Кэролин Грин

Ангел-хранитель

ПРОЛОГ

Ким всегда казалось, что, когда двое расстаются, без скандала не обходится. Как и без разбитого вдребезги сервиза.

На самом же деле — ничего подобного. У нее просто недоставало сил повысить голос. На месте прежней любви к Джеральду Киркленду обнаружилась пустота. Что же до сервиза… Ей нравился этот белый с голубым узор. Когда-то сервиз принадлежал маме. Потом отец подарил его ей к намечавшейся свадьбе с Джеральдом. Ким слишком дорожила изящным фарфором, чтобы переводить его на такого типа, как Джеральд.

Ее жених, теперь уже бывший, выслушал Ким довольно спокойно. Как будто она сказала, что отключили электричество и придется ужинать в ресторане.

Ким распахнула входную дверь.

— Если вдруг что-нибудь забудешь, я упакую и отошлю тебе домой, — сказала она, хотя в голове крутилась мысль сжечь все, что останется от него, или избавиться от вещей, продав на барахолке. Но слишком сильна еще боль, чтобы тешить себя мыслями о мести. Ким хотелось побыстрее выставить его — из своего дома, из своей жизни, из своих мыслей. Но прежде всего из своего сердца.

Джеральд нагнулся за чемоданом. Под белой накрахмаленной рубашкой обозначились внушительные бицепсы. Он попытался было по старой памяти чмокнуть ее в щеку. Ким отстранилась. Джеральд, видно, понял, что ведет себя глупо.

— Это большая ошибка. Ты делаешь поспешные выводы. Будь благоразумна, забудь о том, что видела. Все образуется, вот посмотришь.

Он ослепительно улыбнулся. Совсем недавно эта улыбка вызывала у нее слабость в коленях.

Ким сильнее стиснула дверную ручку. Она считала себя человеком терпимым. И могла примириться со многими недостатками в людях, кроме лени и лжи. Нет, ленивым Джеральда не назовешь. Ей нравилась его целеустремленность. Хотя по виду Джеральда, по его сшитому на заказ костюмчику, облегавшему широкие плечи, узкую талию, ягодицы и мускулистые ноги, и не скажешь, что он работяга, но она еще не встречала человека, умевшего так, с головой, погрузиться в работу. Он отличался честолюбивыми мечтами и высокими запросами. И готов был в лепешку разбиться, лишь бы только добиться своего.

Но вот вранье…

Когда Джеральд начал вдруг избегать ее под предлогом работы, у Ким зародились подозрения. Но она все не верила, даже тогда, когда он однажды заявился поздно вечером, пропахший женскими духами с цитрусовым ароматом. И вчера, когда он сказал ей, что будет работать в обеденный перерыв, она так хотела верить ему…

Вчера Ким припарковалась недалеко от офиса, чтобы купить себе сандвич, и обнаружила поблизости «линкольн» Джеральда. Ее удивление возросло, когда она увидела женщину на сиденье рядом с ним. Шляпа скрывала лицо, но угадывалось что-то знакомое. Видимо, Джеральд не дозвонился ей и решил пообедать с кем-нибудь из офиса, попыталась оправдать его Ким. Она решила, что он тоже направляется в закусочную, и пошла к ним, желая присоединиться. Но Джеральд проехал дальше и не повернул к их обычному месту встречи.

Вместо этого он вырулил на стоянку небольшого мотеля. Держась от них на расстоянии, Ким в ужасе наблюдала за происходящим. Парочка в обнимку вошла в мотель.

И вот теперь Ким стоит, прислонившись к двери, чтобы удержаться на ногах, а Джеральд убеждает ее оставаться благоразумной.

Ким не хватало воздуха. В груди словно ком застрял, и она лишь судорожно вздохнула.

— Ладно, — жалобно пискнула она, — буду благоразумной. — И, вглядевшись в его лицо, зная, что найдет там больше правды, чем в словах, она медленно и осторожно спросила: — Признайся честно, зачем ты был с той женщиной в «Келони»?

На мгновение Джеральд отвел взгляд, потом снова посмотрел ей в глаза.

— Я уже говорил тебе — неплохо бы нам обсудить все в спокойной обстановке.

Его пальцы то сжимались, то разжимались на ручке портфеля. Она заметила это нервное движение.

На удивление ровным голосом Ким спросила:

— Зачем вы расписались в журнале как Киркленды?

Она не хотела говорить этого. Ведь он поймет, как она опустилась: стала следить за ними. И решив, что он ей небезразличен, начнет извиняться из жалости к ней да твердить о том, как любит ее. Гордость не позволит Ким выслушивать такое.

Джеральд избегал ее взгляда и смотрел на свою машину. Он уже вышел и теперь стоял на серых ступеньках, ведущих с широкого крыльца старого фермерского дома. Переложив портфель в другую руку, он открыл было рот, собираясь что-то сказать.

Ким замотала головой. Хватит с нее вранья. Джеральд закрыл рот и мрачно кивнул ей.

— Осторожнее за рулем, — пожелала она ему и подумала, что его машина в последний раз отъезжает от ее дома. Как глупо с ее стороны говорить такое! В душе она желала никогда больше не видеть его…

Не прошло и часа, как зазвонил телефон. Ким подумала, что это Джеральд решил объясниться еще раз, и не стала снимать трубку. Включился автоответчик.

После сигнала последовало молчание, будто кто-то колебался, затем зазвучал женский голос:

— Это реанимационная палата больницы. Я звоню вам…

Ким схватила трубку.

— Да, да, слушаю! — Ее сердце бешено забилось. Со времени последней операции состояние отца вроде улучшилось. Она боялась услышать плохие новости, а в том, что они плохие, у нее не было никаких сомнений. Может даже, случилось самое страшное. Если у него рецидив, она должна быть рядом. — Что случилось? Как он?

Женщина молчала, и запаниковавшая Ким предположила самое худшее.

— Вы мисс Барнет? — спросила наконец женщина.

— Да, — нетерпеливо бросила Ким, — да, это я.

— Ваше имя указано как имя человека, с которым можно связаться в экстренном случае.

— Что случилось? Он очень плох?

— Вам лучше приехать, мисс Барнет. Он может не пережить ночь.

Во рту у Ким пересохло. Несколько секунд она молчала, затем спросила хриплым голосом:

— Опять сердце?

— Мне ничего не известно о его проблемах с сердцем, — мягко ответила женщина. — Мистер Киркленд попал в автокатастрофу, три машины разбились.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Джаред глянул исподтишка на своего партнера по фенуки. Затем быстро сунул руку в складку рукава своего белоснежного одеяния. И вытащил превосходное позолоченное перышко. В полной уверенности, что никто не заметил его ловкого трюка, он положил припрятанное ранее перо поверх простеньких беленьких перышек двух других игроков.

— Фенуки! — выкрикнул Джаред, в который раз за эти сто лет становясь победителем. При этом он почувствовал, как его нимб сместился влево. Будто давал знак другим, что, как и раньше, победа досталась ему ловкостью рук.

Джаред подсчитывал трофеи, когда тяжелая рука Мердада опустилась на его плечо. Мердад говорил спокойно, но в его голосе слышалось предостережение:

— Если Нахум вдруг решит, что кое-кому из его подчиненных недостает добродетели, этому бедняге придется изрядно попотеть, дабы заработать себе крылья. Как думаешь?

Джаред пропустил угрозу мимо ушей.

— Подумаешь! Да я столько уже перьев выиграл, что запросто смастерю из них крылья.

Мердад рассердился и встал. Возникшее напряжение отозвалось разрядами молний в воздухе. Люди внизу принимают их за зарницы.

Но не успел Мердад и слова сказать, как легкая дымка окутала их. В следующий миг тонкая белая завеса расступилась и пред ними предстал Асим.

— Нахум желает видеть тебя, — объявил посланник Джареду. И, заметив вопросительный взгляд, добавил: — Настало время оценить твои деяния.

Джаред усмехнулся своему сопернику по игре, рассовал остатки перьев по карманам широкой одежды и поднялся, чтобы следовать за Асимом к Наблюдателю.

Джаред знал, что лишь чудо может спасти его, принимая во внимание далеко не идеальный послужной список. Сколько столетий уже миновало! Может, он просто не создан для такой работы? От служащих в Отделе Человеческих Душ требовались ответственность, надежность и тонкое понимание таких непостоянных и противоречивых созданий, как люди. Выходит, Джаред не обладает этими качествами. А уж последним и подавно.

Нахум в благостном расположении духа восседал в позолоченном плетеном кресле. Джареду было известно, что долго Наблюдатель на этой скромной должности не задержится. Ему светило кресло в другом Отделе. Нахум, и так обладавший крыльями, получил очередное отличие. Теперь за его спиной красовалась пара огромных, больше его самого, крыльев.

Джареду хватило бы и парочки небольших, изящных крылышек из серого пуха. С его-то послужным списком придется тысячелетиями ждать таких великолепных, как у Нахума. Если вообще дождется. Джаред постарался совладать с недостойными мыслями. Здесь не принято завидовать чужим крыльям.

А ведь у Джареда сильные, широкие плечи. Нахум говорит, такие просто созданы для пары внушительных крыльев. Обычно начальство невысоко оценивало работу Джареда и всегда увещевало его более добросовестно заниматься делами, которые ему поручают.

Но как-то так получалось, что он никогда не мог сосредоточиться на задании и либо проваливал его, либо передавал другому, поспособнее.

Сейчас же все по-другому. На этот раз он возьмется за любое поручение Нахума. Даже за охрану человека, которому грозит несчастный случай. Джареда аж передернуло, когда он вспомнил последнего бедолагу, порученного ему. После целой вереницы неприятностей, происшедших по его недосмотру, Джареду ничего не оставалось, как отказаться от задания. И президента Форда стал оберегать Мердад.

Нахум благосклонно кивнул ему. Его взгляд упал на набитые карманы Джареда.

— Когда настанет пора встретиться с Верховным, сомневаюсь, что он оценит крылья из перьев фенуки, — мягко произнес Нахум.

Смущенный Джаред затолкал в карманы предательски торчавший из них пух.

— Я просматривал твое личное дело. — Левая сторона папки содержала страницы с далеко не блестящим послужным списком. Правая сторона, предназначенная для благодарностей и похвал, состояла всего лишь из двух тонюсеньких листиков пергамента. — Помимо того, что тебе не хватает… э-э-э… скажем, искусности, необходимой хранителю, есть еще два препятствия, мешающие тебе продвигаться вперед.

Джаред слушал Нахума и диву давался. Всего лишь два?! В почтительном молчании он ждал продолжения.

— Первое заключается в том, что ты ничего не воспринимаешь всерьез. Относишься ко всему легкомысленно, будто это игра. У нас нет места тому, кто решил вести себя как… э-э-э…

— …свободный дух?

— Именно. Мы все одна команда. Ты должен научиться работать вместе с другими.

— Я постараюсь.

Нахум скрестил руки на груди, и стала видна кайма с золотыми знаками отличия, отягощавшая рукава.

— Первым делом начни величать Мердада как положено, не называй его Мерди.

Так, значит, его противник по игре нажаловался.

— И будет еще лучше, если другие перестанут обращаться к тебе по прозвищу. «Джерри» звучит слишком фамильярно и легковесно для того рода деятельности, какой мы занимаемся.

Джаред почтительно склонил голову.

— Да исполнится воля ваша. А в чем другое препятствие?

Нахум бросил на него недоверчивый взгляд — уж больно тот покладист. Он открыл другую папку и, вынув разлинованный лист пергамента, передал его Джареду.

— Похоже, произошла досадная оплошность. Твое обучение еще не закончено.

Джаред просмотрел список многочисленных практических и теоретических занятий, выведенный изящным почерком.

— Но я сдал все предметы, причем с отличием.

— Ты не прошел ученичество на Земле, — объяснил Нахум. — Прежде чем перейти на следующий уровень хранителя, необходимо приобрести практический опыт.

Джаред вернул пергамент.

— Я же был среди людей и знаком с ними.

— Но ты никогда не был одним из них. Во всех заданиях ты оставался невидимым для своих подопечных. А это значит, что тебе не приходилось учиться общению с ними на их уровне.

Джаред перебил наставника и бросился доказывать, что это не так. Что он уже несколько раз вступал в контакт с вверенными ему людьми — нашептывал им предостережения. Но Нахум взмахом руки остановил поток его протестов.

— Невозможно до конца понять людей, пока на себе не испытаешь искушений и ограничений, с которыми они сталкиваются. Например, их неспособность становиться невидимыми или проходить сквозь материальные преграды. Впрочем, ты поймешь меня, когда примешь человеческое обличье.

— Нет, нет! Только не это! Неужели мне придется беспомощно барахтаться в подгузниках и плясать под дудку родителей? Вы же знаете, я плохо переношу ограничения в свободе.

— Потому-то ты и проскочил ученичество. Не нашлось таких родителей, что заслужили подарочек вроде тебя. — Нахум откинулся в кресле, задумчиво поглаживая длинную каштановую бороду. — Есть тут одно поручение для тебя.

Джаред облегченно вздохнул: если Нахум дает ему задание, он спасен. Не придется проходить через малоприятные ступени рождения, учебы в школе и прочее.

— Одна молодая женщина нуждается в твоей опеке.

Джаред поморщился. Он, конечно, сделает все возможное, но если она какая-нибудь хромоножка, лучше ей запастись бинтами и холодными компрессами.

— Дайте мне пять минут. Я только переоденусь.

— Не стоит, — остановил его Нахум. — Ты будешь служить хранителем и в то же время проходить ученичество в теле человека.

Джаред даже рот раскрыл от удивления. Все-таки он попался.

— Да как же мне оберегать человека, если я сам буду хныкать из-за бутылочки молока?

Нахум смотрел на Джареда, и в его взгляде читалось безграничное терпение.

— На Земле обитает одна душа. Из песочных часов ее жизни почти высыпался песок. Ты займешь место этой души, когда ее время истечет.

Джаред даже потер себе уши, боясь поверить в услышанное.

— Значит… никаких детских шалостей, никаких потасовок с хулиганами в школьном дворе?

— Тебе предстоит стать мужчиной тридцати двух лет. Будешь жить в Чесдене, штат Иллинойс. Это Соединенные Штаты, — напомнил Нахум. И добавил, подумав: — Пожалуй, единственная подходящая тебе страна при твоем неординарном поведении.

— А что женщина? Как мне защищать ее?

Нахум закрыл папку.

— Подробностей я не знаю. Тебе самому придется их выяснить на месте. Но известно, что женщине угрожает опасность — ее душа может покинуть земную оболочку слишком рано, за пятьдесят-шестьдесят лет до назначенного ей срока. Твоя задача — позаботиться о ее безопасности.

Джаред удивленно качнул головой.

— Пятьдесят лет, всего-то? Из-за чего тогда сыр-бор? В масштабах вечности пятьдесят лет — всего лишь мгновение, и глазом моргнуть не успеешь.

Нахум взглянул на подчиненного с высоты своего кресла. Он уже привык и к огромным крыльям, и к золотой оторочке рукавов, отличавшей его высокий сан. Нахум рассчитывал занять трон еще повыше, но если Джаред провалит задание, он вмиг лишится и этого поста, заслуженного с таким трудом.

С другой стороны, если Джаред сумеет направить свою завидную изобретательность и энергию в нужное русло, Нахум будет вознагражден сторицей.

— Надеюсь, земной опыт исправит многие твои недостатки.

Пока Ким добралась до госпиталя, состояние Джеральда ухудшилось. Перед тем как войти в приемное отделение «Скорой помощи», она остановилась у питьевого фонтанчика. Вода показалась ей тепловатой и затхлой. Но зато, пока пила, она сумела совладать с чувствами. Ее память все прокручивала сцену, когда Джеральд отъезжал от дома, — в ту минуту ей хотелось, чтобы он исчез из ее жизни навсегда.

Угрызения совести не давали ей покоя. Джеральд, конечно, поступил отвратительно, но никто не заслуживает такого конца.

Ким вошла в отделение реанимации. Прошла мимо нескольких палат; они были пусты. В одной она заметила маму у кровати малыша. На вид ему было года два, не больше. Дальше коридор разделялся на несколько проходов с палатами по обеим сторонам. Она остановилась, не зная, в какой лежит Джеральд.

Сестра за стойкой подняла взгляд от кипы медицинских карт.

— Вам помочь, мисс?

— Я ищу Джеральда Киркленда.

— Вы его жена?

Ким колебалась. Разрешат ли ей увидеться с Джеральдом, если она не назовется его родственницей?

— Я… э-э-э… невеста. — Она солгала лишь наполовину.

— Тогда пойдемте, — сказала сестра и вышла из-за стойки. — Его готовят к операции. Может, вы успеете еще взглянуть на него.

Лицо у Джеральда было белое, как полотно простыни, на которой он лежал. Над ним висели два пластиковых мешочка. Из одного в вену капала прозрачная жидкость, из другого — кровь. В его легкие закачивали кислород, и трубка издавала шипящий звук.

При виде Джеральда у Ким перехватило дыхание.

— Тебе плохо, детка? — забеспокоилась сестра.

Ким покачала головой и шагнула ближе, стараясь не замечать многочисленных трубок и проводов, опутавших Джеральда. У него было большое, сильное тело, привыкшее к активной жизни. Именно его фигура привлекла ее в первый момент их встречи. Других женщин, наверное, тоже.

Ким прогнала от себя эту мысль. Взяв его руку, она слегка сжала ее. Ответа не последовало. Ким с ужасом начала осознавать, что ничего не может для него сделать. Ее глаза стали влажными, и слезинки капнули Джеральду на руку.

— Он не может ответить, — сказал ей врач, — но не исключено, что слышит вас. Подбодрите его, скажите ему о своих чувствах.

О своих чувствах? Что я больше не люблю тебя, но не хочу твоей смерти? Так, что ли? Нет, она не будет такой жестокой.

Когда Ким наконец заговорила, ее голос прозвучал как-то неестественно:

— Держись, не уходи.

Она снова стиснула его руку, вкладывая в жест те настоящие чувства, что не могла выразить словами.

Бип, бип, бип… Единственным ответом был сигнал на мониторе, следящем за работой сердца. Еще один врач вошел в палату, а за ним женщина в белом халате.

Ким выпустила руку Джеральда и вышла за дверь. В коридоре она села на скамью, решив ждать конца операции.

До нее доносились негромкие голоса и ритмичный звук сигнала на мониторе. Вдруг он сбился на секунду и тут же превратился в длинный и ровный. По фильмам Ким знала, что это плохой знак. В палате засуетились. Она подбежала, отдернула занавеску и на мгновение застыла в ужасе. Ей хотелось помочь, но она понимала, что бессильна что-либо сделать. Оставалось просто стоять и ждать, глядя невидящим взглядом в пустоту. Врачи тем временем боролись за Джеральда, пытаясь вернуть его к жизни.

Наконец один отошел и стал снимать перчатки.

— Мы потеряли его.

Господи, не дай ему умереть, пожалуйста!

Врач перестал снимать перчатки и посмотрел на Ким. Кажется, она молилась вслух.

— Уведите ее, — потребовал врач.

К ней подошла женщина в белом халате и взяла под руку, уводя. Но Ким успела заметить, как лицо Джеральда накрыли простыней.

Измученная, она дала увести себя к скамье в коридоре. Сестра утешала ее, но Ким не слышала. Она прислушивалась к звукам, доносившимся из палаты Джеральда.

Сестра посоветовала ей позвонить, чтобы кто-нибудь заехал за ней и отвез домой. Ким вспомнила, что ни слова не сказала ни отцу, ни мачехе, а сразу же помчалась в госпиталь. Она отыскала в кошельке несколько монеток и поднялась.

В палате за задернутой занавеской послышался голос:

— Кажется, шевельнулся. Клянусь, я видел, как он дернулся под простыней.

И в подтверждение монитор снова дал сигнал, сильный и ритмичный.

Сестра бросилась в палату. Ким почувствовала слабость в ногах и тяжело опустилась на скамью.

— Ну-ка, дайте взглянуть, — услышала она голос того самого врача, что распорядился вывести ее из палаты.

Еще немного, и ритм сердечного биения, отражавшийся на мониторе, выровнялся.

Сестра прошептала в благоговейном ужасе:

— Чудо.

Сначала Джаред услышал звуки. Громкую какофонию, совсем непохожую на мягкое, мелодичное звучание, привычное его уху. Мужской голос спросил кого-то, не беспокоит ли его геморрой. Щелчок. Женщина жалуется на застарелые, трудновыводимые пятна. Снова щелчок. Что-то ударяется о твердую поверхность, и раздается неистовый хохот.

Джаред с усилием разомкнул веки. И зажмурился от ослепительного света, падавшего с потолка. Снова хохот. Он повернул голову на звук. И увидел большой ящик, прикрепленный к стене. Внутри ящика двигались маленькие фигурки людей. Джаред слышал, что такой ящик есть у Верховного, он наблюдает через него за людьми. Но вряд ли это кабинет Босса. Послышался шорох, и он повернул голову.

На стуле рядом с ним устроилось очаровательное создание. Девушка то и дело нажимала на кнопки маленького черного пенала, и каждый раз картинка и звук в ящике резко сменялись.

Само воплощение женственности, девушка была так прекрасна, что ему и в голову не пришло принять ее за человека. Но крыльев у нее не было. А вместо белых одеяний с нее свисали два слоя материи, причем рукавов не было. Каждая ножка богини была обтянута темно-синей тканью, которая удерживалась на ней с помощью пуговиц ниже талии. А ступни утопали в белом и мягком на вид веществе. Как и привычные Джареду сандалии, они тоже зашнуровывались. Но только не кожаными ремешками, а белыми полосками материи, на концах которых свисали твердые, прозрачные штучки. На высовывавшемся язычке было написано: «Адидас».

Джаред взглянул на ее лицо. Глаза богини, темно-карие, обрамленные черными ресницами, были устремлены к ящику на стене. Лицо приятно радовало правильностью черт. Темные брови и смуглый цвет кожи дополнялись блестящими каштановыми прядями.

Джаред испытал странное, незнакомое доселе чувство.

Она прекраснее любого ангела.

Его мысли вернулись к имени, написанному на язычке. Адидас. Джаред знавал Адониса, греческого бога, и даже выиграл у него как-то партию фенуки. Может, эта прекрасная богиня родственница красавца Адониса?

Она повернулась на стуле и увидела, что он внимательно изучает ее.

— Да ты проснулся! — В ее глазах он прочел жалость и сочувствие. И что-то, что она тщательно скрывала. Казалось, от нее исходит настороженность. — Пожалуй, надо позвать сестру.

— Что ты здесь делаешь?

Она коснулась его руки, накрытой белоснежным покрывалом.

— Мы уж было потеряли надежду. Так или иначе, а я не могу оставить тебя здесь одного, Джеральд.

— Джаред, — поправил он ее.

Она наклонила голову и слегка нахмурилась.

— А как меня зовут, ты знаешь?

Как мог он не знать, когда ее имя красовалось на ее одеждах?

— Конечно.

Похоже, к богине вернулось спокойствие.

— Тогда скажи мне, кто я.

Джаред не понимал, что это за игра такая, но решил подыграть:

— Ты — Адидас.

Его ответ, кажется, вовсе не обрадовал ее. Если бы она посвятила его в правила своей игры, может, у него получилось бы.

Раздался стук, и вошла молоденькая девушка, толкая перед собой тележку с подносами.

— Как наш красавец, проснулся?

Она подкатила широкий столик так, чтобы он оказался над кроватью. Затем взяла один из подносов и поставила его на столик.

Джаред понятия не имел, чему обязан таким обхождением. Лежит на белоснежном ложе, рядом цветущая богиня и прислужница, готовая утолить его голод всякими яствами. Но где же пальмовые ветви, призванные защищать его от слепящего света? И где виноградные грозди, от которых отщипывают по ягодке и отправляют в рот? Надо бы встретиться с Нахумом и выяснить, что все это значит.

— А вот и завтрак для нашего больного. — Повернувшись к Адидас, девушка сказала: — Я передам сестре, что он пришел в себя.

Адидас поблагодарила ее. Затем придвинула стул поближе к кровати.

— Есть хочешь?

Хочет ли он есть? Никогда не испытывал такого желания. Только люди не могут обходиться без грубой, физической пищи.

И тут его осенило: он же теперь человек и проходит на Земле ученичество. Джаред огляделся и увидел над своей кроватью прозрачный мешок с бесцветной жидкостью. Жидкость каплями стекала по трубке. Трубка исчезала под одеялом, там, где лежала его рука. Он снова взглянул на богиню. Неужели она всего-навсего человек? Если так, то непонятно, почему он до сих пор пренебрегал земным обучением.

Адидас смотрела на него выжидающе, и Джаред вспомнил, что она задала вопрос.

— Не знаю, — честно признался он.

Она взяла розоватую коробочку у его подушки и нажала кнопку. Кровать задрожала, изголовье стало подниматься, пока Джаред не оказался в полулежачей позе. Богиня сняла крышку с подноса.

— М-м-м… овощной суп. Съешь немножко, даже если аппетита нет. Так ты быстрее поправишься.

Джаред попробовал поднять руку, чтобы взять ложку. Но рука оказалась непривычно тяжелой. А когда он приложил усилие побольше, она вдруг резко оторвалась от одеяла и грузно плюхнулась на поднос, расплескав оранжевого цвета суп по одеялу.

— Ничего страшного, — утешила его Адидас. — Я помогу тебе.

Она села поудобнее напротив него и зачерпнула суп. Потом, проведя дном ложки по краю тарелки, чтобы убрать капли, поднесла бульон ко рту больного.

Джаред толком не знал, что делать. Он увидел, как Адидас слегка приоткрыла рот, когда поднесла ложку к его губам. Глядя на нее, он сделал то же самое. На язык попала теплая жидкость и кусочки овощей. Вкус ему понравился. Адидас отвела ложку. Суп вылился из его рта и потек по подбородку.

— Ничего, я вытру. — Богиня насухо промокнула ему подбородок и шею. — Прикроемся лучше салфеткой.

Пока она засовывала ему за ворот бумажную салфетку, ужасная мысль промелькнула у Джареда. Нахум передумал! И сделал его младенцем!

Все в комнате — и оборудование, и стерильный воздух — говорило, что он в больнице. Неужели он новорожденный, а эта восхитительная женщина — его мать? Обычно матери кормят своих детей, что она и делала. Но он не припоминает момента своего рождения. С другой стороны, говорят, все люди забывают о своем рождении, едва появляются на свет.

Неприятнее всего то, что он, ребенок, возжелал свою мать! Джаред не мог подавить в себе это чувство, заставлявшее его любоваться прекрасными чертами, наслаждаться мелодичным голосом, восхищаться мягкими изгибами земных форм. Как мог Нахум так обойтись с ним!

Но стоп. Разве не положено младенцам сосать бутылочку? Или грудь? Он тут же представил, как приникает к полной груди Адидас… и опомнился. Нет, не бывает у младенцев таких мыслей. К тому же, будь он несмышленышем, он бы с ней не говорил.

Адидас влила очередную порцию супа ему в рот. На этот раз он закрыл его. И когда она убрала ложку, приятная на вкус еда осталась во рту. Он чувствовал ее языком, но не знал, что делать дальше.

Там, наверху, все было по-другому. Они потягивали вино или откусывали виноградины, но все это как бы понарошку. И вино и виноград были бесплотными, и глотать их не представляло никаких затруднений, не то что этот суп…

И тут Джаред невольно сглотнул. Непрожеванные кусочки овощей застряли в горле, вызвав приступ кашля.

Адидас наклонилась и похлопала его по спине. Сквозь слезы Джаред заметил мелькнувшую из-под верхних одеяний белоснежную кожу. Окончательно смутившись, он перестал кашлять. Открывшийся вдруг вид доставил ему даже большее удовольствие, чем вкус овощного супа.

— Ради бога, Джеральд, жуй, прежде чем глотать.

— Жевать?

— Ну да, зубами, ты что, не знаешь? — В ее взгляде мелькнуло недоумение и раздражение.

Странно, но Джареду ужасно не хотелось сердить ее. Он предпочел бы видеть ее улыбку, быть рядом с ней, вдыхать цветочный аромат, источаемый ею. Владело им и еще одно желание. Оно таилось так глубоко внутри, что он и не догадывался, что бы это могло быть.

— Кто такой Джеральд? — спросил он.

Она ответила не сразу.

— Ты попал в автокатастрофу, у эстакады Пайк-Крик. — Ким смолкла, уверенная, что остальное ему известно. Но он тоже молчал, и она заговорила медленно, тщательно подбирая слова: — Ты был на волосок от смерти. — Она опустила глаза, а когда снова подняла, в них блестели слезы. — Тебя зовут Джеральд Киркленд. Врачи говорят, ты мог на какое-то время потерять память. Но не волнуйся, скоро все образуется. Я уверена.

Джаред вдруг припомнил слова Нахума: «На Земле обитает одна душа. Из песочных часов ее жизни почти высыпался песок. Ты займешь место этой души, когда ее время истечет». Значит, он в теле Джеральда Киркленда. Ему стало совестно, что он вторгся в чужое тело. Впрочем, раз душа Джеральда уже покинула его, оно просто-напросто сгнило бы.

Одна мысль не давала покоя Джареду. А что, если Адидас — та самая, которую ему поручено оберегать? Если так, то как же он оградит ее от опасностей, если сам прикован к больничной койке?

Джаред поднял руку и подивился ее размерам — такой огромной и мускулистой показалась она ему, к тому же была покрыта темными волосками. Джаред протянул руку к Адидас, и та обхватила ее ладошками. Ее кожа была такой нежной, нежнее чем перышки фенуки… Джаред молча наслаждался ощущением, возникшим от соприкосновения их рук.

— Расскажи мне о твоих отношениях с… — хотя он и занял земную оболочку того мужчины, у него язык не поворачивался называться его именем, — Джеральдом.

Даже если просьба и показалась ей странной, виду она не подала. Только задумалась, ища нужные слова.

— Мы были…

Сомнение. Осторожность. Очевидно, существует что-то, о чем она не хочет ему говорить.

— Мы друзья. Просто друзья.

— И только?

— Скоро память вернется к тебе. Ты только не торопи ее, Джеральд.

Джаред сжал ее пальцы в своей ладони.

— Зови меня Джерри.

Она резко выпрямилась и сделала вид, что не заметила его пожатия.

— Ты же терпеть не можешь этого имени.

— Я не тот, кого ты знала когда-то.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Ким не знала, что и делать. От Джерри, а именно на этом имени он теперь настаивал, не было покоя. Ее тихий, уютный домик превратился с его появлением в сумасшедший дом.

Ким понимала, что ей следует быть терпимее. Но Джерри ни в какую не соглашался называть ее Ким, только Адидас. Лишь после долгих убеждений и предъявления водительских прав он поверил ей. Его удивило, что Ким всего двадцать восемь… человеческих лет — так он выразился. Он то и дело задавал вопросы о простых вещах. Ким стоило огромных усилий сдерживаться. Можно подумать, он пришелец из космоса и впервые знакомится с жизнью на Земле.

Ким нарезала бананы и смешала с тестом. Затем вылила его на раскаленную сковородку. Получились четыре круглые лепешки. Ну и дела! Она, второй вице-президент компании Барнетов, привыкшая командовать подчиненными в офисе, готовит разносолы на завтрак своему временному постояльцу.

Мало того, что она взяла на работе двухнедельный отпуск, чтобы ухаживать за ним, хотя в конторе дел невпроворот, так Джерри будто бы доставляло удовольствие изобретать все новые и новые способы, как свести ее с ума.

Сначала он приклеился к телевизору. Проглатывал все: мыльные оперы, ток-шоу, мультфильмы, игры, образовательные передачи. Особенно рекламу. И упрашивал ее купить буквально все — от сладких хлопьев с призом внутри коробки до спортивного автомобиля.

Затем телефон. Сначала он просто слушал гудки, пока автомат не посоветовал ему положить трубку и попробовать снова набрать номер. Когда он понял, как нужно звонить, то принялся названивать в различные службы. Предсказания астрологического агентства весьма озадачили его. А набрав номер эротических услуг по телефону, он был совсем ошарашен:

— Зачем женщина, которую я никогда не видел, вдруг принимается рассказывать мне, что у нее под платьем?

Ким выключила плиту, разложила оладьи по тарелкам и налила кофе: черный — ему, со сливками и сахаром — себе. Все это она водрузила на огромный поднос и понесла в комнату, где обычно сидел Джерри, поудобнее устроив ногу в ярко-оранжевой гипсовой повязке на диване.

Комната оказалась пуста.

Ким поставила поднос на журнальный столик и отправилась на поиски. Пройдя по коридору, она обнаружила, что в ванной его нет. Как, впрочем, и в библиотеке, где он частенько выискивал значения слов в энциклопедиях и словарях.

Вдруг до нее донесся низкий голос, шедший из комнаты для гостей:

— Конечно, с радостью, но не будете ли вы так любезны сказать мне, чего я должен подождать?

Ким заглянула в приоткрытую дверь. Джерри сидел на кровати с телефоном.

Он заметил ее и улыбнулся. В его взгляде отразились тепло и доброта. Это обезоруживало, но Ким решила не поддаваться.

Одной рукой Джерри прикрыл трубку.

— Этот парень предложил мне подождать и включил музыку. Конечно, очень любезно с его стороны, но я бы предпочел поговорить с ним.

Ким присела рядом.

— И с кем ты говоришь?

— Кроме тебя?

Терпение, и еще раз терпение. Так говорил ей врач — запаситесь терпением.

— Да, кроме меня.

— С тем малым из телевизора, что обещал рассказать подробнее о страховании жизни.

— Но у тебя и так неплохая страховка как у служащего компании.

— Нет, нет, это для тебя.

Ким в удивлении уставилась на него. С чего это вдруг столько заботы о ней? Тут Джерри снова переключился на страхового агента, заговорившего с ним.

— Да, да, это для моего друга, — подтвердил Джерри. — Сколько стоит застраховать ее так, чтобы она прожила еще лет пятьдесят-шестьдесят?

Ким наблюдала, как на его лице появилось выражение недоверия. Обескураженный, он медленно опустил трубку.

— Что он сказал? — спросила Ким.

— Вот уж не знаю зачем, но… посоветовал мне засунуть трубку туда, куда она едва ли влезет.

— Он подумал, ты шутишь, — предположила Ким. Ей захотелось сгладить неловкость, вызванную грубыми словами агента. Не в пример прежнему Джеральду, Джерри оказался беспомощен перед стрессами и потрясениями. Хотя на месте агента она тоже решила бы, что звонит телефонный хулиган.

Врач предупредил Ким о его частичной потере памяти. Но она и не подозревала, как глубоки эти провалы. Ну и работенку же задал ей бывший жених! Пришлось заново обучать Джерри всему, что тот знал до аварии.

— Покупка страховки вовсе не страхует тебя от смерти, — объяснила она. — Просто, когда ты умрешь, компания выплачивает определенную сумму твоим родственникам.

Джерри искренне изумился.

— Тогда почему не назвать ее страховкой смерти?

Ким пожала плечами и положила телефонную трубку на место.

— Пойдем, завтрак уже готов. Я испекла банановые оладьи, как ты просил.

Она встала и протянула ему руку. Но Джерри отказался от ее помощи. Пока он ковылял на костылях, Ким опередила его. И только за дверью, услышав стук и грохот, поняла, что из комнаты Джерри так и не вышел. Она бросилась обратно. Джерри растянулся на полу: один костыль отлетел в сторону, другой покачивался у него на груди.

— Сильно ушибся? — Она опустилась на колени рядом с ним. Джерри в это время пытался сесть. — Не двигайся, пока я не выясню, все ли у тебя цело.

Легонько, боясь слишком сильно нажать, она ощупала его руки, грудь и ноги, проверяя, нет ли переломов.

— Здесь больно? — спросила она.

Джерри закрыл глаза.

— Наоборот, приятно.

Ким отдернула руки, будто обожглась. Достаточно с нее и того, что придется нянчиться с ним две недели. Не хватало еще создать впечатление, будто он может рассчитывать на нечто большее, чем жилье и еда.

Она помогла ему встать.

— Как это тебя угораздило?

Джерри виновато опустил голову и смущенно улыбнулся:

— Я хотел сократить путь — пройти сквозь стену.

Ким не могла скрыть удивление:

— Ты всерьез думаешь, что можешь пройти сквозь стену?

— Ты права, теперь не могу. — Джерри потер ушибленную голову. — Люди не могут проходить сквозь стены.

Ким двинулась к его комнате. На этот раз она удостоверилась, что он идет за ней следом. Джерри добрался благополучно и опустился на диван, после чего, взяв ногу обеими руками, положил ее на подушки.

— Пахнет вкусно, — одобрительно отозвался он о блюде на столике, шумно втянув в себя воздух.

— Приятно слышать. Надеюсь, тебе понравится. — Ей и вправду было приятно. Конечно, Джерри доставлял немало хлопот, но Ким забавляла его готовность восхищаться любым пустяком.

Раньше, до аварии, от него можно было дождаться лишь дежурной улыбки. Только заметное улучшение на рынке ценных бумаг да, может, поездка за границу на горнолыжный курорт поднимали ему настроение.

Джерри принялся за завтрак. Ким с удовольствием наблюдала, как предвкушение на его лице сменилось настоящим восторгом. Джерри не сразу научился орудовать вилкой, но теперь, к ее радости, делал это довольно сносно. Вдруг, глотнув кофе, он недовольно поморщился.

— Ты не обижайся, но вкус отвратительный.

— Ты всегда пил черный кофе. Говорил, что не протянешь до вечера, если не выпьешь хотя бы три чашки. — Потрясенная, Ким даже уронила свою вилку.

Джерри помолчал.

— Я уже говорил тебе… я теперь другой, — наконец ответил он и выразительно посмотрел на нее, будто пытался сказать что-то важное, донести до собеседницы скрытый смысл.

Может, он пытается вернуть ее? Помнит ли он причину их разрыва? И сам момент расставания? Что он пытается сказать ей? Что после аварии исправился и больше не изменит ей?

Нет, быть такого не может. Ким уверена — он не помнит ничего из происшедшего до аварии. Как будто Джеральда подменили. Доктор Ричмонд предупредил, что у него могут быть повреждения мозга и его поведение может несколько измениться. Но настолько? Он стал совсем другим. И этот другой даже придумал себе имя.

С ума можно сойти, пытаясь разобраться в этом. Легче заново научить его всему. А пока пусть остается у нее — подлечит свою голову и тело. Потом, когда опасность увечий пройдет, он вернется к себе. Если ей нравится общество приятного и внимательного мужчины, расточающего комплименты и веселящего ее, что с того? Пройдет немного времени, к нему вернется память, и он снова встретится с той женщиной, которую возил в мотель.

Воспоминания заставили ее стиснуть зубы от боли. Но она отогнала их прочь. Ким всегда так делала, когда возвращалась мыслями к тому злополучному дню.

— Вот, попробуй мой кофе, — предложила она и передала ему свою чашку. — Может, тебе понравится.

Джерри поднес кружку ко рту и пригубил сладковатый напиток. Ким смотрела в ожидании. Уголки его красивого рта опустились вниз, он вернул ей кружку.

— Нет, спасибо.

Ким пошла на кухню за апельсиновым соком. Возвращаясь, она в который уже раз поймала на себе его пронзительный взгляд, словно стремящийся проникнуть в самую ее суть.

Она поставила перед ним сок, но он даже не посмотрел на него.

— Мне очень неудобно — из-за меня ты не ходишь на работу.

Сначала Ким решила, что он шутит. Джеральд принял бы ее жертву как само собой разумеющееся. Но Джерри говорил искренне, и она пожала плечами.

— Да ладно. Все нормально.

— А у Джеральда… у меня есть родные? Кто-нибудь, у кого я мог бы пожить?

Он уже расспросил ее почти обо всем, имевшем отношение к повседневной жизни, и Ким удивилась, что только сейчас ему пришло в голову спросить о своем прошлом. Как знать, может, ее ответы вернут ему память.

— Твои родители умерли. — Заметив вопросительный взгляд, она продолжила: — Отец умер давно — ты был еще совсем маленьким, а мамы не стало, когда ты учился в средних классах. Жива только тетя Ровена, она в доме престарелых. — Ким не стала говорить, что, не окажись он таким ничтожеством, у него сейчас была бы жена.

Джерри заерзал на диване, устраиваясь поудобнее.

— А твои?

— Что мои? — Ким по привычке резко откинулась назад, позабыв про вихляющую ножку стула, и тот просел под ней.

Джерри подался вперед, готовясь поймать ее.

— Все нормально, — успокоила она его. — Это всегда так.

— Почему ты не сядешь на диван? — Джерри похлопал рукой рядом с собой. — Мне все кажется, что ты вот-вот упадешь.

Ким не верилось: возможно ли, чтобы это говорил тот самый человек, который увивался за каждой юбкой и держал пари с сослуживцами, гадая, когда, наконец, она загремит со стула. Убедившись, что Джерри не шутит, Ким пересела на диван.

— В этом доме не мешает кое-что подправить, — заявил он. — У самого входа, на улице, разболталась ступенька. А вчера вечером, когда ты поднималась к себе, я заметил, что перила лестницы шатаются. Покажи мне, где ящик с инструментами, и я все исправлю.

Джерри был прав. В этом старом фермерском доме действительно хватало работы, но Джеральд ни разу не вызвался помочь. Частью из неприязни к черной работе, частью из-за того, что не любил этот дом. После их женитьбы он планировал перебраться в жилище попросторнее, и возиться с ремонтом, когда они все равно переедут, казалось ему глупым. Но хотя со свадьбой вопрос был решенный, насчет дома их мнения расходились. А тут ни с того ни с сего он готов засучить рукава и стать мастером на все руки. И это несмотря на больную ногу.

— Да нет, не стоит. Я как-нибудь сама займусь делами по дому.

Но это «как-нибудь» Джерри не понравилось. Он уговорил ее показать, где лежит инструмент, и собирался после завтрака взяться за работу. А пока, сидя на диване так, чтобы видеть Ким, решил вернуться к недавней теме. Чем больше он узнает о ней, тем легче ему будет выполнить задание. А потеря памяти — удобный предлог для расспросов.

— Ты так и не ответила мне. Расскажи о своей семье.

Ким рассказала ему о Максвелле, своем отце, о его молодой жене Кармен, своей мачехе. Рассказала, что у родителей она единственный ребенок, нет ни братьев, ни сестер.

Джерри слушал, внимая приятному звучанию ее голоса и чувствуя себя удобно в этой теплой комнате. Куда ни глянь, во всем ощущалось присутствие Ким. От обстановки, простой и незатейливой, веяло в то же время благородством классики. В целом создавалось ощущение уюта и тепла. Старый, выкрашенный белой краской каркасный дом стоял посреди участка в сорок акров. Половина всей территории оставалась свободной. Небольшой пруд за домом, рядом сарайчик, который служил убежищем диким гусям и уткам.

По обстановке жилища можно было судить и о самой хозяйке. Голубого цвета диван и кресло манили забраться на них с ногами. Деревянная мозаика пола и панели на стенах создавали ощущение близости к природе, а кружевные занавески и пушистый, кремово-голубых тонов ковер смягчали общее впечатление суровости.

Частенько наведываясь в библиотеку, Джерри выяснил, что Ким читатель разносторонний. Ее занимало все — от классики до научной фантастики, мистики и любовных романов. Среди прочих книг он обнаружил Библию. Его порадовало, что она имела изрядно зачитанный вид.

Ким рассказывала о процветающем пекарском деле отца, о том, что их выпечку покупают в трех штатах. Джерри в это время засмотрелся на картинки с лошадьми, украшавшие стены. На каминной полке стояла фотография в рамке. Запечатленная на ней маленькая девочка сидела верхом на пони, а рядом стоял мужчина и улыбался малышке с высоты своего роста.

Ким рассказывала о предстоящем расширении компании, когда Джерри внезапно сменил тему:

— А почему ты не держишь в сарайчике лошадей?

Ким откинулась на спинку дивана, мечтательно возведя глаза кверху.

— Я для того и купила этот участок — искала местечко, где можно было бы держать их. Мне всегда хотелось иметь лошадей. Но дела, связанные с расширением компании, занимают у меня все время. Я не в состоянии держать даже одну лошадь. Да чего там — кошку не могу завести.

— Как долго ты будешь работать над этим расширением?

— Полгода, год, два… как выйдет.

Джерри задумчиво почесал голову.

— Знаешь, я тут заметил розовый куст рядом с домом. Ты хоть раз останавливалась, чтобы вдохнуть аромат цветов?

Вопрос застал Ким врасплох. Задай его Джеральд до аварии, она приняла бы все за шутку.

— И это ты спрашиваешь меня о розах? Невероятно.

Джерри улыбнулся. И сразу стала заметна ямочка на левой щеке. Щеке, заросшей щетиной.

Ким никогда еще не видела его небритым. Он выглядел как-то по-другому, словно стал сильнее. Не сравнить с чисто выбритым, в деловом костюме мужчиной, к которому она привыкла. Темная щетина делала его голубые глаза еще бездоннее и резко очерчивала нижнюю челюсть.

— Ты удивлена?

— Конечно! Трудоголик несчастный… еще смеет упрекать меня. Вот уж поистине: горшок над котлом смеется, а оба черны. Сам же и втянул нас с отцом в эту канитель с расширением компании.

Когда Джерри понял, о чем она, то задумался.

— А что, я работал с вами в одной компании?

— Да, — осторожно подтвердила Ким, — и трудился над проектом больше, чем мы с отцом вместе взятые.

— Правда? Ну что ж, стоит изменить свои взгляды.

— Стоит, как же! — Врач даже не был уверен, сможет ли Джерри вспомнить себя такого, когда память окончательно вернется к нему. Ким не сомневалась, что, едва это произойдет, он сразу же станет прежним Джеральдом. А сейчас он не уверен в себе и как будто даже потерян. Отсюда и это новое отношение к ней.

— Да нет же, я серьезно.

Джерри коснулся ее руки. Ким вздрогнула от теплого прикосновения. Да, сейчас он кажется таким милым… Но как милый щенок вырастает во взрослую собаку, так и Джерри вскоре потеряет всю свою невинность и обаяние. Ким подозревала также, что он вернется к той женщине, с которой встречался. Джерри заметил, как она дернулась, и убрал руку.

— Похоже, у тебя и Джеральда… у нас разные взгляды. Невозможно любоваться прекрасным, когда только и думаешь, как бы побольше заработать.

Ким пристально вгляделась в него. Те же лицо, волосы, фигура, те же жесты. Не знай она всего, подумала бы, что перед ней близнец Джеральда. Добрый Джеральд.

— Неплохо бы нам сходить в церковь в воскресенье, — продолжил Джерри. — Побыть наедине с самими собой и покаяться Всемогущему. Мы забываем о том хорошем, что Он делает для нас. Уж я-то знаю, Ему совсем не нравится, когда люди забывают о Нем.

— В церковь?

— Ну да. Такой домик со шпилем и цветными витражами в окнах, — напомнил он, будто это у нее память не в порядке. — Можешь называть его храмом, если тебе так больше нравится.

Ким давно уже не посещала церковь. Во всем виноват этот проект. Либо она работает по воскресеньям, либо слишком устает, чтобы вставать к заутрене, и потому просыпает службу. Джерри, видимо, ощущал пустоту в своей душе и искал, чем бы ее заполнить. Может, если он обретет душевное спокойствие сейчас, оно останется с ним и после выздоровления.

— Хорошо, — согласилась она. — Мы пойдем в церковь в воскресенье, но при одном условии: сначала ты побреешься.

Наступило утро воскресного дня. Ким приготовила пену для бритья, новый бритвенный станок и оставила все в ванной у раковины, а сама села в гостиной. Перед тем, как собираться в церковь, она хотела почитать газету.

И тут же услышала:

— Это женская бритва… — Последовала пауза. — Она розовая.

— Ну и что? — отозвалась Ким. — Ею прекрасно можно побриться.

— А парень из телевизора говорил, что мужчине необходим станок с подвижной головкой.

Ким поднялась и, плотнее запахнув халат, направилась в ванную, пытаясь успокоиться. Ничего, через неделю-другую он вернется к себе. И она снова заживет спокойной, размеренной жизнью.

Ким дошла до середины коридора, когда Джерри увидел ее и улыбнулся, продолжая водить бритвой от одного уха через подбородок к другому.

Ким вскрикнула от ужаса.

— Господи, ты же так горло себе перережешь! Дай сюда.

Он послушно отдал ей бритву. Ким протянула руку, чтобы промокнуть кровь у него на подбородке кусочком туалетной бумаги.

— Смотри, я покажу тебе, как это делается. — Джерри с готовностью повернулся к ней, и она поднесла к его лицу бритву. — Рукой надо водить мягко, аккуратно, короткими движениями. Иначе ты будешь выглядеть так, будто побрился рубанком.

Рядом с ней он казался таким высоким… Даже когда сутулился, опираясь на костыли. Ким было неудобно брить его — вытянутые руки уже болели от напряжения. В конце концов она опустила их.

— Что-нибудь не так? — забеспокоился Джерри.

И вопросительно сдвинул брови. Ким тут же вспомнила, как тянуло ее к нему. Это произошло, едва она увидела Джеральда. То была слепая страсть, но и она не шла ни в какое сравнение с тем почти животным желанием, что мучило ее сейчас. Джеральд выглядел все так же. Только шрам над бровью да следы синяков по всему телу. И все же что-то в нем было другим. Как-то странно он смотрел — будто запоминал ее облик до мельчайших черточек.

Ким мысленно одернула себя. Просто он вспоминает ее, узнает и пытается таким образом восстановить в памяти остальное. Если она не будет осторожна, может ненароком влюбиться в этого незнакомца, сидящего у нее в ванной.

— Просто неудобно… стоять вот так, — ответила она наконец. — Руки быстро устают.

— Может, так будет лучше? — спросил Джерри и, опустив крышку унитаза, сел на нее. — А ты сядешь на край ванны.

Тогда они окажутся примерно на одном уровне. Может, все дело в его росте? Не возвышайся он над ней, ее бы не посетили смутные желания. Ким прислонила костыли Джерри к стене и, сев напротив, снова поднесла бритву к его лицу. К ней вернулись воспоминания. Как она смотрела на него, когда он брился утром после ночи у нее. Джеральд, раб привычки, все, что ни делал, делал в определенной последовательности. Он довел свои привычки до автоматизма. И это каждодневное, из года в год, бритье стало частью его натуры, он совершал движения машинально, не задумываясь.

— Теперь сделай так. — Ким скосила рот на одну сторону.

Он повторил за ней. Она принялась брить его щеку. Джерри не сводил глаз с ее губ. Черты лица у Ким резковаты, но губы привлекали мягкостью и полнотой. Он сразу подумал о соблазнительных холмиках, видневшихся из-под края верхних одежд.

Ким подняла его лицо вверх, чтобы побрить подбородок и шею. Джерри подчинился ей, но не спускал глаз с ее рта все время, пока Ким снимала остатки щетины.

— Что-нибудь не так? — спросила она, заметив наконец его пристальный взгляд.

— Нет, нет, все замечательно. — Джерри знал, что у людей часто меняется настроение. И удивлялся ее ровному характеру.

— Слава богу. А то я уже подумала, что у меня на губах остатки яичницы.

Джерри сразу вспомнилось, как она недавно ела оладьи с сиропом. Ему стало интересно, осталась ли сладкая жидкость на ее губах.

Повинуясь порыву, он подался вперед… Так и есть. Едва их губы соединились, он уловил слабый привкус кленового сиропа.

Восхитительно… гораздо приятнее, чем вкус оладьев. Джерри перебирал в уме ощущения, знакомые ему, и не мог найти подходящего сравнения. Больше всего это походило на негу, которую он испытывал, когда возлежал на ложе, а его кормили очищенными от кожуры виноградинами. Но это лишь слабое подобие… Как ни странно, воспоминание о ложе и внезапная мысль совместить его с тем, что они делали сейчас, заставили пульс забиться сильнее.

Он с восторгом вкушал нектар ее губ. Но еще большее наслаждение получил, когда она ответила ему. Переместив больную ногу в сторону, он дотянулся до Ким и, обняв за талию, привлек ее к себе. Девушка оказалась зажатой меж его ног.

Руки Джерри слегка касались ее спины. Он принялся поглаживать пальцами нежную кожу, восхитившую его еще в больнице, когда Ким склонилась над ним. Нежность эта ощущалась даже через махровый халат. Затем пальцы перебрались к двум холмикам. Он удивился, когда венчающие их бугорки вдруг налились от его прикосновений.

Ким застонала. Джерри заметил, как участилось ее дыхание. И когда почувствовал, что уже готов взорваться, она вдруг отпрянула, прервав поцелуй и взглянув на него испуганно и смущенно.

— Господи, — вырвалось у нее, — как я могла!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Они вошли под своды древней церкви. Звуки органной музыки заполняли все вокруг. Выбрав место недалеко от прохода между рядами, они сели. Джерри, положив костыли под скамью, с облегчением вытянул больную ногу. Из-под штанины выглядывал оранжевый гипс, в полумраке церкви излучавший почти неоновый свет. Хотя это слегка портило общее впечатление от его вида, Джерри нравилось, как он выглядит в строгом деловом костюме.

— Класс! — воскликнул он, посмотревшись перед выходом в зеркало. Прежний Джеральд никогда бы так не сказал. Сидел бы дома и ждал, пока не заживет нога.

Джерри наклонился к ней и шепнул:

— Какая ты сладкая!

Ким забеспокоилась. Они будут жить под одной крышей целых две недели. И ей хотелось, чтобы он соблюдал кое-какие правила. Или у них все начнется сначала. Она опять влюбится в этого эгоиста и бабника…

Ким оборвала себя. Хватит распаляться, не годится думать о таком в церкви. Внимательно оглядев Джерри, она решила, что он не подходит ни под один из тех нелестных эпитетов, которыми был только что в мыслях награжден ею. Но ведь таким он не останется. Рассудок твердил ей, что чем скорее у Джерри восстановится память и он окончательно выздоровеет, тем лучше. Но сердце страстно желало, чтобы он навсегда остался таким, какой есть.

Врач уверял ее, что придет время, и Джерри все вспомнит. Но когда это случится, Ким не хотела бы находиться рядом с таким типом — подлым, самолюбивым ловеласом.

— Не стоит больше этого делать, — сказала она ему.

— М-да… наверное, ты права. — Он опустил глаза и задумался. — В следующий раз я просто съем оладушек. И все-таки… сироп на оладушке не так сладок, как на твоих губах.

Ким уставилась на него как на ненормального.

— Сдается мне, ты напрочь забыл то, что было между нами раньше. Впрочем, ты забыл вообще все на свете, — мягко заметила она. — Но тебе нужно знать… Мы уже пробовали это. И ничего не вышло.

— Вы целовались? Ты и Джеральд целовались?

Не знай Ким, каков он на самом деле, решила бы, что Джерри не просто удивлен, но и ревнует.

— Я думал, ты… мы… были всего лишь друзьями.

— Ну, мы… — Что же сказать ему? Если она расскажет слишком много, он попытается предъявить на нее права. Если слишком мало — решит, что сможет завоевать ее расположение. — Мы были близки.

Джерри нахмурился. Ким заметила две щетинки возле уха, которые она пропустила.

— Почему же ничего не вышло?

Вопрос что надо. Может, виновата она? Что не смогла удержать его? А может, он просто-напросто отъявленный негодяй? Ким признавала, что и сама не ангел. Но главным виновником считала Джеральда.

Между тем хоры заполнились. Музыка зазвучала громче.

— Мы еще поговорим, — пообещала Ким. — Сейчас не время и не место.

Джерри коснулся ее ладони, лежавшей на Библии.

— Извини, если он… если я причинил тебе боль.

Ким не знала, что и сказать. Джерри говорил так искренне… Уже одно это трогало ее, пробуждая к нему чувства, которых она не желала испытывать. Она открыла псалмы на «Божественной милости».

Ким всегда любила этот псалом и даже знала часть наизусть. Джеральд терпеть не мог ходить в церковь. Он считал время, проведенное в церкви, потраченным впустую. Поэтому она удивилась, когда он запел чистым, уверенным баритоном, даже не глядя в молитвенник.

Они подошли к третьему стиху, и Ким пришлось подсмотреть. Она подвинулась, желая поделиться книгой с Джерри, но тот вежливо отказался. Он пел уже четвертый стих и ни разу не сбился.

Закончив петь, прихожане заняли свои места. Ким склонилась к Джерри и шепотом спросила:

— Как тебе это удалось, ты же никогда не помнил слов?

Джерри помедлил; на лице его появилось лукавое выражение.

— Наверное, насмотрелся телепроповедей…

Ким недоверчиво подняла бровь. Но то же самое произошло и с остальными псалмами. Он даже знал один, который был едва знаком самой Ким.

Уму непостижимо. Учишь его завязывать шнурки, есть вилкой, бриться… И вдруг он наизусть распевает любой из псалмов.

Когда служба окончилась, Джерри показал на ближайший витраж. На нем был изображен Иисус со светлыми волосами и длинной бородой; его глаза излучали любовь и доброту. Он восседал, простирая руки, а вокруг него сбились в стайку дети, и среди них агнец. Когда служба бывала скучной, Ким рассматривала эту картинку, любовалась яркими красками стекла. Похоже, Джерри тоже заинтересовался витражом.

— И вовсе он не такой, — заявил он Ким.

— Может быть. Некоторые считают, что у него были черные волосы, да и сам он смуглее.

Джерри покачал головой. — Да нет. Он скорее похож…

— А вот и вы! Привет! Я так и думал, что это ты, кто еще будет шептаться во время службы. — Максвелл Барнет обнял дочь, а затем повернулся к Джерри и пожал ему руку. — Хорошо, хоть руки целы, — пошутил он.

Кармен вышла вперед и обняла обоих.

— Какая приятная неожиданность! Не думала, что вы выбрались из дому.

Джерри задержал взгляд на отце Ким и его молодой жене. В его глазах вспыхнула радость узнавания.

— А я вас знаю, — заявил он.

У Ким екнуло сердце — она испугалась, решив, что к нему вернулась память. Она одновременно и радовалась и огорчалась, когда думала о том, что Джерри, чье общество стало ей так дорого за последние дни, скоро превратится в прежнего Джеральда.

— Правда?

— Конечно. Я узнаю ваши голоса, — ответил Джерри. — Вы навещали меня, когда я лежал в больнице.

Кармен всего на восемь лет была старше Джерри. Но она улыбнулась ему материнской улыбкой и похлопала по руке.

— А ты не очень-то узнал нас тогда. — Улыбка исчезла с ее лица, и она со значением посмотрела на Джерри. — Или притворялся?

— Да нет. Я как будто спал, но в то же время слышал вас. — Он поправил резиновую подкладку на костыле. — Я думал, что все еще на небесах. Вы говорили что-то про руль.

Кармен понимающе кивнула. Она будто подтрунивала над ним.

— Все еще на небесах? — удивилась Ким. — Ты хочешь сказать, что твоя душа попала на небеса?

На мгновение Джерри смутился, но затем кивнул.

— Ну да. Знаешь, длинный тоннель и свет. И еще сияющие врата.

— Ты и впрямь видел сияющие врата? — недоверчиво переспросил Максвелл.

— Да. Вот только святого Петра не было на посту. Он, наверное, был выходным, играл в фенуки.

Оставив недоумевающих отца и мачеху, Ким подтолкнула Джерри к проходу и пошла следом.

— Джерри очень быстро утомляется, — бросила она на ходу.

По дороге домой, когда они проезжали мимо закусочной «Небесные бургеры», Джерри попросил ее развернуться. В зеркале заднего обзора Ким заметила над крышей кафе огромный вращающийся бургер. Задним фоном ему служили изображения пышных облачков, серебристая краска которых давно уже облезла. Над бургером светился неоновый нимб. Еще в восьмидесятых его перекосило во время урагана. С тех пор он так и висел накренившись.

— Зачем? Это же дешевая забегаловка.

Джерри пожал плечами.

Ким не хотелось заходить туда — у нее было дурное предчувствие, но она все же развернула машину. Они припарковались у закусочной, рядом с двумя огромными мотоциклами.

— Может, доедем до закусочной Шоуни? Всего две мили отсюда, — сделала Ким еще одну попытку.

— Нет, эта вполне подойдет, — упрямился Джерри. — Я хочу попробовать их ангельское жаркое.

— Всего-навсего жаркое по-французски, только кусочки нарезаны тоньше.

Но ее пренебрежительный тон не умерил его пыла, и они вышли из машины. Ким старалась держаться поближе к Джерри, на случай, если тот вдруг оступится на раскуроченном асфальте тротуара. По крайней мере так она убеждала себя. В самом деле, ну разве может защитить ее мужчина с костылями? И все же она чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Они вошли внутрь. Ким взяла меню и принялась внимательно изучать его.

Там значились: «волнистые облака» (пюре из картофеля), «громовые» (перченые крылышки), «небесные» гамбургеры и даже «переселение душ» (тушеные мясные обрезки). От последнего Ким решительно отказалась и заказала себе гамбургер. Джерри выбрал «ангельское» жаркое и перченые крылышки.

Ким отнеслась к его заказу скептически:

— Тебе не кажется, что эти крылышки слишком острые для тебя?

Джерри улыбнулся, и Ким с трудом отвела взгляд от его губ, подавив в себе воспоминание о том невероятном удовольствии, что она испытала сегодня утром. Раньше Джеральд так ее не целовал. Мысли Ким снова и снова возвращались к поцелую.

— Я получу свои крылышки, чего бы мне это ни стоило, — сказал он, когда они с подносом шли к столику.

— Но твой желудок… Ты даже не взял с собой таблетки.

— Я прочитаю молитву, — упорствовал Джерри, — и будь что будет. — Он склонил голову и прошептал несколько слов, а когда открыл глаза, поймал на себе изумленный взгляд Ким. — Что такое?

— Ты… ты никогда раньше не произносил молитву за столом.

— Ты хочешь сказать, что Джеральд ел неосвященную пищу? — В его голове не укладывалось, что такое возможно.

Ким вертела в руках свой гамбургер, надеясь, что Джерри не заметит откушенного кусочка.

— Ну-у, многие не произносят молитву в общественных местах, — смущенно сказала она. — Может, не хотят привлекать к себе внимание.

Джерри огляделся, будто желая убедиться в этом, и заметил парочку за одним из столиков; обоим чуть больше двадцати, оба в татуировках, кожаных куртках и рваных джинсах. Ким не удивилась бы, если бы те два «Харлея» на стоянке принадлежали им. Она кашлянула, пытаясь отвлечь внимание Джерри от парочки. Но добилась обратного — парень и девица подняли головы и заметили, что их разглядывают.

— У тебя проблемы, мужик? — угрожающе спросил юнец.

Враждебность в его голосе не произвела должного эффекта на Джерри. Он широко улыбнулся и качнул головой.

— Да нет, просто смотрю.

Девица заулыбалась и кокетливо откинула с плеча прядь волос. Ее жест не ускользнул от внимания спутника. Он вдруг вскочил из-за столика, с грохотом опрокинув стул. Все в зале наблюдали за разворачивавшейся драмой.

— Не будем вмешиваться, Джерри. Пусть едят себе. Оставь их.

— Но я только хотел убедиться, произносят ли они молитву, — возразил тот.

— Джерри? — переспросил парень. — Да ты, видно, возомнил себя Джерри Льюисом, а?

— Нет, я Джерри Киркленд, — сказал Джерри, вставая и протягивая противнику руку. — А вы?

Тем временем парень уже угрожающе надвигался на него. Так сходятся собаки — шерсть дыбом на холках, — готовые сцепиться.

— Эй, Алекс, не трогай его, — вмешалась девица. — Ты что, не видишь, он же хромает!

Но юнец продолжал наступать на обидчика.

— Только тронь этого беднягу, Алекс, и я растрезвоню всем твоим друзьям, как ты справился с парнем, у которого нога в гипсе!

Данный аргумент произвел-таки на юнца впечатление, заставив его остановиться.

Ким, воспользовавшись этим, встала из-за столика.

— Извините, — пробормотала она, проходя мимо взбешенного Алекса. Окликнув Джерри, она сказала первое, что пришло на ум: — Спорим, ты совсем забыл, что мы едем к тете Ровене?

— Забыл?

— Да. И нам лучше поторопиться, а то она начнет волноваться.

Они уже выходили, когда Джерри вдруг остановился, а затем повернул назад. Подойдя к своему столику, он схватил бумажную тарелку:

— Забыл крылышки.

Они выехали на шоссе и уже оставили далеко позади злополучную забегаловку, когда Ким неожиданно съездила Джерри сумочкой по плечу.

Тот аж выронил крылышко, которое грыз.

— За что?

Лицо Ким пылало от гнева. Она едва удержалась, чтобы не отвезти его прямо сейчас к нему домой и бросить там, несмотря на сломанную ногу.

— Ты что, не понимаешь? Твоя жизнь висела на волоске!

— Но крылышки были не такими уж острыми. Да и язвы у меня больше нет.

Ким заскрипела зубами.

— Я говорю о том парне в закусочной. У него на лице было написано, что он сломает тебе вторую ногу.

— Алекс? Он, конечно, немножко нервный, но совсем не опасный.

— Тогда советую запастись бинтами и льдом. Они тебе пригодятся, если ты и дальше будешь попадать в переделки вроде этой. А что до меня, то я не хочу случайно оказаться рядом с тобой в такой момент.

Джерри едва не подавился последним крылышком. Бинты и лед. Когда Нахум поручил ему охранять Ким, Джерри в сердцах подумал то же самое. Что лучше ей запастись бинтами и холодными компрессами, если она какая-нибудь хромоножка.

Только вот хромоножкой оказался он. Ему вдруг стало страшно, ведь стычка в закусочной действительно могла закончиться гораздо хуже. Слава богу, Ким была рядом. Она почувствовала опасность и спасла их обоих.

А ведь это его работа. Это он должен оберегать ее, а не наоборот. Джерри почувствовал угрызения совести; он вспомнил, что она с самого начала, как только его выписали из больницы, заботится о нем. А он беззастенчиво пользуется этим, заставляет ее готовить разные вкусности. И вообще, принимает как должное все, что она для него делает изо дня в день.

Да ведь это Ким постоянно вызволяет его из бед, в которые он попадает по собственной вине! Ну ладно, бритва ей ничем не угрожала. Но Ким запросто могла надорваться, когда помогала ему встать после неудачной попытки пройти сквозь стену. А тот парень… вдруг у него оказалось бы оружие? Его могли убить, а Ким осталась бы одна, без защиты. И он стал бы причиной ее преждевременной смерти.

Стремясь заполучить крылья, он даже не подумал о том, что их надо заслужить.

Он мог лишиться своей подопечной, а вместе с ней и крыльев, которыми бредил. Но те сразу утратили свою значимость, едва он представил себе, что мог потерять Ким.

Джерри испытал ужасное потрясение, когда осознал, чем могла обернуться его легкомысленность.

А ведь она… она так прекрасна, прекраснее, чем белая голубка. Ее мелодичный голос мог состязаться по красоте с безупречно настроенной лирой. Сердце у нее из чистого золота, прямо как улицы там, наверху, ожидавшие его возвращения после успешно выполненного задания.

Да, задания… не допустить ее преждевременного ухода в мир иной. До сих пор он относился к своим обязанностям спустя рукава. И лишь вкушал земные радости, ставшие доступными ему в человеческом теле.

Джерри положил руку Ким себе на колено и кончиками пальцев провел по ее мягкой коже. Застенчиво улыбнувшись, она взяла его за руку, сплетя пальцы.

Джерри поклялся себе, что отныне станет образцовым хранителем. А значит, забудет о чувственных удовольствиях земной жизни и на первое место поставит безопасность Ким. Ему вспомнилось, как он обнимал ее, пробуя украдкой кленовый сироп с ее губ. Пожертвовать таким… Но Ким осталась недовольна и впредь запретила ему так поступать. Приговор обсуждению не подлежал.

Завтра он перво-наперво отправится осматривать дом. Отыщет малейшие неисправности и все починит, пока с Ким не приключилось чего-нибудь.

— Этого больше не повторится, — сказал он, имея в виду недавнее происшествие, чуть было не ставшее трагедией. — Я сделаю все, что в моих земных силах, чтобы уберечь тебя.

Ким взглянула на него вопросительно, но ничего не сказала и переключилась на дорогу.

— Дорога домой, — узнал Джерри.

— Память у тебя хорошая. Дело за малым — вспомнить, что было до аварии.

— Мы же едем к тете Фло. Она станет волноваться, если мы не объявимся.

— Тете Ро, — поправила Ким.

— Да, тете Ро. Это я и имел в виду.

— На самом деле нам вовсе не обязательно ехать к ней сегодня. Она не ждет тебя раньше четвертого июля, именно в этот день ты и навещаешь ее.

Джерри нашел на приборной панели карандаш. Конец с резинкой он просунул под гипс — почесать, поскольку зуд все никак не проходил.

— Четвертое июля? И как часто я приезжаю к ней?

— На Пасху, четвертого июля и на Рождество.

— Понятно-понятно. Но сколько раз в неделю?

— В этом-то и дело, — сказала Ким; ей стало неловко за него. — Три раза в году.

Карандаш в руке Джерри замер.

— И все?

Ким кусала ноготь. Помолчав, она нехотя добавила:

— Тебе не нравился запах в доме престарелых.

— Если там так плохо, почему тогда Дж… — он осекся, — почему тогда я не забрал ее оттуда?

Ким не оправдывала, но и не осуждала его. Она просто пожала плечами. Джерри ужаснулся такому невниманию Джеральда к единственной родной душе.

— Едем немедленно. Уверен, она обрадуется нам.

— Но ты говорил, что весь день будешь смотреть комиксы и играть на приставке.

— Это подождет.

— Но почему именно сегодня?

— Если мы не поедем, получится, что я обманщик. — Джерри принял за чистую монету предлог, придуманный ею, чтобы вытащить его из закусочной.

— И что?

— Я уже говорил тебе… и ты должна мне верить… — начал он.

Ким закончила за него:

— …я не тот человек, которого ты знала раньше. — Она свернула налево, и они поехали обратно в город. — Похоже, я еще не раз услышу это.

* * *

Они вошли в дом престарелых. Джерри принюхался, но ничего особенно неприятного не уловил. Чувствовался слабый запах лекарств, так же пахнет и больница. Непонятно, как мог Джеральд избегать тети только из-за этого.

Они прошли в гостиную. Одни старики сидели в колясках и собирали головоломки, другие болтали с друзьями, третьи бесцельно бродили по комнате.

Ким показала в дальний угол.

— Вон она.

Высокая, крепко сложенная женщина заметила взгляд молодого человека и сверкнула в улыбке ослепительной белизной зубных протезов.

Протиснувшись к ней, Джерри отставил в сторону костыли и протянул руки.

— Тетя Фло!

Пожилая женщина засияла от радости и обняла его.

— А ты ничуть не изменилась, — сказал он, оглядев ее.

Напудренные старческие щеки зарделись.

Почувствовав, как кто-то хлопнул его по плечу, Джерри обернулся и увидел насмешливо улыбавшуюся Ким.

— Тетя Ровена вон там, — она показала на маленькую седовласую старушку, сидевшую на диване. Старушка глядела в окно и не замечала их.

Джерри стало неловко. Он вышел из щекотливого положения, пообещав новой знакомой сыграть с ней перед уходом в карты.

Они подошли к дивану. Ким придвинула для Джерри стул, а сама села рядом с тетей.

— Тетя Ро, — позвала она, — это я, Ким.

Тетя Ровена улыбнулась. Морщинки разбежались лучиками вокруг ее глаз.

— Конечно, это ты. Думаешь, я не признала тебя?

Ким деликатно дала понять Джерри, что когда-то здоровье тети было вовсе не так хорошо. Одно время они опасались, что тетя не узнает даже Джеральда.

— Раз так, я уверена, ты рада будешь своему племяннику. Джерри не утерпел и приехал раньше обычного.

Тетя уставилась на него, прищурив глаза. Сдвинув брови, она в недоумении поднесла к глазам очки.

— Это не Джеральд.

— Джеральд, Джеральд, кто же еще, — убеждала ее Ким. — Ты посмотри. Те же волосы, лицо. Только гипс на ноге появился.

— Хоть он и приезжает ко мне всего три раза в год, я отлично знаю своего племянника. А это не Джеральд, — категорически заявила старушка.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Джерри откашлялся.

— Тетя, это же я. Собственной персоной!

Ким наклонилась к нему и шепнула:

— Видимо, я ошиблась. На нее опять затмение нашло.

Старушка вскинулась.

— Да, иногда я бываю забывчива, — со значением посмотрела она на Ким, — но вот слышу превосходно.

Та закусила губу, всем своим видом показывая, что сожалеет о своих бестактных словах.

Краем глаза Джерри заметил, что в комнату вошла девушка из обслуги, неся перед собой поднос с кувшином и бумажными стаканчиками. Джерри улыбнулся Ким одной из своих самых очаровательных улыбок:

— Похоже, принесли сок. Ким, ты не сходишь?

— Мне сливовый, — попросила тетя.

Ким ушла. Тогда Джерри повернулся к старушке.

— Тетя, почему вы не узнаете меня?

— Кто ты?

— Ким уже сказала. Я — Джеральд.

— Не морочь мне голову! Я хоть и старая, но из ума еще не выжила. Ну, и кто же ты на самом деле?

Джерри тяжело вздохнул. Она раскусила его и не отстанет, пока не узнает всей правды.

— Я — Джаред, но можно называть меня Джерри, — подумав, сказал он. Затем взял бледную, сухонькую руку тети и погладил. — Не выдавай меня, пожалуйста.

— А что мне с того?

— Я буду навещать тебя гораздо чаще, чем Джеральд.

— Чаще трех раз в году? — с надеждой спросила старушка.

— Два раза в неделю, идет? — предложил он.

Тетя улыбнулась и накрыла его руку своей.

— Хватит и раза, если будешь привозить ириски.

— Договорились.

Пожилая женщина замялась и, сощурив глаза, вгляделась в него через толстые стекла очков.

— И еще одно.

Джерри вопросительно поднял брови.

— Скажи, ты добрый дух или злой?

Джерри огляделся, не слышит ли их кто. Поблизости не было ни души. Ким попалась в сети к старичку с тросточкой — тот демонстрировал ей шрам на костлявой лодыжке.

— Ни то ни другое. Я хранитель.

— Целитель? — переспросила тетя и беспокойно заерзала на диване. — Знавала я тут одного целителя…

— Да не целитель, — с досадой поморщился Джерри. — Я — ангел-хранитель. — И, чтобы не возникало больше недоразумений, добавил: — Ангел-хранитель, посланный оберегать Ким.

Морщинистые губы старушки округлились в изумлении.

— Так ты оттуда? — Она с умиротворенным видом откинулась на спинку дивана. — Скоро мне предстоит пересечь священную реку Иордан. Ты уж замолви за меня словечко, а?

Джерри не мог тут же связаться с Нахумом, не говоря уж о Верховном. Но все равно кивнул, обещая. Он выполнит просьбу тети Ровены, когда его призовут наверх получить долгожданную награду — крылья.

Ким вернулась с тремя стаканчиками в руках. Джерри взял у нее два — один тете, другой себе.

Ким села. Ей было приятно видеть Джеральда таким заботливым.

— Тетя Ро, помощница сиделки призналась мне, что давно не видела вас такой разговорчивой. Вы, наверное, очень рады своему племяннику.

Старушка отпила из стаканчика и шепнула Ким:

— Он настоящий ангел.

Джерри смущенно улыбнулся.

— Вот уж не сказала бы, — возразила Ким, лукаво взглянув на него, — но после аварии он здорово изменился, причем в лучшую сторону.

Узловатая, старческая рука тети Ро коснулась Ким.

— Теперь тебе ничто не грозит, у тебя появился надежный защитник.

Да уж, усмехнулась Ким про себя, только кто защитит ее от самого защитника? В один прекрасный день душка Джерри вновь обретет память и станет прежним Джеральдом, тем, с кем она рассталась незадолго до аварии. И как ей тогда жить с разбитым сердцем?

Пожилая женщина допила сок и поставила стаканчик на столик перед собой.

— Ты еще не раздумала выходить за него, ведь он теперь не Джеральд?

Ким поперхнулась соком и зашлась в приступе мучительного кашля. Из глаз брызнули слезы, а лицо покраснело от натуги и чувства неловкости. Джерри тут же оказал ей медвежью услугу — подскочил и принялся хлопать ее по спине.

Ким лишь замахала на него руками.

— Все, все, я в порядке.

— Точно? А то я могу оказать первую медицинскую помощь.

— Неужели?

Джерри скромно потупился.

— Ну, теорию я знаю хорошо.

— Разве не чудесно — личный ангел-хранитель! — воскликнула тетя в порыве восхищения.

Ким вздохнула и вытерла слезы.

Джерри сел рядом с ней на диван. Ким очутилась между ним и тетей. Джерри оперся локтем о спинку дивана и испытующе посмотрел на Ким.

— Ты собиралась замуж за Дже… за меня? — Он замолчал — так невероятна была для него эта новость. — И когда же день свадьбы? Почему ты мне ничего не сказала?

Ким попала в западню. С обеих сторон ее сверлили пристальными взглядами. Она вовсе не собиралась посвящать Джерри в подробности их прежних отношений.

— Видишь ли, мы расстались незадолго до аварии.

Ее слова явно огорошили его. Расспросы еще последуют, решила Ким.

— Джеральд дал тебе уйти? — удивилась тетя. — Что за глупец. — Она перегнулась через Ким и сказала Джерри: — Это все от отца, та еще была семейка.

Ким слушала и ушам своим не верила. Пожилая женщина говорила о Джеральде так, будто того и вовсе не было в комнате. Конечно, теперь он называет себя Джерри и забыл все, что с ним произошло раньше, но ведь остается тем же Джеральдом. Разве не так?

Они еще немного посидели со старушкой, потом та сослалась на усталость и ушла прилечь. Джерри сыграл в карты с миссис Даффи, той самой, которую поначалу принял за тетю, после чего они поехали домой.

Машина затормозила у дома. Ким вынула ключ зажигания, и тут они услышали шум, доносившийся с пруда за домом. Джерри выбрался из машины и оперся на костыли.

— Похоже, эта псина Найдермайеров опять сорвалась и гоняет гусей.

Ким поспешила на шум, но Джерри схватил ее за руку.

— Нет, там опасно. Укройся в доме, — сказал он и поковылял к пруду.

— Джерри, не лезь в самую свалку. Ты только покалечишься.

Гуси, хоть и дикие, слетались на зерно, которое Ким каждый день бросала им, и она по собственному опыту знала, что эти птицы способны довольно больно клеваться. Но до собачьих клыков клюву далеко.

Джерри не обратил никакого внимания на предостережение и продолжал спускаться под горку. Было очевидно, что он собирается остановить стычку голыми руками. Ким не могла стоять и смотреть, как он подвергает себя опасности из-за всяких пустяков. Тем более что он столько всего пережил после аварии. Она вспомнила, что Джеральд как-то привез ей пистолет, в эту, как он выразился, богом забытую дыру. Ким бросилась в дом через боковой вход и тут же выбежала с пистолетом в руках.

Дорога к пруду была усеяна перьями. Добежав, Ким увидела широкогрудую псину. Соседи, Найдермайеры, завели эту собаку для охраны дома и недолго думая окрестили ее Пончиком. Пес вцепился в отчаянно бившего крыльями гуся. Истошные вопли птицы проникали Ким в самое сердце.

Она подняла пистолет и выстрелила в воздух, но это лишь подстегнуло пса, и он с удвоенной яростью вцепился в беспомощную птицу. Ким взялась за пистолет обеими руками и прицелилась. На мушку ей попался Джерри.

— Джерри, отойди! — крикнула она ему.

Ким вовсе не считала себя метким стрелком. Но даже если пуля просто чиркнет по собаке, та испугается и выпустит птицу. Если же промажет и попадет в гуся, то лишь прекратит его мучения. А они станут еще ужаснее, ведь этот Пончик не выпустит добычу.

Но против всяких ожиданий Джерри не отошел в сторону. Не обращая внимания на Ким, он упрямо ковылял к месту бойни.

Ким в ужасе зажмурилась. Она не в силах что-либо сделать. Разъяренная собака обязательно кинется на него. Может, позвонить в службу спасения? Но они все равно не успеют. Разве что вытащат останки Джерри из собачьей пасти.

Ким открыла глаза и увидела, как Джерри просовывает ремень Пончику под ошейник. Тот послушно сидел у его ног и виновато вилял хвостом. Гусь остался в живых и забился под куст форзиции, рядом с сарайчиком.

Ким с опаской приблизилась, боясь вызвать новый приступ ярости у собаки. Она подобрала костыли и передала их Джерри, а он протянул Ким ремень с собакой.

— Отведи его хозяевам. А я пока посмотрю крыло гуся, проверю, сильно ли оно пострадало.

Ким остолбенело уставилась на смирно сидевшую собаку, потом перевела взгляд на Джерри.

— Не бойся. Он не бросится.

— Как тебе удалось?!

Джерри поправил костыли и застенчиво улыбнулся.

— Я умею ладить с животными.

— Ты же раньше терпеть их не мог.

Не найдя что ответить, Джерри лишь пожал плечами.

А он прав, подумала Ким, ведя Пончика к хозяевам. Джерри во многом отличался от того мужчины, которого она знала. Ким обернулась. Прихрамывая, Джерри подошел к кусту, под которым прятался гусь.

Здесь что-то не так, решила Ким. Вот уже два года, как она кормит этих птиц, но они ни разу не подпустили ее ближе чем на пять-шесть футов. И тут, нате вам, Джерри преспокойно берет в руки покорную его воле птицу и осматривает ее крыло.

Не иначе как гусь в шоке и ничего не соображает. Его мозг слишком затуманен, чтобы вспомнить о недоверии к человеку.

Ну хорошо, с птицей разобрались, подумала Ким. А как же собака? Как Джерри удалось утихомирить зверя, минуту назад жаждавшего крови?

Ким встретилась с миссис Найдермайер и передала ей собаку. Та извинилась и вызвалась оплатить в случае необходимости ветеринарные издержки. Ким попрощалась с ней и пошла обратно. Она уже подымалась по ступенькам, когда появился Джерри. Он возвращался от пруда.

— Крыло цело, — объявил он, едва войдя в дом, — но заживет не сразу. Я еще проведаю бедолагу сегодня вечером и завтра с утра.

Брюки Джерри извозил в грязи, на рубашке виднелись капельки крови, но сам он остался цел и невредим. Ким ужаснулась, подумав, что на рубашке могла оказаться его кровь. К великому своему неудовольствию, она обнаружила, что волнуется за Джерри гораздо больше, чем следовало бы.

Пройдя на кухню, она налила себе стакан воды и дрожащими руками поднесла его к губам.

Надо выпроводить этого мужчину из своего дома. Мысль оформилась не сразу. Поначалу идея пришла как бы исподволь, неосознанно. Так мышь безотчетно боится ястреба, опасаясь за свою жизнь.

Ким поставила стакан в раковину. Она придумала, как быть. Сегодня Джерри спустился к пруду и вырвал из собачьей пасти гуся. Раз он смог это, сможет оставаться и один дома, а она вернется на работу. К счастью, он скоро совсем поправится и переедет к себе. Ким оперлась руками о раковину, стремясь успокоить расшатанные нервы.

Джерри протопал по линолеуму кухни и подошел к Ким. К той, которую призван был оберегать. Она стояла спиной к нему. Но он заметил, как она дрожит, хоть и пытается скрыть это.

Джерри коснулся ее плеча. Ким вздрогнула, но не сбросила его руку.

— Что с тобой? — спросил он.

Ким повернулась. Ее покрасневшие глаза были полны слез, а губы напряженно сжаты.

— Просто испугалась, — ответила она, пытаясь оправдать свое состояние недавним происшествием.

Джерри оперся на костыли и раскрыл ей свои объятия. Поколебавшись, Ким шагнула вперед и прижалась щекой к его груди.

Как он сразу не догадался! Ей стало страшно за птицу. А может, она испугалась за себя?

Его вдруг словно молнией пронзило. Не окажись он там и не останови ту собаку, Ким могла бы серьезно пострадать. А что, если он спас ей жизнь? Пожалуй, ему стоит отойти от Ким. На случай, если его внезапно отзовут наверх, чтобы вручить ему пару новеньких крыльев. Он погладил Ким по голове и понял, что будет очень скучать по ней, хотя они и знакомы всего ничего.

Задрав голову вверх, он ожидал знака. Но решительно ничего не видел, кроме паутины в углу на потолке.

Молния не ударила, и он не испарился, покидая тело Джеральда и возносясь наверх.

Какой же он дурак.

Ким опомнилась и отодвинулась, лишая Джерри новых чувственных ощущений. Ну разве не дурак?

— Завтра я иду на работу. — Ким открыла холодильник и принялась доставать рубленую говядину, помидоры, зеленые перчики и лук. — Раз ты справился со злющей псиной, значит, сможешь побыть днем один. К ужину я наварю спагетти, а то, что останется, разогреешь себе завтра на обед.

Весь день Джерри мучался, не решаясь задать ей вопрос на тему, невольно затронутую тетей. Он видел, что Ким догадывается об этом, потому как все время переводит разговор на что-нибудь другое.

Джерри посторонился, пропуская ее к буфету со специями. Ким, не обращая на него внимания, сновала по кухне как заведенная. Ему показалось, что эта ее суровость напускная, таким способом она возводит между ними стену отчуждения.

То же самое повторилось и на следующий день утром, когда Ким собиралась на работу.

Проснувшись, Джерри услышал, как она ходит по дому. Он встал, и они вместе сели завтракать. Ким все делала так быстро, что невозможно было даже поговорить с ней. Джерри только и оставалось, что сидеть, ощущая легкий ветерок от ее стремительных движений. Ким в спешке похватала портфель, кошелек и ключи и уже в дверях крикнула ему «до свидания». Через некоторое время она забежала обратно, быстро черкнула ему записку, оставив ее на столике: «Вот мой рабочий номер. Если что, звони».

И ушла. Никогда еще день не тянулся для Джерри так долго.

Сначала он вымыл посуду после завтрака. Мыл средством, что нашел в кухне, его как раз рекламировали по телевизору. Джерри ожидал, что кожа рук смягчится, но разницы не почувствовал. По сравнению с руками Ким они оставались все такими же грубыми. М-да, подумал Джерри, наверное, придется еще не раз помыть посуду, прежде чем они станут мягче.

Тут он вдруг вспомнил, что пришло время второго завтрака. И посмотрел на табло электронных часов, встроенных в микроволновую печь. Было семнадцать минут девятого. Джерри силился вспомнить, когда они с Ким обычно садились за ланч. Но никак не мог сообразить. Хотя был уверен, что не в восемь.

Ну-ка, прикинем. Это было одно из священных чисел. Может, три — Святая Троица? Нет, не то. Тогда семь — число дней, за которые Бог сотворил землю? Опять не то, ведь семь было час назад.

Наверняка это двенадцать — число учеников Христовых. Точно, оно! Джерри улыбнулся, довольный собой. И уселся, глядя на микроволновую печь и ожидая, пока на циферблате не появится цифра двенадцать.

Он сидел и размышлял, почему не получил никакой весточки от Нахума. Ведь вчера вечером он спас Ким жизнь. Разве задание не выполнено? Разве он не беспокоился прежде всего о Ким? Джерри прямо распирала гордость за себя, не ударившего в грязь лицом. Почему же наставник не заметил его успехов?

Он взглянул на часы. Двадцать одна минута девятого. Как медленно тянется время! Лучше заняться чем-нибудь, пока цифры на часах сменяют одна другую, приближая полдень, а там и вечер, когда вернется с работы Ким.

Джерри вспомнил, что собирался проведать раненую птицу. И отправился к сарайчику, подбирая по пути перья и затыкая их за пояс. В сарайчике на полке, радом с банкой зерна, лежал гусь.

Открыв банку, Джерри предложил ему горсть зерен, и тот жадно набросился на еду. Стало ясно, что скоро птица окончательно поправится.

— Я уж думал, ты больше не жилец на этом свете, — разговаривал Джерри с доверчивой птицей, осматривая потрепанное крыло. — А ты везунчик, Лазарь. На этот раз выкарабкался.

Не мешай Джерри человеческое тело, он бы поделился своей жизненной энергией с птицей и исцелил ее. Но попробовать все же стоило. Он огляделся, проверяя, не смотрит ли кто, и сделал рукой пассы над крылом. Затем снова оглянулся.

Поблизости никого.

Джерри вздохнул. Жаль, что нельзя воспользоваться даже теми скромными возможностями, которые раньше были в его распоряжении. Раз уж не в его силах помочь малой птахе, чего там говорить о Ким. Он не выполнит задание в условиях таких суровых ограничений.

А вдруг так и было задумано? Вдруг его проверяют — справится или нет? Если справится, то, может, сразу перескочит через первую ступень с крохотными крылышками и получит что-нибудь посолиднее.

Раньше, когда Джерри был хранителем, он часто видел, что люди пренебрегают своими собственными возможностями. И это удивляло его. Ведь они могли бы напрямую общаться со Всевышним. Многие их желания исполнились бы, поверь они в силу молитвы.

Уж он-то не совершит подобной ошибки. Джерри склонил голову и прошептал короткую молитву. Просил помощи, чтобы уберечь Ким. Не забыл и птицу.

Оставив перед гусем еще горсть зерна, он вышел из сарайчика. Снаружи, на прибрежной полосе, разбросал несколько пригоршней и для остальных.

Вернувшись в дом, он высыпал собранные перья в наволочку и положил ее у своей кровати. Джерри еще не придумал, что будет с ними делать. Но и смотреть, как они валяются, никому не нужные, тоже не мог.

На часах было всего восемь пятьдесят две. Последние полчаса пролетели незаметно, пока он был занят. И Джерри решил починить всякие неисправности, которые заметил в доме. Ведь и от этого зависело благополучие Ким.

Он нашел в чулане кое-какие инструменты и провозился все утро, закрепляя перила и ножку любимого стула Ким. Мастер из Джерри вышел не ахти какой, зато старания ему было не занимать.

Поработав, он перекусил остатками спагетти, сидя перед телевизором. В сегодняшней серии Дирк и Андреа сговорились сжить со свету свою богатую тетю и завладеть ее немаленьким состоянием.

Джерри фыркнул, негодуя. Такие вот людишки и затрудняют работу хранителя. Он пощелкал кнопками на пульте и остановился на привлекательной девушке. Она превозносила достоинства краски для стен. Внизу экрана был номер телефона. Девушка предлагала немедленно позвонить и воспользоваться кредитной карточкой.

У Джерри не было кредитной карточки, но он видел карточку Ким в столе. Она оставляла ее дома специально — чтобы не поддаваться соблазну и не накупать всякой ерунды.

Вот он и сделает доброе дело — воспользуется карточкой вместо Ким и избавит ее от искушения. Джерри похлопал сам себя по плечу, радуясь блестящей идее. И подумал, что ему полагаются дополнительные баллы в послужной список.

До прихода Ким он успел заказать краску, чехлы из овечьих шкур на сиденья машины, набор картинок с изображениями лошадей, кухонную посудину, пригодную на все случаи жизни, годовой запас витаминов, медный браслет и портрет Элвиса Пресли в неоновых красках на черном бархате.

Довольный, Джерри положил кредитку обратно в стол. Вот Ким порадуется, когда обнаружит все эти покупки!

ГЛАВА ПЯТАЯ

Наступила долгожданная пятница. Ким порядком замоталась и мечтала забраться с ногами в кресло, которое починил Джерри. То время, что она просидела с ним, аукнулось ей. Пришлось с головой окунуться в скопившиеся дела и вплотную заняться проектом, наконец сдвинувшимся с мертвой точки. Ко всему прочему сегодня ей даже некогда было пообедать.

Ким уже подъезжала к дому. В животе у нее урчало. Она с наслаждением предвкушала ужин, который Джерри, может быть, уже разогревает. На днях он попробовал приготовить несложные блюда в микроволновке, и они ему удались. Ким пока запретила ему включать духовку. Стоит Джерри сделать что-нибудь не так, и ее ветхое жилище враз займется как факел.

Ким вышла из машины. В это же время подъехал коричневый фургон и остановился позади. Из него вышел служащий в униформе такого же цвета и вручил ей небольшой сверточек.

Ким недоуменно уставилась на коробку в своих руках.

— От кого это? — спросила она. — Я не ждала никаких посылок.

Рассыльный пожал плечами и пошел к фургону:

— Наверное, еще один заказ для Джерри. — И, улыбнувшись, добавил: — Передайте ему, что моя жена просит рецепт того пирога для микроволновки. Я бы забрал его, когда приеду на следующей неделе.

Джерри встречал Ким в дверях.

— Ага, уже привезли. Очень хорошо.

Он хотел было забрать у нее коробку, но передумал.

— Разверни сама. Давай, давай, тебе понравится.

Ким взглянула на его ноги. Не считая гипса, они были до колен голыми.

— Что ты сделал со своими любимыми брюками?

— Теперь это шорты. — Джерри сиял от гордости, будто бы сам сшил их. — В телевизоре все носят такие. Вот и решил попробовать.

Штаны были обрезаны до колен и приспущены на бедрах. Теперь над брюками виднелась белая резинка трусов.

Джерри поддел ее большим пальцем и оттянул.

— А эти белые трусики давно уже полный отстой, — выдал он, нахватавшись жаргонных словечек по телевизору. — Ну да ладно, на днях мне пришлют настоящие мужские трусы.

Они вошли в дом. Ким закрыла за собой дверь, прошла в комнату и повалилась в кресло, ожидая, что оно привычно прогнется. Но вспомнила, что недавно Джерри починил его. Она откинулась на спинку и прикрыла рукой глаза. Трудно помнить о хороших сторонах Джерри, когда тот преподносит ей неприятные сюрпризы каждый день, едва она возвращается домой.

— Что-нибудь случилось? — наивно спросил Джерри.

Наивность. Лишь постоянно напоминая себе о его наивности, она понимала, что он не специально изводит ее.

— Случилось. Если бы ты только помнил, какие бешеные деньги заплатил за эти брюки!

Джерри недоверчиво глянул вниз на сотворенное безобразие.

— А я-то думал, они самые обыкновенные. Вот уж не знал, что кто-то разоряется на такое.

— Лучше тебе привыкнуть к ним. У тебя дома весь шкаф забит как раз такими.

Джерри — то есть Джеральд — всегда покупал самые дорогие костюмы самых известных фирм в самых дорогих магазинах. Джинсы Джеральд не носил. И вечно гордился своей безупречной, с иголочки, наружностью.

— Ну что ж, если хочешь, в выходные пойдем и купим что-нибудь на твой вкус.

Джерри заметно повеселел. Вдруг он вспомнил про коробку и пододвинул ее к Ким.

— Так ты откроешь?

Он взгромоздился на подлокотник кресла. Она потянула ленту, которой была завязана коробка, стараясь не замечать его сильное, мускулистое бедро и легкий пушок на оголившейся ноге. Пытаясь удержать равновесие, он оперся рукой о спинку кресла. Ким едва удержалась, чтобы не откинуться назад и не оказаться в его объятиях.

Джерри с нетерпением ждал, когда она откроет коробку. Ким украдкой бросила на него взгляд. Темные брови, того же оттенка, что и стриженые волосы, изгибались над пронзительно голубыми глазами. Правильной формы нос, скулы и подбородок составляли классический мужской профиль. А его губы… Она уже успела привыкнуть к его улыбке. Вот и сейчас он очаровательно улыбается ей. И ямочка на щеке так соблазнительна, что хочется потрогать ее.

Подумать только, такая красота, и на кого растрачена: на Джеральда.

Ким разорвала прозрачную упаковку, в которую было завернуто содержимое коробки. И что-то задела, потому как послышались звуки, похожие на мычание.

Джерри, рассмеявшись, не утерпел и сам вытащил из коробки две яркие фигурки. Одной оказалась мультяшная коровка в фартучке, другой — свинка в комбинезончике.

— Правда, прелесть? — Джерри показал ей на отверстия в головах фигурок. — Солонка и перечница. Смотри.

Он перевернул их головами вниз и потряс. Фигурки тут же замычали и захрюкали.

— Спорим, ты в жизни такого не видала.

— Да уж, — сухо заметила Ким. Но не смогла удержаться, чтобы не потрясти немного липкие на ощупь фигурки.

Раньше Джеральд настоял бы по меньшей мере на уотерфордском хрустале, который выглядел бы еще более нелепо, учитывая деревенский стиль ее обстановки, чем эти забавные игрушки.

— И сколько? — спросила Ким.

— Четырнадцать долларов девяносто пять центов. — Он помолчал. — Не считая доставки.

Ким вздохнула.

— Ладно хоть не уотерфордский хрусталь.

Джерри подвинулся на подлокотнике кресла, чтобы заглянуть ей в лицо.

— Да ты не волнуйся, — успокоил он ее. — Я взял твою кредитную карту.

— Мою… что?!

— Когда я позвонил по номеру в телевизоре, человек спросил номер кредитной карты. Ты как-то говорила, что не хочешь пользоваться ею сама, вот я и решил избавить тебя от искушения. — Джерри прямо-таки сиял от гордости. — Знаешь, те люди, с которыми я разговаривал, они такие милые… Я заказал столько всего, что они сделали меня почетным клиентом.

— Так, значит, корова и свинья не единственные?

— Конечно. Хочешь посмотреть остальное?

Он повел ее за собой. Пока они шли, Ким рассматривала его сзади. Как такое может быть? — сокрушалась она. У мужчины такая привлекательная попка и такая беда с головой.

Увидев солонку и перечницу, Ким просто удивилась. Но то, что открылось ей, когда они вошли в гостиную, повергло ее в шок. Там лежала целая груда всякой ерунды.

— Зачем ты купил весь этот хлам?

— Я не покупал, — возразил Джерри. — Просто назвал им номер твоей кредитной карточки, вот они и прислали.

Пожалуй, придется ей заблокировать все каналы телевизора, если так пойдет и дальше. Оставит ему только диснеевские мультики.

— Ты все это отошлешь обратно, понял? Все.

Джерри пытался возразить, но Ким оставалась непреклонна. И за что ей только такие мучения? Она взяла бутылочку с витаминами. Таблетки были сделаны в виде фигурок персонажей из мультфильмов, так любимых Джерри. Рядом с витаминами Ким заметила медный браслет.

— И что ты собирался со всем этим делать? — спросила она.

— В основном они для тебя. — Джерри просунул ее руку в браслет. — Это — для удачи в делах, а витамины — для твоего здоровья. Я хочу, чтобы ты дожила до глубокой старости, хотя бы лет до восьмидесяти.

В нем было столько искренности, что у Ким духу не хватало расстроить его. Но и оставить все эти покупки она тоже не могла. Не вдаваясь в подробности, Ким объяснила, как делают покупки по кредитной карте. Видя недоумение на лице Джерри, она убедилась в его полной неосведомленности. Он и не подозревал, что за все заказы ей придется заплатить, рано или поздно.

Из всей кучи они все-таки решили оставить краску и картинки с лошадьми. Краской не мешало бы освежить кухню. Что же до картинок, то тут Джерри уговорил ее. Он сказал, что они будут смотреться гораздо лучше, чем те вырезки из журнала, развешенные в ее комнате. И еще они оставили себе солонку с перечницей. А вот зачем, Ким так и не поняла.

Оставался Элвис на бархатном фоне.

— Ты же не оставишь его, Джерри?

— Думаю, нет. — Он в задумчивости провел пальцем по черному бархату. — Я встречался с ним однажды.

У Ким вырвался смешок.

— До или после смерти?

— Разумеется, после. Мы сыграли в фенуки. — Он посмотрел на Ким небесно-голубыми глазами. — Я бы непременно выиграл, не окажись он еще ловчее меня.

Ким решительно ничего не поняла из того, что он говорил.

— Надо будет сказать врачу о твоих галлюцинациях.

— Да, чуть не забыл. — Джерри поднял вверх указательный палец. — Звонил секретарь врача. Мне назначили прийти в следующий вторник.

Чудесно. Вдруг его окончательно выпишут, и тогда Джерри переедет обратно к себе. Она больше не будет видеть его каждый день. И может быть, ее отпустят преступные идеи помириться с ним.

— Скажи мне, что ты видишь?

Джерри присел на краешек ящика для цветов. Еще прежний хозяин дома смастерил его и поставил под шелковицей. Джерри взял Ким за руку и, потянув вниз, усадил рядом с собой.

Измотанная, она устало прислонилась к нему. Джерри повернулся и обхватил рукой ее плечи. Его взгляд невольно упал на глубокий вырез ее блузки, и ему открылись две белые округлости. Джерри мгновенно испытал возбуждение при виде такого захватывающего зрелища.

— Вижу пруд, сарай, дальше лес… Ну ладно, пойду-ка я… У меня столько дел. — Ким хотела было встать, но Джерри удержал ее.

— Неужели они настолько важны, что из-за них ты не можешь полюбоваться заходящим солнцем?

Тут, словно в подтверждение его слов, багрово-оранжевый диск опустился еще ниже над прудом, и его свет отразился от поверхности воды. Смешавшись с красками неба, отражение начало переливаться мягкими тонами розового, пурпурного, оранжевого и желтого. Утки и гуси вышли из воды, деловито отряхиваясь. Они и вовсе не замечали тех чудесных превращений, что происходили вокруг.

Ким не ответила на его вопрос, но и не попыталась встать. Помолчав, она сказала:

— Да, и вправду красиво. Я живу здесь уже два года, но впервые смотрю на закат.

Они сидели тихо и глядели, как солнце прячется за лес, оставляя после себя бледное зарево.

— Понюхай! — Джерри сорвал с розового куста цветок и протянул ей.

Ким вдохнула нежный аромат.

— Ты совсем заработалась, — печально заключил Джерри. — Нужно научиться ценить те маленькие чудеса, которые даруются нам каждый божий день.

Ким коснулась розой его щеки. И заметила жесткие волоски, появившиеся с утра. Еще месяц назад все было по-другому. Даже если они с Джеральдом и выбирались к пруду, все их разговоры сводились к одному — к работе над проектом. Джеральд возлагал на него большие надежды. А сейчас и не поймешь его… Может, он и думает о работе, только вовсе не так часто.

— Надеюсь, после заключения сделки станет полегче, — предположила Ким.

— Надеешься?

— Ты ну прямо как мой отец.

— А ты — завзятый трудоголик.

— Вот уж чья б корова мычала… — резко бросила Ким. Слова вырвались у нее невольно, она совсем не хотела обидеть Джерри. Но ее это ужасно раздражало — он сам подал идею о слиянии компаний, а теперь пеняет ей за то, что она поддержала его. Ким успокоилась и заговорила уже мягче. — То была твоя идея, — напомнила она ему. — Ты говорил, что так наша прибыль увеличится.

Джерри задумался.

— А что, компания твоего отца испытывала финансовые затруднения?

Ким такое предположение даже рассмешило.

— Что ты! Наоборот, дела шли как нельзя лучше.

Джерри, понимающе кивнув, заглянул Ким в глаза.

— Значит, как только вы заключите сделку, ты станешь посвободнее?

— Да нет, у меня только прибавится обязанностей.

— Тогда зачем тебе все это?

Как похвально. Он будто и в самом деле беспокоится о ней. Месяц назад его больше интересовало, какие перспективы откроются перед ним самим.

— Не мне — тебе, — честно ответила Ким. — Проект так много значил для тебя… Отцу в его возрасте уже нет надобности расширять дело, а я и так достаточно обеспечена, да и работы у меня хватает. Но ты просто заболел этим проектом. И мы решили поддержать тебя. Кармен как-то предложила ввести тебя в совет директоров нашего будущего филиала. Папа тогда сказал, что лучшего подарка для своего будущего зятя и придумать не может.

Едва Ким сказала это, как поняла, что проговорилась. Затронув тему их с Джеральдом прежних отношений, она сделала лишь себе хуже. Может, он пропустит ее слова мимо ушей?

Но Джерри не дремал.

— Почему у вас ничего не вышло?

Ким решила не вдаваться в подробности:

— Ты просто не был готов к семейной жизни.

Джерри прислонился спиной к стволу дерева и задумчиво провел рукой по яркой россыпи весенних цветов, распустившихся в его тени.

— А что общего, кроме работы, было у вас с Джеральдом?

Теперь Ким уже не казалось странным, что Джерри говорит о себе как о другом человеке. И впрямь, сидевший рядом с ней мужчина не имел ничего общего с ее женихом. Ким не нашлась что ответить, но все и так было ясно.

— Чем же он привлек тебя?

Ким невольно улыбнулась, вспомнив тот день, когда впервые увидела нового коллегу, принятого в компанию отцом. Джеральд наклонился к установке с охлажденной водой. На нем были брюки с безупречной стрелкой. Впрочем, безупречность, как потом стало ясно, оказалась его главным достоинством.

— Попкой, — без колебаний выпалила Ким. — У него была соблазнительная попка, не худая, но и не толстая. Так и ущипнула бы. — Но если Джеральд произвел на Ким впечатление своим видом сзади, то когда он выпрямился… Ким потеряла дар речи от восхищения. Широкие плечи, крепкая грудь и упругие мышцы рук проступали под белой рубашкой. — Всему виной физическое влечение… Господи! Да меня от одного только взгляда на него в жар бросало…

Ким осеклась. Ей вдруг стало ужас как неловко — ведь она говорит о Джерри. Нехорошо вышло. Теперь он знает, какую власть имел над ее телом. Но хуже всего то, что он мог вообразить, будто она все еще неравнодушна к нему.

— Я… я… извини. Не знаю, что на меня нашло. — Ким поднялась, стремясь оказаться подальше от этого человека, сумевшего вывернуть наизнанку ее душу. — Забудем это.

Джерри не двигался. Он вообще никак не ответил на это невольное признание. Просто сидел и смотрел на нее. А Ким, сунув руки в карманы джинсов, ходила перед ним.

— Знаешь, что я сначала увидел в тебе? — мягко произнес он.

Ким остановилась, повернувшись к нему спиной. Ей хотелось поскорее закончить этот разговор. И вновь стать просто хорошими друзьями, не больше. За время, прошедшее со дня аварии, они здорово сдружились. Но ей не терпелось услышать, что он скажет. Что же привлекло его в ней прежде, чем он встретил ту женщину, оказавшуюся еще более притягательной?

Едва она успела так подумать, как Джерри произнес:

— Я увидел глаза, добрые глаза. Глаза той, что испытала боль и все же смотрела с состраданием на попавшего в беду.

Ну, конечно. Могла бы и догадаться. Он имеет в виду больницу, где увидел ее впервые после аварии. Смешно думать, будто он почувствует то же физическое влечение, тот же огонь в крови…

— Добрые глаза… У спаниеля тоже добрые глаза. — Ким повернулась и заметила, как залилось краской его лицо.

— Ну, было еще кое-что, вернее, не одно, а даже два… но даже не знаю, прилично ли говорить такое… Ты была просто неотразима в своей маечке-топе.

На этот раз зарделась Ким.

Джерри встал. Она решила, что он собирается домой, и подала ему костыли. Но Джерри отставил их, прислонив к стволу, и вдруг привлек Ким к себе. Она очутилась меж двух огней. Близость к нему сводила ее с ума. И в то же время внутренний голос запрещал ей слишком привязываться к этому, в общем-то, временному в ее жизни мужчине.

Ким легонько отстранилась, не сводя с него глаз. Он стоял на фоне меркнущего свечения закатного неба, и она готова была поклясться, что внезапно увидела едва заметное кольцо вокруг его головы.

— Что такое? — спросил он.

— Странно… Вокруг твоей головы будто светится нимб.

Джерри не сразу нашелся что сказать.

— Это, наверное, новый шампунь, я увидел его рекламу по телевизору и заказал. Шампунь для непослушных волос. «Ангельский шампунь» сделает ваши волосы ангельски кроткими. — Джерри улыбнулся. — Значит, работает.

Он повернулся к Ким так, чтобы лучи вечернего солнца не падали на него сзади, и снова перевел разговор на работу:

— Ты должна бросить этот проект.

— Сумасшедший! Делу уже дан ход.

— Разве ты не можешь остановить его?

— Могу… Но зачем?

— Ты несешь непосильную ношу. Сама компания в отличном состоянии, для семейного бизнеса лучшего и не пожелаешь. К тому же… — Джерри взъерошил рукой волосы, — если проект удастся, ты будешь вкалывать и вкалывать. И сведешь себя в могилу раньше времени.

А ему не видать своих крыльев. Иногда люди прямо-таки выводили его из себя своим упрямством.

— Нельзя, чтобы вся жизнь была в работе. Кроме работы есть столько всего интересного!

— Как только память вернется к тебе, ты тут же с головой сам уйдешь в работу.

— Память у меня уже в порядке, — поспешно возразил Джерри. Надо доказать ей. И он начал перечислять сведения, почерпнутые из бумаг в портмоне Джеральда: — Меня зовут Джеральд Эверет Киркленд. Живу в городе, на Даунинг-стрит, дом 305. Мне тридцать два года. Видишь, я уже все вспомнил. И все так же отказываюсь от проекта.

Ким недоверчиво посмотрела на него.

— Как зовут твою секретаршу?

К счастью, в портмоне он наткнулся на одну записку. В ней ему напоминали о встрече, назначенной на понедельник, на которую он так и не попал из-за аварии. Написать записку и подписать ее могла только секретарша.

— Донна?

В глазах Ким мелькнуло удивление.

— Сколько рыбок в аквариуме в твоем кабинете?

Джерри наморщил лоб. До сих пор ему везло. Может, повезет и на этот раз. Джерри вспомнил притчу о том, как Иисус накормил тысячи людей пятью хлебами и двумя рыбами. И рискнул:

— Две? — Сказав, он тут же подумал, что, наверное, больше.

— Ха! Да у тебя вообще нет рыбок! Ты солгал мне.

— Ну и что с того? Важно ведь, что я беспокоюсь за тебя и желаю только добра.

Джерри очень не нравилось то, как много Ким работает. Но еще больше ему не нравилось, что он стал привязываться к ней… слишком уж привязываться. Задание этого не предусматривало. Нет, он и раньше симпатизировал некоторым из своих подопечных. Но сейчас совсем другое дело. Если он хочет выполнить задание, ему придется сосредоточить весь свой ум — не чувства — на Ким.

И все же… он не мог удержаться от поцелуя, в последний раз.

На следующий день они отправились по магазинам. Джерри то и дело останавливал прохожих, заговаривая с ними. Поначалу Ким испытывала неловкость. Но вскоре заметила, что некоторые, особенно пожилые женщины, отвечали ему с готовностью. И перестала волноваться.

— Эй, парень, где достал такие сандалии? — окликнул Джерри мальчишку лет десяти, который вышел из кондитерской.

Лохматый мальчуган сунул в рот конфету и махнул рукой через плечо в сторону обувного магазинчика, где шла распродажа обуви.

— Ты действительно пойдешь туда? — недоверчиво спросила Ким. — Ты всегда покупал одежду в престижных бутиках.

Джерри остановился у входа.

— Престижные бутики… Звучит. Как ты думаешь, там продают сандалии вроде тех, что были на том пацане?

— Вряд ли.

— Значит, нам сюда.

Они вошли и направились к стеллажам. Ким сняла коробку с заваленной обувью полки и отнесла Джерри, севшему неподалеку.

— Из твоего размера у них только эта черная с коричневым пара.

Джерри состроил недовольную мину. Видно, ему хотелось сандалии, сияющие всеми цветами радуги. Все же он примерил их. Сидели они отлично, обхватывая ногу широкими нейлоновыми ремешками. На его ноге они смотрелись гораздо лучше, чем в коробке.

— Недурно, — оценила Ким.

Но Джерри заинтересовался застежками на липучках.

— Ты только глянь, — восхищенно прошептал он. — Не нужно оборачивать ремешки вокруг ног и завязывать их. Они застегиваются сами!

— Возьмешь их?

— Конечно.

Они стояли в самом дальнем углу магазина, в длинном, тесном проходе. Чтобы добраться до выхода, им придется лавировать между покупателями и штабелями коробок. Ким пошла впереди, прокладывая дорогу для Джерри с его костылями.

На полпути навстречу им вылетели двое сорванцов, бегавших по главному проходу как угорелые. Ким побоялась, что они собьют Джерри с ног, и свернула к проходу слева. Куда только смотрят родители? Почему не вмешаются и не образумят своих чад?

Джерри догнал ее, и она снова пошла вперед. Со стороны соседнего ряда послышалась шумная возня и перебранка мальчишек. Начали они с игры, а закончили дракой.

В следующее мгновение полки рядом с Ким заходили ходуном. Коробки с обувью над ее головой, и без того грозившие вот-вот обвалиться, зашатались.

Дальше все происходило как во сне — очень медленно. Ким видела неумолимо надвигавшуюся опасность и сознавала ее, но пошевелиться была не в силах — тело будто окаменело. Сильная рука схватила ее и за считанные доли секунды до обвала дернула назад, подальше от опасных коробок.

Ким ударилась о грудь Джерри. Оба потеряли равновесие и начали падать. Джерри обхватил ее. Ким почувствовала, как он изогнулся всем телом, чтобы первым приземлиться на покрытый дорожкой пол. Она упала на него. Так они и лежали некоторое время.

Едва отдышавшись, Ким увидела, что тяжеленный деревянный стеллаж, перед которым она недавно стояла, упал. На полу горой валялись коробки с обувью.

Если бы Джерри не дернул ее на себя, Ким завалило бы градом коробок, а потом ударило падающим стеллажом. Она оперлась на локоть и, приподнявшись, повернулась к тому, кто только что спас ее от шишек и синяков.

Джерри лежал с закрытыми глазами. Ким склонилась над ним, ее грудь теперь касалась его тела.

— Джерри, как ты?

Он открыл глаза, и Ким заметила, что их светло-голубой цвет стал теперь еще светлее.

Джерри глубоко вздохнул, с удовольствием ощутив мягкое прикосновение ее груди. Ким плотно сжала свои полные губы; каждая черточка ее лица выражала беспокойство. Он скользнул по ней взглядом. Никаких видимых повреждений, только волосы слегка растрепались.

Валявшийся рядом с ними стеллаж и разбросанные коробки служили свидетельством того, что они были на волосок от серьезной опасности. У Джерри екнуло сердце, когда он увидел, какие серьезные ушибы могла получить Ким. Она могла даже погибнуть.

И тут его осенило: он спас ей жизнь. На этот раз уж точно.

Значит, его время на земле истекло. Надо приготовиться к обратному путешествию, домой, туда, где ему вручат его первые крылья. На него нахлынула грусть — ведь он расстается с Ким на целых пятьдесят лет.

Там это, конечно, не срок, время пролетит, не успеешь и глазом моргнуть. Но теперь, когда он узнал Ким и она стала ему небезразлична, даже мгновение без нее покажется нестерпимо долгим. Джерри провел рукой по ее щеке. Не зная, как и, самое главное, когда Нахум решит переместить его обратно, он спешил попрощаться с Ким.

— Мое время на Земле вышло. Я буду скучать по тебе, но мы встретимся снова на небесах.

С этими словами он привлек Ким и поцеловал так, как не целовал никогда прежде. Это будет их последним воспоминанием друг о друге, так пусть же оно станет особенным.

Поцелуй оказался страстным, полным сладкой печали о том, чему никогда не бывать.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Ее губы, такие полные и мягкие, с готовностью отозвались на поцелуй. Джерри почувствовал в Ким страсть не меньшую, чем в себе. Он совсем потерял голову.

Поцелуй все длился и длился, наполняя его ощущениями, не сравнимыми ни с чем, что он испытывал в раю. Наконец Ким отпрянула. Ее теплые карие глаза внимательно смотрели на него. Губы, покрасневшие и припухшие, нежно улыбнулись.

— Джерри, ты не умрешь.

— Может, не в том смысле, в каком понимаешь это ты, но вскоре я покину тебя.

Но Ким не приняла его признание всерьез. Она улыбнулась и покачала головой. Затем поднялась, и Джерри ничего не оставалось, как последовать ее примеру.

Они с трудом пробрались к выходу, чтобы заплатить за покупку, и вышли из магазина. Джерри начал беспокоиться — неужели Нахум проглядел его подвиг?

Вот так всегда. Ему наконец удалось сосредоточиться на задании и выполнить его, но… никто этого не заметил.

Они остановились у книжного магазина, и Ким коснулась его руки.

— Спасибо тебе. Ты спас меня от синяков.

На самом деле он спас ей жизнь. Но Джерри промолчал. К чему бахвалиться… он просто выполнял свой долг.

Вдруг Джерри заметил бородатого мужчину, тот вышел из-за угла и направился в их сторону. На нем были тюрбан и свободный белый балахон, развевавшийся по ветру. Джерри пораженно замер. Посланец Нахума был виден так четко, совсем как человек! Джерри даже подумал, не видит ли его и Ким.

— Что случилось? — спросила она.

Недолго думая, Джерри прошептал:

— Он пришел за мной.

Ким перевела взгляд на посланника, идущего к ним. Неужто в самом деле видит?

А посланник шел себе и шел, будто не замечал их. И даже собирался пройти мимо. Джерри шагнул на тротуар, преградив ему дорогу.

— Я готов следовать за тобой, — торжественно возвестил он. Но потом торопливо добавил: — Нет, подожди минуту.

И поцеловал Ким, быстро, в последний раз. Ту явно смутило его поведение. Неудивительно, ведь смертные ничего не знают о работе Отдела Человеческих душ.

— Из всех моих подопечных, — сказал ей Джерри, — ты выделяешься, ты особенная. — Посланник тем временем начал нервничать, он порывался уже пойти дальше. Джерри пришлось поспешить. — Мы еще встретимся, обязательно, — искренне пообещал он ей и, собрав всю свою решимость, встал рядом с посланником, ожидая, что они будут идти вместе, пока не растворятся в воздухе.

— Теперь я готов.

Брови посланника в удивлении поползли вверх, к родинке посреди лба. Он заговорил с забавным акцентом:

— Простите, я вас не понял.

— Джерри, оставь этого господина в покое. — Ким коснулась его руки. — Пошли пообедаем, а на десерт я закажу мороженое.

Мужчина настороженно, с опаской косился на него. И тут ему впервые пришло в голову, что это, может быть, и не посланец из Отдела Человеческих Душ.

Внезапно он покрылся испариной. Похоже, права была Ким, когда благодарила его за то, что он спас ее от синяков. А вовсе не от смерти. Значит, задание еще не выполнено. Ему стало стыдно за свою дурацкую ошибку, и он попытался загладить неловкость.

— Э-э… мне просто интересно… скажите, где вы купили такое одеяние?

Мужчина нахмурился, но все же ответил:

— В Мекке.

Джерри отступил, давая ему пройти.

— Спасибо. Это все, что я хотел спросить.

Незнакомец ушел. Пару раз он оборачивался, видимо желая убедиться в том, что его не преследуют.

Когда Джерри снова повернулся к Ким, та была вне себя от ярости.

— Потрясный прикид, правда?

— Если ты хоть кого-нибудь еще побеспокоишь, в том числе и меня, я уеду домой. — Ее карие глаза стали еще темнее. — С тобой или без тебя, но уеду.

Ким взглянула на сконфуженного Джерри, сидевшего рядом на скамейке. После недоразумения с арабом он исправился и перестал заговаривать с каждым встречным. Остаток времени они провели очень даже приятно, заглядывая в магазинчики и делая покупки. Наблюдения Джерри по поводу людей и событий вокруг отличались оригинальностью. В них ощущалась детская непосредственность. Благодаря Джерри Ким научилась видеть смешное в повседневной жизни, мимо чего раньше проходила, не обращая внимания.

Ну почему Джеральд не был таким до аварии? Конечно, временами он просто невыносим, но все же очень забавный и частенько поднимает ей настроение. И уж точно не встречается тайно с другой.

Ким встала со скамейки и подхватила пакеты с покупками.

— Похоже, дождь собирается. Поехали, пока небо совсем не прохудилось.

Джерри улыбнулся, заставив ее сердце замереть, и пошел следом, подобрав остальные пакеты. Он так и не подумал возвращаться к тем строгим костюмам, которые носил раньше. В конце концов остановил свой выбор на классических брюках свободного покроя и футболках.

Внезапно он остановился и заговорил с проходившим мимо незнакомым мужчиной. Ким едва не застонала. Господи, нет, только не это!

Джерри протянул руку пожилому господину. Как же того зовут? Мистер Сайкс? Сетлз? Сайземор! Точно, Сайземор! Он не видел своего подопечного уже сорок земных лет. Но глаза мистера Сайземора, эти выразительные глаза, узнает всегда.

— Мистер Сайземор, какая приятная встреча! Давненько я не видал вас. Как вы? Похоже, оправились от той травмы, что получили на футбольном поле?

Старик воззрился на Джерри через толстые стекла очков. Рядом с ним, поддерживая его под локоть, стояла темнокожая девушка. Она и Ким с любопытством наблюдали за разворачивающейся сценой.

Как-то раз Джерри поручили присматривать за Уолтом Сайземором. В то время Уолт занимался спортом и учился в колледже. Молодой человек подавал большие надежды — ему обещали приличную стипендию, престижную работу по окончании учебы; его невестой была хорошенькая девушка.

Но однажды произошло несчастье. Незадолго до выпускного вечера в колледже состоялся футбольный матч. Уолт, непревзойденный защитник, вел команду к победе. В последней четверти он неожиданно отвлекся от игры на долю секунды — глянул в сторону, туда, где его девушка, выступая в группе поддержки, размахивала огромными помпонами за чертой поля.

Все, что от Джерри-хранителя требовалось, это напомнить Уолту на ухо об игре. Он должен был сделать это прежде, чем мяч попал парню в голову и соперники подмяли его под себя.

К несчастью, Джерри глядел туда же, куда и Уолт. А когда спохватился, было уже слишком поздно. Подопечный оказался в госпитале со сломанным позвоночником, а его хранитель был отозван еще до того, как тот поправился.

Джерри всегда интересовало, как сложилась судьба этого талантливого молодого человека. Теперь, встретив Сайземора, он решил расспросить его о житье-бытье.

— Оправился от футбольной травмы? — эхом откликнулся мистер Сайземор. — Какое там. Меня до сих пор мучают боли в спине.

Согбенный, он выглядел старше своих шестидесяти с небольшим лет. Джерри искренне огорчился, узнав, что для его подопечного травма не прошла даром.

— Ну а в другом-то вы уж точно преуспели, — предположил он, мучимый угрызениями совести.

— Да какое там! Пока я валялся в больнице, моя девушка встретила другого и вскоре вышла за него замуж, а я и по сей день в холостяках. Мне так и не дали стипендию. Я не смог доучиться в колледже, и крупная компания, планировавшая взять меня к себе на работу, передумала.

Тут вмешалась его спутница:

— Мистер Сайземор, не волнуйтесь так, у вас опять подскочит давление.

Старик благодарно коснулся ее руки.

— Не знаю, что бы я делал без этой доброй души из церковного общества. Раз в неделю она сопровождает меня, мотаясь по моим делам.

Ким подала знак Джерри. Старик сильно разволновался, да и сам Джерри заметно расстроился.

— Думаю, нам пора.

Едва они отошли, Ким услышала голос девушки:

— Кто это был?

Старик откашлялся:

— Черт его знает.

* * *

Разноцветная пряжа перевешивалась через край раздувшейся сумки, стоявшей у ног Ким. Джерри и сам боролся с искушением взяться за спицы. По телевизору, в передаче для умельцев, он видел, как связать из пряжи красочный амулет.

Как-то раз Ким призналась, что вязание помогает ей расслабиться. Если это так, то сейчас она уже должна была достигнуть нирваны. Спицы с бешеной скоростью мелькали у нее в руках с того самого момента, как они вернулись из похода по магазинам. Она даже взяла вязание с собой, когда пошла с Джерри этим утром на прием к врачу.

После происшествия в обувном магазине Джерри все ждал, что Нахум отзовет его обратно. Но ничего не произошло. И он понял, что настоящая опасность, угрожающая Ким, еще впереди.

На его совести была неудавшаяся жизнь несчастного мистера Сайземора, и это мучило Джерри. Но тому уже ничем не поможешь, а в случае с Ким у него появилась возможность хоть как-то искупить свою вину. Склонив голову и закрыв глаза, Джерри мысленно дал обет хранить Ким от любых опасностей. Если понадобится, он будет рядом с Ким днями и ночами и пойдет на любые жертвы ради ее безопасности.

— Джерри?

Он открыл глаза и поднял голову. На коленях у Ким лежало почти готовое шерстяное покрывало розового и темно-красного тонов. Она вязала его для спинки дивана. Теперь Ким смотрела на Джерри; в ее внимательном взгляде была тревога.

— Ты что-то приуныл. Может, займемся перьями, которые ты собрал? Придумаем, что с ними делать?

Отличная идея! Пока он тут усердно зарабатывает свои первые крылья, неплохо будет смастерить парочку самому. И поносить их. Когда придет время, не нужно будет привыкать к этим дополнительным отросткам на спине.

Джерри встал с дивана. Ему доставляло удовольствие ощущение легкости в ноге после того, как утром врач снял-таки гипс. Он направился в комнату за наволочкой, до отказа набитой перьями. Но вдруг, вспомнив о данном обете, решительно отказался от заманчивой перспективы повозиться с перышками и вернулся на свое прежнее место возле Ким. Она взглянула на него, удивленная столь внезапным возвращением, но снова принялась за вязание. А Джерри, усевшись поудобней, настроился любоваться ею сколько душе угодно.

— Перестань, — вдруг бросила Ким, выпрямившись.

— Что перестать?

— Пялиться на меня. Прямо мурашки по коже бегают.

Джерри вздохнул и отвел взгляд в сторону. Но даже так ему удавалось наблюдать за Ким боковым зрением.

— Я слышала, ты сказал доктору Ричмонду, что уже начал вспоминать. Почему ты солгал ему? — через некоторое время произнесла она.

— Я и вправду вспоминаю, — поспешил заверить ее Джерри. Он надеялся выписаться и доказать Ким, что от этого ничуть не изменится. Пусть бы перестала относиться к нему с прохладцей и не препятствовала бы ему в его работе. Пока же все обстояло не самым лучшим образом. — На днях, к примеру, я вспомнил свое имя целиком и адрес, по которому живу.

Но ее не так-то легко было провести. Не то что врача. Ким покачала головой. В своей шелковой блузке и коричневой юбке она была потрясающе красива. Волосы, хотя и коротко стриженные, обрамляли лицо пушистыми завитками и прибавляли ей мягкости и женственности. Джерри внезапно понял, что хочет целовать… целовать ее, пока… Впрочем, он не знал, что потом. Но что-то подсказывало — поцелуй Ким вознесет его на такие высоты наслаждения, которые ему еще не довелось познать за то недолгое время, что он находится в теле Джеральда.

Поймав на себе его восхищенный взгляд, Ким смущенно потупилась, уставившись на свои руки. Они молчали, и тишина становилась уже тягостной. Ким поспешила нарушить ее, снова заговорив о посещении врача.

— Ты знаешь, доктор удивлялся тебе. Он никогда не видел, чтобы люди поправлялись так быстро, — сказала она. — Ни намека на рваные раны или сломанные ребра. А от застарелой язвы желудка не осталось и следа.

Джерри улыбнулся. Ему приятно было слышать про свое отменное здоровье.

— А еще врач сказал, что теперь я в состоянии позаботиться о себе сам.

Но Ким лучше Джерри понимала, что имел в виду врач. На самом деле доктор Ричмонд сказал, что Джерри способен находиться дома один.

У себя дома.

Работая спицами, Ким думала, как бы поделикатнее задать вопрос, давно уже не дававший ей покоя. Она пробовала было вызвать на разговор доктора Ричмонда, но так ничего и не добилась.

— Джерри, когда ты был в другом кабинете на рентгене, спрашивал ли тебя доктор о твоих… э-э… — не находя нужного слова, Ким перестала вязать и неопределенно покрутила пальцем у виска. Джерри в недоумении поднял брови. Тогда Ким сказала: — Недавно ты нес какой-то бред…

В негодовании Джерри сложил руки на груди.

— Ну да, так оно и было, — настаивала Ким.

— Что было? — воинственно бросил Джерри.

— Во-первых, ты все время твердишь о своей скорой смерти.

— Доктор сказал, что в этом нет ничего необычного. Во всяком случае, для тех, кто одной ногой уже стоял в могиле, как Джеральд, то есть я.

— Но ты же все время пристаешь к незнакомым людям на улице. Да еще ведешь себя так, будто знаешь их, — напомнила ему Ким.

— Может, с моей памятью дела обстоят не так уж плохо.

— Но ведь тебя и на свете-то еще не было, когда мистер Сайземор играл в футбол в колледже!

Джерри не стал ничего объяснять. Просто сказал:

— Ким, не пытайся уличить меня в расстройстве ума, со мной все в порядке.

Наверное, он прав. Ким слышала слова врача. Он сказал, что если Джерри желает, то уже вполне может жить самостоятельно, к тому нет никаких препятствий.

Вероятно, Джерри считает ее чересчур мнительной. Или видит в ней клушу, квохчущую над птенцом. Но Ким не могла иначе. Ей представлялось самое страшное. Вдруг он устроит пожар в своем доме. Или заговорит не с тем человеком… Ему могут причинить боль. Могут просто воспользоваться его бесхитростной натурой.

— Кстати, я хочу завтра же выйти на работу, — сказал Джерри.

Ким опустила недовязанное покрывало в сумку, встала и принялась ходить по комнате.

— На работу! Да как же ты доберешься до работы? Что ты вообще помнишь о ней? — И самое главное — как справиться с собой, если ее так влечет к нему?

Почему вдруг комната сделалась такой маленькой, а он оказался так близко? Слишком близко. Джерри встал у нее на пути.

Ким остановилась как вкопанная, готовая к отпору, будто Джерри и не Джерри вовсе, а хищная кошка перед прыжком. Сердце бешено билось, но не от страха, а от возбуждения. Ее пьянил пристальный взгляд, которым он смотрел на нее. Его будто снедал голод дикого зверя. И словно подтверждая ее мысли, он провел кончиком языка по пересохшим губам.

Он, как лев, требовал плоти. Ее плоти. Рассудок приказывал ей бежать прочь от него, виновника ее бед, плоть же мягко нашептывала: «Сюда, котенок, кис-кис».

Когда Джерри вновь заговорил, его голос был хриплым и приглушенным.

— Если я чего-то захочу очень-очень, я добьюсь своего.

До Ким не сразу дошло, что это он о работе.

Джерри надеялся, что поживет у Ким еще немного, хотя бы до тех пор, пока не войдет в курс дел на работе. Но вскоре Ким сама вернулась к их разговору. Она считала, что ему необходимо снова стать самостоятельным, а ей… ей вернуться к прежней размеренной жизни.

— Но я не могу… не могу переехать прямо сейчас, — пробовал возразить Джерри. Ким тем временем открыла платяной шкаф и принялась укладывать его вещи в чемодан. — Я должен быть рядом с тобой.

— Уверена, ты справишься. — Ким продолжала деловито собирать чемодан.

— Но я не о себе беспокоюсь, а о тебе. Я должен быть здесь и защищать тебя.

Ким лишь рассмеялась. Джерри постарался запомнить этот нежный, мелодичный смех, чтобы потом мысленно наслаждаться им.

— Поверь мне, Джерри, я буду в гораздо большей безопасности, когда ты переедешь к себе.

Джерри не понимал, что она хочет этим сказать. Но одно ясно — он должен переубедить ее, и чем скорее, тем лучше. Как только его вещи окажутся в машине, он станет бесполезен в качестве хранителя.

За эти несколько недель Джерри влюбился в Ким. Раньше романтические чувства были ему незнакомы. А сейчас его охватывала тоска при мысли о том, что им придется расстаться, что теперь они будут встречаться лишь на работе. Рабочий кабинет едва ли подходящее место для дружеских бесед… и для нежных поцелуев с объятиями.

Он взял Ким за руку, заставив ее остановиться.

— Я буду скучать по тебе, — искренне произнес он.

Ким поколебалась, но потом едва заметно кивнула.

— Я тоже. Мне казалось, твое пребывание здесь будет совсем другим.

— Каким же?

— Ну, не знаю. Я и представить не могла, что это окажется так захватывающе. — Она немного подумала и добавила: — Или так весело.

Похоже, Ким, как и он, испытывала смешанные чувства.

Ее широко расставленные глаза внимательно смотрели на него. Джерри ощутил, как его притягивает их глубина. В них он увидел неуверенность и даже… страх. Поразительно, как совпадали их чувства.

Джерри перевел взгляд и стал рассматривать ее лицо. Сначала маленький, прямой носик, затем изящную линию полных губ. Мягко очерченный подбородок и, наконец, соблазнительную впадину меж ключиц. Он заметил, что одно из звеньев на ее золотой цепочке перекрутилось, и протянул руку, чтобы поправить его.

Ее кожа как будто запылала жаром от его прикосновения. Он провел пальцем от впадинки вниз. Ким не шелохнулась. И даже не испугалась, хотя раньше испытывала заметное беспокойство, находясь рядом с ним.

Его палец спускался все ниже, меж краев шелковой блузы. И остановился там, где начинается манящий желобок, разделяющий груди. Спуск исследователю преградила сверкающая перламутром пуговица.

— Мне будет не хватать твоих губ, — прошептал Джерри, целуя ее.

Вместо ответа Ким издала стон, шедший из самой глубины ее естества. Они шагнули навстречу друг другу. Рука Джерри оказалась зажатой между их телами. Нежная, молочно-белая плоть под ее блузкой прижалась к нему.

Не сознавая, что делает, Джерри расстегнул первую пуговицу, затем вторую. Расстегнув их все, он скинул с нее блузку, обнажив плечи. Перед ним открылась бархатистая, мягкая кожа, которую он принялся ласкать. Дойдя до желобка между грудей, перенес на них свое внимание и начал нежно поглаживать ладонями возбужденные соски.

Вдруг Ким прервала их поцелуй. То, что последовало дальше, приятно удивило Джерри. Ким ловко вытащила из брюк его рубашку. Ее руки скользнули под нее, обнимая Джерри за талию.

Джерри ощущал кожей каждый изгиб ее тела — щеку, прижавшуюся к нему, полную грудь, тонкую талию и стройные бедра.

Вдруг его ноги сделались ватными. Джерри попятился, все еще прижимая Ким к себе, пока не уперся в край кровати, и опустился на нее. Ким последовала его примеру, и вот они уже лежали рядом — Ким на спине, Джерри на боку, опираясь на локоть. Они снова слились в поцелуе.

— Ох, Джерри, — прошептала она ему на ухо, — что я делаю, что я делаю… — Но даже не попыталась отстраниться от него.

Джерри положил свою ногу на ее бедро. Сделав так, он почувствовал желание, дотоле не знакомое ему, и придвинулся ближе. Оказавшись под ним, Ким еще сильнее прижалась к нему всем телом.

У Джерри застучало в висках. Он с удивлением обнаружил, что чем крепче прижимается к Ким, тем сильнее становится его желание. И невозможно было выразить словами то удовольствие, что он испытывал. Ким одновременно была причиной его страданий и избавлением от них.

Когда Джерри понял, что происходит, ему понадобилась вся его воля, чтобы оторваться от Ким. Не нарушил ли он какого запрета? Одного из тех, что Моисей принес на скрижалях с горы Синайской.

Ким открыла глаза. Они были полны недоумения.

— Что-то не так?

— Пока еще не знаю. Подожди немного.

Джерри загибал пальцы, перебирая в уме заповеди. В это время внимание Ким привлекла одна вещичка на ночном столике. Ожидание умерило ее страсть. Взамен пришло любопытство. Ким приподнялась на локтях. На столике лежала очередная коробочка, скорее всего из телевизионной службы доставки товаров. Строго говоря, содержимое упаковки не должно было ее интересовать. Но если вспомнить о тех тратах, что Джерри недавно понаделал, она вправе спросить.

— Что это?

Джерри, улыбнувшись, перегнулся через нее и взял коробочку. Когда он передавал ее Ким, она гадала, какую же никчемную и дорогущую безделушку приобрел Джерри на этот раз. А тот буквально излучал восторг, ожидая, когда она откроет коробочку.

— Я помню, что ты запретила мне заказывать по телевизору. Но на этот раз я не в силах был устоять.

У Ким духу не хватило отчитать его. Но не потакать же этой вредной привычке скупать всякую дребедень.

— Тут мое имя, — с подозрением в голосе заметила она. — Надеюсь, ты платил не моей кредиткой?

— Не-а, своей. Они спросили меня, для кого я покупаю. Я и назвал твое имя. — Его рука лежала у Ким на талии, поглаживая ее обнаженный живот. — Наверное, твое имя нужно было, чтобы указать его в адресе, — смущенно добавил он.

Ким откинулась на подушку и в нерешительности повертела коробочку в руках. Затем попыталась отделаться от нее, вернув Джерри. Ей вдруг стало не по себе.

— Думаю, мне не следует принимать ее.

— Почему? Может, это подарок на день рождения. К тому же мне кажется, нам обоим это понравится.

Ким недоверчиво покосилась на Джерри и принялась рассматривать коробочку. Судя по твоему чересчур возбужденному состоянию, подумала она, это скорее подарок для тебя, чем для меня.

Наверняка игрушка из секс-шопа. Скорее всего, с ее помощью он собирался затащить Ким в постель. Неужто можно быть таким подлым и неразборчивым в средствах? Ким казалось, их влечение, может и безрассудное, возникло само собой, как ответ на взаимное доверие, установившееся между ними в последнее время. Она и мысли не допускала, что Джерри окажется настолько коварным, чтобы намеренно соблазнить ее. Как видно, Джеральд не сильно изменился.

Она толкнула коробочку обратно к нему.

— Напиши: «Получатель отказался — вернуть отправителю».

Джерри взял коробку. Видать, придется ему самому открывать ее.

Ким вскочила с постели и надела блузку. Всего минуту назад она позволила ему зайти слишком далеко. Как безрассудно с ее стороны! Но полным безумством будет идти еще дальше.

— Давай оставим, — не сдавался Джерри.

— Нет, отошлем. — Ким попыталась отобрать у него коробочку. Но Джерри схватил ее за талию и привлек к себе.

Чем сильнее Ким барахталась в его объятиях, тем тверже становились его мускулы. Когда до Ким дошло наконец, что этим она лишь ухудшает свое положение, она затихла. И постаралась успокоиться.

Джерри глубоко вздохнул, будто превозмогая себя, и открыл коробочку. В следующее мгновение он преподнес Ким маленькую, сверкающую штучку.

Это оказался крошечный ангелочек с изящными позолоченными крылышками и малюсеньким нимбом над головкой. У Ким захватило дух.

— Вот это да! Какая прелесть!

— А ты еще прелестнее, — ответил он, удивив ее необычайной уверенностью в голосе. — Этот ангелочек, конечно, не заменит настоящего. Но после всех твоих злоключений — собаки, обувного стеллажа — я хочу, чтобы ты помнила: ты не одна.

Джерри приколол брошку-ангелочка на ее блузку. При этом его рука слегка коснулась ее груди.

— Я здесь ради тебя, Ким, и сделаю все, что в моих силах, чтобы оградить тебя от опасностей. — Джерри наклонился и скрепил свое обещание поцелуем.

Ким сдалась, побежденная его нежностью; она чувствовала, что вот-вот расплачется от собственной несправедливости к нему. Но как же ее сердце? Как уберечь его?

Их поцелуй длился недолго. Слеза капнула на щеку Ким и покатилась вниз, оставляя за собой соленую дорожку. Джерри с тревогой заглянул Ким в глаза.

Но ее как прорвало, она не могла больше сдерживать слезы, вызванные копившимися неделями напряжением и неосторожными чувствами к Джерри, что зарождались в ней.

— Я не уколол тебя булавкой? — спросил Джерри. — Скажи мне, любимая, что причиняет тебе боль?

Ким прижалась к нему щекой. Голос Джерри казался таким успокаивающим, его объятия такими обнадеживающими… Но она лишь острее почувствовала жалость к себе, захлестнувшую ее всю без остатка.

Что ему ответить?

Что мое сердце болит?

Что я не могу без тебя, плохой ты или хороший?

Если они сейчас же не расстанутся, она отдастся ему не только телом, но и душой. Едва лишь это произойдет, дороги назад ей не видать.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Джерри мерил шагами бывшую собственность Джеральда. Он до последнего убеждал Ким оставить его у себя. Но она почему-то была уверенна, что ему нужна независимость от нее и что с его отъездом ее жизнь станет безопаснее. Ким также лепетала что-то про свое сердце, которое тоже будет вне опасности.

Может, у нее проблемы с сердцем? Надо будет спросить, когда они встретятся завтра на работе. Даже если и так, вряд ли причина ее возможной ранней смерти в этом. Сердечными приступами заведует Верховный. Какой бы ни была угроза, она исходит извне.

Пора взяться за дело как следует и найти источник опасности. Нельзя больше полагаться на случай. Если и дальше скакать по верхам, замечая лишь очевидное, с Ким непременно случится настоящая беда.

Джерри присел на диван, обтянутый белым плюшем. Будь он у Ким, забрался бы с ногами. А здесь нет. Ему нравилось, что в обстановке много белого. Но и только. В целом же жилище Джеральда, сплошь из стекла и металла, казалось застывшим, слишком неживым на его взгляд.

Джерри не мог сидеть спокойно, он вскочил и снова зашагал по комнате. Ему вдруг вспомнилось изречение, слышанное недавно по телевизору. Знание — сила.

Чем лучше он узнает Ким, тем легче будет защитить ее. Раз Джеральд был помолвлен с ней, в его квартире должно остаться что-нибудь из вещей Ким.

Джерри отправился на кухню и стал распахивать дверцы шкафчиков и выдвигать ящички. Единственное, что он нашел, это записку: «Купить шампанского». Он сунул ее в карман брюк и продолжил поиски в столовой и гостиной.

Шампанское? По какому такому случаю? — терялся в догадках Джерри.

Он обнаружил фотографию в рамке, на которой Джеральд и Ким целовались, потер стекло о рубашку и внимательно вгляделся в фотографию.

Они, конечно же, позировали фотографу, и поцелуй вышел несколько деланным. Но для него и этого оказалось достаточно — мучительно больно думать об интимных отношениях этих двоих. На фотографии был он, Джерри, но Ким целовала не его, а Джеральда.

Джерри вспомнил их недавний поцелуй. Интересно, о ком она думала в тот момент, — о нем или о Джеральде? Ким сказала, что помолвка не состоялась, потому что Джеральд оказался не готов к такому шагу. Была ли в том вина Джеральда? Может, Ким тоскует по нему?

Да нет, едва ли. Иначе бы так упорно не противилась попыткам Джерри сблизиться, хотя ей нравились его прикосновения не меньше, чем ему. Похоже на то, что сперва Ким отдавалась всем своим существом безрассудному желанию, но потом вдруг вспоминала прежние отношения с Джеральдом и сдерживала себя. Может, она считает, что не вправе отдаваться своему чувству, пока к Джерри не вернулась память? Придется ему перерыть весь дом в надежде, что найдутся ответы на вопросы.

В спальне не нашлось ничего интересного. Лишь биржевые сводки да кое-какие сведения о той компании, с которой Барнеты намеревались объединиться. И еще фотография, где Джеральд и Ким стояли рядом с ее отцом и мачехой.

Лишь в кабинете его старания увенчались успехом — он обнаружил множество всяких счетов. Но большая часть корешков и записочек ничего не значила.

Посреди стола кучей валялась нераспечатанная почта. В основном рекламные проспекты и счета из банка.

Джерри пролистал папку с деталями предполагаемого слияния компаний. Нужно было войти в курс дела, прежде чем отправляться завтра на работу. В самом низу папки лежала записка, написанная аккуратным почерком. В ней ему напоминали, чтобы он позвонил мистеру Хоскинсу, инспектору из «Гуди-Фудс». Джерри и эту записку сунул в карман, решив позвонить завтра же. Возможно, мистер Хоскинс просветит его по части сделки. И он сэкономит время, чтобы присматривать за Ким.

В нижнем ящичке стола отыскалась чековая книжка и выписки со счета кредитной карточки. Судя по всему, Джеральд предпочитал одеваться стильно. Джерри аж присвистнул от удивления, увидев умопомрачительные суммы. А по обилию ресторанных чеков легко было догадаться, что Джеральд дома не ел. И был завсегдатаем отнюдь не дешевых закусочных.

Просматривая бумаги, Джерри заметил, что среди них попадаются счета дешевого мотеля, расположенного в черте города. Ну… может, он там ночевал, когда засиживался на работе допоздна.

Да нет, не похоже. Ким говорила, что его дом всего в двадцати минутах езды от работы. Быстрее да и проще добраться домой, чем ночевать в мотеле. К тому же ему с его разборчивостью не пристало снимать такие дешевые номера.

Оставалось надеяться, что завтрашний день хоть что-то прояснит, но вопросы все не кончались, а ответов было слишком мало.

Утром Ким заехала за Джерри. Его машина разбилась еще тогда, в аварии. В качестве средства передвижения оставался автобус. Но Ким не была уверена, разберется ли Джерри в расписании. Правда, если он решил, что по доброте душевной она позволит ему слоняться возле ее стола, то жестоко ошибается.

— Твой кабинет этажом ниже, — сказала она, едва Джерри попытался удобно устроиться на диване в ее кабинете.

— Разве нельзя перенести мой стол сюда? Я мог бы работать и здесь.

Ким настороженно взглянула на него.

— Видно, ты не очень изменился, — заметила она. — Вот уже три года только и думаешь, как бы заполучить место заместителя вице-президента.

— Даже и в мыслях не было. Просто хочу находиться поближе к тебе.

Но Ким, судя по выражению ее лица, не поверила ему.

Вошла помощница Ким и положила на стол тяжелую папку, сказав:

— Вот то, о чем вы спрашивали Донну.

— Донну? — с удивлением произнес Джерри, после того как помощница вышла. — Мою секретаршу?

Ким кивнула.

— Я просила ее принести эти материалы еще вчера. Мне и в голову не приходило, что ты уже выйдешь на работу. Сделка подходит к решающему моменту — мы либо заключаем ее, либо отказываемся. Вот я и решила завершить то, что оставалось недоделанного у тебя.

— Предлагаю отказаться от сделки.

Ким удивилась. При этом ее брови красиво изогнулись, точно своды арки. Джерри с трудом сдержался, чтобы не провести пальцем по ее темным бровям или убрать упавшую на них челку. Он тут же ухватился за папку. В ней лежала компьютерная распечатка, копия той самой, что он обнаружил у Джеральда.

— Я возьму ее. Нечего тебе заниматься моими делами, ты и так работаешь на износ.

Ким запротестовала, но папку Джерри не отдал. Он вышел и направился к лифту, заглянув по пути к Максвеллу Барнету.

Спустившись на свой этаж, он остановился у автомата с водой, чтобы попить. А когда выпрямился и вытер губы рукой, перед ним стоял мужчина. На нем была мятая рубашка, и возрастом он казался постарше Джерри.

— Подходите, я уже все, — пригласил его жестом Джерри.

Но мужчина не двинулся. Он так и стоял, преграждая Джерри путь. Очевидно, вода ему была не нужна.

— Ты что, думаешь, тебе тут все дозволено? — Его глаз дернулся, когда он уставился на Джерри, пытаясь заставить того опустить взгляд. — Не такая уж ты и «шишка». Учти, я не спущу с тебя глаз. И не надейся, что тебе удастся обделать свои грязные делишки.

Суровое лицо мужчины напомнило Джерри Мердада — ярого блюстителя порядка. Джерри подумал, что этот тип наверняка работает в бухгалтерии.

— Я что-нибудь не так сделал?

Странный собеседник молча погрозил ему пальцем и удалился.

Джерри постарался забыть неприятное происшествие и занялся поисками своего кабинета. Ким сказала, что он в восточной части здания. Но когда начала объяснять, где именно, Джерри отвлекся, с наслаждением вдыхая сладкий цветочный аромат, исходивший от нее. Он придвинулся ближе, восхищаясь красотой ее огромных карих глаз, гладкой кожей и мягким голосом. Ким спросила, все ли ему понятно. И у Джерри просто духу не хватило признаться, что он прослушал.

Теперь он стоял в растерянности, гадая, какая из трех девушек за приемной стойкой могла быть Донной. Никто из его коллег не знал об амнезии, и ему было неудобно спрашивать, где находится его кабинет. Ким опасалась, как бы кто из сослуживцев не перепутал амнезию со слабоумием. Она не хотела, чтобы о Джерри думали как об ущербном.

Желая потянуть время, он стал листать распечатку «Гуди-Фудс». И едва только погрузился в колонки цифр, как к нему подошла молодая женщина, не одна из тех трех, а совсем другая.

В безупречного вида бежевой юбке и жакете, она казалась чуть старше Ким. Скорее всего, ей было тридцать. Ее светлые волосы, хоть и распущенные, были тщательно подкручены на концах и щедро покрыты лаком. У Джерри создалось впечатление, что ни единый волосок не посмеет выбиться из прически, покинув строго предназначенное ему место.

— Добро пожаловать обратно, Джеральд. А то я уже начала думать, что ты решил бросить работу и стать домохозяином.

— Домохозяином? — Джерри сунул распечатку обратно в папку. — Каким таким домашним хозяином?

Донна рассмеялась, но затем быстро перешла к делу.

— У меня накопилась пачка писем, их нужно подписать. Что мне с ними делать?

Вот он, удобный случай.

— У меня руки заняты. Оставь письма на столе в моем кабинете. — Донна кивнула и пошла, а Джерри отправился следом.

Хотя обстановка в кабинете и отличалась от домашней, можно было точно определить, что здесь работает тот же самый человек. Диван и стул были обтянуты отличной кожей коричневого цвета, стол покрыт темным стеклом. Повсюду, на столе, шкафчике без ножек и на книжных полках, блестели медные лампы, медные рамы картин и прочие безделушки с медным отливом.

— Чего здесь не хватает, так это аквариума.

— Ты всегда говорил, что аквариумы для бездельников, а ты слишком занят, чтобы сидеть, уставившись на рыб, которые плавают кругами. Неужто после аварии тебе пересадили сердце? — Донна взглянула на него с любопытством.

— Да нет, — заверил ее Джерри, для убедительности похлопав себя по груди. — Сердце все то же.

Донна снова засмеялась.

— Вижу, отдых пошел тебе на пользу. Через пять минут зайду за корреспонденцией.

Она ушла. Джерри быстро подписал письма. Одно извещало сотрудников компании о пикнике, намечавшемся через две недели. Джерри пометил день и время у себя в ежедневнике, потом решил продолжить свои поиски. Начал с осмотра ящиков в шкафчике. Большая часть бумаг содержала сведения об уже завершенных проектах. В самом верхнем ящичке лежали документы, не требовавшие немедленного исполнения. Нижний оказался заперт.

Джерри пошарил в карманах брюк. В одном лежала связка ключей. Она досталась ему вместе с другими вещами Джеральда в больнице. Первые два ключа не подошли, но третий вошел в замочную скважину, издав при этом щелчок.

Джерри выдвинул ящичек. И увидел: флакон с жидкостью для полоскания рта, чистую рубашку, галстук, аспирин и пачку презервативов.

Флакон и рубашка с галстуком вполне уместны на работе, подумал Джерри. Но вот презервативы? Он постарался отогнать мысль о том, что Ким и Джеральд могли быть вместе. Хватит с него и фотографии с поцелуем.

Но если презервативы предназначались Ким, почему Джеральд держал их на работе? Не удобнее ли хранить их в ее доме или своем собственном?

Тут Джерри припомнил счета из мотеля. Может, они встречались там во время обеденных перерывов? Но это совсем не похоже на Ким. А если даже и так, почему Джеральд не носил презервативы в портмоне, как это делает большинство мужчин?

Вдруг он заметил в ящичке что-то белое. Присмотрелся и увидел, что из свернутой рубашки выглядывает уголок бумаги. Когда он его вытащил, оказалось, что это конверт. В нем лежал чек. Чек личного счета Джеральда, уже использованный. Получателем значился некто Отто Хоскинс, а подпись — четкий, твердый росчерк — принадлежала Джеральду Е. Киркленду. На сумму, указанную в чеке, можно было бы заказать немало товаров по телевизору.

Хоскинс, Хоскинс… где же он слышал эту фамилию? И почему Джеральд заплатил этому Хоскинсу такие большие деньги? Джерри положил чек обратно. Если он соберет большую часть мозаики, ему, возможно, удастся предотвратить смерть Ким.

На столе перед ним лежали бумаги, напоминая о необходимости заняться работой. Но что же ему делать со всеми этими цифрами? В них не было никакого смысла, прежде всего потому, что они не совпадали с цифрами на распечатке у Джеральда.

Джерри запер ящичек и опустил ключи в карман. Задев рукой записку, положенную им в карман еще утром, он вытащил ее. И перечитал еще раз: «Позвонить мистеру Хоскинсу, инспектору „Гуди-Фудс“». Записка была написана за две недели до автокатастрофы.

— Замечательно, все подписано. — Донна вошла и сгребла со стола кучу бумаг. — Я только заберу их и тут же уйду.

— Донна, — позвал ее Джерри и положил перед ней записку, разгладив ее рукой. — Ты не помнишь, зачем я должен был позвонить Хоскинсу?

Та в задумчивости закусила губу.

— К сожалению, — сказала она наконец, — я никогда не слышала о мистере Хоскинсе.

— Разве не ты написала эту записку?

Донна склонилась ниже, всматриваясь.

— Да, почерк действительно похож на женский. Но не мой. — Она направилась к выходу, но вдруг остановилась. — Кстати, о почерке… — она взглянула на верхнюю бумагу в пачке, — что случилось с твоим?

Только теперь Джерри вспомнил четкие росчерки чернил на чеке. Видно, Джеральд старался произвести впечатление не только своими манерами, одеждой, личными вещами, но и почерком. Хотел, чтобы его считали твердым и властным. А роспись Джерри простая и незамысловатая. По-своему твердая, но без претензий.

Он улыбнулся секретарше, которая лихорадочно листала ворох подписанных бумаг.

— Похоже, я немного замечтался сегодня.

Донна подала ему одну из бумаг и посмотрела на шефа с тревогой.

— В последнее время ты сам на себя не похож. Посмотри, ты подписал это письмо «Джаред Киркленд».

Джерри молчал, не зная, что и сказать. Донна пожала плечами и постаралась обратить все в шутку.

— Эта твоя травма головы… и досталось же тебе.

Не дождавшись лифта, Джерри поднялся на этаж Ким пешком. Он надеялся провести время обеденного перерыва в ее обществе.

Разминувшись с ее помощницей в дверях кабинета, Джерри вошел и удобно устроился в кресле для посетителей.

Откинув голову на спинку кресла, Ким сидела, глубоко задумавшись. Даже если бы ее губы и не были сжаты, все равно она выглядела бы озабоченной. Джерри частенько видел ее такой, особенно когда она пыталась избежать слишком доверительных отношений с ним. Он все думал, что же такое натворил Джеральд, раз Ким все время держится на расстоянии.

А может, не Джеральд, может… он сам? Джерри слегка дотронулся до нее.

Ким вздрогнула от неожиданности. Ну почему Джерри имеет над ней такую власть? Зачем своим присутствием постоянно напоминает ей, каким милым и хорошим может быть?

Такой страсти, какую он пробудил в ней, Ким не испытывала никогда… и с каждым днем она все разгоралась. Как несправедливо, что ее сердцем завладел такой недостойный человек.

— Ты напугал меня.

— Извини. Время обеда. Давай сходим куда-нибудь.

— Э-э… видишь ли… — Ким замялась, подыскивая благовидный предлог, чтобы только не быть с ним рядом. Ее спасла случайность — в дверях появилась мачеха Ким.

— Лифта не дождешься. Пришлось прошагать все двенадцать пролетов, — с трудом переводя дыхание, выговорила Кармен. — Дорогая, ты готова? Твой отец хочет заглянуть в новый итальянский ресторанчик, тот самый, что на Четырнадцатой улице.

Джерри расцвел в улыбке.

— Я только за! Обожаю итальянскую кухню.

По правде говоря, он вообще не был привередлив в еде. Ким судорожно искала способ, как бы потактичнее избавиться от него.

— Но тебе же нужно остаться здесь и…

— Он тоже хочет есть, — вмешалась Кармен. И, задержав на нем взгляд своих голубых глаз, добавила: — Мы будем только рады тебе, Джерри. — Она поправила на плече ремешок сумочки. — Вызовите пока лифт, а я тем временем оторву от работы Максвелла. Встретимся у лифта.

Ким бросила взгляд на Джерри. Тот уже встал и предлагал ей руку. Пришлось принять ее. Ладонь Джерри оказалась теплой и сильной.

— Джеральд… то есть Джерри… — остановившись на пороге, произнесла она. Тот улыбнулся ей, лицо осветилось радостью и добротой. Ким откашлялась. — Я… я еще не сказала ни Кармен, ни папе, что мы расторгли помолвку. У папы уже давно плохо с сердцем, и я решила, что лучше не волновать его лишний раз.

Джерри на мгновение задумался.

— Значит, ты хочешь, чтобы я вел себя как жених? Целовал тебя при них и все такое?

В его голосе прозвучала надежда, или это ей показалось? И неужели ее сердце предательски затрепетало?

— Я просто имела в виду, что тебе не стоит им ничего говорить.

— Конечно, я не скажу. Но… при одном условии. — Джерри выпустил ее руку и, распахнув дверь, пристально посмотрел на нее своими глазами цвета небесной лазури. — Расскажи мне, из-за чего случился ваш… наш разрыв.

Когда он так смотрел на нее, Ким казалось, что его глаза способны прочесть любую ее мысль, любое чувство. И если она попытается уйти от ответа или, чего доброго, солгать, он обязательно почувствует.

— Кое-кто встал между нами. — Ким опустила голову. — Я и в самом деле не понимаю, как это произошло… ушла ли любовь, или ее вовсе не было.

Услышанное поразило Джерри. В его глазах Ким заметила боль и разочарование.

— Ты изменила? Изменила своему жениху? — Джерри замотал головой, будто хотел прогнать от себя ужасную мысль. — Если бы на твоем месте оказался кто-нибудь другой, президент или даже папа римский, я бы счел это обычной человеческой слабостью. Но ты… Я думал, ты другая.

Ким вдруг оказалась в совершенно нелепом положении. Нет, ее не волновало свое доброе имя. Но Джерри так переживает… пусть он узнает всю правду.

— Да нет, ты не так меня понял. — Она осторожно подбирала слова. — Тут замешана женщина… — Дальше можно было не продолжать. До Джерри дошел смысл ее слов. — Думаю, лучше будет, если мы оставим прошлое позади.

— Лучше для кого? — спросил Джерри, подойдя ближе.

Он стоял так близко, что у Ким перехватило дыхание. Она отвернулась.

— Нам пора.

— Почему ты боишься меня? — Джерри хотел было обнять ее, но передумал. — Позволь мне только заботиться о тебе, и ничего больше.

Ким подняла голову и распрямила плечи. Он все еще возвышался над ней, но она смогла дать ему достойный отпор:

— Я никого не боюсь.

— Тогда чего ты боишься? — Он сжал ее локоть. А когда заговорил снова, его голос прозвучал сипло. — Как бы там ни было, я всегда готов помочь.

Помочь? Чем? Осложнить ей жизнь и вконец запутать, так, что она и не вспомнит причину, по которой вернула ему кольцо?

Да, она боится. Боится признаться себе в своих чувствах. И еще больше страшится дать им волю, выпустить их из тайников своего сердца. Сделай она это, ее жизнь изменится бесповоротно.

Ким обошла Джерри, избегая его твердого взгляда. И взялась за ручку двери.

— Папа и Кармен наверняка уже заждались.

Она поспешно прошла в приемную и дальше, к выложенной кафелем площадке. Там ее отец уже в нетерпении постукивал ботинком по полу. Джерри вскоре догнал Ким, но она не обратила на него никакого внимания.

— Лифта все еще нет, — с досадой произнесла Кармен. Она порылась у себя в сумочке и повернулась к мужу: — Макс, дорогой, я никак не найду раствор для контактных линз. Глаза горят, будто калифорнийские леса во время пожаров. Кажется, я забыла капли в твоем кабинете.

Звякнул звонок, и загорелась кнопка «вниз».

— Вы двое поезжайте, — сказал дочери Максвелл, махнув рукой в сторону наконец-то пришедшего лифта. — Встретимся в ресторане через пять минут.

Двойные двери раскрылись перед Ким. Она все еще была погружена в мысли о том, как бы Джерри не сокрушил ее хрупкой защиты. Глядя вслед отцу — он провожал Кармен в свой кабинет, — Ким задумчиво шагнула к лифту и тут заметила выражение испуга на лице Джерри и его руки, протянутые к ней. Инстинктивно она попятилась от того, кто приводил в смятение ее чувства одним своим прикосновением. Доли секунды хватило, чтобы заметить, как испуг Джерри перерастает в ужас. И тут же Ким почувствовала, что падает, шагнув в пустоту.

Все происходило как в замедленных съемках. Открыв рот в попытке закричать, она взмахнула руками и на какое-то мгновение зависла в воздухе. В следующую секунду Джерри метнулся вперед и, железной хваткой сомкнув пальцы на запястье девушки, дернул ее руку на себя, да с такой силой, что та едва не выскочила из сустава.

Ким пролетела вперед и со всего размаху ткнулась в грудь Джерри, твердую, как кирпичная стена. Она отчаянно уцепилась за него, а он обнял ее.

Губы Ким от столкновения с Джерри покраснели и распухли. Крик, застрявший в горле, обернулся сдавленным всхлипом.

Потом она разрыдалась, и ей сразу стало легче. Джерри утешал ее, крепко прижав к себе, так крепко, что потом на теле девушки остались синяки. Она прижалась лицом к его груди, ощущая поцелуи на волосах, слыша, как он шепчет всякие глупости, утешая ее.

Понемногу сердце Ким успокоилось. Она подняла голову и взглянула на своего спасителя. Потекшая от слез тушь испачкала ему рубашку. Сама Ким балансировала, стоя в одной туфле. И тут она заметила, что Джерри дрожит.

Вокруг собралась толпа, но ни она, ни он не шелохнулись, чтобы разорвать объятия, ставившие их в щекотливое положение. Вдруг пелену возбужденных перешептываний разорвал высокий голос Кармен:

— Кто-нибудь, вызовите монтеров! Здесь же пустая шахта!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Я хочу обратно к тебе.

Ким оторвалась от своего занятия и подняла голову. Они заливали цветной бетон в формы, делая из него искусственные камни. Когда закончат, то выложат ими извилистую дорожку, которая ведет к маленькому парку, разбитому Джерри у пруда. Он оказался прав, когда говорил, что матушка-природа способна избавить ее тело и ум от напряжения, накопившегося за день.

Но в чем Джерри не прав, так это в своих доводах в пользу переезда к ней.

— Мне кажется, что это всего лишь пара вполне объяснимых происшествий, а ты делаешь из мухи слона.

Джерри вытащил из кармана платок и отер пот со лба.

— Ну да, может, стеллаж с обувью и был незначительным происшествием. А как насчет лифта?

Ким вздохнула. Уже две недели прошло с того случая, и они столько раз спорили об этом. И все-таки Джерри не сдавался.

— Монтер же сказал — была обычная неполадка. И как только разобрался, в чем дело, тут же устранил ее.

— Значит, обычная неполадка? — Джерри фыркнул. — В таком случае ты могла бы оказаться обычным трупом.

— Но со мной все в порядке. — Ким коснулась его руки. — И я очень благодарна тебе за это.

Джерри заполнил форму остатками цемента и подошел к новенькой скамейке, которую они поставили совсем недавно. Он сел, положив ногу на ногу, хромота у него уже прошла. Единственным напоминанием об аварии оставалась память, вернее ее отсутствие.

Ким спрашивала себя, чего она хочет — чтобы он поправился полностью или чтобы оставался таким, как сейчас: милым, добрым, веселым, ничуть не похожим на себя прежнего ни в мыслях, ни в поступках. И ей стало стыдно. Ведь она не хочет его окончательного выздоровления!

— Погоди благодарить, — мрачно произнес Джерри. — У меня такое предчувствие, что это еще не конец.

— Ты какой-то мрачный сегодня. — Ким села рядом. — Обычно ты веселее.

В прошлые выходные они навещали тетю. Джерри был там душой компании, всех развеселил. Подбрасывал ириски в воздух и ловил их ртом, шутил… Научил тетю, да и всех остальных странной игре, где вместо карт используют перья. Никогда еще Ким не видела обитателей этого заведения такими веселыми и полными жизни.

Джерри не обратил внимания на откровенный намек Ким взбодриться. На его красивом лице отразилось беспокойство.

— Твой дом совсем обветшал, надо бы поменять проводку. Вдруг вспыхнет пожар, а меня рядом не окажется?

— Успокойся, Джерри. Ничего не случится. Если даже где и замкнет, дымоуловители подадут сигнал задолго до того, как появится огонь. Помнится мне, ты установил по крайней мере по два на каждом этаже. — Ей это показалось даже забавным. — Между прочим, я больше беспокоилась за дом, когда ты оставался в нем один и готовил. После твоего переезда мне стало спокойнее.

Джерри ничего не ответил. Воцарилась тишина. Хорошенькое дело, из-за него она чувствует себя виноватой, вздохнула Ким.

— Ну ладно, я вызову электрика. Тебе станет легче?

— Станет, — пожал Джерри плечами.

К ним вразвалку приблизилась уточка, ища что-нибудь съедобное на земле. Джерри, добрая душа, полез за корками хлеба, которые специально захватил с собой. Он дал одну корку Ким, и они вместе принялись кидать крошки пернатой братии, сновавшей вокруг. Даже Лазарь, который уже оправился от ран, нанесенных соседским псом, показался из убежища, чтобы полакомиться угощением. Он подбирал крошки, брошенные Ким, но никак не хотел подходить к ней ближе. А у Джерри запросто клевал с руки.

Ким снова заметила в лучах солнца золотистый нимб над его головой. Надо сходить к окулисту провериться на глаукому, подумала она. Или попробовать его шампунь.

Корки в конце концов кончились.

— Я все думаю о той женщине, что встала между тобой и… Джеральдом… Сказав это, Джерри надолго примолк. Ким уж было решила, что тот думает о другом. Так-то оно даже лучше. Она не в настроении выслушивать извинения. — Обману нет прощения.

Поначалу Ким решила, что ослышалась. Затем, когда поняла, что все-таки нет, в ней забрезжила надежда, что Джерри вспомнил о своей связи и даже… изменился к лучшему раз и навсегда.

— Ну да, — сказала она, натужно засмеявшись. — И это я слышу от человека, надувшего собственную тетю в этой игре… в финки.

— Фенуки, — поправил Джерри. — Вовсе и не надул, — возразил он с озорной улыбкой. — Просто обошел правила.

— Да, и мне тоже не изменял, когда мы уже были помолвлены.

— То был не я, — Джерри встал и прошелся туда и обратно. — Я не Джеральд и никогда им не был.

— Если хочешь начать все сначала, то даже не надейся. Как только память вернется к тебе, ты тут же забудешь о нашем разговоре и примешься за старое. — Маленький, уютный парк у пруда вдруг перестал быть тихим, спокойным уголком. Ким скрестила руки на груди.

Джерри престал вышагивать перед ней.

— Ты действительно так думаешь?

Она кивнула. А как еще ей думать?

— Ким, Джеральда больше нет. Он ушел. — Джерри махнул рукой на небо. — А я — это именно я, и никто другой. Таким и останусь до тех пор, пока буду на этой земле.

Ким поджала губы.

— Почем я знаю? С какой стати мне верить, что прежний Джеральд не вернется? Завтра, послезавтра, через месяц? — Сомнений нет, Джерри говорит с ней искренне. Она тоже честна с ним. — Не обещай того, чего не сможешь выполнить.

— Я дам тебе два обещания и сдержу оба. — Ким попыталась отвернуться, но он взял ее за подбородок и заставил смотреть прямо себе в глаза. — Первое — я не Джеральд и никогда не обижу тебя, как обидел он.

— Это уже не имеет значения, ведь мы расстались.

Джерри оставил без внимания ее недобрую усмешку и продолжал:

— Второе… — он глубоко вздохнул, — я буду оберегать тебя. Чего бы это мне ни стоило, я тебя защищу.

Незаметно они перешли на чересчур серьезный тон, и Ким решила разбавить торжественность шуткой:

— Ну, для этого существуют ангелы-хранители. — Она улыбнулась и тронула брошку на блузке, потом встала и подошла к пруду. Утки и гуси мигом кинулись в воду. Как ужасно, что она не может раз и навсегда распрощаться с бывшим женихом.

Джерри последовал за ней к краю берега.

— Так оно и есть! — воскликнул он не без гордости. — Я твой ангел-хранитель. Правда, там, наверху, мы зовемся просто хранителями.

Необходимо переговорить с врачом. Не нужно быть психологом, чтобы понять — он повредился в уме.

— Знаешь, — снова заговорил Джерри, — мне будет гораздо легче справляться со своей работой, если ты позволишь переехать к тебе и всегда быть рядом.

— Послушай, Джерри. Ты просто оказался в нужное время в нужном месте и не растерялся, когда я начала падать в шахту. Но это вовсе не значит, что ты непременно должен стать моим личным… хранителем.

— А обувная полка? — напомнил тот ей. — Не забывай об обувной полке.

Все, что Джерри говорил, он говорил серьезно. Или он болен, или отлично играет роль.

— А как же «Небесные бургеры»? Ведь это я тогда спасла тебя. Иначе тот парень стер бы тебя в порошок, — возразила Ким. — Так что это дает мне право зваться твоим ангелом-хранителем.

— Вовсе нет. Сначала тебе нужно пройти усиленную подготовку…

— Конечно, ха-ха. Знаю, что ты скажешь дальше. Что ты как Ричард Дрейфус из фильма «Всегда» или Уоррен Битти из «Небеса могут подождать».

Джерри замотал головой.

— Нет, в этих фильмах все придумано.

— Джерри, перестань морочить мне голову. Конечно, придумано — это же вымысел.

Он сжал ее плечи.

— Но мое желание защитить тебя вовсе не вымысел.

Не успела она и слова сказать, как он притянул ее к себе. И ей просто недостало сил отстраниться. Послушная его воле, она прижалась щекой к плечу Джерри. А когда он заговорил, с наслаждением внимала теплым ноткам в его голосе.

— Ты даже не представляешь, как важна для меня твоя безопасность. И дело тут не только в крыльях.

— В чем, в чем?

— Ким, я говорю тебе правду. И не ищи всему логическое объяснение. — Джерри слегка коснулся губами ее щеки. — Иногда нужно просто прислушаться к своему внутреннему голосу и довериться ему. — Он прикоснулся к ее груди там, где бьется сердце. — Вера должна исходить отсюда.

В эти выходные, на пикнике, устроенном для всех служащих компании, Джерри старался не выпускать Ким из виду. А ну как пчела ужалит или, чего доброго, в нее мячом попадут. К несчастью, она все время избегала его. Не повезло ему и в другом — не удалось убедить Ким пустить его к себе.

Джерри взял себе хот-дог, полил соусом, горчицей и откусил. Не успел он и глазом моргнуть, как от сосиски ничего не осталось. Если бы только можно было с такой же легкостью покончить с опасностями, подстерегающими Ким… Джерри огляделся. К нему направлялся коренастый мужчина. Почему-то он показался ему знакомым. И Джерри пошел навстречу, решив, что, чем слоняться без дела, лучше поговорить с ним.

Незнакомец неприязненно хмурился. Джерри тут же вспомнил его. Они встречались у автомата с водой.

— Кажется, нас еще не представили друг другу. — Он протянул мужчине руку. — Я Джерри Киркленд.

— Я знаю, кто ты. — Не пожелав ответить на дружелюбный жест, коротышка сунул руки в карманы брюк. Подтяжки при этом оттянулись совсем немного, но достаточно для того, чтобы кругленькое брюшко вывалилось через ремень брюк. — Ты тот самый парень, который уверен, будто ему все сойдет с рук только потому, что он женится на дочке босса.

Джерри, все это время державший руку вытянутой, убрал ее и провел по волосам.

— Если тебя все еще раздражает, как я резко тогда поговорил с тобой…

— Меня раздражает то, что ты подводишь под удар всю компанию… и мою работу тоже!

Коротышка повысил голос и привлек к себе внимание группы женщин. Они стояли поблизости в тени дерева и оживленно болтали.

Джерри молча пригласил его следовать за собой, в более укромное местечко. Когда они удалились на достаточное от всех расстояние, собеседник Джерри продолжил:

— Я уже тридцать шесть лет работаю в бухгалтерии компании. Начинал с простого помощника и постепенно дошел до начальника отдела. Мне уже пятьдесят четыре, мистер Киркленд. Слишком поздно искать новое место, если вы и дальше будете упорствовать в вашей дурацкой затее.

Надо же, угадал, парень и впрямь бухгалтер. Джерри мысленно похвалил себя за то, как хорошо разбирается в людях. И понадеялся, что Нахум тоже не дремлет и заносит все в его послужной список.

— Как, вы сказали, вас зовут?

— На самом деле я еще не сказал. Меня зовут Такет. Пит Такет. — Он помялся, беспокойно озираясь по сторонам. — Возможно, я уже подписал себе приговор тем, что сцепился с вами. Но хоть дело мое крышка, без боя я не сдамся.

— Не понимаю. С чего вы взяли, что потеряете работу? И какая такая опасность грозит компании?

От прежней разговорчивости Такета не осталось и следа. Он молча изучал Джерри, и, наверное, прошла целая минута, прежде чем он решил, что тот не издевается над ним.

— Вы в самом деле хотите сказать, что ничего не знаете? О той лазейке в вашей затее со слиянием компаний?

Джерри нахмурился.

— О какой лазейке?

Такет придвинулся ближе и понизил голос:

— Если сделка пройдет так, как запланировано, в нашей компании обнаружатся слабые места и она легко станет добычей для других. А в таких случаях администрацию, как правило, меняют. — Для большей наглядности Пит Такет ткнул себя большим пальцем в грудь. — А это и есть я.

Джерри вдруг стало дурно. И дело тут было не в палящих лучах летнего солнца, под которым они стояли. Знал ли Джеральд, что сделка ослабит положение компании? Джерри вспомнил распечатки с разными расчетами. Что-то вдруг оборвалось у него в груди: он понял, что за невинной ошибкой скрывается нечто посерьезнее.

На его счастье, рядом стоит тот, кто смыслит гораздо больше во всех этих делах и у кого есть сильное желание разобраться. К тому же Такет теперь верит, что произошла досадная ошибка. Самым верным будет направить его энтузиазм в нужное русло и выявить все упущения. Пускай начальник бухгалтерии разъяснит ему для начала путаницу в расчетах.

— Знаете что, зайдите ко мне в понедельник утром. Я бы хотел просмотреть вместе с вами кое-какие бумаги.

Такет заметно воспрянул духом.

— О чем речь! Первым делом зайду к вам.

— Тебе весело?

Ким обернулась. Перед ней стоял Джерри и протягивал ярко-желтый воздушный шарик. Она взяла его, обмотав веревочку вокруг пальцев.

— Они же для детей.

— Я сказал, что мне десять лет. И мне поверили, — улыбнулся Джерри.

Она отметила про себя его облегающую белую футболку, выгодно оттенявшую загар и не скрывавшую широких, мускулистых плеч. В памятке сотрудникам советовали одеться на пикник непринужденно. Джерри так и сделал. Летний наряд довершали джинсовые шорты и сандалии. Его икры, даже та, на которую накладывали гипс, отличались упругостью.

Да, он дышит свежестью, как десятилетний мальчик. Но вот возраст у него далеко не детский. Ким убрала волосы, прилипшие к шее. Это ее в жар бросило или же солнце стало припекать?

— Ким, вот ты где. — Кармен подошла к ним и обняла падчерицу. — Слушай, твоя машина загородила проезд Филис Флетчер. С ней вот-вот сделается истерика — у нее огромный список дел на сегодня, и она уже не успевает.

Ким много слышала про пресловутый список. Филис была неотъемлемой частью компании с самого ее основания. Сейчас ей было уже под семьдесят, но она и не думала уходить на пенсию. Эта дама сама управляла своей жизнью и старалась управлять жизнями других. У нее была своя манера работать. Она составляла список дел, который обязательно должен быть перечеркнут по всем пунктам к концу дня. И не дай бог кому-нибудь встать у нее на пути.

Ким глянула на часы. Почти пять. Как видно, Филис хочет успеть на любительский матч по реслингу, который показывают по телевизору. Страсть этой пожилой леди к спорту пользовалась почти такой же славой, как и страсть к составлению списков.

— Пойду отгоню. — Ким пошарила в кармане в поисках ключей от машины, но шнурок от шарика запутался в кольце.

— Ну-ка, дай мне, — вызвалась Кармен. Она нащупала ключи, и в тот же момент желтый шарик взмыл в небо. — Ой, извини, я нечаянно. Вы с Джерри оставайтесь — я сама уберу машину.

Кармен махнула им рукой и пошла к стоянке.

Ким обернулась к Джерри — тот печальным взглядом провожал быстро уменьшающийся шарик.

— Джерри, извини, — произнесла она, но про себя удивилась, что подобные мелочи он принимает так близко к сердцу.

— Ничего. Всякий раз, когда шарик улетает, там, на небесах, становится веселее. — Джерри тепло улыбнулся. — Ты не поверишь — все так и стремятся первыми поймать его.

Ким задумчиво посмотрела на этого мужчину, который казался ей совершенством, исключая один очень серьезный недостаток. Ей в голову уже начали приходить странные мысли. Может, Джерри прав. Может, он никогда больше не станет тем, кто убил в ней доверие. Может, стоит пойти ему навстречу, начать все сначала. Подумав о теперешнем Джерри, Ким решила, что ей, пожалуй, нравится его новое чувство юмора. Добродушное подтрунивание было гораздо приятнее злого юмора, свойственного Джеральду.

— Опять разыгрываешь меня?

— Что ты, даже в мыслях не было. Особенно при всех.

У него было такое серьезное выражение лица, что Ким ничего не оставалось, как рассмеяться.

— Ага, значит, тебе нравится поддразнивать меня, только когда мы одни? Чтобы никаких свидетелей, да?

Джерри придвинулся ближе, будто хотел открыть ей тайну. Ким тоже придвинулась к нему.

— Если бы мы оказались наедине, — шепнул он, — я бы с таким удовольствием подразнил тебя… Но не словами. — (У Ким вдруг бешено забилось сердце.) — Я бы начал с твоих губ. Целовал бы их, целовал, пока твои протесты не сменились бы стонами, молящими о большем. Тогда я поцеловал бы тебя вот сюда. — Пальцем он коснулся ямочки под ее шеей. Как жаль, что не губами, подумала Ким. — А потом я обниму тебя… — его палец передвинулся вниз, к пуговичке на груди, и задержался там как бы в нерешительности — расстегнуть или нет, — и покрою поцелуями.

Она должна что-то сказать, должна оборвать поток слов, несших ей сладкие муки. Но Ким не находила в себе сил, лишь слушала приглушенный рокот его голоса, видя те соблазнительные картины, которые он рисовал перед ней.

— И прежде чем ты утомишься, я сожму тебя крепче и…

— Машину я отогнала. Лови. — Подошедшая Кармен бросила связку ключей падчерице, вернув ее с небес на землю. — Скоро приедут музыканты. Отец спрашивает, где им расставить свою аппаратуру.

Ким точно окатили ледяной водой. Тут же вспомнив о делах, она метнула взгляд на Джерри. Его глаза все еще были затуманены, как будто он тешил себя теми же видениями, что и Ким.

— Я, пожалуй, пойду… помогу папе.

Когда Ким ушла, Кармен улыбнулась Джерри.

— Я слышала от Максвелла, будто ты нашел веские причины отказаться от сделки?

— Ну, это не совсем моя заслуга. Я говорил о простых истинах — не брать на себя больше, чем можешь сделать. — Джерри отмахнулся от мошки. — А еще хочу убедить Максвелла снять с производства шоколадные торты «Пища дьявола».

Улыбка слетела с лица Кармен.

— Как ты мог?

— Ну… Торт и впрямь очень вкусный и у покупателей нарасхват. — Он потер рукой грудь, которую щекотали волоски. — Может, просто назовем его по-другому? Уберем эту «дьявольщину»?

— Да я не об этом. Не могу поверить, что ты чуть не разрушил все наши надежды на эту сделку. Ты с ума сошел? По-моему, ты переигрываешь со своей амнезией.

— Как это?

Кармен тряхнула головой, и мягкие рыжеватые завитки качнулись в такт.

— Я видела, как ты заигрывал с ней!

Джерри ничуть не смутился. Ким настаивала, чтобы на работе они сохраняли видимость деловых отношений. Но сейчас они же на пикнике! Он беспечно заметил:

— Ну и что, мы же обручены.

— Перестань притворяться со мной. — Кармен сердито подбоченилась. — Я-то знаю, что ты за тип — встречаешься сразу с двумя.

Джерри не знал, как быть. Похоже, измена Джеральда была тайной не для всех. А Ким так старалась скрыть ее от родителей!

— Откуда ты знаешь?

— Говорю тебе, нечего прикидываться. — Кармен показала на дорожку, уводящую в гущу деревьев. — Что-то гамбургер застрял у меня в желудке, прямо как свинцовый. Пошли, пройдемся немного.

Она властно взяла его под руку и повела по тропинке. Джерри оглянулся, проверяя, не нужен ли он Ким, но Кармен увлекала его вперед. Что ж, можно воспользоваться случаем и выведать, что еще знает Кармен про Джеральда. С тех пор как его прислали на землю, прошло уже несколько недель, а Ким оставалась живой и невредимой. Приходилось лишь молиться, чтобы ничего не произошло с ней за то время, пока он будет отсутствовать.

Они прошли немного вглубь, и Кармен вдруг зашла за дерево. Когда Джерри последовал за ней, она резко обернулась к нему.

— Итак, ты говорил с Отто?

— Отто Хоскинсом?

— Ну да, с ним самым. Я ведь оставляла тебе записку, давно еще. Только не говори, что не звонил.

Вот и ответ на один из вопросов. Но о чем они должны были говорить? И при чем тут Кармен?

— Я… ты знаешь, я был так занят…

— Знаю, знаю, валялся в больнице, зализывал раны… Но у нас мало времени. Надо все подготовить до того, как сделка будет заключена. — Кармен зашагала взад-вперед, задумчиво уперев руку в подбородок. Вдруг она остановилась и погрозила Джерри пальцем, совсем как учительница, которая отчитывает нерадивого школьника. — А пока держи рот на замке и перестань будоражить Максвелла своими бредовыми идеями о маленькой компании, которой легче управлять.

— Это не бредовые идеи. Он согласился с тем, что мои доводы разумны.

— Джеральд, дорогой, приди же в себя, наконец. — Она постучала ему по лбу изящным ухоженным ногтем. — Эта сделка — единственная для нас возможность заполучить контрольный пакет акций. Только не говори, что ты передумал.

Джерри открыл было рот, но тут же захлопнул. Час от часу не легче. Сказанное Кармен не помогло ему собрать все кусочки мозаики. Но он лишний раз убедился в том, что разгадка кроется в самой сделке или как-то связана с ней.

— Ты только представь, Джеральд, сколько дорогих костюмов ты купишь и на какие горнолыжные курорты поедешь, когда мы обделаем это сладенькое дельце. Может, я даже куплю виллу, и мы переждем там какое-то время.

Преодолевая внутреннее сопротивление, Джерри поддакнул:

— В общем, будем как сыр в масле кататься.

Она засмеялась. После всего услышанного Джерри ожидал трескучего карканья ведьмы. Но ее смех оказался довольно привлекательным. Как и сама Кармен, впрочем.

— Ну, ну… а ты научился шутить, мой милый Джеральд. — Она подошла ближе, и Джерри уловил слабый, но резковатый аромат — так пахнут апельсиновые корки.

— Я не Джеральд, — возразил он и перехватил ее руку, попытавшуюся вытащить его футболку из шорт. — Меня зовут Джерри.

— Пора бы уже этой забывчивости пройти. — Другой рукой Кармен обвила его шею. — Может, так ты вспомнишь. — Она прижалась к нему и впилась в рот губами.

Он должен был предвидеть это и уклониться от поцелуя. Поживи он в теле человека подольше, ему, глядишь, и удалось бы. Но Джерри не успел еще оправиться от потрясения, раскрыв ее коварную личину, и потому попался как ребенок.

Поцелуй Кармен не шел ни в какое сравнение с поцелуем Ким. Хотя он и был коротким, Джерри захлестнула волна дурноты прежде, чем он пришел в себя и отпихнул Кармен. Все в ней отталкивало — полные, ищущие губы, резкий аромат духов, даже мягкое урчание, которое она издавала, вызывая его на ответный поцелуй.

Вдруг поблизости зашелестела листва и хрустнула ветка.

Вкус поцелуя, навязанного ему Кармен, по своей отвратительности превзошел даже вкус кофе. С тех пор как Джерри попал на землю, ничего отвратительнее кофе ему не встречалось. Джерри попятился, снимая руку Кармен с шеи.

— Джерри? Ты здесь? Папа спрашивает… — шедшая по дорожке Ким запнулась. Ужасная картина предстала перед ней.

Джерри вытер губы тыльной стороной ладони. Он едва сдержал тошноту, так противно ему стало.

Он смотрел, как угасала улыбка Ким вместе с тем доверием к нему, которое Джерри смог завоевать за эти непростые несколько недель, и ничего не мог поделать. Этот взгляд, полный недоумения… это недоверие и разочарование на ее лице… Воспоминания будут терзать Джерри веками. И боль навсегда поселится в его сердце.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

На следующий день Ким не пошла в церковь и не поехала с Джерри к тете, хотя у них это вошло в привычку. Она не в состоянии была выслушивать очередные его оправдания.

Ким открыла дверцу чуланчика, что под лестницей, и затолкала туда пылесос, а взамен вытащила тряпку и средство для полировки мебели. Ей необходимо какое-то занятие, чтобы дать выход бушевавшему внутри гневу.

— Будь благоразумна, — убеждал ее Джеральд в первый раз, когда его уличили в неверности. — Забудь о том, что видела. Все образуется, вот увидишь.

Еще бы, если она ко всему прочему окажется доверчивой простушкой, ему будет совсем хорошо с ней. Впрочем, и с другими тоже.

На этот раз ее положение совсем никудышное. Хуже не бывает. Она же прекрасно понимала, что ему нет веры, но сглупила, решив, будто он изменился. И влюбилась безоглядно.

А тут еще Кармен. Она на пару с Джерри обманывала не только ее, Ким, но и Максвелла. Нечего было и думать о том, чтобы рассказать отцу — у него может случиться очередной сердечный приступ. И она поневоле стала соучастницей, затянутая в сети их обмана.

Ким в сердцах швырнула коврик. Он пронесся над журнальным столиком, со свистом рассекая воздух. Джерри частенько клал ноги на этот столик. Видела б ее покойная матушка, она бы в ужас пришла — ее единственный ребенок занимается уборкой в воскресенье. Ким натирала мебель до блеска. Уж лучше согрешить так, чем нарушить шестую заповедь.

Не убий. Как раз сейчас Ким едва сдерживалась, чтобы не прибить Джеральда, оказавшегося на редкость живучим.

В дверь постучали. Ким выглянула в окно. От дома отъехало такси. Кто бы это мог быть, недоумевала она. Не часто увидишь такси в такой глухомани.

Ким глянула в глазок. За дверью оказался ее темноволосый злодей. Он стоял на широком крыльце, свесив голову, руки в карманах, всем своим видом выражая раскаяние. Она вернулась в кабинет и продолжила с остервенением тереть стол.

Снова стук. Ким не обращала внимания.

— Я знаю, что ты дома. Если не откроешь, я пойду к миссис Найдермайер и выпрошу у нее запасной ключ.

Ким швырнула тряпку на пол, вернулась к двери и распахнула ее.

— Что бы ты ни сказал, все равно мой ответ «нет».

И хотела уже захлопнуть дверь, но Джерри шагнул и помешал ей.

— Зачем так спешить, Ким? Это совсем не то, что ты думаешь.

Та не могла больше сохранять спокойствие. Они встретились взглядами. Ее глаза, яростно полыхнув, пронзили Джерри.

— Что же это, сценарий для кино? Не мог придумать чего-нибудь позанятней? — Ким взялась за дверную ручку, совсем как в тот раз, незадолго до аварии. — Ты знаешь, Джеральд, как я ненавижу все эти дубли.

Он накрыл ее руку своей, крепко прижимая.

— Я уже говорил тебе. Я не Джеральд.

— Ах да, конечно, ты — мой защитник. Что-то вроде ангела-хранителя. Но вот что я хотела бы знать… Кто же защитит меня от тебя?

— Позволь мне объяснить…

— Позволь тебе объяснить, — перебила его Ким, — и ты наплетешь с три короба. На этот раз ты у нас тайный агент и целовал мою мачеху исключительно в целях национальной безопасности.

Конечно, он не скажет ничего подобного. Хотя уж лучше бы так, вздохнула Ким, чем уверять ее, будто Кармен ничего для него не значит и он без ума от Ким.

Невероятно, но ей ужасно хочется верить в его вранье.

Между тем Джерри разжал ее пальцы, оторвав их от дверной ручки, и молча повел Ким в кабинет. Они сели на диван, соприкасаясь коленями. Джерри взял в свои теплые руки ее ледяные ладошки.

— Ким, ненавижу быть гонцом плохих вестей, но я должен поведать тебе кое о чем неприятном. Не знаю, как выразиться помягче, поэтому скажу как есть. Твоя мачеха и Джеральд замешаны в каких-то темных делах.

— Да ну!

— Кое-что проясняется, конечно, — признал Джерри, — но остальное покрыто мраком и как-то связано со сделкой с «Гуди-Фудс».

— Если ты хочешь сбить меня с толку, то у тебя не выйдет. — Ким отняла руки и, сжав в кулаки, сунула меж колен.

— Да нет же, она сама призналась. Я еще не знаю подробностей, но одно ясно — Кармен хочет воспользоваться сделкой и прибрать к рукам контрольный пакет акций.

Ким вскочила, едва не опрокинув столик. Книга, лежавшая на нем, шлепнулась на пол.

— Чушь какая-то.

— Нет, это правда.

Джерри тоже встал. Он взялся за узел галстука и затянул его потуже, так, что тот превратился в удавку. В глазах Ким он своими словами подписывал себе смертный приговор. Она не знала, чего он добивается своими небылицами. Но от надежды расстаться с ним тихо-мирно не осталось и следа.

— Ты должна мне поверить, Ким. Твоя мачеха выложила мне все. И как хочет разбогатеть, и как мечтает купить виллу и жить там…

Вне себя от гнева, Ким процедила:

— У нее и так уже всего вдоволь. Пожелай Кармен виллу, она бы уже давно купила ее или получила в подарок на Рождество. На ней не больше вины, чем на тебе. По мне, так сваливать вину на другого — занятие, достойное труса.

— Ты не поняла. Затевается нечто зловещее, и в гуще этих событий ты.

— Скорей уж ты, — бросила Ким, ткнув пальцем в его грудь. — Довольно с меня всякой чепухи.

— Позволь мне остаться с тобой сегодня, — упрашивал он ее. — Может случиться что-то страшное, и я не хочу оставлять тебя одну.

Ким готова была поклясться: если он пробудет здесь еще минуту, и в самом деле случится что-то страшное. Насколько ей известно, за преступление, совершенное в состоянии аффекта, не судят.

— Пожалуйста, уходи.

Джерри тяжело вздохнул.

— Я не могу.

Ким глядела на него и диву давалась. Что он за человек такой, раз ему доставляет удовольствие мучить ее!

Джерри пожал плечами и в который раз потянул за узел галстука.

— Я отпустил такси. Может, подбросишь?

— Даже если бы и захотела — а я не хочу, — не подвезла бы. — Джерри ждал объяснений, и Ким добавила: — Машина барахлит. Не хочу без особой нужды садиться за руль, пока не отгоню ее в ремонт. — Она легонько взяла его за локоть и стала подталкивать к выходу. — Пожалуйста, как пришел, так и уходи.

Изгнанный, Джерри опустился на ступеньку крыльца. Так он и просидел целый час, пока не подъехало вызванное такси и не отвезло его домой.

— Ну вот, — Такет откинулся на спинку кресла; на его круглом лице играла довольная улыбка. — В этой распечатке, — он похлопал по папке, которую Джерри принес из дому, — все цифры на месте. А вот во второй не хватает одного маленького столбика. Наверняка недоглядели.

Да уж. Чек за этот «недогляд» лежит себе у Джеральда в нижнем ящичке стола. Но Джерри решил не посвящать Такета во все. Пусть думает, что это лишь ошибка.

— Если мы заключаем сделку, исходя из неполных данных, то упускаем некоторые пункты, и контрактом они не оговариваются. Стоит только какому-нибудь умнику прознать о нашей ахиллесовой пяте, как… — Такет взмахнул рукой, — фьюить! Тут-то компанию и сцапают, а я вообще останусь не у дел.

Джеральд с Кармен как раз и замышляли воспользоваться уязвимостью компании.

Джерри вспомнил о фотографии, которую нашел в доме. На ней были Джеральд и Ким с родителями. Наверняка та была рада, что ему небезразлична ее семья, раз он поставил фотографию на видное место. Но для Джеральда это была единственная возможность хранить фотографию Кармен у себя, не навлекая подозрений.

Их тайные свидания объясняли счета из мотеля и ресторана и пачку презервативов. А что до шампанского, так оно, скорее всего, предназначалось для празднования их успеха.

В воскресенье, на пикнике, Кармен интересовалась, говорил ли он с Отто Хоскинсом. На самом деле она проверяла, добыл ли Джеральд поддельные расчеты.

Все это, конечно, любопытно. Но при чем тут Ким? Впрочем, одно стало ясно — он не защитит Ким без ее помощи. Ему удастся вернуть доверие, если он покажет все, что смог разыскать, и убедит ее — дело не в опечатке, расчеты сфабрикованы… Если потребуется, он выложит даже всю горькую правду о себе.

Джерри поднялся и пожал руку тому, кто пролил свет на это запутанное дело.

— Пит, нет слов, как я признателен тебе.

— А я уж как рад, что остаюсь при работе и с пенсией.

Когда он ушел, Джерри вздохнул глубоко, собираясь с духом, и, схватив стопку папок и счета в качестве улик, быстро прошел мимо лифта и, перепрыгивая через ступеньку, помчался к кабинету Ким.

Она услышала его шаги и развернулась в кресле. В ее глазах стоял вопрос.

Джерри принял его за приглашение к разговору. Он придвинул свободный стул поближе к столу и выложил перед ней бумаги.

— Это должно убедить тебя в том, что сказанное мною вчера — правда.

Ким подперла рукой голову.

— Джерри, я сейчас очень занята.

— Я не займу у тебя много времени. Ты только взгляни. К твоему сведению, здесь доказательства.

Джерри ждал. Ким наморщила лоб в раздумье. Наконец кивнула ему, соглашаясь выслушать. Он принялся с жаром рассказывать о найденных уликах. Ким слушала. Постепенно уголки ее красивых губ угрюмо опускались вниз. Она вздрогнула лишь однажды, когда тот заговорил о тайных свиданиях Джеральда и Кармен в дорогих ресторанах и номерах мотеля.

— Мне известно обо всех твоих шашнях за моей спиной, и хорошо, что ты признал это, — наконец произнесла Ким. Ее голос прозвучал безжизненно. — Не понимаю только, зачем ты расписываешь ее как преступницу. Вот уж не ожидала от тебя такой мстительности.

— Виновата не одна Кармен. — Джерри с усилием сглотнул, прежде чем выложить все до конца. Ким считает его подлецом. Что она подумает, когда узнает, как Джеральд подделал расчеты?

Ким отнеслась к его рассказу спокойнее, чем он ожидал, но все же была потрясена.

— Признаюсь, ты меня шокировал. — Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Потом открыла и пристально посмотрела на Джерри. — Я ценю твое откровенное признание в… соучастии. Но не понимаю, почему ты сделал это.

— Почему Джеральд пошел на это?

— Нет. Почему рассказал мне. Ведь вам обоим могла сойти с рук эта подтасовка. По крайней мере вы успели бы провернуть сделку и сбежать из страны. Зачем ты собственными руками губишь такое продуманное дело? Если только… — Ким задумчиво постучала карандашом по столу, — если только вы с Кармен не переругались и ты не мстишь ей. Тогда ты готов сгореть сам, лишь бы ей стало хуже.

— Нет, я плохо переношу жару, — возразил Джерри, представляя геенну огненную. — Потому и служу у хороших парней.

Она взглянула на него как-то по-особенному; в ее взгляде были удивление и недоумение.

— О чем это ты?

— О том, почему я здесь — оберегать тебя от несчастий.

Ким, потеряв терпение, отшвырнула бумаги на край стола.

— Будь добр, не начинай сначала.

— Я не знаю, какое отношение ты имеешь к этой махинации… — Джерри коснулся ее руки. Она вздрогнула, но не отстранилась. — Но уверен, что жизнь твоя в опасности. Позволь мне переехать обратно и охранять тебя. Я не хочу, чтобы ты погибла. — Последнее он произнес со всей искренностью, на какую был способен.

Ким повесила трубку и удрученно опустилась в кресло. Сегодня ей определенно не везет. Не успела она отойти от воскресенья, как Джерри приходит и выкладывает ей все о заведомо незаконной сделке, которую они с Кармен замышляли. Теперь вот техник из мастерской добавил, заявив, что машину сможет посмотреть только завтра утром.

Странно, но проблемы компании волновали ее меньше, чем поцелуй Джерри с Кармен, все еще стоявший перед глазами. Даже разрыв помолвки не ранил ее так, как тот поцелуй.

Ким встала из-за стола. Уже поздно. И она ничего не соображает. Утро вечера мудренее — завтра подумает, как сообщить отцу обе новости, одна из которых касается его лично.

А на сегодня хватит. Неплохо бы устроиться поудобнее и почитать. Какое-нибудь тяжелое и мрачное произведение, где герою еще хуже, чем ей. Подойдет любая книга, только не любовный роман. У них всегда счастливый конец.

Ким выудила из сумочки ключи и спустилась вниз. Документы, принесенные Джерри, остались на столе.

Она села в машину и поехала. Свернула на Четырнадцатую улицу и миновала итальянский ресторанчик. Яркая вывеска светилась в сгущавшихся сумерках. Именно туда они вчетвером собирались в тот злосчастный день.

На светофоре зажегся красный. Ким надавила на тормоз. Педаль просела чуть сильнее обычного, и машина, прежде чем остановиться, пару раз дернулась. Джеральд всегда говорил ей — надо менять машину каждые два-три года, но она считала, что это пустая трата денег. Может, стоило послушать его. Всю дорогу до дома Ким ехала очень осторожно.

В тишине ей не давали покоя болезненные сцены, приходившие на ум, и обрывки разговоров, нашептываемые услужливой памятью. Ким включила радио на полную громкость, решив, что музыка вытеснит навязчивые мысли, роившиеся в голове.

Проехав пологий подъем перед своим жилищем, она затормозила, чтобы припарковаться в обычном месте. Педаль чуть заело, а затем она ушла вниз, до самого пола.

Машина все двигалась вперед. Ким изо всех сил жала на тормоз, но все напрасно. В свете передних огней было видно, что она катится под горку прямо к птичьему сарайчику. Ким бешено закрутила руль и свернула на дорожку, которую они с Джерри выкладывали камнями. Переднее левое крыло едва не задело скамейку. Заметив уток прямо впереди, она отчаянно засигналила.

Машина с ревом ворвалась на травянистый склон. Птицы в суматохе разлетелись. Кромка воды становилась все ближе и ближе.

От удара Ким зажмурилась. Лицо уткнулось в подушку безопасности. Она почувствовала, как машина начала тонуть в пруду. Все вокруг померкло — водой накрыло передние огни.

Глубоко вдохнув и задержав дыхание — она понимала, что это может быть ее последний вдох, — Ким нащупала ремень безопасности и расстегнула его. Холодная вода все прибывала. По щиколотку, по колено, вот уже по пояс…

Она должна выбраться. Быстро!

Ким собралась и, еще раз глубоко вдохнув, нащупала ручку на дверце, крепко схватилась за нее и стала дергать.

Наконец та поддалась, и девушка выбралась наружу. Хоть днем солнце и грело, теперь, после захода, в ночном воздухе разлилась прохлада.

Ким поежилась и, обхватив плечи руками, побрела к берегу, с усилием выдирая ноги, вязнувшие в придонной жиже. Впереди плыл Лазарь и громко крякал, выражая недовольство тем, что она потревожила его в этот тихий вечер.

Шелковая юбка, промокшая насквозь, липла к ногам, и Ким едва могла передвигаться. Дойдя до двери, она вспомнила, что и сумочка, и ключи остались в машине.

Окно снаружи украшал цветочный горшок. Ким приподняла его и взяла запасной ключ. Наконец-то попав в дом, она первым делом прошла на кухню, взяла телефон и набрала номер.

— Алло, Джерри? Ты все еще хочешь переехать ко мне?

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Непонятно как, но его присутствие успокоило ее.

Сначала они вызвали тягач, который вытащил машину из пруда. После Джерри заставил Ким принять горячую ванну и переодеться. А сам сходил к Найдермайерам и одолжил для нее их свободную машину.

Когда они уже сидели в кабинете, разговор зашел о последнем происшествии из тех, что преследуют ее с недавних пор.

— Согласна, многовато несчастных случаев для одного человека, — сказала Ким после того, как чуть успокоилась, — но все же, мне кажется, это просто полоса невезения в моей жизни.

Джерри ждал, пока она перестанет мерять комнату шагами. В конце концов Ким села рядом с ним и постаралась успокоиться.

— Зачем тогда ты позвонила? — спросил он ее. — Почему боишься оставаться одна?

— Я не боюсь… Ладно, мне немножко не по себе. Но неужели ты не замечаешь, что мы из мухи делаем слона?

Джерри принялся загибать пальцы, перечисляя все несчастные случаи, приключившиеся с ней.

— Обувная полка. Шахта лифта. А сегодня еще и машина. Уже три, в четвертый раз удача отвернется от тебя.

— Откуда такая уверенность? Что это ты вдруг обрел дар провидца? — невесело усмехнулась Ким.

Джерри посмотрел вниз, на свои руки.

— Я и раньше говорил тебе, но ты не верила.

— Ну нет, только не это… только не бредни про ангела-хранителя.

Он пристально посмотрел на нее. Ким стало не по себе от его изучающего взгляда. Она вдруг почувствовала неловкость за свое неверие.

Джерри заговорил; его голос смягчился:

— Ведь ты читала Библию, так?

Она кивнула.

— И веришь тому, что в ней написано?

— Конечно.

Джерри вышел из комнаты и тут же вернулся с книгой в черном переплете.

— Тогда ты поверишь в Послание к евреям 13:2.

Ким раскрыла книгу и вслух прочитала стих:

— «Страннолюбия не забывайте, ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам».

Ким не соглашалась, но и не возражала.

— Ангелы не приударяют за мачехой своей невесты.

Джерри тяжело опустился рядом, забрал у нее Библию и положил на столик. Затем взял ее руку в свою.

— Ким, я не целовал ее.

Он так убедительно рассказал о происшедшем в тот день, что Ким готова была поверить ему. Готова была поверить, что зачинщицей стала Кармен, а Джерри от удивления растерялся. По всему видно, что он испытывает отвращение, когда вспоминает то злосчастное происшествие.

— Я никогда не причиню тебе боль.

Ким смягчилась. Может, это и глупо, но она верит ему. Человек, которого она знала до аварии, солгал бы. Но человек, который сидит сейчас перед ней, который завоевал ее сердце, несмотря на свое прошлое… он не способен лгать, да еще так убедительно.

Иначе зачем бы ему разоблачать их с Кармен темные делишки? Прежний Джеральд, ценивший свое положение в жизни, на это не пошел бы. Несоответствия в распечатках он списал бы на обычную ошибку. Разумеется, не свою. И ничто, даже сладость мести, не заставило бы его отказаться от тех благ, которые он получит, выгори их бесчестная сделка.

Пусть считают ее дурочкой, раз она верит, будто Кармен поцеловала Джерри против его воли. Но с россказнями об ангелах все же надо покончить.

Ким вспомнила начало стиха из Библии.

— Какой же ты незнакомец?

— А разве нет? — Джерри улыбнулся, и на щеке показалась ямочка. — Разве похож я на того, кто обитал в этом теле до аварии?

— Но ты не умер! Ты сам живое тому доказательство.

Джерри покачал головой.

— Джеральд умер в реанимации. Едва он покинул тело, в него вселился я, чтобы защищать тебя здесь, на земле.

Ким мысленно вернулась к тем событиям. Она примчалась к Джеральду. Тот отчаянно цеплялся за жизнь. Вдруг на экране монитора ритмичные сигналы сменились долгим и непрерывным. Врачи перепробовали все — и электрошок, и укол адреналина в сердце. Наконец сдались. Лицо Джеральда накрыли простыней.

И почти сразу на мониторе вновь запульсировали ритмичные сигналы, они оказались даже сильнее, чем раньше. А медсестра зашептала о чуде.

Неужели…

Да нет, глупости какие.

Видимо, Джерри уловил смятение, отразившееся на ее лице.

— Обычно я не откровенничаю с подопечными о своих заданиях. Да и они, как правило, не догадываются о моем присутствии.

Следующие полчаса Джерри рассказывал Ким о своем послужном списке, о Наблюдателе Нахуме, о крыльях и ученичестве в теле человека.

Наконец Ким остановила его, подняв руку.

— Хорошо, хорошо. Мне все понятно, кроме разве истории с мокрыми подгузниками. Но я-то тут при чем?

— Мне поручили шефство над тобой — твоя жизнь может оборваться на пятьдесят-шестьдесят лет раньше положенного.

Ким в изумлении уставилась на Джерри. Поражало то, что он вполне серьезно рассуждал о таких далеких от будничной жизни материях.

— Я знаю, как сложно поверить, но твоя помощь мне бы пригодилась. — Он заметил нерешительность в ее взгляде. — Это ненадолго. Я лишь выполню свое задание и тут же испарюсь.

— Джерри, ну как я могу поверить тебе? Да и не телохранитель ты, чтобы таскаться за мной повсюду.

— Хранитель, — поправил ее Джерри. — Подумай, все доказательства налицо. Ведь признаешь же ты, что я совсем не похож на прежнего Джеральда.

— Да, но…

— Разве знал Джеральд все церковные песни наизусть?

— Нет, но…

— А ты заметила, как быстро затянулись раны? Даже врач удивился, сказав, что для человека такое невероятно.

— Верно, но…

Она не договорила. Все перечисленное им было сущей правдой. А ведь Джерри и словечком не обмолвился ни о собаке, которую так легко усмирил, ни о золотистом нимбе над головой.

— Уверена, всему есть разумное объяснение.

— И как же ты объяснишь мое знакомство с мистером Сайземором?

В том, что Джерри и вправду знал того господина, у нее сомнений не было. А вот сам мистер Сайземор никак не мог взять в толк, кто такой Джерри.

— Я здорово подвел его, — грустно признался Джерри. — Стоило мне на миг отвлечься, и я искалечил жизнь подававшему надежды парню, превратив его в угрюмого старика. Поверь мне, Ким, уж тебя-то я не подведу. На этот раз в лепешку расшибусь, но докопаюсь до истины.

— Что, не терпится крылышки получить? — пошутила Ким.

— Ты мне не веришь, да? — Джерри придвинулся к ней.

Не успела она опомниться, как он уже целовал ее. Поцелуй вышел долгим и страстным, полным желания и обещаний. Ким вдруг осознала, что отвечает на него с не меньшей силой.

Но вот Джерри выпустил ее из объятий. Обхватив ладонями ее лицо, он произнес:

— Ты так красива! Против всяких правил я влюбился в тебя по уши. — Он провел большим пальцем по ее губам и спросил: — Знаешь, как я это понял?

Ким не знала. Но подумала: не испытывает ли он того же тревожного ощущения глубоко внутри, что и она?

— Я просто прислушался к тихому голосу, что шел изнутри. И тогда понял.

Ким все смотрела ему в глаза. Постепенно они стали темнеть и темнеть, пока не превратились в зеленые.

— Прислушайся к себе, и ты поймешь, что я рассказал тебе правду. Ты поймешь, что мужчина, признавшийся тебе в любви и готовый защищать тебя, — не Джеральд.

Как она поддалась на его уговоры сейчас же ехать в офис? Видно, все-таки услышала этот самый голос. Иначе зачем они сейчас роются в столах и бумагах, ища разгадку, которая помогла бы Джерри предотвратить ее скорую гибель?

К тому же ей не удавалось думать ни о чем, кроме его признания. Ким безотчетно провела пальцами по ангелочку, брошке, которую приколола поверх простой футболки, когда переодевалась. В его словах было столько нежности и искренности; они запали ей в душу. Она тут же вспомнила о ничего не стоящих признаниях Джеральда, сопровождавшихся вином, цветами или конфетами.

— Может, вернемся домой? — предложила Ким. Раз они ничего не нашли, успеют хоть немного поспать.

Джерри в последний раз бросил взгляд вокруг и согласно кивнул.

Они заперли двери на ключ, вернулись к машине Найдермайеров и сели. Внезапно Джерри повернулся к Ким.

— А фабрика? Вдруг разгадка там? — предположил он. — И мы что-нибудь разыщем?

Ким устало навалилась на руль.

— Уже полночи прошло. Да и нет там сейчас ни души. Мы давно отказались от ночных смен.

— Тем лучше, — довольно улыбнулся Джерри. — Спокойно все осмотрим, и никто нам слова не скажет.

Ким тяжело вздохнула. Машина тронулась и поехала по пустынной улице. Высотные здания остались позади. Наконец они подъехали к фабрике Барнетов. Ким остановила машину у обочины и, подойдя к главному входу, отперла дверь.

Джерри включил фонарь. Пробравшись в кабинет начальника смены, они стали просматривать кипы бумаг, лежавших на его столе.

— Ничего, сплошные приказы о назначениях. — Джерри явно был разочарован.

— Знаешь, мне не очень-то по душе рыться в чужих вещах, — устало заметила Ким.

— Я не трону личные вещи, — пообещал Джерри, просматривая настольный календарь. И здесь ничего интересного. Тогда он перешел к ящикам стола. В верхнем оказалась коробка пончиков производства Барнетов — ее он не тронул. А вот журнал для мужчин, лежавший снизу, решил пролистать, но нечаянно выронил. Журнал упал, раскрывшись на развороте.

От увиденного у Джерри полезли глаза на лоб и отвисла челюсть.

— Боже праведный! — воскликнул он и, быстро подняв журнал, бросил его в корзину для мусора.

Ким громко рассмеялась.

— Может, уже хватит?

Джерри вытирал ладони о брюки, будто хотел избавиться от грязи.

— Нет, сначала пройдемся по фабрике. Я чувствую — твоя жизнь в опасности.

— Мы оба глупцы, — ответила Ким. — Пугаем себя почем зря всякими шпионскими страстями.

Джерри печально покачал головой.

— Если бы. Но предчувствие меня не обманывает.

Нехотя Ким поплелась за Джерри в огромный цех с чанами и мешалками. Может, он убедится, что там нечего искать.

От жуткой тишины у нее по коже бежали мурашки. Днем машины грохотали, сотрясая воздух. Сейчас же хранили зловещее молчание, возвышаясь над ними громадами.

Ей показалось, будто она что-то услышала. Хотя это могло потрескивать старое фабричное здание, Ким стало не по себе.

— Джерри, здесь мы не найдем ответов. Я еду домой. Сейчас же.

Снова щелчок. На этот раз прямо у них за спиной. Джерри тоже услышал его. Оба обернулись.

Кармен преградила им путь, выйдя из-за чанов. Обеими руками она сжимала большой пистолет, целясь прямехонько в них.

Ким притворилась, что ничего не понимает.

— Это мы, Кармен, — как можно спокойнее произнесла она. — Все в порядке, опусти пистолет.

Ствол оружия не дрогнул. Как и твердый, стальной взгляд Кармен.

— Вам нужны ответы? Спрашивайте.

Сердце Ким бешено билось. Она почувствовала, как Джерри напрягся.

— Не советую геройствовать, — предупредила его Кармен и направила дуло на Ким. — Не заставляй меня нервничать, я ведь могу нечаянно пристрелить ее. Заметь, нечаянно.

Джерри замер на месте. Когда он заговорил, голос его прозвучал глухо:

— Это ты хотела убить Ким.

— А ты ее спас, — усмехнулась Кармен. — Я не сомневалась, что задумка с лифтом удастся.

— А когда не удалась, — подсказал Джерри, — ты решила, что неисправные тормоза уж точно прикончат ее.

— Но зачем тебе это? — Ким была в шоке от признания Кармен.

— Все очень просто, — беспечно бросила та, будто они вели беседу за ужином. — Я хочу владеть компанией.

— Но ты ведь и так совладелица, ты же замужем за моим отцом.

— Я хочу большего. — Кармен не собиралась ничего скрывать. — И мне до чертиков надоело ждать, пока этот старый пень помрет своей смертью. К тому же, если и умрет, большая часть акций перейдет к тебе, а я так и останусь ни с чем. — Она ткнула стволом в сторону Ким. — А если уберу тебя аккуратненько с дороги, прежде чем твой папаша окочурится, то получу все… целиком и полностью.

И Кармен довольно захохотала.

Ким почувствовала, как Джерри сжал ее руку, желая успокоить.

— Тогда зачем вы с Джеральдом ловчили со сделкой?

— Вообще-то я не собиралась марать руки твоей кровью. Просто хотела провернуть сделку так, чтобы стать владелицей большей части, а там и всех акций. По моим указаниям Джеральд занялся бумажной частью; я обещала ему крупное вознаграждение за помощь. Но тут возник один момент… — при этих словах Кармен свирепо глянула на Джерри, — я узнала, что он пожадничал, и решила избавиться от него.

Пистолет в руках Кармен дрогнул. Впервые Ким пришла в голову мысль, что ее мачеха далеко не так спокойна, как пытается показать.

— Потому я и подстроила ему аварию. Но это не помогло. Так что теперь, похоже, мне все-таки придется заняться этим грязным делом вплотную. Часа через два сюда войдет начальник смены. Он обнаружит ваши тела и небольшую сумму денег, украденную из кассы. Само собой, полиция посчитает, что произошло ограбление и преступники не поделили между собой добычу.

Джерри двинулся вперед, но Кармен дулом остановила его.

— Хоть ты и уцелел в аварии, на этот раз тебе вряд ли повезет. Сначала я разделаюсь с падчерицей, а там и твой черед придет.

— Нет!

Остолбенев, Ким смотрела, как эта сумасшедшая снова навела пистолет на нее. И поняла, что ей конец.

Прогремел выстрел. Джерри подскочил к ней и толкнул в сторону. Упав на бетонный пол, Ким почувствовала резкую боль в руке. А когда подняла голову, то увидела Джерри, сцепившегося с Кармен.

На его рубашке расплылось алое пятно, но он, казалось, не обращал на ранение внимания, пытаясь вырвать пистолет из рук Кармен. Он насел на нее, борясь из последних сил.

Несмотря на боль в руке, Ким поднялась, чтобы помочь Джерри, но опоздала.

Снова грянул выстрел. На этот раз оказалась серьезно раненной сама Кармен. Она выронила пистолет, зажала кровоточащую рану и заковыляла прочь.

Джерри упал, и Ким бросилась к нему. Опустившись рядом, она осторожно приподняла его голову и положила себе на колени. Джерри дышал с трудом.

Ким хотела было встать, но он протянул руку и с удивительной силой сжал ее ладонь.

— Я не оставлю тебя, — успокоила она его, — только вызову «скорую» тебе и Кармен.

— Не стоит. Еще несколько секунд, и она погибнет в аварии. — Джерри заглянул Ким в глаза. Его взгляд был полон боли, но не физической. — Сосуд ее жизни почти пуст. Я почувствовал это еще до того, как пистолет выстрелил второй раз.

— Но я должна вызвать «скорую» тебе, — настаивала Ким.

Снаружи послышался визг колес, доказывая правоту Джерри. Да, Кармен ужасна, она думала лишь о себе, ее снедала страсть к наживе. Но Ким все равно сожалела о ее смерти. Хотя больше всего она переживала за отца. Тот умрет от горя, когда узнает о смерти жены. Ким молилась о том, чтобы его слабое сердце справилось с такой утратой.

— Нет, — поспешно произнес Джерри, прервав поток ее мыслей, — я выполнил задание. И возвращаюсь обратно.

Глаза Ким наполнились слезами, она перестала видеть что-либо вокруг.

— Не плачь обо мне, — мягко уговаривал он ее. — Я многое понял, пока был с тобой. Я люблю тебя, Ким.

Рука Джерри стала слабеть, и Ким сжала ее сильнее, будто пытаясь удержать его.

— Пожалуйста… — молила она сдавленным от переполнявших ее чувств голосом. — Пожалуйста, не уходи.

Ким коснулась золотой брошки на груди. И вспомнила, что он говорил о своем желании защитить ее.

Вдруг она услышала голос, говорящий с ней откуда-то изнутри. Он как будто уверял ее, что Джерри все время говорил ей правду. И впервые Ким поверила.

Но почему внутренний голос не говорил с ней раньше? Она бы иначе распорядилась тем немногим, что было отпущено им обоим. Она полюбила Джерри всем сердцем. И едва поняла это, как его забирают у нее. Что за жуткая несправедливость!

Но нечего жалеть себя, теперь не время. Она вытерла слезы. И вдруг увидела, что глаза Джерри потихоньку закрываются.

— Вот ты и заслужил свои крылья. — Ким не сомневалась, что он будет достойно носить их.

Его ресницы дрогнули, и глаза вновь открылись. Затуманенный взор остановился на ней.

— Я бы отдал их за один только день с тобой… — Сказав так, он обмяк на руках Ким. По щекам у нее покатились слезы, и боль потери заполнила душу.

В следующий миг призрачное сияние отделилось от его тела, на секунду зависло под потолком и испарилось.

Теперь Ким не сомневалась, что через пятьдесят лет они увидятся вновь. Сердце подсказывало это Джерри послал весточку. Но все же горе ее оставалось безутешным.

Крик отчаяния вырвался у нее.

— Мои поздравления, Джаред. — Нахум тяжело поднялся вместе со своими огромными крыльями с трона, увитого плющом, и протянул руку. — Тебе есть чем гордиться.

Джерри ответил на приветствие. Но против ожидания радости не почувствовал. К чему победа, она пуста и бессмысленна, если рядом нет Ким. Ему вспомнились его же слова о том, что пятьдесят лет пролетят как одно мгновение. Но он уже понял — и мгновение может длиться вечность.

— Однако, — продолжал Нахум, — в твое задание входило лишь спасти ее, а не жертвовать собой.

Джерри не ответил. Мыслями и чувствами он был далеко отсюда.

— Ну да ничего, — великодушно заметил босс. — Сейчас же отправляйся за крыльями. Ты посвятил всего себя исполнению порученного дела. Мы тут посовещались с комитетом по назначениям и решили, что ты заслужил большего, чем начальный уровень. Теперь можешь считать себя хранителем среднего звена. — Нахум широко улыбнулся.

Надо бы поблагодарить босса. И бурно порадоваться такому невиданному продвижению по службе. Джерри ведь собирался обратиться к Нахуму с одной просьбой. А если шефа огорчит его унылое настроение, вряд ли тот исполнит ее.

— Я бы скорее расстался с крыльями, чем с Ким на целых пятьдесят лет, — вдруг вырвалось у Джерри.

— Со своей подопечной? — Как и следовало ожидать, Нахум безмерно удивился такому заявлению. — Это так необычно, — задумался он. — Да и не в наших правилах…

Джерри почтительно, но твердо заявил:

— Вы же знаете… я никогда не следовал правилам.

Нахум подошел к большому ящику и включил его, нажав на кнопку.

— Вот дела, а я-то думал, такой только у Верховного, — удивился Джерри.

— Когда Он получил доклад о твоем задании, — пояснил Нахум, — то настоял, чтобы у меня тоже был такой, для наблюдения за твоими действиями.

Изображение, возникшее в ящике, показало красивую темноволосую женщину, которая оплакивала тело, еще недавно принадлежавшее Джерри. Ким подняла лицо, покрасневшее и все в слезах.

— Я заклинаю вас, не забирайте его у меня! — взывала она, качая безжизненное тело на руках. — Я люблю его. Пожалуйста, не надо.

Нахум явно расчувствовался от такой душераздирающей сцены. Он выключил изображение и, совладав с собой, заметил:

— Перед тем как отправиться на Землю, ты сам сказал, что пятьдесят лет пролетят как одно мгновение. — И подмигнув, добавил: — Ты уверен, что не можешь поскучать немножко?

У Джерри замерло сердце. Он испытующе вгляделся в лицо Наблюдателя. Предлагая крылья в обмен на Ким, Джерри знал, что он первый такой. Но попробовать стоило. Нахум вовсе не слыл шутником. Если и сейчас говорит серьезно, то Джерри, ничуть не жалея, пожертвует крыльями. Они ничто в сравнении с тем временем, которое он проживет вместе с Ким.

— Тебе незачем отказываться от крыльев, — объявил ему Нахум. — Ты заслужил их, Джаред, и потому носи.

Наблюдатель хлопнул в ладоши. Джерри заметил новую золотую полосу, украсившую его одеяние. Значит, Нахума наградили повышением за тот риск, что он взял на себя, давая ему задание.

— Твои крылья подождут тебя здесь, пока ты будешь на Земле в теле Джеральда.

О такой милости Джерри и не мечтал. Он едва не запрыгал в восторге, готовый броситься на шею зануде боссу, оказавшемуся таким душкой. Но тут же угомонился, вспомнив об одном невыполненном обещании.

— И еще… Я хочу замолвить словечко за тетю Ровену.

Нахум кивнул с важным видом.

— В ее деле запишут.

Не успел Джерри поблагодарить босса, как его вмиг поглотила воронка, в бешенном круговороте смешав время и пространство.

Очнулся он от капельки, упавшей ему на щеку. Открыв глаза, Джерри увидел лицо своей возлюбленной. Ее глаза покраснели и опухли, но для него она по-прежнему оставалась самой красивой.

— Джерри! — вскрикнула Ким, обнимая его. — Я уж думала, что больше не увижу тебя.

Обхватив ладонями лицо девушки, Джерри притянул ее ближе и, не обращая внимания на жгучую боль в груди, приподнялся и поцеловал Ким.

— Верь мне, милая, я буду с тобой до самого конца.

— Я верю. — Голос Ким дрогнул.

Джерри не сомневался в ее словах. Теперь они будут любить друг друга свободно, без оглядки. И тень Джеральда больше не нависнет над их чувством.

— Я люблю тебя, — прошептал он, — и готов просить твоей руки хоть до последнего своего вздоха.

Ким улыбнулась. Сияя от счастья, она поцеловала его и, слегка качнув головой, ответила:

— Кто я такая, чтобы отказаться от мужа, посланного небесами?

Content

Кэролин Грин
Ангел-хранитель

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ