. Ее поразили трагические нотки в его голосе, его неподдельная печаль. Она вдруг поняла, что не смогла бы выразить и доли тех чувств, которые охватили ее.

Говорил ли Дарен правду? Действительно ли Стэнтон оказался просто жертвой заговора?

— Спасибо, Карл, — искренне поблагодарила Элис и тронулась в путь, увлекая за собой остальных.

Уступ был довольно широким, и его ширина не менялась на протяжении всего пути. Элис старалась прижиматься к скале, разумно опасаясь оступиться и упасть в пропасть. Заметить на почти отвесной скале что-нибудь похожее на ступени было делом трудным, поэтому приходилось идти, высоко подняв головы. Поверхность стены не менялась. Время от времени уступ сворачивал за угол, но потом вновь простирался по почти идеальной прямой. Иногда змейкой изгибалась и расщелина, но расстояние между противоположными стенами оставалось практически неизменным.

— Интересно, какой цели служит эта пропасть? — через несколько минут ходьбы спросила Люси.

Ни у кого не было не только ответа, но даже и предположения. Возможно, каньон стал результатом какого-то гигантского катаклизма.

Внезапно в гермошлемах раздался голос Карла:

— Только что на мой компьютер пришла свежая голограмма.

Элис и сама уже заметила мигающий индикатор на своем забрале.

Вскоре в наушниках послышался и голос капитана Фернандеса:

— Мы загрузили для вас новую карту. Только едва ли она поможет.

— Почему же? — остановившись, спросила Элис и вызвала программу на дисплей.

Большая часть изображения оказалась серой. Районы с более высокой плотностью были разукрашены в темные цвета, а с более низкой — в светлые.

Черно-белая раскраска показалась Элис неудобной, и она переключила дисплей на режим искусственной цветной окраски. Вскоре вся карта была окрашена в зеленый цвет, переходящий в некоторых местах в красный и синий. Навигационный механизм дополнил карту мигающим белым пятном — местоположением группы.

— Я вижу пропасть, — заявила Люси.

Расщелина была изображена на схеме узкой голубой полоской, на самом краю которой мигала белая точка. Получив изображение пропасти в разрезе, Элис выяснила, что вверху расщелина почти достигала поверхности, а внизу касалась ядра Канталупы. Белая точка располагалась почти на середине клиновидной расщелины.

Ядро представляло собой большое сферическое тело, раскрашенное в синие и красные тона. Тонкая «кожица» Канталупы — видимо, аналогия с Земной корой — выглядела самым темным образованием.

На схеме была видна и тоненькая линия — шахта, по которой группа спустилась вглубь. На самом дне шахты при большом увеличении Элис разглядела маленькую красную точку — «крота». Заметила она и «ниточки» многочисленных тоннелей.

Главное же, что удалось выяснить, — сфера, в которой спустились земляне, представляла собой транспортное средство. Об этом говорил хотя бы тот факт, что красная точка-сфера на карте находилась как раз на тонкой синей линии — транспортном пути, начинавшемся от ядра и поднимавшемся к самой поверхности Канталупы.

— Что-то я не видел никакого пульта управления, — заметил Карл. — Видно, этот лифт сам знает, куда нас везти.

Земляне, словно по инерции, продолжали свой путь, ведущий в никуда.

— Карл, что вы думаете о тех словах Дарена, которые он сказал перед смертью? — неожиданно спросила Люси.

Все затаили дыхание, ожидая ответа Стэнтона.

— Я ничего не могу отрицать из того, что сказал Дарен.

— Но вы верите в его утверждения?

— Без доказательств? Его утверждения бездоказательны. Слишком уж все изощренно: столкновение «челнока» со станцией как раз в тот момент, когда на самой станции идут учения по нейтрализации учебного удара. Как-то не хочется осознавать себя пешкой в чьих-то грязных интригах.

— Вам не кажется, что это похоже на старинный скандал в НАСА? — спросила Элис, не желая держать зла на, возможно, невиновного человека.

— Скандал в НАСА? — переспросил Роберт. — Насколько мне известно, тогда не было никаких доказательств.

— А что это за скандал? — поинтересовалась Люси.

— Это было в самом начале двадцать первого века, — напомнил Карл. — Тогда организовали серию парламентских слушаний, где свидетели утверждали, что целый ряд провалов и катастроф подготовили люди, которые хотели отобрать у НАСА заказы и передать их в руки частных дельцов. Выяснилось, что, действительно, многие несчастные случаи были результатом целенаправленного саботажа.

— Какие несчастные случаи?

— Трагедия с «Аполлоном-13» в конце двадцатого века, взрыв «Челленджера», первого и второго телескопов «Хаббл», пожар на космодроме; а в двадцать первом веке — разгерметизация на станции «Фридом», взрыв марсианского зонда. Я даже не могу все припомнить.

— Неужели вы думаете, что люди действительно способны на такое?

— Люди способны и на худшее.

— И вы думаете, что вашу аварию подстроили специально?

— Не знаю. Я могу лишь утверждать, что этот несчастный случай произошел не из-за моей халатности или небрежности.

— Ну, это вы так говорите, — с сарказмом произнесла Элис.

— Да, я это утверждаю, — устало, но твердо повторил Карл.

Земляне прошли по уступу еще метров тридцать-сорок, после чего Элис приказала поворачивать назад.

— Меня посетила интересная мысль, — неожиданно признался Роберт.

— Только серьезнее, — попросил Карл.

— Если принять утверждения Дарена на веру, то выходит, что его вполне могли послать вместе с нами для срыва миссии. А где один саботажник, там и двое. Должен же быть у него сообщник?

— Мы все на виду друг у друга. Если заговор против МКА, действительно, существует, то люди, которые в нем участвуют, давно должны были бы себя обнаружить. Тем более здесь, на Канталупе.

— Роберт, вы, кажется, потихонечку сходите с ума, — с сожалением констатировала Люси.

— Кто же, по-вашему, мог быть его сообщником? — спросил Карл, не обратив внимания на реплику Люси. — Элис досталось от того инцидента больше всех. Мне тоже досталось, пусть и меньше. Вы сами знаете, саботажник вы или нет. Остается только Люси. Не считать же погибшую Белинду…

— Правильно. Вряд ли они доверились бы женщинам, — развивал свою мысль Роберт.

— Что это значит?! — возмутилась Люси.

— Да нет, конечно, — улыбнувшись, подтвердил Карл. — Вряд ли они в это дело втянули Люси. Ведь все знают, что ее мать — большая «шишка» в Агентстве.

— «Шишка»? — удивился Роберт так театрально и с таким неприкрытым желанием уколоть Люси, что Элис едва удержалась от хохота. — В каком смысле «шишка»? Что-то я до сих пор об этом ничего не знаю.

— Не меньше, чем начальник сектора.

— Значит, вот почему вы так хорошо ко мне относитесь, Карл? — чуть не плача от обиды, спросила Люси.

— Вот вы меня и поймали. Естественно, я был грубоват с Белиндой и Дареном, ведь их родственники — никому не известные люди.

— А я-то, глупая, думала… Какая же я дура!

— Вы имеете право. Все-таки у вас такая влиятельная мать… — Карл на секунду замолчал и вдруг мягко произнес: — Ладно, простите. Просто мне надоело, что критикуют и ругают только меня. Могу я отвести огонь со своей персоны хотя бы здесь?

— Спасибо за откровенность, — всхлипнула Люси.

К облегчению Элис, какая-то реплика Роберта положила конец тяжелой дискуссии.

Чтобы окончательно перевести разговор в другое русло, она заметила:

— И все-таки, я до сих пор не понимаю, кому и зачем понадобился такой чудовищной глубины каньон.

Наконец земляне добрались до своей транспортной сферы. Тело Дарена лежало в такой естественной позе, словно он прилег отдохнуть всего лишь несколько минут назад и вот-вот проснется, услышав шаги своих друзей. Но Дарен не проснулся.

Элис подошла к большому кругу, входу в сферу, и заявила:

— Здесь мы уже многое увидели. Думаю, пора посмотреть, что творится в других местах. Неужели на Канталупе водятся только змеи?

ГЛАВА 11

ОЖОГ

Карл вошел в транспортную сферу последним. Ему очень не понравилась идея Элис оставить тело Дарена на уступе, прямо у отвесной стены. Но что он мог предпринять? В конце концов, она в чем-то права. Разумно ли волочить тело Дарена за собой? Но Карл поклялся себе, что вернется за телом товарища, если сможет. Для этого необходимо было лишь одно условие: остаться в живых самому.

Отверстие стало медленно стягиваться и вскоре полностью исчезло. Несколько секунд ничего не происходило, но вот сфера покачнулась, медленно повернулась вокруг своей оси и начала набирать обороты. Земляне вновь оказались прижатыми к стенам удивительного помещения. Наученный опытом, Карл подполз к наиболее комфортной точке между осью вращения и своеобразным «экватором», где и принял удобное положение.

— Кажется, мы опять снижаемся, — заметил Роберт.

Карл, почувствовав легкость в теле, пришел к такому же заключению. Знать бы только, что принесет новое путешествие. Гипотеза Элис о том, что ключ к разгадке тайн Канталупы и к их спасению лежит глубоко под поверхностью, казалась Карлу вполне здравой. Но самые нормальные человеческие инстинкты противились этой теории: чем глубже, тем дальше от «Рейнджера».

— Вполне возможно, — стала рассуждать Люси, возлежавшая сейчас, как богатый римский патриций в термах Каракаллы, — что то, в чем мы находимся, не лифт, а какая-то экскурсионная машина с твердо заданным маршрутом: от пункта А до пункта В, а затем до пункта С. Я не вижу ничего похожего на пульт управления.

— Элис, — обратился Карл, — вы сканировали окрестности в инфракрасных и ультрафиолетовых лучах? Вдруг это принесло бы какую-нибудь неожиданность?

— Конечно. Но ничего интересного я не заметила, — через секунду Элис добавила: — Скажите, Карл, а что вы знаете о моих глазах?

— Достаточно много. Мне тоже хотелось бы иметь парочку таких глаз.

— Да? — хмыкнула Элис. — Хотели бы, чтобы ваши глаза вынули щипцами и вставили объективы от телекамер?

— Вы так говорите, будто недовольны своими новыми глазами.

— Довольно легкомысленное замечание. Словно вы там не были.

— Ладно, пусть легкомысленное. Сейчас, по крайней мере, у вас очень привлекательные глаза, которые, думаю, никогда не устают и видят во всех немыслимых диапазонах. Вам стоит только захотеть.

— Привлекательные, говорите? Интересно, что бы вы сказали о моем парике?

— У вас еще и парик?! — изумился Карл.

— То-то же, — поймала его на слове Элис.

— Если честно, я уверен, что нет человека, который, не зная всей предыстории, сказал бы, что у вас искусственные глаза.

— Не только глаза.

— У вас еще, кажется, искусственное сердце, да?

— Ну и что?

— А если я вам скажу, что у Роберта оно тоже искусственное?

— В самом деле? Я даже не знала.

— А вы и не могли знать, потому что это неправда, — уточнил Роберт.

— Правильно, — продолжил Карл. — А в чем отличие? Ничего нельзя сказать точно. Часть — она и есть часть. И какая разница, первородные у вас органы или замененные.

Карл проверил данные своей инерционной навигационной системы, но на дисплее высветились только год и дата.

— Да… — вздохнула Элис. — Я единственная среди вас, кто начинен пластмассой и металлом. Все остальное — просто досужие разговоры.

— Какой из полученных вами в детстве подарков на день рождения был для вас самым любимым? — неожиданно спросил Карл.

— Велосипед, зеленый и с громким звонком. А что?

— Значит, вы и есть «велосипед».

— Что за бред вы несете, Карл?

— Если бы вы сказали, что самым лучшим для вас был лазерный пистолетик или розовое платьице, то передо мной стоял бы совершенно другой человек, с другим характером и другой судьбой.

— Ха-ха? — сардонически пробасил Роберт. — Тогда самым любимым подарком для Элис должен был стать телескоп!

— Думаете, один-единственный ответ определяет всю мою сущность? — запротестовала Элис.

— Нет, конечно. Но основу вашей психологии может выдать даже одна случайная фраза или слово. Чтобы понять досконально, с кем имеешь дело, нужно задать сотни, если не тысячи вопросов. Вы не просто «женщина с протезами». Вам сам Бог велел поступить на службу в Агентство. Умница, переходящая из класса в класс с похвальными грамотами, выросшая на западе Техаса, видевшая ужасную смерть отца… Да вы…

— Послушайте, — перебила Элис, — откуда вы все это знаете?

— После инцидента о вас очень много писали, — пояснил Карл. — Разумеется, меня интересовали эти статьи. К чему я это все говорю? Да к тому, что новые глаза и новое сердце ничуть не изменили вашу сущность. Я не хочу сказать, что после несчастного случая у вас не появились новые черточки в характере, но они не стали определяющими. В общем, вставные глаза меняют человека не больше, чем вставные зубы.

— Если на то пошло, то искусственные глаза куда заметнее, чем пара вставных зубов.

— Согласен. Но я не об этом. Я хочу сказать, что новые глаза и новое сердце не превратили вас в робота.

— И я не об этом.

— Извините, просто я иногда преувеличиваю.

— Значит, в такие моменты вы видите только черное и белое. А как же все другие оттенки?

Чуть подумав. Карл ответил:

— Возможно, я вижу то же самое, что и вы, но делаю другие выводы. Это свойственно всем разумным существам.

— Похоже, вы хотите изменить мою точку зрения.

— Может быть, подсознательно. Но я не хотел. Представьте, если кто-нибудь постучит в вашу дверь и скажет: «Я могу вернуть вам прежние глаза, здоровые и чистые», вы, конечно же, скажете «да»?

— Ну… естественно, — ответила Элис и надолго замолчала.

— Или все-таки поразмыслите?

Гравитационное поле стабилизировалось, и Карл не мог сказать точно, сколько оборотов вокруг своей оси сделала сфера до того, как Элис ответила.

— Знаете, мне теперь кажется, что я могу ответить.

— А я хотел бы, чтобы у меня были такие неутомимые глаза, — встрял Роберт. — Вот мои, например, сейчас устали, и если бы было можно, то я часок-другой вздремнул бы.

— А вот я, — размечталась Люси, — с удовольствием сейчас отправилась бы на Землю.

— Вы там никогда не бывали? — поинтересовалась Элис.

— Никогда. Моя мама много о ней рассказывала, но побывать там мне пока не удалось.

— Странно, — заметил Карл. — С такой матерью, как ваша, вы должны были побывать там уже несколько раз.

— Мама очень занята, — с легкой печалью в голосе ответила Люси.

— Нам всем сейчас было бы неплохо отдохнуть, — сменила тему Элис. — И это, похоже, самое безопасное место, какое мы нашли на Канталупе, но я запрещаю даже вести разговоры о сне.

Никто не возражал. Сфера сейчас походила на шахтерскую клеть, оккупированную четырьмя усталыми шахтерами.

Дико хотелось спать, но приказ Элис отрезвляюще подействовал на всех, в том числе и на Карла. Чтобы не думать о сне, он стал думать об Элис. Интригующая персона, думал Карл. Вот сейчас она прекрасно вошла в роль начальника экспедиции, но какой она будет, когда выйдет из этой роли? Смог бы он, Карл, после всех тех передряг, после того, как доктора заменили половину твоего тела, держаться так же достойно, как Элис?

«Я достаточно независим, — рассуждал Карл, — и могу самостоятельно принимать решения. В редких случаях я поступаю не так, как следовало бы. Но это все потому, что я терпеть не могу подсказок со стороны».

Мысли Карла плутали от Элис к Дарену, а от Дарена к собственной персоне. Очевидно, он никогда не узнает всей правды об инциденте. Слишком много людей погибло на его глазах; и если современные заговоры устраиваются именно таким образом, то ему не суждено услышать даже шепота. Нужно поговорить с Элис, этой таинственной и непроницаемой женщиной. Может, она вспомнит такие обстоятельства и детали, которые могли бы пролить свет на эту темную, запутанную, как выяснилось, историю?

Карл вдруг вспомнил, как в детстве выходил кошку, которую сбила машина. А в скором времени она умерла от банальной простуды. После смерти кошки Карл узнал, что у ветеринара появилось замечательное средство от простуды, но это было уже слабым утешением. Таким же слабым утешением станет, если спасатели с «Рейнджера» найдут неподвижные и затвердевшие от холода тела всей группы через неделю после того, как будет израсходована последняя молекула кислорода.

Карлу хотелось думать о приятном, но из этого ничего не получалось. Мысли то и дело перескакивали на самые худшие, самые трагические темы. То ему казалось, что «Рейнджер» уйдет, оставив группу на произвол судьбы, то представлялась ужасная смерть всех землян от удушья. Несмотря на то, что все это было самым вероятным, хотелось все-таки верить в чудо.

Карл закрыл глаза и постарался вообще ни о чем не думать, но это оказалось так же тяжело, как отогнать в знойный летний вечер от настольной лампы мошкару.

* * *

Карлу показалось, что кто-то настойчиво его будит. Открыв глаза, он увидел Люси, которая потягивалась, как после долгого сна. Сфера по-прежнему вращалась, и никто не собирался касаться его даже пальцем. Чувство опасности и тревоги, разбудившее Карла, было результатом тряски, что просигналила им о первой остановке. Значит, вот-вот должно было начаться замедление. Так и произошло. Через несколько минут землян опять бросило в центр, но на этот раз никто не паниковал. Первым к привычной уже процедуре «открывания дверей» приступил Роберт. В стене послушно образовалось отверстие, готовое выпустить землян из сферического помещения.

За отверстием оказалась довольно светлая пещера со стенами куда более яркой расцветки, чем прежде. Они отдавали красноватым оттенком и были светочувствительными: пятно от фонаря Карла оставило на стене длинный кроваво-красный след, вернувшийся вскоре к нормальной окраске.

Один за другим земляне вышли из довольно-таки гостеприимного транспортного средства и попали в объятия незнакомой обстановки. Метрах в тридцати от сферы находилась круглая небольшая площадка, похожая на цирковую арену.

К всеобщему удивлению, идти оказалось еще легче, чем раньше.

Карл вывел на экран навигационную информацию и объявил:

— Сейчас мы еще глубже, а потому и легче, чем прежде.

— Мы легче? — почему-то удивилась Люси и для проверки слегка оттолкнулась от поверхности. Через несколько секунд она больно ударилась о своды пещеры: — Черт возьми, вы правы!

— А почему, собственно, легче? — недоумевал Роберт.

— Потому что сила тяжести в этом месте есть результирующая противоположных направлений гравитации, вызванных массами под нашими ногами и над головами, — заумно объяснял Карл. — Проще говоря, то, что лежит под ногами, тянет нас вниз, а то, что над нами, — вверх. В итоге результирующая равна почти нулю.

— Значит, в центре Канталупы силы тяжести нет совсем?

— Строго говоря, гравитационное поле есть и там, но нас просто тянет одновременно во все стороны, поэтому результирующая там равна нулю, и мы абсолютно ничего не будем весить.

Новый тоннель оказался самым правильным, самым идеальным из всех, что видели земляне. Его красноватые стены были гладкими, ровными и не меняли цвета на всем своем протяжении.

Карл вновь вызвал навигационную информацию и убедился, что группа остановилась в одной трети радиуса от центра Канталупы. «Угораздило же попасть так глубоко», — подумал он, отогнав другие, более тревожные мысли, например, о том, что скоро они проскочат Землю и Солнце и начнут удаляться от Солнечной системы.

Не сговариваясь, все вышли на площадку и, не найдя там ничего интересного, повернули в один из тоннелей, которые лучами расходились от площадки. Через двадцать или тридцать метров земляне увидели на стене большой трехметровый круг, в котором находились сотни других концентрических кругов поменьше.

На дисплеях появилась последняя голографическая карта окрестностей. Местоположение землян по-прежнему было отмечено мигающей белой точкой, только теперь она находилась на краю какой-то «пышки». Интерпретировать этот факт можно было как угодно.

— Интересное, должно быть, место, — предположила Элис, оглянувшись назад, в сторону площадки. — Но давайте не отвлекаться. Я хочу посмотреть, есть ли на стенах еще такие же круги. Они здесь, видимо, неспроста.

— Интересно, — сказала Люси, — если это большой звездолет, может, мы наконец добрались до кают членов экипажа?

Совершенно неожиданно раздался голос капитана Фернандеса:

— Надеюсь, с вами все в порядке. Вы давно уже не выходите на связь, и это я связываю с поломкой вашего ретранслятора. Если у вас есть возможность связаться с кораблем, дайте мне знать, как только это получится. Скоро к нам должны подойти корабли с дополнительными двигателями, и чем скорее я услышу ваши голоса — доказательство того, что вы еще живы, — тем больше я смогу сопротивляться намерениям Центра.

К сожалению, связь с «Рейнджером» действительно превратилась в одностороннюю.

Когда стало ясно, что капитан сказал все, что хотел, послышался голос Роберта:

— Премиленькое дело! Если это корабли Генеральной Космической Корпорации, и люди из ГКК действительно желают только горя Агентству, то что для них может быть лучше, чем объявить себя спасителями и столкнуть Канталупу с курса? А в том, что мы еще внутри и вот-вот отбросим копыта, обвинят Агентство и скажут, что надо лучше готовить научные миссии!

На доктора тут же накинулась Люси:

— Роберт, вам не кажется, что вас часто беспокоят абстрактные проблемы, например, придется ли вам вытаскивать консервную банку из желудка пациента, или столкнется ли когда-нибудь станция «Симфония» с астероидом средних размеров?

— Простите, не вижу ни связи, ни смысла.

— Просто вы очень часто переживаете за вещи, которые от вас абсолютно не зависят.

— А вы разве не просчитываете ситуацию хотя бы на два хода вперед, чтобы не каяться потом и не рвать на себе волосы?

— Прекратите! — резко оборвала Элис как раз в тот момент, когда Люси сделала глубокий вдох для ответной тирады.

Карл на этот раз был солидарен с Робертом. Вполне возможно, что инцидент на «Токиане» — результат конфликта между ГКК и МКА, и так же, как Роберту, Карлу не хотелось зависеть от воли других. Спокойствию и выдержке Люси и ей подобных, конечно, можно было только позавидовать, но Карл не входил в их число.

Земляне давно уже свернули с радиального тоннеля на круговой, опоясывающий площадку, как вдруг на стене опять увидели еще один круг, похожий на большой пенек с годовыми кольцами.

Элис остановилась.

— Хотелось бы посмотреть, что там, за кругом. Судя по голографической карте, это не транспортный механизм. Тогда что?

Никто не произнес ни слова. Не услышав возражений, Элис подпрыгнула, пытаясь коснуться центра круга, но, потеряв равновесие, упала на спину. Вторая попытка оказалась более удачной.

Тут же появилось отверстие, за которым простиралась темнота. Секунд через восемь-десять вход стал медленно затягиваться. Элис вновь подпрыгнула и коснулась края отверстия. Вход открылся.

Подпрыгнув еще раз, Элис бесстрашно влетела во тьму. Стоя за порогом, она не давала входу закрыться и несколько дразняще вопрошала:

— Ну, кто следующий?

Следующим оказался Роберт, затем Люси. Последним в отверстие запрыгнул Карл. Земляне попали в такую же темень, какая была и в лифте, но в отличие от него новое помещение оказалось отнюдь не сферическим. Это был еще один круглый тоннель, который простирался метров на десять и оканчивался уже знакомым большим крутом.

Элис Нассем по-прежнему не давала входу закрыться.

— Карл, взгляните-ка на дальний вход. Открывается он или нет?

Карл, Люси и Роберт одновременно допрыгнули до противоположного конца тоннеля и коснулись круга. Однако ничего не произошло. Люси потёрла середину окружности, потом несколько раз ударила кулаком, но все было тщетно.

— Может, этот вход заперт? — предположил Роберт.

— Или сломан, — добавила Люси.

— А может, это просто воздушный шлюз-перегородка, — сказал Карл.

Элис дала входу закрыться.

— Если что-нибудь случится или сломается, мы всегда сможем взрезать вход своими ножами и избавиться от этого заточения.

Вход затянулся до маленького, с булавочную головку отверстия. «Дай Бог, чтобы вы были правы», — подумал Карл.

Предположение, что дальняя «дверь» — герметичный шлюз, подтвердилась. Она открылась, едва только закрылось входное отверстие.

Карл подставил к расширяющемуся проходу ладонь, но не почувствовал ни малейшего дуновения.

— Приборы на скафандре ощущают изменение давления в сотую долю атмосферы, но ничего подобного здесь нет. Непонятно, для чего тогда понадобилась эта переходная камера и этот шлюз.

— Я вижу только одно объяснение. Наверное, здесь было карантинное помещение. Для дезактивации, например, — предположил Роберт.

— Хорошо. Может и так. Но это уж точно не каюта и не рабочее помещение, — заключил Карл, глядя в отверстие.

— Смелое предположение, — съязвила Элис. — Это было понятно с первого взгляда.

Карл переступил порог и оказался на плоской коричневой поверхности, простирающейся на несколько сотен метров вглубь, до едва видимой дальней стены. Грандиозный зал был, по всей видимости, круглым. Поверхность, хоть и плоская, оказалась испещрена дырами в метр диаметром. На потолке, словно в зеркале, напротив каждого напольного отверстия виднелось отверстие раза в два больше. Пары противоположных дыр создавали впечатление недостроенности. Казалось, что не хватает еще вертикальных колонн.

Карл сделал несколько шагов-прыжков и заглянул в первое же отверстие на полу. Поверхность, на которой он стоял, была не толще ширины его ладони. В двух метрах под верхней поверхностью простиралась другая, тоже испещренная отверстиями. Однако диаметр этих дыр, «просверленных» точно под верхними отверстиями, составлял не более трех четвертей от диаметра верхних.

От изумления Роберт даже присвистнул.

— Я думал, здесь неразбериха, как на любой стройке. А здесь нечто другое. По-моему, это место, где пошалили какие-то свихнувшиеся циклопы.

Карл огляделся и увидел, что коллеги тоже рассматривают дыры под ногами и над головой.

— Я попробую подпрыгнуть до потолка и посмотреть, что за верхними отверстиями, — сообщил он.

— Действуйте, — согласилась Элис.

«Другая сказала бы: «Будьте осторожны», — пронеслось у Карла в голове.

— Я буду очень осторожен, — пообещал он, хоть его никто об этом не просил.

Коллеги с интересом наблюдали, как Карл оторвался от пола и через пять-шесть секунд влетел в верхнее отверстие, а еще через несколько секунд был уже опять рядом с ними.

— Похоже, над потолком еще несколько уровней со все более и более широкими отверстиями, — объявил Карл.

— Что, на самом деле? — удивился Роберт.

— Теперь мне хотелось бы спуститься вниз, — проигнорировал Карл реплику доктора.

— Не сейчас, — сказала Элис. — Давайте посмотрим, что в центре зала.

Вся четверка широкими прыжками направилась к одинокой, едва видимой в темноте колонне, которая подпирала своды в самом центре удивительного помещения. Земляне давно уже научились перемещаться в условиях малой силы тяжести и теперь успешно перепрыгивали через отверстия без всякого риска сломать себе ноги или шею.

Колонна не представляла собой ничего интересного, если не считать причудливого орнамента, казавшегося под острым углом зрения бесконечным серпантином. Вскоре выяснилось, что и отверстия в полу, «вырезанные» на лежащих друг под другом плоскостях, уходят далеко вниз, в самую бездну, превращаясь там в точку.

Прогулявшись вокруг колонны, земляне определили ее диаметр. Он оказался равен примерно восьми метрам.

— Что-то мне не хочется здесь больше торчать, — буркнул Роберт. — Это определенно не кают-компания корабля.

— Да, — согласилась Элис. — Мы здесь слишком задержались. Пора возвращаться назад.

Не успела Элис закончить свою фразу, как колонна неожиданно, словно прореагировав на слова, засияла слабым внутренним светом. Через секунду сияние исчезло, а затем появилось вновь.

— Пойдемте отсюда, — озабоченно, почти испуганно приказала Элис.

Земляне покрыли почти треть обратного пути, когда Карл внезапно притормозил.

— Вы почувствовали? — спросил он. — Это вибрация.

Все остановились.

— Ощущение такое, будто ты находишься на песчаном пляже во время землетрясения.

Колонна же продолжала гаснуть и загораться, как рождественская елка.

— Да-а-а… — протянула Элис. — Здесь нам действительно нечего делать.

Земляне продолжили свой путь к выходу. Прыжки получались долгие, однако, и на мгновение касаясь поверхности, можно было почувствовать, что вибрация постепенно усиливается. Боясь оступиться и провалиться в одну из ям, Карл стал более тщательно подыскивать место для очередного приземления. Внезапно во время одного из прыжков он случайно взглянул на отверстие в потолке и заметил там какое-то движение.

Вскоре прямо на пути землян из нескольких отверстий вниз поползла темно-зеленая тягучая жидкость.

— Что это?! — воскликнула Люси.

— Только этого нам еще не хватало! — вторил ей Роберт.

Зеленая жидкость стала вытекать все из большего количества отверстий.

— Не останавливаться! — закричала Элис. — Мы должны отсюда выбраться!

Каждый прыжок теперь давался с огромным трудом, так как отталкиваться приходилось от скользкой поверхности.

— Будь проклят тот день, когда я поступила на службу в Агентство! — запричитала Люси.

Во время очередного приземления Карл все-таки поскользнулся и, потеряв равновесие, едва не угодил в дыру. Его успела поймать Элис.

— Не падать, черт возьми!

К несчастью, в тот же момент потеряла равновесие и она. Оба упали на спину. Чтобы преодолеть опасность, достаточно было оттолкнуться от поверхности руками, но землян почему-то неумолимо несло к яме…

Падение продолжалось долго. Каждые два метра — новое отверстие, более узкое, чем предыдущее. Карл пытался зацепиться за края какой-нибудь дыры, но ему никак не удавалось это сделать: жидкость смочила все края отверстий, превратив их в скользкие, как лед, выступы. Лишь пролетев сквозь восемь или десять уровней, Карл наконец ухватился за край дыры. По забралу гермошлема текли струи темно-зеленой жидкости. В эфире раздавались вопли ужаса и боли — значит, в соседние ямы угодили Роберт и Люси.

Первой взяла себя в руки Элис:

— Карл, я вижу вас, несмотря на «дождь». Я на несколько уровней выше вас. Роберт, Карл, Люси, ответьте мне.

— Я пытаюсь спрыгнуть на поверхность, — отозвался Карл.

— А я уже выкарабкался на какой-то уровень, — донесся голос Роберта.

— А где же Люси? — озабоченно спросила Элис. — Люси!

Девушка не отвечала.

Карл был уверен, что Люси находилась в зоне досягаемости переговорных устройств.

— Люси! — закричал он так, что задрожало прозрачное забрало.

Вновь молчание. Неожиданно Карл вспомнил свою первую встречу с Люси. Тогда он сразу же пожаловался ей, что людская молва его называет главным виновником трагедии на «Токиане», на что Люси ответила: «Молва много чего говорит. Некоторые утверждают даже, что мужчины гораздо умнее женщин». Люси не проявила в то время к Карлу особо дружеских чувств. Позже он узнал, что она «держала дистанцию» со всеми. Тем не менее, Карлу нравились ее рассудительность и неспешность в выводах.

Раскачавшись, Карл отпустил скользкий край отверстия и спрыгнул вниз на поверхность.

— Люси! — продолжала звать Элис.

И вновь никакого ответа.

Внезапно среди гнетущей тишины раздался длинный зуммер — это с землянами связался «Рейнджер».

Откашлявшись, капитан Фернандес начал сеанс связи.

— Это я, капитан Фернандес, — зачем-то представился он. — Надеюсь, что вы еще слышите меня и скоро выберетесь из западни. Траектория объекта до сих пор уточняется. Однако все указывает на то, что если объект и разминется со станцией «Гамильтон», то вам это не принесет облегчения. Дело в том, что, отклонившись от своего курса, объект направится прямо к «короне» Солнца, и вряд ли он перенесет этот визит безболезненно. Повторяю, вам надо как можно быстрее выбраться из западни. Конечно, есть еще проблема с этими сверхдвигателями, будь они неладны, которые прибудут где-то через сутки. Я постараюсь отложить эту акцию с двигателями, насколько будет возможно. Но и вы постарайтесь выкарабкаться на поверхность, потому что мы не можем позволить себе роскошь сопровождать вас через всю Солнечную систему.

Прослушав речь капитана, Карл отогнал мрачные мысли и вновь стал звать Люси. Ответа не было. Тишина казалась теперь еще более зловещей, чем прежде.

ГЛАВА 12

ОМЕРТВЕНИЕ

— Люси? — вновь и вновь кричал Карл.

— А в чем, собственно, дело? — пожав плечами, спросил Роберт. — Канталупу либо разорвет на части приливными силами, либо она сгорит на Солнце. Какая теперь разница, найдем мы Люси или нет?

— Если вы уверены, что все идет к нашей гибели, почему бы вам прямо сейчас не выпустить весь воздух из своего скафандра? — зло произнес Карл.

— Люси! — закричала Элис. — Если вы нас слышите, ответьте!

Карл не стал дальше препираться с доктором, решив, что есть вещи поважнее. Выключив на гермошлеме лампу, он всмотрелся в темноту. На своем этаже он не увидел света ни от фонаря Люси, ни от фонаря Роберта.

Включив свет вновь. Карл с трудом вскарабкался на верхний уровень и предложил:

— Роберт, нам надо собраться около Элис.

Тогда, если мы увидим дальний свет лампы, мы будем знать, что там находится Люси.

— Я по-прежнему вижу свет вашей лампы, Карл, — сообщила Элис. — Думаю, я на два или три уровня выше вас. А еще я вижу свет и над собой.

— Наверное, вы видите меня, — отозвался Роберт. — А сейчас свет исчез?

— Да, исчез.

— Значит, вы видите меня. Я спускаюсь к вам.

Пока Элис и Роберт переговаривались. Карл огляделся и заметил, что находится между колонной, пронизавшей, видимо, все уровни, и темной стеной, через которую они проникли в это странное помещение. Еще раз вглядевшись во тьму и убедившись, что на этом этаже Люси нет, Карл взобрался двумя этажами выше и теперь мог видеть свет, отбрасываемый не только фонарем Элис, но и фонарем Роберта.

— Так, теперь мы в сборе, — с удовлетворением заметил он и предложил: — Давайте будем спускаться вниз и обследовать этаж за этажом.

Элис, Карл и Роберт растянулись на целых три уровня, чтобы не мешать друг другу. В таком порядке они проверили несколько этажей. Свет включали лишь для того, чтобы благополучно спрыгнуть на нижнюю площадку или зацепиться за край отверстия.

Наконец, спустившись на семь или восемь этажей. Карл увидел в темноте какое-то движение. Подождав остальных членов группы, он показал рукой в сторону стены.

— Видите?

— Да, — тихо подтвердила Элис. — Надо посмотреть, что там такое.

Определенно можно было сказать, что это не Люси.

Все трое осторожно приблизились к странному видению и обнаружили какой-то коричневый шар, похожий на кожаный мяч, который катился от отверстия к отверстию, совершая вокруг каждого из них по одному кругу.

— Не кажется ли вам, что мы наконец-то познакомимся с одним из жителей Канталупы? — озадачила всех Элис.

— Держу пари, — не согласился Роберт, — что эта штука по своей духовной организации ближе к «змеям», чем к истинным членам экипажа. Что-то мне не верится, что у этого «футбольного мяча» есть какие-то признаки интеллекта. Эта тварь даже не реагирует на наше присутствие.

— Может, его зрение просто настроено на другой диапазон спектра? А из-за отсутствия атмосферы нас нельзя ни слышать, ни обонять, — высказал предположение Карл.

— Возможно, вы правы, — согласился Роберт. — Сдается мне, что мы кажемся этому шару чем-то вроде удаленных эритроцитов.

— Тех, что несут питательные вещества и нападают на вирусы? — спросила Элис. — Мои медицинские познания простираются не дальше тех, что я почерпнула в лазарете «Токиана».

— Я это к слову. Мне кажется, перед нами какой-то особенный механизм в организме Канталупы. Не знаю, для чего нужны «танцы» этого «мяча», но кружит он здесь неспроста. Скорее всего, мы имеем дело с обычной очисткой клеточных мембран. Если Канталупа — самовосстанавливающийся корабль, то почему не предположить, что в его теле «гуляют» все атрибуты организма: «змеи» — фагоциты или шары, очищающие стенки клеток?

— Значит, — развил мысль Карл, — мы где-то в «легких» или в «почках» Канталупы? И видим, как какой-то орган восстанавливается или отдыхает после работы?

— Может быть. Также может быть, что в организме такого масштаба имеются не одна и не две «почки», а несколько сотен. Возможно, что каждая такая «почка» обслуживает какую-то определенную часть тела.

Земляне заметили, что «мяч» движется по строго определенной траектории и ни разу еще не пересек уже пройденную точку. При этом он медленно, но верно приближался к ним.

— Давайте все-таки вернемся к поискам Люси, — предложила Элис.

— Конечно, — согласились мужчины и стали по очереди звать пропавшую девушку.

После безуспешных попыток группа спустилась еще на несколько уровней, и здесь землянам приходилось уже передвигаться полусогнувшись, настолько уменьшился зазор между «полом» и «потолком».

— Элис! — вдруг воскликнул Карл. — Может, я ошибаюсь, но мне показалось, что я заметил в той стороне слабый свет. Попробуйте перевести свое зрение в фоторежим.

— А в какую сторону вы смотрите?

— Вот моя рука. Постарайтесь определить по ней направление.

Несмотря на кромешную тьму, никто не решался включить фонарь, чтобы не ослепить себя и не потерять драгоценного времени на привыкание к свету.

— Нет, не вижу. Хотя, подождите… Да, там несомненно что-то есть. Слабое инфракрасное излучение. Оно ниже нас, но я не могу сказать точно, на сколько уровней.

Элис решительно включила фонарь и повела за собой группу.

— Мне показалось, что этот слабый свет все время был у стены, — добавила она.

— Возможно, Люси провалилась в яму у самого выхода с этой «стройплощадки», — сказал Карл.

— Будем надеяться, что с ней все в порядке.

С каждым уровнем свечение усиливалось. Теперь слабый свет увидел и Роберт. Еще несколько усилий — и земляне почти добрались до стены, около которой увидели тело Люси. Лампа на ее шлеме не погасла, она-то и позволила Карлу, Элис и Роберту найти девушку. Люси лежала, накрыв собой одно из отверстий и распластавшись на нем, как на гамаке.

— Люси! — в один голос закричали все трое. — Вы слышите нас?

Девушка молчала. Первым над ней склонился Роберт, затем Карл. Последней, предусмотрительно посмотрев по сторонам, была Элис.

Скафандр Люси оказался залитым зеленой жидкостью, и стоило немалого труда расчистить ее забрало. Внешние индикаторы показывали, что давление внутри скафандра в норме. Значит, разгерметизации не произошло. Это уже успокаивало.

Роберт стал трясти Люси изо всех сил.

— Вы слышите? Вставайте!

Наконец Люси открыла глаза.

— Мы все еще на Канталупе? — скороговоркой спросила она, ничуть не удивившись присутствию своих товарищей.

— Да, моя девочка, — пробубнил Роберт и стал оттаскивать Люси от узкой ямы.

— Мы так перепугались, — всхлипнула Элис. — Мы искали вас целый час.

— А я, кажется, заснула. Я хочу домой. Я устала, — как капризный ребенок, захныкала Люси.

— Плохи наши дела, Люси, — признался Роберт. — Если мы выживем при операции по спасению «Гамильтона», то основательно прожаримся в солнечной «короне». По моим прикидкам, жить нам осталось дня два-три.

— Давайте об этом позже, — порекомендовала Элис.

— Он говорит правду? — испугалась Люси.

— Ну, это нам так объявили, — объяснила Элис. — Но в расчеты баллистиков могла вкрасться и ошибка. Суть в том, что капитану Фернандесу вот-вот должны прислать какие-то супердвигатели. При помощи взрывных импульсов решено сместить Канталупу со своей траектории и уберечь станцию «Гамильтон» и Землю. Возможно, расчеты окажутся неверными, и Канталупу столкнут так, что она пойдет в сторону от Солнца. Главное, чтобы нас не раздавило и не превратило в лепешку.

— Но Канталупа может пойти и на Солнце, — вмешался Роберт. — Какое им дело до жизни каких-то четырех человек?

— Пяти, — поправил Карл. — Они до сих пор думают, что живы все пятеро.

— А! Ну это меняет дело, — с сарказмом произнесла Люси и села. — О жизнях пятерых можно и призадуматься. Не забывайте, что мы еще не потеряли шансов выбраться отсюда, — напомнила она. — До наших компьютеров каждый час доходят все новые и новые голограммы окрестностей, и мы обязательно постараемся найти верную дорогу к поверхности.

* * *

Элис коснулась рукой стенки транспортного средства, и тотчас перед землянами появилось круглое входное отверстие. Вскоре установилась устойчивая скорость вращения сферы, и Карл занял наиболее удобное для себя положение.

— Фу, как жарко, — недовольно сморщилась Люси.

— А мне комфортно, — похвалился Карл, не преминув, однако, проверить температуру в своем скафандре. — Все о'кей — двадцать один градус по Цельсию.

Элис и Роберт тоже чувствовали себя вполне нормально.

— Слушайте, я просто сгораю, — снова пожаловалась Люси. — У меня двадцать семь градусов.

— Может, ваш скафандр повредился при падении? — предположил Роберт.

— Повернитесь-ка, — попросил Карл.

Люси послушно повернулась к нему спиной.

— Так и есть, — определил Карл. — Эта жидкость налипла на теплообменник вашего скафандра и засохла, задерживая тепло.

Он достал свой универсальный нож и принялся тщательно соскабливать клееобразную массу со спины Люси.

— Думаю, нам удастся освободить ваш теплообменник от грязи. А сейчас успокойтесь, расслабьтесь и приведите пульс в норму.

На помощь Карлу пришли Роберт и Элис, но это не ускорило работу: все трое слишком мешали друг другу.

— Хватит, я больше не вынесу вашего «массажа», — ворчала Люси, лежа на животе.

Наконец удалось освободить от клейкой массы участок размером с ладонь. Труднее было очистить капилляры теплообменника.

— Люси, как вы себя сейчас чувствуете? — поинтересовался после долгого молчания Карл.

Девушка не ответила.

— Люси, нам необходимо знать, что с вами все в порядке, — забеспокоился Роберт. — Попробуйте медленно сосчитать до ста.

Люси, восприняв совет буквально, принялась вслух считать. Но она была так взволнована и чувствовала такой дискомфорт, что постоянно ошибалась в счете и порой по десять секунд не могла сообразить, какое число называть дальше.

В конце концов, совместными усилиями от засохшей жидкости очистили и сеть черных капилляров. Однако это не принесло Люси немедленного облегчения. Более того, она надолго замолчала. Не было слышно ни ее стонов, ни ее всхлипываний.

ГЛАВА 13

ЗЛОКАЧЕСТВЕННАЯ ОПУХОЛЬ

Транспортное средство продолжало спускать землян в недра Канталупы.

— Знаете, а мне тоже почему-то жарко, — признался Роберт.

— Ну и хорошо, — съязвил Карл. — Это значит, что вы не отлыниваете от работы.

Слова Карла хлестали как пощечины. Роберт очень обиделся, но вида не подал.

Карл заговорил с Люси, и в интонации его голоса Элис послышалось не просто дружеское участие. «Ревность не имеет смысла, — подумала она. — Вообще никакого». Но как Элис не сопротивлялась, ее душа была полна смятения. Злость, только злость она сейчас испытывала к Карлу. Как он посмел?! «Но если он, действительно, любит Люси, значит… Стоп! — приказала Элис себе. — Это уже сумасшествие. Пусть я ему не симпатична, но он и сам далеко не Аполлон. Да и жить-то нам осталось каких-то пару дней. Не умирай, Люси. Хватит нам смертей Белинды и Дарена. Если еще и тебя не станет, то это будет уже слишком».

Если их раздавит во время импульса, то Люси, по крайней мере, не доведется увидеть ужасных мучений своих товарищей. Слава Богу, смерть будет мгновенной, как при авиакатастрофе.

— Вы что-то сказали? — неожиданно спросил Карл.

— А кому вы это говорите? — не понял Роберт.

Послышалось тяжелое дыхание, а вскоре тихий стон.

— Люси!

Теплообменник на скафандре девушки удалось очистить, но температура не может прийти в норму мгновенно, поэтому Люси еще какое-то время жарилась в своей «бане». Через минуту девушка застонала громче.

— Держитесь, — подбадривал Карл. — Скоро вам станет легче.

«Интересно, как бы я относилась к Карлу, — рассуждала Элис, — если бы не инцидент на «Токиане»?» Она пыталась это представить, но ничего не получалось. Конечно же, в первую очередь она, как следует, оценила бы его внешность. Да, Карл действительно не Аполлон, но было в его мальчишеском лице что-то завораживающее. Он был волевым, смелым, инициативным и мог бы запросто выбиться в лидеры.

Люси застонала вновь и, наконец, выйдя из обморочного состояния, еле слышно произнесла:

— Здесь в самом деле так жарко, или мне это только кажется?

Люси пока с трудом говорила, но никогда еще Карл не испытывал такую радость, слыша ее голос.

— Все будет нормально, — заверила Элис. — Мы почти полностью прочистили теплообменник на вашем скафандре.

— Спасибо, — совершенно серьезно поблагодарила Люси. — Я многим вам обязана.

— Какая сейчас температура у вас в скафандре? — спросил Роберт.

— Двадцать три градуса. Но она все время падает. Вот, уже двадцать два и девять десятых.

— Думаю, надо еще прочистить теплообменник, — произнес Карл.

После того, как Люси полностью пришла в себя. Карл замолчал, как показалось Элис, для того, чтобы не выдать своей симпатии к девушке.

«Ах, выброси эти мысли из своей головы, — приказала себе Элис, — сейчас нужно думать о том, как выжить». Включив дисплей, она вызвала полную голограмму Канталупы и нашла мигающую, теперь красную точку, указывающую на последнее, а не на текущее положение группы. Пока сфера не прекратит вращаться вокруг своей оси, навигационная система не в силах преодолеть сильное искусственное тяготение.

Однако Элис знала, что на самой оси вращения центробежная сила отсутствует, поэтому она перебралась в это место и там определила, насколько глубоко в недра Канталупы опустилась сфера.

— Знаете, — обратилась Элис к коллегам. — Если Канталупа — живой организм, то все, что натворил здесь «крот» или «кроты», сродни хирургическому вмешательству без наркоза.

— Интересно, испытывает ли при этом Канталупа боль? — спросил Карл. — Ведь должна же она как-то реагировать на повреждения своего организма и на присутствие чужеродных тел?

— Надеюсь, ей неведомо чувство боли. Должно быть, зонд находится внутри Канталупы уже продолжительное время, и некоторые повреждения можно назвать древними. Самая большая загадка для меня — полное отсутствие космонавтов или хотя бы их останков. Я ничего не имею против способности Канталупы к самовосстановлению, я бы удивилась, если бы ничего этого не было. Но где же все-таки ее жители? Этот сферический лифт и «паутина» тоннелей недвусмысленно говорят о том, что здесь должны присутствовать существа, причем не выше нас ростом. Почему же они до сих пор себя не обнаружили?

— Может, сейчас они просто в спячке, — сказал Карл. — При той скорости, с какой движется Канталупа, межзвездные путешествия продолжаются чудовищно долго, и поэтому неудивительно, что экипаж в полном составе прилег «отдохнуть» на пару-тройку тысяч лет.

— Но возможно, они все погибли. Странно, что встреченный нами «крот» до сих пор подает признаки жизни. Не кажется ли вам, что его целью было разрушить всю среду обитания экипажа Канталупы?

— А вот меня больше интересует, когда мы шлепнемся на Солнце, — вставил Роберт. — Можете называть меня трусом и себялюбцем.

— А вы и есть себялюбец, — не удержалась Люси.

— Премного благодарен, особенно после того, что мы для вас сделали, — в очередной раз обиделся Роберт.

— Я признательна вам, но не думайте, что я буду за это заискивать перед вами всю свою оставшуюся жизнь.

— Как вы себя чувствуете, Люси? — прервала перебранку Элис.

— Почти в норме. Но я очень устала.

— Мы все устали.

Наступила пауза, которую прервал Карл:

— А вдруг никакого экипажа нет и в помине?

— Вы имеете в виду, что они все погибли или покинули Канталупу? — спросила Элис.

— Нет, не это. Вдруг экипажа никогда и не было?

— Хорошенькое дельце, Карл, — усмехнулся Роберт. — Это самая большая глупость, которую мне довелось услышать за последний час.

— Если здесь никогда не было экипажа, — проигнорировала Люси колкость Роберта, — значит, Канталупа все время была предоставлена сама себе и самостоятельно путешествует там, где ей захочется? Но ведь совершенно очевидно, что она создана для какой-то определенной цели.

— Не исключено, что Канталупа — продукт некоего эволюционного процесса, но совсем необязательно биологического.

— А для чего тогда служат все эти тоннели и лифты? — поинтересовалась Элис.

— Понятия не имею.

Все опять замолчали. На этот раз тишину нарушила Люси.

— Слушайте, а может, Канталупа всего лишь «письмо-послание», как та платиновая пластинка, посланная когда-то на «Пионере-11»?

— Но она такая огромная, — засомневался Роберт. — Это не письмо, а целый вагон посылок.

— Возможно, они рассчитывали на бесконечно долгий маршрут, во время которого произойти может всякое, — предположил Карл. — Такое «послание» трудно уничтожить или столкнуть с курса.

— Ладно, не исключено, что нам удастся выяснить еще что-нибудь во время следующей остановки, — спокойно произнесла Элис. — Мы до сих пор не знаем, каким образом экипаж Канталупы собирал энергию извне, как они могли изменять курс и изменяли ли его вообще.

— Интересная мысль, — согласился Карл. — Если бы мы нашли пульт управления, мы бы точно знали, как управлять Канталупой. Тогда нам не грозило бы столкновение с Солнцем.

— Блажен, кто верует, — усмехнулся Роберт. — Как муравей, который забрался в автомобиль и ищет ключ зажигания.

Идея добраться до отсека управления Канталупой не казалась Элис фантастической, однако она не была уверена, что они доберутся вовремя. Да и существует ли он в действительности, этот отсек?

— Кажется, я сейчас свалюсь от усталости, — неожиданно признался Роберт. — Пожалуйста, не будите меня до следующей остановки.

Только доктор устроился поудобнее, как на связь вышел капитан Фернандес.

— Говорит «Рейнджер». Надеюсь, вы уже на пути к поверхности. К нам только что прибыли корабли Генеральной Космической Корпорации со своим оборудованием. Как мы и предполагали, их чудо-двигатели — это всего лишь взрывчатка. Объект оказался гораздо больших размеров, чем они думали, но и гораздо менее плотным. Теперь они размышляют, как столкнуть объект с курса, не разорвав его на части. По всем расчетам выходит, что оптимальное время для проведения операции наступит где-то через двадцать четыре часа. Я постараюсь их удержать до последней минуты, — продолжал капитан. — Но и вы должны как можно скорее выбраться в зону видимости «Рейнджера». Хочу добавить, что еще одна группа кораблей ГКК «запрягла» какую-то скалу в поясе астероидов на случай неудачи с направленными взрывами. Насколько я понял, они изменили орбиту астероида так, что при необходимости он врежется в ваш объект и разнесет его в пух и прах. Выбирайтесь на поверхность! Это приказ! Конец связи.

После небольшой паузы Элис глубоко вздохнула и тихо произнесла:

— Мы только и думаем, сэр, как выполнить ваш приказ.

— Вы действительно так подавлены? — спросила Люси. — Или в таком состоянии только я?

— Как вы себя чувствуете, Люси?

— Вполне сносно. Раз мой скафандр еще может спасти меня от перегрева, думаю, я смогу теперь выполнять любые действия.

— Ну и прекрасно.

Закончив диалог на хорошей ноте, Элис надолго замолчала и попыталась вздремнуть. Она не стала включать дисплей: вращение сферы все равно не позволит навигационной системе выдать правильную информацию.

Однако, несмотря на страшную усталость, охватившую все тело, Элис не смогла задремать. Тогда она все-таки вызвала самую последнюю голограмму и стала пристально ее разглядывать.

Линия, по которой курсировала транспортная сфера, теперь выглядела четче, чем прежде. Лучше просматривались и все остальные многочисленные артерии в теле Канталупы. Элис попыталась проследить за тонкой линией — маршрутом сферы — и выяснить, не пересекается ли она с поверхностью. Нет, пересечения не было.

Элис повернула объемную голограмму и стала разглядывать другие линии. Ни одна из них не подходила к поверхности ближе того места, где группа вошла в сферический лифт.

Вся сеть линий располагалась таким образом, будто кто-то взял дюжину резинок и растянул их в разных направлениях, зацепив серединой за ядро Канталупы. Все они так или иначе вели к большому массивному ядру объекта, образуя что-то вроде терминала.

Элис заметила, что между нынешним положением группы и «терминалом» расположена остановка, весьма близкая к тому месту, где закончил свой путь «крот», то есть ко дну шахты. На противоположной стороне ядра явно просматривались две сферы, о предназначении которых у Элис не было даже предположений.

Приглядевшись, Элис рассмотрела и небольшое, размером с «Рейнджер», красноватое пятнышко. Оно, судя по цвету, было куда меньшей плотности, чем все тело Канталупы. Это пятнышко располагалось совсем близко к «терминалу», к которому, как предположила Элис, группа сможет выбраться через несколько часов.

Закрыв глаза, она стала ждать остановки. В голову тут же полезли мысли о трагической смерти двух ее товарищей. Пусть она не близко была знакома с Дареном и Белиндой, но она, Элис, в ответе за их трагический конец.

В памяти всплыли слова одного школьного преподавателя, который говорил, что существуют только две настоящие эмоции: либо хорошо, либо плохо. Элис была согласна с учителем до тех пор, пока не погиб в автокатастрофе ее одноклассник, гроза школы, громила и хулиган. К своему стыду, она почувствовала тогда облегчение, что ей больше не придется иметь дела с этим хулиганом. Элис ощутила радость от того, что погиб школьный товарищ, хотя и понимала, что постыднее ничего нет. Именно тогда она пришла к выводу, что не все так просто. Пусть ее одноклассник и был отъявленным мерзавцем, но он умер. Элис чувствовала одновременно облегчение и тяжесть, радость, за которую было стыдно.

Элис сменила позу, но мысли о смерти продолжали ее преследовать. Когда не стало отца, она все больше и больше времени проводила со своим любимцем колли. Паффер, которому было уже восемь лет, буквально заменил пятнадцатилетней девочке отца, став ей лучшим другом. Элис вспомнила, как уговорила маму отвезти Паффера к ветеринару, чтобы тот сделал умирающему псу безболезненный последний укол и навсегда избавил бы его от мучений. И эта быстрая смерть была единственным, что она могла сделать для своего друга, который, глядя на хозяйку доверчивыми серыми глазами, безропотно покорился.

Белинда и Дарен также доверяли Элис. Они без всяких условий согласились участвовать в миссии под ее начальством, и точно так же ей не пришлось видеть в их глазах последнего упрека.

Элис вздрогнула, не в силах удержать нахлынувших эмоций. Она вдруг представила чувства, которые испытывали Дарен и Белинда перед смертью. И Элис заплакала, в душе благодаря Бога, что коллеги не могли видеть ее лица сквозь полупрозрачное забрало.

— Что-нибудь случилось, Элис? — неожиданно спросила Люси, интуитивно почувствовав душевное состояние своего начальника.

Элис уже собралась сказать «нет», как внезапно ощутила легкость в теле, затем тяжесть, которая вновь сменилась легкостью.

Сфера замедляла свой бег, готовясь к очередной остановке.

— Черт, — заворчал Роберт. — А мне так хотелось поспать еще.

— Может, нам стоит принять стимуляторы? — довольно робко предложила Элис, боясь, что доктор сейчас заведет пространную речь о наркотической зависимости.

Однако все обошлось.

— Я согласен, — сказал Роберт. — Какой от них вред, если учесть, что через двадцать четыре часа нас не будет в живых?

— Точно замечено, — сухо согласилась Люси.

Повернув голову, Элис захватила губами штуцер и сосредоточила взгляд на определенной точке на забрале, заставив тем самым особый механизм растворить в воде специальное возбуждающее вещество. Несколько глотков воды показались ей упоительно сладкими, и через минуту она почувствовала такой прилив сил, будто не ползала эти двое суток по подземельям, а отдыхала на горном курорте.

Карл почему-то молчал, что казалось странным. Кто-кто, а он непременно должен был завести какую-нибудь дискуссию, почувствовав приближение к новой остановке.

— Карл, с вами все в порядке? — встревожилась Элис.

— Да, — устало ответил он.

— Но вы не очень-то кажетесь веселым и бодрым.

— Со мной все нормально.

Второй ответ Карла прозвучал более убедительно, но Элис на всякий случай спросила еще раз:

— Вы уверены?

— Ну, может, чуть устал. Со всяким бывает. Самое забавное, если, конечно, это можно назвать забавным, что меня вовсе не тревожит, погибнем ли мы завтра. Меня больше беспокоит, что я никому не смогу рассказать о последних словах Дарена, и все по-прежнему будут считать меня главным виновником аварии, некомпетентным и безответственным человеком.

— А вы и есть на самом деле некомпетентный и безответственный, — обрадовался такому ходу мыслей Роберт, тоже явно почувствовавший прилив сил.

— Роберт, отдохните, пожалуйста, — попросила Элис и сама удивилась, с какой легкостью она взяла сторону Карла. — Нечего ловить на словах. Мы должны думать, как выбраться отсюда живыми, хоть сейчас и трудно отрешиться от мыслей о смерти. Если мы погибнем, то пусть нас хотя бы не осуждают за то, что мы, мол, не искали путей к спасению. Искали, и еще как.

— Ну, меня-то надолго запомнят как парня, который натворил много бед на станции «Токиан» и накликал смерть на исследовательскую группу.

— Вероятно, так и есть, — охотно согласился Роберт. — Это вы приговорили нас к смерти.

Неожиданно Карл приподнялся и тихо, но угрожающе сказал:

— Роберт, видит Бог, я много терпел ради мира и спокойствия, но всякому терпению приходит конец. Не заставляйте меня делать то, чего вы заслуживаете своим поведением, но за что мне будет стыдно в будущем.

К счастью, Роберт хорошо знал, когда следует промолчать, что в данной ситуации он и сделал. Карл тоже погрузился в молчание, из которого, видимо, его теперь могли вывести лишь форс-мажорные обстоятельства.

Вибрации все нарастали. Тело Элис то вжималось в стену, то отскакивало от нее. В критические секунды землянам казалось, что на них действует ускорение никак не меньше двух «же». В конце концов, движение сферы замедлилось, а затем и совсем прекратилось. Лифт остановился. Тут же вернулась привычная легкость в движениях. В новом месте тяготение было столь ничтожно, что казалось, если выронить из рук мраморную плиту, то ей, чтобы долететь до пола, потребуется добрый десяток секунд.

Элис первой подошла к двери и, обернувшись, спросила:

— Все готовы?

— Да, — за всех ответила Люси.

Элис коснулась стены, и за образовавшимся отверстием показался тоннель в метр высотой и метров трех в ширину. Его стены были гладкими и, что самое странное, розового цвета.

Не раздумывая, Элис нырнула в тоннель. Из-за почти полной невесомости ей показалось, что она влетела в вертикальную шахту и вскоре врежется в ядро Канталупы. Лишь через некоторое время, освоившись с новой обстановкой, Элис поняла, что тоннель все-таки горизонтальный.

Двигаться пригнувшись было крайне неудобно, поэтому землянам пришлось попросту «плыть» вперед головой, руками отталкиваясь от пола. К счастью, на всем протяжении тоннеля, насколько было видно в свете фонарей, в стенах оказались ручки-поручни, вбитые через каждые два-три метра.

— Надеюсь, это не тоннель метрополитена, — пошутил Карл, приноравливаясь к «плаванию вольным стилем».

Навигационная система в скафандрах заработала вновь, и Элис в том месте, где и предполагала, увидела мигающее пятно. Судя по голограмме, перед ними располагалась область, где покоился последний, самый глубокий зонд.

Элис, сильно оттолкнувшись от поручня, бодро воскликнула:

— Вперед! Скорее!

Впереди простирался бесконечный темный тоннель, и она, моргнув несколько раз, перевела зрение в самый чувствительный режим.

На новой голограмме мигающая точка, обозначающая местоположение группы, располагалась как раз посередине между транспортной сферой и конечной целью. Тоннель местами шел под уклон, а иногда поднимался вверх на несколько десятков градусов, но при ничтожной гравитации это совершенно не было заметно.

Эффективность принятого стимулятора достигла своего пика, и Элис сейчас чувствовала себя настолько бодрой и энергичной, что, казалось, готова была свернуть горы. Лишь бы только не попасть в такую ситуацию, которая потребует дополнительных сил, ведь их на самом деле не было. Стимуляторы — всего лишь наркотик, допинг, свежая краска на сгнившем автомобиле. Они могут помочь на короткое время, но затем наступает протрезвление, и тогда реальность наваливается всей своей медвежьей силой.

Набрав большую скорость, Элис едва не пролетела мимо большого овала на левой стороне стены.

— Ага! Вот мы и добрались! — закричала она, резко тормозя.

В тоннеле образовалась куча мала из тел: каждый пытался зацепиться за поручень и остановить свой полет перед овалом. В конце концов, все ухватились за одну и ту же ручку и теперь напоминали дружную стайку аквариумных рыбок, прильнувших к утопленному мотыльку.

— Вы ближе всех, вам и открывать эту «дверь», — весело предложила Люси Карлу.

Овальное, вытянутое слева направо пятно расширилось, как кошачий зрачок, и земляне заглянули в знакомую уже «карантинную» камеру.

Пока в образовавшееся отверстие вплывала Люси, а за ней Роберт, Элис поймала себя на мысли, что живет в такое время, когда люди, облаченные в чудо-скафандры, не боятся появиться в любой агрессивной среде. Эх, сколько исследователей прошлого остались бы живы, будь у них такая удобная во всех отношениях одежда!

Когда все четверо вплыли в шлюзовую камеру, отверстие закрылось.

— Я чувствую себя, как в торпедном аппарате, — признался Карл.

Элис доплыла до противоположной стены и коснулась еще одного овала. Сквозь открывшееся отверстие показалось круглое помещение, сильно отличавшееся от всех, что видели земляне во время своих мытарств в теле Канталупы.

На первый взгляд, в помещении царил хаос. Это было нечто среднее между пчелиным ульем и коралловым рифом. Повсюду громоздились тумбы и какие-то пни, в стенах зияли бесчисленные отверстия, в каждое из которых мог пролезть человек в полной своей защитной амуниции. Ближайший к Элис наклонный желоб, длиной в три-четыре метра, вел к отверстию в стене диаметром метра в три.

Карл принялся изучать другой путепровод.

— Насколько я понял из изображения на своем дисплее, зонд располагается где-то в этом направлении. На голограмме он обозначен самой яркой точкой и находится в конце тоннеля, который он сам, видимо, и прорыл.

— Это место, черт возьми, должно вывести нас на поверхность, — уверенно заявил Роберт. — Это какой-то гигантский трехмерный лабиринт.

— Нужно привязать один конец каната здесь и… — начал Карл, но тут же осекся. — Хотя… постойте… Мне в голову только что пришла интересная идея.

Элис еще раз просмотрела голограмму и согласилась с выводом Карла, что путь к спасению надо искать в указанном им направлении.

— У нас есть все необходимое, — взволнованно продолжал Карл. — Главное — не заблудиться в этом лабиринте. Мы можем прикрепить видеокамеру и фонарь к ноге замыкающего, и когда нужно будет вернуться назад, мы попросту прокрутим запись в обратном направлении и найдем дорогу из тупика.

— Весьма умная идея, — похвалил Роберт.

Похвала из уст доктора в адрес Карла показалась Элис такой же фантасмагорией, как и все, что происходило с ними здесь, на Канталупе. Она согласилась с предложением Карла, благоразумно решив, что всяческие отметины и зарубки на стенах могли бы вызвать самую непредсказуемую реакцию защитных механизмов Канталупы. Использование камеры было лучшим выходом из положения.

— Хорошо, Карл. Вы и будете замыкающим. Сможете сами закрепить на себе камеру и фонарь?

— Думаю, без посторонней помощи я не обойдусь.

Люси и Роберт быстро экипировали своего товарища, и через минуту Карл походил на жертву несчастного случая на горнолыжной трассе. Вытянув опутанную веревками ногу, он, казалось, дожидался «скорой помощи».

— Ну, пора, — сказала Элис, первой взобралась по желобу и нырнула в тоннель, который, в конце концов, и должен был вывести к «кроту».

Желто-зеленый мягкий материал, из которого состояли стены тоннеля, походил на яблочную кожуру. Элис решила, что на глубине он должен быть тверже, однако она отказалась от идеи взрезать ножом стену и убедиться в своем предположении.

Плыть по тоннелю было легко и приятно. Элис приходилось лишь слегка касаться стен, чтобы поддерживать нужную скорость передвижения.

Вскоре тоннель изменил направление: начав спускаться под уклон, он одновременно повернул налево. Через сотню метров Элис поравнялась с неправильным отверстием в стене и вплыла в новый тоннель, который вскоре привел всю четверку в еще одну пещеру. Здесь в стенах оказались три отверстия. Элис решила нырнуть в среднее из них. Впереди группу вновь ждал самый обычный тоннель, закончившийся опять обширным помещением.

Неутомимой четверке встречались все новые и новые пещеры, расстояние между которыми постепенно увеличивалось. А тоннели становились все извилистее.

В очередном тоннеле Элис остановилась и обратилась к коллегам:

— Подождите минуточку. Посмотрите на стены. Вам не кажется, что они отличаются от тех, что мы видели раньше?

Она включила свою камеру и направила ее на пятно, слабо отливающее красноватым оттенком.

Красноватые пятна стали попадаться на каждом шагу, и вскоре четверка вплыла в просторное округлое помещение не менее двадцати метров в диаметре и высотой метров в четырнадцать. Вход в следующий тоннель располагался на высоте четырехэтажного дома.

Нырнув в отверстие, Элис выставила наружу ноги и предложила коллегам ухватиться за них во время прыжка, как за поручни. Первым воспользовался забавным предложением Роберт. Он ухватился за своеобразные поручни, а Элис, сильно оттолкнувшись руками от стен тоннеля, затащила доктора внутрь. Теперь над пещерой торчали ноги Роберта, и его предыдущий маневр повторила Люси. Последним взобрался на край отверстия Карл.

Тоннель был очень неправильный в сечении, довольно извилистый, и Люси почему-то решила, что он закончится банальным тупиком. Однако метров через тридцать показалось темное открытое пространство, а голограмма утверждала, что группа подобралась очень близко к яркой точке, которая могла быть зондом-«кротом» — спасительным ориентиром.

Выглянув из тоннеля, Элис осветила новую пещеру и, к своему удивлению, увидела, что она молочно-белого цвета. Во многих местах стены были усеяны медно-красными сверкающими пятнами, какие встречались и ранее. Однако по краям эти пятна обрамляли зеленовато-коричневые разводы, похожие на ржавчину.

Элис спустилась в удивительную пещеру и вскоре взгромоздилась на край отверстия на противоположной стене. Этот вход в тоннель казался на редкость широким, и Элис, удобно усевшись на его краю, с восхищением стала разглядывать удивительную пещеру, поражаясь ее красоте.

— Жаль, если после нашей смерти не найдут видеозаписей, — посетовал Роберт. — Такая красотища!

— Нет, вы только посмотрите на этот фейерверк! — восхищался Карл.

Элис встала во весь рост и, с силой оттолкнувшись, благополучно приземлилась на дно пещеры. Чтобы лучше снять на камеру структуру материала, она опустилась на колени и приблизила прибор к поверхности.

Через несколько минут Элис поднялась с колен и заметила:

— Здесь очень красиво, но нам надо продвигаться дальше.

В следующей пещере на самом дне, зажатый с боков стенами, лежал «крот». Элис решила, что землеройная машина, истратив всю свою энергию, не в силах была вырваться из крепких объятий западни и заснула здесь навсегда. Но неожиданно из-под «крота» стали подниматься клубы дыма. Знакомая картина!

— Сейчас начнется… — прокомментировал Роберт, помня о потоках зеленоватой жижи, залившей дно шахты, где обрел свой вечный покой еще один «крот».

К удивлению всех четверых, в этой пещере произошло совершенно другое: откуда-то сверху медленно спустился красный кабель и, коснувшись спины «крота», вызвал ослепительный сноп искр. Через несколько секунд кабель стал медленно подниматься и вскоре исчез так же незаметно, как и появился. В тот момент, когда исчез кабель, рассеялся и дым. Внезапно весь цикл повторился вновь: дым, кабель и ослепительные искры.

— А не сходим ли мы потихоньку с ума? — оправился от потрясения Роберт.

— Да, похоже, — согласилась Элис.

Странные манипуляции с кабелем повторились еще несколько раз.

— Словно вечный двигатель, — заметила Люси, прикрыв глаза от очередного снопа искр.

— Видимо, поэтому самовосстановление Канталупы никогда не закончится, — предположил

Роберт. — Зонд нанес Канталупе повреждения, к которым она оказалась не готова, а защитные механизмы, похоже, были заблокированы этими бесконечными фейерверками.

— Значит, если бы мы каким-то образом утащили «крота» из этого места, то Канталупа смогла бы окончательно зализать свои раны? — спросил Карл.

— Может быть, — ответила Элис. — Кстати, есть желающие помочь Канталупе? Только не повторится ли вновь та же история, что и в той шахте?

— Послушайте, до здоровья ли Канталупы нам сейчас? — резонно спросила Люси. — С нашим альтруизмом мы никогда не найдем дороги наверх.

Эта пещера была наполовину больше предыдущей и казалась воистину грандиозной. Ее величие еще более усиливалось во время ярких вспышек, молнией освещавших ее белоснежные своды.

— Знаете, — сказал Карл, — теперь я совершенно не верю, что здесь есть какие-нибудь живые существа. Раны, которые нанесли «кроты» и «землеройки», можно устранить только вмешательством разумных существ. Но что-то не видно их благородных порывов.

— Остается еще один вариант, — напомнила Люси, — что они находятся в медвежьей спячке.

— Либо их здесь никогда не было, — дополнил Роберт.

Кабель опять коснулся спины «крота», и вновь пещера озарилась светом, вызванным брызгами искр. Элис заметила, что искры, достигая поверхности, не оставляли никаких осколков или частиц, будто растворялись в воздухе или проваливались сквозь поверхность.

— Может, попробуем вытянуть «крота» с помощью нашего кабеля? — предложил Карл.

— Разумно, — согласилась Элис. — Только я не сумасшедшая, чтобы подходить близко к этому сварочному аппарату. Если хотите, пробуйте сами.

С помощью Люси и Роберта Карлу удалось отвязать видеокамеру и фонарь от своей ноги, и вскоре все трое, к большому неудовольствию Элис, оказались возле «крота».

ГЛАВА 14

ЯДРО КЛЕТКИ

— Неужели эти манипуляции продолжаются сотни лет? — не переставал изумляться Роберт, наблюдая, как в очередной раз прикосновение кабеля к зонду вызвали новые всполохи ярчайшего света.

— Видимо, защитные механизмы Канталупы не в силах справиться с этой напастью, — предположила Люси.

— И все-таки я не понимаю, что мы затеяли. Вытаскивать отсюда «крота» так же опасно, как и пытаться достать кабель и зафиксировать его на месте, — покачал головой Роберт.

— Попробуем сначала сместить зонд, — предложил Карл. — Если нам это удастся, тогда займемся и кабелем. Думаю, Канталупа будет нам благодарна. Устранив с ее пути первое препятствие, мы поможем ей избавиться и от других.

— Разумно, — согласилась Элис.

— Может, нам удастся обвязать зонд веревкой? — сказал Роберт. — Обвяжем и вытащим его из этого «оврага».

— Есть другие идеи? — спросила Элис.

— Нет, — ответил за всех Карл. — Но обвязать такую махину будет очень сложно.

— Дайте попробовать мне, — неожиданно вызвался Роберт и потянулся за свободным концом каната.

Он взобрался на самую вершину невысокого гребня и бросил оттуда своеобразное лассо на «спину» «крота». Однако из-за ничтожного тяготения веревка отскочила от зонда и медленно вернулась к Роберту. Последующие попытки были также безуспешными.

На помощь доктору пришел Карл.

— Бросайте лассо в мою сторону! — крикнул он.

В этот момент пещера вновь осветилась яркими всполохами, и поэтому довольно сложную процедуру пришлось отложить.

Секунд через пятнадцать-двадцать Роберт показался из-за гребня, а Карл поднялся с поверхности. Перебросить веревку через зонд удалось с первой же попытки. Лассо неспешно перелетело над «спиной» «крота» и мягко опустилось перед Карлом. Карл тотчас же наступил на веревку ногой и принялся распутывать узел, завязанный Робертом.

Постоянно чередующиеся снопы искр затрудняли дело. Узел долго не удавалось развязать, и Элис сама чуть было не бросилась на помощь Карлу. Но ее услуги не понадобились. Карл справился с узлом самостоятельно и, переждав новую вспышку света, быстро обошел «крота». Буквально за несколько секунд до нового сеанса «сварки» ему удалось запрыгнуть на гребень и спрятаться за него вместе с Робертом.

Затем Карл и доктор спрыгнули на «спину» «крота» и туго затянули канат довольно хитроумным узлом. На теле зонда было много выступающих деталей, поэтому можно было не бояться, что в самый ответственный момент веревка соскользнет с его боков.

Вся процедура заняла секунд тридцать, после чего снова пришлось спрятаться за гребень: к «кроту» опять приближался кабель.

— И все-таки, я не понимаю, откуда взялся этот провод и каково его предназначение, — признался Роберт, лежа за возвышением.

Карл пожал плечами.

— По всей видимости, этот кабель свисает с той самой шахты, которую сделал «крот», прежде чем попал в эту пещеру. Очевидно, он периодически подпитывает зонд энергией. Непонятно только, к чему прикреплен кабель и, главное откуда он черпает энергию. Но я уверен, что зонд оторвался от кабеля при падении в пещеру.

— Почему же мы не видели никакого кабеля в той шахте, по которой спустились сюда?

— Не знаю. У меня лишь одна версия, и я попробую ее объяснить. Обратите внимание, что этот зонд гораздо больших размеров, чем тот, первый. Следовательно, этому требуется намного больше энергии. Видимо, малый зонд довольствовался своей собственной, запасенной впрок энергией, а этому требовалась подпитка извне. Других объяснений я не вижу.

— Я тоже склоняюсь к этой версии, — неожиданно согласилась Элис.

В это время, осветив пещеру ярчайшим голубоватым светом, странный кабель пополз вверх.

— У нас только сорок секунд! — крикнул Роберт. — Все сюда!

Не прошло и десяти секунд, как Элис и Люси оказались на вершине гребня, рядом с мужчинами. Все четверо, ухватившись за канат, стали осторожно его тянуть. Как и предполагалось, веревка плотно сидела на боках «крота», но сам он, несмотря на усилия четырех человек, ни на сантиметр не сдвинулся с места.

Переждав новый контакт кабеля с зондом, земляне предприняли еще одну попытку.

— Кажется, мы сдвинули его, — сказала Элис, когда рассеялся зеленоватый дым. — Попробуем еще раз.

Лишь после третьей попытки зонд удалось приподнять на полметра.

— Послушайте, а почему мы, собственно, поднимаем «крота» на гребень? Зачем? — спросил Роберт. — Мы ведь хотим его отделить от кабеля, не так ли? Тогда давайте просто оттащим «крота» метров на двадцать.

Так и поступили. Зонд, сдвинутый с места, сначала нехотя, а затем все легче и послушнее следовал за землянами и вскоре оказался метрах в пятнадцати от своего первоначального «ложа». К общему удивлению, кабель, несколько раз проделав свой привычный путь от отверстия в потолке до того места, где раньше находился «крот», и обратно, вскоре остановился на полпути. Больше Канталупе ничто не угрожало и не тревожило.

— Послушайте, а почему, чего ради мы потеряли здесь уйму времени? — вдруг спросил Роберт.

— Канталупа — живой организм, и мы должны относиться к нему, как к человеку, в сердце которого сидит заноза.

— Ну-ну…

Подниматься по шахте, которую проделал «крот», не было никакого смысла. Вполне возможно, что кабель мог привести землян к какому-нибудь механизму, оставленному неизвестными пришельцами и еще полному энергии.

Элис вызвала на дисплей свежую голограмму, из которой следовало, что эта шахта, к тому же, не доходит до поверхности Канталупы. Группа столкнулась еще с одной загадкой: каким образом «крот» попал в ее недра, не коснувшись поверхности?

Решено было вернуться к транспортной сфере. Обратный путь земляне проделали вдвое быстрее, плывя по знакомым уже тоннелям и пещерам.

ГЛАВА 15

ЗАКУПОРКА ВЕН

Громкий стук в двери каюты заставил капитана Фернандеса очнуться от дремоты.

— Войдите.

Створки дверей бесшумно разъехались в стороны, и в каюту вошла Мартина Бинотелли, грузная мужеподобная женщина. При виде гостьи Фернандес не сделал ни малейшей попытки подняться с кровати.

— Надеюсь, вы счастливы, капитан, — произнесла с порога Мартина. — Я на самом деле думаю, что это лучший выход из положения.

Фернандес бросил на нее красноречивый взгляд, но возражать не стал. Он уже устал доказывать, что направленные взрывы лучше провести позже, когда окончательно выяснится судьба исследовательской группы. Если стоять на своем и дальше, то капитану пришлось бы объясняться с вышестоящим начальством, чего ему совершенно не хотелось.

Мартина достала карманный компьютер и нажала на кнопку. На экране появилось схематичное изображение Канталупы и находящегося рядом сектора с дугой градусов в тридцать-сорок, причем сектор был обращен своей вогнутой стороной к Канталупе.

— Мы взорвем заряд, когда отойдем от объекта на расстояние в один его радиус, — прокомментировала Мартина.

На экране появился схематичный взрыв, и к Канталупе понеслось темное облако, вскоре закрывшее примерно десятую ее часть.

— Устройство будет ускоряться в течение нескольких часов, пока не достигнет поверхности объекта, — продолжала Мартина. — Подчеркиваю, что с помощью взрыва мы придадим объекту импульс, распределенный по большей площади его поверхности. Это убережет объект от разрушения.

Фернандес кивнул, согласившись, что таким образом можно столкнуть Канталупу с пути, не разнеся ее на мелкие кусочки. А это даст шанс группе Элис Нассэм какое-то время остаться в живых.

Капитан еще раз взглянул на экран, где постоянно повторялась схема взрыва, размышляя, стоит ли снова попытаться уговорить Мартину отложить взрыв.

— Когда вы начнете развертывать систему?

— Объект получит направленный импульс через четыре часа после вашего приказа.

— Действуйте.

Мартина поднесла руку, где на запястье помещался компьютер с передатчиком, к губам и скомандовала:

— Начинайте!

Чей-то мужской голос ответил: «Есть!», и Фернандес впервые увидел гостью в расслабленном, даже беспечном состоянии.

Мартина показала пальцем в черное космическое пространство с противоположной от взрыва стороны Канталупы и произнесла:

— Возможно, вам захочется присоединиться к моим кораблям, которые останутся в этом районе. Хочу предупредить, что это очень опасно, и я не буду отвечать за последствия.

* * *

Земляне плыли по тоннелю, стремясь как можно скорее добраться до транспортной сферы. Люси, Карл и Роберт почти одновременно отталкивались от поручней и, придав своему телу небольшой импульс, через несколько метров хватались за другие.

Вот и транспортная сфера. Элис, встав на ноги, направилась к входному люку, обозначенному овалом.

— Все-таки мы вывернемся из этой заварухи, — уверенно заявил Карл.

— Мы должны успеть, — согласилась Люси. — Не знаю как, но должны.

— Эй, не расслабляться! — прикрикнула Элис. — Быстрее!

«А откуда, собственно, такое нетерпение?» — поймала она себя на мысли. Несколько часов, а может быть, и дней назад Элис чувствовала себя так, будто ей приказали войти в мышеловку и провести там остаток своих дней. Теперь же ей хотелось действовать, чтобы спасти свою жизнь и жизни своих друзей. Эта перемена удивила ее. Элис и не подозревала, что способна вынести такие моральные и физические нагрузки. Ее охватила странная эйфория. Учащенно билось сердце, хотелось кричать, словно впереди показался спасительный свет. Но света не было. То, что они помогли Канталупе избавиться от «занозы», значило лишь, что она больше не будет строить козни. Но куда привезет транспортная сфера, а главное, где тот путь, по которому можно выбраться на поверхность? К тому же, Канталупа неслась прямо на станцию «Гамильтон», и чтобы предотвратить это, капитану Фернандесу навязали операцию, во время которой Канталупу может разнести на куски. А шесть жизней просто потом внесут в список неизбежных потерь.

Эти мысли вернули Элис к реальности. Она первой вплыла в транспортную сферу, за ней последовали остальные. Через несколько секунд сфера начала вращение вокруг своей оси, и Элис заняла самое удобное положение, которое было возможно при искусственной гравитации в относительно небольшом помещении.

На дисплее Элис появилась новая голографическая карта Канталупы, из которой стало понятно, что сфера понеслась прямо к центру. Из-за увеличения силы тяжести вскоре голограмма покрылась мелкой рябью, а затем исчезла. И все-таки Элис успела увидеть, что недалеко от ядра Канталупы, в сферической камере диаметром в сотню метров, пересекались не менее дюжины транспортных артерий. «Неужели в этом месте можно пересесть на другую транспортную сферу?» — обрадованно подумала Элис, интуитивно почувствовав ведущую к спасению ниточку. К сожалению, ни один лифт, судя по голографической карте, не вел к поверхности Канталупы.

Ко всему прочему, неожиданно разболелась нога у Карла. По его словам, он ударил ее во время падения в яму на той самой «стройке», где группу обдало зеленой жижей и где потеряли Люси.

Роберт сразу же приступил к медицинскому допросу.

— Где у вас болит? — озабоченно спросил он.

— Не знаю. По-моему, вся нога.

— Карл, как вы себя чувствуете в этой гравитации? — перебила доктора Элис.

— Ничего. Только мне кажется, что нога страшно распухла.

Предоставив Роберту свободу действий, Элис стала вспоминать, какие еще интересные детали появлялись на голограмме. Она заметила две отчетливые, соединенные друг с другом сферы по другую сторону ядра. Более того, ей показалось, что она увидела даже какие-то подробности внутри обеих сфер. Не говорит ли это о лучшей проводимости материала, окружающего эти сферы?

Как и ранее, на голограмме не было никаких убедительных доказательств существования кают, мостиков, энергетических установок и прочих компонентов, присущих такому творению разумных существ, как космический корабль. Только тело Канталупы и странные внутренности. Единственной деталью, поддающейся объяснению и имевшей, может быть, какую-то связь с пропавшим экипажем, была транспортная сфера, да и та без всяких признаков пульта управления.

— Все в порядке, Карл, — неожиданно услышала Элис голос Роберта. — Можете расслабиться. Я передал в ваш компьютер информацию о лекарствах, которые вам необходимо принять.

— Спасибо, доктор, — сонно ответил Карл.

Внезапно Элис услышала в своем гермошлеме сигнал о начале двусторонней связи.

— Что-то мне не нравится его нога, — сообщил ей Роберт. — Конечно, я сделаю все, что от меня зависит, но…

— Что-нибудь опасное? — встревожилась Элис.

— Я смогу избавить Карла от боли, но надо ли все это? Скорее всего, мы через пару дней все погибнем; а если и выживем после страшного толчка, значит, еще через несколько часов изжаримся на Солнце.

— Что с Карлом?

— Что полезного я могу сделать для него без надлежащего медицинского оборудования и даже без возможности вытащить его из скафандра? Дай Бог, если это банальный ушиб. Но я думаю, что это закрытый перелом, отягченный сильной ссадиной, которая, возможно, начала гноиться. Если антибиотики не подействуют, дело может закончиться плачевно, и довольно скоро, часов через тридцать шесть.

— Тридцать шесть часов? Он может потерять ногу?

— Он может потерять жизнь.

У Элис к горлу подкатил комок.

— Этого не может быть… — едва слышно произнесла она.

— Жаль, если такое случится. Но не забывайте, что мы в чуждой, агрессивной среде. Когда вы облачены в скафандр, вы не только не можете обработать ранку йодом, вы не можете даже нормально зажечь спички. Достаточно разгерметизировать скафандр, и вы моментально вскипите, через пять секунд погибнете, а еще через полминуты превратитесь в безжизненную ледышку. В скафандрах мы совершенно беспомощны, для нас опасна малейшая царапина.

— Все равно этого не может быть, — упрямо шептала Элис.

— Я продолжу наблюдение за Карлом и дам вам знать, если что-то изменится.

— Пожалуйста.

Интересно, как Карл отнесся бы к словам доктора: бессловесно покорился бы судьбе, захныкал или нашел бы в себе мужество достойно воспринять это страшное известие?

Вновь послышался стон, а затем Карл неожиданно рассмеялся. Новый приступ боли, видимо, был вызван сильной вибрацией сферы, обозначающей постепенное прекращение движения.

— Теперь у нас есть отличный индикатор, — весело сообщил Карл. — Перед каждой остановкой я буду объявлять название станций. Следующая — станция «Гамильтон».

— Карл, с вами все в порядке? — озабоченно спросила Элис, явно смущенная довольно своеобразным юмором коллеги.

— Да, я в порядке.

— Похоже, мы приближаемся к какому-то местному «вокзалу», откуда можно направиться в любую сторону.

— Ехать бы и ехать, — вздохнул Карл. — Мы все так устали.

— Вы не голодны? — в голосе Элис прозвучали материнские нотки. — Может, примете питательные таблетки?

— Позже я проглочу несколько пилюль, но сейчас я абсолютно не голоден. Мне надоели все эти искусственные суррогаты.

— Я вас понимаю. Я сама сейчас с удовольствием набросилась бы на настоящую пищу.

— Жаль, что здесь нет такого местечка, как кафе «У Альфреда» на «Токиане». Вот где готовят настоящее жаркое, за которое я сейчас заплатил бы золотом!

— Мне там тоже всегда нравилось, — призналась Элис, вспоминая, не могла ли она видеть Карла в этом ресторане.

— В последнее свое посещение я попросил представить меня шеф-повару. Он оказался совсем маленьким, почти коротышкой. Если бы вы видели, как он вытянулся, когда я его похвалил…

Элис почувствовала, как сфера медленно остановила свое падение вниз, одновременно прекратив вращение вокруг оси. Гравитация не ощущалась совсем.

Выйдя из лифта, земляне оказались в тоннеле двухметровой высоты. Покатый пол молочно-белого цвета уходил далеко вниз. Было ощущение, что группа очутилась на поверхности крошечного астероида. Череда уходящих вдаль поручней, вделанных в стены, доказывала, что Канталупа была ничем иным, как творением инопланетного разума.

Элис бросила взгляд назад и увидела, что транспортная сфера, которая доставила их сюда, помещалась в широкой колонне, подпирающей своды тоннеля.

Карл, к удивлению коллег, напоминал любопытного экскурсанта.

— Это, должно быть, действительно вокзал,

— заметил он. — Видимо, все пути здесь ведут в Рим… я хотел сказать, к этому терминалу. Взгляните на голограмму: ни одно транспортное кольцо не пересекается друг с другом. Отсюда можно избороздить всю Канталупу вдоль и поперек.

— Самое прискорбное, — вставил Роберт,

— что ни одна ветка не выходит на поверхность.

— Я не говорил, что мы спасены, — уточнил Карл. — Я просто сделал вывод.

— Согласно моей карте, — перебила Элис,

— ближайшая остановка находится там, — она указала рукой. — Давайте в этом убедимся.

Не возражая, все поплыли вслед за командиром. Через несколько минут Элис увидела еще одну колонну. По всей видимости, в ней находился еще один транспортный механизм.

Элис вызвала на дисплей голограмму, чтобы определить, куда ведет новый маршрут.

— Эта шахта в своей наивысшей точке отстоит от поверхности еще дальше, чем та, по которой мы спустились сюда.

— Насколько я понимаю в голограммах, ближе всех к поверхности подходит шахта, обозначенная на карте синим цветом, — сказал Карл.

— Обратите внимание, что она оканчивается где-то в километре от поверхности.

— Мы просто обязаны туда добраться, — разгорячился Роберт. — Если нам удастся связаться с «Рейнджером», то, может быть, они попытаются нас как-то откопать.

Элис, не отрывая взгляда от голограммы, погрузилась в долгое размышление.

— Знаете, я, кажется, нашел способ, как сообщить о нашем местоположении, даже не связываясь с «Рейнджером», — вдруг осенило Карла.

— То есть? — спросила Элис.

Если бы такое заявление сделал Роберт, то Элис непременно отнеслась бы к нему с долей скептицизма; но заявление прозвучало из уст Карла, который уже не раз доказывал нестандартность своего мышления.

— Карта, которая есть у нас, сейчас прекрасно детализирована. На ней, как вы сами можете убедиться, видны мельчайшие подробности, — начал объяснять Карл. — Я попробовал сравнить предыдущую голограмму с нынешней, новейшей, и, на первый взгляд, не заметил никаких изменений. Тогда я попробовал создать «живую» картинку, то есть сделал так, чтобы несколько голограмм быстро следовали одна за другой, и нашел едва заметное изменение. Попробуйте, и вы увидите, что в этом своеобразном фильме по одной из ниточек ползет крохотное вздутие. Я не сразу сообразил, что это наша транспортная сфера. Стенки шахты достаточно проницаемы для лучей сканеров «Рейнджера», и в этом секрет. Не забывайте, что все голограммы хранятся в памяти центрального компьютера корабля. Лишь бы только капитан Фернандес догадался!

— Великолепно! — язвительно воскликнул Роберт. — Теперь мы можем посылать на «Рейнджер» целые сообщения, как когда-то инки проделывали это со своими узелками «кипу».

Элис хотела одернуть доктора, но ее опередил Карл, как ни в чем не бывало продолживший свои рассуждения.

— Хорошее сравнение. На месте капитана Фернандеса я изучил бы голограммы вдоль и поперек, даже под микроскопом. В конце концов, с помощью прибора, использующего этот принцип, — кажется, прибор называется «блинк-компаратор» — открыли Плутон. Тогда при сравнении двух фотографий одного и того же участка звездного неба, сделанных в разное время, обнаружили, что одна слабенькая звездочка прыгает с места на место. Этой звездочкой и оказался Плутон.

Роберт больше не перебивал, словно растратил весь свой саркастический пыл. В конце концов, ему так же, как и всем остальным, хотелось вырваться из этой мышеловки.

— И все-таки что мы решили? — спросила Люси. — Поднимаемся как можно ближе к поверхности, а затем…

— Это лучший вариант, — тут же перебил ее Карл. — Ничего другого нам пока не пришло в голову; но это не означает, что мы не придумаем чего-нибудь лучше.

— Так, значит воспользуемся линией, которая обозначена на голограмме синим цветом? — спросила Люси.

— Да, — кивнула Элис. — Но сначала я хотела бы исследовать этот «вокзал». Пять или десять минут ничего не решат. Не забывайте, что мы находимся в самом центре Канталупы, а это уже само по себе необыкновенно интересно. Быть может, мы в пяти шагах от разгадки всех тайн. Неужели мы не воспользуемся этим шансом?

— А если мы погибнем как раз из-за того, что нам не хватит этих десяти минут? — скептически спросил Роберт.

— Честно говоря, мне тоже очень любопытно, — поддержал Элис Карл.

— Прекрасно. Следуйте за мной, — скомандовала Элис и первой оттолкнулась от поручня.

Оглянувшись, она увидела за собой вереницу коллег. Вскоре группа проплыла мимо еще одной колонны. Впереди показалась белоснежная стена, девственную белизну которой нарушало крупное темное пятно.

— Еще одна «кроличья нора», — фыркнул Роберт.

— Возможно, — спокойно ответила Люси и, подплыв к стене, коснулась центра темного круга.

Неожиданно крут разбился на множество секторов, которые затем медленно разъехались к окружности, обнажив широкое отверстие.

— А вдруг это ловушка? — насторожилась Люси.

Элис покачала головой.

— Не думаю. Я не верю, что мощный интеллект, создавший такой сложный организм, как Канталупа, может опуститься до подобных примитивных вещей. Нет, здесь что-то другое.

— Между прочим, — заметила Люси, — даже в таких сложных и таинственных сооружениях, как египетские пирамиды, то там, то здесь находили ловушки.

— Что ж, — пожала плечами Элис, — кто хочет, пусть остается.

Она вплыла в отверстие и оказалась в кромешной темноте. Новый тоннель постепенно уходил вниз. Элис продвигалась в самый центр Канталупы.

Внезапно вдали вдоль изогнутых стен появился свет, который оказался настоящей сферической голограммой. За последние часы Элис и ее группа перевидали множество голографических изображений Канталупы, поэтому сейчас никто не сомневался: перед ними мерцала грандиозная голограмма внутреннего строения таинственного объекта.

— Вот это да! — не удержался от возгласа Карл.

Элис включила свой фонарь, ее примеру последовали другие, и разноцветная голограмма предстала во всей своей красе.

«Кожура» Канталупы отливала зеленым цветом, а ее транспортные артерии — ярко-желтым. Тысячи других деталей, невидимых на голограммах, которые присылались с «Рейнджера», дополнялись причудливой пестрой цветовой гаммой.

Разноцветная сфера, медленно вращаясь вокруг своей оси, вскоре заняла все пространство помещения, и исследовательская группа оказалась внутри этого шара. Изумленная Элис неторопливо двигалась по пещерам и тоннелям, шахтам и каким-то неясным образованиям, окрашенным в темно-фиолетовый цвет.

— Этот клубок похож на увеличенный срез человеческой ткани со множеством капилляров, — восхищенно произнес Карл.

Никто не возразил. Все завороженно смотрели на удивительную картину.

Два симметричных, окрашенных в голубой цвет пика, как близнецы, простирались от ядра до самой поверхности Канталупы.

— Может, нам попробовать взобраться вверх по какой-нибудь скале? — предложила Люси.

— И все-таки я кое-чего не понимаю, — неожиданно раздался голос Роберта. — Я признаю, что Канталупа создана из органики. Но теперь-то… Вы все должны признать, что она — искусственное порождение, механизм, созданный на каком-то заводе и, может, даже пропылившийся не один год в каком-нибудь огромном ангаре в ожидании своего полета. Как-то я не могу себе представить живой организм, в самом сердце которого прокручиваются голографические фильмы, ездят лифты и на каждом шагу понатыканы металлические поручни.

— Между прочим, — заметил Карл, обращаясь к Элис, — у вас с Канталупой много общего.

— В самом деле? С чего это вы взяли?

— Ваши организмы большей частью состоят из органики, но внутри вас много искусственных вкраплений и фрагментов. У вас новые глаза, сердце. А у Канталупы внутри такие сложные инженерные сооружения, как лифты с искусственной гравитацией.

— Интересное сравнение, — рассмеялась Люси.

— Возможно, я не очень правильно выражаюсь, — сказал Карл. — Я имею в виду, что единение естественного с искусственным не всегда плохо.

— Верно, — согласился Роберт. — Возможно, Канталупа — все-таки естественное органическое тело, за переделку которого взялась могущественная инопланетная цивилизация. Мне кажется, эта цивилизация не очень-то преуспела. Мы не обнаружили никаких кают и мостиков, даже на этой роскошной голограмме.

— А вы не допускаете, что обитатели Канталупы могут радикально от нас отличаться? — спросила Люси.

— Интересный поворот темы, — хмыкнул доктор. — Кто же они тогда? Микробы?

— А почему бы и нет? Если нашу Землю уменьшить до размеров Канталупы, то, соблюдая пропорции, мы превратились бы в инфузорий или в какие-нибудь вирусы.

— Возможно, — не стал отрицать Роберт. — И все-таки я думаю, что Канталупа — создание чьих-то умелых рук, единый огромный организм, но не переносчик разных микробов-паразитов. А тоннели? Это просто коммуникации, по которым инженеры и рабочие добирались до внутренностей Канталупы.

Во время плавания внутри голограммы Элис сделала удивительное открытие. Стоило ей коснуться миниатюрной сферы, обозначавшей, видимо, одну из пещер, где мог останавливаться лифт, как сфера набухала и следовала за рукой. Чем дальше Элис отводила руку, тем больше эта сфера увеличивалась и тем охотнее реагировала на движение руки.

— Вы только посмотрите? — воскликнула Элис, поигрывая со сферой, как с теннисным мячиком.

Она водила рукой в разных направлениях, и желтая сфера послушно выполняла все капризы. В конце концов, Элис, словно иллюзионист, провела по сфере рукой, и та… исчезла.

Карл, последовав примеру Элис, стал экспериментировать с другой ярко-желтой сферой.

— Эта та самая пещера, где мы вытаскивали «крота» из расщелины. Знаете, я сделал два интересных наблюдения.

— Каких же? — серьезно спросил Роберт.

— Во-первых, — начал Карл, — раздувание этих шаров, по-моему, показывает, что пещеры как бы лечатся и поправляются. В общем, мы вдохнули в них, да и во всю Канталупу жизнь. Во-вторых, и это совершенно очевидно, голограмма показывает Канталупу такой, какая она есть сейчас, в данную секунду, а не какой была столетия назад. Не кажется ли вам, что сюда стекается информация с десятков тысяч сенсоров, установленных в толще Канталупы?

Выслушав Карла, Элис направилась к противоположной стороне голографического шара, чтобы убедиться в предположениях своего коллеги.

* * *

Капитан Фернандес изумленно глядел на главный экран, на котором красовалась последняя голограмма Канталупы. В самом центре объекта мигала яркая белая точка.

— Посмотрите. Неужели…

— Неужели они там? — произнесла Мартина Бинотелли. — Но почему? Почему они забрались в самый центр объекта вместо того, чтобы окопаться где-нибудь у поверхности? Мне кажется, что они совершенно не рвутся на свободу.

— Не знаю, — покачал головой Фернандес. — Элис Нассэм — энергичная, толковая и настырная дама. Значит, у них были причины. Одна надежда, что они безболезненно перенесут мощные импульсы. Лишь бы они не выползли на поверхность объекта в самое неподходящее время.

Капитан взглянул на цифры, обозначающие обратный отсчет времени. Осталось четыре минуты и пятьдесят две секунды. Под таймером появилось текущее изображение поверхности Канталупы. Недалеко от объекта уже зловеще маячил аппарат, начиненный взрывчаткой.

Изображение поверхности сменилось голографическим разрезом Канталупы, а затем вновь весь экран заняло изображение поверхности.

— Что это там… такое? — вдруг изумленно и несколько растерянно спросила Бинотелли, не отрывая взгляда от голограммы.

Происходящее на экране ввело в растерянность и Фернандеса. Неожиданно на поверхности Канталупы появились два огромных разлома, которые стали на глазах вытягиваться. Толщина трещин вряд ли достигала километра, поэтому казалось, что на лик Канталупы упали два длинных волоса.

Вновь на экране появилась голограмма объекта в разрезе. Фернандесу стало ясно, что трещины возникли там, где в поверхность Канталупы в разных направлениях снизу упирались два огромных пика. Вскоре появилось и изображение с камеры, которая «смотрела» на объект с противоположной стороны, где находился зонд со взрывчаткой. Предположение капитана Фернандеса подтвердилось: трещины появились там, где поверхность подпиралась огромными скалами.

Капитан и Мартина Бинотелли молча глядели на экран, не зная, что предпринять.

Вскоре трещины прекратили расти в длину и расширяться.

— Отменить взрыв! — наконец закричал капитан. — Сейчас же изменить курс зонда и заблокировать взрывное устройство!

— Боюсь, как бы не оказалось слишком поздно, — пробурчала Мартина, но необходимые распоряжения отдала.

Некоторое время камера показывала приближение зонда к Канталупе, а затем яркий диск почти целиком ушел с экрана. Капитан Фернандес облегченно вздохнул: смертоносный аппарат направился далеко в сторону от объекта.

Вернулось изображение Канталупы со стороны «Рейнджера». События принимали удивительный оборот. Трещины вновь стали расширяться, и вскоре из каждой из них появились по одному сверкающему зубцу, затем еще… еще… Через минуту с двух боков Канталупы выросло два высоких «забора», которые тянулись по всей длине объекта. С одной стороны каждый из них оканчивался пикой высотой километров в десять, а с другой — пикой не более километра в высоту.

Капитан Фернандес вытер со лба испарину и вопросительно взглянул на невозмутимую Мартину Бинотелли.

* * *

Элис испуганно вынырнула из голографического шара и, присоединившись к Люси и Роберту, стала наблюдать, как две скалы, острые, словно зубы хищника, стали вытягиваться в противоположных направлениях и вскоре пробили поверхность Канталупы, обозначенную на голограмме зеленым цветом.

— Элис, не вы ли с Карлом, затеяв игры, запустили этот процесс? — спросила Люси.

Элис была так изумлена, что не могла вымолвить ни слова.

— Объясните, черт возьми, что происходит? — взмолился Роберт.

Два пика-близнеца проткнули поверхность Канталупы. Внезапно из их вершин повалили клубы дыма, и сквозь них земляне разглядели появившиеся два красных стержня. Из этих стержней стали вырастать синие жилки.

На глазах всех членов исследовательской группы Канталупа обзавелась двумя опахалами-веерами.

— Крылья… — прошептал Карл. — Нет. Солнечные паруса.

ГЛАВА 16

БЕРЕМЕННОСТЬ

Никто не мог оторвать взгляда от потрясающей голографической картины.

— Да, вы правы, Карл, — тихо произнесла Элис. — Похоже, это, действительно, солнечные батареи.

Учитывая, что Канталупа имела не менее сотни километров в поперечнике, можно было представить, каких размеров в реальности достигали два удивительных крыла. Если бы такое крыло упало на Землю, то оно запросто закрыло бы собой небольшую страну.

— Неужели это то, что сейчас в самом деле происходит с Канталупой? — восхищенно произнесла Люси. — Может, это всего лишь голографическая видеозапись?

— Все говорит о том, что процессы развиваются в реальном времени, — уверенно заявила Элис.

— Представляю, как эти крылья Пегаса озадачили капитана Фернандеса! — расхохотался Роберт.

Элис усмехнулась.

— Не знаю, не знаю. А я бы не удивилась, если бы капитан стал утверждать, что давно ожидал от Канталупы подобных выходок.

Неожиданно Карл, видимо, сделав неловкое движение, вновь застонал от боли.

— Карл, с вами все в порядке? — встревожилась Элис.

— Да. Не обращайте внимания. Просто я подвернул больную ногу, — с трудом, превозмогая боль, произнес Карл.

— Может, примите еще одну порцию лекарств? — предложил Роберт.

— Мне кажется, если я приму еще несколько успокаивающих средств, то мгновенно засну.

— Хорошо, — поколебавшись, согласился Роберт. — Только будьте осторожны.

Все вновь переключили свое внимание на происходящие метаморфозы с Канталупой. Казалось, ее крылья вытянулись настолько, что их концы давно уже вышли за пределы пещеры.

Внезапно Карл почувствовал легкий толчок и не устоял на ногах. На этот раз его стон сменился едва слышным смехом.

— Мы ускоряемся. Похоже, Канталупа обрела не только крылья, но и второе дыхание.

* * *

— Просто удивительно, — произнесла Мартина Бинотелли, впервые опровергнув о себе мнение как о скрытном и неэмоциональном человеке.

Крылья Канталупы становились все больше и больше, и капитан Фернандес от удивления не переставал качать головой.

— Думаю, нам лучше держаться подальше от этой вашей Канталупы, — решительно заявила Мартина.

Капитан ничего не ответил. Прогнав рулевого с его рабочего места, он взял управление «Рейнджером» на себя. Вскоре вспомогательные двигатели вывели корабль на высокую и более вытянутую орбиту вокруг Канталупы, и ее диск, доселе занимавший весь экран, уменьшился вдвое. Перед взором капитана предстали знакомые очертания нескольких созвездий.

Прошло еще несколько минут, и крылья Канталупы достигли наибольшего своего размаха. Закончив расти в длину, они стали расти вширь. Достигнув максимальной площади, крылья пришли в едва заметное движение и вскоре полностью подставили себя под натиск «солнечного ветра».

Канталупа действительно стала ускоряться, внезапно изменив свой первоначальный курс. Теперь станции «Гамильтон» ничто не угрожало. Компьютеры бесстрастно сообщили, что Канталупа направилась к Солнцу.

Голографические крылья, выросшие из разноцветного шара, медленно изменили свой наклон.

— Знаете, что это означает? — сказала Элис.

— Если Канталупа в состоянии менять свой курс, то она теперь наверняка постарается избежать столкновения с космической станцией. Раз она может маневрировать, значит, у нее есть свои «глаза и уши».

От волнения у Элис задрожали колени.

— Разумно, — согласился Роберт. — Но нам не стоит особенно радоваться. Крылья, солнечные батареи, паруса — называйте их, как хотите — теперь не оставляют ни малейших сомнений, что Канталупа — живое существо. Не сомневаюсь, что на «Рейнджере» еще не оставили мыслей откопать нас в том случае, если мы объявимся где-нибудь у поверхности. Только сдается мне, выросшие крылья могут настолько напугать капитана Фернандеса, что он сочтет за лучшее ретироваться куда-нибудь подальше от Канталупы.

— Роберт прав, — поддержала Люси. — Нам нужно выбираться самим. Хотя, по правде сказать, судьба подарила нам еще один шанс. Раз уж мы не угрожаем станции «Гамильтон», может, там, наверху, отменят экзекуцию Канталупы, и у нас появятся несколько дней, чтобы выкарабкаться на поверхность.

Внезапно раздался надломленный и дрожащий от боли голос Карла:

— Послушайте, я знаю, что становлюсь для вас обузой. Втроем вы сможете продвигаться куда быстрее, поэтому…

— Заткнитесь, Карл! — грубо оборвала Элис.

— Не хватает только ваших стенаний.

Чуть поостыв, она извинилась:

— Простите, я не хотела… Должен быть путь наверх. Я верю, обязательно должен быть. Вы, Карл, вовсе не обуза. Вы — сердце нашей команды. Без вас нам пришлось бы очень туго.

Все услышали тяжелый вздох Карла.

— Давайте внимательнее посмотрим на голограмму, например, на те две сферы, — предложила Элис и направилась к противоположному краю голографической сферы.

Вскоре к ней подплыли Люси и Роберт. Сферы находились в тонких зеленых оболочках, из- за чего рассмотреть их внутреннее строение было крайне трудно.

— Мне кажется, я знаю, что это за сферы, — неожиданно заявила Элис. — Я только что проделала то, о чем недавно говорил Карл. Сделайте то же самое и расскажите, что вы увидите. Выведите на дисплей одну из первых голограмм, куда попали эти две сферы, а затем сравните ее с последней. Лучше, если вы включите режим быстрого перескакивания с голограммы на голограмму.

Через полминуты Элис поинтересовалась:

— Ну, что вы заметили?

— Похоже, что обе сферы чуть увеличились в размерах, — удивленно произнесла Люси.

— Мне тоже так показалось, — подтвердил Роберт.

— Что же это значит? — недоумевала Люси.

— То, что я вам скажу, может показаться фантастикой, даже дикостью, — Элис немного помолчала, а затем продолжила: — Мне кажется — особенно заостряю ваше внимание, Роберт, как доктора — Канталупа — живое сферическое тело, внутри которого растут еще две маленькие сферочки.

— «Близнецы», — заметил подплывший к товарищам Карл.

— О Боже! — воскликнула Люси. — Вы хотите сказать, что Канталупа… беременна?!

Карл дотронулся до эфемерной голографической сферы. Неожиданно золотисто-зеленый шар словно растворился, и все увидели маленькое подобие Канталупы — скопище тонких тоннелей и шахт, вздутия и ядро. Но больше всего землян поразили круглые, довольно заметные узелки.

Карл, забыв про боль, расхохотался.

— Нет, вы видите? — выдавил он сквозь смех. — «Младенцы» тоже уже беременны!

— Потрясающе! — не удержалась от возгласа Элис.

Роберт коснулся рукой другой сферы. Теперь перед землянами находились два совершенно одинаковых шара. Они, как две капли воды, походили друг на друга.

— Да, но какое отношение это может иметь к нам? — оправившись от потрясения, спросила Люси.

— Мы внутри беременного существа, — сказала Элис. — Через пару дней «малыши» займут значительную часть тела Канталупы.

— Вы хотите сказать, что она близка к тому, чтобы разрешиться от бремени? — Люси никак не могла сообразить, куда клонит Элис.

— Совершенно верно. Когда «близнецы» попросятся наружу, мы сможем вырваться на поверхность за компанию с ними.

— Вы можете ошибиться во времени, — возразил Роберт. — Зародыши быстро набирают свой вес и рост, но затем долго созревают, прежде чем пуститься в самостоятельный путь.

— Возможно, — не стала спорить Элис. — Но эти «малыши» — наш шанс на спасение и, может быть, единственный шанс. Ни один из транспортных механизмов не подходит к поверхности настолько близко, чтобы спасатели с «Рейнджера» смогли вызволить нас из плена. Теперь же, после того, как на корабле убедились, что Канталупа — настоящий живой организм, думаю, их благородный порыв и вовсе пропадет. Кроме того, у кого-нибудь из вас есть лучшее предложение?

Никто не ответил.

— Я согласен с Робертом, что мы не знаем истинной временной шкалы на Канталупе, — наконец, сказал Карл. — Но вполне может быть, что до «родов» остались считанные часы, поэтому нужно торопиться. Я тоже думаю, что это единственный шанс на спасение.

— Мы должны действовать быстро, — кивнула Элис. — Прямо сейчас.

— Вот поэтому меня надо оставить здесь, — принялся за свое Карл. — Иначе мы все можем погибнуть.

— Нет, вы несносны, — сказала Элис. — Главное, что нам нужно, — это хорошая карта окрестностей.

Она несколько раз обошла вокруг сфер-«близнецов» и вскоре нашла транспортную линию, которая вела к ним.

— Ага, все понятно. В путь! А вы, Карл… Если я услышу от вас еще одно слово, то я заблокирую ваше переговорное устройство. Мы должны выбраться отсюда все до одного.

— Есть, — отозвался Карл.

Элис направилась к тому месту, с которого, как ей казалось, они попали в этот голографический театр.

— Роберт, назначаю вас замыкающим, — распорядилась она. — Особенно следите за Карлом.

— С удовольствием, — усмехнулся доктор.

Вскоре земляне оказались на «вокзале».

— Давайте еще раз убедимся, что именно этот лифт ведет к «близнецам». Ошибка будет стоить нам жизни.

Через несколько минут и Люси, и Роберт подтвердили правильность выбора пути. Тогда Элис нажала на круг и вскоре вплыла в транспортную сферу. Лишь когда лифт тронулся с места, она позволила себе закрыть глаза.

ГЛАВА 17

НЕПОДВИЖНОСТЬ

Элис, заняв свое место в транспортной сфере, всем телом почувствовала центробежную силу.

— Кажется, лифт не только вращается вокруг своей оси, но и ускоряется, — сказал Роберт.

— Между прочим, — заметила Люси, — чем ближе мы будем подходить к поверхности, тем яростнее лифт должен будет преодолевать силу тяжести. А это значит, что будет увеличиваться сила, которая толкает лифт наверх.

Элис вдруг поймала себя на мысли, что не слышала от Карла ни слова с того самого момента, как они вошли в транспортную сферу.

Она переключилась на двустороннюю связь и тихо спросила:

— Карл, с вами все в порядке?

Ни слова в ответ.

— Карл, как вы себя чувствуете?

Короткий зуммер подтвердил, что Карл принял послание.

— Прекрасно, — наконец надломленным голосом произнес он.

— Вы уверены? Что-то мне не нравится ваш голос.

— Все о'кей, — как можно развязнее ответил Карл.

Его голос звучал так, будто он сейчас держал над головой штангу весом килограммов в сто.

— Вам бы посоветоваться с Робертом, Карл. По-моему, вы очень плохи.

— Он снова предложит мне успокаивающие лекарства, а от них меня клонит в сон. Если я упаду в обморок или засну, то окончательно стану для вас обузой.

— Не стоит об этом беспокоиться, — ответила Элис. — Ведь здесь вы ничего не весите, и мы сможем нести вас на себе столько, сколько нужно.

Карл надолго замолчал, а потом внезапно спросил:

— Можете ли вы пообещать мне?.. Я знаю, вы ничем мне не обязаны, но…

— Что вам пообещать?

— Если вы решили… решили меня здесь оставить… Обещайте, что скажете мне об этом заранее. Если вы хотите оставить меня спящим, то…

— Я обещаю.

Было слышно, как Карл тяжело вздохнул, будто собирался что-то сказать. Но он промолчал.

— А почему вы думаете, что мы хотим вас здесь оставить? Почему вы так решили? Скажите.

Элис была уверена, что никогда не дождется правдивого ответа, но, видимо, боль настолько овладела Карлом, что он решил выговориться перед лицом возможной смерти.

— Мой отец ушел от нас, когда мне было шесть лет. Я узнал об этом лишь на следующее утро от матери. С тех пор я не видел отца. Но я до сих пор считаю, что он поступил нечестно, бросив нас, даже не попрощавшись.

— Хорошо, Карл. Простите меня.

— Это было уже очень давно.

«Не так уж давно, раз это до сих пор приносит боль», — подумала Элис и сказала:

— Обещаю вам, Карл, что мы не бросим вас.

— Нет, вы можете меня оставить. Наверное, даже должны. Только не делайте этого, не попрощавшись, без предупреждения, — Карл тяжело сглотнул и добавил: — Прощание со мной не слишком вас задержит.

В Элис проснулось острое желание коснуться руки Карла, обнять его за плечи и ощутить его дыхание. Но это было невозможно, хотя бы потому, что они располагались на противоположных сторонах сферы, отделенные друг от друга не только расстоянием, но и толстыми скафандрами. Сквозь полупрозрачные забрала своих шлемов они не могли даже посмотреть друг другу в глаза.

Не отдавая отчета своим действиям, Элис перевела зрение в телефоторежим и повысила его контрастность. Теперь она рассмотрела болезненные черты лица Карла и увидела, как из его сомкнутых глаз катятся скупые слезы. «Почему он плачет? — гадала Элис. — От боли в ноге, от детской неизбывной обиды или от всего сразу?» В ее душе что-то перевернулось. Смутившись от собственной бесцеремонности, Элис вернула зрение в обычное состояние.

Неожиданно Карл прошептал:

— Благодарю, Элис.

От этих слов Элис еще больше смутилась. За что Карл благодарил? За ее обещание?

— Давайте закончим этот разговор, Карл.

— Жаль, что я оказался в том «челноке». Жаль, что и после моей смерти за мной будет тянуться дурная слава. Вы ведь тоже думали, что я… — Карл надрывно закашлялся. — Все произошло совсем не так, как вы думаете…

У Карла был такой голос, словно он говорил в последний раз.

— Я полностью верю вам, — поспешила ответить Элис, поддавшись пессимистической волне, исходившей от Карла.

— Не думаю. Вы, Элис, очень своенравная леди. Жаль, что мы не встретились при других обстоятельствах.

— Вы говорите так, будто собираетесь умереть. Я не допущу этого.

— Наши желания не всегда совпадают с нашими возможностями.

Карл замолчал. Элис подумала о сферах-«близнецах», о том, что «малыши» могут еще не скоро покинуть Канталупу, а если это произойдет даже в ближайшее время, и группе удастся выбраться на поверхность, то их может смести взрывной волной в открытый космос.

Потом мысли Элис снова вернулись к Карлу, и она с удивлением обнаружила, что впервые говорила с ним так долго по двусторонней связи, и об этом не знали ни Люси, ни Роберт. Точно так же и они могли вести разговор между собой, о содержании которого она никогда не узнает.

— Карл, постарайтесь расслабиться и отдохнуть, — посоветовала Элис. — Нам еще понадобятся силы.

— Конечно, — Карлу хотелось рассмеяться. — Представляю, как я буду рыть тоннель к поверхности, напрягая всю свою суперсилу.

Элис улыбнулась, но ничего не ответила.

— Спасибо, Элис. Мне уже лучше. Простите, если что-то не так. Я не могу посмотреть на себя со стороны, но представляю, каким нытиком выгляжу.

Элис подумала вдруг, что она сама, возможно, нытик. Не утомляли ли окружающих ее плаксивые рассказы об операции, имплантантах, протезах и чужеродных глазах? Кем вообще она представлялась другим людям? Где кончается живой человек и начинается человекообразная машина? Взять, к примеру, ее глаза. Какую можно найти в этих стекляшках теплоту или мысль? Слава Богу, у нее хотя бы не искусственные веки.

А веки ее, между тем, сомкнулись. Нечеловеческая усталость давала о себе знать.

В полудремотном состоянии Элис почувствовала, как транспортная сфера замедлила свое вращение и, задрожав, прекратила свой бег наверх. Гравитация по-прежнему была еще очень слаба, и потому резкое торможение заставило землян несколько раз подлететь вверх, прежде чем они смогли встать на ноги.

— Кажется, это еще не последняя остановка, — заметил Роберт.

Через несколько минут молчаливого ожидания к этому выводу пришли все.

Как только сфера вновь набрала скорость и с привычной быстротой стала вращаться вокруг своей оси, Элис снова впала в сладкую дрему. Ей снились конные верховые прогулки, космические станции и почему-то стиральные машины.

Транспортная сфера, вздрогнув, остановилась на конечной «станции». Открыв глаза, Элис ощутила такую же усталость, как и прежде.

Выйдя из сферы, земляне попали в идеально круглое помещение высотой в два человеческих роста. Дно помещения, казалось, было выстлано гладким зеленовато-коричневым велюром. На противоположных стенах виднелись круглые «окна», которые вели в точно такие же сферические помещения. Все три сферы были словно одинаковые бусинки, нанизанные на невидимую нитку.

Элис с тревогой заметила, что Карл с трудом отталкивается от пола, и при каждом приземлении его ноги сильно подгибаются. В случае смерти Карла команда, некогда состоявшая из шести человек, сократится наполовину. Элис не сомневалась, что если оставшимся удастся вырваться из плена, то злые языки будут упрекать ее в смерти своих подчиненных. Она тряхнула головой, стараясь отогнать мрачные мысли. Потеря Карла отзовется в ней болью, какую она не испытывала со времен инцидента на «Токиане». Элис поймала себя на мысли, что его смерть будет для нее еще большей трагедией, чем некогда расставание с половиной своего тела.

— Этим путем мы выйдем к «малышам», — объявил Роберт, показывая рукой на отверстие в стене.

— Отлично, — бодро отозвалась Элис. — Карл, вы готовы к последнему броску?

— Разумеется.

Карл старался не терять оптимизма.

— Ладно. Роберт, вы пойдете первым, затем Люси, потом вы, Карл, а я буду замыкающей.

Вскоре земляне оказались в помещении, которое отличалось от предыдущего лишь отсутствием входа в лифтовую шахту.

Карл был настолько слаб, что даже надолго застрял в отверстии, и Элис с Робертом пришлось изрядно повозиться, чтобы втащить его в следующее помещение. Передвигался Карл тоже с большим трудом. Элис пожалела, что при подготовке к миссии они забыли прихватить компактные носилки.

«Почему остановка лифта не подходит близко к такому важному объекту, как пара «близнецов»? — думала Элис. — Все-таки мы до сих пор не знаем и миллионной доли о Канталупе». Мысль о том, что Канталупа может производить себе подобных, по-прежнему казалась совершенно дикой.

Элис, еще раз взглянув на дисплей, убедилась, что они на правильном пути. Их путешествие из помещения в помещение выглядело на голограмме коротеньким отрезком, однако со времени плавания по ядру Канталупы прошло уже больше четырех часов.

Вдруг Роберт остановился и, повернувшись к остальным, произнес:

— Кажется, мы у цели.

Эти слова доктора показались Элис самыми прекрасными с начала путешествия по Канталупе.

Последнее помещение, которое пришлось пройти группе, оканчивалось тупиковой стеной. На ней был изображен знакомый уже круг. Круг оказался такого же размера и имел такую же «кожаную» поверхность, как и вход в лифт. Налево и направо от стены тянулся довольно узкий коридор, который уходил очень далеко, и лучи даже четырех фонарей не смогли пробиться сквозь темноту.

Карл от усталости и боли обессиленно опустился на пол.

Первой к кругу подошла Люси.

— Не возражаете? — спросила она.

— Действуйте, Люси, — согласилась Элис.

Девушка коснулась центра круга, но, к всеобщему бескрайнему удивлению, «дверь» отказалась открыться. Люси нажала сильнее. Однако ничего не изменилось. На помощь пришел Роберт, но вход по-прежнему оставался закрытым.

— Может, надо касаться в какой-то последовательности? — предположил Карл.

— А может, это вовсе и не вход? — засомневалась Люси.

— Вероятно, «дверь» просто заперта, — заметил Роберт. — Это хороший признак. Если мы правы и действительно наткнулись на новорожденных канталупчиков, то они, значит, приготовились к «путешествию».

Все недоуменно молчали, пока Элис наконец не предложила:

— Судя по всему, эти коридоры идут по периметру одного из «малышей». Вы, Люси, идите налево и посмотрите, нет ли еще где такой же «двери». А вы, Роберт, идите направо.

Без лишних слов Люси и Роберт отправились по коридору в противоположных направлениях.

Элис подошла к стене и с силой ударила по кругу. И снова ничего не произошло.

— Это была блестящая попытка, — слабо рассмеялся Карл.

Элис почувствовала себя уязвленной и глупой.

— Со мной такое было много раз, — как ни в чем не бывало продолжил Карл. — Знаете, сломается у приятеля калькулятор или телефон, ты берешься помочь, вертишь в руках вещицу так и этак, забывая, что ее уже вертели до тебя сто раз. Только потом понимаешь, что вещь действительно сломана.

Элис, помрачнев, опустилась на пол рядом с Карлом.

— Однажды моя мать нашла нашего кота мертвым, — пустилась она в воспоминания. — Белолобику было уже шестнадцать лет, и последних два месяца перед смертью он пребывал в полусонном состоянии, его совершенно невозможно было растормошить. Когда мама сообщила мне о смерти Белолобика, я ей не поверила, пока не убедилась в этом сама.

— Должно быть, в каждом из нас скепсиса больше, чем доверчивости. Если бы мы всему слепо верили, то нами было бы легко манипулировать.

— Может быть, — задумчиво согласилась Элис. — Но часто мы очень легко соскальзываем к недоверию.

После долгой паузы она спохватилась:

— Люси! Роберт! Даю вам еще пять минут. Возвращайтесь, если ничего не найдете.

— Понял, — ответил Роберт.

— Будет исполнено, — по форме отозвалась Люси.

Элис поднялась с пола и вновь ударила по стене, но, как и прежде, безрезультатно. Мысль о том, что они могут погибнуть в шаге от спасения, вызвала в ней приступ ярости. Она отчаянно забарабанила по кругу кулаками, однако, по закону физики, получив ответный импульс, отлетела от стены и потеряла равновесие.

Первой ни с чем вернулась Люси, за ней подошел и Роберт.

— Кажется, здесь только один вход, — сделала вывод Люси. — Как нам проникнуть через него?

— Я уже думала об этом, — призналась Элис. — Конечно, «малыш» вырастет и залечит раны, но мне все-таки не нравится идея проделать вход ножами.

— Ножами не стоит, — сказал Роберт. — Резать вручную — значит, понапрасну тратить силы. У Люси есть специальный режущий инструмент.

— Я имела в виду не это, — покачала головой Элис. — Я вообще не хочу наносить будущей Канталупе какие-либо повреждения.

— Но вы же сами сказали, что «малыш» вырастет и залижет свои раны.

— Карл, а что вы думаете? — спросила Элис, несколько смутившись, что нуждается в совете человека, который находится под ее командованием. Однако мнение Карла казалось ей очень важным.

— Думаю, Роберт прав. Это как раз тот случай, когда хирургическое вмешательство, даже очень болезненное, полезнее простых разговоров и заклинаний. Кто знает, может, сейчас уже и поздно.

Люси покопалась в своем ранце и вскоре извлекла из него небольшую дисковую пилу, которую передала Роберту.

— Начинаю, — предупредил доктор и, включив пилу, поднес кромку диска вплотную к стене.

— Будьте готовы к тому, чтобы быстро нырнуть в отверстие, как только оно будет готово, — распорядилась Элис.

Вскоре дисковая пила уверенно вгрызлась в «дермантиновую» кожу «младенца». Элис думала, что Роберт станет вырезать весь крут, однако опыт хирурга подсказал ему другое решение. Он стал делать кривой надрез по окружности, похожий на молодой месяц, повернутый вниз «рогами». Элис поняла затею Роберта. Как только надрез окажется достаточным, они отогнут нижнюю «губу», пролезут сквозь отверстие и вернут «губу» на место — так маленькой Канталупе будет легче вылечить эту рану.

Роберт уже сделал довольно большой надрез, когда в наушниках неожиданно раздался отчаянный вопль Люси:

— Там что-то движется! Что это за…

Элис направила луч своего фонаря на девушку и увидела, что ее, словно в морской качке, швыряет из стороны в сторону. Ноги Люси до щиколоток были покрыты какой-то белой слизью. С каждым мгновением эта субстанция поднималась все выше.

— Что-то мне это все не нравится, — прохрипел Карл и попытался подняться на ноги.

Вдруг Элис заметила, что пол в коридоре за спиной Люси пришел в Движение и напоминал сейчас неспокойную поверхность моря. Вскоре с обеих сторон из глубин коридора к землянам понеслись бурлящие потоки белой жидкости, готовые сокрушить все, что встретится им на пути.

ГЛАВА 18

РАЗМНОЖЕНИЕ

— Роберт, режьте быстрее! — закричала Элис. — Не останавливайтесь!

— На помощь! — звала Люси.

Молочно-белая субстанция, затопившая коридор, оказалась весьма клейкой. Стоило две-три секунды постоять на месте, как ноги становилось вытащить из этой вязкой жидкости так же трудно, как из болотной трясины.

— У меня есть огнерезка! — вспомнила Люси, стараясь взять себя в руки. — Она там, в ранце!

Вскоре яркий голубоватый свет от пламени ацетиленовой огнерезки осветил мрачноватые своды коридора. А волны одна за другой все накатывались на землян, и вскоре не только Люси, но и Карл оказались приклеенными к тому месту, где находились.

Наконец Роберт закончил свою работу.

— Нам нужно спешить, — забеспокоился он, перетаптываясь, чтобы не приклеиться.

— Надо освободить Люси и Карла, — сказала Элис.

Она направила пламя горелки на белую субстанцию. Оказалось, что жидкость под воздействием высокой температуры вскоре застывала и превращалась в твердое вещество, похожее на пластик.

Решили действовать следующим образом: Элис с пламенем ацетиленовой горелки обошла вокруг Карла, а Роберт своей дисковой пилой стал «вырезать» его из общей застывшей массы. Но из-за того, что на Карла постоянно накатывались новые волны странной жидкости, орудовать пилой и огнерезкой было сложно. Поэтому Элис пришлось даже обработать ближайшие подступы к Карлу, заставив затвердеть всю находящуюся возле него клейкую массу.

Минут через десять Карл, наконец, был освобожден. Подхватив его под руки, Элис и Роберт отогнули нижнюю кромку прорези на стене и затолкали его в образовавшееся отверстие. Еще минут семь понадобилось, чтобы освободить из клейкой трясины Люси. А субстанция все прибывала и прибывала. Теперь она уже доходила до колен.

Вскоре Люси и Роберт благополучно последовали вслед за Карлом. Когда Элис перелезла через нижнюю «губу» надреза, субстанция добралась уже до самой прорези.

«Губу» пришлось прижимать втроем: из-за малой гравитации любое усилие рождало отталкивание. К счастью, в борьбе с клейкой жидкостью на помощь землянам пришла сама субстанция. Какая-то ее часть просочилась в новое помещение, но то количество, которое осталось на кромках прорези, стало быстро застывать, из-за чего отверстие вскоре исчезло совсем.

Элис хотела было довершить дело, проведя пламенем горелки по кривой, как турецкая сабля, прорези, но пламя неожиданно погасло — в аппарате закончились запасы ацетилена и кислорода.

— Что это за жидкость? — спросила Элис. — Антитела?

— Возможно, — нервно ответил Роберт. — Мое хирургическое вмешательство не понравилось Канталупе.

— Карл! — вспомнила Элис — Как вы себя чувствуете?

Ответом были приглушенные стоны.

— Он жив, — констатировал Роберт. — Его силы на исходе, но он еще жив. Честно говоря, я не знаю, сколько он еще протянет.

Неожиданно поверхность, на которой стояли земляне, пришла в движение и стала растягиваться. Элис чувствовала себя так, словно находилась на надувающемся воздушном шаре.

— Похоже, мы побеспокоили «малыша», — заметила она.

Карл попытался подняться, но усилившаяся боль заставила его вновь опуститься, а затем и лечь на спину. Элис переключила зрение в телефоторежим и всмотрелась в лицо коллеги. Она увидела, что лицо Карла приобрело синюшный оттенок, что говорило о страданиях обреченного человека. Вскоре Карл потерял сознание. Несколько индикаторов на его скафандре показывали, что он еще дышит и сердце, хоть и редко, но бьется.

С противоположной стороны над Карлом склонился Роберт, и Элис, оставив больного на попечение доктора, стала осматривать окрестности.

До противоположной от отверстия стены было не больше двух метров, стены слева и справа находились метрах в пяти, а до потолка было никак не меньше десяти метров. Земляне попали в высокое, узкое, прямоугольное помещение, напоминающее пенал.

Элис никак не могла понять, что общего у этого «пенала» с «близнецами». Переключая зрение с режима на режим, освещая каждый уголок, она пришла к выводу, что одна из стен по своему цвету и фактуре абсолютно схожа с поверхностью Канталупы.

— Вот где один «малыш»! — воскликнула Элис и направилась к этой стене. — Наконец-то мы добрались!

Но не успела она сделать и трех шагов, как поверхность под ней вздыбилась, закачалась и через секунду ушла из-под ног. В последнее мгновение Элис успела оттолкнуться обеими ногами от пола и прыгнуть на безопасное место. Роберт и Люси направили свет своих фонарей на пол и увидели, что он вскоре успокоился.

— Держите меня за руку, — сказала Элис.

Она осторожно подошла к опасному месту и коснулась его пальцами ноги, будто пробовала воду в реке перед утренним купанием. Пол тотчас же втянулся вниз. Элис коснулась носком этого места еще раз. Пол провалился окончательно, образовав в этом месте полуметровое отверстие.

Элис сняла со своего гермошлема фонарь и посветила в темноту. Внизу оказалось точно такое же помещение, как и то, в котором земляне находились сейчас. Элис сделала шаг назад, и отверстие моментально затянулось.

— Вот это да! — изумилась Люси.

— Странно, — покачала головой Элис.

— А что, если перепрыгнуть это место? — предложил Роберт и, не дожидаясь ответа, легко перелетел до противоположной стены.

Благополучно приземлившись, доктор дошел до стены справа и коснулся рукой ее поверхности. Тут же появилось отверстие, за которым виднелся еще один «пенал».

— Все ясно, — заключил Роберт. — Если мы доберемся до дальней стены того помещения, то за ней окажется такая же комната. Над потолком наверняка тоже есть «пенал». Мы попали в одну из ячеек «фермы», которая окружает новорожденного и не дает ему раньше времени выскользнуть на свободу.

— Я с вами согласна, — кивнула Элис.

— Черт возьми, — выругалась Люси. — Какой толк, что мы можем потрогать «близнецов» руками? Если мы не попадем внутрь, то мы не спасемся. Допустим, мы дождемся «родов» и отправимся вслед за «малышами» самостоятельно. Но где гарантия, что этот выпускной тоннель не сомкнётся прямо перед нашими носами?

— По крайней мере, мы можем перебираться из ячейки в ячейку, пока не дойдем до самой близкой к поверхности Канталупы точки, — не отступал Роберт.

— Это хорошо только в теории, — оценила предложение доктора Элис. — Нам придется проделать очень длинный путь, а с нами больной человек. Кроме того, мы ведь не знаем, как именно «близнецы» выбираются на свободу. Вдруг они раздуются еще? Тогда нас всех попросту раздавит.

Через несколько минут всеобщего молчания Элис сказала:

— Должен, должен быть путь к спасению. Мы обязаны воспользоваться этим шансом.

Внезапно пол помещения закачался сильнее.

— Что это? — встревожился Роберт.

— Не знаю, — задумчиво ответила Люси. — Но мне это не нравится. Вдруг уже начались «предродовые схватки»?

— Думаю, так и есть, — сказала Элис. — Посмотрите.

Она вытянула руку и коснулась ладонью стены. Стена тут же медленно, но верно переместила ладонь Элис на несколько сантиметров вверх.

«Новорожденные» торопились на свободу.

ГЛАВА 19

СПАЗМ

Все в оцепенении уставились на стену. Никто не сомневался, что один из «близнецов» готовится покинуть чрево Канталупы. Край пола, прилегающий к «малышу», отошел от его тела так же, как отходит поддерживающая ферма от корабля во время запуска.

— Вы правы, — согласилась Люси. — «Малыш» рвется на свободу, а мы, кажется, остаемся здесь.

Элис судорожно стала водить ладонями по телу «близнеца» и даже попыталась его ущипнуть в надежде зацепиться за какой-нибудь выступ или углубление. Но не было видно ничего подходящего.

Роберт также обследовал поверхность и пришел к выводу, что нужно срочно принимать какие-то радикальные меры.

— У нас есть пила, — сказал он. — В конце концов, мы можем вырезать «сумку кенгуру» и спрятаться там, пока еще не поздно. Других вариантов я не вижу.

Элис обвела взглядом всех своих друзей и твердо произнесла:

— Нет. На такое я не пойду. Это все равно, что ранить новорожденного человечка. Нет, я не могу.

— Однако вы не очень-то протестовали, когда я резал пилой там, в коридоре! Мы же не знали тогда, что режем не «малыша», а только оболочку! — вскипел Роберт. — Ей жалко, а мы подыхай!

— Я понимаю вас, — жестко ответила Элис. — Но пока командую я.

— Он ускоряется! — взвизгнула Люси. — Нам надо на что-то решаться!

Элис рассеянно посмотрела на неподвижное тело Карла и вдруг воскликнула:

— Клей! Вспомните, какая клейкая эта субстанция, как она реагирует на тепло! Мы можем расплавить на мгновение в огне всю массу, какую принесли на себе, и приклеить себя к телу новорожденной Канталупы!

— Хорошо, давайте начнем сейчас же! — горячился Роберт. — А у нас есть еще горелки?

— Есть, — подтвердила Люси. — На дне моего ранца.

Все кинулись к ранцу. Через несколько минут, буквально распотрошив его, нашли две ацетиленовых горелки. Подхватив одну из них, Элис подскочила к Карлу, а Люси села на пол, повернувшись к «близнецу» лицом. Она провела пламенем горелки по своим ступням и тут же прижала их к телу «малыша». Под действием огня клейкая масса, на мгновение размягчившись, крепко приклеила ступни Люси к медленно ползущей стене.

Тем временем Элис и бросившийся ей на помощь Роберт взяли за ноги Карла и подтащили его к стене. Элис растопила субстанцию, а Роберт сильно прижал ступни Карла к телу «малыша». Получилось неплохо. Единственный риск состоял в том, что во время движения Карла могло снести перегородками ячеек. Тем более, что никто не знал, насколько широким будет «родовой» канал.

— Думаю, этот клей нас удержит, — сказала Элис. — Только бы ячейки отошли подальше.

А пол и потолок все дальше и дальше отходили от новорожденной Канталупы. Задрав головы, Элис и Роберт наблюдали, как чуть свисающее тело Люси достигло уровня потолка, а через несколько секунд совсем скрылось из вида.

— У меня все в порядке! — прокричала Люси. — Наконец-то нас повезли домой!

— Пожалуйста, Люси, сообщайте о себе каждую минуту, — попросила Элис. — Роберт, вы готовы?

— Я-то готов. А вот Карл… Мне кажется, его надо переклеить.

Карл действительно был прикреплен к стене крайне неудачно. Его тело даже при незначительной силе тяжести неестественно прогнулось назад. Такая поза могла привести к перелому позвоночника.

Элис быстро направила пламя горелки на ступни Карла. Как только клейкая масса размягчилась, Роберт подхватил Карла под руки и перевернул его вверх ногами, а Элис сильно прижала его ступни к телу «близнеца».

На мгновение Элис вдруг представила, что Карла оторвало от поверхности «малыша» и понесло вниз, в глубины Канталупы. По ее спине поползли мурашки.

Страшное видение прервал Роберт.

— Элис, наша очередь, — напомнил он.

Элис направила пламя горелки на ступни доктору, и вскоре он был прочно приклеен к телу новорожденной Канталупы. А через несколько секунд и сама Элис «прилепилась» к ползущей стене.

«Малыш», постепенно ускоряясь, устремился на свободу. Ячейки отошли от него не более чем на метр, и Элис воочию представила, что случилось бы с Карлом, если бы они с Робертом не приклеили его тело вдоль тела «близнеца».

Вскоре «малыш» набрал такую скорость, что бесконечные перегородки ячеек проносились мимо, как длинный забор, вдоль которого мчится автомобиль со скоростью сто километров в час.

Неожиданно «малыша» стало бросать из стороны в сторону, и Элис несколько раз ударилась о его казавшуюся мягкой поверхность. От очередного удара перед ее глазами поплыли черные круги, а в наушниках гремел голос Роберта, которому не отвечал никто: ни Карл, ни Люси, ни сама Элис.

* * *

Капитан Фернандес не мог отвести взгляда от главного экрана.

Стоявшая рядом Мартина Бинотелли уже, наверное, в восьмой раз произносила одну и ту же фразу:

— Боже мой, этого не может быть…

Посмотрев на Мартину, капитан включил канал для передачи общекорабельных сообщений.

Прокашлявшись и вновь уставившись на экран, он сказал:

— Кто еще не включил персональные мониторы, я настоятельно советую это сделать сейчас же!

Этот совет относился большей частью к тем, кто только что закончил нести свою вахту и мечтал хорошенько выспаться.

Зная об этом, капитан добавил:

— Я говорю серьезно. Конечно, все записывается на пленку, но лучше посмотреть своими глазами. Это что-то потрясающее!

Вскоре на экране появилось изображение с зонда-взрывника, который благоразумно отвели подальше от Канталупы. С него открывался вид намного лучше, чем с «Рейнджера».

Крылья объекта давно уже достигли своего максимального размера, и Канталупа со стороны походила на мифологического Пегаса или на древнеримского бога Меркурия. Самым удивительным событием последнего часа стало появление на свет маленького подобия Канталупы, только пока еще без крыльев.

Все происходящее записывалось дюжиной камер в самых различных областях спектра, причем изображение сразу же передавалось на станцию «Гамильтон», а оттуда на Землю. На «Рейнджере» ежеминутно просматривали показания приборов, проверяя исправность видеозаписи.

От долгого сидения перед экраном у Фернандеса разболелись глаза и шея.

— Группа Нассэм по-прежнему молчит? — спросил он и тут же понял, что это был наиглупейший вопрос.

На него никто и не стал отвечать.

Лишь Мартина, как заводная кукла, продолжала твердить одно и то же:

— Этого не может быть, о Господи…

Вскоре по бокам у маленькой Канталупы стали появляться собственные крылья. Они росли медленнее, чем у Канталупы-«матери», а сам «отпрыск» оказался куда более беспокойным и норовистым. Издали было хорошо видно, как «малыша», словно в сильнейшем ознобе, трясло и колотило.

Капитан Фернандес изумленно качал головой, а Мартина в очередной раз произнесла:

— Боже мой!..

Вдруг, к бесконечному удивлению обоих, от Канталупы отделился еще один «младенец». Впрочем, капитан видел результаты сканирования и знал, что внутри объекта два необычных шара, но это не помешало ему вскочить с места и даже присвистнуть.

Второй «близнец» вскоре тоже зажил самостоятельной жизнью и обзавелся крыльями. Отверстие, из которого появились «малыши», стало постепенно затягиваться, а через двадцать минут исчезло окончательно.

Фернандес вопросительно посмотрел на Мартину. Она поняла молчаливый вопрос капитана.

— Нет никаких сообщений, сэр. Ничего… от команды Элис Нассэм.

* * *

Очнувшись, Элис поняла, что тело ее абсолютно ничего не весит. Она с улыбкой вспомнила сон, который видела только что. Ей снилось, как она с товарищами свалилась с Луны и понеслась навстречу Земле. К счастью, это был всего лишь сон. Страшно болел затылок, видимо, от бесчисленных ударов.

Элис открыла глаза. Прямо над ней среди звезд висела крылатая, усеянная оспинами и шрамами Канталупа. Сердце Элис наполнилось радостью. Значит, они все-таки на свободе!

Недалеко, играя крыльями, находилась еще одна Канталупа, только гораздо меньше. «Близнецы»! Элис вспомнила, что приклеена к одному из них. Значит, где-то рядом и Карл.

— Карл! — закричала она в микрофон.

Никто не ответил.

Элис приподнялась, села и стала осматриваться. Недалеко она увидела скафандр Роберта, а еще выше, раскинув руки, неподвижно лежал Карл. Далеко за ним светились индикаторы и головной фонарь Люси.

— Роберт! Карл! Люси! Вы слышите меня?!

Молчание.

— «Рейнджер», говорит Элис Нассэм: Ответьте, если вы меня слышите!

В ушах зазвучали радиошумы, помехи, чье-то дыхание, и эти звуки казались Элис самыми прекрасными из всех, которые она слышала в своей жизни.

ГЛАВА 20

«БЛИЗНЕЦЫ»

Через несколько минут Элис окончательно пришла в себя и почувствовала непомерное счастье. Ее радости не могло помешать теперь ничто: ни боль в затылке, ни тревога за судьбы коллег. Но вдруг она обнаружила, что одна ее нога отклеилась от поверхности «близнеца», и радость моментально куда-то улетучилась. Ко всему прочему, Элис показалось, что «малыш» собирается отправиться прочь из Солнечной системы.

Первым желанием Элис было оторвать вторую ногу от поверхности и доползти до коллег, чтобы убедиться, что они живы. Но, подумав, она решила не рисковать, так как малейший толчок навсегда отправил бы ее «гулять» по бескрайним просторам космоса.

Вдруг Элис заметила недалеко от «малыша» какое-то движение. Посмотрев в ту сторону, она увидела две человеческие фигурки с фонарями на шлемах. Время от времени фигурки подсвечивались пламенем небольших маневровых двигателей. Ликованию Элис не было предела. Их нашли! Они спасены!

Вскоре оба спасателя почти одновременно коснулись поверхности «близнеца». Один из них добрался до Элис и, наклонившись, коснулся ее шлема.

— У вас, должно быть, плохо работает приемное устройство, — услышала она мужской голос. — Мы пытались предупредить вас, что идем к вам на помощь.

— Карл жив? — только и спросила Элис.

— Успокойтесь. Мы проверим всех.

— Мы приклеены к поверхности. Мы нагревали какое-то вещество и использовали его в качестве клея. Вот вам ацетиленовая горелка. Только будьте осторожны.

— Хорошо.

Элис передала спасателю горелку, с которой, как ни странно, не рассталась даже в те минуты, когда была без сознания.

* * *

Карл очнулся уже на «Токиане». Придя в себя, он долго не мог понять, где находится: больничная палата на станции ничем не отличалась от подобного заведения на «Рейнджере». Единственное, что Карл сейчас понял, — что он жив и сила тяжести, в которую он попал, много меньше силы тяжести на Земле. Не болело почти ничего, значит, его напичкали обезболивающими лекарствами. Сколько же он проспал? Сутки? Двое?

Первым посетителем оказался грубоватый дородный доктор. Он сообщил, что Карл находится уже больше недели на станции «Токиан» и традиционно заверил, что все будет хорошо и ногу непременно вылечат, хотя заживать она, конечно, будет дольше, чем у подростка.

Осмотрев Карла, доктор вышел из палаты, но через несколько минут вернулся, принеся с собой видеокассеты.

— Что это? — поинтересовался Карл.

— Это видеозаписи появления «близнецов». Просмотрите, если будет желание.

Воспоминания о происшедшем на Канталупе не оставляли Карла ни на минуту, но изумление и шок, которые он испытал, просмотрев кассеты, заслонили собой даже те события.

Позже в этот же день пришел Роберт.

— Мне сказали, что вы поправляетесь, — вместо приветствия произнес он.

— Мне тоже. Значит, это правда. Ведь доктор доктору не будет лгать. Не так ли?

— Конечно, — кивнул Роберт. — Но до окончательного исцеления еще далеко.

— Спасибо, что вы меня оттуда вытащили, — искренне поблагодарил Карл.

— Откуда вы знаете, что я помогал? Может, я был против.

— Интуиция. Не думаю, что вы здесь появились бы, если бы относились ко мне так же, как на «Рейнджере».

— Это точно. Я не знаю доподлинно, что произошло тогда здесь, на «Токиане», но я знаю, как вы себя вели на Канталупе. И мы с вами сейчас так мирно не беседовали бы, если бы вы нас там подвели, — Роберт показал пальцем на потолок.

— Спасибо, Роберт.

После некоторой паузы доктор протянул Карлу маленькую открытку, сложенную вдвое. Карл развернул ее и принялся быстро читать. В открытке стояло множество подписей членов экипажа «Рейнджера», а напротив каждой из них находилось маленькое послание с пожеланием скорого выздоровления или просто пара теплых слов.

Карл в упор посмотрел на доктора.

— Вы сами все подделали?

В ответ Роберт широко улыбнулся.

— Ну что вы, конечно, нет. Правда, мне пришлось долго рассказывать, что с нами случилось.

Карл долго молчал, а потом, сглотнув подступивший к горлу комок, произнес:

— Это очень много для меня значит. Спасибо.

Роберт удовлетворенно кивнул, а Карл снова углубился в чтение открытки. Даже капитан Фернандес чиркнул пару слов. Но самой дорогой для Карла была строчка, написанная рукой Элис: «Спасибо за все, что вы сделали».

Наконец Карл сложил открытку и спросил:

— А что обо всем этом говорят специалисты?

— Они выдвигают множество теорий. Естественно, все они очумели, увидев записи, которые мы с собой прихватили. Многие утверждают, что Канталупа — абсолютно естественное порождение природы. Но для меня совершенно ясно, что это инженерное сооружение, только биологическое. Наверное, ученые никогда не придут к согласию. По-моему, Канталупу создали для изучения галактики, а ее «дети» время от времени должны были возвращаться назад с информацией. Держу пари, что после того, как Канталупа и «близнецы» впитают в себя солнечную энергию и запасутся информацией, сама Канталупа продолжит свой путь, а «близнецы» вернутся туда, где их ждали, а может, ждут и сейчас.

Карл мечтательно вздохнул.

— Хотел бы я посмотреть на тех, кто создал такое чудо.

Их беседа была прервана дежурным врачом, и Роберт стал прощаться.

— Дайте знать, когда вас выпишут, — сказал он, положив руку Карлу на плечо. — Я куплю что-нибудь выпить.

— Хорошо.

В этот же день Карла навестили еще несколько человек с «Рейнджера» и два его друга со станции. Он всем был рад, но сейчас ему хотелось увидеть лишь одного человека.

За день в палате у Карла перебывало и множество докторов. Все они удовлетворенно сообщили, что опасность миновала и дела идут на поправку.

Вечером Карл снова просмотрел видеозаписи появления «близнецов», и вновь его воображение захватила Канталупа со своими шаловливыми «детьми». Вдруг Карлу показалось, что он услышал скрип. Кто бы это мог быть в столь неурочный час? Доктор?

Карл повернул голову и даже в темноте узнал стоящую на пороге женскую фигурку.

— Я так вас ждал.

Элис сделала несколько шагов и остановилась у кровати. Не зная, что сказать, она кивнула в сторону экрана.

— Они тоже немало наснимали.

— Да. Все это кажется удивительным сном.

Элис согласно кивнула и, по-прежнему чувствуя неловкость, вновь уткнулась в экран. Посидев молча несколько минут, она направилась к выходу.

— Вы уходите, потому что до сих пор сердитесь на меня? — грустно спросил Карл.

Элис остановилась и быстро ответила:

— Нет.

— Я действительно очень рад вас видеть.

— Вы? Боюсь, после всего, что…

Карл не дал Элис договорить.

— Это все в прошлом. Теперь я знаю, что вы тогда чувствовали. Вероятно, со мной было бы то же самое.

— Вряд ли, — ответила Элис. — Я видела вас в самые худшие для вас моменты, и вы вели себя, как подобает мужчине. Я недооценивала вас. Простите.

— Послушайте, значит, наши обиды в прошлом? — с надеждой спросил Карл.

— Конечно.

Элис вернулась и села у изголовья кровати.

— Вы знаете, что у вас красивые глаза? — после недолгого молчания спросил Карл.

— О, пожалуйста…

— Я знаю, вы хотите сказать, что у вас вместо глаз телекамеры, что они искусственные. Все это я уже слышал. У вас действительно прекрасные глаза были и есть.

— Откуда вы знаете? Вы же меня никогда прежде не видели.

— Элис, физическая сущность для меня не главное. Для меня важна ваша душа. А о том, что у вас внутри, говорят именно глаза. Сколько вы слышали от меня бестактностей, сколько раз я обижал вас, но вы никогда не произнесли ни слова упрека, я ни разу не видел в ваших глазах надменности или злости. Вы умеете не просто слушать людей, но, и это главное, слышать их.

Элис впервые пристально посмотрела на Карла и задумчиво произнесла:

— Кажется, это приключение спасло мне жизнь. На Канталупе я поняла некоторые вещи. Извините за громкие слова, но там я снова обрела себя. Мне вновь захотелось любить и заботиться, — Элис на мгновение задумалась и тихо добавила: — И я полюбила.

Карл поймал на себе открытый взгляд, недвусмысленно говоривший, кого именно Элис имела в виду, и тут же почувствовал, как зарделись его щеки и забилось сердце. Элис вновь взглянула на экран.

— Посмотрите на этих «близнецов». Они массивнее некоторых лун, хоть еще и дети. Посмотрите, как они резвятся и радуются первому самостоятельному полету. Как орлята. Все это… Все это напомнило мне… В общем, я тоже хочу иметь детей.

— Что же здесь такого?

— Это не все. Все эти мои новые глаза, искусственное сердце, протезы… Вы сами можете продолжить этот перечень. Я долго, очень долго ощущала себя машиной. Но машины не хотят иметь детей. Значит… значит, я все-таки женщина?

— Конечно, моя дорогая Элис.

На экране резвились, размахивая крыльями, «близнецы». Карл вдруг вспомнил один день из своего далекого детства, когда впервые сел на велосипед. Тогда он был счастлив, наверное, так же, как эти «малыши».

— Элис, вы тоже знаете то славное итальянское местечко на этой станции. Мне хотелось бы пригласить вас туда на ужин, как только меня выпишут. Конечно, если вы не возражаете.

— Я не возражаю, — ответила Элис и громко рассмеялась.

Content

Джон Е. Стит
ГОСТЬ

ГЛАВА 1 АДРЕНАЛИН

ГЛАВА 2 ТРАНСПЛАНТАЦИЯ

ГЛАВА 3 СМЕРТЬ

ГЛАВА 4 ДИАГНОЗ

ГЛАВА 5 ЭПИДЕРМИС

ГЛАВА 6 НЕСЧАСТЬЕ

ГЛАВА 7 ГРАДИЕНТ

ГЛАВА 8 БОЛЕЗНЬ

ГЛАВА 9 ИНФЕКЦИЯ

ГЛАВА 10 ЖЕЛЧЬ

ГЛАВА 11 ОЖОГ

ГЛАВА 12 ОМЕРТВЕНИЕ

ГЛАВА 13 ЗЛОКАЧЕСТВЕННАЯ ОПУХОЛЬ

ГЛАВА 14 ЯДРО КЛЕТКИ

ГЛАВА 15 ЗАКУПОРКА ВЕН

ГЛАВА 16 БЕРЕМЕННОСТЬ

ГЛАВА 17 НЕПОДВИЖНОСТЬ

ГЛАВА 18 РАЗМНОЖЕНИЕ

ГЛАВА 19 СПАЗМ

ГЛАВА 20 «БЛИЗНЕЦЫ»