Мир Авиации 1996 02

На обложке: Противостояние "холодной войны" Су-27 с с разрушенным верхом левого киля и Orion с поврежденными лопастями возвращаются на свои базы после столкновения. Норвежское море. 13 сентябре 1987 г Рисунок В. Золотова

АВИАЦИОННО ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ

Издается с 1992 г.

№ 2(12) 1996 г.

Уважаемый читатель!

Вот две картинки.

Нет денег. Мы никак не можем ничего выпустить, а Вы — купить и прочесть.

Вам не на что и нам не на что. Авторы наши, истомленные безденежьем, пишут историю нашей авиации для зарубежа.

Но мы вооружаемся словарями и читаем про наши самолеты их заморские книги. Небо бороздят заморские же самолеты, принятые на службу российских авиакомпаний и российских же ВВС,

Страна замирает…

Или так.

Насытившись удовольствиями, ребята с деньгами начинают вкладывать их во всё и вся отечественное — и в наш журнал, и в те производства, где работаете Вы. Страна расцветает…

Какая картинка для Вас милее! А какая реальнее?

Угадайте с трех попыток.

С надеждой от редакции Василий Золотов

Из истории авиации независимой Латвии 1919–1940 гг. Часть 7

Марат ХАЙРУЛИН Москва

Ст лейтенант Вольдемар Якубовс. награжденный орденом Лачплесиса 3-й степени и имевший самый большой налет в Войну и Независимость

Зарождение латвийской авиации происходило на фоне событий, без рассказа о которых нам никак не обойтись.

Как известно, еще в конце 1 8-го века Латвия была присоединена к Российской империи и оставалась ее частью вплоть до окончания Первой мировой войны. В феврале 19)8 г. Латвия была занята немецкими войсками, и по условиям Брестского мирного договора (3 марта 1918 г.) отходила (как и вся территория Прибалтики) Германии. Правительства стран Антанты тоже хотели иметь влияние в этом регионе, поэтому не без их помощи в Латвии было сформировано свое правительство и создана своя армия.

Территория страны, таким образом, стала предметом интересов трех сторон: России (большевиков), Германии (согласно Брестскому договору) и Антанты (национального правительства, с ориентацией на независимость).

Авиация Армии Советской Латвии

II марте 1918 г. н России началась Гражданская война между белыми, поддерживаемыми Антантой, и красными. 11а стороне последних воевала Латышская Советская Стрелковая дивизия (небезызвестные — латышские стрелки»). По приказу се штаба 9 мая 1918 г. н подмосковном поселке Подосинкн началось формирование Авиационной группы при дивизии. Командиром назначили военлета Рудольфа Стукалиса. Летом из московского парк-склада были получены новенькие «Ньюпоры» и «Сопвичи». Группа состояла из двух отрядов, и которых служили такие летчики как: Петр Томсон. Аттис Вейнберг, Нарцисс Пушкель. Ян Предит. Владимир Якубов и Петр Мардок.

В октябре 2 самолета из 2-го латышского отряда под командованием Томсона отправились на Южный фронт и, пробыв там до декабря, вернулись обратно в тыл.

Конец 1918 г. отмечен рядом значительных событий: в ноябре Советское правительство аннулировало условия Брестского договора, тогда же при содействии Антанты было сформировано Временное правительство Латвии во главе с К. Ульманнсом, а 7 декабря в Латвии была провозглашена Советская власть.

К декабрю Авиагруппу переформировали в Авиационный Дивизион, состоявший уже из грех авиаотрядов. В должности командира остался Стукалис, который кроме этого занял пост Начальника Авиации и Воздухоплавания Советской Латвии. Со временем в дивизион из разных отрядов перевелись латышские летчики:

Вольдемар Скрастынь, Альфред Медине, Владимир Коробовский, Петр Абрам, Эдуард Альтдорф и Август Спарин.

В январе 1919 г. авиадивизон отправился в Латвию на Северный фронт в район действия латышских советских бригад. Большевики там воевали с немцами (Балтийский ландесвер. Железная дивизия) и «бело- латышами» (т. е. военными формированиями национального правительства К. Ульманнса).

Первый латышский отряд под командованием Вейнберга имел стоянку в Риге и летал на «Ньюпорах». С января по апрель 1919 г. летчики этого подразделения совершили на фронте 14 боевых вылетов.

К этому же времени на территории Германии был сформирован Добровольческий отряд (имени графа Келлера) из бывших русских военнопленных. Подразделением командовал полковник Петр Рафаилович Бермондт (позднее — князь Авалон). Отряд входил в состав Добровольческого Корпуса ротмистра Светлейшего Князя А. П. Ливена.

В 14 часов 9 мая 1919 г. над Ригой появился немецкий аэроплан, что в те дни не являлось редкостью. Навстречу разведчику поднялись на своих «Ньюпорах» 24бис красвоенлеты Якубов. Предит и Пушкель. Заметив их. немец на полном газу стал уходить к линии фронта. «Ньюпоры» погнались за неприятелем и на свой аэродром близ Цементного завода больше не вернулись.

Только вечером немецкий самолет сбросил в расположение красных вымпел с запиской: «Сегодня н воздушна» бою были сбиты три самолета. У одного из летчиков прострелена грудь. Второй при посадке скапотировал и переломах себе ноги, получив сотрясение головного мозга. Третий с простреленным ручным управлением был принужден от пяти истребителей садиться, его фамилия Якубов. Он остался невредим-. Послание было ложным, рассчитанным только на то. чтобы защитить от проследования родственников перелетевших летчиков.

На самом деле три советских истребителя (Предита — № -4300. Пушкеля — № 4306 и Якубова — № 4321) перелетели линию фронта и сели на Петерсфелцдском аэродроме недалеко от Добеле. На нем дислоцировался немецкий авиаполк Заксенберга (Kampfgesch wader Sachsenberg). Когда преследуемый «Румплер» из 413-го отряда (Flieger Abieilung 413) приземлился, на аэродроме сразу объявили тревогу. К удивлению немцев, красные самолеты не пустили в ход пулеметы, а совершили посадку. Из них выбрались пилоты и подняли руки. На допросе летчики заявили о том. что они давно хотели воевать против большевиков за свою родину и искали только такой возможности. Командир полка капитан Заксенберг решил использовать трофейные «Ньюпоры» против своих недавних хозяев, оставив на них прежние опознавательные знаки — красные звезды. В первом же вылете, который состоялся в тот же день. 9 мая. «Ньюпор» Якубова был разбит фицефлюгмейстером Хакбушем. Летчик получил тяжелые ранения. Причина аварии оказалась проста — немецкое горючее не подходило для французских моторов «Рон». Кстати, фотографии разбитого самолета, в подтверждение той ложной записки, были сброшены на следующий день на аэродром 1-го латышского отряда. Перелетевшие же летчики с двумя оставшимися аэропланами были зачислены в Авиационный отряд Светлейшего Князя Ливена.

Большевики отметили пропавших летчиков как героев Красного Воздушного Флота, погибших при исполнении своих служебных обязанностей. И только примерно через год жена адъютанта 44-го отряда Екатерина Степанова (она была задержана в Риге немцами и долгое время не могла добраться к своим) рассказала о том, что она видела "здоровыми и состоявшими на службе в белой авиации" Якубова. Предита и Пушкеля.

Спустя годы в сохранившихся архивных документах удалось обнаружить немало — погибших красных пилотов- на службе в белой авиации. В большинстве это были летчики без твердой политической убежденности. которым, ради сохранения жизни своих семей или по сложившимся обстоятельствам, приходилось воевать под первым попавшимся флагом. В то трагическое время им сложно было разобраться на чьей стороне правда. Судьба этих людей и случаи их «предательства и дезертирства» — тема для будущих публикаций. Причины перелетов, в большинстве своем. так и останутся для нас неизвестными. В любом случае мы не вправе их осуждать, наше дело — приводить факты.

«Ньопор»24бис № 4300 и «Сопвич» № 2341 из 1-го отряда на Латгальском фронте. август 1919 г.

22 мая 1919 г. в Ригу вошли германские войска. Штаб и канцелярия 1-го латышского отряда были захвачены вместе со служащими. Летнабы Грасман и Маркедант были убиты, летчику Альтдорфу удалось спастись на катере. Летчик Скрастынь вместе с несколькими служащими отряда скрылись. Неприятелю достались «Сопвич» № 2441 и неисправный «Ньюпор» 24бис № 4287. находившиеся на аэродроме у Цементного завода.

После майского отступления остатки 1-го, 2-го и 3-го отрядов Латышского авиадивизиона были переименованы соответственно в 44-й. 45-й и 46-й разведывательные авиаотряды. В течение года противнику достались еще 4 самолета из вышеназванных красных латышских отрядов. Это случилось так. 19 июля 1919 г. из Бежицы на бомбометание по мосту через реку Эвст вылетел «Сопвич».№ 7046 45-го отряда. Надо заметить, что после отступления и — исчезновения» большей части летного состава 45-го отряда (летчики Спарин и Зеберг, летнабы Думс и Спикер) оставшиеся пилоты (не исключая командира отряда Абрама!) летали только с наблюдателем-коммунистом, вооруженным наганом. Так было и в этот раз: с летчиком Мардоком летел коммунист Карклин. Роте железнодорожной охраны удалось «подстрелить» самолет. С поврежденным мотором аэроплан сел на поле и был захвачен подоспевшими «белолатышскими» солдатами. По показаниям перебежчика. Карклина как коммуниста расстреляли на месте, Мардок с места посадки успел скрыться. Позже. 6 августа, Петр Мардок был зачислен в Авиагруппу Латвийской национальной авиации (о ней рассказ чуть ниже). Туда же попал и его «Сопвич».

8 сентября 1919 г. на «Ньюпоре» 23 № 4271 для сопровождения «Сопвича» вылетел красвоенлет В. И. Куцько из 19-го авиаотряда. В районе oзepa Любань он был подбит наземным огнем. Летчик попал в плен, а разбитый самолет удалось отремонтировать.

21 февраля 1920 г. с аэродрома у озера Нища отправился в боевой полет «Сопвич» № 5248 (опять из 45-го отряда!). В самолете находились пилот Владимир Коробовский и моторист Ионишкан. Они сели на территории, занятой «белолатышами». и вместе с машиной были зачислены в Латвийску ю авиацию.

22 марта 1920 г. под предлогом отыскания аэродрома в районе Великих Лук перелетели в Латвии» на «Альбатросе»: красвоенлет П. Абрам и краслетнаб Э. Оше — оба из 45-го отряда, а также красвоенлет Карл Визин — временно исполнявший дела Начальника авиации 15-ой армии 1* (!).

Всего за 1919–1920 гг. в Латвию от красных дезертировало 11 пилотов: из 1-го (44-го) отряда — Якубов, Предит, Пушкель, Скрастынь; из 2-го (45-го) — Мардок, Абрам, Спарин, Зеберг, Коробонский, Томсон (он незаметно остался в Риге в мае 1919 г.) и Визин. Двенадцатым (а точнее, первым) был красный военный летчик 22-го корпусного авиаотряда 3-й боевой авиагруппы Элвин Битте. Еще 9 ноября 1918 г. он «пропал без вести» на Южном фронте. Служил в Донской авиации, затем у Врангеля во 2-м авиаотряде на «Авро». В чине подполковника вернулся в декабре 1921 г. из Парижа на родину. После Гражданской войны в Латвию вернулось еще несколько летчиков-латышей, служивших в рядах красных. Про них мы поговорим в другой раз.

1* 15 армия создана согласно директивы главкома от 7 июня 1919 г. путем преобразования Армии Советской Латвии

Янис Приедитис у своего Ньюпора 24бис, аэродром Спилве. Рига. август 1919 г

Поломка Сопвича № 2341. аэродром Спилве. Рига, август 1919 г

Война за независимость Латвии Август 1919 г. — август 1920 г.

Днем создания Латвийской национальной авиации считается 7 июня 1919 г., когда был издан приказ по Латвийской армии о формировании Авиационной группы (Aviacijas дойра). командиром которой был назначен военный летчик ст. лейтенант Альфред Валлсйка (Alfreds Valeika). Кстати, в Первую мировую он был наблюдателем 17-го корпусного авиаотряда и сбил 2 немецких аэроплана.

В те дни обстановка для латышей была неблагоприятной: Ригу занимали немцы — части Балтийского ландесвера и Железной дивизии, а бригада генерала Балоднса ("белолатыши") воевала на Латгальском фронте против большевиков. В июне 1919 г. от Ливена перевелись в Авиагруппу уже знакомые нам сержант Приедитис (Janis Priedilis) 2*, капрал Якубовс (Voldemars Jakubovs). Лейтенант Пушкелис (Narcis Puskelis) оставался у Ливена до октября 1919 г. В списках группы значились также: адъютант капитан Муцинекс (Janis Muinieks), ст. лейтенанты Томсонс (Peteris-Eduards Tomsons) (помощник начальника), Спариныш (Augusts Sparins) и Сникерис (Snikeris), лейтенанты Скрастыньш (Voldemars Skrastins) и Экке (F.kke). К 21 июня н Авиагруппе насчитывалось 14 офицеров. 95 инструкторов и солдат. Не было только самолетов!

Наконец, случай пополнить свою материальную часть представился. В середине июля 1919 г. Авиационный отряд Светлейшего князя Ливена собирался на Нарвский фронт для присоединения к Северо-Западной армии Юденича. Четыре машины (3 «Ньюпора» № 4287. 4300. 4306 и «Сопвич» № 2341) были погружены на баржу для отправки по реке. 20 июля вооруженный отряд Валлейки захватил судно и отбуксировал на другой берег Даугавы. Светлейший Князь не хотел так просто расставаться со своим имуществом, и случилось бы вооруженное столкновение, не вмешайся союзная комиссия, которая разделила груз пополам. Латышам "достались" лучшие самолеты:

"Ньюпор" 24бис № 4300 и "Сопвич" № 2341. 22 июля 1919 г. Приедитис получил приказ сформировать из этих самолетов 1-й латвийский авиационный отряд. На том самом «Ньюпоре» № 4300, на котором он летал еще у красных, командир совершил пробный полет в августа. Якубовсу достался «Сопвич». На нем он налетал больше всех в период Воины за Независимость. 19 августа отряд был послан в Крустпилс на Латгальский фронт в распоряжение командира Курземской дивизии, ведшей боевые действия против большевиков. Самолеты отправили железной дорогой, т. к. горючего было всего около 4.5 пудов.

2* Здесь и далее приводится фамилия, даже уже знакомая нам уже в новом, национальном написании

Трофеи, взятые у Бермондта

Вверху Fokker D VII 8595/18(OAW), Рига. зима 1919-20 гг

Внизу AJbairos В II 616/17(MER). Рига, декабрь 1919 г

26 августа 1919 г. состоялся первый боевой вылет латвийской авиации. «Сопвич» с пилотом Якубовсом и наблюдателем Зутте сбросил 12 бомб на станцию Трепес. Но возвращении в самолете насчитали 5 пулевых пробоин. На следующий день Приедитис вылетел на "Ньюпоре", заправленном последними запасами горючего. На обратном пути бензин кончился, и летчик едва дотянул до своего аэродрома. Отряд вскоре перебросили в местечко Мазюмиравмуйжа в Елгавском районе, где лейтенант Якубовс на "Сопвиче" выполнил еще несколько боевых полетов.

30 сентября 1919 г. Авиационная группа была переименована в Авиационный парк (Aviacijas park) и вышел приказ о формировании 2-го отряда из трофейных «Сопвича» № 7046 и «Ньюпора» 23 № 4271. (Об истории появления их у латышей говорилось выше.) Приказом от 16 октября начальником Авиапарка был назначен Рудольф Дриллис (Rudolfs Drillis).

Junkers C IJ 12921/18. взятый у Бермондта. Рига, лето 1920 г

Лейтенант Я. Приедитис у своего «Ньюпора» 24бис. Рига, июль 1920 г

Таким образом, национальная авиация крепла, обретение независимости было уже не за горами. Это. видимо. чувствовали и немецкие ставленники: 8 октября Западная Добровольческая армия 3* под командованием Бермондта начала боевые действия против латвийских формирований. Основная тяжесть бое-вой работы легла на плечи первых латышских летчиков- Якубовса, Мардокса и Приедитиса. 4 ноября эти летчики, например, совершили 5 вылетов — наибольшее число вылетов в день за всю Войну. Всего с 8 октября по 19 ноября 1919 г., т. с. в период борьбы против Бермондта, было совершено 47 боевых полетов общей продолжительностью 56 часов. Даже в последний день. 19 ноября, произошел воздушный бой латвийского «Сопвича» с Мардоксом и Спариньшем на борту и бермондтовским самолетом, который предпочел ретироваться сразу же после того, как но нему открыли огонь.

При отступлении армия Бермодта бросила значительное количество авиационной техники, из которой удалось собрать более 10 самолетов. Для восстановления аэропланов в Риге в декабре 1919 г. были учреждены авиаремонтные мастерские на базе бывшего Русско-Балтийского завода. 20 января 1920 г. открылась Школа Военной Авиации, н которой имелись классы летчиков-наблюдателей и мотористов.

Три разведчика «Сопвич» и семь истребителей «Кэмел» подбросили англичане после ликвидации антибольшевистского фронта на Севере. Вместе с самолетами в Латвию прибыли 2 летчика-инструктора капитаны Арнольд и Винсент, которые приступили к обучению латвийских летчиков на всех типах машин. Эти два англичанина внесли большой вклад в развитие молодой авиации Латвии и. получив официальные благодарности от латвийского правительства, в апреле уехали на родину.

В марте началось формирование 3-го отряда, в то время как 2-ой был послан в Резекне на Латгальский фронт в распоряжение командира Курземской дивизии.

3* Западная Добровольческая Армия к тому моменту состояла из 1-го Западного Добровольческого имени графа Келлера колрпуса, 2-го Западного Добровольческого полковника Вырголича корпуса, Железной дивизии и Немецкого Легиона.

Сопвич "Кэмэл", аэродром Спилве, лето 1920 г

Английский капитан, инструктор латвийских летчиков, у самолета Сопвич "Кэмэл". Рига, апрель 1920 г

Из Грузии вернулся летчик 6-го авиаотряда Добровольческой армии Деникина подпоручик Александр Зариньш (Зариным) (Aleksandrs Zarins), летавший там на «Кэмеле». В мае он продолжил воевать на том же типе, но уже в Латвии.

11 августа 1920 г. Советская Россия и Латвия подписали мирный договор. Наступил долгожданный мир. длившийся без малого 20 лет — до 17 нюня 1940 г.

Всего с августа 1919 г. по август 1920 г. (этот период назван Освободительной войной или Войной за Независимость) молодая латвийская военная авиация совершила (по официальным данным) 69 боевых полетов общей продолжительностью 101 час.43 минуты. К концу Воины в Авиапарке насчитывалось уже 23 самолета. Наставала пора мирного строительства авиации молодого государства.

В статье использованы материалы РГВА (Москва) и ЛГИА (Рига).

Автор благодарит за предоставленные фотографии и материалы Военный музеи в Риге, Латвийский государственный исторический архив, а также историков Э. Брувелиса, Н. Щербинскиса (Латвия) и М. Бухмана (Израиль).

Самолеты военной авиации Латвии, состоявшие на вооружении в 1919-21 гг.

Тип

сер. №

Борт. №

Koл-во

Nieuport 24bit

4300

1

1

Nieuport 23

4271

3

1

Sopwith 1 1/2 Strutter

2341

7044

2

A5248

11

A5254

15

A6985

13

F7590

14

4

Sopwith 2F. 1 Cornel

N6750

18

N7143

16

N8134

7

N8137

4

N8185

N8187

9

N8189

17

7

Albatros С lb

2545/17

20

?

25

2

Тип

Сер. №

Борт. №

Кол-во

Albatrot B.II

414/17

5

1

Albatrot C.III

1145/18

22

1158/18

24

2

DFW C.V

?

3

8205/18

12

7022/17

22

3

Fokker 0 VII

8595/18

4

2

14

Holberstadt C.V

4237/18

19

13458/18

22

2

Hannover С1.IIIa

7015/18

21

1

Junkert CL 1

12921/18

10

1

LV.G. C.V

17573

23

1

LV.G. C.VI

?

24

9014/18

25

2

Rumpler C.I

?

4

1

Итого: 33 самолета

Sopwith 1 1/2 Strutter № 2341 Одна из первых машин Латвийской авиации. Аэродром Спилве, август 1919 г

Neuport Ne-24ba № 4300. аэродом Спилве. август 1919 г

Junkers CL1 № 12921/18 Рига, лето 1920 г

Sopwith 2F1 Camel N 8187 ст л-та Якубова Латгальский фронт, апрель-май 1920 г

Опознавательные знаки латвийской авиации

С июля 1919 г

С начала 1920 г.

С начала 1921 г по июнь 1940 г.

Экипаж 25 гвардейского полка после возвращения из вылета ЦАМО РФ

Пе-8. Испытание войной

Часть 2. Носитель пятитонки

Продолжение. Начало см МА 1-96

Владимир РАТКИН Москва

Доукомплектовать в 1941 г. матчастью 433 БАЛ не удалось. Производство ТБ-7 не было развернуто в требуемом объеме; плюс ко всему возникла острая необходимость быстро пополнить поредевший парк дневных бомбардировщиков. Все силы 22-го завода бросили на увеличение выпуска Пе-2. а производство ТБ-7 было заторможено. 433 авиаполк, так и не дополненный матчастью до штата, расформировали, а все выпущенные к 1942 г. ТБ-7 свели в один авиаполк, получивший порядковый номер 746. Аэродром Пушкин местом дислокации части быть уже не мог — немцы подходили к Ленинграду. Основной состав полка в то время базировался на ивановском аэроузле, в глубоком тылу, а в качестве промежуточной посадочной площадки при боевых полетах использовал аэродром ЛИИ в Кратово. Спустя некоторое время (с весны 1942 г.) он и стал основным местом базирования 746 БАП.

К моменту передислокации на кратовскии аэродром в боевой состав полка входили самолеты с двигателями АМ-35А — моторами в боевой обстановке мало изученными, да имевшими к тому же неприемлемо большой расход горючего. Это обстоятельство, а также удаленность кратовского аэродрома от тылов противника не позволяли полку вылетать на бомбардировку Берлина. Цели для ТБ-7 стали выбирать реальные. прежде всего города Восточной Пруссии с крупным военным производством: Кенигсберг. Данциг, менее известные ныне Мариенбург. И Петербург. Алленштайн 1* …

Помимо дальних целей бомбардировались и объекты на оккупированной советской территории. В этих бомбардировках, совершаемых одиночными самолетами, экипажи использовали элемент внезапности и высотные характеристики ТБ-7, а близость целей позволяла брать на борт большое количество бомб (до 30 ФАБ- 100). Наиболее ярким примером таких вылетов стало дневное бомбометание экипажа Водопьянова по Орлу в октябре 1941 г.

1* Для последних трех городов даны старые названия. Сейчас они называются соответственно Мальборк (Польша), Черняховск (Россия), Ольштын (Польша).

Осмотр мотора AM-35A перед вылетом ЦАМО РФ

Чтобы определить наивыгоднейшие режимы эксплуатации ТБ-7, в полку после каждого дальнего вылета изучались зависимости километровых и часовых расходов горючего от профиля полета и бомбовой нагрузки. Полученные результаты позволили выявить экономичные режимы работы AM-35A и снизить расход горючего ими с более чем 1000 кг/ч до 800–810 кг/ч. Возможно, что был бы достигнут и меньший расход топлива, но экипажам ТБ-7 при перелете линии фронта предписывалось снижаться до высоты 1000 метров (на которой двигатели АМ-35А работали неэкономично) и следовать на данном эшелоне до аэродрома. Самая убедительная аргументация, выдвигаемая командованием 746 полка, не помогала. и соблюдать требования командования ПВО Москвы приходилось до лета 1944 года, когда Пе-восьмые покинули пределы Подмосковья.

Справа ТБ 7 зав. № 42015 Архив К.П. Иконникова

Внизу фугасные авиабомбы ФАБ 100 и ФАБ-250 перед подвеской на самолет Архив К.П. Иконникова

Трофейная бомба (советское обозначение — ФАБ-2500) перед подвеской на самолет Архив К.П. Иконникова

Благодаря работе, проделанной инженерным и летным составом 746 полка, выявились «скрытые резервы- ТБ-7: самолет с АМ-35А при бомбовой нагрузке 2 тонны стал преодолевать расстояние более 3400 км. мог находиться в воздухе до 12 ч. Это позволило в августе 1942 года выполнить несколько боевых вылетов на Берлин. Таким образом, были достигнуты прежние показатели, полученные на бомбардировщиках с дизелями М-40Ф. Кроме того, рациональный расход горючего вкуие с усилением конструкции планера ТВ-7, позволил к середине 1942 года поднять бомбовую нагрузку бомбардировщика с первоначальных 2,7–3.2 до 4,5 т.

Качественный скачок произошел в 1943 году. Работа, проведенная коллективом КБ Незваля. позволила увеличить бомбовую нагрузку до 5 тонн. Новая модификация Пе-8 с двигателями М-82 могла брать на борт помимо уже применявшихся бомб, главную новинку отечественных оружейников — ФАБ-5000.

В феврале 1943 года, перед появлением "пятитонки" на складах 45 авиадивизии 2*, комиссия, проверявшая техническое состояние Пе-восьмых. выявила всего два корабля, способных поднимать 5 т бомбовой нагрузки: № 42057 и № 42077. Ситуация разрядилась только в апреле 1943 года, когда из Казани прибыли новые самолеты с двигателями М-30Б (2 машины) и М-82-112. В апреле же на склады 746 полка доставили первую ФАБ-5000.

Однако на пути реализации боевых качеств этой бомбы встала… ее масса. Ни одно из приспособлений не было рассчитано на подвеску ФАБ-5000 в бомбоотсеке. В конце концов вооруженцами 890 полка была разработана и изготовлена специальная система лебедок, и подвеска бомбы в самолет стала возможной. Тогда же увидели, что ее габариты не дают створкам бомболюка закрыться полностью; сопротивление Пе-8 возрастало, и это следовало учитывать при планировании боевых вылетов.

Для определения силы взрыва бомбы ее решили сбросить на близлежащем полигоне. И даже те. кто не смог увидеть с воздуха, как после вспышки взрывная волна в считаные секунды очистила от деревьев несколько гектаров леса, ощутили в момент взрыва, как содрогнулась земля. Воронка диаметром около ста метров производила впечатление, и выполнение следующего сброса ФАБ-5000 запланировали на объект противника.

29 апреля 1943 года самолет № 42029 (Пе-8 М-30Б), пилотируемый командиром корабля Перегудовым. штурманом Томкевичем. взял курс на Кенигсберг. В этом вылете экипаж Пе-8 увеличился за счет вооруженцев полка и дивизии и составлял 15 человек. Ввиду особой ситуации высоту полета самолета установило командование 746 полка, бомбу было приказано сбросить только на Кенигсберг.

В полете на самолете разрушился турбокомпрессор левого блока 2-го дизеля. Тем не менее экипаж сбросил бомбу на заданную цель. На высоте 5810 метров. Кенинсберг был освещен взрывом, ощущался легкий толчок.

В конце мая 1943 года разведкой была установлена концентрация немецких войск в Могилеве. 45 авиадивизия получила приказ всеми исправными кораблями нанести удар но войскам противника. Первый вылет на это задание дивизия выполнила в ночь на 22 мая. А 27 мая 1943 г. среди прочих поднялись в воздух корабли с «пятитонками» в бомболюках, пилотируемые летчиками 746 полка Ищенко и Зеленским. В эту ночь бомбовый улар дивизии по Могилеву превысил 74 тонны.

2* Помимо 746 полка, в 45 авиадивизию входил созданный на его базе 890-й

Подвесы ФАБ 1000 на внешние бомбодержатели, февраль 1942 г. РГАКФД

Военимнженер 1 ранга Грамницкий осматривает шасси самолета перед вылетом 1942 г. РГАКФД

В ночь на 4 июня 1943 года ФАБ-5000 была сброшена экипажем 890 полка (командир корабля Шамрай) на железнодорожный узел Орел.

В июле 1943 года было произведено 4 сброса ФАБ-5000. В ночь на 12 июля, перед началом наступления советских войск на Курской дуге, две «пятитонки» (с самолетов, пилотируемых Шатровым и Каминским) были сброшены на укрепрайоны противника на Западном фронте: одна — на поселок Прогресс, другая — на высоту 254,9 (1.5 км с.-в. д. Лески). Результаты, видимо, оказались неплохими, однако в дальнейшем подобные (т. е. тактического назначения) сбросы не проводились из-за слишком большой площади поражения, в которую могли попасть и свои войска.

В ночь на 19 июля 1943 г. два бомбардировщика 746 полка взяли курс на Орел. Экипаж Додонова произвел сброс ФАБ-5000 на железнодорожный узел, экипаж Шатрова — на тот район города, где была замечена концентрация немецких войск. Узел был полностью выведен из строя. Железнодорожные составы к Орлу после бомбардировки могли идти только но тоненькой обходной ветке, проложенной восстановительной бригадой. Эта ветка, конечно, уже не обладала пропускной способностью крупного железнодорожною узла. Снабжение немецких войск ослабилось, что. несомненно, способствовало освобождению Орла 5 августа 1943 г. Высокая мощность взрывчатого вещества, созданного для ФАБ-5000, подвигла конструкторов вооружения на снаряжение нм уже существовавших типов бомб: ФАБ-500, -1000, -2000: это повысило их мощность по сравнению с предшественницами, а соответственно — и силу бомбовых уларов, наносимых частями АДД.

Подвесы РРАБ 1943 г РГАКФД

ФАБ-5000 перед подвеской в бомбоотсеке Архив К. П. Иконникова

С.Я. Лемешев и представители администрации Болшого театра осматривает ФАБ 5000 Архив К. П. Иконникова

В 1944 году 45 авиадивизией было произведено 4 сброса ФАБ-5000. В ночь на 7 февраля 1944 года с целью выведения Финляндии из войны и облегчения деблокады Ленинграда, АДД подвергла Хельсинки массированной бомбардировке. Самолеты 45 авиадивизии (командиры кораблей Ищенко, 25 Гвардейс кий полк (бывший 746 АП ДД). и Шамрай. 890 авиаполк) произвели сброс «пятитонок» на расположенные в Хельсинки военные объекты. Одна бомба разорвалась в районе кабельного завода, другая — в районе железнодорожных мастерских. К 28 февраля четыре корабля дивизии подготовили дня повторного бомбометания ФАБ-5000 но целям в Финляндии, но вылет приказом командующего АДД Голованова был отставлен — ожидавшегося результата достигли предшествующими бомбардировками полков АДД (7, 17 и 26 февраля).

Последний раз сброс ФАБ-5000 на объекты противника производился 9 марта 1944 года — с кораблей, пилотируемых Зеленским (25 Гвардейский полк) и Олейниковым (890 полк). Всего из поступивших на склады дивизии восемнадцати ФАБ-5000 по объектам противника применили 13 таких бомб, одна использована при испытаниях.

АСЫ МИРА Герой Советского Союза Н.И.Гапеёнок

Владимир РАТКИН Москва

Мельников и Гапеёнок. Ленинградский фронт. 1941 г

Николай Гапеёнок попал а авиацию… неожиданно для самого себя. В 1937 г. он заканчивал 9 класс. Шел комсомольский набор в авиацию, и группу молодежи из Нового Петергофа по путевке комсомола направили на медосмотр для определения пригодности к службе в Воздушном флоте. Никто не думал, что Николай пройдет медкомиссию. Многие говорили ему: куда. мол. тебе? Тут здоровяки. косая сажень в плечах, не могут ее одолеть…

Однако врачи остались довольны здоровьем девятиклассника и сказали: «Годен. Жди вызова».

Вскоре Николай получил предписание. направлявшее его в г. Балашов. в 3-ю школу ГВФ. Закончил он ее осенью 1939 г. Однако стать гражданским летчиком ему было не суждено. 3-ю школу ГВФ преобразовали в авиашколу военных пилотов, на базе 27-й военной авиашколы, а весь выпуск гражданских авиаторов задержали в Балашове, чтобы они освоили полеты на самолете СБ.

Через год курс «Лучения был пройден, и осенью 1940 г. младший лейтенант Гапеенок был направлен в ЛВО, в г. Кингисепп. к месту формирования 202 скоростного бомбардировочного полка. К 1 января 1941 г. авиачасть была окончательно укомплектована и началась интенсивная боевая подготовка.

В мае 1941 года личный состав 202 СБАП отправился в лагеря, на полевой аэродром. Гам их и застала война. Все произошло настолько неожиданно. что полк долго не могли подготовить к боевому вылету: бомбы и пулеметы находились на складах. большинство летчиков и техников выехало за пределы части — на отдых либо на дивизионные спортивные соревнование. Только к вечеру 22 нюня, с прибытием в лагерь всего личного состава, полк был приведен в боевую готовность.

В первый боевой вылет Н. Ганеёнок уходил не с тем штурманом, с которым летал в предвоенное время: в его экипаж назначили стажера, призванного из запаса накануне войны. Звено СБ вышло на цель на высоте около 500 м. ведущий звена открыл бомболюки и произвел бомбометание. Ведомые практически одновременно повторили его действия. Как только бомбы отделились, Николай заметил разрыв под самолетом. Неожиданно СБ ведущего нырнул вниз и исчез из поля зрения. Правый ведомый резко набрал высоту, прошел над самолетом Гапеенка и ушел со снижением. Не понимая что произошло. Николай продолжал лететь прежним курсом, сопровождаемый все большим числом черных и белых облачков разрывов. Опасность поражения СБ была реальна. Мгновенно вспомнились рассказы опытных летчиков о противозенитном маневре. Но мелкие отвороты вправо и влево оказались малоэфективны.

Впереди но курсу показалось большое озеро. Гапеёнок. направившись в его сторону, резко снизился до бреющего, пролетел над водой и вышел из зоны обстрела. Взяли курс домой, изменив его так. чтобы выйти на побережье Финского залива. а затем — на свою территории».

Летя на малой высоте, в обход населенных пунктов, вышли на Кронштадт — там обстреляли свои зенитки. Пришлось опять поворачивать в сторону Финляндии. 1I о плутав, экипаж все же нашел свой аэродром, используя в качестве надежного ориентира линию железной дороги от Ленинграда до Кингисеппа. На планировании перед приземлением заглохли моторы: как оказалось, горючее израсходовали полностью.

После стало известно, что самолет ведущего звена был сбит, правым ведомый совершил вынужденную посадку на своей территории. Конечно, этот первый боевой вылет не был значительным по результатам, но он много дал Н. Гапеёнку — как с точки зрения получения представления о боевой обстановке, так и того, что. Viя успешного выполнения боевого полета необходимо тщательно к нему готовиться и многое знать.

В последующие дни Николай Гапеёнок еще 13 раз поднимался в воздух на своем СБ для бомбардировки целей в Финляндии. Дважды участвовал в ночных налетах полка на Хельсинки. Однако ночи в это время были белыми, и ночными эти боевые вылеты можно назвать условно.

Силы полка постепенно истощались, в конце концов исправными остались считанные единицы боевых машин. В августе 1941 года авиачасть было решено вывести в тыл для переучивания на самолет Пе-2: в районе Ленинграда нормальные условия для этого отсутствовали. 202-й БАП перебросили за сотни километров от прежнего места базирования — сначала в Новочеркасск, а затем, из-за приближения войск противника — в Буденновск. В Буденновске наконец-то началось переучивание. Спарок УПе-2 еще не было, и обучаемый ознакомительные полеты с инструктором совершал на боевой машине, сидя при этом на месте штурмана и оттуда наблюдая за действиями летчика-инструктора. Усвоив все. получал разрешение на самостоятельный полет. Разумеется, не обходилось без ошибок. Но, освоившись с новым самолетом. Н. Гапеёнок привык к его особенностям и полюбил.

По завершении переучивания, в октябре 1942 г. полк убыл в район боевых действий. В то время он входил в Резерв Главного командования и направлялся дня усиления авиаударов на наиболее важные участки советско-германского фронта. Потому за короткое время Н. Гапеёнок покое пал на Калининском. Волховском. Северо-Западном фронтах… Совершая бомбардировки целей противника в условиях сильной противовоздушной обороны, в полку непрерывно вели поиск повышения эффективности бомбовых ударов. Этого достигли переходом к бомбометанию с пикирования — одиночными экипажами, а также в составе звена и эскадрильи, под углами пикирования 60° и более.

Однако умение точно сбрасывать бомбы с пикирования не приходило просто. Точные улары пикировщики отрабатывали постоянно, особенно в перерывах между боевыми операциями. Тренировки проводились до тех пор, пока результаты не становились отличными. Новатором в подобных делах являлся командир бомбардировочного корпуса 1* генерал И. С. Полбин. Он часто приезжал на проводимые в полку тренировки, сам показывал, каких высоких результатов можно достичь бомбометанием с пикирования. Однажды, когда П. Гапеёнок при проведении учения точно положил две бомбы в макет моста (узкую белую полоску на земле). Полбин вручил ему в награду за точный улар именные часы.

* * *

С каждым боевым вылетом экипажа Гапеёнка приобреталось мастерство, накапливался боевой опыт. Николай стал командиром звена, а впоследствии — заместителем командира 2-й эскадрильи. Летчикам эскадрильи, но нраву называвшейся снайперской, командование поручало самые сложные и ответственные задачи.

Весной 1943 г… в ходе боев за Старую Руссу, советской авиации здорово досаждали немецкие истребители Bf 109 и Не 113 2*, базировавшиеся на аэродроме Гривочкн. что возле станции Дно. Попытки уничтожения техники врага на земле не приносили результатов. Аэродром хорошо прикрывался, штурмовавшие аэродром полки несли потери.

Для уничтожения самолетов на земле была разработана специальная операция. Из агентурных сведений удалось узнать распорядок дня немецкой истребительной части. Исходя из него, улар решили нанести на рассвете 15 марта, до разлета. Для выполнения спецзадания отобрали 18 наиболее опытных экипажей-пикировщиков из 202 и 321 бомбардировочных полков.

Летный состав, участвовавший в операции, прибыл на аэродром Выползово. где базировался 321 полк, без матчасти: самолеты получали уже на месте. 11. Гапеёнку достался серебристый Пе-2. только что пригнанный в 321 полк с 22-го авиазавода.

О задании знали только те. кто был связан с его выполнением. Взлетали ночью, в полной темноте. При сборе девяток в воздухе командиры групп обозначали себя сигнальными ракетами.

Над Гривочками Пе-2 появились, когда всходило солнце. Сверху они увидели, что на взлет идет пара ВГ 109. Но немцы опоздали. На истребители. выстроившиеся в линейку, посыпались бомбы. Бомбометание было произведено с горизонтального полета за одни заход.

Дежурная пара нагнала пикировщиков на отходе от цели. И набросилась первым делом… на некрашеный Пе-2 Н. Гапсёнка: видимо, немецкие летчики посчитали, что в налете участвует какой-то «высокий» командир. Экипажу пришлось жарко — атака следовала за атакой: можно было сбиться со счета, сколько заходов сделали немцы, не оставлявшие надежды сбить непривычного вида Петлякова.

Но группа не бросила его в беде. Непрерывно маневрируя, «пешки» держали противника в зоне огня; стрелки пикировщиков обстреливали Месссршмнтты. мешая им прицельно атаковать серебристую машину.

Истребителям все же удалось зажечь один мотор на машине Гапеёнка. Тогда ведущий группы снизил скорость. чтобы подбитый Пе-2 не отстал от строя. К этому времени и немцы прекратили атаки.

Все 18 Пе-2 пришли на аэродром. Н. Гапеёнок производил посадку иа брюхо: не вышло шасси — гидросистема в ходе воздушного боя была перебита.

После налета на Гривочкн Не 113 более в небе не появлялись.

Надо заметить: многих похвал заслуживают стрелки бомбардировщиков. Не подводили И. П. Гапеёнка и те два стрелка, с которыми ему приходилось вылетать на боевые задания. Следует упомянуть Гвардии старшину Нолегач, с которым Н. Гапеёнок летал наиболее часто: обучавшийся некогда на летчика, он был списан по здоровью, но в конце концов добился своего, и был допущен к полетам в качестве стрелка-радиста.

1* В начале 1 БАК, затем 2 Гвардейский, к концу войны 6Гв БАК

2* Не первый раз летчики в мемуарах упоминают этот тип. Так обозначались на восточном фронте истребители He-100(Прим. ред.)

Командир звена 202-го БАП мл лт Лопаткин (крайний справа) ставит боевую задачу Второй справа — Гапеёнок, третий — Погорелый, четвертый — Яшин, пятый — Нолегач. Калининский фронт. 1942 г

* * *

Особенно дерзким был удар 2 АЭ по располагавшемуся близ Кировограда железнодорожному узлу Знаменка. проведенный 4 декабря 1943 г. Для противника в тот период этот узел имел огромное значение. Он располагался в 35–40 км от линии фронта; через него войска снабжались всеми необходимыми военными грузами и продовольствием. Объект был хорошо прикрыт от действий авиации 10-к> батареями зенитной артиллерии. Попытки бомбардировщиков и штурмовиков парализовать работу узла не достигали цели, боевые экипажи несли потери.

Обеспечивая безопасность передвижений составов, противник использовал все средства, в том числе и агентурную информацию о действиях ВВС КА. Уже после занятия Знаменки стало известно: немцы получили сообщение о том. что 3 декабря два полка русских бомбардировщиков совершат налет на узел. Ошиблись в дате и числе самолетов. К вылету подготовили не 60. как сообщал безвестный информатор, а 9 наиболее опытных экипажей из эскадрильи снайперов.

К вылету тщательно готовились. Со всеми летчиками был детально проработан порядок действий по этапам полета. На всем его протяжении обеспечивалось полное радиомолчание.

4 декабря стояла не по-зимнему теплая погода, с облачностью на высоте 700–800 м. Горизонт закрывала густая дымка. Это обеспечивало скрытность подхода к узлу.

Солнце подбиралось к зениту, когда девятка «Петляковых» в строю «клин звеньев» далеко с тыла обошла Знаменку. Легкое покачивание с крыла на крыло самолета командира — и все девять Пе-2 в пикировании устремились за облака, чтобы по выходе из них нанести удар но узлу. Из-за стремительности маневра противник поздно обнаружил девятку н открыл огонь по самолетам, когда они уже были на боевом курсе. Звено Н. Ганеёнка нанесло удар по выходным стрелкам и горловинам путей с западной стороны, второе звено ударило по складам и путям, третье — атаковало составы, выходные стрелки и пути с восточной стороны.

В разгар атаки Пе-2 от меткого попадания бомб взорвался фронтовой склад боеприпасов. Взрыва подобной силы не приходилось наблюдать даже опытным летчикам-бомбардировщикам. Склад боеприпасов окутался громадным серым облаком, рвущиеся снаряды. оставляя дымные трассы, полетели во все стороны, поражая эшелоны п станционные сооружения. Включив аэрофотоаппараты. экипажи зафиксировали результат удара.

Узел оказался закупоренным со всех сторон. До середины следующего дня пожар на нем никто и не думал тушить. Продолжавшиеся взрывы боеприпасов мешали вести восстановительные работы. Движение составов к линии фронта прекратилось — до занятия Знаменки советскими войсками. Всего же на узле было уничтожено до 50 вагонов с боеприпасами, до 20 цистерн с горючим, фронтовой склад боеприпасов, разрушены железнодорожные сооружения.

Н.И.Гапеёенок (справа), лето 1943 г

Слева направо Стрелок- радист Гв. ст-на Нолегач, Гапеёнок, штурман Гв л-т Кузнецов. 1944 г

В боях за Львов Николай Гапеёнок совершил свой сотый боевой вылет. Из этой сотни запомнились ему удары по танкам противника в районе Белый Камень, но аэродромам Гривочки, Ламсдорф… Десятки раз 11. Ганеёнок выполнял задания в группе двух-трех пятерок под командованием генерала Полбина. 22 боевых вылета совершил Н. Гапеёнок на бомбометание по Бреслау. Первый боевой вылет по крепости он совершил 12 февраля 1945 г. Тогда она ие была еще окружена, а являлась важным элементом в немецкой линии обороны.

Полк только что завершил перебазирование на аэродром Бриг (Бжег), в 7 км от Бреслау. Немецкую авиабазу захватили со всем авиаимуществом. Авиаторы ходили но ангарам, разглядывали самолеты, которые некогда были их воздушным» противниками, искали запчасти, взаимозаменяемые с нашими…

В этот момент на аэродром прилетел командующий 6 Гвардейским бомбардировочным авиакорпусом генерал Полбин. Заметил идущего по летному полю с мешком Н. Гапеёнка, подошел к нему: «Что, уже трофеями занялись? Что несешь?» Николай Гапеёнок показал — это были немецкие свечи зажигания. «На всю эскадрилью хватит!» Отечественные свечи часто выходили из строя…

«Собери летный состав», — сказал Полбин, а сам направился в штаб полка, где и сообщил о поставленной задаче — нанести удар по артпозициям крепости Бреслау.

Через непродолжительное время 9 наиболее опытных экипажей снайперов готовились лететь на задание вместе со своим легендарным командном. После взлета у одного из бомбардировщиков вдруг задымил мотор. и ему пришлось вернуться. Появление цели обозначилось частыми разрывами зенитных снарядов. Восьмерка «Петляковых», перестроившись в боевой порядок, пошла в атаку. Н. Гапеёнок оказался четвертым в строю. Сделал 4 захода на бомбометание, 4 захода на штурмовку… и отметил. что никто не подает команду уходить домой. В конце концов «отбой» дали с наземного наблюдательного пункта. Лишь приземлившись, обнаружили отсутствие Полбина…

После взятия Бреслау авиаторов, ходивших туда знакомиться с повреждениями. нанесенными их бомбардировками. пехотинцы встречали «на ура».

* * *

В конце марта 1945 г. капитану Гапеёнку за успешное выполнение боевых заданий (165 боевых вылетов. 93 бомбометания с пикирования) было присвоено звание героя Советского Союза.

Ночью 9 мая 1945 г. авиаторы полка. жившие в польской деревне, были разбужены громкой стрельбой со стороны аэродрома. Все возможные догадки снял инженер эскадрильи, вбежавший в домик: «Победа!» Наутро был торжественный митинг, но завершении которого комполка сказал: «Кому праздники, а командирам экипажей получить задание на боевой вылет». Война окончилась, но летчикам пришлось совершить еще несколько заданий. Н. Ганеёнок свой последний, 198-й боевой вылет, выполнил 10 мая 1945 г. по колоннам немецких войск, выходивших с территории, занятой советскими войсками. в американскую зону оккупации. Экипажи уже не рисковали; после сброса бомб уходили, не фотографируя результаты.

После войны Н. Гапеёнок стал комэском в родном 81 Гвардейском авиаполку, а в 1946 г. поступил на учебу в Монинскую Военно-воздушную академию. В 1951 г. окончил ее. Затем работал в академии преподавателем. заместителем начальника кафедры. В 1979 г. вышел в отставку.

Использованы материалы: ЦГМО

Новые издания

МиГ 21 В локальных конфликтах

А В. Котлобовский, Серия «АРХИВ 500+», АрхивПресс, Киев, 1997 44 стр., илл., мягкая обложка

Новинка на столе. Первичный просмотр выявил жуткого качества фотографии.

Не смотря на это, прочесть книгу удалось. Но прежде чем поведать о ее содержании, хотелось бы коснуться формы.

Уважаемый читатель! КакВампонравится, кпримеру, такиестроки, гдебуковкиислова, какповесне. лезутдружканадружку? Не здорово, правда? Вот и мы. прочтя, часть зрения потеряли

Паны украинские издатели! Вы сами-то пробовали читать то. что сделали? Уважайте, пожалуйста, читателя. Это мы, как читатели, просим.

Ладно, теперь о содержании Собранные воедино, сведения о бравом МиГе весьма любопытны. Разложенная по полочкам событий информация дается в хронологическом порядке (где почти кождый абзац начинается с даты — автора!) с приведением статистики побед и поражений, зачастую из противостоящих источников, в основном открытых (а наши газеты такого иногда понапишут!) Короче, возникает впечатление «свалки» с непроверенными датами, перевранными географическими названиями и т. д И грех этот совместный — и редакторский, и авторский По этому поводу мы не могли не привести понравившиеся нам забавности «отражении налета группы «Тандержефов», сбив одного из F-105D» и «RA-5С «Виджимент» (выделено нами, особенно про «мента» здорово).

Что же касательно главного героя повествования, то смотрится он неприглядно Как? Наша гордость — МиГ-21, и неприглядно? Да, и объяснение этому есть Конфликты с участием советских самолетов в эпоху нашей всеобъемлющей секретности описывались только западными авторами. Отсюда — завышение потерь «мигов» и занижение своих потерь, отсюда — преобладание в мировой историографии западной точки зрения на предмет. Есть и еще объяснение — вспомните, каких только цветов кожи не летало на МиГе. А если на «пилоте» «из одежи ничего помимо бус», виновата ли машина?

До, чуть не упустили! Цвет тоже есть. Десяток самолетов на одной странице — меленьких таких, как коллекция насекомых.

Короче, читайте, дорогие, читайте. Но не забывайте. что это подшивка газетных и прочих чуждых нам сведений. И не корите автора — он все таки старался. собирал.

авиАМастер

Журнал для моделистов и любителей истории техники. Приложение к журналу «Техника — молодежи». Москво, 28 стр.

Появился в Москве новый журнал Названием и назначением, определенным редакцией, в принципе. все сказано. А мы попробуем копнуть поглубже.

Клубная братия после выхода нулевого, пилотного выпуска дружно оплевала его, обозвав и «детским садом», и «порнографией» (ну это уж совсем грубо), и черти как только еще не именовали. Но вот вышел второй номер, и можно уже делать кое-какие выводы.

«Технику — молодежи» всяк в своей жизни хоть раз видел, поэтому примерное представление о приложении сделать может. Насквозь цветной «АМ» сопровождается вкладкой с чертежами (А2), 5–6 статей в каждом номере, обзор модельных новинок и др.

И зря злопыхатели утруждаются новое издание еще заявит о себе. Если учесть, что журналы, пишущие на любимую нашу тему, переживают не самые финансовые времена (что про журналы говорить? вон на Храм Христа Спасителя — и то не хватает), то «АМ» с его «техникомолодежной» поддержкой имеет все шансы на успех. И потянулись уже неприкаянные авторы: кто за рубликом (это без капли иронии, так сказать, с полным пониманием положения), кто в надежде на то, что его статья, провалявшаяся без дела в какой-нибудь другой, гадкой, редакции, будет-таки опубликована.

Есть (и, уверены, будут еще) среди авторов и достаточно известные Вот про Ер-2, к примеру, — статья А Медведя. Марковский опять же отметился в обоих выпусках.

Приятно было почитать и про нос, грешных Пользуясь случаем, хотим заметить (с тысячами извинений) издателям «АМ», что журнал наш называется не «Мир авиации», а «Мир Авиации» Чувствуете разницу? И еще МА никогда не писал «…о том, как круто расправлялись МиГ-15 с «Сейбрами», а Вы эту фразу еще и закавычили. Читайте МА внимательно. Понравилось статья М Павловского о долгожданном взрыве на рынке авиационной литературы. В ней автор обозрел практически все издания, обрушившиеся но нас за последние пять лет. Порассуждал о достоинствах и недостатках, но мягко так. добро (не то что мы, ехидные, за что нас непременно Господь накажет).

Вот что, ребята, в «АМ» подкачало, так это печать Даром, что полноцветно. Пошла в ход бумажка из старинных запасов издательства (не выбросывать же), да и мощности полиграфкомбината надо задействовать, о то. что качество печати этих мощностей блистало в далекие восьмидесятые социалистические годы — это дело десятое. И не смотрите, что главный редактор «АМ» тот же, что и у «Техники — молодежи». Он, видимо, занят печатью «Т-М» в Финляндии, а «АМом» занимаются другие.

Нам остается пожелать им, чтоб скорее пришел опыт (Авторы, как уже было сказано выше, сами придут). Журнал-то — для юношество, можно сказать, для детей. А для них халтурить нельзя!

СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

К истории операции Zeppelin

Валерий БЕЛОВ Домодедово

По мере того, как все отчетливее вырисовывался неминуемый крах "третьей империи", руководство немецко-фашистской разведки стало вынашивать планы физического устранения Верховного Главного командования Советской Армии во главе с И. В. Сталиным. -

Так сформулирована цель операции, получившей название "Цеппелин" в книге "Военные чекисты". Автор ее в свое время был одним из руководителей операции по задержанию террористов. В советской литературе описание тех событий можно найти еще в книге "Фронт без линии фронта". Впрочем, в обоих источниках версия операции "Цеппелин" представлена практически одинаково и в кратком виде ее можно изложить примерно так:

Гитлеровцы не жалели сил и средств для задуманной ими преступной акции, Без преувеличения можно сказать, что это была одна из центральных операций в "тайной войне" уже отчаявшегося в победе, но все еще сильного врага. На ее подготовку противник затратил почти пять миллионов марок. По заказу абвера для операции Цеппелин — на одной из фирм был изготовлен специальный самолет.

К середине августа сорок четвертого в "Цеппелине" 1* было все готово к переброске террористов в район Москвы. Но и советская контрразведка подготовилась к встрече непрошеных гостей.

В июне того же года в леса севернее (Смоленска немцы сбросили группу гитлеровских агентов-парашютистов из трех человек с радистами и портативной рацией. Все они пришли с повинной и дали откровенные показания. Их задание являлось не совсем обычным: осмотреть несколько посадочных площадок, выбрать из них наиболее пригодную для приземления транспортного самолета и сообщить о ней в рижский центр. Через агентов была начата оперативная игра с "Цеппелином". Не теряя времени, армейские чекисты решили "помочь"- немецкой разведке.

Поздним вечером 5 сентября 1944 года на военный аэродром Риги приземлился Арадо 332. В него по трапу закатили мотоцикл марки М-72. После этого к самолету подошли Политов и Шилова, одетые в форму советских офицеров.

Эта ночь выдаюсь пасмурной. И снова на пашне горели три костра, и снова мы не дождались "гостей". Но на этот раз в ночной тишине было отчетливо слышен гул моторов тяжелого самолета. Вскоре стало известно, что в районе Смоленска самолет попал под сильный зенитный огонь. Летчики были вынуждены изменить курс, но пробиться к месту посадки им не удалось, тогда командир решил посадить машину на запасную площадку.

В чем нельзя не согласиться с автором одной из книг, так это в оценке — операция "Цеппелин", несомненно, стала одним из кульминационных моментов в истории противостояния разведслужб СССР и Германии и значится в активе советской контрразведки в числе весомых успехов. Неизвестно, как узнали о затраченных пяти миллионах марок, но вот версия об изготовленном по заказу абвера специальном самолете совершенно несостоятельна. Во-первых, он назывался не Арадо 332. а Арадо 232. и изготовлен был еще в сорок первом году.

Акции подобного рода часто так и остаются загадками для истории, чему во многом способствует существующий в работе спецслужб порядок, где каждый отвечает за свое звено в длинной и многоплановой цепочке событий, не всегда представляя истинной цели своих усилий. Это влечет за собой появление множества версий. Необходима поправка и на то. что все публикации в советской печати прошли ведомственную цензуру, секретный характер дел неминуемо вел к искажению и дозированию информации.

Известно, что это была не единственная попытка абвера организовать покушение на товарища Сталина. В отличие от других, в этот раз не обошлось без помощи авиации. Собственно, это обстоятельство и послужило причиной интереса к данной теме, именно из воспоминаний участников тех событий со стороны люфтваффе, бывших пилотов 200-й эскадры, стали известны подробности, позволяющие сильно усомниться в том, что события развивались так, как это представляют советские чекисты. В частности, оказалось, что в ночь на 6 сентября была предпринята уже вторая попытка доставить террористов в советский тыл. Первая состоялась еще двумя месяцами раньше и не завершилась успешно по чистой случайности. Этот факт никогда не упоминался в советской печати, да и вообще не ясно, стал ли он известен советской стороне.

Немецкие летчики были уже давними "объектами" бойцов невидимого фронта из НКВД и "Смерша". Обеспечивая операции абвера, они часто оказывались на стыке интересов противоборствующих сторон. С переменным успехом этот странный поединок продолжался до последних дней войны. А история его началась, пожалуй, со случая 15 апреля 1941 года, т. е. незадолго до начала войны. Впрочем, знакомство происходило вполне по- джентльменски. Тогда в поле, недалеко от города Ровно, приземлился самолет внушительных размеров. Посадка оказалась вынужденной. Из-за отказа правого мотора машина потеряла высоту и пыталась уйти курсом на северо- запад, однако советские истребители пресекли попытку, пулеметной очередью повредив и левый мотор. Экипаж, летчики Шнетц и Вальтер, имели гражданскую форму, а самолет с гражданским обозначением D-APEW был дальним разведчиком Ju 86Р-1, созданным на базе пассажирского варианта Ju 86С-1 и оснащенным гермокабиной, фотооборудованием и двумя высотными дизельными двигателями. Преодолев на десяти тысячах метров границу, экипаж проводил фоторазведку в районе Житомир-Киев. На борту находилась карта советской территории и отснятая фотопленка. Прежде чем покинуть самолет, пилоты заложили взрывчатку в гермокабину и отсек фотоаппаратуры. Отойдя на сотню метров, они увидели несколько всадников. Крича по-русски «стой!», немцы направились им навстречу. В этот момент раздались один за другим два взрыва, и всадников как ветром сдуло. Оставшись одни в чистом поле, немцы осмотрели результаты взрывов и убедились, что, хотя фотооборудование и уничтожено, сам самолет получил незначительные разрушения. Вскоре появились вооруженные солдаты.

Офицеры НКВД, довольно высокого ранга, очень корректно попросили пояснить случившееся. Шнетц поведал историю о том, что они служат в школе летчиков- испытателей в Кракове. Имели задание на полет по приборам по заданному маршруту в плохую погоду и заблудились. Несколько необычный вид их самолета объяснялся немцами тем, что он оборудован для слепых полетов. Взорвался же он из-за повреждений, полученных при вынужденной посадке. В конце проводивший допрос офицер очень удивил немцев, поинтересовавшись «Какие пожелания они имеют насчет питания?» Похоже, в техническом отношении советская сторона так и не оценила «подарок» по достоинству.

Пока вопрос о передаче утрясался с германским посольством в Москве, началась война. Из виллы, где немцы жили под охраной, их перевели в помещение тюремного типа. На третий день войны, во время бомбежки, охрана разбежалась и местные жители открыли камеру. Под бомбами своих «Юнкерсов» Шнетц и Вальтер отправились навстречу наступающему вермахту. 2 июля унтер-офицеры германских ВВС Шнетц и Вальтер уже докладывали командованию разведгруппы о своих приключениях.

Еще в начале 1937 г. в составе люфтваффе организовали особое подразделение, ставшее известным под названием «Группа Ровеля» (по имени ее первого командира майора Теодора Ровеля). Позже оно было преобразовано в «Разведывательную группу Верховного командования люфтваффе» (Aufkl. Gr. Ob. dL). С весны 1939 года подразделение базировалось в Будапеште и вело разведку над всей Европой, от Греции до Британских островов и над западными районами СССР.

С началом войны против Советского Союза интересы германской разведки сместились далеко на восток. Самолеты разведгруппы летали на обеспечение операций, организуемых заграничным отделом абвера. Очень благоприятны в этом отношении оказались бескрайние стенные районы центра и юга СССР, куда с помощью самолетов доставлялись и обеспечивались всем необходимым немецкие разведывательно-диверсионные группы. Масштабы этой работы оценить трудно, но по некоторым данным, даже в мае 1944 г. немцы сумели высадить в Калмыцких степях многочисленную вооруженную группу диверсантов. Действия местных отрядов НКВД по выявлению вражеской агентуры оказывались малоэффективны и требовали значительных усилий. Попытки захвата самолетов на земле тоже не имели успеха: не так просто оказалось найти самолет ночью в степных просторах; к тому же, заметив опасность, немцы всегда успевали взлетать. Улетали они под салют винтовочных выстрелов, но своего Василия Теркина, валившего, как известно, единым выстрелом вражеские аэропланы наземь, в войсках НКВД не нашлось. Огромный опыт борьбы со всякими врагами оказался бесполезен, требовалась иная тактика. И ее нашли, в духе времени, приняв в качестве основного боевого средства обыкновенную лопату. Смысл заключался в том, что площадки предполагаемых посадок пересекали канавами метровой ширины и глубины. Известно — недостатка в рабочей силе в этом ведомстве никогда не было. Наверное, днем эти сооружения для постороннего наблюдателя выглядели не менее загадочно, чем знаменитые каналы на Марсе, а ночью… По крайней мере одну победу на свой счет чекистам удалось записать. Однажды в такую канаву угодил четырехмоторный самолет, вероятно, FW 200. Этот факт известен из воспоминаний очевидцев. К сожалению, документального подтверждения этому случаю не обнаружено, неизвестны и подробности, поскольку для сотрудников НКВД интерес представляли только пассажиры самолета. Таким образом, метод подтвердил свою состоятельность и оставался на вооружении НКВД до конца войны.

С ухудшением положения Германии на фронтах деятельность абвера расширялась и активизировалась. 19 февраля 1944 г., по распоряжению главного штаба люфтваффе, на базе «Отдельной разведгруппы Верховного командования люфтваффе» была сформирована эскадра, получившая номер KG 200. Теперь ее часто называют секретной. И действительно, за типовым обозначением скрывалось необычное подразделение, где каждая эскадрилья имела свое особое назначение и соответствующую ему технику. В общем на вооружении эскадры находилось более 20 разных типов немецких и трофейных самолетов. За год с небольшим экипажи 200-й эскадры приняли участие во многих событиях и но сей день остающихся белым пятном в истории второй мировой войны. Именно в этом подразделении готовили пилотов-смертников и применяли супер-бомбы системы «Мистель», выполняли спецзадания на самолетах без опознавательных знаков и на трофейных В-17 и В-24. Возили на громкие дела первого диверсанта рейха Отто Скорцени и украинского героя Степана Бандеру, создававшего партизанский фронт в тылу Красной Армии. Сравнительно рядовой работой считалась заброска агентов-парашютистов в тыл противника: только в период с июня 1944 г. по март 1945 г. таких было сброшено около 600.

Идея устранения «советского диктатора» возникла в ведомстве Вальтера Шелленберга — управлении разведки абвера, где-то в середине сорок третьего года. Почти год ушел на подготовку агентов и спецвооружения. В начале лета 1944 г. офицера связи 200-й эскадры впервые вызвали в Управление Имперской безопасности (RSHA) в Берлин.

Шеф ведомства, обергруппенфюрер СС Кальтенбрунер сообщил, что все приглашены по делу, имеющему наивысшую степень секретности. О нем ни в коем случае не рассказывать дома. Руководству и летным экипажам KG 200 предстоит секретнейшее задание по заброске двух парашютистов во вражеский тыл. Обычное на первый взгляд задание. Однако, персональное появление всесильного тогда шефа РСХА свидетельствовало о том, что предстояло дело особого значения и неотложности, что он и подтвердил, сказав, что планируемая операция крайне важна для хода войны.

При детальной проработке оказалось, что не все так просто. Вместе с двумя агентами требовалось доставить еще и советский мотоцикл с коляской типа М-72. Место посадки самолета должно было находиться не далее 100 км от Москвы, причем агенты должны были иметь возможность сразу на мотоцикле покинуть транспортник и выехать на шоссе.

Условия задания предъявляли весьма специфические требования к самолету. В арсенале люфтваффе такая машина имелась — Аг 232. Не исключено, что сценарий и разрабатывался, исходя из наличия подобного самолета. Аг 232 имел объемный грузовой отсек с большим люком и загрузочной рампой в хвосте. Другим уникальным элементом транспортника было шасси. Помимо трех основных опор, по днищу фюзеляжа располагался продольный ряд из одиннадцати неубираемых двухколесных стоек, за что он получил прозвище «татцелвурм», т. е. «сороконожка». Для загрузки и движения по неровной поверхности самолет «приседал» на основных стойках и опирался на двадцать два дополнительных колеса. В таком положении он мог преодолевать рвы шириной до полутора метров. Поставленную проблему высокой проходимости конструкторы фирмы «Арадо» решили весьма своеобразно, удивительным образом заранее предугадав тактические хитрости специалистов из НКВД. Наверное, ознакомившись с «сороконожкой», чекисты догадались бы соответствующим образом изменить размеры канавы, но, как оказалось, до операции «Цеппелин» о существовании Аг 232 не знали. Любопытно, что поединок «шасси- канава» мог получить дальнейшее продолжение: фирма «Арадо» разрабатывала следующий вариант Аг Е.441 с удлиненным фюзеляжем и тридцатиколесным шасси.

Главной проблемой операции являлось обеспечение секретности в процессе подготовки и особенно при доставке агентов на советскую территорию. Видимо, эта задача была решена достаточно успешно. Только из опубликованных в 1988 г. воспоминаний бывшего нилота 200-й, командира экипажа Аг 232А, тогда лейтенанта, Пауля Гольдштайна (Paul Goldstein), стало известно, что Политов-Таврин 2* и Шилова летали в советский тыл еще за два месяца до известной операции, имевшей место в ночь с 5 на 6 сентября. До того об этом нигде не сообщалось, даже в изданной двумя годами ранее истории KG 200.

Летная книжка не сохранилась, и точной даты того полета Пауль Гольдштайн не помнит, но говорит, что сами события остались в памяти достаточно хорошо, так как происходили примерно за две недели до его свадьбы, которая состоялась 13 июля 1944 г. Основную трудность представлял выбор подходящей площадки, которую предлагалось подобрать экипажу самостоятельно. Пилотов предупредили также, что световой сигнализации и огневого прикрытия на земле не предусматривается. Лейтенант Гольдштайн обратился к командиру 1./KG 200 майору Коху с предложением использовать бывшие немецкие полевые аэродромы, оставшиеся теперь в советском тылу, и согласовать время полета с фазой полнолуния. Второй пилот экипажа, унтер-офицер Бруно Давиде (Bruno Davids) вспомнил узкую сухую поляну в лесу, недалеко от Великих Лук, на которой ему пришлось бывать в 41-м году. На этом варианте и остановились. Первоначально вылет планировался с минского аэродрома, но затем решили лететь из Риги. Туда же для окончательной подготовки прибыли и главные герои операции.

Рижский аэродром располагался вблизи моря, и однажды вечером, прогуливаясь по берегу, Гольдштайн неожиданно встретил Политова-Таврина. Каких-либо запретов на общение с ним он не имел, но подойти и заговорить не решился. С расстояния примерно в 50 метров он наблюдал, как Политов-Таврин упражнялся в стрельбе по пустой бочке из специального стреляющего устройства, спрятанного в рукаве пиджака.

Экипаж отдыхал, ожидая полнолуния, но приказ пришел неожиданно: вылет немедленно, не принимая во внимание световые и погодные условия. Очевидно, это тоже объяснялось соображениями секретности. Как командир экипажа Гольдштайн не пытался возражать против безрассудного решения, все его доводы отклонили — цель оправдывала любой риск.

Поздним вечером двухмоторный Аг 232А-0 взлетел и взял курс на восток. Два часа полета прошли спокойно, линию фронта пересекли, не потревожив советскую ПВО. Без особого труда нашли и лесную площадку. Сделав круг со снижением, стали заходить на посадку, однако, различить что-либо на земле было невозможно, поверхность покрывал непроницаемый мрак. Еще один круг — и тот же результат. Отчаявшись, лейтенант Гольдштайн дает команду:

— Возвращаемся, курс на Минск!

Убрав шасси, самолет пополз вверх. И вдруг в разрыве облаков показывается серп луны, совершенно меняется видимость на земле. Короткая команда:

— Садимся!

На снижении пилот привычно бросил взгляд на шасси и… О mein Gott! Правая стойка, выйдя из ниши в крыле, зависла в промежуточном положении. Сделали еще круг в надежде, что шасси перестанет капризничать, но безуспешно. Взяли курс на Минск. При посадке правая стойка сложилась. Сколько могли, пилоты удерживали крен элеронами, затем машина зацепила землю правой консолью и, очертив круг, остановилась. Экипаж, с трудом веря в свое счастье, принялся за ремонт, а агенты вновь отправились в Ригу. На этом приключения для экипажа Гольдштайна не закончились. Через несколько дней, при возвращении на основную базу эскадры в Финстервальде, отказал правый двигатель. Пришлось идти на вынужденную. Хорошо, что внизу была уже Польша, а не Россия. Специальное шасси прекрасно показало себя при посадке на засеянное поле. Дефект оказался пустяковым: сломалась небольшая пружинка в системе управления двигателем. Исправили и вернулись на базу без проблем. На этом участие Пауля Гольдштайна в операции «Цеппелин» закончилось.

Имена пилотов, посадивших Аг 232 у деревни Куклово Смоленской области около 3-х часов утра 6 сентября 1944 года не установлены. Известно только, что экипаж состоял из шести человек во главе с обер-лейтенантом.

Органы контрразведки, к этому времени переведенные из системы НКВД в ведение наркомата обороны и получившие звучное имя — «Смерш», уже имели агентурную информацию о намерении абвера провести серьезную акцию в советском тылу, однако, конкретная цель оставалась неизвестной. Поэтому, явка с повинной трех агентов, сброшенных в начале июня в леса севернее Смоленска и Ярцево, рассказавших о своем задании разведать и подготовить площадку для самолета, обеспечить сигнальные огни и охрану, а затем улететь с самолетом назад, пришлась как нельзя кстати. То, что агенты сдались, к середине 44-го уже не было удивительным и не вызывало подозрений. Естественно, «Смерш» постарался взять ситуацию под контроль, вступив, используя немецкого радиста, в радиоигру с немецким разведцентром в Риге.

Площадку выбирали тщательно, как для себя. В кабине У-2 сотрудники «Смерша» облетели многие бывшие немецкие аэродромы. Наиболее подходящей оказалась площадка у деревни Батурино. Ее и стали готовить к встрече. Главной задачей было не дать самолету сразу взлететь, если вдруг у летчиков возникли бы подозрения. В тщательно рассчитанном месте прокопали канаву, вокруг площадки расположили огневые точки, замаскировали прожектор, который должен был ослепить пилотов. Предполагалось, что первыми подойдут к самолету агенты-парашютисты. которые попытаются узнать дальнейшие намерения пассажиров и после этого дадут сигнал к захвату.

Вскоре в Ригу ушла радиограмма: «Посадочная площадка готова». В ответе содержался приказ: в одну из ближайших ночей зажечь посадочные огни. Ночь в засаде прошла спокойно, самолет не прилетел. Следующей радиограммой «Смерш». от имени агентов, выразил обиду: — Мы тут рискуем, а Вы нам не доверяете…». Ответ пришел с пожеланием проявить терпение. Через несколько дней немцы запросили о том, что делал руководитель разведгруппы вечером перед вылетом на задание. Это была проверка, вариант ответ:! должен был показать, не находятся ли они в плену. Подивившись на наивность своих коллег из немецкой разведки, чекисты дали исчерпывающий ответ. Наконец пришла радиограмма: — Зажигайте огни в ночь на б сентября».

Действительно, вечером о сентября на рижском аэродроме готовили самолет к вылету. На этот раз это был четырехмоторный вариант — Аг 232В-0. Закатили по трапу мотоцикл, в последний момент подошли одетые в форму советских офицеров Политов-Таврин и Шилова. Запустили моторы, и транспортник ушел в ночное небо. Погода была отвратительная: по всему маршруту дождь и низкая облачность. На этот раз промокшие чекисты слышали гул пролетевшей тяжелой машины. Но сообщению ПВО, самолет приземлился около трех часов утра около деревни Куклово Кармановского района, в 150 км севернее того места, где его ждали.

На пробеге машина столкнулась с деревом. Люди, однако, не пострадали: пассажиры сели на мотоцикл и уехали. а экипаж скрылся в лесу. Один из постов наблюдения, рассредоточенных по всей области, находился недалеко от места посадки. Сохранились воспоминания одного из очевидцев, бывшего старшего сержанта войск НКВД Н. Мартынова: Мы просто находились на наблюдательном пункте и не знали, что диверсанты пролетят непосредственно над нами. но не очень удившись, когда наш командир, капитан Тарников, сообщил:

— Внимание! Самолет садится в нашей зоне!

Действительно, через некоторое время мы услышали шум моторов и в темном ночном небе увидели силуэт огромного четырехмоторного самолета. Через полторы минуты сверкнули три мощных посадочных фары: самолет, очевидно, заходил на посадку. Странным было то, что самолет оказался совершенно незнакомым, несмотря на то, что мы заранее учились определять все немецкие машины с первого взгляда. Вскоре к нам прибыл начальник райотдела НКВД майор Соловьев. После подробного доклада он направил группу захвата к месту предполагаемой посадки, куда вошел и я. Пройдя примерно 9-10 км. мы увидели пламя. Разделившись на две группы, стали осторожно приближаться и вскоре увидели на лугу огромный самолет, напоминавший черное чудовище. Вокруг было тихо, только потрескивало плямя. Уже первый осмотр не оставил сомнений в том, что экипаж поспешно покинул самаолет. Вокруг валялись: летный комбинезон, термос, паолевой бинокль и другие вещи. Место было выбрано не случайно. Нижайшие деревни были почти полностью уничтожены еще в 41-м, а в конце луга проходило большое шоссе. Вероятно, самолет не смог вовремя затормозить и ударился крылом в могучую ель, при этом один мотор оторвался. отлетел почти на 35 метров и загорелся. Это пламя мы и увидели издалека.

1* "Цеппелином" назывался немецкий разведцентр в Риге, где готовилась операция, получившая то же название

2* Политов — настоящая фамилия исполнителя акции, Таврин — его псевдоним в операции «Цеппелин».

Вынужденная посадка Ar 232А экипажа П. Гольдштайна, Зареба. Польша, июль 1944 г

Экипаж вскоре обнаружили в лесу, пятеро сдались в плен, шестой оказал сопротивление и был убит. Диверсанты тоже уехали недалеко, утром их задержал милицейский пост.

На следующий день, когда стало ясно, что самолет не вернется, из Риги вылетел Ju 88 с заданием — пройти по маршруту "Арадо". Он вернулся безрезультатно. Через несколько дней из Берлина сообщили: самолет потерпел аварию, экипаж пешком пробирается на запад. В эскадре о судьбе экипажа больше ничего не узнали, никто не надеялся. что они могут пройти пешком 600 км до линии фронта.

Очевидно, что ключевым моментом в немецком плане операции и была та самая запасная площадка, которая в советской версии упоминается всего один раз и ее наличие никак не объясняется. Нет в этой версии и ответа на вопрос: почему, казалось бы при полном контроле за операцией со стороны «Смерша». немцам, по-существу, удалось осуществить задуманное? Если бы не оказавшееся в нужном месте дерево, вставшее на пути «коварных планов немецко-фашистской разведки», по оставшимся на траве следам колес было бы сложно определить кто и зачем прилетал.

Сопоставив известные обстоятельства, можно сделать вывод, что площадка у деревни Куклово и была запланированным местом посадки. Но главное, подбор этого места осуществлялся силами самого экипажа, точнее — его командира. А все действия по линии абвера по обеспечению места посадки, в которые так удачно включился «Смерш», имели только отвлекающий характер. В первую очередь, это подтверждает Пауль Гольдштайн, рассказывая, что подбором площадки занимался сам и никакой координации с абвером в этом вопросе не было. Более того, перед полетом его предупредили, что наземного обеспечения посадки не предусмотрено, хотя к этому времени абвер уже забросил своих агентов. Во-вторых, никаких следов подготовки к встрече на месте посадки не было обнаружено. Наконец, зенитный огонь, из-за которого, по словам Политова-Таврина, пришлось изменить маршрут и место посадки. Об этом он узнал от экипажа, но выглядит такой довод крайне неубедительно. Смоленск, над которым обстреляли самолет, находится достаточно далеко от места посадки и, обойдя его. вполне можно было вернуться на прежний курс. Наличие же зенитной артиллерии далее по курсу в лесных районах в 600 км от фронта просто маловероятно. Более того, в условиях плохой погоды командир самолета отказался от посадки на площадку, обозначенную сигнальными кострами н ушел на запасную. где его никто не ждал. Что же заставило его поступить так? Вероятно, таким было задание.3*

Руководство абвера не имело иллюзии относительно надежности своей агентуры, понимая, что доставка агентов на самолете является наиболее уязвимым звеном операции. И если время вылета всегда можно изменить, то выбор места посадки был весьма ограничен и, соответственно, являлся наиболее засекреченной частью плана. Два месяца дополнительной подготовки после неудачной первой попытки сильно снижали шансы на успех. Действительно, имея предварительную информацию, советская контрразведка уже вела активную агентурную разработку этой акции. И в этих условиях информацию о точке высадки диверсантов, для немцев во что бы то ни стало нужно было оставить вне сферы внимания советской разведки. Поэтому место посадки выбирали сами пилоты.

Теперь не определить истинные причины явки с повинной трех агентов. Возможно, таким было их задание, при этом они имели шанс сохранить жизнь. Возможно также, что для задания преднамеренно отобрали людей склонных к такому поступку. Достоверно известно, что они были не единственной группой, участвовавшей в отвлекающей операции по линии абвера. По крайней мере, еще двух парашютистов сбросил 12 августа в районе Ржева экипаж обер-фельдфебеля Эвальда Ланге (E. Lange) с Не 111 (бортовой код АЗ+ВС). Получается, что помощь чекистов абверу не следует ставить в кавычки. Из первых рук немцы получили информацию о том, где садиться не следует, по крайней мере, исключив тем самым вероятность случайного провала. Но главное, им удалось направить внимание советской контрразведки в ложном направлении.

В свете известных фактов можно предположить и весь замысел немецкой операции. Сначала ложный сигнал о вылете с целью проверки реакции советской стороны. Затем вылет преднамеренно назначается в плохую погоду. "Засветившись" над площадкой, где его ждали, самолет уходит на точку, известную только командиру экипажа, высаживает там пассажиров и возвращается. После этого из рижского разведцентра шлют радиограмму примерно такого содержания: вылет состоялся, но из-за плохой погоды, самолет не нашел площадку и вернулся на базу. потом извинения и пожелания еще раз проявить терпение. С помощью радиоигры еще некоторое время поддерживается впечатление, что операция находится в стадии подготовки. В случае, если же посадка будет обнаружена, как это и случилось, оставалась надежда, что агенты будут иметь возможность скрыться, улик для их розыска практически не оставалось.

Подводя итог, непременно нужно отметить, что. конечно. не только роковые случайности, дважды настигшие немецких летчиков, стали причиной провала акции "Цеппелин". Они имели место лишь на первом этапе, и вряд ли можно высоко оценивать шансы Политова-Таврина довести задуманное до конца. Как отмечают чекисты. в их арсенале было такое мощное средство, как «сила бдительности советского народа». И не без оснований. Первые подозрения при задержании вызвали весьма банальные мелочи, такие, как порядок расположения орденов, сухая одежда после дождливой ночи.

Со временем архивные материалы, возможно, откроют новые подробности этих событий и внесут свои коррективы. Воспоминания пилотов люфтваффе интересны тем. что это свидетельства непосредственного, но, по-существу, постороннего и беспристрастного, несвязанного правилами игры очевидца событий.

3* Косвенным подтверждением этому является и то, что в целях безопасности на самолете установили дополнительные пулеметы в боковых окнах и экипаж увеличили на два человека.

Столкнувшийся с деревом при ночной посадке Ar-232B-0/ Операция "Цеппелин", 6 сентября 1944 г

В завершение темы «сотрудничества» разведслужб СССР и германских ВВС нельзя не упомянуть об их участии еще в одной операции на завершающем этане войны. На этот раз инициатива исходила от советской стороны. а противником выступал не абвер, а фронтовая разведка группы армий «Центр». У немцев эта операция получила общее название «Шерхорн» ("Scherhom"). а в рамках люфтваффе — «Реннигтреке» («Rennsirecke»).

Летом 1944 года в руки чекистов попало несколько агентов немецкой 103-й фронтовой разведкоманды. Используя их радиста, немцам сообщили, что агентам удалось установить связь с несколькими группами немецких солдат, попавших в окружение и скрывающихся в лесах в советском тылу, общей численностью более 1000 человек. Они пытались прорваться на запад и просили оказать им помощь оружием и снаряжением. Легенда строилась с использованием некоторых подлинных данных, в частности, командиром одной из групп назывался оберстлейтенант (подполковник) Генрих Шерхорн (H.Scherchorn). командир 675 стрелкового батальона. Он и несколько подчиненных ему офицеров, числились у немцев пропавшими без вести. На самом деле, с начала июля они находились в плену. Около двух месяцев немецкая разведка вела проверку посредством радиоигры, затем, в двадцатых числах октября, провели воздушную разведку лесов в районе города Борисова, где, по данным, находилась группа Шерхорна. Результаты не опровергали и не подтверждали информацию.

Неожиданное ускорение события получили 19 октября. когда о группе доложили фюреру, который, не вникая в детали, вызвал Герингу и приказал безотлагательно организовать доставку необходимого снаряжения. На следующий же день штаб 6 воздушного флота получил задание спланировать широкомасштабную операцию по снабжению группы Шерхорна с привлечением личного состава и техники KG. 200. Срочно в район нахождения группы сбросили две независимые группы радистов. Одна из них, которую возглавлял унтерштурмфюрер СС Шиффер (Schiffer), сразу же попала в руки сотрудников «Смерша». 4 ноября чекисты отправили радиограмму: «Нахожусь вместе с Шерхорном, квадрат 8822, Шиффер». Видимо, с этим сообщением исчезли последние сомнения в существовании многочисленной боевой группы в пятистах километрах от линии фронта. 1 ноября Шерхорн сообщил поименный список офицеров и состав группы: 41/169/1399 — соответственно: офицеры/унтерофицеры/солдаты. Ранены или больны: 13/43/85. Средний возраст 28 лет.

Помимо сброса груза на парашютах планировалась посадка самолета в расположении группы, для эвакуации раненых и больных. Для этого из 4-й транспортной эскадры в KG 200 передавались четыре большегрузных самолета Аг 232В. Однако нашлось только две исправных машины, поэтому к делу подключили и Не 111Н. Более месяца ушло на подготовку площадки и ожидание подходящей погоды. Первый вылет состоялся только 8 декабря и закончился трагедией. На борту первого взлетевшего «Арадо» помимо груза находился представитель разведки обер-лейтенант фон Барфельдт (von Bahrfeldt), имевший персональное задание на месте оценить положение дел в группе. Сразу после взлета загорелся один из двигателей. Командир, унтеро-фицер Б. Давиде (В. Davids), развернул самолет и успешно посадил горящую машину. Выскочивший из самолета фон Барфельдт попал под вращающийся винт и погиб. Второй самолет достиг цели и сбросил 4 тонны груза. Помимо этого на самолетах Аг 232В было выполнено еще несколько рейсов, причем дважды груз не сбрасывался из-за плохой видимости.

Несколько раз Шерхорн сообщал о готовности принять транспорт, но в последний момент отказывался, ссылаясь на погоду или опасность. Этот вопрос, — почему русские пренебрегли возможностью захвата весьма ценного самолета — до сих пор вызывает недоумение у немецких историков. Пожалуй, причиной тому являлись интересы ведомства, для которого предпочтительней было любое продолжение операции, позволявшее постоянно демонстрировать успех своей работы.

В течение декабря несколько рейсов совершил экипаж лейтенанта Редерера (Rederer) на Не 111. После нового года начались перебои с топливом, в конце января 2-я эскадрилья KG 200 меняла место базирования. 18 февраля летал экипаж гауптмана Захтлебена (Sachtleben) из 1-й эскадрильи на четырехмоторном Ju 290. Так и не обнаружив цель из-за плохой погоды, преодолев сильный зенитный огонь и встречный ветер, после восьми тяжелых часов полета самолет вернулся на базу.

Несмотря на приказ Гитлера и выделенные средства, признавалось, что положение группы Шерхорна не удалось улучшить. В конце февраля в расположение 2-й эскадрильи с задачей изменить положение прибыл представитель СС унтерштурмфюрер фон Хунниус (von Hunnius). Имея прямой выход на самого Скорценни, он сумел добиться выделения топлива для самолетов. Однако приближался фронт, в начале марта вновь пришлось перебазироваться. Новый аэродром Тутов-Зюд находился западнее примерно па 200 км. Запас топлива приходилось увеличивать за счет груза.

Только 18 марта возобновились полеты. Около шести часов вечера гауптман Захтлебен поднял свой Ju 290 в воздух. Пробыв в небе 8 с половиной часов, к трем утра следующего дня самолет благополучно приземлился на аэродроме Тутов-Зюд. Вечером того же дня экипаж совершил еще один рейс с грузом для Шерхорна. По мнению пилотов, эти рейсы были успешными и без особых трудностей. В условиях полнолуния, с высоты полета 3000 м хорошо различалось служившее ориентиром русло реки Мемель, район цели обозначали три костра, расположенные друг за другом на лесной просеке и хорошо видимые издалека. Сброс производился с трехсот метров. 27 марта еще 2 тонны груза доставил Не ill (A3+DS) под управлением оберфельдфебеля Кройтцманна (Kreutzmann). На завершающем этапе 2500-километрового полета возникла неисправность, часть экипажа покинула самолет с парашютами, при посадке машина была разбита.

Вероятно, последний рейс в белорусские леса состоялся 17 апреля. В 20.34 гауптман Захтлебен взлетел на Ju 290 (АЗ+ОВ) с аэродрома Тутов-Зюд. С трудом прорвались к цели через сильный зенитный огонь, сбросили груз, и в 6.05 утра 18 апреля самолет приземлился на своей базе.

Один из руководителей немецкой разведки Ганс-Генрих Воргитцки (Н.-Н. Worgitzky) впоследствии признался: «Операция «Шерхорн» завершила полным крахом мою карьеру». На фоне других событий сорок пятого года подобная акция вряд ли имела большое практическое значение. Кстати, в ходе операции одной из трех групп радистов удалось ускользнуть от рук «Смерша» и сообщить, что в указанных районах они никого не обнаружили. У немцев возникли подозрения, но для проверки просто не было времени.

В общей сложности было выполнено 4 рейса на Аг 232В, 4 на Ju 290 и около 10 на Не 111Н. Несколько первых полетов завершилось безрезультатно из-за того, что не удалось обнаружить район цели. Впоследствии эту задачу немецким пилотам облегчили: солдаты войск НКВД имитировали немецкую группировку и разжигали в лесу сигнальные костры. Второй пилот Ju 290 обер-лейтенант фон Пехманн (von Pechmann) позже рассказывал: «Это довольно странно — наблюдать немецких солдат далеко за фронтом, испытывающих нужду во всем, которые, почему-то без всякой радости встречали доставленный нами груз».

Основная тяжесть работы досталась экипажам 1./KG 200. Дальние ночные рейсы над территорией противника выполнялись на пределе возможностей людей и техники. Бывший пилот Эвальд Ланге (Е. Lange), совершивший более десяти рейсов с грузом для группы Шерхорна в качестве второго пилота Не 111Н и Аг 232В, вспоминал потом: «Мы летали с большим воодушевлением, понимая, что наша помощь дает шанс нашим товарищам вернуться на родину». Нельзя сказать, что это показной патриотизм: последний рейс на оказание помощи группе Шерхорна состоялся 17 апреля (!), т. е. когда до полной капитуляции оставалось чуть более двадцати дней! Таким было отношение к своему воинскому долгу. Наверное, это неожиданный штрих к привычному образу врага.

Экипажи, обеспечивавшие операции «Цеппелин», «Шерхорн» и другие подобные акции, исход которых часто был непредсказуем, не проходили каких-либо отборов, выполняли задания совершенно добровольно и получали награды на общих основаниях. Они были солдатами, волею судьбы попавшими в KG 200, а не в другие подразделения люфтваффе.

Кстати, в одном из мешков со снаряжением, сброшенных в ночь с 17 на 18 апреля, чекистов ждала «заслуженная» награда — «Рыцарский железный крест». Указом Гитлера от 23 марта 1945 года им был награжден теперь уже оберст (полковник) Генрих Шерхорн.

Библиография:

1. Остряков С. 3. Военные чекисты. — М., 1979.

2. Сборник п/р Поликарпенко И. Фронт без линии фронта. — М., 1975.

3. Gellermann G. Moskau ruft Heeresgruppe Mitte… — Koblenz, 1988

4. Stahl.P.W. Geheimgeschwader 200. — Stuttgart, 1986.

5. Redemann H. Tausendfussler. Flug Revue. — Stuttgart, N2 1,1990.

6. Mader J. Unternemen «Zeppelin». Flieger Revue. — Berlin, № 3,1976.

Немецкое влияние

Константин КОСМИНКОВ Николай ВАЛУЕВ Москва

Эта статья необычна для авиационных журналов. Необычна, во-первых, тем, что посвящена авиационной науке ~ области знания со своим специфическим и, надо признать, отнюдь не простым языком и поэтому трудно поддающейся описанию, рассчитанному на сравнительно широкий круг читателей. Во-вторых, тема работы касается малоизученного вопроса, вот уже более сорока лет вызывающего активный интерес историков авиации. Речь идет о том, каким образом и какие именно исследовательские работы по стреловидным крыльям и крыльям малого удлинения, проводившиеся в Германии в период второй мировой войны и представлявшие собой новое слово в аэродинамике, оказались в руках союзников, в том числе СССР, и как немецкие искания в этой области повлияли на, послевоенное развитие самолетостроения. До последнего времени хранившиеся в нашей стране документы по этой теме, были малодоступны для историков авиации. К сожалению, это обстоятельство послужило благоприятной почвой для появления в российской печати (да и не только в российской) целого ряда спекуляций и фальсификаций, что и явилось толчком, побудившим авторов провести свое исследование, которое базировалось на доступных им подлинных документах, научных публикациях, а также внушающих доверие литературных источниках и воспоминаниях свидетелей событий.

Из известного справочника «Реактивные самолеты мира» (Green W., Cross R. The jet aircraft of the world, London, 1955) о советском истребителе МиГ-15, который наряду с американским F-86 Sabre являлся первым серийным самолетом со стреловидным крылом: «Своей конструкцией истребитель МиГ-15 много обязан немецким исследованиям аэродинамики стреловидных крыльев, проведенным во время второй мировой войны, В конструкции самолета заметно сильное немецкое влияние). О самолете F-86: «Как и в случае с советским истребителем МиГ-15, при разработке одноместного истребителя F-86 Sabre были использованы данные немецких исследований аэродинамики стреловидных крыльев». Аналогичные высказывания о влиянии немецких исследовательских работ в области аэродинамики на развитие реактивных послевоенных самолетов можно встретить и во многих других справочниках и книгах по истории авиации. Но в чем конкретно выразилось это влияние и какова его «составляющая» в исследованиях проблем скоростной авиации, проводившихся в других странах в период второй мировой войны и после ее окончания, для широкого круга читателей, да и многих специалистов так и остается неясным. Тем более, что в самой Германии до окончания войны ни один самолет со стреловидным крылом в воздух не поднимался 1*.

Как уже ясно из сказанного выше, речь идет о немецких исследованиях в области аэродинамики больших скоростей и, в первую очередь, по стреловидным крыльям и крыльям малого удлинения, в частности треугольным. Но сначала немного об истории появления таких крыльев.

1* Единственное исключение составляет бомбардировщик Юнкерс Ju 287 с крылом обратной стреловидности, построенный и летавший в 1945 г. Однако, такое крыло долгое время являлось тупиковым направлением в развитии авиации и, несмотря на определенные аэродинамические преимущества, даже в настоящее время не получило сколь-нибудь заметного распространения.

1 Схема самолета D 5 (1910 г)

2 Мотопланер БИЧ-11(Б.М. Черановский. 1932 г)

3 Двухместный легкий самолет «Дельта-1» (А. Липпиш. 1931 г)

Сегодня стреловидное крыло у многих ассоциируется с реактивными околозвуковыми и сверхзвуковыми самолетами, что вполне естественно. Но так было не всегда. Само по себе стреловидное крыло не является чьим-то персональным изобретением — оно известно чуть ли не с рождения авиации. Чтобы убедиться в этом достаточно посмотреть на схему английского самолета D.5 (1910), построенного по проекту Джона Данна. Крылья бипланной коробки этого оригинального самолета имели стреловидность 30°. До середины 40-х годов в различных странах было построено множество летательных аппаратов самого различного класса и назначения со стреловидным и треугольным (или близким по форме к треугольному) крылом: от планеров и легких самолетов Александра Липпиша (Германия) и Бориса Ивановича Черановского (СССР) до дальних и тяжелых бомбардировщиков, таких, например, как двухмоторный ДБ-ЛК В. Н. Беляева (СССР, 1939) и четырехмоторный ХВ-35 фирмы Нортроп (США. 1946).

Характерной чертой, объединявшей эти аппараты, была их аэродинамическая компоновка. Все они выполнялись по схеме бесхвостка (или полубесхвостка) или летающее крыло. реже — в схеме утка. Стреловидность крыла использовалась исключительно как средство балансировки. то есть для необходимого сближения центра тяжести с точкой приложения равнодействующей подъемной силы (аэродинамическим фокусом). Практика тех лет вызвала потребность в научном рассмотрении физических особенностей обтекания летательных аппаратов со стреловидными крыльями, а также в создании пригодных для инженерного использования методов расчета их аэродинамики, динамики полета и прочности. Правда, все эти задачи не относились к разряду первоочередных проблем самолетостроения и аэродинамики тех лет и скорее воспринимались как экзотические, поскольку именно таковыми считались тогда летающие крылья, утки и бесхвостки. Магистральный путь развития авиации шел в рамках совершенствования традиционных схем самолета.

Хотя фронт научных исследований в области стреловидных крыльев вначале был весьма узок, первые результаты появились довольно скоро. Из них наиболее существенный, можно сказать фундаментальный, был получен в 1924 году в NACA известным впоследствии, а тогда еще сравнительно молодым ученым Максом Мунком (М. Munk). Примечательно. что Мунка в то время интересовали вопросы устойчивости самолетов со стреловидным крылом [1]. Полученный вывод имел столь важное значение, что о его сути следует сказать особо.

Макс Мунк. центр Ленгли, 1926 г

Адольф Букман Послевоенное фото

4 Схема дальнего бомбардировщикаДБ ЛК(1939 г)

5 Схема тяжелого бомбардировщика Нортроп ХВ-35 (1946 г.)

Мунк показал, что для стреловидных крыльев большого удлинения определяющей является только составляющая скорости, перпендикулярная передней кромке крыла, а продольная составляющая при отсутствии вязкости не оказывает никакого влияния на создание подъемной силы и аэродинамического сопротивления [2]. Впоследствии это положение сыграло определенную роль в осмыслении преимуществ стреловидного крыла при больших дозвуковых и сверхзвуковых скоростях.

Как любой теоретический вывод, отмеченный выше результат был получен Мунком в рамках принятой математической модели при определенных допущениях (несжимаемая среда, отсутствие вязкости, большое удлинение крыла). Поэтому, хотя его вывод и раскрывал физические основы явления, но не давал еще надежных для практики методов расчета обтекания компоновок летательных аппаратов в реальных условиях. Для этого требовалось еще много усилий.

И вот произошло событие, которое могло существенно повлиять на развитие аэродинамики. В 1935 году на международном конгрессе, посвященном аэродинамике больших скоростей. была представлена новая работа А. Буземана (Busemann) — первый научный труд, в котором доказывалось преимущество стреловидного крыла при сверхзвуковой скорости полета [3]. Любопытный факт: в своей работе немецкий ученый рассматривал вопросы подъемной силы крыла. а вовсе не проблему волнового сопротивления (как часто полагают), являющуюся одной из центральных задач аэродинамики сверхзвуковых скоростей. Позднее Буземан писал: При исследованиях. готовившихся для съезда в честь Вольта в 1935 г. в Риме, я особенно много занимался вопросом о безнадежном падении коэффициента подъемной силы при скоростях в 1,5, 2, 3 раза превышающих скорость звука. Это падение не устранялось ни при каком профиле. …Возникла идея о применении при сверхзвуковых скоростях стреловидных крыльев. Расчеты показали, что эффект стреловидности оказался большим. чем можно было ожидать- [4].

Казалось бы. основополагающий труд Буземана должен был дать мощный импульс для развития аэродинамики стреловидных крыльев. Но этого не произошло. Более того, о выводах немецкого ученого вскоре забыли. Парадоксально, но факт. Надо сказать, что история науки и техники знает немало подобных примеров. Но в чем дело в данном конкретном случае?

Причина, очевидно, заключалась в следующем. 1920-х. да еще и 30-х годах для ученых-аэродинамиков вопросы. связанные с учетом сжимаемости воздуха, и тем более со сверхзвуковым полетом, представляли в основном чисто теоретический интерес. Уж очень далека была тогда скорость полета самолетов от скорости звука. Как раз к таковым и относилась работа Л.Буземана. Ни сам Буземан, ни другие участники конгресса в Риме, в том числе такие выдающиеся ученые как Теодор фон Карман и Сергей Алексеевич Чаплыгин, один из основоположников газовой динамики, не сочли идеи новои работы сколь-нибудь важными для практики самолетостроения.

Прошло целых-четыре года, когда немецкий ученый А. Бетц, работавший в аэродинамической лаборатории Л. Прандтля в Геттингене, указал на целесообразность использования стреловидного крыла также и при больших дозвуковых скоростях. Однако эта идея не стала достоянием мировой научной общественности: осложнение политической обстановки в Квропе накануне второй мировой войны обусловило сильное ужесточение секретности и резкое сокращение научных контактов. В СССР этот процесс прошел даже несколько раньше. Со второй половины 30-х годов развитие авиационной науки в европейских странах и в США во многом шло изолированно. И вот в этот период, продолжавшийся до конца второй мировой войны, наибольших успехов в аэродинамике больших скоростей добилась Германия. Ответ на вопрос почему именно Германия, а не США, например, или Англия или Советский Союз, представляется не столь уж сложным. Именно Германия стала первой страной, где реактивную, а следовательно и скоростную, технику начали рассматривать не только как научно-технический эксперимент. а с точки зрения ближайшего практического п. прежде всего, военного применения. Поэтому и некоторые научные направления, а также опытно-конструкторские работы. недавно еще считавшиеся областью более или менее отдаленной перспективы, стали уже представлять интерес практический и при соответствующем государственном финансировании получили ускоренное развитие.

Зал заседания в дирекции DVL (главный корпус). 1937 г

Столовая для служащих DVL (неруководящий состав). 1937 г

Стоит обратить внимание на тот факт, что уже в середине 30-х годов ученые и многие авиаконструкторы понимали, что эпоха винтомоторной авиации близится к концу и в будущем неизбежен переход на реактивную тягу. Было также понятно, что без соответствующего научного сопровождения эту задачу решить невозможно. Поэтому уже во второй половине 30-х годов во многих странах приступили к созданию довольно крупных аэродинамических труб с большой дозвуковой скоростью потока в рабочей части, способных выдавать надежную количественную информацию для практических нужд самолетостроения. Тогда же стали появляться и сверхзвуковые трубы небольшого пока еще размера, позволявшие проводить тематические исследования качественного характера. Развивались методы расчета в области аэродинамики, газовой динамики, реактивных двигателей.

В этом общем движении трудно отдать безусловный приоритет результатам. полученным в той или иной стране. По вот в области аэродинамической компоновки высокоскоростных самолетов в бесспорных лидерах оказалась Германия. Работы по стреловидным крыльям и крыльям малого удлинения (о них речь впереди) во В|к-мя воины велись в аэродинамической лаборатории в Гёттингене и в главном немецком авиационном научно-исследовательском центре — DVL (аналог отечественному ЦАГИ). располагавшемся в Адлерсхгофе (Adlcrshof) близ Берлина. За пять лет деятельности в этом направлении там были получены первые систематические данные об аэродинамических особенностях крыльев нового типа. В процессе той работы родилось много новых идеи, впоследствии оказавшихся весьма плодотворными. Однако задача практического применения таких крыльев на самолетах оказалась слишком сложной и до конца войны решить ее не успели.

И вот наступил 1945 год. Военная машина Германии была сокрушена и Союзники получили уникальную возможность проникнуть в научно- технические секреты своего недавнего противника. DVL оказался в восточной зоне оккупации, а Геттинген — в западной. Но прежде. чем рассказывать о том, как был организован поиск немецких исследовательских материалов, что удалось найти, а чего нет, стоит немного сказать о том, что же представлял собой DVL весной 1945 года.

По мнению советских специалистов. DVL — это довольно крупное научно-исследовательское учреждение. В начале 1945 г. там работало 2128 человек, в том числе 13 профессоров. 125 докторов-инженеров (кандидатов технических наук в отечественной терминологии), 450 инженеров и 195 техников, конструкторов и чертежников. В задачи института входили разработка и изучение проблемных вопросов авиации, улучшение и модификация существовавших образцов самолетов, моторов, предметов оборудования, проведение испытании. DVL располагал высококвалифицированными кадрами, хорошо оборудованными лабораториями и большой производственной базой. В состав DVL организационно входили 18 институтов: Аэродинамики. Лопаточных машин. Прочности самолетов. Термодинамики и рабочего процесса. Моторных установок, Моторной механики. Механики полета. Газодинамики. Исследования материалов. Испытания материалов. Электрофизики, Исследования горючего и смазочного [материалов], Бортовых приборов и аэронавигации. Аэрофотографии, Наземной и астрономической навигации. Авиационной медицины. Техники регулирования. Гидроавиации (институт располагался в Гамбурге).

Рабочая часть трубы

322 метровый гидроканал DVL 1937 г

Здание штопорной трубы DVL имело оригинальный вид

Общий вид большой аэродинамической трубы DVL 1937 г

Среди экспериментального оборудования наибольший интерес вызвала скоростная аэродинамическая груба замкнутого типа. Максимальная скорость потока в рабочей части диаметром 2.7 м составляла 300 м/с (М-0.88). Эта труба, отличавшаяся высоким качеством потока (малой турбулетнтностыо в рабочей части), являлась главнейшей экспериментальной установкой 1Л1.для исследований в области больших дозвуковых скоростей. Как удалось выяснить, труба работала еще 20 апреля 1945 г.

Все институты DVL располагались в 106 зданиях, из которых 41 пострадало от воздушных бомбардировок (31 здание было полностью разрушено). Но основная часть экспериментальных установок, в том числе скоростная аэродинамическая труба, уцелела. В связи с систематическими бомбардировками научная библиотека DVI.. научный секретариат и восемь институтов были в 1943–1945 гг. полностью или частично эвакуированы в небольшие города центра и юга 1ермании, часть которых оказалась в западной зоне оккупации. Однако основная часть DVL. в том числе и институт аэродинамики, не эвакуировались и оставались в Адлерсхгофе.

Фото предоставлены авторами. Схемы Н. Лавров.

Библиография:

1 Hansen J Engineer in charge (A history of the Langley aeronautical labotatory.1917–1958). Washington, NASA sp-4305,1987

2 Max M Munk. Note on the relative effect of the dihedral and the sweep back of airplane wings. NASA TN 177.1924. p 2

3 Busemann A Aerodynamischer Auftrieb bei Uberschallgeschwmdigkeit, Convengo di Scienze Fisiche. Matemetiche e Naturali. Tenia La Alte Velocita in aviazione. Roma 1935 (Roma, 1936): 315-47

4 Busemann A Pfeilflugel bei hohen Geschwmdigkeiten «Liliental — Gesellschaft f Luftfahrtforschung», 1943.14 IV. № 164, S. 27-40

Продолжение следует

Первый реактивный стратегический

Дмитрий КОМИССАРОВ Сергей ЦВЕТКОВ Москва

12 сентября на бетонку аэродрома фирмы «Боинг» в Рентоне (южный пригород Сиэттла, штат Вашингтон) выкатили сверкающий полированным металлом бомбардировщик. Во всем облике его читалось одно: СКОРОСТЬ. Машина со скошенным назад узким крылом, под которым висели реактивные двигатели, и вытянутым «истребительным» каплевидным фонарем кабины стояла, присев на хвост, будто готовая с место прыгнуть в воздух.

Исследования по реактивным двигателям начались в Германии и Великобритании еще до войны.

27 августа 1939 г. поднялся в воздух первый в мире самолёт с ТРД Хейнкель Не 178. Правда, реактивные машины принимали участие в боях только начиная с 1944 г. Да и были это в основном истребители — лишь в Германии создали истребитель-бомбардировщик Me 262А-2 и бомбардировщик-разведчик Ar 234В.

В США работы над реактивными бомбардировщиками начались в конце 1943 г. Тогда по заданию ВВС американские самолетостроительные фирмы, в том числе «Боинг», принялись разрабатывать проекты многомоторных реактивных машин, которые могли бы применяться как средние бомбардировщики или скоростные разведчики.

Поначалу, как и на истребителях, конструкторы просто установили реактивные двигатели на традиционные для того времени планеры с прямым крылом и хвостовым оперением Первым плодом труда боинговцев стол проект, носивший обозначение «модель 424». Он представлял собой, по сути, уменьшенный в размерах В-29 с четырьмя ТРД, сгруппированными попарно в мотогондолах под крылом. Но после продувок в аэродинамической трубе выяснилось, что мотогондолы сильно ухудшают аэродинамическое качество крыла.

Следующим проектом стала «модель 432», у которой все четыре двигателя были утоплены в фюзеляже (по два с каждого борта), что позволило получить «чистое» крыло. После этого ВВС заключили с фирмой «Боинг» контракт но разработку проекта реактивного бомбардировщика, которому предварительно присвоили войсковое обозначение В-47. Самолет разрабатывался на конкурсной основе — одновременно аналогичные соглашения были подписаны с фирмами «Норт Америкэн» (В-45), «Конвэр» (В-46) и «Мартин» (В-48). Между тем продувки показали, что компоновка «модели 432» не позволяет полностью использовать тягу двигателей и достичь максимально возможной скорости в силу аэродинамической специфики прямого крыла.

Но вскоре после окончания боевых действий в Европе инженеры фирмы «Боинг», осмотрев немецкие авиазаводы и исследовательские центры, оказавшиеся в американской зоне оккупации, смогли ознакомиться с достижениями Германии в области аэродинамики. Внимание боинговцев привлекли разработки по стреловидному крылу. Оно позволяло «отодвинуть» образование скачка уплотнения на околозвуковых скоростях, благодаря чему максимальная скорость существенно возрастала.

Поездка сотрудников «Боинга» в Германию связана с детективной, или, выражаясь точнее, крайне «грязной» историей 22 июня 1945 года группа английских и американских авиационных инженеров осматривала немецкую экспериментальную скоростную аэродинамическую трубу в Фолькенроде, в которой они обнаружили установленную небольшую модель самолета со стреловидным крылом. Вечером инженеры сумели запустить трубу, о наутро модель исчезло — к изрядному изумлению англичан. Когда глава боинговской группы Джордж Шайрер вернулся в США, среди его багажа была не только украденная модель, но и огромное количество материалов по стреловидному крылу — главным образом, результатов продувок.

Естественно, в штаб- квартиру «Боинга» в Сиэттле немедленно полетела депеша: свернуть все роботы по проектом с прямым крылом и переключиться на стреловидное.

Следующим проектом по программе В-47 стола «модель 448» — высокоплан с четырьмя утопленными в фюзеляже двигателями, но с тонким крылом большого удлинения стреловидностью 35° по линии четвертей хорд и стреловидным традиционным хвостовым оперением. Однако заказчик забраковал его из-за размещения двигателей в фюзеляже: при аварии одного двигателя могли пострадать и соседние.

Автором нового проекта («модель 450») был Джордж Мартин. Самолет получил еще два двигателя — теперь их стало шесть и они переместились под крыло (заодно уменьшив мидель фюзеляжа). Четыре двигателя Дженерал Электрик J35-GE-7 тягой по 1700 кГс (по другим данным — 1816 кГс) размещались в спаренных мотогондолах на пилонах под внутренними частями крыло, а еще два — в мотогондолах, прикрепленных к крылу (практически без пилона) ближе к концам. Сопряжение крыло и внешних мотогондол было тщательно проработано, чтобы свести к минимуму сопротивление. Для уменьшения лобового сопротивления при отказе двигателя воздухозаборники закрывались подвижными лепестками, крепившимися к конусу в центре воздухозаборника.

Поскольку первые реактивные двигатели были слабоваты, и взлетные характеристики получались хуже, чем у поршневых самолетов, конструкторы встроили в фюзеляж за крылом пороховые ускорители тягой по 454 кГс (по 9 с каждого борта в три ряда). В-47 «привозил» использованные ускорители обратно, после чего их заменяли.

Компоновка самолета не позволяла применить традиционное трехстоечное шасси с носовым колесом — в крыле и внутренних мотогондолах для тележек не было место. Поэтому конструкторы применили велосипедное шасси, испытанное в 1945 г. но летающей лаборатории Мартин ХВ-26Н. Двухколесные основные стойки размещались спереди и сзади бомбоотсека и убирались вперед, а одноколесные балансирные стойки, тоже убирающиеся вперед, крепились под внутренними мотогондолами; это уменьшало колею и позволяло самолету пользоваться обычными ВПП и РД Задняя стойко шасси находилась так далеко позади центра тяжести, что поднять нос самолета но взлете не получалось. Поэтому, чтобы облегчить отрыв от земли, переднюю стойку сделали заметно длиннее задней, и на земле самолет стоял, «задрав нос» под углом, потребным для взлета. Это заодно облегчало доступ к бомболюку, поскольку «дорожный просвет» был весьма невелик.

В тонком крыле не нашлось места даже для топливо, весь его запас (64 345 л) размещался в мягких баках в носовой и хвостовой частях фюзеляжа. Предусматривалось также крепление подвесных топливных баков (ПТБ) но пилонах между внешними и внутренними мотогондоломи.

Экипаж состоял из двух пилотов и штурмана-бомбардира. Пилоты размещались друг за другом в общей кабине, закрытой сдвигающимся назад фонарем Штурман сидел в застекленной кабине в носу фюзеляжа, все они попадали в самолет через люк с левой стороны носа. Все три места сообщались друг с другом. Кроме оптического прицела, для точного выхода на цель и бомбометания служил прицельно-навигационный комплекс К-2, радиолокационный прицел которого располагался в обтекателе под носом.

То, что сбрасывал штурман, размещалось во внушительном размеров бомбоотсеке — наружная подвеска вооружения не предусматривалась Самая крупнокалиберная бомба, которую должен был нести самолет, «тянула» но 9988 кг, но все же основным оружием «сорок седьмого» являлись «спецбоеприпасы». В то время атомные бомбы еще имели при сравнительно небольшой мощности довольно внушительные вес и габариты, и нормальная нагрузка — кок роз в расчете на такое «изделие» — составляло 4536 кг. Для этого капризного груза бомбоотсек получил соответствующее оборудование — наддув и обогрев.

Оборонительное вооружение В-47 было необычным для тех времен Считалось, что благодаря высокой скорости нового бомбардировщика, истребители противника смогут атаковать его только сзади. Это теория основывалась на опыте боевого применения облегченных В-29, с которых снимали все вооружение, кроме хвостовой башни (обозначив такие машины В-29В) Поэтому В-47 был вооружен лишь двумя 12,7-мм пулеметами в хвостовой стрелковой установке. Предполагалось, что огонь из нее будет вести второй пилот или автоматическая система наведения с радиолокационным прицелом.

В таком виде проект был представлен на рассмотрение ВВС и в октябре 1945 г одобрен. А в апреле следующего года фирма «Боинг» получило заказ но постройку двух прототипов ХВ-47, имевших конструкторское обозначение «модель 450-3-3».

ХВ-47 выкатывают из цеха, 12 сентября 1947 г.

Взлет В-47В с ускорителями RATО

12 сентября 1947 г. из ворот боинговского «завода № 2» в Рентоне вышел первый прототип. Хотя большинство новшеств (стреловидное крыло, велосипедное шасси, реактивные двигатели и т. п.) по отдельности уже появлялись на различных экспериментальных самолетах и прототипах, соединенные воедино, да еще на столь большой конструкции, они производили ошеломляющее впечатление. Но больше всего изумлял вид консолей крыло, прогнувшихся под собственным весом У бомбардировщиков тех времен крыло обладало изрядной жесткостью и имело положительное поперечное V. У ХВ-47 оно было нулевым, но прогиб крыла и значительный установочный угол создавали иллюзию отрицательного поперечного V В полете концы крыла «играли» вверх-вниз на полтора метра от нейтрали.

После трехмесячных наземных испытаний 17 декабря состоялся первый полет. Символично, что это произошло ровно через 44 года после после исторического взлета в Китти-Хок. Не прошло доже полувека, о прогресс был ошеломляющим.

Первый экипаж — пилоты Роберт Роббинс и Скотт Ослер подняли прототип с короткого заводского аэродрома и перегнали но военную базу Мозес-Филд, где и продолжили испытания. Как и следовало ожидать, реактивный первенец тут же начал доставлять неприятности Жесткость крыло на кручение оказалась недостаточной, что вызвало проблемы с управляемостью по крену — возникал реверс элеронов Пришлось уменьшить их размер и дополнить интерцепторами посередине каждой консоли Еще одна проблема возникло в связи с размещением в фюзеляже далеко разнесенных топливных баков — при неравномерной выработке топлива нарушалась балансировка самолета. На предшественниках В-47 все топливо находилось в крыльевых баках вблизи центра тяжести и эта проблема не возникала.

Уникальные встроенные батареи пороховых ускорителей работали нормально — самолет мог взлетать с полной нагрузкой почти со всех тогдашних авиабаз; сопровождалось это адским грохотом и гигантским шлейфом дыма Но на посадке возникла проблема с торможением — посадочная скорость была высоко, и пробег при прерванном взлете или посадке но мокрую полосу оказался вдвое длиннее, чем у В-29.

Отчасти в этом было повинна большая нагрузка на крыло (около 512 кг/м1), отчасти — отсутствие реверсивных устройств, не позволявшее тормозить тягой двигателей. С начала ХВ-47 снабдили тормозным парашютом диаметром 9,8 м, размешенном в отсеке хвостовой части фюзеляжа. Но оказалось, что обычный парашют не выдерживает нагрузки, и его заменили ленточным.

Другой парашют, поменьше, использовался в качестве тормозного еще в воздухе — при заходе но посадку. Поскольку двигатели имели малую приемистость, уход на второй круг был связан с определенным риском. Поэтому на подходе к полосе выпускали малый парашют (обороты двигателей оставались на 60 % от «максимала»), и при необходимости ухода на второй круг не только увеличивали обороты, но и сразу отцепляли парашют. Если же все было нормально, пилоты просто выпускали основной парашют, причем нередко делали это, когда самолет еще находился в воздухе. Кстати, в качестве аэродинамического тормоза часто использовали шасси — когда его выпускали в воздухе, сопротивление возрастало вдвое (В-47 был очень «чистым» самолетом).

В ходе испытаний была достигнута максимальная скорость 930 км/ч и скороподъемность 15,7 м/с.

21 июля 1948 г. вышел на испытания второй прототип. От предшественника он отличался более мощными двигателями Дженерал Электрик J47-GE-3 тягой 2360 кгс (через год их поставили и на первый экземпляр). Это был последний В-47, построенный в Рентоне. Вскоре завод фирмы «Боинг» в г. Уичита (штат Канзас) получил заказ на десять предсерийных машин, и все последующие боинговские В-47 строились там.

В соответствии с принятой в ВВС США практикой 8-47 получил имя собственное «Стратоджет» — «стратосферный реактивный самолет».

Предсерийные бомбардировщики («модель 450-10-9») обозначались В-47А. От прототипов они отличались доработанными двигателями J47-GE-11 (тяга осталась прежней) и измененным остеклением штурманской кабины — прозрачный носовой конус был разделен но четыре части. Вес пустого В-47А составлял 33 221 кг против 34 473 кг у прототипов, максимальный взлетный вес — 68 640 кг. На высоте 2700 м максимальная скорость достигло 965 км/ч.

В-47А служили «пробным шаром» и для завода, выпускавшего до того поршневые В-50 (а переход на новый тип вызвал множество проблем), и для военных, у которых эти машины проходили эксплуатационные испытания Как и прототипы, самолеты поставлялись без оборонительного вооружения, но два из них служили для испытания хвостовой стрелковой установки: один был оснащен системой управления огнем А-2, другой — А-5.

Первый самолет поднялся в воздух 25 июня 1950 г. Как и в случае с первым попетом прототипа, это событие удивительным образом совпало с другой исторической датой — началом войны в Корее Этот конфликт не только обострил противостояние между Западом и Востоком (т. е между США и СССР), но и высветил сильную уязвимость поршневых В-29, В-50 и В-36, которые в то время состояли но вооружении SAC — недавно образованного Стратегического Авиационного Командования ВВС США. Вскоре руководством к действию для американских политиков стала «Политика массированного возмездия», в которой SAC (единственному роду вооруженных сил, способному в то время применять ядерное оружие) отводилось одна из ключевых ролей.

В-47 выпустил парашют ещев воздухе

8-47А с длинным бомбоотсеком

В-47В

В связи с этим робота над В-47 вдруг превратилась из очень дорогой, «элитарной», полуисследовательской программы, предпринятой частично по соображениям престижа, в предмет, от которого зависела национальная безопасность США. Если ранее, возможно, выпуск самолета ограничился бы — в силу сложности и дороговизны — десятками экземпляров, то теперь потребовались сотни и даже тысячи машин.

Первым серийным вариантом «Стратоджета», поступившим на вооружение, стал В-47В, начавший летные испытания 26 апреля 1951 г. Для контроля результатов бомбометания и разведки самолет был оснащен четырьмя аэрофотоаппаратами Вес пустого самолета составлял 34 532 кг, о максимальный взлетный вес -81650 кг. На высоте 3200 м В-47В развивал максимальную скорость 993 км/ч.

Самолеты ранних серий с двигателями J47-GE-11 имели конструкторское обозначение «модель 450-11 -10», но в процессе выпуска появилось столько усовершенствований, что пришлось вводить новые обозначения Начиная с 88-го экземпляра, ставились форсированные двигатели J47-GE-23 тягой 2630 кгс и самолет обозначался «модель 450-67-27»; о с 290-го экземпляра они назывались «модель 450-157-27» Всего было построено 399 В-47В.

Потребность в В-47 — и желательно в кротчайшие сроки — была ток велико, что пришлось вернуться к практике времен войны, когда удачные образцы самолетов выпускались не только разработчиком, но и другими фирмами. Из 12 тысяч В-17 лишь половина вышло из цехов «Боинга» — остальные произвели компании «Дуглас» и «Локхид». Этой схемой вновь решили воспользоваться при выпуске В-47.

Под руководством боинговских инженеров на заводе фирмы «Дуглас» в г. Талса (Оклахома) было собрано 10 В-47В поздних серий из комплектующих, поставленных фирмой «Боинг». На заводе фирмы «Локхид» в г. Мариэтта (Джорджия) таким же образом начоли сборку еще девяти машин (одна не была достроено).

Первые серийные машины начали поступать но вооружение 306-го среднего бомбардировочного крыла (БК) на авиабазе МакДилл (Флорида) в мае 1951 г. Вскоре В-47 получили и другие части, а огромные, но уже не представлявшие боевой ценности поршневые машины перешли но вспомогательные роли либо во все убыстряющемся темпе попадали под автоген.

Следующим серийным вариантом стал В-47Е («модель 450-157-35») со множеством усовершенствований. Внешне он отличался от предшественника сильно уменьшенной площадью остекления штурманской кабины — носовой конус был почти целиком металлическим. В правой передней части, под открывающейся против потока крышкой, находилось приемное гнездо системы дозаправки в воздухе. Оно позволяло принимать топливо от заправщиков КС-97, а позже и КС-135, оснащенных фирменной заправочной штангой с крылышками В связи с установкой системы дозаправки, емкость топливных баков уменьшили до 55 300 л, включая два подвесных бока по 6434 л (применялись также ПТБ объемом 5677 л).

Самолет был оснащен двигателями J47-GE-25 со взлетной тягой 2724 кгс; они имели систему впрыска водно-метаноловой смеси, доводящей тягу до 3266 кгс. У самолетов ранних серий сохранялись встроенные пороховые ускорители, но вскоре их заменили 33 таких же ускорителя на сбрасываемом после взлета подрамнике Экипаж размещался на катапультируемых креслах (пилоты «выстреливались» вверх, а штурман-бомбардир — вниз), которых не было у В-47В. Оборонительное вооружение усилили: пулеметы заменили парой 20-мм пушек с боекомплектом по 70 снарядов.

Вес пустого самолета составлял 36 630 кг, максимальный вес в полете — 93 760 кг (с пороховыми ускорителями и заправкой водно-метоноловой смесью взлетный вес ограничивался 89 894 кг). Возросший вес заставил усилить шасси и другие элементы конструкции Максимальная скорость достигала 976 км/ч на высоте 5000 м, крейсерская скорость — 897 км/ч но 11750 м, практический потолок — 12 300 м. Перегоночная дальность без дозаправки составляло 7470 км при скорости 780 км/ч При номинальном режиме работы двигателей скороподъемность составляла 12,34 м/с, со впрыском водно-метоноловой смеси она возрастало до 23,67 м/с.

Первый полет В-47Е состоялся 30 января 1953 г., и самолет пошел в серию но зоводох фирм «Боинг», «Локхид» и «Дуглас». Экземпляры, построенные каждой из них, обозначались соответственно B-47E-BW (Boeing-Wichita), B-47E-LM (Lockheed-Marietta) и B-47E-DT (Douglas-Tulsa). Фирма «Боинг» выпустило 931 самолет. Еще 385 машин построил «Локхид», и 274 — «Дуглас», что составило в сумме 1590 машин.

B-47E

B-47E

Первоначально планировалось оснастить В-47 системой А-2, управляющей огнем задней стрелковой установки. Однако сервоприводы так и не удалось довести, и ранние самолеты вообще не имели оборонительного вооружения. Затем на В-47 начали устанавливать систему управления огнем задней установки (СУОЗУ), использовавшуюся но В-36. Она не имела ни прицела, ни тем более, автоматического наведения, и второй пилот мог лишь отпугивать истребители противника, стреляя в их сторону — да и то в условиях хорошей видимости. Выпустив 454 таких машины, наконец, удалось довести новую СУОЗУ, названную А-5. Позже неиспользованные А-2 скрестили с новым радиолокационным и оптическим прицелом, и, обозначив полученный гибрид В-4, установили на самолеты с номерами 180–454. Позже эти машины довели до общего уровня, оснастив СУОЗУ А-5. Но большое количество В-47Е и 14 В-47В получили еще более совершенную СУОЗУ MD-4, с улучшенной электроникой.

Последний «Стратоджет» сошел со стапелей завода в Уичите летом 1956 г. По расчетам, сделанным в то время, когда В-47 еще только проектировался, в 1957 г. он уже должен был устареть и начать уступать место основного самолета SAC своему преемнику. Однако в действительности к 1957 году В-47 был в зените своей карьеры. Двадцать восемь бомбардировочных крыльев (штатный состав крыла — 45 машин) были оснащены «Стратоджетами» — в сумме это означало внушительную силу в 1260 самолетов. Кроме того, еще больше пятисот резервных «сорок седьмых» могли пополнить боевые потери. В-52 еще только начал поступать на вооружение SAC и в силу дороговизны никогда не смог бы заменить В-47 из расчета «самолет за самолет». Для всех было очевидно, что при тогдашних напряженных отношениях в мире В-47 еще долгое время будут продолжать службу с эмблемой SAC на борту В связи с этим совершенствовалось используемое вооружение и менялись способы его применения.

Первоначально В-47 должны были сбрасывать ядерные бомбы на площадные цели с большой высоты. В этой связи у многих В-47Е, до и у некоторых В-47В, низ фюзеляжа, крыла и мотогондол красился в белый цвет, чтобы отражать световое излучение при ядерном взрыве. Но с появлением малогабаритных ядерных бомб, предназначенных для работы по точечным целям, появилась новая тактика. Еще во время испытаний ХВ-47 летчик-испытатель без разрешения выполнил на бомбардировщике петлю Нестерова — без ущерба для самолета. Возможность выполнять столь нетипичные (для тяжелой машины) маневры вскоре пригодилась.

Идя на малой высоте и большой скорости, самолет непосредственно перед целью выполнял иммельман (полупетлю с полубочкой) и в момент набора высоты под углом 45’ сбрасывал бомбу, которая затем летела по параболе, о В-47 к моменту взрыва успевал удалиться на безопасное расстояние.

B-47E-55-LM из 96BW Низ самолета покрыт защитной белой краской. октябрь 1960 г.

B 47J-75 LM с оборудованием РЭБ Phase II ECM из 307 BW

Чтобы можно было выполнять такие маневры, не подвергая самолет опасности, В-47 были возвращены но заводы для усиления крыло. После модернизации такие машины обозначали B-47E-II.

Концепция действий с малых высот была реакцией авиации на совершенствование систем ПВО. Такой способ затруднял работу РЛС обнаружения и значительно сокращал время от обнаружения до появления над целью, сводя тем самым к минимуму запас времени для ответной реакции К концу 50-х гг. — с появлением ЗРК — полеты «на бреющем» стали единственным способом уцелеть. И самолеты начали оснащать все более мощным и разнообразным оборудованием РЭБ. Уже но В-47В устанавливали радар «защиты хвоста» и блок отстрела дипольных отражателей. Но В-47Е состав активных средств РЭБ значительно расширился. Так называемый 2-й этап оборудования РЭБ (Phase II ЕСМ) внешне выразился лишь в появлении нескольких малоразмерных антенн по боком и снизу задней чости фюзеляжа. Следующее усиление боевой электроники (Phase III ЕСМ) стало более заметным благодаря солидному каплеобразному обтекателю под хвостом. Наконец, к 1960 г. 100 бомбардировщиков (разных серий) оснастили еще более мощным «контейнеризованным» РЭБ-набором Tee Town. Два таких контейнера крепились с обеих сторон к фюзеляжу в районе бомбоотсека.

В 1954-55 гг. 165 В-47В были приведены к стандарту В-47Е (включая замену двигателей, усиление крыло и шасси, установку катапультных кресел и аппаратуры РЭБ). Позже еще 66 машин прошли подобную программу модернизации. Все они стали называться B-47B-II.

Бомбардировщикам В-47, к счастью, никогда не пришлось применять ни «спецвооружение», ни обычные бомбы в бою. Однако они довольно часто использовались для демонстрации силы в различных районах мира. Одной из крупнейших подобных акций стали двухнедельные учения «Пауэрхоуз» в декабре 1956 г., когда около тысячи бомбардировщиков и почти столько же заправщиков отрабатывали боевые маршруты над Аляской и Арктикой.

Дозаправка в воздухе превратила В-47 впервые в истории авиации в настоящий инструмент глобальной политики. В-50 и В-36 уже обладали межконтинентальными свойствами как токовыми, но сочетание подобных достоинств с полуторакратным увеличением скорости означало качественный скачок — сокращалось не только время полета к цели, но и перебазирование в случае маневра силами занимало считанные часы. После отработки дозаправки соединения В-47, формально базировавшиеся в США, постоянно и подолгу «гостили» но аэродромах Англии и базах Сиди Слимон и Нуассер в Марокко. Во время этих перемещений были побиты некоторые рекорды дальности и скорости, но возможно, наиболее впечатляющей демонстрацией глобальных возможностей В-47 стол забавный эпизод, произошедший с одной из машин 43-го БК 17 ноября 1954 года экипож поднял свою машину из Сиди Слимон, чтобы вернуться на постоянное место базирования в Фэйрфорде (Англия). Невероятно плохая погодо сделала посадку рискованной, и летчики решили вернуться в Марокко. Однако Африка встретила их еще худшей погодой, и самолет повернул обратно в Англию. 19 ноября, проведя в воздухе 47 ч 35 мин и покрыв расстояние в 34 тыс. км, машина коснулась английской земли. Количество дозаправок неизвестно, но то, что экипаж выдержал столь длительный и сложный полет, без сомнения, стало возможным благодаря некоторым бытовым удобствам, предусмотренным создателями самолета — в частности, бортовой печке для разогрева еды.

В отличие от В-52, «сорок седьмой» не был столь универсальным самолетом. Поэтому, когда роль оружия первого (ядерного) удара перешла от авиации к МБР сухопутного и, особенно, подводного базирования, дни В-47 были сочтены В 1961 году расформировали первые шесть крыльев; примерно в таком же темпе «стратоджетные» силы продолжали «таять» в следующие три года. По плану, последние пять БК В-47 предполагалось сохранить до июня 1966 года, но быстрое развитие баллистических ракет ускорило «увольнение» на полгода.

«Стратоджет» имел и разведывательные варианты. Поначалу 24 В-47В превратили в фоторазведчики RB-47B с восемью камерами, размещенными в обогреваемом контейнере в бомбоотсеке. Эти самолеты еще можно было легко переоборудовать обратно в бомбардировщики.

Первый из специализированных разведчиков — RB-47E, вышел на испытания в августе 1953 г. Внешне он отличался от бомбардировщика слегка удлиненным и заостренным носом, за счет чего длина самолета возросла до 33,5 м. На месте бомбоотсека, в обогреваемом помещении монтировались 11 фотоаппаратов для дневной и ночной фоторазведки В последнем случае самолет нес 10 светящих авиабомб и осветительные ракеты. Экипаж состоял из трех человек — пилотов и штурмана-оператора фотооборудования. На высоте 6100 м самолет развивал максимальную скорость 920 км/ч. Нормальный взлетный вес составлял 45 360 кг, но после дозаправки в воздухе он возрастал до 91 627 кг. Запас топливо был увеличен до 69 662 л.

Всего в Уичите было построено 240 экземпляров. Первые 52 самолета имели конструкторское обозначение «модель 450- 126-29» и сохраняли встроенные пороховые ускорители, характерные для ранних серийных вариантов. На остальных машинах применялись сбрасываемые ускорители; этот вариант обозначался «модель 450-158-36».

В конце 1953 г. RB-47E поступил на вооружение и стал активно использоваться как в Европе, так и на Дальнем Востоке.

В июне 1955 г. поступил но испытания радиотехнический разведчик RB-47H («модель 450-171-51»), предназначенный для пеленгации и классификации радаров ПВО противника, радиостанций и т. п. Вместо привычного носового обтекателя у него стоял радар, закрытый большим радиопрозрачным обтекателем. «Брюхо» самолета в районе бомбоотсека было заметно раздуто — там размещалась аппаратура радиоперехвата и рабочие места операторов.

Экипаж вырос до шести человек — теперь к двум пилотам и наблюдателю присоединились три операторе радиотехнического разведоборудования, которых на жаргоне ВВС США называли «воронами» Вес пустого самолета составлял 37 858 кг, максимальный взлетный вес — 99 792 кг. Максимальная скорость достигала 969 км/ч но высоте 4600 м.

Фирма «Боинг» выпустила 32 экземпляра. RB-47H стояли но вооружении 55-го стратегического разведывотельного авиакрыла ВВС США и применялись до середины 60-х годов.

«Вороны» недолюбливали RB-47H — длительные полеты в тесном и холодном отсеке разведоборудования были утомительны. И когда в 1965 г. на вооружение начали поступать разведывательные варианты С-135 («близкого родственника» авиалайнера Боинг 707), RB-47H быстро сняли с вооружения.

В дополнение к 32 построенным машинам, три В-47Е переделали в разведчики ERB-47H, почти не отличавшиеся от RB-47H.

15 машин, заказанных как RB-47E, были построены с измененным составом оборудования, позволявшего вести как фоторазведку, так и разведку погоды Они получили войсковое обозначение RB-47K, но конструкторское обозначение осталось прежним — «450-158-36»

RB-47E

RB-47H

Если бомбардировщики В-47 выполняли только учебные задания, то разведчикам с первых же дней пришлось заниматься тяжелой и опасной работой по слежению за недавним союзником, которую уже нельзя было поручить беззащитным RB-29.

Поначалу, пока границы СССР еще имели много «дыр», «Стратоджетам» нередко удавалось совершать достаточно длительные «прогулки» над советской территорией, порой доже не встречая перехватчиков. Первое использование В-47 в качестве разведчика, вероятно, можно отнести к 15 октября 1952 г. Тогда для такого задания применялись бомбардировщики В-47В (разведчиков еще не было), базировавшиеся на авиабазе Эйельсон (Аляска). Путь пролегал к острову Врангеля, а затем но юго-восток, вглубь Сибири Командир самолета, полковник Хиллмэн вспоминал: Мы завершили фото- и радиолокационную съемку двух из пяти наших целей, когда приборы показали, что нас облучают радары Вскоре второй пилот заметил позади и внизу несколько советских истребителей, безуспешно пытавшихся достать нос После этого мы спокойно «обработали» оставшиеся три цепи, но уже не заметили никаких перехватчиков. Обратный путь лежал через Чукотку; мы пролетели около 700 миль над советской территорией.

Учитывая летные данные В-47, можно считать маловероятным успешный перехват его даже на МиГ-15. От него В-47 мог просто уйти, дав «полный газ». Появление МиГ-17 сделало жизнь экипажей разведчиков куда менее приятной.

8 мая 1954 г. три RB-47E из состава 91 стратегического разведывательного крыла (СРК) взлетели с английской авиабазы Фэйрфорд и направились к Мурманску. Приблизившись к советской границе, два повернули обратно, о третий пошел на юг — через Кольский п-ов, и дальше вглубь СССР, «вскоре после пересечения береговой черты, — вспоминает пилот Хэл Остин, — мы заметили три истребителя. Они отстали, но через час полета над советской территорией появились уже шесть машин, а чуть позже — еще шесть. Последняя группа явно имела задание сбить нас. МиГи атаковали по очереди, но после короткой атаки проскакивали вперед и не успевали добиться попаданий Лишь третий или четвертый истребитель сумел всадить несколько снарядов в корень левого крыла» В это время «Боинг» и преследующие его МиГи летели уже над территорией Финляндии. Вскоре истребители отстали, но экипаж разведчика обнаружил, что пробит топливный бак, и дотянуть до базы уже не удастся. По счастью, отчаянные призывы о помощи были услышаны и встреча с заправщиком произошла как нельзя более вовремя.

Не все «экскурсии» вглубь советской территории или полеты у ее границ завершались столь благополучно — 17 апреля 1955 г., во время полета близ побережья Камчатки RB-47 был сбит. Никто из экипажа так и не был найден…

Тем не менее еще через год командование SAC предприняло широкомасштабную акцию вторжения в советское воздушное пространство. Девять (!) фоторазведчиков RB-47E из 26-го СРК нарушили северную границу на широком фронте, а четыре RB-47 радиотехнической разведки, принадлежавших 55-му СРК, изучали и записывали реакцию советской системы ПВО.

Было очевидно, что фоторазведчики RB-47B и RB-47E, вынужденные залетать в воздушное пространство СССР, просто обречены, и подобные задания вскоре передали U-2 Но самолеты радиотехнической разведки могли выполнять свои задачи, патрулируя вдоль границ, в нейтральном или сопредельном пространстве. Одним из основных подразделений электронной разведки было 55-е СРК, выполнявшее свои задания с баз в Англии, Турции и Японии. Поначалу самолеты просто брали курс вглубь СССР, и, зафиксировав нужные параметры включавшихся радаров и систем связи, отворачивали, не нарушив границу. Вскоре советские РЛС перестали реагировать столь бурно и четко, и экипажи начали сбрасывать но подходе почки диполей — создавалось впечатление, что на подходе целая эскадрилья. Провокации вновь стали удаваться, но тут вмешалось свое же командование, и, опасаясь инцидентов, запретило применение диполей. Однако смекалка «ворон» оказалась сильнее — пустые пивные банки, набитые в нишу передней стойки шасси, при ее выпуске в соответствующий момент, выпадали и вполне заменяли диполи.

Один из последних эпизодов с участием RB-47H произошел как роз во время подобного полета (хотя и без «пивных трюков»), 1 июля самолет 55-го СРК взлетел из английской базы Брайз-Нортон, дозаправился, и взял курс на Кольский п-ов. Экипаж собирался обогнуть п-ов с севера, войти в устье Белого моря, и, сделав левый поворот, направиться к Новой Земле, а затем домой Предполагалось, что нигде самолет не подойдет ближе чем на 100 км к советской территории. Штурман самолета в том полете, Джон МакКоун, вспоминает: «До точки поворота оставалось еще две минуты, но я сказал командиру: «О'кей, поворачивай сейчас, Билл». Во время виража мы вдруг заметили советский истребитель у самого крыло Вдруг, безо всякого предупреждения, он открыл огонь. Двигатели на левом внутреннем пилоне загорелись, машина вошла в штопор. Вторая очередь попала в фюзеляж, и вокруг меня начали появляться солидные дырки. Командир скомандовал: «Покинуть самолет!», что я и сделал. МакКоун и Фримэн Олмстед оказались единственными уцелевшими членами экипажа — их подобрал советский траулер, о остальные четверо летчиков погибли. Капитон Поляков из 171-го ГИАП, открывший огонь по собственной инициативе, полагал, что RB-47 направляется к базе советских атомных подводных лодок…

Некоторые машины использовались для выполнения других задач.

66 машин стали учебно-тренировочными ТВ-47В для подготовки пилотов и штурманов; они отличались наличием четвертого члена экипажа — инструктора. 48 из них были доработаны фирмой «Дуглас», остальные — ВВС переделали своими силами на ремонтном заводе в Оклахома-Сити. Наконец, дво самолета переделали в разведчики погоды WB-47B.

74 машины, сняв вооружение, переделали в вариант DB-47B. Это были самолеты наведения, с которых управляли по радио беспилотными самолетами-мишенями. (Буква D означало «директор (эйркрофт)» — самолет управления.)

Два В-47Е были предоставлены ВМС США, которые переделали их в самолеты радиотехнической разведки ЕВ-47Е «Особыми приметами» этой модификации были цилиндрические контейнеры с аппаратурой но пилонах для ПТБ, дипольные антенны в каплеобразных обтекателях под корневыми частями, крыла и целый лес разнокалиберных штыревых антенн под фюзеляжем Бомбоотсек был занят электронной аппаратурой.

Позже самолеты получили другое оборудование, о чем свидетельствовали огромные дипольные антенны по боком носовой части, и обозначение ЕВ-47Е(ТТ). Эти самолеты оставались в строю и после того, кок ВВС США отправили свои В-47 на покой. Один из них ныне находится в авиационном музее в штате Колорадо.

Два самолета были переделаны в беспилотные самолеты-мишени ОВ-47Е, управляемые по радио с самолетов-наводчиков DB-47B. После испытания «прототипов» к июню 1960 г. было поставлено еще 12 «серийных» машин. QB-47E были «многоразовыми» — затратить уйму денег но переделку самолета в мишень и тут же взорвать его считалось неразумным Поэтому головки самонаведения ракет, выпускаемых по мишеням, программировались но пролет в непосредственной близости от цели, благо ракеты имели дистанционные взрыватели и прямого попадания не требовалось.

Интерьер кабины пилотов

Сдвижной фонарь (RB-47B-45-BW)

Беспилотные QB-47E выполняли и другие опасные задания — например, использовались для пролетов сквозь радиоактивное облако, чтобы изучить его воздействие на самолет.

Кок известно, лучшее — враг хорошего. В апреле 1952 г. поднялся в воздух прототип нового боинговского бомбардировщика — ХВ-52 «Стратофортресс». В 1955 г. В-52 начал поступать но вооружение и очень скоро потеснил В-47 с места, как у нас тогда любили выражаться, «большой дубинки американского империализма». «Стратоджету», как некогда его поршневым предшественникам, пришлось довольствоваться вторыми ролями В 1963 г. 35 В-47Е были переделаны в самолеты-ретрансляторы ЕВ-471 для обеспечения связи между другими самолетами и землей.

«Стратоджет» имел множество экспериментальных вариантов. Так, 88-й В-47В фирма оставила себе и начала переделывать его в прототип бомбардировщика ХВ-56А (позже YB-56A). Вместо шести J47 он имел четыре двигателя Эллисон J71-A-2 тягой 4400 кгс. Планировался также разведчик RB-56A с фотоаппаратами в бомбоотсеке. Позже самолет переименовали в YB-47C, но затем заказ был аннулирован и роботы по машине свернули.

Один В-47В оборудовали приемной заправочной штангой с правой стороны носа (для заправки по системе «конус-штанга») и обозначили YB-47F. Во время испытаний самолет работал в паре с другим нестандартным экземпляром (тоже переделанным из В-47В) — заправщиком KB-47G, выпускавшим шланг с воронкой на конце из бомболюка. Испытания показали, что примененная но В-47Е стандартная система удобнее в эксплуатации, и эксперименты с системой «конус — штанга» прекратили.

Варианты подвески бомб

В 1953 г. один самолет переоборудовали в опытный ракетоносец YDB-47B, вооруженный ракетой «воздух-земля» Белл GAM-63 «Рэскал» (Негодяй). Ракета внушительного размера подвешивалась но пилоне справа под центропланом; после пуска ее наводил на цель один из членов экипажа — оператор-наводчик.

В январе 1954 г. два В-47Е при постройке были переделаны в ракетоносцы YDB-47E («модель 450-167-50»), аналогичные YDB-47B. С боевой нагрузкой 8165 кг и крейсерской скоростью 766 км/ч дальность (без дозаправки) до точки пуска ракеты составляло 1968 км.

Позже подобным образом (но с иным оборудованием) переделали еще два самолета, обозначив их DB-47E («модель 450- 167-52»), В-47Е, оборудованный для испытания нового радиолокационного бомбардировочного прицела МА-2, созданного для В-52, обозначили YB-47J.

Два В-47В переделали в летающие лаборатории XB-47D для испытания турбовинтовых двигателей Райт YT49-W-1 мощностью 9710 э.л.с. Опытные двигатели устанавливались вместо внутренних спорок ТРД и вращали четырехлопастные винты с необычно широкими лопастями. Воздухозаборники с конусами в центре были расположены необычно — в полых коках винтов Внешние двигатели J47 сохранялись; таким образом, XB-47D имел уникальную комбинированную силовую установку — ТВД + ТРД + ракетные ускорители. Второй экземпляр («модель 450- 162-49») немного отличался от первого.

Первый экземпляр («модель 450-162- 48») вышел на испытания в июле 1955 г. и достиг огромной для винтового самолета скорости — 955 км/ч — и скороподъемности 15 м/с.

Второй серийный В-47В служил для испытания ТРД Прэтт-Уитни J57-P-3 тягой 3946 кгс, разработанных для бомбардировщика В-52. Опытные двигатели были установлены взамен штатных крайних двигателей и сразу бросались в глаза, из-за большего диаметра и отсутствия характерных конусов в центре воздухозаборников.

Еще один В-47В передали ВВС Канады, предоставивших его в распоряжение фирмы «Канадэйр» для испытания ТРД Оренда «Ирокез» тягой 9070 кгс. Опытный двигатель крепился необычным образом — с провой стороны хвостовой части фюзеляжа. Самолет получил обозначение Канадэйр CL-52 Это был единственный экземпляр «Стратоджета», поставленный на экспорт.

Кроме В-56 существовали и другие варианты развития «Стратоджета» — появившийся в 1948 г. проект бомбардировщика ХВ-55 («модель 474») очень напоминал В-47, но силовой установкой служили четыре ТВД Эллисон Т40-А-2 по 5200 э.л.с. (на пилонах!) с трехлопастными соосными винтами.

Тактико-технические характеристики B-47E-II

Двигатели J47-GE-25

Мощность (со впрыском воды), кгс 6х3266

Вес пустого, кг 36 630

Максимальный вес, кг 93 757

Взлетный вес с JATO и впрыском водно-метаноловой смеси, кг 89 892

Максимальная скорость (на Н-4968 м), км/ч 975

Крейсейрская скорость (на Н-11735 м), км/ч 896

Скороподъемность, м/мин 741 со впрыском воды 1420

Потолок. м 12 344

Дальность (при V-802 км/ч), км 7473

Вооружение 4536 кг бомб, 2х20мм (70 снарядов)

И внешние, и внутренние двигатели располагались заметно ближе к фюзеляжу, чем но В-47, о вот крыльевые балансирные стойки шасси, наоборот, были сдвинуты наружу и убирались в крыло по направлению к фюзеляжу.

Стреловидность крыла уменьшили примерно до 20°. «Истребительную» пилотскую кабину с расположением пилотов друг за другом заменили более привычной для бомбардировщика — с сиденьями бок-о-бок. Два радара друг зо другом, образуя «двойной подбородок», располагались под носом. Киль был заметно выше, чем у В-47, имел солидный форкиль и каплеобразный обтекатель на вершине; по бокам корня киля выступали обтекатели антенн. ХВ-55 имел размах крыла 41,14 м, длину 63,9 м и взлетный вес 69 400 кг. Он так и остался проектом. Кстати, столь необычная схема — сочетание стреловидного крыла и турбовинтовых двигателей — была позже применена при создании целого семейства на базе бомбардировщика Ту-95.

Мало кому известно, что одним из предшественников Боинга 707 был появившийся в середине 50-х проект пассажирского самолета, в котором явно угадывался слегка уменьшенный в размерах В-47 с четырьмя двигателями J47-GE-25 (внешние мотогондолы были упразднены), утолщенным фюзеляжем и плавно вписанной в носовую часть пилотской кабиной.

• • •

Карьера В-47 оказалась сравнительно короткой — его преемник В-52 остается в строю больше 40 лет. Но для своего времени «Стротоджет» был весьма смелой конструкцией. Он определил направление развития американских тяжелых бомбардировщиков но многие годы вперед

Библиография

1 Atwyn Т Lloyd В-47 Stratojet in detail amp; scale D amp;S Vo) 18 TAB BOOKS Inc. USA. 1986

2. Aircraft Archive. Argus books Ltd.. Hemel Hempstead. 1988

3 Peter M Bowers Boeing Aircraft since 1916 Putnam Aeronautical Books. L. 1989

4 Robinson R USAF Europe in color Vol. 2. 1947-63 Squadron/Signal Publications, Carrllton, 1990

5 Журналы «Aeroplane Monthly» 1994-96 гг

B-47B-41-BW (сер № 51-2234) из 306 бомбардировочного крыла авиабаы Мак Дилл. Флорида

Эмблема Стратегического Авиационного командования ВВС США

В-478 (сер № 51-2314) и) 320 бомбардировочного крыла (443 эскадрильи). авиабаза Мач. Калифорния

B-47B-50-BW (сер № 51-2327). принадлежавший 381 эскадрилье 310 бомбардировочного крыла, авиабаза Смоуки Хилл. Канзас

RB-47 (cep № 52-791) из крыла боевой поддержки, дислоцироважлго на английской авиабазе Брайз Нортон (Осфордшир). 1961 г

ЕВ-47E (сер № 53-2121) из 301 бомбардировочного крыла, оснащенный ускорителями JATO. начало 1960-х гг

ВОЙНА В ВОЗДУХЕ

Boing 707 южнокорейской авиакомпании КАL, совершивший вынужденную посадку на лед озера близ г. Кемь» после инцидента 20 апрели 1978 г Фото предоставил Музей Войск ПВО

Горячее небо «холодной войны» Часть 3

Александр КОТЛОБОВСКИЙ Киев

Игорь СЕИДОВ Ашхабад

Продолжение. Начало см. МА 2-95. 1-96

Но вернемся на северные границы Советского Союза, где базы ВМФ не давали покоя «любознательным» самолетам-разведчикам стран НАТО — США. Англии, Норвегии, а также нейтральной Швеции. Самолеты этих государств вели опасный облет наших военных кораблей, оттачивали мастерство перехвата на патрульных самолетах ВМФ и Дальней авиации ВВС, нередко с опасными маневрами вокруг них, что иногда приводило к печальным последствиям.

25 мая 1968 г. в Норвежском морс пропал советский самолет-разведчик Ту-16Р. О его судьбе ничего не известно. свзязь, с самолетом пропала сразу же после доклада экипажа о том. что и таком-то районе обнаружен американский авианосец "Эссекс". Есть подозрения. что он был сбит ВМС США. но американцы отрицают свою причастность к исчезновению Ту-16Р.

Другой советский разведчик типа Ту-95РЦ, вылетевший в Норвежское море и далее в Атлантический океан, пропал без вести 4 августа 1976 г. в районе острова Ньюфаундленд. И так же — без следов. В патрульном полете в Атлантике Ту-95 был подвергнут перехвату тремя истребителями F-4 Phantom ВМФ США. Один из них, совершая рисковый пролет под крылом советского самолета, врезался хвостом в крыло Ту-95. Экипаж F-4 катапультировался. а советские летчики с трудом довели поврежденную машину до базы и посадили.

В начале 80-х годов выполнявший в Атлантике патрульный полет Ту-16 был перехвачен тремя новейшими палубными истребителями ВМФ США F-18A Hornet. Пытаясь сбить советский самолет с курса, они делали опасные маневры, вплоть до атаки в лоб. и «доигрались» до того, что два F-18 столкнулись прямо над Ту-16 и взорвались в воздухе; один пилот погиб, другой катапультировался. Взрывом был поврежден и Ту-16, но мужество и мастерство экипажа и на этот раз спасли положение.

Это лишь несколько эпизодов из летной практики летчиков ВМФ и Дальней авиации, в то время как подобные инциденты происходили над просторами морей и океанов довольно часто. Ведь противники продолжали наблюдать друг за другом постоянно. Так, только в 1989 г. самолеты типа F-15, входящие в систему ПВО США НОРАД, осуществили 33 перехвата самолетов ВВС СССР, из них 22 раза — Ту-95.

Беспокоили границу и норвежские самолеты. Самый серьезный инцидент произошел в начале 70-х. когда истребитель F-104 Starfighier, совершая патрульный полет у советской границы, залетел на несколько километров в воздушное пространство СССР. Вылетевший по тревоге МиГ-21 быстро перехватил "норвежца" и зашел ему в хвост. Огня на поражение, правда, советский летчик не успел открыть, поскольку пилот «Старфайтера», вмиг разобравшись в ситуации, покинул чужие края.

Настоящим бичом советской ПВО в р-не Карелии были залеты в зону их ответственности финских легкомоторных аппаратов. Самолеты типа Cessna, Beechcraft. Piper и др. оказывались над заграничной территорией наверняка без злого умысла, просто потеряв ориентировку. Но, как бы там ни было, а ПВО на этом участке находилась в постоянном напряжении. Особенно сложно приходилось операторам РЛС. Как па экране определить намерения приближающихся объектов? Например. 25 июня 1976 г. Cessna-150 с двумя финскими гражданами на борту залетел в р-н Мончегорска (Кольский п-ов) и помучил ПВО. Летчики попытались достать его, но туг цель просто исчезла с экранов их РЛС. Посчитав. что непрошеный гость ушел восвояси. перехватчики вернулись на базу. Каково же было удивление командования ПВО и пограничников, когда через неделю (!) местные жители из села Воронье юго-восточнее Кандалакши. нашли "Сессну". совершившую вынужденную посадку из-за выработки горючего.

Но наиболее серьезное происшествие на Севере случилось 20 апреля 1978 г… когда в р-не Кольского п-ва границу пересек пассажирский Boeing 707 южнокорейской авиакомпании KAL- Командир "Бонига" Ким Чанг Кью и штурман Ли Чын Сип признались потом, что нарушение произошло по их вине. Полет лайнера пресек летчик 365-го ИАП капитан А. Босов на Су-15ТМ. который двумя ракетами Р-60 поразил крыло "Боинга", после чего тот совершил вынужденную посадку на одно из замерзших озер близ г. Кемь. От взрыва ракет и при посадке на лед погибли два пассажира и несколько получили ранения.

В конце 70-х военной администрацией СССР во главе с выдающимся военным теоретиком современности маршалом Л. И. Брежневым была проведена реорганизация в системе ПВО, отбросившая войска лет на 20 назад. ПВО оказалась расчлененной па отдельные группировки, которые не могли надежно прикрыть столь протяженную границу, какую имел Советский Союз, В ходе этой "реформы" были уволены по сокращению чуть ли не половина генералов и старших офицеров оперативного звена, что также отрицательно повлияло на руководство и профессионализм управления. Результаты "реорганизации" вскоре сказались на состоянии боеспособности всех структур Войск ПВО — ущерб был нанесен огромный! Современные же средства воздушного нападения вероятного противника к тому времени качественно улучшились и вести с ними борьбу стало гораздо сложнее. В итоге непреодолимость советских границ с воздуха стала поистине мифом.

Вот с такой противовоздушной обороной Страна Советов вошла в 80-е годы. Ее "беззубость" просматривалась уже отчетливо, и это почувствовали оппоненты, которые стали проявлять повышенный интерес к объектам на территории СССР. Ежегодно операторы Войск ПВО проводили на экранах РЛС вблизи границ более 3000 разведывательных и боевых самолетов — преимущественно ВВС и ВМС США и НАТО Особенно напряженная обстановка в начале 80-х сложилась на Дальнем Востоке.

Там в течение 1982-83 гг. разведывательные и боевые самолеты авианосных соединений США неоднократно подходили к советской границе в развернутых боевых порядках, характерных при велении боевых действий. Если в 1982 г. они нарушали границу 5 раз. то в 1983 г. (к началу сентября) — уже 10.

В конце марта 1983 г. три ударные авианосные группы вошли в воды Алеутских островов у советской Камчатки. где провели трехнедельные учения. А 1 апреля американцы предприняли беспрецедентную акцию: 6 самолетов А-7. поднявшихся с авианосцев «Мидуэй» и «Энтерпрайз», вторглась на глубину от 2 до 30 км в воздушное пространство СССР и провела условное бомбометание по территории острова Зеленый в группе Курильской гряды. Командир ИАД ПВО. Боясь ответственности, так и не поднял в воздух дежурные истребители своей части — страх инициативы и нерешительность командиров стали детищем брежневской "реформы".

Трагической кульминацией этого стало проникновение 1 сентября 1983 г. в воздушное пространство СССР южнокорейского авиалайнера Boeing 747. закончившееся гибелью множества людей.

Вылетевший с аэродрома «Сокол» (о. Сахалин) па Су-15 майор Геннадий Осипович и не предполагал, что уходит на перехват не боевого, а гражданского самолета. В том году летчики соединения генерала Корнукова часто совершали вылеты против самолетов-разведчиков типа RC-135, очень похожих на злосчастный "Боинг". Увидев на бортовом радиолокаторе отметку цели, Осипович уверенно идентифицировал ее как RC-135. и поэтому без раздумий выполнил команду с КП части на уничтожение нарушителя.

Что было потом — известно всему миру. Хотелось бы только отметить, что несправедливо было бы обвинять летчика (как и его коллег из 27 НАД) в произошедшей трагедии. Сама обстановка в районе, особенно после инцидента над островом Зеленый. была столь накалена, что «Боинг» был просто обречен — незадолго до этого командование дивизии получило приказ более решительно пресекать нарушения границы.

Возвращаясь к собственно инциденту, заметим, что нет до сих пор ясности относительно того, что делал «Боинг» несколько часов в воздушном пространстве СССР. Выполнял ли он чье-то задание или же оказался в запретной зоне из-за неких технических неполадок? Был ли он один или действовал совместно с другими самолетами? Версия француза Мишеля Брана, гласит, что 1 сентября 1983 г. был сбит КС-135, который упал возле о. Монерон, а южнокорейский «Боинг» сбили, скорее всего, сами американцы, приняв его за вражеский самолет. 1*

По другой версии — бывшего сотрудника госдепартамента США Джона Кеппела, в тот день советской ПВО было сбито два самолета ВВС; США: один, вероятнее всего — RC- 135. а другой — самолет разведки и РЭБ EF-111А Raven… Тайна пока остается тайной, и только время, быть может, приоткроет нам ее.

1* Ряд советских официальных лиц, например маршал авиации П.С.Кирсанов, возглавлявший комиссию по расследованию действий ПВО в ту ночь, сочли эту версию фантастической.

Левая клонсоль лайнера Boing-707. поврежденная ракетами перехватчика Су-15ТМ при инциденте 20 апреля 1978 г Фото паредоставлено Музеем Войск ПВО

Кстати, гражданские самолеты нередко нарушали как границу СССР, так и коридоры международных авиатрасс, проложенные в его воздушном пространстве. Так, осенью 1981 г. тель-авивская газета "Давар" известила, что «один из аргентинских самолетов потерпел аварию (при загадочных обстоятельствах) над турецкой границей…» Как оказалось. иранцы арендовали для переброски закупленного ими оружия транспортные самолеты одной аргентинской авиакомпании. В конце июня 1981 г. некий шотландский коммерсант Стюарт МакКафферти зафрахтовал для перевозки иранского оружия самолет Canadair CL-44. Командир воздушного судна Эктор Кордеро и еще двое членов экипажа согласились перевезти опасный груз в Иран. И вот, 17 июля 1981 г., огибая фланг ирано-иракского фронта, экипаж самолета решил сократить маршрут. нарушил границу Армении и, пролетев некоторое время в воздушном пространстве СССР, ушел на иранскую территорию. Советские истребители ПВО даже не были подняты. хотя РЛС вовремя обнаружили нарушителя. Дежурный офицер на KII округа просто проигнорировал случившееся. Это привело к тому, что на следующий день CL-44, возвращаясь из Ирана в Турцию, опять воспользовался «коротким путем». Правда, на этот раз с грузинского аэродрома Вазиани 2* на встречу "гостя" вылетели две пары Су-15ТМ. Однако нерешительность и, во многом, неквалифицированные действия офицеров, дежуривших в этот день на КП 34-й ВА, привели к тому, что перехватчики израсходовали горючее и вынуждены были вернуться на аэродром. Тогда на цель был наведен капитан Валентин Куляпин, который получил команду посадить нарушителя. И вновь несогласованность во взаимодействии летчика и КП обрекла Куляпина на таран «Канадэра». Дело в том, что Су-15ТМ нес ракеты дальнего радиуса действия Р-98М, а нарушитель уже подходил к границе и делать новый заход для атаки этими ракетами времени не оставалось. Только со второго раза советскому летчику удалось килем и фюзеляжем снизу ударить по стабилизатору транспортника. После этого Куляпин катапультировался. а CL-44 упал в 2–3 км от границы, похоронив под своими обломками весь экипаж. Капитана Куляпина наградили орденом Боевого Красного Знамени.

Воздавая дань мужеству Куляпина и Елисеева, авторы сомневаются в острой необходимости тарана как безоружного учебного самолета, так и CL-44, поскольку никакой опасности для объектов на территории страны они не представляли. Платой за уничтожение двух малоценных «летающих жестянок- стала гибель людей и боевых самолетов. Иное дело, если было бы нужно прервать полет носителя ядерного оружия. Здесь никакая цена не показалась бы большой.

Вся неразбериха описанного выше случая была весьма характерна для того времени. Бакинский округ ПВО не избежал брежневского «эксперимента»- с этим родом войск: несколько авиаполков, поспешно переданных из ВВС, только осваивались в новом качестве. Неудивительно, что в том же году на этом же участке был осуществлен "угон" за границу сбившегося с курса бомбардировщика Ту-22. Что касается пассажирских самолетов. то можно вспомнить еще о двух случаях, когда они тревожили южную границу. Первой была Caravelle бельгийской авиакомпании Sabrna 8 января 1962 г… а вторым — кувейтский Boeing 727: обоих принудили "присесть" в ереванском аэропорту.

Скорее всего, эти нарушения не являлись враждебными, но есть достаточно примеров, когда гражданские самолеты использовались для сбора разведданных. Так, бывший шеф французской контрразведки полковник М. Ле Руа-Финвиль в своей книге рассказывал о том. как пилоты авиакомпании Air France, осуществляя полеты на линии Париж-Москва. иногда уходили из разрешенного воздушного коридора и производили фотосъемку военных объектов СССР, для чего на некоторых самолетах компании были тайно установлены специальные фотокамеры. Долгое время эти действия сходили французам с рук, но, когда в одном из таких рейсов пилот «Каравеллы» увел ее на 50 км в сторону от разрешенной трассы, в небе появились советские МиГи и сначала вернули лайнер в воздушный коридор, а затем заставили совершить посадку на аэродроме. Произошел серьезный дипломатический конфликт.

Если большие авиалайнеры были относительно редкими нарушителями «мирного советского неба-, то «мелочь» стала одолевать «пэвэошников» — особенно в 80-х годах. Объяснялось все просто: растущее благосостояние «несоветского» народа позволяло иметь его представителям личные летательные аппараты. Речь идет о легкомоторных спортивных, туристских и частных гражданских самолетах, летавших на малой высоте на небольшие расстояния «в гости». Осенью 1978 г. советскими истребителями был посажен в аэропорту г. Кировский (Приморский Край) китайский легкомоторный самолет. 30 июня 1980 г. две подобных иранских машины — преодолели- границу СССР в 173 км юго-западнее Баку. Дежурными истребителями и вертолетами одна нз них была посажена па аэродроме Кюрдамир. другая — в районе населенного пункта Горадиз. А 25 апреля 1987 г. перехватчики в этом же месте вытеснили за пределы еще одного такого же гостя с сопредельной стороны. Кульминацией же «разгула легкомоторников» стал глубокий прорыв 28 мая 1987 г. частной Cessna- 172Р с гражданином ФРГ Маттиасом Рустом за штурвалом. Об этом громком пролете с посадкой на Красной площади в Москве много и подробно писалось. Отметим, что своим удачным полетом Руст обязан страху перед ответственностью. поразившему к тому времени все структуры ПВО СССР. Истребители сопровождали нарушителя, по приказать им действовать более решительно никто так и не посмел. 3*

2* По нашим данным, в то время на территории Грузии Су 15TM базировались на адодромах Марнеули и Гудаута (Прим. ред)

3* Но является фактом и то, что в войсках ПВО действовал приказ, запрещавший днем и при хорошей видимости открывать огонь по пассажирским и спортивным самолетам нарушителям. Допускалось лишь принуждать их к посадке, что, кстати, и пытались в данном случае осуществить перехватчики МиГ-23

RC-135B

RC-135S

Большие чины «полетели» со своих должностей, а немецкий пилот под литавры «перестройки» был вскоре выпущен на родину.

Но. как говорится, владельцы частных ЛА не остановились на достигнутом. Визиты подобных «любителей острых ощущений» продолжались и после 28 мая. Уже через неделю после посадки Руста в Москве, в начале июня 1987 г., два легкомоторных самолета безнаказанно летали в р-не Тбилиси. «Москитные налеты» имели место 28 и 29 мая 1988 г. 22 апреля 1989 г. с одной из сопредельных стран прилетела «спарка», а 29 марта в р-не острова Ратманова границу пересекла Cessna из США. 9 июня еще один — турист- из ФРГ Ганс У. Шнайдер (на самолете того же типа, что и его соотечественник Руст) прилетел со стороны Турции и произвел посадку в аэропорту Батуми. Выбросив на землю цветы и письмо, тут же взлетел и на малой высоте ушел туда, откуда прибыл. Из-за близости границы перехватить нарушителя не удалось…

2 июня 1991 г. истребители ВВС Прибалтийского ВО принудили к посадке на военном аэродроме легкомоторный самолет, вторгшийся в воздушное пространство Советского Союза со стороны Швеции. Две недели спустя два истребителя Ленинградской Армии ПВО перехватили "гостя" из Финляндии и посадили его в аэропорту «Пулково». Это был самолет типа М-20, принадлежавший гражданину ФРГ…

Список длинен. Виной тому то ли обильность парка "легкомоторников» на Западе (и летать им там у себя тесно), то ли загадочная "Perestroyka", вызывавшая повышенный интерес. Главную же трудность для ПВО представляли обнаружение и перехват малоскоростных целей, т. к. современные сверхзвуковые перехватчики предназначались для работы против более серьезного противника. летающего с большими скоростями и на больших высотах. Поэтому против "мелочи" вскоре приспособили. как более эффективное средство, боевые вертолеты.

Потепление в советско-американских отношениях в конце 80-х годов никак не повлияло на снижение напряженности на советских рубежах. Так в 1988 г. было более 10, а в 1989 г. — более 15 случаев нарушения границы. Ежемесячно около 150 разведывательных полетов совершалось вдоль западных границ СССР и около 70 — вдоль восточных. Неспокойной стала после ухода советских войск граница с Афганистаном. Военные самолеты этой страны нет-нет да и нарушали ее. Так с 1 января по 1 июля 1991 г. зафиксировано -17 подобных случаев, а 4 июня 1991 г. имела место даже бомбардировка территории Таджикистана — погибло 4 человека и более 10 было ранено. А с 1 по 20 июля 1991 г. самолеты и вертолеты афганских ВВС совершили гже 108 нарушений границы. Были дни, когда на советскую территорию залетали до шести «соседских» самолетов.

По-прежнему напряженно работала ПВО Закавказья. 2 сентября 1990 г. самолет ВВС. Ирана нарушил границу в Азербайджане. Дежурными истребителями без применения оружия нарушитель был принужден к посадке в аэропорту г. Нахичевань.

Следует, однако, отметить, что в этот период, ввиду начавшегося распада Союза, обстановка в Закавказье "взорвалась": в регионе начался ряд внутренних вооруженных конфликтов, власть утратила свою эффективность. Для войск ПВО это выразилось в том. что воюющие стороны нападали на их объекты, стараясь завладеть вооружением и техникой, часть из которого была национализирована руководством новообразующихся государств. Часть военного имущества была разграблена местным населением. Инфраструктура подверглась тотальному разрушению.

Не сидели без дела и летчики ПВО Заполярья. Полки здесь были разбросаны на довольно обширной территории и удалены друг от друга порой на сотни километров.

Знаменитый 72-й ГИАП с 1956 г. прикрывал северное небо, с 1958 г. базируясь на аэродроме Амдерма. Долгое время летчики на своих Як-25 сопровождали как самолеты-разведчики НATO, так и стратегические бомбардировщики В-52, выполнявшие патрульные полеты вдоль советских границ на Севере. В конце 60-х годов полк и дивизия перевооружились на новые дальние перехватчики Ту-128. В 1973 г. впервые в истории реактивной авиации летчиками полка на своих тяжелых машинах в составе пяти экипажей был осуществлен перелет с посадкой на ледовый аэродром Грезы Бела в Северном Ледовитом океане. За этот опасный перелет авиаторы получили правительственные награды. В декабре 1986 г. полк получил истребители 4-го поколения МиГ-31, и уже 27 мая 1987 г. одна из эскадрилий заступила на первое боевое дежурство. В тот же день новой машине выпало испытание. Экипажу одного из МиГ-31 в составе гв. капитана Ю.Н. Моисеева и г в. капитана О. А. Краснова пришлось осуществить боевое воздействие на самолет-разведчик SR-71 и вытеснить его далеко в нейтральные воды.

SR-71A

В аналогичных условиях несли боевое дежурство и летчики 641-го ГНАП. который базировался на архипелаге Новая Земля, на аэродроме Рогачево. Долгое время полк прикрывал границу на уже устаревших Як-28П и только в середине 80-х получил новые истребители Су-27.

Вообще примечательно, что в середине 80-х годов произошло коренное перевооружение частей ПВО на новую авиационную и ракетную технику. Полки получали Су-27 и МиГ-31. В части ЗРВ ПВО поступили на вооружение новые ЗРК типа С-300 и средства РЭБ. Дальние перехватчики типа Су-27 и МиГ-31 шли в основном на переоснащение полков, прикрывавших небо Заполярья и Дальнего Востока. Особенно в них нуждались дальневосточники, т. к. возле берегов Курильской гряды. Камчатки и Сахалина крутились не только самолеты-разведчики. но и палубная авиация США. Порой американцы проводили свои учения рядом с границами СССР. Особенно «жарко» приходилось во время ежегодных американо-южнокорейских маневров «Тим Спирит». Советские летчики из авиачастей на Сахалине и Курильских островах, «обслуживавшие» эти "мероприятия". называли их "американо-южно-корейско-советскнми".

До перехода на новые самолеты, американским истребителям F-14 Tomcat. F-18 Hornet, F-15 Eagle приходилось противостоять на МиГ-23 и Су-15. Если иной раз пилоту МиГ-23 и удавалось выиграть «учебный бой» с F-14. так только благодаря летному мастерству. но никак не технике. Доходило до обидного, когда, например, майор Алексей Деев на своем Су-15 не смог помешать "Иглу" выполнить свою задачу, или когда мять "Хорнетов". «резвясь», взяли в «коробочку» его машину и он с трудом оторвался от них.

Увереннее почувствовали себя летчики полков в 1989 г., когда началось переучивание на новые Су-27. Уже весной, «обслуживая» очередные маневры «Тим Спирнт-89», они "прижали хвосты" некоторым расшалившимся американцам. Деев на этих учениях однажды так «взял в оборот» одного слишком нахального «Ориона», что американец на чистом русском, проявляя завидную эрудицию в ненормативной лексике, заорал по радио, чтоб его оставили в покое. Некоторым авиаторам полка — среди них и майору Дееву — за «работу» на маневрах «Тим Спирит» были вручены награды.

Ярким примером может послужить боевая статистика только одного полка ПВО, базировавшегося на Камчатке, который незадолго до этого пересел на новые МиГ-31: в 1987 г. летчики части 214 раз поднимались на сопровождение самолетов-разведчиков, в 1988 г. — 825 раз. Сильно досаждали SR-71. Р-3 Orion и RC-135.

Появление нового вооружения в частях ПВО, естественно, сразу заметили на Западе и, хоть и не снизили интенсивности полетов вдоль границ, но хулиганить стали реже. Например. если до 1984 г. летчики 365-го НЛП (сбившие южнокорейский Boeing 707 в 1978 г.). имея на вооружении устаревшие Су-15, долгое время были беспомощны против разведчиков типа SR-71, то после этого, пересев на новые Су-27 и МиГ-31, отучили «семьдесят первые» летать на своем участке. Характерен перехват, имевший место 8 марта: пара МиГ-31 так «обработала» SR-71 в нейтральных водах, что тот. не выполнив задачу, ушел на свою базу.4*

Наиболее серьезный случай произошел уже в годы перестройки над Норвежским морем. 13 сентября 1987 г. вдоль советских территориальных вод летел Р-ЗВ Orion из состава 333-й АЭ ВВС Норвегии. Его сопровождал на Су-27 ст. л-т Василий Цимбал из 941-го НЛП 10-ой Армии ПВО. «Норвежец» вылетел с авиабазы Аннейя и вел разведку перемещений кораблей СФ. Во время взаимных маневров самолетов произошло столкновение в воздухе. С вышедшим из строя крайним правым двигателем и поврежденными на нем лопастями. «Орион» все-таки дошел к себе на базу. Су-27 также благополучно сел на аэродроме Кили-Яр. 5* При расследовании инцидента обеими сторонами была признана вина как норвежского экипажа, так и советского пилота, но все закончилось взаимными извинениями.

Нельзя не сказать о воздушных перебежчиках. Авторам известно четыре случая (таблица 3). Особенно болезненным оказался случай с Беленко. поскольку американцам стал известен "до последней косточки" один из самых секретных в то время советских самолетов. Пришлось срочно менять на всех МиГ-25 оборудование. В первую очередь это относилось к системе «свой-чужой». Все это обошлось в миллионы рублей. В случае же с Зуевым турки сразу вернули СССР истребитель, не допустив до него специалистов из США.

Описанные случаи составляют, конечно же, малую часть их реального количества. Поскольку разведка (включая авиационную) является одним из сильных козырей в политических играх мирового масштаба, многое нам не удастся узнать. Но следует отметить, что не все полеты имели разведывательный характер — даже в наши дни, несмотря на обилие и совершенство средств навигации, число потерявших ориентировку самолетов не уменьшается.

Так или иначе, все инциденты явились следствием той нелепой конфронтации, которую мы зовем "холодной войной".

4* После инцидента 1 сентябре 1983 г оружия авиаторами войск ПВО по самолетам нарушителям не применялось, урок получили как мы, так и "беспокойные соседи", переставшие провоцировать нашу сторону на крайние меры.

5* По некоторым сведениям В. Цимбала направили в район, где выполняли отработку боевой задачи наши подводные лодки и где появился норвежский противолодочный "Орион", начавший ставить гидроакустические буи Советскому летчику было приказано воспрепятствовать этому. Вначале он пытался отжимать норвежца, Затем вышел вперед — так, чтобы «Орион» попал в струю от Су-27. "Норвежец" пытался "стряхнуть" назойливого со седа, уменьшая скорость, но даже на его минимальной скорости «Су» уверенно держался рядом и даже мог маневрировать. Есть версия, что Цимбал, выйдя вперед окатил «Орион» топливом, включив аварийный слив Однако «норвежец» упорно продолжал патрулирование. Во время очередного сближения Р-3 сделал резкий маневр Прим ред.

13 сентября 1987 г пилот 941 иап В Цимбал, пытаясь воспрепятствовать действиям норвежского самолета ПЛО "Орион", производил маневры, сближаясь до самых малых дистанций (верхнее фото). Благодаря высоким маневренным качествам Су-27, он удерживался рядом с «Орионом» даже после того, как последний летел на минимальной скорости (фото справа). Один из неудачных маневров "Ориона" привел к тому, что винт 4-го двигателя, войдя «в контакт» с килем Су-27, потерял часть лопасти (нижнее фото).

Фото из журнала Flugzeuge Dez 87/Jan 83

Таблица 3

Год

Тип самолета

Кто осуществлял угон

Строна «назначения»

1948

Як-11

Сведений нет

Турция

1949

Ла-9

Сведений нет

Швеция

1976

Миг-25

капитан А. Беленко

Япония

1989

МиГ-29

капитан А. Зуев

Турция

Самолеты, столкнувшиеся над Норвежским морем 13 сентября 1987 г.

Р-ЗВ Orion (командир Ян Салвисем) из состава 333-й АЭ ВВС Норвегии

Су-27 (пилот В Цимбал) из 941 го ИАП 10й Армии ПВО

С-130E из 37TAS (тактическая транспортная эскадрилья). 435 TAW из состава ВВС США в Европе (авиабаза Рейн. Майн) Шереметьево. лето 1995 г.

Hercules С 1Р ВВС Великобритании из транспортного авиакрыла, базирующегося на авиобазе Лойнэм. Только английские машины оснащены такой штангой дозаправки Шереметьево, октябрь 1994 г.

С-130Е. Grupa 10(10-я группа) ВВС Чили Шереметьево, июнь 1994 г

Галерея

Полуразобранный МиГ-21СМ на площадке ТЭЧ № 18 гв. апиб. Галёнки, ноябрь 1991 г

Полк был сформирован под Хабаровском в 1938 г. как иап. В 1941 г. в полном составе отправился на фронт и в июне 1942 г. стал гвардейским. В конце 1942 г. в состав полка была включена дополнительная (1«А») эскадрилья французских летчиков "Нормандия". Ее самолеты отличались от других белой молнией на борту и эмблемой провинции Нормандия. Позже, с увеличением числа французских летчиков, в составе 303 иад был образован отдельный (4-й) полк "Нормандия", получивший впоследствии почетное наименование "Неманский".

А в 18 гиап но традиции самолеты 1-й аэ (и только первой!) стали нести на борту белую молнию. Кстати, в списки 1 аэ 18 гиап был навечно зачислен герой Советского Союза ст. л-т Марсель Лефевр.

В конце войны французские летчики, забрав подаренный И. В. Сталиным 41 истребитель, улетели домой, а 303 над в полном составе убыла на Дальний Восток воевать с Японией.

МиГ-21СМ борт 17 из 1 аэ 18 гвардейского Витебского, Дважды Краснознаменного, ордена Суворова 2-й степени авиационного полка истребителей-бомбардировщиков (АПИБ) 303 САД, 1 ВА. Галёнки, Приморье, 1985 г.

МиГ-21СМ (серия СЧ), борт 107. Качинское авиационное училище, 1986 г.

После войны Приморье стало местом постоянного базирования части. Летчики 18 гиап в 1951-52 гг. принимали участие в боевых действиях в Корее. Четыре летчика полка удостоены за это звания Героя Советского Союза.

С 1982 г. полк, не меняя матчасти (МиГ-21СМ), стал истребительно-бомбардировочным (апиб). 1$ мае 1989 г. летчики части переучились на МиГ-27К (1 аэ) и МиГ-27Д (2, 3 аэ). Самолеты 1 аэ также несли белую молнию на борту и. кроме того, красный щит со львами — эмблему Нормандии.

В марте 1993 г. полк начал переучивание на Су-25 и стал гв. шап.

В июле 1994 г. полк посетила представительная делегация ВВС. Франции во главе с их командующим — корпусным генералом Норленом. На встрече присутствовало более 60 летчиков современного полка "Нормандия- Неман" и ветераны Второй мировой. В честь этого события состоялся впечатляющий праздник с парадом и воздушным шоу. В феврале 1995 г. 18-му гв. шап присвоено почетное наименование "Нормандия-Неман".

После снятия с вооружения в мае 1989 г истребители МиГ-21СМ (в том числе — и представленный) перевезли на стоянку ТЭЧ полка, где производилась их разборка.

В настоящее время планеры МиГ-21 отбуксированы на полигон, где заканчивают свой век в качестве мишеней.

Sic transit gloria muindi!

Представленный МиГ-21СМ б/н 17 имеет обычный четырехкрасочный камуфляж. Звезды — в шести позициях. плюс еще одна звезда на фоне белой молнии на левом борту фюзеляжа. Появлению молнии на борту самолетов предшествовали некоторые события. После получения полком МиГ-21СМ отмечены первые случаи нанесения индивидуальной символики на борта. Так. на самолете к-на А. Паневина (б/н 07) во всю длину фюзеляжа но левому борту красовался дракон, а у ст. л-та А. Котова на киле самолета (б/н 04) — цыпленок. "Бдительное око" командования в лице начполитотдела 303 иад п-ка Барбатько тогда пресекло на корню эти художества, и уже через месяц на самолетах все было закрашено. Но прецендент был дан! Вскоре вспомнили, что полк — гвардейский. В том же 1982 г. стали по трафарету наносить на машинах знак Гвардии. Особо усердные техники "сдабривали" его еще и флагом ВВС. К 1984 г. светлые головы вспомнили, что- полк более 40 лет входит в 303 иад, отличительным знаком которой в годы войны были «Белые молнии».

Окраска ниш и стоек шасси, радиоантенн, приборной доски и др. — стандартное.

МиГ-21СМ борт 17 из 1 аэ 18 гвардейского Витебского, Дважды Краснознаменного ордена Суворова 2-й степени авиационного полка истребителей-бомбардировщиков (АПИБ) 303 смешанной АД 1 ВА Галенки, Приморье, 1985 г.

МиГ-21СМ (серия СЧ), борт 107 Качинское авиационное училище, 1986 г.

Материал подготовили О. Мутовин, Н. Гриньи, С. Пазынич.

МиГ-21СМ Качинское авиационное училище. 1986 г.

Самолет прибыл в КВВАУЛ в конце 1985 г… где использовался для обучения курсантов полетам.

Схема камуфляжа истребителя существенно отличается от вариантов, обычно использовавшихся для МиГ-21. Это выражается в преобладании светлых красок с резкими границами переходов цветов, а также в большой дробности и «волнистости» пятен. Эта очень редкая окраска, не нашедшая широкого применения из-за технологических сложностей, является, видимо, одним из пробных вариантов камуфлирования.

Обтекатель радиолокатора (конус) и антенны радиооборудования окрашены радиопрозрачной краской зеленого цвета. Стойки шасси — светло-серые. Ниши основных шасси — зеленовато-желтые. Герметизация остекления фонаря — светло-коричневая. Приборная доска — зеленая. ближе к «цвету морской волны». Технологические надписи — темно-синие. Звезды на верхней поверхности крыла выцвели и приобрели бледно-розовый цвет.

Материал подготовлен Я. Раткиным при помощи Л. Сапогова.

Памяти летчиков, погибших в Афганистане |

УСТАМИ ОЧЕВИДЦЕВ

Афганистан Рассказ первый

Звено Су 17M3 возвращается после удара по каравану с оружием в районе Соленого озера. Летчики ком звена к-н М.А. Александров (верхняя машина). ст л-т Г.Харкордин (средняя машина) и ст. л-т А. В. Смолин 263 ОРАЭ ВВС 40-й армии ТуквВО, Афганистан. 1987 г.

После окончания Ставропольского ВВАУЛШ войск ПВО по распределению прибыл служить в истребительный авиационный полк ПВО. который базировался на аэродроме Мары-2. Освоил самолет Су-15 и был подготовлен на нем до квалификации военного летчика 2-го класса. Но события в Афганистане и реорганизация вооруженных сил СССР заставили в 1981 г. переучиться на Су-17МЗ. Отныне полк стал именоваться авиационным истребительно-бомбардировочным. Однако суть состояла не в смене наименования, а в абсолютно различной специфике летной и боевой эксплуатации истребителя- перехватчика и истребителя-бомбардировщика. В конце 1982 г. была поставлена задача но подготовке к работе в ДРА Учебные задания выполняли на своем аэродроме, особое внимание уделялось отработке бомбометания с пикирования и горизонтального полета, а также заходу на посадку с малого круга. И совсем не готовились к ведению боевых действий в условиях высокогорья и высоких температур. Тем не менее две эскадрильи к маю 1983 г. были подготовлены. Основу их составили молодые летчики. выпускники 1978-80 гг… командиры звеньев — 1976- 78 гг. Сам я к тому времени был старшим летчиком, старшим лейтенантом, военным летчиком 1-го класса.

11 мая 1983 г. наша 1-я авиаэскадрилья перебазировалась на аэродром Кандагар. Там мы заменили полк истребителей-бомбардировщиков из Чирчика. Уже через неделю, без всяких ознакомительных полетов, подразделение приступило к самостоятельной боевой работе. Полеты выполнялись практически ежедневно, исключение составляли дни, когда полностью отсутствовали метеоусловия.

Как правило, одно или два звена рано утром наносили бомбовые удары но целям, указанным в боевом распоряжении. Выполнялись также вылеты на воздушную разведку, обычно парой. Результаты разведки (обнаруженные караваны, отдельные автомашины, вооруженные люди на горных тропах и т. д.) экипажи разведчиков немедленно докладывали открытым текстом на самолет- или вертолет-ретранслятор. Тот их тут же передавал на землю дежурным экипажам вертолетов Ми-8 или Ми-24 с досмотровыми группами на борту, которые потом и вылетали непосредственно на место.

Группа из 2–3 звеньев Су-17МЗ приходила в район своей цели и с интервалом 50 сек. с пикирования, как правило — одиночно, наносила удар. В первое время выполняли по два захода с разных направлений, но потом от этого отказались. Если первые самолеты не обстреливались, то следующие попадали под огонь душманов. Впоследствии начали выполнять по одному заход) с бомбометанием в режиме «залп» или «серия».

За время пребывания в ДРА эскадрилья участвовала в операциях: в 1983 г. — в районах Кабула. Кандагара, Лашкаргаха, Калата. В 1984 г. — две крупные операции: в районе Герата (очистка «зеленки») и в Пандшерском ущелье.

В ноябре 1983 г. эскадрилья была выведена на отдых в Союз, а в начале января 1984 г. уже составом 2-х эскадрилий (1-й и 2-й) снова перелетела из Мары-2 в Кандагар. Первом задании выполнялись смешанными звеньями, где одна пара была из опытных летчиков, побывавших в Афганистане с мая по ноябрь, а другая — из впервые прибывших. А уже через 2–3 таких вылета приступали к выполнению задач в составе штатных звеньев.

У душманов, как правило, в районе цели всегда была хорошо отлаженная система ПВО: «Стингеры», «Стрелы», ДШК и все, что стреляло…

Первую боевую потерю понесли еще 18 августа 1983 г. Пара Су-17МЗ наносила удар по цели, расположенной в 20 км северо-западнее г. Кандагар. Ведущий — командир звена к-н Дудченко и ведомый — ст. л-т Костяев (выпускник Качинского ВВАУЛ 1980 г.). Ведущий нанес удар, ведомый ввел свой самолет в пикирование через 50 сек. На прямолинейном участке пикирования с углом 20° был сбит огнем ДШК. Попадание, вероятно, было в кабину или даже в самого летчика, т. к. не поступило никакого доклада. Самолет упал в 40 км от цели, пилот погиб.

15 или 16 января был сбит начальник разведки полка м-р Н. Ф. Нагибин. Он выполнял свой первый боевой вылет в Афганистане. Группа самолетов: пара МиГ-21бис (истребительный полк из Березы) и звено наших Су-17МЗ наносили удар в 35 км южнее Шинданда (горный район). После сброса бомб самолет на выходе из пикирования столкнулся с горой и взорвался. Летчик погиб. При осмотре места падения пробоины от пуль были обнаружены на вытяжном парашюте (в заголовнике кресла). Предположительно, попадание произошло в процессе вывода из пикирования. Средствами спасения летчик воспользоваться не успел или уже не мог.

Старший летчик ст. л-т С. А. Соколов (выпускник Качинского ВВАУЛ 1980 г.) — ведущий пары, ведомый — ст. л-т Грушковский, выполняли задачу по поиску передвижной радиостанции душманов в районе аэродрома Баграм (горный район). В горизонтальном полете на высоте 1500 м Соколов почувствовал сильный удар по самолету и сразу же услышал в эфире голос ведомого: «Серега, прыгай!» Летчик катапультировался. Вертолета ПСС в этот раз рядом не было (обычно в 5–6 км от цели в воздухе всегда висит «спаситель»). Вскоре к месту приземления летчика был перенацелен вертолет, находившийся в другом районе. Сергей Соколов в это время уже вел бой с душманами, был тяжело ранен. «Вертушка» подоспела буквально в последний момент. Когда летчика подняли на борт, он был без сознания, а в руке сжимал гранату с выдернутой чекой. Потом — годы скитаний по госпиталям, борьба за возвращение к нормальной жизни, а главное, за возвращение в небо. Очень непросто все было. И тем не менее Сергей своего добился. Начал снова летать. Сначала на Як-52, затем на L-39. Выполнил прыжок с парашютом на Северный Полюс. Удостоен звания Героя Российской Федерации.

Начальник штаба авиаэскадрильи м-р Н. И. Тимохин, парой Су-17МЗ с высоты 600–700 м выполнял минирование троп из КМГУ. При повторном заходе летчик почувствовал сильный удар в самолет. Началось вращение. Летчик дал ручку управления в сторону вращения и, увидев голубое небо, катапультировался. При приземлении сломал ногу. Поднят вертолетом ПСС. Госпиталь. Снова летал.

Начальник штаба полка п-к Бузов, составом звена, наносил удар по цели в 15 км юго-западнее г. 1ерат. После сброса бомб с горизонтального полета, почувствовал сильный удар в районе хвоста (явный признак попадания ракеты «Стингер»). Катапультировался. Через 15 мин. был поднят вертолетом ПСС. Впоследствии преподавал в академии им. Н. Е. Жуковского.

В октябре 1984 г. обе наших эскадрильи возвратились в Союз на аэродром Мары-2. На смену нам в Кандагар прибыл полк из Талды-Кургана на МиГ-23МЛД. За время пребывания в Афганистане выполнил 180 боевых вылетов, награжден орденом Красной Звезды.

Потери полка в Афганистане не обусловлены недостаточно высоким профессиональным уровнем летчиков или недостаточными маневренными и боевыми возможностями самолета Су-17МЗ. Война есть война.

Самолет Су-17М-3 при грамотном пилотировании — грозная боевая машина. Он позволяет решать широкий круг боевых задач. Мы в Афганистане работали по наземным целям, в основном выполняли бомбометания авиабомбами калибра 250, 500 кг, как с горизонтального полета, так и (чаще) на пикировании с углами от 20° до 40°, Минировали горные тропы с использованием КМГУ. Иногда работали с НУРСами различного калибра от С-5 до С-24.

Первое время прицеливание вели в автоматическом режиме, но в условиях горной местности автоматика часто давала сбои, требовались доработки. Поэтому стали отдавать предпочтение ручному режиму. Уже потом, когда были в Союзе (с ноября 1983 г. по январь 1984 г.), в полк прибыла группа доработчиков от завода-изготовителя прицельных систем и устранила «горную» болезнь прицелов.

Что касается точности, то она возрастала с увеличением углов пикирования и была оптимальной при углах 40°, да и время пребывания в зоне досягаемости ПВО душманов было минимальным. Но условия гор и здесь диктовали свои законы. Чем больше угол пикирования, тем больше должны быть высоты ввода, сброса и начала вывода (чтобы не попасть в зону разлета осколков от своих же авиабомб). То есть, если цель находится высоко в горах, на 3000–5000 м над уровнем моря, то ввод в пикирование с углом 40° надо выполнять с высоты 6000–7000 м, а забираться туда с 4x500 кг бомбами в условиях летней жары без включения форсажа — невозможно. Факторы высокогорья и жары иногда вынуждали брать вместо четырех «пятисоток» — три, что в свою очередь (несимметричная подвеска) усложняло взлет, особенно при сильном боковом ветре. А с четырьмя авиабомбами, при температуре +35 °C и выше, на высокогорном Кандагарском аэродроме не хватало для взлета длины ВПП.

После сброса авиабомб выполнялись противоосколочный и противоракетный маневры. Сначала пытались маневрировать даже на полном форсаже, но впоследствии от этого отказались, т. к. «Стингеры» всегда находят «включенный форсаж». Маневр выполнялся с углом набора 30°, дачей правой ноги (чтобы создать скольжение) и отстрелом ППИ. Очереди от ДШК проходили левее самолета, а ракеты уходили на тепловые ловушки.

Стоянка, с которой работали, находилась на краю аэродрома и когда, в зависимости от направления ветра, взлет выполнялся с другого направления, приходилось рулить через весь аэродром. При высоких температурах колеса грелись и очень часто на разбеге пневматики разрушались. Летом 1984 г. не было летчика, у которого не лопался бы пневматик на взлете. В зависимости от того, где происходило разрушение (в первой или во второй половине разбега), летчики либо прекращали взлет, либо продолжали и, убрав шасси (по инструкции в мирное время шасси не убирается и после выработки топлива выполняется посадка, в боевой обстановке шасси положено убирать и выполнять задание), уходили на выполнение боевой задачи, а в дальнейшем выполняли посадку с разрушенным пневматиком, что не всегда безопасно. Но самолет всегда проходил это испытание достойно. Как выяснилось позже — партия поставленных пневматиков оказалась некачественной.

Жара являлась иногда и причиной выкатывания за ВПП. Тормоза от перегрева становились малоэффективными. В жарком климате не «тянула» система кондиционирования кабины летчика Су-17МЗ.

В первое время в НАЗах не было предусмотрено размещение оружия (автоматов) и приходилось брать АКМ с собой в кабину под подвесную систему, что при катапультировании могло быть небезопасным. В дальнейшем этот недостаток был также устранен.

Записал Сергей Пазынич со слов участника событий Н.Ш.

Су-17М4 из группы «Тигры Пандшера» Оршанского дважды орденоносного авиационного полка истребителей-бомбардировщиков. Афганистан, 1989 г.

Су-17М4 Оршанского дважды орденоносного авиационного полка истребителей-бомбардировщиков из Воздвиженки Приморского края. 1 ВА. Дальний Восток.

Эскадрилья этого полка в 1988–1989 гг. на самолетах Су-17М4 работала по Афганистану с аэродрома Кокайды Старший группы — летчик-инспектор боевой подготовки 1 ВА полковник Зарипов.

Приведена окраска одного из самолетов группы Камуфляж четырехцветный темно-зеленый, светло-зеленый, темно коричневый, песочный Все цвета — сильно выгоревшие.

Бортовые номера — синие с белой окантовкой Тигр — красно-оранжевый с черным, низ живота и вершины гор — белые Эмблема — только на правом борту На левом -13 белы» звездочек (одна звезда соответствует 10 боевым вылетам) Под бортовым номером с левой стороны фюзеляжа нарисована маленькая красная звезда (1/6 килевого 03). Предположительно, это может означать, что самолет в одном иэ боевых вылетов был подбит Знак «Отличный самолет» — красного цвета Треугольник опасной зоны с обеих сторон воздухозаборника — стандартный для этого типа само — лета Опознавательные знаки — в шести позициях Надписи на подвесных баках «42л» (слева) и «42п» (справа) — красные. Белая роза ветров на баках и надпись SHATUN 1989 были нанесены в связи с тем, что группа, обеспечивая вывод войск из Афганистана, не имела постоянного места базирования Самолеты работали как шатуны с разных аэродромов, довольно часто их меняя Например, взлетели в Кокайдах. нанесли удар, приземлились в Кандагаре, заправились, зарядились — и в обратном порядке Иногда оставались неделю-другую то на одном аэродроме, то на другом Одно время эту группу аэродромная братия в Кокайдах обозвала «ТИГРЫ ПАНДШЕРА»

КРУПНЫМ ПЛАНОМ

ИЛ-18ДЦ «Циклон», переоборудованный для метеоисследований, проводившихся центральной Аэрологической обсерваторией, на стоянке ГосНИИГА в Шереметьево Фото С Цветкова, сентябрь 1995 г

Классик «золотой эры»

Сергей ЦВЕТКОВ Москва

Продолжение Начало см. МА 4-93. 1-94. 1-95.2-95. 1-96

Приступая к рассказу о многочисленных спецвариантах «восемнадцатого», следует упомянуть причины, по которым именно рассматриваемый самолет столь широко использовался для этих специфических целей.

Прежде всего, Ил-18 обеспечивал непревзойденное сочетание внушительной грузоподъемности и большой продолжительности и дальности полета. В случаях, когда специальное оборудование требовало наличия операторов для обслуживании его в воздухе. Ил-18 — в отличие от Ан-12. обладал еще и вместительной гермокабиной, позволявшей обслуживать его во всем диапазоне высот полета. Бытовое оборудование значительно облегчало труд экипажа и длительных рейсах. Большую роль сыграла также легкость пилотирования, особенно в сложных метеоусловиях. что позволяло выполнять специфические задания почти без оглядки на погоду и расширить географию использования — в некоторых случаях было не обходимо «работать» с арктических аэродромов, а другие машины использовались и в тропиках (за рубежом). Не в последнюю очередь учитывали и то. что самолет уже был хорошо освоен в эксплуатации, имелись многочисленные обслуживающие и ремонтные подразделения. В этом разделе будут рассмотрены следующие машины: три метеолаборатории. применявшиеся НЛО. самолет геофизической разведки, использовавшийся ГГО, учебный штурманский вариант, ледовый разведчик Ил-24Н и рыбразведчики. Еще два варианта — «антарктический» и правительственной связи — предполагается описать в разделе, посвященном эксплуатации, при рассказе, соответственно, о Полярной авиации и 235-м отдельном авиаотряде. Изложение будет происходить примерно в хронологическом порядке.

Первым Ил 18. предоставленным для научных целей, стал 180001902 (СССР 75716). показанный здесь еще в период работы для геофизиков. Помимо подфюзеляжного контейнера (фото справа), большое количество аппаратуры размещалось в салонах. Фото предоставлены командиром экипажа Г. И. Шувариным (3 й справа на левом фото)

Идея использовать Ил-18 для создания разнообразных спецвариантов появились в начале 60-х годов.

Первым на переоборудование направили самолет 180001902 (бортовой номер 75716), который в 1963 г. был оснащен аппаратурой для проведения работ в интересах Центральной Аэрологической обсерватории (ЦАО). В то время самолет принадлежал УПА — Управлению Полярной Авиации (интересно, что до этого он входил в состав правительственного отряда и был личным самолетом Н. Хрущева). Как и раньше, обслуживать его и летать на нем продолжали экипажи УПА.

Научную аппаратуру весом около 4 тонн разместили в салонах самолета и подфюзеляжном контейнере. Работы по переоборудованию проводили на заводе № 30 в Москве.

Первоначально самолет предназначался для подспутниковых экспериментов — прежде всего для проверки данных и результатов, передаваемых метеоспутниками. Последние только-только начинали входить «в моду», и завоевать доверие еще не успели.

Преемником СССР-75716 в роли метеосамолета а 1977 году стал СССР-75598 (заводской номер 186008802). на который было переставлено все оборудование с «75716». Видна нижняя РЛС БМР-1 и многочисленные пилоны для крепления оборудования. Фото О. Леонтьева, июль 1998 г.

В начале службы СССР-75598 взаимодействовал с метеоспутниками "Метеор" и неофициально получит то же название на стоянке ГосНИИГА в Шереметьево, на месте некоторых окон видны датчики. Фото С Цветком, лето 1983 г

Через некоторое время -716» стали использовать и для наблюдения за запуском геофизических ракет в высоких шпротах. В таких полетах принимали участие не только наши, но и зарубежные ученые. Кстати, иностранцы высоко оценили как самолет, так и мастерство экипажа, поскольку пилотировать машину было необходимо достаточно необычным образом. (Они имели возможность сравнивать — предыдущий опыт общения с другими воздушными лабораториями был существенно менее удачным.) Кроме работ со спутниками. ЦАО начало привлекать самолеты к научным экспериментам по изучению струйных течений, турбулентности, грозовых фронтов, верхних слоев атмосферы (в частности, озонового слоя).

Решаемые задачи, и. соответственно, состав оборудования время от времени менялись. Переоборудование происходило в разных местах — в Жуковском, на летно-испытательной станции завода № 30 в Луховицах. и на подмосковном военном аэродроме «Чкаловский». Полеты порой происходили над самыми "закрытыми" районами и объектами…

В 1968 году самолет был передан на баланс 63-го летного отряда ЦУ МВС, но фактическим его владельцем уже стал ГосНИИ гражданской авиации (ГосНИИГА). Машина продолжала использоваться в качестве метеолаборатории. В связи с завершением работ по соответствующей теме, в марте 1974 г. демонтировали подфюзеляжную гондолу.

На этой машине удалось решить многие вопросы размещения и применения различного гидрометеорологического оборудования. Самолет мог взаимодействовать с метеорологическими ИСЗ серии «Метеор» и получил такое же неофициальное прозвище. Опыт, приобретенный при оборудовании и эксплуатации этой машины, позже использовали при создании других метеосамолетов.

В 1976 году «716» был уже близок к списанию по «календарю», и в 1977 г. ГосНИИГА смогло выделить ЦАО новую машину — 186008802 (бортовой номер 75598; третий по счету Ил-18Д). к тому же обладающую большей дальностью. Не желая надолго увязнуть в разнообразных согласованиях по поводу установки на самолет научной аппаратуры, ЦАО изъявила желание просто перенести все установленное на 716-м на новую — лошадку». что и было разрешено.

"Семьсот шестнадцатый" после демонтажа оборудования 24 октября 1977 г. передали в Ульяновскую школу высшей летной подготовки, где в 1980 г. и завершилась его жизнь.

На 75598 под центропланом установили бортовую метеорологическую РЛС БМР-1. Ее блоки разместили в переднем багажном отсеке, и для доступа к ним нз пассажирской кабины были сделаны лазы.

В 1991 г. СССР-75598 оснастили РЛС бокового обзора, а прежнее метеооборудование было демонтировано Фото С Цветкова, сентябрь 1993 г

Для наблюдения за атмосферными явлениями самолет оборудовали несколькими блистерами. Во многих местах — вокруг фюзеляжа и под концами консолей крыла появились различные трубки для забора проб воздуха, термо-анемометрические датчики и пилоны для их крепления. В передней и задней части фюзеляжа установили направленные вниз фотокамеры, а в туалетах разместили фотокомнаты.

Переоборудование, проводившееся на заводе № 240. завершилось в июне 1977 г. Самолет использовался ЦАО на территории СССР, и участвовал во многих экспериментах.

В 1991 году уже было ясно, что самолет имеет слишком малый налет но научной тематике, и ГосННИГА предложило использовать его для коммерческих рейсов. ЦАО из-за сокращения программ исследований и роста стоимости аренды техники, отказалось от использования 186008802.

Владелец самолета — ГосНИИГА — предоставило его другим организациям. и осенью 1991 года на него установили «изделие А-723» — РЛС бокового обзора (разработанную в Институте радиоэлектроники АН Украины). и другой радиоэлектронной аппаратурой, использовавшейся для изучения земной поверхности. После завершения работ, в апреле 1995 года самолет был разоборудован, превращен в обычный Ил-18Д (72 места) и в настоящее время используется для транспортных перевозок.

Автор благодарит за помощь в подготовке материала Н. Виниченко и Н. Мальцева (ЦАО), А. Руднева (ГосНИИГА) и Георгия Шуварина (Полярная авиация).

Продолжение следует

СХЕМЫ

Content

Мир Авиации 1996 02

Уважаемый читатель!

Из истории авиации независимой Латвии 1919–1940 гг. Часть 7

Пе-8. Испытание войной

АСЫ МИРА Герой Советского Союза Н.И.Гапеёнок

Новые издания

К истории операции Zeppelin

Немецкое влияние

Первый реактивный стратегический

Горячее небо «холодной войны» Часть 3

Галерея

Афганистан Рассказ первый

Классик «золотой эры»

СХЕМЫ