Алексей Маслов

Другое человечество

Здесь кто-то побывал до нас…

Моей маме

Введение:

А что, если…?

До нас на этой земле жило множество поколений человечества. Они все были разными, разного типа культуры и разного уровня развития. Но все они были людьми – просто людьми другого вида.

И что в этом удивительного? – скажет читатель. Разве не известно всем со школьной скамьи про питекантропов и синантропов, неандертальцев и австралопитеков, которые на страницах книг и учебников выстраиваются в сравнительно прямую линию предков осовремененного человека?

А что, если мы скажем, что ни один из этих видов не был предком современного человека? И что у современного человека вообще, как кажется, не было предков? Да и сами эти виды возникали «ниоткуда», внезапно появляясь на земле и столь же внезапно исчезая?

Что нет ни одного реального подтверждения эволюционного развития человека или его предшественников на этой земле, а существовали просто фиксированные формы?

Что те, кого считают предками и потомками, на самом деле существовали абсолютно параллельно, что на одном временном отрезке могли жить и питекантропы, и неандертальцы, и современные люди?

Что разные виды человечества возникают и исчезают на земле циклическим образом – человечество «обнуляется», приходит к своему началу и начинается вновь?

Что вполне развитые типы человечества существовали на этой земле не только сотни тысяч, но и миллионы и даже десятки миллионов лет назад? И они не были примитивнее или хуже, они просто были другими?

Что на земле существовали цивилизации, абсолютно непохожие на нашу – цивилизации без развитых технологий, без грандиозных сооружений, без обмена информацией при помощи речи?

Что те, кого нередко называют «тупиковыми видами развития человечества», в действительности были куда более успешными, чем нынешнее человечество, и продержались на мировой арене миллионы лет – значительно дольше, чем современное человечество?

Что, если мы не только встречались с теми, кого сегодня считаем своими давними предками, но даже сохранили о них воспоминания в преданиях и легендах? И что, если эти «предки» до сих пор обитают где-то среди нас?

И следы о многочисленных поколениях «другого человечества» сохранились во многих повествованиях – от Библии до египетских, китайских и мезоамериканских преданий? И мы просто в своей гордыне и заносчивости не хотим их замечать?…

А что, если все это действительно так?

Тогда это, прежде всего, культурный шок и потрясение.

Современный человек никогда не сомневался в том, что он – самое разумное и прогрессивное существо на этой земле за всю ее историю. Что он – пик развития и венец творения. Может быть, пришла пора менять свои представления? Вспомним, как когда-то каждый народ в традиционном обществе считал, что он живет в центре мира, что он – единственно «правильный человек», все же остальные вокруг него – варвары. Но постепенно наши знания об истории расширялись, равно как и расширялись контакты между народами. Многие с удивлением узнали, что они не только не живут в центре мира, но и не являются единственными носителями культуры. Сначала это был настоящий шок, потом – привыкли. И сегодня человек, который взялся бы утверждать, что лишь его народ и есть «настоящие люди», рискует быть обвиненным по меньшей мере в реакционности и расизме.

Между тем мы до сих пор полагаем, что именно мы являемся высшим звеном в цепи развития живых существ, и неважно, чем это обусловлено – эволюцией или божественным творением. В этом взгляды сторонников божественного созидания и эволюции в процессе естественного отбора схожи: мы – высшие, мы – властители мира. А если мы всего лишь просто одно из многих, не лучших и не худших, человечеств на этой земле? И до нас здесь побывало немало не менее достойных человечеств?

Так была ли альтернатива у человечества? И существует ли вокруг этого заговор молчания?

Итак, наша книга о том, был ли у наших предшественников иной путь развития, какими знаниями, какой мудростью обладали они. Чем жили они? Откуда пошли они и куда исчезли? Тема эта далеко не праздная и объясняется не просто исключительно любопытством – ведь зная истинный лик нашего прошлого, легче понять, что ожидает нас в будущем.

Часть первая

Человек любопытный

Главное – определить направление поисков

Еще в XIX в. антропология выделила для себя три основных проблемы, которые, как считалось, заключали в себе ответы на все жизненно важные вопросы исторического формирования человечества (напомним, что в ту пору активных разговоров об эволюции еще не велось). В книге «Человек и его миграции» в 1851 г. Лэсэм обозначил их в следующем порядке: определение единства или разорванности человеческих видов; их древность; их географический исток [242, 49].[1] С того момента прошло сто пятьдесят лет, обнаружено немало находок, создана масса теорий и гипотез, но так ни на один из этих трех вопросов и нет разумного ответа. Разве мы можем с уверенностью сказать, когда и как произошел человек? А миллиарды людей, населяющих нашу планету, имеют единый исток или пошли из разных колыбелей?

Ни история, ни археология, ни палеоантропология, ни «приданная ей в помощь» генетика не могут дать точных ответов на эти вопросы.

Когда речь заходит о палеоантропологах, воображение нередко рисует людей типа голливудского Индианы Джонса, занятых увлекательными раскопками и полными приключений поисками где-то в районе африканской саванны или азиатских степей. На самом деле большая часть работы проходит в лабораториях и тиши кабинетов за анализом находок, за их кропотливым сопоставлением и, естественно, за научными спорами. А также за размышлениями о том, как сплести в единую картину сотни находок и десятки предположений, теорий и версий. Какие версии и находки отбросить в сторону как ненужный «шум», а что действительно важное укрылось от взора исследователя?

На школьных скамьях и с университетских кафедр звучат утверждения, что теория биологической эволюции – не просто подтвержденное предположение, но очевидный факт, вокруг которого построено много социальных теорий и даже концепций политического развития. Однако, как метко выразился по этому поводу французский ученый и теолог Жак Арнольд: «Труп обезьяны еще шевелится», то есть ответ на вопрос о том, произошел ли человек от общих с обезьяной предков, остается еще открытым. Новые исследования, призванные пролить свет на эволюционное развитие видов и самого человека, нередко все больше и больше запутывают ситуацию, показывая, что развитие живой природы значительно сложнее не только наших научных гипотез, но даже совсем не научных фантазий.

Сложностей на этом пути немало. Прежде всего, сегодня более чем через сто лет после открытия на Яве первого претендента на лавры «переходного звена» между обезьяноподобными предками и человеком – питекантропа (Homo erectus, или Человека прямоходящего) – находок обнаружено крайне мало. Настолько мало, что все их можно кратко описать в одной книге. Речь, разумеется, идет не о подробном анализе, но именно об описании, неком справочнике. По сравнению с другими областями науки – ситуация беспрецедентная. Вряд ли, например, можно кратко описать все болезни в одном медицинском справочнике или все астрономические открытия в одном сборнике. Но в случае с палеоантропологией дело обстоит именно так. И это – отнюдь не результат «плохой работы» исследователей, поразительным образом в земле сохранилось значительно меньше ископаемых останков, чем теоретически предполагалось, исходя из гипотезы о постоянной эволюционной смене одних видов другими.

Может, существует какая-та ошибка в самой логике поиска, в отправной точке нашего путешествия вглубь собственного прошлого? Любой путешественник, даже поплутав по лесу, способен в конце концов выйти к намеченному пункту, если у него есть карта, компас и он знает, к какому пункту он идет. Мы же – путешественники вглубь времени – не очень уверены, что обладаем правильными картами, что наши компасы показывают правильное направление, а конечную точку путешествия наметили скорее гипотетически, чем экспериментально. И мы ищем некоего первопредка, лишь предполагая, как он мог выглядеть и что он вообще существовал.

Почему до сих пор не обнаружено т. н. «недостающее звено» – переходный вид от обезьяноподобных предков к человеку? Почему, несмотря на многочисленные на сегодняшний день находки в Африке, Азии и Европе, мы встречаем лишь некие завершенные виды, но не находим переходных звеньев между ними, например, между австралопитеком и Homo?

Почему если человек появился в результате эволюционного развития, сегодня мы не наблюдаем дальнейших эволюционных изменений? Значит ли это, что «эволюция остановилась»? Или ее вообще не существовало?

Была ли альтернатива у человечества?

Древняя история говорит с нами исключительно загадками. Мы многое знаем о собственном прошлом, созданы фундаментальные книги и учебники по истории человечества, и порой создается иллюзия, что общая линия нашего развития хорошо известна. Да так ли это? Ведь «за кадром» остается самый важный, самый актуальный и в то же время самый интимный вопрос для каждого человека – вопрос о наших собственных истоках.

Возникнув десятки тысяч лет назад, человек современного вида быстро расселился по всей земле. Он проходил по планете по коридорам, не покрытым льдами, расселялся на разных континентах по перешейкам, которые тогда еще не были погружены в океанические волны. Около 40–30 тыс. лет назад, осваивая все новые и новые площадки для своей жизни, он проявил себя великим путешественником. Но это – совсем другая история. Нас же интересуют те, кто предшествовал ему. Те, кто считается либо его предками и родственниками, либо просто предшественниками на этой земле. Откуда они возникли? И куда исчезли?

На первый взгляд все представляется достаточно ясным: пускай многие промежуточные звенья нам еще не открылись, но не вызывает сомнений, что современный человек возник путем долгой эволюции тысяч и миллионов живых форм. Он вышел победителем из «схватки со временем», взяв от своих предков самые лучшие черты и в этом смысле став идеальным созданием природы. Но это – только на первый взгляд. При более внимательном рассмотрении оказывается, что мы видим путь человечества на этой земле не целиком, а какими-то небольшими отрезками, перед нами оказывается не процесс, а какие-то отдельно взятые точки.

В кромешной тьме оказывается даже самое начало человечества, ведь, несмотря на многочисленные исследования доисторического человека, которые ведутся на огромном пространстве от Африки и Европы до Китая и Индонезии, столь же знаменитое, сколь и загадочное «переходное звено» (нередко его именуют «недостающим звено») между высшими приматами и человеком, а также между различными типами людей, до сих пор так и остается не обнаруженным. Его просто нет!

Поразительно, но даже сегодня теорию «божественного творения» доказать оказывается значительно проще, нежели теорию эволюции. Колоссальные ошибки (порой в десятки тысяч лет!), которые допускают углеродный, калиево-аргоновый и другие методы датировки, нередко приводят ученых в отчаяние, а исследования – в тупик. В качестве примера вспомним нашумевший научно-популярный фильм «Истоки», созданный в США на основе ряда работ профессора Оксфордского и Лондонского университетов Уальдера Смита. В этом фильме крупнейшие ученые США и Великобритании – историки, антропологи, астрономы, геофизики, астрофизики, биологи – доказывают, что, возможно, человечеству не более… 10–15 тыс. лет. Причем эта цифра совпадает с вычислениями возраста людей, сделанными на основе Библии и ряда священных арабских и индийских книг. Не было и эволюции видов – переходные формы между различными видами животных и растений, следуя мнению многих исследователей, в действительности являются абсолютно самостоятельными и независимыми друг от друга, созданными одномоментно.

Более того, в ряде случаев речь следует вести не о развитии живой материи от простых форм к сложным, не о прогрессивной эволюции, а, наоборот, о нарастании тенденции к хаосу, к энтропии, что вполне соответствует второму закону термодинамики. Сложные и упорядоченные структуры становятся все менее упорядоченными и постепенно разрушаются. Например, организм человека умирает и распадается, упавшая ветка дерева под воздействием солнечных лучей не оживает, а, наоборот, постепенно рассыпается в прах. И все это целиком противоречит теории эволюции. Неоднократно подвергалась вполне доказательной критике и теория «положительных» мутаций, которые, как считается, наряду с другими факторами и ведут к прогрессу в эволюции. Ведь мутации, пока они не закрепятся, на первых порах должны приводить скорее к вымиранию их носителей, нежели к победе над своими собратьями по эволюции.

И ничто нас не убеждает, что эволюционный путь развития когда-либо существовал. Пускай теоретически виды должны переходить друг в друга. Но кто-нибудь когда-нибудь наблюдал «эволюцию» крысы в мышь или наоборот? А кошки – в рысь? Неужели это все окончательные и тупиковые виды?

Более того, существует математическое доказательство того, что за все существование Земли (4,5 млрд. лет) методом «проб и ошибок» не хватит времени собрать даже одно звено молекулы ДНК. Но мы прекрасно знаем, что ДНК все же каким-то образом «собралась». Так каким же?

Можно бесконечно долго спорить с этими доводами, но в любом случае все это делает картину жизни нашего мира значительно менее однозначной, чем это кажется на первый взгляд, – так или иначе, «чистой» эволюции или «чистого» творения в ней не наблюдается.

Зато мы видим, как одни типы людей сменяют другие. Предшественники просто исчезают, как бы отработав свой ресурс – без всяких видимых на то причин, уступая место последователям. Каждому человечеству отведено его время существования – сотни тысяч или миллионы лет, но так или иначе все приходят к упадку и постепенно исчезают. От него остается множество следов, но чаще всего «другие человечества» воспринимаются просто как наши эволюционные предки.

Многие данные не укладываются в рамки теории «примитивного» прошлого человечества, славного пути, пройденного нами от неких «диких» людей до современных цивилизованных созданий. И почему мы вообще полагаем, что предшествующие цивилизации и поколения людей, жившие не тысячи, а сотни тысяч лет назад, были примитивнее нас?

Такой подход – проявления явной заносчивости современного человечества. Ведь даже самый общий анализ древних мифов и легенд о некой прародине человечества, а также архитектуры древнейших каменных построек, знаков и символов показывает, что некоторые знания, когда-то доступные людям, были явным образом утрачены. В то же время очевидно, что на Земле одна цивилизация сменялась другой, параллельно на нашей планете жили люди совершенно разного вида.

Заметим, что мы не располагаем никакой реальной шкалой оценки уровня цивилизации. По каким критериям судить о ней – по архитектурным сооружениям, техническим постройкам, по развитию религии и философии, по социальным отношениям?

Здесь есть хитрая ловушка – априорно мы полагаем, что наше сознание должно соответствовать уровню наших материальных творений. Проще говоря, чем выше уровень развития нашего мозга, тем более искусные постройки мы должны возводить и тем более изящные книги мы должны сочинять. Благодаря этому мы привыкли оценивать уровень наших предков именно по материальным объектам, к тому же иных просто не существует. Но почему же не предположить, что иная цивилизация могла выражать себя по-другому, например, исключительно в духовном общении? И зачем же пытаться применить свои критерии оценки уровня развития к людям, что жили десятки и сотни тысяч лет назад и жили совсем по-другому?

В связи с этим у нас все чаще – и чаще возникает вопрос – был ли у человечества другой, альтернативный путь развития? Насколько непреложен тот закон исторического развития, на основе которого мы и достигли нашего нынешнего состояния? Кажется, у человечества были другие пути, и, вполне возможно, они явились бы более эффективными и менее болезненными для нас. Но тогда и мы сами были бы абсолютно другими – на Земле жило бы другое человечество.

Многое свидетельствует о том, что человечество шло по своему пути отнюдь не уверенным шагом, но порой блуждало по каким-то узким тропинкам. Не приняли ли мы однажды такую тропинку за широкий, истинный путь и… забрели в тупик, утратив многое из того, что имели?

Очень простое дело

Сторонники теории эволюции, дарвинисты, с первых же лет распространения этой теории осознали, что единственным надежным доказательством этой концепции могут служить ископаемые останки, причем обнаруженные в достаточном количестве, чтобы исключить критику случайности находок.

Теперь оставалось самое простое дело – найти переходное звено.

Но вот главная сложность: считается, что механизм эволюции действует крайне медленно, изменения накапливаются со скоростью, которую невозможно не только заметить стороннему наблюдателю, но даже установить методами точных исследований. Нередко такие изменения лишь предполагаются, исходя из заранее предсказанного результата. И волей-неволей допускается ошибка в трактовке находок – результат подгоняется под наши предположения.

Чтобы проиллюстрировать эту мысль, намеренно упростим схему. Предположим, мы представляем собой уже «готового человека», а в слоях, датируемых миллионом лет назад, найден ранний гоминид со значительно более примитивными чертами, нежели современный человек. И тут же рождается предположение, постепенно переходящее в уверенность, что в раннем гоминиде уже действовал некий эволюционный механизм, приведший его через сотни тысяч лет к современному виду. Обратим внимание, что этих изменений мы не видим, но лишь предполагаем их наличие.

Таким образом, в этом случае связь древних останков с современными людьми носит предположительный характер. Более того, тотчас возникает еще одно предположение, кажущееся очень логичным: существо, найденное в более глубоких (то есть более ранних слоях) является предком того существа, которое найдено в более поздних слоях. Но в действительности никакой прямой зависимости между ними может вообще и не быть! Мы купаемся в собственных иллюзорных надеждах!

И вообще слишком многое сегодня здесь носит характер предположений, а некоторые гипотезы и теории кажутся доказанными явлениями. Увы, чаще всего это не так.

Одной из характерных черт современной палеоантропологии является то, что она не столько предсказывает, сколько реагирует на уже найденное. Реагирует на археологические находки, костные останки и именно по ним стремится реконструировать корни человека. Мы видим лишь финал некой весьма увлекательной истории, но без знания предыдущего содержания она нам кажется порой то излишне загадочной, то излишне пресной. Мы даже не знаем, финальные ли кадры проходят перед нами в этом фильме или следует ожидать продолжения, которое просматривать будем уже не мы. Мы не знаем практически ничего – ни главных героев, ни сюжетной канвы. Мы лишь предполагаем сюжет, судя по каким-то обрывкам, даже не зная, из этого ли фильма они вырваны. Палеоантропология, история, масса вспомогательных наук пытаются сегодня просмотреть этот фильм в обратном порядке. Но и здесь мы не знаем самого главного: какую из вороха лент надо отсматривать и есть ли она вообще в этой куче чужих жизней.

Реконструкция черепа питекантропа, обнаруженного на Яве, – тогда казалось, что знаменитое «недостающее звено» найдено

После опубликования работ Дарвина и его последователей, а затем после обнаружения на Яве ископаемого питекантропа для сторонников теории эволюции все казалось очень простым – теоретическая основа создана, и теперь следует лишь найти одно-единственное переходное звено. На поиски этого переходного или «отсутствующего звена» (missing link) были брошены силы многих ученых, энтузиастов, профессиональных археологов и даже любителей, например, школьных учителей. И эти поиски принесли немало успехов: в Азии, Африке и Европе были обнаружены десятки ископаемых людей, а в таких центрах раскопок, как Олдувайское ущелье в Африке, как предполагается, удалось найти и прямых предшественников людей – австралопитеков. В общем, весь ХХ век демонстрировал триумф эволюционной теории, хотя, разумеется, сама эта теория заметным образом усложнилась, обрела генетическое обоснование и теоретически объяснила возможности и условия мутации одного вида в другой.

Теперь вновь все казалось простым, может быть, даже более простым, чем раньше – находок много (хотя, конечно, не так много, как представлялось ранее), и хотя среди них пока еще нет долгожданного «отсутствующего звена», но его обнаружение казалось лишь делом времени и расширения сферы поисков.

Долгое время в научных кругах царствовал миф о том, что стоит лишь найти «правильную кость», т. е. останки «того самого» существа, как тотчас все остальные проблемы решатся сами, а линия эволюции выстроится буквально автоматически. На существование того мифа точно указали известные антропологи Н. Элдридж и Р. Таттерсэйл в своей известной книге «Миф о человеческой эволюции» [131, 126]. Это представление, возникшее еще в 70 гг. XIX столетия, живо до сих пор. Оно имеет несколько весьма неприятных последствий для всего дальнейшего анализа.

Прежде всего, сегодня на основе изучения многих костных останков, ДНК и так называемых «молекулярных часов» мы предполагаем, что ранние гоминиды возникли на земле около 5 млн лет назад. Подчеркнем, что эта дата выводится из данных не только археологии, но и генетики и иммунологии. В определенной мере поддержка столь мощной системы наук создает уверенность в собственных силах и заставляет считать эту дату некой «нулевой точкой», до которой были «не-люди», а после которой начинается царство Homo sapiens. Эта «нулевая точка» чисто теоретически и является знаменитым «недостающим звеном», поиском которого, по сути, и занимаются многие современные палеоантропологи.

То, что до сих пор такое «недостающее звено» не обнаружено, обычно принято объяснять тем, что далеко не все костные останки могут быть извлечены из земли и, в сущности, мы не знаем точно, где следует искать. Они могли вообще не сохраниться, превратиться в пыль, например, в результате свойств почвы, подземных вод и т. д.

Следуя классическим утверждениям Дарвина, процесс изменения видов происходит крайне медленно и постепенно. Сама эта чрезвычайная постепенность, порой растянутая на сотни тысяч и миллионы лет, делает обнаружение этого «недостающего звена» крайне затруднительным, если вообще возможным. Примечательно, что до сих пор гипотетический «фоторобот» этого «недостающего звена» так и не составлен. Теоретически такое недостающее звено должно нести в равной степени и черты человека, и черты обезьяны, но при этом быть все же уже человеком. Именно на этом базировалась одна из самых скандальных подделок XX столетия – эоантроп, или «Человек зари». Весьма ловкими умельцами были вместе сопоставлены верхняя часть черепа современного человека и нижняя челюсть обезьяны, а потом вся эта конструкция была искусственно состарена. Лишь позже современные методы позволили распознать подделку, однако научная общественность в свое время встретила с восторгом эоантропа, сочтя его «недостающим звеном». Думается, здесь свою роль сыграл и чисто психологический фактор – новый претендент на роль «первого человека» абсолютным образом соответствовал тому идеальному образу «получеловека-полуобезьяны, но уже человека», который был нарисован в головах исследователей.

Постепенно к 90-м гг. ХХ в. энтузиазм стал заметно спадать. Во-первых, ни одного реального претендента на роль «недостающего звена» так и не удалось обнаружить, хотя разные группы ученых предлагали свои находки в качестве этого вечно ускользающего вида. Во-вторых, в Африке и Азии были найдены виды, которые, очевидно, не укладывались в стройную и относительно линейную схему эволюции. В самых разных концах мира – в Кении, Эфиопии, Индонезии – находили остатки гоминидов абсолютно одинакового уровня развития, которых, тем не менее, разделяли миллионы лет. Казалось, никакой эволюции не прослеживается, просто в разных уголках планеты параллельно и независимо друг от друга живут похожие, но все же не одинаковые представители рода Homo. Между ними нет ни очевидной связи, ни родства, они не переходят один в другой, внезапно появляются и столь же стремительно и загадочно сходят с подмостков истории. Неужели что-то в эволюционной схеме оказалось неверно?

Сегодня уже понятно, что в чистом виде идеального «недостающего звена» не существует. Даже если признать процесс эволюции, в результате которого рождается человек современного вида, абсолютно доказанным, то сам момент становления Homo sapiens настолько растянут во времени, что вряд ли можно с уверенностью указать на знаменитый переходный тип. Мы можем лишь вычислить тенденцию. Но, увы, пока лишь гипотетически – многие наши рассуждения не подтверждаются находками. Многие претенденты, которые не подходят на роль «недостающего звена», например, по времени, просто отсекаются от древа эволюции.

Теперь мир охвачен новой лихорадкой – лихорадкой ниспровержения догм эволюционной теории. И чем больше делается находок, тем больше не склеиваются части некогда стройной эволюционной теории. Бестселлерами становятся увлекательно написанные книги, где действительно интересные и малоизвестные факты излагаются рядом с откровенными выдумками. В 1988 появляется работа Майкла Бейджента «Древние следы» (в 2004 вышла на русском языке под названием «Запретная археология»), где буквально в одну кучу оказалось свалено все, что казалось автору «сенсациями и мистификациями древней и ранней истории» (заметим, что такого подразделения – «древняя и ранняя история» – просто не существует). Динозавры и происхождение человека, великие сражения и морские чудовища, кистеперые рыбы и Сфинкс, реинкарнация и Атлантида. Получилась забавная энциклопедия того, что на самом деле является не столько загадочным, сколько тем, что сам автор не понял или элементарно «не дочитал». Но книга, равно как и подобные ей, обладали несомненным обаянием скандальности – еще бы, ведь, оказывается, существует некая «запретная археология», чьи факты буквально запрещено публиковать, так как они выбиваются из общей стройной системы науки! То обстоятельство, что сами эти факты как раз и были первоначально опубликованы в виде научных сообщений, уже никого не волновало.

И все же если отбросить очевидные ошибки, то в книгах М. Бейджента есть некоторые факты, которые на первый взгляд могут поразить кого угодно. Например, в слоях угля, датируемых 60 млн лет давности, найдена золотая цепочка, а ведь происхождение людей, согласно последним данным (незнакомым самому автору на момент написания его книги), обретших в конечном счете способность изготавливать сложные предметы из металлов, относят, по самым смелым оценкам, к 5–6 млн лет давности, а большинство же придерживается куда более скромной цифры в 2,5–3 млн лет. И точно также в слоях, которые отстоят от наших дней на десятки миллионов лет, были обнаружены рукотворные предметы: каменные ступы, некие подобия металлических гвоздей и скребла и даже отпечатки ног человека! Откуда эти находки, кто и при каких обстоятельствах оставил их? Неужели на земле жило какое-то иное человечество, владевшее землей за десятки миллионов лет до того, как появились здесь мы?

Но вот главный вопрос – пускай это так, пускай действительно какие-то люди обитали десятки миллионов лет назад, но ведь при этом мы можем проследить развитие человека приблизительно с 3,5–4,5 млн лет назад. До этого зияет пропасть, в которую «помещаются» в лучшем случае австралопитеки, но никак не люди. Так откуда же взялись те древнейшие рукотворные предметы, которым, как утверждается, миллионы лет? И если они были произведены каким-то иным человечеством, куда оно исчезло? И где вообще переходные виды?

Может, не там ищем?

По сути, ни одного реального «претендента» на место предка человека современного вида до сих пор не обнаружено. Есть лишь некоторые предположения. Может быть, мы не там ищем? Может быть, стоит нарушить саму логику поиска?

Дарвин рассчитывал, что все его построения будут в скором времени подтверждены новыми ископаемыми находками, которые, в конце концов, образуют собой единое эволюционное древо. Он был согласен с тем, что в ту эпоху реальных подтверждений его гипотезе не было, и именно поэтому он столь большой упор делал на любую находку, извлеченную из земли: «В основном ответ заключен в количестве костных останков…, которое оказались значительно менее удовлетворительным, чем предполагалось ранее» [95, 206].

С того момента прошло много времени, но поразительным образом ситуация изменилась мало. Дополнительные находки привели лишь к дополнительным тупикам. Нередко наши выводы о том, кто от кого произошел, построены на некоторых априорных постулатах, вытекающих из некой псевдологики. Например, если мы сравним останки шимпанзе бонобо, останки австралопитека и, наконец, останки человека, то визуально вряд ли мы сумеем точно сказать, кто кого породил. Просто мы заранее знаем, кого считать более прогрессивным – и тогда ответ становится очевидным. А если бы не знали?

Одной из первейших задач в области поиска истоков человечества является, как нам кажется, не столько само обнаружение новых находок, сколько отстаивание самой логики поиска. Нужно понять, что мы ищем и что мы теоретически можем найти. Как искать и где искать.

Основной недостаток современных антропологических теорий заключается, на наш взгляд, в том, что временную последовательность мы принимаем за преемственность. Например, если останки австралопитека, датируется 3 млн лет, а Homo erectus – 1,5 млн лет, то сам факт временных различий еще не дает нам права предполагать нам наличие преемственности между этими двумя видами. Равно как и исключать такую преемственность. В действительности мы не только не можем, но и не имеем права давать ни положительный, ни отрицательный ответ.

Значит ли это, что ни одна новая находка в этой области также не позволит нам дать окончательный ответ? Думается, что это так. В качестве примера приведем два абсолютно различных и заведомо парадоксальных варианта.

Вот первый вариант. Предположим, что в угольных слоях, датируемых, положим, 60 млн лет, обнаруживаются останки, в которых мы без труда опознаем человека современного вида. Рядом с ним залегают и материальные следы его деятельности, например, иглы, украшения, черпаки и т. д. Единственный надежный вывод, который мы делаем из новой находки, что человек значительно древнее, чем мы предполагали. В этом случае ни австралопитек, ни кто-либо другой не может являться его предком. Однако мы по-прежнему не получаем ответ на вопрос об истоках человечества. Сама находка ни подтверждает, ни опровергает теорию эволюционного становления человечества и ни в малой мере не приоткрывает нам завесу тайны над тем, почему все же человек стал человеком и откуда он произошел.

И второй возможный вариант. Мы находим в Африке ряд последовательных форм в слоях, следующих один за другим, от примитивных австралопитеков через развитых австралопитеков к человеку умелому, прямоходящему и, наконец, разумному. Заметим, что это – идеальный вариант. Интересно, сколько последовательных форм надо обнаружить, чтобы подтвердить возможность преемственности? Если сами эволюционные мутации происходили в течение миллионов лет (а судя по современным антропологическим данным, возможен именно такой вариант), то нам следует вынуть из глубин земли несколько сотен миллионов форм! Если же брать в расчет только основные вехи, пускай общее их количество уменьшится до сотен тысяч. Будем помнить, что их следует обнаружить в одном месте (например, в вертикально вырытом колодце или в разломе типа Олдувайского ущелья) с небольшим географическим и временным разбросом.

Но таких открытий не сделано, и, как мы покажем чуть позже, они вообще маловероятны. Примечательно, что в идеальном для подобных находок Олдувайском ущелье экспедиция под руководством Лики не обнаружила ничего, кроме австралопитеков и крайне спорного представителя Человека умелого, идентификация которого именно как представителя рода Homo подвергается немалым сомнениям. Как видим, и здесь не прослеживается эволюционной цепочки.

И вновь, как и в первом варианте, это не объяснит нам сам парадокс сапиентации: почему некое существо резко выделилось из всего животного мира и превратилось в Человека разумного? Где и почему случился тот перелом, который навсегда отделил человека от высших обезьян?

Нередко говорят, что находок крайне мало, чтобы возможно было бы делать какие-то выводы. Но сколько вообще находок надо обнаружить? Какое число может считаться достаточным? Возможно, что как раз отсутствие достаточного числа таких находок и есть свидетельство их отсутствия вообще.

Обратим внимание на крайне важный факт: все находки точечны. Они не обнаруживают рядом с собой прямых преемников или последователей. Они одномоментны, т. е. факт эволюционного развития именно на находках не прослеживается. Он предполагается нами, но, как уже указывалось, последовательность во времени не может служить доказательством преемственности.

Часть вторая

Слишком заносчивое человечество

Вызов и протест

Борьба за первенство

В ноябре 1859 г. начинается новая эпоха в учении о человеке – именно в этом году британский натуралист Чарлз Дарвин публикует свою книгу, впоследствии ставшую знаменитой: «Происхождение видов путем естественного отбора». В 1871 г. он публикует другую, не менее знаменитую книгу «Происхождение человека», где пишет: «Основной вывод, к которому мы приходим в этой работе и который сегодня разделяется многими натуралистами, что вполне компетентны для того, чтобы вынести взвешенное суждение, заключается в том, что человек произошел от менее высокоорганизованных форм». Первая книга Дарвина буквально сразу же выдержала три издания и стала знаменем нового направления сначала в натуралистке, а потом и в гуманитарных науках вообще – она заставила пересмотреть прошлое человечества. Отсюда берет свое начало дарвинизм, впоследствии развившийся в значительно более многогранное и сложное учение об эволюции. То, что некогда высказывалось как предположение, с невероятной скоростью приобретало все новых и новых сторонников. Более чем через сто лет – в 1977 г., окрыленный многочисленными находками ископаемых гоминидов, профессор зоологии и психологии лондонского королевского колледжа сэр Джулиан Хаксли констатирует, что отныне дарвиновская теория эволюции «уже не теория, но факт» [109, 75]. Уже позже оказалось, что это все же теория, точнее, гипотеза. Но тогда все казалось очень простым и доказуемым. Надо лишь найти то самое главное переходное звено…

Дарвин не был ни первым, ни единственным основоположником принципа естественного отбора, в частности, первые предположения об этом высказывал еще дед Дарвина, а параллельно с Чарлзом Дарвином к этому же выводу пришли еще несколько ученых.

Идеи о наличии некой скрытой логики в развитии живых организмов в середине XIX в. буквально носились в воздухе. Дарвин был отнюдь не одинок в своих попытках определить загадочный алгоритм природы, который, как ему представлялось, все же можно было разгадать. Он его называет теорией естественного отбора и чувствует себя первооткрывателем. Но внезапно у него оказывается конкурент.

Конкурент по имени Альфред Рассел Уоллес (1823–1913) – талантливый британский натуралист, который провел восемь лет на Малайском архипелаге, с 1854 до 1862, путешествуя по островам, собирая биологические экземпляры как для собственных исследований, так и для продажи. Он прославился как плодовитый писатель, опубликовавший множество научных статей главным образом по различным аспектам зоологии. Вообще за свою жизнь он сумел опубликовать 21 книгу, более 700 статей. И среди его трудов были две действительно примечательные работы, затрагивающие происхождение новых видов. В первой из них, изданной в 1855, утверждалось, что «каждый вид появляется на свет, совпадая по пространству и времени с существованием ранее появившихся близкородственных видов». Уоллес тогда предположил, что новые виды возникают как результат разнообразных вариаций, которые накапливают виды в борьбе за существование.

Карикатура из английской газеты конца XIX в. на теорию Дарвина. На плакате надпись: «Неужели я человек и собрат?»

В начале 1858 он посылает новую статью с этими идеями Дарвину, стремясь поделиться интересными наблюдениями. Но реакция на его статью была самой неожиданной. Дарвин, потрясенный, увидел в статье столь поразительное совпадение с его собственной теорией, что призвал для консультаций своих самых близких коллег: геолога Чарлла Лиелла и ботаника Джозефа Далтона Хукера. Не украдена ли идея? Или Уоллес сможет вырвать пальму первооткрывателя столь удачно сформулированной теории у Дарвина? Надо было спешить с ответными действиями. Судьей в этом деле должно было стать знаменитое Линеевское общество. На его рассмотрении трое ученых представили два отрывка из предыдущих писем Дарвина, а также скандальную статью Уоллеса. В конце концов труды и Дарвина, и Уоллеса решено было издать в виде единой статьи, опубликованной в «Трудах Линеевского общества» в 1858 г. под названием «О тенденциях видов на создание вариаций; о сохранении вариаций и видов путем естественного отбора». Сам компромиссный вариант такой публикации был нацелен на то, чтобы избежать конфликта с известными учеными и прежде всего с Дарвин, который был очень упорен в отстаивании собственного приоритета. Сам же Уоллес не был поставлен в известность об этой публикации. Многое указывало на то, что Уоллес не только самостоятельно пришел к этим выводам, но сделал их несколько раньше Дарвина на основе уникальных исследований географического распределения животных по островам Малайского архипелага. Но Уоллес оказался менее амбициозен, чем Дарвин, и не стал отстаивать свое первенство, видимо, удовлетворенный этим вариантом. И в историю в качестве первооткрывателя для широкой публики вошел Дарвин, чье первенство оказалось весьма сомнительным.

Они очень похожи…

В любом случае Дарвин был не первым, кто высказал идею о происхождении человека от общих с обезьяной предков, – он был лишь тем, кто четко сформулировал эту идею, оформив ее в виде научной, хотя и абсолютно недоказанной теории. Трудно представить, что до Дарвина никто не замечал внешней похожести человека и высших обезьян. И именно на этой похожести и строились первые догадки о существовании какой-то преемственности между этими видами.

Правда, первые попытки сделать из своих наблюдений смелый вывод о единстве происхождения человека и обезьяны заканчивались весьма плачевно. Итальянский философ Лучано Ванини (1584–1619) высказал в 1616 г. мысль о том, что человек произошел от обезьяны. Через несколько месяцев костер инквизиции в Тулузе поставил точку в жизни первого «эволюциониста».

Однако очевидная схожесть человека и обезьяны не давала покоя многим ученым, прежде всего философам и физиологам. Французский физиолог Жюльен де Ламетри (1709–1751) высказывает осторожную мысль, что на самом деле может существовать преемственность между самыми низшими формами жизни (в тот момент он считал таковыми растения) и человеком. Все связано между собой принципом поэтапного развития. Ламетри слыл блестящим медиком, он получает ученую степень в области медицины в Реймсе, затем продолжает изучать медицину в голландском Лейдене, служит хирургом во французской армии, но вскоре, к несчастью, заболевает. Именно его болезнь подводит Ламетри к мысли о том, что психические явления имеют самое непосредственное влияние на мозг и на нервную систему в целом. Все эти размышления выливаются в написание книги «Естественная история души» (1745), но ее публикация приводит к скандалу, его книги были публично сожжены, а самому Ламетри приходиться уехать из Парижа. Он погружается в создание философских трудов, разрабатывает концепцию, что отрицание божественного – атеизм – может являться единственным путем к счастью, смысл человека – наслаждаться этой жизнью, сам же человек может быть осмыслен лишь как особого рода машина. В конце жизни он превращается в беззаботного гедониста, стремящегося получить максимум наслаждения от жизни, что было вполне в духе части интеллектуальной элиты того времени. И в этом же духе он умирает, приняв трупный яд.

Ламетри был далеко не первым, кто подметил поразительную схожесть некоторых высших обезьян и человека, что самым естественным образом должно было привести к мысли об их «дальнем родстве». В 1735 г. шведский ботаник Карл Линней (1707–1778) публикует свою знаменитую книгу «Systema Naturae», где проводит первую полную систематизацию животного мира. Именно он вводит в постоянную практику обозначение видов латинскими именами, состоящими из двух частей, первая из которых указывает на род, а вторая – на вид. Именно Линнею принадлежит мысль классифицировать человека таким образом, чтобы он стоял ближе всего к высшим обезьянам, в том числе и к гиббонам. Сам Линней не высказал никаких соображений по поводу причин столь большой похожести между гиббоном и человеком, но, безусловно, находился под воздействием этой внешней похожести, рассматривая это как часть «плана Созидателя». И именно К. Линней называет эту группу приматами – название, до сих пор принятое в науке, хотя собственно содержание этой группы несколько изменилось в современной классификации.

Еще в 1791 г. Петрус Кампе говорил о родстве человека и обезьяны и пытался определить уровень интеллекта и красоты по измерениям лицевого угла

Вообще и Дарвин, и многие поколения последующих эволюционистов находились под чарующим обаянием внешней похожести людей на высших обезьян, именно поэтому считая их родственниками. В качестве другого классического доказательства приводился тот факт, что эмбрионы человека и других животных проходят через схожие стадии развития. Дарвин пишет: «Основа, на которой базируется этот постулат (о том, что человек происходит от высших обезьян – А. М.), никогда не может быть поколеблена: теснейшая похожесть между человеком и низшими животными в период их эмбрионального существования, равно как и бесчисленное количество схожестей в структуре и конструкции, – рудименты, которые он сохраняет, аномальные атавизмы, которым он подвержен время от времени, – факты, которые невозможно опровергнуть».

Обратим внимание, что мысль Ламетри о взаимосвязи низших и высших форм жизни вытекала не столько из тщательного изучения механизмов такого перехода, сколько из внутреннего протеста против церковных теорий сотворения человека. И это в целом вообще очень и очень характерно для ранних идей эволюции – хотя и будучи представлены учеными, они базировались прежде всего на протесте против церковного антиинтеллектуализма, сковывающего любую свободную мысль. И именно этот протест в дальнейшем и станет действительной причиной распространения теории Дарвина.

Дарвинизм как протест

В определенной мере быстрое распространение дарвинизма объяснялось не тем, что он обладал мощной системой доказательств своей правоты, а тем, что выступал против старых, надоевших многим взглядов. Привлекала его революционность и дерзость, в то время как католическая концепция созидания наряду с протестантской этикой вызывали все большее и большее недовольство среди ученых и интеллигенции того времени своей примитивной строгостью и нравоучениями. На место бессмысленной дидактике, которую отказывался признавать научный, вечно ищущий ум ученых-натуралистов, приходит нечто очевидно новое. Дарвинизм открывает ворота к смелому научному поиску, к самым необычным предположениям и спорам. Его заслуга оказалась не столько в том, что он предложил действительно научно доказанную теорию, сколько в том, что позволил смелее отбросить от себя старые и уже отжившие взгляды и представления о человеке.

Теперь человек представал в своем динамизме, вечной изменчивости. Дарвинизм утверждался порой именно как эпатаж, как вызов старой системе взглядов. Он произрастал в виде некой «антитеории», порой превращаясь в некую антирелигию.

Середина конец XIX в. богаты многими открытиями и достижениями человеческой мысли. Они следуют одно за другим: Д. И. Менделеев выводит закономерность в молекулярном строении природы, К. Маркс показывает логику в развитии общества, К. Линней, Ч. Дарвин и многие другие демонстрируют существование законов природы и развития (именно развития, а не созидания!) человека. Кажется, мир можно просчитать, вместить в некие схемы и таблицы, его можно подчинить человеческому разуму. Возникает иллюзия того, что мир абсолютно понятен или, по крайней мере, понимаем путем научного поиска.

И это – протест, протест против удушливого влияния церкви, против застарелых идей, против тесных университетских теорий. Человек внезапно осознает, что он может высчитать то, что считалось до сей поры творением Бога. Мир полнился подобными революционерами от физики, химии, натуралистики, социальных наук, которые постепенно образовывали в европейском обществе особый слой новых «первооткрывателей».

В анналы становления эволюции вошла любопытная история. Осенью 1880 г. Карл Маркс обратился с письмом к Ч. Дарвину, в котором интересовался, не возражает ли тот, если «основоположнику теории эволюции» будет посвящен перевод «Капитала» на английский язык. Дарвин вежливо отклонил столь почетное предложение, выразившись следующим образом: «Я предпочел бы, чтобы ни какая-то отдельная книга, ни все издание не были посвящены мне (хотя, конечно, я благодарен за ваше намерение оказать мне столь высокую честь), поскольку это предполагало бы в некотором роде мое одобрение этого труда во всей его полноте, с которым я, увы, незнаком» [259, 42].

По поводу предложения Маркса и ответного письма Дарвина развернулась целая дискуссия. Если такое событие действительно имело место, это означало бы, что теория Дарвина не только безоговорочно воспринималась Марксом как одно из важнейших доказательств правоты постулатов, изложенных в «Капитале», но сам Дарвин выступал бы едва ли не как «крестный отец» марксизма. Одновременно это показывало бы и известную скромность «отца эволюции», а также и то, что «Капитала» по каким-то причинам он просто не читал. Однако реальность предложения посвятить английское издание «Капитала» Дарвину оказалась подвергнута немалым сомнениям. Маргарет Фэй и Люис Фёер после тщательной экспертизы вообще отказали этому факту в правдоподобности и предложили относиться к нему скорее как к историческому анекдоту [141; 140].

Тем не менее Маркс и Дарвин действительно состояли в переписке или, по крайней мере, обменялись несколькими письмами. Письмо Дарвина было обнаружено в бумагах Маркса. Однако при более внимательном рассмотрении знаменитая цитата, приводимая во многих изданиях, где Дарвин отказывается от предложения Маркса, оказывается просто вырванной из контекста. Оказывается, что фраза, идущая перед цитатой, была следующая: «Публикация, в какой бы форме она ни была, ваших наблюдений над моими текстами не требует никакого согласия с моей стороны, и было бы нелепым с моей стороны давать согласие там, где оно не требуется». Более того, Дарвин сомневался, что сможет найти в книге «прямые аргументы против христианства и теизма». Примечательно, что он строил именно некую «антитеорию» – антирелигиозную по своей сути и, очевидно, агрессивную по содержанию.

Не вдаваясь в подробности дискуссии о серьезности предложения Маркса, тем не менее отметим действительно интересную особенность: дарвиновские идеи воспринимались многими именно как социальные идеи. Идеи социал-дарвинизма, например, послужили одним из источников распространения марксизма в Китае, где дарвиновская теория эволюции – но не биологической, а именно социальной – была чрезвычайно популярна в начале XX в.

Это было время, когда казалось, что все существующее в мире может быть постигнуто при помощи усилия человеческого разума. Надо лишь правильно выстроить теорию. Теория эволюции в устах Дарвина и его последователей возникает не только как акт торжества науки, но и как мощный выпад в сторону Церкви с ее в тот момент весьма негибкой и закостенелой версией творения человека.

Дарвин пропел гимн человеку как венцу долгой борьбы за выживание, его самостоятельности и историческому мужеству, а не как чему-то, сотворенному некой сторонней силой – Богом. У Дарвина человек выступил именно победителем – и это было приятно: «Человек распространился значительно шире, чем любые высокоорганизованные формы, и все остальные отступили перед ним. Он открыто обладает этим несомненным превосходством в своих интеллектуальных способностях и социальных привычках».

Дарвинизм не оставлял места Богу. На том месте, где в креационизме стоит Бог, у Дарвина и его последователей стояло его величество Время. Точнее, очень и очень много времени, необходимого для эволюции, для успешного перехода одного вида в другой. Время решает все, не оставляя ни места, ни возможности для какого-то потустороннего вмешательства. И хотя сам фактор времени может быть рассмотрен как чудесный, а акт творения человека может быть растянут на миллионы лет, в тот момент такого объяснения Церковь еще не предоставляет. Тем очевиднее становится изящество дарвинисткой теории поэтапного происхождения человека. И хотя выход трудов самого Ч. Дарвина научной публикой первоначально вообще не замечается, но само ниспровержение закостенелых подходов в век просвещенного разума казались вполне своевременными. Теперь для свободомыслящей научной публики нужна была лишь новая теория – ею и становится дарвинизм.

Защитники и последователи

Основным проповедником дарвинистской теории становится Эрнест Геккель (1834–1913) из Германии. В сущности, именно он дал реальный толчок к самым жестким спорам вокруг теории эволюции и, стремясь выстроить логическую цепочку аргументов, выступил с целым рядом статей против оппонентов дарвинизма. Его самой популярной работой становятся «Загадки природы» («Welträtsel»), опубликованные в 1899 г. Книга быстро стала бестселлером не только среди ученых, но и среди самой разнородной публики, так или иначе интересующейся загадкой собственного происхождения. Лишь в первый год было продано более ста тысяч экземпляров книги, что можно считать колоссальным успехом по тем временам. Позже последовали девять переизданий и перевод «Загадок природы» на 23 различных языка мира.

На этом генеалогическом древе развития, нарисованном Геккелем, человеку отведено место на самой кроне – как истинному «венцу творения». Чуть ниже него идут горилла и орангутан, а шимпанзе следует еще ниже, что противоречит современным теориям. У самых корней – амебы и одноклеточные. Такая схема была призвана доказать, что человек является логичным завершением очень долгого процесса эволюции

Под влиянием работы Геккеля во многом формировалась английская школа антропологии, стоявшая на позициях полигенетизма (одновременного развития человека в нескольких центрах на планете), представителями которой, в частности, были сэр Артур Кис и Раглес Гейтс. Чуть позже его влияние распространилось на французских (школа Брока) и американских антропологов.

Геккеля отличала безусловная приверженность научным методам познания, которым он был буквально фанатично предан. Тем не менее, он всегда был романтиком по натуре и кропотливым ученым по своим методам работы – не случайно Геккель посвящает второй том своей «Общей морфологии» Дарвину, Ламарку и Гёте. Геккель, по сути, расширяет теорию Дарвина, встраивая ее в более сложную схему новых представлений о мире, которая возобладала в то время. Мир не только познаваем, но может быть и особым образом прочитан, постигнут буквально как математическая схема. Существует и внутреннее единство этого мира, идею которого выражал распространяющийся в Европе монизм, который, по мнению самого Геккеля, включал «всю обитель человеческого познания» [182]. Вероятно, именно романтизм Геккеля толкал его порой на самые невероятные выводы и построения.

Геккель в основном принимает ту теорию онтогенеза, которую когда-то предложил шведский натуралист Луи Агазис (1807–1873), живший в США, и с которой был согласен Дарвин. (Заметим, что сам Агазис очень скептически относился к теории, изложенной в «Происхождении видов», и считал, что каждый организм есть воплощение «мысли Божьей», поэтому они и похожи друг на друга). Онтогенез трактовался как объективный биогенетический закон. Но если такая трактовка онтогенеза была бы справедлива, то вся история эволюции сводилась бы к развитию именно индивидуумов.

Другое направление, получившее название французской школы, сформировалось вокруг Парижского общества антропологии, возглавляемого Брока. Оно никогда не признавала дарвинизма в полной мере. Сам Брока не мог принять теорию естественного отбора и оставался приверженцем теории полигенизма. Несколько позже происходит едва заметная трансформация взглядов французских антропологов, впрочем, не очень существенная. Прежде всего, теория многоцентрового происхождения уступает место теории единого центра, хотя эта мысль никогда не формулировалась достаточно отчетливо. Принявший от Брока пальму первенства французских антропологов Поль Топинар (1830–1911) был согласен с тем, что человеческие расы очень древни по своему происхождению. Однако, как он считал, древность их такова, что вряд ли можно сказать что-либо определенное по поводу точного времени их появления.

Дарвинизм, именуемый его противниками «обезьяньей теорией», показался буквально оскорблением для викторианского общества, не желавшего мириться со своим «животным происхождением». На самого Дарвина публиковали забавные карикатуры в газетах: вот Дарвин с телом обезьяны обсуждает свою книгу со своим обезьяним «предком»; а вот хвостатый и по-обезьяньему волосатый Дарвин сидит на дереве, с грустью глядя вниз на аристократично прогуливающихся прохожих, и т. д. На эволюционистов и их патрона было вылито немало скепсиса и едкой иронии.

Широкоизвестным стал публичный диспут, состоявшийся в июле 1860 г. в музее библиотеки Оксфорда, между одним из самых ярых приверженцев дарвинизма биологом Томасом Гексли и Архиепископом Оксфорда Самуэлем Уилберфорсом, собравший более 700 человек. Архиепископ начал дискуссию с ряда нападок на теорию эволюции, а затем едко поинтересовался у Гексли: «Так как Вы утверждаете, по какой линии Вы произошли от обезьяны – вашей бабушки или вашего деда?». Вероятно, это и было тактической ошибкой священника, переключившегося с критики идей эволюции на личные выпады против самого Гексли. Тот же парировал: «Человеку нечего стыдиться иметь обезьяну в качестве своей бабки или деда. Если бы у меня была возможность выбирать предка между обезьяной или тем, кто, получив схоластическое образование, использует свою логику для того, чтобы запутать неискушенную публику и вести спор не при помощи аргументов, но лишь насмехаясь над фактами и приводя это в качестве доказательств по серьезному и сложному философскому вопросу, я бы, не колеблясь, выбрал своим предком обезьяну» [289, 45].

Как видим, по-настоящему научных аргументов ни одна из сторон не сумела представить, хотя Гексли действительно являлся одним из наиболее известных в ту эпоху натуралистов. Таких доказательств просто не существовало. В момент написания своих работ ни Дарвин, ни Гексли не располагали никакими материальными подтверждениями своей правоты, кроме «непонятного» и малоизвестного в ту пору науке неандертальца (в тот момент его никто и не рассматривал в качестве эволюционного звена, но считали лишь останками человека с серьезной патологией костей). У них просто не было материалов для ответных шагов, ведь Ч. Дарвин по сути лишь распространил теорию эволюции путем естественного отбора с различных видов животных и растений на человека, причем сделал это чисто гипотетически.

И Гексли, и епископ Уилберфорс спорят «на одном поле» – поле взаимных выпадов, близких к прямым оскорблениям. Все это – от бессилия, от отсутствия аргументов и хотя бы малейшей базы для действительно нормальной дискуссии.

Разумеется, что со времени этого примечательного диспута эволюция человека из предположения превратилась в аргументированную теорию, однако здесь для нас пока примечательно другое – она становилась на ноги как антиклерикальное учение, а не как действительно научная идея.

Критики дарвинизма не учли другого момента. Обыденное человеческое мышление подчинено не столько законам научной логики и корректного диспута, сколько чувствам и эмоциям. В дарвинизме был заложен колоссальный протестный момент, направленный прежде всего против тотального христианского догматизма. И именно на этом импульсе он первоначально и начал подниматься, а чуть позже стали появляться и полевые подтверждения правоты некоторых его тезисов.

Первые находки сначала в Азии, а затем и в Африке резко изменили отношение к дарвинизму и к возможности эволюции человека вообще. Ископаемые костные останки питекантропа, синантропа, австралопитеков, сивапите-ка породили надежду, что, наконец, началось массовое извлечение из земли звеньев, отмечающих основные вехи человеческой эволюции.

К этому клерикальные круги готовы не были. Пришлось «перестраиваться на ходу», в частности, искать формы объяснения ископаемых останков человека. Новые теории и концепции в известной мере оживили религиозные проповеди. Например, утверждалось, что теория эволюции не противоречит библейскому созиданию, поскольку книга Бытия как раз гласит именно о поэтапном творении. Однако временные отрезки в Библии не сопоставимы с теми измерениями времени, которое использует современный человек. В частности, понятие «день» («шестой день творения») нельзя понимать буквально как некий 24-часовой отрезок времени. Человечеству не дано постичь, сколько составляет этот отрезок для Бога и сколько конкретно «творился» человек. Так происходило зарождение течения, которое стало именоваться «научным креационизмом», в нем к сегодняшнему дню образовалось несколько десятков школ и течений, некоторые взгляды которых весьма оригинальны и продуктивны для научного поиска [297]. Известный философ, один из основных участников экспедиции, раскопавшей в Китае синантропа в конце 20-х гг. ХХ в., Тейяр де Шарден говорил о «пролонгированом созидании» – Бог может творить человека многие тысячи и даже миллионы лет. Сам факт поэтапного становления человека не только не опровергает акта Высшего творения, но лишь подтверждает его.

А теперь – протест против Дарвина

Теория Дарвина многим понравилась и быстро прижилась. Доказательств в ее пользу в ту пору было мало, если не сказать, что они отсутствовали вовсе. Но все же существовали, по меньшей мере, два фактора, которые позволили ей довольно быстро завоевать умы университетских профессоров, многих школьных учителей и, самое главное, ряда крупнейших натуралистов того времени. Прежде всего это удушающее засилье церковной идеологии в науке и образовании – и теория Дарвина представлялась здесь скорее глотком свежего воздуха, чем мощным тараном, который должен разрушить религиозные представления о возникновении человека. А во-вторых, теория эволюционного развития живых организмов на земле уже давно была известна, если не признана, в ученых кругах. Дарвин лишь отважился перенести ее на самого человека.

Но был и другой аспект, вызывавший внутренний протест против самой теории эволюции. Дарвинизм отбирал у человека идеал божественного подобия – именно этим он подспудно задевал умы и сердца тысяч людей. Как ни странно, хорошо построенной критики дарвинизма в первое время не велось, поскольку в основном расчет делался на всеобщее возмущение принижением роли человека и его библейской истории. Христианское мышление Европы стало основным тормозом спокойного осмысления как достоинств дарвинизма, так и его явных недостатков.

С другой стороны, сами нападки на дарвинизм были достаточно примитивны – нелепой казалась сама идея о происхождении человека от обезьяноподобного предка. Научный аппарат эволюционистов был неразвит, доказательств – практически никаких, по сути, в ту пору научный спор был невозможен. Поэтому основными аргументами были эмоции и призывы к «здравому смыслу».

Дарвиновская теория бросала вызов самому Богу, ставила под сомнение результаты Его творения. И ответные удары не заставили себя ждать. Пока дарвинизм обитал лишь в академических кругах, он мало беспокоил Церковь, но первые серьезные попытки начать преподавание теории эволюции в рамках школьных и университетских курсов вызвали куда более серьезное противодействие. Начались знаменитые «обезьяньи процессы» против тех учителей, которые осмелились утверждать, что человек и обезьяна имеют общего предка.

В 20-х годах сторонникам дарвинизма по-прежнему было практически не на что опереться в своих рассуждениях. Находок, которые могли бы подтвердить эволюцию человека в результате ряда мутаций, в достаточном количестве не существовало. Как представляется, нет их и сейчас, хотя чисто количественно произошло значительное увеличение извлеченных из земли останков. В момент самых ярых дебатов по этому поводу сторонники дарвинизма располагали лишь несколькими, плохо объяснимыми останками (да и что могли рассказать кости питекантропа без других находок в Азии и Африке?), либо откровенными фальсификациями типа эоантропа – «человека зари», чей череп был составлен из частей черепа обезьяны и человека и искусственно состарен.

В марте 1925 г. библейские фундаменталисты в штате Тенесси инициировали принятие закона, запрещающего преподавать в школах любую доктрину, отвергающую акт Божественного творения. Американский союз за гражданские свободы решил оспорить этот закон в суде, и от имени сторонников эволюции выступил молодой школьный профессор из Дайтона Джон Скоуп, которого обвинили в том, что на своих уроках он рассказывал о дарвинизме.

Случай обещал стать показательным, а поэтому к нему была привлечена «тяжелая артиллерия» американской судебной машины: в качестве обвинителя выступал сторонник фундаменталистского креационизма Вильямс Брайен, защитником – известный адвокат и последователь либеральных взглядов Кларенс Дарроу. На предварительных слушаниях судья сразу же заявил, что он не допустит никакого обсуждения сути самого дарвинизма, можно лишь говорить о том, виновен или не виновен Джон Скоуп в нарушении закона, запрещающего отвергать теорию Божественного творения. Разумеется, при такой постановке вопроса Скоуп проиграл, сторонник эволюционизма был наказан на сто долларов штрафа.

Впрочем, штраф в сто долларов, который должен был выплатить Джон Скоуп, был позже отменен судом следующей инстанции, но лишь по техническим соображениям – было сочтено, что суд Теннеси не имел полномочий выносить подобное решение. Тем не менее закон оставался в силе до 1967 г. Примечательный факт: по вопросу об эволюции было принято не научное, а юридическое решение, что, как ни странно, в определенной мере даже было на руку сторонникам эволюции – «революционная идея» по своей логике развития должна была вызвать именно такие запреты.

Вердикт суда в Тенесси был очень жесток и в той или иной форме повторялся на многих других процессах. Сформулировано это решение было очень грамотно и четко: оно запрещало «любое преподавание в университетах, средних школах и в любых других школах, финансируемых из государственных фондов, теории, которая отрицает факт Божественного творения человека и утверждает, что человек вышел из животного мира». В этой формулировке, по сути, не столько отвергается теория эволюции, сколько любая концепция, которая выступала бы против «акта Божественного творения». Вот таким «законодательным образом» был подтвержден факт Божественного творения, причем эта формулировка оставалась в силе вплоть до 1968 г., когда, наконец, была отменена.

Конечно, можно сегодня потешаться над «мракобесием» и «недопониманием» со стороны церковников и религиозных последователей, но, как ни странно, очень скоро выяснилось, что действительно теория возникновения человека в процессе эволюции имеет под собой очень мало доказательств.

Карикатура на Ч. Дарвина – «потомка обезьяны». С само о начала его теория была принята как издевательство над священной историей человечества

«Обезьяньи процессы» прошли еще в нескольких штатах. В 1964 г. клерикальные круги в Техасе активно выступили против нескольких учебников, одобренных Советом штата по образованию, которые содержали подробное изложение теории Дарвина. Несмотря на явную агрессивность клерикалов, их попытки запрета учебников не имели успеха. Однако в 1969 г. уже в другом штате, в Калифорнии, Совет по образованию под давлением креационистов принял решение, что дарвинизм может излагаться в учебниках лишь как одно из гипотетических предположений возникновения человека наряду с другими гипотезами, взглядами и теориями. То, что тогда многим показалось проявлением реакционизма и научной безграмотности, сегодня парадоксальным образом оказывается очень взвешенным суждением: до сих пор дарвинизм остается лишь одним из гипотетических предположений об истоках происхождения видов и самого человека.

Может показаться по меньшей мере забавным, что вопрос о состоятельности теории эволюции решался в основном в судах. Но по-другому в тот момент было и невозможно – этого делать никакой доказательной базы под гипотезой происхождения человека от «общего с обезьяной предка» так и не нашли. Не существовало ни генетических исследований ДНК, ни серьезных многочисленных находок в Азии и Африке. Но ведь уже были найдены и питекантроп на Яве, и синантроп в Китае, и несколько костей австралопитеков в Африке? Увы, целостной картины они так и не создали, ведь ни одна из этих находок не свидетельствовала, что найден именно предок человека, это могли быть просто некие вымершие виды. Поэтому ничего доказать научным образом было невозможно.

Можно возразить: но ведь нет и прямых доказательств концепции Божественного творения. Это действительно так, только изначально данная концепция и не требует доказательств, это предмет веры. Есть, впрочем, косвенные доказательства, широко используемые Церковью, но в основе все же лежит вера. Сторонники Дарвина же во главу угла поставили именно возможность найти прямые доказательства – и так и не смогли сделать этого в полной мере.

И все же постепенно начались долгие поиски компромисса между креационистами и эволюционистами самых разных направлений. В 80-ые гг. ХХ в., кажется, было найдено разумное решение: практика «разделения времени преподавания». Это означало, что наряду с теорией эволюции в равной степени должна преподаваться и библейская концепция творения человека, дабы ученик сам мог выбрать для себя то, что ему представляется наиболее разумным.

Однако в 1982 г. суд штата Арканзас вынес решение о незаконности обязательной практики «разделения времени» между преподаванием концепций эволюционизма и креационизма. Формально объектом критики стало понятие «наука креационизма». Суд счел, что креационизм – это все же не наука, в отличие от эволюции, которая является, безусловно, научной теорией. А поэтому можно было отказаться от обязательного одновременного преподавания двух концепций.

Начиная с конца 90-х гг. многие учебники по истории и биологии, изданные в ряде штатов США, например, в Алабаме, включают «политически корректное» утверждение, что эволюция – это прежде всего «противоречивая теория». Один из учебников остроумно и далеко не беспочвенно замечает по этому поводу: «Никто не присутствовал в сам момент возникновения жизни на земле. А следовательно, все утверждения о тех или иных формах возникновения жизни должны рассматриваться лишь как гипотезы, а не как факты». В общем, хотя и цинично, но разумно.

Эволюция, которой не было

Эволюция «по Дарвину»

В основе классической и наиболее распространенной теории антропогенеза, то есть теории историко-эволюционного формирования человека, лежит симинальная гипотеза (от лат. simia – обезьяна), утверждающая происхождение человека от высокоразвитых обезьян третичного периода. Симинальное происхождение человека предполагалось достаточно давно – хотя бы благодаря морфологическому сходству между человеком и высшими обезьянами, однако сам механизм симинального истока человека был разработан именно Ч. Дарвином.

Сегодня наука значительным образом развила теорию Ч. Дарвина, хотя базовые тезисы о накоплении и закреплении благоприятных мутаций, естественном отборе и т. д. остаются неизменными. Стало очевидным, что эволюционный механизм значительно сложнее, чем предполагалось раньше. Нередко в специальной литературе встречаются термины «постдарвинизм», чтобы отделить теорию собственно Дарвина от ее дальнейшего развития.

Здесь имеет смысл в самых общих чертах напомнить несколько дарвиновских постулатов, которые в обиходе трактуются как якобы утверждение Дарвина, что «человек произошел от обезьяны». Это не совсем точно и, конечно же, не столь примитивно. По сути, фундаментальное положение теории Ч. Дарвина об эволюции, изложенное в 1871 г. в книге «Происхождение человека», включает несколько важнейших постулатов.

Прежде всего, в основе всего лежит принцип естественного отбора. Дарвин пишет: «Человек распространился на земле весьма широко и в период своих постоянных миграций должен был подвергаться воздействию самых разных факторов… Позитивные вариации различного вида должны были случайным или постоянным образом сохраняться, а негативные – отвергаться. Я говорю здесь не о серьезных изменениях в структуре, которые могут происходить лишь в течение очень долгого времени, но лишь об индивидуальных различиях».

Итак, Дарвин и его последователи считают, что небольшие случайные изменения или мутации постоянно происходят в живой природе. Те изменения, которые являются благоприятными для конкретного вида, повышают его шансы на выживание в природе, закрепляются путем естественного отбора. Все другие изменения, наоборот, отбрасываются.

Во-вторых, процесс эволюционных изменений протекает постепенно и занимает очень большой период времени. Изменения происходят и сегодня, однако в силу их протяженности во времени их сложно заметить. Небольшие мутации носят последовательный кумулятивный эффект: как только изменения достигают некой критической массы, в природе появляется новый вид. Само по себе появление нового вида может происходить скачкообразно, но ему предшествуют многочисленные долговременные мутации, которые закрепляются на генном уровне. В результате такой видовой эволюции появляется человек как итог очень сложных процессов, мутаций и адаптации.

Мутации приводят не только к развитию новых видов, но и к появлению тупиковых ветвей, которые постепенно исчезают, уступая место более удачливым соперникам по эволюции. Теоретически количество таких видов – появляющихся и исчезающих – должно было быть на земле огромным. Для того чтобы найти «удачный» вариант видовой эволюции, природа должна перепробовать миллионы вариантов.

Таковы самые общие утверждения. И тотчас возникает масса вопросов.

Прежде всего, где же эти «тупики развития», где сотни тысяч видов «отработанного материала»? Здесь и заключается первая проблема: никакого «бесконечного разнообразия видов», прежде всего вымерших вариантов, в слоях земли не обнаруживается. У нас еще будет возможность вернуться к этому поразительному противоречию.

А вот и другое возражение. До сих пор так и не понятно, что могло послужить толчком к началу серьезных изменений в физиологии гоминидов, в результате которых они кардинальным образом сменили свой внешний вид. «Очевидно, генные мутации», – будет ответ. Да, разумеется, но какие? И почему? Ни на один из этих вопросов нет ответа.

Прежде всего – почему? Здесь ответов может быть множество. Например, изменение интенсивности солнечной активности, инверсия магнитных полюсов земли, падение метеорита. Да мало ли что… Проблема в другом – ни один из этих факторов не воспроизводим и не повторяется больше.

Может быть, это исключение и случайность? Существует, например, версия, что одна из групп человекообразных приматов могла поселиться в районе с сильным радиоактивным излучением, например, в пещерах, и именно это излучение привело к началу мутаций. И с этой версией можно было бы согласиться, если бы не два серьезных возражения. Во-первых, на земле в один и тот же момент в разных районах мира жило несколько разных видов людей. И это не была какая-то «локальная группа приматов», но разные типы «вполне человечества», только разбросанные по разным концам земли, например, в Африке и Индонезии. Поэтому об «облучении локальной группы» речи быть не может, надо было «облучать» всех. Во-вторых, маловероятно, чтобы радиоактивное облучение привело к каким-то «позитивным мутациям» – практика показывает как раз обратное.

Теперь другой вопрос – а что конкретно должно было мутировать? И здесь ответы оказываются сами разнообразными и порой неожиданными. Некоторые из них уделяют внимание, казалось бы, мелочам, которые могли повлиять на весь процесс изменения жизни человека. Например, по одному из предположений, небольшие генные мутации привели к резкому уменьшению жевательных мышц, а это, в свою очередь, привело в конечном счете к изменению костно-лицевой морфологии и рациона питания. Это произошло около 2,4 млн лет назад. Мутации подвергся ген миозина, формирующий протеины. Именно он отвечает за сокращения мышц, определяет силу и размер жевательных мышц. У современных людей мутировавших ген миозина отличается от более ранних немутировавших генов макак и шимпанзе. Впрочем, ряд ученых, высоко оценив открытие, высказали сомнение, что лишь одна мутация могла привести к столь кардинальным изменениям и тем более – к «очеловечиванию» [429, 03, 2004].

До сих пор непонятно, какой набор генов должен мутировать и почему, чтобы, положим, шимпанзе превратилось в конечном счете в какой-нибудь вид человека.

А вот и другое возражение: обычно мутации приводят к ослаблению организма. Особенно те, которые происходят под воздействием радиации, изменения биохимического состава воды, грунта, пищи. Ни один вид животных не будет поддерживать мутировавшее «необычное» животное – его отторгнут, бросят, а может быть, и загрызут. Какие у нас есть основания предполагать, что, например, Человек умелый в Африке, или питекантроп на Яве, или, тем более, австралопитек должны сохранить жизнь своему мутировавшему сородичу? Да и как он может выжить в одиночку?

Практика показывает нам как раз обратное тому, что утверждают эволюционисты, – в живой природе серьезные мутации чаще всего приводят к смерти мутировавших особей, а небольшие «безопасные» мутации не могут закрепиться и передаться всему виду. Здесь – одна из основных проблем. Точнее, продолжение одной глобальной проблемы, которая заключается в поразительных нестыковках между теоретическими построениями и реальным положением вещей. И многое начинается с самой проблемы зарождения жизни на земле.

Как это могло происходить?

Чем же объяснял фантастическое многообразие живых видов на земле сам Ч. Дарвин? Он считал, что такое многообразие «базировалось на убеждении в том, что каждая новая вариация вообще и каждый новый вид в частности производится и поддерживаются тем, что они имеют некое преимущество над теми, с кем вступают в соперничество, за чем с неизбежностью следует вырождение менее удачливых форм» [95, 166]. В сущности, это и есть краткая формулировка принципа естественного отбора, который и приводит к изменениям видов.

Каким образом могут происходить подобные изменения? Рассмотрим здесь этот вопрос чисто теоретически. Прежде всего, в природе действует закон дивергенции, на который широко ссылается теория эволюции: два близких вида, обитающих на одном относительно замкнутом ареале, начинают приобретать в силу межвидовой конкуренции диаметрально противоположные черты. Ч. Дарвин, в частности, прослеживал этот процесс на стрекозах, живущих в условиях очень сильных ветров. На Галапагосских островах обитают либо длиннокрылые стрекозы, что позволяет им без труда держаться в воздухе при порывах ветра, либо короткокрылые, которые практически не летают. Таким образом, представители двух близких видов в условиях совместного обитания приобретают противоположные черты и занимают различные экологические ниши.

Этот процесс действует значительно быстрее, если близкие виды обитают на относительно ограниченной или изолированной территории. В этом случае идеальным условием для эволюции человека мог стать какой-нибудь остров или земля, отграниченная водной стихией и труднопреодолимыми реками. Так, шведский ученый Ян Линдблад высказал мнение, что сам процесс сапиентации (эволюции человека) мог идти на каком-нибудь острове или группе островов, которые мигрировали от Африки (где жил австралопитек) в Азию. При этом часть островов могла затонуть, поэтому и не обнаружено никаких переходных звеньев [423]. Процесс дрейфа материков и откалывающихся от них островов хорошо известен. Последствия такого «скалывания» Африки вдоль восточного берега мы можем наблюдать и сегодня: примеры тому – остров Мадагаскар, а также образование Великого Африканского рифта, проходящего по территории нескольких стран, в том числе Кении и Танзании. Возможно, что через несколько миллионов лет эта часть также «отчалит» от Африки.

Представители двух близких видов, занимающих один и тот же ареал, должны играть несколько различные роли, а поэтому не дают совместного потомства, либо их совместное потомство, в свою очередь, не может продолжать род. Так, мул, представляющий продукт скрещивания лошади и осла, не имеет потомства. Койоты и волки являются близкородственными видами и обитают вместе в некоторых регионах Северной Америки. Однако волки значительно больше по размерам, живут большими стаями и охотятся на относительно больших животных, например, оленей и американских лосей. По всем этим параметрам койоты представляют их полную противоположность. Они живут небольшими группами или вообще парами, охотятся на мелких животных, например, зайцев. Подобным же образом различаются родственные друг другу дикая кошка и рысь.

Действие закона дивергенции во всех этих случаях очевидно, хотя все различия между двумя видами здесь легко объяснимы. У одного вида усиливаются несколько черт, например, размер или формы организации, у другого – либо угнетаются, либо остаются на прежнем уровне, в результате чего два вида занимают близкие, иногда в каких-то аспектах пересекающиеся, но никогда не одинаковые ниши. Одновременно накапливание изменений внутри вида в силу конкурентной борьбы должно путем мутаций «перевести» часть популяции в другую экологическую нишу. И, таким образом, путем накопления и постепенного закрепления мутаций, а затем резкого скачка происходит образование нового вида.

Однако не столь просто обстоит дело с человеческой трибой, т. е. с австралопитеками и собственно людьми. Прежде всего, многие виды австралопитеков жили параллельно друг другу, пересекались на одной территории, были идентичны друг другу в структуре питания, причем такое взаимопересечение продолжалось миллионы лет. То же самое можно сказать об австралопитеках и живущих рядом с ними в Африке 2,5 млн лет назад Homo habilis – представителей Человека умелого. Они делили общую экологическую нишу (во всяком случае, обратного еще не доказано), и причин для скачка, например, от одного вида австралопитеков к другому и тем более к иному роду – роду Homo – не наблюдается. В Индонезии несколько одновременно живущих древнейших видов Человека прямоходящего делили общую нишу с человеком современного вида. И все это происходит в течение миллионов лет. И здесь мы сталкиваемся с очевидным противоречием: одни виды людей отнюдь не вытесняют другие. Что-то здесь в теории не работает.

Человек на древе развития

Даже на первый взгляд противоречий в рассуждениях о процессе появления человека на земле немало. Их станет еще больше, когда мы внимательно посмотрим на то, какие же останки все же удалось извлечь из земли за последнюю сотню лет. Пока же определим место человека среди обитателей планеты так, как сегодня классифицирует это современная наука.

У человека, как и у любого живого вида не земле, есть свое четкое место, которое к тому же как бы обрисовывает и «динамичность» его развития, показывая, кто может являться его ближайшим родственником.

Место человека среди обитателей животного мира определяется несколько сложно, хотя и достаточно логично. Человек относится к отряду приматов, подотряду Haplorhini, секции Catarrhini, надсемейству Hominoidea (гоминоиды), семейству Hominidae. Он принадлежит подсемейству Homininae (гоминиды), трибе Homini, роду Homo. Вид Homo sapiens – подвиду Homo sapiens sapiens. Определение длинное, но очень четкое, не дающее двусмысленного толкования места человека в природном мире. И одновременно это очевидно показывает, что человек есть продукт развития и деления множества ветвей в природном мире. И такая классификация развития человека стала уже столь привычной, что мы порою забываем о том, что в этой схеме речь идет именно о «родственных связях», но отнюдь не об эволюционном развитии человека.

За этим на первый взгляд многосложным набором названий стоит весьма драматичная история предполагаемого развития человека. И самая большая загадка в мире.

Все эти процессы мутации должны были начаться очень давно, десятки миллионов лет назад, как предполагает теория поэтапной эволюции, – в противном случае такие мутации просто не успели бы накопиться. Какую же картину рисует она?

Считается, что самые дальние предки человека – первые приматы – появились в Северной Америке и Европе около 70 млн лет назад. Произошли они, возможно, от насекомоядных, похожих на тупай. Они имели не ногти, а когти, и хотя не имели столь укороченной лицевой части, как у большинства поздних приматов, их коренные зубы уже походили на зубы больших обезьян и человека.

Итак, в мезозойскую эру, в меловой период появляется отряд приматов, к которому относится и человек. В свою очередь, приматы подразделяются на два подотряда: полуобезьян или «дообезьян» (Prosimii) и обезьян или антропоидов (Anthropoidea). Именно из подотряда антропоидов выходит человек.

Расцвет полуобезьян совпадает с эпохами палеоцена и эоцена. А чуть позже – около 40 млн лет назад – в Северной Америке и Евразии появляются антропоиды – большой подотряд приматов, к которому относят низших и человекообразных обезьян, а также человека. Они произошли либо от лемуров, либо от ныне живущих маленьких долгопятов. Разнообразие антропоидов огромно: к ним принадлежат и огромные гориллы, и крошечные тамарины – размером с белку. Большинство из них могут сидеть прямо, что высвобождает руки, у большинства видов на пальцах имеются плоские ногти и отсутствуют когти. Лицевая часть укорочена, но глаза, в отличие от многих других животных, направлены вперед и увеличены, что можно наблюдать и у современного человека. Округлый череп защищает мозг, который значительно крупнее, чем у полуобезьян. У всех антропоидов только две молочных железы и больше период беременности по сравнению с другими приматами.

Считается, что эволюционный процесс, приведший в конечном счете к человеку, начался приблизительно 25–30 млн лет назад в огромных лесах, покрывавших Африку. Различные виды лесных приматов, по своим размерам в ту пору походившие на белку, начали процесс изменений, который постепенно вел к увеличению их размеров и усложнению организации мозга.

Уже около 20 млн лет назад наблюдается огромное разнообразие обезьян, живущих на деревьях, однако около 15 млн лет назад леса начали постепенно отступать, их площадь – уменьшаться. Тем не менее еще 10 млн лет назад лесных площадей было достаточно для жизни подавляющего большинства обезьян, однако ряд приматов неожиданно исчезает, их костные останки не встречаются в слоях, соответствующих этому периоду, и разумных объяснений этому внезапному исчезновению со страниц истории не найдено.

Предполагается, что подотряд полуобезьян разделился на три основных надсемейства Ceboidea, Cercopithecoidea и гоминодидов (Hominoidea). Именно к гоминоидам принадлежит человек. Надсемейство гоминоидов, в свою очередь, охватывает четыре семейства Pliopithecidae, Oreopithecidae, понгинов (Pongidae) и гоминидов (Hominidae). Два первых семейства сегодня вымерли окончательно, представители двух последних семейств частично сохранились, к ним относятся человекообразные обезьяны и сам человек.

Специалисты предполагают, что часть первых полуобезьян вела наземный или полуназемный образ жизни, однако около 60 млн лет назад межвидовая конкуренция, развернувшаяся на земле, заставила их практически полностью переместиться на деревья.

Около 30 млн лет назад в связи с изменением климата и похолоданием полуобезьяны постепенно сходят с исторической арены, уступая место обезьянам, которые считаются их прямыми потомками [420, 52; 416, 10–11].

К семейству гоминидов относятся все ископаемые виды человека, найденные к настоящему моменту, а также ископаемые виды тех, кого считают предками человека. Одним из самых древних представителей ископаемых гоминидов считается небольшое существо рамапитек, датируемое 14 млн лет. Остатки его скелета были обнаружены в Кении, Индии, Китае и Греции.

К человеческой трибе Hominini относят по крайней мере два рода: ныне вымерший австралопитек (5–1 млн лет), несколько видов которого были найдены в Африке и Юго-Восточной Азии, и собственно Homo.

В общем, если допустить само наличие эволюционного перехода одного вида в другой, то все кажется на первый взгляд логичным.

В какой точке планеты все это могло происходить? У нас еще будет повод обсудить этот вопрос подробнее – он таит в себе немало загадок. Здесь же лишь скажем, что наибольшее распространение сегодня получила теория «африканского истока» человечества, или «из Африки», как обычно это именуется в англоязычной литературе (out of Africa). Приблизительно между шестью и десятью миллионами лет назад наши предки отделились от линии, которая была близка к шимпанзе и гориллам. Для сравнения укажем, что жизнь на земле появилась около четырех миллиардов лет назад, а динозавры вымерли приблизительно 65 млн лет назад. Многие фильмы, где мужественные первобытные люди борются с динозаврами, следуя этой хронологии, заметно «ошибаются» – они не могли встречаться. Впрочем, существуют и противоположные мнения, о которых мы поговорим позже.

Далее один за другим следуют несколько скачкообразных изменений, первое из которых происходит около 4 млн лет назад. На земле появляются прямоходящие антропоиды, в то время как шимпанзе и горилла лишь спорадически могут подниматься на задние лапы, а передвигаются в основном опираясь фалангами пальцев передних конечностей на землю. Второй скачок происходит около трех миллионов лет назад, он был связан с тем, что линия разделяется по крайней мере на два близких вида: австралопитеков и людей – Homo.

Так или приблизительно так все это выглядит в теории. Разумеется, существуют различия и в периодизации, и в классификации, но так или иначе все они сходятся в одном: человек является продуктом долгой эволюции, в результате которой он отделился от общей с обезьянами линии. Причем произошло это не так давно – не более 3 млн лет назад, а человек современного вида возник совсем недавно – около 40 тыс. лет назад. Во многом, как увидим в дальнейшем, многие цифры высчитаны теоретически, исходя из «логики допустимого». Ведь если, например, обнаружить останки человека, жившего 6–7 млн лет назад, а то и больше, то рушится вся красиво выстроенная схема эволюции – человек просто не успеет пройти свой путь, к тому же по времени пересечется с австралопитеками, которые считаются его предками. Но самое парадоксальное – такие находки, разрушающие эту логику, действительно были обнаружены.

Часть третья

Постоянно вакантное место

Можно ли найти «недостающее звено»?

А где же переходные звенья?

Исходя из теории классического дарвинизма, различные виды гоминидов должны быть связаны между собой целым рядом переходных звеньев, в результате чего должна образоваться относительно прямая линия эволюционного становления человечества. Эту мысль выдвинул сам Ч. Дарвин, считая, что «в будущие годы… многие костные звенья еще будут открыты» [95, 439]. В эпоху написания «Происхождения видов» наука не располагала никакими «костными звеньями» в огромной цепи человеческого становления, кроме неандертальца, чье присутствие в этой цепи представлялось сомнительным. И тем не менее уверенность в том, что такие переходные звенья будут найдены в ближайшем будущем, не вызывала сомнения.

Но исходя из логики предполагаемой эволюции, здесь появляется одна тонкость, которая с самого начала смущала искателей предков человека. Для того чтобы такой путь эволюции осуществился, количество промежуточных форм должно было быть колоссальным, для каждого вида их должно было оказаться несколько тысяч, если не миллионов. Сам Ч. Дарвин считал, что этот путь эволюции должен пролегать через бесконечное число переходных форм, однако сам этот процесс чрезвычайно медленен и постепенен, и это, в свою очередь, означает потенциальное наличие огромного числа таких переходных форм. «Количество промежуточных или переходных звеньев между всеми живущими или исчезнувшими существами должно быть невероятно большим. Однако, несомненно, если теория верна, то таковые действительно жили на земле» [95, 206].

С этого началась эпоха открытий и надежд: берцовая кость питекантропа, обнаруженная на Яве. На ней виден большой костный нарост, позволивший предположить, что ее обладатель болел какой-то болезнью. В тот момент казалось, что перед нами – прямой предок человека. Потом оказалось, что это – просто отдельное человечество

В ту пору казалось, что дело лишь за тщательными раскопками и наращиванием количества находок, – и вот уже хотя бы часть переходных звеньев будет извлечена из земли. Первоначально их отсутствие объяснялось тем, что никто до этого времени такими останками либо не интересовался, либо принимал их за некие раритеты вымерших существ, не представляя, что они являются частью огромного эволюционного пути.

Впрочем, как нам предстоит убедиться, несмотря на большое количество извлеченных из земли останков, даже сегодня положение не изменилось кардинальным образом, хотя мы и узнали много нового о тех, кто заселял землю перед нами. Во-первых, сегодня, как и около ста пятидесяти лет назад, переходных звеньев так и не обнаружено. Во-вторых, ископаемых останков оказалось значительно меньше, чем ранее предполагалось, и они не составляют в реальности единого эволюционного древа. Связь между находками не очевидна, и нередко гоминиды, обнаруженные в более глубоких слоях, ошибочно считаются предками тех, чьи останки залегают в более высоких слоях, хотя переходных форм между ними не наблюдается.

Теоретически каждая вариация должна была оставить о себе «запись», след в виде костных останков. Каждая вариация также должна была давать несколько новых вариаций. Древо изменений обязано ветвиться бесконечно, и чтобы на этой эволюционной дороге найти свой единственно правильный и успешный путь, каждый вид должен пройти через множество неудачных вариаций и мутаций. И если эти «неудачники» не будут исчезать с лица земли, то наша планета должна оказаться перенаселенной самыми различными тупиковыми и промежуточными видами. Значит, они все вымирали, давая дорогу самому успешному? Именно так, казалось бы, и происходило, ведь с земли исчезли неандерталец и питекантроп, в конце концов уступив место человеку современного вида. Но проблема заключается как раз в том, что никаких останков тысяч и миллионов промежуточных вариаций мы не встречаем. Их просто нет. Скорее всего, их и не было. Но это значит, что все происходило совсем не так, как предполагается. И не было сотен тысяч морфологических вариаций и изменений, из которых в конце концов и произрастали новые виды.

Количество остатков от промежуточных видов, следуя расчетам Дарвина, должно быть колоссальным. Однако уже его волновал тот факт, что в реальности находок значительно меньше, нежели показывали его теоретические расчеты. Где же они – все эти миллионы переходных звеньев? И Дарвин объясняет: «Количество переходных форм, ранее существовавших на Земле, должно быть поистине огромно. Так почему же все геологические слои не заполнены остатками этих промежуточных форм? Пока ясно, что геология не выявляет предполагаемой градации звеньев органической цепи, и это, возможно, самое убедительное и веское возражение, которое могут привести противники моей теории» [96, 308].

Прошло более столетия – возражение осталось тем же: никаких многочисленных промежуточных звеньев из земли так и не извлечено.

Как оказалось, самое неблагодарное в палеоантропологии – делать прогнозы на ближайшее будущее. Так, Ч. Дарвин был убежден, что подтверждение его гипотезе относительно эволюции человека будет обнаружено «в ближайшее время». Кембриджский профессор Д. Ламберт в 1987 г. давал оптимистичный, хотя, как казалось в то время, весьма осторожный прогноз: «К 2000 году достижения техники и изучение еще плохо исследованных отложений обещают дать значительно больше материалов, что позволяет уточнить, когда разошлись линии эволюции человекообразных обезьян и человека, как проходила эволюция человека в раннем плейстоцене, а также установить время и место появления нашего подвида Homo sapiens» [420, 241]. И вот наступило начало XXI в., но, увы… К сегодняшнему дню ни одно из этих предсказаний не сбылось, и хотя действительно в руки исследователей попало значительно больше материалов, они ставят больше вопросов, чем дают ответов.

Поиск «недостающего звена» сразу стал целью и одновременно проклятием многих исследователей – ведь без него не склеивалась теория эволюции человека. Таким предполагал облик «недостающего звена», или «антропопитека», Пьер Боатард еще в 1861 г.: очень похожим на обезьяну, но одетым в плащ, вооруженным топором и по-человечески горделивым

Группа ученых Кембриджского Университета признает: «Полное отсутствие находок, относящихся к тем или иным периодам либо районам, оставляет мучительные пробелы в истории ископаемых приматов и приводит к неправильному воссозданию недостающих звеньев. Даже датировка ископаемых остатков часто бывает затруднена из-за наличия в образцах посторонних примесей или из-за смещения земных слоев, нарушивших стратиграфическую последовательность пород» [420, 241]. Им вторит известный гарвардский палеоантрополог Стивен Джей Гуд: «Крайняя ограниченность количества промежуточных форм, сохранившихся в костных записях, является величайшим «секретом фирмы» в палеонтологии. Эволюционное древо, что украшает наши учебники, несет данные только на верхушках и наростах. А вот все остальное является лишь нашими умозаключениями, хотя и подчас разумными, но все же не представленными доказательствами костных останков». [431, 1986, 14]. Заявление ясное и откровенное – никакого эволюционного древа, выстроенного на основе находок, просто не существует. Это – всего лишь результат нашей «ментальной реконструкции», умозаключений, привычки мыслить некими прогрессивными категориями науки.

Найти почти ничего невозможно

Безусловно, существуют и объективные причины, объясняющие малое количество костных останков древних гоминидов, их разрозненность и отсутствие переходных звеньев. Прежде всего, за редким исключением не найдено ни одного целого скелета, и палеоантропологи нередко вынуждены воссоздавать облик гоминида по нескольким костям. Предполагается, что после гибели гоминида он пожирается дикими животными и птицами, его кости растаскиваются по разным направлениям, и между ними уже сложно установить связь. Часть костей, попадая на солнце, постепенно разрушается, другая часть покрывается землей. Однако полной консервации не происходит, поскольку при ряде условий разрушение костей идет еще быстрее, чем на открытом воздухе. Например, кости могут попасть в низинную местность, куда постоянно в течение многих лет стекают почвенные воды, из костей быстро вымываются минеральные соли, они становятся хрупкими и постепенно рассыпаются в пыль. В другом случае действительно происходит частичная консервация костей без доступа воздуха, разрушение замедляется, однако под тяжестью многих тонн земли и камней кости деформируются настолько, что уже сложно установить их точный первоначальный вид, причем в случае с костями черепа это особенно актуально, поскольку такая деформация крайне затрудняет установление объема мозга. В общем, объективных причин отсутствия предков человека в земле немало, но все это несопоставимо с предполагаемыми тысячами и миллионами переходных звеньев, которые должны залегать в земле.

А вот еще одна причина. Большинство находок не столько раскапываются палеоантропологами, сколько вымываются из речного берега или обнажаются в земных разломах. Однако во время паводков изолированные обломки костей одного и того же гоминида покрываются слоями тонкозернистых осадков, изменяя свою форму. Более мелкие кости, отломы, зубы уносятся водой вниз по течению, оказываясь порой во многих километрах от места первоначального залегания.

Наконец, когда в результате изменения русла реки обнажаются некоторые слои ее поймы и череп или другие крупные кости оказываются снаружи, они тотчас начинают подвергаться сильному выветриванию и также могут целиком разрушиться прежде, чем их обнаружат исследователи.

Очевидно, что множество останков гоминидов, живших несколько сот тысяч лет назад, уже разрушены и никогда не дойдут до нас.

В результате крайне долгого периода многие костные останки прошлого буквально рассыпались в пыль либо оказывались на такой глубине, что сегодня не представляется никакой возможности извлечь их. К тому же мы, в сущности, не знаем, где производить раскопки. Не случайно все древнейшие следы деятельности человека были обнаружены во время шахтных работ, а не в результате целенаправленных исследований.

От древних людей остается очень немного – время способно разрушить все. И современных находок явно недостаточно, чтобы восстановить истинную картину возникновения человека на земле. На фотографии: нижняя челюсть и зубы Человека прямоходящего из Сулавеси, Индонезия. Им «всего лишь» около 1,5 млн лет, так что же должно оставаться от тех, кто жил десяток миллионов лет назад?

И, тем не менее, если бы некоторые слои земли действительно содержали в огромном количестве следы переходных звеньев, их можно было бы находить без особого труда, особенно в тех местах, где климат благоприятствовал проживанию человечества, например, на юге Китая, на островах Индонезии, в Африке. И их, конечно же, находят, но далеко не так много, как предполагалось раньше. И самое главное – среди них нет тех знаменитых «переходных звеньев», на которые так надеялись не так давно многие последователи теории эволюции.

Так может быть, их действительно нет? Кажется, так и есть.

Возможно, какие-то конкретные виды и могли быть целиком уничтожены временем, но более крупные подразделения остались. Более того, большинство из них просто не могли вообще исчезнуть с лица земли.

Майкл Бейджент, ярый противник возможности обнаружения какого-то нового «переходного звена», приводит интересные расчеты. Сегодня общее число живущих отрядов наземных позвоночных равняется 43, а общее число из них, зафиксированных в ископаемой истории, то есть, проще говоря, найденных в древних слоях земли, равняется 42. И это значит, что к сегодняшнему дню обнаружено 97,7 %. Значит, найдено практически все, что возможно найти. И даже если обнаружить еще один отряд позвоночных, это уже не изменит кардинальным образом картину мира. Близко к этому обстоит дело и с числом наземных позвоночных. Общее число ныне живущих семейств наземных позвоночных – 329, а общее число зафиксированных в ископаемой истории – 261. И это значит, что к сегодняшнему дню уже обнаружено 79,9 % [15, 31]. Таким образом, можно заключить, что костные останки подавляющего большинства семей и отрядов сегодня уже обнаружены, и ученые располагают полной картиной развития живых видов на земле. И, по сути дела, то, что мы имеем сейчас, довольно точно передает нам общую картину древнего мира.

Да можно ли вообще их обнаружить? Из миллиарда существовавших на Земле видов животных более 99,9 % не оставили никаких следов своего существования [173, 31].

Многие же вымершие животные в силу процессов разложения просто не оставили никаких костных следов. Хранитель Чикагского музея естествознания Дэвид Рауп и палеонтолог из Университета Джонса Хопкинса Стивен Стэнли подсчитали, что в музеях мира хранятся ископаемые остатки 130 тысяч различных видов животных, в то время как в настоящее время на Земле живет примерно 1,5 миллионов видов. По их оценкам, со времени кембрия на Земле жило около миллиарда видов животных, то есть более 99,9 % этих видов не оставили никаких следов своего существования [324].

Шанс обнаружить переходные звенья между уже открытыми видами крайне ничтожен, если не отсутствует вообще. И в этом случае мы можем абстрагироваться от «еще не открытых» останков, поскольку они не могут повлиять на общую картину развития.

Но даже теоретически, даже если знать, что где-то в земле залегает то бесценное «утраченное звено», найти его будет очень проблематично. Где точно искать? Обратим внимание: многие находки обнаруживаются просто случайно. Иногда их можно обнаружить в отвалах речных пород, иногда проточные воды выносят их на поверхность, иногда они проступают в разломах, как это случается в Олдувайском ущелье в Африке. Но никому еще не довелось за счет методичных раскопок обнаружить какие-нибудь останки древних людей. Да и где копать? Может быть, то, самое главное «утраченное звено» лежит под толщей льдов Антарктики, или под современными городами Европы, или в африканских джунглях. Все перекопать невозможно, поскольку не очень ясно, где искать.

Существуют интересные теоретические расчеты по этому поводу. Общий объем осадочных пород на континентальной части земной поверхности равняется приблизительно 550 млн кубических километров. Если предположить, что 100 000 ученых задались целью исследовать всего лишь 1 кубический километр породы, то, работая по 8 часов в день 365 дней в году со скоростью полкубометра в час, они закончили бы исследование одного кубического километра осадочной породы за семь лет! Разумеется, безо всякой надежды на успех, поскольку никто не гарантирует, что именно в этом 1 кубометре и находится столь долгожданная находка.

Вообще обнаружить какие-либо останки весьма и весьма проблематично. При определенных условиях разложение идет настолько стремительно, что через миллион лет скелет может практически полностью превратиться в пыль, не говоря уже о нескольких миллионах лет. Многие исследователи предполагают, что ключевой переход от обезьяноподобного предка к человеку произошел где-то 6–7 млн лет назад, а поэтому крайне важно найти останки, относящиеся именно к этому периоду. Но как раз именно здесь же проходит линия, ниже которой многие останки просто исчезли.

По этому поводу очень интересные расчеты сделал геолог Тьердь ван Андель. Он исследовал слой песчаника раннего мелового периода в Вайоминге, в Канаде, который отложился за 6 миллионов лет. Сначала он теоретически рассчитал толщину слоя, который должен был здесь отложиться за 6 млн лет, а затем сравнил свои теоретические расчеты с реальной толщиной слоя. Оказалось, что реальная толщина слоя составляет всего 2 % от теоретической, то есть 98 % осадочных пород отсутствовало. Ван Андель показал, что подобный результат можно встретить практически повсеместно [7, 397–398]. Объясняется это прежде всего тем, что в течение миллионов лет идет процесс постоянной эрозии старых отложений. Слои размываются, и, как следствие, те костные останки, которые когда-то залегали в них, исчезают навсегда. По некоторым подсчетам, 90–99 % осадочных пород навсегда исчезли.

Так почему же мы все еще надеемся, что будет обнаружен еще кто-то, кто прольет свет на загадку происхождения человека? Безусловно, новая находка может углубить историю человечества или его отдельных видов. Именно так, например, произошло с находкой сихалантропа в Чаде, который обладал прямохождением еще 7 млн лет назад, то есть раньше всех австралопитеков, которые, как раньше предполагалось, были первыми прямоходящими гоминидами на земле. И все же ни одна из этих находок не доказывает накопления генетических изменений – они просто демонстрируют, что на земле постоянно параллельно проживали несколько видов людей и близких к ним приматов.

Костные останки развеваются ветром времени с поразительной скоростью. Порою остается лишь удивляться, что вообще что-то еще можно найти. Вот яркий пример этого. В Костенках (Воронежская область) была открыта одна из наиболее известных стоянок первобытного человека. Здесь располагались жилища первобытных людей эпохи палеолита и кости животных, датируемые 20–30 тыс. лет. Было подсчитано, что за 10 тыс. лет здесь могло совокупно проживать около 300 человек. Раскопки в этих местах ведутся уже почти сто лет. И за целый век в Костенках удалось обнаружить лишь четыре человеческих скелета, причем три из них крайне фрагментированы. Если данные верны, то «разрешающая способность» в данном случае составляет лишь порядка 1 %, причем на весьма небольшом отделении от нашего времени. И даже в этом случае появляется новая загадка – один из скелетов обладает очевидно выраженными африканоидными чертами.

Еще раз подчеркнем: не обнаружено никакого предполагаемого разнообразия промежуточных форм не только в отношении человека, но в отношении каких бы то ни было видов вообще. Вообще никаких! Обнаружены лишь виды, похожие друг на друга, но это не дает нам права предполагать, что они произошли один от другого. Похожесть не есть преемственность. А вот важнейшего доказательства реальной эволюционной преемственности – гигантского разнообразия промежуточных и тупиковых форм – на земле просто не существует.

Сразу отметим: не стоит сразу же впадать в гиперкритицизм. Само отсутствие необходимого костного материала автоматически еще не свидетельствует, что эволюция невозможна. Просто это говорит о том, что сама теория эволюции неадекватна тому материалу, который мы имеем сейчас. Психологически она вполне соответствует модернизованному, свободолюбивому и «наукозависимому» характеру мышления современного человека. Не сложно предположить, что в будущем исследователи будут находить все новые и новые находки, но уже сегодня очевидно, что никакого взрывоподобного прироста материала мы не получим, никакого потрясающего разнообразия исчезнувших промежуточных форм мы так и не встретим. Если бы они существовали, то, несмотря на все процессы разложения, слои земли были бы буквально нашпигованы такими останками. Но их нет. Нет важнейшего доказательства некогда протекавшей эволюции.

Изобретение недостающего звена

Никакие теоретические рассуждения не могут убедить тех энтузиастов, которые верят в существование знаменитого «недостающего» или «отсутствующего звена» – некого вида или цепочки видов, которые связывали бы воедино «последнюю обезьяну» и «первого человека». Недостающее звено еще до его обнаружения жило в умах антропологов и натуралистов. Его очень, просто очень хотели найти – ведь это разрешило бы многие противоречия. И, естественно, неоднократно предполагалось, как оно должно выглядеть. Несмотря на некоторые разногласия по этому вопросу, все сходились на том, что оно должно «поровну» сочетать в себе черты обезьяны и человека, например, иметь обезьянью челюсть и человеческий свод черепа, ходить на двух ногах, но при этом сохранять оволосение по обезьяньему типу.

Самый успешный претендент на роль «недостающего звена» – «Человек зари» – удерживал это место в течение десятилетий, но оказался то ли чьей-то неудачной шуткой, то ли откровенным мошенничеством

Соблазн найти, причем как можно быстрее, недостающее звено был столь велик, что оно… создалось само собой. При отсутствии реальных свидетельств, помноженных на страстное желание доказать свою правоту, не кажется странным появление некой «глупой шутки», как ее именовали позже, – останков Пилтдаунского человека. Хорошо сохранившийся череп «первого англичанина», или эоантропа, то есть «Человека зари», обнаружил в 1910 – 12 Чарлз Доусон – британский адвокат и геолог-любитель, который давно уже интересовался всякими окаменелостями и был страстно увлечен поисками «недостающего звена». Он регулярно посещал карьеры добычи гравия, что располагались на общественных землях в Пилтдауне, в поместье Бэкхем, в местечке Люис, что в графстве Сассексе. И вот однажды он обнаруживает то, на что так долго надеялся – фрагменты черепа, челюстной кости и зубы странной формы. Не будучи сам специалистом и понимая слабость своих познаний, Доусон поспешил со своими находками к Артуру Смиту Вудварду – известнейшему в то время ученому, хранителю отдела палеонтологии Британского Музея. Вудвард сам приезжает на место находок и после внимательного, хотя и недолгого изучения костей решает дать им законный ход – на заседании Лондонского Геологического Общества 18 декабря 1912 он официально объявляет об уникальном открытии. Вудвард, опираясь на весь свой опыт и авторитет, заявляет перед всем научным миром, что находки представляют собой доселе неизвестную разновидность исчезнувшего гоминида, который и являлся недостающим эволюционным звеном между обезьянами и ранними людьми.

Новая находка получает почетное и громкое название – «Человек зари Доусона» (Eoanthropus dawsoni). И отныне она занимает самое важное место в науке о возникновении человека. Научный мир настолько заждался этого недостающего звена, что практически сразу же признал находку. Особенно активно за ее статус недостающего звена ратовали именно английские ученые – ведь в этом случае выходило, что именно Британские острова, где обнаружен Человек зари, были тем самым важным регионом планеты, где впервые возникло раннее человечество. Питекантроп, который был ранее найден на Яве, был объявлен либо тупиковым звеном, либо просто обезьяной – его «дикость», судя по костям, была столь велика, что иметь такого «предка», да к тому же из Азии, современному просвещенному человечеству просто не хотелось. Мало кто в тот момент сомневался, что эоантроп был прямым предком современного человека.

Реконструкция пилтдаунского черепа, сделанная Артуром Вудвардом в 1913 г.

Почему находку признали столь быстро? Прежде всего, эоантроп очень точно соответствовал сложившемуся образу «недостающего звена»: абсолютно человеческий череп, свидетельствующий о развитии мозга, и абсолютно обезьянья челюсть, говорящая о том, что эволюционный путь становления человека в тот момент еще не завершился. Он очень точно – даже слишком точно – подходил под заранее высчитанный идеал – и именно это сыграло дурную шутку с учеными. Научный мир – и прежде всего эволюционисты – праздновали победу – находка выглядела точно так, как и предсказывали. Но дальше начали происходить некоторые неприятности.

Прежде всего, в результате исследований по установлению возраста слоев гравия в Пилтдауне, где было обнаружено «недостающее звено», проведенных в 1926, оказалось, что слои моложе, чем предполагалось ранее. А это означало, что эоантроп не мог быть столь давним предком человека, как думало большинство ученых. Но, может быть, каким-то образом в результате движения слоев земли древние останки эоантропа поднялись в более высокие и, как следствие, более «молодые» слои? По крайней мере, тогда это было единственное на тот момент объяснение столь неприятного сообщения о потенциальной «молодости» предка человека. Но вот с начала 30-х гг. в разных частях мира обнаруживают все новые и новые находки ископаемых гоминидов, в том числе новые виды Человека прямоходящего (к нему относились и новые находки питекантропа), более примитивного австралопитека, вполне «прогрессивного», хотя и считающегося «диким», неандертальца. Загадочным образом эоантроп – столь близкий к современному человеку и столь изящно вписывающийся в концепцию эволюции – оказывался полностью изолированным от уже открытых видов. И количество таких «странностей» увеличивалось с каждым годом.

С идеальным образом самой последней обезьяны и самого первого человека» расставаться очень не хотелось, но количество противоречий оказалось уже столь большим, что в 1953–1954 гг. несколько групп ученых принялись за новые исследования эоантропа. Результат шокировал всех, и в него долго не могли поверить: оказалось, что в течение десятилетий перед всем научным миром лежала откровенная, хотя и умело сделанная подделка. Останки «Человека зари» были составлены из вполне современного человеческого черепа (ему оказалось около 600 лет) и челюсти и зубов орангутана, а также из зубов, вероятно, шимпанзе. Затем все это вместе было помещено в гравий. Химические тесты показали, что фрагменты были преднамеренно состарены: скорее всего, их «выкупали» в ванне с хромом и другими кислотными железистыми растворами, в том числе и сульфатах. Все эти элементы без труда определились после химического анализа, причем ни хром, ни сульфат не встречаются отдельно в местах находки. Было также установлено, что зубы тоже были искусственно состарены – их подвергли искусственному трению и тем самым смоделировали плоский тип истирания зубов, характерный для человека, а не для обезьяны.

Подделка была освящена авторитетом известных ученых. В центре сидит Артур Кис, за ним стоят слева направо: Франк Барлоу, Графтон Смит, Чарлз Доусон и Артур Вудвард (худ. Джон Кук)

Последствия как самой подделки, так и ее разоблачения были поистине велики – никак не меньше, чем само «открытие» Человека зари. Прежде всего, это помещало быстрому научному признанию подлинности находок, сделанных в 50 – 60-х гг. в Африке – теперь скептикам везде виделись подделки. Во-вторых, хотя такая «аномалия», как эоантроп, была устранена из схемы эволюционного развития человека, проблему недостающего звена это не решало, а лишь еще больше запутало ситуацию – ни австралопитек, ни питекантроп, ни другие находки не подходили на его роль.

Так кто же решился на создание столь дерзкой подделки, кто решил «изобрести» собственноручно недостающее звено? Может, сам Даусон – столь удачная находка открывала ему двери в престижнейшее Британское Королевское Общество, в которое он никогда бы не попал ни при каких других обстоятельствах? Может, это Вудвард, который получил немалую долю славы от открытия? Но некоторые считали, что он сам стал жертвой и кто-то решил посмеяться над амбициозным Вудвардом, подсунув ему откровенную подделку и тем самым опозорив его. Так, может, это был друг Вудварда – Сэмюэль Вудхед, имевший доступ к костным останкам и химикалиям, которые он поставлял для экзаменов на получение лицензии доктора?

В списке подозреваемых есть и более яркие имена. Например, Пьер Тейяр де Шарден, французский иезуитский священник и палеонтолог, который сопровождал Доусона во время его первых совместных раскопок в Пилтдауне вместе с Вудвардом. Именно Пейяр де Шарден, блестящий философ и яркий палеонтолог, участвовал в 20-х гг. в находках синантропа в Китае. Называли и имя сэра Артура Киса, блестящего анатома, в то время хранителя Музея Королевского Колледжа Хирургов. Артур Кис был выдающейся фигурой своего времени. Доктор медицины, известный специалист в области антропологии, ставший в 30-х гг. ректором Университета Аберден, а в 1921 г. посвященный в рыцари, он также был увлечен поисками недостающего звена. Уже позже он возглавлял экспедиции в Европе и Южной Африке и был одним из тех, кто обнаружил остатки одних из первых людей современного вида на горе Кармел в современном Израиле.

Пьер Тейар де Шарден (1881–1955) – французский священник-иезуит, философ, палеонтолог, считавший, что человек социально и духовно эволюционирует в направлении окончательного духовного единства с Богом – к некой «точке Омеги». Участвовал во многих раскопках, в том числе и в исследованиях синантропа

Артур Кис (1866–1955) – выдающийся шотландский анатом и антрополог, посвященный в рыцари. Его загадочная роль в находке Человека зари до сих пор остается невыясненной. (Портрет работы Ротенстейна, 1928)

А может быть, это был сам сэр Артур Конан Дойл, «отец» Шерлока Холмса, который жил рядом с Пилтдауном, лично знал об увлечениях Доусона, интересовался окаменелостями и к тому же, как известно, отличался немалой изобретательностью? И все же долгое время имя фальсификатора оставалось загадкой. Вполне возможно, это была целая группа английских джентльменов, которые решили лишь подшутить над скромным и неопытным Доусоном, не предполагая, куда может завести их шутка. Первый свет на тайну Пилтдауна был пролит лишь в 1996 г. – спустя сорок лет после разоблачения фальсификации. В хранилище Британского музея еще в 1975 г. был обнаружен ящик с какими-то костями внутри и с инициалами M.A.C.H., на который первоначально никто не обратил внимания. Лишь через два десятилетия после его обнаружения два британских палеонтолога Брайан Гардинер и Эндрю Керрант решили провести анализ костей и установить, кому же принадлежал загадочный ящик. Первый же анализ костей показал, что они принадлежат вполне современному человеку, но были состарены за счет тех же самых химических соединений, что и знаменитые останки Пилтдаунского человека! Вскоре раскрылась тайна и инициалов M.A.C.H. – под ними скрывалось имя Мартина А. К. Хайтона.

Сэр Артур Конан Дойл (1859–1930), «отец» Шерлока Холмса, медик по образованию, увлекался исследованием различных загадок своего времени. Не он ли дал рождение одной из самых больших подделок ХХ в.?

После изучения биографии Хайтона все встало на свои места. Хайтон был весьма известным ученым, который в 1936 г. стал хранителем отдела зоологии в Британском Музее. Но вся история началась раньше, когда в 1912 г он работал в качестве добровольца в Британском музее. Через какое-то время Хайтон решил, что он уже стал достаточно профессиональным сотрудником, чтобы его труд был оплачиваемым, и обратился к Вудварду с просьбой о еженедельной заработной плате. Вудвард отказал. И тогда Хайтон, чтобы пристыдить и опозорить Вудварда, и решился на «изобретение» Пилтдаунского человека. Он вряд ли рассчитывал, что эта глупая шутка превратится в «важное научное открытие», и хотел лишь доставить неприятности Вудварду. Когда же дело приобрело столь большую огласку, скромный доброволец из Британского музея уже не решился выступить с саморазоблачениями. Те кости, что были обнаружены в ящике, являлись, скорее всего, пробным материалом для Хайтона, на котором он апробировал свой метод состаривания находок.

Впрочем, это мог быть и не Хайтон – до сих пор все подробности этой загадочной истории покрыты мраком. Для нас важно другое – современный научный мир очень хотел обнаружить «недостающее звено» именно в том виде, как оно было предсказано. И это недостающее звено «возникло».

Ископаемая свинья, ставшая человеком

Может быть, такая «шутка» – типа «Человека зари» – была лишь досадным исключением в долгих поисках недостающего звена? Увы, нет. Столь ярких подделок больше не встречалось, но вот забавные ошибки, которые, тем не менее, надолго уводили исследования в сторону, случались неоднократно.

Весьма многообещающей находкой стал зуб, обнаруженный в 1922 г. геологом-любителем Харольдом Куком в Небраске, в США, в слоях плиоцена. Кук, сочтя зуб «странным», послал его Генри Фэйрвилду Осборну, который в ту пору занимал пост директора Американского Музея естественной истории. Осборн сделал заключение, что зуб в равной степени сочетает черты как обезьяны, так и человека, что, в свою очередь, доказывает, что человек мог произойти от обезьяны не только в Азии или Африке, но и в Америке. История с борьбой за первенство «колыбели первого человека» повторялась – теперь на это место претендовали США, пытаясь подвинуть с пьедестала в тот момент вполне «настоящего», но, увы, британского Человека зари.

Нового предка человека назвали гесперопитеком (Hesperophitecus) – «Западной человекообезьяной», и он неоднократно фигурировал в докладах эволюционистов как один из аргументов в пользу теории эволюции. Через несколько лет после находок Кука в ту местность, где был обнаружен зуб, отправляется экспедиция Американского Музея естественной истории, вероятно, не до конца доверяя данным геолога-любителя. Тем не менее экспедиция обнаруживает еще несколько подобных зубов, что, казалось бы, должно было лишь подтвердить истинность существования гесперопитека. Однако теперь к находкам присмотрелись более внимательно. Действительно, первый зуб гесперопитека и новые находки совпадали, и принадлежали они существу одного и того же вида. Только не «переходному звену», а… одному из вымерших видов диких свиней. До этих подробных исследований с привлечением специалистов из самых разнообразных областей в течение нескольких лет считалось, что обнаружен все же переходный тип человека. Так же, как и в случае с Человеком зари, ошибка во многом объяснилась «идеальным типом» переходного звена, который создали в своих головах исследователи еще до реальной находки такого существа.

Этот случай может показаться забавным – еще бы, перепутать человека со свиньей! Даже немного обидно… На самом деле не все так просто, как может показаться на первый взгляд, и в этом еще одна сложность установления точных предков человека. Это лишь теоретически можно без труда «по характерным признакам» отличить один вид людей от других. Практически же встречается огромное количество ошибок не только в датировках, о которых мы говорили ранее, но и идентификации останков.

Например, известный антрополог Милфорд, сторонник теории множественности центров развития людей на земле, в 1976 г. начал обследовать обширную коллекцию костных останков неандертальцев, обнаруженных в местечке Крапина в Хорватии. Коллекция эта по праву считается одной из самых обширных в Европе. После подробного изучения этой коллекции Милфорд с удивлением обнаружил, что часть останков вообще не являются останками людей. Например, один фрагмент нижней челюсти из пещеры Сандалия, который ранее считался принадлежащим либо австралопитеку, либо ранним европейцам, оказался принадлежащим пещерному медведю. Резец же некого «раннего человека» на самом деле, как установил Милфорд, являлся зубом антилопы! [399].

Разумеется, сегодня столь примитивная подделка, как Пилтдаунский человек, или столь грубая ошибка, как гесперопитек, вряд ли возможны – научное сообщество обладает развитыми механизмами проверки находок. Тем не менее ошибки и заблуждения по-прежнему возможны, например, связанные с датировкой останков. Нередко плохую пользу может сыграть и научная фантазия, превращаясь из стимула к научному поиску в один из самых страшных видов заблуждений: порой мы приписываем древним гоминидам те черты, которые нам кажутся вполне логичными, но не имеем никаких артефактов, чтобы доказать их реальное существование.

Вот один из таких примеров. В 90-х гг. ХХ в. такая же попытка гипотетической реконструкции переходного звена к человеку предпринималась уже в отношении австралопитеков, обнаруженных на территории Африки. В описаниях и на изображениях они уже передвигаются на двух конечностях, используют некоторые виды оружия, но при этом не обладают речью, не изготавливают орудий. Многие считают, что именно так должны выглядеть предки человека. Но выглядели ли они так на самом деле и были ли действительно предками человека – доказать это невозможно.

Сивапитек и рамапитек: когда все это началось?

Сколько бы открытий ни происходило за последние десятилетия, сколь ко бы ни публиковалось новых данных, сегодня по-прежнему нет ответа на вопрос, где на ленте времени находится та точка, с которой начался отсчет человечества: где «закончилась» обезьяна и «начался» человек. Один из основоположников современной палеоантропологии Луис Лики когда-то высказал мнение, что род Homo появился на земле более 40 млн лет назад. Сегодня никем из современных ученых такое мнение не поддерживается, называются куда более скромные цифры. Пытаясь опереться на ископаемые остатки и определить, кому они принадлежат – человекообразным обезьянам или уже человеку, – называют разные цифры, однако сегодня «часы» идут в сторону углубления прошлого человечества. Если еще в начале 80-х гг. назывались цифры в 3–4 млн лет, то через десять лет Роберт Лики считает, что род Homo стартовал около 7,5 млн лет назад, хотя останки этих существ еще не обнаружены [251, 120]. По другим утверждениям, это произошло около 5–4,5 млн лет назад, причем исходной точкой можно считать австралопитека из Афара [219]. Существует целый ряд видов антропоидов, которым очень сложно подобрать место в антропогенезе. Одним из таких, в частности, является гигантопитек. Его впервые обнаружил Кенигсвалд на юге Китая. Зайдя в одну из гонконгских аптек, он заинтересовался огромными зубами – «зубами дракона», как отрекомендовал их аптекарь-китаец, – которые предлагались как чудодейственное средство от любых болезней. Кенигсвальд приобрел огромный моляр – коренной зуб, сразу усмотрев в нем черты человеческого зуба, хотя «вполне человеческим» назвать его было невозможно.

Вокруг гигантопитека развернулись немалые споры. Одна группа ученых считала, что это – гигантский вымерший человек, другая утверждала, что Кенигсвалд обнаружил просто один из видов гигантской обезьяны. Непосредственным предком гигантопитека, скорее всего, была маленькая обезьяна рамапитек, которая, как предполагалось, занимает промежуточное положение между людьми и человекообразными обезьянами. Однако до сих пор не ясно, ни откуда произошел гигантопитек, ни куда он исчез.

Гигантопитек действительно заметно выделяется на фоне себе подобных. Он был значительно крупнее гориллы, хотя, вероятно, напоминал ее. Сегодня обнаружено лишь несколько зубов в Китае, датируемых миллионом лет, а параллельно с китайским гигантопитеком жил сивапитек в Индии – его зубы и часть бедренной кости датируются 9 млн лет. Таким образом, гигантопитек мог обитать 10–11 млн лет назад, представляя одну из наиболее устойчивых форм антропоидов. Его также прочили и на место «переходного звена», но эта кандидатура быстро отпала – гигантопитек был признан просто гигантской обезьяной.

Претендентов на место «переходного звена» было немало. Помимо печально знаменитого Человека зари, эти лавры долгое время оспаривали рамапитек и близкий к нему сивапитек, найденные в Азии. Здесь тоже все первоначально казалось безошибочным и точным: найдено «недостающее звено».

Первые останки рамапитека – фрагменты верхней челюсти и несколько зубов – нашли давно, в 1932 г., в отложениях неподалеку от холмов Сивалик в северной части Индии. В тот момент никто не обратил на них особого внимания, поскольку предполагалось, что найдена всего лишь обезьяна, причем не очень древняя. Поскольку в 30-ые гг. на место «недостающего звена» прочно претендовал эоантроп, Человек зари, позже оказавшийся подделкой, никто не мог предположить, что переходное звено между человеком и обезьяной может быть таким маленьким и невзрачным – величиной лишь с современного шимпанзе.

Лишь через тридцать лет после находки, в начале 60-х гг., она попала в руки Элвину Саймону, антропологу из Йельского университета. Он сопоставил разрозненные фрагменты челюсти вместе и поразился – перед ним лежала уже не обезьянья, но еще и не человеческая челюсть. Саймон предположил, что эта находка и рамапитек представляют собой первый шаг в эволюционном отделении ветви людей от остальных, более примитивных гоминоидов.

Почти целый скелет древнейшего примата, близкого к обезьянам, названный проконсулом, был обнаружен Луисом Лики в 30-х гг. ХХ в. в северной части Кении. К нему принадлежит несколько видов, в том числе и кеньяпитек из Западной Африки, предположительно от них пошли большие обезьяны, в то время как орангутаны пошли от сивапитека. Проконсулы появились 19–17 млн лет назад и затем внезапно исчезли 16–14 млн лет назад. Его место тотчас заняли обезьяны Старого Света, причем, скорее всего, они не были никак связаны между собой. Как видим, внезапное вымирание целого вида или даже семьи было характерно для многих гоминидов

Предположение было столь неожиданным, что заинтересовало многих антропологов, а подробным изучением рамапитека занялся один из наиболее талантливых студентов Саймона, в будущем – известнейший антрополог Дэвид Пилбом. Многое смущало в этой находке. Теоретически время жизни рамапитека – около 14 млн лет назад – вполне подходило под теоретические построения, господствовавшие в то время. Они гласили, что раздвоение ветви человека и обезьян произошло около 15 млн лет назад. И тут, к счастью, был обнаружен рамапитек, который очень четко заполнял лакуну. Наконец, казалось бы, выстраивается относительно ровная прямая линия от обезьян к человеку. Дэвид Пилбом, главный исследователь рамапитека, во многих статьях утверждает, что знаменитое «переходное звено», наконец, найдено и теперь отсчет человечества начинается с рамапитека.

Рядом с рамапитеком почивал на лаврах «недостающего звена» сивапитек. Сивапитек был приматом, обитавшим в эпоху миоцена, самые старые его находки датируются 17 млн лет, а самые поздние – 8 млн лет. Его останки, равно как и останки близкого к нему рамапитека, нашли на холмах Сивалик в Северном Пакистане. Затем другие останки сивапитека обнаруживали в Турции, Китае, Греции, Кении. Это существо также было невелико по размеру, и, возможно, даже сивапитек и рамапитек представляли собой один и тот же вид.

Долгое время либо сивапитека, либо рамапитека называли «первым шагом от обезьяны к человеку», считая, что именно с существ, подобных им, и разделились дороги человека и обезьяны.

В общем, как всегда, сначала все складывалось очень успешно. Теоретически получалось, что разделение на ветвь обезьян и ветвь людей произошло где-то в Азии, предположительно в районе Индии и Китая, а рамапитек и сивапитек являют собой остатки того загадочного поколения гоминидов, которое пошло по пути очеловечивания.

Чуть позже оказалось, что теоретические построения в какой уже раз подводят исследователей – теория оказалась в корне неверна, а рамапитек в качестве «последней обезьяны и первого человека» был буквально «притянут за уши». Первый удар по первенству рамапитека был нанесен биохимиком Аланом Уилсоном и антропологом Винсентом Саричем, которые в Университете Калифорнии в Беркли провели ряд интересных опытов. Они сравнили молекулярную структуру альбуминов (протеинов крови, простых глобулярных белков, содержащихся в сыворотке крови) разных видов животных. И этот анализ дал неожиданный результат: отделение человека от линии обезьян должно было произойти значительно позже, чем жил рамапитек, приблизительно 6–8 млн лет назад.

Результаты анализа шокировали многих антропологов – с новым, столь древним предком человека очень не хотелось расставаться, к тому же он так хорошо вписывался во все теоретические построения. Но новые биохимические опыты, а также новые костные находки раз за разом показывали – рамапитек не имеет отношения к человеку. Наконец, в 1976 г. Дэвид Пилбом неподалеку от места первых находок обнаруживает новые останки рамапитека, в том числе и хорошо сохранившуюся челюсть. Особое внимание он обращает на строение челюсти и зубов, который у человека и обезьяны имеют явные различия. К своему разочарованию, он явственно видит заостренную челюсть в форме «V», что характерно для обезьян (у человека челюсть округлена). Проявив немалое научное мужество и честность, он открыто признает: все его предыдущие построения были ошибочны, рамапитек не имеет никакого отношения к предкам человека.

В 80-х гг. ХХ в. пришлось признать, что ни сивапитек, ни рамапитек никакого прямого отношения к человеку не имеют и что они являются прямыми предками орангутана. Когда-то, около 13 млн лет назад, они откололись от центральной линии африканских обезьян – шимпанзе и горилл, которые дальше пошли своим путем.

Рамапитек оказался все же обезьяной, равно как и его сородич сивапитек. Место «недостающего звена» оказалось вновь вакантным.

Никто никуда не эволюционирует

В своем одиночестве человек не одинок

«Недостающее звено», несмотря на многочисленные находки и ископаемые останки, до сих пор не обнаружено. Более того, нет реальных перспектив того, что оно вообще может быть обнаружено. Наверняка мы не там ищем. Либо не так. Что-то нарушено в логике поиска. Рассуждая об эволюционном развитии человека, мы не перестаем замечать многочисленные «разрывы» в общей ткани. Безусловная и самая очевидная пропасть зияет между человеком и обезьяной, и сколько бы сегодня ни обнаруживалось останков первобытных гоминидов, ни один из них (или все вместе) не могут перекинуть мост через эту пропасть. Более того, создается впечатление, что таких «мостов» было несколько, но ни один из них не доходит до противоположного берега. Сегодня уже известно, что многие типы, которые, как предполагалось раньше, вышли один из другого, на самом деле развивались параллельно друг другу: Человек умелый и Человек прямоходящий, неандерталец и кроманьонец и т. д.

К сегодняшнему дню обнаружены сотни ископаемых останков гоминидов, но при этом парадоксальным образом из них невозможно сформировать единую картину развития человека. Более того, в определенной мере все это свидетельствует как раз об обратном – об отсутствии единого пути развития, о многочисленных и ничем не объяснимых разрывах в эволюции, если вообще допустить таковую. Да и находок на самом деле ошеломляюще мало, что в корне противоречит теории многочисленных мутаций и вымираний тысяч видов как «тупиковых ветвей» и «отработанного материала». Знаменитый палеоантрополог, один из первооткрывателей австралопитека Ричард Лики точно подметил: «Если вы приведете неглупого ученого из другой области и продемонстрируете ему те скудные находки, которые мы добыли, он, очевидно, скажет: «Забудьте об этом. С этим продолжать работу невозможно». Однако ни Дэвид Пилбом, ни другие ученые, вовлеченные в поиски истоков человечества, не приняли бы этого предложения, хотя, конечно же, мы целиком осознаем опасность делать какие-то выводы из столь неполных находок» [255].

Но только ли в случае человека невозможно реконструировать его эволюционное древо? Ответ на этот вопрос может прояснить, насколько точно мы выстроили логику поисков. Разве может так случиться в живой природе, что не найдены только переходные звенья между обезьяноподобными предками и самим человеком, в то время как для других видов такие переходные формы существуют?

Оказывается, что пропасть между человеком и обезьяной далеко не единственная на предполагаемом пути эволюции. Например, так и не найдены останки тех существ, которые могли бы связывать млекопитающих и остальных животных, теоретически живших до них. Более того, существуют огромные различия в строении между, например, млекопитающими и их предполагаемыми дальними предками – рептилиями. Так, нижняя челюсть млекопитающих состоит из одной кости, в то время как у рептилий их шесть. У животных ухо формируется из трех костных хрящей, у рептилии – из одного. Существует еще несколько сот таких принципиальных различий, и если принять в расчет утверждение, что млекопитающие произошли от рептилий, то должны встречаться и переходные типы, которых мы не обнаруживаем [395].

Обычно утверждается, что, скорее всего, представителями ранних млекопитающих были небольшие зверьки, похожие на грызунов. Но при этом нет никаких переходных форм между ними и рептилиями.

Нет также связующего звена между приматами и остальными млекопитающими. Впрочем, так же как и в случае с поисками «недостающего звена» в человеческом развитии, существует некое предположительное звено между приматами и млекопитающими – некое насекомоядное существо. Но останки его также не обнаружены [222].

Таким образом, человек далеко не одинок в своем отсутствии предка. Это наводит на мысль о том, что существует некая ошибка в логике поиска вообще, и безуспешные поиски «недостающего звена» лишь демонстрируют необходимость изменить либо нашу систему мышления в этом направлении, либо направление поисков. В конечном счете все упирается в возможность эволюционных изменений именно по тому вектору, который мы представляем. Возможно, представляем ошибочно.

«Внезапно возникшие» виды

Отсутствие переходных звеньев не только между различными видами гоминидов, но и между многими видами животных, по существу, позволяет по-иному взглянуть на проблему их видового становления. Каждый вид предстает перед нами уже «готовым», уже сформировавшимся и как бы не имеющим непосредственных предков. Те же виды, которые выступают как предполагаемые предки, при ближайшем рассмотрении оказываются нередко просто параллельными видами. Такую ситуацию мы, в частности, можем повсеместно наблюдать в природе. Многие виды птиц жили параллельно с их предполагаемым предком – ископаемым археоптериксом (их находки обнаружены в одних и тех же слоях), а Человек умелый делил землю со своим «предком» австралопитеком. Известный специалист в области теории биологического развития профессор С. Гулд замечает: «В любой отдельно взятой области виды не развиваются постепенно в результате стабильных трансформаций своих предков. Они появляются уже раз и навсегда полностью сформировавшимися» [170, 151]. Это очень важное замечание специалиста, посвятившего многие десятилетия попыткам обнаружить эволюционную взаимосвязь между различными видами, – «они появляются раз и навсегда сформировавшимися». Примечательно, что отсутствие реальных переходных звеньев характеризует не только гоминидов, но и животный мир вообще, и здесь получается все логично: человек подчинен тем же законам природного мира, что и все его остальные представители.

Поразительным образом изменения действуют направленно и четко, хотя их точный механизм абсолютно непонятен. Но именно поэтому никаких сотен тысяч и миллионов «отработанных видов» в слоях земли не встречается. Кажется, никаких ошибок Великий созидатель не совершал, у него был Великий План. И этот божественно-безошибочный механизм заложен внутри самой живой материи. Здесь нет никаких случайностей!

Одна из современных схем, иллюстрирующих эволюцию живых организмов на земле – один вид плавно вытекает из другого. (По «Encyclopedia Britannica».) Однако переходных звеньев между многими организмами просто не обнаружено, более того – порою «предок» и «потомок» существовали параллельно, а не наследовали один другому

Первые виды земной фауны появляются приблизительно 450 млн лет назад, в кембрийском периоде, причем без каких-либо предварительных трансформаций. В равной степени неизвестны и прямые предки подавляющего большинства животных, в основном речь может идти лишь о предполагаемых прародителях, которые «логически» подходят на это место. Но их реальную взаимосвязь доказать невозможно.

В качестве примера можно привести развитие рыб. Первые позвоночные рыбы, обладающие мозгом, появляются приблизительно 450 млн лет назад. Их предполагаемый предок – ланцетник. Считается, что существа, подобные современному ланцетнику, были предками всех позвоночных, от рыб до человека. У ланцетника нет головы, челюстей, позвонков, однако, подобно рыбам, он обладает жабрами, нервным тяжем, хвостовым плавником, хордой, считающейся предшественником позвоночника [420, 23]. Однако переходных форм от беспозвоночных рыб к позвоночным не обнаружено, ланцетники и рыбы сегодня обитают вместе, ни один из видов не вытеснил другой.

Первые рыбы, напоминающие миног, не обладали ни черепом, ни челюстями. В их кожном покрове находились хрящевые или костные пластины, которые прикрывали голову и шею, защищали мозг, глаза и внутреннее ухо, придавали прочность жаберным щелям. Как считается, со временем у некоторых рыб часть жаберных пластинок исчезли, лишь одна пара увеличилась и образовала подвижные челюсти, а из бугорков образовались покрытые эмалью отростки, укрепленные в коже (как у акул), которые со временем развились в зубы. Это теоретическое построение на первый взгляд не вызывает сомнений, однако парадокс заключается в том, что челюстные рыбы появляются также внезапно, как и большинство других видов. При этом их предполагаемые предки, например, бесчелюстные миноги, никуда не эволюционировали и существуют по сей день. Здесь нарушается сама логика эволюции: если эволюционные изменения, выразившиеся в развитии челюстей и зубов, дают очевидные преимущества, почему же все виды рыб не трансформировались в этом направлении и почему минога до сих пор живет в воде, а не исчезла?

Следующий важный этап классической теории эволюции заключается в том, что рыбы дают начало амфибиям. Около 350 млн лет назад появляются кистеперые рыбы. У земноводных, как позже и у млекопитающих, появляются развитые зубы и отверстие в черепе, расположенное позади глаз, обеспечивающее более свободное движение челюстных мышц, а также наднёбная костная перегородка, которая позволяет дышать во время еды [420, 27]. Однако, как пишет профессор Роберт Вессон, «стадии, через которые рыбы породили амфибий, неизвестны… Много миллионов лет назад, приблизительно 320 млн лет, десятки отрядов амфибий появляются внезапно на земле, при этом ни один отряд явным образом не происходит из другого» [393, 50].

И здесь, как и во многих других случаях, перед нами практически отдельное явление, не связанное с другими формами. Речь идет, конечно, не о теории, а о реальных находках. Так, не обнаружено костных ископаемых, которые связывали бы позвоночных с более ранними хордовыми, которые считаются их предполагаемыми предками. Амфибии считаются древнейшими земноводными животными на земле. Однако живущие сегодня амфибии заметным образом отличаются от тех, которые обитали на земле прежде. Теоретически одни произошли от других, но не обнаружено ни одного звена, связывающего столь близких «родственников» между собой [393, 41].

Столь же внезапно появляются и млекопитающие, к которым принадлежит и человек. Первые небольшие млекопитающие появляются более 100 млн лет назад, когда на земле господствовали динозавры. Затем они внезапно исчезают около 65 млн лет назад и появляются вновь 55 млн лет назад уже в полном расцвете. Примечательно, что буквально все континенты земли заселяются практически одновременно сотнями самых разнообразных видов ото – львов до летучих мышей.

Но, кажется, у нас все же есть некие «опорные точки» в истории, через которые проходило развитие человека современного вида. Или и это – лишь иллюзия?

Парадокс остановившейся эволюции

Было бы логичным предположить, что развитие человека подчинено абсолютно тем же законам, в том числе и в средней скорости эволюционных изменений, что и всех остальных членов животного мира земли.

Первые костные останки встречаются в слоях, относящихся к периоду кембрия, и датируются 590 млн лет назад, однако количество обнаруженных объектов крайне невелико, и они представляют в основном т. н. эдикаранскую фауну. Они быстро вымирают, и ни одного представителя того периода до сегодняшних дней не сохранилось.

Затем происходит одно из самых важных событий в истории земли – появление поистине богатого мира фауны. Это событие не случайно получило название «кембрийского взрыва» – приблизительно 530 млн лет назад взрывоподобным образом появляется практически весь животный мир. В ту пору как весь кембрийский период занимает около 85 млн лет, процесс появления земной фауны занял лишь 10 млн лет [393, 44]. Разумеется, 10 млн лет вряд ли можно назвать «одномоментным» появлением фауны, однако относительно всего возраста земли и всего периода последующего развития это срок крайне небольшой, сведенный почти до одной точки в пространстве. Именно такое развитие событий не может не вызывать удивления, поскольку нарушает логику «медленно идущей» эволюции. Как метко замечает М. Бейджент: «История жизни на земле занимает 2 процента созидания и 98 процентов последующего развития» [15, 26].

Со времени «кембрийского взрыва» все последующие изменения животного мира нередко сводятся рядом специалистов не столько к развитию живых форм, сколько к их вариациям [133, 126; 262, 52].

Этот факт весьма примечателен. По сути, это свидетельствует об удивительной стабильности животного мира, о его устойчивости относительно внешних факторов. Вымирание ряда видов животных и растений во многом могут быть объяснены недостатком лабильности относительно крайних изменений природной среды, однако способность переносить огромные перепады температуры, долгое время жить на скудном питании говорит о действительно большой устойчивости. Стоит также заметить, что вымирание некоторых видов не ведет автоматически к вымиранию вида или рода вообще. Более того, нередко это приводит лишь к увеличению устойчивости оставшихся близких видов. Всякие изменения всегда ограничены определенными размерами и внешним видом, и вариативность здесь невелика.

Теория естественного отбора прекрасно объясняет механизмы адаптации к природной среде, но самого происхождения многообразия видов она не объясняет. Еще никто в реальности не смог проследить «эволюционного перехода» одного вида в другой, близкий ему, хотя при ряде обстоятельств это казалось бы более выгодным. Например, кошка не эволюционирует в рысь, а мышь – в крысу. Обычно в качестве классического примера эволюционных изменений приводят муху-дрозофилу, прежде всего благодаря тому, что ее мутационные изменения очевидны. В результате мутаций изменяется цвет глаз, вместо двух крыльев у дрозофилы появляются четыре, может формироваться сдвоенное туловище – двойной торакс – и т. д. Так разве это не яркое доказательство быстрых мутаций? С этим сложно не согласиться. Но все же в результате всех этих изменений дрозофила остается все той же дрозофилой – она не мутирует, скажем, в пчелу, а та, в свою очередь, – в летучую мышь, что могло бы на первый взгляд объяснить разнообразие видов на земле. Все изменения происходят в рамках уже данных параметров, которые лишь варьируются в определенных пределах – новых видов не возникает [393, 14].

Мы также не наблюдаем и некой «повсеместно идущей эволюции», при которой различные виды изменялись бы с одинаковой скоростью и в соответствии с неким общим вектором. Теоретически в результате таких изменений различные представители животного мира волнами должны были бы сменять друг друга. Но как раз этого нет! Известны многие животные, например, насекомые, которые сохранились в неизменном виде в течение многих десятков миллионов лет, другие же значительно изменили свои формы. В качестве примера приведем лишь устриц и мидий, обитателей современной фауны, которые появились на земле 400 млн лет назад, а некоторые виды рыб, встречающиеся сегодня, появились на земле сотни миллионов лет назад. Например, акулы являются частью фауны земли уже в течение 150 млн лет. Мы вообще окружены многими древними животными: крокодилы, некоторые виды черепах, осетры, тапиры, опоссумы жили на земле 65 – 100 млн лет назад. Некоторые из них изменились лишь незначительно, реальных же эволюционных трансформаций мы не наблюдаем, и складывается впечатление, что для ряда животных эволюция просто затормозилась. Если она, конечно, когда-нибудь была.

Впрочем, существуют классические примеры, которые приводят всегда в доказательство эволюции. Чаще всего речь идет о возникновении современной лошади или птиц – эти примеры можно встретить в большинстве школьных учебников.

Например, считается, что предком лошади был гидракотерий, живший около 55 млн лет назад, – небольшое четырехпалое животное, которое постепенно эволюционировало в экус, обитавший на земле около 3 млн лет назад. На протяжении десятков миллионов лет пальцы приобретали форму копыт, сами же предки лошади становились выше, их ноги заметно удлинялись, а зубной аппарат изменялся вместе с изменением структуры питания. Это должно доказать, что эволюционные изменения приводят к значительной трансформации размеров животного и даже некоторых частей его тела. Однако сегодня высказываются немалые сомнения в реальности такого процесса, поскольку реальных переходных форм просто не найдено. Между гидракотерием и другими предполагаемыми предками лошади вообще не существует никаких связующих звеньев [130, 129 – 31; 292, 122 – 7]. Точно так же, как нет их и между различными видами ископаемых и современных людей.

Тем не менее связь между ними существует, однако речь может идти не столько об эволюционной связи, сколько о принадлежности к единой семье. Это означает, что в один и тот же момент могли жить несколько видов лошадей или птиц, часть из которых постепенно вымерли. Вот парадокс: оказывается, мы сталкиваемся не столько с эволюцией, сколько с вымиранием ряда однажды возникших видов без перехода их в другие виды. Количество видов, живущих на земле, постепенно сокращается, в то время как эволюционные изменения должны были бы обеспечить поддержание относительно стабильного их числа или даже их рост.

Таким образом, если исходить не из теоретических построений, а из реальных находок останков, то мы наблюдаем несколько малообъяснимых процессов, которые никак не укладываются в рамки. Прежде всего это – стремительное, буквально внезапное зарождение различных видов живых существ на земле. И, во-вторых, мы видим удивительную устойчивость всех этих видовых форм – они очень мало подвержены изменениям и скорее вымирают, нежели эволюционируют в какие-то другие виды.

А теперь самый главный и самый болезненный вопрос – если однажды человек от кого-то произошел путем эволюции, то почему он не эволюционирует сейчас? Или все же эволюционирует, но мы этого не замечаем?

Ведь, казалось бы, как предполагается, в течение эволюции изменениям подверглось все: увеличился мозг, появилось прямохождение, изменилось оволосение и многое-многое другое. Сегодня же мы этого нигде и никак не наблюдаем. Более того, известны десятки, а то и сотни видов, которые исчезли с лица земли, но неизвестны те, которые появились бы.

Может быть, человек, достигнув некоего логического предела развития и став абсолютно совершенным в своем физическом развитии, просто прекратил эволюционировать? Тогда это можно отнести и к тысячам других видов – может, и они достигли пределов своего развития, и все мы уже живем в мире абсолютно совершенных форм? Так или иначе, мы не знаем ни одного подтвержденного случая эволюционного развития видов.

Крах классического эволюционизма

Проблема с недостаточным количеством ископаемых костных останков, которые должны были бы подтвердить дарвиновскую теорию, была известна практически с самого начала. Однако в течение почти ста лет казалось, что необходимый костный материал, способный подтвердить эволюционное становление гоминидов и других видов, просто еще не обнаружен. И обнаружение его – лишь дело времени.

И действительно, постепенно разрыв между человеком и обезьяной заполнялся, были открыты сначала питекантроп, синантроп, различные виды австралопитеков, Человек умелый в Азии и Африке. Однако новые открытия в действительности так и не смогли перекинуть мост между древними ископаемыми обезьянами – предполагаемыми предками человека – и самим Человеком разумным. Они представляли собой по сути изолированные виды, многие из которых развивались параллельно, не имея связующих звеньев между собой.

С начала 70-х гг. ХХ в. начинается стремительный отход от классической теории дарвинизма, хотя это и не означало, что теория эволюции целиком потерпела крах, просто процесс трансформаций в животном мире оказывается значительно сложнее и, во всяком случае, не столь прямолинеен, как предполагалась ранее. В 1972 г. известные антропологи Стивен Джэй Гулд и Нильс Элдридж, выступая на международной конференции по эволюции, делают развернутые доклады, выдержанные в антидарвинистском стиле. Они показывают, что обнаруженные костные ископаемые останки абсолютно не соответствуют теоретическим построениям классического эволюционизма. Между подавляющим числом видов, представляющих земную фауну, не существует переходных звеньев, а сами виды появились практически вместе и одномоменто к эпохе кембрия. Отсутствие костных останков, представляющих собой связующие звенья между отдельными видами, в том числе и человека, на самом деле отражает реальное положение вещей – их просто не существует! А поэтому поиски «недостающего звена» просто бессмысленны, поскольку оно также не существует вовсе [172, 96].

С. Гоулд заключает: «Крайняя редкость переходных форм в ископаемых останках представляет собой буквально «фирменный секрет» палеонтологии» [170, 150]. Ему вторит Н. Элдридж: «Никто так и не сумел найти никаких промежуточных существ: костные свидетельства так и не пролили свет на проблему недостающего звена, и многие ученые сегодня разделяют все более возрастающее убеждение в том, что такие переходные формы просто никогда не существовали» [285, 18].

Основная проблема заключалась именно в отсутствии промежуточных звеньев – без них вся теория эволюции превращалась лишь в одну из гипотез развития человека. В связи с этим уже известные С. Гоулд и Н. Элдридж разрабатывают новую теорию, которая должна, по их мнению, объяснить отсутствие промежуточных форм. Они выдвигают идею «пунктирного равновесия», или «концепцию пунктуации». В соответствии с этой теорией, предполагаемый переход от вида А к виду Б происходит в небольшой, географически изолированной популяции и занимает крайне малый период времени, практически миг, некую одну геологическую микросекунду. Этот период времени слишком короток, чтобы промежуточные формы оставили следы в виде ископаемых остатков. Что же происходит потом? Новый вид покидает свой ареал и распространяется по всей области обитания старого вида А. Все это происходит настолько стремительно, что если брать за основу шкалу в миллионы лет, то никаких следов «перехода» на ней не останется. Для внешнего наблюдателя все покажется одномоментным, будто бы новый вид возник ниоткуда и сразу.

На первый взгляд все представляется весьма логичным – действительно, при плавном накоплении мутаций, а потом при стремительном переходе из одного вида в другой количество переходных звеньев может быть столь мало, что обнаружить их просто не удастся. Но есть и серьезное возражение: если не обнаружено вообще никаких переходных видов, то бессмысленно и говорить о доказанности эволюционного развития, и все это вновь остается на уровне одной из гипотез.

К середине 80-х гг. XX в. кризис классического дарвинизма становится очевидным, хотя это автоматически отнюдь не приводило к выводу об ошибочности теории эволюции вообще. Сами эти заключения еще не означали, что теория эволюции оказалась отвергнутой в пользу какой-то иной. Однако эволюционное древо никак не «склеивается» воедино, постоянные ошибки в хронологии, невозможность точно идентифицировать многие останки, абсолютно не очевидная связь между ними порой способны привести в отчаяние даже самых преданных сторонников поэтапного становления человека путем эволюции.

Публикуется ряд монографий, подробно разбирающих недостатки старых подходов. С. Гоулд, М. Бейджент, М. Дэнтон, Р. Милтон на основе большого количества самого разнообразного материала показывают, что дарвинизм все еще лишь теория, а не состоявшийся факт [15; 109; 292]. В 1991 г. известный антрополог Вилссон публикует обширную книгу «По ту сторону естественного отбора», где заявляет, что приверженность дарвиновской теории лишь тормозит осознание реальных путей эволюции.

Эволюция в свете новых исследований и находок оказывается нелинейным процессом, она не действует с необоримой закономерностью накопления именно благоприятных изменений и скачкообразного образования новых видов на их основе. Нередко, как утверждает ряд специалистов, изменения представляют хаотичный характер случайной последовательности, и это также ведет к трансформации вида, но все же не к переходу одного вида в другой. По сути, в природе встречается не эволюция видов, в том числе различных видов гоминидов, но изменения внутри одного вида относительно столь же изменяющейся среды. Новые виды ниоткуда не возникают! Сторонник этой теории Вилссон указывает, что было бы неправильно изучать различных животных как изолированные типы, ведь «организмы эволюционируют как часть общего, то есть экосистемы…, а это значит, что следует говорить не о происхождении видов, но о развитии экосистемы».

Все это отнюдь не значит, что произошел полный и окончательный разрыв с классической теорией Ч. Дарвина, но доказательства ее сторонников уже больше напоминают религиозную догматику, нежели доказательные научные построения [98]. Таким образом, надо было все переосмысливать заново.

Хаос и эволюция

Так почему же нет переходных форм, почему столь мало находок, почему до сих не обнаружено знаменитое «недостающее звено»? Неужели все рассуждения об эволюции ошибочны, а человек не возник в результате столь знаменитого естественного отбора?

Чтобы не разрушить всю теорию эволюции, предлагается несколько объяснений. Одно течение, представленное градуалистами, утверждает, что эволюция идет непрерывно и очень медленно. Именно это и объясняет отсутствие каких-то переходных форм, поскольку мы обнаруживаем лишь некие обрывки из этого крайне медленного процесса. В сущности, никаких «переходных звеньев» даже и быть не может, равно как бессмысленно искать переходное звено между родителями и их ребенком.

Другое течение, представленное пунктуалистами, считает, что все происходит внезапно, возможно, в результате каких-то катастроф или микрокатастроф. В свою очередь, это также дает некое разумное объяснение отсутствия переходных форм, так как происходит лишь некая резкая «смена регистра», в результате которой буквально в один момент появляется новый вид антропоида.

Однако и то, и другое течение видит сам механизм изменений в накоплении мутаций, хотя и не может до конца объяснить, почему мутации приводят к рождению более «прогрессивного» существа, а не к полному исчезновению вида.

Проблема заключается не только в том, что практически нигде не обнаруживается переходных форм, и проблема «недостающего звена» актуальна не только для человека, но и для животных. Существует и другая сложность: теоретические расчеты показывают, что для эволюции на земле просто не хватит времени!

График Э. Лоренца. Оси Х, Y, Z соответствуют различным компонентам погоды, сам же график показывает возможные изменения погоды. Сам график – это функция времени, в одном направлении он демонстрирует прошлые типы погоды (т. е. исходный материал для предсказания), в другом направлении – варианты погоды в будущем. Однако фактически первоначально неразличимые условия могут привести к полностью различным вариантам погоды (показаны здесь двумя разными «лепестками»). Это явление, известное как «чувствительность к изначальным условиям», приводит к тому, что точность предсказания погоды тем меньше, чем на большее время она предсказывается

Если принять за основу тот факт, что всякая мутация происходит случайным образом, буквально путем перебора всех возможных вариантов, то не хватит всей истории земли для того, чтобы такая трансформация произошла, не говоря уже о массовости таких изменений. Вся информация о развитии человека, равно как и любого другого живого существа, заключена в его генокоде, и мутация должна осуществляться путем перебора этого генокода. Более того, жизнь на земле возникает благодаря созданию самого этого генокода, а его сложность такова, что в реальном времени жизни нашей планеты этого сделать невозможно. Астроном Фред Хойл едко заметил по этом поводу, что шанс создать высшие формы жизни таким путем равен шансу того, что «вихревые потоки на свалке создадут Боинг 747» [15, 36].

Так что же на самом деле происходило в живой природе, каким образом возникли ныне существующие виды?

С одним из объяснений выступают «возмутители спокойствия» антропологи С. Гулд и Н. Элдридж. Они не отвергли концепции эволюционных изменений вообще, но считали, что сами трансформации никак не могут быть случайными, как об этом говорит классический дарвинизм.

С. Гулд и Н. Элдридж считают, что отсутствие костных останков отражает реальное положение вещей – их действительно вообще нет. Нет никаких «переходных звеньев». «Многие лакуны между обнаруженными костными останками отражают реальность. Они как раз показывают именно тот путь, по которому движется эволюция, а отнюдь не фрагменты неких неидеальных находок» [172, 96]. И вот очень важный вывод: новые виды не эволюционируют один из другого, но развиваются параллельно, а поэтому у них «хватает времени» на некоторые трансформации. С. Гулд и Н. Элдридж назвали это состояние «подчеркнутым равновесием».

И это очень точно соответствует той картине развития человека, которую мы видим сегодня. Одни виды людей не выходят из других, а существуют параллельно, возникая и приходя к своему концу в разных регионах мира, при этом не порождая никаких переходных форм.

Но все равно фактор времени здесь играет чрезвычайно важную роль – земля слишком молода, чтобы успеть вместить в себя все генетические изменения, все те миллионы видов, которые стали бы промежуточными формами.

Чтобы разрешить это противоречие, профессор Р. Вессоном предложил применить к объяснению эволюции широко известную из других наук «теорию хаоса». Общая теории хаоса была первоначально разработана для предсказания событий с нелинейной структурой развития, которые имеют большую долю случайности. Впервые эта теория была применена в 1961 г. американским метеорологом Эдвардом Лоренцом для предсказания погоды. Э. Лоренц, стремясь несколько облегчить расчеты погоды, решил не принимать в расчет весь массив данных. Сначала он уменьшил исходные цифры с шести после запятой до трех (то есть рассчитывал, исходя из тысячных долей, а не из миллионных). Для проверки эффективности такого метода он также запустил компьютерный просчет с полными цифрами. Оказалось, что на полученных графиках сначала процесс протекает одинаково, однако затем с какого-то момента графики начинают заметно расходиться, в конце концов дают абсолютно различные варианты. Такое постепенное расхождение, на раннем этапе малозаметное, но приводящее в конечном счете к грубейшей ошибке, было названо «каскадом к хаосу».

Лоренц разработал два важнейших принципа хаоса. Во-первых, чувствительность к исходным условиям: небольшие события могут привести к большим последствиям. Во-вторых, Лоренц говорил о необходимости поддержания обратной связи с окружающей средой. Должно существовать постоянное взаимодействие между развивающейся системой и ее окружением, поскольку они оба воздействуют друг на друга, отдавая и принимая «сигналы» в виде бесконечного цикла. За счет этого и создается в конечном счете непредсказуемый эффект непредсказуемости.

Никакие последствия в этих условиях предсказать невозможно, и, как он замечал, «взмах крыльев бабочки в Китае сегодня завтра может привести к рождению торнадо где-нибудь в Канзасе». Именно эта непредсказуемость и взаимосвязанность всех событий на земле и получила название «эффекта бабочки».

Иллюстрация к «теории хаоса» в развитии человека. Древо развития человечества может ветвиться бесконечно и случайным образом под воздействием множества факторов. В результате этого возникают вариации в морфологии и, как следствие, множество видов и подвидов людей. При этом никакой «основной линии» не существует – просто множество вариаций

Теория хаоса опирается на изучение конкретных последовательностей событий или паттернов, например, если наблюдать развития одних и тех же паттернов в природе, то может оказаться, что явления, которые, как кажется, развиваются случайно, имеют в своей основе некий порядок. И все это подобно кажущейся «хаотичности» мутационных изменений в развитии человека.

Исходя из этих положений и несколько трансформировав их, Р. Вессон применил их к развитию животного мира [393]. Он не отрицал самой эволюции – теория хаоса и хаотичности изменений по своей сути является одной из разновидностей неоэволюционизма, поскольку утверждает наличие накапливающихся трансформаций. Однако, в отличие от классического дарвинизма, в этом случае изменения не являются однозначно положительными для конкретного вида, они абсолютно случайны.

Р. Вессон предложил отказаться от рассмотрения эволюции конкретного вида, но говорить о трансформациях самой экосистемы, в которую включен этот вид, что соответствует второму постулату теории хаоса: наличие обратной связи между объектом и окружающей средой. Прогрессивное нарастание (каскадирование) хаоса начинается с самого момента зарождения жизни, оно порождает бесконечное и непредсказуемое количество разновидностей флоры и фауны на земле. Именно это, в частности, объясняет наличие огромного многообразия растений и животных, распространенных на одном ареале при одинаковых климатических условиях, поскольку благоприятный характер изменений уже в расчет не принимается.

Трансформации одного вида не являются внутренне изолированными, но влияют и на окружающую среду, та, в свою очередь, вновь влияет на этот вид, равно как и на все остальные, сама затем получает «ответ», и этот круг продолжается до бесконечности. Хаос нарастает, равно как и появляются все новые и новые непредсказуемые виды живых существ. Хаотичность структуры всей экосистемы увеличивается, хотя она и подчинена определенным законам развития. Однако эти законы не дают никакой возможности предсказать ни направление изменений, ни судьбу самой мировой экосистемы. В отличие от классического дарвинизма, выступающего как линейная, механистическая последовательность отбора наиболее приспособленных видов в ущерб наименее адаптированным, теория хаоса применима для нелинейных сред со случайными паттернами – набором моделей или образцов для воспроизведений. И именно такой «нелинейной средой со случайными паттернами», по мнению Р. Вессона, и является природная среда.

Часть четвертая

Люди ниоткуда

Нередко антропологические построения базируются на некоторых допущениях, которые кажутся на первый взгляд логичными и вполне допустимыми, однако при ближайшем рассмотрении лишь уводят нас в сторону от основных поисков.

В качестве примера приведем, в частности, известные утверждения о том, что первобытный человек, Homo sapiens sapiens, ходил в шкурах, а возможно, шкурами пользовался уже и неандерталец. Именно такие изображения, например, мы встречаем в школьных учебниках и на стендах во многих музеях естественной истории по всему миру. Откуда вообще взялось утверждение об использовании шкур в столь глубокой древности? Хорошо известно, что органические останки, подобные шкурам животных и коже человека (в этом плане между ними нет принципиальной разницы), не сохраняются. До нас доходят лишь фрагменты костных останков, причем обычно изрядно поврежденные не только временем, но и животными, которые обгладывали тела павших людей. Ни о каких шкурах, одеждах, даже человеческой коже не может идти и речи. Обратим внимание, что «люди в шкурах», как демонстрируется на многих иллюстрациях, жили минимум 30–40 тыс. лет назад – именно таков возраст Homo sapiens sapiens, или кроманьонца. Такой возраст не позволяет сохраниться органическим материалам.

Разумеется, простая логика нам подсказывает, что в моменты ледниковых периодов люди должны были как-то спасаться от холода, и представляется вполне естественным, что они использовали для этого шкуры животных. Найденные заостренные палочки, идентифицируемые как иглы, кажется, также подтверждают факт обработки шкур. Но это – лишь наша реконструкция, самих обработанных шкур не сохранилось.

Говоря об эволюционных изменениях, в результате которых сформировался человек современного вида, имеют в виду, что каждая функция, каждая часть человеческого организма должна представлять собой продукт эволюции и получить свое объяснение именно с точки зрения повышения способности к выживанию в этом мире. Разумеется, отдельное изменение не может автоматически повысить шансы человека на адаптацию к изменяющимся условиям, например, увеличение объемов мозга влечет за собой изменение в структуре питания, поскольку больший объем требует и большего количества энергии. Таким образом, мы сталкиваемся со взаимозависимыми изменениями, ни одно из которых не может считаться решающим, хотя среди них есть более важные (объем мозга, прямохождение) и менее важные (например, увеличение длинны пальцев). Впрочем, есть и вообще малообъяснимые, например, изменение в ритме сексуальной жизни и увеличение половых органов относительно общего объема тела.

Чем человек отличается от обезьяны?

Очень неразумные… люди

Почему же считается, что человек произошел от общих с обезьянами предков? Вопрос может показаться нелепым – а от кого же еще? Прежде всего, человек действительно похож на обезьян. Точнее, он похож на них больше, чем на кого-либо из других животных. Шимпанзе, так же как и человек, обладает богатой мимикой лица благодаря развитым лицевым мышцам, примитивными способностями после обучения воспроизводить некие звуки, отдаленно напоминающие слова, использует некоторые предметы и орудия, может стоять на задних конечностях или сидеть на них. Гориллы даже могут сделать несколько шагов на задних конечностях. Продолжительность их жизни близка к человеческой, равно как и рост и вес.

Нередко в пользу близости между человеком и шимпанзе приводят схожесть их поведения, мимики, использование (но не изготовление!) орудий, способность к воспроизведению некоего языка, даже способность хитрить и обманывать и т. д. [см., например; 55; 268]. Порою аргументы от «похожести» для наблюдателя могут показаться наиболее вескими, а если они еще подкреплены некоторыми генетическими расчетами и утверждениями, что человек и шимпанзе различаются лишь на процент по своим ДНК, то предположения перерастают в уверенность: глядя на шимпанзе, мы видим перед собой самого близкого предка человека.

Но как раз такие аргументы не могут вообще быть поставлены в разряд доказательств. Схожесть поведения, черт, повадок могут свидетельствовать о десятках вещей, например, о том, что природа выбирает одинаковые формы поведения, что в стандартных ситуациях представители высших приматов действуют одинаково благодаря физиологической схожести, о том, что они могли развиваться параллельно, а не «друг за другом» и не от единого предка, и т. д. Нельзя не согласиться с поразительной близостью высших обезьян и человека, но из самого факта схожести вряд ли стоит делать вывод об их родстве. И в семействе гоминидов по всем генетическим данным они являются самыми близкими родственниками.

И все же есть принципиальная и абсолютно непреодолимая пропасть между человеком и всеми обезьянами. Действительно, шимпанзе можно научить очень многим трюкам, но при этом оно никогда не сможет открыть, скажем, законов гравитации или проникнуть в тайну атома. Проще говоря, существуют принципиальные ограничения ее разумности, которые никогда не смогут быть преодолены. И самое главное – сама обезьяна никогда и не узнает о существовании таких ограничений, к тому же вряд ли она осмысляет человека, что находится рядом с ней, как некое «более развитое существо».

И все эти различия между шимпанзе и человеком заключены лишь в двух молекулах ДНК!

И здесь напрашивается и другой вывод: а понимаем ли мы сами нашу ограниченность? Разве не подобны мы шимпанзе, которое никогда не сможет преодолеть границу собственной «неразумности»?

Ближайший родственник человека

Вопрос о том, когда на арену истории выходят первые гоминиды, вызывает споры в не меньшей степени, чем возникновение самого Человека разумного. Еще около десятилетия назад дату появления гоминидов высчитывали по костным останкам и археологическим находкам. Сегодня используются значительно более сложные методы, и палеоантропология здесь «дружит», например, с иммунологией и генным анализом.

Как только стали применяться новейшие методы исследований, показалось, что вопрос о времени происхождения человека и этапах его прохождения по этой земле будет вскоре решен. Ведь, как казалось, «генетические часы не могут врать». И действительно, в начале 60-х гг. впервые была названа относительно точная дата появления на земле ранних гоминидов – большого семейства, которое включает не только ныне живущего и ископаемые виды людей, но и разные виды австралопитеков. Ее впервые опубликовал Гудмэн, а затем подтверждали исследованиями Вилсона и Сариха. Она равнялась 5 млн лет – считалось, что именно в этот момент гоминиды отделились от больших обезьян [161; 332].

Такой возраст установлен на основе вычисления иммунологической дистанции между человеком, гориллами и шимпанзе, считающиеся нашими ближайшими сородичами в животном мире. Метод расчета на тот момент был оригинален и прогрессивен. Первоначально было установлено, что человек, горилла и шимпанзе имеют 99 % общих ДНК. Несколько позже было установлено, что человек находится значительно ближе к шимпанзе, чем к горилле, и, как следствие, это давало рождение предположениям, что именно шимпанзе является нашим ближайшим родственником [264]. Молекулярный анализ выявил следующую последовательность, которая теоретически (подчеркнем это особо!) ведет к человеку. Приблизительно 20 млн лет назад от общего древа отделяются обезьяны колобус и бабуины, живущие до сих пор в Центральной и Восточной Африке, 12 млн лет назад – гиббоны, ныне обитающие в Южном Китае, Индокитае, на островах Суматра, Ява, Калимантан, 10 миллионов лет назад отделяются оранги, около 6 миллионов лет назад – гориллы, около 5 миллионов лет назад – человек и различные виды шимпанзе.

Именно о таких этапах свидетельствуют так называемые «молекулярные часы», отсчитывающие накопление изменений относительно некоего первоначального предка и близость относительно друг друга.

Исследования костных останков, сравнение ДНК и ряд биохимических измерений показали, что наиболее консервативными из больших обезьян являются орангутаны – «лесные люди». Они живут в лесах на Калимантане и Суматре. Их также можно назвать и наиболее примитивными из больших обезьян, и вполне вероятно, что они могут стоять ближе всего к нашим предкам – гоминоидам – обезьяноподобным приматам, которые жили приблизительно 12 млн лет назад и от которых затем пошли современные обезьяны и человек. Благодаря этому орангутаны именуются «живыми ископаемыми» и считаются одним из идеальных объектов для изучения.

Считается, что в какой-то момент, вероятно, 8 – 10 млн лет назад, эволюционное древо в очередной раз разделилось на несколько ветвей, одна из которых привела в конечном счете к человеку, другая – к гориллам и шимпанзе. Этим и объясняется их генетическая и морфологическая близость.

Но «молекулярные часы» – механизм не всегда надежный. Они могут давать немалые погрешности прежде всего из-за того, что исходные точки «запуска» таких часов являются лишь предполагаемыми, а от них уже отсчитывается все остальное. Дата появления ранних гоминидов в 5 миллионов лет была вычислена на основе оценки количественных изменений в генетическом материале относительно неких предполагаемых предыдущих и последующих видов.

Стартовую линию провели через эпоху олигоцена, она датируется 30 млн лет назад. Изначально предположили, что именно здесь проходит граница между обезьянами Старого Света и высшими приматами. И именно здесь начался «забег» на той дистанции, которая, по предположениям эволюционистов, ведет к человеку современного вида. На первый взгляд, здесь все точно и безошибочно. В данном случае находки костного материала служат лишь вспомогательным, но далеко не основным методом датировки, и должны просто подтверждать данные «молекулярных часов».

Здесь, однако, начинаются некоторые «корректировки», которые многое меняют в представлении о становлении человека. Прежде всего, генетические данные показывают, что было бы ошибочным считать, будто ранние гоминиды на каком-то этапе отделились именно от всех больших обезьян.

Самое главное – стартовая линия могла быть определена просто неверно, а значит, все дальнейшие расчеты окажутся ошибочными. Во-вторых, сама концепция предусматривает, что один вид отделяется от линии другого, но это может быть совсем не так: ветви эволюции могут ветвиться бесконечно, каждый новый «побег» может давать начало десяткам новых отростков – видов. И многие из них могут существовать параллельно.

Сопоставление скелетов больших обезьян – гиббона, орангутана, шимпанзе, гориллы с человеком

Но как же быть со схожим генным строением? К тому же самая непосредственная близость человека и высших обезьян подтверждается многими данными.

Например, данные изучения сыворотки крови подтверждают их близость. Если человеческую кровь впрыснуть в кролика, то организм кролика тотчас начнет выработку сыворотки, которая, будучи смешана с самой человеческой кровью, дает в осадке 100 % протеина крови. Это говорит об их чрезвычайной химической близости. С другими представителями животного мира полученная сыворотка реагирует следующим образом: горилла – 64 %, орангутан – 42 %, бабуин – 29 %, бык – 10 %, лошадь – 2 %, кенгуру – 0 % [292, 213]. Это полностью соответствует данным сравнительной анатомии, эмбриологии и палеонтологии, показывая, что в данном ряду наиболее близким родственником человека является горилла (данные по шимпанзе отсутствуют).

Еще одним аргументом в пользу родства высших обезьян и человека служит изучение одного из протеинов энзима – цитохрома С, который имеет практически одинаковую структуру у бактерий, грибков, растений и животных. Однако в некоторых мелочах структура цитохрома различается. С одной стороны, близость структуры цитохрома С у всех живых организмов говорит об общности их происхождения, с другой стороны, различия могут указать, насколько тот или иной вид отстоит друг от друга. Неодарвинистское крыло науки считает, что эти различия говорят как раз о мутациях, лежащих в основе эволюционных изменений.

Действительно, общность и схожесть многих структур живых организмов (речь идет не только о цитохроме) свидетельствует в пользу единства логики развития жизни на земле. Но возможно ли из этого сделать вывод о том, что один вид произошел от другого? И здесь опять возникает подмена понятий: похожесть друг на друга и эволюция одного вида в другой.

Значительно более вескими можно считать доказательства, связанные с отсчетом «молекулярных часов», о которых мы упоминали выше. Но в данном случае возникает парадоксальный вопрос: произошел ли человек от общего с высшими обезьянами предка, либо наоборот – высшие обезьяны отделились от общей ветви значительно позже, чем человек, и в этом плане являются более поздними созданиями [175]?

Странные особенности «молекулярных часов» дают возможность для рождения еще одного парадокса. Может быть, имеет смысл вести речь о трех близких «шимпанзе» видах: небольших шимпанзе бонобо (или Pan paniscus), больших Pan troglodytes и… Homo sapiens, т. е. современном человеке? Поразительная близость их ДНК и внешняя схожесть теоретически позволила, в частности, известному исследователю Дж. Даймонду высказать и такое необычное предположение [113]. Естественно, в этом случае придется забыть о действительно кардинальной непохожести человека и обезьян: наличие духовного мира у человека и предполагаемое отсутствие такового у обезьян. Если же рассуждать с точки зрения чистой физиологии и молекулярной генетики, то словосочетание «три вида шимпанзе», один из которых значительно умнее других, может показаться вполне возможным, хотя и несколько обидным. Этот и есть оборотная сторона многочисленных утверждений о поразительной близости шимпанзе и человека.

Никакая похожесть и даже генетическая близость не могут служить окончательным доказательством происхождения человека от общего с шимпанзе (или с другой обезьяной) предка. Похожесть говорит прежде всего о том, что природа вырабатывает очень близкие механизмы приспособления организмов к жизни в одинаковых условиях. Но отнюдь не о переходах одного вида в другой. Поэтому вопрос «Почему считается, что человек произошел от общих с обезьяной предков?» после здравого размышления пускай не покажется столь уже нелепым.

Большой мозг – тяжелая голова

Чем человек отличается от обезьяны? Странный вопрос – на него может ответить любой школьник. Конечно же, объемом мозга! Хотя, естественно, не только им – есть еще и прямохождение, умелость руки, отсутствие мощного волосяного покрова. Тем не менее обычно большинство исследований уделяет основное внимание именно заметному увеличению объема мозга, поскольку считается, что именно этот фактор придает человеку присущую ему «разумность», хотя, как ни странно, непосредственно этого не доказано.

В общем, на первый взгляд это представляется разумным. Если у обезьян объем мозга составляет 400 куб. см, то в среднем у человека – 1350 куб. см. Все «промежуточные существа» должны иметь и «промежуточный» объем мозга, и если расположить находки по возрастающей объема мозга, то это может показаться ярким свидетельством эволюции. Хотя если что-то увеличивается в объеме, данный факт еще автоматически не означает, что это эволюционирует. И вообще не значит, что существо «умнеет». Например, особняком стоит неандерталец, у которого объем мозга был больше объема мозга современно человека почти на 15 %, и хотя неандерталец был также «Человеком разумным», вряд ли кто-то серьезно будет утверждать, что он был «прогрессивнее» кроманьонцев, то есть современных людей. У Homo erectus, вымершего, как недавно установили, лишь около ста тысяч лет назад, мозг был в четыре раза больше, чем у австралопитека. Но значит ли это, что он был действительно умнее, способнее и «прогрессивнее»? Ведь по своей продолжительности они обитали на земле практически одинаковое время.

Большой мозг – сомнительное преимущество. Мозг современного человека требует на 10–15 % больше энергии, чем у австралопитека

С объемом мозга – этим классическим показателем «прогрессивности развития» – вообще масса проблем. Вот, например, синантроп, который жил около 1 млн лет назад. Его не только никто не собирается относить к прямым предкам современных людей, но многие считают его тупиковой ветвью развития. А вот объем мозга этого существа, жившего 900–400 тыс. лет назад, в среднем составлял 1075 куб. см, а в своей верхней границе доходил до объема мозга современного человека и составлял 1300 куб. см.

Вообще большой мозг – весьма странный результат эволюции. Более 7 млн лет назад наши предполагаемые предки имели мозг размером с мозг современного шимпанзе. Потом по каким-то малопонятным причинам мозг начал раздуваться, подобно надувному шару, пока почти 160 тыс. лет назад он не достиг современного размера. А что же дальше? Абсолютно ничего – мозг больше не растет.

Можно предположить, что увеличившийся объем мозга позволял обрабатывать более сложную информацию, а это, в свою очередь, давало возможность, в частности, заниматься изготовлением орудий. Возможно, именно увеличение мозга дало возможность развитию социальной жизни. Жизнь стада и жизнь общества, хотя и похожи, все же типологически относятся к разным категориям. Общество не только совместно выживает, но совместно создает культуру, его члены вступают в сложные, порою противоречивые связи, в конце концов формируя многообразие психологических типов и взаимоотношений между людьми.

Но большой мозг приносит и массу неудобств – прежде всего он потребляет огромное количество энергии, и его надо «кормить», увеличивая количество пищи. Он менее защищен, а поэтому сам человек становится более уязвим. И этот мозг развивается значительно дольше, чем мозг приматов, поэтому человеческий детеныш значительно позже достигает зрелости. И за ним должны значительно дольше ухаживать родители – ведь один он просто не способен выжить и даже сам найти себе пропитание, по крайней мере, до 4–5 лет. И этим детенышам нужна значительно более питательная пища, чем другим приматам.

Кажется, большой мозг дает преимущества в мышлении и в некой «разумности». Но придется напомнить, что критерии этой «разумности» определяем мы сами и, естественно, очень тонко во всех наших рассуждениях подводим к выводу о том, что самые разумные – это существа с большим мозгом, именуемые людьми современного вида. Хорошо известно, что мозг современного человека, хотя и является по своей структуре значительно более сложным образованием, чем у существ, живших миллионы лет назад, используется лишь на 9 %. И стоит ли в этом случае говорить о заметном выигрыше от большого объема мозга, когда даже то, что мы имеем, используем лишь на одну десятую?

Борьба за сохранение мозга

Самое главное – это сохранение мозга, сбережение его всеми силами, ведь, по сути, человек проигрывает любому представителю природного мира по всем параметрам. У него медленнее реакция, он двигается не столь стремительно, не обладает могучими челюстями и когтистыми лапами. Он не способен обогнать на деревьях обезьян, а на земле – других хищников. И теоретически он должен был бы исчезнуть, даже не достигнув полного развития, не говоря уже о создании и высокоразвитой цивилизации. У него лишь одно преимущество – высокоорганизованный мозг, который компенсирует все те недостатки, которые, на первый взгляд, должны были бы привести к биологическому исчезновению человека. Более того, он превращает эти недостатки в достоинства – человек находит в природном мире свою биологическую нишу и даже выдавливает оттуда более могучих, но менее разумных предшественников. Безусловно, мозг надо беречь, именно он дает возможность развитию многих навыков, которые составляют комплекс преимуществ человека, например, развитую кисть руки, термическую обработку пищи, возможность адаптации к различной среде обитания и даже к холоду. Но вот парадокс: в отличие от многих своих предполагаемых предшественников, этот высокоразвитый залог успешного развития и выживания защищен очень слабо.

С течением времени объем мозга гоминидов заметно увеличивался. Но можно ли количественный рост считать признаком эволюционного развития?

Но тут возникает немало вопросов. Предполагаемый (хотя и не доказанный) предок современного человека – Человек прямоходящий – имел массивный толстостенный череп, в то время как мы с вами имеем весьма «грациозный» тонкостенный череп. На первый взгляд это должно показаться странным, ведь мощные кости хорошо защищают мозг от ударов и других повреждений. И особенно это актуально в тот момент, когда именно мозг становится основным оружием человека в его борьбе за выживание. Кажется, хорошая защита мозгу не повредила бы и сегодня – и не только от ударов камнем или дубиной по голове, как это было среди первобытных людей. Какого количества травм от падений можно было бы избежать, сколько людей сохранило бы свою жизнь в катастрофах!

Но нет, у современного человека кости черепной коробки утончились настолько, что мощного удара кулаком в голову достаточно, чтобы нанести тяжелейшую, порою смертельную травму.

Одно из объяснений предложила антрополог Дин Фалк из Флоридского Университета. В одной из своих статей, метко озаглавленных «Хорошему мозгу тяжело охладиться» [136], она предположила, что заметная активизация мозговой деятельности потребовала особого механизма сохранения мозга от перегрева. Стенки черепа пронизаны отверстиями (фораминами) для прохождения сосудов и нервов. Благодаря им через вены транспортируется кровь от кожи головы к венозным синусам. В этот момент, проходя под поверхностью кожи, кровь несколько охлаждается и таким образом «охлаждает» и мозг, защищая его от перегрева.

Дин Фалк обратила внимание, что количество отверстий в стенках черепа среди представителей рода Homo, обладающих большим мозгом, значительно больше, чем, например, у австралопитеков. Кровеносным сосудам значительно проще проникать в тонкостенный череп, чем проходить через массивные плотные кости. Таким образом, можно предположить прямую зависимость между утончением костей черепа, количеством отверстий для сосудов и общим развитием мозга у гоминидов. Параллельно обратим внимание, что развитие прямохождения могло привести и к большому нагреву головы, что, в свою очередь, должно было бы вызывать тепловые удары, если бы не развитие новой «дренажной системы» для охлаждения мозга.

Другим возможным объяснением такому утончению костей может быть гипотеза о том, что мощная черепная коробка обладает немалым весом и ее тяжело удерживать в вертикальном положении, сохраняя при этом общее равновесие тела. С развитием прямохождения пришлось пожертвовать и такой надежной защитой, как толстостенный череп.

В общем, все эти гипотезы представляются, безусловно, разумными, хотя, как и большинство предположений в области эволюции человека, недоказуемыми экспериментальным образом. Но есть и другой момент: все это будет иметь смысл, если допустить, что у предка человека был действительно толстостенный череп. Но возможно и другое – человек произошел совсем от других видов, которые изначально имели тонкие стенки черепа.

Он всегда готов к продолжению рода

Существует, по крайней мере, еще одно важнейшее отличие вида Homo sapiens от всех остальных млекопитающих. И происхождение этого явления объяснить достаточно сложно, если вообще возможно с точки зрении эволюционного развития. Речь идет о поразительных изменениях в сексуальной жизни и строении половых органов.

Человек – единственный антропоид, который способен вступать в половые связи независимо от периода овуляции у женщин.

То, что нам кажется волне обыденным, при внимательном рассмотрении оказывается противоречащим тезису о том, что в эволюции закрепляются лишь изменения, ведущие к большей устойчивости вида. Прежде всего, частота и продолжительность полового акта у людей значительно больше, чем у большинства близких ему видов и родов. Если отбросить соображения удовольствия, то с точки зрения выживания такая продолжительность и частота совокуплений очень невыгодна, и животное не может себе ее позволить. Прежде всего, в момент совокупления оно оказывается уязвимым для хищников, его враги могут в этот момент занять его территорию. Это отнимает много энергии и бесцельно расходует силы – ведь беременность возможна только в период овуляции.

Животное вступает в соитие с четко обозначенной и генетически заложенной целью – продолжить род, сохранить или расширить популяцию. Этому подчинен весь ритм его сексуальной жизни. И совсем иную картину мы наблюдаем у человека.

У большинства животных самка подает некие «знаки», которые должны показать самцу, что наступил период овуляции, пора спаривания, и что можно продолжать род. У одних представителей животного мира, например, краснеют ягодицы или изменяется окрас, практически у всех выделяется остро-пахнущий мускусный секрет, который самец может почувствовать на очень большом расстоянии. В самках приматов генетически заложено привлечение самца в строго определенный момент, чтобы сильный пол не растрачивал свои силы понапрасну.

А вот женщина явно не показывает того, что наступил период овуляции, более того, зачастую она и сама точно не знает, способна она в определенный момент к зачатию или нет, если, разумеется, не воспользоваться сложными и не всегда точными расчетами. К тому же нередко бывают сбои в ритмах, у разных женщин периоды могут различаться в среднем от 26 до 30 дней, что также не увеличивает шансы на продолжение рода. Подсчитано, что у гипотетической человеческой особи весьма свободных нравов, которая вступает в связи с абсолютно здоровыми мужчинами, способность к зачатию составляет лишь 28 % в месяц. А вот у животных при их очень редкой овуляции и крайне редких совокуплениях способность к зачатию оставляет 75 %, т. е. почти в три раза больше!

Самец человека к тому же вынужден тратить много энергии на такую частоту половых актов – если в современном мире этим можно пренебречь, то в период борьбы за выживание такая неоправданная трата сил могла бы стоить человечеству полного поражения в конкуренции с другими видами. Однако этого не произошло – либо в таком изменении ритма половой жизни есть свой смысл, который мы доселе не осознали, либо он таким был задан изначально, а не сформировался эволюционным путем.

Это – очень важное и поразительное отличие. А могли ли неандерталец или питекантроп иметь такой же круглогодичный цикл совокуплений, как человек? То есть стояли ли они ближе к современным людям или к животному миру? Ответить на этот вопрос точно невозможно, но именно здесь и заключено одно из важнейших отличий человека от обезьяны и возможность постоянного воспроизводства. Практически все животные имеют очень четкий цикл совокуплений в период овуляции у самки, периоды «брачных игр» и многое другое. Но не таков современный человек и, вероятно, все другие виды людей, которые предшествовали ему на земле. Он особенный – «круглогодичный». Очень сложно объяснить причину этого с точки зрения «накопления изменений». Может быть, как предполагает ряд специалистов, это произошло из-за потребления мясной пищи? Но масса животных, в том числе волки и собаки, также питаются мясом, но никто не замечал у них в течение тысяч лет изменения цикличности половой жизни. К тому же древний человек, хотя и был плотоядным, все же питался мясом от случая к случаю, а его основным рационом были плоды и коренья.

Более того, человек производит на свет поразительно слабого младенца. Столь слабого и несамостоятельного младенца нет ни у одного другого биологического вида на Земле. Он беззащитен, абсолютно несамостоятелен в течение долгого времени. Он привязан к родителям или к воспитателям очень долго, и его взросление, в том числе и увеличение объема мозга, идет чрезвычайно долго. Неоправданно долго – для выживания в природном мире это очень опасно, ведь не только он сам взрослеет очень долго, но и кто-то из его родителей обязан, отвлекаясь от своих основных обязанностей, заботиться о нем.

Его мозг растет медленно и долгое время остается неприспособленным к самостоятельному мышлению. Например, у приматов мозг младенца при рождении достигает уже 70 % мозга взрослой особи, остальные 30 % набираются за несколько месяцев. А вот у человека мозг ребенка составляет лишь 20 % «взрослой величины», а процесс роста заканчивается приблизительно в 23 года.

Обычно это приводится в качестве доказательства возможности длительного воспитания и передачи опыта человека и, как следствие, большей «разумности» человека. Но сам факт, что человек рождается с маленьким мозгом, который затем быстро растет, еще не является доказательством его разумности. С точки зрения безопасности значительно выгоднее производить на свет почти «готовых» детенышей. Даже самые близкие к человеку приматы – шимпанзе, горилла и орангутан – воспитывают своих детенышей гораздо быстрее.

Например, детеныш орангутана рождается почти также как и человек, через 9 месяцев, взрослая мужская особь весит около 85 кг и достигает 140 см. В среднем три года его воспитывает мать, а уже к десяти годам он достигает половой зрелости (самки – к восьми годам). И это – замечательная возможность для быстрейшего продления рода.

Но можно возразить – человек и живет дольше других приматов, а поэтому у него такой «затянутый» цикл развития. Безусловно, это так – но только это справедливо для людей сегодняшних дней. А вот в древности кроманьонцы едва доживали до 30–35 лет. Почти столько же живет и горилла. Горилла носит на руках свое дитя лишь первые три месяца. Ее рост близок к человеческому (1,7 м), а вес достигает в дикой природе 135–220 кг. Кстати, всю эту массу горилла питает плодами и растениями – она вегетарианка и вполне поддерживает «спортивную форму» и без мясных белков. Шимпанзе живут до 45 лет в дикой природе и доживают до 58 лет в неволе, то есть в этом плане они максимально приближены к человеку. Но цикл развития у них тоже сильно укорочен – детенышей воспитывают до 2 лет, а в 13 лет они могут начинать производить потомство. И все это, безусловно, оправданно с точки зрения сохранения рода. А вот человек, казалось бы, создан таким, что теоретически он не смог бы даже выжить.

Вообще заметное увеличение жизни человека произошло очень поздно, лишь в конце каменного века, что удалось установить по степени износа зубов. Но даже это увеличение показалось бы незначительным по сравнению с продолжительностью жизни современного человека. Анализ показал, что около 30 тысяч лет назад доля людей, доживавших до 30 лет, возросла в пять раз. Эти люди – глубокие старики по меркам того времени – уже вполне могли иметь внуков и участвовать в их воспитании. Как полагает ряд ученых, в частности, Рашель Каспари из Мичиганского университета и Ли Сангхи из Калифорнийского университета, такой демографический сдвиг способствовал выживанию детей и улучшил передачу накопленного опыта от поколения к поколению. По их мнению, это должно было привести к росту численности первобытных племен и ускорить процесс социальной организации. Возможно, так и было, но даже такой прирост в возрасте и наличие «стариков» в племени не сильно отличают «прогрессивного» человека того времени от продолжительности жизни вполне «примитивного» шимпанзе. Последний, впрочем, жил, вероятно, даже дольше.

На первый взгляд человек, проигрывая всем остальным представителям животного мира, в том числе и обезьянам, практически во всем, очевидно, выигрывал в другом. Он имел возможность многократного совокупления в течение всего года, без каких бы то ни было циклов и ограничений. Да, у него были самые слабые младенцы, которые жили меньше обезьян. И вырастали они существами, значительно более слабыми и неловкими по сравнению с другими представителями животного мира. Но человек мог их произвести на свет очень много, причем мы не знаем, сколько младенцев умирало почти сразу после рождения. И здесь количество вполне могло подменить собой качество. В человеке действует какой-то совсем иной механизм, загадочная программа постоянного и бесконтрольного самовоспроизводства, которая не имеет объяснений в области «накопления мутаций».

Самый неудачливый охотник

Так может быть, они – наши предки – были смелы, отважны и удачливы на охоте? Добывали много мяса, и от избытка белковой пищи изменился их цикл жизни, в том числе и половой цикл? И тем самым они обеспечивали себя более качественной пищей, чем обезьяны? Ведь сколько известно популярных повествований о великих удачливых охотниках древности!

Но вот исследования последних лет показали, что древние люди были никудышными охотниками. И вообще, вероятно, охотились редко – замечательные художественные фильмы об удачных охотниках на мамонтов и саблезубых тигров страдают изрядной долей фантазии.

Мясо они получали не совсем благородным способом – в основном они собирали падаль. Джеймс О’Коннел из университета Юты со своей группой сравнил древние отметины с зазубринами на костях, полученные опытным путем. Оказалось, что вид следов и их взаиморасположение на костях подозрительно напоминают те, которые оставляют люди-падальщики из современного племени хадза, сохранившегося в Восточной Африке. Значит, древние люди в основном питались падалью, поскольку вряд ли могли действительно одолеть крупных животных. Так откуда же пошли рассказы об удачных охотах на мамонтов, медведей и тигров? Откуда все истории о «великих охотниках в шкурах»? Прежде всего, из наших предположений – ведь в действительности восстановить, что же происходило на самом деле, невозможно. Никто не мог видеть, как они копали огромные «волчьи ямы», накрывая их травой, и сидели в засаде в ожидании попавшегося животного. Никто в точности не расскажет, собирались ли они вместе, чтобы загнать большое животное, например, тигра и оленя. Да и зачем это, когда можно спокойно питаться павшими животными, не рискуя погибнуть во время охоты. Даже сегодня, обладая самым изощренным огнестрельным оружием и большим опытом охоты, далеко не всегда можно придти с охоты с хорошей добычей – об этом вам расскажет любой охотник. Так почему же мы должны поверить в то, что люди, вооруженные палками, были лучшими охотниками, чем мы сегодня?

Гориллы нередко ассоциировались с агрессией и силой, хотя стоят по строению ДНК не так далеко от человека. (Иллюстрация из рассказа о том, как гориллы якобы выкрадывают человеческих женщин)

Так может быть, само совместное питание падалью и являлось важнейшим фактором эволюции: ряд специалистов полагают, что людям приходилось заниматься собирательством и развивать свои навыки коммуникации между собой?

Но племенами (стадами) живут не только люди. Гориллы, шимпанзе, бонобо, орангутаны, – все они проживают группами до 30 особей. И это никак не отражается на их изменениях – никто еще не видел, как, скажем, шимпанзе, генетически ближайший родственник человека, эволюционировал в какой-то другой вид или хотя бы изменил свой цикл жизнедеятельности из-за того, что живет стадами.

Люди на всем протяжении своего существования в течение миллионов лет были собирателями, а не охотниками. Точнее, они могли охотиться, но вряд ли сделали бы это удачно. Нередко из этого делается вывод о том, что на первый план выходила роль женщины-собирательницы, а не мужчины-охотника. Но, как показывают наблюдения за современными племенами в Австралии и Полинезии, собирательством занимается как раз все племя, здесь просто нет охотников. Мужчины могут отогнать заостренными палками животных, но не более того. И после этого все равно принимаются за собирательство. А подавляющее число охот для них оканчивается полным крахом, и если бы окружающий лес не давал столько плодов, то люди просто бы умерли с голоду, надеясь лишь на удачную охоту.

Итак, наши предки вовсе не были отважными охотниками, и вряд ли сумели бы за счет охоты прокормить потомство. Человек, наверное, был самым неудачливым охотником, да и вряд ли он этим занимался всерьез.

Человек – «лысая обезьяна»

Одним из важнейших факторов, отличающих хотя бы чисто внешне человека от обезьяноподобных предков, является его относительная безволосость, не случайно человека нередко полушутя называют «безволосой обезьяной». Факт потери волос относят к следствиям эволюционных трансформаций, хотя логически он мало объясним.

Почему вообще в процессе эволюции человек должен был терять волосы? Почему он потерял их не все и густой волосяной покров сохранился на голове, лобке, в подмышечных впадинах?

Так может быть, волосы выпали под воздействием усиления солнечной радиации? От радиации, действительно, происходит выпадение волос, но обычно это заканчивается либо гибелью самого человека, либо потерей способности к детопроизводству, что практически одно и то же.

Возможно, волосы перестали выполнять свою согревающую роль, когда человек начал пользоваться огнем и шкурами? Но у современных людей, у которых, в частности, наблюдается обильное оволосение тела, волосы не выпадают из-за того, что они носят теплую одежду. Более того, не наблюдается и прямая зависимость между климатом и волосяным покровом на теле, в частности, обильное оволосение можно наблюдать у южных народов и крайне незначительное – у ряда северных народов, например, у арктических монголоидов. Очевидно, что волосяной покров в данном случае никак не связан с согреванием тела.

Оволосение головы дает нам значительно более интересный материал для размышлений. По этому поводу много обычно говорят об адаптации к природным условиям, например, хорошо известно, что курчавые волосы негроидов создают прослойку, защищающую голову от перегрева. Но это не объясняет, куда же делись остальные волосы.

На этой иллюстрации древний гоминид, вооруженный заостренной палкой, безволос, но это не обязательно отражает реальность. Сегодня нет никаких возможностей установить, когда человек потерял волосяной покров и почему это произошло. А может быть, он изначально был «лыс» и не имел никакого отношения к «волосатым» предшественникам?

Так что же произошло с тем диким волосатым существом – предполагаемым предком, который изображается на многих иллюстрациях? Когда и почему у него выпали волосы? И был ли, например, яванский питекантроп волосатым или безволосым? Ответить на этот вопрос, исходя из предположений и поэтапной эволюции, невозможно, ведь мы не можем доказать «волосатость» нашего предка, обнаружив его шкуру. А по традиции изображаем всех других гоминидов – и австралопитеков, и питекантропов, и синантропов, и недавно открытых Людей прямоходящих в Африке и Азии – волосатыми, чтобы подчеркнуть их «дикость». Но были ли они на самом деле такими – этого никто в точности сказать не может.

Уместнее предположить, что предком человека было изначально безволосое существо, точнее, с волосяным покровом, напоминающим наш. Волосяной покров не уменьшился, а, наоборот, увеличился. На голове он выполняет защитные функции, но, скорее, не от холода, а от солнца, как в вышеприведенном примере с негроидами. Ту же функцию выполняют и лобковые волосы. Сам факт их существования свидетельствует о том, что человек не носил одежд и даже подобия набедренных повязок, волосы защищали его не от холода (в этом плане они малопригодны), но от жесткого излучения, характерного для жаркого климата, сохраняя способность к деторождению. Вероятно, волосы в подмышечных впадинах развились как защита подмышечных лимфоузлов, равно как и «волосистая» защита паха и паховых лимфоузлов.

Интересен сам факт асимметрии в оволосении – у человека нет волос в месте сочленения бедра и таза, но есть в подмышках. Косвенно это свидетельствует о том, что прямохождение было изначально присуще предкам человеку, а передвижение на четырех конечностях у них отсутствовало изначально. И никаких «обезьяньих предков» в этом случае быть просто не могло.

Человек – обезьяна, «задержавшаяся в детстве»?

Все традиционные схемы становления человека рассматривают самого человека как очевидный прогресс развития по сравнению со всеми человекообразными обезьянами. На первый взгляд, даже не вдаваясь в спор об истоках самого человека, это утверждение трудно оспорить: мы обладаем очень большим по сравнению с обезьяной объемом мозга, высокой умелостью, развитой речью, умением логически выстраивать свои действия на далекую перспективу и многое другое. Несомненно, все это свидетельствуют в пользу человека. Вообще дарвинистский поход во всех его вариациях построен на «презумпции» прогрессивности человека как вершины эволюционного (революционного?) развития. Обратим внимание: долгое время спор велся о колыбели человечества, о его связи или, наоборот, несвязи с обезьяноподобными предками, но никто даже и не думал подвергать сомнению тезис о том, что именно Homo sapiens выиграл гонку на звание «самого разумного».

Но, как оказывается, сомнения в этом все же есть. И связаны они с неким странным несовершенством некоторых черт человека по сравнению даже с обезьянами. Почему у человек столь долгий срок выкармливания и воспитания детенышей? Почему человек физически столь слаб по сравнению с любым представителем животного мира?

И вот неожиданное предположение: человек – результат не прогрессивного, не опережающего развития, а, наоборот, задержки в развитии на более ранней фазе. Именно этим и объясняются многие «несовершенные» черты его физиологии.

Каковы могли быть причины такой задержки? Скорее всего, такой причиной оказалось внесение ретровирусов в геном человека, способных регулировать активность генетического аппарата. Ретровирусы – это семейство вирусов, содержащих один из кирпичиков клетки живой природы – молекулу РНК. Особенность ретровирусов заключается в наличие в их жизненном цикле так называемой «обратной транскрипции», то есть синтеза ДНК на матрице РНК, осуществляемой при участии фермента ревертазы. Именно это ведет к способности постоянного воспроизводства ретровирусов и «встраивания» в организм человека.

Они очень опасны и онкогенны, они могут вызывать лейкозы, саркомы, опухоли молочных желез и именно ретровирусы вызывают СПИД.

Дело в том, что ретровирусы, встраиваясь в генетический аппарат человека, внедряют в него чужеродную информацию. В целом это не всегда однозначно плохо. Такая новая информация придает человеку устойчивость к последующим вирусным инфекциям, а это, в свою очередь, дает преимущество ряду особей в процессе эволюции.

Но за все приходится платить. И миллионы лет назад именно подобные изменения могли вызывать у предка человека задержку в развитии. По словам директора института Молекулярной Генетики, академика Евгения Свердлова: «Когда-то у части популяции нашего с шимпанзе общего предка произошли изменения генома, которые изменили программу развития. И таким образом, представители этой части популяции (именно от нее произошло человечество) задержались на более ранней стадии развития» [436, № 24, 19–25.06. 2000].

Таким образом, человек, с точки зрения этой теории, является не продуктом «опережающего» развития, но, наоборот, стагнации на определенном этапе его становления в некоем «детском» возрасте.

Задержка в развитии предусматривает замедление во всем, в том числе и в воспитании, во взрослении особи. Это значит, что значительно увеличивается период зависимости ребенка от матери, порою на порядок. А следовательно, увеличивается и время, в течение которого родители передают информацию своему детенышу, делая его «умнее» и «разумнее», многое уже приобретается не от экспериментов, не в результате собственных проб и ошибок, а получается по наследству от родителей.

Это приводит и к большей устойчивости популяции благодаря резко возросшему «умению выживать», передаваемому с родительским воспитанием. Одновременно увеличивается и зависимость потомства от родителей, создаются устойчивые сообщества, характерные именно для людей.

Ретровирусы – далеко не редкость в животном мире. Они обнаружены у всех позвоночных (в том числе и у человека) и даже у некоторых беспозвоночных. Было установлено, что геномы человека и шимпанзе содержат очень большое количество ретровирусных инфекций, что свидетельствует о большом количестве атак, которым подвергался организм этих особей. Эти вирусы «бьют» напрямую по генетическому аппарату живой особи. Возможно, несколько миллионов лет назад изменения, вызванные ретровирусами, могли вызвать задержку у ряда особей, которые начали развиваться по «боковой» линии, в то время как особи, которые не подвергались генетическим изменениям, стали развиваться совсем по другой линии. Примечательно, что у человека обнаружены следы тех ретровирусов, которых нет у обезьян, и это значит, что с какого-то момента они развивались разными путями.

Эта теория представляется очень перспективной, однако свое окончательное подтверждение или опровержение она сможет получить лишь после полной расшифровки генома шимпанзе как наиболее близкого к человеку вида. Также высказывается предположение, что остатки ретровирусов стимулируют развитие вируса иммунодефицита в организме человека, что теоретически может свести на нет многие усилия по лечению СПИДа.

Как видно, перспектив у теории развития человека как «стагнации в детстве» очень и очень много. Тем не менее эта гипотеза не дает ответов на многие действительно серьезные вопросы. Объясняя причину и механизм отделения человеческой ветви от всех других, она даже близко не подходит к такому вопросу, как зарождение разумности. Да и достаточен ли был срок для генетических мутаций, чтобы получить в их результате полноценного (или как раз неполноценного и полного болезней) человека?

Стоило ли вставать на задние конечности?

Почему они встали на задние лапы

«Человек – это обезьяна, вставшая на задние лапы». Именно такое утверждение можно нередко услышать от сторонников версии поэтапного происхождения человека от обезьяноподобных предков. На первый взгляд здесь все разумно: стоило обезьяне миллионы лет назад по каким-то причинам подняться на задние лапы, как тотчас она получила массу преимуществ, ее руки высвободились для созидательного труда, она стала изготавливать орудия труда (разве не это – показатель становления человека?), а многотысячелетний опыт подарил удивительную умелость этой руке.

К тому же прямохождение – явный указатель на человека. Даже визуально человек отличается от всех остальных представителей животного мира тем, что передвигается исключительно на двух задних конечностях – кенгуру, естественно, не в счет. Различие это очевидно и сразу свидетельствует о различии в возможностях, предоставляемых обезьяне и человеку благодаря такому положению корпуса. В общем, понятия «прямохождение» и «человек» оказались в умах исследователей связанными самым непосредственным образом.

Абсолютно все теории предполагают, что обезьяна, вставшая на задние конечности, тотчас получает массу преимуществ и начинает свое уверенное движение в сторону человека.

Но по здравому размышлению получится, что вставать на задние конечности четвероногому предку человека было не только не нужно, но и вредно.

Давайте попробуем заново, с «чистого листа» переосмыслить, зачем некому предполагаемому предку человека стоило подниматься на задние конечности.

Еще со времен Дарвина ученые пытались построить рабочую гипотезу, объясняющую развитие прямохождения. Ряд концепций оказался связан с чисто политическими процессами, когда, в частности, пытались доказать, что именно «труд создал человека». Однако никакого рационального объяснения этот постулат не получил.

Но может быть, какие-то навыки прямохождения изначально заложены в высших обезьянах? Нередко обезьяны действительно встают на задние лапы, это характерно практически для всех обезьян Старого Света, в том числе и для наших ближайших родственников – шимпанзе и горилл. Разве это не доказательство того, что они могли однажды закрепить этот позитивный навык? Возможность прямохождения заложена у ряда обезьян – достаточно вспомнить некоторые цирковые номера. Однако еще никто из приматов не адаптировал для себя прямохождение в качестве основного способа передвижения.

Да, действительно, обезьяны встают на задние лапы. Но все же не ходят на них.

К тому же лапа обезьяны и кисть человека заметно различаются в особенностях хвата. Обезьяний хват адаптирован именно к передвижениям по деревьям. Обезьяна берет любой предмет в «обхват», при этом большой палец оказывается прижат сверху к третьей фаланге указательного пальца. Человек использует своеобразный «замок», прижимая большой палец снизу ко второй фаланге указательного и среднего пальца. Причина изменения хвата не очень ясна, хотя очевидно, что это также был способ приспособляемости.

Слева направо: кисть шимпанзе, Человека умелого, неандертальца, современного человека. У шимпанзе более длинные пальцы, у человека умелого и неандертальца кости более мощные

Известный антрополог Р. Левин и ряд других ученых предположили, что своим возникновением прямохождение обязано адаптации к собиранию падали на обширных территориях. Поскольку приматы – обычно плохие охотники, им приходилось обходить обширные пространства, чтобы найти себе пищу, обычно – павших животных или их останки [263, 969–971]. Действительно, двуногий примат способен проходить достаточно большие расстояния в поисках пищи. Однако ничто нам не указывает, что гоминиды действительно так поступали, скажем, 3–4 млн лет назад. К тому же представляется сомнительным, чтобы они питались мясом, в частности, зубы австралопитеков указывают на то, что они предпочитали растительную пищу, как это делают современные приматы. Поэтому предположение, что прямохождение – результат поисков пищи, кажется весьма сомнительным.

Другой популярной версией стало предположение, что прямохождение позволяло самцам собирать пищу в саванне и доставлять ее самкам, которые не могли заниматься этим сами, пока воспитывали своих детенышей [269, 342 – 44]. Эта гипотеза представляется также маловероятной, поскольку большинство самок приматов, равно как и женщины в первобытном обществе, обычно сочетают кормление детей со сбором или добыванием пищи. Более того, в обществах собирателей именно женщины обычно собирают еду как для себя, так и для мужчин.

Так может быть, все дело в изменении климата? Считается, что в связи с изменением климата и уменьшением количества лесов предки человека спускались с деревьев и были вынуждены, живя в саванах, вставать на задние лапы. Доводы сторонников «подъема на две конечности» хорошо известны и представляются на первый взгляд абсолютно логичными: поднимаясь на задние конечности, древний гоминид получает возможность увеличить угол обзора, что важно при охоте и защите, освободить руки.

Весьма сомнительное преимущество

Однако при ближайшем рассмотрении эти доводы не выдерживают критики. Чтобы эволюционное изменение закрепилось, необходимо, чтобы оно давало его обладателю некое преимущество перед остальными животными, обитающими в этом же ареале, и позволяло ему успешнее выживать. В нашем случае такое преимущество весьма сомнительно. Прежде всего, обезьяна, вставшая на задние лапы, не только увеличивает свой угол обзора (кстати, а зачем? – обезьяны не охотятся), но и сама становится заметной добычей для действительно серьезных хищников саванны. Более того, очевидно, что предками человека не были и не могли быть некие обезьяны-хищники, значит, ранним гоминидам больше приходилось защищаться, нежели нападать. В этом случае вставать на задние лапы вряд ли стоит.

К тому же для животного, всю жизнь пользующегося для передвижений четырьмя конечностями и чей двигательный аппарат, в том числе и мускулатура, полностью адаптированы для этого, передвижение лишь на задних лапах может стоить жизни. Единственный эффективный способ защиты у обезьяны против могучего хищника – бегство. Прямохождение отнимает у обезьяны эту последнюю возможность, давая весьма сомнительную возможность эффективно отбиваться передними лапами. От кого – от леопарда? Это представляется маловероятным. На сегодняшний день обезьяны передвигаются на четырех конечностях куда быстрее и эффективнее, чем двуногий человек. Например, шимпанзе и бабуины передвигаются на 30–34 % быстрее, чем люди на двух ногах. На стометровой дистанции лучшие спортсмены могут развить скорость 30–37 км в час, в то время как ряд африканских хищников достигает 60–70 км в час, а скорость гепарда может на короткое время переваливать за 100 км в час. Так что на двух ногах убегать от хищников значительно сложнее.

Способ передвижения на задних конечностях у человека и у шимпанзе заметно различается, и это сразу отражается на строении костей

Л. Бергер и Генри Мак-Генри выдвинули несколько иную идею, касающуюся прямохождения. Они не затрагивали самой причины возникновения прямохождения, но попытались локализовать тот регион, где это могло произойти. Их исходной посылкой было то, что ближе всего к роду Homo стоят не восточно-африканские австралопитеки, а южноафриканские, непосредственно Australopithecus africanus, обладавший короткими нижними конечностями и удлиненными верхними. Этот вид австралопитеков мигрировал севернее, в западную Африку, где и завершился эволюционный переход.

По мнению этой группы антропологов, прямохождение могло развиваться параллельно в разных регионах Африки, что соответствует параллельному существованию нескольких видов австралопитеков. «Прямохождение возникло, по крайней мере, дважды. Afarensis – австралопитек из Афара – развился в Западной Африке как человекоподобное прямоходящее существо, но в конечном счете вымер. Второй вид – africanus, Австралопитек африканский – появился практически в то же самое время в Южной Африке и продержался в лесах значительно дольше, что потребовало от него сохранить хорошую способность лазить по деревьям» [26, 99]. По сути, перед нами еще одна версия возникновения прямохождения из-за изменения климата. Но достаточно вспомнить, что, передвигаясь по земле, обезьяны все же опираются на четыре конечности, а не на две. Сложно представить такую обезьяну, которая, чтобы убежать от хищника в саванне, поднялась бы на задние лапы и нелепо заковыляла бы прочь от нападающих.

Вообще прямохождение – вещь весьма «опасная» для здоровья человека. Прямохождение приводит к ряду заболеваний, которые не встречаются у животных: к грыже, расширению вен на ногах, геморрою и другим проблемам, связанным с кровообращением. Мы уже говорили о том, что двуногий примат резко теряет в скорости и, как следствие, проигрывает хищнику в конкурентной борьбе. Плюс к этому обратим внимание, что в случае ранения одной из конечностей животное может успешно, хотя и замедленно, передвигаться на трех, в то время как травма одной ноги двуногого гоминида практически лишает его возможности к передвижению. В общем, с прямохождением возникают одни неприятности.

Однако недостаточно просто встать на задние лапы, вместе с этим должна целиком измениться кинематика движений. Движение на двух конечностях подразумевает, что человек с каждым шагом как бы падает вперед и, чтобы обрести равновесие, выставляет вперед ногу, затем вновь бросает центр тяжести вперед, вынося его за линию тела, выставляет вперед другую ногу т. д. В противоположность этому, передвижение на четырех конечностях базируется не на перманентной потере равновесия, но на перемещении всего корпуса вследствие преставления лап: корпус как бы «переносится» на лапах, подобно тому, как двое рабочих несут носилки с песком. Все это значит, что для того чтобы обрести сомнительное преимущество передвижения на задних конечностях, у наших предполагаемых предков должна была целиком измениться кинематика движений и как следствие – мускулатура.

Не логичнее ли предположить, что возможным предком человека изначально было двуногое существо, вообще никогда не знакомое с передвижением на четырех лапах? Оно всегда, с самого начала было двуногим. И на земле в разные эпохи обитали разные виды прямоходящих существ, часть из которых была именно людьми.

Бегство от перегрева

Чем больше объем мозга, чем сложнее его организация, тем уязвимее он становится – это утверждение актуально не только для человека, но и для обезьян.

Возможно, именно для защиты мозга дальним обезьяноподобным предкам и пришлось подняться на задние лапы? Может быть, действительно есть прямая связь между возникновением прямохождения и изменением климатических условий обитания? На задние конечности пришлось подняться тем обезьянам, которые по каким-то причинам были выгнаны из лесов на просторы саванны. Если это действительно произошло именно так, то наши предки могут считаться единственными среди обезьян, кому удалось сделать это – ни один из современных приматов не проводит в открытой саванне большую часть своего времени.

Открытость саванны, в противоположность лесам, опасна не только наличием хищников, но угрозой куда более значительной: возможностью перегрева от солнца, поскольку тень лесов более уже не защищает животных. Большая часть саванных животных справляется с жарой следующим способом: днем температура их тела просто поднимается, а потоотделение либо отсутствует вовсе, либо присутствует крайне незначительно, сберегая драгоценную влагу внутри организма. Например, некоторые антилопы позволяют температуре своего тела подниматься до 110 градусов, при этом не страдая от солнечного удара! Все эти животные в течение миллионов лет выработали мощный механизм защиты головного мозга от перегрева, например, у той же антилопы венозная кровь притекает к широкой части морды, где охлаждается, в том числе и за счет испарения из слизистой оболочки, а затем уже охлажденная кровь направляется по артериям к другим частям тела, в том числе и к мозгу. Приблизительно схожим образом охлаждают свое тело и избегают перегрева все другие саванные животные.

По одному из предположений, выйдя из лесов на равнину, предок человека должен был постоянно спасаться от перегрева. Где-то здесь, в индонезийских лесах, около двух миллионов лет назад жил один из наиболее успешных и «долгожительных» видов людей – Человек прямоходящий

Но человек, который, как предполагается, пошел от неких саванных приматов, не обладает таким механизмом. Повышение внутренней температуры его тела даже на один градус сопровождается недомоганием, а на 5 градусов – свидетельствует о тяжелейшем заболевании. Единственный способ, благодаря которому обезьяны могли колонизировать саванну, не погибнув от перегрева, – это сохранять все тело в холоде. Примечательно, что во всех органах человека поддерживается приблизительно одинаковая температура (различие в десятые доли градуса здесь не играет роли), например, мы не можем отграничить температуру нашего мозга от температуры всего остального тела, как это делают антилопы. Это значит, что нам приходится избегать вообще любого температурного воздействия, выходящего за предельные для нас рамки. Особенно важно это для мозга, который потребляет до 20 % энергии, необходимой всему телу.

Возможно, как, в частности, утверждает Пит Виллер, именно попытка избежать перегрева и «поставила» приматов, вышедших в саванну, на две конечности, уменьшив тем самым объем тела, подвергаемый прямым воздействиям солнечных лучей [394, 65–66].

Впрочем, почему наши предки должны были выработать именно такой механизм спасения от перегрева, а не воспользовались тем, который существует у саванных животных? П. Виллер, в частности, считает, что предки человека были предварительно подготовлены, как бы «предадаптированы» своим образом жизни для дальнейшей эволюции в сторону прямохождения. Передвигаясь с ветки на ветку и находясь определенное время в вертикальном, а не в горизонтальном, как большинство животных, положении, часть приматов постепенно привыкала к вертикальной позиции и несколько адаптировала свое кровяное давление к этому положению.

Более того, можно даже подсчитать, какую выгоду извлекало животное, переходя в горизонтальное положение, что и сделал П. Виллер. Для подсчета он воспользовался некой идеальной «моделью» – образом гоминида величиной приблизительно в 30 см, который воспроизводил знаменитую Люси, австралопитека, размер которого не превосходил обезьяну. Структура костей ее таза и ног позволяет предположить, что большую часть времени этот австралопитек мог проводить в вертикальном положении, хотя о полном прямохождении говорить было бы не совсем корректно. Над моделью была закреплен прожектор, двигающийся по дуге, который имитировал дневное прохождение солнца. Через каждые пять минут, эквивалентные 20 минутам, проведенным под летним солнцем, проводилось фотографирование модели. Опыт был проведен как в горизонтальном, так и в вертикальном положении модели. Вывод, к которому пришел П. Виллер, хотя и был ожидаемым, оказался все же весьма показательным: существо в горизонтальном положении поглощает на 60 % меньше солнечной радиации, чем в вертикальном [152, 34–35].

Существует к тому же и дополнительный охлаждающий эффект от горизонтальной позиции – примат подставляет свое тело ветру. П. Виллер подсчитал, что обычный примат, находясь в саванне и передвигаясь на четырех конечностях, требует около 9 литров воды в день, в то время как после перехода на две конечности потребность в воде уменьшается до 5 литров. Возможно, по его мнению, переход к прямохождению привел постепенно к увеличению головного мозга и потере оволосения.

Ряд утверждений кажется весьма спорным. Например, волосяной покров защищает саванных животных от солнечной радиации и в этом плане играет очень важную роль. Он также предохраняет кожу от ожогов. Именно эту функцию, как представляется, выполняет волосяной покров головы. Так почему же исчез густой волосяной покров тела человека? Или таковым он был изначально? Гипотеза П. Виллера представляется весьма логичной, однако только в рамках чисто кабинетной логики, не дающей ответы на вопросы реальной жизни. Зачем приматам следовало вырабатывать какой-то иной способ адаптации к перегреву, в то время как уже существовал надежный механизм защиты, используемый всеми саванными животными? «Предадаптация» к прямохождению путем передвижения по деревьям вполне вероятна, однако есть существенная разница между тем, как подняться на задние лапы на какое-то время и тем, как остаться в вертикальном положении практически на всю жизнь.

Вновь напомним, что костных подтверждений перехода от передвижений в горизонтальном положении к прямохождению просто нет. А это значит, что, вероятно, такого перехода могло просто и не быть.

Они никогда и не были четвероногими

А может, прямохождение вообще присутствовало изначально и предок человека никогда и не передвигался на четырех лапах?

Очевидно, что человек по этой схеме не произошел ни от шимпанзе, ни от гориллы, несмотря на их генетическую близость, но все они пошли от некого общего предка. Строя некий «фоторобот» предполагаемого претендента на эту роль, Андре Ланганэ, научный директор одного из подразделений французского Национального центра научных исследований, считает, что им должен быть небольшой примат высотой 20–30 см с округлым черепом, который изначально ходил на двух, а не на четырех конечностях. Этой своей чертой он отличался от шимпанзе и от ее возможного четырехногого предка. Где-то 12–15 миллионов лет назад это существо жило на деревьях, а в тот момент, когда этот примат спускался на землю, он передвигался на задних конечностях, а его позвоночник всегда находился в вертикальном положении [241, 140].

Итак, возможно, предок-примат никогда и не передвигался на четырех конечностях. Эта гипотеза снимает целый ряд очевидных противоречий, связанных с переходом предка человека из горизонтального положения в вертикальное, о которых уже говорилось выше. Загадка перехода на «задние лапы» оказывается отсутствующей изначально. А передвижение на четырех лапах до сих пор остается характерной чертой обезьян саван.

Что же касается прогнатизма, мощного костного каркаса и столь же мощных надглазничных валиков, характерных для современных больших обезьян, они являются не столько древними чертами, сколько приобретены значительно позже. Реально же древними чертами можно считать округлый череп и относительно тонкое костное строение. Таким образом, «мощные» черты большие обезьяны приобрели значительно позже, уже после возможного отделения от общего с человеком предка.

Впрочем, стоит заметить, что примата, существование которого предполагает А. Ланганэ, еще пока никто не обнаружил, и он остается лишь гипотетическим построением. Однако вряд ли его стоит объявлять лишь плодом чистой фантазии – напомним, что знаменитое «недостающее звено», характерное для рассуждений классической антропологии, представляется пока не менее фантазийным. К тому же, примата такого типа еще никто в реальности и не пытался найти. Более того, можно даже предположить, что очередной претендент на титул предка человека уже находится в коллекциях зоологического музея. Ведь важно не просто обнаружить останки, но и суметь их верно трактовать.

Кто оставил следы на песке в Лаетоли

Но многие исследователи никак не могут согласиться с тем, что у человека не было никаких четвероногих обезьяньих предков – ведь это в корне разрушает все теоретические построения о постепенном «выпрямлении» обезьяны и переходе на задние конечности. И, соответственно, существуют различные предположения, как это могло произойти.

Кто же из первых приматов встал на задние лапы? Возможно, им был еще сивапитек 17–13 млн лет назад, предполагаемый предок орангутанов, первый примат, который передвигался по деревьям с использованием четырех конечностей, а на земле мог на какое-то время подниматься на две [191, 151]. Строение его опорно-двигательного аппарата позволяет предположить это, однако никаких прямых доказательств его даже спорадического прямохождения не существует. А вот после сивапитека зияет огромная пропасть, не заполненная ни одним костным останком, а на другом краю этого разрыва приблизительно 2,5 млн лет назад появляется австралопитек, который оказывается первым прямоходящим гоминидов. Таким образом, следует сразу же оговориться, что никаких костных останков, позволяющих проследить генезис прямохождения, не существует. Более того, скорее есть подтверждения тому, что никакого поэтапного генезиса просто не было!

Одним из самых поразительных открытий современной палеоантропологии стали человеческие следы, отпечатавшиеся на окаменевшем вулканическом пепле в Лаетоли, в Северной Танзании, приблизительно в 50 км к югу от Олдувайского ущелья и датированные 3,6–3,8 млн лет назад. Цепочка следов была обнаружена Мери Лики в 1978 г. и позволила дать новую датировку возникновению прямохождения. Здесь около 4 млн лет назад прошли несколько особей, возможно, семья, спасающаяся от извержения вулкана. Около пятидесяти отпечатков стоп протянулись на 115 метров, отпечатавшись в вулканическом туфе [246, 446–457; 247, 95 – 102].

Существа шли уверенно, и было понятно, что прямохождение для них было привычным занятием. Скорее всего, никакого другого способа передвижений они не знали.

Открытие следов в Лаетоли резко углубило не только историю современного человечества, но и заставило пересмотреть взгляды на возникновение прямохождения. Стало очевидным, что, по меньшей мере, 3,6 млн лет назад прямохождение было уже достаточно развитым и по своему механизму не отличалось от прямохождения современного человека. И это было поразительным, ведь до этого считалось, что прямохождение могло возникнуть у австралопитеков 2,5–3 млн лет назад, к тому же никаких прямых подтверждений этому не было. Стало ясно и другое – прямохождение должно было возникнуть очень давно, очевидно, больше 4 млн лет назад, а возможно, и раньше, ведь должен был пройти некий период, пока оно стало действительно основным и единственным способом перемещения по земле.

Здесь 3–3,5 млн лет назад в Лаетоли (Танзания) прошли странные двуногие существа

Кто же прошел по песку в Лаетоли? Хозяин следов был идентифицирован как австралопитек, то есть еще не человек. Почему – ведь следы практически полностью идентичны человеческим? Это, скорее, дань осторожности, ведь сложно представить, что 3,6 млн лет назад здесь уже обитали люди. Это противоречит «теоретически высчитанному» возрасту человека. И поэтому заключение о «гуляющем» австралопитеке вытекает не из характера следов, но из устоявшегося мнения о том, что в ту пору в этом районе обитала лишь большая группа человекообразных обезьян, совокупно называемых австралопитеками, в то время как никаких представителей рода Homo, относящихся к той эпохе, не обнаружено. Это значит, что хозяин следов был определен буквально «методом исключения», хотя останков его самого обнаружено не было.

Для нас же крайне важно, что следы прямоходящего существа, которое передвигалось по земле абсолютно аналогично современному человеку (почему бы не предположить, что это и был человек?), датируются, по меньшей мере, на 200 тыс. лет раньше, чем один из самых ранних «прогрессивных» австралопитеков, которые, как считается, дали начало человеку – Australopithecu Afarensis – австралопитеку из Афара, прозванному нежным именем Люси. Однако очевидно, что в Лаетоли прошел даже не родственник Люси, если исходить только из анализа отпечатков. Дело в том, что австралопитеки, в том числе и Люси, обладали, как и обезьяны, стопой с сильно растопыренными пальцами и заметно оттопыренным в сторону большим пальцем – и как раз этого не наблюдается на отпечатках в Лаетоли. В данном случае большой палец не отстоит далеко от всех остальных, как это наблюдается у австралопитеков, а расстояние между отпечатками равно приблизительно шагу современного человека. Многие специалисты отрицают принадлежность отпечатков в Лаетоли существам, подобным австралопитеку. И самое главное – подчеркнем это еще раз – отпечатки практически ничем не отличаются от отпечатков современного человека [379, 91]. Так почему бы не согласиться с тем, что здесь 3,6 млн лет назад прошел человек?

Может быть, слишком рано для человека? Но ведь сам возраст возникновения человека также высчитан абсолютно искусственно, а сегодня в Индонезии уже обнаружены куда более древние останки ранних людей.

А как же австралопитеки, которые жили одновременно и даже позже существ, что гуляли по Лаетоли, причем долгое время считались предками людей? Думается, они тоже «ходили где-то рядом» – по-своему, с широко расставленными пальцами стопы. И представляли собой один из параллельных видов двуногих гоминидов. И к людям они отношения не имели.

Несложно заключить, что в Африке одновременно обитали как существа с типом передвижения (и как следствие – морфологией), абсолютно аналогичным современному человеку, так и более примитивные австралопитеки. Причем самих австралопитеков было несколько видов, в свою очередь, подразделявшихся на более прогрессивных (Australopithecus afarensis) и более примитивных, например, Australopithecus robustus. И здесь мы встречаемся с параллельным существованием нескольких видов гоминидов, причем очевидно, что прямоходящее существо из Лаетоли не могло произойти от Люси – они просто были параллельными видами.

Конечно, в это очень трудно поверить – что австралопитеки, которые считались первыми прямоходящими гоминидами, на самом деле пошли позже людей. Но вот новое открытие показывает: человек, очевидно, начал передвигаться на задних конечностях очень давно. Значительно раньше, чем австралопитеки. И это было подтверждено в 2004 г., когда закончились исследования черепа, найденного в 2002 г. в Чаде. Это существо, названное сахелантропом и прозванное Тумай, обладало небольшим ростом, вполне человеческой внешностью и, самое главное, передвигалось на двух ногах. И жило это существо около 7 млн лет назад, причем уже в это время обладая развитым прямохождением! Это подтвердили компьютерные модели черепа Тумая, восстановившие по отверстию в черепе, куда входит спинной мозг, позицию его тела. Тумай гордо передвигался на двух ногах!

И если бы не эта находка, сегодня бы ученые спорили о дате 3,6–3,8 млн лет, Тумай же углубил ее практически вдвое. И почему бы не предположить, что есть еще немало ненайденных останков, которые углубят возникновение прямохождения еще в несколько раз? Или, наоборот, докажут, что оно все же существовало изначально. Более того, кажется, такие находки уже когда-то были обнаружены…

Они встали на ноги очень давно

Вполне вероятно, что древние следы прямоходящих существ, а также отпечатки их скелетов обнаруживались задолго до находок Мери Лики и обнаружения Тумая в Чаде. Но широкого освещения они не получили – слишком уж эти находки не вписывались в традиционные версии поэтапного развития человека.

Окаменевший отпечаток сандалии с кантом вокруг, извлеченный из слоев возрастом 213 млн лет. Это – единственная фотография, опубликованная в 1922 г.

Одним из первых, кто обнаружил древние отпечатки прямоходящего существа, был горный инженер и геолог Джон Рейд. В 1922 г. в Неваде он обнаружил след задней части человеческой стопы, которая ясно отпечаталась на камне. Однако одна особенность действительно поразила Рейда: по краю отпечатка явственно виднелась грубая нить, которым, как он предположил, рант башмака прикреплялся к подошве. Еще несколько грубых стежков были видны в районе пятки, причем они носили явные следы износа.

Вторая неожиданность открылась после проведения экспертизы отпечатков сначала в Колумбийском университете в Нью-Йорке, а затем в Американском Музее Естественной Истории. Специалисты обоих учреждений показали, что отпечатки должны быть датированы триасом, то есть между 213–248 млн лет назад, хотя это могла быть «самая замечательная имитация». Анализ, проведенный несколько позже в Рокфеллеровском институте, следов стежков подтвердил, что, скорее всего, речь идет о продукте человеческого труда [85, 456].

В 1938 г. профессор геологии Вилбур Барроу, руководитель программы по геологии в колледже Бера в Кентукки, сообщил об обнаружении человеческих следов, которые он как профессиональный геолог датировал верхним карбоном, т. е. 250 млн лет назад. Следы отпечатались на окаменевшем песке в Рокастле, в Кентукки, когда на одной из частных ферм обнажились слои земли. Следы принадлежали двуногим существам, чье строение стопы соответствовало человеческому, а длина каждого отпечатка составляет чуть больше 24 см. В. Барроу был, вероятно, поражен древностью следов не меньше тех, кто потом изучал его находку. Чтобы проверить возраст, он провел тщательный анализ песка, в котором были обнаружены следы, и отметил, что песчинки внутри следов прилегают друг к другу значительно плотнее, чем снаружи. По разнице в компактности песчинок он также без труда обнаружил приподнятый свод стопы, явно выделенную пятку и накат на носок во время ходьбы, – все эти признаки соответствуют человеческой стопе. В исследовании следов принимали участие медики, хорошо знакомые с механизмом передвижения человека и строением стопы, они подтвердили выводы о том, что следы являются подлинными отпечатками человеческой стопы, а не вырезаны искусственным образом, т. е. не являются подделкой.

Тем не менее сам В. Барроу был заметно озадачен своей находкой и как профессиональный ученый, знакомый с последними открытиями палеоантропологии (а к тому времени в Африке был уже обнаружен первый австралопитек), не мог до конца поверить в свое открытие: «Существо, которое оставило отпечатки, еще не идентифицировано», – отмечал он. Этот гоминид получил название Фенантроп мирабилис (Phenanthropus mirabilis) – «Похожий на человека и удивительный». Однако никаких костных останков этого существа не обнаружено, в то же время как нет и опровержения исследованиям В. Барроу. О них практически забыто, поскольку их невозможно уложить в известную схему эволюции человека.

Отпечаток обуви, обнаруженный в штате Юта в 1968 г. в породе, которой 500 млн лет. В нем отпечатался небольшой трилобит, который, очевидно, попал в породу уже после того, как был сделан отпечаток. Неужели какое-то другое человечество уже ходило по земле полмиллиарда лет назад?

Специалисты Смитсониевского института, проводившие экспертизу этой находки, отметили, что подобные следы также были обнаружены к Пенсильвании и Миссури.

Еще один подобный отпечаток был найден в июне 1968 г. в штате Юта у местечка с красивым названием Источники Антилопы (Антилоп спрингс). Геолог Вильям Мейстер, разломив кусок глинистого сланца из слоев, датируемых 505–590 млн лет, обнаружил там нечто похожее на отпечаток сандалии длиной приблизительно в 25 см и шириной в 8 см. Древняя датировка косвенно подтверждалась двумя небольшими окаменелыми трилобитами – обитателями морей, исчезнувшими около 280 млн лет назад – «впечатанными» в районе пятки и передней части стопы [76, 642]. Несколько экспертиз этого отпечатка не обнаружили никаких следов подделки, хотя, разумеется, необычный возраст вызывал серьезное смущение.

Думается, таких находок в общем было сделано немало, однако далеко не все геологи или просто энтузиасты отваживались отдавать свои находки на экспертизу, боясь быть осмеянными. Так или иначе, на земле миллионы и, возможно, даже сотни миллионов лет назад жили прямоходящие существа.

Теперь вдумаемся в то, что так смущает нас в этом. Прежде всего, поразительное несовпадение последовательности событий. Как совместить тот факт, что на земле сотни миллионов лет назад обитали прямоходящие люди с тем, что еще 7–9 млн лет назад такое прямохождение, как предполагается, лишь зарождалось? Как совместить параллельное существование относительно примитивных австралопитеков ок. 4 млн лет назад и прямоходящего человека 7 млн лет назад? Здесь, кажется, все перепуталось местами.

Но это сомнение будет справедливо лишь в том случае, если предположить, что человек развивался «по одной линии». Скорее всего ситуация была совсем иной. Прежде всего, на земле одновременно развивалось множество видов людей и человекообразных существ, подобных австралопитеку, – кто-то обладал развитым прямохождением, кто-то весьма примитивным. Какие-то типы людей погибали в глобальных катастрофах, поэтому прямой связи между людьми, что возможно ходили по земле сотни миллионов лет назад и, например, 7–5 млн лет назад, может и не быть. Надо лишь признать тот факт, что на земле было много человечеств.

Говорящая обезьяна

Человек – единственное полноценно разговаривающее животное. Словами он может выразить все: простейшие команды и требования, сложнейшие описания природы и микромира, он может связать слова в намеки и аллюзии, он способен проповедовать и радовать словом, он может ранить этим же словом. Действительно, «в начале было Слово».

Часто в описаниях эволюционного развития человека можно встретить фразу: «постепенно появляется речь». Но нигде мы не встречаем разумного объяснения: а почему она вообще появляется? Когда?

Несомненно, что способность общаться между собой дает человеку заметное преимущество перед другими представителями животного мира в плане планирования действий и установления взаимодействия, собирательства и заготовки пищи. Чуть ниже мы покажем, что теоретически возможен был и другой путь развития человечества, где речь не играет столь существенной роли, как сегодня, однако прежде мы обсудим несколько традиционных моделей возникновения этой функции у людей.

Где лежит начало человеческого языка, речи как таковой? Принято считать, что зачатками речевых функций обладал уже Homo habilis, что вполне вероятно, если принимать во внимание развитие его мозга, и абсолютно недоказуемо, если опираться на какие-то артефакты, поскольку по понятным причинам они отсутствуют вообще [191, 181]. По другим представлениям, зачатки речи появились значительно позже, лишь у неандертальцев, о чем свидетельствует, в частности, развитый центр Брока, отвечающий в мозгу за речевые функции. Существуют также предположения, что рудиментарной речью обладал Homo erectus – Человек прямоходящий, и это было связано с постепенным развитием социальной организации и необходимостью координации своих действий.

Но нет, считает Алан Уолкер, один из первооткрывателей многих останков Человека прямоходящего, – этот вид не обладал речью. Этот вывод Уолкер сделал на основе анализа седьмого спинного позвонка (Т7) человека прямоходящего. Дело в том, что нервные окончания в области седьмого позвонка позволяют контролировать мускулы грудной клетки, задействованные в процессе выдоха. Уолкер обратил внимание на то, что у т. н. «мальчика из Турканы», представителя Homo erectus с озера Туркана в Кении, отверстие позвоночного канала значительно уже, чем у современного человека. А это значит, что позвоночный столб не мог нести в себе необходимого количества нервных окончаний, чтобы контролировать процесс дыхания столь же свободно, как у современных людей. Поскольку речь связана с процессом контролируемого выдоха, то произнесение сколь-нибудь длинного предложения было невозможным для Homo erectus [164, 94].

Несомненно, что обладание речью является одним из основных признаков человека, во всяком случае, ни одно из известных ныне животных не обладает столь же развитыми речевыми способностями, как человек. Разумеется, можно вспомнить целый ряд удачных опытов обучения шимпанзе произнесению некоторых слов, причем произносимых осознанно. Но столь «натянутое» искусственное обучение языку показывает лишь то, что у высших обезьян действительно существует возможность членораздельного и осмысленного произнесения крайне ограниченного запаса слов, однако ни о каком свободном общении речи идти не может. Использование слов (как это делают иногда попугаи) и обладание речью – суть типологические разные и несопоставимые между собой явления.

Некоторые современные обезьяны общаются между собой через комбинацию определенных жестов и звуков – реликты этого можно проследить и у современного человека, благодаря чему считается, что мы унаследовали эту систему коммуникации от наших предков в момент разделения ветвей на гоминидов и понгидов.

Способность к речи заложена у высших обезьян, в частности, многолетние эксперименты над обезьянами, находящимися в неволе, показали, что у них присутствует возможность развить речь на уровне 2 – 3-летнего ребенка [288, 46]. Доказывает ли это, что на основе подобных способностей могла возникнуть развитая речь? Скорее нет, примечательно, что в диком состоянии обезьяны никогда не проявляют своих речевых способностей. Более того, многие способности, которые приближают обезьяну к человеку, не проявляются в природе, хотя, казалось бы, это должно облегчить высшим приматам выживание в условиях конкуренции. Например, обезьянам доступны не только некоторые речевые функции, но и изготовление орудий, а бабуины, находясь в руках ученых-экспериментаторов, проявляют способность изготавливать орудия, но никогда не пользуются ею, находясь на свободе. Не указание ли это на то, что и речевые, и трудовые способности могли развиться у человека только в условиях резкого ограничения свободы?

Разумеется, здесь следует различать общение и системы коммуникации, язык и речь. Системы коммуникации, сообщения друг другу какой-то значимой информации существуют у всех живых существ. Присущ ряду животных и некий «язык», хотя он чаще всего сводим именно к простейшим системам коммуникации: язык пчел, дельфинов и т. д. Разумеется, здесь определение «языка» – весьма специфическое и относительное, например, пчелы общаются между собой посредством выделения особых химических соединений, называемых феромонами, а также особого пахучего секрета, причем каждая колония пчел имеет характерный свой запах.

В животном мире всякое общение – это прежде всего передача знаков о каком-то состоянии, например, готовности произвести потомство, или о приближающейся опасности. Таким знаком является, например, красная грудка у малиновки, покраснение брюшка у колюшки – мелкой костистой рыбы с колючками на спине и брюшке вместо спинного и брюшного плавников – в брачный период или мощная грива у льва. Такое общение очень информативно и крайне утилитарно, здесь нет места человеческому «философствованию», «размышлениям» о жизни или о своем месте в истории.

До сих пор идут споры о том, представляет ли знаменитый «танец» пчел действительно систему коммуникации, но так или иначе, синтаксиса в этих типах коммуникации мы не встречаем и, конечно же, нет здесь и грамматических конструкций. Речевые функции в полной мере сегодня мы встречаем лишь у людей и не можем с полной уверенностью ответить, когда появилась речь, и обладал ли хотя бы один и наших предков такой способностью.

Речь же – явление значительно более сложное, она всегда соотносится с синтаксисом и семантическим конструированием, обличенным в слова, в поиски способов передачи сущностей при помощи слов. Ни одно существо, генетически близкое к человеку, например, шимпанзе, способное производить осмысленные звуки и передавать ими информацию, все же не способно «конструировать новые смыслы» при помощи таких звуков.

Речь человека – вообще явление поразительное, небывалое, не связанное ни с какими другими способами передачи информации. В природном мире существует определенная иерархия «лингвистической активности» живых существ, внутри которой так возрастает «разумность» и смысловая нагрузка во время коммуникации.

Самое простое – это произведение определенных звуков или шумов, часть которых может нести семантическую нагрузку, однако в основном истоком этих звуков являются защитные рефлексы. В качестве примера можно привести гремучую змею, издающую треск как знак угрозы, или шипение у некоторых пауков. Большинство этих звуков недвусмысленно понимаются теми животными или врагами, которым эти звуки адресуются. Именно в этом смысле такие звуки можно рассматривать как некую лингвистическую активность, хотя, естественно, даже о зачатках речи здесь говорить не приходится.

Несколько выше следуют базовые лингвистические системы, благодаря которым члены одного и того же вида могут общаться между собой. Сообщения остаются настолько же короткими, насколько и рефлекторными. Однако здесь вокруг таких звуков или их сочетаний уже существует определенная социальная система, поскольку члены одного вида могут улавливать из общей архитектоники звуков нечто значимое для себя. Не менее важно, что на эти значимые звуки может быть получен столь же значимый звуковой ответ или какая-то адекватная реакция. Примером такого общения могут служить брачное завывание койотов, звуки, которыми предупреждают друг друга дикие животные о приближении опасности, и т. д.

В определенной степени эта система звукового оповещения и информационного сопряжения является продолжением (а возможно, и подразделом) рефлекторных звуков, которые были описаны выше. И в том, и в другом случае такая простейшая лингвистическая активность продиктована биологическими требованиями. Чаще всего – и это очень важно – каждый такой звук передает один «бит» информации, требующий однозначного ответа: сигнал о приближении опасности – рефлекс к самоспасению, сигнал о найденной пище – рефлекторное ее поедание и т. д. Многоступенчатая обработка информации, вызванная таким сигналом, не предусмотрена, поскольку требовала бы либо более высокой организации мозга, либо слишком большого времени на обработку информации, что недопустимо в случае опасности.

А вот у гоминидов межплеменная система знакового и звукового оповещения перестает быть лишь базовой системой передачи простейшей «однобитовой» информации. Рождается типологически иной язык общения – причем мы говорим не только о речи как таковой, но о первобытном искусстве, религиозно-магической символике, наскальной живописи и многом-многом другом. Это становится постепенно основой для дальнейшего развития человеческого сознания, воображения и творчества.

До этой стадии некие явления вызывали у живого существа «выброс» некого голосового флажка, обозначавшего, например, «Опасность!», «На помощь!», «Я чрезвычайно разъярен!» и т. д., причем каждый из них требовал однозначной реакции – бегства, нападения, поедания пищи и т. д. Здесь происходит скачок вперед, прорыв в концептуализации смыслов. Начинается «именование» вещей и явлений, за концептуализацией смыслов следует концептуализация языка общения как такового.

Мы намеренно оставляем в стороне вопрос, почему вообще мог произойти такой скачок, поскольку на сегодняшнем этапе наших знаний мы можем строить лишь предположения с большей или меньшей вероятностью. Возможно, что это было связано с фундаментальными изменениями в лобных долях головного мозга. Так или иначе, гоминиды пересекают границу, по одну сторону которой лежит некое «долигвистическое» состояние, по другую – бесконечное именование всех вещей, явлений и состояний этого мира, которые ничем нельзя остановить, поскольку, по существу, происходит выстраивание концепции Вселенной в сознании человека через лингвистические термины.

У нас нет никаких подтверждений тому, что этот процесс произошел единомоментно или в краткие сроки. Он в равной степени мог занять как десятки, так и сотни, а возможно, и миллионы лет. Очевидно, что некие искры уже долго летали в воздухе, пока труд человеческого сознания не высек огонь – современную человеческую речь.

Когда начались первые прорывы перехода гоминидов от системы звуковой коммуникации к членораздельной речи? В равной степени мы можем предположить, что любой из Homo мог обладать речью, хотя никаких доказательств этому нет. Впрочем, нет доказательств и обратному.

Сложная лингвистическая деятельность дает интересный эффект: она дает ощущение значимости собственного эго, интенсивное ощущение обладания памятью и возможностью рассуждать о будущем.

Вероятно, что именно речевая активность кроманьонцев давали им возможности стратегического планирования, группового обсуждения своего будущего: охоты, защиты, уничтожения врагов, совместного возведения жилищ и т. д. Как следствие, это повлияло и на победу кроманьонцев над неандертальцами, причем неважно, была ли это победа физическая или биологическая.

Открываются бесконечные возможности для сохранения и передачи опыта. По существу, создается копилка человеческого опыта, с каждым новым поколением слои знаний напластовываются друг на друга, большую роль начинает играть не только опыт практической деятельности, такой, как, скажем, охоты, строительства, защиты от стихийных бедствий, но и опыта мистических видений – так формируются и концептуализируются мифологические представления и анимистические верования.

Развитие речи дает и некие «побочные эффекты», например, установлено, что речевые центры связаны с центрами, контролирующими движения правой руки. Прямохождение высвобождает руки, которые начинают активно использоваться для коммуникаций и простейших значимых жестов, как у современных бабуинов и орангутанов. Постепенно жесты сопровождаются звуками, вероятно, первоначально лишь дублировавшими жесты, а затем приобретающими самостоятельное значение.

Логика этого процесса очевидна, но лишь в том случае, если взять за отправную точку тот факт, что именно речь и язык являются наиболее типичными формами общения между гоминидами. Однако, несмотря на высокоразвитую организацию, например, орангутанов и шимпанзе, у них не только не развивается речь, но вообще количественно объем звуков со временем не возрастает. Действительно, обезьяну можно научить произносить членораздельные звуки или слова, а также сопоставлять эти слова с некоторыми действиями. Например, она научится просить пищу, выражать свое неудовольствие ее вкусом. Известно, что обезьяна способна выучить чуть более сотни слов. Однако здесь по-прежнему оказывается не преодолен самый главный разрыв между языком обезьян и человека – выражение абстрактных понятий. Вряд ли мы можем заподозрить обезьяну в способности обличения в слова, т. е. осознания, не только каких-то философских категорий, но даже логических цепочек действия. Обезьяна не может планировать через язык или выражать свои планы языком.

Как раз именно речевые способности человека демонстрируют кардинальный разрыв между человеком и его предполагаемыми родственниками в животном мире.

Развитие речевых функций не повышает собственно внутренней организации общества, поскольку такая организация у животных, например, существует на уровне благоприобретенных инстинктов. Так, стае волков не надо «договариваться» о преследовании своей жертвы и направлении атаки. Равно как и стаду бизонов нет необходимости общаться между собой во время передвижения по саванне – внутренняя организация заложена на уровне инстинктов и рефлексов, причем она работает безошибочно.

Развитие второй сигнальной системы имело влияние на физические способности человека. Известно, что даже хорошо тренированный спортсмен способен использовать свои физические силы лишь на 50–60 %, в ту пору как обычный человек порой не преодолевает и 40 % барьера. Таким образом, большая часть физических потенций организма оказывается нереализованной как раз из-за развития речи, которая тормозит некоторые другие функции. Хорошо известны случаи, когда в критических ситуациях, например, в случае пожара, наводнения, угрозы своим детям даже слабый человек проявлял неожиданную для него физическую силу, некие скрытые резервы организма. В обычном же состоянии он оказывается не способен выполнить даже половину этой нагрузки.

Такого «торможения» физических функций у обезьян не происходит, они обладают всей полнотой своего потенциала. Мы можем предположить, что речь как функция была нехарактерна для человека, она возникла как вынужденная защитная реакция.

Существует интересное наблюдение над обезьянами, которые овладевали навыками произнесения слов. Во-первых, они начинали обучать этим навыкам своих детенышей. Во-вторых, они изгонялись другими особями, не прошедшими обучения. Второй аспект для нас крайне интересен – «поумневшие» обезьяны уже не воспринимаются своим же сообществом и превращаются в изгоев. Речь превращается в некий разделительный фактор, хотя морфология остается неизменной.

Человек из воды

Должно же быть какое-то одно общее объяснение тому, как появилось прямохождение, отпал волосяной покров, изменилось строение некоторых органов человека. Если мы признаем эволюционное развитие человека, то, как следствие, стоит согласиться с тем, что была какая-то фаза в развитии гоминидов, когда все это и произошло. Может быть, мы что-то упускаем? Какой-то очень существенный отрезок развития человека, ускользающий от нашего взора?

Где все это могло происходить – может быть, в воде, а человек в течение какого-то времени был водным обитателем? Сколь неожиданным ни покажется это предположение, оно может оказаться крайне продуктивным.

По одному из предположений, предки людей не только селились близко к воде, но и провели часть своей истории в воде – так появилось прямохождение

Итак, предположим, что существовала некая водная или акватическая фаза формирования человека. Предполагается, что в течение определенного времени прямые предки человека проводили большую часть своей жизни в воде, в неглубоких водоемах и реках, а может, просто селились по берегам рек, и их существование оказывалось тесно связано с водой. Среди сторонников этой теории, разумеется, также нет согласия по самым ключевым вопросам. Например, кто жил в воде – какой-то вид Homo или еще человекообразные обезьяны, возможно, даже предки австралопитеков? Как много времени этот гоминид проводил в воде? Как его жизненный цикл был связан с водой, с рождением детей, со сном, с социальной организацией стада и т. д.?

Поводом к рождению акватических теорий явился ряд «гидрогенных» особенностей человека, например, наличие реликтовых перепонок между пальцами рук, отсутствующих у обезьян, способность к плаванию, что также недоступно для подавляющего большинства обезьян. Человек, как известно, может даже рожать своих детей в воде – новорожденный при этом не делает сразу первый вдох и поэтому не захлебывается. Может быть, это память о тех временах, когда человек частично обитал в воде или по берегам водоемов?

Одним из первых такое предположение высказал в 1960 г. английский биолог А. Харди, предположивший, что предками человека были приморские обезьяны, обитавшие на берегах песчаных лагун. А. Харди делал особый упор именно на приморское, а не на прибрежное расселение таких обезьян. И отсюда он делал вывод, что постепенно такие обезьяны приобретали черты, характерные именно для морских животных. В конце концов, они должны были превратиться в некое подобие земноводных или амфибиозных существ. Теоретически это должно было привести к выработке всех основных признаков, характерных именно для земноводных, например, к дыханию жабрами при развитых легких, живорождению в воде и т. д.

Но здесь есть одно существенное возражение: на сегодняшний день не было обнаружено даже следов ни одного подобного существа. К тому же превращение обезьян в земноводных говорило бы о регрессе в антропогенезе, и оказывается непонятным, каким образом эти существа снова вышли на сушу и продолжили свое развитие в сторону человека. Гипотеза А. Харди, несмотря на свою оригинальность и перспективность, изобиловала столь большими огрехами и фантазийными допущениями, что ее воспринимали как парадоксальную шутку, но никак не серьезное научное предположение.

Вообще жизнь на берегу моря древних обезьян представляется маловероятной. Мощные морские прибои и штормы делали бы их жизнь крайне опасной и могли оставить без пищи на долгое время. Отсутствие пресной воды заставляло бы их уходить от моря в поисках естественных родников, т. е. возвращало бы к целиком наземному образу жизни.

Жить на морском берегу значительно тяжелее, чем может показаться на первый взгляд. Выжить на морском берегу в условиях тропического климата предкам человека было бы практически невозможно из-за мощных мангровых лесов и зарослей, которые уходят далеко в море. Нередко эти вечнозеленые деревья и кустарники с надземными дыхательными корнями покрывают собой всю полосу приливов (литораль), и подойти к воде просто не оказывается возможным. В этом случае у обезьян было бы два возможных выхода – либо вернуться обратно на деревья, либо, наоборот, уйти в море, превратившись действительно в морских животных, что на их этапе специализации было вряд ли возможным.

«Морской человек», якобы выловленный из вод и выставленный для показа во Франции в XVII в.

Теория о неких предках, что селились по берегам морей, быстро отпала. Значительно более продуктивным оказалось предположение о том, что обезьяны могли селиться по берегам пресноводных водоемов, например, рек и озер. В воду человек «зашел», чтобы спасаться от наземных хищников, а «вышел» из нее из-за изменения климата, когда стали иссыхать многие водоемы.

Водная теория на первый взгляд объясняет очень многое. Прежде всего – развитие прямохождения. Несомненно, что неводоплавающему животному, каковым и являлся предок человека, в воде легче передвигаться на задних конечностях, держа голову над водой для дыхания. Дно мелководий, чаще всего мягкое и илистое, потребовало уплощения ступней. Постепенно утрачивается и волосяной покров, неспособный в полной мере согревать гоминида в воде и лишь тормозящий его передвижения. Волосы же на теменной части головы, наоборот, увеличиваются, поскольку функционально защищают водное существо от палящих лучей солнца.

Водная фаза развития во многом объясняет еще одно интересное явление, характерное для человека – замедление частоты сердечного ритма (брадикардия). Дело в том, что сердечный ритм у обезьян значительно выше, чем у людей, и, как предполагается, именно водная стадия развития человека замедлила его сердцебиение.

Жизнь в воде могла бы объяснить еще одну загадку строения человека – его уникальную гортань. Дело в том, что ни одно земное млекопитающее не обладает таким типом гортани, какой обладает человек. Благодаря особому строению этого органа человек способен, в частности, есть и говорить или издавать звуки одновременно. За счет сложного механизма человек способен «перекрывать» пищевод или трахею. А вот животное просто задохнется в этом случае, поскольку пища сразу же будет поступать в трахею.

И все же на земле существует особая категория млекопитающих, обладающая схожим с человеком типом гортани, – все они водоплавающие, например, тюлени, киты, морские львы. И все они вынуждены проводить под водой большие периоды времени без всплытия на поверхность. Нисходящее строение глотки практически не дает никакого преимущества наземным животным, в случае же водоплавающих дело обстоит совершенно иначе. Для животного, которое лишь ненадолго всплывает на поверхность, важно за короткий отрезок времени вдохнуть большой объем воздуха. Этот же тип гортани позволяет и выдыхать в течение очень долгого времени, целиком контролируя процесс выдоха. Примечательно, что человек обладает такой же гортанью, как у водных млекопитающих. Как следствие, мы разделяем еще одну «водную» черту: способность сознательно контролировать свое дыхание, в то время как у других животных процесс дыхания совершается бессознательно и не может быть подчинен какому-то контролю [296, 140]. Именно эта способность позволяет людям создавать звуковые вариации голосом в момент пения. А также нырять, надолго задерживая дыхание.

Жизнью в воде можно объяснить и характерное увеличение у женщин объемов груди и жировых отложений на животе по сравнению с высшими обезьянами – в воде надо было сохранять тепло при вынашивании зародыша в утробе и молоко для его последующего кормления.

Существует немало вариаций, так или иначе обыгрывающих нюансы теории акватической эволюции человека. Так, российский ученый Л. И. Небраев высказал предположение о том, что человек произошел от двуногих бесшерстных и большеголовых обезьян, для которых он предложил название «наяпитеки», или Pithecus naias, по имени нимф греческой мифологии, живших по берегам рек, – наяд.

Наяпитеки обитали в неогене, чья верхняя граница упирается в 25–23 млн лет назад, селились в основном по берегам рек, озер и других пресноводных водоемов, их пищей становились моллюски, раки, лягушки, черепахи, мелкие грызуны. Наяпитеки также занимались собирательством фруктов и корений. Первоначально они вели наземный и древесный образ жизни и, возможно, прежнее древесное существование развило у них гибкие передние лапы и бинокулярное зрение.

Теоретически все выглядит очень неплохо. В воде действительно легче выработать прямохождение, но почему же сегодня не существует ни одного ни живого, ни ископаемого водного примата? В принципе подстановка на пустующее место между первыми людьми и более примитивными обезьянами неких водных наяпитеков практически ничего не дает нового. Не объясняет это также развитие бинокулярного зрения.

Сама возможность временного пребывания предков человека в воде не вызывает сомнений. Сомнение вызывает другое – странный способ приспособляемости к водной жизни. Например, водная теория гласит, что именно на этой фазе обезьяноподобный предок потерял основную часть волосяного покрова. Но, например, одни водные млекопитающие – каланы – волосяной покров не утратили, а у других млекопитающих морей – китов – не выросли на голове волосы, которые защищали бы их во время всплытия для забора воздуха. А эти млекопитающие обитают на земле на десятки миллионов лет дольше, чем человек. Более того, их пребывание в воде привело не к прямо-хождению, а к развитию плавников, то есть они прибрели черты, характерные для большинства обитателей вод, а не пошли вразрез с ними. Неужели человек, как обычно, и здесь явился исключением?

Так кто же родился в африканской колыбели?

Назад в Африку

В 1974 г. в своей мемориальной лекции, посвященной Гексли, прославленный палеоантрополог, руководитель одной из крупнейших африканских антропологических экспедиций Дэсмонд Кларк заявляет, что отныне окончательно доказан тот факт, что именно Африка является колыбелью всего ныне живущего человечества. И это должно поставить точку на предположениях о Европе как о месте «предыстории человечества». Лекция Кларка символически называлась «Африка в предыстории: периферия или главенствование?» [65, 176]. В тот момент тезис о «главенствовании» Африки представлялся настолько несомненным, что сторонников «азиатского» и тем более «европейского» происхождения человечества практически не оставалось. Находки, обнаруженные в Африке за последние несколько десятилетий, заметное разнообразие обнаруженных гоминидов на востоке этого континента, – все свидетельствовало о том, что именно здесь и происходил основной процесс сапиентации.

Через несколько десятилетий после смелых заявлений об «африканской колыбели» происхождения человечества этот тезис стал вызывать значительные сомнения. Да, безусловно, в Африке происходил какой-то очень важный процесс, там жили существа, заметно отличавшиеся от обезьян в «прогрессивную» сторону. Но они не в меньшей степени отличались и от представителей рода Homo. Переходных звеньев и каких бы то ни было поэтапных эволюционных изменений пока не обнаружено, хотя поиски продолжаются уже более полувека.

Может быть, просто найдено недостаточное количество останков древних предков? Действительно, порою нам кажется, что найдено крайне мало из того, что позволило бы нам реконструировать истоки человечества. На самом деле это не совсем так. Найден огромный объем материала, костные останки и археологические артефакты порой переполняют запасники музеев. Вопрос в другом: возможно ли из всех этих находок составить целостную картину? Может быть, не найдено чего-то самого главного, все того же загадочного «недостающего звена»? Или его вообще не может быть найдено?

У австралопитека из Афара (справа) ноги длиннее, а руки короче, чем у шимпанзе (слева). Австралопитек обладал прямохождением, но пропасть между ним и человеком все же значительно больше, чем между австралопитеком и обезьянами. Да и был ли он разумен?

Так или иначе, как предполагалось, поиски истоков человека должны лежать в рамках между 5 и 3 млн лет назад. И, скорее всего, они должны располагаться именно в Африке, которая и стала колыбелью если не самого человечества, то, по крайней мере, его прямых предков. И, как следствие, необходимо было обнаружить звенья этой цепи, дабы четко показать, как могла здесь происходить эволюция. Сначала все казалось относительно простым, а основная сложность заключалась лишь в обнаружении самих останков древних предков.

Первый существенный прорыв в этих поисках был сделан еще в 50-х гг. благодаря открытиям, совершенным в Олдувайском ущелье. Там в 1959 г. Мери Лики обнаружила одного из представителей предполагаемых предков человека – австралопитеков, в тот момент названного в честь одного из финансистов экспедиции Зинджантропом Бойса (Zinjantropus boisei), позже переименованного в Австралопитека Бойса. Затем последовал целый ряд находок в Восточной и Южной Африке и Эфиопии. Отныне внимание исследователей сосредоточилось именно на Африке, а современные данные молекулярной биологии и ряд находок указывали на время жизни прямого предка человека – 5–3 млн лет. Считается, что именно в этот момент и должно было произойти нечто, что стало переломной точкой в процессе сапиентации. И теперь стоило лишь искать, искать, искать…

Но не стоит забывать, что еще до 1950 г., т. е. еще до замечательных открытий в Олдувайском ущелье, был обнаружен колоссальный объем материалов. Лишь один обзор, составленный антропологом П. Боулерем, показывает, что еще до начала Второй мировой войны было сделано немало интересных открытий и разработан целый ряд перспективных теорий [36]. Тогда на них мало кто обратил внимания, поскольку считалось, что человек, скорее всего, развивался в Азии, а африканские находки могли быть лишь некими «тупиковыми ветвями». Кстати, это характерный пример того, как во многом находки буквально подгоняются под предположения, а те артефакты, которые выпадают из общепринятых концепций, могут быть сочтены «тупиковыми ветвями». Примечательно, что первый австралопитек, обнаруженный Раймондом Дартом еще в 1924 г. в Трансваале – Australopithecus africanus, был надолго исключен из человеческой истории и вернулся на подмостки истории лишь после того, как в научных кругах возобладала теория «африканской колыбели» [326].

В тот момент новые африканские находки заставили заново переписать все гипотезы, ставшие уже теориями, о становлении человечества. В результате этого из «списка претендентов» оказались исключены многие виды, которые теперь представлялись слишком «примитивными» или представлявшими собой боковые ответвления.

Так почему же Африка?

Так какие все же обнаружены останки, обычно предъявляемые в качестве доказательства «африканской колыбели»? В каких условиях существовали эти существа и имели ли возможность расселиться по всему миру? Прежде всего посмотрим, в каких местах наблюдается наибольшая частота находок ранних гоминидов. Наиболее богатыми на находки, связанные с тезисом о колыбели человечества, являются, прежде всего, эфиопские возвышенности и осадочные породы, относящиеся к эпохе плиоцена, открывающиеся в треугольную впадину Афара. В районе Хадара, в частности, обнаружены останки ранних гоминидов, датируемые приблизительно 3 миллионами лет [186, 257].

Находки ископаемых людей обычно обнаруживают «кустообразно», в нескольких местах сразу. Например, наибольшая частота находок наблюдается вдоль экватора (приблизительно с отклонением в 5 градусов по обе его стороны) на восточно-африканском плато на высоте 1000–2500 метров [178, 115–155]. К северу от этих мест лежит богатое на открытия русло реки Омо, а также озеро Туркана. Озеро Туркана, первоначально называвшееся озеро Рудольф, вообще прославилось как одно из первых мест, где были открыты предполагаемые предки современного человека. Поиски начались здесь еще в 1968 г. и в основном проходили на заброшенных землях Коби-Фора к западу от Турканы в северной Кении. Позже оказалось, что останки ранних гоминидов, несколько отличающихся друг от друга, залегают как к востоку, так и к западу от Турканы.

Пояс находок дальше пролегает по разлому Грегори и заканчивается в Северной Танзании в знаменитом Олдувайском ущелье и Лаетоли на равнине Сергенгети, где основную массу открытий сделала экспедиция Луиса и Мери Лики, постоянно работающая в этих местах.

Олдувайское ущелье нередко именуют африканским Великим каньоном, сравнивая его со знаменитым американским аналогом. Это ущелье глубиной почти в 90 метров, образовавшееся скорее всего в эпоху плейстоцена, т. е. около 2 млн лет назад, тянется почти на сорок 40 км. Это – часть разлома в земной коре, отголосок древнейших геологических процессов, связанных с откалыванием частей материка. Когда-нибудь и эта часть Африки пустится в «свободное плавание», но уже в древности по разные части разлома образовались разные типы микроклимата, и именно по западной части разлома и располагалось большинство стоянок австралопитеков.

Этот Австралопитек Бойса жил около 2 млн лет назад. Породил ли он какой-то новый вид или просто «отжил» свое на земле?

Не сложно заметить, что между этими многочисленными стоянками и бесплодными в отношении останков гоминидов известняковыми нагорьями Южной Африки, практически пустынными в настоящий момент, пролегает разрыв почти в три тысячи километров. Здесь лежит странный «разрыв» в географическом расселении предполагаемых предков человека. И хотя были обнаружены фрагменты в пещерах и расселинах, например, в долине Стэркфонтена, но они крайне малочисленны. Создается впечатление, что речь может идти о какой-то локальной группе гоминидов, которая никуда не мигрировала из этих мест.

Но это странно – ведь теоретически эти существа должны были расселиться за пределы Африки, чтобы заселить весь мир. А тут, оказывается, они, возможно, даже не выходили за пределы мест своего обитания!

А вот как раз общее количество находок в этих местах действительно поражает, оно в десятки раз превосходит частоту находок, относящихся к соответствующему времени, на территории Азии и Европы, всего же здесь было сделано несколько сот важных открытий экспедициями Лики, Джохансона, Д. Кларка [66; 177; 263].

Находки заметно отличаются по своему характеру и виду, очевидно, что мы имеем дело с разными представителями ранних гоминидов. Тем не менее все они объединяются под общим названием австралопитек (Australopithecus). Такое название дал им один из их первооткрывателей Раймонд Дарт в 1924, что в переводе означает «южная обезьяна» [92]. Само присутствие в названии этого существа частицы «питек» – «обезьяна», в отличие от «антропус» – «человек» (например, питекантроп), очень точно указывает на одну из основных особенностей африканских находок. Во всех случаях речь идет о существе, стоящем значительно ближе к обезьянам, нежели к людям. Несмотря на то, что отличия австралопитека от обезьян существуют, тем не менее ни одно из них, ни вся совокупность этих черт не дает нам еще права с уверенностью утверждать, что перед нами – реальный предок современного человека или даже какая-то тупиковая ветвь, которая при благоприятных условиях могла бы вывести нас к человеку. Это может быть просто «другая обезьяна».

Существует еще одна из особенностей австралопитека, которая окажется очень важна для наших дальнейших рассуждений. Ни один из австралопитеков не найден за переделами Африки, причем даже в Африке долгое время его обнаруживали лишь в районе востока и юго-востока континента, который мы описали выше. Впрочем, было несколько попыток доказать существование австралопитека и в других регионах мира, например, в Юго-Восточной Азии, в южном Китае и даже в Испании. Увы, ни одну из находок в этих районах не удалось надежно идентифицировать именно как австралопитека. Более того, австралопитек не обнаружен даже в других районах Африки, например, не подтвердилось предполагаемое «родство» с австралопитеком находок в районе озера Чад [99]. А это значит, что мы имеем дело с неким локальным существом, у которого четко очерчен ареал обитания и конкретное, хотя с абсолютной точностью не идентифицируемое время существования. И никаких миграций за пределы континента!

Австралопитек на фоне африканской природы

Но почему же Африка и именно ее восток и юго-восток оказались столь плодородны на находки? Здесь основную роль сыграли ее климатические и географические особенности. Африка представляет собой одно из самых стабильных океанических и континентальных плато. Здесь встречаются обширные территории с очень старыми скалами, которые практически уже не меняют своего положения. Параллельно с этим существует и крайне неустойчивая часть африканской территории. Речь идет о большом Африканском разломе, который тянется почти на три тысячи километров, проходя через Красное море и упираясь в равнину Иордании. Практически все основные находки гоминидов были сделаны именно вдоль Африканского разлома. В раннем миоцене приблизительно 20 миллионов лет назад здесь происходили драматические события, связанные с изменением климата и рельефа всего африканского континента: поднимается часть плато, за счет чего и образуется гигантская трещина, давшая начало великому Африканскому разлому. За этим, вероятно, начинается долгий цикл вулканической активности, и приведший к рождению многих скал и пиков самой необычной формы, которые до сих пор можно наблюдать в Африке в этих местах. Рождаются знаменитые вершины Килиманджаро (5895 м) и Кенья (5200 м). Процесс этот длится очень долго и завершается лишь в плейстоцене 2–1,5 млн лет назад.

В результате формируется новая топография Африки: Олдувайское ущелье, Серенгети, Западный разлом, который окружает озеро Виктория. В этих местах – в Афаре, Коби-Фора, Олдувае – были обнаружены отложения, содержащие костные останки и каменные орудия, относящиеся к плиоцену и нижнему плейстоцену.

Большинство находок, залегающих вдоль разлома, покрыты вулканическим туфом. Для палеоантропологии эта особенность крайне важна, поскольку облегчает возможности датировки по методам изотопного распада. Дело в том, что костные останки очень редко датировали именно по ним самим, погрешность здесь может быть чрезвычайно велика, поэтому датировка производится на основе туфа или того окружения, в котором эти останки были обнаружены. К сожалению, по ряду причин это не относится к останкам, обнаруженным в пещерах. Здесь обычно используется метод датировки на основе сравнения с найденными рядом костными останками животных, возраст которых известен лучше, чем история ранних гоминидов. Не сложно заметить, что в этом случае речь идет лишь об относительных датах, что может привести в конечном счете к немалой путанице.

Последнее время стал более активно применяться дорогостоящий, но, как считается, значительно более точный метод установки даты по изменению геомагнитной полярности земли. Так, датировка этим методом большинства африканских находок австралопитеков позволила подтвердить их существование еще в плейстоцене [228, 26].

Большинство костных останков, обнаруженных в Африке, принадлежит, естественно, не гоминидам, но животным, населявшим поразительную по своему богатству местную фауну. Помимо самого разного рода приматов, здесь встречались антилопы, слоны, носороги. Богат был и мир плотоядных, приставлявших явную опасность для ранних гоминидов: гиены, гепарды, леопарды, львы.

Приблизительно 17 миллионов лет назад из-за движения континентов происходит соединение Аравийского полуострова, Северной Африки, Ирана и Турции. Теперь фауна и флора, характерные для некогда изолированного континента, начинают распространяться значительно шире. К тому же это приводит к исчезновению моря Тетис, которое прежде разделяло континенты. Следы этих событий можно встретить в отложениях 16–14 миллионов лет на западе Африки. Изменяется и животный мир, увеличивается количество жирафов в саване, впервые появляются страус, современные формы носорогов, а также несколько ныне вымерших видов обезьян Старого Света, таких, например, как кеньяпитек (Kenyapithecus) [316, 65; 286, 293–294]. Новые виды животных приходят из Азии, например, между 12 и 9 млн лет назад здесь появляются гиены. Подъем плато и образование мощного разлома, который начал увеличиваться со временем, изменяет и вегетационные пояса тропических лесов, саванн и пустынь. Именно тогда формируются тропические ливневые леса, отличающиеся поразительным разнообразием флоры, которые сегодня протянулись вдоль побережья Западной Африки до центрального плато. Общая тенденция к похолоданию климата, которая наметилась в миоцене, завершается чередованием продолжительных ледниковых и межледниковых периодов в плейстоцене. Как следствие, все это в совокупности повлияло и на животный мир Африки, и на его ранних человекообразных обитателей.

3,5 млн лет назад во время развития австралопитеков в Африке воды Атлантического и Тихого океана смешивались на огромном пространстве у берегов Америки, что регулировало уровень солености воды. Течения Атлантики также смягчали холод арктических вод, а Африка в основном была покрыта дождевыми и смешанными лесами. Современный климат стал жестче. Северо-атлантические течения, несущие высокую концентрацию соли в воде, уходят вглубь, прежде чем достигнут полюса, что приводит к образованию арктических льдов. Как следствие, это «высушивает» климат, климат Африки оказывается засушливым, количество пустынь увеличивается

Последний большой ледниковый период наступил не так давно – 18 тысяч лет назад, когда ледовая кромка в северном полушарии покрыла большую часть современной Британии. В районе экватора наблюдался несколько иной эффект: резкое уменьшение тропических ливневых дождей.

Именно в этих районах вдоль экватора приблизительно 3,6–2,5 млн лет назад жили двуногие гоминиды – австралопитеки, которые долгое время и считались важнейшим звеном на пути к человеку. Причем практически на одном ареале обитали несколько видов австралопитеков, некоторые из них считались «прогрессивными», некоторые представлялись тупиковыми ветвями. Но по загадочным причинам здесь же, в этих районах, не найдено ни одной переходной формы, которая свидетельствовала бы, что австралопитеки каким-то образом эволюционировали в Человека. Они просто обитали здесь в течение миллионов лет и постепенно, вероятно, из-за изменения климата, сошли на нет.

Первый австралопитек

Раймонд Дарт с черепом первого обнаруженного австралопитека

В 1922 г. известный в будущем австралийский анатом и палеоантрополог Раймонд Дарт занимает пост профессора Университета Витватерсранда в Йоханнесбурге и начинает целенаправленное изучение связи мозга и нервной системы. Первые свои шаги в этом направлении он делал под руководством знаменитого невролога Графтона Эллиота Смита из Университетского колледжа Лондона. Постепенно Дарт приходит к выводу о размере мозга как о кардинально важном факторе человеческого развития в процессе эволюции, причем он отрабатывает методику реконструкции мозга на основе слепков, снятых с внутренней поверхности свода черепа.

Работая в Южной Африке в Йоханнесбурге, Дарт договаривается с местными рабочими, что трудились в каменоломне Таунга, присылать ему все окаменелости, которые они находили в известняке. Через некоторое время его офис был буквально забит останками древних животных, подавляющее большинство которых были и до этого известны науке. Но однажды в руки Дарта попадает округлый известняк, на котором явным образом отпечаталась внутренняя поверхность свода черепа. Более того, сохранились даже некоторые остатки самого свода черепа, и все это вместе позволяло восстановить целостный вид головы существа. Безусловно, здесь свою роль сыграл случай – если бы Дарт не был специалистом именно в этой области, то, возможно, он бы равнодушно прошел мимо этой находки. Но опытный взгляд анатома заметил, что речь идет действительно о необычном существе. Прежде всего, слепок показывал, что обнаружен гоминид, и это явно прослеживалось по структуре его мозга, который ушел заметно вперед по сравнению с обезьянами. Дарт понимает, как он отмечал позже, что он получил «возможность изучать то, что, возможно, являлось единственным ответом на вопрос об эволюции человека» [92].

Дарт публикует сообщение о своем открытии в журнале «Nature» («Природа»), где дает найденному гоминиду имя Австралопитек – Южная обезьяна. Полное имя гоминида было Australopithecus africanus – Австралопитек африканский. По иронии судьбы к находке Дарта отнеслись если не с презрением, то с невниманием. Возможно, это объяснялось австралийским происхождением самого Дарта, поскольку в ту пору царило представление о том, что Австралия вряд ли способна готовить искушенных исследователей. Однако основная причина крылась в том, что идентификация, которую провел Дарт, используя слепок, базировалась на методике, понятной в то время лишь самому Дарту и еще нескольким людям во всем научном мире. У Дарта просто не нашлось сторонников, которые могли бы понять всю значимость его открытия и точность идентификации. И хотя первооткрывателем австралопитека был, безусловно, Раймонд Дарт, признание этот самый ранний из предполагаемых предков человека получил лишь после открытий и исследований Роберта Брума.

«Мальчик из Таунга» – первый австралопитек, обнаруженный в 1924 г. Внизу – реконструкция Роберта Брума

Прежде всего, Бруму посчастливилось обнаружить значительно больше останков австралопитеков, некоторые из которых неплохо сохранились. Поэтому отпала необходимость кропотливо восстанавливать череп австралопитека по неясным отпечаткам внутричерепной поверхности на известняке.

В 1954 г. зоолог сэр Солли Цукерман и его коллеги проводят ряд исследований в области сравнительной анатомии, где стремятся установить корреляцию между эволюционными изменениями высших приматов. Группа Цукермана стремилась проследить, какие изменения должны происходить в процессе эволюции, с какой скоростью и в какой последовательности. В процессе опытов было проведено последовательное сравнение костей и зубов в трех сериях: австралопитека, современного человека и различных обезьян, в том числе гориллы, шимпанзе, орангутана, гиббона.

Ключевыми характеристиками здесь служил объем мозга, форма челюстей и зубов, а также посадка головы. Последнее – посадка головы – во многом представлялась действительно крайне важным признаком, поскольку могло свидетельствовать либо о наличии устойчивого прямохождения (как у человека), либо о передвижениях на четырех конечностях. Ряд обезьян, например, гориллы, орангутаны, способны подниматься на задние конечности и даже в течение короткого времени передвигаться таким образом, опираясь в основном на внешние ребра стопы. Подобное же можно наблюдать у шимпанзе. Гориллы нередко передвигаются в почти горизонтальном положении, опираясь на фаланги кистей передних конечностей, однако это «почти» прямохождение устойчивым назвать никак нельзя, и, естественно, все это отражается на посадке головы. Таким образом, группа исследователей стремилась выделить как ряд устойчивых признаков, так и саму систему эволюционных изменений.

Схематичная карта Южной Африки, где был найден первый австралопитек

Но выводы оказались несколько неожиданными. Прежде всего, никакой «системы изменений» выделено не было. Более того, группа Цукермана приходит к выводу о том, что посадка головы у австралопитека была такой же, как у всех обезьян, и кардинально отличалась от человеческой. В этом плане они были абсолютными обезьянами. Объем мозга австралопитека в большинстве случаев был таким же, как и у современных больших обезьян типа гориллы, форма челюстей и зубов также была в подавляющем большинстве случаев схожа с обезьяньей. Таким образом, австралопитек не только стоял ближе к обезьяне, чем к человеку, но по существу и был обезьяной.

Группа Цукермана делает еще несколько важных и в известной степени поразительных выводов. Опыты показали, что мозг обнаруженных австралопитеков не демонстрировал никаких очевидных тенденций к увеличению, что теоретически должно было бы характеризовать его «эволюционный» вектор развития [414]. Можно возразить, что группа Цукермана исследовала еще «старых» австралопитеков, обнаруженных в 40-ые гг. ХХ в., и этот Австралопитек африканский действительно мог являться тупиковой ветвью развития. А вот новые находки австралопитеков, сделанные в 70 – 80-е гг., должны быть представлены более прогрессивными видами, мозг которых был несколько больше, да и внешний вид – ближе к человеческому. Да, это действительно так, но только и в этом случае австралопитек оставался лишь некой «точкой» на карте времени. Не было никаких признаков того, что он действительно эволюционировал – он просто существовал в течение миллионов лет во вполне конкретном регионе Африки.

Австралопитеки, что жили рядом с людьми

Возникнув около более четырех миллионов лет назад, австралопитеки расселились практически по всей Африке. Разнообразию австралопитеков можно только поражаться – в настоящий момент обнаружено, по крайней мере, семь различных видов этих существ. Точную цифру назвать сложно, так как одни группы ученых относят некоторые находки австралопитеков к одному виду, другие же считают их за два, а нередко и за три различных вида. Сегодня принято считать, что именно австралопитеки явились важнейшим звеном на пути эволюции высших обезьян в род Homo. Австралопитеки в целом представляли собой большую группу обезьяноподобных существ и отличались небольшими размерами мозга, пропорциями тела, во многом схожими с обезьянами, но в своем большинстве обладавшими прямохождением. Именно прямохождение в этом случае можно считать кардинально важной ступенью на пути к человеку, хотя, разумеется, это сопровождалось не менее важными изменениями в способностях этого существа.

Как мы уже упоминали, впервые костные останки того существа, которое вошло в анналы палеоантропологии под названием Австралопитек могучий – Australopithecus robustus, были обнаружены в Кромдраи и Сварктрансе в Южной Африке Робертом Брумом и Джоном Робертсоном в 1948 г. в слоях, которые, к сожалению, не поддаются надежной датировке. Традиционно принято считать, что эти останки относятся к периоду 1,8–1 млн лет назад, хотя нередко эту дату подвергают сомнениям, датируя австралопитека то более поздним, то значительно более ранним временем, например, 2 млн лет. Тогда, в момент обнаружения, это считалось чрезвычайной древностью предков человека и ярким подтверждением теории эволюции. Уже потом оказалось, что параллельно с этим австралопитеком на земле уже обитали представители рода Homo.

Этот вид австралопитека получил также название «парантроп могучий» (Paranthropus robustus). Учитывая, что «парантроп» можно перевести как «около-человек», то очевидно, что даже изначально не предполагалось, что он действительно мог быть прямым предком современного человека.

Австралопитек (слева) обладал более длинными руками и короткими ногами, чем человек, и представлялся более примитивным. Но поразительным образом люди могли жить параллельно австралопитекам

Australopithecus robustus обладает практически всеми чертами, которые присущи всему виду австралопитеков, в том числе и Australopithecus africanus, обнаруженному еще раньше в Южной Африке. Оба этих австралопитека имели почти одинаковые размеры, однако Australopithecus robustus был значительно мощнее по своему строению и обладал могучими мышцами, о чем безошибочно говорят бугорки на костях (туберклюс), где прикреплялись мышечные волокна. Мужские особи Robustus обладали мощным сагиттальным (стреловидным) гребнем – костным наростом, идущим ото лба к затылочной части головы. Сагиттальный гребень характерен для многих обезьян, например, для современных горилл, и служит для прикрепления мощных челюстных мышц, перемалывающих грубую растительную пищу. Это позволяет нарастить большую мышечную массу при сравнительно небольшом объеме головы за счет его увеличения благодаря такому гребню.

Несмотря на свое грозное название – «могучий» – это можно считать явным комплиментом в адрес австралопитека, чье тело было не больше, чем у современного шимпанзе. Единственное, что подчеркивало его «могучий» вид, были его челюсти, коренные зубы и премоляры (коренные малые зубы). Они оказались значительно более массивными, чем у подавляющего большинства современных обезьян и тем более у человека, а также у его ближайшего сородича – Австралопитека Бойса, который обитал в Восточной Африке.

Кости черепа Australopithecus robustus были значительно толще, сам же череп был шире у Australopithecus africanus. Вероятно, объем мозга у австралопитека могучего был несколько больше, чем у африканского, составляя приблизительно 530 куб. см. Первоначально благодаря такому преимуществу Australopithecus robustus отнесли к прогрессивной ветви эволюции, однако на пьедестале предка человека он продержался недолго – сегодня практически никто не оспаривает тот факт, что он оказался тупиковой ветвью.

Тем не менее далеко не все ясно с Australopithecus robustus. Неожиданную проблему поставили новые находки в местечке Дримолен к северо-западу от Йоханнесбурга в Южной Африке. Раскопки там начались в 1992 г., однако самое поразительное открытие ожидало ученых в 1999 г. Группа Андре Кейсера открыла здесь остатки более 80 особей Australopithecus Robustus – целую стоянку! И тут же рядом были обнаружены останки представителей рода Homo, которые жили параллельно с австралопитеками! Значит, одни не произошли от других? Значит, это просто были параллельные виды, подобно тому, как сегодня человек обитает в Африке наряду с обезьянами?

Для верификации поразительной находки прежде всего использовались зубы – у обезьяны и человека они значительно отличаются как по виду и размеру, так и по рисунку на жевательной поверхности. Если порою кости подвержены очень сильным изменениям, что затрудняет их точную идентификацию, то эмаль зубов настолько прочна, что сохраняется практически без изменений миллионы лет. И зубы показали, что люди действительно обитали рядом с австралопитеками!

Это оказался весьма неожиданный поворот событий – оказывается, австралопитек не предшествовал человеку, а жил параллельно с ним! А как же тогда предполагаемая эволюция австралопитеков в людей?

Рядом с останками австралопитеков и людей были обнаружены некоторые орудия из кости, вероятно, использовавшиеся для копания. Автор находок А. Кейсер заявил: «Мы верим, что Australopithecus robustus использовал костные орудия, и возможно – именно те, которые мы нашли, однако поскольку останки Homo также были найдены здесь, трудно быть уверенными до конца» [223, 83]. По его же утверждениям, этот вид австралопитека обитал по меньшей мере 2,5 млн лет назад.

В принципе Australopithecus robustus и раньше рассматривался как тупиковая ветвь, но трудно было предположить, что он жил параллельно с человеком. По сути, оказывается, что человек возник не только вне зависимости от этого типа австралопитека, но, по крайней мере, жил не позже него. Но кто может исключить, что раньше?

Зинджантроп, превратившийся в австралопитека

Тогда, может быть, предком человека был какой-то другой вид австралопитеков?

В 1959 г. в Западной Африке – в Танзании – находят новый вид австралопитеков – открытие принадлежало Мери Лики, и она называет его Australopithecus boisei (Австралопитек Бойса) – по имени одного из финансовых покровителей экспедиции. Дата открытия в какой-то мере оказалась символической – оно словно было приурочено к столетию публикации дарвиновского «Происхождения видов». Останки этого австралопитека была обнаружены практически случайно в Олдувайском ущелье, ставшем настоящей сокровищницей древних находок. Australopithecus boisei залегал недалеко от кратера Нгоронгоро в долине Серенгети.

Подробные исследования новой находки, которая была представлена черепом и несколькими фрагментами конечностей, провел муж Мери – известный антрополог Луис Лики, который первоначально дал находке имя Зинджантроп Бойса. Радость нового открытия наложила сначала заметный отпечаток на характеристику находок – Лики считал, что нашел знаменитое недостающее звено, человека, поэтому в его названии встречается слово «антроп» – «человек». На многих научных конференциях он был представлен как удачное звено в процессе эволюции, от которого можно протянуть нить уже к современному человеку.

В 1964 г., исследуя останки недавно обнаруженного в Олдувае существа, Лики, Тобиас и Напьер приходят к выводу, что речь может идти именно о новом виде, более раннем, чем и яванский человек – питекантроп, – и Homo erectus вообще. Благодаря тому, что останки были обнаружены в вулканическом туфе, это позволило провести их абсолютную датировку – 1,8 млн лет. Первоначально новое существо отнесли к виду Homo habilis – «Человек умелый». Вместе с тем он заметно отличался и от весьма примитивного Австралопитека из Аписа, обнаруженного экспедицией в 1959 г. в том же слое. В не меньшей степени Зинджантроп отличался и от более примитивных Австралопитека африканского, обнаруженного P. Дартом, и Австралопитека могучего (Australopithecus robustus) [258]. При этом Zinjantropus boisei, живший приблизительно 2 млн назад и отличавшийся крайней примитивностью, скорее всего, представлял собой боковое ответвление от центрального древа развития человечества.

Однако более детальные исследования если не разочаровали Луиса Лики, то, по крайней мере, заметно охладили его пыл. Зинджантроп оказался западно-африканским представителем австралопитеков, то есть все же скорее обезьяной, нежели человеком.

Калиево-аргоновая датировка показала, что он жил приблизительно 1,7 млн лет назад. Позже был обнаружен целый ряд других останков, относящихся к Australopithecus boisei, который обитал как в районе Олдувайского ущелья, так и к северу и западу от озера Туркана на территории современных Эфиопии и Кении. На озере Туркана в Кении в 1985 г. экспедиция Алана Уолкера обнаруживает череп существа, названный «черным черепом» за его характерный цвет, образовавшийся от воздействия времени. После тщательных исследований А. Уолкер выражает уверенность, что существо несет в себе характерные черты как Australopithecus afarensis, так и Australopithecus boisei, хотя и считает, что найденное существо представляет собой все же Australopithecus boisei. Но тотчас начались споры и попытки классификации, часть ученых отнесла находку к некоему новому виду Австралопитека эфиопского (Australopithecus aethiopicus) или Ардипитека эфиопского (Ardipithecus aethiopicus).

Оценки продолжительности существования на земле Australopithecus boisei заметно расходятся, к тому же дают о себе знать погрешности калиево-аргонового метода. Например, находку, обычно именуемую «черный череп» из Кении, датируют 2,5 млн лет, в то время как большинство других – 1,3 млн лет.

В основных своих чертах этот австралопитек был близок к Australopithecus robustus (могучему) – те же большие зубы, огромные моляры, тяжелый череп был еще массивнее, чем у австралопитека могучего. Он обладал таким же сагиттальным гребнем, а объем его мозга составлял 500–530 куб. см. Размеры тела были несколько большими, чем у Australopithecus robustus, и, скорее всего, он был тяжелее. Расчеты показывают, что если Australopithecus robustus весил 32–40 кг, то Australopithecus boisei достигал 34–49 кг [191, 146].

Таким образом, на юге и на западе Африки практически одновременно обитали похожие, хотя и не одинаковые виды австралопитеков.

«Люси в алмазном небе»

Казалось, размышления вокруг австралопитека зашли в тупик… Однако новый толчок для самых смелых предположений дала находка, обнаруженная Дональдом Джохансоном ранним утром 30 ноября 1974 г. в эфиопской пустыне Афар в Хадаре. Обычно это место принято называть Северным Афарским треугольником. Именно там Джохансону посчастливилось обнаружить хорошо сохранившиеся останки почти 40 % скелета некого человекоподобного существа. Счастливый Джохансон вскоре заявил, что существо это было, безусловно, прямоходящим, а чуть позже он делает сообщение, показавшееся многим слишком смелым, если не сказать – скандальным: он нашел самое раннее звено на древе эволюции, от которого и пошел позже весь род Homo. Столь смелые заявления Джохансона можно было объяснить во многом тем, что до этого антропологам не приходилось находить столь полного скелета.

Дональд Джохансон рядом со своей находкой

Крошка «Люси» была не так красива, как ее имя, – Австралопитек из Афара жил 3–3,6 млн лет назад

При внимательном изучении оказалось, что, возможно, обнаружен действительно один из самых прогрессивных видов австралопитеков, особа женского пола, скорее всего, очень юного возраста. По месту находки ему в 1978 г. дали официальное название «австралопитек из Афара» (Australopithecus afarensis), сами же останки первоначально были датированы 3–5 млн лет, затем была названа более точная дата – 3,5–4 млн лет.

Сам Джохансон был столь возбужден своей находкой, что долго не мог заснуть в тот вечер. В своем лагере вместе с членами экспедиции он слушал одну из своих любимых песен «Биттлз» «Люси в небе с алмазами». «И в какой-то момент – я уже не помню, в какой точно, – только что найденные останки обрели название Люси», – вспоминал об этом событии Джохансон [219, 22]. Так в научной литературе пошло гулять детское имя Люси, за которым скрывался Афарский австралопитек.

Несколько позже родичи Люси были обнаружены в Омо (Эфиопия) и в Лаетоли (Танзания), где на древнем песке отпечатались следы древнейшего прямоходящего существа. Команда Джохансона, продолжая раскопки, с 1972 г. обнаружила более 320 фрагментов костных останков Australopithecus afarensis, датируемых от 3 до 3,4 млн лет назад [217, 101]

По своим параметрам австралопитек из Афара был похож на прямостоящего шимпанзе. Люси была невелика ростом – около 1–1,3 м, весила около 30 кг, что могло объясняться ее молодым возрастом, вероятно, ей было около тринадцати лет. Она обладала прямохождением, ее длинные руки доставали до колен, а по хорошо сохранившимся плечевым костям и ключицам можно заключить, что она обладала прекрасно развитыми мышцами. Впрочем, вопрос о прямохождении и тут оказался неочевиден – если Люси и передвигалась на задних конечностях, то делала это нерегулярно. Изогнутые кости пальцев рук и ног свидетельствуют, что большую часть времени она проводила на деревьях, возможно, даже спала на деревьях, тем самым укрываясь от наземных хищников.

К сожалению, кости лицевого черепа Люси в большинстве своем оказались утрачены, сохранилась лишь массивная челюсть, однако по оставшимся фрагментам можно было установить, что мозг Люси был чуть больше, чем у шимпанзе, и составлял 230–410 куб. см, хотя и здесь оценки расходятся. Несмотря на красивое имя, лицо Люси по современным понятиям вряд ли можно было назвать симпатичным: оно отличалось низким лбом, мощным надглазничным валиком, срезанным подбородком и выступающими вперед челюстями с массивными коренными зубами.

В связи с недостатком костной ткани головы многие обвиняли Джохансона в слишком поспешных заявлениях – несмотря на предполагаемое прямохождение, скелет отличался невероятной примитивностью. Возможно, это – просто одна из разновидностей обезьян? Однако Джохансон был упорен в своем продолжении поисков, и в 1992 г., т. е. почти через 18 лет после первых находок, его команда из Института истоков человечества (Беркли) наконец обнаружила в Хадаре то, чего так долго искала, – почти полный череп Australopithecus afarensis. Столь долгий перерыв в находках во многом объяснялся тем, что правительство Эфиопии в 80-е гг. XX в. наложило специальный мораторий на полевые работы на территории страны. Предположения об объеме мозга целиком подтвердились, однако это не устранило целого ряда вопросов, которые стали к тому времени в палеонтологии приобретать принципиальный характер.

Насколько точно можно утверждать, что Люси действительно была наиболее прогрессивным подвидом, давшим начало линии к Homo sapiens sapiens? Есть ли хоть какая-то уверенность, что где-то рядом не залегают останки значительно более прогрессивного существа, относящегося к той же эпохе, т. е. приблизительно 3 млн лет назад? И даже если согласиться с тем, что именно Люси оказалась единственно реальным «прогрессивным» существом, можно ли считать это доказательством того, что именно эти существа остались в живых, а не погибли в результате катастроф или массовых заболеваний, учитывая исключительно низкую популяцию Афарского австралопитека?

Неизвестно, отчего погибла Люси, и хотя ее позвоночник несет следы костного заболевания, сомнительно, чтобы именно оно послужило причиной ее гибели. С другой стороны, это демонстрирует, что ранние гоминиды были склонны ко многим костным заболеваниям, здесь достаточно, в частности, вспомнить болезненный нарост на берцовой кости питекантропа.

Исследователи потратили немало времени на реконструкцию черепа этого австралопитека, найденного в 1992 г. Работа, проводившаяся в Эфиопском национальном музее в Аддис-Абебе в основном американскими учеными, была проделана поистине грандиозная, череп пришлось буквально «собирать», как головоломку, более чем из 60 фрагментов, впрессованных в песчаник. Наконец взорам ученых предстал практически полный череп, который оказался довольно большим, хотя тяготел больше к обезьяньему, нежели к человеческому. Теперь предстояло реконструировать внешний вид того существа, которому он принадлежал.

Австралопитек из Афара – Люси – вряд ли был, по нашим меркам, красив и строен. Но параллельно с ним жило множество других видов австралопитеков

К этой работе подключилось уже несколько групп ученых в разных странах. Сначала группа в Университете Цюриха под руководством Ёл Рак реконструировала мышечные ткани головы и смоделировала их, изготовив из пластического материала и нанеся на череп. Затем французская группа в Лионе, использовав компьютерные технологии и многомерное моделирование, уточнила первоначальную реконструкцию. Специалист по фасциальной анатомии приматов Джон Гарч из Денвера натянул на череп, покрытый мышцами, кожу. Затем, использовав волосы медведя, Гарч при помощи специальной иглы по одному ввел их в кожу. Глаза изготовили из полиакрила, воспроизведя даже радужную оболочку.

Теперь австралопитек предстал, как считали ученые, в точно реконструированном виде. На мир смотрело существо, очень напоминающее обезьяну, но с человеческим выражением глаз – именно таким, которое хотели придать австралопитеку его реконструкторы, ведь на самом деле реального выражения глаз мы не знаем. У него оказался плоский нос, как у обезьян, переносье отсутствовало, небольшие уши были отнесены назад, ближе к затылочной области, челюсть заметно выдавалась вперед. Кости черепа свидетельствовали о мощных жевательных мышцах и шейной мускулатуре, который позавидовал бы любой атлет.

Впрочем, здесь следует сделать несколько оговорок. Череп принадлежал, естественно, не той особи, которую принято называть Люси, а какой-то совершенно другой, хотя, как предполагается, принадлежавшей к тому же виду Афарского австралопитека. К тому же это была мужская особь, очевидно, более массивная по своему костному и мышечному строению. В определенной мере ее реконструкция получилась даже слишком «очеловеченной» в основном благодаря человеческому «осмысленному» выражению глаз, в которых сквозит разумность. Однако все это – не более чем желание «отцов» австралопитека приблизить свое детище к Человеку разумному. В реальности же нам неизвестна не только реальная степень разумности Люси и ее сородичей, но даже форма волосяного покрова, столь кропотливо восстановленная учеными, смоделированная по аналогии с современными обезьянами, а объективность такой аналогии может быть подвергнута сомнению.

Женские особи австралопитека из Афара, как предполагается, имели значительно более узкий таз и более узко поставленные бедра, чем современные женщины, как следствие, это говорит о более узких родовых путях. Это означает, что они рожали детенышей со значительно меньшим черепом и объемом мозга, чем у современных новорожденных. Строение зубов этого вида напоминало зубной ряд обезьяны – большие клыки, примитивные подкоренные зубы, заметная диастема (промежуток) между резцами и клыками. Большие коренные зубы было покрыты толстым слоем эмали и довольно сильно стерты, что говорит об употреблении грубой растительной пищи, семян и плодов.

Вокруг Люси развернулись нешуточные споры. Ее «отец» Дональд Джохансон считает, что именно Люси является той отправной точкой, от которой пошел род Homo. Одну из своих книг об этом виде Джохансон амбициозно называет: «Люси: начало человечества». К утверждениям о первенстве Люси в процессе сапиентации другие антропологи отнеслись крайне настороженно. Так, Ричард Лики и его жена Мив, признавая, что человечество действительно пошло от африканских австралопитеков (это автоматически придает значимость и их находкам других видов австралопитеков), не выделяют ни одного из них в качестве «надежного» первопредка человека [243, 62]. Лики вообще крайне осторожен в этих вопросах и, являясь одним из наиболее информированных и опытных в этих вопросах специалистом, мудро предпочитает выжидать до новых находок. Тем не менее этот выдающийся антрополог, чей центр находится в Национальном музее в Найроби, не склонен считать Люси реальным предком рода Homo, указывая, в частности, на то, что этот вид австралопитека стоит все же значительно ближе к обезьяне, нежели к человеку [251, 158, 194-96]. Поэтому для целой группы ученых Афарский австралопитек оказался все же некой древней разновидностью обезьяны.

Другие сомнения были высказаны в половой идентификации Люси и, как следствие, – видовой принадлежности Люси. Одна часть специалистов считает, что останки более крупных особей следует относить к самцам, более мелких – к самкам, другая группа ученых полагает, что речь следует вести о двух различных видах [420, 102].

Сам же Джохансон как-то обратил внимание на то, что Люси обладала таким же костным строением, что и ее предполагаемые потомки, жившие 900 тыс. лет назад. Сам по себе этот факт поразителен – он означает, что никаких очевидных изменений в костном строении не происходило (оговоримся – почти не происходило) в течение более чем 2 млн лет! Никакой эволюции!

Как их всех расставить в ряд?

Самым сложным оказалось увязать все эти многочисленные находки австралопитеков воедино. Почему-то казалось, что все они должны быть как-то связаны между собой, кто-то от кого-то происходить, один вид сменять другой, а поэтому понадобились весьма хитроумные схемы.

Поскольку самая ранняя находка, относящаяся к Australopithecus boisei, датируется, как уже говорилось, 2,5 млн лет и несет в себе ряд черт Australopithecus africanus, то были высказаны предположения, что Australopithecus boisei развился из более раннего Australopithecus africanus.

А где же тогда место Австралопитека могучего? Australopithecus robustus представляет собой либо южное ответвление от линии Australopithecus boisei, либо результат конвергентной эволюции от Australopithecus africanus – датировку и локализацию находок австралопитеков можно в равной степени истолковать обоими способами. Впрочем, во втором случае возникает одно существенное сомнение. Моляры и премоляры у Australopithecus boisei значительно мощнее и шире, чем у Australopithecus africanus и Australopithecus robustus. Зубы нам многое могут рассказать об их владельце, причем не только о характере его питания, но и о телосложении. Более широкие зубы предполагают более мощный опорно-двигательный аппарат, и, разумеется, более мощную, выступающую вперед челюсть и чаще всего отсутствие явно выраженного подбородочного бугра. Наконец, большие зубы, связанные с необходимостью перемалывать грубую растительную пищу, свидетельствуют о мощных челюстных и некоторых других мышцах, например, грудинно-ключич-но-сосковой. При этом сагиттальный гребень – как у Australopithecus boisei, так и у Australopithecus robustus – практически не увеличился по сравнению с обезьянами и с Australopithecus africanus при увеличении зубов – это говорит о том, что тела двух первых австралопитеков были покрыты могучими мышцами, а сами они представляли собой настоящие «жевательно-дробильные машины», перемалывая как растительную пищу, так и, вероятно, орехи и некоторые плоды.

Может быть, они так и смотрели на мир – осмысленно и чуть грустно… Ведь всякая реконструкция отражает лишь наше субъективное мнение. Реконструкция Дж. Гарша Человека прямоходящего из Турканы (ок. 1,8 млн)

Остается еще один вид австралопитека, найденный Джохансоном в Афаре, – Australopithecus afarensis. Принято считать, что Australopithecus afarensis восходит к более примитивным обезьяноподобным предкам типа сивапитека – об этом свидетельствует строение зубов, кистей. Так же, как и сивапитек, Australopithecus afarensis обладал толстыми костями черепа, его лицо было заметным образом вытянуто вперед, выступающие скулы и мощный сагиттальный гребень говорил о его чрезвычайной морфологической примитивности.

Однако отнюдь не Australopithecus afarensis был первым представителем австралопитеков на земле. Скорее всего, таковым мог являться Australopithecus anamensis. Во многом этот вид до сих пор представляет загадку для исследователей. Прежде всего, мы располагаем крайне скудными костными останками этого существа: в 1965 г. была обнаружена часть предплечья, а через тридцать лет – в 1995 г. – две нижних челюсти и большеберцовая кость. Останки были датированы между 4,2 и 3,9 млн лет назад, что превосходит возраст всех других видов австралопитеков. Поэтому первоначально считалось, что найден один из видов африканских ископаемых обезьян, не имеющих никакого отношения к австралопитекам. Об этом, в частности, говорили примитивного вида челюсти, небольшие по глубине, с широкими клыками, что характерно именно для обезьян. Однако большеберцовая кость стояла значительно ближе к Australopithecus afarensis, нежели к обезьянам, и указывала на возможность частичного прямохождения, а поэтому был сделан вывод, что обнаружен новый эволюционный тип австралопитеков.

Но на этом «углубление» возраста австралопитеков не закончилось. В 1994 г. в Эфиопии обнаруживают многочисленные костные останки, принадлежавшие семнадцати различным представителям какого-то очень древнего вида австралопитеков. По своему внешнему виду они оказались еще более примитивными, чем кости Australopithecus anamensis – вероятно, перед исследователями находились останки «первого австралопитека» на земле. Во всяком случае, об этом свидетельствовал и их возраст – 4,4 млн лет назад. Существо было названо Ardipithecus ramidus – ардипитек. По своему виду он во многом напоминал шимпанзе – те же сравнительно небольшие коренные зубы, широкие клыки, однако края клыков и некоторые обнаруженные части позвоночника указывали на его близость к гоминидам.

И все же выводы о характере жизни и даже месте ардипитека на эволюционном древе весьма неточны. Прежде всего, не обнаружены остатки нижних конечностей и тазобедренные кости, а поэтому практически невозможно установить, обладало ли это существо хотя бы частичным прямохождением. Если да, тогда перед нами ранний представитель австралопитеков, если же нет, то ардипитек остается одной из многочисленных африканских обезьян, возможно, даже не соотносящихся с австралопитеками. По месту локализации останков можно предположить, что ардипитек обитал в более лесистых районах, нежели его последователи, и в любом случае проводил значительно большее время на деревьях.

Однако в находке ардипитека есть одна «привлекательная» черта. Его возраст в 4,4 млн лет вплотную подходит к той предполагаемой черте, после которой, как следует из изучения ДНК, начался отсчет эволюционной линии, приведшей, в конце концов, к человеку.

Как научная гипотеза ардипитек оказался очень удобен. Если признать его место у корней эволюционного древа, все остальные находки выстраиваются в относительно прямую линию. Так, например, Australopithecus anamensis очень точно входит в ячейку между древесным ардипитеком с зачатками прямохождения, с одной стороны, и явно прямоходящим Australopithecus afarensis – с другой. В самом же начале этой линии находится древесный сивапитек. Переход от сивапитека через ардипитека к австралопитекам произошел, если целиком доверять данным хронологии, в конце миоцена.

Тем не менее, несмотря на свою стройность и кажущуюся непротиворечивость, это гипотеза не может считаться даже рабочей. Прежде всего, на определенных временных участках т. н. «эволюционного древа» австралопитеков мы обнаруживаем странный «застой», отсутствие изменений вообще. В частности, фрагменты черепа австралопитека из Афара, датируемые 3,9 млн лет назад, практически ни чем не отличаются от соответствующих частей челюсти, датируемых 3 млн лет. Разумеется, можно допустить крайне медленное действие процесса эволюции, однако тогда на другие изменения просто не хватает времени.

Южноафриканская драма

Большая часть исследователей сходится на том, что именно Australopithecus afarensis является прямым предком человека, в то время как все другие виды австралопитека оказались тупиковыми ветвями. Сам момент перехода приходится приблизительно на 2,5 млн лет назад, а произошло это событие в Восточной Африке.

Напомним, что первого австралопитека Раймонд Дарт нашел в 1925 г. именно в южной Африке и первоначально казалось, что именно здесь следует искать продолжения древа развития предков человека. Однако позже основные открытие делались экспедицией Луиса и Мери Лики уже в западной и юго-западной Африке. Колоссальный объем находок, продолженных Ричардом и Мив Лики, Тимом Уайтом, Дональдом Джохансоном, – а здесь было обнаружено по меньшей мере шесть видов австралопитеков – позволил назвать всю разворачивающуюся здесь историю предков человека «ист-сайдс-кой» историей (т. е. «восточной стороны») – по аналогии со знаменитой романтической «вестсайдской историей».

Однако существуют сторонники и прямо противоположного мнения, считающие, что Афарский австралопитек оказался тупиковой ветвью, в то время как на прямую дорогу к человеку вышел лишь один Australopithecus africanus, считающийся обычно более примитивным видом. Впервые эта теория стала активно разрабатываться в 1995 г. Ли Бергером, профессором антропологии Университета Витватерсрэнда в Южной Африке, и Генри МакГенри из Университета Калифорнии в Девисе [26, 92–99].

Основой для этих разработок послужила серия находок, обнаруженных Филиппом Тобиасом в известняковых разработках в Стэрконтэйне на юге Африки недалеко от Йоханнесбурга. Долгое время эти находки оставались малоизвестны широкому кругу исследователей прежде всего потому, что основное внимание было сосредоточено на останках австралопитеков из Восточной Африки, где, как казалось, и пролегает магистральная дорога к человечеству.

Первое, на что обратил внимание Л. Бергер, сделав ряд замеров найденных костей, – необычное соотношение размеров тела у Африканского австралопитека. Дело в том, что ранние восточно-африканские гоминиды имели небольшую примитивную голову и почти человеческое тело. Отсюда делался вывод, что морфологические изменения значительно опережают увеличение размеров мозга, а это значит, что именно изменение образа жизни сначала привело к трансформации тела, укорочению верхних конечностей относительно нижних, прямохождению, а затем постепенно повлияло и на развитие мозга.

Однако южно-африканские австралопитеки как бы нарушали эту закономерность: они отличались явно обезьяноподобным телом и вполне «человеческой» головой, благо в распоряжении антропологов находились останки нескольких черепов.

Череп Австралопитека африканского, обнаруженного в 1925 г. Его первооткрыватель Р. Дарт тогда утверждал, что это и есть предок человека. Уже затем оказалось, что это – отдельно развивавшийся вид

Сложность объяснения этого явления заключалась во многом в том, что, несмотря на то что антропологи располагали большим количеством костных останков, в их распоряжении не было целого скелета. Однако методики, которыми, в частности, уже несколько десятков лет пользовался Г. МакГенри, позволяли с большой точностью по небольшим костям реконструировать не только внешний вид, но и вес гоминида. Все данные многолетних исследований были сведены в сопоставительные и сравнительные таблицы, которыми и воспользовались для подтверждения версии о «странной» морфологии Африканского австралопитека. Особый интерес здесь представляли хорошо сохранившиеся кости таза и крестца, обнаруженные в Стэрконтэйне, которые позволяли практически безошибочно реконструировать все тело австралопитека. В распоряжении ученых находились также две кости верхней конечности. Именно их сопоставление привело к выводу о некой диспропорциональности южноафриканских австралопитеков, если сравнивать их с их восточно-африканскими собратьями. Их нижние конечности казались слишком укороченными по сравнению с верхними – а это характерно именно для обезьян.

Как мы уже указывали, большинство исследователей, например, Д. Джохансон и другие, ведут начало человечества от восточно-африканского Australopithecus afarensis. А у подножия древа человечества лежит самая известная находка представителя Австралопитека Афарского, названная Люси, – этот представитель водился в саваннах и лесах в районе Великого рифта приблизительно 3,9–3 млн лет назад.

Исследованию подверглись всего более сотни различных костей, обнаруженных в Стэрконтэйне, которые сравнивались с аналогичными находками в Хадаре, в Эфиопии, т. е. там, где была обнаружена Люси. В распоряжении исследователей было также два скелета: собственно скелет Люси и скелет, получивший название STW 431. В результате трехлетнего анализа находок Л. Бергер и Г. МакГенри подтверждают первоначальное предположение: представители Australopithecus africanus, которые считались более древними и от которых якобы пошли прогрессивные австралопитеки, подобные Люси, парадоксальным образом имели череп, значительно более близкий к человеку, нежели Люси! Предки оказались прогрессивнее потомков!

Это в корне разрушало теорию о том, кто от кого пошел. Впрочем, и здесь была немалая проблема. Тело Australopithecus africanus было значительно более «обезьяним»: длинные верхние конечности и короткие ноги, что говорит о примитивности этих существ, близости их к обезьянам. Здесь кроются и противоречие, и загадка. Л. Бергер и МакГенри делают однозначный вывод: «Для того чтобы Люси эволюционировала из этих форм, эволюция должна быть пойти вспять – что редко случается».

Нужно было строить новую эволюционную схему, чтобы устранить все эти противоречия. Почему-то допустить существование параллельных видов австралопитеков, никак не связанных между собой, научный мир не мог – это означало бы десятки, а то и сотни линий независимого развития, и разрушало бы стройную картину «эволюционирующего мира».

Новая схема попыталась по-другому представить взаимосвязь разных видов гоминидов, обнаруженных в Африке. Она базировалась на том, что находки скелетов Человека умелого – Homo habilis, сделанные Ричардом Лики в Кении, Тимом Уайтом в Танзании, показывают, что первые представители рода Человека обладали длинными верхними конечностями и короткими ногами. Возможно, они унаследовали такие пропорции тела именно у Australopithecus Africanus? По сути, Африканский австралопитек обладает многими чертами Homo habilis – большим мозгом, укороченным лицом и небольшими клыками. Все это выгодно отличает его от других претендентов на роль переходного звена от австралопитеков к человеку.

Обиднее всех оказалось Люси – из «матери всех людей» она превращается лишь в одну из ветвей, возможно, не основную, рода австралопитеков. В этом случае получается, что Люси оказывается тупиковой ветвью австралопитеков, одной из вариаций эволюции, окончившейся неудачей. Из новой схемы вытекает, что Люси дала начало другому виду мощных австралопитеков – Australopithecus boisei – с большими зубами, мощными челюстями, которые вымерли около миллиона лет назад.

Таким образом, по этой версии, переход к человеку от австралопитеков, непосредственно от Australopithecus africanus, начался на юге Африке. Однако этот процесс завершился уже на севере Африки, куда мигрировал переходный тип австралопитеков. Афарский австралопитек развивался параллельно с Африканским австралопитеком, но в конечном счете вымер, уступив место более удачливому собрату. Однако окончание этой южноафриканской истории не до конца понятно даже создателям этой гипотезы. Не случайно сам Бергер задает себе вопросы: «Эволюционировал ли Australopithecus africanus из Australopithecus afarensis, а затем вернул себе примитивное обезьяноподобное тело? Возможно, у них был общий предок – и тогда как он мог выглядеть? Имел ли он тело africanus и голову afarensis?» [26, 99].

Наиболее правдоподобной версией, которую разделяют творцы гипотезы «южноафриканской колыбели», представляется предположение, что и Афарский, и Африканский австралопитеки имеют общего предка. Эта версия как бы уравнивает позиции сторон, хотя, как и в большинстве случаев, это лишь умозрительное построение. Новая схема выглядит следующим образом: у истоков стоит некий древний и неизвестный нам гоминид, который дает начало как Australopithecus afarensis, так и Australopithecus africanus, однако восточно-африканский Australopithecus afarensis вымирает. Australopithecus africanus же дает начало Homo habilis, от которого идут все остальные виды Homo. Эта схема в свете новой системы доказательств представляется логичной, хотя коренным образом и не меняющей сами эволюционные шаги развития человека, она лишь просто переносит эволюционную нагрузку с одного вида австралопитеков на другой. Однако она не решает главной проблемы – здесь мы вновь возвращаемся к вечной проблеме «недостающего звена». Вместе с этим такое предположение подтверждает и наличие бесконечного числа точек бифуркации и потенциальной невозможности найти некий «единственно правильный» вид, который лежал у истоков человечества.

Однако, так или иначе, древо австралопитеков внезапно обрывается. Нет, они не вымирают и по-прежнему заселяют часть Африки. Однако параллельно с ними на арену истории выступает новый род – род Homo. Отсюда берет начало исчисление, как считается, наших прямых прародителей.

Кто от кого произошел?

Сколько сравнительно близких видов существовало в Африке между 4 и 1 млн лет назад, то есть тогда, когда должен был жить предполагаемый прямой предок человека?

По сути, различия между несколькими видами австралопитеков, обнаруженных в Африке, сводятся к особенностям их строения. В одной группе находятся представители с мощными костным каркасом, большими молярами и, как обычно утверждается, отличающиеся очевидной примитивностью в своем строении. Таковы, в частности, Australopithecus robustus и boisei. В другую группу попадают представители с более грациальным, то есть тонким, костным строением, как, например, Australopithecus africanus. Принято считать, что именно последний вид в конечном счете и дал начало Homo. Разнесение Homo и Australopithecus по разным видовым нишам может объяснить очевидные различия в их строении, объеме головного мозга, но не отвечает на несколько действительно важных вопросов: как эти черты соотносились с разными видами внутри двух линий? Должны ли вообще все грациальные формы, в том числе и Homo habilis, относиться к Australopithecus africanus, и наоборот? Сколько вообще видов неграциальных, примитивных австралопитеков следует насчитывать? Ответ на вопрос далеко не очевиден. Например, определенные коррекции может внести фактор полового диморфизма. Это значит, что мужские особи могли отличаться грубым и мощным строением, в то время как женские особи – грациальным, при этом являясь представителями одного и того же вида австралопитеков. Таким образом, мы получаем не грубых и грациальных австралопитеков, а мужские и женские особи одного и того же вида, а значит, вопрос о том, от какого вида австралопитеков пошел род Homo, теряет всякий смысл.

Помимо полового диморфизма, определенные различия во внешнем виде могут объясняться и адаптацией под климатические условия и географическую среду. Проводя параллель, можно, в частности, вспомнить, что костное строение у центрально-азиатских и арктических монголоидов, у жителя центрального Китая и якута заметно отличается, хотя никому не придет в голову относить их к разным «видам людей». Не могли ли подобным же образом возникнуть различия в строении в результате изоляции небольших групп австралопитеков на длительный период времени внутри относительно замкнутого пространства на восточно-африканских и южно-африканских плато? Некоторые мутации в строении благодаря изоляции могли закрепляться у достаточно большого числа особей в этой группе. И вновь в этом случае мы получаем не разные виды австралопитеков, но один и тот же вид, дифференцировавшийся в результате различия в среде обитания.

Слева – Австралопитек из Афара. Справа – Австралопитек африканский. Они вряд ли могли бы так мирно бродить рядом друг с другом, но вполне возможно, что по времени они пересекались. И маловероятно, что один вид породил другой

В настоящий момент у нас нет возможности с уверенностью дать ответ ни на один из этих вопросов. В частности, костного материала явно недостаточно, чтобы по нему определить пол австралопитека, кости таза, в частности, практически не сохранились, к тому же в основном обнаружены детские особи, где половая дифференциация практически незаметна.

Вообще грань, за которой заканчивается австралопитек и начинается человек, крайне спорна, неочевидна и порой просто незаметна. Более того, она зависит от субъективной оценки, а не только от ряда объективных данных, например, от объема мозга. Это – очень важное замечание. Мы прекрасно понимаем, что, давая вновь найденному существу название Homo, мы относим его к значительно более высокой стадии эволюции и позиционируем его как нашего прямого предка. Австралопитек же, как уже отмечалось, все же являет собой обезьяну. И связь между австралопитеками и людьми существует по-настоящему лишь в воображении некоторых групп исследователей.

В частности, подобный субъективизм в оценках, которые в зависимости от интерпретации могут изменить летопись человечества, ярко проступил при обсуждении находок, сделанных в Африке в 1972 г. в Коби-Фора. Здесь был найден хорошо сохранившийся череп, датируемый 2,6 млн лет, грациального типа с объемом мозга около 750 куб. см. Находка получила № 1470. Такой объем мозга несколько больше, чем у австралопитеков, и эта находка на первый взгляд дает нам полное право говорить об удивительной древности Homo habilis. К тому же он оказывается не связанным с его почти современником, более примитивным Аписом. Ричард Лики заявил, что обнаруженный тип и является Homo habilis, в то время как его коллега и, более того, – соавтор по статье, где обсуждалась эта находка, – Алан Уолкер не сомневался, что речь идет все же о более примитивном Australopithecus africanus, и отказывал человеку в столь глубокой древности. Столь очевидное расхождение во взглядах внутри даже одной статьи между двумя известными антропологами не только показывает склонность идентификации останков, но и говорит о возможности привнесения явно субъективных факторов. В частности, позиция Р. Лики здесь легко объяснима. Дело в том, что на африканском континенте долгое время не было обнаружено останков именно Homo, а поэтому австралопитек попадает как бы в эволюционный тупик – на востоке и юго-востоке Африки встречалось несколько видов австралопитеков, но как раз в Африке ни один из них не дал «человеческого потомства». Оценка Лики находок в Коби-Фора именно как Homo habilis, т. е. как самого первого и пускай самого примитивного из представителей Homo, дает возможность продолжить эволюционное древо в пределах Африки. К тому же это означает, что миграционный процесс и расселение по миру было начато не австралопитеками, которые в процессе миграции эволюционировали в Homo, но уже самими людьми.

В середине 70-х гг. благодаря использованию более точных методов датировки вулканического туфа был пересмотрен возраст находок в Коби-Фора. Череп, датируемый 2,6 млн лет, «помолодел» почти вдвое и теперь насчитывал лишь 1,8 млн лет, что вполне соотносится с классическим возрастом Homo habilis. К тому же этот возраст оказался аналогичным возрасту первого Homo habilis, обнаруженного в Олдувае в так называемом захоронении № 1. Пересмотр возраста поставил теперь другую, не менее сложную проблему: здесь, в Африке, обитал не один, а несколько видов Homo в период между 2,6–1,6 млн лет. В частности, обнаруженный в 1972 г. череп, идентифицируемый как череп Homo (№ 1470), обладал большим объемом мозга (750 куб. см) и мощными лицевыми костями. Однако практически параллельно встречался другой вид (№ 1813) с небольшим объемом мозга всего в 510 куб. см и сравнительно грациальными лицевыми костями.

Параллелизм форм, явным образом различающихся по своему виду, поставил новую проблему. Либо придется согласиться с тем, что параллельно обитало несколько видов Homo, из которых в конечном счете сохранился лишь один, «дошедший» до человека современного вида. Либо речь идет лишь о половом диморфизме, и перед нами лишь мужские и женские особи одного и того же вида, к тому же, возможно, различающиеся и по своему возрасту. Возможно и другое предположение: перед нами представители разных региональных популяций (олдувайской и турканской), хотя и принадлежащие к одному и тому же виду [403, 625–641]. Находка № 1470 получила название Homo rudolfensis (Человек с озера Рудольфа), а № 1813 – Homo habilis, причем до сих пор не решен вопрос, идет ли речь о представителях одного вида или все же о разных.

Как видим, возможный возраст возникновения Homo не определен. Например, проанализировав все подобные находки в Западной Африке, известный антрополог Вуд заявил, что не существует никаких доказательств существования Homo раньше, чем 2 млн лет [407, 678]. Вместе с этим Хилл и ряд других исследователей на основе изучения черепа с озера Баринго убеждены, что Homo habilis обитал в Западной Африке уже 2,4 млн лет назад [192]. Таким образом, разброс в оценках достигает от 1,5 до 500 тыс. лет, и такая существенная дистанция заметным образом может изменить наши представления не только о самом возрасте человека, но и о его предполагаемых предках.

Череп Homo habilis – Человека умелого из Коби-Фора. Его сначала датировали 2,6 млн лет, и это значит, что он жил параллельно с австралопитеками. Потом его возраст был пересмотрен до 1,8 млн лет. Но оказалось, что одновременно с ним жили и более примитивные существа с меньшим объемом мозга

Ситуация осложнилась тем, что уже ранее экспедицией Джохансона в 1986 г. в Олдувае были обнаружены останки другого раннего гоминида, который был первоначально идентифицирован как Homo habilis. Находка получила название ОН 62 – Olduvai Hominid № 62. Однако обнаруженный экземпляр являл собой тонкокостного и грациального типа по сравнению со значительно более мощным Homo habilis, что вызвало немало затруднений с его идентификацией. Более точные измерения веса и размеров его тела показали, что, скорее всего, он стоит значительно ближе к обезьянам, нежели к современным людям [408, 785].

Примечательно, что все эти разнообразные открытия были совершены на небольшом участке земли, расстояние между находками составляет немногим менее 750 км. Более того, исследования показали практически идентичный возраст этих существ (естественно, погрешностями в тысячи лет здесь можно пренебречь).

Таким образом, параллельно на африканском континенте мог обитать целый ряд существ, каждое из которых могло следовать по пути сапиентации, причем прямой линии «наследования» здесь никак не получается, например, примитивный Австралопитек Бойса и не менее примитивный Австралопитек могучий соседствовали с Человеком умелым и Человеком с озера Рудольф. Мы должны признать, что благодаря какому-то непонятному до сих пор толчку на территории Африки, причем на достаточно ограниченном пространстве, сразу несколько различных видов стали развиваться в одном направлении, которое и принято считать сапиентацией. Прямых «родственных» связей между ними проследить невозможно, мы можем лишь предположить, как мог развиваться в этом случае эволюционный процесс.

Здесь вновь вступает в силу фактор, который мы называем «неопределенность преемственности», – преемственность лишь предполагается, но определяется скорее логическим построением, нежели доказывается на основе артефактов.

Одну из наиболее изящных схем предложил Бернард Вуд, который учел параллелизм форм и попытался скорректировать фактор неопределенности преемственности [408]. Он представил схему развития человека с центром в Африке следующим образом. Исток всех форм, как австралопитеков, так и Homo, начинается приблизительно 4 млн лет назад с одного и того же существа – Австралопитека из Афара (Australopithecus afarensis). Он дает начало сразу же нескольким ветвям, которые, возможно, жили параллельно друг с другом. Одна мощная ветвь ведет к различным видам австралопитеков, различающимся по степени своей «примитивности»: Australopithecus africanus, Australopithecus aethopicus. В свою очередь, Australopithecus aethopicus дает начало двум примитивным видам австралопитека: Australopithecus robustus и Australopithecus boisei.

Австралопитек африканский жил 3,5 млн лет назад и долгое время считался предком человека. Но оказалось, что еще раньше него на африканской земле жили существа, значительно более прогрессивные, чем он. Этот же австралопитек оказался одним из древних вымерших видов гоминидов. А сколько их еще было… (По «National Geographic»)

От австралопитека из Афара, как предполагается многими, берет начало и весь род Homo. Таким образом, человек сразу же отделился от австралопитеков, которые стали развиваться своим путем, – как более прогрессивные, так и более примитивные формы. В этом случае, например, считавшийся долгое время ближайшим родственником человека австралопитек африканский, найденный Джохансоном, оказывается лишь параллельной формой, жившей почти одновременно с Человеком умелым. Вуд признает, что между австралопитеком из Афара и родом Homo, скорее всего, существовали какие-то звенья, которые еще не обнаружены. Само такое признание весьма своевременно, поскольку австралопитек из Афара отличается столь примитивными чертами, что его прямой скачок к человеку можно объяснить лишь божественным вмешательством. В любом случае трансформация A. afarensis в Homo оказывается более чем стремительной и занимает не многим более 2 млн лет.

Интересно, что в этом случае все равно приходится возвращаться к знаменитому «недостающему звену» – переходной форме от A. afarensis к Homo. По мнению Вуда, этот гоминид обитал на том же ареале около 2 млн лет назад. Именно он дает начало сразу нескольким видам Homo, большинство из которых оказываются тупиковыми путями эволюции: Человек (Homo ergaster), Человек с озера Рудольфа (Homo rudolfensis), Человек умелый (Homo habilis), Человек прямоходящий (Homo erectus). Все эти виды отделялись от некого общего древа и оказывались в тупике, а в настоящий момент из них существует лишь Homo sapiens. Таким образом, эта схема объявляет и Человека умелого, и Человека прямоходящего тупиковыми ветвями, хотя долгое время они считались прямыми предками Человека разумного.

Примечательно, что вся схема Б. Вуда базируется на допущении того, что вообще эти существа были связаны между собой и кто-то кого-то порождал, хотя последнее далеко не очевидно. И все же относительная эффективность схемы Вуда состоит в том, что он признал максимальный параллелизм форм и уменьшил, таким образом, количество «связей порождения», т. е. попытался устранить возможность ошибки. Однако и здесь все оказывается не столь гладко. Прежде всего Б. Вуд исходил из собственной гипотетической реконструкции черепа Австралопитека из Афара – по его мнению, самого примитивного, а поэтому изначального, в то время как многие группы специалистов продолжают считать иначе. К тому же сама схема, построенная на «неопределенности преемственности», все же представляется скорее умозрительной, нежели соотносится с реальностью.

Австралопитек – лишь большая обезьяна?

По-видимому, австралопитеки исчезли с лица земли чуть более 1,5 млн лет назад, и, таким образом, они имели возможность встречаться с представителями рода Homo, поскольку в некоторых местах их ареалы пересекались. Человек умелый появляется около 2–1,5 млн лет назад. Он жил в Восточной Африке и, возможно, в Южной Африке (т. н. телантроп), в Юго-Восточной Азии (мегантроп).

Австралопитеку вообще приписывается значительно больше человеческих черт, чем это можно доказать или даже представить, например, существование моногамии. Действительно, моногамия – отличительная черта именно человеческого общества. Однако даже сегодня мы в реальности далеки от полной моногамии, которая объясняется не какими-то физиологическими особенностями, но моральными, нравственными и религиозными императивами, выработанными обществом, причем совсем недавно, если сопоставлять со временем жизни австралопитеков. Очевидно, что развитие моногамии связано с развитием культуры жизни как таковой. Впрочем, не менее очевидно, что одним из истоков моногамии должна была явиться нехватка женщин и, соответственно, их высокая «стоимость». Однако последнее возможно именно в условиях, когда по каким-то причинам количество мужчин резко превышает количество женщин. Впрочем, здесь возможен и другой вариант – женщины становятся общим достоянием всех мужчин.

Однако в человеческом обществе происходит кардинальный перелом в воспитании потомства – постепенный переход от группового или стадного воспитания к семейному. Женщина не способна одна взрастить своего ребенка, и здесь на помощь ей приходит мужчина. Он не обязательно является отцом ребенка, поскольку для первобытного общества «отцовство» представляется неактуальным. Практический смысл это приобретает лишь с развитием товарно-денежных отношений, когда ребенку по отцовской линии, обычно старшему сыну, отходит основная часть наследства.

В ряде публикаций утверждается, что Австралопитек из Афара использовал некоторые орудия. Это может стать ключевой посылкой для рассуждений о дальнейшей эволюции, поскольку такое использование, если, разумеется, оно было постоянным, можно считать началом культуры как таковой. Но можно ли вообще реально установить этот факт? Даже если предположить, что он использовал, скажем, палку для защиты, для сбивания плодов с деревьев, то сама эта палка не сохранилась, да и если бы она дошла до нас, то вряд ли нам что-то смогла бы поведать. Несложно предположить, что первыми орудиями были палки, осколки костей, возможно, подносы из коры для сбора урожая, – все это крайне недолговечно. Скорее всего, в районе озера Туркана в Кении орудия начали изготавливаться около 1,5 млн лет назад, и использовались они как для охоты, так и для разделки туш [420, 112]. Но все подобные орудия не смогут пережить миллионы лет нахождения в земле, они просто исчезнут, не оставив нам никакого материала для размышлений.

В качестве иллюстрации приведем пример из нашего времени. В ряде регионов мира сегодня обитают племена, которые практически не пользуются достижениями цивилизации. Так, народ яномама на территории Южной Венесуэлы не использует металлических орудий или каких-то механических приспособлений. Эти люди живут собирательством и в пищу потребляют в основном бананы, собираемые в соседних лесах. Свой белковый рацион они дополняют следующим образом: пальма пупунья расщепляется на две части, ее сердцевина выдалбливается, но не вынимается и на какое-то время оставляется на открытом воздухе. Постепенно там заводятся личинки, которые вместе с мякотью пальмы и употребляются в пищу.

Они плетут гамаки и корзины. Их дома сделали из веток, связанных лианами, и листьев. Их культовые предметы, изображения местных духов изготавливаются из дерева. Они не охотятся, поскольку ближайшие леса обеспечивают их всем необходимым, и им не надо изготавливать оружия с твердыми каменными наконечниками. Они не ткут материю и не выделывают шкуры, поскольку климат позволяет ограничиться простыми набедренными повязками.

Что останется от такой цивилизации через несколько сот лет? А через несколько тысяч? Дерево разрушится, сохранятся лишь костные останки. Истлеют и останки растительной пищи, кстати, отнюдь не столь грубой, которой питались значительно более древние австралопитеки, обладавшие чудовищными по своей силе жевательными мышцами. И если бы сегодня не было современных средств фиксации жизни таких племен, после них не осталось бы никаких следов и мы не смогли бы установить даже, обладали ли они речью!

Австралопитек африканский (справа) жил позже, чем австралопитек из Афара (слева) и теоретически должен был быть более «прогрессивным». Однако австралопитек африканский обладал более длинными руками и короткими ногами по сравнению с австралопитеком из Афара и по своему строению стоял ближе к шимпанзе. Неужели в природе был регресс? Или, приспосабливаясь к природным условиям, австралопитеки могли «развиваться назад»?

В реальности не существует никаких очевидных доказательств, что австралопитеки изготавливали орудия, хотя такие утверждения встречаются в специальной литературе достаточно широко. Однако, скорее, речь идет о предположении, о попытке логическим образом воссоздать быт австралопитеков, нежели о подтвержденной идее. Существует предположение, что на территории Эфиопии около 2,5 млн лет назад австралопитек начал расщеплять небольшие камни, чтобы получить острое орудие для резки мяса. Однако очевидно, что лишь про человека умелого можно с уверенностью сказать, что именно он изготавливал и активно использовал примитивные орудия из камня: кремня, слоистого сланца, кварцита и горного хрусталя. Такие орудия, датированные 1,9 млн лет, обнаружены в Танзании в районе Олдувайского ущелья. При этом не до конца ясно, кто мог использовать такие оружия – человек или современные ему австралопитеки.

Параллельное существование австралопитеков и человека сегодня уже очевидно. Разумеется, это не исключает, что они могли иметь общего предка или более ранний австралопитек в конечном счете дал начало роду Homo, сам постепенно сойдя с исторической арены. Но это – всего лишь предположения, умозаключения, происходящие от катастрофического недостатка реальных подтверждений. Пока же это не более чем параллельные виды и «даже не родственники».

В конце 80-х гг. в так называемом «слое 2» в Олдувайском ущелье были обнаружены останки Человека прямоходящего – Homo erectus, датированные 1,6 млн лет [147, 238]. По утверждениям его первооткрывателей, именно это существо и представляет собой ключевое звено на пути человеческой эволюции. Мы уже привыкли относиться к таким заявлениям об «окончательном решении проблемы поисков предков человека» с известной долей скептицизма, поэтому и в данном случае речь, безусловно, идет о представителе Homo, а не об австралопитеках, которые все же были ближе к обезьянам. Примечательно, что в олдувайских находках обнаруживается много параллелей со знаменитым питекантропом, найденным Дюбуа на Яве в 1891 г., и Пекинским человеком из пещеры Чжоукоудянь в 20 – 30-х гг. XX в. Эти параллели, возможно, указывают на то, что в разных регионах земного шара абсолютно параллельно и независимо развивались различные виды людей, часть из которых не сумела пережить многочисленных природных вызовов и вымерла. И ни один из этих представителей людей не показывает прямой или косвенной связи с африканскими австралопитеками.

Параллельно с приписыванием австралопитеку удивительной разумности и даже изготовления орудий существует и другое течение специалистов, которые, опираясь на последние находки, утверждают, что вряд ли вообще стоит рассматривать австралопитека как возможного предка человека. Прежде всего, австралопитеки жили параллельно с Homo. Чуть ниже мы будем говорить о поразительном случае обнаружения в Лаетоли отпечатков прямоходящего существа с типом стопы и передвижениями, аналогичными современному человеку, оставленных 3,6–3,8 млн лет назад, причем эта дата означает, что это существо жило параллельно с Люси и другими австралопитеками. Так, в 1997 г. бывший декан медицинского факультета Ливерпульского университета профессор Бернард Вуд, один из наиболее авторитетных специалистов по сравнительной анатомии и антропологии, заметил, что не существует очевидного пути, по которому человечество могло бы взять свое начало именно от австралопитеков [161, 85]. Скорее всего, австралопитеки были лишь одним из типов гоминидов, которые существовали параллельно с уже сформировавшимися представителями Homo.

И это далеко не единственный пример того, что то, что казалось логичным и прямым путем развития человека от австралопитеков к более сложным формам, внезапно обрывается. Австралопитек превращается просто в один из вымерших видов обезьян, а человек опять лишается своих предков.

Часть пятая

Слишком много человечеств

Долгая жизнь питекантропа

Из Африки или из Азии?

Вообще именно Азия первоначально казалась идеальным местом для обнаружения «недостающего звена». Прежде всего, она достаточно «дика», неисхожена. Там обитает ряд малопонятных и малоизвестных для той поры племен. Поэтому всем казалось, что искать надо именно в Азии – где же еще?! Вероятно, одним из самых больших поборников «азиатского истока» человечества был немецкий биолог и зоолог Эрнест Геккель, который в 1868 г. четко сформулировал, что именно жители Папуа – Новой Гвинеи являются логическим завершением древа человечества от «обезьяньих истоков». По его мнению, жители Папуа и Меланезии самым прямым образом связаны с непосредственным предком человека. Геккель именовал его Homo primigenius – то есть Человек примитивный, что, естественно, в самом хорошем свете показывало человека современного вида, который в этом случае являлся, без сомнения, «прогрессивным». Более того, в рассуждениях Геккеля можно без труда заметить легкий налет «западноцентризма», ведь наиболее близкими к вымершим примитивным людям являлись именно жители Южной Азии, а европейцы выступали как пик интеллектуального развития.

Основой для рассуждений Геккеля была внешняя схожесть, как ему казалось, между жителями Папуа и высшими обезьянами. Более того, после сравнения человеческих зародышей и эмбрионов гиббонов, которые обитают в Юго-Восточной Азии, Геккель сделал поразительный вывод: оказывается, знаменитый «райский сад, сад Эдем» находился именно в этой части света. Располагался он на континенте, который сегодня частично затоплен волнами Индийского океана, что соответствовало знаменитой стране Лемурии – некоему потерянному континенту, где и зародилось человечество.

Следуя Геккелю, это объясняло многое. Прежде всего, свое «законное место» обретало библейское предание о саде Эдем, где были сотворены и жили первые люди. Во-вторых, становилось понятно, почему не найдены никакие костные останки – ведь они были «смыты» волнами потопа, когда часть Лемурии ушла под воду. Будущий первооткрыватель питекантропа Эжен Дюбуа (1858–1940), строго следуя указаниям Геккеля на азиатский центр происхождения человека, начал свои поиски именно в Индонезии.

Карта, иллюстрирующая классическую теорию наличия единого центра развития человека из Африки (По «National geographic»)

Но была и другая точка зрения: Африка является колыбелью человечества. Ее придерживался и сам Ч. Дарвин, высказав это предположение в своей книге «Происхождение человека» (1871), и известный ученый Томас Хаксли в своем труде «Свидетельства о месте человека в природе» (1863). Метод, которым они пришли к этому выводу, немногим отличался от рассуждений Геккеля. И Дарвин, и Хаксли считали, что поскольку ближайшие «родственники» человека – шимпанзе и горилла – живут в Африке, значит, и сам человек должен был выйти именно из этих мест. Но самое главное, всем казалось, что место рождения человека должно быть только одно.

Хорошо просчитанное открытие

Некоторые открытия просчитаны заранее. Это значит, что первоначально высказывается предположение о существовании какого-то раннего гоминида или переходного типа, а затем его находят. Или находят кого-то, кого и считают «заранее просчитанным открытием». Связь между этими событиями прямая: научное сообщество приходит сначала к выводу о конкретных чертах «недостающего звена», а затем эти черты и, соответственно, статус «недостающего звена» приписываются новой находке. То есть ее позиционируют, исходя не из нее самой, а из ранее сделанных суждений.

Проследим этот парадокс на нескольких примерах. Первый непосредственно связан с находкой первого претендента на место «недостающего звена» – питекантропа.

Останки питекантропа, открытого Дюбуа на Яве в 1891–1893 г.: свод черепа, берцовая кость в двух проекциях и зубы

Самым активным и в ту пору одним из немногих убежденных последователей Дарвина в конце XIX в. становится Эрнст Геккель, который меньше чем через десять лет после выхода в свет дарвиновского «Происхождения видов» в 1868 г. публикует свою «Историю созидания», мысли которой были во многом навеяны дарвиновскими идеями. В своем труде он приходит к выводу о существовании переходного типа между обезьянами и человеком, давая ему имя Питекантроп, или Pithecanthropus alalus, – «Обезьяночеловек бессловесный». Геккель даже рисует предполагаемый облик питекантропа: он в равной степени должен обладать обезьяньими и человеческими чертами, иметь длинные руки, короткие ноги, быть прямоходящим, но все же еще передвигаться на полусогнутых ногах, иметь удлиненный покатый череп и мощные резцы.

Геккель идет еще дальше в своих рассуждениях: он теоретически высчитывает даже место возможного обитания питекантропа. Возможно, говорит он, это должны быть остатки древнейшего континента Лемурии, вытянувшегося от Мадагаскара и Индии через Индийский океан до Индонезии. Смелость и порой фантастичность идей Геккеля сочетаются в нем с трезвым и реалистичным суждением, например, он отдает себе отчет в том, что вряд ли стоит надеяться на возможность обнаружить останки питекантропа неповрежденными [181].

Итак, как видно, Геккель буквально предсказывает вид и форму будущего питекантропа. А в 1887 г. талантливый голландский анатом и лектор Амстердамского университета Эжен Дюбуа (1858–1940), увлеченный идеей найти «высчитанного» заранее питекантропа, вместе со своей женой и сыном отправляется в качестве военного хирурга на Яву. Ему кажется, что именно здесь и могут залегать останки недостающего звена, к тому же Ява соответствовала предсказанию Геккеля, поскольку могла являться частью исчезнувшей Лемурии. Энтузиазму Дюбуа можно только удивляться: в течение двух лет он убеждал власти Суматры разрешить ему проведение раскопок. Наконец разрешение было получено, и он нанимает группу местных рабочих для раскопок и просеивания земли на речных террасах. Такие террасы заметно облегчали раскопки, поскольку в тех местах, где воды реки отступили, можно было просеивать слой за слоем, эпоху за эпохой, не проводя сложных раскопок. Наконец в 1891 г. Дюбуа в Триниле обнаруживает две находки, которым было суждено на многие десятилетия приковать внимание ученых: часть свода черепа и зуб. Чуть позже рядом с ними была обнаружена берцовая кость, и именно по ней можно было сделать вывод, что найденное существо было прямоходящим. Поскольку раскопки велись не слишком упорядоченно и четкой методики не было разработано, место залегания находок не было ясно зафиксировано, что в дальнейшем несколько затруднило их идентификацию.

Первоначально Дюбуа относится к своей находке не очень амбициозно, он считает, что нашел свод черепа шимпанзе, однако, сопоставив с его обнаруженным неподалеку зубом и еще раз внимательно изучив кость, он делает вывод, что наконец найдено знаменитое «недостающее звено». В память о геккелевском предсказании Дюбуа называют свою находку Питекантропом – Pithecanthropus erectus, или «Человекообезьяна прямоходящая».

Впрочем, сразу же возникло много вопросов. Дело в том, что во-первых, свод черепа был найден месяц спустя после находки зуба, и их связь между собой была неочевидной, однако Дюбуа в дальнейшем отбрасывает все сомнения. Во-вторых, после первых находок еще в течение нескольких лет Дюбуа вместе со своими рабочими перелопатил более 10 тыс. кубометров земли, но больше ни одной окаменелости так и не нашел. В-третьих, на обнаруженной берцовой кости в ее верхней трети был явно заметен странный костный нарост. Позже это позволило предположить, что существо могло страдать от какой-то болезни и многие изменения, например, малый объем мозга, были связаны с этим недугом.

Но Дюбуа настроен очень решительно – переходное звено наконец обнаружено! В 1894 г. он публикует материалы о своих находках, представляя ее именно как недостающее звено между обезьяной и человеком. На следующий год он возвращается в Европу, занимает пост профессора геологии в Университете Амстердама и уже с этой высокой кафедры настаивает на эпохальном открытии.

Невольно задумываешься, насколько все просто казалось в ту пору! Многим представлялось, что достаточно найти одного-двух представителей некоего переходного звена, обладавших в равной степени и чертами обезьяны, и чертами человека, и заранее предсказанное Дарвином и Геккелем открытие можно считать доказанным. И, конечно же, как и всегда в науке, очень многое зависело от энтузиазма и личной веры искателя в свое открытие.

В 1895 г. Международный конгресс по зоологии в Лейдене отмечает находки Дюбуа как выдающиеся достижения, однако однозначного признания в качестве переходного типа питекантроп не получает. Да, безусловно, найдено что-то чрезвычайно важное, но может ли идти речь о «недостающем звене» – вопрос спорный. Дюбуа раздосадован и встревожен – дело в том, что основным противником его детища выступил президент конгресса, выдающийся анатом, физиолог и основатель современной патанатомии Рудольф Вирхов (1821–1902). Он считал, что Дюбуа обнаружил просто вымершую обезьяну. Часть других членов конгресса считает, что перед ними – либо останки человека, либо – переходного типа, но к однозначному мнению никто не приходит. Научное сообщество крайне скептически встречает открытия Дюбуа. Ему начинают указывать на массу несуразностей в открытых им останках, например, на то, что в результате неудачной склейки свода черепа из нескольких фрагментов могло получиться, что объем мозга «стал больше» и ископаемая обезьяна за счет такого «большого мозга» перешла в разряд «предка человека». Ему же говорят о том, что череп, зуб и берцовая кость вообще принадлежат к разным видам и не могут быть связаны между собой, ему указывают на неточное описание места обнаружения находок, часть которых действительно извлекал из земли не он, а нанятые им яванцы-землекопы. В конце концов Дюбуа замыкается, мало общается со своими коллегами и до 1923 г. вообще изымает свои находки из научного оборота.

Поражает Дюбуа и позиция самого Геккеля, который присутствует на лейденском конгрессе. Крестный отец питекантропа склоняется к тому, что, возможно, Дюбуа обнаружил именно «недостающее звено», однако крайняя скудность находок не позволяет реконструировать этого гоминида. Таким образом, и Геккель не высказал однозначно положительного мнения, хотя оплатил полномасштабную реконструкцию питекантропа, которая и сегодня стоит в Лейденском музее естественной истории. Сама эта статуя довольно примечательна: у нее практически человеческое тело с «обезьяним» лицом. В руке питекантроп сжимает нечто, похожее на каменный нож, хотя рядом с находками костей никаких орудий не было обнаружено. Как видно, многое в реконструкции как этого гоминида, так и ряда других оказывалось обусловлено все теми же предположениями, а не реальными фактами. В случае с реконструкцией питекантропа ему, по сути, приписывался идеальный образ человекообезьяны, хотя такой облик из обнаруженных костей не следовал.

Первая реконструкция черепа питекантропа, сделанная Дюбуа. Здесь питекантроп сочетает человеческие черты (высокие скулы) и обезьяньи черты – выдвинутая вперед челюсть

Итак, открытие предсказали, нашли некое существо, названное питекантропом (позже он вошел в науку под названием Homo erectus – Человек прямоходящий), и… в испуге отказались признавать его однозначно предком человека. Уже значительно позже яванский питекантроп займет свое место на эволюционном древе развития человека, и ни один школьный учебник не обойдется без рассказа о нем. На первый взгляд можно только удивляться косности и инертности научного сообщества того времени, отказавшегося видеть в нескольких разрозненных фрагментах образ предка человека! Но поразительным образом смысл в такой крайней осторожности все же был – как оказывается сегодня, скорее всего, питекантроп был не предком человека, но просто одним из исторических предшественников, одним из древнейших видов человечества на земле. Но об этом – немного позже.

Как мы представляем наше развитие?

Как же сегодня представляется путь развития эволюции от самых примитивных форм к Человеку разумному? Сделаем несколько зарубок на древе миллионолетней истории, следуя последним открытиям в этой области. Для этого воспользуемся одной из классических схем, изложенных в уважаемом журнале «Discover» (№ 9, 2003), очень широко распространенной в научном мире [Great Mystery of Human evolution Discover, 34–44]. Эта схема базируется, по сути, на двух постулатах: во-первых, эволюционное развитие человека идет из Африки; во-вторых, наличие преемственности прогрессивных форм от более примитивных.

Все, как предполагается, началось около 7–6 млн лет назад. В 2002 г. на территории Чада был обнаружен череп существа, который многие стали называть самым древнейшим гоминидом – Сахелантроп Чада (Sahelantropus tchadensis). Череп этого существа сочетает как явные обезьяньи черты, так и особенности, которые встречаются у более поздних гоминидов.

Следующий шаг эволюции – Австралопитек из Афара, найденный в Эфиопии, жививший 3,9–3 млн лет назад и долгое время претендовавший на звание самого раннего существа, которое отправилось в путь по дороге сапиентации. Благодаря этому афарский австралопитек оказался широко «прославлен» в литературе и даже получил трогательное имя Люси (о нем мы расскажем позже). Самое важное – он уже обладал прямохождением. Он был невысок – около 120 см ростом, обладал мощным торсом и небольшим мозгом.

Австралопитек из Афара (3,9–3 млн лет) долгое время претендовал на лавры самого первого существа, «отправившегося» по дороге человечества. Он был невысок (ок. 120 см) и обладал мощным торсом

2,5 млн лет назад на территории Эфиопии обитал Австралопитек гархи (Australopithecus Garhi). Его останки обнаружил Тим Уайт со своей группой из Калифорнийского университета в 1999 г. Больше всего поразило первооткрывателей этого вида то, что вокруг останков этого австралопитека были разбросаны кости антилоп, которые были, очевидно, расколоты при помощи каких-то каменных орудий. Это была неожиданность – ранее предполагалось, что австралопитек не умел пользоваться никакими подобными орудиями. Но Тим Уайт утверждает, что, сколь бы невозможным это ни казалось, уже 2,5 млн лет назад австралопитек мог изготавливать самые примитивные виды орудий. Уже одно это могло потрясти основы традиционных представлений о времени той исходной точки, откуда начался путь к человеку, – ведь именно изготовление орудий есть один из важнейших признаков развития человека. И это было тем более неожиданным, что по своему объему мозг австралопитека гархи немногим отличался от обезьяньего. Так значит, большой мозг и не нужен для начала изготовления орудий?

Австралопитек могучий – Robustus, обладавший невысоким ростом и мощным костным каркасом, жил одновременно со многими другими видами австралопитеков и, так же как и все они, внезапно сошел с подмостков истории

Если, как считает классическая научная школа, австралопитек – это еще все же обезьяна (австралопитек = «южная обезьяна»), хотя и «прогрессирующая», то все остальные виды относятся к роду Homo, т. е. к человеку. 2,6–1,6 млн лет назад появляется Человек умелый (Homo habilis). Именно он сегодня считается правым представителем рода Homo. Размерами он был приблизительно на 25 % меньше, чем шимпанзе, хотя его мозг был уже почти вполовину больше обезьяньего и составлял 500–800 куб см. Он не только был уже прямоходящим существом, но мог совершать относительно точные и умелые манипуляции кистью руки, за что, собственно, и получил свое название – Человек умелый. Это существо, обитавшее в африканской саванне, уже активно пользовалось орудиями, например, разбивая кости и высасывая питательный костный мозг, который давал дополнительную энергию.

Останки Человека умелого нашли относительно давно, еще в 1959–1960 г. – в районе Олдувайского ущелья на территории современной Танзании. После того, как было доказано, что останки, очевидно, принадлежат к иному виду, нежели австралопитек, Луис Лики, Филипп Тобиас и Джон Напье в 1964 г. решил дать ему имя Человек умелый. С того времени было обнаружено еще несколько представителей Человека умелого в Северной Кении в районе Коби-Фора и в Южной Африке в Стеркфонтэйне.

Человек умелый или Homo habilis – считается самым ранним представителем рода Человека на земле. Он жил 2,6–1,6 млн лет назад в Африке, но сложно сказать, каким образом он появился на земле

1,7 млн – 600 тыс. лет назад в Африке появляется Человек эргастер (Homo ergaster). Это уже заметный скачок вперед: его рост мог доходить до 180 см, то есть он был аналогичен росту современного человека. Этот вид обитал в жестких условиях, окруженный хищниками, и, как предполагается, эти люди больше полагались на свой мозг, нежели на мускулы для выживания. Он обладал мозгом в два раза большим, чем шимпанзе, но даже такой мозг составлял лишь одну треть от объема мозга современного человека.

1,5 млн – 50 тыс. лет назад появляется новая зарубка на древе истории человечества: Человек прямоходящий (Homo erectus). Предположительно он стал первым гоминидом, который покинул Африку и отправился в странствия к Азии. Каким-то непонятным образом его остатки были обнаружены в Индонезии, на Яве, а затем и в Китае. Как он достиг этих мест? Да и из Африки ли он вышел? В ответ на эти вопросы мы можем услышать лишь предположения, многие из которых не лишены изящества и логики, но тем не менее мало что объясняют. Например, некие формы австралопитеков или ранних людей могли мигрировать из Африки вместе с миграцией части суши и рифтом материков, пока, наконец, не «пристали» к Азии. Находясь в условиях относительной изоляции во время такого путешествия и накапливая мутации, они могли прибыть в Азию уже в виде Человека прямоходящего.

Древние люди обитали практически по всему миру, причем многие виды жили параллельно и, по-видимому, появились независимо друг от друга. До сих пор не ясно, что послужило толчком к такому «бурному» появлению людей на планете

По другим предположениям он мог… пересекать океан на лодках почти 1,5 млн лет назад, но в это верится с трудом. Да и зачем ему куда-то плыть и мигрировать, ведь конкуренции за территорию практически не существовало в сил очень малой популяции людей в то время.

Напомним, что человек прямоходящий вообще был первым ранним Homo, открытым учеными. Заслуга этого принадлежит антропологу Эжену Дюбуа, в 1891 г. на острове Ява обнаружившему часть черепа и берцовую кость, которые датируются 700 тысяч лет. Он ему дал название питекантроп, которое и вошло широко в обиход.

Следующий шаг – Гейдельбергский человек (Homo heidelbergensis), обитавший около 500 тыс. лет назад в Европе, и многие предполагают, что именно он был первым, кто переселился из Африки в Европу. Он приносит новые формы орудий, в том числе и копья, благодаря которым он мог уже самостоятельно охотиться, а не подбирать павших животных. Но Гейдельбергский человек не знал искусства, не изготавливал никаких украшений, а значит, не имел никаких религиозных и духовных представлений.

Наконец, появляется первый Человек разумный (Homo sapience) – неандерталец, который широко распространился в Европе 230 – 28 тыс. лет назад. Он завоевал обширные пространства от Испании до Израиля, пережил оледенение, изготавливал одежду из шкур и обладал каким-то своим миром верований. Неандертальцы хоронили умерших в отдельных могилах и клали внутрь примитивную утварь. Их объем мозга превосходил наш, а внешний вид немногим отличался от человека современного вида.

Неандертальцы были уже «людьми разумными» и мало отличались от анатомически современных людей. Но при этом они представляли собой абсолютно другой вид человечества и не являлись нашими предками (на фото – череп неандертальца из Франции)

Около 40 тыс. лет назад в Европе появляется человек современного вида – кроманьонец (Homo sapience sapience), к которому принадлежим все мы. Как предполагается, он отвоевывает у неандертальца территорию, частично уничтожая его и в конце концов около 30 тыс. лет назад становится единственным видом человека на земле. Так, по крайней мере, представляет ход событий общепризнанная, хотя и далеко не бесспорная версия развития событий на земле.

Всё, долгий путь эволюции завершен ее венцом.

И кажется, разные виды, от самых древних и примитивных до современных и прогрессивных, связались в единую цепь. Но последнее время постоянно что-то нарушается в этой логике, появляются какие-то дополнительные звенья цепи, которые никак не хотят становиться на положенное им место. Да и места такого просто нет. Внезапно оказывается, что один вид отнюдь не перетекает плавно в другой, а люди современного вида неожиданно начинают жить одновременно со своими предполагаемыми предшественниками. А иногда и раньше них.

Люди, что жили раньше австралопитеков

Долгое время в исследованиях существовала некая временная пропасть, которая не была заполнена никакими находками ископаемых людей. Она пролегала между 5–7 млн лет назад. Может быть, – там, именно на этом временном отрезке, и совершилось великое «чудо творения» – обезьяноподобный предок вступил на путь очеловечивания и медленными, миллионолетними шагами направился в сторону человека? Значит, надо искать именно там – как и в случае с «заранее высчитанным» питекантропом, теперь можно было практически любую находку, относящуюся к этому периоду, отнести к началу развития предков человека. Теперь после теоретического расчета «где искать», надо было «всего лишь» найти это существо, прежде всего хотя бы в общих чертах определив место на карте времени предполагаемого предка. Но и в этом случае никто не мог предполагать, что новые находки лишь еще больше запутают ситуацию…

Прежде всего, ответим на вопрос: когда же это могло произойти? Подавляющее число ученых уверено, что, скорее всего, водораздел лежит 7 млн лет назад: именно тогда выделились две новые ветви развития приматов. Первая ветвь – гоминиды – дали начало развитию человека и окончательно оторвались от своих обезьяньих предков. Представители же второй линии стали предшественниками человекообразных обезьян, таких, как шимпанзе. Высчитывается это приблизительно следующим образом: возраст человекообразной обезьяны самбуропитека, от которой, как считается, произошли человек и шимпанзе (гориллы и орангутаны пошли собственной дорогой еще раньше), составляет около 8 млн лет. Где-то после этой даты гоминиды приобрели прямохождение, что и оказалось решающим фактором в завоевании мирового господства. А поэтому «недостающее звено» надо искать где-то 7–6 млн лет назад. В общем, на первый взгляд теоретический расчет верен.

Теперь важно понять, кто же может заполнить эту временную пропасть? Долгое время самым древним в ряду предполагаемых предков человека считался знаменитый австралопитек из Афара («Люси»), обнаруженный в рифтовой долине Эфиопии. Но древности этой находки, которой насчитывается 3,5–4 млн лет, явно недостаточно – ведь австралопитек явным образом обладал прямохождением, то есть очень близок к современному человеку. Необходима находка куда более древняя и при этом не менее «человекообразная».

И вот начало XXI в., кажется, преподнесло необходимые по возрасту и по своим гоминоидным чертам находки. В Кении был обнаружен Оррорин (так назвали находку – Orrorin tugenensis), датируемый 6 млн, а в Чаде – существо, названное Тумаи. «Отцы находок», естественно, утверждали, что именно их детища и являются «недостающим звеном» – ключевым пунктом на пути разделения человека и обезьян. Но после бурных дебатов Оррорину было отказано в статусе гоминида – он оказался лишь древней обезьяной [339, 137 – 44]. Остался другой, значительно более серьезный претендент – Тумаи.

В 2002 г. в Центральной Африке, в пустынном районе на северо-западе государства Чад, палеоантропологическая французско-чадская экспедиция обнаружила уникальный череп человекообразного существа, проживавшего здесь 6–7 миллионов лет назад. Точнее, были обнаружены лишь различные фрагменты: кости черепа, части челюстной кости и несколько зубов. Но практически сразу было заявлено, что это открытие способно перевернуть все современные представления об эволюции человека, ибо найдено, наконец, знаменитое «недостающее звено». «Отец» находки Мишель Брюне из университета Пуатье дал ему имя Тумай – в Чаде так называют детей, родившихся в сухой сезон. Официальное же имя Тумая оказалось Сахелантроп чадский (Sahelanthropus tchadensis), и сама частица «антроп» в его названии уже явно указывается, что это было человекообразное существо. Во всяком случае, даже более поздние австралопитеки такой чести не удостоились и именуются лишь «южными обезьянами». Итак, разгадка «первого шага человека» найдена?

Кажется, на первый взгляд, чадская находка вполне подходила по своим параметрам на роль «первого шага» в эволюции, совпадал и необходимый возраст и вид. Но вот парадокс: хотя Тумаи приблизительно вдвое старше «Люси», однако его череп мог содержать мозг, по объему сопоставимый с мозгом современного человека своего возраста (во всяком случае, именно так показалось его первооткрывателям). И это 6–7 млн лет назад! А как же остальные «переходные виды»? Может быть, они и не являются «переходными», а просто параллельные виды людей и близких к человеку видов обезьян?

Вскоре М. Брюне и его коллеги создали трехмерную компьютерную модель черепа, которая была призвана восстановить первоначальный вид предполагаемого предшественника человека. Эта компьютерная реконструкция внешнего вида Тумая также первоначально подтвердила, что череп обладает многими характерными чертами гоминида. Самое главное, исходя из этой модели, Тумай должен был обладать прямохождением – и это больше, чем за два миллиона лет до австралопитеков! Это подтвердила и локализация отверстия, через которое спинной мозг входил в череп и которое расположено иначе, чем у обезьян, – он действительно нес свою спину вертикально над землей.

Одна из самых сенсационных находок начала XXI в. – Тумай из Чада, что жил 6–7 млн лет назад и обладал прямохождением. Человечество внезапно оказалось очень древним…

Итак, 7 миллионов лет назад по земле ходили на двух ногах существа, очень близкие людям. Безусловно, по нашим меркам, они были «недостаточно развиты», и Тумай обладал необходимой «примитивностью», что теоретически должно вписываться в идеальный образ «переходного звена». Его рост составлял 150–155 см, подбородок был скошен, мощные надбровные дуги срослись и выдавались вперед.

Вокруг Тумая сразу же развернулись нешуточные споры. Слишком уже неожиданной оказалась находка, камня на камне не оставляющая от и без этого зыбкой истории развития человечества. Кто-то даже вспомнил историю с «пилтдаунским человеком», или эоантропом («человеком зари»), – фальсифицированным черепом якобы древнейшего гоминида, найденного в Англии, полученного на самом деле путем сопоставления черепа обезьяны и челюсти человека.

К тому же находка была сделана в необычном месте: традиционно считалось, что место возникновения людей располагалось в рифтовых долинах Эфиопии и Кении, где было сделано большинство предыдущих находок. Тумай же «родился» в экваториальной Африке, смешав все карты, – ведь это означает, что родина человека распространяется далеко за пределы Восточной Африки.

Сюрпризы продолжились и дальше. Тщательное исследование черепа показало, что победные заявления о найденном «переходном звене» далеки от реальности. Целый ряд ученых выступил с опровержениями: скорее всего, это просто череп доисторической гориллы!

Первоначально об этом заявили французские «коллеги по цеху». Так, антрополог Мартин Пикфорд из Национального музея естествознания в Париже, заявил, что Тумай был не гоминидом, а просто обезьяноподобным существом.

Затем против Тумая как предка человека резко выступил известный антрополог Милфорд Волпофф из Мичиганского университета. Он заявил, что черты лица Тумая характерны для предков горилл. И, таким образом, к человеческой линии Тумай никакого отношения не имеет. Более того, утверждение, что найденный череп принадлежит всего лишь самке доисторической гориллы, впервые высказала сама Бриджит Сеню, возглавлявшая чадскую экспедицию, категорично подчеркнув: «Явных признаков гоминида я не вижу».

Жесткая позиция Волпоффа имеет, вероятно, не только чисто научное объяснение. Именно Милфорд Волпофф со своими коллегами и обнаружил в 2003 г. в Кении останки существа Оррорин, которое и претендовало на место «недостающего звена». Увы, его «лидерство» продлилось недолго, Оррорин очевидно, оказался ископаемой обезьяной. Можно понять разочарование известного антрополога… И теперь такой же обструкции подвергся и Тумай.

Каковы же были основные аргументы в пользу того, что Тумай – всего лишь древняя горилла? Дело в том, что многим специалистам «не понравилась» плоская поверхность в задней части черепа Тумая, где некогда крепились мускулы шеи. Волпофф утверждал, что эта плоскость расположена под острым углом, а это является верным признаком того, что мышцы шли вдоль спины существа, которое передвигалось на четырех конечностях и не имело отношения к человеку.

С этим категорически не согласился крестный отец Тумая француз Мишель Брюне. Он заявил, что череп за миллионы лет просто деформировался, и если реконструировать его изначальный вид, то спорная плоскость приблизится к горизонтальной. А это уже доказательство того, что мышцы шли по позвоночнику вниз, как и полагается для прямоходящих существ. Уже позже группа швейцарских ученых из Университета Цюриха во главе с профессором Кристофером Золликоферером провела еще одну компьютерную реконструкцию черепа Тумая и обнаружила у него характерные признаки гоминида, подтвердив исследования Мишеля Брюне.

Но плоскость черепа – далеко не все, что говорит против Тумая как предка человека. Волпофф обратил внимание на зубы Тумая – вероятнее всего, это зубы самки обезьяны.

На защиту Тумая встал известный антрополог Бернард Вуд из Университета Джорджа Вашингтона, который отрицает, что перед нами – лишь древняя горилла. Тумай, может быть, вообще не является прямым предком ни человека, ни гориллы [401, 133–135]. Так может быть, Тумай – это эволюционный тупик, «загнившая ветвь» высших приматов?

Но нет, это все же еще одно человечество, причем не обязательно тупиковое. Как мы уже видели, практически все виды Homo однажды приходят к упадку и исчезают. При этом они не являются ни «тупиком», ни «загнившей ветвью». Они просто отживают своё. Интересно, как мы отнеслись бы к тому, узнав, что через миллион лет кто-то совсем другой, но все же «человекообразный», изучая наши останки, с уверенностью назовет нас «тупиковой ветвью»?

В любом случае, Тумай показал лишь то, что минимум 7 миллионов лет по земле ходили прямоходящие существа. Были ли они «примитивны» или «прогрессивны», мы этого не знаем. Естественно, относительно нас самих очень выгодно всех остальных считать более «примитивными» и значительно сложнее допустить существование принципиально иных видов человечества. Как видим, многое можно списать на деформацию черепа под воздействием времени и тяжести пород, и даже компьютерная реконструкция (казалось бы, куда уже точнее!) может быть подвергнута разгромной критике. Все это – яркий пример того, как новая находка вызывает лишь новые споры, «приращивает» наши знания о древнем мире, но не предоставляет принципиальных доказательств эволюционного становления человека. Найден лишь еще один прямоходящий гоминид, возможно, даже человек. Он жил за миллионы лет до нас, но это еще не значит, что он был нашим предком. Он представлял совсем другое древнее человечество.

Очень, очень сложно оказалось согласиться с тем, что миллионы лет назад на земле все же обитали люди. И все же это пришлось сделать через три года после находок в Чаде, когда большинство ученых стали склоняться к тому, что Тумай – все же человек, а не обезьяна. И это существо не только передвигалось на двух ногах, но, как оказалось, имело почти человеческое лицо и зубы. [Nature, 06.04.2005]. И все это не может не поражать – прямоходящее и вполне «человечное» существо, жившее 7 млн лет назад! И жило оно раньше австралопитеков и многих видов Homo, которые были примитивнее, чем Тумай!

И это было еще одно человечество. Человечество, обнаруженное в необычном месте – в двух с половиной тысячах километров к западу от признанной «колыбели человечества», которая располагается в Великой рифтовой долине на восточном побережье Африки. А сколько можно еще обнаружить в тех местах, которые даже не рассматриваются учеными как «перспективные».

На земле существует множество мест, покрытых льдами или ушедших десятки и сотни тысяч лет назад под воду и где нет никакой возможности проводить исследования, мест, которые сегодня освоены, окультурены и заасфальтированы, и никому не придет в голову вести там раскопки. Мест, где просто сложно копать и где нет речных размывов и разломов, обнажающих и «выбрасывающих» на поверхность кости наших предшественников. И Тумай, человек древности, найденный в необычном месте, – яркое тому подтверждение.

Нам просто придется однажды смириться с мыслью, что человеческая цивилизация не обязательно должна сопровождаться сложной техникой, городами и храмами. Она может быть небольшой, локальной – и все же не менее успешной, чем наша. Ведь Тумай жил на земле раньше нас и продержался на подмостках истории на миллионы лет больше, чем мы сегодня.

Обратим внимание: с Тумаем, Оррорином, Люси и другими древнейшими находками происходят одни и те же метаморфозы. Сначала их первооткрыватели объявляют о том, что, наконец, можно поставить точку в споре о «начале человечества», и какое-то время это существо держится на пьедестале эволюции. Кажется, такие открытия могут происходить очень долго, почти бесконечно, и с каждым из них будет повторяться одна и та же история: колоссальный взлет интереса, затем научный и околонаучный ажиотаж – и потом понимание того, что найдено «что-то не то». Суть спора понятна: здесь не только заложена огромная доля человеческого любопытства, но и возможность стать «первооткрывателем первого человека» и навсегда быть вписанным золотыми буквами в скрижали истории. И вдруг, если окажется, что человек, равно как и те люди, что предшествовали ему, каким-то странным образом появился внезапно, без предков и прародителей, то и исчезнет сама такая возможность. Самое страшное – исчезнет мотивация искать и копать, делать открытия и спорить. Ведь в этом случае никакого «первого человека» быть не может вообще, есть просто наши предшественники на этой земле.

Разлетающиеся звенья цепи

Если рассматривать чисто теоретические построения, то в общем все на первый взгляд логично: увеличивается мозг, возрастает умелость, совершенствуется прямохождение, в результате чего примитивные виды сменяются примитивными.

Но уже сегодня можно сказать, что даже если все эти виды происходили от одного предка, их путь развития не был прямым. И к тому же он не был эволюционным.

Во-первых, никакой прямой эволюции мы не наблюдаем. Оказывается, что между разными видами нет никаких переходных форм, по крайней мере, они не обнаружены. А следовательно, нет ни малейших подтверждений тому, что, положим, от афарского австралопитека произошел Человек умелый, а от Человека прямоходящего – Человек разумный. И сегодня уже с очевидностью можно сказать, что неандерталец не был предком современного человека, а был лишь одним из параллельных видов. Все остальное – лишь наши предположения, рассуждения, построенные исключительно на формальной логике: более прогрессивные должны происходить от более примитивных. Но доказательств этому просто не существует. И почему они вообще должны порождать кого-то? Разве обнаружен механизм порождения одного вида другим?

К тому же находок слишком мало, они представляют собой просто какие-то разбросанные куски, а мостики между ними приходится достраивать лишь за счет фантазии.

Во-вторых, практически в каждый момент истории на земле существовало несколько параллельных видов, близких друг к другу, но далеко не одинаковых. Возможно, какие-то из них оказались тупиковыми, какие-то стали развиваться дальше. Но какие конкретно? Это определить невозможно, более того, не сложно предположить, что, возможно, большинство видов еще не обнаружено и в силу разрушений костей никогда и не будут обнаружены. Обратим внимание, еще никому не удалось обнаружить целое поселение австралопитеков или ранних Homo. Всякие находки всегда одиночны и чаще всего частичны: фрагменты черепа, берцовая кость, часть скелета.

Слева направо: Человек прямоходящий, австралопитек из Афара и Человек разумный. Поразительным образом человек прямоходящий мог жить одновременно с австралопитеками, от которых он заметно отличался. Зато строение тел и объем мозга Человека прямоходящего были практически идентичны современным людям

Вот пример Человека прямоходящего – яванского питекантропа, который демонстрирует, очевидно, прогрессивные черты по сравнению с африканскими гоминидами, например, Человеком умелым. Но, кажется, никакого продолжения его «прогрессивность» не получила – не обнаружено никаких признаков дальнейшего развития или трансформации этого вида. Он даже не смог усовершенствовать свои орудия труда дальше обычных каменных топоров. Питекантроп, прожив несколько миллионов лет в этих местах, спокойно покинул землю. А рядом с ним развивался некий Homo floresiensis – Человек флоресовский, существо совсем другого вида и иного строения, никак не связанное с питекантропами.

Они не сменяют друг друга – они живут параллельно! Причем этот параллелизм может продолжаться сотни тысяч лет. Гейдельбергский человек, европейский представитель Человека умелого, пересекался с Человеком прямоходящим (якобы своим «потомком») в течение почти 500 тыс. лет.

Еще один пример. Долгое время считалось, что Австралопитек из Афара был представителем некой «прогрессивной» ветви развития гоминидов. Но вот в 2001 г. в Кении был обнаружен представитель австралопитеков, который получил имя Кеньяантроп (Kenyantropus). И он жил параллельно с Австралопитеком из Афара.

Более того, параллельно с австралопитеком на той же самой территории начинает развиваться род Homo. Параллельно и независимо! Представлял ли он собой конкурента австралопитекам? Существует предположение, что поскольку по крайней мере поздние австралопитеки специализировались в основном на растительной пище, человек, питающийся мясом (в основном падалью), занимал несколько иную природную нишу и, как следствие, не конкурировал с австралопитеком. Предположение это несколько спорно, поскольку точно не установлено, использовали ли действительно ранние люди мясо в своем рационе.

В процессе развития в природе действует закон, обычно называемый законом конкурентного исключения или дивергенции: когда два близких вида занимают одну и ту же нишу, один вид вытесняет другой или приводит его к полному исчезновению.

Однако Homo существовал в течение 1,5 млн лет параллельно с австралопитеками, причем очевидно, что между ними не было конкурентной борьбы, хотя они и обитали в одной и той же экологической нише. Это значит, что реально близкими видами они не были, во всяком случае, в тот период. А это, в свою очередь, ставит под сомнение возможность происхождения Homo непосредственно от австралопитеков.

Столь разные черепа

Вообще с момента обнаружения первых черепов древних людей на Яве и в других местах исследователей в немалой степени поражала структура этих черепов: очень толстые массивные кости в сочетании с покатым сводом черепа. Не случайно такую структуру черепа очень точно сравнили со шлемом мотоциклиста. Собственно, именно это нередко и подразумевается под «примитивностью» древних черепов. Действительно, все черепа древних людей, обнаруженные, например, на Яве в 90-ые гг. XIX в. Эженом Дюбуа или в 20-х гг. ХХ в. в пещере Лунгушань неподалеку от Пекина, обладали поразительной массивностью. Вообще именно массивность костей традиционно считается признаком древности, «предковости», примитивности. Эту теорию, в частности, активно развивал в конце 40-х гг. ХХ в. выдающийся немецкий палеоантрополог Франц Вейденрейх, который долгое время проработал в Американском музее национальной истории. Именно он и предположил, что Человек прямоходящий – Homo erectus – начал свое развитие от гигантских предков, гигантопитеков, обитавших в Азии. Таким образом, Homo sapiens является результатом как бы обратного развития: кости скелета и черепа утончались, становились все более грациальными, рост уменьшался. На первый взгляд в этом предположении есть строгая логика: уменьшение роста и массы дела позволяет «перенести внимание» на развитие мозга и умелости. Таким образом, именно огромные гигантопитеки могли стать по этой гипотезе предками человека.

В Африке на берегу озера Туркан неподалеку от Нарикотоме был открыт один из самых полных скелетов человека прямоходящего – «Мальчик с озер Туркана». Он настолько разительно отличался от других африканских находок, что его решили отнести к отдельному виду – Homo ergaster. Было ли это отдельное древнейшее африканское человечество?

Однако уже позже были найдены останки Homo erectus, которые обладали значительно менее массивными костями, при этом жили приблизительно на том же временном отрезке, что и гигантопитеки. По сути, как отмечали многие антропологи, за исключением строения черепа, скелет H. erectus не сильно отличается от скелетов людей современного вида, и в этом плане прямое родство налицо. Именно этот предок – Homo еrectus начал свое развитие в Африке более 2 млн лет назад и, как предполагают традиционные версии, вскоре после этого некая популяция этого вида мигрировала на другие континенты и достигла восточной Азии около 1,9 млн лет назад. Таким образом, потомки африканских предков были обнаружены в Китае и на Яве. Теоретически за период миграции они должны были приобрести более «окультуренный» облик, стать более грациальными и обладать больше умелостью.

Но вот видимое противоречие: азиатские «потомки» по своему строению оказались более массивными, с более тяжелыми и мощными костями, нежели их предполагаемые африканские прародители. Они «потяжелели» – кости их черепа оказались более толстостенными, что как бы отбрасывает их назад, к более примитивным формам. Да и если рассмотреть африканских Homo, некоторые их виды оказываются значительно более прогрессивными, стоящими ближе к нам с вами, нежели «азиаты». Яркий пример подобного рода – так называемый «мальчик с озера Туркана» (WT 15000), обнаруженный Нариокотоме в африканской Кении к северу-западу от озера Туркана (другое название – озера Рудольфа). Это поразительно хорошо сохранившийся скелет, чьи кости отличаются изяществом, схожим с современными людьми. В нем нет ничего похожего на мощные пропорции синантропа или яванских людей. И в этом случае скелет при небольших отличиях вполне может быть сопоставим со скелетом среднестатистического современного человека, что может вызвать немалое удивление. Ведь африканскому «мальчику с озера Туркана», которого первоначально соотносили с Homo erectus, более 1 млн лет, и таким образом, если считать его за прямого предка современного человека, за это время изменения в скелете оказались минимальны. По крайней мере, они несопоставимы с тем гигантским скачком, который отделяет кроманьонцев от их предполагаемых предков.

Можно, конечно, возразить, что «мальчик из Турканы» действительно является еще юношей, у которого процесс формирования костей оказался не завершен, а к зрелому возрасту он мог достигнуть не менее мощных параметров. Тем не менее именно грациальный, «прогрессивный» характер находки позволили некоторым специалистам утверждать, что перед нами – человек иного вида, Homo ergaster.

По сути, уже многие представители Homo erectus, равно как и «мальчик с озера Туркана», стоят очень близко к современному человеку. Находки, сделанные в районе озера Туркана, Коби-Фора и других местах, показывают нам нас же самих, хотя и с более «примитивным» черепом.

Современники, но не родственники: люди в Азии и Африке

Точно также на земле параллельно живут Человек умелый (Homo habilis) в Африке и Человек прямоходящий (Homo erectus) в Азии и на Яве. Никак не связанные между собой, очень далекие как по географическому расстоянию, так и по своему виду. Еще в 70 – 80-е гг. ХХ в. полагали, что один произошел от другого, но они просто оказались соседями по планете на протяжении сотен тысяч лет.

Это показали исследование челюсти Человека умелого, обнаруженной в 2003 г. в Танзании, в восточной Африке, в районе Олдувайского ущелья там же, где более сорока лет назад экспедицией Лики была найдена первая челюсть Человека умелого. Исследование группы Роберта Бламеншайна из Рутгеровского университета показали, что именно Homo habilis, а не «Человек с озера Рудольфа» (Homo rudolfensis), как предполагалось ранее, претендует на пальму первенства «первого человека» и может по праву считаться древнейшим представителем рода Человека в мире.

На реконструкции Е. Дюбуа питекантроп выглядит задумчивым, абсолютно прямостоящим и безволосым. Но каким он был на самом деле, предположить сложно

Сам по себе тот факт весьма интересен – не только на разных континентах, но и в Африке параллельно развиваются несколько видов человека. И развиваются весьма успешно, обитая на земле в течение миллионов лет. У некоторых просматриваются более «прогрессивные» черты, некоторые как бы задерживаются в своем развитии. Но, так или иначе, о «прогрессе» можно говорить лишь в том случае, если мы предполагаем, что, например, Человек умелый стал предком Человека прямоходящего, а тот, в свою очередь, вывел эволюционную линию на Человека разумного. А как показывают современные данные, именно этого не произошло – не было ни преемственности, ни эволюционных переходов. И на некоторых этапах своего пути разные человечества существовали бок о бок.

Человек умелый, найденный в Танзании, может по праву считаться человеком не только благодаря своему прямохождению, но и многим другим «благоприятным» признакам. Его челюсть была обнаружена в слое, который также содержал кости газелей и других животных, а также простейшие каменные орудия. И, очевидно, человек умелый действительно «умело» пользовался этими инструментами – часть костей животных содержит надрезы, сделанные, скорее всего, каменными оружиями во время разделки туш животных. Чтобы установить возраст находок, был проведен анализ изотопов аргона вулканической золы, что залегала в слое чуть ниже находок Homo habilis – им оказалось 1,8 млн лет. [29, 1217 – 21]. Само по себе это означает, что африканский Человек умелый жил параллельно с яванским питекантропом – Человеком прямоходящим, – и переход одного вида в другой представляется едва ли возможным. Оказывается, здесь, как и во многих других случаях, существует параллельное существование нескольких видов людей в разных районах земного шара. И этот параллелизм мы будем встречать еще много раз.

Вообще разнообразие подвидов Человека умелого, обнаруженного в Танзании и Кении, представляет немалую проблему для тех, кто считает, что люди развивались эволюционным путем. У них слишком велики различия в объеме мозга и в строении костей. Более того, физиологические различия у разных особей настолько велики, что даже высказываются предположения, что это был не один вид, а по крайней мере два. Один – грациальный, с более тонкими костями и большим объемом мозга, продолжил свое развитие в направлении более прогрессивных форм человека, другой – с тяжелыми костями и меньшим объемом мозга, оказался тупиковой веткой. Другие специалисты утверждают, что австралопитек и Человек умелый на самом деле принадлежат к одному виду, последний лишь оказался более прогрессивен в своем развитии. Но, так или иначе, они и в этом случае существовали параллельно!

Самые ранние останки Homo habilis были обнаружены в Эфиопии группой Тима Уайта из Беркли, он датировал их соответственно 154 и 160 тыс. лет назад. Они обладали, очевидно, человеческими чертами: округлой формой черепа, у них отсутствовали тяжелые надбровные дуги, характерные даже для неандертальцев.

Около 1,6 млн лет назад в Африке обитал человек прямоходящий. Но параллельно ему такой же вид людей жил и на другом конце света – в Азии

Неужели все это какие-то «тупики»? Вообще в рассуждениях специалистов нередко употребляется выражение «тупик эволюции», что подразумевает, что какой-то вид не дал продолжения, не перешел в более высокую, прогрессивную фазу. Но почему он вообще должен был куда-то переходить? Разве сегодня человек современного вида куда-то эволюционирует? Не логичнее ли предположить, что это были не тупики, а вполне завершенные виды, которые просто вымерли. Питекантроп продержался на исторической арене почти 1,5 млн лет – гигантский срок по сравнению с людьми современного вида, которые распространились на земле какие-то десятки тыс. лет назад. Трудно даже представить, сможем ли мы продолжить свое существование через 50 тыс. лет, не говоря уже о полутора миллионах! И никогда лишь один вид из рода Homo не властвовал на земле единолично, за исключением лишь настоящего времени, а это может означать, что уже некому будет подхватить пальму первенства дальнейшего существования людей на планете.

Яванский тупик: никакого отношения к современным людям

Питекантропа можно назвать едва ли не «визитной карточкой» современной палеоантропологии. Это был первый вид человека, которого нашли не случайно – его искали, а найдя, проводили специальные исследования, устраивали жаркие научные дискуссии. Напомним, что его обнаружил Эжен Дюбуа в 1891 г. на Яве – именно он тогда и заявил, что наконец найдено знаменитое «отсутствующее звено» между обезьяной и человеком. Все оказалось не так просто, у этой версии сразу же появилось много противников. Одни считали эту находку части черепа и берцовой кости просто человеком современного вида, другие соглашались, что, возможно, это и есть переходное звено, а знаменитый антом Рудольф Вирхов сразу же после обнаружения находки заявил, что это – не более чем ископаемая обезьяна. Казалось, что к 70 – 80-м годам споры постепенно поутихли, и питекантроп (он же Человек прямоходящий – Homo erectus, или яванский человек) занял свое место в качестве одного из эволюционных звеньев на пути к человеку разумному.

Но оказалось, что реальная ситуация значительно сложнее и, как обычно бывает в изучении развития мира, все не так, как кажется на первый взгляд.

Хотя питекантроп был найден более столетия назад, с течением времени он не столько раскрывал свои тайны, сколько ставил все новые и новые проблемы – чем дальше размышляли и исследовали Человека прямоходящего, тем сложнее было найти ему место среди предков современного человека. Но выбросить питекантропа из линии эволюции было бы равносильным тому, чтобы вырвать очень важное звено в преемственности развития человечества. А поэтому за него держались буквально до конца.

Череп из Человека прямоходящего Самбун-гмакана с Центральной Явы – эти люди сумели прожить здесь более полутора миллионов лет. Нам лишь приходится мечтать о таком долгожительстве!

Так поэтапным образом восстанавливают облик древнего человека на основе небольшой части черепа. Реконструкция яванского человека со стоянки Санги-ран профессора Сяо Бабы. Здесь у него осмысленное выражение глаз и вполне миролюбивый вид

Странности с яванским питекантропом нарастали год от года: оказывалось, что он все меньше и меньше подходит на роль предка современного человека. Прежде всего, казалось, что Человек прямоходящий и Человек разумный долгое время существовали параллельно во времени, пересекаясь на определенных временных отрезках. Это явным образом разрушало стройное предположение о том, что Человек прямоходящий мог стать предком современного человека. Новые находки еще дальше оттеснили яванских питекантропов от «древа эволюции».

Сначала первые сюрпризы поднесла новая датировка существования Человека прямоходящего. Сначала в 1994 г. ученые из Центра Биохронологии в Беркли Карл Свишер и Гарнис Кертис на основе калиево-аргоновых методов дали новую датировку ряду находок, в том числе своду черепа, обнаруженных на Яве, в районе Моджокерто, еще в 1936 г., недалеко от того места, где Эжен Дюбуа сделал свою первую находку питекантропа. Яванский человек оказался поразительно древним – ему насчитывалось 1,8 млн лет, и это совпадало с возрастом африканских находок! Значит, они жили параллельно. В известной мере это становится настоящим шоком для научного мира – возраст находок оказывается по крайней мере на 800 лет старше, нежели предполагаемая граница появления Человека прямоходящего за пределами Африки. И это был не единичный случай – под этот возраст подпадают останки почти пятидесяти Homo erectus, обнаруженные в области Сангиран, где раскопки велись еще с 30-х годов [165, 96–97]. Такое количество людей вполне тянет на локальный вид человечества, живший очень давно в этих местах. И не подтверждается ли тем самым теория, некогда высказанная Дюбуа, что человек появился именно в районе Явы?

Яванский питекантроп вновь смешивает все карты. Он оказывается слишком древним, чтобы уложиться в классическую схему развития. По своей нижней границе он жил одновременно с Человеком умелым и никак не мог произойти от него.

Но этот был не единственный сюрприз, который поднесла передатировка останков яванских людей.

В декабре 1996 г. группа под руководством все того же Карла Свишера объявила об «уточнении» возраста находок Homo erectus, обнаруженных еще в 30-х гг. в Индонезии в районе Нгадунга. Раньше они датировались между 300 и 100 тыс. лет назад, что, в общем, укладывалось в традиционную схему развития человечества. Теоретически после Homo erectus в мир приходит Человек разумный, его первый представитель – неандерталец. По времени все они четко укладывались в эту схему. Новая дата оказалась действительно поразительной – Человек прямоходящий продолжал жить на земле еще менее 50 тыс. лет назад! [165, 102] Это значит, что по крайней мере на территории Индонезии существование Человека прямоходящего шло параллельно с Человеком разумным, который там появился, по крайней мере, 75 тыс. лет назад.

Итак, яванские люди появились очень давно и исчезли совсем недавно.

И вот исследования японских и индонезийских ученых, проведенные в 2002–2004 г., позволили сделать еще более поразительный вывод – яванский питекантроп вообще не является звеном эволюции человека! Homo erectus был, вероятно, абсолютно отдельным видом, который жил на земле в течение почти полутора миллионов лет, исчез несколько десятков тысяч лет назад и на определенном этапе своего развития существовал на одном и том же временном отрезке, что и Человек разумный.

Индонезия, которая располагается на ряде островов в Юго-Восточной Азии, по своим мягким климатическим условиям, как в древности, так и сегодня, была одним из идеальных мест обитания человека, который в силу прогрессивного развития мог утрачивать многие навыки «силового» выживания в диком мире и надеяться только на развитие своего мозга. Питекантропы, хотя и принадлежали к роду Homo, были весьма далеки от современных людей по своим навыкам и обладали большой физической силой. Но они уже и не были примитивными обезьянами – использовали орудия, обладали прямохождением и в этом смысле были «вполне людьми».

Яванский человек вообще поставил в тупик многих исследователей: он существовал в течение более чем миллиона лет, но долгое время было не ясно, куда же в дальнейшем эволюционировал его вид. Оказывается, никуда – это было отдельное человечество, существовавшее в этом районе земного шара очень и очень долго. А потом исчезло, выработав свой ресурс. И, скорее всего, эта модель «исчезновения» характерна для многих других видов «параллельного человечества», в том числе и для неандертальцев, которые были уже «Человеком разумным».

Находка, сделанная когда-то Эженом Дюбуа, оказалась далеко не единственным древнейшим гоминидом, обнаруженным на Яве в Индонезии. Поиски продолжались в течение десятков лет, хотя, естественно, по-прежнему оставались редкими гостями в руках палеоантропологов – время умело затирает следы древних обитателей планеты. Самые известные находки были сделаны в районах Нгадунга, Тринила и Сангирана.

В районе Самбунгмакан, на стоянке Самбунгмакан 4, на центральной Яве в 2003 г. был найден череп еще одного представителя Homo erectus мужского рода. Эта была молодая особь, которая, как предполагают по ее костям, возможно, серьезно страдала от каких-то болезней или ран. Находка на Самбун-гмакане была уже четвертой находкой представителя Homo erectus в этом районе. И все эти находки показали прежде всего, что Человек прямоходящий жил в этих местах очень долго – более полутора миллионов лет! Удивительное долгожительство для тех, кого считали «тупиковой ветвью»!

Вообще находки с разных стоянок, хотя дают разную датировку, вместе все же показывают очень большую временную протяженность существования питекантропов. Питекантропов разных, с разных частей Явы, принадлежащих то ли разным подвидам, то ли разным видам. Например, костные останки, обнаруженные в Триниле и Сангиране, датируются 1,8 млн – 780 тыс. лет. Человек из Нгадунга жил значительно позже – всего 50 тыс. лет назад, при этом также представлял собой Homo erectus. Человек из Самбунгманкана представлял, по мнению ряда ученых, в том числе антрополога из Рутгеровского Университета в Нью-Джерси Карл Свишера, некую промежуточную, переходную форму и одновременно отход от классических форм Homo erectus, представленных людьми из Тринила и Сангирана [279].

В Азии, на Яве 1,8–1,6 млн лет назад жили люди – Homo erectus – с небольшим мозгом (череп слева – Сангиаран, Ява). Эти существа были очень похожи на людей, которые жили совсем на другом конце света, в Африке, в Олдувайском ущелье, в Танзании 1,4 млн лет назад (череп справа, обнаруженный Луисом Лики). В ту эпоху во многих районах земли царствовали самые разные виды Человека прямоходящего

Но есть и другое мнение – больший размер мозга более поздних яванских людей, датируемых 50–25 тыс. лет назад, показывает, что этих представителей следует рассматривать как отдельный вид или, по крайней мере, подвид, как утверждает, в частности, Сьюзен Антон, палеоантрополог в Рутгеровском Университете. Вообще же останки, найденные в Индонезии, морфологически очень последовательны и показывают непрерывность существования Человека прямоходящего, по крайней мере, в пределах Индонезии на протяжении полутора миллионов лет.

Это было особое «индонезийское человечество», жившее на строго локализованном пространстве.

Вообще представители человека прямоходящего, обитавшие в разных местах Индонезии, демонстрируют не только преемственность форм, но и некоторые уникальные черты. И это, возможно, говорит в пользу существования разных отдельных видов или подвидов на этой территории. Например, строение челюстных суставов у древних людей из Нгадунга демонстрирует некоторые уникальные черты, не встречающиеся у других особей яванских людей. Но сегодня так до конца и не ясно, насколько существенными могут быть такие различия.

Но они, очевидно, показывают другое – яванские люди развивались как отдельная ветвь человечества, трансформировались, расселялись по острову, приобретали уникальные черты, обособлялись и, возможно, создавали отдельные подвиды. И все это разнообразие видов по неизвестным сегодня причинам не пошло дальше, а постепенно сошло на нет, исчезнув с лица земли.

«Родоначальник» китайской нации

Китайская колыбель

После находки питекантропа было поднято много споров в научных, околонаучных и религиозных кругах. Еще бы – представилась реальная возможность, как тогда казалось, доказать или опровергнуть существование наших прямых «допотопных» предков. Но в 1920-х гг. яванский питекантроп теряет свое первенство «единственного и первого человека» – приблизительно в 60 км от Пекина в карстовых пещерах гор Лунгушань были найдены останки синантропа – «Пекинского человека», который тоже был причислен, так же, как и питекантроп, к виду Человек прямоходящий – Homo erectus. Две находки, причем в разных местах, очевидно, лучше, чем одна, к тому же вызывавшая большие споры в своей достоверности. Неужели действительно открыта дорога к доказательству эволюции человека?

Группа, изучавшая синантропа. В центре – Пэй Вэнчжун, третий справа – теолог и ученый де Шарден

Первые останки Пекинского человека находят в 1927 – 29 гг. в одной из пещер пещерного комплекса Чжоукоудянь. Чжоукоудянь – поразительно красивое гористое место, сегодня сплошь покрытое соснами, между которыми открываются входы во множество карстовых пещер, промытых водами в течение миллионов лет. Здесь же образовывались разломы между скал, и даже неспециалист заметит, что они «нарезаны» на многочисленные слои, похожие на слоеный бутерброд – это отложения сотен эпох, которые пронеслись в этих местах. В самом низу – меловые породы, чуть выше в камнях – отпечатки морских обитателей этих мест, а на самом верху, близко к нашей эпохе, располагаются пещеры, откуда воды и вымыли на поверхность останки синантропов.

Раскопки проводились очень тщательно и по всем правилам. Сначала местность была разбита на квадраты, потом китайские рабочие начали раскопки. Но найдено было на удивление немного

В раскопках, которые финансировались западными фондами, принимали участие как западные, так и китайские ученые, в том числе и «отец китайской палеоантропологии» Пэй Вэйчжун, и один из современных патриархов антропологии, тогда еще юный Цзя Ланьпо. В раскопках принимал активное участие католический миссионер и философ Пьер Тейяр де Шарден, который усмотрел в находке яркое подтверждение библейского тезиса о божественном созидании. Однако, как он считал, само такое созидание могло идти многие миллионы лет – ведь для Бога нет понятия времени.

Сразу после находки возникло предположение, что обнаружены какие-то очень старые кости и зубы. Первую идентификацию находок в 1927 г. проводит антрополог Давидсон Блейк, причем делает это на основе лишь одного найденного зуба и утверждает, что здесь найден новый вид древних людей. Поскольку к тому моменту никакие крупные открытия ископаемых людей в Африке еще не были сделаны, то находка нового вида должна была совершить настоящий переворот в науке. Теперь надо было активно искать в этих местах и дальше. Сразу же после первых открытий в Китае встал вопрос, куда же на линии развития можно было поместить питекантропа и синантропа? Долгое время на этот вопрос ответить было очень нелегко, учитывая, что находок было сделано крайне мало. Еще в 1940-х гг. известный немецкий палеоантрополог Франц Вейденрейх, который тогда работал в Американском музее Естественной истории, предположил, что Человек прямоходящий, в том числе питекантроп и синантроп, произошли от каких-то очень больших предков, возможно, гигантопитеков, обитавших в Азии. А Человек разумный развивался и продолжил эту линию на уменьшение размеров тела.

Но вот явное противоречие: все новые и новые открытия показывали, что ни предки Человека прямоходящего, ни предки Человека разумного отнюдь не обладали массивными костями. Наоборот, их вид был вполне «современен». Более того, черепа, обнаруженные в Восточной Азии, в основном значительно более массивны, чем африканские находки. Именно это дало многим специалистам повод считать Африку в этом отношении более «прогрессивной», чем Азию, а некоторые находки в Африке – даже выделить в отдельный вид Homo ergaster.

Как видим, Homo erectus проживал в Азии по меньшей мере 2 млн лет назад, хотя многие исследователи называют и более древнюю дату. И жил он параллельно с африканскими людьми. «Доисторический» мир поразительным образом оказывался «густо населен» разными людьми уже миллионы лет назад.

Реконструкция женской особи синантропа Францем Вейденрейхом

Исчезнувший синантроп

Раскопки на месте обнаружения синантропа велись вплоть до 1937 г., то есть до начала широкомасштабной китайско-японской воны. Уже вскоре после первой находки были обнаружены еще 14 черепов, несколько нижних челюстей и кости скелета, принадлежавшие всего 40 синантропам. Стало понятно, что здесь проживало целое племя первобытных людей. Их неслучайно отнесли, так же как и питекантропа, к виду Человека прямоходящего – Homo erectus, что на тот момент казалось очень логичным. Ведь предполагалось, что человеческая эволюция – дорога относительно прямая, и мало кто мог допустить существование иных человечеств в Азии и, в частности, в Китае, никак не связанных с современными людьми. К тому же в тот момент антропологи предполагали, что Homo erectus – это тот, наиболее «прогрессивный» вид древних людей, которые в конце концов и привели к современным людям. Тогда еще никто не мог предположить, что на земле параллельно жило множество видов Человека прямоходящего, которые вряд ли контактировали между собой.

Пещера на стоянке Чжоукоудянь, где обитали синантропы – то ли предки современных китайцев, то ли отдельный вид человечества

Впрочем, различия между яванским и китайским Человеком прямоходящим проступили сразу. Уже позже стали предполагать, что речь должна вестись о разных параллельных видах, но тогда казалось, что это просто внутривидовые различия, а само человечество имеет единый исток. Например, объем мозга яванских питекантропов в среднем составлял 883 куб. см (он варьировался от 750 до 1030 куб. см) в то время как пять обследованных черепов из пещеры Чжоукоу-дянь имели объем от 915 до 1225 см, что составляет среднюю цифру 1043 куб. см, а это заметно больше, чем у их яванских сородичей.

Но дальше началась уже новая жизнь синантропа, оказавшаяся не менее загадочной, чем его доисторическое прошлое. Первоначально находки изучались в пекинском колледже Медицинского Союза вплоть до 1941 г. Однако когда в 1937 г. в Китае разразилась китайско-японская война, Пекин был захвачен японцами, и руководство колледжа приняло решение об эвакуации уникальных находок. Дальше произошла история, суть которой не ясна до сих пор. Находки таинственным образом исчезли, и эта история становится тем загадочнее, чем больше подробностей выясняется.

Официальная версия гласит, что при приближении японцев находки тщательно упаковали в два ящика из белого дерева около одного метра длиной, пронумеровав буквами «А» и «В». Сначала их поместили в складской архив местного госпиталя Сихэ, но вскоре он был разрушен японцами, а останки синантропа уцелели чудом. И тогда было решено их срочно эвакуировать. Но где же их можно спрятать от надвигающихся бомбардировок и японских солдат? Только за рубежом! И тогда принимается решение об эвакуации находок в США. Оба ящика с ценнейшими и, самое главное, единственными находками черепов синантропа официально передаются молодому американскому врачу Вильяму Фоли, который должен был отправляться через несколько дней на родину за океан. В порту Цинхуандао он взошел на борт американского корабля, отправлявшегося в Гонолулу. И дальше случается непоправимое: по официальной версии, транспорт был атакован японцами, и находки отправились на дно океана.

Но это оказалось только началом загадочной истории. Сразу же после войны пошли слухи о том, что уникальные находки всплыли в одной из частных американских коллекций, и на китайскую родину их никто не собирался возвращать, поскольку в Китае пришли к власти коммунисты, с которыми у США в течение долгих десятилетий не было дипломатических отношений. Останки синантропа то ли действительно были все же довезены до США в момент эвакуации, то ли оказались в августе 1945 г. подняты со дна представителями ВМС США. Но затем просочились и другие слухи – два драгоценных ящика были захвачены японцами, для которых они представляли далеко не только археологическую ценность. Дело в том, что по ряду версий ученых Китая и Японии, черепа синантропа очевидным образом показывали, что «желтая раса» зародилась на востоке еще 400 тыс. лет назад, а не возникла позже в результате расообразования.

В любом случае подлинники костей синантропа исчезли навсегда, сегодня сохранились лишь копии, которые находятся в музее Чжоукоудяня, но проводить по ним полноценный анализ уже невозможно. Уже потом, в 1958 г., раскопки возобновились, и было обнаружено много новых интересных останков, но первые находки были куда более репрезентативны. К тому же их так и не удалось полноценно исследовать в ту пору, когда еще не использовались передовые методы датировки.

Этот череп синантропа, равно как и некоторые другие останки, бесследно и загадочно исчезли во время японо-китайской войны

Многие китайские ученые по-прежнему уверены, что находки где-то сохранились, более того, в октябре 1998 г. Цзя Ланьпо и четырнадцать других ведущих китайских ученых обратились к ученым всего мира и прежде всего к японцам с просьбой предоставить хотя бы какую-то информацию об исчезнувшем синантропе. Но, увы…

Вполне «современный китаец»

Почему же восстановление утраченных находок внезапно стало вновь столь актуальным? Догадаться несложно, если сопоставить некоторые факты. Из-за многочисленных находок первобытных людей в Африке в середине и конце 90-х гг. ХХ в. предполагаемый центр становления человека переместился на африканский континент, оставив великий Китай в одиночестве вторичного последователя африканской прародины. Это показалось обидным…

Более того, авторитетный журнал «Nature» в 1998 г. публикует развернутую статью о том, что китайцы, равно как и все азиаты, вышли именно из Африки и все свои характерные черты приобрели лишь в процессе миграции. В Китае это было расценено буквально как политический выпад. И уже через несколько недель центральная китайская газета «China Daily», выходящая на английском языке, категорично заявляет, что находки последних лет «доказывают, что гоминиды в их трансформации от обезьяны к человеку появились именно в Азии и, в частности, в Китае вот уже более двух миллионов лет назад». Шпаги были скрещены, и спор между африканской и азиатской колыбелью человечества вспыхнул с новой силой.

Действительно, благодаря многочисленным раскопкам китайских антропологов в конце 90-х гг. удалось обнаружить множество поразительных находок. В частности, группа профессора Хуан Ваньбо раскопала в провинции Сычуань неподалеку от города Ушань в местечке Лунгупо зубы из нижней челюсти, очевидным образом принадлежащие человеку и датированные почти миллионом лет назад! А это значит, что здесь, в провинции Сычуань, в самом сердце Китая, люди жили миллион лет назад, опережая на 500 тыс. лет пекинских синантропов, долгое время считавшихся самыми древними людьми Китая. К тому же Хуан Ваньбо после своих сенсационных находок пообещал, что уже года через три именно на территории Китая будет, наконец, обнаружено знаменитое «недостающее звено». Но это обещание так и осталось невыполненным, несмотря на возрастающее количество костных останков, извлекаемых из земли в Китае. Сама идея наличия этого единого «недостающего звена» между обезьяноподобным предком и современным человеком, по сути, заводит в тупик всю логику поисков. Ведь если на земле одновременно развиваются многие виды человечества, то и никакого одного переходного звена просто не может существовать!

Куда же поместили на историческом древе самого синантропа? Его отнесли к среднему плейстоцену, приблизительно между 900 тыс. и 130 тыс. лет назад. Таким образом, его верхняя граница приближалась и, возможно, даже пересекалась с существованием современных людей, которые благодаря последним открытиям «постарели» почти до 140 тыс. лет!

При ближайшем рассмотрении оказалось, что синантроп не так уже и далек от современных людей по своему развитию. Внешне он был, конечно, на наш взгляд, не очень привлекателен: синантроп обладал очень тяжелыми надбровными дугами, сильно покатым лбом, то есть «на лицо» был страшно примитивен. Но при этом он был поразительно «современен». Его объем мозга приближался к объему мозга современного человека. Если в среднем объем мозга синантропа составлял 1075 куб. см, то встречались и особи, у которых он доходил до 1300 куб. см, а это уже близко к современному человеку, который в среднем обладает мозгом в 1350 куб. см. То есть синантроп имел вполне современный мозг и примитивную внешность. Уже позже, в 60-х гг., были сделаны находки в Гунванлине (ланьтяньский человек) – у них объем черепа был меньше, чем у чжоукоудяньского синантропа. Таким образом, синантроп был одним из наиболее «прогрессивных», хотя далеко и не единственных людей в Китае.

Предположительно именно так жили синантропы более полумиллиона лет назад. Реконструкция на стоянке Чжоукоудянь под Пекином

Его зубы также были вполне современными, хотя коренные и резцы были несколько шире, чем у нынешних людей, к тому же и кости конечностей практически не отличались от современных людей. Синантропы обладали относительно развитой культурой общежития, изготавливали орудия и активно занимались собирательством. В их большой пещере горел огонь, который они поддерживали неугасимым, как можно судить по отложениям, в течение сотен, а то и тысяч лет. В общем, синантроп был вполне современен и по своему виду, и по своей культуре. Но вот самое интересное: по временной шкале он жил параллельно с неандертальцами, обитавшими в тот момент в Европе, и, таким образом, не имел к ним никакого прямого отношения. Он был «еще одним» человечеством на земле – на этот раз «китайским человечеством»! Но самое главное – он был уже «вполне китайцем». По крайней мере, так считает большинство китайских ученых.

Патриарх китайской антропологии, человек, непосредственно обнаруживший синантропа еще в 20-х гг. ХХ в., Цзя Ланьпо вообще не сомневается, что, например, под Пекином были найдены не останки какого-то первобытного человека Homo erectus, что жил 500–400 лет назад, а «готового» предка китайцев. «Пекинский человек уже начинает воплощать собой все характеристики «желтой расы»: вогнутая внутренняя часть резцов, характерное основание носа и широкие скулы. Таким образом, Пекинский человек был предком современных китайцев» [322, 130]. На первый взгляд это не удивительно – китайский ученый «отстаивает честь» китайских находок. Но все больше и больше исследователей склоняются к тому, что азиатские находки вообще разрушают привычное представление о расообразовании. По сути, перед нами не разные расы, имеющие один исток (например, в Африке), но представители разных отрядов людей, которые развивались параллельно в разных местах и никогда не пересекались!

На китайской реконструкции человека из верхней пещеры в Чжоукоудянь синантроп по своим чертам очень похож на современного китайца. Но был ли он предком современных китайцев, которые, таким образом, могли «появиться» более 1 млн лет назад, – это весьма сомнительно

Один из первооткрывателей синантропа Цзя Лань-по не сомневается, что именно от «Пекинского человека» пошла вся китайская нация. Таким образом, китайцам по меньшей мере 500–400 тыс. лет

Вообще вокруг синантропа до сих пор много неясностей и загадок. Прежде всего, почему «пекинские люди» внезапно около 400 тыс. лет назад покинули эту пещеру, а затем через несколько сот тысяч лет вернулись вновь? Куда они уходили, где развивали свою культуру?

Синантроп отличался еще одной особенностью – вдоль его черепа ото лба к затылку шел мощный сагиттальный гребень, который можно встретить у некоторых видов австралопитеков. К этому гребню прикреплялись развитые жевательные мышцы. У обезьян они обычно прикрыты кожными складками, однако как только существо понимается на задние ноги, гребень начинает явно выделяться на голове. Не поэтому ли многие китайские изображения показывают великих мудрых предков и предшественников в виде странных существ с рожками или гребнем на голове – об этом мы подробно писали в книге «Утраченная цивилизация. В поисках потерянного человечества»? Синантропы в силу своего развития вполне могли восприниматься в качестве «предков» и «мудрецов» последующими китайцами. К тому же явного вымирания синантропов тоже не прослеживается – они как будто растворяются в новом поколении человечества. Возможно, это происходит после ряда геологических катастроф на территории Китая, после чего старое поколение синантропов переходит в разряд «предков» – теперь о них помнят и им поклоняются.

Разные расы? Нет, разные виды людей

Китай вообще преподносит немало сюрпризов. В провинции Хубэй в уезде Юнсянь в 1989 – 90 г. были обнаружены два черепа, которые еще больше запутали не только картину китайских находок, но и общие представления о расселении людей. Китайские специалисты из Института культурных реликвий и археологии из г. Ухань (столица провинции Хубэй) под руководством Ли Тяньюаня идентифицировали их как Homo erectus и определили их возраст в 600 тыс. лет. Кажется, здесь нет ничего удивительного – просто еще одно поселение Человека прямоходящего в Китае. Но, как всегда, самое интересное скрывалось в деталях…

Поразительным образом черепа из Юнсяня своими надбровными дугами повторяют находки на Яве, то есть они оказались ближе к питекантропу, а не к пекинскому синантропу. Откуда же в провинции Хубэй за тысячи километров от Явы взялись «родственники» питекантропа? Но это оказалось не единственной неожиданностью: хотя по строению скул черепа близки к большинству китайских черепов, однако фасциальные измерения показали их поразительную близость к значительно более поздним черепам, обнаруженным в… Европе.

Это сразу же дало рождение самым разнообразным гипотезам. Прежде всего, оказалось, что разнообразие Homo erectus значительно больше, чем предполагалось ранее. Одновременно на земном шаре в разных его концах могло обитать несколько десятков представителей этого вида.

Возможно, различия между представителями Homo erectus из разных частей мира объяснялись межрасовыми признаками? Такую версию высказали некоторые ученые, в том числе Деннис Элтер из Университета Калифорнии в Беркли [164, 106]. Его поддержала часть китайских исследователей, обычно стоящих на той позиции, что расообразование имеет очень глубокий исток, а значит, и современные китайцы по своему происхождению начитывают сотни тысяч лет и никак не связаны с другими центрами развития людей. Таким образом, было сделано предположение, что расы складывались по крайне мере уже полмиллиона лет назад, по сути, их возникновение и проявление у современных людей обязано различным отрядам Homo erectus, развивавшимся в разных географических условиях и, возможно, от разных предков. И вообще это не разные расы – это разные виды или подвиды людей, развивавшиеся когда-то параллельно.

Существует предположение, что и яванский человек – питекантроп – был далеким предком современных аборигенов Австралии, но прямых доказательств этому не найдено. К тому же мы здесь вступаем на шаткую почву предположений о том, что разные этнические группы людей, по сути, пошли от разных ветвей гоминидов, принадлежавших к разным видам. И, как следствие, сегодня мы имеем не разные расы и народности людей, а разные виды. Впрочем, возникли и другие предположения. Прежде всего, возможно, находки из китайского Юнсяня вообще не следует идентифицировать как Homo erectus, черепа принадлежат какому-то другому виду, жившему в Китае параллельно с Homo erectus, но никак не связанному с ним. Этот вид был обозначен как Homo heidelbegensis – Человек гейдельбергский, предположительно, он дал начало сразу двум другим видам Homo sapiens: людям современного вида и неандертальцам, позже вымершим. Неандертальцы, выносливые к холоду, переселились из Азии в Европу между 230 и 30 тыс. лет назад [163]. Как видим, скорее всего, в Китае также развивалось свое человечество, близкое, но все же не тождественное яванским питекантропам.

Люди прямоходящие – и это не наши предки!

Находки Человека прямоходящего, обнаруженные на самых разных континентах, представляли собой настоящую головоломку, которую невозможно было сразу сложить, если исходить лишь из того, что один вид порождал другой. Сама посылка оказывалась неправильной, и, как следствие, получался ошибочный результат. В действительности же параллельно друг другу в разных концах мира, на больших расстояниях друг от друга развивались в одном направлении практически одинаковые виды, причем явной связи между ними не прослеживалось. Раньше, до этих открытий, все казалось проще: ученые рисовали стройные схемы миграции, где стрелками было показано, как человек, выйдя из Африки, расселился по всему миру. Как предполагалось, в процессе своей миграции он эволюционировал, совершенствовался, его сознание становилось все гибче, рука – более умелой. Но все это были лишь предположения, поскольку необходимо каким-то образом связать воедино все эти разрозненные останки людей, в основном Человека прямоходящего. Так были ли они связаны между собой в реальности? Либо мы имеем дело с великим путешественником, заселившим весь мир, либо с относительно оседлыми существами, которые независимо друг от друга развивались на замкнутых территориях.

В течение долгого времени считалось, что именно азиатский Homo erectus был прямым предком современного человека – благодаря этой концепции и яванский питекантроп, и китайский синантроп логично вписывались в схему эволюции. Как предполагали, именно от них прошел и первый представитель Человека разумного – неандерталец. Конечно, всегда оставался вопрос, каким образом африканские австралопитеки попали в Азию и эволюционировали в род Homo. Но, как это нередко бывает в стремительно развивающейся науке, сначала была создана общая гипотеза, а затем уже стали предпринимать попытки объяснить ее противоречия. В крайнем случае, на них закрывали глаза в надежде, что новые находки все объяснят. Но новые находки лишь завели эту гипотезу в тупик.

И вот родились явные сомнения в том, что все эти многочисленные Homo erectus имеют какое-либо родственное отношение к современному человеку.

Они являются не «эволюционным звеном» на великом пути очеловечивания, не каким-то тупиком развития, а просто совокупностью многих видов людей, которые миллионы лет назад занимали наше место на земле. Еще до новых открытий многие специалисты высказывали сомнения в наличии прямой связи между азиатским Homo erectus и современными людьми. Известный палеоантрополог из Американского музея естественной истории в Нью-Йорке Кеннет Моубрей признал: «Абсолютно невозможно предположить, что люди современного вида могут быть прямыми потомками Человека прямоходящего». Итак, питекантропу, а равно и синантропу просто было отказано в праве являться эволюционными звеньями на пути к современному человеку. Поразительно, но «азиатская колыбель» развития человечества просто выпала из эволюционной модели становления современных людей. Все «азиаты» оказываются либо боковыми ответвлениями, либо тупиковыми ветвями, но в любом случае – неким «другим человечеством», которое развивалось независимо и вне связи с теми видами, которые привели к современным людям.

Более того, казалось, все перевернулось в истории разных человечеств. На Яве, например, более прогрессивные люди обитали раньше более примитивных. Какая уж тут эволюция! Скорее регресс или пока необъяснимое зарождение разных видов людей в разное время. Новые исследования показывают поразительную картину: морфологические характеристики самых ранних представителей Человека прямоходящего на Яве, найденные в Триниле и Санги-ране (1,8 млн – 780 тыс. лет), стоят значительно ближе к современным людям, чем череп из Самбунгмакан 4 (1,5 млн). Даже визуальный анализ черепа из Самбунгмакана показал, что он заметно отличается от ряда других находок Человека прямоходящего, сделанных на Яве.

Очень похожую картину мы наблюдаем и в Китае. Еще в 1963–1964 г. в уезде Ланьтянь в провинции Шэньси на двух стоянках нашли останки существ, которых назвали «ланьтяньским человеком», причислив его к одной из разновидностей синантропа. Их нашли на двух стоянках – часть черепа в Гунванлине и нижнюю челюсть в Чэньцзяво. Этого человека датировали 600 тыс. лет назад, его мозг был невелик – около 780 куб. см. Когда новые датировки питекантропа были еще неизвестны, «логичность» появления еще одного Homo erectus в Китае на том же временном отрезке не вызывала никаких возражений. Но как только яванские люди «состарились» благодаря новым передатировкам, оказалось, что более древние питекантропы и синантропы обладали большим объемом мозга, чем ланьтянский человек. У питекантропа он в среднем равнялся 900 куб. см, у синантропа – 1075 куб. см, а более поздний ланьтяньский человек загадочным образом оказался отброшенным в своем развитии по сравнению со своими прародителями. А может, они и не прародители, а просто параллельные виды? Тогда все становится на свои места.

Доктор Сяо Баба считает, что индонезийские питекантропы были просто изолированной группой, не повлиявшей ни на какое развитие человечества

Более того, ни один из этих видов не имеет никакого отношения к современным людям. Анализ, который проводился с использованием компьютерного томографа высокой точности, выявил явные отличия костной ткани яванского человека и современных людей. Оказывается, и они не наши предки! А сколько было нарисовано схем в школьных учебниках и серьезных монографиях, указывающих на Человека прямоходящего как на одного из наших предков!

Еще более поразительные результаты дало исследования других находок на Яве. Костные останки, найденные в Нгадунге и датируемые 50–25 тыс. лет назад, показали, что в процессе развития Человек прямоходящий приобретал все больше и больше черт, которые уже не встречаются у современных людей. Он шел не к человеку, а от человека! Он развивался своим путем, абсолютно отличным от нашего пути. И это говорит о том, что пути развития разных людей могут быть абсолютно различными и что они могут создавать разные цивилизации – не обязательно похожие на нашу.

Один из ведущих исследователей этой проблемы Сяо Баба из Токийского Национального Музея науки сделал вывод о том, что, по существу, индонезийские представители Человека прямоходящего были «изолированной популяцией, которая, очевидно, не дала никакого дальнейшего развития и никак не повлияла ни на какие другие виды, в том числе и на становление Homo sapience» [12, 1384–1388]. Вот так – никакого отношения к Человеку разумному! Теперь хорошо бы узнать, был ли у нас все же предок или происхождение нас самих так и останется загадкой.

По сути, яванские люди развивались не только как отдельные виды, но шли своим путем, пока… не сошли с исторической арены. Но вряд ли этот уход можно назвать «поспешным» или слишком стремительным – ведь Человек прямоходящий обитал в Азии в десятки раз дольше, чем ныне существует на земле человек современного вида.

Все дальнейшие исследования только подтвердили изолированность Человека прямоходящего от всех остальных видов Homo, которые развивались в других районах земного шара, в том числе и в Китае, и в Африке.

Итак, скорее всего, яванский человек не является звеном в эволюции человека. Скорее всего, его можно с полной уверенностью вычеркнуть из истории развития современного человека. Но это ничуть не принижает его значимости: азиатский Человек прямоходящий оказался еще одним человечеством, которое когда-то существовало на земле. Впрочем, таким же образом можно «вычеркнуть» не только Человека прямоходящего: результаты изучения ДНК показали, что не только Яванский человек (питекантроп), но и Пекинский человек (синантроп), и неандерталец не являлись предками современного человека и составляли отдельные ветви – другое человечество.

От Африки до Азии

Первые африканские люди

Все находки Человека прямоходящего были обнаружены в Азии, а не в Африке. Но почему же не Африка? Если человек начал развиваться именно на этом континенте, если именно здесь обитали австралопитеки, то почему же не найдены африканские люди? По крайней мере, такое предположение было бы логичным, если придерживаться «африканского истока» всего человечества. И долгое время предполагалось, что такой вид действительно был. А потом он вновь исчез…

Все изменилось в 1984 г., когда экспедиция под руководством Ричарда Лики сумела открыть практически полный скелет Homo erectus недалеко от озера Туркана в северной Кении. Находка была воистину уникальной, поскольку ни до, ни после этого не удавалось обнаружить скелет раннего человека столь хорошей сохранности. Дальнейший анализ показал, что находка представляет собой скелет мальчика, предположительно 12 лет, который жил около 1,54 млн лет назад. Кости были помещены в специальные сосуды в национальном музее Кении в Найроби, где хранятся до сих пор, а сей представитель Homo получил название «мальчик из Турканы» [252].

Мальчик из Турканы отличался значительно менее мощными челюстями и зубами, чем австралопитек. Скорее всего, он был уже «мясоедом» и мог отказаться от поедания большого количества грубой растительной пищи и раскалывания орехов, и его челюсти стали более изящными, если такое слово, конечно, применимо к достаточно грубому по сравнению с современным человеком жевательному аппарату Homo erectus. Теменная часть черепа, где находится центр зрения, у мальчика из Турканы была значительно шире, чем у австралопитека, и это означает, что Человек прямоходящий обладал значительно более четким зрением, чем его предшественник.

Череп и позвонки человека прямоходящего с озера Туркана (Кения). Поразительным образом почти два миллиона лет назад эти люди уже были близки к современному человеку

И все же Homo erectus довольно далеко отстоит от людей современного вида. Прежде всего, у него – очень низкий лоб, что косвенно свидетельствует о том, что лобные доли мозга, ответственные за сложные процессы мышления, были практически не развиты. Этот человек полтора миллиона лет назад вряд ли был способен как образно мыслить, так и полноценно анализировать увиденное.

Как образно заметил исследователь «мальчика из Турканы» и один из авторов этой знаменитой находки Алан Уолкер, «взрослый Homo erectus обладал размером мозга, подобным годовалому ребенку. И все же его мозг был в два раза больше, чем у шимпанзе, поэтому он должен быть поразительно сообразительным для своего времени» [165, 91]. И хотя ряд исследователей предполагает, что он обладал зачатками речи, Алан Уолкер отрицает такую возможность, впрочем, не возражая против того, что набор звуков, которыми он оперировал, мог быть весьма разнообразным.

Однако, возможно, наиболее разительные изменения Homo erectus по сравнению с более ранними гоминидами располагаются ниже шеи. Так, скорее всего, рост мальчика из Турканы составлял 1,6 м, во взрослом состоянии он мог бы достигать более 1,8 м, что уже соответствует современным людям. Рост любого вида африканских австралопитеков был значительно ниже. Сам по себе рост мало о чем говорит, однако он создает определенную «похожесть» Homo erectus на Homo sapiens. Таз мальчика из Турканы был также значительно уже, чем у австралопитека, что позволяло ему свободно и, вероятно, быстрее передвигаться на двух ногах.

Можно согласиться с тем, что речь Homo erectus не была развита, однако уровень его умелости был значительно выше, чем у всех гоминидов, известных до того времени. В то время как ранние гоминиды в основном полагались на отщепы и большие камни, сородичи мальчика из Турканы уже использовали сравнительно изящные каменные рубила и другие обработанные камни, которые удобно ложились в ладонь.

Большая коллекция подобных орудий была обнаружена на стоянке Конго-Гардула, неподалеку от Великого разлома, проходящего по границе между Эфиопией и Кенией. Местные находки датируются 1,7–1,37 млн лет назад, и, таким образом, эта стоянка оказывается самой древней в мире.

Рубила, датируемые 1,7–1,5 млн лет назад, например, из стоянки Конго-Гардула 4 (КГА 4), не подвергались серьезной обработке, от них просто откалывались лишь несколько отщепов, для того чтобы немного заострить их. Вместе с этим часть других рубил, например, КГА 8, представляют собой особого образа произведения первобытного искусства – видно, что над ними долго работали, и это требовало немалого времени. Логично предположить, что в еще большей степени подвергались обработке более податливые деревянные орудия, а также, возможно, и кости, которые не дошли до нас.

Значит ли все это, что можно утвердительно ответить на вопрос, существовал ли Человек прямоходящий в самой Африке? Однако при более подробных исследованиях оказалось, что различия между азиатскими представителями Человека прямоходящего и его африканскими сородичами настолько велики, что пришлось признать: в Африке существовал абсолютно отдельный вид раннего человека, которого назвали Homo ergaster. Неужели они даже и не родственники? Кажется, именно так.

Итак, в Африке тоже обитали люди, которых причисляют к Homo erectus, причем практически одновременно с азиатскими людьми. Были ли они связаны между собой? Ничего не говорит в пользу этого предположения. Скорее другое – каким-то образом внезапно люди появляются практически повсеместно. Вдумаемся на мгновение: уже полтора миллиона лет назад разные континенты земли были заселены людьми, которые, буквально появившись ниоткуда, стали осваивать разные регионы.

Такие разные жители Древней Азии

Границы жизни Человека прямоходящего раздвигаются с поразительной скоростью. Раньше самым смелым предположением жизни Homo erectus было его существование 700–800 тыс. лет. Это цифра считалась просто идеальной – в этом случае некие предки успели бы прийти из Африки, развиться в разные подвиды Человека прямоходящего, в синантропа и питекантропа, а затем эволюционировать в людей современного вида. И тут передатировка старых находок смешивает все карты.

С момента находки питекантропа Эженом Дюбуа, вызвавшей столь много споров среди ученых и столь много расстройств у ее первооткрывателя, поиски первого человека продвинулись, как кажется на первый взгляд, далеко вперед.

Во-первых, начинает выясняться, что в Азии жили, скорее всего, разные виды людей, а не разные подвиды Человека прямоходящего. Синантроп, питекантроп, а также самые разные древние обитатели нынешней территории Китая и Индонезии были не связаны между собой. А тут еще последние находки «маленьких людей» с индонезийского острова Флорес, которые разительным образом отличались от питекантропов, живших буквально бок о бок с ними. В Азии насчитывались десятки, а может, и сотни локальных групп населения, заметно отличавшихся друг от друга.

Во-вторых, оказалось, что Homo erectus (здесь мы используем это выражение уже во множественном числе) жили на значительно большем протяжении времени, чем предполагалось раньше. И, возможно, даже могли на определенном отрезке пересекаться с людьми современного вида.

Как известно сегодня, Homo erectus – отнюдь не самый ранний представитель рода Человека на земле. Еще в середине 80-х гг. большинство исследователей сходилось на том, что первые представители Homo появились приблизительно 2,5 млн лет назад, сегодня называется куда более серьезная дата – 3–4 млн лет. Предполагается, что столь давнее появление человека было своеобразным ответом на цепь серьезных климатических изменений, произошедших в то время в Африке, где климат стал холоднее и суше. Так постепенно появляется Homo erectus, приспособленный к более жестким условиям обитания, в том числе и на открытых равнинах с менее стабильным климатом.

Человек как «ответ» на климатические изменения… Эта мысль неоднократно обыгрывается во многих концепциях и версиях, в частности, нередко говорят о прямой связи возникновения человека с ужесточением климата, с исчезновением саванных лесов и т. д. И, продолжая эту мысль, можно сказать, что другие виды оказались значительно менее приспособлены к этим условиям, например, австралопитек был менее вынослив, нежели человек, а поэтому он и исчез. В это сложно поверить, а доказать еще сложнее – по своей физиологии человек не многим отличается от австралопитека и даже от высших обезьян. Умение переносить холод обязано своим происхождением скорее опыту и привычке, нежели кардинальным изменениям в организме человека. К тому же оволосение австралопитека было, очевидно, большим, чем у первых людей, что, как кажется, давало немалые преимущества в холодном климате. Точка зрения на появление человека именно как «ответа» на природный вызов хотя и представляется вполне возможной, но не до конца ясно, каким же все-таки был этот вызов.

Как мы уже упоминали, исследования Карла Свишера и других ученых показали, что яванские люди жили около 2 млн лет назад, а возможно, и раньше, причем исчезли они не так давно – всего лишь около 50 тыс. лет назад.

Также раздвинулись границы существования первых людей в Китае. Долгое время самым древнейшим человеком на территории Китая считался уже хорошо нам известный синантроп – его датировали 400 тыс. лет назад. Но вот исследователи повели новую датировку фрагментов челюсти и зубов, обнаруженных в пещере Лунгупо, расположенной на высокогорной равнине реки Янцзы в провинции Сычуань в самом центре современного Китая. Различные методы датировки (в основном здесь применялся палеомагнитный метод) показали необычайно «седую» древность этих находок – 1,8–2 млн лет, что в известной мере выходит за все мыслимые ранее пределы возникновения человека в Азии. Это заставило перепроверить многие датировки, ранее предложенные для китайских находок, в результате чего многие останки китайских Homo erectus значительно «состарились». В частности, найденные в провинции Юньнань фрагменты черепа Человека прямоходящего, ранее датируемые 700 тыс. лет, изменили свой возраст до 1,8 млн лет.

Вообще это характерный пример того, как с приходом нового осознания древности становится возможным передатировать многие находки. И в большинстве случаев древние люди оказываются значительно древнее, чем предполагалось раньше.

Памятная стела на месте, где был найден питекантроп

В целом же азиатское человечество, как видим, по возрасту совпадало: и в Китае, и на Яве разные отряды не связанных между собой людей жили около 2 млн лет назад.

Находки нижней челюсти Homo erectus, сделанные в 1991 г. на территории Грузии в местечке Дманиси немецкими учеными, также подтвердили достаточно раннюю дату заселения Человеком прямоходящим земного шара – 1,6 млн лет. [155, 243 – 53]

Таким образом, вероятно, что Человек прямоходящий появляется практически одновременно и «взрывоподобным» образом около 1,6–2 млн назад в разных районах земного шара – в Африке, Юго-Восточной и восточной Азии и Палестине. И у него, как и у многих других видов людей, не прослеживается очевидных предков. Он просто приходит на эту землю и живет на ней в течение почти полутора миллионов лет.

«Затерянный мир» Австралии

Для ранних людей оставался еще один непокоренный континент – Австралия, и обычно считается, что этот участок суши был заселен последним. Это явление чаще всего объясняется существованием т. н. «линии Уоллеса» – некого биологического барьера, существование которого предположил британский натуралист Альфред Рассел Уоллес (1823–1913) в 60-е гг. XIX в. Сам Уоллес вошел в историю как один из основоположников зоогеографии и создатель одновременно с Ч. Дарвином теории естественного отбора на материале собственных исследований флоры и фауны Малайского архипелага. «Линия Уоллеса» проходит между островом Бали, с одной стороны, и островом Ломбок – с другой. А. Уоллес обратил внимание на то, что, несмотря на небольшое расстояние между двумя этими островами, флора и фауна резко меняется, и кажется, что живые существа, обитающие, например, в районе Бали или Нгадонге, не могут достичь Австралии.

Альфред Уоллес в 1823–1913 предположил существование биологического барьера между Австралией и остальным миром

В древности многие острова Океании были соединены в большие участки суши. Так, например, Новая Гвинея и Австралия представляли собой единый большой материк, остров Калимантан (Борнео) примыкал к Яве и Суматре, Суматра же, в свою очередь, соединялась перешейком с Азией в районе современного Сингапура и Малайзии. Однако между собой эти «единая» Азия и Австралия – Новая Гвинея не соединялись: за счет глубокого разлома в земной коре образовался пролив, проходящий именно между островами Бали и Ломбок. В результате образовалось две непохожих экологических ареала: один вид фауны характерен для Азии, второй – для Австралии, и они никогда не смешиваются. Так, тигры никогда не могли переселиться в Австралию, а знаменитые австралийские кенгуру – оказаться в Азии, несмотря на географическую близость. И поэтому только в Австралии можно встретить уникальных яйцекладущих млекопитающих типа ехидны и утконоса, которые не смогли переселиться на другие континенты.

Теоретически тот же закон «линии Уоллеса» должен был распространяться и на ранних людей. Позднее заселение Австралии объяснялось тем, что Homo не обладал навыками морской навигации и мог заселить этот континент при благоприятных условиях лишь около 42 тыс. лет назад, т. е. значительно позже, чем все другие континенты. Те люди, которых сегодня принято называть аборигенами, пришли сюда по шельфу Сахула, ныне погрузившемуся в океан, который соединял Австралию и Новую Гвинею, а возможно, и приплыли еще позже на плотах и каноэ. Уже позже на Австралийский континент нахлынули несколько волн миграции из южного Китая и из Индонезии.

Долгое время считалось, что Человек разумный, появившись в Африке 200–100 тыс. лет назад, предпринял небывалое по своей продолжительности путешествие и в конце концов пересек линию Уоллеса около 60 тыс. лет назад. По другим предположениям, Homo оказывается в Австралии около 50 тыс. лет назад [113, 41]. В любом случае в Австралию должен был придти «уже готовый» человек современного вида, никакие же собственные, автохтонные люди здесь не развивались.

Но вот находки, сделанные в 90-х гг. ХХ вв., заставили переосмыслить и концепцию «исключительности Австралии» – вполне возможно, что Австралия была заселена значительно раньше. В северной части Австралии в поселении Рис Джонс команда из Австралийского национального университета в Канберре во главе с Маком Смитом и Ричардом Робертсом обнаружила остатки поселений, датируемые 60 тыс. лет назад. И это было настоящим потрясением – ведь получалось, что древним людям каким-то образом удалось пересечь линию Уоллеса. Может быть, они все же обладали навыками мореплавания? Это представляется крайне маловероятным, ведь племена, жившие в куда более поздние эпохи по берегам океана, особо не стремились отправиться по воле волн в неизвестные пространства. Чисто теоретически отплыть они могли только от южных берегов Азии, а мягкий климат в тех местах вряд ли бы погнал их на опасные путешествия. Значит, остается другое предположение: они здесь появились еще в момент существования сухопутных перешейков между Австралией и Азией.

Для датировки неожиданных находок использовалась относительно новая методика оптически стимулируемой люминесценции. Она позволяет определить, когда слои, содержащие сожженные останки, последний раз видели солнечный свет. Исследованию подвергались прежде всего особые «карандаши» древности – заостренные кусочки красного железняка и красной охры, которыми нередко наносились изображения на стенах пещер и ритуальные рисунки на телах.

В сентябре 1996 г. новое открытие первобытного искусства заставило вновь пересматривать датировку. Ричард Фулагар из Австралийского музея в Сиднее объявил о находке в северо-западной Австралии изображений красных концентрических кругов на скалах, которые он датировал по меньшей мере 75 тыс. лет. На первый взгляд такая датировка по сравнению с периодом существования древнейших гоминидов отнюдь не поражает воображение. Однако эти рисунки оказались по меньшей мере в два раза древнее, чем аналогичные изображения во Франции, долгое время считавшиеся древнейшими в мире! Оказалось, что в Австралии некий вид людей перешел к изобразительному творчеству значительно раньше, чем в Европе. Не означает ли это, что и новые виды людей в этих местах также возникли раньше?

И это предположение оказалось абсолютно правильным. Охра, которую использовали для росписей, датируется 116 тыс. лет назад, а найденные рядом орудия – 176 тыс. лет назад. И если раньше считалось, что в Австралию около 50 тыс. лет назад переселились какие-то представители кроманьонцев или неандертальцев, то теперь оказывается, что здесь могли также обитать какие-то виды Homo erectus.

Очевидно, что либо «линия Уоллеса» была пересечена достаточно давно, приблизительно 175–200 тыс. лет назад, либо нам следует признать независимое развитие человека на территории Австралии. Австралия также, как оказалось, обладала «своим человечеством».

Неужели современный человек так стар?

В 1997 г. группа Тима Уайта обнаруживает в Африке, в Эфиопии, остатки какого-то гоминида явно прогрессивного вида – особи мужского пола и ребенка шести-семи лет. Но потребовалось несколько лет, чтобы идентифицировать останки и очистить их от вулканического туфа, в котором они были обнаружены. И, наконец, в июне 2003 г. был сделан поразительный вывод – это древнейшие останки Человека современного вида! Ошибки быть не могло – обнаруженный человек обладал округлой черепной коробкой, у него отсутствовали выступающие надбровные дуги неандертальского типа. Их возраст оказался равен 160 тыс. лет, что практически полностью разрушало традиционную датировку появления кроманьонца в Европе около 40 тыс. лет назад [431, June 2003].

Современное человечество сразу же «углубилось» в историю в четыре раза! И это только если исходить из обнаруженных останков, а ведь наверняка многое еще не извлечено из земли, и может оказаться, что в один прекрасный момент мы узнаем, что человеку современного вида 300, 400, а то и 500 тыс. лет! Оказывается, мы не так «молоды» и наша культура развивается не столь уж стремительно, поскольку в запасе у нас были по крайней мере полторы сотни тысяч лет, чтобы накопить собственный опыт. Вообще эта находка многое переворачивает в наших представлениях о человечестве.

Возраст современных людей значительно глубже, чем мы предполагаем. Ученые-рационалисты в ХХ в. сделали очень много, чтобы всячески омолодить человечество, сделать его развитие «допустимым» в рамках строгих научных норм. Но, как уже было видно выше, новые открытия заставляют по-иному взглянуть на всю историю человечества, которое оказывается значительно древнее.

Но вот еще один «раздражающий» фактор: оказывается, что ряд старых датировок находок древних людей может быть очень неточен, поскольку также производился не только в соответствии с каким-то научным инструментарием (увы, он может порою ошибаться на тысячи лет), но и в соответствии с нашими субъективными преставлениями о возрасте человечества.

Вообще устоявшиеся стереотипы оказывают порою немалое влияние на датировку находок и, как следствие, на установление исторической истины о том, когда же все-таки появился современный человек. Строгие теории, за которые порою просто боится выйти разум человека, самым жестоким образом заставляют его оперировать небольшими промежутками времени. Ведь если находку каких-нибудь ископаемых останков современного человека датировать, положим, не 50 тысячами лет, а 200, то моментально разрушится стройная теория поэтапной эволюции человека. Все звенья предполагаемой цепи, методично идущие друг за другом, внезапно окажутся перемешанными, более примитивные формы вдруг пойдут за более прогрессивными, а не наоборот, и современный человек внезапно может оказаться предшественником, например, питекантропов. Думаете, это невозможно? Вот хотя бы один такой пример.

По одной версии (а), предки человека вышли из единого центра из Африки и уже затем разделились на несколько групп, некоторые из которых исчезли. Никаких контактов между собой они не имели, поэтому и обрели характерные черты. По другой (б), выйдя из единого центра, разные группы в Европе, Азии и Африке постоянно пересекались благодаря постоянным миграциям

В 1967 г. экспедиция Ричарда Лики обнаружила в Эфиопии останки нескольких гоминидов, извлеченных из отложений реки Омо в геологическом образовании Кибиш, – части доисторического озера периода плейстоцена и речных отложений к северу от озера Туркана (Рудольф). Им дали наименования Омо I и Омо II и датировали сначала 100 тысячами, а потом и 130 тысячами лет. В тот момент это считалось маленькой революцией – ведь многие черты найденных черепов указывали, что это – одна из ветвей Homo sapience, появившаяся в Африке столь давно!

Лучше всего сохранившийся череп Омо II оказался немного вытянутым и узким, с покатым лбом, округлым сводом и выдающейся назад затылочной частью. Кости свода оказались весьма мощными, но объем мозга, очевидно, приближался к объему мозга современного человека – 1430 куб. см. Уже первые исследования показали, что череп обладает некоторыми специфическими особенностями, характерными для ранних Homo erectus, и вместе с этим целым рядом черт, характерных для современного человека, например, округлым сводом черепа, широким сосцевидным отростком (часть кости, находящаяся сверху и немного позади ушей). На основании всего этого был сделан, казалось бы, единственно возможный вывод – перед учеными оказались останки раннего Homo sapiens, развивавшегося в Африке и жившего здесь.

То, что больше всего поражало ученых при исследовании этих черепов, – поразительное смешение примитивных и прогрессивных черт. Казалось бы, именно это и должно указывать на возможность эволюции, на переходный характер того типа человека, который был обнаружен в Эфиопии. А вот и другая неожиданность – хотя очевидно, что люди Омо I и Омо II жили практически на одном временном отрезке, их черепа все же заметно различались: Омо I казался несколько более примитивным, чем его собрат. И это сразу позволяет по-другому взглянуть на находки. Так может быть, это не признаки эволюции, а вариации внутри одного вида? Достаточно взглянуть на современных людей – наверняка мы без труда обнаружим среди них кого-то с «примитивными чертами черепа», тяжелыми надбровными дугами, с несколько меньшим объемом мозга, тяжелыми костями, небольшой лобной частью. Так значит ли это, что они еще «окончательно не эволюционировали» или относятся к другому виду?

Но вот в 2004 г. на берега Омо направилась новая американо-австралийская экспедиция, чтобы уточнить данные датировки. Она воспользовалась старыми картами, которые составляла экспедиция Роберта Лики, и точно обнаружила места находок, сделанных в 60-ые гг. При помощи методов радиометрии была проведена новая датировка слоев, в том числе и остатки вулканического пепла, где когда-то были обнаружены остатки гоминидов. И был установлен новый возраст находок – 195 тыс. лет! [431, 17.02.05]. И это оказалось очень близко к возрасту обитателей древней территории Эфиопии, которых нашла экспедиция Тима Уайта. Итак, возраст современного вида людей уже подошел к границе 200 тыс. лет. И он может однажды стать еще больше.

Находки и передатировки были не без основания объявлены одним из наиболее важных открытий в области палеоантропологии, что не удивительно. Прежде всего, формально они подтверждали теорию «африканской колыбели» человечества – ведь все европейские кроманьонцы появились в Европе, по крайней мере, на сто тысяч лет позже.

Во-вторых, это окончательно поставило крест на неандертальцах как на наших родственниках – теперь время параллельного сосуществования уже могло составлять 120 тыс. лет. Более того, мы жили параллельно не только с неандертальцами, но и с различными видами людей в Индонезии, относящихся к виду Человека прямоходящего, который якобы был нашим предшественником миллионы лет назад. Как видим, историческим предшественником он мог быть, но генетически вряд ли бы связан с нами.

Казалось бы, можно поставить точку в вопросе о центре формирования человека современного вида – теория «африканской колыбели» и единого центра развития человечества, кажется, получила свое подтверждение. Правда, придется признать, что на земле существовали и бесконфликтно развивались сразу несколько человечеств, но зато, как может показаться на первый взгляд, все они развивались именно в Африке.

Все дальoе и дальше… к хоббитам

В известняковой пещере вблизи местечка Лиан-Буа на индонезийском острове Флорес в восточной части Индонезии в 2004 г. антропологи из англо-австралийской экспедиции в известняковой пещере обнаружили череп и части скелета очень маленького существа – ростом всего около метра, с длинными руками и черепной коробкой размером с крупный грейпфрут. Это оказались кости скелета женщины, которой было предположительно около 30 лет, и ее можно было считать «глубокой старухой». Найденный гоминид вновь (в который уж раз!) занял место претендента на звание «предка современного человека». По другим предположениям, он представляет собой новую ветвь эволюции. Этот вид появился в Индонезии около 800 тысяч лет назад. Открытие тотчас было объявлено, как и в предыдущем случае, антропологической сенсацией. [44, 1055 – 61]

Так представляют человека с острова Флорес современные художники – немного напуганное, но осмысленное лицо

Существо тут же окрестили «хоббитом» за маленький рост. Многие сначала не решались назвать их «людьми» и считали просто человекоподобными высшими приматами. Но рядом с ними были найдены орудия, а это – классический указатель разумности и очевидной «человечности». Большинству ученых пришлось согласиться, что перед ними предстают все же люди – но совсем другие. Он относился, несомненно, к роду Homo, однако долгое время палеоантропологи не могли придти к окончательному выводу – считать ли его Человеком прямоходящим (Homo erectus) или же выделить в какой-то отдельный вид. По одной из гипотез, он представлял собой новый вид людей под названием Homo floresiensis – Человек флоресовский. И по этой же гипотезе, этот вид Человека произошел от человека прямоходящего (Homo erectus), однако в течение сотен тысяч лет изменился до неузнаваемости из-за скудости пищевых ресурсов на индонезийских островах. Но почему кто-то от кого-то должен произойти? Ведь реальные находки указывают лишь на то, что еще совсем недавно, по крайней мере, в Индонезии существовали одновременно несколько видов людей. Более того, как уже сегодня известно, здесь же существовали параллельно и несколько видов Homo erectus, причем не так давно – 50–25 тыс. лет назад, – и они также могли пересекаться с «хоббитами» и даже с людьми современного вида.

Он использовал каменные и костяные орудия, которые были найдены неподалеку от него. Но самое важное в данном открытии то, что он вымер лишь 12 тысяч лет тому назад. А это значит, что он был современником нынешнего человека. Итак, опять – другое человечество?

«Хоббит» с острова Флорес обладал поразительно малым объемом мозга, но при этом опережал в развитии питекантропа. Слева направо: черепа питекантропа (Homo erectus), флоренсийского человека и современного человека. Может, не всегда объем мозга играет решающую роль?

Рост «хоббита» был действительно чрезвычайно мал, он не превышал 90 см. Под стать ему был и мозг древнего существа – его объем составлял всего лишь 380 куб. см и был близок к шимпанзе, но никак не к современному человеку, которому уступал в 3,5 раза.

Но может быть, это просто обезьяна? Очевидно, нет: в той же пещере были обнаружены кости, принадлежавшие еще нескольким гоминидам того же вида, и – самое главное – примитивные каменные орудия.

Казалось бы, в такой находке нет ничего удивительного – мало ли мы встречали «переходных звеньев», а на самом деле параллельных видов?! Но радиоуглеродный анализ и другие методы показали поразительную цифру – находке оказалось 18 тыс. лет. И это значит, что «хоббит» обитал здесь параллельно с людьми современного вида, которые появились на Флоресе около 35 тыс. лет назад! Никакой преемственности, лишь постоянный параллелизм форм. Эти виды существуют на земле абсолютно синхронно!

Они использовали в пищу мясо, в том числе некогда обитавших здесь крупных крыс, гигантских черепах, ящериц, включая проживающего и сейчас по соседству гигантского варана с острова Комодо. Вероятно, хоббиты охотились также на местных карликовых слонов.

Когда Австралия и многие острова Индонезии отделились от общего материка, то «хоббиты» оказались в изоляции, хотя и сохранялись в течение долгого времени, подобно тому, как сумчатые животные живут только на материке Австралия.

Остров Флорес – один из гряды индонезийских островов, когда-то был частью суши. Именно здесь соседствовали большие питекантропы и невысокие «флоренсийские люди»

Рост у него был действительно очень маленький, он не превышал и одного метра. Так может быть, это пигмей? Или, например, носитель какого-то заболевания, которое привело к недоразвитию черепной коробки и, как следствие, всего головного мозга – к микроцефалии? Таких предположений сразу было выдвинуто немало, поскольку небольшой рост и одновременно относительно «прогрессивное» развитие никак не укладывалось в заранее заготовленную схему развития человечества. Уж больно он прогрессивен и слишком давно жил на земле…

Но эти предположения сразу оказались опровергнуты тем, что в пещерах был обнаружены не один, а сразу несколько скелетов древних людей, обладавших практически одинаковым ростом. Они не были ни пигмеями, ни больными. Просто на земле когда-то существовала раса людей маленького роста.

Может быть, они отличались низким умственным развитием, а маленький рост, связанный к тому же с маленьким мозгом, делал из них каких-то «недоразвитых существ», некое боковое и тупиковое ответвление на древнемиро-вой истории? Отнюдь нет. Скорее наоборот, это были вполне сформировавшиеся люди, а сканирование мозга, проведенное в Университетах Флориды и Вашингтона, целиком подтвердило этот тезис. У них оказались хорошо развиты лобные доли мозга, которые отвечают за целенаправленные действия человека, а также за контроль над своим поведением. И это очень важно – человек обладал возможностью контролировать свои действия и порывы. Он уже не бросался на соплеменника, если хотел отобрать у него пищу, не вступал в постоянные конфликты из-за самок, жилища и в борьбе за другие потребности. И, как следствие, он умел жить внутри сообщества, и это сообщество продержалось на земле многие десятки тысяч лет. Более того, все эти же исследования подтвердили, что найденные люди не были ни микроцефалами, ни пигмеями, а представляли собой абсолютно отдельный и доселе неизвестный вид людей.

Слишком много ранних людей

Теперь надо остановиться и все осмыслить.

Итак, на участке австралопитеки – Homo habilis – Homo erectus никакой преемственности не обнаружено. Есть лишь параллельные виды, которые развиваются иногда бок о бок друг с другом, иногда в разных концах земного шара. Вот хотя бы один пример этому. Долгое время считалось, что Homo erectus – это азиатский вид, но совсем недавно он был обнаружен и… в Грузии. И этот вид жил в местечке Дманиси в Грузии 1,8 млн лет назад, явно не имея никаких прямых или косвенных контактов с индонезийскими питекантропами [18, 26–17].

В общем грузинские Homo erectus во многом напоминают классического Человека прямоходящего: прямые надбровные дуги, тяжелый костный валик, проходящий по средней линии верхней части черепа. Но и здесь не все так просто: черепа из Дманиси несколько меньше, чем в среднем у H. erectus, к тому же те обладали заостренной формой затылка, а жители древнего Дманиси – округлой. А это, в свою очередь, характерная черта, как считалось, значительно более древнего представителя гоминидов – Homo habilis. Таким образом, мир древних людей в целом оказывается значительно более разнообразен в своих проявлениях и смешениях. Кажется, даже не существует четкого разделения на виды. Оказывается, у одних и тех же особей могут присутствовать признаки разных видов.

Еще 30–40 тыс. лет назад многие районы земли были заселены совсем другими людьми, которые жили параллельно. Европейские неандертальцы (слева) обитали одновременно с яванскими Людьми прямоходящими (справа) и никакими «родственниками» не являлись

На этом участке не обнаружено ни одного очевидного доказательства того, что один вид брал начало от другого, скажем, Человек умелый от австралопитека. Они просто сменяли друг друга, но чаще всего жили параллельно. И никакого действия механизма эволюции не обнаружено, зато обнаружено другое: одновременно в разных концах мира живут по нескольку видов австралопитеков и различных Homo, связь которых между собой абсолютно неочевидна. Причем, говоря о разных «видах» австралопитеков, следует учитывать, что таковыми их назвала современная наука, исходя из собственных схем и концепций в попытке привести все к единому знаменателю – к эволюционной преемственности. Но были ли это действительно разные виды австралопитеков, а не смешение австралопитеков и Homo, сказать сложно. В сущности, нередко точной идентификации многие останки не подлежат – нам просто так удобнее обозначать их в научных статьях и дискуссиях.

Да и представлял ли собой Homo erectus единый вид? Скорее всего – нет. Различия между многими особями, найденными в Индонезии, Китае, Африке, Грузии все же настолько велики, что имеет смысл вести речь о разных видах, разных типах человечества, одновременно населявших землю. Приблизительно 1,8 млн – 800 тыс. лет назад на земле существовала весьма своеобразная человеческая цивилизация. Это были не связанные между собой поселения прямоходящих существ, обладавших развитыми навыками изготовления орудий и… очевидно, полнее счастливых своим существованием.

Мы вновь возвращаемся к мысли о параллельном существовании разных видов человечества без очевидной преемственности между видами. И этот парадокс будет продолжаться вплоть до наших дней. Неизвестно, откуда они пришли и почему исчезли. Сумели ли породить кого-то? Нежели это и есть тайный путь Божественного созидания? Так может быть – панспермия, заселение людьми из космоса, и именно поэтому мы не видим никаких следов преемственности между разными видами? Они просто внезапно возникают и столь же внезапно уходят?

Это была поистине Планета Людей, пускай не столь густо заселенная, как сегодня. Но эти обитатели земли были разнообразнее, чем ее современные жители. И, конечно же, они были более успешными, поскольку сумели сохранить свою цивилизацию на протяжении по крайней мере полутора миллионов лет.

Часть шестая

К человеку разумному

Смена человечества: теперь их зовут неандертальцы

«Примитивный дикарь»?

Если истоки человечества оказались погружены во тьму, то на первый взгляд непосредственный предок человека современного вида уже хорошо известен. Его роль отводилась неандертальцу – уже «вполне человеку», но с некоторыми физиологическими отличиями, которые позволяли говорить о нем как о более «примитивном» существе. Долгое время предполагалось, что именно неандертальцы дали начало человеку современного вида – нам с вами. Сами же постепенно сошли с арены мировой истории, «благородно» предоставив нам в одиночестве управлять миром. Все это представлялось очень логичным и соответствующим теоретическим построениям об эволюционном вытеснении более примитивных видов (в данном случае – неандертальцев), более прогрессивными (кроманьонцами, людьми современного вида).

Еще в XIX в. мы представляли наших предков красивыми и мужественными созданиями, полными благородства и отваги

Это уже потом окажется, что неандерталец не является нашим прямым предком. И вообще, вероятно, ничьим предком не является, а представляет собой еще один вид людей, по сути – целую цивилизацию, которая существовала на земле в течение сотен тысяч лет, а потом сгинула в потоке времени. А мы на сегодняшний момент вообще мистическим образом не имеем очевидных предков.

Стоит напомнить, что именно неандерталец стал первым обнаруженным ископаемым человеком, хотя в момент его находки никто не мог предположить, что это – отнюдь не останки современного человека, настолько похожим было строение неандертальца на людей современного вида. Его останки были найдены в долине Неандерталь неподалеку от Дюссельдорфа в 1875 г., то есть еще до публикации Ч. Дарвином своего «Происхождения видов». Находка была сделана профессором Боннского Университета Германом Шафхаусеном, который и дал ему название по месту обнаружения. И он стал первым представителем Человека разумного – Homo sapience – на земле.

Откуда он появляется? О, это вопрос вопросов! Раньше все было понятно и считалось, что его предком является одни из видов человека прямоходящего, например, его европейский представитель – гейдельбергский человек, но постепенно стало выясняться, что неандерталец никак не связан с ними. Он стремительно появляется в Европе, не имея никаких очевидных предков, словно его кто-то забросил сюда из таинственного «ниоткуда».

Вообще стоит себе отдельно представить эту ситуацию: довольно быстро не земле и прежде всего в Европе начинает распространяться вполне современный человек, каковым и был неандерталец. Никаких явных предков у него не прослеживается, но при этом он являет собой отлично адаптированное к жизни существо со своей формой организации общества, религиозными представлениями и развитым хозяйством. А затем волну неандертальцев нагоняет другая волна – кроманьонцев, то есть людей современного вида, и как бы накрывает их, вытесняя с этой планеты.

Но вот поразительный факт – останков ранних неандертальцев обнаружено крайне мало. И это в известной мере можно считать парадоксом, ведь даже австралопитеки в значительно большем количестве обнаружены в Африке, хотя и жили несколько миллионов лет назад.

Когда они появились здесь? Можно лишь высказать предположения о времени появления неандертальцев. В период между 600 тыс. и 200 тыс. лет назад Европа дважды испытывала наступление и отступление ледников, названных Миндельским и Рисским ледниковыми периодами. И именно в этот период, вероятно, и формировался Homo sapiens.

Здесь на холмах Атапуерка в гроте Долина в Северной Испании были обнаружены самые ранние останки Человека в Европе, датируемый 760 тыс. лет назад. Сначала его считали одной из разновидности гейдельбергского человека, но позже оказалось, что это был абсолютно отдельный вид. Таким образом, и в Европе развивалось сразу несколько видов людей

Неандерталец, который обитал практически по всей Европе около 400 тыс. лет назад (по другим предположениям, 250–300 тыс. лет назад), относится к, – виду Homo sapiens, т. е. к человеку современного вида, и, как предполагает ряд ученых, представляет один из его подвидов. Чтобы отличить ныне живущих людей современного вида, кроманьонцев, от неандертальцев, для них был введен новый термин Homo sapiens sapiens (Человек разумный разумный), неандертальцев же принято обозначать Homo sapiens neandertalensis, что подчеркивает их родственность и даже кажущуюся преемственность. В любом случае сегодня очевидно, что неандерталец представлял собой высокоразвитый тип человека, немногим отличавшийся от нас.

Однако в момент первой находки никто не допускал, что найден предок человека, – предполагалось, что найдены просто останки современного человека. Более того, развернулись споры о происхождении «дикого пещерного человека» с несколько измененными костями, причем высказывались порой самые неожиданные мнения. Например, предполагали, что найден «патологический идиот», «человек, страдающий костным артритом» и даже некий «русский казак», который умер от раны, укрывшись в пещере, во время преследования наполеоновских отрядов, и т. д. Столь «обидные» суждения объяснялись прежде всего массивными костями и кажущейся примитивностью строения черепа по сравнению с современным человеком. Однако неандертальцу было отказано в праве быть предком современного человека – он считался уже современным человеком, лишь больным.

Позже появилась тенденция, наоборот, «примитивизировать» неандертальца. Он изображался как частично обезьяна, частично человек, с обезьяньей походкой на внешних ребрах стопы, с заметным отставанием в умственном развитии относительно современного человека. Ему приписывались дремучая дикость и даже некие разрушительные «антисоциальные» наклонности. Во многие книги по антропологии и даже в школьные учебники истории вошло изображение неандертальца как дикого и заросшего шерстью пещерного человека со свирепым выражением на лице. Его называли «пещерным человеком», «троглодитом», изображали существом, яростно обгладывающим кости с почти безумными от ярости глазами.

Вообще, наверное, ни один ископаемый человек не претерпел такой эволюции в наших представлениях, как неандерталец. Он прошел путь от свирепого троглодита до «вполне человека», немногим отличающегося от нас. Более того, его объем мозга был в среднем на 15 % большего нашего, что вообще в корне подрывало теорию об увеличении мозга как о признаке прогрессивного развития.

Как только оказалось, что это все же не «страдающий артритом» современный человек, а исчезнувший подвид, неандерталец сразу же стал создавать проблемы для тех, кто его изучал.

Бог не может создать такое подобие!

Прежде всего, неандерталец оказался настоящей проблемой для современной теологии. Ведь он же уже человек! Он него нельзя отмахнуться как, например, от австралопитека, которому теологи отказали вообще в каком-либо родстве с человеком. Случай с неандертальцем оказался совсем иным, он, очевидно, был разумен, обладал по меньшей мере зачатками религии, погребальными ритуалами, изготавливал орудия и использовал одежды, то есть был, безусловно, человеком. И этот странный человек никак не вписывался в библейскую теорию творения. Если это человек, то где же говориться о нем в Священном Писании? Но прежде всего теологов в немалой мере смущала реконструкция внешнего вида неандертальца, с одной стороны, столь похожего на современного человека, с другой стороны, столь «отвратительного и дикого» по своей наружности – разве может быть таким «подобие Бога»? Так кто же он? И к тому же в Библии непосредственным образом ничего не говорится ни о каком «предшествующем человечестве»…

В конце концов было решено, что обнаруженные останки неандертальцев принадлежат не кому иному, как потомкам Каина – каинитам. Библия говорит, что Каин, сын Адама и Евы, был изгнан за убийство своего брата Авеля. Бог наложил на него некую «печать», чтобы никто не мог убить его. Священное писание не уточняет, что за печать это была, однако некоторые современные библеисты считают, что речь идет о весьма характерном внешнем виде, который присущ неандертальцам [424].

В конце XIX в. неандерталец изображался свирепым, волосатым и низкорослым существом. Мало кому хотелось ассоциировать себя с таким предком. Разве Бог мог бы сотворить такое создание?!

Таким образом, неандерталец нашел себе место в священной истории, хотя и весьма спорное. Он оказался человеком-изгоем с загадочной «каиновой печатью» на лице.

Популярный американский теолог и исследователь из Мемфиса (Теннеси) доктор Майкл Эльбант решил в какой-то мере реабилитировать «род Каина». Он сообщил, что Небеса буквально переполнены неандертальцами! М. Эль-бант долгое время собирал описания посмертного опыта людей, находившихся в состоянии клинической смерти. Он обратил внимание, что во многих описаниях присутствуют упоминания о встрече с некими светящимися душами, которые, несмотря на свое «тонкое» состояние, имеют весьма характерный облик: мощные надбровные дуги, тяжелые челюсти, к тому ж все они одеты в шкуры животных. М. Эльбант с энтузиазмом теолога объяснил, что попадание души на небеса связано с отсутствием заметных прижизненных грехов, а неандертальцы в силу своего простого образа жизни не испорчены культурой, не отягощены ложью, предательством, обманом. Разумеется, в таком случае они должны были очутиться на небесах [84, 33]. Таким необычным образом души неандертальцев получили прописку в раю.

Очень удобный предок человека

Но далеко не только теологи бились над загадкой неандертальца, пытаясь найти ему место в мироздании. Значительно больше проблем неандерталец доставил ученым. Хотя сначала казалось все просто и ясно: неандерталец является прямым предком современного человека – ведь он так похож на него, хотя и немного «диковат» своим видом. Так, по крайней мере, казалось в начале. Но куда же точно поместить неандертальца на общем пути эволюции?

Первое «прояснение» наступает в 50-е гг. ХХ вв. после многочисленных находок в Африке и Азии австралопитеков, Человека прямоходящего и Человека умелого. Теперь неандертальца можно было попытаться вписать в прямую линию эволюционного происхождения человека – по крайней мере, именно так, как это представлялось на тот момент. Стало также очевидным, что неандерталец не только не является примитивным видом, но, наоборот, был прогрессивен относительно всех других ископаемых людей. И именно он стал считаться самым непосредственным предком современного человека, кроманьонца.

Останки неандертальцев обнаруживались давно и по всей Европе с той лишь оговоркой, что долгое время никто не мог предположить, что речь идет именно о древнем человеке другого вида, а не о просто «древних современных людях». А поэтому особого внимания этим находкам и не уделялось. В 1829 г. в Бельгии был обнаружен «ребенок Энгис», в 1848 г. на Гибралтаре вскрылись останки в Форбс Куори, которые, однако, были идентифицированы как кости древнего человека лишь в 1865 г. Наконец, в 1856 г. в пещере Фелдхофер на реке Неандерталь в Германии были обнаружены самые знаменитые останки, откуда и пошло название нового существа.

Обратим внимание – многие находки были сделаны еще до того, как Дарвин обосновал свою теорию эволюционного развития человека, а поэтому он всерьез эти останки как потенциальных «предков человека» не воспринимал. Но как только теория эволюции получает свое распространение, тотчас понадобились и претенденты на место «предка». И неандертальцы как нельзя точно походили под эту роль: достаточно примитивны и дики, но при этом вполне похожи на человека. И здесь сработал скорее психологический, нежели научный фактор, поскольку, во-первых, неандертальцы уже находились, что называется, «под рукой», а во-вторых, они точно подпадали под некоего виртуально высчитанного предка, образ которого логически вытекал из гипотез дарвинистов.

Так реконструировали облик первого неандертальца еще в XIX в. Здесь он очень похож на современного человека, вполне разумен, лишь длинноволос. Но представления о его облике с того времени менялись неоднократно

Закономерно задать вопрос: а если бы такая теория не родилась вовсе, неужели неандертальцы по-прежнему считались бы нашими современниками или «современными людьми», только немного более дикими? Отметим для себя эту закономерность человеческого сознания: исходить не из фактов, а подгонять факты под теорию, как бы вставляя новые виды в те клеточки нашей теории, которые остаются незаполненными. На первый взгляд это кажется очень точным, но по-настоящему точным это может быть только в одном случае – если изначальная теория была верна. Если же в наши первоначальные построения вкралась ошибка, то вся дальнейшие построения будет лишь все дальше и дальше уводить нас от истины. И здесь также сначала была создана теория об эволюционном развитии человека, затем «вовремя» нашелся неандерталец в качестве потенциального предка. Дальше оказалось еще проще: надо просто постараться найти предков неандертальцев, затем предков их предков и в конце концов дойти до самого истока. Но все это имеет смысл лишь в том случае, если один вид действительно каким-то образом «перетекает» в другой. А если же они существуют параллельно, без очевидных признаков взаимовытеснения, то все дальнейшие рассуждения просто теряют смысл. Так получилось и с неандертальцем: как оказалось значительно позже, никакого отношения к современному человеку он не имел, а был лишь одним из параллельных видов, но именно ему удачно привязали многие предыдущие виды и один последующий подвид – нас с вами.

Но это выяснится потом. А пока ученые строят все новые и новые обоснования закономерности неандертальца на древе эволюции как нашего прямого предка. Эрнст Геккель – ученый, который внес немалый вклад в развитие концепций филогенеза живого мира и самого человека, – четко поместил неандертальца на пути между предполагаемым обезьяноподобным предком и современным человеком. Он назвал его Pithecanthropus alalus – «Человеко-обезьяна безмолвная» или «не обладающая речью», что и должно было явным образом провести водораздел между современным «говорящим» человеком и еще «не до конца разумным» и «безмолвным» неандертальцем. Геккель не сомневался, что вскоре останки этого вида будут найдены – это и станет самым ярким и очевидным доказательством торжества эволюционной теории. Это, возможно, было одним из основных ошибочных звеньев в общей цепи рассуждений, а последователи Дарвина и Геккеля начали лишь развивать эти заблуждения. Последователь и ученик Геккеля Эжен Дюбуа открывает на Яве существо, как раз и названое Pithecanthropus, что, как тогда казалось, и является практическим доказательством теоретических построений Геккеля.

Неандерталец в этом теоретическом построении тоже обрел свое место, причем был назван очень характерным образом – Homo stupidus, т. е. «Человек неразумный» или, что более буквально, «Человек глупый». Тем самым автоматически давалась характеристика находки: это, безусловно, человек, но еще далекий от вершины разумности современных представителей человечества.

Но почему же неандерталец оказался столь популярен в качестве претендента на роль непосредственного предка человека? Почему о нем столь активно рассуждали не только ученые, но и журналисты, о неандертальцах – «прямых предках современных людей» – снимались даже художественные фильмы? Здесь как раз все легко объяснимо: психологически неандерталец самым оптимальным образом подходил на роль прямого предка современного человека. Прежде всего, он действительно внешне очень похож на современного человека. Он обладает не только прямохождением, но и одевается в шкуры, живет в неких подобиях жилищ, обладает зачатками религии, хоронит умерших в соответствии с какими-то ритуалами. То есть в этом плане он очень похож на нас с вами. Но одновременно он и достаточно дик – дик ровно настолько, чтобы, будучи нашим предком, подтверждать теорию эволюции и развития от дикости к цивилизации. Он же – яркое подтверждение концепции «замещения», когда более прогрессивные виды (кроманьонцы) постепенно вытесняют развитые, но, тем не менее, более ранние и примитивные виды – неандертальцев. Вообще победа над неандертальцем за ареал обитания почетна и сложна одновременно, поскольку мы победили не каких-то диких и примитивных австралопитеков или питекантропов, а весьма разумных и умелых людей.

При чем здесь неандерталец?

Все, что связано с неандертальцами, представляет сплошную загадку, причем чем больше мы узнаем о них, тем загадочнее неандертальцы становятся для нас. Статьи и книги о неандертальцах пестрят словами «загадка», «тайна», «головоломка». Еще в 1983 г. Майкл Шекли издает нашумевшую книгу: «Дикие люди: йети, саскоутч и загадка неандертальца», где одним из первых выказывает мысль о том, что знаменитый «снежный человек» йети и неандерталец – суть одно и тоже. Тогда это предположение показалось настоящим откровением и вызвало недоверие уже одной своей дерзостью. Но это, оказывается, далеко не единственная загадка неандертальцев. В 1995 г. Джеймс Шрив написал одну из самых увлекательных книг о неандертальцах, озаглавив ее так: «Загадка неандертальцев. Решая тайну истоков современного человечества», продемонстрировав целый букет «неясностей», нестыковок и загадок. Причем эта книга была написана еще до того, как выяснилось, что неандерталец не является нашим прямым предком. Как видно, неандерталец сразу как-то не вписывался в ровную теорию эволюции и, более того, по сути, целиком разрушал ее.

Прежде всего, постепенно стало выясняться, что неандерталец долгое время жил параллельно с людьми современного вида, по крайней мере, в течение десятков тысяч лет. Теоретически это, конечно, не исключает того, что он мог быть нашим предком. Но совсем недавно выяснилось, что неандерталец вообще не мог быть им, что и показали генетические исследования. Он создавал все новые и новые проблемы исследователям, а наши собственные истоки становились все менее и менее очевидными…

Какое вообще место занимал неандерталец на этой земле? Почему, обладая очень высокой разумностью, зачатками религии, умением строить жилища и изготавливать одежды, он так и не создал цивилизации? А может быть, все же создал – только совсем иного вида? Цивилизацию без храмов и построек, без коммуникаций и Интернет-сетей, без городов и администрации. Ведь это – «другое человечество», и, как следствие, у него должна быть «другая цивилизация». Помните, Геродот и многие другие историки античности, равно как и историописатели Азии, нередко упоминали некое человечество, которое «знало о богах», но не способно было им поклоняться и служить в той мере, как того желали сами боги. И они в конце концов сгинули с нашей планеты – оказались сметены гневом богов. В общем, все эти предания очень похожи на путь развития неандертальцев.

Рисунок из тибетской рукописи XVIII в, изображающий странное существо, что неоднократно встречалось в горах. Справа надпись по-маньчжурски и по-китайски – «медведь». Может, это и есть остатки неандертальцев?

Имея весьма косвенное отношение к современным людям, неандерталец поразительным образом занял буквально центральное место в рассуждениях о потенциальных истоках человечества. По этому поводу очень едко написал известный исследователь профессор М. Волпофф: «Если бы некий биолог, специалист по эволюции из какой-нибудь далекой галактики прибыл бы на землю изучать истоки столь странного и опасного вида, как Homo sapiens, он был бы в немалой степени удивлен, узнав после изучения соответствующей литературы по человеческой эволюции и поговорив с живущими на земле специалистами по предыстории, насколько важная роль в истоках человечества отводится местными информантами неандертальцам. Действительно, весьма примечательно, насколько важными считаются неандертальцы в понимании современных истоков человечества, хотя бы потому, что они так мало имеют с ними общего – прежде всего в биологическом смысле. Фактически единственным общим местом является весьма небольшая часть мира на западной оконечности Евразийского континента, где они населяли холмистые и горные регионы от Узбекистана до Уэльса, причем в крайне малом количестве» [400, 270].

Обложка французского журнала «Радар» с заголовком: «Они видели снежного человека!». Огромное свирепое существо отбирает у испуганных путешественников ружье

Поиски снежных людей были очень популярны в 60–70 гг. Многие встречали загадочные следы огромных существ, но никому так и не удалось доставить живого йети. (Иллюстрация к рассказу об исследователях йети в горах.)

Действительно, неандерталец – локальный обитатель нашей планеты. Ареал его расселения не очень широк, кстати, как и всех остальных видов людей. Он обитал в основном в Европе, и говорить о том, что он был предком всех современных людей, было бы, по крайней мере, неверным и слишком «европоцентричным». Это был один из видов локального человечества, жившего в Европе, а параллельно ему по всему миру обитали совсем другие люди. Таких отрядов человечества, никак не связанных между собой, было немало, их можно было встретить в Китае и Индонезии, Африке и Европе, Индии и Центральной Азии.

Неандертальцы – не предки, но конкуренты

Новые открытия не проясняют ситуацию, но создают только новые проблемы. Они показывают неожиданную картину: выяснилось, что на определенном этапе исторического развития, приблизительно еще 35–25 тыс. лет назад, неандертальцы и кроманьонцы жили одновременно. Таким образом, неандерталец не мог непосредственно «перерасти» в человека современного вида. Так куда же поместить неандертальца на древе эволюции, если он был современником кроманьонца?

Классическая антропология в течение десятилетий утверждала, что неандерталец является переходным звеном к кроманьонцу. Приблизительно 40–35 тыс. лет назад одна из неандертальских ветвей где-то на территории Европы, возможно, Палестины, дала начала первым кроманьонцам. Впрочем, и здесь существовало много неясностей. В частности, многие исследователи замечали так называемый «регресс неандертальца» – более поздние неандертальцы, по времени ближе стоящие к кроманьонцам, оказывались по своему строению более примитивными, чем ранние неандертальцы. Неужели у неандертальцев идет некое парадоксальное «обратное развитие»? Тогда это можно считать небывалым явлением в живой природе: хорошо известны случаи, когда живые виды вымирали и исчезали из-за плохих природных условий или проигрывали конкуренцию собратьям, но никто никогда не слышал, чтобы развитие вида двигалось в обратном направлении! А неандерталец, казалось, поступал именно так: несколько утрируя ситуацию, можно сказать, что он упорно двигался «назад к обезьяне». И при этом парадоксальным образом породил человека современного вида. Полная неувязка…

Стремясь объяснить эту неувязку в эволюционной теории, Л. Лики предположил, что в какой-то момент, вероятно, 100–150 тыс. лет назад, одна из групп ранних неандертальцев («прогрессивные») начала свое развитие в сторону современного кроманьонца. Другие же группы («примитивные») постепенно деградировали, стагнировали и, превратившись в т. н. «поздних неандертальцев», в конце концов исчезли. Именно «примитивные» неандертальцы существовали одновременно с кроманьонцами.

Так значит, кроманьонцы просто постепенно поглотили неандертальцев? Но как показали современные исследования, от союза между неандертальцами и кроманьонцами не могло рождаться общего потомства – они были слишком разными.

А предположение о том, что ранние, «прогрессивные» неандертальцы дали начало людям современного вида, а их более поздние, «примитивные» формы затем вымерли? При более внимательном рассмотрении такое предположение представляется по меньшей мере нелогичным. По сути, оно говорит о том, что наряду с прогрессивной эволюцией («перерастание» неандертальцев в кроманьонцев) существует и обратный процесс – деградация целого вида. Причем этот вид вымирает не от стихийных бедствий или войн, что, в общем, встречается в живой природе, но от полной деградации.

Эрик Тринкаус – один из самых прославленных исследователей неандертальцев, считает, что неандертальцы питались исключительно мясом и их вряд ли насчитывалось более нескольких десятков тысяч человек

К тому же «прогрессивность» неандертальца была значительно выше, чем предполагалось ранее. Неандертальцы жили стаями (племенами?), ходили в шкурах, использовали иглы и огонь для изготовления пищи. Судя по обнаруженным каменным орудиям, у неандертальца была хорошо развитая кисть. Его владение кистью руки немногим отличалось от современного человека и, скорее всего, он мог выполнять очень тонкую работу за счет того, что, в отличие от всех своих предшественников и предполагаемых предков, он мог соединять кончики двух пальцев, а значит, и удерживать очень мелкие предметы.

Конечно, неандертальцы отличались от людей современного вида – у них был покатый лоб, низкий свод черепа, массивные надбровные дуги, отсутствовал подбородочный выступ на нижней челюсти. Они обладали широким носом, скорее всего – с небольшой горбинкой, с ноздрями, несколько вздернутыми вверх. Средний рост мужчин составлял 1,65 м, женщины были приблизительно на 10 сантиметров ниже. Мужчины весили около 90 кг и были чрезвычайно сильны, с массивным мышечным каркасом. Некоторые кости конечностей несколько искривлены по сравнению с современными людьми, есть отличия в строении позвоночника. У них были несколько иные пропорции тела, в частности, более короткие предплечья и голени. И все же их отличия от современных людей были не столь существенны, чтобы отнести их к неким «примитивным существам».

Долгое время считалось, что, в отличие от кроманьонцев, неандертальцы были мирными вегетарианцами. Они не охотились на животных и тем более на себе подобных. Иногда картина рисовалась почти идиллическая – на многих изображениях, реконструирующих быт неандертальцев, можно было видеть неандертальцев, собирающих плоды и мирно кормящих ими своих детей.

Однако в конце 1999 – начале 2000 г. группа при участии Эрика Тринкауса на основе анализа костей пришла к выводу, что неандертальцы питались исключительно мясом. Оказалось, они отнюдь не были мирными добродушными вегетарианцами. За основу исследований были взяты черепа из пещеры Виндиджа в Хорватии, чей возраст составлял 28 тыс. лет. Исследователи оценивали содержание белка в костях, при этом для сравнения изучались кости травоядных и плотоядных животных, которые были современниками неандертальцев. Результаты оказались парадоксальными: неандертальцы не просто ели мясо, но питались им постоянно, практически игнорируя вегетарианскую пищу.

Сам Э. Тринкаус считает, что результаты его исследований говорят в пользу того, что неандертальцы находились на довольно высоком уровне развития и их вряд ли стоит считать «недочеловеками». Такое количество мясной пищи свидетельствует о том, что неандертальцы должны были быть хорошими охотниками, обладать достаточным умением, чтобы убить мамонта и изготовить различные типы оружия [437, № 25 (579), 23.06.2000, 15].

Молчащий неандерталец

Могли ли неандертальцы говорить? Ведь речь нередко рассматривается как очевидный показатель развития интеллекта и способности передачи знаний, а значит, и наследования накопленной информации. Теоретически, неандертальцы могли говорить, поскольку речевые центры в мозгу у них очень близки к тем, которыми обладаем мы. Но вот говорили ли они в действительности?

Кажется, этот «Человек разумный» скорее всего не умел говорить. Или в этом не было необходимости как в форме коммуникации. Это тем более поразительно, поскольку считается, что именно речевые функции и способность более полно передавать информацию и накопленные знания через речь способствуют развитию человеческой культуры. Но возможно и другое – речь нельзя считать явным указателем не только на род Homo, но даже на вид Homo sapiens.

Долгое время было принято считать, что неандертальцы обладали речью, хотя и не столь развитой, как у людей современного вида. Именно наличие речевых функций способствовало развитию взаимодействия среди неандертальцев и вело к их эволюционному развитию в сторону кроманьонцев. Однако это утверждение оказалось не столь однозначным.

Так умели ли они в действительности говорить, ведь до нас дошло немало останков неандертальцев, в том числе и черепных коробок? Оказалось, что, изучая одни и те же останки, можно придти к абсолютно противоположным выводам. В 1998 г. абсолютно параллельно и независимо друг от друга за изучение этого вопроса взялись группы исследователей из Университета Дьюка и Калифорнийского университета в Беркли. И пришли к совершенно разным выводам! Ученые из Университета Дьюка сделали заключение, что строение черепа неандертальцев позволяет предположить, что они владели речью. Калифорнийские ученые целиком отрицают такую возможность, решительно заявив, что неандертальцы говорить не могли.

Схематическое сравнение черепов неандертальца и современного австралийца, из Вестерн Порта, неподалеку от Мельбурна, сделанное Т. Гексли в 1863 г. Тогда казалось, что они очень близки как по своему виду, так и по своему образу жизни

Обе исследовательские группы обнаружили в черепах неандертальцев обширный гипоглоссальный канал. Это отверстие содержит у приматов нервный узел, необходимый для управления тончайшими и разнообразными движениями языка, необходимыми для воспроизведения речи. Однако у современных гориллы и шимпанзе размеры канала и объем нервной ткани в нем намного меньше, чем у человека.

Ученые из Университета Дьюка обнаружили, что гипоглоссальный канал неандертальцев по размеру почти не отличается от человеческого, из чего они и сделали вывод, что неандертальцы могли обладать, по крайней мере, зачатками речи.

Однако ученые группы Дэвида де Густа из Калифорнийского университета не установили прямой связи между размером гипоглоссального канала и речевой способностью антропоида. Изучив черепа 15 видов современных и вымерших приматов, они пришли к выводу, что размеры гипоглоссального канала не всегда соответствуют развитию обезьян и гоминидов. В частности, оказалось, что у гиббона такой канал вдвое больше, чем у человека, хотя ни о каких зачатках самостоятельной речи у гиббона говорить не приходится.

Сопоставление размеров предполагаемого объема нервной ткани, содержавшейся в канале у неандертальцев, с таким же нервным узлом у человека, по мнению калифорнийских ученых, также не доказывает способность неандертальцев к речи [437, 26.02, 1999, № 8(510)]. Если эти выводы правильны, то Homo sapiens sapiens оказывается единственным существом, наделенным развитой речью. Это тем удивительнее, что морфологические различия между неандертальцем и кроманьонцем ничтожны, более того, они принадлежат к одному виду. Это говорит также о том, что не всегда возможно сделать однозначно правильный вывод из строения органов тела: в нашем случае гиббон должен обладать более развитой речью, чем человек. Почему же тогда Homo sapiens sapiens «заговорил», в отличие от неандертальца? Этот вопрос не имеет в настоящий момент однозначного ответа, объяснения, касающиеся лучшего способа коммуникации, взаимодействия, развития интеллектуальных способностей являются лишь не более чем нашими предположениями. Тем не менее это служит еще одним доказательством того, что неандерталец был лишь параллельным видом, а не предком современного человека.

Им было доступно священное

Как только начались активные исследования неандертальских поселений, открылась неожиданная подробность, которая до сих пор представляет собой одну из величайших загадок того поколения человечества – они обладали верованиями, поклонениями и ритуалами.

У современного человечества отобрали еще один признак его высокой и эксклюзивной разумности – веру, знание о священном и прямую беседу с Богом.

Если все это сопоставить с тем фактом, что неандертальцы не были нашими прямыми предками, то это демонстрирует, что рядом с нами жило человечество, которое было не менее духовным и не менее «богобоязненным», чем наше. Пускай они не создали роскошных храмовых построек и не написали священных книг, но очевидно, что особое чувство священного было им хорошо знакомо. Возможно, даже более чем нам – естественность их жизни позволяла самым непосредственным образом общаться с высшими силами.

У них – и это очень важно! – были свои погребальные ритуалы. Само наличие в культуре погребального ритуала говорит о многом. Такой ритуал возникает как внешнее оформление представлений о возможности загробной жизни и о ценности самой человеческой жизни. У животных понимание ценности жизни отсутствует, там действуют инстинкты самосохранения, у людей же впервые появляется разделение миров на «наш» – земной – и некий потусторонний мир, куда отправляется душа человека. И погребальные ритуалы, а также рисунки на стенах, изготовление ритуальной утвари и многое другое нацелены на то, чтобы установить, а затем и не утратить связь с иным миром, с теми, кто ушел из этой жизни. Само по себе это требует очень сложных и во многом абстрактных построений, предполагающих наличие невидимого, духовного мира. Таким образом, верования или, что будет более точным, религиозность как особое мироощущение развивалась еще в неандертальском обществе, постепенно перерастая в более поздний шаманизм.

Погребение неандертальцев в пещере Кафзех, недалеко от Назарета, которому ок. 100 тыс. лет. Они хоронили своих умерших в соответствии с разработанными ритуалами

В захоронения, запечатываемые надгробными плитами, неандертальцы клали цветы, а тела умерших укладывали специальным образом, возможно, ориентируя их по сторонам света, как это встречается в ранних культурах. Обнаружены целые захоронения из черепов пещерных медведей, положенных один на другой, что говорит о сложных магических представлениях неандертальцев. Неандертальцы носили украшения из зубов животных! – вот это действительно неожиданный прогресс по сравнению со всеми другими предшественниками современных людей. Само украшение свидетельствует в древности не столько о приверженности неандертальцев к какой-то «первобытной эстетике», сколько об особой охотничьей магии, верованиях в защитную силу амулетов.

Они действительно пребывали в мире священного, абсолютно не отделяя себя от него, как это можно сегодня встретить у некоторых народов Австралии, Индонезии или Африки. Они ощущали себя интегральной частью некоего священного пространства, вероятно, даже не осмысливая его. Ведь начать осмыслять – это значит потерять.

В неандертальских погребениях в долине Лапедо в Португалии тела умерших покрывали красной охрой, цвет которой ассоциировался с кровью и символизировал, скорее всего, не столько саму смерть, сколько возможность продолжения жизни в ином состоянии, – эту традицию можно встретить в ранних культурах людей современного типа. В этом же погребении рядом с телом четырехлетнего ребенка обнаружены просверленные кости оленей и раковины моллюсков, само же тело было положено на особого рода кровать из растений [378, 32]. Поразительным образом неандертальцы по крайней мере 25–30 тыс. лет назад уже обладали развитыми представлениями о загробном мире, их ритуалы были близки к современным погребальным культам, и даже сам способ захоронения повторял погребения людей современного типа, распространенные практически по всей Европе. Что это – преемственность?

Более того, магия смерти как особое представление о многомерности жизни, безусловно, была развита у неандертальцев по крайней мере не меньше, если не больше, чем у современных людей. И все новые и новые находки углубляют представления о зарождении этих представлений у неандертальцев. В 2003–2004 гг. были найдены кости и черепа, возраст которых около 160 тысяч лет и которые после смерти были тщательно отполированы. Оказывается, и «другие люди» тоже готовили своих родственников к путешествиям в мире смерти.

Цивилизация неандертальцев

Когда мы произносим слово «цивилизация», обычно рисуется что-то грандиозное… Мы привыкли представлять цивилизацию как совокупность городов и ритуальных построек, системы управления обществом и централизованной власти, наличия разделения труда и создания большого и развитого хозяйства. И сегодня с трудом представляем, что на земле может существовать вообще совсем иная цивилизация. Цивилизация, обладающая совсем другими характеристиками и чертами.

Например, достаточно представить, что все коммуникации между людьми происходят не при помощи речи, а через телепатическую связь, и тотчас исчезает целый «видимый» пласт цивилизации. Например, отпадет необходимость в письменах и книгах, в создании телефона и всяких проводных и беспроводных сетей. И возникает цивилизация, очень далекая от технократического развития. Ведь если то, что уже существует, позволяет человеку жить вполне спокойно и счастливо, то и не имеет смысла создавать что-то иное. Все это оказывается лишь неоправданным излишеством. И от такого человечества останется очень мало следов – разве что только костные останки и некоторые орудия труда.

Современное человечество, живя на земле в десятки раз меньше своих предшественников, самым поразительным образом сумело создать массу излишеств, которую само же и вынуждено обслуживать. Вступив однажды на путь отделения себя от природного мира, мы оказались прокляты тем, что вынуждены создавать самые разные механизмы, обслуживать их, создавать механизмы для создания механизмов, обслуживать и их – и так до бесконечности.

Вот, например, речь как способ передачи информации. Сегодня у современного человечества она стала едва ли не единственным подобным способом общения, и под него подстроено всё – письменность, кодирование сигналов по сетям и даже различного рода священные тексты как способы передачи знания. Это – особого рода «знаковая цивилизация», построенная на сложных законах семантики, требующая постоянно «отображать мысль». Это не только книги и фильмы, но и религиозные постройки (знак высшего божества), статуи (знак славы), административные здания (знак власти), надгробные обелиски (знак памяти о предках) и многое другое.

Вообще многочисленные рассуждения о священном и о божественном говорят обычно о том, что само это священное уже утрачено. Оно уже не живет где-то внутри, поскольку человек безвозвратно отпал от него. Именно тогда в страхе потерять даже его остатки люди пишут сакральные книги, создают систему тайных знаков и собираются внутри религиозных сообществ.

Современный человек вынужден уже сам себе объяснять, что такое «божественное» – разве не на этом базируются все религиозные проповеди и священные книги? А объясняя, пытается заключить в слова то, что превосходит эти слова и знаки в миллионы раз. Объясняя, он теряет. Выраженное словами и знаками, безвозвратно отдаляется от изначальной природной естественности.

В противоположность этому, ни одно животное никогда ничего не «объясняет», в нем изначально самим божественным или природным механизмом заложены необходимые для жизни навыки. Неандертальцы были, скорее всего, частью той природной цивилизации, где не было необходимости ни в развитых коммуникациях, ни в объяснениях, ни в монументальных постройках. Они знали о божественном, но не рассуждали о нем, технически они могли создавать дома и храмы, но не чувствовали в этом потребности. Они находились еще как бы «внутри» этого целостного мира, мы же стоим уже «снаружи», и об этом очень точно говорит предание об «изгнании из Эдема», отпадении от божественного начала.

Жилищ, скорее всего, неандертальцы не строили и жили в пещерах. Земледелием не занимались. Зачем? – ведь вокруг и так полно пищи, а поле приходилось бы все время обрабатывать и бороться с птицами, что склевывали бы урожай. Основным источником пищи было собирательство – они в основном питались кореньями и плодами. Так может быть, они были удачными охотниками? Скорее всего, нет, как и большинство современных аборигенов, охотились они не очень успешно и чаще подбирали павших животных. На стоянках неандертальцев находят главным образом тщательно раздробленные и обглоданные кости разной дичи.

Они жили не так, как мы, и не потому, что были более «дикими», они просто жили в другом пространстве бытия. И хотя эти люди оставили после себя некоторые росписи и, может быть, умели говорить, они создали совсем иной тип цивилизации – внеречевой, внезнаковый. И именно этим – характером цивилизации – мы и отличаемся от них.

Наши предшественники умнее нас

Эту пещеру в местечке Рене у городка Арси во Франции обнаружил еще в 1963 г. антрополог Андре Леруа-Гуран. Он считал ее одной из наиболее ранних стоянок современных людей – кроманьонцев. В ней в большом количестве встречались расписанные кости и зубы с нанесенными на них насечками. Это было очень интересное открытие, которое в тот момент свидетельствовало, что даже первые люди обладали ранними религиозными воззрениями. Вместе с этим ничего парадоксального находки не несли – такие стоянки во множестве встречаются во Франции, Испании, Германии и других регионах Европы. Однако самое поразительное было обнаружено лишь через несколько десятилетий. В 1999 г. группа из пяти французских историков и антропологов (каждый по отдельности) пересмотрела даты поселения людей в этой пещере. Оказалось, здесь жили отнюдь не люди современного вида, а неандертальцы! И возможно, одни из самых последних неандертальцев на земле [14].

Черепа неандертальца (слева) и современного человека (справа) очень похожи. Но у наших предшественников был больше объем мозга и совсем иной характер цивилизации

Их способ обработки костей и камней отличался от людей ориньякской культуры периода позднего палеолита в Западной Европе (названа по пещере Ориньяк во Франции, в департаменте Верхняя Гаронна). Объекты, найденные в пещере, отличались не только очень высоким умением обработки, но во многом превосходили объекты, которые параллельно с ними изготавливали кроманьонцы. И это по крайней мере означало, что на определенном этапе неандертальцы обходили кроманьонцев в своем мастерстве!

Но самыми поразительными оказались дальнейшие выводы пяти французских исследователей. Они, по сути, перевернули историю вверх тормашками. Ученые подвергли сомнению, казалось бы, незыблемый факт, что эта культура на юго-востоке Франции могла развиваться после ориньякской, и даже то, что неандертальцы и кроманьонцы могли контактировать между собой. И все это подводило к поразительному выводу: неандертальцы, которые не были физическими предками современного человека, ввели в обиход орнаментирование костей и камней за тысячелетия до кроманьонцев.

Но вот еще один парадокс: все эти орнаментированные предметы и весьма сложные для своего времени инструменты, которые разработали неандертальцы, исчезают с моментом прихода в эти места человека современного вида. Человек современного вида в тот момент оказывается примитивнее неандертальцев!

В чем же здесь парадокс?

Ориньякская культура – символ развитой культуры, характеризующейся в том числе именно своеобразными надрезами на костях и предметах. Именно этим она отличается от других культур верхнего палеолита Европы. Предшествующая ей мустьерская культура неандертальцев, как считается, была значительно беднее, и ориньякская культура представляла собой настоящий «культурный взрыв». Ориньякцы за счет отжимной техники изготавливали скребки и различного рода режущие инструменты.

Ориньякская культура считается первой в истории человечества полноценной традицией искусства, которая в конце концов привела к комплексу первобытного искусства. Самые ранние ее образцы – это расписанные примитивным образом камни с животными сюжетами. Уже позже подобные анималистические сюжеты были перенесены на стены пещер и приобрели поистине гигантские масштабы. Но начиналось все именно с характерных первобытных миниатюр. Практически одновременно с этим в Восточной Европе развивалась и традиция изготовления простейших фигурок – нередко весьма реалистичных по своим формам. Чаще всего это были изображения «первобытных Венер» – женщин с гипертрофированно развитыми формами – или просто фаллические элементы. Но самыми известными в мире стали, конечно же, роскошные пещерные росписи, превратившиеся едва ли не в «визитную карточку» ориньякской культуры. И все это вместе символизировало творческий взлет разума современного человека.

И вдруг оказывается, что и неандерталец, которого когда-то именовали «человеком неразумным», также обладал и творчеством, и духовным порывом, и немалым мастерством. Сам по себе факт росписей и гравировок говорит не только о самом мастерстве изготовления таких вещей, но, прежде всего, о способности символически отражать мир, особым образом связывать явления внешнего мира и странные знаки, оставляемые на костях и камнях. И это уже – явное проявление огромной глубины духовного мира, которым обладали неандертальцы.

Вообще почему-то именно наличие искусства, особенно скульптурных изображений, считается признаком «развитого мышления». Но это – очень субъективный подход, и к тому же очень частный. Он как бы облагораживает современного человека, ведь только мы создали колоссальное количество произведений искусства. Более того, мы способны на их повторяемость, воспроизводство типовых символических форм, например, икон, храмов, ритуальной утвари и т. д.

Действительно, в нашей системе координат наличие искусства – очень важный показатель развитой «человечности», символического мышления. Но почему бы не представить, что есть и другая система координат, где искусство не занимает столь важного места? Ведь наскальные изображения и фигурки – это всего лишь переведение вовне, экстериоризация внутреннего ощущения священной реальности. И это – попытка «ухватить», осмыслить эту реальность.

Но если человек абсолютно целостен со своим ощущением этой священной реальности, если он не разделяет мир внутренний и внешний, мир видимый и невидимый, мир профанный и сакральный, то нет и необходимости переводить эти символы вовне, отображая их в виде рисунков и скульптур. Это начал делать только современный человек, который действительно оказался каким-то образом «отторгнут Богом» и «изгнан из рая».

Действительно, сегодня обнаружено не так много древнейших объектов первобытного искусства, причем подавляющее большинство из них относится именно к кроманьонцам. Вообще кроманьонец выступил на подмостки как «человек создающий»: рисующий, вырезающий из кости и камня, строящий жилища и храмы. Но, как видно, и до него жили люди созидающие. Неоднократно сообщалось о находках изображений, которым более 200–300 тыс. лет. Это, как правило, камни, которым придана форма человеческого лица или тела. Хотя многие скептики отказываются признавать в них предметы искусства или считают этой лишь простым совпадением, тем не менее, скорее всего, это действительно попытки создать магические предметы. Однако косность нашего мышления не позволяет признать, что практически все люди ощущали нечто священное в этом мире и внутри себя.

Вообще же, потребность в отображении своих внутренних ощущений и магических знаках в той или иной мере, кажется, присутствовала изначально у всех видов людей. Проблема заключается лишь в том, что таких изображений и скульптур обнаружено очень мало. Большинство из них оказывается запрятанными глубоко в пещерах – своеобразных «храмах» древнего человечества, а фигурки можно легко перепутать с простыми отколами гальки или обсидиана. И все же в любом случае магические представления (а именно с ними и ни с чем иным связаны различного рода изображения) существовали сотни, а не десятки тысяч лет назад. Так, например, появились сообщения об обнаружении древнейших скульптурок возрастом 200–250 тыс. А официально признанный самый древний пример человеческого искусства датируется 77 тысяч лет назад. И обнаружен он отнюдь не в Европе, где обитали и творили неандертальцы, а в Южной Африке в пещере Бломбос обнаружены гравировки на стенах, подкрашенные охрой. И это поразительно хотя бы тем, что, как считается, неандертальцы не обитали в Африке. Значит, это были какие-то другие «творцы».

Неандерталец-символист

Практически повсеместно и в течение долгого времени оказалось распространенным представление о неандертальцах как о существах, не способных к серьезным мыслительным процессам. В частности, именно этим объяснялось отсутствие произведений искусства, созданных неандертальцами.

И опять новые находки разрушают всю, казалось бы, стройную логику рассуждений об отсутствии сложных мыслительных процессов и символических представлений у неандертальцев.

На берегу французской Луары в старых речных отложениях перед пещерной стоянкой времен палеолита в 2004 г. был обнаружен странный заостренный объект около 10 см длинной, сделанный из камня. При внимательном изучении оказалось, что это – изображение человеческого лица, своеобразная «маска», причем в ней в ней имеется костяная вставка, имитирующая глаз. Эта кость длиной 7,5 см была тщательно закреплена в камне острыми клиньями. Ее возраст оценивается в 35 тыс. лет, и ее изготовителями были неандертальцы. А ведь долгое время считалось, что неандертальцы не могли изготавливать никаких фигурок, поскольку их культура якобы не обладала никакими способностями к символической коммуникации.

Здесь, на берегах Луары, долгое время жили неандертальцы, от них остались места, где они разводили огонь и готовили пищу. И оказывается, они знали искусство, причем искусство символическое, абстрактное, что вполне сочетается с находками в пещере городка Арси во Франции, о которых мы рассказывали выше.

Неандертальцы были истинными творцами – «Стена львов» в гроте Шове во Франции 32–27 тыс. лет. До сих пор идут споры, созданы ли эти рисунки людьми современного вида, или неандертальцами

Шаг за шагом новые находки приближают нас к выводу о том, что неандертальская цивилизация была не ниже, чем наша. Хотя заметно отличалась от нашей.

Столь развитая культура неандертальцев как-то не вязалась с представлениями о них как о существах «примитивных». И вот новое предположение: неандертальцы заимствовали у кроманьонцев многие технические достижения и навыки. В течение нескольких сотен лет неандертальцы создали собственную культуру, которую называют мустьерской. Мустьерская культура, получившая свое название по имени пещеры во Франции – стоянке неандертальцев, распространилась во время четвертого ледникового периода приблизительно 40 тыс. лет назад. Она включает немало разнообразных орудий, большая часть из которых изготавливалась при помощи отжимной техники – скребки, треугольные остроконечники, которые, возможно, использовались в качестве ножей, иглы для прокалывания кожи. Встречаются и округлые камни из песчаника, которые, возможно, скреплялись между собой веревкой и использовались как боласы – метательное оружие, изготавливаемое из веревки или длинной полосы кожи с шарами на обеих концах. Во время охоты при броске ремни опутывали ноги или шею животного.

Но никаких украшений в мустьерской культуре не встречалось. Но далее происходит неожиданное – сразу же после прихода кроманьонцев неандертальцы начинают пользоваться ожерельями из звериных зубов, подвесками, гравированными предметами, причем в точности такими же, какими пользовались кроманьонцы. Что это – заимствование, как предполагают многие специалисты, или просто еще один этап параллельного развития?

По сути, неандертальцы самостоятельно создали культуру, аналогичную кроманьонской. И сделали это незадолго до прихода наших предков в Европу. Между тем в течение 400 тыс. лет оба вида людей развивались совершенно самостоятельно. Самое разумное и естественное объяснение этого – заимствование. Если сравнивать неандертальцев и кроманьонцев в момент их параллельного существования, то неандертальская культура может показаться более примитивной или, по крайней мере, менее разнообразной. Что, как предполагается, и могло послужить одной из причин последующего исчезновения неандертальцев.

Итак, неандерталец уже не только выживал в окружающем мире, но ощущал, верил и переживал многомерность того пространства, в котором существовал. И он обладал, безусловно, высокоразвитой культурой.

«Вполне интеллигентный» неандерталец

Да и внешний вид неандертальца был также не столь дик, как можно было бы предположить. Широко известным стал опыт ученых А. Кэй-ва и В. Страусса. Они предположили, что если заставить предполагаемого неандертальца принять ванну, надеть на него костюм, белую рубашку и галстук, он вполне сможет гулять по нью-йоркскому метро, не привлекая к себе особого внимания. Его походка – практически полное прямохождение – смешали бы неандертальца с общей толпой. Возможно, чье-то внимание привлекли бы слишком мощные надбровные дуги и несколько удлиненные руки, но такие типажи встречаются и среди современных людей. Более того, ученые сделали забавный фотомонтаж, «одев» неандертальца в современный костюм, галстук, белую рубашку и вложив в его карман газету – получился вполне современный джентльмен, правда, с немного грубоватыми чертами лица. [63, 348–363]. Более того, реконструкция предполагаемого облика неандертальцев год от года становится все «человечнее», ему придается осмысленное выражение глаз, черты лица становятся все менее грубыми, а «National Geographic» в 2005 г. опубликовал даже рисунок неандертальца с… рыжеватыми волосами и вполне «интеллигентным» выражением лица. Даже чисто психологически неандерталец, наконец, обрел полагающееся ему место «вполне человека».

Если неандертальца одеть, как современного человека, и вложить в карман газету, мало кто опознает в нем нашего предшественника

Впрочем, говорить о том, что неандерталец был в чем-то «примитивнее» кроманьонца, нужно также с большой осторожностью. Так, объем мозга неандертальца был на 10–15 % больше, чем у человека современного вида. Конечно, величина объема мозга не свидетельствует непосредственным образом о более прогрессивном виде, существует такой фактор, как сложность нейронных связей в мозгу, но в любом случае большой объем мозга у неандертальцев – явное указание на их высокий потенциал развития. Который не был почему-то реализован…

Может быть, из-за неразвитости лобных долей мозга и отсутствия развитой коммуникации и произошло исчезновение неандертальцев? Но, с другой стороны, хорошо известно, что высокоразвитая вторая сигнальная система, в том числе и речь, заметно могут тормозить физические возможности человека, не случайно неандерталец был физически значительно сильнее, чем люди современного вида. Да и речь не является единственной возможностью для коммуникации между собой.

И вот неандерталец – этот «вполне человек» – исчезает с лица земли приблизительно 40–30 тыс. лет назад на удивление быстро и неожиданно. Еще примерно 30 тыс. лет назад последние представители этого племени ютились на самом юге Испании, в районе Гибралтара, в Пиренеях и горах Далмации.

Почему они покидают землю столь стремительно и практически сразу?

Широко распространенная гипотеза говорит о том, что неандертальцы были уничтожены более удачливыми конкурентами – кроманьонцами, которые буквально выбили их или вытеснили в неплодородные места, где те постепенно исчезли. Если исходить из чисто теоретических построений, то никаких других серьезных врагов у неандертальцев, которые обладали навыками коллективной охоты и сохранения огня, просто не могли существовать. И тогда на земле должны были разворачиваться просто грандиозные по тем масштабам битвы, когда кровожадные кроманьонцы (все-таки – «каннибалы»!) выбивали неандертальцев, которые, по многим предположениям, могли быть вегетарианцами. Но здесь не все так просто, как говорит теория. Прежде всего, неандертальцы были значительно мощнее в физическом смысле, чем кроманьонцы, и технически выбить весь вид с лица земли было вряд ли возможно. Мышечная масса неандертальцев и их костное строение показывают, что они могли передвигаться значительно быстрее, обладали действительно «взрывной» физической силой, и весьма сомнительно, что их можно было одолеть в прямом столкновении. К тому же никаких следов массовых побоищ не обнаружено.

Практически все виды людей были каннибалами. Насечки на левой стороне бедра человека говорят о том, что они использовали инструменты, чтобы отделить плоть от костей

Хотя, безусловно, неандертальцы были каннибалами и поедали кроманьонцев – на их стоянках еще обнаружены кости кроманьонцев. Впрочем, такие «диетические пристрастия» были «взаимными» – на стоянках кроманьонцев находят точно также обглоданные кости неандертальцев. Вообще каннибализм является вполне обычным явлением ранней истории человечества, хотя не очень понятно, поедали ли неандертальцы пленников или просто подбирали ослабших конкурентов. Поразительным образом неандертальцы даже развивались быстрее, чем люди современного вида. Это было установлено, прежде всего, по изучению формирования зубной эмали у неандертальцев, которая развивалась на 15 % быстрее, чем у кроманьонцев, а значит, что и их общее развитие также шло ускоренными темпами. Известно также, что существует корреляция между формированием зубов и формированием мозга – уже к 15 годам они достигали своего расцвета [323]. Возможно, именно это и объясняет больший объем мозга у неандертальцев по сравнению с современным человеком. К тому же, по-видимому, они должны были питаться очень хорошо. Они рано созревали, рано входили в период репродукции и вообще в этом плане развивались очень стремительно.

Они не мы, они – другие

Так могли ли неандертальцы каким-то образом дать начало кроманьонцам? Или, по крайней мере, были ли они «близкими родственниками»?

Долгое время предполагалось, что неандертальцы и стали прямыми предками людей современного вида. Но даже сравнение материальной культуры показывало, что что-то не так в этой версии. Прежде всего, неандертальцы использовали технику обработки камня, совершенно отличавшуюся от принятой у кроманьонцев, а ведь наследуются чаще всего именно навыки обработки орудий.

Но тогда получается, что неандерталец не был предком человека? И к появлению кроманьонцев не имеют отношения не только «примитивные» (более поздние) неандертальцы, но и «прогрессивные»? Тогда это было просто – параллельное человечество. И два человечества, две человеческие культуры, столкнулись, в результате чего одна была уничтожена другой.

В общем, уже в конце 80-х гг. зародились сомнения в том, что неандерталец хотя бы на каком-то этапе своего развития дал начало кроманьонцу – это действительно были два параллельных человечества. У них были даже разные традиции жизни. Например, неандертальцы, перемещаясь по пространствам Европы и доходя до Ближнего Востока и Палестины, не изготавливали орудия на месте, а за сотни километров несли с собой камни, заранее обработанные какими-то мастерами в других краях.

Как бы ни казались близкими по внешнему виду кроманьонец и неандерталец, при более подробных исследованиях они оказываются очень далеки друг от друга. Новая сенсация пришла из университета в Цюрихе. Так, ученые университета Цюриха под руководством Марисии Понсе де Леон и Кристоф Цолликофера сравнили черепа двухлетнего неандертальца и соответствующего по возрасту маленького кроманьонца. Вывод был однозначен: черепные кости детей двух видов формировались совершенно по-разному. И это свидетельствует о принципиальном различии в генофонде обеих рас.

Останки неандертальца, обнаруженные в пещере Ла Шапель-о-сэн во Франции в 1908. Их также первоначально приняли за останки больного старика

В 1987 году группа археологов из московских научных институтов под руководством доктора А. Головановой нашла в Межмайской пещере, что на Северном Кавказе, останки маленького неандертальца. Радиоуглеродный метод показал, что ребенок умер примерно 30 тысяч лет назад.

Спустя 13 лет в 2000 г. к исследованию костей приступили английские генетики. Вильям Гудвин и его коллеги из Центра идентификации человека в Глазго (Великобритания) исследовали геном неандертальского ребенка. Их работа позволила предположить, что неандертальцы и современный вид Homo sapiens – весьма отдаленные родственники.

По их мнению, окружающий кости известняк способствовал необычайной сохранности ДНК. Генетические структуры ребенка повреждены очень мало, как будто останки извлекли из вечной мерзлоты. Это позволило проанализировать геном неандертальца простым и дешевым методом, который широко применяется в криминалистике для идентификации личности.

Исследователи создали биологические микрочипы, настроенные на особо вариабельный участок генома неандертальца. Считается, что этот отрезок ДНК быстро меняется в процессе эволюции, а значит, лучше всего пригоден для изучения степени родства видов. Таким образом, В. Гудвин и его коллеги выяснили, что неандертальцы и люди разделились около 500 тысяч лет назад.

Гудвин заявил, что теперь можно поставить точку в дискуссии о нашем родстве с неандертальцами. Как известно, некоторые археологи и генетики утверждают, что десятки тысяч лет назад популяция современных людей поглотила неандертальцев. Исследование английских ученых не подтверждает это предположение. Генетики сделали вывод, что примерно 100 тысяч лет назад, проникнув из Африки в Азию и Европу, современные люди вытеснили все конкурирующие виды гоминидов. При этом представители Homo sapiens никогда не смешивались со своими древними предками, в том числе с неандертальцами [437, № 14 (568),7.04.2000, с. 15].

И это также означает, что у них не было совместного потомства, хотя долгое время предполагалось, что это возможно. Вопрос стоял так: пускай кроманьонец и неандерталец не являются родственниками, но возможно ли, что, когда древние люди распространялись на север (в Европу из Африки) 30 тыс. лет назад, они скрестились с неандертальцами, которые уже жили там? Но факт остается фактом – судя по датировкам современных находок, неандерталец и кроманьонец сосуществовали друг с другом по крайней мере на протяжении почти 10 тыс. лет. И то немало – по крайней мере, четверть всего срока существования человека современного вида на земле!

Даже не родственники?

Обсуждая долгое современное сосуществование неандертальцев и кроманьонцев на одном историческом отрезке, известный антрополог Дж. Шривс заметил: «Эти два физических вида не следовали один за другим во времени и не встречались друг с другом на краткий момент, когда один испытывал триумф, другой – закат. Они лишь продолжали идти бок о бок, но никогда не смешивались» [345].

Как долго продолжалось такое сожительство двух разных видов людей? Можно предположить, что поразительно долго, хотя здесь специалисты называют разные цифры. В качестве примера возьмем хотя бы один район – Испанию. Американский археолог Джэймс Бишоп, используя целый ряд передовых методов исследования, идентифицировал некоторые находки людей современного вида (т. н. кроманьонцев) на этой территории 40 тыс. лет назад. В то же время его французский коллега Жан-Жак Юблин с не меньшей категоричностью заявил, что целый ряд останков неандертальцев, открытых на юге Испании в местечке Зафарья, может быть датирован 30 тыс. лет [345, 5–7]. Таким образом, перед нами со всей очевидностью встает поразительная проблема – как могли сосуществовать рядом друг с другом, на одной и той же территории два типа людей в течение по меньшей мере десяти тысяч лет?! Примечательно, что сами исследователи затрудняются ответить на этот вопрос. По сути, этот срок больше, чем история того периода, который принято именовать человеческой цивилизацией. Для сравнения напомним, что египетские пирамиды – одно из древнейших сооружений человечества – были воздвигнуты 7 тыс. лет назад, китайская цивилизация возникла около пять тыс. лет назад.

Примечательно, что не известно ни одного достоверного случая, когда какой-нибудь представитель Homo sapiens в равной степени сочетал в себе черты как неандертальцев, так и кроманьонцев, что могло дать нам повод говорить об инбридинге. Трудно даже предположить, какой морфологией должен был бы обладать этот человек, появившийся в результате скрещивания, поскольку и неандерталец, и кроманьонец настолько похожи друг на друга, что всякие отклонения можно было рассматривать как результат вариаций.

В сущности, неандертальцы и кроманьонцы и не могли никак «смешиваться». Исследования последнего десятилетия продемонстрировали, что они не могли иметь общего потомства, либо, в лучшем случае, их отпрыски не могли иметь потомства. Не были ли они не последовательными, а именно разными ветвями человечества, абсолютно равноценными друг другу на определенном историческом отрезке?

Но чтобы подтвердить эти выводы, нужны были именно генетические исследования.

И эти исследования показали: на сегодня можно с очевидностью сказать – неандертальцы не были предками современных людей. Таковы выводы многолетних исследований, проведенных группой под руководством Сванте Паа-бо, который возглавляет лабораторию генетических исследований в Институте эволюционной Антропологии имени Макса Планка в Лейдене. В 1997 году он вместе с группой исследователей из Мюнхенского Университета проанализировали АДН останков самого первого неандертальца, найденных в 1856 году. Возраст находки составляет 50 тысяч лет. Вывод был неожиданным: изучение 328 выявленных нуклеотидных цепочек выявило, что различия в генах между неандертальцами и современным человеком слишком велики – они просто не могли быть «родственниками». [232]

Исследования продолжились уже в Стэндфордском университете в 2003–2004 под руководством все того же неутомимого Сванте Паабо. Вывод оказался однозначен: смешения раннего человека и неандертальцев не происходило и не могло произойти.

Исследователи изолировали митохондриальную ДНК от четырех неандертальцев и пяти современных им европейских людей и не нашли никакого свидетельства значимого генетического перехода. [310]. И вот после долгих исследований в 2004 г. группа ученых (среди них – известные специалисты Д. Серр, M. Лангане) – делают однозначный вывод: «Нет никаких доказательств тому, чтобы митохондриальная ДНК неандертальца каким-то образом была привнесена в современного человека» [342, 313-7]. Как оказалось, они не были «даже родственниками».

Специалисты делают осторожный вывод: само по себе это не означает, что никакого смешивания вообще не могло быть, но это могли быть лишь единичные случаи, не повлиявшие сколь-нибудь заметно на генетическое развитие кроманьонцев.

Итак, неандертальцы не породили кроманьонцев, не смешались с ними и вообще развивались параллельно, хотя и могли контактировать.

Неандертальцы среди нас?

Но тогда из-за чего же они исчезли?

Прежде всего, спросим, а исчезли ли они вообще? Ряд исследователей полагают, что исчезли они не до конца – все же целое человечество не могло уйти с лица земли столь стремительно. Якобы остатки неандертальцев встречались вплоть до XVII в., а известный российский исследователь профессор Борис Поршнев полагал, что «снежный человек», или «йети», и есть представитель последних неандертальцев.

Здесь сложно не вспомнить многочисленные рассказы о йети – «снежных людях», в которых многие видят последних сохранившихся неандертальцев. В частности, такой версии придерживался известный российский историк Борис Федорович Поршнев (1905–1972), выдвинувший теорию, что саскуотч и его сибирский родственник «алмас» могут являться либо остатками, либо потомками неандертальцев. Именно Борис Поршнев являлся одним из пионеров научного изучения йети в мире, ему удалось снарядить официальную экспедицию на поиски «снежного человека». Первая экспедиция была отправлена на Памир, где, как казалось Б. Поршневу, и могли встречаться остатки этих странных существ. Отношение к исследованиям Б. Поршнева было крайне настороженным, к тому же сам Поршнев тонко подменил поиски собственно йети поисками доказательств в пользу его существования. Он расспрашивал местных жителей, искал следы этого существа, остатки пищи и стоянок. Все это он анализировал, подробно классифицировал, и все это его все больше и больше убеждало в существовании некоего существа. Чтобы как-то обозначить его, Б. Поршнев возвращается к старым обозначениям, предложенным еще когда-то Карлом Линнеем, – Homo ferus и Homo silvestris. Более того, обращаясь к древним и средневековым рассказам о странных диких существах, он высказывает предположение, что на самом деле речь идет не о каких-то мифологических монстрах, но о неких доживших до наших дней «доисторических людях».

Первооткрывателем самой идеи существования некоего «доисторического» и ныне живущего существа является британский исследователь Давид Томпсон, который в 1811 обнаружил следы некоего «дикого человека». И вот уже почти два столетия не утихают споры и не прекращаются поиски этого существа, одним из названий которого стало «саскуотч». И это название очень точно отражает само отношение к нему. В мифологии индейцев Тихоокеанского северо-запада, то есть США и Канады, саскуотчем именуют большое, покрытое волосами человекоподобное существо, обитающее в диких местах. Само слово «саскуотч» (se’sxac) в языках индейской сэлишской группы языков означает просто «дикарь». И таким образом к этому существу изначально относились именно как к дикарю, некоему дикому «дочеловеку». Ему сразу же отказали в разумности, равной человеческой, учитывая к тому же, что долгое время самих неандертальцев считали существами, стоящими заметно ниже современного человека. А поэтому и считали, что его можно поймать просто, как любое животное.

В конце XIX – начале ХХ в. неандерталец изображался похожим на одного из представителей «диких народов», которых открывали европейцы. И поэтому казалось, что многие народы Азии и Африки могли пойти от неандертальцев. Конечно же, это была ошибка – неандертальцы были совсем иным видом человечества

Но здесь всё, как и многое в антропологии, заключалось в неверной первоначальной посылке. Существа, что исторически предшествовали современному человеку, действительно были именно людьми – с высокой степенью разумности, хитрости, способности выживать, скрываться, создавать свою культуру. Они, возможно, оказались вытеснены в труднодоступные районы мира, уйдя туда, где наше человечество не селится. И встречи с ними являются лишь случайностью.

Но далеко не факт, что древние люди действительно вымерли. И речь идет не только о многочисленных упоминаниях «снежных людей», но о людях, которые жили среди наших современников. Так, например, в одном из средневековых склепов вместе с останками кольчуги и железными наконечниками копий было обнаружены останки весьма странного скелета. Журнал «Nature» даже опубликовал по этому поводу сообщение, автор которого утверждал, что обнаружены останки неандертальца, который, вероятно, жил среди воинов [359, 587].

Известный археолог Мери Шэкли из Лестерского Университета в Великобритании обобщила десятки фактов и пришла к выводу, что многие виды древних людей, которые считаются вымершими, на самом деле могут обитать среди нас [343, 37]. Особое внимание она обращала на исследования русского ученого В. Хахлова, который в начале ХХ в. неоднократно предпринимал экспедиции в поисках «снежного человека» и собрал массу свидетельств и описаний среди сибирских народов. И эти описания поразительно точно передавали черты древних людей: «Они среднего роста, все тело их покрыто волосяным покровом, лицо с очень низким лбом, мощными надбровными дугами и тяжелой нижней челюстью без подбородка. У них длинные руки и короткие ноги с широкими ступнями, причем большой палец на ногах короче остальных». Безусловно, это абсолютно точным образом напоминает предполагаемый облик неандертальцев. Впрочем, не только их. Дело в том, что все эти странные «волосатые существа» отнюдь не обязательно должны быть некими остатками неандертальцев. Мери Шэкли, в частности, предполагает, что часть этих существ значительно более древние, нежели неандерталец, скорее всего – представитель Homo erectus.

Стоит учитывать, что этих людей в основном ищут спорадически и нецеленаправленно. К тому же йети называли и продолжают регулярно называть «псевдонаучным фактом». Более того, снежного человека долгое время изображали похожим на страшную гориллу – дикое и опасное существо с длинными руками, короткими ногами, но обладавшее прямохождением.

Это существо многократно «встречали» и «видели», его даже фотографировали и снимали на пленку, например, самым известным стал фильм Роджера Паттерсона, сделанный в местечке Блаф Крик в Калифорнии в 1967 г. Ходили рассказы и о совместном потомстве йети (саскуотча) и обычных людей, на Кавказе и в других местах даже показывали могилы, где захоронены эти потомки. И все же никаких реальных подтверждений этому факту не было найдено.

Но вот интересные подробности – описания этого существа чаще всего разнятся. Иногда речь идет об огромном, более чем двухметровом монстре, оставляющем следы почти 60 см длиной и 20 шириной и неприятный запах. Иногда же рассказывают о небольших существах – несколько меньше обычного человеческого роста. Объяснение этому попыталась дать ученая Мари-Жанн Кофманн – француженка, когда-то жившая в России, бывшая даже капитаном Красной Армии и участвовавшая в военных действиях на Кавказе. В 1958 г. Мари-Жанн принимает активное участие в экспедициях и исследованиях Бориса Поршнева и хорошо знакома с аналогичными исследованиями американца Тома Слика и других энтузиастов поисков йети. Она высказывает предположение, что речь может идти не об одном, а сразу о нескольких «потерянных» видах человечества.

Действительно, почему мы считаем, что следы, обнаруженные в разных районах земного шара – в США и Канаде, на Тибете и Памире, в Сибири и на Кавказе, должны принадлежать именно одному конкретному виду (если, естественно, допустить его существование вообще)? Все предыдущие рассуждения показали нам, что на земле параллельно обитали несколько видов людей, а этом значит, что, вполне вероятно, существа, встречающиеся в разных районах земного шара, являются последними представителями разных видов предыдущего человечества. Именно поэтому нередко их описания так серьезно различаются между собой. Это к тому же согласуется и с данными, что сами неандертальцы могли иметь несколько подвидов, а параллельно с ними, например, на Яве существовали совсем иные типы людей, не имевшие к неандертальцам никакого отношения.

Пока не обнаружен последний живой неандерталец или подобный ему вид, мы никогда с уверенностью не сможем сказать, что столь популярные йети, сакскуотчи, китайские ежэнь и другие подобные существа действительно пришли не из фольклорных рассказов, а являются остатками предыдущих людей. Но, как ни странно, это и неважно (хотя, конечно, и любопытно) – дело в том, что мы сегодня абсолютно точно знаем, что «дикие люди», которые по своему истоку даже предшествовали неандертальцам, встречались с людьми современного вида. Например, на Яве, в Индонезии и, возможно, в Китае.

Следуя принципу дивергенции, когда близкие виды из-за конкуренции не могут жить внутри одного ареала, «йети» стали существовать как бы в противофазе к современным людям. Они живут в одиночку в отдаленных местах, ведут в основном ночной образ жизни, избегают встреч с людьми. Возможно, они не обладают речевыми навыками, как и неандертальцы древности, и передают информацию при помощи телепатической связи – не случайно все описания встреч с «йети» сопровождаются рассказами об ощущении приближения некоего непонятного ужаса. И это значит, что последние неандертальцы бродят где-то в затерянных местах и горах, избегая встреч со своим противником – современным человеком.

Долгий уход неандертальцев

В любом случае тезис о буквально «внезапном» исчезновении неандертальцев с лица нашей планеты следует рассматривать как несколько преувеличенный. Прежде всего, следует принимать во внимание по меньшей мере два фактора: небольшую изначальную численность неандертальцев и в реальности достаточно долгий процесс исчезновения, растянувшийся по меньшей мере почти на десять тысяч лет.

Количество находок неандертальцев в Центральной Европе не велико относительно находок ранних кроманьонцев. Как показали расчеты Эрика Тринкауса и Бар-Йозефа, неандертальцев вряд ли когда-то насчитывалось более нескольких десятков тысяч человек. Вообще их было немного, а поэтому при резком изменении климатических условий, экологической катастрофе, столкновении с другими видами людей они действительно могли исчезнуть относительно быстро, хотя и не так стремительно, как порою может показаться.

Может быть, свою роль сыграло изменение климатических условий? Неандерталец безраздельно господствовал практически по всей Европе в течение сотен тысяч лет. Однако когда в Европе около 70 тыс. лет назад наступает ледниковый период, неандертальцы просто не сумели приспособиться к новым условиям жизни.

Этот неандерталец жил около 50 тысяч лет назад на территории Франции. Возможно, он встречался и с людьми современного вида

Такую версию выдвинула группа антропологов из Кембриджа под руководством Тьерда ван Андела, которые исследовали более 400 археологических стоянок древнего человека на территории Европы. По их мнению, неандертальцы просто не имели подходящей одежды, чтобы выдержать резкое и внезапное похолодание. Изменение температурного режима приносило не только само похолодание, но и изменения привычной флоры и фауны, причем эти изменения нарастают постепенно в течение столетий. Это похолодание в равной степени захватывает и неандертальцев, и появившихся уже тогда кроманьонцев. Поколение за поколением они отодвигаются на юг Европы, спасаясь от наступления ледников и занимая все более близкие ареалы обитания. Как предположил Тьерд ван Андел, исходя из антропологических находок, именно в этот период древние люди предпринимают попытки межвидового скрещивания. Но такое потомство оказывается нежизнеспособным и не дает последующего поколения.

Точка в развитии неандертальцев была поставлена около 30 тысяч лет назад, когда температура упала до минус 10 градусов. Последний неандерталец был найден на Пиренеях, его возраст – 29 тыс. лет. Он отличался весьма «видными» размерами: его рост составлял около 180 см, вес – под 100 кг, и это заметно превосходило средние размеры неандертальцев, которые начинали свой путь со скромных 160 см роста.

Итак, причина исчезновения неандертальцев: невозможность приспособиться к изменению климата – ведь по хронологии, кажется, все сходится? Но почему же тогда не исчезли кроманьонцы, которые в общем очень близки по своей физиологии к неандертальцам? Группа Ван Андела объясняла это тем, что неандерталец находился в тот момент уже на вершине своей эволюции и утратил возможность гибко реагировать на изменения окружающей среды, в то время как кроманьонец только начинал свое движение вперед. Но тогда весьма странной представляется сама логика эволюции.

Дж. Даймонд предполагает, что неандертальцы были не столько выбиты кроманьонцами, сколько вымерли от целой группы негативных факторов, связанных с контактами с иным подвидом [113, 44]. Это можно сравнить с тем, как после прихода в Северную и Центральную Америку европейцев значительный процент местного населения вымер от европейских болезней, к которым он не был адаптирован. Выжившие стали использовать некоторые европейские технологии, в частности, ружья, что позволило им продержаться некоторое время, однако затем они были вытеснены на менее плодородные земли, что также резко ухудшило их положение. Подобные же процессы можно наблюдать с аборигенами Австралии после прихода туда европейцев и племенами сан в южной Африке (бушменами), подвергшимися вытеснению со стороны племен банту, использовавших прогрессивные железные орудия.

Аналогия между столкновением европейцы – племенасан и кроманьонцы – неандертальцы не вполне корректна, хотя ряд подобных процессов, безусловно, мог иметь место. Вопрос в другом: были ли он критичен для неандертальцев? Прежде всего, далеко не всегда народы, принявшие на себя «удар» европейцев или иного пришлого населения, с неизбежностью вымирают. Во многом это зависит от изначальной популяции и генетической устойчивости. Здесь достаточно вспомнить китайцев: в течение нескольких тысяч лет Китай подвергался вторжениям извне: гунны, чжурчжэни, монголы, маньчжуры, наконец, многочисленные европейцы. Однако, как оказалось, китайцы практически не реагируют на европейские болезни, и их этнос удивительно устойчив. Схожая ситуация сложилась и после вторжения британцев в Индию: несмотря на достаточно кардинальные репрессивные меры, многочисленные племена Индии не исчезли с лица земли. Монгольское вторжение на Русь, длившееся несколько столетий, хотя и привело к определенным изменениям в этническом типе местных жителей, но русские по-прежнему живут на той же территории, что и семьсот лет назад. Почему бы не предположить аналогичную ассимиляцию неандертальцев кроманьонцами?

Как видим, в любом случае неандертальцы не были ни предками, ни родственниками современного человека. Это были два различных биологических вида, произошедших от разных ветвей древних гоминидов. Согласно видовым законам, они не могли смешиваться и давать общее потомство. Неандертальцы, следовательно, представляли собой особый вид разумных существ, порожденный ходом эволюции жизни на Земле. Они были особым человечеством, самостоятельно выстроившим свою культуру и уничтоженным нашими предками в борьбе за место под солнцем.

Что же показывает нам такая картина? Прежде всего то, что на земле могли существовать сразу параллельно сразу несколько видов людей. Каждый из них создавал свою культуру и постепенно строил свою цивилизацию – они были, безусловно, похожи, но отнюдь не тождественны. Но если углубиться еще дальше в древность, без сомнения, окажется, что практически всегда на земле существовало несколько параллельных видов гоминидов, которые развивались в одном направлении. И даже говоря о неандертальцах как о параллельной альтернативе кроманьонцам, то есть людям современного вида, мы можем предполагать, что самих неандертальцев было несколько видов. И это было не «два человечества» – их было много. И никто сегодня не скажет точно, почему же на земле остались кроманьонцы. Может быть, они были самые приспособленные, самые гибкие по отношению к изменяющимся условиям – во всяком случае, такое объяснение может дать современная теория эволюции? А может быть, это была просто случайность, стечение обстоятельств?

В любом случае теория о том, что неандерталец занимает промежуточное положение между питекантропом и Homo sapiens, отвергнута.

Самая идея о параллельном человечестве оказалась шокирующей для многих специалистов, да и просто интересующейся публики. Объяснить это не сложно – чисто психологически человек считает себя исключительным Божьим творением. Они привык мыслить о себе в единственном числе как об окончательном «венце творения» – и здесь сказывается влияние богословских трактовок, получивших широкое распространение еще в 30-ые гг. ХХ в. под влиянием теолога и антрополога Пьера Тейяра де Шардена. Допустить существование «другого человечества», причем завоевавшего землю на сотни тысяч лет раньше, просто сложно, если не едва ли приемлемо для нашего сознания.

Но здесь есть еще один аспект проблемы – нравственный. Противники идеи «другого человечества» нередко называют ее «палеорасистской». Это же в известной мере и разрушает дарвиновскую теорию эволюции, рассматривающую путь человека как относительно ровную линию, где одни виды сменяют другие и где идет постоянный процесс накопления мутаций перед скачкообразным переходом.

И вновь мы упираемся в уже известную проблему – никакого современного эволюционного развития сегодня не наблюдается. Виды могут вымирать и окончательно исчезать из истории человечества, как и произошло с неандертальцами. Но появляться новые, увы, не могут. А легкость, с которой неандерталец покинул арену человечества, говорит о том, что человечеству на любом этапе угрожает опасность исчезновения. Для каждого этапа она разная – от изменений климата и экологических катастроф до массовых болезней. И нет никакой реальной гарантии, что этого не произойдет. Человечество по-прежнему – очень хрупкое творение.

Итак, на земле когда-то жило другое человечество – люди со своей развитой культурой, своими верованиями и представлениями о жизни. Наверняка у них была перспектива цивилизационного роста, и, конечно же, они могли создать через десятки тысяч лет культуру, чем-то напоминающую нашу. А может быть, она была бы совсем другой, если действительно допустить, что они не обладали развитыми речевыми функциями. Может быть, это была бы «культура молчания», где основная информация передавалась бы телепатическим образом – чем не сюжет для фантастического фильма?

Впрочем, есть еще самый главный вопрос – если неандертальцы не являются предками современного человека, то откуда произошли мы с вами? Как и откуда буквально внезапно 40–30 тыс. лет назад появляются кроманьонцы, которые завоевывают планету?

Зачем им эволюционировать?

Питекантропы и неандертальцы выпали из генеалогического древа современного человека, оказавшись самостоятельными видами – в общем успешными и обитавшими очень долго на нашей планете. Здесь – область сплошных загадок. Во-первых, неандертальцы и кроманьонцы жили вместе, параллельно друг другу, на одних и тех же территориях. Скелеты последних обнаруженных неандертальцев, живших около 40 тыс. лет назад, показывают нам, что эти гоминиды были «вполне неандертальцами» без всяких признаков эволюционных изменений в сторону человека. Во-вторых, как мы уже отмечали, неандертальцы были прекрасно адаптированным видом, и сложно представить, что могло бы их заставить перейти в иной подвид.

Как видно, и в этом случае классическая теория эволюции не работает: ни на одном из скелетов неандертальцев мы не видим изменений, которые могли бы эволюционным образом привести к кроманьонцу. И здесь, равно как и во всех других случаях, знаменитое «переходное звено» отсутствует – неандертальцы не «перешли» в кроманьонцев, в лучшем случае они просто последовательно жили на земле, пересекаясь на временном отрезке приблизительно в 10 тыс. лет.

Официально «научная» история человека современного вида, или Homo sapiens sapiens, начинается с находки в небольшой скальной пещере Кроманьон на юге Франции в 1868 г. пяти достаточно хорошо сохранившихся скелетов, датированных 32–30 тыс. лет. По имени места, где была совершена находка людей современного вида, их стали называть кроманьонцами.

Эти черепа людей современного вида были обнаружены в пещере Кроманьон во Франции в 1868 г. Отсюда пошло название «кроманьонцы» для обозначения анатомически современного человечества

В первое время столь «небольшой» возраст кроманьонцев и сам факт того, что они были найдены именно на территории Европы, породили немало недоумений и споров. Это в корне подрывало теорию «африканской колыбели» людей современного вида. Впрочем, в последнее десятилетие кроманьонцы обнаружены и в Африке, и в Азии, а возраст их увеличился до 40–50 тыс. лет, а по самым смелым предположениям – до 100 тыс. лет.

И как ни странно, именно такое разрешение одной проблемы тотчас породило другую, значительно более сложную, если не сказать: загадочную. Как показывают исследования, мы абсолютно не изменились за последние тридцать-сорок тысяч лет, мы имеем то же строение тела, тот же объем мозга (в пределах среднестатистических колебаний), что и наши предки десятки тысяч лет назад. Никаких ни явных, ни скрытых изменений не происходит, нет никаких признаков мутаций и эволюционных изменений. Мы опять, как и в случае с австралопитеками и различными видами Homo, получаем просто вид, фиксированный в пространстве, не подающий никаких признаков стремления к эволюции. Этот вид просто возник ниоткуда и существует, ожидая своего закономерного ухода с исторических подмостков, как это уже случалось с нашими предшественниками.

Почему именно Homo sapiens sapiens сумели победить неандертальцев, захватив планету? Почему ситуация не сложилась противоположным образом, что можно на первый взгляд было бы считать более логичным исходом события, по крайней мере хотя бы потому, что неандертальцы владели планетой по меньшей мере, 400 тыс. лет? Именно неандертальцы, а не люди современного вида были лучше подготовлены к борьбе – они, по всей видимости, обладали большей мышечной массой, хорошо адаптировались к перемене климата. И тем не менее ситуация оказалась парадоксальной – физически более сильные люди оказались полностью выбиты более слабыми собратьями или выдавлены ими в районы, мало пригодные для проживания. Точного объяснения этому нет и по сей день.

Неандертальцы, просуществовав сотни тысяч лет, за какие-то несколько тысяч лет стремительно покинули нашу планету. Точнее, это была «их» планета – кроманьонцы, люди современного вида, появляются значительно позже. И как бы ниоткуда.

Откуда же тогда появились мы? Если неандерталец не являлся предком современного человека, а был лишь «параллельным человечеством» (что, в общем, сегодня уже не вызывает сомнений), то кто же дал начало кроманьонцам?

Сегодня не существует единого мнения, откуда пошли кроманьонцы. Часть исследователей утверждает, что их родиной была Европа, возможно, территория современных Франции, Испании, частично Израиля. Другая группа исследователей стоит на позициях, что родиной людей современного типа были все же Африка и Ближний Восток, именно оттуда они пошли в Европу, вытеснив, а возможно, и просто уничтожив неандертальцев [113, 44]. Последнее утверждение представляется более разумным, поскольку действительно большинство процессов, связанных с развитием человечества, происходило именно в этом регионе.

Представим, как это могло быть. Неандерталец развивался в Европе и был крайне успешным видом. Предки же современного человека начали свое развитие в Африке примерно 130 тыс. лет назад, а затем около 50–40 тыс. лет назад покинули Африку и мигрировали в том числе и в Европу, скорее всего, через Босфор и Дарданеллы. И здесь они столкнулись с неандертальцем – исход этого столкновения уже известен.

Возможно и другое: и у неандертальца, и у кроманьонца был общий предок – «гейдельбергский человек» (Homo heidelbergensis). «Гейдельбергский человек» является европейским представителем Человека прямоходящего (Homo erectus). Челюсть этого вида ископаемых людей была найдена еще в 1907 г. в Мауре, у немецкого города Гейдельберг. Представители «гейдельбергского человека» так же вышли из Африки около 800 тысяч лет назад, как и наши предки, и, перевалив через Пиренеи, заселили Европу.

Долгое время неандертальцы властвовали на земле безраздельно. Они, по мнению подавляющего большинства ученых, были единственными претендентами на успех в эволюции. Впрочем, здесь представляется уместным спросить самих себя: почему вообще могла понадобиться эволюция неандертальцев, которые, как мы знаем, уже представляли собой один из подвидов Homo sapiens? Они, безусловно, представляли собой на протяжении нескольких сот тысяч лет наиболее прогрессивный вид людей, имевший очевидные преимущества перед всеми остальными гоминидами как по своей социальной организации, так и по строению тела и мозга.

Зная это, еще меньше понимаешь то, что долгое время в науке считалось очевидным и само собой разумеющимся – появление людей современного вида, кроманьонцев, или Homo sapiens sapiens. Они были как бы «не нужны» внутри той парадигмы развития, которая предписывается, казалось бы, самой логикой эволюции, – экологическая ниша была уже занята, неандертальцы и кроманьонцы обитали на одной и той же территории, значительно не отличаясь друг от друга ни по своим морфологическим характеристикам, ни по условиям обитания. Парадоксально, но в этом случае эволюция не была нужна.

А вот и мы

Люди «большого скачка»: кроманьонцы

То, что, как считается, произошло приблизительно 40 тыс. лет назад, получило название «Большого скачка вперед» – на земле внезапно и как бы «ниоткуда» появляется кроманьонец, который с необычайной скоростью заселяет практически всю землю. Неандертальцы обитали локальными группами в Европе и, вероятно, в Азии, и в течение более чем 400 тыс. лет не завоевали больших пространств. Другое дело кроманьонцы, к которым, как принято считать, принадлежит все современное человечество. Они заселили весь земной шар в срок, в десять раз меньший, чем неандертальцы заселили лишь некоторые территории. Большой скачок вперед оказался по сути быстрым и весьма агрессивным завоеванием земли, в результате которого была выбита почти половина животного мира и стремительно исчезли последние неандертальцы.

И на этом этапе время чрезвычайно ускоряется. Подсчитано, что процесс развития Homo sapiens sapiens занял по времени меньше одного процента от всего предполагаемого эволюционного пути человечества, но насколько глобальные события произошли внутри этого одного процента и с какой скоростью они развивались! В течение пары тысячелетий было завершено одомашнивание животных и окультуривание растений.

Большой скачок происходит в Европе, хотя, возможно, ему предшествовал ряд очень сложных процессов на Ближнем Востоке и в Африке. Тем не менее его последствия лучше всего видны именно в Европе, в частности, во Франции и Испании, что в известном смысле (зная предыдущую историю человечества) может показаться странным: до этого, как принято считать, все основные эволюционные этапы гоминидов разворачивались в Африке. В массовом порядке появляются новые способы изготовления орудий и украшений, новые методы охоты и выживания, причем на столь концентрированном отрезке времени, что по сравнению со всем прошлым периодом развития рода Homo он кажется ничтожно малым. Все – создание гарпуна и лука, египетские пирамиды, греческая античность, европейский Ренессанс, выход в космос, – все это занимает около 1,5 % из всего времени, пока Человек существует на земле. Это действительно не просто ускорение в развитии, это – малообъяснимый стремительный скачок вперед.

Человек современного вида появляется поистине стремительно и столь же стремительно завоевывает Европу, где когда-то господствовали другие люди – неандертальцы. Одни из древнейших останков первобытных людей современного вида найдены в 2002 г. в одной из пещер в юго-западной части Румынии, в Карпатах. Группа Эрика Тринкхауса из Вашингтонского университета, обнаружившая останки челюстей нескольких особей. Они датируются 36–34 тыс. лет и, таким образом, кроманьонцы жили не только параллельно с неандертальцами на одном временном отрезке, но и практически на одной территории. Румынские находки вообще немалой степени поразили исследователей – они обладали невероятно огромными зубами и оказались весьма «дикого» вида.

Хотя и принято говорить о «великом скачке», произошедшем 40 тыс. лет назад, однако разные изменения происходили в разное время. Например, копьеметалки появились до гарпунов, бусы и подвески стали изготавливаться до появления наскальной живописи. Были и заметные географические различия в распространении тех или иных достижений культуры. Так, лишь обитатели Африки делали бусы из страусиных яиц, на Украине дома делались из костей мамонта, и лишь обитатели Франции расписывали стены пещер изображениями шерстистых носорогов [113, 43]. Однако эти географические различия становятся малосущественными на фоне колоссально спрессованного времени, когда все эти техники начали использоваться. Теперь историю кроманьонцев мы считаем не миллионами лет, не сотнями и десятками тысяч – просто тысячами. Это означает, что для нас плотность исторического времени увеличилась на два порядка.

Итак, в период позднего ледникового периода, приблизительно 40 тыс. лет назад Homo sapiens sapiens с поразительной скоростью сменяют неандертальцев, своих собратьев по виду. Этот подвид людей современного вида принято также называть кроманьонцами по имени пещеры Кро-Маньон во Франции, где были найдены их первые останки. За последние 40 тыс. лет эти люди ни в малой степени не претерпели никаких изменений: они обладали таким же мозгом, такими же параметрами тела, такими же функциональными особенностями, что и мы с вами. Впрочем, это и были мы. Если людей из пещеры Кро-Маньон одеть соответствующим образом и немного причесать, то вряд ли бы кто отличил их от сотен парижан, заполняющих вечером светящиеся рекламой Елисейские поля и мирно прогуливающихся между Триумфальной аркой и садом Тюильри.

Ледник и новое человечество

Скорее всего, очередная смена человечества на земле объясняется серией микрокатастроф, происходивших на протяжении долгого времени. Здесь достаточно вспомнить и другое – предполагаемые причины вюрмского оледенения, длившегося почти 110 тыс. лет, во время которого и произошло таинственное исчезновение неандертальцев и столь же загадочное возникновение кроманьонцев. Как предполагают, его причинами стало незначительное изменение орбиты земли и наклон земной оси, в результате чего заметно увеличились морские течения у полюсов и изменилось содержание диоксид углерода, то есть углекислого газа в атмосфере.

Многие океанические, атмосферные и астрономические процессы приводят к резкому изменению климата земли, в тот момент – к похолоданию, которое началось около 110 тыс. лет назад. Этот период, названный вюрмским оледенением, закончился сравнительно недавно – около 10 тыс. лет назад. По времени оно совпадает с цепью других оледенений, например, с вислинским оледенением Северной и Центральной Европы, валдайским оледенением на Восточно-Европейской равнине и висконсинским в Северной Америке.

Многое изменилось на земле в этот период. В северном полушарии очертания суши и моря целиком трансформировались. Вода превращалась в лед, и уровень моря падал. В период наступления пика холодов – приблизительно 18 тыс. лет назад, когда толщина ледяного покрова в некоторых местах стала достигать 3 км, – уровень моря опустился на 120 м, обнажив километры суши. Исчез Берингов пролив, и Аляска соединилась с Сибирью.

Удар холодов естественно пришелся по неандертальцам в западной части Европы – удар могучий, от которого защититься было очень трудно. Только отступать и одеваться в шкуры. Климат менялся самым неожиданным образом, где-то он становился сухим и холодным, где-то его изменения проявлялись в постоянных атмосферных осадках и огромной влажности. В ряде мест наступало вечное оледенение. Как представляется, до этого неандертальцы жили на открытых местностях, строили убежища из веток и травы, наподобие шалашей, теперь же им пришлось перебираться в более надежные пещеры.

12 сентября 1940 г. начинается новая эпоха в понимании менталитета древних людей. В этот день четверо молодых людей из деревушки Монтиньяк в Дордони открыли вход в пещеру Ласко. Войдя в нее, они, к своему изумлению, обнаружили настенные росписи, которые, как потом оказалось, оставлены 17 тыс. лет назад. И это стало началом изучения знаменитого первобытного искусства. Всего же в самой пещере Ласко обнаружили более семи тысяч наскальных изображений и около пятисот гравюр на камнях. Все это было связано с первобытной магией, колдовством и заклинаниями. И все это, равно как и многочисленные пещерные изображения в Европе, остается по-прежнему загадкой. Ведь до сих пор мы не знаем и вряд ли когда-нибудь узнаем, сам смысл и вид тех ритуалов, которые разыгрывались в этих пещерах. Как предполагается, люди здесь не только не жили, но и заходили сюда нечасто – только во время ритуалов. Это были своеобразные первобытные храмы, места, отделенные от обычного мира мощными скальными породами и создававшими ощущение иного пространства.

Говорят, именно наступление ледника «добило» последние крупные группы неандертальцев. Но ледник наступал не только на неандертальцев, но и на кроманьонцев, которые жили практически там же, где и их собратья по виду. Они также страдали от холода и использовали в общем те же механизмы самосбережения: шкуры, постоянное поддержание огня, надежные жилища.

Но вот отступает ледник. И с ним внезапно и по непонятным причинам заканчивается все пещерное искусство – люди перестают рисовать магические изображения на стенах глубоких пещер. Почему?

Великий, но неудачливый охотник

Они появляются внезапно и неожиданно. Как бы ни откуда. Они стремительно заселяют свободные пространства на земле, перемещаются между материками и вытесняют на периферию своих соперников по виду. Они – это мы. Люди современного вида, Homo sapience sapience, обычно называемые кроманьонцами по имени одной из пещер, где были найдены останки.

Наши предполагаемые предки и даже сородичи, по виду Homo sapience – неандертальцы, населявшие землю в течение почти четырех сотен лет, – оказались совсем не предками и не имели к нам никакого отношения. А кто же действительно являлся предками современного человечества, до сих пор не известно, хотя по этому поводу высказано множество предположений. Но пока же в историческом плане мы остаемся «сиротами» – никто так и не смог с надежностью доказать наше отцовство.

Биологически мы не заменили неандертальцев, хотя, очевидно, заняли их место в природной и географической нише. Опять произошла смена человечества с непонятным механизмом и загадочными причинами. Кроманьонцы приходят одной мощной волной в Западную Европу, тогда населенную неандертальцами, откуда-то с востока.

Идеалистичная картинка: кроманьонцы во Франции с мудрыми и добрыми лицами 13–11 тыс. лет назад в пещере изготавливают фигурки бизонов

И хотя схожесть между неандертальцами и современными людьми очевидна, столь же очевидно и различие между нами. Прежде всего, заметным образом меняется культура изготовления каменных орудий – и это можно видеть на примере сопоставления каменной культуры неандертальцев из Шательперрона и ориньякской культурой кроманьонцев. Мы начинаем изготавливать первые настоящие предметы искусства – фигурки животных, изображения женщин с чрезвычайно могучими формами – «первобытные Венеры», расписывать стены пещер сценами охоты, ритуальных танцев и многими загадочными значками.

Кроманьонцы использовали, равно как и неандертальцы, каменные орудия, но они стали более изящными и функциональными. Благодаря более заостренным краям орудий у кроманьонцев должно было уходить почти в десять раз меньше времени, затрачиваемого на обработку шкур, освежение животных и другие хозяйственные нужды. В то же время впервые появляется массовое использование костей и оленьих рогов, а также сочетание в едином инструменте нескольких типов материалов: к каменному наконечнику копья приделывалось деревянное древко, к каменному топору – деревянная рукоять. Мастерство изготовления приводит и к диверсификации орудий: если раньше каменное рубило служило и для охоты, и для разделки, и для самозащиты, и для выкапывания лунок в земле (например, при поиске червей, используемых в пищу, как у современных аборигенов), то теперь кроманьонцы стали обладателями целого арсенала орудий, включавшего ступки и песты, иглы, шила и пробойники, костяные рыболовные крючки и грузила для сетей. Встречается и широкое применение веревок, например, для сетей, капканов и силков – вероятно, именно благодаря им на кроманьонских стоянках исследователи встречают большое количество костей лисиц и кроликов.

Использование веревок для сетей и рыболовных крючков изменяет рацион питания кроманьонцев, поскольку уже нет необходимости каждый раз ловить рыбу «в индивидуальном порядке», по одной. Сети могут обеспечить достаточное количество рыбы практически ежедневно, исключая ненастные дни, не случайно на южно-африканских стоянках встречается большое количество рыбных костей, а также птиц, попавших в силки.

Самый агрессивный хищник

Впервые на земле появляется разумный двуногий хищник, располагающий для своего времени исключительным по своей убийственной силе оружием. Кроманьонец ловит на крючок, расставляет силки, нападает из засады, загоняет, метает камни из пращи и копья. Он не самый удачный охотник на крупного зверя, но он охотится часто и, вероятно, с большим удовольствием, поскольку непосредственной необходимости в постоянном убийстве себе подобных не было – леса вполне могли обеспечить всем необходимым, как они раньше обеспечивали других гоминидов. К этой порой необъяснимой тяге убивать мы еще вернемся, здесь же заметим, что ни австралопитеки, ни другие представители рода Homo не были охотниками, а некоторые даже не являлись и плотоядными.

Чем они питались? Рацион питания ранних Homo был достаточно обширен, хотя, разумеется, первоначально немногим отличался от рациона питания обезьян. Их добычей становились кузнечики и другие насекомые.

Но тут приходит новая проблема: растущий мозг. Увеличение объема мозга должно было потребовать и увеличение количества питания, хотя, с другой стороны, это уравновешивалось несколько меньшей мышечной массой. Если в среднем мозг австралопитека составлял 400–500 куб. см., то ранние Homo уже обладали объемом 600–740 куб. см. Этот прирост мозга следует считать весьма существенным, учитывая, что мозг потребляет до 20 % всей энергии и, как следствие, весь организм требует усиленного питания. Его надо постоянно кормить.

Антрополог Лесли Аиэлло в связи с этим считает, что ранние гоминиды были просто вынуждены переходить хотя бы частично на мясную пищу, отходя постепенно от вегетарианской диеты австралопитеков. Кишечник человека в несколько раз короче, чем у других приматов, при большем объеме мозга. Уменьшение желудка связано, по мнению Л. Аиэлло, скорее всего, с ростом калорийности и питательности пищи – меньший объем пищи (например, мясной) давал больший жизненный потенциал человеку, нежели растительная диета австралопитека. Желудок постепенно уменьшался и сам потреблял меньше энергии, а это высвобождало дополнительную энергию для роста мозга [5, 199–221].

Часть питательных веществ ранние люди могли получать за счет питания с термитников, например, опуская туда длинные побеги, а потом облизывая их, поедая таким образом термитов. Это могло удовлетворять жажду, а кисловатый привкус стимулировало слюноотделение, к тому же давал организму необходимый протеин. Таким способом сегодня пользуются, например, некоторые шимпанзе.

В общем, они питались практически всем. И немалую часть их рациона составляли себе подобные – каннибализм был обычным явлением среди ранних гоминидов. Сегодня найдено огромное количество человеческих костей, несущих на себе следы ударов острыми камнями, когда с них снимали плоть. Поедание себе подобных – еще одна отличительная черта нового поколения гоминидов на земле. Каннибализм и плотоядное существование становятся основной чертой новых гоминидов. Древнейшие плотоядные гоминиды в Европе существовали, в частности, в Дманиси – небольшом местечке на территории Грузии. Здесь обнаружены отметины на костях животных, в частности, оленей, которые не оставляют сомнений в том, что люди добивали животных камнями.

Однако каннибализм имел и другую сторону – он действовал как один из механизмов естественного отбора, причем механизм очень хитроумный. Он вырабатывал на генетическом уровне защиту от одного из самых тяжелых и опасных заболеваний – прионовой болезни.

Прионовая болезнь является тяжелым заболеванием мозга, которое характеризуется потерей координации, слабоумием, параличом, что в конечном счете приводит к смерти. Современными разновидностями такого заболевания могут являться «коровье бешенство» и губчатая энцефалопатия у животных, а у людей – болезнь Якоба-Крейтцфельдта и ряд других заболеваний. Причиной болезни является концентрация ряда молекул – прионовых протеинов – в тканях мозга.

Разные группы ученых из Великобритании, Австралии, Новой Гвинеи утверждают, что именно каннибализм лучше всего объясняет один из способов естественного отбора: поедая зараженное мясо сородичей или людей других видов, часть людей вырабатывала генетическую защиту против этих болезней, наличие генетической защиты против болезней мозга. Болезнь обычно передается через поедание мяса заболевших животных или людей, а также предположительно передается генетическим путем из поколения в поколение. Было также обнаружено, что люди с одной нормальной копией и одной мутированной копией прионового протеина могут считать себя защищенными от прионовой болезни, хотя механизм этого не до конца понятен. Примечательно, что некоторые этнические группы, прежде всего жители Японии, а также группы в Индии и Восточной Азии, то есть в тех районах, где возникали древнейшие центры развития человека, имеют стойкую сопротивляемость этой болезни [433, April 11].

Кроманьонец приходит не столько как великий охотник, нередко именуемый в литературе «охотником большой игры», сколько как великий убийца, методично истребляющий многие виды животных. Жертвами кроманьонцев Северной Америки становятся мамонты, в Европе истреблению подвергаются шерстистые носороги и гигантские олени, в Южной Африке – гигантские буйволы и гигантские лошади, в Австралии – гигантские кенгуру [113, 41].

Вообще именно представители рода Человека, начиная еще, вероятно, с Человека прямоходящего, обладали какой-то болезненной склонностью к убийству себе подобных. Конечно, они были каннибалами и высасывали костный мозг. Но они также убивали и в борьбе за свою территорию.

Удар по черепу этого синантропа пришелся сверху, об этом свидетельствует характерная вмятина (обведено белым кругом). «Владелец» этого черепа еще долго жил, трещины зажили, хотя он мучился, вероятно, от головных болей

И они сражались – дрались дико и страшно. Необузданно, как только может человек сражаться за свою жизнь. А дрались они за все – за территорию, за павшую добычу, за право высосать мозг из головы своего ближнего. И часто дрались просто так – срабатывал инстинкт. Практически во всех уголках земли развернулись микросражения, которые, тем не менее, были весьма кровопролитны и опасны даже для самого рода человеческого, поскольку людей тогда было немного. Как предположил антрополог Ноэль Боаз, именно из-за таких вечных сражений у людей и изменилось даже строение черепа, который стал более толстостенным [30, 2004].

Ни один другой вид не уничтожал себе подобных столь увлеченно и столь бессмысленно. Люди сражались друг с другом повсеместно, удары наносились в основном в область головы, скорее всего камнем, зажатом в кулаке, или тяжелой дубиной. Об этом свидетельствуют и характерные повреждения черепов, которые мы можем наблюдать практически по всему земному шару. Вот, например, череп синантропа – «Пекинского человека» (ок. 670–410 тыс. до н. э.) с характерным следом от удара сверху, непосредственно в область макушки. Это был тяжелый удар, приведший к трещине свода черепа. Но синантроп не умер, на черепе мы видим следы прижизненного заживления следов травмы. Однако страдания его были ужасны, почти наверняка такая травма привела к кровоизлиянию в подкорковую область, его мучили чудовищные головные боли, потеря ориентации. Наверняка до конца жизни (а жили синантропы, как и многие палеоантропы, недолго) он так и не избавился от многих последствий той стычки с себе подобными. А вот другой представитель Homo erectus с другого континента – из Африки, из Олдувайского ущелья в Танзании, найденный Луисом Лики и датируемый 1,4 млн лет назад (т. н. ОН 9). В его массивном черепе в левой височной области виден характерный след от удара. Несложно определить, что удар был нанесен наотмашь правой рукой, в которой, вероятно, был зажат камень – голым кулаком проломить такую могучую защиту просто невозможно.

Люди убивали людей, люди травмировали людей, один вид уничтожал другой. Существует множество версий того, почему же разворачивались такие жестокие сражения. Но на самом деле нам так и не известны точно и до конца реальные причины такой взаимной ненависти. Были ли это битвы за контроль над определенным ареалом или борьба за добычу? Или, как предполагается, это была охота за мозгом собратьев – одним из самых питательных ингредиентов человеческого тела? Это как раз и объясняет, почему мы встречаем так много проломов в костях черепа. А может быть, они сражались за самок?

Кроманьонцы водят в обиход весьма изощренные виды оружия, с которыми можно было выступать против крупных животных, например, метательные гарпуны, дротики, копьеметалки, наконец, лук со стрелами. Вполне вероятно, что их острия намазывались соком ядовитых или парализующих растений. Несомненные успехи таких охот можно наблюдать в целом ряде южноафриканских пещер, где встречаются кости взрослых буйволов и свиней, а ряд пещер в Европе наполнен костями бизонов, каменных козлов, оленей, лосей и лошадей. Даже современный хорошо вооруженный человек без предварительной подготовки не сумеет без труда убить такое животное, поскольку это требует не только немалого мастерства, но и знания повадок животных, методов охоты и многого другого.

Творец и мыслитель

Человек начинает методично добывать материалы для своих орудий и жилищ. Если неандертальцы обычно пользовались подручными средствами и не отправлялись далеко ради особо необходимого материала, то кроманьонец уже был готов пожертвовать своим временем и совершить порой далекую прогулку за материалами. Так, например, археологи сегодня обнаруживают обработанный кремень, обсидиан и яшму за десятки, а порой и за сотни километров от места их залегания. Балтийская яшма приносится в юго-восточную Европу, а средиземноморские раковины обнаруживаются в далеких от моря частях Франции, Испании и Украины. Более того, кроманьонец тратил время на кажущееся на первый взгляд нефункциональным богатое орнаментирование орудий, одежд и стен своих жилищ. Первобытные Венеры, фигурки животных и рисунки неких абстрактных типажей свидетельствуют о постепенной сакрализации мира, приписывание ему чудесных свойств.

Кроманьонцы на первый взгляд очень похожи на неандертальцев – все же оба вида представляют собой Homo. Но есть отличия, причем не только в физическом плане. Очевидно, что кроманьонцы превосходили неандертальцев в социальной организации и умении приспосабливаться к жизни. У них был богаче набор орудий: если неандертальцы знали только скребла и рубила, то кроманьонцы использовали куда более богатый арсенал – копья, рыболовные сети, а также сшитые между собой шкуры, изготавливая таким образом самую раннюю меховую одежду.

Кроманьонцы отличались от неандертальцев и заметно увеличившейся продолжительностью жизни. Исходя из изучения костей, можно заключить, что подавляющее большинство неандертальцев едва доживали до сорока лет, многие из них даже не могли увидеть своих внуков. В отличие от них, первые кроманьонцы жили до шестидесяти лет. В неандертальских поселениях не было стариков, не было этих «концентраторов» опыта жизни племени, которые смогли бы его осмыслять и передавать молодым.

Старики в кроманьонских поселениях – это маленькая революция в жизни племени. Их уже не бросают как ненужных членов племени, но находят им применение – они воспитывают детей, пока среднее поколение находится на охоте или заняты по хозяйству. Впервые начинается процесс осмысления уникального человеческого опыта, к тому же увеличивается и время его накопления по сравнению с неандертальцами минимум на одну треть. Исследование, проведенное специалистами Мичиганского Университета и Университета Калифорнии, показало, что примерно 30 тыс. лет назад, в эпоху Верхнего Палеолита, в человеческой популяции резко возросло число стариков. Тогда старость наступала значительно раньше, чем теперь, – средний репродуктивный возраст составлял 15 лет, 30-летний человек уже мог иметь внуков.

Мы располагаем лишь каменными и костяными орудиями кроманьонцев, все деревянные изделия не сохранились, однако несложно предположить, что они были украшены орнаментом, рисунками и сложной резьбой, как, например, сегодня украшаются рукояти боевых топоров, стены домов и деревянный хозяйственный инвентарь у жителей Новой Гвинеи или австралийских аборигенов. Кроманьонцы были не только «вполне современными людьми», но и если бы один из них попал в нашу эпоху в малом возрасте, его можно было бы научить пользоваться компьютером и рассуждать на отвлеченные философские темы. Мозг у кроманьонцев был вполне готов к этому.

У кроманьонцев появляется разнообразие локальных культурных типов, в разных районах использовались различные техники и наблюдались различные явления, например, наскальную живопись Франции трудно перепутать с пещерными рисунками Африки. Культура кроманьонцев оказывалась в равной степени как всеобщей, так и неоднородной, что также заметно разнится с относительно монолитной неандертальской культурой. Культура неандертальских поселений была однородна не только в географическом, но и во временном плане, хотя, разумеется, опытный глаз исследователя заметит некоторые различия, которые накапливались в течение нескольких сотен лет.

И сегодня не существует относительно стройных и непротиворечивых объяснений такого поразительного ускорения в развитии человечества, которое просто не укладывается в рамки логики всех предыдущих этапов развития.

Кроманьонцы стали охотниками и собирателями, в отличие от неандертальцев, которые охотились крайне редко. Впрочем, и кроманьонцы были не столь удачными охотниками и нередко ограничивались лишь павшим животными. Но они действительно обладали именно навыками охоты. Они создали поразительное пещерное искусство. Они покрывали сени рисунками из красной охры, которой, очевидно, придавали священный смысл по аналогии с цветом крови. У них был страх смерти – именно осознанный и переживаемый страх, а не инстинкт самосохранения, как у животных. Они сумели отделить мир видимый, внешний от некоего абстрактного, тайного и невидимого мира, который изображали на стенах пещер. Буквально следуя преданиям, изложенным у Геродота и у многих других историков, эта категория людей обладала способностью «поклоняться богам и приносить им жертвы» – и именно эта черта отсутствовала у более ранних видов людей. Бог, наконец, создал себе верного слугу.

Часть седьмая

Когда разные люди собрались вместе…

Где же все началось?

Стремление к единому центру

Как же можно объяснить такое количество параллельных видов? Связаны ли они как-то друг с другом?

И когда вообще появился человек на земле? Ведь новые находки все углубляют и углубляют его возраст. Сегодня он приближается к 7 млн лет, но очевидно, что найдутся еще более древние люди. А возможно, было и другое человечество, которое обитало на земле десятки миллионов лет назад и следов которого почти не осталось.

Почему же на земле обитало так много человечеств? И где были центры его зарождения?

Многое в поисках места становления человека базировалось именно на психологическом факторе, на некоторых малообъяснимых допущениях и ощущениях, а не на научном расчете. Например, сам Дарвин в «Происхождении человека» сразу же задает вопрос о том, где мог возникнуть человек. Его рассуждения на первый взгляд наполнены строгой логикой и спокойными, неторопливыми выводами: «Это не Австралия, и это не океанический остров, как мы можем заключить из закона географического распространения. В каждом большом регионе мира ныне живущие млекопитающие самым тесным образом связаны с вымершими видами того же самого региона. А поэтому вполне вероятно, что именно Африка была первоначально населена вымершими высшими обезьянами, непосредственно соотносящимися с гориллами и шимпанзе. А поскольку два этих вида являются ближайшими родственниками человека, становится более чем вероятным, что наши ранние предки жили именно на африканском континенте, нежели в каких-то других местах».

Здесь все на первый взгляд последовательно и логично. Но, как всегда, возникает слишком много «но»…

А почему же сразу возникает утверждение, что человек мог произойти именно в одном месте? Это не объясняется ни последующими находками самых разных видов людей в разных концах земного шара, ни даже обычной логикой. Это все равно что рассуждать о «едином центре зарождения амеб на земле» или «единой географической колыбели всех млекопитающих». Безусловно, могли быть какие-то строго локализованные центры, но отнюдь не один.

К тому же – почему Африка? По Дарвину, лишь потому, что там обитают высшие обезьяны, которых он считал ближайшими родственниками человека. Но это оказывается верным, если только допустить не только сам факт эволюции, но и дальнейшей миграции человека на земле. Вообще на теорию миграции, в процессе которой человек занял почти всю землю, возлагались очень большие надежды. Это увязывало бы факт наличия единого центра (и, как следствие, единства всех людей) с повсеместным расселением человека. Например, в этом случае находки древнейших видов людей в Индонезии могут быть объяснены тем, что миллионы лет назад ранние Homo пересекли каким-то мистическим образом тысячи километров, отделяющих Африку от Явы, и расселились на местных островах. Столь же мистическим образом они не оставили никаких следов своей миграции на том пути, который проходили.

Теория «единого истока» утверждает, что современный человек произошел из одного центра и от одного вида древних гоминидов, которые, вероятно, проживали миллионы лет назад в Африке. При этом множество ветвей считаются «тупиковыми», хотя их представители прожили на земле в десятки раз больше времени, чем современный человек

Вот, например, какая ситуация сложилась с находками Человека прямоходящего. Первоначально считалось, что его единственным представителем является яванский питекантроп. Уже потом были обнаружены останки Человека прямоходящего на самых разных континентах, и это превратилось в настоящую головоломку, которую невозможно было сразу сложить, если исходить из того, что один вид порождал другой. Сама посылка оказывалась неправильной, и, как следствие, получался ошибочный результат. В действительности же параллельно друг другу в разных концах мира, на больших расстояниях друг от друга развивались в одном направлении практически одинаковые виды, причем явной связи между ними не прослеживалось. Раньше, до этих открытий, казалось все проще: ученые рисовали стройные схемы миграции, где стрелками было показано, как человек, выйдя из Африки, расселился по всему миру. Как предполагалось, в процессе своей миграции он эволюционировал, совершенствовался, его сознание становилось все гибче, рука – более умелой. Но все это были лишь предположения, поскольку необходимо каким-то образом связать воедино все эти разрозненные останки людей, в том числе и Человека прямоходящего. Так были ли они связаны между собой в реальности? Либо мы имеем дело с великими путешественниками, заселившими весь мир из одного центра, либо с относительно оседлыми существами, которые независимо друг от друга и почти одновременно развивались на замкнутых территориях?

В эпоху жизни Дарвина все неожиданные находки в разных частях мира – от Африки до Европы и Азии – были еще неизвестны, их большую часть обнаружат через столетие после предположений о едином центре. Но сама гипотеза «единого центра», несмотря на всю ее несостоятельность и несоответствие реальности, почему-то останется нетронутой. Столь сильна сила привычки и самовнушения. Прежде всего она очень хорошо объясняет сам факт происхождения человека – локальная мутация под воздействием местных факторов каких-то отрядов человекообразных обезьян. Ведь если признать, что центров было все же несколько, то никакой локальной мутацией этот процесс не объяснить – эта какая-то таинственная закономерность, заложенная в самой природе, в самом смысле созидания человека. Ведь если человек произошел не из единого центра или, более того – не «произошел» вовсе, то рушится всё, над чем так старательно работали десятки людей, и мы вновь возвращаемся в мир неизвестности.

Забег на длинную дистанцию

Всякие новые находки не столько проливают свет на развитие человека, сколько еще больше запутывают ситуацию, показывая, что реальная картина была значительно сложнее, чем это представлялось не только 50 лет назад, но даже 10 лет назад. Как бы хотелось, чтобы человек развивался, как ему и «положено»: по ровной линии, с четкими ответвлениями, без многочисленных боковых «тропинок»! Тогда все ясно и понятно, тогда легче поверить в поэтапное развитие современного человека. И эта предполагаемая ровная линия не столько результат научного поиска, сколько психологической потребности все сделать четким и простым.

На этой схеме все просто: из животного мира выбежал человек из Афара, который породил две ветви – одна оказалась тупиковой, а вторая привела к современному человеку. Если бы действительно все было так просто… (Национальный музей Индонезии)

И как отклик на это стремление – многие книги, справочники и учебники даже после обнаружения многочисленных параллельных видов, живших на разных континентах, пестрят рассказами о «прямой линии развития человека». Вот, например, как об этом рассказывает официальный справочник Национального музея Индонезии, изданный в 1998: «В ту эпоху, когда Индонезия еще была частью азиатского континента, а Европа была покрыта льдами, остров Ява уже являлся одним из первых мест в мире, заселенных человеком. Костные останки, обнаруженные в 1891 г. у реки Соло на Восточной Яве, показывают, что Homo erectus был обезьяноподобным человеком, обладавшим прямохождением и обитавшим в Индонезии около 2 млн лет назад. Первоначально Homo erectus вел кочевой образ жизни, но постепенно он стал более социальным и образовал оседлые сообщества. Через какое-то время эти сообщества стали уже больше заниматься возделыванием и сбором урожая, нежели собирательством ягод». Здесь все очень просто и очень «ровно»: сначала существовал Человек прямоходящий, затем он, постепенно развиваясь, превратился в современных людей, создавших современную цивилизацию. И никаких ответвлений, боковых ветвей, параллельных видов людей. Идеальная схема! Увы, в действительности она никогда и не существовала.

В Национальном музее Индонезии, обладающем одной из самых поразительных в мире этнографических коллекций, мой взгляд приковала весьма примечательная и в известной степени забавная схема развития человечества. На ней ровные и четкие линии, напоминающие перекрестки абсолютно прямых дорог, показывают, как двигался человек. Вот в начале всего стоит Австралопитек из Афара (Australopithecus afarensis), дальше дорога четко разделяется на две ветви. По одной идут австралопитеки: сначала африканский (Australopithecus africanus), потом Австралопитек могучий (Australopithecus robustus). Всё, на этой линии дальше тупик. Зато другая линия оказывается куда более прогрессивной: сначала на ней стоит человек умелый (Homo habilis), затем человек прямоходящий Homo erectus), затем архаические виды Homo sapiens (вероятно, имеется в виду неандерталец) и, наконец, сам «венец эволюции» – Homo sapiens sapiens. И самое главное – на изображении все эти существа бегут – бегут вперед, как профессиональный современный бегун, без какого-либо учета реальной кинематики движения этих существ!

И сразу же создается впечатление, что все они, как на больших соревнованиях, рванули вперед к эволюции наперегонки, передавая друг другу эстафетную палочку эволюции. Смотрится очень убедительно. И не важно, что многие из них жили параллельно друг с другом, а рядом с ними обитали и многие другие виды людей. Главное, что «беговая дорожка» эволюции оказалась на схеме максимально прямой!

И даже неважно, что в этой схеме, на которую смотрят люди начала XXI века, не нашлось места никаким другим современным находкам, обнаруженным в конце 90-х – начале 2000-х годов, а сам рисунок отражает взгляды тридцатилетней давности. В конце концов, такие ровненькие и ясные схемы «забега по эволюционной дорожке» можно без труда обнаружить во многих вполне современных музеях мира, а также в учебниках и популярных книгах. Равно как и неважно, что она целиком противоречит всем последним открытиям, например, тому факту, что не объясняет, как Человек умелый, живший в Африке, «превратился» в Человека прямоходящего, жившего в Азии. И куда выпали другие виды людей, например, синантроп, который, как оказалось, серьезно отличается от яванского питекантропа. Важно другое: глядя на эту схему, современное человечество по-прежнему пестует себя иллюзиями существования единого центра становления человечества и одной «генеральной линии», которая привела, наконец, к нам, сделав из нас победителей в «эволюционном забеге».

Повсеместный человек

Сегодня человек заселяет абсолютно всю землю, за исключением, пожалуй, лишь самых суровых областей у полюсов земли. Но даже сегодня многие ныне заселенные области весьма сложны для проживания, например, зоны пустынь и полупустынь, зоны с суровым холодным климатом или приморские зоны с риском постоянных затоплений.

Естественно, что многие современные достижения помогают вполне успешно жить даже в таких негостеприимных условиях, активно развивать города и даже промышленность, однако заселены были эти районы еще задолго до того, как были изобретены паровые котлы, электростанции и другие блага, облегчающие жизнь в суровом климате.

Человек расселился повсюду, покинув десятки тысяч лет назад благоприятные районы вдоль экватора. В связи со скачкообразным приростом населения зон с теплым и мягким климатом не стало хватать всем, и в результате земля оказалась полностью подчинена современным людям.

Но это уже – результат, а что же лежало в начале? Возник ли человек в одном центре, например, в Африке, затем расселившись по всей земле, или существовало сразу несколько центров развития человека? Споры по этому вопросу не прекращаются десятилетиями. И, как нам кажется, в рамках классической теории эволюции и расселения человека по земле разумного ответа на этот вопрос дать просто невозможно.

Идея многих центров развития человечества на земле (т. е. полицентризма) на первый взгляд кажется наиболее простой и рациональной. Она объясняет многое, например, как человек, стремительно преодолев тысячи километров, расселился по многим континентам. Откуда пошли разные расы и разительные отличия в антропологическом строении современных людей. Как возникли независимо друг от друга крупнейшие центры цивилизаций в Китае, Индии, Африке, в Европе.

Альтернативой гипотезе о множественности центров развития современных (в анатомическом плане) людей является теория о том, что современный человек произошел от одной конкретной популяции архаических Homo sapiens. И уже затем из этого центра распространился по всей земле. Параллельно с этим, вероятно, развивались и другие группы Homo sapiens, однако ни одна из них не продвинулась достаточно далеко для того, чтобы придти к современному человечеству.

Одно из объяснений существования множества человечеств на земле – теория «регионального континуума». Все люди получили свое развитие от Человека прямоходящего, но при этом каждая региональная популяция эволюционировала самостоятельно в соответствии со своими тенденциями. Стрелки означают обмен генами. В результате они все стали разными подвидами Человека разумного

Если вдуматься в идею полицентризма, она противоречит самой логике научной эволюции, а поэтому не может быть принята с особой легкостью. Она ставит неразрешимые вопросы, которые могут сокрушить теорию поэтапного развития видов и расселения человека на земле. Во-первых, сама логика поиска, заданная более столетия назад эволюционистами, подвигает нас к мысли о том, что позитивное накопление мутаций под воздействием внешних факторов (повышенное излучение? магнитные аномалии?) и переход от более примитивных видов к более прогрессивным могли произойти только в одном месте. Чисто психологически это придает особую строгость и стройность схеме эволюции: существует лишь один центр, где все и началось, а затем люди стали расселяться по всему земному шару в результате миграций. Во-вторых, это сразу решает проблему «неравенства» людей: если все произошли от единого предка, то здесь нет и не может быть дискриминации одних расовых групп другими. Это, конечно, заметно «упрощает жизнь»: теперь следует лишь выстроить находки в правильном порядке в одну линию. Заодно можно посмотреть, где зияют лакуны: туда надо «подставить» еще переходные виды, которые пока не найдены. Естественно, мы здесь намеренно утрируем логику поиска в системе моноцентризма, разумеется, реальный научный поиск значительно сложнее и глубже. Но тем не менее чисто теоретически кажущейся стройности в таком предположении значительно больше.

Впрочем, и среди сторонников моноцентризма в развитии человечества идут споры о том, где же находилась та колыбель, откуда пошло все человечество.

С момента рождения современной палеоантропологии два центра претендовали на статус «колыбели человечества». В начале это была Азия, ее восточная либо юго-восточная часть, а затем предпочтение ученых было отдано Африке, хотя теория «азиатского происхождения» остается по-прежнему популярной.

Идея азиатского центра становления человека современного вида была очень популярна практически до 30 – 50-х гг. ХХ в. – еще до начала крупных находок в африканском ущелье Олдувай, в Танзании и Кении. Первые находки ископаемых людей были сделаны именно в Азии: питекантроп на Яве, синантроп в Китае, сивапитек в Индии, гигантопитек в Китае и множество других. Казалось, все указывало именно на Азию… Однако находки в Африке различных подвидов австралопитека переместили центр внимания в Африку.

Впрочем, сегодня идея об «азиатской колыбели» время от времени возвращается в качестве рабочей гипотезы. За «азиатскую колыбель» выступают многие китайские ученые, которые считают, что разные группы гоминидов развивались на юге Китая, а также в районе современного Пекина и в провинции Юньнань. К тому же совсем недавно, в 2003 г., были обнаружены новые типы Человека прямоходящего в Индонезии, который развивался здесь как вполне процветающая ветвь, просуществовавшая почти полтора миллиона лет.

Однако все новые и новые находки в Африке с середины 70-х гг. на первый взгляд со всей очевидностью стали показывать правомерность именно теории «африканской колыбели». И вот в 1976 г. два столпа палеоантропологии – Роберт Лики и Алан Уолкер – выступают с развернутой концепцией единого предка всех гоминидов, в том числе австралопитеков и Человека прямоходящего. Все новые и новые костные останки подтверждают это предположение, к сегодняшнему дню уже обнаружено восемь видов австралопитеков, самым древним из которых 3,5–4 млн лет. Однако история человечества углубляется и дальше. В 2003 г. на северо-западе африканского государства Чад обнаружены останки человекоподобного существа, названного Тумай, которым 6–7 млн лет. И хотя многие ученые весьма критично отнеслись к предположениям о «человечности» Тумая и сочли ее «самкой древней гориллы», тем не менее стремление углубить историю «африканской колыбели» очевидно.

Итак, перед нами несколько возможных версий. Первая сводима к тому, что человечество начало свое развитие в Африке. При этом существовало множество параллельных ветвей типа яванского человека, синантропа в Китае, неандертальцев в Европе, которые просто исчезли с лица земли и не дали дальнейшего развития в сторону человека современного вида. Центр же развития человека, его сапиентации был один – Восточная Африка.

Другое предположение гласит, что центров развития было множество, причем все они были в равной степени успешны. Вряд ли можно назвать «неуспешными» яванских питекантропов, существовавших на земле полтора миллиона людей и очень близких к ним по «продолжительности жизни» синантропов. Даже неандертальцы продержались на земле, по крайней мере, в четыре раза дольше, чем существуем мы – люди современного вида.

Существуют вполне обоснованные предположения, что яванский Homo erectus был лишь одной из разновидностей Homo sapience, который развивался регионально на Яве. И таких региональных центров развития было немало – значительно больше, чем мы предполагаем и чем сегодня обнаружено.

Предположения о «локальном» происхождении человека известны давно и во многом исходят не столько из реальных фактов, сколько из желания обрести своих предков именно на том месте, где сегодня живут их потомки. Так, в частности, предполагают, что китайцы произошли от синантропов, живших около 500 тыс. лет назад, японцы – от яванских питекантропов. Несложно догадаться, что основными носителями таких предположений являются сами представители этих народов.

Определенное сходство между современными жителями и их «местными» предками действительно можно обнаружить. В частности, синантроп имел широкие передние резцы, что сегодня наблюдается и у жителей центрального Китая. Однако такой тип зубов встречается далеко не только у китайцев, его можно обнаружить, например, и у ряда африканских народов. Вообще, в случае с резцами речь, скорее всего, идет о неких адаптивных изменениях, которые не имеют отношения к установлению реальной генетической связи с предками. Такие черты могли развиться у Homo erectus, а затем быть повторены при наличии тех же внешних условий и у современного человека, который значительно позже пришел на территорию современного Китая, попав в схожее климатическое окружение.

Если же рассуждать о том, мог ли быть, скажем, синантроп предком именно современных жителей Китая, то между ними значительно больше различий, чем совпадений. Более того, Homo erectus вообще существенным образом отличается от Homo sapiens sapiens и доказательство их родства, а тем более и порождения, в настоящий момент представляется весьма и весьма проблематичным. Сами представители Homo erectus оказываются весьма схожи между собой, но крайне далеки от современных людей – возможно, они проходили иные стадии эволюции.

Великий путешественник

Идея моноцентризма опирается прежде всего на концепцию постоянных миграций человечества – именно так в течение тысячелетий оказались заселены практически все районы земного шара.

Вообще вопрос о многочисленных миграциях человека и его предков, в результате чего человечество расселилось практически по всему земному шару, не так прост, как это может показаться с первого взгляда. Чаще всего тезис о наличии миграции отрядов людей или их предков из Африки в Европу и Азию принимается априорно – ведь, как считается, только так они и сумели расселиться по земле. И именно миграции теоретически могут объяснить тот факт, что предки людей, появившись в Африке, затем оказались на других континентах.

Теоретически все представляется вполне логичным. Однако не очень понятно, что же могло подвигнуть отряды ранних людей на миграции. Люди мигрируют, если истощаются природные ресурсы, однако сложно предположить, что небольшие отряды австралопитеков или значительно более поздних неандертальцев смогли истощить тропический лес или саванну настолько, что пришлось сниматься с мест и уходить за сотни и тысячи километров. Может быть, причиной была конкуренция с другими отрядами себе подобных? Но гоминидов было настолько мало, что вытеснение их с насиженного ареала представляется маловероятным. Если же их было по-настоящему много, то тогда непонятно другое – почему же так мало обнаружено их останков?

Обычно считается, что человек современного вида стремительно осваивает землю. Стремительно «оккупировав» Европу и Африку, он появляется в Австралии не позже 50 тыс. лет назад (а возможно, и раньше), 20 тыс. лет назад приходит в северную часть России и Сибирь, а затем минимум 11 тыс. лет назад вступает в Америку. Это был уже вполне современный человек с развитой культурой и высокой умелостью, о чем свидетельствуют обнаруженные в Сибири иглы с ушком, пещерные росписи, на которых люди изображены уже в парках и теплых выделанных шкурах. Шкуры волков уже прекрасно выделываются и встречаются без лап – их обнаруживают в отдельных кучах. Развивается и первобытное домостроительство, перед жилищами сооружаются своеобразные тротуары, а вокруг них – стены из костей мамонта. Лампы, наполненные жиром животных, освещали жилища во время арктических ночей, а очаги согревали обитателей.

По одной из версий, все человечество вышло из единого центра в Африке, расселившись по всему миру. Но этому противоречит тот факт, что многие виды людей появились на планете практически одновременно

Не стоит, конечно, отрицать факт миграций в древности вообще, они, очевидно, происходили, но в рамках небольших регионов. Не благодаря им оказалась заселена земля, а благодаря, скорее всего, нескольким центрам развития человечества.

И все же не только костные находки могут указать на колыбель человечества. Теория о единичности центра становления современного человечества имеет свои корни не только в изучении ископаемых останков, которых слишком мало для того, чтобы сделать хоть какие-то выводы. Есть и другой метод – изучение митохондрий ДНК. Может быть, он позволит реконструировать «семейное древо» человечества?

Где жила первобытная Ева?

Предположение об африканском континенте как первоцентре распространения людей современного вида логически вытекало из большого числа находок, обнаруженных в Восточной Африке. На первый взгляд здесь все кажется логичным. Но это лишь на первый взгляд…

Прежде всего, не так давно, в 2002 г., была разрушена уверенность, что люди развивались именно в Восточной Африке, где нашли многих австралопитеков. Но после обнаружения остатков Сахелонтропа («Тумая») в Чаде в 2002 г. центр «рождения первых людей» переместился более чем на 2 тыс. километров. Но ведь и это не может быть окончательным вариантом – не исключено, что в следующий раз «первый человек» будет найден еще за тысячи километров.

К тому же относительно большое количество находок в каком-нибудь месте не может служить строгим критерием, поскольку ни их большой массив, ни, наоборот, его отсутствие автоматически не свидетельствуют ни о чем конкретном. Совокупное количество раскопок и поисков, производящихся в мире, столь ничтожно относительно общей поверхности земли, что говорить о том, что в каком-то месте гоминидов было больше, чем в других, было бы явным преувеличением. «Африканская колыбель» долго бы оставалась лишь гипотезой, если бы не начало принципиально нового этапа исследований истоков человечества, связанного с ДНК самого человека.

Еще в 1986 г. британские исследователи Джеймс Уинскот и Адриан Хилл высказали предположение о возможности использовать биологические вещества – энзимы – для отделения пяти фрагментов ДНК от генов, отвечающего за получение части молекулы гемоглобина красных телец. Было проведено исследование, которое охватило около 600 человек, среди которых были африканцы, индусы, меланезийцы, таиландцы, англичане. Оказалось, что все неафриканские народы имеют ограниченное число общих сочетаний, в то время как наиболее характерными для африканцев является сочетание, отсутствующее у других групп [420, 180]. Из этого можно было сделать вывод, что именно жители Африки являются древнейшей этнической группой, появившейся на земле. И это была первая попытка «генетически» доказать африканский исток человечества. Тогда казалось, что окончательное решение близко…

В чем же заключается суть этой гипотезы?

Практически все наши гены закодированы в ДНК, располагающейся в клеточном ядре, однако часть из них находится в цитоплазме, за пределами ядра это и есть митохондрии. Здесь, в цитоплазме, идут окислительно-восстановительные процессы и продуцируется энергия, необходимая для того, чтобы поддерживать жизнь в самой клетке. В растениях хлоропласт, где накапливается солнечная энергия, также обладает собственным геномом, и принято считать, что как в случае с человеком, так и в случае с растениями и то, и другое является реликтом древнего эволюционного прошлого. В тот момент предки этих органелл существовали как отдельные, самостоятельные существа, и лишь позже оказались инкорпорированы внутрь клеток современных более высокоорганизованных существ [220, 320].

Изучение митохондрии позволило заглянуть как бы внутрь эволюционного процесса. Прежде всего, митохондрия имеет возможность очень быстро эволюционировать. Поскольку митохондрия не обладает восстановимыми энзимами (как, например, энзимы, находящиеся в ядре клетки), способными корректировать происходящие мутации, ДНК митохондрий аккумулируют генетические изменения в десять раз чаще, чем ДНК клетки. Иногда митохондрии ведут себя «странно», поскольку гены митохондрий в некоторых случаях пересекают межвидовые барьеры.

Как по митохондриальной ДНК определить происхождение человека. Большинство генов человека содержатся в молекулах ДНК в ядре клетки. Однако митохондрии, которые обеспечивают клетку энергией, также несут в себе часть ДНК – митохондриальные ДНК. В момент оплодотворения клетки в ядре клетки оказываются как мужские, так и женские ДНК. А вот митохондриальные ДНК передаются в новую яйцеклетку в неизменном виде по материнской линии. Таким образом, теоретически можно высчитать «праматерь человечества»

Однако важнейшая характерная особенность митохондрий заключается в том, что мужское семя не привносит митохондрию ДНК в оплодотворенное яйцо, и, таким образом, митохондрия достается плоду только по женской лини, благодаря чему не «переписывается» заново с каждым последующим поколением, как это случается с самой ДНК клетки. Во многом это объясняется тем, что мужская сперма не привносит цитоплазмы в оплодотворяемое яйцо, а существование митохондрии связано именно с цитоплазмой.

Яйцо несет в себе тысячи митохондрий, которые и достаются развивающемуся эмбриону. И хотя крайне небольшое количество мужских митохондрий могут проникать в оплодотворенное яйцо, их количество настолько мало, что, как считается, не способно повлиять на дальнейшее развитие плода. Таким образом, митохондрия содержит в себе в концентрированном виде всю историю человечества по женской линии. Теоретически «обратный отсчет» способен привести нас к некой первоженщине, обычно называемой «Евой», которая первая передала свою митохондрию потомству и которая теперь воспроизводится в десятках тысяч последующих поколений.

Эти постулаты легли в основу исследований американских ученых Ребекки Канн, Марк Стоункинга и Алан Уилсона из Калифорнийского университета в Беркли, которые изучали географическое распределение генов митохондриальных ДНК. Митохондрия может быть изменена только в процессе прижизненной мутации. Сравнивая митохондрию представителей различных по своему географическому положению популяций, Р. Канн и М. Стоункингом локализовали тот регион, где началось развитие Homo sapiens, а также указали на наиболее вероятное время начала этого процесса. Их исследования, проведенные в 1987 г., показали, что все ныне живущие люди могут происходить от единой женщины, некой «митохондриальной Евы», которая жила в Африке приблизительно 200 тыс. лет назад [58, 31–36; 59, 30–37]. Впрочем, эта Ева могла жить, по другим предположениям, и в Азии, однако так или иначе она и представляла тот исток, из которого пошло все человечество. Это предположение о первоженщине (на самом деле – о единой яйцеклетке), от которой пошло все современное человечество, получило название «гипотезы Евы». Таким образом, исследования выявили общность происхождения всех ныне живущих людей по женской линии.

Для доказательства гипотезы «африканской Евы» первоначально было обследовано 189 человек с разных континентов, у которых было выделено 135 различных последовательностей ДНК. После этого все последовательности были выстроены по ближайшему родству. В результате чего оказалось, что все африканские последовательности группируются вместе, в то время как неафриканские народы дают значительный разброс. Оказалось, что все митохондриальные ДНК всех ныне живущих людей происходят от одной предковой последовательности. И, скорее всего, этой «первой» митохондриальной ДНК обладала женщина, некогда жившая в Африке.

Это открытие, вокруг которого еще продолжаются споры, по сути, подводит нас к выводу о том, что все другие популяции архаических Homo sapiens, равно как и более ранних Homo erectus, должны быть вычеркнуты из списков наших возможных предков. Они оказались либо тупиковыми, либо крайне далекими от нас ветвями. «Истинный» же путь человечества пошел из Африки, и именно от него затем отделялись вторичные дороги и тропинки. Действительно генетически исследования показали, что африканская линия прослеживается значительно четче, чем все остальные. Как заметил известный специалист по эволюции Стив Джонс: «Ева, кажется, была все же черной», намекая не столько на цвет кожи «первой женщины», сколько на ее африканский исток [220, 320].

Так все-таки Африка?

Долгое время многие исследователи были склонны интерпретировать африканские находки как показатель перехода от Homo erectus к современным Homo sapiens через ряд архаических форм. И этот переход произошел именно здесь, на африканском континенте. Эту концепцию, проповедуемую довольно обширной группой ученых, обычно называют гипотезой «из Африки», в противоположность гипотезе «из Азии» или «из многих центров».

В древности Африка была заселена разными видами ранних людей, многие из которых существовали практически одновременно. Карта крупнейших стоянок ранних гоминидов в Африке

Но возражений против этого накапливалось все больше и больше. Во-первых, как показали открытия в самом начале XXI в., Человек прямоходящий (Homo erectus) мог быть просто отдельной ветвью человечества – не ясно, откуда она произошла и дала ли начало каким-то другим видам. Да, действительно, именно в Африке обнаружено множество форм архаических людей. Но это еще автоматически не свидетельствует, что именно здесь мог совершиться переход от архантропов к современным людям и что он вообще мог совершиться. В частности, сторонники многорегионального развития человечества приводят целый ряд веских доводов в пользу того, что переход мог совершиться практически одновременно во многих районах Старого Света.

Еще в начале 90-х гг. многое представлялось достаточно ясным – первые люди современного вида, скорее всего, появились где-то на юге Африки. Здесь якобы и располагалась знаменитая «колыбель» человечества. Таких центров было два. Первый – Пограничная пещера, где были обнаружены останки древних черепов. Второй – фрагменты челюстей, относящихся по меньшей мере к десяти индивидуумам, обнаруженные у истока реки Класис. Однако датировка находки из Пограничной пещеры еще не подтверждена, к тому же она не похожа на современные африканские черепа, как это нередко ошибочно утверждается [80, 436].

Материалы с реки Класис идентифицированы значительнее точнее, их относят к 120 – 90 тыс. лет, то есть к периоду развития классических неандертальцев. Но найденные челюсти слишком фрагментированы, расколоты на сотни кусков. Более того, они несут следы надрезов и воздействия огнем, что свидетельствует о том, что обладатели этих челюстей стали жертвами каннибализма. Примечательно, что одна челюсть имеет хорошо развитый подбородок, а эта черта характерна для архаических Homo sapiens, например, она встречается среди мандибул (нижняя челюсть), обнаруженных в местечке Ла Ферасси во Франции. Очевидно, что люди с реки Класис опережали других в культурном отношении. В частности, они были единственные из известных нам племен того времени, которые умели сочетать питание с земли с морскими продуктами: после них сохранились огромные мусорные кучи, состоящие из останков моллюсков, которые можно встретить позже среди людей верхнего палеолита. Они обладали современной технологией в изготовлении примитивных ножей, делавшихся из длинных сколов с параллельными краями, которые в Европе появились значительно позже, лишь около 40 тыс. лет назад. Однако жители с реки Класис уже 70 тыс. лет назад специально затупляли задние части своих ножей, делая, таким образом, удобную рукоять, так же как и более поздние европейцы [191, 219]. Для многих исследователей все эти признаки являются очевидными показателями культурного прогресса населения с реки Класис. Однако находки в Европе и Юго-Восточной Азии показывают, что познавательные способности живших там архаических и современных Homo sapiens были не меньшими.

Тем не менее значительная древность находок в Африке, казалось бы, подтверждает теорию, что люди современного вида, а не только архантропы, вышли из Африки и позже заселили другие регионы мира. Однако костные находки показывают обратное. Теоретически нам следовало бы ожидать, что архаические Homo sapiens в Юго-Восточной Азии были заменены или вытеснены людьми современного типа, которые переместились сюда в процессе длительного путешествия из Африки. Прежде всего, у нас нет никаких подтверждений такой волны иммиграции. Более того, в Восточной Азии прослеживается относительный континуум различных типов Homo «местного» происхождения: Homo erectus сначала заменяется на архантропов, а позже – на Homo sapiens современного типа, причем четкость такой преемственности здесь еще более очевидна, чем в Африке.

Костные останки, обнаруженные в Восточной Азии, с одной стороны, и находки в Европе, Африке, Западной Азии, с другой, хотя и имеют заметные различия, однако во всех случаях обнаруживают явную преемственность между собой внутри одного региона. Это, в частности, демонстрирует ряд находок на территории современного Китая, при этом никаких следов «вторжения» из Африки или вообще извне не наблюдается [319, 291]. И вновь, как во многих других случаях, которые мы анализировали, «великий поход» из Африки, который хотя логично и вытекает из «теории Евы», однако все же не подтверждается находками. Реальная миграция человечества из Африки не прослеживается.

То ли Ева слишком молода, то ли слишком стара

Итак, ситуации с теорией «африканской колыбели» складывается весьма запутанная. С одной стороны, перед нами – анализ ДНК, подтверждающий «теорию Евы», который, собственно, и дал начало теории «африканской колыбели». С другой стороны, существует абсолютная неподтвержденность этой гипотезы полевыми находками. Казалось бы, имеет смысл признать все же более вероятной моноцентричную африканскую теорию происхождения человека, поскольку анализ ДНК все же показывает нам более надежные подходы к эволюционному механизму.

Однако почему же все-таки находки молчат о расселении людей из Африки? И как это сопоставить с «гипотезой Евы»? Может быть, есть какие-то изъяны и в анализе митохондрий? Действительно, начиная с 1992 г. Дж. Маркс и другие публикуют ряд материалов, демонстрирующих ряд неточностей в теории, построенной на анализе митохондрий. Изучение Y-хромосомы должно было подтвердить «гипотезу Евы», однако показало обратное. Если митохондрия передается по женской линии, то Y-хромосома передается по мужской линии от отца к сыну. Однако образцы Y-хромосомы, которые использовались для исследования, не позволили высказать никаких устойчивых предположений [277, 19].

Самым парадоксальным образом исследования, приведшие к теории «единой Евы всего человечества», оказались обращены против самих сторонников единого центра развития.

Прежде всего здесь возникает поразительная путаница с датами. Один из самых важных вопросов: а когда могла жить эта митохондриальная Ева? Увы, мы не только не получим на наш вопрос точного ответа, но, услышав разные мнения, можем запутаться еще больше. Даже патриархи идеи «первобытной Евы» Марк Стонкинг и Ребекка Канн называют, мягко говоря, не совсем точные даты. В их трактовках эта знаменитая Ева могла жить от 50 до 500 тыс. лет назад [360, 17–39]. Как видим, это дает повод для самых разных спекуляций по этому поводу. Если Еве действительно исполнилось лишь 50 тыс. лет, то очевидно, что в лучшем случае она могла соотноситься только с людьми современного вида. А все другие люди, в том числе и неандертальцы, Прямоходящие, Умелые и множество других никакого отношения к этой праматери не имели. Но тогда закономерно возникает вопрос: как за такой короткий промежуток времени люди успели мигрировать из Африки, где жила их праматерь, расселиться по всей земле, вытеснить на периферию все параллельные виды людей? За такой короткий срок этого решительно невозможно сделать, а значит, то ли Ева действительно оказывается значительно старше, то ли существует какая-то серьезная ошибка в самой теории митохондриальной Евы.

Ну что ж, пускай ей 500 тыс. лет – за этот период можно успеть многое, в том числе и заселить всю землю. Но это только лишний раз подтверждает, что люди современного вида жили в течение сотен лет параллельно с другими людьми. Это сразу же ставит крест на теории постепенной эволюции одних видов людей в другие.

И самое главное – сама «теория Евы» может быть применена только к людям современного вида. Откуда и как появились все остальные виды людей, по-прежнему остается загадкой.

Вообще реально даты, устанавливаемые путем анализа ДНК, напрочь отказываются подчиняться ранее известным теоретическим построениям. Такая же картина, как и с приблизительными датами существования предполагаемой Евы, открывается и при анализе Y-хромосомы. На первый взгляд этот анализ важен, прежде всего потому, что именно Y-хромосома наследуется только одним полом – мужскими особями. Теоретически рассчитав время появления первой Y-хромосомы, то есть первого «современного мужчины», можно проследить и истоки всего современного человечества. Правда, у многих возникают сомнения в том, что такой подход действительно может дать адекватный результат, поскольку само допущение существования некой «первой Y-хромосомы» столь же спорно, сколь и «первой митохондриальной ДНК» в случае с «первобытной Евой». Но даже и здесь все столь же туманно, как и с датами жизни праматери всего человечества.

По одним предположениям, в своем современном виде она сформировалась 49–37 тыс. лет назад (и это близко к предполагаемому моменту возникновения на земле кроманьонцев), по другим 411 – 51 тыс. лет назад с точностью 95 % [431, 1985]. К сожалению, такая «точность» может лишь завести в тупик, ведь этому периоду соответствуют самые разные виды людей!

Исследования показали и другую характерную особенность жителей африканского континента: у африканцев по крайней мере в два раза чаще встречаются генетические вариации, чем у жителей других районов земного шара, что свидетельствует о длительном их присутствии в Африке. Впрочем, это в равной степени может говорить и о давнем присутствии здесь рода Homo вообще, в противоположность виду sapiens.

Схематичное изображение «теории Евы». Единый предок по женской линии может быть обнаружен у всех членов любой популяции. Здесь на примере пятнадцати поколений показаны развитие и угасание разных популяций. В каждом поколении некоторые линии оказываются тупиковыми и обрываются – популяция прекращает свое существование. В конце концов случайным образом одна линия (на рисунке выделена темным цветом) вытесняет все другие. Так появляется современное человечество

Существует и еще несколько критических замечаний, показывающих далеко не столь большую надежность метода анализа ДНК, как это еще предполагалось десятилетие назад. Дело в том, что было принято интерпретировать генетическую дистанцию с точки зрения вполне определенной, заранее заданной концепции эволюции, обычно называемой «ветвистой моделью». Вместе с этим практически целиком игнорировались другие гипотезы, которые могли быть вполне допустимое объяснение генетическим вариациям. В качестве одного из таких примеров можно привести модель Дж. Релесфорда, который высказал предположение, что генетическое разнообразие в Африке может говорить в пользу большой численности популяции при малом количестве смешений с другими. Вместе с этим остальная часть населения земли может в равной степени свидетельствовать как о высоком уровне генного обмена, равно как и недавно начавшейся дивергенции [327, 265].

Существует также заметное противоречие между генетическими и статистическими исследованиями в этой области. Так статистика, изучающая, как могли образоваться последующие ветви человечества, показала, что африканская колыбель более не может считаться истоком древней митохондрии для многих других частях света. Молекулярная генетика, не вдаваясь в статистические подробности, просто упустила из виду, какой невероятно большой объем информации необходим, чтобы создать новое эволюционное древо из определенных последовательностей ДНК. Безусловно, нет необходимости отрицать высокий уровень генетического разнообразия в Африке, однако из-за статистических данных «африканская Ева» превратилась, используя слова Т. Гексли, «в красивую теорию, разрушенную безобразным фактом» [157, 583].

Последние исследования различий между разными группами популяций показали, что несколько других ветвей, имеющих свои корни в различных частях земного шара, не менее хорошо объясняют результаты генетических исследований. Возможно, Ева и была африканкой, но это все, что мы можем сказать, исходя из исследования митохондрий.

Даже приняв за отправную точку истинность постулата об африканском истоке, мы вынуждены будем признать, что «высчитывание» первой Евы – не более чем статистический артефакт, для чего стоит принять во внимание следующие рассуждения. В каждый конкретный момент на земле живет большое, хотя статистически и органичное количество женщин, способных производить потомство. Однако это не значит ни того, что все они обязательно произведут потомство, ни того, что они передадут свой генотип митохондрий последующим поколениям, – такой вариант, в частности, возможен в случае появления всего лишь одного сына, а не дочери. В дальнейшем митохондрии передаваться не будут, поскольку, напомним, они предаются лишь по женской линии, и, таким образом, генотип ряда женщин просто исчезнет.

Для сравнения приведем пример высчитывания генеалогической линии, которая сродни линии передачи митохондрии. Каждый из нас обладает двумя родителями, четырьмя бабушками-дедушками и т. д., и теоретически наше родственное древо простирается бесконечно далеко, таким образом, доходя до общего первопредка. Однако в каждый конкретный момент на земле живет лишь ограниченное количество наших прямых родственников. Для простоты рассуждений, предположим, что фамильное имя передавалось без изменений на протяжении всего времени. В конце концов путем долгих поисков мы сможем дойти до человека, который первым взял себе эту фамилию. Однако само по себе это не означает, что наш однофамилец и, возможно, родственник был единственным человеком, живущим на земле в тот момент, рядом с ним существовали и сотни других, чьи фамилии к сегодняшнему дню уже исчезли.

Очевидно, что гипотеза «африканской колыбели» пока что остается лишь гипотезой и не находит надежных подтверждений для того, чтобы считать ее даже рабочей гипотезой. Может быть, костные находки скажут нам больше?

Человек из Азии?

Приоритет Африки в становлении был заметно поколеблен находками, сделанными в 90-х гг. ХХ в. в Азии, которые продемонстрировали, что еще рано отказываться от теории азиатской колыбели человечества. В январе 1997 г. в Таиланде учеными Департамента Минеральных ресурсов Бангкока совместно с группой из Института Эволюционных исследований Университета Монпелье (Франция) были обнаружены часть челюсти и зуб древнего примата, вес которого составлял 6–7 килограммов. Уже предварительный анализ находки, датируемой 35 миллионами лет, показал, что она может служить доказательством теории параллельного и независимого развития по пути сапиентации в разных регионах земного шара. Вместе с этим ученые предположили, что ранние гоминиды могли перемещаться между Северной Африкой и Южной Азией. Хотя ни одно из этих двух предположений не может быть доказано в полной мере, очевидно, что Азия играла одну из важнейших ролей в эволюционном процессе [Sunday times 1997, 11].

К этому же присоединяются многочисленные находки на территории Китая. Напомним, что самая знаменитая находка на территории Китая – синантроп, или Пекинский человек, – была обнаружена в 70 км к юго-западу от Пекина в пещере Чжоукоудянь в середине 20-х гг. Первоначально было найдено пять черепов древних гоминидов, затем палеоантропологи подняли на поверхность останки более 40 существ. Им дали общее название Пекинский человек, или синантроп.

Находка синантропа положила конец сомнениям, которые высказывал даже такой энтузиаст азиатского истока человечества, как Эжен Дюбуа, – ранние люди действительно населяли Азию еще в глубокой древности. Естественно, что ко времени находки синантропа еще никто не предполагал, что где-то в Африке в толщах земли скрываются следы еще более древних австралопитеков, а история человечества значительно более запутана, чем можно предположить, и отнюдь не представляет собой прямую линию.

Но синантроп был далеко не единственной китайской находкой. Так, в провинции Хубэй в уезде Юнсянь в 1989 – 90 г. были обнаружены два черепа, которые еще больше запутали не только картину китайских находок, но и общие представления о расселении людей. Китайские специалисты из Института культурного наследия и археологии в г. Ухань (столица пров. Хубэй) под руководством Ли Тяньюаня идентифицировали их как Homo erectus и определили их возраст в 600 тыс. лет.

Исследователей поразило, что своими надбровными дугами черепа из Юнсяня повторяют находки на Яве, т. е. близки к питекантропу, по строению скул они близки к большинству китайских черепов, однако фасциальные измерения показали их поразительную близость к значительно более поздним черепам, обнаруженным в Европе.

Это сразу же дало рождение самым разнообразным гипотезам. Прежде всего, оказалось, что разнообразие Homo erectus значительно больше, чем предполагалось ранее. Одновременно на земном шаре в разных его концах могло обитать несколько десятков представителей этого вида.

Возможно, различия между представителями Homo erectus из разных частей мира объяснялись межрасовыми признаками? Такую версию высказал ряд ученых, в том числе Деннис Элтер из Университета Калифорнии в Беркли [164, 106]. Его поддержала часть китайских ученых, обычно стоящая на той позиции, что расообразование имеет очень глубокий исток. Таким образом, было сделано предположение, что расы складывались по крайне мере уже полмиллиона лет назад, по сути, их возникновение и проявление у современных людей обязано различным отрядам Homo erectus, развивавшимся в разных географических условиях и, возможно, от разных предков.

Впрочем, возникли и другие предположения. Прежде всего, возможно, находки из Юнсяня вообще не следует идентифицировать как Homo erectus, черепа принадлежат какому-то другому виду, жившему в Китае параллельно с Homo erectus, но никак не связанному с ним. Этот вид был обозначен, как Homo heidelbegensis – Человек гейдельбергский, предположительно он дал начало сразу двум другим видам – Homo sapiens современного вида и неандертальцам, позже вымершим. Неандертальцы, выносливые к холоду, переселились из Азии в Европу между 230 и 30 тыс. лет назад [163].

Один из патриархов раскопок в Чжоукоудянь Цзя Ланьпо в конце концов признался: «Сегодня здесь не так много осталось. Нам лучше все оставить до следующих поколений» [164, 100].

Генетическая «археология»

Предыстория человека, несмотря на большое количество претендентов на роль его предков, так и остается покрытой мраком. Как бы нам не хотелось четко разглядеть дорогу, которая приводит к Человеку разумному, она так и не видна – перед нами лишь некие параллельные тропы. Так или иначе, единственно надежной «точкой в пространстве» является современный Homo sapiens sapiens, прототипом которого является все тот же кроманьонец. Это значит, что любой представитель современного человечества – эскимос, негроид, шотландец, житель южного Китая, – все они обладают абсолютно одинаковым базовым набором генов. Но одновременно с этим не существует двух людей, у которых генокод был бы абсолютно идентичен, если исключить однояйцевых близнецов. Именно это явление, если формулировать несколько упрощенно, и именуется полиморфизмом.

Но насколько вообще похожи люди друг на друга? Естественно, здесь мы задаем этот вопрос не в плане физиогномического сходства, но относительно самых базовых его составляющих. И здесь оказывается, что каждый человек в генетическом плане столь же похож на своего собрата, сколь и отличен от него. И когда мы говорим, что «люди – разные», мы порой не подозреваем, сколь близко от истины мы находимся и на какую важную подробность указываем.

Обычно, говоря о «различности человеков», имеют в виду этнические и расовые различия. Нередко на их основе и строят теории о генезисе людей, о разделении некогда единого человечества на расовые группы, либо изначального возникновения различных рас или этносов от разных групп человекоподобных предков. Однако порой такие рассуждения оказываются вообще неактуальными, поскольку упускают из виду действительно важную черту, на основе которой различается человечество.

Полиморфизм был подмечен еще в ту пору, когда Карл Ландстэйн доказал наличие различных групп крови у человека. У разных представителей одной и той же популяции, в том числе и у близких родственников, могут встречаться четыре различных группы крови. Если учитывать еще и наличие резус-фактора (соответственно, положительный и отрицательный резус), то различия в крови между людьми становятся еще более очевидными. Более того, так называемая «колониальная антропология» разделила человечество на 450 различных рас, и в своих теориях во многом опиралась на различия, в том числе и в группах крови человека.

Митохондриальная ДНК. Часть генов находится в митохондриях, здесь показана часть цитоплазмы клетки. И где-то здесь лежит ответ на загадку о месте происхождения человека

Жан Доссе обратил внимание на наличие несовместимости тканей одних и тех же органов у людей. Все эти открытия и особенности породили различные гипотезы о генетической уникальности каждого человека.

Обратим внимание на одну важнейшую особенность: различия в группах крови и в совместимости тканей оказываются значительно более существенным для жизни человека, чем расовые различия. По сути, именно они, а не этнические различия, и составляют «витальную» часть диверсификации человеческих групп. При переливании крови, положим, от жителя Баварии к японцу с Хоккайдо, меньше всего будут учитываться их расовые различия, но больше всего совместимость групп крови и резус-фактор. Ошибка в совместимости группы крови может привести к гибели человека, несовместимость тканей при пересадке ведет к их отторжению и также к возможной смерти пациента. «Несовместимость» в расах таких последствий не дает. А поэтому мы и говорим, что расовые и этнические различия не являются действительно жизненно важными для человека.

К тому же современная генетика целиком подтверждает малосущественность этнических различий, поскольку не существует, скажет, «желтых» или «черных» генов. Предположительно цвет кожи и строение тела являются результатами адаптации человека к окружающей среде и не затрагивают внутренних особенностей генетического строения. Приведем классический пример: папуасы и африканец внешне похожи друг на друга, хотя имеют и различное происхождение и генетически далеки друг от друга. В то же время папуасы стоят ближе к китайцам, хотя абсолютно не походят на них.

Теоретически можно вычислить процесс «завоевания мира» людьми и его поэтапность лишь на основе генетических исследований. Это должно показать нам, как человек продвигался по мирам, как осваивал континенты и, самое главное, откуда он «стартовал». В идеальном варианте это выглядит приблизительно следующим образом: когда небольшой отряд отправляется завоевывать новую территорию и отделяется от своей основной группы, он вследствие своей малочисленности и наличия полиморфизма не способен сохранить все возможные генетические варианты, присущие изначальной группе.

Предположим, что изначальная группа включает тридцать человек, что, скорее всего, соответствует действительности, поскольку первичные локальные группы были немногочисленны. Из этих тридцати людей десять являются носителями гена А, другие десять – гена В, четверо – С, трое – гена D, и по одному – генов E, F, G. Теперь десять человек отделяются от основной группы и уходят осваивать новые территории. Предположим, что из них трое несут ген А, четверо – В, двое – С и один – G.

И здесь, на этом этапе, происходят крайне важные изменения. В большой группе частота, с которой встречался ген G, была 1/30, теперь же это процентное соотношение резко увеличилось, достигнув 1/10, хотя в абсолютном выражении носителем этого гена является один и тот же человек.

Вместе с этим в большой группе частота генов А и В была абсолютно одинаковой (по десять носителей), теперь же ген В стал встречаться чаще, хотя в абсолютном плане количество его носителей уменьшилось. Естественно, все это повлияет и на потомство, которое будет произведено на свет группой переселенцев. Иногда это явление называется «эффект создателя». Именно он и позволяет в «обратном порядке» отследить пути, по которым следовал человек в эпоху своего расселения по земному шару.

Однако это само по себе еще не позволяет определить время начала такой миграции, не говоря уже о дате ее конкретных этапов. Биологические часы в этом случае могут насчитывать миллионы лет, а поэтому ни о какой точности говорить не приходится. Единственное, на что могут опираться в данном случае исследователи, это археологические находки. Однако, как мы уже рассказывали, проблем с их датировкой возникает не меньше, чем с поисками «недостающего звена», а поэтому мы вновь оказываемся в тупике – загадка времени происхождения (возникновения?) человека остается нераскрытой.

Разумеется, существуют и другие способы датировки расселения человечества по земному шару, например, данные лингвистики, родства и различия языков. И все же и в этом случае мы оперируем не абсолютными, но относительными датами – мы высчитываем поэтапность (раньше-позже, предыдущий-последующий), но не реальную дату. Наука способна определить, какой язык или группа языков произошли первыми или раньше других, но сам момент рождения вычислить невозможно.

И все же некоторые подробности мы можем восстановить. Около 100 тыс. лет назад были заселены некоторые части Африки и Среднего Востока, в частности, появляются первые люди современного вида на территории современного Израиля, обнаруженные в гроте Кафзех. Итак, скорее всего в неолите происходит первый из известных нам демографических взрывов, который приводит к резкому увеличению миграции.

По ряду предположений, еще 30 тыс. лет назад на земле жило несколько небольших групп людей – Homo sapiens sapiens. Но далеко не все они непосредственно ведут к нам. Часть ученых, опирающихся на генетические исследования, например, японец Танака, француз А. Ланганэ, пришли к выводу, что все сегодняшнее человечество произошло от небольшой группы людей современного вида приблизительно 60–30 тыс. лет назад. Первоначально такая группа могла насчитывать не более 5 тыс. человек, разросшись затем до 30 тыс., включая детей и стариков [241, 141]. Параллельно с этим на земле существовали и другие, столь же небольшие группы людей, но они исчезли, не дав устойчивого потомства и проиграв «соревнование за жизнь». Это значит, что исчезновение различных групп Homo происходило не только миллионы лет назад, но, в сущности, совсем недавно, и этот процесс можно считать характерным вообще для всей истории человечества.

Не стоит полагать, что группы людей выбивали друг друга. Думается, причины исчезновения подавляющего большинства таких групп были куда прозаичнее, а из-за этого и страшнее. Резкие климатические изменения, оледенения, погодные ненастья могли настолько уменьшить «критическую массу» в любой группе, что она уже не способна была выживать. Не исключено, что и в палеолите на земле могли свирепствовать вирусы типа Эбола, СПИДа и другие. Впрочем, они могли свирепствовать и раньше, еще до появления Homo sapience, и именно это и приводило к очередной катастрофе, заставляющей человечество начинать все сначала.

Много центров – много человечеств

В теории «одного центра» развития человечества что-то не совпадает с реальностью. Прежде всего – временные рамки. Как мы видели, практически повсеместно люди развиваются параллельно и независимо друг от друга. Так может быть все-таки – полицентризм? Параллельные виды человечества в разных регионах земного шара?

Многие специалисты, взвесив многочисленные теории о месте происхождения человечества, начинают склоняться в последнее время в сторону предположения о нескольких центрах развития человечества. В частности, известный антрополог Уильям Хавиленд пишет: «Кажется, доказательства все же свидетельствуют в пользу мультирегионального происхождения анатомически современных людей» [191, 221].

Одним из первых идею о том, что человек развивался сразу в нескольких центрах по всему миру – идею полицентризма – выдвинул немецкий антрополог Франц Вейденрейх (1873–1948). Он долгое время работал в Гейдельбергском Университете, а затем в 1934, будучи преследуем как еврей в фашисткой Германии, он перебирается в Чикаго. Вейденрейх отличался поразительной тщательностью в научных описаниях, он обследовал и описал сотни костных останков, десятки пещер и стоянок. Вейденрейх был поразительно плодовитым ученым, он опубликовал сотни статей, добрый десяток книг, разработал ряд интереснейших гипотез. Он занимался изучением практически всех крупнейших азиатских находок своего времени, в том числе синантропа и питекантропа, а в 1946 г. он публикует книгу «Обезьяны, гиганты и человек», где и говорит о возможности многих центров развития человека.

Со своими неординарными взглядами и поразительной работоспособностью, Вейденрейх нередко становился мишенью для насмешек и резких выпадов со стороны коллег. Как-то, например, он выступал перед Американской Ассоциацией Антропологов в Нью-Йорке в 1940, и его доклад был посвящен исследованиям объема мозга и черепа у собак. Но его акцент был настолько заметен, что многие подумали, что вместо «собак» (dogs) он рассказывает об «утках» (ducks), что привело к забавному конфузу [200, 410].

Схематичное изложение версии Ф. Вейденрейха – «схема канделябра», иллюстрирующая концепцию многих центров развития различных видов людей на земном шаре – теорию полигенизма (по В. Хауэлу, 1959)

Именно Вейденрейх предлагает концепцию многих центров развития различных видов людей на земном шаре – теорию полигенизма. Она заключалась в том, что эволюция шла параллельными путями через серию различных ступеней в разных частях мира. Как видим, Вейденрейх не только не отказывался от самой теории эволюции, но и давал ей новое объяснение, пытаясь увязать параллелизм на земле самых разных видов людей. Стоит учитывать, что во времена Вейденрейха, то есть в 20–40 гг. ХХ вв., таких параллельных форм было обнаружено еще не так много, как сегодня, но уже тогда это представляло заметный удар по концепции «одного центра человечества». Более того, из его концепции вытекало, что различные человеческие расы произошли от различных подвидов человекообразных гоминидов, рода Homo путем конвергенции. Вейденрейх допускал, что первое расовое разделение людей произошло очень давно, на самых ранних этапах развитие рода Homo. Затем они уже смешивались, создавали союзы, однако существовал некогда этап, когда расы (по сути – разные подвиды) существовали на земле в несмешанном и изначально-чистом виде. Это утверждение автоматически вытекает из параллелизма развития людей и общей теории полигенизма.

Проблема школы Вейденрейха заключалась в том, что она не смогла дать ответы на два ключевых вопроса, которые логически вытекали из всех построений самого Вейденрейха. Во-первых, была непонятна причина географической дивергенции возникновения человека, а, во-вторых, причина сохранения устойчивости этих различий на протяжении долгого времени. В тот период представлялось, что эти вопросы должны иметь ясный ответ, иначе гипотеза о полицентризме просто не имеет право на существование.

Современное развитие схемы Вейденрейха о множественности центров развития человечества в соответствии с находками 80 – 90-х гг. ХХ в.

Взгляды Вейденрейха были позже обобщены в виде схемы, получившей забавное название «канделябр Вейденрейха» из-за ее характерного вида. Сам Вейденрейх таких схем не рисовал, однако один из его последователей В. Хауэл в конце 50-хх гг. очень точно изображает эту «схему канделябра». В этой схеме отсутствовали многие звенья – тогда ничего не было известно о многочисленных находках «параллельного человечества» ни в Индонезии, ни в Африке, ни в Европе, поэтому многие места оставались вакантны. И, тем не менее, эта теория рождала стройную схему развития абсолютно параллельных четырех ветвей (подвидов) человечества. В самом низу, то есть в начале схемы, стояли знаки вопросов – вакантные места для будущих находок. Первая линия начиналась от яванских находок на реке Соло (питекантроп), вела к находкам ранних Homo sapiens в Ваджаке на Яве и, наконец, выводила к австралоидной расе. Вторая линия начиналась с пекинского синантропа, вела к «людям из верхней пещеры» в Чжоукоудяне и выводила на монголоидов. Линия негроидной расы имела неизвестного в тот момент предка, шла через ряд находок в Родезии и в Боскопе. Наконец, «евразийцы» (в терминологии того времени) начинались с обитателей пещеры Схул и вели к Кроманьонцам [202].

Прошло более чем три десятилетия, и эта странная «схема канделябра» Вейденрейха не только нашла свое подтверждение, но многие вакантные ячейки стали шаг за шагом заполняться.

В новой редакции схемы «параллельных людей» остались те же четыре ветви, которые разделись в глубокой древности, задолго до возникновения не только человека разумного, но даже его исторических предков – человека прямоходящего и человека умелого. В 1993 г. В. Хауэлл положил в основу своего «канделябра» находку из африканского Нарикотоме (т. н. ET-3733). И хотя сегодня, скорее всего, находка из Нарикотоме не может считаться самой древней (к тому же параллельно гоминидам из Нарикотоме уже жили другие параллельные виды), это не меняет основной сути схемы: разделение произошло в глубокой древности.

Но вот очевидный парадокс: если сегодня никаких рас в чистом виде уже нет, и уже в течение сотен тысяч лет они активно смешиваются друг с другом, почему же до сих пор сохраняются очевидные различия между людьми? И почему в разных концах земли абсолютно параллельным образом шла эволюция человека? И почему не идет сегодня?

Разные расы и разные люди

Разные расы или разные виды людей?

Спросим себя, а почему разные виды людей сосуществовали, какой странный природный механизм породил на одном пространстве несколько практически идентичных видов? Вероятно, механизм «параллельных человечеств» заложен в самой природе. Как мы уже видели, параллельное существование сразу нескольких близких, но не тождественных или родственных видов, является скорее нормой, нежели исключением. И лишь современный человек сумел остаться в одиночестве. Или все же он не одинок? Ведь существуют еще и расы…

Достаточно выйти на улицу большого города, чтобы, посмотрев вокруг себя, увидеть поразительное многообразие людей: разное строение черепа, разный цвет кожи, разные пропорции тела, разный цвет и структура волос. Уже несколько столетий, чтобы объяснить эти различия, используется понятие «расы» и «расовых признаков». Теоретически все расы возникли как результат приспособления человека к различным климатическим и географическим условиям. Спор идет в основном вокруг того, когда это могло произойти, – сотни, десятки или тысячи лет назад. На уровне обыденного сознания большинство жителей тех стран, где обнаружены древнейшие ископаемые люди, относят свое начало именно к ним. Так, китайцы, в том числе и на уровне официальной науки, утверждают, что пошли от синантропов – это значит, что им, по крайней мере 400–800 тыс. лет. Индонезийцы мало сомневаются в том, что их корни лежат где-то среди яванских синантропов и насчитывают минимум 1,5 млн лет. Таким образом, каждый видит в любой ископаемой находке, обнаруженной на его территории, своего предка.

Доказать такое прямое наследование очень сложно, если не едва ли возможно. Однако можно показать другое – откуда, с какого континента вышли предки этих людей.

Насколько же понятие расы оправдано с биологической точки зрения? Связаны ли они с различными группами древних людей, развившихся в разных центрах? Решение этого вопроса затруднено тем, что до сих пор в точности не ясно, что, какой генетический механизм заставляет конкретного человека принадлежать к той или иной расе.

Люди не очень знают свое прошлое, точнее, не знают его совсем. И поэтому считается, что все «белые» пошли из Европы, а «черные» – из Африки. Но, как показали исследования Марка Шривера из Университета Пенсильвании, приблизительно 30 % американцев, которые считают себя «белыми», на самом деле меньше чем в 90 % случаев имеют европейских предков. То есть, строго говоря, «генетически белыми» они не являются.

К тому же заметим, что расовые отличия воспринимаются зачастую достаточно субъективно. Например, человек, которого без всяких сомнений сочтут «чернокожим» где-нибудь в России или Европе, окажется «белокожим» в центральной Африке.

Попробуйте разделить на группы населения современных США. Чаше всего это делается формально, в большинстве анкет есть графы «афроамериканец», «азиоамериканец», «белый», «испаноговорящий», «коренной американец» (т. е. индеец) и т. д., причем человек сам относит себя к определенной группе. Все это – очень политически корректно, здесь нет очевидных указаний на расовую принадлежность, но тем не менее попытка установить этническую принадлежность присутствует. И, самое главное, человек сам волен отнести себя к «белым» или «испаноговорящим» на основе того, с кем он себя идентифицирует. Но в большинстве случае это не будет иметь никакого отношения к его реальному происхождению!

Другая большая группа людей при заполнении анкет именует себя «афроамериканцами», причем к этой группе себя относят в основном те люди, чьи предки относительно недавно проживали в Западной Африке. Полиморфизм среди них встречается значительно чаще, чем у европейцев, азиатов и коренных жителей Америки. За столетия афроамериканцы активно смешивались с группами, чей исток лежит совсем в других частях мира, и поэтому «африканцами» себя будут считать, как выходцы из южной, так и из западной Африки, в то время как генетические исследования демонстрируют, что между ними разница едва ли не бóльшая, чем между выходцами и, Африки и Европы. Марк Д. Шривер из Университета Пенсильвании, в частности, обнаружил, что западноафриканский вклад в гены тех, кто именует себя «афроамериканцами», составляет в среднем 80 %, однако сама «вилка» может составлять от 20 % до 100 %, и «африканец» на самом деле может оказаться совсем не африканцем. И, как видно, вряд ли стоит полностью доверять тому, к какой группе люди сами относят себя.

Да и разделить людей можно по-разному. Как раз в этом и заключается субъективный фактор, хотя сами по себе эти различия, конечно же, объективны. Например, в одну группу можно поместить представителей одного цвета кожи, ведь цветовая гамма кожи также заложена в генах. А можно провести различия по другим характеристикам, например, особенностям строения туловища.

Являются ли эти генетически обусловленные группы расами? Строго говоря, то, что обычно именуется расовыми признаками, как оказалось, в очень малой степени зависит от того, как выглядит человек. Например, для самого простого и очевидного отделения одной расы от другой обращают внимание на цвет кожи и черты лица, в том числе на скулы, строение носа, надбровных дуг и т. д. Но исследования показали, что люди с одинаковыми внешними характеристиками могут заметно отличаться друг от друга генетически. Например, жители Африки южнее Сахары и австралийские аборигены обладают очень близкой пигментацией кожи и схожими чертами лица, но они очень сильно различаются генетически. Существуют и противоположные примеры, когда в результате адаптации к разным условиям обитания генетически одинаковые группы могут выглядеть по-разному. Вывод достаточно прост – то, что обычно именуется расовыми признаками, очень косвенно связано с реальными различиями людей и чаще всего является результатом адаптации к внешней среде.

Расы – наследие древних людей?

Может ли генетическая информация использоваться для разделения людей по расам или по каким-то другим признакам? Заложена ли эта информация в наших генах и каким образом она наследуется? Насколько она устойчива? Как расовые признаки могут быть связаны с характерными заболеваниями?

И вообще – происходят ли представители разных групп, которые мы называем расами, из одного «генетического котла», или они представляют собой потомков самых разных отрядов и видов древних людей, которые пришли этот мир в разных центрах и долгое время жили несвязанно между собой?

Действительно, некоторые группы людей генетически отличаются от других, но сама суть различий будет заключаться в том, какие гены или группы генов будут исследованы. Само наличие этого различия можно трактовать по-разному. Например, можно сказать, что оно указывает на то, что люди с различиями на уровне генов произошли от разных групп ископаемых людей, или, наоборот, сделать вывод о том, насколько велика диверсификация человечества в процессе его развития из единого центра под воздействием среды и расселения.

Более того, само по себе наличие таких генетических различий говорит лишь… о наличии различий. Дело в том, что примерно 90 % генетических вариаций наблюдаются среди населения, живущего на одном и том же континенте, и лишь приблизительно 10 % вариаций отличают людей одного континента от другого. Что это означает? Лишь то, что люди разных континентов лишь немногим отличаются друг от друга, чем люди, живущие на одной части суши. Другими словами отличают континентальные поселения. Другими словами, люди от различных популяций, в среднем только немного более отличаются друг от друга, чем люди, принадлежащие к одной и той же популяции.

При сравнении митохондриальной ДНК 14 людей и 4 шимпанзе оказалось, что они разделяют много общих черт, но при этом давно отделились друг от друга. У людей же присутствуют как черты, характерные для выходцев из Африки, так и для неафриканского населения, однако количество генов, характерных для выходцев из Африки, преобладает

По сути, говоря о расах, часто подразумевают не генетические различия, а социальные и психологические. Например, цвет кожи или черты лица. На первый взгляд, они нам могут точно указать, к какой расе принадлежит человек. Но стоят ли за этим какие-то генетические различия?

Возможно, те группы, которые мы сегодня именуем расами, на самом деле связаны с разными видами человечества, которые когда-то существовали параллельно друг другу и изолированно, а затем благодаря расселению смешались? Существует немало сторонников версии о том, что расы – на самом деле есть отголоски разных групп древних людей, причем корни этих различий могут уходить еще к Homo erectus.

Так, останки Homo erectus, обнаруженные в разных регионах мира (Африка, Китай, Ява, Израиль, Грузия), показали, что между ними существуют заметные антропологические различия, причем различия такого типа не сводимы к обычной непохожести одного человека на другого – речь может идти об очень раннем начале расообразования буквально в 1,5–1,8 млн лет назад. Исходя из раннего начала обособленного развития Homo erectus (1,6–2 млн лет), это показывает значительно более глубокий исторический исток рас и, как следствие, – более заметные расовые различия, нежели предполагалось ранее. Параллельно с этим стоит обратить внимание, что углубление истории расообразования само по себе не может служить в пользу той или иной расы, более того – в известной мере уравнивает расы во временном континууме исторического процесса.

Вопрос о раннем расообразовании остается до сих пор открытым и весьма спорным. По сути, при столкновении с костными останками миллионолетней давности, обычно крайне фрагментарными, нет никакой возможности установить ни саму расовую принадлежность, ни существование ее в ту эпоху как таковой. Тем не менее концепции раннего или «изначального» расового разделения имеют достаточно много сторонников в мире. В частности, китайские ученые утверждают, что антропологический тип пекинского человека или синантропа (500–400 тыс. лет назад), обнаруженного в пещере Чжоукоудянь под Пекином, близок как к виду современного китайца, так и азиатов вообще. Цзя Юйчжан, участвовавший еще в первой серии раскопок в 30-х годах, считает, что носовая кость пекинского человека «была впалая, а щеки – плоскими, как это встречается у современных азиатов» [164, 101]. Большинство ученых отрицают прямую связь между пекинским человеком и современными китайцами, однако группа китайских ученых (Цзя Ланьпо и др.) утверждают, что генетически синантроп и нынешнее население Китая, прежде всего основная народность Китая «хань», являются буквально генетическими «родственниками». Они же отстаивают идею азиатского центра развития человека.

Для китайских ученых вопрос о месте происхождения человека также не вызывает никаких сомнений – конечно же, это Китай или, по крайней мере, Восточная Азия. Цзя Ланьпо подчеркивает: «Я не уверен, что истоки человека лежат в Африке. Я скорее полагаю, что первый человек мог иметь своим истоком юг Азии, например, какую-то часть суши, пролегающую между восточной частью Пакистана и западной оконечностью Китая».

Однако следует учитывать, что теория раннего расообразования окажется действительно работающей только тогда, когда будет точно установлено, что, скажем, современные китайцы действительно являются потомками тех Homo erectus, что жили на территории Китая, а представители африканских народностей генетически родственны останкам людей из Олдувайского ущелья. Антропология в настоящий момент не располагает никакими методами, способными подтвердить это. А поэтому различия между Homo erectus могут быть сведены именно к колебаниям внутри одного вида. Возможно также признание рас внутри Человека прямоходящего, но и это автоматически не приведет к выводу о том, что именно от этих различий пошло современное расообразование.

Полиморфизм и древние люди

Как считается, более 100 тыс. лет назад анатомически современные люди начали расселяться по всей земле, и в результате этого процесса человеческая популяция на земле выросла самым невероятным образом.

Так были ли изначально связаны эти группы между собой? Для ответа на этот вопрос можно использовать те тончайшие вариации в генах, которые встречаются внутри одного вида. Такие вариации именуются полиморфизмом. Собственно, именно полиморфизм в различных пределах и делает ныне живущих на земле людей столь разными. Большинство случаев полиморфизма не влияют на сами гены. Такие вариации нейтральны по отношению к развитию самого вида и не затрагивают каких-то отдельных его черт. Однако встречается полиморфизм и на генетическом уровне, и это, например, может выразиться в наследственных болезнях. Общее количество полиморфизмов колоссально, когда исследователи разгадывали геном человека – полный набор ДНК, то оказалось, что существуют миллионы таких вариаций. Распределение различного рода полиморфизмов среди популяции, по сути, отражает историю этой группы населения и, как считается, является результатом естественного отбора.

По существу, идеальным полиморфизмом можно считать некую вариацию, которая присутствует у всех членов отдельно взятой группы. Это сразу же должно нам сказать, что эти люди имеют единый исток, развивались в течение долго времени совместно и имели очень малое количество внешних влияний. И если обнаружить какую-то устойчивую генетическую вариацию у людей, живущих, скажем, в Китае и в Центральной Африке, то можно с большой долей уверенности предположить, что эти группы, разделенные тысячами километров, все же когда-то имели общий исток. Но в чистом виде таких случаев не встречается, что объяснить достаточно просто. Прежде всего, либо люди отделились друг от друга очень давно и эти вариации стерлись под воздействием смешанных браков, либо человечество изначально не было единым, а представляло собой разрозненные группы, развивающиеся из разных колыбелей.

Однако именно благодаря полиморфизмам можно сегодня разделить людей на некие группы.

Полиморфизм встречается с разной частотой у разных групп населения по всему миру, а поэтому был выбран весьма оригинальный способ свести людей по нескольким группам – предполагаемым расам. В его основе лежит попытка обнаружить общность вариаций: теоретически люди с наличием одинакового полиморфизма должны либо принадлежать к одной группе, либо, по крайней мере, иметь общее происхождение. Для этого было решено использовать один из типов полиморфизма, состоящего из т. н. алу-последовательности – короткого ретропозона приматов. Это короткие части ДНК, которые по своей последовательности идентичны друг другу. Алу-последовательности время от времени реплицируются, и получившаяся точная копия встраивает себя в случайном порядке в изначальную хромосому или в любую другую хромосому, что не влияет в целом на деятельность генов. Однако каждое встраивание является по-своему уникальным. Как только алу-последовательность встроила себя, она остается на этом месте навсегда и вместе с генами передается из одного поколения другому. И, как следствие, если два человека имеют одинаковую алу-последовательность, то теоретически они должны были происходить от одинакового предка, который и передал им однажды эту специфическую часть ДНК.

Сразу заметим, какой-то отдельно взятый полиморфизм не может служить признаком принадлежности к той или иной группе, надо изучить несколько десятков таких устойчивых изменений, чтобы сделать вывод о принадлежности человека.

Чтобы проверить это предположение, Майкл Бамшад и Линн Джордж из Университета Юта изучили сто случаев полиморфизма алу-последовательности среди 565 людей, родившихся в самых разных местах на земном шаре: в Африке в районе Сахары, в Азии и Европе. Прежде всего ученые определили наличие или отсутствие ста алу-последовательностей у этих людей, а затем для чистоты эксперимента исключили из рассмотрения все способы идентификации человека, например, место его происхождения, формальную принадлежность к той или иной этнической или лингвистической группе. Таким образом, появилась возможность сортировать людей только на основе их генетических данных.

В результате такого «слепого» анализа все люди оказались разделены на четыре группы. И после этого их этнические «ярлыки» были возвращены на место. Оказалось, что две группы состоят только из жителей Африки южнее Сахары, причем одна из групп практически целиком состояла из пигмеев мбути. Две другие группы состояли соответственно из жителей Европы и Восточной Азии. Было также установлено, что для того, чтобы определить с 90 %-ой вероятности принадлежность человека к той или иной группе, необходимо 60 случаев полиморфизма в алу-последовательностях [19, 578–589]. Чтобы сказать это со 100 %-й точностью, потребуется уже 100 случаев полиморфизма.

К аналогичным же выводам пришли и генетики Ноа А. Розенберг и Джонатан К. Прайчард из Стэндфордского Университета. Они изучили 375 случаев полиморфизма, названными «короткими тандемными повторениями» среди более чем тысячи человек из 52 этнических групп Африки, Азии, Европы и Америки.

В этом случае, поскольку выборка была больше, удалось выделить пять групп людей, предки которых оказались изолированы друг от друга гигантскими расстояниями и прежде всего океаническими водами: африканцы южнее Сахары; европейцы и выходцы из Азии к западу от Гималаев; жители восточной Азии; жители Новой Гвинеи и Меланезии; коренные американцы. Для точности анализа было решено выделить еще и некие подгруппы в пределах каждой большой группы, которая, как видим, в целом соответствовала этнической принадлежности.

Как видим, самый простой вывод, который очевидно вытекает из этих исследований – генетический анализ действительно способен указать на различия людей согласно их географическому происхождению. Но в реальности не все так просто. Легче всего выделить именно те группы, которые были издавна отделены друг от друга и жили в разных концах земли. В этом случае генетические вариации внутри одной и той же группы заметно усиливаются – ведь все подобные изменения передаются по наследству.

Однако в мире существует очень много районов, где жители представляют собой результат смешения нескольких исходных групп, например, коренных жителей Европы и Азии. Характерный пример – Индия. Ее жители имеют в своих генетических структурах много общего как с европейцами, так и с азиатами – в сущности, это лишь подтверждает исторические сведения о смешном характере населения севера Индии и о постоянных миграциях уже в историческую эпоху. Поскольку Индия оказалась подчинена генетическим влияниям Европы и Азии, местные жители не смогли составить уникальную группу.

Можно ли выделить в таких случаях некую коренную группы, от которой пошли в этом случае все ответвления? Теоретически да, однако для этого придется изучить, возможно, тысячи случаев полиморфизма, чтобы четко выделить те группы, которые скрещивались между собой.

Все вместе это подводит нас к нескольким весьма интересным выводам. Во-первых, исследования показали, что реально существующие группы не совпадают с традиционными расами – монголоидами, негроидами, европеоидами. Люди, которые на первый взгляд должны были произойти из одного континента и относиться к одной и той же расе, в реальности оказываются членами совсем разных групп. Эти группы и есть те древнейшие изолированные группы населения земли, которые долгое время развивались независимо друг от друга и начали смешиваться лишь совсем недавно. Второй и не менее важный вывод заключается в том, что различия между людьми действительно существуют на генетическом уровне, и связано это именно с древнейшими различиями в происхождении.

Болезни – результат адаптации к условиям жизни

В конце 90-х гг. ряд крупнейших исследовательских центров выступил с серьезными заявлениями: целый ряд болезней напрямую связан с этническими и расовыми признаками. И, как следствие, было бы правильным под каждую конкретную этническую группу подбирать свой набор лекарств. Это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Общество, которые столь долго и упорно выступало за абсолютное равенство всех рас, вдруг заявляет, что различия между расами имеют генетические свойство! И еще это означало, что различия между людьми определены значительно более глубокими факторами, нежели адаптация под климатические условия проживания. Есть окончательно не подтвержденные, но интересные данные, что организм афроамериканцев плохо реагирует на некоторые сердечные лекарства и, как следствие, для них надо составлять особые фармакологические композиции – в некоторых штатах появились даже средства с особой надписью на упаковке. Впрочем, многие специалисты считают это не более чем рекламным трюком для завоевания чернокожих клиентов. Тем не менее хорошо известна непереносимость среди многих народов Африки и Азии молочных продуктов, поскольку в их организме отсутствуют соответствующие ферменты, ответственные за расщепление этих продуктов. Так значит ли это, что, разделяя людей по расам, мы, таким образом, говорим, например, об особенностях их реакции на различные виды лекарств, а также о подходящей для них пище?

Дебаты развернулись по этому поводу немалые. Некоторые исследователи утверждали, что различия между группами являются настолько незначительными, а исторические «злоупотребления», связанные с категоризацией людей по расам, могут быть настолько грубыми, что принадлежность к той или этнической группе должна играть очень небольшую роль в медицинских и генетических исследованиях. Другая же группа ученых настаивала на том, что при любом лечении и тем более при генетических исследованиях надо в обязательном порядке использовать понятие этноса или группы, поскольку все это вносит свой «вклад» в развитие болезни. Группа ученых из Оксфордского университета очень жестко заявила в целом ряде научных журналов, что «раса» не может быть тем понятием, которым оперирует врач.

Однако многочисленные исследования показывают, что все же связь между этнической группой и заболеваниями существует. Некоторые виды заболеваний характерны в основном для определенных рас. Например, кистозный фиброз чаще всего обнаруживают среди коренных европейцев, а серповидно-клеточную анемию (т. н. анемию Геррика) с характерными серповидными эритроцитами, проявляющуюся в основном в малокровии и изменениями костей, – среди выходцев из Африки. Почему же?

По сути, это не болезнь, это парадоксальный способ защиты живых существ. Например, люди, которые унаследовали одну копию полиморфизма серповидной анемии, одновременно с этим отличаются удивительной устойчивостью к малярии, столь сильно распространенной в Африке. А вот европейцы, обладающие хотя бы одной полиморфной копией кистозного фиброза, значительно меньше подвержены обезвоживанию организма, которое вызывается холерой, – и здесь не трудно вспомнить страшные эпидемии холеры, которые пришлось пережить европейцам в период средневековья. Это и есть защитные мутации, которые одновременно могут вызывать и другие болезни. Но сама такая болезнь, например, серповидная анемия, может проявиться лишь в том случае, если человек унаследовал, по крайней мере, две таких мутироваших копии.

Устойчивость к болезням и вызовам внешней среды – вот что заставляет мутировать наши гены. Это приводит и к некоторым парадоксальным последствиям, например, к возникновению естественной защиты от СПИДа. Ряд людей обладает интересным полиморфизмом, связанным с отсутствием в обеих копиях их гена участка, который кодирует рецептор поверхности клетки, именуемый химиорецептор-5, сокращенно CCR5. Большинство штаммов вируса ВИЧ-1, который и вызывает СПИД, связывается с рецептором CCR5, чтобы получить доступ внутрь клетки. Не находя его, вирус не может «поселиться» в организме. Таким образом, люди, которые испытывают недостаток в рецепторах CCR5, являются устойчивыми к ВИЧ-инфекции. Этот поразительный полиморфизм в гене рецептора CCR5 найден почти исключительно среди жителей северо-восточной Европы. Причем разные виды полиморфизма CCR5 по-разному проявляются у разных групп населения. Некоторые виды полиморфизма не предотвращают заражение организма, но заметно уменьшают возникновение СПИДа и количество смертельных случаев, в других же случаях лишь замедляют развитие заболевания. Но и один и тот же вид полиморфизма может по-разному отражаться на разных группах населения. Например, один вид полиморфизма заметно замедляет болезнь или может вовсе предотвратить ее у выходцев из Европы, но, наоборот, ускоряет развитие СПИДа среди выходцев из Африки. Вообще именно наши предки «виноваты» во многих наших болезнях, например, как предполагается, даже в диабете и гипертонии [74, 1166–1170]. В частности, группа ученых во главе с Нейлом Ришом из Стэндфордского Университета считает, что расовые различия все же имеют влияние на развитие целого ряда болезней в организме человека. Так, было установлено, что количество осложнений от диабета второго (более тяжелого) типа заметно зависит от того, к какой этнической группе принадлежит человек.

При развитии подобных болезней полиморфизм имеет очень большое значение, а поэтому установление действительного происхождения человека может заметно повлиять на успешность его лечения, но в каждом конкретном случае это сделать очень затруднительно, если едва ли возможно. Теоретически, если бы была возможность провести генетическое исследование всех людей, то можно было бы установить не только, каким заболеваниям подвержен индивид, но и как его лечить и как уменьшить риск развития тех или иных недугов.

И здесь же становится понятным происхождение тех болезней, которые считались «этнически обусловленными». Связаны они, конечно, не с этносами, а с древнейшим происхождением самых разных групп людей, которые могут и не догадываться о том, кто же был их действительными предками. Такие мутации явились результатом активизации защитных функций против болезней, которые встречались во вполне определенных точках планеты. Поэтому выходцы из Африки действительно чаще болеют серповидной анемией, а европейцы – кистозным фиброзом.

Люди страдают из-за того, что изменили свою исходную область обитания и стали смешиваться с другими людьми. По сути, организм многих людей не предназначен для переселения совсем в другие области земного шара и вступления в активные контакты с другими жителями планеты. Естественно, было бы нелепым пытаться как-то это предотвратить. Логика развития цивилизации заставляет население планеты перемещаться, смешиваться, вступать в браки между представителями разных групп. Но мы говорим лишь о том, что изначально предполагалось: люди происходили из разных центров, и не «планировалось» их переселение и активное смешение. Что-то нарушило эту божественную логику развития.

Часть восьмая

Здесь кто-то побывал до нас…

Если с различными видами людей кажется, в общем, все более-менее понятно, то существуют значительно более загадочные находки, которые на первый взгляд просто целиком разрушают представления обо всех возможных сроках существования человечества. Да можно ли поверить, что какие-то люди обитали на земле не 6, а 60 млн лет назад? Или даже 125 млн лет назад? В это трудно поверить – практически невозможно. И самой главной преградой на этом пути является, прежде всего, наше сознание. Оно решительно отказывается верить в подобные масштабы существования людей на земле!

К тому же мы можем осознать лишь то, чему способны найти «неопровержимые доказательства», и для древнейших видов человечества таковыми могут быть, прежде всего, предметы утвари. О каких людях 10–15 млн лет назад может идти речь, если не найдены ни рубила, ни другие обточенные камни?! Ведь человек обязан, просто обязан оставлять после себя следы! Или мы лишь так привыкли думать?

Принято считать, что всякая культура оставляет после себя материальные артефакты, равно как и человек оставляет после себя какие-то очевидные следы. Изучая древность, мы сталкиваемся не столько с самой историей, сколько с ее затертыми следами – с этими артефактами, по которым реконструируем прошлое в силу научной логики, нашего понимания исторического процесса… и порой в силу своей фантазии. Мы оперируем древней утварью, костными останками, объектами древней магии и верований, выстраивая из них, как нам кажется, непротиворечивую картину жизни древнего человека от его облика до его привычек и рациона питания. И если вдруг таких следов недостаточно, мы оказываемся в тупике. Вот, например, странные ступы, обнаруженные в слоях земли, которые датируются 60 млн лет назад, не только не придали нового направления мысли, но скорее поставили в тупик: какие могут быть люди 60 млн назад? И находки были аккуратно отложены в сторону, как «несоответствующие общей концепции», «ошибочно датированные из-за перемешивания слоев земли» и т. д. Вот если бы найти десятки таких артефактов, а рядом с ними еще и костные останки человека – вот тогда и можно было бы пересматривать все теории развития человечества!

Но ведь чем дальше вглубь, тем меньше мы можем обнаружить останков. А какой-нибудь древнейший вид человечества на самом деле может проживать на очень небольшом пространстве земли и быть крайне немногочислен, так что найти кости подобных обитателей земли не представляется возможным. Да и пользоваться они могут в основном деревянными или глиняными изделиями, которые давным-давно рассыпались в прах, а изделия из песчаника потеряли свою форму и стали неотличимыми от обычных камней. Лишь случайно мы можем обнаружить единичный след, отпечатавшийся в вулканическом туфе десятки миллионов лет назад, странное каменное изделие, похожее на пест или останки животного с явно проломленным черепом от удара тяжелым камнем. И тогда мы начнем подозревать, что и десятки миллионов лет здесь кто-то обитал до нас…

Цикличность человечества

Есть теория и есть ее практическое воплощение. И если теория предполагает, что разные виды гоминидов должны каким-то образом переходить один в другой, то практика этого не подтверждает. Скорее она говорит об обратном: вид одного из представителей Homo существует на земле весьма протяженное время, а затем просто исчезает, как бы выработав свой ресурс. И существует этот вид параллельно с другим, которому также предначертано исчезнуть.

Многое в современных антропологических построениях в реальности базируется не на находках, а на предполагаемой связи между находками. Не на объяснении формы обнаруженных останков, а на попытках реконструкции того, что было «до и после» этих останков, на попытках обнаружить среди найденных ранее останков последователей и предшественников.

Практически по всему миру мы обнаруживаем странную и на первый взгляд малообъяснимую «разрывность» в истории становления человечества – до сих обнаружены какие-то практически не связанные между собой виды. И между ними пустота, отсутствие связи. Если в ответ на вопрос, почему до сих пор не обнаружено «недостающее звено», отделяющее род Homo от его человекообразных предков, мы можем сослаться на безжалостность времени к останкам, то здесь дело обстоит иначе. Население практически одного и того же места, представленное Homo, не расселялось, а просто исчезало. А затем на его месте появлялись другие, иногда сразу, даже не дожидаясь ухода «соседа», иногда через сотни тысяч лет.

И, как представляется, смена одного человечества другим протекает по типу циклов. Нынешний цикл развития человека составляет либо 3,5 млн лет, если считать от австралопитеков, либо 1,5 млн лет, если вести отсчет от появления первых представителей рода Человека. Но, кажется, на земле были и другие циклы. Кто существовал здесь до нас, десятки тысяч, а то и миллионы лет назад. Так же, как и в нашем цикле, виды по неизвестным причинам биологически «активизировались», выходили на историческую арену, держались на ней сотни тысяч лет, а потом уходили. Многие из них оставляли после себя развитую культуру, подобно неандертальцам, другие не достигали пиков культурного развития, но задерживались в этом мире на миллионы лет, как Человек прямоходящий или Человек умелый.

Но были и другие циклы, не «наши», в которых жило совсем другое человечество. И это человечество также создавало свою культуру, развивалось и однажды исчезало. Оно оставило после себя очень мало следов – время «съедает» любые костные останки, любые следы человеческой деятельности, особенно если речь идет о миллионах лет.

Сначала поговорим о недавних циклах.

В Бразилии, в Педра Фурада, обнаружены следы деятельности человека, датируемые 45 тыс. лет, в то время как самые ранние поселения на территории Америки относятся ко времени 18 тыс. лет. Между ними не прослеживается никакой связи, а промежуточное по времени потомство не обнаружено. А это значит, что первые поселенцы в Педра Фурада просто не имели продолжения в истории, и эта группа вымерла, а затем на ее место пришла другая, более удачливая. Это подтверждает цикличность развития человечества. Предки современных американских индейцев приходят на американский континент 18–12 тыс. лет назад.

Во время раскопок в Шегуяндах недалеко от озера Гурон в Канаде директор Национального музея Канады доктор Томаса Ли и его сотрудники обнаружили каменные орудия труда, возраст которых геологи определили в 150 тыс. лет. Это не укладывалось ни в какие привычные представления. И тогда чтобы не волновать научную общественность по совету одного из своих коллег Т. Ли в своем отчете оценил возраст находок в 30 тыс. лет. Но даже этот возраст оказался слишком древним, поскольку заметно превышал традиционную дату в 12–15 тыс. лет появления здесь первых людей. В результате по признаниям самого Томаса Ли в «Антропологическом журнале Канады»: «тонны образцов были упрятаны в запасники Канадского Национального музея» [260, 18–19]. Не менее поразительными стали результаты раскопок в Вальсекилло на юге Мексики. Здесь в 1962 году археолог С. Ирвин-Вильяме обнаружила каменные орудия труда, в том числе и наконечники копий, подобные тем, которыми пользовался кроманьонец в Европе. На первый взгляд в этом не было ничего удивительного, если бы не поразительные датировки этих находок. В 1972–1973 годах группа экспертов из геологической службы США, используя разнообразные независимые методики датировки, установила, что возраст слоя, в котором были найдены эти орудия труда, составляет около 250 тыс. лет. Но по всем официальным версиям, человек появился на американском континенте 12–15 тыс. лет назад. Более того, это противоречит и общей концепции появления человека современного вида. Либо люди современного вида здесь появились значительно раньше, либо обитателями юга Мексики 250 тыс. лет назад были совсем другие люди, но с развитой культурой. [160, 114].

Такие случаи нередки. Например, обнаружены следы присутствия Homo sapiens sapiens 50 тыс. лет назад на территории Австралии и Новой Гвинеи. Но не они стали предками современных папуасов и австралийских аборигенов, которые появились здесь значительно позже.

Еще более показателен пример т. н. синантропа – Homo pekinesis, найденного в 70 км от Пекина в пещере Чжоукоудянь. Китайские археологи утверждают, что люди появились там 500–400 тыс. лет назад, а затем исчезли и вновь пришли лишь 35 тыс. лет назад.

Но почему же эти «человечества» столь локальны, почему же они не получили своего продолжения? Ответ, думается, в слишком большом количестве негативных факторов, которому не могут противостоять люди.

Для массового расселения по земле необходима устойчивость развития и отсутствия резких колебаний в жизненных циклах. Причем как раз именно настоящая миграция, т. е. сотнекилометровые переходы больших групп людей не требуются. Теоретически достаточно, чтобы мужчина каждого нового поколения нашел себе женщину в пятидесяти километрах на восток от места своего первоначального поселения, чтобы в течение 1000 поколений его гены передались, положим, от Камчатки до Франции. Таким образом, за 500 – 1000 лет этот процесс может произойти целиком.

Однако действительно в столь рекордные сроки, по-видимому, расселение никогда не могло происходить. Само такое предположение допускает невероятное: люди должны постоянно двигаться, постоянно менять места обитания. Но необходимость переселения возникает лишь тогда, когда иссякают пищевые запасы на старом месте, появляются опасные соседи, то есть возникает какой-то негативный фактор, что бывает далеко не всегда. К тому же сложно себе представить группу древних людей, которые по компасу и звездам стабильно двигаются в одном направлении. Обычно переселения происходили хаотично и в разных направлениях. И здесь, как нам представляется, в силу вступает колоссальное количество негативных факторов, приводящих к прямой гибели групп людей. Вероятно, вследствие этих факторов во время последнего цикла на исторической арене действительно удержалась только одна группа. Интересно, а если бы и она не удержалась?

Жил ли современный человек 4 млн лет назад?

Летом 1860 г. профессор геологии, академик Джузеппе Рагозини во время раскопок в Кастенедоло неподалеку от Бресции обнаруживает поразительные по своей древности останки ископаемого человека. Кости были обнаружены в слоях эпохи плейстоцена, датируемых 4 млн лет, тем периодом, когда теплое море подошло к подножию итальянских Альп. Рагозини удалось обнаружить верхнюю часть черепа, несколько ребер и останки конечностей, впрессованные в окаменелые кораллы. Все костные останки могли относиться по своему виду к человеку современного вида, однако их предполагаемый возраст настолько смутил самого Рагозини и его коллег по научному миру, которым он продемонстрировал свои находки, что все это было сочтено какой-то ошибкой. Столь глубокое залегание останков современного человека было объяснено искусственным погребением на большую глубину, возможно, в каких-то ритуальных целях. Однако уже позже профессор Дж. Серджей, исследовавший этот случай в 1921 г., исключил сам факт захоронения: «Неполнота скелетов и разброс костей в слое исключает возможность того, что они были захоронены на такую глубину».

Загадочный череп современного человека, найденный в 1860 г. в Кастенедоло. Он датируется 3–4 млн лет назад – еще до появления Человека прямоходящего!

Однако более поздние находки в этом районе заставили изменить столь скептическое отношение. В январе 1880 г. была обнаружена новая серия костных останков, залегающих в районе древнего кораллового рифа. Узнав об этом открытии, к исследованиям присоединился сам Рагозини с ассистентами. Из окаменелых кораллов и глины были извлечены части черепа, челюсть, зубы, позвонки и несколько фрагментов конечностей. Раскопки решено было расширить, и через месяц были открыты еще несколько зубов и фрагменты челюсти в полуметре от первых находок. В феврале того же года огромная удача ожидала группу Рагозини – им посчастливилось обнаружить хорошо сохранившийся скелет женщины, всего же, как считали исследователи, они открыли останки четырех человек: мужчины, женщины и двух детей. Кости находились на большом расстоянии друг от друга, из чего был сделан несколько смелый и оригинальный вывод, что семья находилась на лодке, которая затонула.

Рагозини провел ряд замеров и внимательно обследовал окружающий грунт, чтобы убедиться в том, что останки не могли попасть сюда в результате искусственного захоронения. Никаких следов погребения он не обнаружил и отметил, что все находки покрыты окаменелой глиной с впрессованными в нее панцирями древних моллюсков, из чего он сделал заключение, что останки человека долгое время пребывали на дне моря. Уточненная датировка показала возраст в 3–4 млн лет. Экспертиза, проведенная учеными Университета Рима, подтвердила, что останки не могли попасть в эти слои в результате погребения, и заключила, что обнаруженные кости представляют собой «неопровержимый документ существования человека с абсолютно «человеческими» характеристиками» [85, 427–428].

В ту эпоху, когда были обнаружены эти артефакты, они могли показаться поразительными, но отнюдь не скандальными – скандальность они приобрели после того, как начала складываться современная теория становления человека из более примитивных форм. Проблема заключалась в том, что эти миллионолетние находки представляли собой останки человека вполне современного вида, а не неких предшественников человека типа Человека прямоходящего. Чтобы опровергнуть слухи о неком «древнем человечестве», разрушавшие столь удачно складывающуюся теорию поэтапной эволюции, специалисты Британского музея естественной истории в 1969 г. провели ряд тестов, в том числе и на основе радиоуглеродного метода анализа, которые (вот облегчение!) показали сравнительно недавнее происхождение костей.

Казалось бы, поставлена точка в столетней истории еще одного заблуждения. Однако ряд специалистов опроверг анализы британских ученых. Прежде всего было указано, что в расчет не принималась среда залегания останков, воздействие на останки различных типов кислот, деятельность сапрофитов. К тому же, будучи извлечены на поверхность, они оставались на открытом воздухе почти девяносто лет, подвергались воздействию атмосферы и микроорганизмов. Все это и может дать огромную погрешность в радиоуглеродной и азотной датировке, показавшей «молодость» находок. Вместе с этим анализы британских ученых показали в костях наличие необычно высокого содержания фтора, а также урана, что было расценено в пользу древности костей, равно как и стратиграфические наблюдения [85, 757–764; 305, 40–42]. Как видим, ситуация здесь сложилась крайне противоречивая. Почему же находки оказались на такой глубине? Может быть, благодаря захоронению? Но нет причин не доверять нескольким экспертам, доказавшим естественную причину глубокого залегания находок.

Погрешности в радиоуглеродном методе в отношении находок, обнаруженных именно в море, известны давно, здесь достаточно вспомнить ставший знаменитым случай, когда останки только что погибших дельфинов были датированы несколькими тысячами лет назад. Но в момент проведения анализов находок в Кастенедоло радиоуглеродный метод представлялся абсолютно надежным, поэтому все другие доказательства были отвергнуты в пользу «прогрессивного» в ту пору метода. Однако загадка итальянских находок до сих пор не разрешена.

Важность этой проблемы заключается прежде всего в том, что останки из Кастенедоло в анатомическом плане оказались абсолютно идентичны современному человеку, при этом по своему предполагаемому возрасту они соответствуют серии загадочных африканских находок.

Загадка скелета из Африки

Мало кто из людей, интересующихся истоками современного человека, не слышал бы о многочисленных находках в Олдувайском ущелье в Восточной Африке – ведь именно здесь были найдены многие виды австралопитеков, относящихся в периоду 3–4 млн лет до н. э. Значительно менее известными оказались находки, обнаруженные здесь же в Олдувайском ущелье до начала массированных исследований в том районе.

В 1913 г. антрополог доктор Ханс Рек обнаруживает в Олдувайском ущелье в очень древнем слое скелет абсолютно современного человека. Датировки в тот момент проводились только по слоям земли, никаких других методов практически не использовалось, потому Х. Рек просто ограничился утверждением, что сам по себе скелет очень древний.

Но в 1931 г. на место находки приезжает один и самых знаменитых палеоантропологов своего времени Луи Лики, внимательно изучает как саму находку, так и место ее залегания, и делает поразительный вывод: скелету анатомически современного человека почти полмиллиона лет! Луис Лики, Артур Хопвуд и Ханс Рек публикуют свои выводы в академическом журнале «Nature», где подробно рассказывают о своей находке. [244, 724].

Череп современного человека, обнаруженный в Африке, – его датировали 500 тыс. лет! Значит, он жил одновременно с синантропами и питекантропами?

Тут надо принять во внимание несколько фактов. Во-первых, к тому моменту еще не была выстроена стройная теория эволюции человека через ряд промежуточных форм в Африке. Находки первого австралопитека, хотя и были уже сделаны в 1924 г., широко не обсуждались, сам же австралопитек считался просто вымершей обезьяной. Парадоксальным образом наука в тот момент оказалась менее консервативной, и современный человек, живший 500 тыс. лет назад (а не менее 100 тыс., как утверждается сегодня), смог выйти на страницы научных журналов.

Но куда же тогда отнести питекантропа и синантропа, которые к тому моменту были уже обнаружены и прочно заняли свое место в предыстории человечества? Значит, их следовало отнести к некому азиатскому или «тупиковому человечеству». Дело в том, что возраст синантропа оказался очень близок и даже перекрывался с возрастом находки в Олдувайском ущелье, и они никак не могли быть связанными родственными связями.

Нельзя сказать, что научный мир безоговорочно принял открытие Х. Река, поддержанное даже таким авторитетом, как Луис Лики. Как раз у большинства ученых возникло множество сомнений: Река обвиняли прежде всего в том, что он плохо описал место обнаружения черепа. Многие утверждали, что на самом деле он нашел просто скелет современного человека, умершего здесь несколько тысяч лет назад и захороненного. Таким образом, вполне современный скелет оказался в неких «древних» слоях.

При раскопках Олдувайское ущелье принято разделять на несколько уровней или слоев от 1-го по 5-й, начиная снизу. Скелет был найден во 2-м слое – действительно очень древнем, однако ряд критиков высказал мнение, что речь должна идти об интрузивном захоронении, когда скелет был помещен землекопами очень глубоко, и вместо того чтобы быть в 5-м слое, оказался во 2-м.

Рек отчаянно защищался. Он обратил внимание на то, что слои во время исследований не были ни повреждены, ни сдвинуты, и, по его мнению, ни о каком захоронении речи идти не может. И все же под влиянием многочисленной критики и Л. Лики, и Х. Рек постепенно оставили обсуждение этой темы, а загадочный скелет был сдан на хранение в запасники Мюнхенского музея.

Ответа на вопрос о возрасте таинственной находки так и не было получено. И вот в 1973 году антрополог Р. Протч из Университета им. Гете во Франкфурте решил определить возраст скелета, найденного Х. Реком, радиоуглеродным методом. Но его сразу же ожидала первая неожиданность – весь скелет, за исключением черепа, таинственно исчез из запасников Мюнхенского музея! Начались активные поиски, чуть позже удалось найти некоторые части ребер, бедренных костей и позвоночника. Однако никто точно не мог гарантировать, что они принадлежали именно этому скелету и, как следствие, чистота исследований уже изначально оказалась нарушена.

Радиоуглеродная датировка показала вполне «нормальный возраст» костей – около 17 тыс. лет, что полнее укладывалось в рамки современных концепций развития человека. Сам Протч считал, что ошибка в ранней датировке объяснялась лишь тем, что скелет действительно был очень глубоко захоронен.

Но кому понадобилось 20 тыс. лет назад кого-то так глубоко хоронить? Такой традиции нет и не было ни у одноного народа Африки. Пробить несколько слоев земли лишь для того, чтобы захоронить скелет?! Никаких других параллельных примеров в этих местах не встречается.

Один из авторов первой статьи об удивительной находке, англичанин А. Тиндель Хопвуд, обратил внимание на то, что между пятым (современным) и вторым пластами находится прослойка из твердого известняка. А это значит, что могильщикам нужно было проникнуть через этот мощный и очень твердый известняковый пласт, что далеко не просто, да к тому же и бессмысленно.

Хопвуд обратил внимание, что «африканские землекопы, пользуясь тяжелыми металлическими ломами, за два дня непрерывной работы не смогли вырыть яму даже в восемьдесят сантиметров в диаметре и метр глубиной» [198, 194]. Так сколько же месяцев надо было копать, чтобы углубить загадочный скелет в один из самых ранних слоев Олдувайского ущелья!

Загадка таинственного скелета, найденного в Олдувайском ущелье в 1913 г., так и осталась неразгаданной. Могла ли это действительно быть ошибка, а скелет – представлять собой останки человека, умершего менее 20 тыс. лет назад? Конечно, ошибка здесь не исключена, и эту историю можно было бы считать лишь казусом, если бы не десятки подобных находок, которые ломали столь, казалось бы, незыблемую хронологию человечества.

Человек, которому миллионы лет

Африка вообще преподносила немало загадок – именно здесь время от времени появлялись находки останков людей современного вида, которым оказывалось порою более 2 млн лет. Их, впрочем, объявляли «ошибками» и быстро вытесняли за пределы официальной науки.

В 30-х гг. ХХ в. Луис Лики обнаруживает еще одну крайне интересную находку, получившую название «Канамская челюсть», найденную в Канаме. Она была обнаружена в самом глубоком, 1-м пласте отложений Олдувайского ущелья. Вид челюсти был столь необычен, что решено было собрать специальную комиссию, чтобы исключить разночтения и слухи. Дело в том, что, по всем признакам, эта челюсть, извлеченная из слоев огромной древности, со всей очевидностью принадлежала современному человеку – Homo sapiens. Группа ученых из 27 выдающихся специалистов, среди них и сэр Артур Вудвард, подтвердила, что челюсть действительно принадлежит Homo sapiens. Более того, она относится к эпохе раннего плейстоцена, а это значит, что ее возраст равняется двум миллионам лет [412, 477–478].

Такое заключение о современном человеке, который жил 2 млн лет назад, спутывало целиком карты всех эволюционных построений. Ведь оказывалось, что анатомически современный человек жил не только раньше многих ископаемых видов Homo, но даже и австралопитеков.

Тотчас поднялся шквал критики. Луиса Лики обвинили едва ли не в подлоге, в частности, указывали на то, что сам Лики не мог точно указать место обнаружения находки. Сам Лики очень жестко придерживался своей точки зрения на безошибочность идентификации находки [245, 643]. Однако датировка была столь неожиданной и не укладывающейся ни в какие разумные границы, что о необычной челюсти предпочли забыть. Как, впрочем, и о многих других подобных находках, постоянно нарушающих «правильную» линию развития человека.

В 1965 г. в Канапои на южной оконечности озера Туркана в Кении была обнаружена плечевая кость, по своему строению очень близкая, если не идентичная современному человеку. Первоначально она была датирована 2,5 млн лет назад, однако затем датировка была уточнена до 4 млн лет. В 1973 г. Ричардом Лики в районе Коби-Фора (№ 1470) на западном берегу Турканы были открыты фрагменты нижних конечностей, и Р. Лики заключил, что они почти не отличаются от современных! Примечательно, что эта находка вполне современного человека датируется 2,6 млн лет, то есть задолго до неандертальцев и многих видов Homo erectus [254, 821]. Коби-Фора вообще богата удивительными находками, в 1974 г. здесь обнаруживают лодыжку, датируемую 1,5–2,6 млн лет. Известный антрополог, профессор Бернард Вуд, который занимался изучением этой кости, заключил, что она идентична той, что обладает современный человек. О странных людях современного вида, что жили 2,5 млн лет назад, предпочли забыть, сославшись не неточность датировки.

Прогулки с динозаврами

Другая, столь же загадочная находка переносит нас из Африки на другой континент – в Америку, которая считается якобы заселенной очень поздно. Боле ста миллионов лет назад территория современного Техаса представляла собой часть океана, на берегах которого обитали самые разнообразные представители динозавров. Часть их следов сохранилась на окаменевшем иле берега недалеко от города Глентаун, где уже издавна обнаруживали отпечатки лап динозавров и показывали туристам и где даже можно было купить слепок с такого отпечатка.

Однако в 1969 г. местным жителем Станом Тейлором было обнаружено нечто совсем необычное. На берегу реки Палакси рядом со следами трехпалого динозавра явным образом прослеживались отпечатки следов, удивительно похожих на человеческие. Эта цепочка следов получила название «тропа Тейлора». Тейлор сначала заметил несколько следов на мелководье реки, уходивших под глыбы песчаника. Тейлор с увлечением начал расчистку следов, и с 1969 по 1972 г. ему удалось обнаружить действительно целую дорожку отпечатков. 134 отпечатка очевидно принадлежали трехпалому двуногому динозавру, а семь отпечатков были похожи на человеческие, причем явным образом прослеживалось чередование правой и левой ступней. Также хорошо было видно, что следы имеют более узкую пятку и расширяются к носку, что характерно для человека. Фактически получалось, что человек современного вида обитал бок о бок с динозаврами более 10 млн лет назад.

Так называемая «дорожка следов Тейлора», обнаруженная в Техасе на берегу реки Палакси. Следы человека (слева) и трехпалые следы динозавра. Они датируются 100 млн лет назад

Человек может встретиться с динозаврами и другими подобными животными только в фантастических фильмах, в реальной жизни, как утверждается, они были разделены многими миллионами лет. Поэтому открытие Тейлора привлекло внимание представителей самых разнообразных кругов. Большую рекламу вокруг следов создали представители научного креационизма, видевшие в открытии доказательство раннего возникновения человека и того факта, что он жил одновременно с динозаврами [374, 229–231].

Научный мир отнесся к открытию крайне скептически. Прежде всего было проверено, не являются ли «человеческие» следы подделкой и действительно ли они совпадают по времени со следами динозавра. Ответы на оба вопроса оказались в пользу Тейлора – это не подделка, а следы появились синхронно.

Но находка столь сильно нарушала классическую датировку жизни человека, что атаки на нее продолжались. В 1970 – 72 гг. группа ученых, куда входили Б. Нефельд, Бранд и Чадвик, провела тщательное исследование следов. Они сделали вывод, что следы двуногого существа, которые принимали за отпечатки ног человека, скорее всего, принадлежали все тому же двуногому трехпалому динозавру [301]. Критики «следов Тейлора» предположили следующий вариант формирования таких следов. Первоначально все следы были трехпалыми. Большая часть веса тела динозавра приходится именно на центральный палец, поэтому он глубже всего отпечатывался на илистом берегу. Постепенно из-за эрозии следы от двух боковых пальцев размылись, «слившись» с отпечатком центрального пальца – так возник отпечаток, похожий на человеческий.

Возникали и другие вопросы: как человек мог мирно следовать с динозавром бок о бок по берегу? И все же вопрос окончательно не решен. По меньшей мере на одном отпечатке виден большой палец, а каждый отпечаток составляет чуть меньше 30 см, что совпадает с длинной ступни человека.

Тем не менее гипотеза возникновения «человеческих» следов из-за эрозии следов динозавра в данном случае представляется более доказуемой. О «следах Тейлора» можно было бы благополучно забыть и согласиться с выводами Б. Нефилда, если бы не ряд схожих артефактов, обнаруженных в разных концах земного шара.

Впрочем, есть данные, что и в Америке, где, по официальным, версиям люди появились лишь около 15 тыс. лет назад, в глубокой древности также развивалось свое «другое человечество».

Канадский антрополог Алан Брайан обнаружил в Санта-Лагоа в Бразилии череп с низкой лобной частью, толстыми стенками и массивными надбровными дугами, который весьма точно соответствовал характерным признакам Homo erectus. Но теоретически Homo erectus не мог жить на американском континенте! Откуда он взялся здесь? Неужели и здесь шло параллельное развитие своего вида человечества. Антропологи, имевшие возможность изучать фотографии черепа из Санта-Лагоа, признали в нем Homo erectus, но не могли поверить в то, что он был найден в Америке. Чтобы не смущать умы научного мира после долгих споров, череп был помещен в один из Бразильских музеев, откуда впоследствии загадочно исчез [47, 318–327].

Свод черепа Homo sapiens, обнаруженный в Бразилии, в Санта-Лагоа, вызывал много споров – он показывал, что человек мог жить на американском континенте сотни тысяч лет назад

Но здесь может быть возражение иного толка – это противоречит всем современным данным. Напомним, что далеко не только находки костей, но и последние результаты генетического анализа показывают, что человек современного вида мог появиться не ранее 180 тыс. лет назад – и эту цифру подтверждают недавние находки в Эфиопии. Наши прямые предки просто не могли оказаться в Америке, равно как и в другой части земной суши ни три, ни четыре, ни тем более десять миллионов лет назад.

А если предположить, что это были не мы, а другие люди?

Консервативность, что спасает наше создание

Представим себе, что первые люди появились, ну, например, 10 млн лет назад? Или 60 млн? Причем речь идет не о предках людей, а именно о людях современного вида. Любой рациональный человек, хотя бы поверхностно знакомый со стандартной версией развития человечества, просто не воспримет такие предположения всерьез. И наверняка окажется прав – ведь ничто не указывает на столь большую древность человека, ведь никаких костных останков «миллионолетних» людей не обнаружено.

В большинстве своем человеческое мышление очень консервативно. Консервативность помогает нам нередко спасти самих себя от потрясений, ставит некий порог против того, что наш разум не способен адекватно воспринять и осмыслить. Научное мышление, несмотря на парадоксальность многих открытий, нередко еще более консервативно, чем мышление обычное, так как вынуждено постоянно строить некоторые схемы, гипотезы и предположения, а это, в свою очередь, требует определенной логики схем и определенности.

Хотя на определенных этапах научная схема допускает некоторую неопределенность (например, мы плохо представляем, чем заполнен период развития человека между 8–6 млн лет назад), однако она не может состоять вообще из несвязных отрезков без связующих звеньев между ними. В известной мере, мы постепенно становимся заложниками этого: после обнаружения в разных концах света останки австралопитека, питекантропа, неандертальца, кроманьонца и других представителей человеческого рода наше мышление стремится установить временную и пространственную связь между ними. Так возникает теория постепенного происхождения одного вида человека от другого, миграции человечества и расселения его по всему земному шару.

Все, что вызывает либо неопределенность, либо нарушение сравнительно устойчивой схемы, отбрасывается почти автоматически. Именно таким образом были «забыты» обнаруженные в 1938 г. профессором В. Барроу человеческие следы, которые он датировал 250 млн лет. Также были отодвинуты в область популярной литературы и фантастики артефакты человеческой деятельности, датированные десятками миллионов лет.

Вероятно, здесь нередко недостает парадоксальности мышления, способного допустить нечто принципиально выходящее за рамки устойчивой схемы и априорно пойти на неустойчивость построения, чтобы попытаться свести эти факты воедино. В частности, говоря о возможной периодичной смене человеческих цивилизаций на земле, мы пытаемся предложить одну из таких схем, возможно, не самую оптимальную.

Представим и другое: что произойдет, если какая-то материальная находка, например, орудие внезапно укажет нам на признаки разумной деятельности человека, скажем, тридцать или даже пятьдесят миллионов лет назад? Скорее всего, исходя из некой стандартной модели, что укоренилась в нашем сознании, такая находка либо будет отброшена как ошибочная, либо ее придется подгонять под известную нам схему. Скорее всего, ее датировка может быть объявлена ошибочной. И в этом случае мы боремся не столько со временем (для человеческого сознания период в миллион лет и в сто миллионов в равной степени не может быть воспринят адекватно), сколько с властью некогда нами же установленных схем в нашем сознании. Разум человека просто отказывается принимать столь «нелепые» даты – ведь они разрушают некую стабильную схему, столь привычную нам.

Схема эта сформировалась у нас в сознании, прежде всего под воздействием трактовок, связанных с теорией эволюции – человек есть продукт постепенного происхождения, и этот процесс шел на протяжении нескольких последних миллионов лет. Но никак не раньше. Все, что происходило раньше, все, что насчитывает, например, десяток миллионов лет, к «человеку разумному» никакого отношения не имеет.

Наибольший интерес в этом плане представляют находки, которые были сделаны еще до того, как была создана сравнительно стройная теория эволюции и выстроена гипотетическая линия становления человека. Дело в том, что ученые вынуждены, анализируя любые новые находки, так или иначе сверяться со «здравым смыслом», причем неважно, делают это они осознанно или подспудно. Если находка углубляет «существование» человечества на земле на 1 млн лет (как это произошло, например, с открытиями группы Мери и Ричарда Лики), то в рамках известной нам сегодня теории это может считаться грандиозным открытием. После обычных для такого открытия дискуссий научный мир готов согласиться с тем фактом, что начало развития линии к человеку было положено, скажем, не 2 млн лет назад, а 3 млн лет. Впрочем, и сам этот факт обычно вызывает споры, жесткие дискуссии и обсуждение вопроса, о том, что можно считать «началом человека». Но открытие, которое углубляет историю человечества, скажем, на 10 млн лет, будет с испугом отброшено в сторону – слишком уж оно не укладывается в привычную схему, которую мы сами же и создали.

И именно поэтому полезно взглянуть на некоторые находки, сделанные до создания современной схемы эволюции и создания «временных конвенций» в несколько миллионов, а не десятков миллионов лет.

Утварь древних мастеров

Таких находок немало, о них обычно не объявляется широко, поскольку их происхождение трудно объяснить рационально. Безусловно, среди них немало просто ошибочных датировок, неправильных трактовок и просто грубейших нарушений правил при извлечении объектов из земли. Но есть и находки, которые действительно очевидным образом выходят за известные нам временные рамки «истории человечества». Целую серию таких находок описывают и анализируют М. Кремо и Р. Томпсон в монографии «Запрещенная археология», их выводы во многом повторяет известный популяризатор М. Беджент [85; 15]. Объекты, описанные ими и обнаруженные во многих регионах мира, неожиданным образом показывают, что, возможно, человеческая цивилизация существовала… несколько десятков миллионов лет назад.

Прежде всего в этом плане показательна серия находок, сделанных на территории Калифорнии, поскольку Новый Свет был заселен достаточно поздно – значительно позже, чем другие континенты. Мнения антропологов расходятся по поводу точного времени прихода сюда первых людей. Сторонники раннего появления здесь человека настаивают на 40 тыс. лет назад. Один из древнейших черепов был обнаружен в Калифорнии на прибрежном обрыве Дар-Мар, который нередко называли «черепом первого американца», и датировали его 48 тыс. лет назад. Однако после уточнения датировки его возраст был уменьшен до 11 тыс. лет. Вообще же разброс во времени заселения Нового света варьируется от 70 до 12 тыс. лет назад [420, 186].

Здесь, в районе горы Тэйбл, неподалеку от Сакраменто, были сделаны удивительные находки, свидетельствующие, что люди могли жить здесь десятки миллионов лет назад

Более точные датировки для нас пока несущественны. В любом случае их, кажется, опровергают находки, обнаруженные в Калифорнии, в частности, в районе горы Тэйбл, вокруг Сакраменто, которые породили широкую научную дискуссию в начале XX века.

В начале 1848 г. с находки золотого самородка на северо-востоке от Сакраменто в Калифорнии началось то, что затем получило название «золотой лихорадки». Людей охватил настоящий бум рытья штолен и шурфов в поисках золотоносных слоев. Десятки тысяч переселенцев устремились в Калифорнию, золото извлекалось из земли тоннами, изобретались новые механизмы, совершенствовалась промывка золотого песка. Однако параллельно с этим поползли слухи о том, что нередко вместе с самородками находят и какие-то странные золотые предметы, несущие явные следы человеческой обработки: звенья золотых цепочек, иглы, скребки, навершия от молотков и еще целый ряд предметов непонятного назначения. В 24 декабре 1851 г. консервативная лондонская «Таймс» помещает заметку о некоем шахтере, которому посчастливилось обнаружить кварцит с вкраплениями золота. Расколов камень, он обнаружил внутри… золотой гвоздь.

Здесь следует сделать несколько уточнений по поводу возраста золотоносных пластов. В основном самые ранние пласты в золотоносных слоях датируются 55 млн лет. Сверху них нередко залегают лавовые пласты, которые можно датировать весьма точно благодаря калиево-аргоновому методу. Русла золотоносных рек, где промывается золотой песок, несколько моложе и датируются 35–55 млн лет. Таким образом, находки, обнаруженные в этих слоях, можно датировать довольно точно, естественно, учитывая, что точность здесь относительная и погрешность может составлять сотни тысяч, а то и миллионы лет (заметим, что калиево-аргоновый метод в ряде случаев может давать очень серьезные погрешности). Однако в любом случае любой артефакт, например, золотой гвоздь, звено цепочки, обнаруженные в таком слое, представляет собой настоящую сенсацию, поскольку, по устоявшимся представлениям, в ту пору, например, 30 млн лет назад, не только не существовало подобных технологий, но и человечества вообще. Разумеется, стоит делать скидку на большое количество случайностей и чисто естественных процессов, например, перемещение геологических слоев, а вместе с ними и артефактов, однако здесь скорее следует вести речь о частоте таких находок, стараясь отделить случайности от закономерностей.

Может быть, это случайность? Но подобных находок оказалось немало. Неподалеку от города Сан-Андреас, приблизительно в 80 км от Сакраменто, в одной из штолен на глубине около 44 м были обнаружены несколько древних каменных ступ – камней с выдолбленными внутри полостями, сами же слои, в которых залегали находки, датировались 5 млн лет [15, 8]. Сначала бум золотодобычи в Калифорнии, а затем и разработка угольных шахт в Колорадо заставляли людей делать все новые и новые шурфы, буквально перелопачивать сотни тон земли – и делать неожиданные находки. По сути, из-под земли проступала доселе невиданная материальная культура – причудливые золотые изделия, гвозди, каменные ступы, песты и многое другое.

Заметка в журнале «Сайентифик Америкэн» от июня 1825 г., где рассказывается о кувшине с инкрустацией, извлеченном с глубины 4,5 метров

Научные журнала середины – конца XIX в. широко публиковали заметки о находках, извлеченных из поразительно глубоких слоев земли. Безусловно, здесь встречались и ошибки, и наверняка преувеличения, но в целом «прибавлять древности» находкам было бы бессмысленным. Никакой теории развития человека еще не сложилось, а поэтому опровергать концепцию относительно недавнего происхождения человека было просто напрасным. Плюс-минус один миллион лет тогда не играл особой роли в научных спорах, находки просто фиксировались в соответствии с теми слоями, где были обнаружены.

В июне 1852 года научный журнал «Сайентифик Америкэн» поместил небольшую заметку, в которой рассказывалось о металлическом сосуде, найденном во время взрыва скальной породы в Дорчестере, штат Массачусетс. Удивительный сосуд был выброшен на поверхность взрывной волной при взрыве осадочного конгломератового пласта, залегавшего на глубине около 4,5 метров. Сосуд оказался расколот на две части, однако, сопоставив их, исследователи получили колоколообразный кувшин высотой около 12 см, с толщиной основания около 16,5 см и горлышком около 6 см. Сосуд был, как сочли при осмотре, изготовлен из сплава серебра. По одной его стороне шла инкрустация рисунками цветов. [434, Vol 7, June 5,1852]

Таких находок было множество – в основном они сдавались в музеи или попадали в частные коллекции. Чаще всего это были все же каменные песты и ступы, которые, в сущности, изготовить несложно. Значительно сложнее обстоит дело с изготовлением других предметов, например, золотых цепочек, столь странным образом оказавшихся в слоях, датируемых несколькими десятками миллионов лет. Для обработки золота требуется достаточно сложная техника, и звенья цепи не могут быть сделаны при помощи каменных орудий.

Находок становилось все больше и больше. В основном они извлекаются их глубоких угольных слоев, которым насчитывается от 30 млн лет, большинство же – значительно старше. Наконец, наступает время обобщений – накопленный материал, как казалось, был столь обширен и репрезентабелен, что позволял делать какие-то серьезные выводы о чрезвычайной древности человечества. В 1880 профессор Гарвардского университета и официальный геолог штата Калифорния Дж. Уитней публикует обширную монографию, где описывает ряд подобных фактов. Древность и необычность находок была столь велика, что на основе книги сначала был сделан доклад в престижном Антропологическом институте в Лондоне, в 1890 г. в расширенном виде тот же доклад был представлен на Американском Геологическом обществе, и, наконец, в 1899 г. одна из самых солидных научных организаций Америки – Смитсониевский Институт в Вашингтоне – делает критический обзор находок.

Здесь стоит вспомнить, что к тому времени, то есть к концу XIX столетия, уже были обнаружены некоторые ископаемые останки, свидетельствующие о необычайной (по представлениям того времени) древности человечества. Эжен Дюбуа на Яве обнаруживает питекантропа, позже получившего название Человек прямоходящий, еще ранее на территории Германии был найден неандерталец, но долгое время его никто не решался ставить в эволюционный ряд, ведущий к человеку. Причина была проста: во-первых, сама теория эволюции еще не получила признания, а во-вторых, неандертальца считали обычным человеком, страдавшим какими-то заболеваниями, отчего и произошла деформация его внешнего вида.

Находки, описанные профессором Дж. Уитней, а точнее, их датировка, были слишком поразительными, слишком необычными – они грубейшим образом разрушали сравнительно стройно нарисованную историю человечества. И, как следствие, обычно такие находки игнорируются и списываются в основном на погрешности датировки, перемешанные слои, недостаточно точную локализацию находок. С этими возражениями можно было бы согласиться, если бы не целая череда подобных артефактов. Так, в 1853 г. при открытии золотоносного слоя из глубины приблизительно 38 метров были извлечены несколько поразительных объектов: зуб мастодонта, а также продолговатая бусина из мрамора длиной около 4 см и диаметром около 2,5 см с искусственно просверленным отверстием в центре диаметром около 60 мм. В другом случае в горизонтальном шурфе приблизительно в 55 м от поверхности земли было обнаружено нечто подобное каменной ступе, несущее явные следы человеческой обработки. В той же шахте был отрыт сильно окаменелый человеческий череп [397, 265–266].

Доклад, подготовленный Дж. Уитней, вообще изобилует описанием подобных необъяснимых находок. Так, в 1853 г. при бурении шурфа вглубь горы на глубине около 90 м был открыт каменный топор длинной в 15,5 см и шириной режущей кромки в 10 см, причем в топоре было проделано отверстие – предположительно для удобства крепления деревянной рукояти. Неподалеку была найдена еще одна каменная ступа.

Участие в исследованиях Смитсониевского института, по сути, переводило все эти находки на качественно иной уровень – на уровень научных артефактов. Сам институт был основан в 1846 г. и был назван в честь английского ученого Джэймса Смитсона, который профинансировал создание этой организации, обросшей постепенно рядом музеев, научных лабораторий и исследовательских центров. Авторитет и та роль, которую играл Институт в развитии научных исследований придавали особую пикантность выводам экспертам Института. Эксперты и ученый Института датируют находки в основном по слоям, в которых они были обнаружены, и называют ошеломляющую дату – большинство находок, связанных с человеческой деятельностью, они датируют 38–55 млн лет [76, 670 – 72]. Оценивая доклад Смитсониевского института уже с позиций сегодняшних находок и зная, что древнейшие австралопитеки датируются 4–4,5 млн лет, а первые люди – 2,5 млн, нельзя не поразиться тем датам, которые фигурируют в нем.

О каком вообще человечестве может идти речь десятки миллионов лет назад? Это – либо грубейшая ошибка, либо… какое-то другое человечество.

Они творили десятки миллионов лет назад

Вряд ли можно утверждать, что эксперты Смитсониевского института сразу же благосклонно и безоговорочно приняли все находки. Общий анализ, проведенный экспертами Смитсониевского института, был достаточно критичным и подробным. Прежде всего в докладе указывалось, что часть находок может принадлежать средневековым цивилизациям, которые жили в этих местах до прихода сюда европейцев, и хотя они представляют значительную ценность, все же к «допотопной древности» их вряд ли стоит относить. Были учтены и случайности, например, ряд изделий из золота мог провалиться в отверстия и шахты, оказавшись тем самым в глубоких слоях земли, а затем быть засыпанным камнями и другими наслоениями. Эксперты отмечали, что примитивная техника промывки золота является крайне деструктивной операцией для самих изделий и не позволяет точно определить их возраст. Возможно также, что находки подобных «древних» золотых изделий в глубоких слоях объясняются преувеличениями золотоискателей и местным фольклором. Таким образом, многим «странным» находкам можно дать вполне рациональное объяснение.

Однако специалисты Смитсониевского института не могли не признать, что существует ряд находок, которым трудно найти объяснение с точки зрения строгой науки и допустимой хронологии. В частности, к этой категории относятся некоторые изделия, обнаруженные на глубине нескольких десятков метров в горных породах.

Некая миссис С. В. Калп из Морисонвиля, штат Иллинойс, 9 июня 1891 г., расколов кусок каменного угля для своей печки, обнаружила в нем два отрезка золотой цепочки общей длиной около 25 см и весом в 12 граммов. Примечательно, что в том месте, где две части цепочки были разъединены, в угле сохранился отпечаток какого-то круглого предмета – то ли застежки, то ли еще одного звена. К сожалению, после смерти С. Калп в 1959 г. следы цепочки затерялись [85, 392; 15, 10]. Теоретически цепочка должна была попасть в уголь именно в момент его образования, а учитывая, что возраст каменного угля составляет 260–320 лить суть этой находки!

Есть в этой находке еще одна особенность, больше задуматься над странностями древних технологий, появившихся… до «официального» появления человека. Цепочка была изготовлена не из чистого золота, а из сплава, в котором восемь частей золота смешаны с шестнадцатью частями других металлов, чаше всего с медью. Такое золото именуется восьмикаратным. Восьмикаратное золото было большой редкостью, поскольку в древнем мире, например, в Египте, в Китае, в доколумбовой Америке изделия изготавливались из чистого золота, а в средние века нередко использовалось 15-каратное золото (то есть 60-ный золотой сплав). Таким образом, находка представляла собой исключительно редкий случай сплава, что еще больше усиливает ее необычность.

До сих пор это остается загадкой, не укладывающейся в наши представления о времени появления и развития человека. Тем не менее речь идет не об одной-двух случайных находках, но о целой категории, объяснение существования которых мы попытаемся найти чуть позже. Здесь же поговорим еще о самих находках.

Одна из самых знаменитых серий находок была сделана во время работ неподалеку от гор Тэйбл в графстве Тулумн (Калифорния) на западной оконечности Йосемитского национального парка и получила широкое описание как в научной, так и в популярной литературе [85, 270 – 93]. Это место располагается приблизительно в 200 км от Сакраменто, где и началась «золотая лихорадка», в Сьера-Неваде. Верхняя часть этой горы покрыта мощной лавовой шапкой, датируемой девятью миллионами лет, которая скрывает под собой скальные породы и более древний золотоносный слой. Все находки, относящиеся к деятельности человека, были сделаны в т. н. доисторическом слое, если исходить из общепринятой хронологии существования человека на земле. Специальных раскопок, по-видимому, первоначально не проводилось, и основными «археологами» были горняки, ведущие здесь работы. Уже вскоре после начала работ рабочие обнаружили наконечники стрел длинной от 15 до 20 см, ковши с ручками и странный предмет из сланца, который, возможно, служил рукоятью для лука. Рядом с ними были обнаружены орудия из полированного камня и – самое главное – нижняя челюсть человека. Все обнаруженные объекты были датированы 33–35 млн лет! Это была поистине поразительная находка, поскольку до этого останки человека не удавалось обнаружить в столь глубоких слоях [15, 6].

Каменная ступа с пестом, извлеченная из угольных слоев рудокопами в 1877 г. в горах Тэйбл в Калифорнии. Слои датируются 3 млн лет назад

Однако не только горы Тэйбл оказались столько богаты на необычные находки. Так, на территории Калифорнии в Эльдорадо, Неваде, Тринити, Плэйсер, Амадор, Батт и других местах всего было обнаружено около тридцати различных каменных ступ и пестиков в слоях, датируемых более 23 млн лет назад [85, 386–387].

Каменные ступы – некое подобие древних сосудов с выдолбленной полостью внутри – широко встречались среди находок, обследованных Дж. Уитней. В частности, в 1862 г. одно подобное изделие было поднято на поверхность с глубины 60 м, что теоретически предполагает: ему десятки миллионов лет. Внутренняя поверхность всех подобных изделий была обработана очень качественно, и Дж. Уитней предположил, что это могло быть сделано лишь при помощи андезита, ближайшее месторождение которого находилось более чем в 160 км от места находки.

Находки, обнаруженные в Калифорнии, постепенно стали привлекать внимание известных ученых. Так, к исследованиям подключается Кларенс Кинг, известный американский геолог и директор исследования Правительства США по 40-й параллели. К тому времени Кинг уже считался ученым национального масштаба, его опыт в датировке слоев был непререкаем, что особенно важно в свете его последующей находки. В 1869 г. он начинает исследование в горах Тэйбл, особенно его интересуют слои вулканического туфа. К. Кинг обращает внимание на то, что после последнего затопления этого района отступившие воды обнажили часть золотоносных слоев, и это значительно облегчило их исследование. Через некоторое время он открывает в этих слоях некий продолговатый каменный предмет, который идентифицируется им как пестик и датируется многими миллионами лет. Сам Кинг очень осторожно оценивал свое открытие, понимая, что оно заметным образом расходится с общепринятыми представлениями о хронологии человечества [23, 194; 197, 453]. Находка оказалась столь плотно вмурована в окружающие слои, что пришлось немало потрудиться, прежде чем освободить и очистить ее. Высвобождение «пестика» было сделано столь осторожно, что в породе, в которой он находился, остался прекрасный отпечаток находки, который можно было использовать как идеальную форму для отливки копий.

Следует учитывать, что все это многообразие находок было обнаружено вне специальных целенаправленных исследований, тактика и направление поиска не определялись, и подавляющее большинство артефактов было обнаружено случайно. Вполне вероятно, что при организации специальных поисков количество столь же необычных находок могло быть и большим. Таким образом, в горах Тайбл могло когда-то находиться очень древнее поселение. Это подтвердили и некоторые дальнейшие находки, так, в частности, на поверхность одной из штолен были извлечено несколько обсидиановых наконечников для стрел длинной около 25 см каждый в слоях, датируемых 55–35 млн лет назад. Примечателен отчет, составленный супериндендатном раскопок по поводу этих находок. Он отмечает, что слои вокруг находок не несут никакого следа вмешательства и не нарушены: «Не существует даже легкого следа нарушения масс или естественных трещин, через которые мог бы осуществляться доступ, а равно как нет таковых и по соседству» [15, 8].

Стоит сделать несколько оговорок относительно «удивительной древности» находок. Подавляющее большинство из них были сделаны любителями или вообще малообразованными золотоискателями, и лишь затем попали в руки ученых, которые реконструировали места их обнаружения по устным рассказам, что, разумеется, значительно уменьшает точность датировки. Кстати, такие оговорки встречаются практически во всех официальных отчетах, касающихся древней археологии этого района. Непрофессионализма таких раскопок никто не скрывал, и тем не менее невозможно отрицать сам факт обнаружения многих материальных объектов в слоях, которые датируются десятками миллионов лет.

Это подтвердили и несколько комиссионных экспертиз, проведенных по результатам этих находок. Одна из них была назначена в 1909 г. и показала в основном достоверность древней хронологии объектов. Следует учесть, что эта экспертиза была сделана уже после находок питекантропа (Homo erectus) на Яве, показавших, что первые люди датируются сотнями тысяч лет, но никак не десятками миллионов (современная датировка этого вида – от 1,6 млн лет). И все же акт экспертизы отмечал: «Необходимо отнести истоки человеческой расы к крайне отдаленному геологическому периоду» [85, 392].

В общем, такие находки буквально разрушали стройную картину спокойной и поэтапной истории человечества, которое, как сегодня считается, возникло несколько миллионов лет назад, но никак не десятки миллионов, а затем плавно эволюционировало. Так откуда же такие невероятные датировки?

Может быть, американский континент – редкое исключение? Но нет, объекты чрезвычайной древности были обнаружены не только на территории США, но и в Великобритании, Австрии и некоторых других местах. Так, в июне 1884 г. неподалеку от английского местечка Рутерфорд на реке Твид, что километрах в 60-ти от Эдинбурга, внутри камня была обнаружена золотая нить. Слои песчаника, где был обнаружен объект, датируются 360 млн лет.

Немало описаний подобных находок встречается в докладе сэра Дэвида Брюстера, представленном в Британской Ассоциации прогресса в науке. Он, в частности, отмечал, что рабочие в каменоломне Кингуди неполадку от Данди в Шотландии обнаружили железный гвоздь в блоке песчаника, причем гвоздь настолько плотно был «впечатан» в камень, что их одновременное происхождение не вызывало сомнений. Песчаники в этих местах датируются нижним девоном, т. е. 387 млн лет. В 1885 г. у австрийского города Вёкланбрюка, что неподалеку от Зальцбурга, в блоке каменного угля был обнаружен металлический объект, представляющий собой почти ровный куб со сторонами приблизительно в 6,6 см и весом около 500 г. Его огибал желобок, две стороны были закруглены, сам же куб был сильно окислен. Объект был доставлен в музей города Линц, где было установлено, что он изготовлен из никелевого сплава. С него была сделана отливка, которая сохранилась до сих пор. Впрочем, некоторые эксперты сочли, что речь все же идет о метеорите, а не об объекте искусственного происхождения [15, 247].

Не стоит полагать, что большинство таких находок было сделано лишь в конце XIX – начале XX века. Их большое количество, относящееся именно к тому периоду, как представляется, объясняется прежде всего тем, что на «допустимый возраст» человечества еще не было наложено ограничений, объекты датировались более свободно и непредвзято, хотя нередко и менее точно. Такие находки встречаются и сегодня, однако нередко материалы о них не публикуются, в силу того что их авторы принимают все это за случайность. Так, например, в 1952 г. специалист по рытью колодцев Фредерик Хер в Калифорнии обнаружил металлическую цепь, вмурованную в песчаник на глубине 11 метров, что говорит о ее очень древнем происхождении, хотя в отчете и не приводится точной датировки слоя [6, 336].

На первый взгляд может показаться, что во всех этих находках не хватает главного – останков самого человека. Ведь вряд ли можно найти лучшее подтверждение древнейшему существованию человека, кроме как обнаружение частей скелета или черепа.

На самом деле открытия костных останков уже были зафиксированы к тому времени. Здесь следует учесть, что всякое открытие должно получить научное признание и быть поддержано – позитивно или негативно – научной аудиторией. Оно должно дойти до научных журналов, конференций, экспертов и критиков. Иначе любой, даже уникальный предмет останется лишь достопримечательностью местного краеведческого музея. И, увы, далеко не все находки костных останков человека доходили до научной аудитории. Но все же ряд фактов оказался доступен широкой публике.

В 1862 г. горные рабочие обнаруживают останки человеческих костей в Иллинойсе, в графстве Макупин, на глубине 27 метров в слоях угля, датируемых 286 млн лет. Судя по отчетам рабочих, кости в момент обнаружения были покрыты «черным блестящим налетом», подобно каменному углю. После того как налет отчистили, под ним открылись «белые кости» [85, 454]. В этом отчете несколько смущает описание костей «белого цвета» – известно, что в силу процессов, которые происходят в костной ткани, кости приобретают серовато-бурый цвет, который, естественно, «отчистить» невозможно. К тому же точная идентификация костей не проводилась, и утверждение о «явно человеческих» останках представляется спорным, к тому же сами кости не сохранились. Порой неспециалисту, какими явно являлись шахтные рабочие, сложно отличить кости человека от костей крупного примата.

Впрочем, в древних слоях угля также встречаются кости ископаемых обезьян. Именно таким образом 2 августа 1958 г. в Бачинелло в Италии были обнаружены кости Ориопитека – вымершей обезьяны, которые залегали на глубине почти 200 метров от поверхности, а слой бурого угля, в котором они были обнаружены, датируется 10 млн лет. Кости были сильно деформированы под тяжестью слоев земли и заметно фрагментированы, к тому же оказались повреждены во время извлечение из слоев угля. Эксперты Музея естественной истории в Базеле отмечали, что около тридцати подобных скелетов были практически разрушены в результате неумелых действий горных рабочих [15, 16]. Ориопитек рассматривается как важное звено на эволюционном пути человека, однако столь большая его древность также вызывала сомнения у многих специалистов – слишком рано он «появился на свет».

В любом случае обращает на себя внимание то, что и костные останки, и материальные объекты обнаруживаются буквально вмурованными в каменный уголь – сложно представить, как они могли попасть туда, кроме как в момент формирования самого угольного пласта.

Итак, мы сталкиваемся с какой-то иной историей человечества. Или иного человечества? Поразительным образом всякие новые данные об обнаружении объектов искусственного происхождения, которым несколько десятков, а то и сотен миллионов лет, напоминают «статистику» Бермудского треугольника: каждый факт исчезновения корабля или самолета в отдельности может быть объяснен рациональными причинами в рамках устоявшихся моделей (пускай даже это будет лишь предположение, а не объяснение, подкрепленное фактами), однако совокупность огромного количества артефактов демонстрирует некую закономерность, которую приходится принимать во внимание.

Смена человечеств на земле

О чем могут говорить все эти удивительные факты? Конечно, можно признать, что перед нами – череда ошибок в датировках, которые, будучи перечисленными одна за другой, дают впечатление некой надежности и достоверности. Однако если некоторые артефакты действительно можно подвергнуть серьезному сомнению, то вмурованные в каменный уголь золотые цепочки и даже челюсть человека бросают настоящий вызов современным концепциям развития человечества и его технологий.

Если хотя бы одна из этих находок действительно соответствует тому возрасту, который ей приписывается, то мы внезапно получаем совсем иную картину становления человечества, нежели общепринята сегодня. Помимо возраста, обращают на себя внимание момента. Прежде всего, здесь почти не встречается костных останков, а черепа и челюсть, найденные в глубоких слоях в Калифорнии, не получили подробного описания и поэтому анализу не поддаются. Объяснение этому может быть вполне простое: в течение столь долгого времени костные ткани в большинстве своем просто не сохраняются. К тому же целенаправленных раскопок именно человеческих останков на такой глубине никто не вел.

Во-вторых, мы также не имеем целостной картины развития человечества, оно имеет какую-то малопонятную разрывность: одни предметы залегают в слоях, датируемых несколькими сотнями миллионов лет, другие – несколькими десятками, третьи – 5 млн лет. Как одно из объяснений этому можно привести гипотезу о циклической смене человеческих цивилизаций на земле, о природно-закономерных взлетах и падениях, когда отсчет человечества начинается снова.

В-третьих, все находки характеризуют собой крайне низкий уровень технологического развития, соответствующий первобытному обществу. Это значит, что-либо человечество столь медленно развивалось, что лишь к сегодняшнему дню дошло до нынешнего уровня технологического развития, либо те люди, которые создавали эти орудия, вымерли, и человечество началось снова. Это также подводит нас к мысли о циклическом развитии человеческой цивилизации на земле.

Находки, подтверждающие существование таких циклов, есть, и их немало. Они часто описываются, хотя, признаемся, не в научной, а скорее в научно-популярной литературе. Но самое главное, никакого вывода из этого не делается. Нашумевшая книга М. Беджента «Древние следы. Тайны древней и ранней истории», а также М. Кремо и Р. Томпсон в своей «Сокрытой истории человеческой расы», давая описания сотням таких находок, возраст которых выходит за все мыслимые рамки возраста человечества, не делают никакого вывода из всего этого. О чем говорят все эти «древности»? Что какой-то вид людей обитал на земле до нас? Или просто об активном движении слоев земли, которое заставило «перемешаться» древние черепа, рубила и ступы? А может быть, все сложнее и загадочнее, а все эти находки говорят вообще о пришельцах из космоса, что оставили все эти следы?

Все эти факты, взятые по отдельности, представляют собой лишь забавные и загадочные парадоксы – не более того. Но если рассматривать их в совокупности с постоянным существованием «параллельных человечеств», то все становится на свои места. Обратим внимание: все многочисленные человечества на земле вымирали без особых на то видимых причин, по крайней мере, никаких следов этого не сохранилось. Предыдущие человечества отживали свой срок, а потом уходили – уходили в небытие, во мрак бесконечной истории. Представителей тех, иных человечеств, было немного, а поэтому их следы и редки, о многих видах мы просто никогда и не узнаем. И нигде – абсолютно нигде! – не видно, что предыдущие виды были примитивнее, чем последующие. Они могли быть примитивнее, могли быть и прогрессивнее – в любом случае они были просто другими.

Очевидно, что на земле существуют циклы существования разных видов человечества, которые сменяют, дополняют или вытесняют друг друга. Не исключено, что древнейшие виды людей существовали и 15 млн, и 25 млн, и 60 млн лет назад – именно им принадлежат многие необычные находки, которые были буквально «вымараны» из официальной истории человечества.

Каждый из таких больших циклов включает несколько видов человечества, живущих на сравнительно компактном промежутке времени. Например, очевидно, что неандертальцы и мы принадлежим к одному и тому же циклу. Внутри этого большого цикла, обычно длящегося несколько миллионов лет, существуют и малые циклы, соответствующие жизни конкретных видов человечества, например, отдельного вида Homo erectus или Homo sapiens. В конце каждого и малого, и большого цикла конкретный вид человечества или все человечество в целом уходит с арены истории, «обнуляется» абсолютным образом, и наступает период нового цикла.

От того, предыдущего, человечества чаще всего остаются некоторые следы материальной культуры, например, скребки, рубила, ступы, сосуды. Но все зависит от самого характера передачи информации внутри этого человечества. От нас, например, останется очень много. Будучи вполне «самоцентричными» и эгоистичными представителями породы людей, мы считаем, что и все остальные должны были существовать таким же образом. А кто не такие, как мы, – те «примитивнее». Но если человечество передавало информацию вне слов и письменных знаков, если сам характер существования был абсолютно близок к изначально-природному, то следов останется очень мало. Если они делали большинство подручных инструментов из дерева, то такие артефакты не дойдут до нашего времени. Стало классическим определение, гласящее, что человек начинается именно с изготовления орудий. Наверняка это правильно относительно современных видов людей, но почему же мы считаем, что и все предыдущие человечества должны были жить по нашим законам? Они могли и не делать орудий, не общаться словами и при этом существовать вполне нормально. Если Человек прямоходящий на Яве сумел просуществовать миллионы лет без развитой материальной цивилизации и за это время не создали даже (о, ужас!) самого примитивного компьютера, то значит, они были вполне спокойны, самодостаточны и счастливы и без этого.

А вот и другой, не менее очевидный вывод: культурные достижения одного вида человечества совсем не обязательно должны наследоваться другими видами. Человеческий вид просто исчезает – и всё. Он уносит с собой и свой характер цивилизации, и свои достижения, и формы организации общества. Другое человечество создаст позже уже свою цивилизацию, иногда очень похожую, иногда абсолютно отличающуюся от предшественников. Но, самое поразительное, технологический и интеллектуальный уровень развития этой цивилизации не будет иметь никакого отношения к общему возрасту жизни нового вида человечества. Весьма «примитивные» цивилизации тех, кого мы называем Человеком прямоходящим (на самом деле это были разные виды людей, живущих в разных частях мира), просуществовали на земле миллионы лет, в то время как неандертальцы, казавшиеся более «прогрессивными», сгинули значительно быстрее. И совсем недолго существует на земле наш, современный вид человечества… Так что никакой прямой зависимости между тем, что мы называем «уровень развития цивилизации», и продолжительностью существования вида не существует.

Новые и новые виды людей приходят на землю, выживают и строят жилища, развивают примитивные и прогрессивные технологии, передают информацию, строят общество. И кажется, они «играются» с этой жизнью. Но на самом деле кто-то играет с ними. Приводит их на эту землю, дает побыть здесь, а потом сметает их, как надоевшие игрушки. Кажется, от самого человека здесь зависит очень немногое.

Они просто другие – более успешные

Как ни странно, оценить уровень развития наших предков достаточно сложно, и все критерии здесь весьма относительны. Конечно, по находкам рубил и нуклеусов мы можем судить не только об использовании, но и об изготовлении орудий, но и эти наши суждения окажутся весьма относительными. Дело в том, что до сих пор большинство племен в Австралии и Африке, находящихся на уровне первобытнообщинного строя, активно используют в своем быту остро отточенные кусочки бамбука в качестве ножа, костные останки других животных, а также разрисовывают свое тело сложными символическими татуировками, носят ритуальные украшения. Если даже первобытный человек использовал именно такие предметы и рисунки, то ничего из этого не сохранилось, поэтому мы даже не можем предположить, в каких одеждах ходили палеоантропы, да и носили ли ее вообще. Мы даже не знаем, какой длины был их волосяной покров, и можем лишь предполагать по аналогии с человекообразными обезьянами.

Еще меньше мы можем сказать о том, как работало сознание древнего человека, как он вообще воспринимал мир. Осмысливал? Познавал? А может, лишь рефлектировал, воспринимал его как данность? Именно так предписывают буддийские каноны, не без основания считая это реальным путем к просветлению, к «самоутрате» в мирских потоках. Кстати, это же и наиболее непротиворечивый путь существования человека и окружающего мира. Будучи психологически неотличим от мира, человек становится и неуязвимым для него. А значит, ему и не нужно оружие. Эта мысль не нова, даосские трактаты конца I тыс. до н. э. излагают ее с большой убедительностью и изяществом.

Обратим внимание на одну весьма важную черту в физиологии человека: за последнюю сотню тысяч лет, а может, и больше, мы абсолютно не изменились. Мы обладаем тем же мозгом, теми же параметрами тела, в сущности – теми же психологическими реакциями, что первые кроманьонцы, которые за одну «атаку» завоевали землю. Мы просто располагаем большей информацией, лучше умеем ее обрабатывать и, вероятно, делать из этого выводы, в сущности, увы, не всегда правильные.

Но мы не особенно отличаемся и от наших предшественников на земле – неандертальцев, хотя приходится признать, что, скорее всего, это был параллельный вид человека. Все популярные журналы и научные книги обошла информация об остроумном опыте, проделанном учеными-антропологами. На реконструированные изображения неандертальцев «надели» пиджаки. Рубашки и галстуки, на некоторых – даже шляпы – и показали нескольким прохожим. Никто не выразил удивления по поводу их «диковатого» вида, а некоторые даже сообщили, что не раз встречали таких людей, правда, не в самых престижных местах, например, по вечерам у пивного бара. А ведь им показали совсем иной вид людей! И мы их признали за «своих»!

Правда, это еще не значит, что они мыслили так же, как и мы. Прежде всего заметим, что понятие «неандерталец», или Homo sapiens neandertalensis, весьма растянуто, оно может включать в себя абсолютно разные типы людей, различающиеся между собой порой столь же явно, как различаются, например, современные люди по расовым признакам. Напомним, что к тому же существуют так называемые «ранние» и «поздние» неандертальцы – по сути, весьма различные между собой. Все это говорит, что уже много десятков тысячелетий назад мир был заселен весьма богато и разнообразно, хотя не так плотно, как сейчас.

Если предположить, что у наших предшественников был совсем иной тип передачи информации, то это приведет совсем к иному типу цивилизации. По закону «взаимоотталкивания», если мы выбрали основным типом информационной коммуникации речь и так или иначе связанные с ней символы (буквы, иероглифы, петроглифы и т. д.), то предшествовавшие нам «мудрецы» могли не только общаться телепатически, но и иметь иные способы фиксации информации. Не отсюда ли странные рисунки, лежащие в основе «И цзина»?

Да и сам процесс постижения мира может быть совсем иным. В частности, если мы познаем его поэтапно, послойно, заранее признав, что нельзя познать «все и сразу», что связано с процессом обработки информации, то наши предшественники могли путем интуитивного проникновения непосредственно приобщаться ко всей мудрости сразу. В этом случае изменяется система обучения детей, уже нет необходимости в школах или других учебных заведениях, где словесным образом объясняют «мудрость жизни».

Такое непосредственное слияние со знанием можно встретить в доктринах многих религиозных систем. В частности, божественная мудрость, Благодать несопоставимо превосходят всякие «выученные» знания. В восточных духовных школах для этого применяется масса способов, например, различные типы медитации, дыхательно-медитативные упражнения, экстатические танцы, использование наркотических и опьяняющих средств и многое другое.

Но представим, что человек практически сразу приобщается ко всем знаниям, что в нашем понимании характеризуется как знание мистическое и иррациональное. Отпадает необходимость в письменности, возможно, даже в речи, ибо телепатический контакт вполне заменяет все это. Цивилизация развивается просто в другом направлении, и, с нашей точки зрения, никакого «окультуривания» не происходит, но «дикость» эта – чисто внешняя, не внутренняя! Обратим внимание, что во многих преданиях некие страшные человекообразные существа не говорят, а лишь издают звуки, при этом поступая вполне логично, а зачастую даже мудро.

Обычно мы априорно полагаем, что развитие сознания обязательно должно реализовываться в создании «материальных благ», считая, что человек прежде всего должен направлять свои силы на обеспечение элементарных условий жизни, улучшение питания, изготовление орудий труда и т. д. На самом деле мысль отнюдь не бесспорна. Разве блестящий мыслитель, философ не по профессии, но по призванию, чей мозг работает зачастую непостижимым для нас образом, пытается объективизировать свои размышления в изготовлении механизмов и орудий? Разве он вообще что-то обязан делать? В данном случае творчество несопоставимо с понятием производительности труда. Работа духа производит много больше, но одновременно и много тоньше, неуловимее, нежели физическое действие. Проще говоря, духовное развитие и осознание мистического опыта внутри себя – кстати, черта, присущая лишь человеку, – могут никак не отпечататься для дальнейших исследователей. Или, скажем по-другому, отпечататься лишь в духовном импульсе, который в виде тайного знания передается и до сих пор. Если вдуматься, эта «память» намного более надежна, чем черепки и останки костей, ибо она несет суть того этапа развития человечества. Но то, что для протоцивилизации было естественным, каждодневным и нормальным, для нас превратилось в тайное и эзотерическое, доступное лишь в моменты высших откровений.

Мы – совсем другая цивилизация по своему характеру. Прежде всего, наша цивилизация имеет очень яркие черты. Прежде всего, человечество расселилось по всей земле, воспользовавшись благоприятным моментом, в том числе и хорошими погодными условиями и дрейфом материков. Во-вторых, мы обладаем яркой технократичностью цивилизации – строим механизмы, развиваем комфортность жизни.

Мы живем городами и поселениями, где возводим не только большие дома, но и храмовые комплексы, стены и крепости. Именно они и сохраняются через тысячелетия после того, как люди покидают эти места, – достаточно вспомнить крито-микенскую или древнеегипетскую цивилизации. А если бы таких построек не было, то обнаружить небольшое поселение, которое, скажем, селилось в соломенных хижинах, было бы просто не возможно. Все это истлевает за тысячелетия, не говоря уже о десятках и сотнях тысяч лет. А как жили люди миллионы лет назад? Десятки миллионов? Ведь если нет технократической цивилизации, то ничего и не остается от нее.

Человеческие цивилизации прошлого, что существовали на этой земле миллионы лет назад, могли быть просто другими – меньшими по масштабам, не нуждавшимися в сложных информационных линиях и каменных зданиях. Безусловно, они могут показаться более «дикими» и «примитивными» по сравнению с нашей цивилизацией. Но мы ведь смотрим «с нашей колокольни» – с позиции цивилизации, которая родилась лишь около 40 тыс. лет назад, а если исходить из строгого определения цивилизации исторической наукой, то от силы 6 тыс. лет. И вряд ли имеет смысл считать более «дикими» цивилизации, которые продержались на мировой арене миллионы лет – в тысячи раз дольше, чем мы!

Да, цивилизации могут существовать вне грандиозных построек и больших поселений, но от этого они не становятся менее успешными – они просто другие.

Часть девятая

Вечное возвращение

Вечное человечество

Сопоставив многие факты и находки, нам придется признать, что двуногие существа, способные изготавливать орудия, возможно, обитали на земле многие миллионы или даже десятки миллионов лет назад. Однако, равно как и в случае с классической эволюционной схемой человека, в этом случае мы встречаемся с колоссальным количеством лакун, которых оказывается еще больше в силу естественных причин и, прежде всего, огромного временного расстояния.

Мы не склонны делать здесь какой-то однозначный вывод и предлагать некую новую теорию развития человека на земле, отрицающую все другие построения. Скорее, многое из того, что здесь говорится, лишь дополняет и во временном континууме углубляет развитие человечества.

Существуют по меньшей мере два возможных варианта развития событий.

Вот первый. Человечество начало свое развитие (возможно, именно эволюционное становление) сотни миллионов лет назад. Именно такой возраст дает возможность очень медленного и плавного развития от самых примитивных форм сознания к высокоразвитым формам, которыми мы обладаем сегодня. Как такового эволюционного «скачка» не происходит, хотя эволюционный механизм работает с необратимостью, однако изменения происходят столь медленно, растянуты на несколько сот миллионов лет, что их практически невозможно заметить. Равно как и невозможно обнаружить и переходную форму, т. н. «недостающее звено», поскольку в этой цепочке, постоянно ветвящейся и нередко заходящей в тупик, каждый индивидуум является переходным звеном.

Примечательно, что многие древнейшие религиозные и оккультные системы измеряют существование мира и человечества колоссальными по своей продолжительности периодами времени. Например, в индуизме и буддизме речь идет о кальпе – временном отрезке, равном нескольким миллионам лет. В частности, во многих текстах Трипитаки («Три корзины наставлений» – буддийский канон) рассуждается о Буддах и мудрецах, которые жили десятки и сотни кальп назад. Кальпа обозначает «один поворот колеса времени», каждая кальпа включает в себя разрушение мира огнем, водой и ветром, затем период стабильности, постепенного возрождения и развертывания мира. В течение кальпы происходит творение и уничтожение мира. Кальпы состоят из четырех юг. Обычно вся совокупность четырех юг составляет 4,320 млн лет, а его последний отрезок – кали-юга – составляет 432 тыс. лет. В древней индуистской мифологии под кальпой подразумевались космические «сутки» Брахмы, равные 8640 миллионов лет.

А вот второй вариант. Человечество имеет разрывы в своем развитии. По природе своего развития оно циклично, умирает и рождается, как птица феникс. Если мы допускаем, что многие виды гоминидов могли быть тупиковыми ветвями, то могли быть и целые тупиковые цивилизации. В частности, такой тупиковой цивилизацией, скорее всего, следует считать неандертальцев, которые целиком исчезли с лица земли.

Цивилизации не обязательно должны были развиваться до таких высот, как нынешняя, равно как и не должны быть похожи на нашу по характеру своего развития. Например, некоторые цивилизации могли развиваться до уровня первобытного общества, изготовление каменных орудий типа пестов, ступ, а затем исчезать либо под воздействием климатических изменений, либо серии природных катастроф.

Механизм исчезновения вида нам до конца не известен, например, очень сложно ответить на вопрос, почему исчез Homo habilis. Его уход с исторической арены нельзя объяснить лишь его плавной эволюцией в Homo erectus, поскольку одно время эти два вида существовали вместе длительный период времени. Был ли Homo habilis вытеснен более приспособленным собратом по роду Человека, не сумел ли приспособиться под изменившиеся климатические условия? Возможно, его популяция была недостаточной для того, чтобы поддерживать необходимый уровень особей для дальнейшего развития.

Так или иначе, бесспорно, что виды исчезают с лица земли, а значит, могут бесследно уходить в прошлое и цивилизации глубокой древности.

Тогда история человечества, «обнуляясь», начинается снова, проходя те же самые этапы развития, но возможно, значительно быстрее и успешнее, благодаря накопленному и генетически закрепленному предыдущему опыту, вырабатываемому в течение десятков миллионов лет.

Катастрофы прошлого – апокалипсис грядущего

От чего же могли исчезать разные виды людей с лица земли? Увы, таких причин всегда было множество и порою остается лишь удивляться, что некоторые виды людей вообще продержались на земле столь долго, например, миллионы лет. Землетрясения и извержения, изменения климата и падения астероидов, болезни и наводнения могли без труда уничтожить группу людей. Дело в том, что в течение долгого времени человечество было явлением локальным. Оно расселялось на довольно ограниченном ареале, не имели контактов с другими видами людей или не вступали с ними в связи, а поэтому уничтожить их было несложно. Пока разные группы людей, развивающиеся в разных концах мира, не начали контактировать между собой, не начали «смыкаться», создавая единое «человеческое поле», то они практически постоянно находились под угрозой полного исчезновения.

Одной из основных загадок, связанных с антропогенезом, является необъяснимое исчезновение многих видов гоминидов. Мы привыкли говорить и читать о том, что, например, «австралопитеки исчезли», «Человек прямоходящий вымер» и т. д., но практически нигде не встречаем объяснений, почему это произошло. Вероятно, в большинстве случаев подразумевается, что они были вытеснены своими более удачливыми и более приспособленными сородичами. Но как раз все, что мы сегодня наблюдаем по костным останкам, показывает, что как раз вытеснение являлось последней причиной исчезновения предыдущих видов человечества.

Так что же? Катастрофы?

В известной мере теорией катастрофизма можно объяснить огромные «кладбища» животных, очевидно, вымерших одномоментно. На одно из таких кладбищ обратил внимание Альфред Уоллес, один из основоположников теории естественного отбора. Недалеко на север от столицы Индии Дели расположены невысокие горы Сивалик, большинство которых в высоту достигают 600 – 1000 м. Они представляют собой предгорья Гималаев и тянутся на несколько сот километров. Здесь в горах Сивалик было обнаружено одно из самых богатых по своим костным останкам кладбище различных животных, толщина этих отложений составляет десятки метров, в одной куче оказались перемешаны останки гигантских слонов, носорогов, свиней, обезьян, рогатого скота. Большинство видов этих животных уже исчезло, в частности, из тридцати видов слонов, оказавшихся на этом кладбище, сегодня на земле обитает лишь один.

Обращает на себя внимание тот факт, что кладбище в горах Сивалик содержит лишь земных животных, здесь не встречается ни одного обитателя моря или водоемов. Очевидно, что все эти животные погибли по одной и той же причине, причем за очень короткий промежуток времени. Это была действительно катастрофа для многих видов животных, и здесь действовал не естественный отбор, не вытеснение одних видов другими в процессе борьбы, но практически моментальное вымирание, не связанное никак с межвидовой борьбой. Мы не можем исключить, что такой же механизм вымирания действовал и в отношении некоторых видов гоминидов.

Одним из предположений, связанных с образованием костных отложений в Сивалике, была гипотеза об их аллювиальной природе – они постепенно накапливались в низинах, приносимые грязевыми потоками с Гималаев. Однако это предположение было отвергнуто в силу разнородности литографической композиции слоев [292, 113–114].

В четырехстах километрах от Сивалика на территории центральной Бирмы обнаружены останки схожей природы, содержащие кости мастодонтов гиппопотамов и быков, перемешанные с большим количеством окаменевшего дерева – практически целиковые деревьев. В некоторых местах толщина отложений доходит до трех тысяч метров, всего же здесь находятся два горизонта, разделенных слоем песчаника в 1200 м.

По всему миру существует немало подобных кладбищ, говорящих о массовой гибели многих тысяч животных, когда с лица земли исчезали сотни видов. Такие «костные залежи» можно сегодня встретить на территории Сибири, в США – в Вайоминге и Нью-Мексико, а также в Канаде.

Существуют разные теории катастроф, говорящие о регулярном изменении жизни на земле из-за глобальных катастроф. Таких катастроф были сотни на протяжении существования нашей планеты. По одной из версий, например, вообще существует еще и некий Великий цикл солнечной активности, равный приблизительно 12 тысячам лет, после которого наступает очередной «конец света». Может быть и так, но в любом случае мы со всей очевидностью наблюдаем некую цикличную смену разных видов людей на земле.

Мы здесь не будем обсуждать саму природу возможных катастроф на земле: во-первых, это далеко выходит за рамки нашего изложения, во-вторых, она по-прежнему остается далеко не ясной. Для нас важнее другое – наличие самого механизма катастроф в животном мире, которые сопровождают историю земли. Есть одна примечательная подробность, на которую трудно не обратить внимания – в огромных костных кладбищах не обнаружено останков ранних гоминидов, архантропов, подобных питекантропу или синантропу. Это можно объяснить либо тем, что катастрофы происходили до того, как появились эти обитатели земли, либо тем, что их популяции были настолько немногочисленны, что обнаружить их просто не удается.

Целаканта считали давным-давно вымершей рыбой, жившей 345 млн лет назад. Но, оказывается, она сохранилась и в наши дни

Естественно, исчезновение не происходило сразу, постепенное уменьшение популяции может длиться сотни тысяч лет. А какие-то отдельные особи могли сохраняться очень и очень долго. Конечно, теоретически все подобные виды должны исчезнуть окончательно, ведь не встречаем же мы сегодня на улицах реальных представителей неандертальцев, а современный Китай населяют отнюдь не синантропы. Но это – только теоретически. Практически же такие вымирающие виды постепенно могли вытесняться новыми видами людей в малообитаемые места и сохраняться там в течение еще десятков тысяч лет. И обнаружение таких реликтов вполне возможно и сегодня, хотя никаких особых изменений в концепции развития человечества это не принесет.

Вряд ли бы кто мог представить возможность существования живой кистеперой рыбы – целаканта (coelacanthus), жившей еще 345 млн лет назад и относящейся к роду латимерии, от которой, как считается, ведут свое начало наземные позвоночные. Ее – якобы вымершую минимум 60 млн лет назад – поймали в декабре 1938 года у берегов Южной Африки, а в сентябре 1952 года на Коморских островах извлекли и второй экземпляр. С тех пор реликтов ловили не только у побережья Комор, но и в Мозамбикском проливе, у берегов Кении, Танзании и даже Индонезии. Конечно, современные целаканты больше древних латимерий по размерам (они достигает в среднем 165 см), и несколько изменили среду обитания, но, тем не менее, это явные родственники. Сегодня общее число целакантов, найденных у южноафриканских берегов, достигло 25 особей.

В большинстве случаев после находок целаканта выяснялось, что эти рыбы хорошо известны местным жителям, которые, как, например, на Коморских островах, употребляли их в пищу в сушеном и соленом виде, а чешую использовали в качестве абразивного материала для обработки своих изделий. А теперь вспомним рассказы о разных «лесных людях», «волосатых человеках», которые встречаются в фольклоре любого народа. Не случайно, что после обнаружения останков так называемого «хоббита» на острова Флорес в восточной части Индонезии, оказалось, что местные жители давным-давно вывели его в своих преданиях под именем «эбу гого». В научных палеоантропологических поисках очень редко используются материалы фольклора, все это вскрывается уже после того, как найден какой-то новый, якобы исчезнувший вид.

Катастрофы могли и, как кажется, довольно часто выбивали из человечества целые изолированные группы людей. И нередко все человечество из-за своего малого числа находилось на грани исчезновения. Такое полное исчезновение было возможным, например, около 70 тыс. лет назад. Тогда на Земле осталось не более двух тысяч представителей человеческого рода, которые могли погибнуть в результате любого катаклизма. Это было высчитано в результате исследований, проведенных в 2004 г. учеными Стэндфордского университета (США) и Российской академии наук. Исследователи обратили внимание на крайне малое генетическое разнообразие современных людей и сделали вывод, что в некоторый момент за последние 100 тысяч лет человеческая популяция сократилась до очень низкого уровня. Именно это этой малой популяции и произошли все современные люди.

Однако параллельно с этой популяцией, возможно, на земле обитали и другие люди, в частности, в Африке, которые из-за своей генетической изоляции не оставили потомства. Все же современное человечество пошло от одной-двух групп, остальные сгинули во времени.

Периодическое очищение мира от человечества

Так почему же разные виды людей, живя в течение миллионов лет, покидали арену мировой истории, уступая место другим? Кстати, обратим внимание – далеко не всегда «новоприбывшие» оказывались более прогрессивными видами. В истории земли можно наблюдать и движение назад (например, более ранние «прогрессивные» неандертальцы и их последователи – более примитивные неандертальцы) и параллельное существование примитивных и прогрессивных форм разных видов людей. И, конечно же, существуют до сих пор абсолютно неизвестные нам категории тех людей, которые жили десятки миллионов лет назад и чьи останки могли просто физически не сохраниться.

В основном существуют две причины периодической смены человечества на земле, своеобразной «ротации» разных видов людей. Прежде всего, это естественный возраст существования вида, который, вероятно, изначально заложен в самой природе гоминидов. Во-вторых, это многочисленные катастрофы, которые, подобно «вселенскому потопу», сбрасывают весь вид с подмостков истории.

Можно назвать десятки причин, которые могли привести к полному исчезновению тех или иных видов людей на земле. Исчезали они быстро – порою настолько стремительно, что не успевали предпринять никаких мер для самосохранения. Это могли быть землетрясения, обвалы, падения астероидов, извержения вулканов.

Подобные катастрофы могут буквально «очистить» целый регион земли от населения – единицы оставшихся в живых просто будут не в состоянии возродить род. Сохранились свидетельства, что земля неоднократно подвергалась в древности падению комет и астероидов. Например, около 35 млн лет назад на нашу планету упало какое-то крупное небесное тело в том районе, где сегодня находится Чесапикский залив – самый большой залив на Атлантическом побережье США. В результате образовался кратер диаметров в 85 км. Очевидно, что все живое просто погибло в этом районе непосредственно во время падения, а огромная волна, образовавшаяся после падения, загнала живых обитателей на десятки километров вглубь суши.

И необязательно, чтобы несчастье произошло прямо в том месте, где живет группа людей, ведь последствия катастрофы, произошедшей за десятки, а то и сотни километров от поселения, могут быть не менее разрушительны. Предположим, астероид падает не в густонаселенный район, а, например, в океан, скажем в центр Атлантического океана. Но даже такое падение может привести к глобальной катастрофе. Астероид диаметром пять-шесть километров поднял бы такую волну, что она смыла бы Нью-Йорк.

Самое главное здесь – скорость изменений, к которым просто не в состоянии приспособиться люди в поисках адекватных форм защиты. Стремительность таких катастроф колоссальна. Достаточно вспоминать землетрясение в Индонезии в декабре 2004 г. Волна неслась по океану со скоростью 800 км в час и остров Суматра атаковали идущие одна за другой волны. Там, где глубина океана была большей, например, у берегов Шри-Ланки и Индонезии, удар выглядел как одна мощная приливная волна. В результате погибло более 300 тыс. человек, причем не только в результате прямой катастрофы, но и от последствий, в том числе болезней, заражений, изменения фауны. И все это произошло в том мире, который теоретически находится на пике развития человеческой цивилизации на земле. И если бы такая катастрофа произошла у берегов Индонезии, скажем, 1–2 миллиона лет назад, то вряд ли бы мы сегодня имели столь «долгожительных» питекантропов или «флоренсийских людей». Они просто не смогли бы выжить после такого ненастья.

Однако сами подводные землетрясения не так страшны – чудовищны именно их последствия. Эти землетрясения вызывают перемещение гигантских масс воды, а это, в свою очередь, может вызывать мощные местные цунами. Если подводное землетрясение происходит менее чем в 50 км от берега, волна с огромной скоростью устремляется к берегу и остановить ее уже невозможно. Такие волны могут достигать десятков метров и, обрушиваясь на сушу, целиком смывают поселения и города, на десятилетия опустошают поля и без труда способны «смыть» местное человечество в воду. Такое «смывание» не покажется удивительным, если учесть, что большинство поселений существовали именно у воды, хотя и не в непосредственной близости от нее. Обычные штормовые и приливные волны не могли причинить существенного ущерба древним поселениям, но от цунами укрыться невозможно даже сегодня, не говоря уже о событиях миллионолетней давности. Достаточно вспомнить крупнейшее цунами, которое было зарегистрировано в заливе Литуя на Аляске в 1958, когда поднялась волна высотой 524 м.

Гора Агунг – «Великая гора» в Индонезии на Бали. Здесь она живописная и спокойная, и сложно представить, что в 1963 г. извержение этого вулкана унесло жизни более 1600 человек. А ведь именно здесь находилась одно из поселений древнейших людей. Не так ли могли они погибнуть?

Одним из самых разрушительных цунами в новой истории человечества были события 1703 г. в Японии, в Ава, которые унесли жизнь более ста тысяч человек, что можно считать гигантским числом – в ту пору население Японии было невелико. А в августе 1883 г. извержение подводного вулкана Кракатау на острове Пулау, между Явой и Суматрой, подняло волну высотой до 35 м и унесло жизни 36 тыс. человек.

Ярким примером вымирания целой популяции в древности является поселение Дманиси в Грузии. Здесь были обнаружены более чем 50 костей, и это стало крупнейшей коллекцией ископаемых Homo erectus, происходящей из одного района. Черепа древних людей были обнаружены в 90-ые гг. прошлого века под развалинами средневекового замка, неподалеку от городка Дманиси.

И именно здесь разыгрывались события, которые могут послужить яркой иллюстрации механизма «смены человечеств». Вполне возможно, что здесь жили какие-то гоминиды миллионы лет назад, но обнаружить это сегодня практически невозможно. Первый «перелом» наступает около двух миллионов лет назад, когда здесь вовсю «заработали» вулканы, выбрасывая сотни тонн лавы на поверхность. Лава, буквально уничтожая все живое на десятки километров вокруг, постепенно застывала, и земля оказывалась покрытой базальтом.

Но вот постепенно жизнь возвращалась на плато в Дманиси, и здесь появляются гоминиды – может быть, здесь они были первыми, а может быть, пришли на смену тем, которые жили еще до всплеска вулканической деятельности. В любом случае их останки найдены. Это люди, принадлежащие к виду Homo erectus (некоторые специалисты, впрочем, считают, что это – еще боле ранний Homo habilis), возраст которых насчитывает 1,8 млн лет.

Но и эти люди погибли из-за нового всплеска вулканической активности. Земля вновь оказывается покрытой слоями вулканического пепла, который и позволил относительно точно датировать находки. На этот раз катастрофа была действительно грандиозной, скорее всего, она не только уничтожила все местное древнее население, но привела к куда более серьезным последствиям. Исследования показали, что крошечные включения магнитного вещества в базальт поменяли свою направленность относительно линий магнитного поля земли. Если в ранних слоях базальта они ориентированы на север, то в более поздних слоях они уже направлены на юг. Таким образом, произошла инверсия магнитных полюсов земли, и это совпало (или привело?) к исчезновению здесь Homo erectus.

Предположительно люди продержались здесь совсем недолго – столетия или в лучшем случае десяток тысяч лет. Поразительным образом люди здесь жили в коротком промежутке между вулканическими извержениями. Они были невысоки – около 140 см, что несколько ниже других представителей Homo erectus, живых параллельно с ними в других частях земного шара.

На основе целого ряда измерений, начавшихся еще с XVIII в., было показано, что сила магнитного поля земли экспонентно уменьшается, причем период его половинного ослабления равен 1400 лет. Это значит, что 1400 лет назад сила магнитного поля была в два раза сильнее, чем в настоящий момент, 2800 – приблизительно в четыре раза сильнее – и т. д. Несложно подсчитать, что 10 тыс. лет назад магнитное поле было более чем в сотню раз сильнее настоящего [22, 1983]. В таком мощном магнитном поле существование человека, да и вообще жизнь на земле становятся крайне маловероятными. Как раз в этот момент и происходит то, что мы называем «обнулением» человечества. А есть еще катастрофы, потопы, инверсии магнитных полюсов земли, падение комет и много других «неприятностей».

Так почему же подобное не происходит сегодня? Разве не случайно и сегодня с чудовищной регулярностью происходят разливы рек, извержения вулканов, обвалы и даже падения астероидов? Конечно, происходят, причем, думается, не чаще и не реже, чем раньше. И хотя все это по-прежнему угрожает человечеству тотальным исчезновением, условия игры уже изменились. Человечество стало единым, разные виды людей перемешались между собой, перед лицом опасности они поддерживают друг друга. И даже если будет затоплен остров или, предположим, астероид поразит целую область или регион, другие люди постепенно восстановят популяцию. Но это – сегодня, и то, если катастрофа не выйдет на пределы современных возможностей человека. И вряд ли сотни тысяч и миллионы лет назад небольшие отряды разрозненного человечества могли рассчитывать на столь благоприятный исход – они просто покидали эту землю.

Творцы собственного конца

Сегодня помимо природных катаклизмов прибавился еще один не менее грозный фактор – техногенные катастрофы. Они могут наступать с такой скоростью и в таких масштабах, что никакие современные средства не смогут их предотвратить. Сегодня человек сам провоцирует глобальные изменения, в том числе за счет использования разных видов энергии. В общем, очередной конец света наступает внезапно, как «тать в нощи», говоря словами Ветхого завета.

И вот перед нами масса «возможностей» для нового «обновления человечества», причем большая часть из них имеет именно антропогенный характер, поскольку человек сам создает против себя оружие. И это не обязательно должно быть оружие массового поражения или, скажем, биологическое оружие вышедшее из-под контроля. Сам характер современной цивилизации чрезвычайно опасен, хотя и неизбежен.

Тесные контакты между разными народами на разных материках дают возможность к стремительному распространению любой болезни, в том числе и неизвестной, ответ на которую медики просто не успеют придумать. Существуют 5 тыс. болезнетворных вирусов, 100 видов грибков, 300 тысяч видов бактерий и бесчисленное количество самых разных паразитов, которые могут привести к гибели человека. И, безусловно, это встречалось в истории многократно – вспомним хотя бы страшную чуму. Лишь в 2003 от СПИДа погибло 3 млн человек – больше, чем любая популяция людей, когда-либо жившая до нас на земле.

Болезни – вот что могло сметать многие виды людей с подмостков истории, при этом не оставляя никаких видимых следов. Самый яркий пример такого рода – чума. Ее первая крупная эпидемия свирепствовала в Европе в 1347–1351 гг. И в пропорциональном отношении унесла жизней больше, чем любая другая эпидемия или даже война той эпохи.

Чума XIV века стала первой расплатой за расширение контактов человечества. Она, скорее всего, зародилась в Китае и была в 1347 г. передана европейским армиям во время похода Кипчаков. Так страшная болезнь переместилась из Азии в Европу, что тысячелетие назад все прямые контакты были просто невозможны. Она захватила все порты по Средиземному морю, охватила Северную Африку, Италию, Испанию, Францию, Швейцарию, Германию, Скандинавию и Балтийские страны. И именно тогда великий Петрарка потерял свою Лауру. Целые регионы, например, Каталония, Арагон, Лангедок просто вымерли, всего же количество жертв по всей Европе составило около 25 млн человек! И эта цифра не включает азиатскую смертность, которая могла быть, по крайней мере, не меньше. Само же население Европы смогло восстановиться на прежнем уровне лишь через два столетия. И эта болезнь повторялась в Европе со странным постоянством. Например, Великая Лондонская чума в 1664–1666 лишь в одном городе унесла 75 тыс. жизней из общего населения в 460 тыс. человек.

Конечно, сегодня известны способы лечения чумы, но время от времени в разных уголках мира вспыхивают различные эпидемии, которые просто не успевают лечить. Например, в 1994 г. 24 тысяч жителей Руанды умерли от холеры, в 2002 г. вирус Западного Нила в Африке унес сотни жизней, равно как и грипп в Китае в 2003 г., а в 1998 г. вспышка возвратного тифа в Судане и в Сенегале поразила 400 тыс. человек. За редким исключением – все это страны, где медицинская помощь поставлена крайне слабо, и лишь помощь высокоразвитых стран помогла им не потерять большую часть населения. Но в известной степени подобные страны воспроизводят ситуации в поселениях древних видов людей, где также не было никакой защиты от эпидемий. И они, естественно, вымирали.

Об этих и о многих других болезнях современности сохранились подробные записи, по которым мы можем восстановить все ужасы эпидемий. Но как быть с теми болезнями, которые свирепствовали в дописьменную эпоху? Или, например, с болезнями, которые могли буквально выкашивать племя или народ десятки тысяч лет назад? Естественно, никаких упоминаний не только не сохранилось, и мы можем лишь предполагать, что такие эпидемии могли случаться, по крайней мере, не реже, чем в письменную эпоху. Гигантские эпидемии с промежутком в несколько сот лет – ничто по сравнению с десятками и сотнями тысячелетий существования одного из видов людей.

Начиная с 1973 г. ученые ежегодно открывают, по крайней мере, одну опасную инфекционную болезнь. Многие могут быть вызваны, например, чрезвычайно плохим соблюдением гигиены, например, вирус Эбола, который атакует непосредственно клетки, но сам механизм этого плохо изучен, равно как и не известны эффективные методы его лечения. У нас даже отсутствуют возможности предсказывать такого рода болезни – еще никому не удалось предугадать, какая новая болезнь может появиться через пару десятков лет, а следовательно, и подготовиться к этому невозможно.

Ко всему этому страшному списку причин «грядущего апокалипсиса» можно прибавить эксперименты с генной инженерией, клонированием, генетически измененными продуктами – и в результате мы уже сегодня можем составить весьма подробный список причин, по которым и сами однажды покинем эту землю

Неужели мы – лишь сбой в природном механизме?

Разные виды людей, как видим, существуют параллельно. Чаще всего они пересекаются, живут параллельно и даже занимают один и тот же ареал, как это встречалось в Индонезии, Европе (кроманьонец-неандерталец), в Африке. И хотя мы не знаем, как появляются новые виды, мы точно знаем, что они исчезают – ведь сегодня на земле не встретишь ни питекантропов, ни синантропов, ни забавных «хоббитов» из Индонезии. Так почему же происходят периодические исчезновения видов?

Очевидно, что в самой природе, в некоем ее «божественном ядре», заложен удивительный механизм периодического очищения планеты от неких «излишних» видов. Причем сам процесс исчезновения может обуславливаться самыми разными причинами, например, массовыми болезнями, резким уменьшением популяции из-за неблагоприятных условий, агрессией внешней среды, природными катаклизмами и многим-многим другим. Но в любом случае этот механизм действует с неизбежной логикой – виды исчезают, уступая место другим видам, близким или схожим.

Кажется, идет некий глобальный эксперимент – Бог «забрасывает» на землю разные существа, отыскивая оптимальную форму их существования. Он дает им возможность проявить себя в течение десятков и сотен тысяч лет, а затем, считая их миссию выполненной (или разочаровавшись в них?), отстраняет их от управления землей. И они исчезают, а эксперимент продолжается – теперь на арену истории выходит несколько более «усовершенствованный» вариант, которому также дают свой шанс доказать свою состоятельность.

Факт остается фактом – новые виды людей возникают как бы ниоткуда, не имея очевидных предков. Каждое новое поколение людей становится, конечно, более разумным – но только «разумным» в нашей системе координат. Действительно, лишь наша цивилизация поднялась до вершин письменной культуры, научилась фиксировать свои достижения на бумаге, на электронных и видеоносителях. Мы построили религиозные сооружения и современные дома и, скорее всего, построим еще более роскошные и комфортные жилища. Мы научились использовать различные виды энергии, проникли вглубь микромира, вырвались за пределы нашей Земли.

Мы создали историю – научились осмыслять свое прошлое, задумываться над ним. Мы знаем о тех событиях, в которых сами никогда не участвовали, естественно, в рамках тех трактовок, которые любезно предоставляют нам историки. Мы заботимся о своих родственниках и знаем даже тех предков, которых мы лично никогда не видели. У нас есть концепция добра и зла, допустимого и отвратительного. Даже обман и предательство мы осмысляем с точки зрения нравственного, а не с позиций борьбы за выживание.

Мы научились переживать за других людей, за их жизни и за их неудачи. И даже за тех людей, которых на самом деле вообще не существует – разве не на этом построены все литературные и художественные драмы? Мы научились не только отражать мир в художественном творчестве, но и намеренно искажать его. Мы позволяем играть со своими фантазиями, выплескивая их на бумагу, на холст, в музыку и киноискусство.

Но кто сказал, что это и есть «достижения»? Знание и информация заменили нам мироощущения и чувствования. Приходя к миру обмена информацией, мы утратили связь с миром природным, изначальным. В своей уникальности мы превратились в чуждые элементы не только для этого мира, но и стали неким «сбоем» в логике развития многих поколений человечества. Другие, те, что предшествовали нам, были интегральной частью этого мира, и именно поэтому, несмотря на катастрофы и соперничество, сумели продержаться на земле столь долго. Это были другие цивилизации. Другие абсолютно во всем: в своей логике осмысления мира, в своем мышлении, в своем поведении.

Трудно представить себе медитирующего неандертальца или, тем более, синантропа – ведь медитация появляется лишь тогда, когда отпадение от духовного мира уже произошло и теперь надо восстановить утраченное единство. У них не могла возникнуть даже мысль об «отпадении от Бога» – все это появляется значительно позже, когда развитие человеческой цивилизации приобретает совсем иной вектор – вектор внутреннего раскола.

Современный человек в этом плане – существо уникальное. Во-первых, это первый вид человека, который расселился повсеместно, установил контакты между собой по всему миру. Именно это и сделало «мир меньше» и дало ему возможность для более надежного выживания. Но одновременно создало новые каналы для распространения болезней, техногенных катастроф, использования всякого рода оружия друг против друга. И сегодня исчезновение нашего вида отнюдь не менее возможно, чем любого другого сотни тысяч и миллионы лет назад. А может быть, даже более реально.

Наверняка мы не последние в числе человечеств, что будут жить на этой земле. И, возможно, не самые удачливые… Что узнают они о нас?

В известной степени это должно не столько угнетать сознание мыслью о конечности «любого человечества», сколько создавать дополнительную мотивацию успеть что-то сделать на протяжении нынешнего цикла существования.

Другая особенность современного человечества – создание чистой «технократической» цивилизации, где все, начиная от обеспечения обычных удобств жизни вплоть до методов общения между собой, строится на весьма сложных технологиях. Вообще все взаимоотношения людей между собой, а также людей и природной среды, опосредованы некими механизмами, информационными технологиями. Все это действительно заметно облегчает жизнь, но одновременно создает и колоссальное количество дополнительных угроз, не известных другим видам людей десятки тысяч лет назад. Любая информационная технология – создание компьютерных сетей, развитие Интернета и посылка электронной почты, расчет структуры ДНК и конструкции сложнейших узлов ракет – заметно продвигают человечество вперед. Или это только кажется? Сегодня весь объем научных знаний не способен решить ни одной по-настоящему экзистенциальной проблемы, стоящей перед человечеством. Как и раньше, так и сегодня не создано никаких эффективных средств для продления жизни или победы над раком, для окончательного излечения болезней сердца или диабета, даже предотвращения эпидемий гриппа, а все научные силы человечества уже в течение десятков лет не могут решить проблему СПИДа.

Общие кризисные тенденции развития нынешнего человечества налицо. Кажется, на каком-то этапе природный механизм дал сбой и сегодня человеческая цивилизация развивается стремительными темпами, но не в том направлении. Скорее всего, это произошло из-за изменения общего механизма «обнуления человечества»: в отличие от всех предыдущих этапов, разные виды людей объединились в единое сообщество, которое уже начало регулировать само себя. На смену природным законам пришли социальные, и впервые в миллионолетней истории судьба человечества зависит от политических, финансовых и даже личных интересов разных групп людей.

Заключение

Чаще всего мы наблюдаем следующую картину: всякий вид гоминидов появляется как бы «ниоткуда» безо всякого предварительного развития. Никаких подготовительных форм и переходных звеньев к нему мы не находим – мы лишь предполагаем их наличие, но никогда не видим. Этот вид живет очень долго – обычно сотни тысяч или миллионы лет – и в течение своей жизни изменяется очень мало. Живет либо очень изолированно, как разные виды людей с Явы около миллиона лет назад, либо, расселяясь по всей Европе, как неандертальцы 400–300 тыс. лет назад, но, так или иначе, никто весь мир не сумел завоевать, кроме современных людей.

Они сосуществуют вместе, иногда используя друг друга в пищу, но не более, чем это принято в животном мире. Вряд ли они охотятся друг на друга – человек был вообще плохим охотником и подбирал лишь больных и павших.

Затем вид исчезает, выполнив какую-то не до конца понятную нам миссию. Он не обязательно заменяется каким-то новым видом, хотя случается и обратное, подобно тому как кроманьонцы сменили неандертальцев в их ареале обитания. И потом все начинается вновь.

Виды людей, которые когда-то жили на земле, очень стабильны и в реальности не проявляли никаких посылов к дальнейшим изменениям и переходу от одной формы к другой. Действительно, например, в Европе находят разные виды неандертальцев, а в Индонезии абсолютно параллельно обитали два вида Человека прямоходящего – «классический питекантроп» с Явы и небольшого роста человек, прозванный учеными «хоббитом» с острова Флорес в восточной части Индонезии. Но давайте вспомним разнообразие современного человечества: огромный мускулистый чернокожий баскетболист выше двух метров ростом и, положим, низкорослый белокожий представитель какой-нибудь «творческой профессии» относятся к одному и тому же виду. И даже могут жить на одной улице. Но если бы какой-нибудь антрополог нашел их останки через тысячи лет, он явно сделал бы вывод о наличии серьезных мутаций внутри одного вида, которые наверняка ведут к эволюционному развитию (интересно, кто был бы признан «прогрессивной формой»?).

Никаких «переходных видов», «недостающих звеньев» просто нет и не может быть. Как мы видели, большинство гоминидов существовали параллельно себе подобным, хотя и дисинхронно – один вид исчезает раньше, другой продолжает существовать какое-то время. Потом исчезает и он.

По сути, мы имеем много очень надежных теоретических доказательств возможности эволюционного развития, но не имеем перед глазами реальных подтверждений именно эволюционного становления человека. Зато очевидно другое – большинство видов людей существовали параллельно и в разных частях земли. Они стремительно появлялись на этой земле, отживали свой срок, «отрабатывали» свою миссию на планете и сходи с подмостков истории.

Развитие технократической цивилизации привело к тому, что новый строй жизни наверняка ускорил исчезновения «последних из рода», в то время как еще тысячелетие назад встречались различного рода «дикие и волосатые люди», о которых сохранились предания в фольклоре всего мира.

Причем это не были какие-то «тупиковые ветви» или «неудачники природы», ведь многие из них сохранялись на земле в течение миллионов лет! Нам, людям современного вида, пока не дано такого даже в приближении.

Стоит ли верить или, по крайней мере, целиком доверять всем этим выводам? Конечно, нет! Ведь это одна из многочисленных версий того, как все могло происходить. Равно как и теория поэтапного эволюционного развития человека – не более чем версия. Но все, впрочем, могло происходить и иначе, причем таким образом, что человеческое мышление просто не в состоянии все это осознать.

Почему же возникает так много тупиков поисков? Да и тупики ли это? Их можно считать таковыми лишь в том случае, если мы примем за основу, что существует некий общий вектор развития и некие «неудачные» эксперименты на этом векторе. Это также значит, что «эволюция не всегда получалась», действовала как набор случайностей. Парадоксальным образом в этой схеме на место божественного созидания мы подставляем некую экспериментирующую силу, называя ее «эволюцией», но обладающую таким же созидательно-строительным началом, и сам Созидатель. Эта сила «экспериментирует», ошибается (отсюда и тупики), выходит вновь на проторенную дорогу и так «достраивает» человека. От канонической концепции Бога она отличается лишь тем, что слишком часто ошибается, заходит в тупики, уничтожая целые виды.

Кто-то словно лепит из пластилина человечество – неудачную модель вновь превращает в бесформенный кусок, начиная все сначала, пользуясь только что приобретенным опытом. Поэтому мы не обнаруживаем ни по-настоящему переходным типов, ни как такового процесса эволюции – лишь некие зарубки на древе истории, между которыми мы сами проводим по своему разумению прямую линию.

Мы намеренно утрируем реальность, поскольку не знаем, что она по-настоящему представляет из себя. Вместе с этим концепция Божественного созидания работает не в большей степени, чем теория эволюционного развития человека – она просто упрощает картину, отбрасывая сотни противоречащих ей фактов, отказывается обсуждать процесс, говоря лишь о результате. Религиозная примитивизация процесса возникновения человека однажды была заменена научной концепцией, которая, тем не менее, не сложила разрозненные многочисленные факты в единую архитектонику становления человеческого существа. Думается, что нередко мы пользуемся старой моделью, подставляя на место высшего созидания иную силу, которой приписываем те же самые Божественные функции, просто не пользуемся этим термином. Тем не менее лишь это дерзновение разума, разума парадоксального, вышедшего из вязких концепций, – лишь оно способно однажды привести нас к пониманию нашего истока.

Что будет с современным человеком? Он уйдет с арены истории и, скорее всего, исчезнет как вид так же, как когда-то исчезли представители Человека прямоходящего, неандертальцы и десятки других представителей «другого человечества», о котором мы сегодня пока еще даже не знаем.

Почему это произойдет? Увы, к этому есть множество причин: крупнейшие экологические катастрофы, истощение ресурсов земли, новые неизлечимые болезни.

Мы слишком верим самим себе, слишком гордимся своими достижениями и слишком доверяем своему разуму. Мы слишком заносчивы, полагая себя высшим существом на этой земле и рассуждая о наших «примитивных предках». А ведь, возможно, мы сами – не более чем «сбой» в отлаженном миллионами лет природном механизме.

Но род Человека не исчезнет. Он как бы «обнулится», придет к изначальной «дикой» стадии развития – и начнет все вновь. Колесо истории провернется. И для них, как и для нас десятки тысяч лет назад, придет «Заря цивилизации».

Библиография

1. Abbate E., Albianelli A., Azzaroli A., Benvenuti M., Tesfamariam B., Bruni P. et al. A one-million-year-old Homo cranium from the Danakil (Afar) depression of Eritrea / Nature, 1998, N 393:458.

2. Ackerman, S. European Prehistory Gets Even Older // Science, 246, 6, October 1989, pp.28–30.

3. Adcock G.J., Dennis E.S., Easteal S., Huttley G.A., Jermiin L.S., Peacock W.J. et al. Mitochondrial DNA sequences in ancient Australians: implications for modern human origins. Proceedings of the National Academy of Sciences, USA, 2001, N 98:537-42.

4. Aiello L. and Collard M. Our newest oldest ancestor? Nature, 2001, N 410:526-7

5. Aiello L amp; P. Wheeler. The Expensive-Tissue Hypothesis: The Brain and the Digestive System in Human and Primate Evolution // Current Anthropology, April 1995.

6. Allan D.S and Delair J.B. When the Earth Nearly Died. Bath, 1995

7. Andel, van Tjeerd Consider the Incompleteness of the Geological Record // Nature, Vol. 294, December 3, 1981.

8. Arif Y, Y. Kaifu, H. Baba, M. E. Suparka, and Y. Zaim, 2002. Preliminary observation of a new cranium of Homo erectus (Tjg-1993.05) from Sangiran, Central Jawa. Anthropological Science. 110:165–178.

9. Arrhenius, Svante. Worlds in the Making. London, 1908.

10. Asfaw B., Gilbert W.H., Beyene Y., Hart W.K., Renne P., WoldeGabriel G. et al. Remains of Homo erectus from Bouri, Middle Awash, Ethiopia // Nature 2002, N 416:317-20.

11. Asfaw B., White T.D., Lovejoy C.O., Suwa G., and Simpson S. Australopithecus garhi: a new species of early hominid from Ethiopia // Science, 1999, № 284:629-35.

12. Baba H et al. Homo erectus Calvarium from the Pleistocene of Java // Science 2003 № 299: 1384-1388

13. Baba, H., F. Aziz, and S. Narasaki, 1999. Functional morphology of the Nuchal area in Javanese Homo erectus, Sangiran 17, and a giant Sumo wrestler, the late Mr. Dewagatake. Perspectives in Human Biology. 4-81-88.

14. Baffier D. Les Dernier Neandertaliens. Paris: La mason des roches, 1999.

15. Baigent M. Ancient Traces. Mysteries in Ancient and Early History. London: Viking, Penguin, 1998.

16. Balinski, B. I. On the Eye Cup-lens Correlation in some South African Amphibians // Experimenta, 1951, 1,180-1.

17. Balter M. and Gibbons A. A glimpse of humans first journey out of Africa // Science, 2000, N 288:948-50.

18. Balter M. and Gibbons A. Were «Little People» the first to venture out of Africa? // Science, 2002, 297:26-7.

19. Bamshad M.J et al. Human Population Genetic Structure and Inference of Group Membership. // American Journal of Human Genetics, March 2003, Vol. 72, No. 3,

20. Barghoorn E. The Oldest Fossils // Scientific American, 1971, 224(5)30.

21. Barinaga M. «African Eve» backers beat a retreat // Science, 1992, 255: 686-7.

22. Barnes T. G. Origin and destiny of the Earth’s magnetic field. San Diego: Institute for Creation Research, 1983.

23. Becker, G.F. Antiquities from under Tuolumne Table Mountain in California // Bulletin of the Geological Society of America, 2, 1891, pp. 189–200.

24. Beer G. A Handbook of Evolution. London: British Museum of Natural History, 1970.

25. Begun D.R. The earliest hominins – is less more? // Science, 2004, N 303:1478-80.

26. Berger L. Dawn of Humans. Redrawing our Family Tree? // National Geographic, August 1998, vol. 194, № 2: 92–99.

27. Bermudez de Castro J.M., Arsuaga J., Carbonell E., Rosas A., Martinez I., and Mosquera M. A hominid from the lower Pleistocene of Atapuerca, Spain: possible ancestor to Neandertals and modern humans // Science, 1997, N 276:1392-5.

28. Black, M. The constitution of chalk. Report of lecture // Proceedings of the Geological Society, 1953, No. 1499, IXXRI–VI.

29. Blumenschine R.J., Peters C.R., Masao F.T., Clarke R.J., Deino A., Hay R.L. et al. Late Pliocene Homo and hominid land use from western Olduvai Gorge, Tanzania // Science, 2003, N 299:1217-21.

30. Boaz N. T., and Russel L. Ciochon. Dragon Bone Hill: An ice-Age Saga of Homo erectus. Oxford: Oxford University press, 2004

31. Boaz N. T. and Russell L. Ciochon. Dragon Bone Hill: An Ice-Age Saga of Homo erectus. Oxford: Oxford University Press, 2004.

32. Boaz N. T. and Russell L. Ciochon. Headstrong Hominids: The mysterious skulls of Java man and Peking man may have evolved because males were clubbing each other in fights. // Natural History Magazine, February 2004.

33. Bohm, David. Wholeness and the Implicate Order, London: Routledge amp; Kegan Paul, 1980.

34. Bowler P.J. Evolution: the history of an idea. Berkeley, University of California Press, 1984.

35. Bowler P.J. From «savage» to «primitive»: Victorian evolutionism and the interpretation of marginalized peoples // Antiquity 1992, 66: 721-9.

36. Bowler P.J. Theories of human evolution: a century of debate 1844–1944. Oxford, Basil Blackwell, 1986

37. Brace C.L. Krapina, «Classic» Neanderthals, and the evolution of the European, 1979.

38. Brace C.L. The fall of the «classic» Neanderthals: a consideration of hominid catastrophism. //Current Anthropology 1964, N 5: 3-43.

39. Bradley W. H. The varves and climate of the Green River epoch // Professional Paper 158, United States Geological Survey, 1929.

40. Briggs D. and Walters S. M., (eds). Plant Variation and Evolution Cambridge University Press, 1984.

41. Broadhurst F. M. Some aspects of the palaeoecology of non-marine faunas and rates of sedimentation in the Lancashire coal measures // American Journal of Science, 1964, Vol. 262.

42. Brooks. A. and B. Wood. The Chinese side of the story // Nature 1990, 344: 288-9.

43. Brose D.S., Wolpoof, M.H. Early upper Paleolithic man and late middle Paleolithic tools // American Anthropologist, 1971, 73:1156–1194.

44. Brown P., Sutikna T., Morwood M., Soejono R.P., Jatmiko, Saptomo E.W. et al. A new small-bodied hominin from the late Pleistocene of Flores, Indonesia // Nature, 2004, N 431:1055-61.

45. Brunet M., Beauvilain A., Coppens Y., Heintz E., Moutaye A.H.E., and Pilbeam D. The first australopithecine 2,500 kilometres west of the rift valley (Chad) // Nature, 1995, N 378:273-5.

46. Brunet M., Guy F., Pilbeam D., Mackay H.T., Likius A., Djimboumalbaye A. et al. A new hominid from the upper Miocene of Chad, central Africa. // Nature, 2002, N 418:145-51.

47. Bryan A. L. An Overview of Paleo-American Prehistory from a Circum-Pacific Spectrum in: Early Man in America, (ed. Alan Lyle Bryan). Edmonton: Alberta Archaeological Researches International, 1978.

48. Buckland W Reliquiae Diluvianae, London: John Murray, 1823.

49. Buckland W. Geology and Mineralogy Considered with reference to Natural Theology. London: Pickering, 1836.

50. Buckland W. Reliquiae Diluvianae. London, John Murray, 1823.

51. Buckland, W. Geology and Mineralogy Considered with reference to Natural

52. Burenhult G. The first humans: human origins and history to 10,000 BC. New York: HarperCollins 1993.

53. Burnet 1658– Burnet, Thomas. The Sacral Theory of the Earth. London, 1685.

54. Burroughs 1938 – Burroughs, W. G., «Human-like Footprints, 250 Million Years Old» // Berea Alumnus, November 1938, pp. 46-7.

55. Byrne. R.W. and A. Whiten (eds.). Machiavellian intelligence: social expertise and the evolution o intellect in monkeys, apes and humans. Oxford, Clarendon Press, 1988.

56. Cairns J., Overbaugh J., and Miller, S. The origin of mutants // Nature, 1988, 335:142-5.

57. Cambridge Encyclopedia of Human Evolution (ed. by S. Jones, R. Martin and D. Pilbeam). Cambridge: Cambridge University press, 1996.

58. Cann R.L, Stoneking M, Wilson AC. Mitochondrial DNA and human evolution. // Nature, 1987, 325 (6099):31-6.

59. Cann, R.L. In Search of Eve // The Science, 1987 N 27, p. 30–37

60. Cann, R.L., M. Stoneking, and A.C. Wilson. Mitochondrial DNA and human evolution // Nature, 1987, N 325.

61. Caroll T. Further evidence that Karl Marx was not the recipient of Charles Darwin’s // Annals of Science, 33, 1976.

62. Cavalery P. amp; P. Singer (eds.). The Great Ape Project. New York: St. Martin ’s Press, 1993.

63. Cave A. J. E. and Strauss W. L. Pathology and posture of Neanderthal man // Quarterly Review of Biology, 1957, Vol. 32.

64. Clark G.A. and J. Lindly. The case for continuity: observations on the biocullural transition in Europe and Western Asia. In: P. Mellars and C. Stringer (eds.) The human revolution: behavioural and biological perspectives in the origins of modern humans. Edinburgh: Edinburgh University Press, 1989.

65. Clark J.D. Africa in prehistory: peripheral or paramount? // Man 1975, N 10.

66. Clark J.D. (ed.) The Cambridge History of Africa. Volume 1: From the earliest limes to c.500 B.C. Cambridge, Cambridge University Press, 1982.

67. Clarke R.J. and Tobias P.V. (): Sterkfontein member 2 foot bones of the oldest South African hominid // Science, 1995, N 269:521-4.

68. Colbert E. Men and Dinosaurs, New York: E. P. Dutton, 1968.

69. Colbert E. The Age of Reptiles. New York: W. W. Norton, 1965.

70. Conklin E. Man Real and Ideal. New York: Scribners, 1943.

71. Cook M. A. Prehistory and Earth Models. London: Max Parrish, 1966.

72. Cook M. A. Where is the Earth’s radiogenic helium? // Nature, January 1957, Vol. 179.

73. Cook M. Do radiological clocks need repair // Creation Research Society Quarterly, 1968, October. Vol. 5.

74. Cooper A., Rambaut A., Macaulay V., Willerslev E., Hansen, A. amp; Stringer C. Human origins and ancient human DNA // Science, 2001, N 292: 1655-6

75. Cooper R.S., Jay S. Kaufman and Ryk Ward. Race and Genomics // New England Journal of Medicine, Vol. 348, No. 12 March 20, 2003.

76. Corliss W. R. Ancient Man: A Handbook of Puzzling Artifacts. Glen Arm, 1980.

77. Corliss W. R. Incredible Life: A Handbook of Biological Mysteries. Glen Arm, 1981.

78. Corliss W. R. Science Frontiers: Some Anomalies and Curiosities of Nature. Glen Arm, 1994.

79. Corliss, W R. Unknown Earth: A Handbook of Geological Enigmas. Glen Arm, 1980.

80. Corrucini R. Metrical reconsideration of the Skhul IV and IX and Border Cave I Crania in the Context of Modern Human Origins // American Journal of Physical Anthropology, 1993, № 87, 433-445

81. Coveney P. and Highfield, R. The Arrow of Time. London, 1991.

82. Cox L. R. (ed.) British Mesozoic Fossils, London: British Museum of Natural History, 1967.

83. Cranston S. and Williams, C. Reincarnation: A New Horizon in Science, Religion and Society. Pasadena, 1993.

84. Creed K. Heaven is Crowded with Cavemen! // Weekly World News, February 2000, N 22: 33.

85. Cremo M. A., and Thompson, R. L. Forbidden Archaeology. San Diego, 1993.

86. Crick F and Orgel Leslie. Directed panspermia // Icarus, 1973, Vol. 19, p. 341.

87. Crick F. Life Itself. London: Macdonald, 1981.

88. Crick F. Of Molecules and Men. Seattle: University of Washington Press, 1966.

89. Cullis C. A. Molecular aspects of the environmental induction of Heritable Changes // Flax Heredity, 1977, Vol. 38, pp. 129-54.

90. Cuvier G. Recherches sur les ossements fossiles de quadropedes. T. IV. Paris: Detervill, 1812.

91. Dansgaard W., White, W. C., and Johnsen, S.J. The Abrupt Termination of the Younger Dryas Climate Event // Nature, 339, 15 June 1989, pp. 532-3.

92. Dart R. Australopithecus africanus: The Man-Ape of South Africa // Nature, 1925, N 115: 195-9,

93. Darwin Ch. The Descent of Man. London: John Murray, 1901.

94. Darwin Ch. The Life and Letters of Charles Darwin (ed. F. Darwin, 3 vols.). London, 1887.

95. Darwin Ch. The Origin of Species by Means of Natural Selection. London, 1985.

96. Darwin Ch. The Origin of Species. New York Macmillan, 1962.

97. Dawkins R. The Blind Watchmaker. London: Longman, 1986.

98. Dawkins R. The Selfish Gene. Oxford: Oxford University press, 1989.

99. Day M.H. Guide to fossil man. London: Cassell, 1986.

100. Deacon J. Changes in the archaeological record in South Africa at 18 000 BP. In: Gamble and Soffer 1990.

101. Dean C., Leakey M.G., Reid D., Schrenk F., Schwartz G.T., Stringer C.B. et al. Growth processes in teeth distinguish modern humans from Homo erectus and earlier hominins // Nature, 2001, 414:628-31.

102. Delporte H. L’image de la femme dans l’art prehisloricfue. Paris: Picard, 1979.

103. Delson E. One skull does not a species make // Nature, 1997, N 389:445-6.

104. Delson E. Human phylogeny revised again // Nature, 1986 N 322: 496-7.

105. Delson E. Evolution and palaeobiology of robust Australopithecus.// Nature 1987, N 327; 654-5.

106. Dennell R.W., H. Rendell and E. Hailwood. Early tool making in Asia: two million year old artifacts in Pakistan // Antiquity 1988, N 62: 98-106.

107. Dennell, R.W., H. Rendell and E. Hailwood. Late Pliocene artifacts from Northern Pakistan // Current Anthropology 1988, N 29: 495-8.

108. Denton E. Reflectors and fishes // Scientific American, 1971, N 224(1)64.

109. Denton M. Evolution: A Theory in Crisis. Bethesda (MD) 1986.

110. Desbrosse R. and J. Koziowski. Hommes et climats a l’age du mammoth: Paleotithique superieur d’Eurasie cetirale. Paris: Masson. 1988

111. Desmond A. The Hot Blooded Dinosaurs, London: Blond amp; Briggs, 1975.

112. Diamond J. Colonization cycles in man and beast // World Archaeology 1977, N 8: 249-61.

113. Diamond J. The rise and fail of the third chimpanzee: how our animal heritage affects the way we live. London, Vintage, 1991.

114. Diamond J. The Rise and Fall of the Third Chimpanzee. London: Vintage, 1991.

115. Dibble, H.L. The interpretation of middle Paleolithic scraper morphology // American Antiquity 1987, N 52:109-17.

116. Dobson J.E. The iodine factor in health and evolution. // The Geographical Review, 1998, N 88:1-28.

117. Dobzhansky Th. Genetics and the Origin of Species, Columbia University Press, 1941.

118. Dobzhansky Th. Heredity entry in Encyclopedia Britannica, 15th Edition. 1984.

119. Driesch H. The Philosophy of Vitalism, London, 1925.

120. Driesch H. The Science and Philosophy of the Organism. London, 1908.

121. Duarte C., Mauricio J., Pettitt P.B., Souto P., Trinkaus E., van der Plicht H. et al. (): The early upper Paleolithic human skeleton from the Abrigo do Lagar Velho (Portugal) and modern human emergence in Iberia // Proceedings of the National Academy of Sciences, USA, 1999, N 96:7604-9.

122. Duclaux E. Pasteur: The History of a Mind. London, 1973 (1-st ed. 1920).

123. Dunbar C. O., and Rogers, John. Principles of Stratigraphy, John Wiley, New York. 1957

124. Durrant A. The environmental induction of heritable changes in Linum, // Heredity, 1962, Vol. 17, pp. 27–61.

125. Durrant A. Environmental conditioning of flax // Nature, 1958, Vol. 81: 928-9,

126. Early man came from Asia too // Sunday times, 09.02.1997.

127. Eden M. The inadequacy of neo-Darwinian evolution as a scientific theory // Massachusetts Institute of Technology conference paper, 1967.

128. Einstein A, Podolsky B., and Rosen N. Can quantum-mechanical description of physical reality be considered complete? // Physical Review, 1935, N 47, 777.

129. Elderedge N and Gould S. Phylogenetic Patterns and the Evolutionary Process, Columbia University Press, 1960.

130. Elderedge N. Reinventing Darwin: The Great Evolutionary Debate. London, 1996.

131. Eldredge N. and R. Tattersall. The myths of human evolution. New York, Columbia University Press. 1982

132. Enard W., and Pддbo, S. Comparative primate genomics. Ann. Rev. Genomics Hum. Genet. 2004, N 5: 351-78.

133. Erwin D, Valentine J., Lablonski, D. The Origin of Animal Body Plans // American Scientist, 85 (2), March-April 1997.

134. Fairbridge R. W. African Ice-Age aridity. In: A. E. M. Nairn (ed.). Problems In Palaeoclimatology, London, 1964

135. Fairbridge, R. W. (edn), Holocene // entry in Encyclopedia Britannica, 15th Edition. 1984

136. Falk D. A God Brain is Hard to Cool // Natural History, August 1993.

137. Faul H. A history of geologic time in American Scientist. 1978, Vol. 66, pp. 159-65.

138. Faul H., Doubts of the Paleozoic time scale // Journal of Geophysical Research, 1959, Vol. 64.

139. Faul H., Geologic time scale. In: Bulletin of the Geological Society of America, 1960, Vol. 71.

140. Fay M.A. Did Marx offer to dedicate Capital to Darwin? // Journal of History of Ideas, 39, 1, January-March, 1978

141. Feuer L.S. Is the «Darwin-Marx correspondance» authentic? // Annals of Science, 32, 1975.

142. Fisher R. The Genetical Theory of Natural Selection. Oxford University Press, 1930.

143. Flood J.M. The riches of ancient Australia: a journey into prehistory. Brisbane, 1990.

144. Foley R.A. (ed.). Hominid evolution and community ecology. New York: Academic Press, 1984.

145. Foley R.A. and P.C. Lee. Finite social space, evolutionary pathways, and reconstructing hominid behavior // Science 1989, N 243: 901-6.

146. Foley R.A. and R. Dunbar. Beyond the bones of contention. // New Scientist 1989, N 14 (October): 37:1.

147. Foley R.A. Another unique species. London: Longman, 1987.

148. Foley R.A. Hominid species and stone-tool assemblages: how are they related? // Antiquity 1987, N 61:380-92.

149. Foley R.A. How many species of hominid should there be? // Journal of Human Evolution 1991, N 20:413-27.

150. Foley R.A. Off-site archaeology and human adaptation in eastern Africa. Oxford: British Archaeological Reports, 1981.

151. Foley R.A. Optimality theory in anthropology // Man 1985, N 20: 222-42.

152. Folger T. The Naked and the Bipedal // Discover, 1993, 14 (11)

153. Frayer D.W. Evolution at the European Edge: Neanderthal and Upper Paleolithic relationships // Prehistoire Europenne, 1993, N 2:9-69.

154. Freedman S., and Causer, J., 1972, Experimental test of local hidden Variables Theories in Physical Review Letters, Vol. 28, p. 938.

155. Gabunia L., de Lumley M.-A., Vekua A., Lordkipanidze D., and de Lumley H. Decouvert d’un nouvel hominide а Dmanissi (Transcaucasie, Georgie). C.R.Palevol // Nature 2002 N 1:243-53.

156. Gallois R. W. The Wealden District, Institute of Geological Sciences, London, 1965.

157. Gee H. Statistical cloud over African Eve // Nature, 1992, 355:583.

158. Gesner J. Traite des Petrifications. Leyde, 1758.

159. Goldschmidt R, The Material Basis of Evolution, Yale University Press, 1940.

160. Goodman J. American Genesis. New York: Berkley Books, 1982.

161. Goodman M. Serological analysis of the systematics of recent hominids. Human Biology 1963, N 35:377–424.

162. Gorczynski R, and Steele E. Inheritance of acquired Immunological Tolerance to foreign histocompatibility antigens // Proceedings of The National Academy of Sciences of the USA, 1977.

163. Gore R. Neandertals // National Geographic, January, 1996.

164. Gore R. The Dawn of Humans. Expanding Worlds // National Geographic, May 1997, Vol.191, № 5:86-109.

165. Gore R. The first steps // National Geographic, February 1997.

166. Gould S // Natural History, 1986.

167. Gould S. Bully for Brontosaurus: Reflections // Natural History. New York: Norton, 1991.

168. Gould S. J. Wonderful Life: the Burgess Shall and the Nature of History, Hutchinson Radius, London, 1990.

169. Gould S. Ontogeny and Phytogeny. Harvard University Press, 1977

170. Gould S. Wonderful Life: the Burgess Shales and the Nature of History. London: Hutchinson Radius, 1990.

171. Gould S.J. The Panda’s Thumb. London, 1990.

172. Gould S.J., Eldredge N. Punctuated Equilibra: An Alternative to Phyletic Gradualism // Models in Paleology, pp. 88-115.

173. Grasse P. The Evolution of Living Organisms. New York Academic Press, 1977.

174. Grazia A., E. Juergens, and L. C. Stecchini, Great Mystery of Human evolution // Discover, № 9, 2003, 34–44.

175. Gribbin J. and J. Cherfas. The monkey puzzle: are apes descended from man? London: Bodley Head, 1982

176. Grine F.E. Dental evidence for dietary differences in Australopithecus and Paranthropus. A quantitative analysis of permanent molar microwear // Journal of Human Evolution 1986, N 15:783–822.

177. Grine. F.E. (ed.). The evolutionary history of the robust Australopithecines. New York 1988.

178. Grove A.T. Evolution of the physical geography of the east African Rift Valley region. In: R.W. Sims. J.H. Price and P.E.S. Whalley (eds.) Evolution, time and space: the emergence of the biosphere, 115-55. London: Academic Press, 1983

179. Guihard-Costa A.-M., Ramнrez Rozzi F. Growth of the human brain and skull slows down at about 2.5 years old. Inflйchissement de la croissance crвnio-encephalique chez l’homme actuel vers deux ans et demi. Palevol, 2004

180. Haeckel E. The General Morphology of Organisms, London, 1876.

181. Haeckel E. The History of Creation, London, 1876.

182. Haeckel E. The Last Link, London, 1899.

183. Haile-Selassie Y. Late Miocene hominids from the Middle Awash, Ethiopia. // Nature, 2001, N 412:178-81. (Ardipithecus ramidus kadabba)

184. Haile-Selassie Y., Suwa G., and White T.D. Late Miocene teeth from Middle Awash, Ethiopia, and early hominid dental evolution // Science, 2004, N 303:1503-5.

185. Hall B. Spontaneous point mutations that occur more often when advantageous than when neutral in Genetics, 1990, Vol. 126.

186. Hall C.M., R.C. Walter and D. York. Tuff above «Lucy» is over 3 ma old. // Eos 1985, N 66.

187. Hall H.G. and K. Muralidharan. Evidence from mitochondrial DNA that African honey bees spread as continuous maternal lineages // Nature 1989, N 339: 211-13.

188. Hapgood Ch., and Campbell, James. Earth’s Shifting Crust, press, London: Museum. 1958.

189. Hardin G. Nature and Man’s Fate. New York: Mentor, 1961.

190. Hardy, sir Alister, The Living Stream, Collins, London, 1965.

191. Haviland W. A. Anthropology. San Diego, New York: Harcourt Brace and Company, 1994.

192. Hill A, Ward S, Brown B. Anatomy and age of the Lothagam mandible. // in Human Evolution, 1992, 22:439–451.

193. Hollingsworth S. E. The climatic factor in the geological record // Quarterly Journal, Geological Society of London, 1962, vol. 118.

194. Holmes A, Principles of Physical Geology, Ronald Press, New York, 1965.

195. Holmes A. A revised geological time scale. In: Edinburgh Geological Society Transactions, 1960, Vol. 17, Part 3, pp. 183–216.

196. Holmes A., The construction of a geological time scale in Transactions Of The Geological Society of Glasgow, 1947, Vol. 21, pp. 117-52.

197. Holmes W.N. Review of the Evidence Relating to Aurtiferiouse Gravel Man in California // Annual Report of the Boar of the Regents of the Smithsonian Institution for the Ending June 30, 1899. Washington, 1901. Part 1.

198. Hopwood A T., The Age of Oldoway Man // Man, August 1932, № 226.

199. Hцss M. Neanderthal population genetics // Nature, 2000, N 404:453-4.

200. Howells W.W. Franz Weidenreich, 1873–1948 // American Journal of Physical Anthropology 56 (4), 1981, 407–410.

201. Howells W.W. Getting here. The story of Human Evolution. Compass Press, Washington, 1993.

202. Howells W.W. Mankind in the Making. Doubleday, Garden City, N.Y, 1959.

203. Hoyle, Sir Fred, The Intelligent Universe, Michael Joseph, London, 1983

204. Huang W., Ciochon R., Gu Y., Larick R., Fang Q., Schwarcz H.P. et al. Early Homo and associated artefacts from Asia // Nature, 1995. N 378:275-40.

205. Hublin J., Spoor F., Braun M., Zonneveld F., and Condemi S.: A late neanderthal associated with upper palaeolithic artifact // Nature, 1996, N 381:224-6.

206. Humphreys, T., 1963, Chemical dissolution and in vitro reconstruction of Sponge Cell Adhesions// Developmental Biology, Vol. 8, pp. 27–47.

207. Hurley P. M. The confirmation of continental drift in Scientific American, 1968, 218(4)52.

208. Hutton J, Theory of the Earth with Proofs and Illustrations, Archibald Geikie (ed.). Geological Society, London, 1899

209. Huxley J. S. Evolution – the Modem Synthesis, Alien amp; Unwin, London, 1963.

210. Huxley J. S., A. C. Hardy, and E. B. Ford (eds.). Evolution as a Process, London: Alien amp; Unwin, 1954.

211. Huxley, Julian S. Evolution and Genetics in: What is Science? edited by J. R. Newman, Simon and Schuster, New York, 1955.

212. Jeffries R. Adam amp; Eve’s Skeltons Found // Weekly World News, Februrary 22, 2000:46–47.

213. Jelinek J. Homo erectus or Homo sapiens? // Recent advances in Primatology, 1978, 3:419-429

214. Jelinek J. Neanderthal man and Homo sapiens in Central and Eastern Europe // Current Anthropology, 1976, 10:475–503.

215. Jelinek J. The Homo sapiens neanderthalensis and Homo sapiens sapiens relationship in Central Europe // Anthropologie (Brno), 1976, 14:79-81

216. Jelinek J. The Mladec finds and their evolutionary importance // Anthropologie (Brno), 1983, 21:57–64.

217. Johanson D.C. Face to Face with Lucy’s family // National Geographic, March 1996, Vol. 189, No.3:96-117.

218. Johanson D.C. and J. Shreeve. Lucy’s Child: The Discovery of a Human Ancestor. London, 1990.

219. Johanson D.C. and M.A. Edey. Lucy: The Beginnings of Humankind. London, 1990.

220. Jones S. Was Eve an African? // in: The Cambridge Encyclopedia of Human Evolution. Cambridge: Cambridge University press, 1996, p. 320–321.

221. Kahn P. and Gibbons A. DNA from an extinct human // Science, 1997, 277:176-8.

222. Kelso A. J. Physical Anthropology. New York: J. P. Upincott, 1974.

223. Keyser A. W. New Finds in South Africa // National Geographic, Vol. 197, № 5, May 2000:77–83.

224. Kieth M. S., and Anderson, G. M. Radiocarbon dating: Fictitious Results with mollusk shells // Science, 16 August 1963.

225. Kimbel W.H., Walter R.C., Johanson D.C., Reed K.E., Aronson J.L., Assefa Z. et al. Late pliocene Homo and oldowan tools from the Hadar formation (kada hadar member), Ethiopia // Journal of Human Evolution, 1996, N 31:549-61.

226. Klein R.G. The archaeological significance of animal bones from Acheulean sites in southern Africa. // African Archaeological Review 1988, N 6: 3-25.

227. Klein R.G. The human career. Chicago, University of Chicago Press, 1989.

228. Klein R.G. The stone age prehistory of southern Africa. Annual Review of Anthropology 1983, N 12:25–48.

229. Koestler A. The Case of the Midwife Toad. London: Hutchinson, 1978

230. Koestler A. The Ghost in the Machine. London: Hutchinson, 1967

231. Krings M., Capelli C., Tschentscher F., Geisert H., Meyer S., von Haeseler A. et al. A view of Neandertal genetic diversity // Nature Genetics, 2000, 26:144-6.

232. Krings M., Stone A., Schmitz R.W., Krainitzki H., Stoneking M., and Paabo S. Neandertal DNA sequences and the origin of modern humans // Cell, 1997, N 90:19–30.

233. Krings M., Stone, A., Schmitz, R.W., Krainitzki, H., Stoneking, M., and Pддbo, S.: Neandertal DNA sequences and the origin of modern humans. Cell 90: 19–30, 1997.

234. Kuhn T. The Structure of Scientific Revolutions, Chicago University Press. 1962

235. Kunzig R. (1997): The face of an ancestral child. Discover, 18, 88-101.

236. Ladd H. S. Ecology, Paleontology and Stratigraphy in Science. 1959, Vol. 129, P. 72.

237. Lahr M. M., Foley R. A. Toward a theory of modern human origins: geography, demography, and diversity in recent human evolution.// Yearbook of physical anthropology, 1998, N 41: 137–176,

238. Lahr M.M. and Foley R. Human evolution writ small // Nature, 2004, N 431:1043-4.

239. Lamarck J de. Philosophic Zoologique, Paris, 1809.

240. Lambert D. the Diagram Group. The Cambridge Guide to Prehistoric Man. Cambridge, London, New York: Cambridge University Press, 1987.

241. Langaney A. «L’Homme ne peut descendre du sing… puisque c’est un sign!». Interview // Le Point, 6 fevrier, 1999, N 1377.

242. Latham, 1851

243. Leakey R and Walker A. Early Hominid Fossils from Africa // Scientific American, June 1997.

244. Leakey L. S В, Arthur T Hopwood, Hans Reck, «Age of the Oldoway Bone Beds, Tanganyika Territory,» // Nature, October 24, 1931, Vol 128, № 3234.

245. Leakey L. S В, Fossil Human Remains from Kanam and Kanjera, Kenya Colony // Nature, October 10, 1936.

246. Leakey M. Footprints in the Aches of Time // National Geographic, 155, April 1979.

247. Leakey M. Tracks and Tools // Philosophical Transactions of the Royal Society of London, B 292, 1981, pp. 95-102.

248. Leakey M.D. and J.M. Harris (eds.). Laetoli: a Pliocene site in northern Tanzania. Oxford, Clarendon Press. 1987.

249. Leakey M.D. Olduvai Gorge: excavations in Beds I and II 1960–1963. Cambridge, Cambridge University Press, 1971.

250. Leakey M.G., Spoor F., Brown F., Gathogo P.N., Kiarie C., Leakey L.N. et al. New hominin genus from eastern Africa shows diverse middle Pliocene lineages // Nature, 2001, N 410:433-40. (announcement of the discovery of Kenyanthropus platyops)

251. Leakey R amp; Lewin R. Origins Reconsidered. In Search of What Makes us Human. London: Abacus, 1993.

252. Leakey R. amp; Walker A. Homo Erectus Unearthed: A Fossil Skelton 1,600,000 Years Old // National Geographic, Vol. 168. № 5, November 1985:624–629.

253. Leakey R. Evidence for an Advanced Pilo-Pleistocene Hominid from East Rudolf, Kenya // Nature, 242, 13 April 1973: 447-50.

254. Leakey R. Skull 1470 // National Geographic, 143, June 1973, pp. 818–829.

255. Leakey R. The Making of Mankind. London: Michael Joseph, 1981.

256. Leakey R., K.W. Buizer and M. Day. Early Homo sapiens remains from the Omo River in the south-west Ethiopia. AtoMre 1969, 222:1132-8.

257. Leakey R.E.F. and A. Walker. Australopithecus, Homo erectus and the single species hypothesis // Nature 1976, N 261: 572-4.

258. Leakey L.S.B., P.V. Tobias and J.R. Napier. A new species of the genus Homo from Olduvai Gorge // Nature 1964, N 202: 308-12.

259. Lecourt D. Marx-Darwin: rencontre fictive, malentendu reel // Magazine Litteraire, mars 1999. N 374, pp. 42-44

260. Lee T. E. editorial comments on «On Pebble Tools and Their Relatives in America» George F Carter // Anthropological Journal of Canada 1966.

261. Levin H. L. The Earth Through Time. Philadelphia: W. B. Saunders, 1978.

262. Levinton J.S. The Big Bang of Animal Evolution // Scientific American, 267, November 1992, pp. 52–59.

263. Lewin R. Bones of contention: controversies in the search for human origins. London, 1989.

264. Lewin R. Four legs good, two legs bad // Science, 1987, 235:969–971.

265. Lewin R. Molecular clocks run out of time // New Scientist, 10 February 1990: 38–41.

266. Lieberman D.E. Another face in our family tree // Nature, 2001, N 410:419-20

267. Lindblad J. Manniskan. Du, jag – och den ursprungliga. Stockholm: Bonniers,1987.

268. Linden E. Apes, men and language. Harniondsworth, Penguin, 1976.

269. Lingenfelter R. E., February 1963, Production of C-14 by cosmic ray Neutrons In Review of Geophysics, Vol. 1, p. 51.

270. Lovejoy, C.O. The origin of man // Science, 1981, 211:341–350.

271. Lovelock, James E., 1987 edn, Gaia: A New Look at Life on Earth, Oxford University Press.

272. Lowe D., 1980, Stromatolites 3400 Myd-old from the Archean of Western Australia // Nature, 284:441.

273. Lyell, Charles, 1833 edn. Principles of Geology, John Murray, London.

274. Macbeth, Norman, 1974 edn, Darwin Retried, Gamstone Press, London.

275. Mantell, Gideon, 1822, The fossils of the South Downs, or illustrations of the Geology of Sussex, Reife, London.

276. Mantell, Gideon, 1825, On the teeth of the Iguanodon in Philosophical Transactions Of The Royal Society, Vol. 115, pp. 179-86.

277. Marks J. Human Biodeversity: Genes, Race and History. Hawthorn, NY: Aldine de Gruyter, 1995.

278. Marks J. Just when you thought molecular anthropology was safe…// Anthropology newsletter, 1996 37 (3),

279. Mayell H. Java Skull Raises Questions on Human Family Tree // National Geographic, 2003, February 27,

280. Mayr E (edn), Systematics and the Origin of Species, Dover, New York, 1964.

281. Mayr E. Populations, Species and Evolution, Harvard University Press, 1970.

282. Mayr E. Animal Species and Evolution, Harvard University Press, 1963.

283. McDougall I., Brown F.H., and Fleagle J.G. Stratigraphic placement and age of modern humans from Kibish, Ethiopia // Nature, 2005, N 433:733-6.

284. McHenry H.M., Berger L.R. Body proportions in Australopithecus afarensis and A. africanus and the origin of the genus Homo // Journal of Human Evolution, 1998, 35:1-22.

285. Mebane A. Darwin’s Creation-Myth. Venice (FL), 1995.

286. Menio P., B… van Couvering, J.A.H… Community evolution in East Africa during the Late Cenozoic. In A.K. Behrensmeyer and A.P. Hill (eds.) Fossils in the making, 272-97. Chicago, Chicago University Press, 1980

287. Mero J. L. The Mineral Resources of the Sea, Elsevier, London, 1965.

288. Miles H. L. White. Language and the Orang-utan: The Old «Person» of the Forest In: Cavalery P. and P. Singer (eds.) The great ape project. New York: St. Martin’s Press, 1993, 42–57.

289. Millar R. The Piltdown Men. London: Gollancz, 1972.

290. Miller H. (ed.). The Old Red Sandstone, W. P. Nimmo, Edinburgh. 1869

291. Miller S, L., 1953, A production of ammo acids under possible primitive Earth Conditions In Science, Vol. 117, pp. 528-9.

292. Milton R. The Facts of Life. Shattering the Myths of Darvinism. London: Corgi Books, 1992.

293. Moggi-Cecchi J. Questions of growth // Nature, 2001, N 414:595-6.

294. Monod J. Chance and Necessity, Glasgow: William Collins, 1972.

295. Moorehead A. Darwin and the Beagle. London: Hamish Hamilton, 1969.

296. Morgan E. The Scars of Evolution. London, 1990.

297. Morris H. M. (ed.). Scientific Creationism. San Diego: Institute of Creation Research, 1985.

298. Morwood M., Soejono R.P., Roberts R.G., Sutikna T., Turney C.S.M., Westaway K.E. et al. Archaeology and age of a new hominin from Flores in eastern Indonesia // Nature, 2004. N 431:1087-91.

299. Moscona A. A. Tissues from dissociated cells // Scientific American, 1959, 200(5)132.

300. Nawkins R. The Blind Watchmaker. London: Longman, 1986.

301. Neufeld B. R. Dinosaur tracks and giant men // Origins, 1975, Vol. 2, pp. 64–76.

302. Nevins, Stuart E., 1971, Stratigraphk evidence of the flood in Symposium on Creation Iii, Baker Book House, Grand Rapids.

303. Noble, C S., And Naughton, J. J., October 1968, Deep ocean basalts: inert gas Content And Uncertainties in age dating in Science, Vol. 162, p. 265.

304. Norman, David, 1985, Encyclopedia of Dinosaurs, Salamander Books, London.

305. Oakley K.P. Relative Dating of the Fossil Hominids of Europe // Bulletin of the British Museum (Natural History), Geology Series, 34 (1), 1980, pp.1-63.

306. Olson S. Mapping Human History: Genes, Race, and Our Common Origins. Mariner Books, 2003.

307. Opdyke N. D., and Runcorn, S. K. New Evidence for the reversal of the Geomagnetic Field near the Plio-Pleistocene boundary in Science, 1956, Vol. 123, No. 3208.

308. Opdyke, N. D. Palaeomagnetism of Oceanic Cores. In: R. A. Phinney. History Of The Earth’s Crust. 1968.

309. Ovchinnikov I.V., Gцtherstrцm A., Romanova G.P., Kharitonov V.M., Liden K., and Goodwin W. Molecular analysis of Neanderthal DNA from the northern Caucasus // Nature, 2000, N 404:490-3.

310. Paabo S. Ancient DNA. In: DNA – Changing Science and Society. (Ed: Krude, T.), Cambridge University Press, Cambridge, 2004.

311. Paley W. Natural Theology, London, 1828.

312. Partridge T.C., Granger D.E., Caffee M.W., and Clarke R.J. Lower Pliocene hominid remains from Sterkfontein // Science, 2003. 300:607-12.

313. Pettersson H. Cosmic spherules and meteoritic dust // Scientific American, February 1960, Vol. 202, p. 132.

314. Pflug H. D., and Jaeschke-Boyer, H. Combined structural and chemical Analysis Of 3800 Myr-old micro fossils in Nature, 1979, N 280, p. 483.

315. Phinney R. A. History of the Earth’s Crust, Princeton University Press. 1968

316. Pilbeam D. The descent of hominoids and hominids // Scientific American 250: 60-9, 1984.

317. Pilbeam D. Patterns of hominoid evolution. In: E. Delson (ed.) Ancestors: the hard evidence, 51-9. New York, 1985

318. Pope G. C. Bamboo and human evolution // Natural History 1989, N 10, pp.48-57

319. Pope G. C. Cranioficial evidence for the origin of modern humans in China // Yearbook of Physical Anthropology, 1992, N 35, pp. 243–298.

320. Potts R., Behrensmeyer A.K., Deino A., Ditchfield P., and Clark J. (): Small mid-Pleistocene hominin associated with East African Acheulean technology // Science 2004, N 305:75-8.

321. Pritchard D. J., The missing chapter in evolution theory in Biology // Proceedings of the National Academy of Sciences, 1990, N 37 (5) 149-52.

322. Puel C. L’enigmatique Homme de Pekin // Le Point, 1999, 6 Fevrier, N 1377

323. Ramнrez R.F. V., Bermъdez de Castro J.M. Surprisingly rapid growth in Neanderthals // Nature, 2004, 428: 936-939

324. Raup D. Extinction: bad genes or bad luck? // New Scientist, 14 September 1991, pp. 46–49.

325. Raup D. M and S. Stanley. Principles of Paleontology. San Francisco: W H Freeman Co, 1971.

326. Reader J. Missing Links. London: Collins, 1981.

327. Relethford J. H. amp; H.C. Harpending. Craniometric variation, genetic theory, and modern human origins // American Journal of Physical Anthropology, 1994, N 95:249–270.

328. Romer A. S. The Process of Life. London: Weidenfeld amp; Nicolson, 1968.

329. Romer A. S. Vertebrate Palaeontology. Chicago and London: University of Chicago Press, 1966.

330. Roup O. B. Brine mixing: an additional mechanism for formation of basin evaporites // Bulletin, American Association of Petroleum Geologists, December 1970, Vol. 54, p. 2258.

331. Sardi M. L., Ramнrez Rozzi F., Pucciarelli H. M… The Neolithic transition in Europe and North Africa: The functional craneology contribution. Anthropologischer Anzeiger, 2004, N 62 (2).

332. Sarich V.M. and A.C. Wilson. Immunological time scale for hominid evolution, 1967.

333. Scadding S. R., May, Do vestigial organs provide evidence for Evolution? In: Evolutionary Theory, 1981, Vol. 5, pp. 173-6.

334. Scheuchzer J Homo Diluvii Testis. Zurich: Burkli, 1726.

335. Schrodinger E. What is Life? Cambridge University Press, 1955.

336. Schwartz J. and I. Tattersall. Extinct Humans: Basic Books, 2001.

337. Scott A. Vital Principles. Oxford: Blackwell, 1988.

338. Semaw S., Renne P., Harris J.W.K., Feibel C.S., Bernor R.L., Fesseka N. et al. 2.5-million-year-old stone tools from Gona, Ethiopia // Nature, 1997, N 385:333-6.

339. Senut B., Pickford M., Gommery D., Mein P., Cheboi C., and Coppens Y. First hominid from the Miocene (Lukeino Formation, Kenya) // Comptes rendus des seances de l’academie des sciences, 2001, 332:137-44.

340. Serre D., and Pддbo, S. Evidence for gradients of human genetic diversity within and among continents // Genome Research, 200, N 414: 1679–1685.

341. Serre D., Hofreiter, M., and Pддbo, S.: Mutations induced by ancient DNA extracts? Letter. Mol. Biol. Evol. 2004, N 21: 1463–1467.

342. Serre D., Langaney A., Chech M., Teschler-Nicola M., Paunovic M., Mennecier P. et al. No evidence of Neandertal mtDNA contribution to early modern humans // PLoS Biology, 2004, 2:313-7.

343. Shackley M. The Case for Neanderthal Survival Fact, Fiction, or Faction» // Antiquity, 1982, Vol 56.

344. Shackley M. Wildmen: Yeti, Sasquatch and the Neanderthal enigma. London.: Thames and Hudson. 1983.

345. Shreeve J. The Neanderthal Enigma. Solving the Mystery of Modern Human Origins. London: Penguin books, 1997 (first publ. 1995). Shapiro, H.L… Peking Man. London. Alien amp; Unwin. 1976

346. Shrive W. Entry on Enzymes in Encyclopedia of Science and Technology, Mcgraw Hill, New York, 1982.

347. Simpson G. G. Biology and Man. Harcourt Brace, 1969.

348. Simpson G. G. Horses. Oxford University Press, 1951.

349. Simpson G. G. The Meaning of Evolution. Yale University Press, 1967.

350. Simpson G. G. This View of Life. New York: Harcourt Brace amp; World, 1964.

351. Simpson G. G., Pittendrigh C S., and Tiffany, L. H. Life: an Introduction to Biology, Routledge amp; Kegan Paul, London, 1958.

352. Simpson K. Forty Years of Murder. London: Harrap amp; Co, 1978.

353. Smart, J. G. et al., Geology of the country around Canterbury and Folkestone. HMSO For Geological Survey of Great Britain, 1966.

354. Smith A. B. Fossils of the Chalk, The Palaeontological Association, London, 1987.

355. Sozansky V. I. Origin of salt deposits in deep-water basins of Atlantic Ocean. In: Bulletin of American Association of Petroleum Geologists, March 1973, Vol. 57, P. 590.

356. Spath L. F., Ammonoidea of the Gault, parts 1-16. The Palaeontographical Society, London, 1923–1943.

357. Stainforth R M. Occurrence of Pollen and Spores in the Roraima Formation of Venezuela and British Guiana // Nature, Vol 210, № 5033 (April 16,1966) pp 292-294

358. Steele E (Ed.). Genetic Selection and Adaptive Evolution, Williams amp; Wallace, Toronto, 1979

359. Stolikchvo K. Notes // Nature, Vol 77, April 23,1908

360. Stoneking M. and R.L. Cann. African origins of human mitochondrial DNA. In P. Mellars and C.B. Stringer (eds.). The Human revolution: Behavioral and Biological Perspectives on the Origins of Modern Humans. Edinburgh: Edinburgh University Press, 1989.

361. Stoneking M. DNA and recent human evolution // Evolutionary Anthropology, N 2, 1993.

362. Suess H. E. Secular variations in the Cosmic-ray produced Carbon-14 In: The Atmosphere and their interpretations in Journal of Geophysical Research, Vol. 70, December 1965

363. Suwa G., Asfaw B., Beyene Y., White T.D., Katoh S., Nagaoka S. et al. The first skull of Australopithecus boisei // Nature, 1997, N 389:489-92.

364. Swttzer V. R. Radioactive dating and low level counting in Science, August 1967, Vol. 157.

365. Tattersall I. The human odyssey: four million years of human evolution. New York: Prentice Hall, 1993.

366. Taylor G. The Great Evolution Mystery. London: Seeker amp; Warburg, 1983.

367. Temin H. M., The DNA provides hypothesis // Science, 1976, Vol. 192.

368. Terasse R. «Re-creation. Hypotheses sur les ombres de la Genese.» // Actualite de l’Histoire Mysterieuse, jullet 1999, N 37

369. Terra, Helmut and Paterson, T. T. Studies on the Ice Age in India and Associated Human Cultures. Harvard University Press, 1939.

370. Thackray, John, The Age of the Earth.London: Institute of Geological Sciences, 1980

371. Thompson C.J. The History and Lore of Monsters. London: Williams amp; Northgate, 1930.

372. Thompson W. R. Introduction to the Origin of Species, Everyman Library, Dutton, London, 1956.

373. Thomson W. (Lord Kelvin) On the secular cooling of the earth in Royal Society Of Edinburgh Transactions, 1862, Vol. 23, No. 1, pp. 157-69.

374. Thulborn D.J. Dinosaur Tracks. London, 1990.

375. Tobias P.V. Encore Olduvai // Science, 2003, N 299:1193-4.

376. Tobias, P. V. Olduvai Gorge 2: The cranium and maxillary dentition of Australopithecus (Zinjanthropus) boisei, Cambridge, 1967

377. Trinkaus E. Neanderthal faces were not long; modern human faces are short. Proc. Natl. Acad. Sci. U. S. A. 100: 8142–8145, 2003

378. Trunkaus E, Duarte C. The Hybrid Child from Portugal // Scientific American, August 25, 2003, p. 32–33.

379. Tuttle R.H. Evolution of Hominid Bipedalism and Prehensile Capabilities // Philosophical Transactions of the Royal Society of London. University of Queensland Press and Australian Heritage Commission. 1981, B 292

380. Van Couvering, J.A.H. and J.A. van Couvering. Early Miocene mammal faunas from East Africa: aspects of geology, faunislics and palaeoecology. In G. Isaac and E. McCown (eds. Human origins: Louis Leakey and the East African evidence, 1976.

381. Van Eysinga F. W. B. Geological Time Table, Elsevier Scientific, Amsterdam. 1975.

382. Velikovsky I (edn). Worlds in Collision, Sphere. London, 1950.

383. Velikovsky I, (edn). Earth in Upheaval, Sphere. London. 1973

384. Vigilant L. et al. African populations and the evolution of human mitochondrial DNA // Science, 1991, 253:1503-7.

385. Vine, F. J. Magnetic Anomalies Associated with Mid-Ocean Ridges in: R. A. Phinney’s History Of The Earth’s Crust, 1968.

386. Waddington H. Evolutionary adaptation in Tax,Vol, 1, 1960 pp. 381–402.

387. Waddington 1974– Waddington, C. H. 1974, How much is evolution affected by chance and necessity? In: Beyond Chance and Necessity (ed. by John Lewis), London: Gamstone Press, 1974.

388. Wadia D. N. Geology of India. London: Macmillan, 1966.

389. Weaver K F. The Search for Our Ancestors // National Geographic, Vol. 168. № 5, November 1985:561–623.

390. Wegener A. The Origin of Continents and Oceans. London: Methuen, 1924.

391. Weidersheim E. The Structure of Man, 1895.

392. Weisman A., The Germ Plasm: A Theory of Heredity. London: W. Scon, 1893

393. Wesson R. Beyond natural selection. Cambridge (MA), 1993.

394. Wheeler P. Human Ancestors Walked Tall, Stayed Cool // Natural History, 102 (8), 65–66.

395. White A. J. Wonderfully Mad, Darlington: Evangelical Press, 1989.

396. White T.D., Asfaw B., DeGusta D., Gilbert H., Richards G.D., Suwa G. et al. Pleistocene Homo sapiens from Middle Awash, Ethiopia // Nature, 2003, N 423:742-7.

397. Whitney J.D. The Auriferous Gravel of the Sierra Nevada of California. Cambridge (MA), Harvard Univ. press, 1880.

398. Wolksy M. and A. The Mechanism of Evolution: a New Look at Old Ideas. Basle: Karger, 1976.

399. Wolpoff M.H., Smith F.H., Malez M., Radovcic J., and D. Rukavina. Upper Pleistocene human remains from Vindija Cave, Croatia, Yugoslavia // American Journal of Physical Anthropology, 1981, N 54(4), pp.499-545

400. Wolpoff M.H. et al. Modern human origins. //Science 241: 772-3, 1988

401. Wood B.A. Who is the «real» Homo habilis» // Nature 1987, 327: 187-8,

402. Wood B. Hominid revelations from Chad // Nature, 2002, 418:133-5.

403. Wood B.A. and A.T. Chamberlain. The nature and affinities of the «robust» // Australopithecines: review. Journal of Human Evolution 1988, N 16:625-41.

404. Wood B.A. and Collard M. The changing face of genus Homo // Evolutionary Anthropology, 1999, N 8:195–207.

405. Wood B.A. and Collard M. The human genus // Science, 1999, N 284:65–71.

406. Wood B.A. Koobi Fora research project IV: hominid cranial remains from Koobi Fora. Oxford: Clarendon Press, 1991.

407. Wood B.A. Old bones match old stones // Nature 1992, N 355: 678-9.

408. Wood B.A. Origin and evolution of the genus Homo // Nature 1992, N 355: 783-90.

409. Woodward, John, An Essay towards a Natural History of the Earth, Londres, 1695.

410. Woodward A. Early Man in East Africa, // Nature, April 1, 1933.

411. Woolley L. Digging up the Past. London: Penguin Books, 1950.

412. Zhang Yinyun Giganiopithecus and «Australopithecus»’ in China. // In Wu Rukang and Olsen 1985.69–78.

413. Zoltz L. Idoles palйolithiques de l’кtre androgyne // Bulletin de la Sociйtй prйhistorique franзaise, 1951, p. 333–340.

414. Zuckerman S. Correlation of changes in the evolution of the Higher Primates In: Huxley J., A. C. Hardy, and E. B. Ford (eds.). Evolution as a Process, London: Alien amp; Unwin, 1954.

На русском языке

415. Ачильдеев И.У. Власть предыстории. М.: Прометей, 1990.

416. Елинек Я. Большой иллюстрированный атлас первобытного человека. Прага: Артия, 1985.

417. Ибраев Л. И. Предки человека – наяпитеки // Наука и жизнь, 1989, № 9.

418. Ибраев Л. И. Наяпитеки – предки людей и противоречия антропогенеза. М.: ИНИОН, 1986.

419. Ибраев Л. И. Некоторые проблемы симинальной теории антропогенеза // Философские науки. М.: Высшая школа, 1988, № 9.

420. Ламберт Д. Доисторический человек. Кембриджский путеводитель (пер. с англ.). Л.: Недра, 1991.

421. Ларичев В. Е. Прозрение. М.: Издательство политической литературы, 1990.

422. Лаухин С. А. Древнейшие люди Старого Света // «Природа», 2004, N 3.

423. Линдблад Я. Человек – ты, я и первозданный. М.: Прогресс, 1991.

424. Ляшевский С. прот. Библия и наука о сотворении мира. М. 2001.

425. Сапунов В. Б. Снежный человек: разгадка тайны близка. М.: Профиздат, 1991.

426. Янковский Н. К. Геномика в 2000 г. Заметки с конференции Human genome Meeting 2000 // Молекулярная биология, т. 34, № 4, июль-август 200, с. 708–714.

Журналы и периодические издания

427. Discover.

428. Evolutionary Anthropology.

429. National Geographic.

430. Natural History.

431. Nature.

432. Proceeding of the National Academy of Science.

433. Science.

434. Scientific American.

435. The Geographical Review.

436. Новая газета.

437. Поиск.

Примечания

1

Для особо любознательных читателей мы решили сохранить ссылки на наиболее интересные издания, чтобы при желании каждый сам мог проверить состоятельность тех или иных гипотез. Здесь и далее в квадратных скобках идут ссылки на издания, указанные в библиографии. Все остальные могут без ущерба для себя эти ссылки игнорировать. Первая цифра указывает на издание, вторая – на соответствующие страницы.

Content

Алексей Маслов
Другое человечество
Здесь кто-то побывал до нас…

Введение: А что, если…?

Часть первая Человек любопытный

Главное – определить направление поисков

Была ли альтернатива у человечества?

Очень простое дело

Может, не там ищем?

Часть вторая Слишком заносчивое человечество

Вызов и протест Борьба за первенство

Они очень похожи…

Дарвинизм как протест

Защитники и последователи

А теперь – протест против Дарвина

Эволюция, которой не было Эволюция «по Дарвину»

Как это могло происходить?

Человек на древе развития

Часть третья Постоянно вакантное место

Можно ли найти «недостающее звено»? А где же переходные звенья?

Найти почти ничего невозможно

Изобретение недостающего звена

Ископаемая свинья, ставшая человеком

Сивапитек и рамапитек: когда все это началось?

Никто никуда не эволюционирует В своем одиночестве человек не одинок

«Внезапно возникшие» виды

Парадокс остановившейся эволюции

Крах классического эволюционизма

Хаос и эволюция

Часть четвертая Люди ниоткуда

Чем человек отличается от обезьяны? Очень неразумные… люди

Ближайший родственник человека

Большой мозг – тяжелая голова

Борьба за сохранение мозга

Он всегда готов к продолжению рода

Самый неудачливый охотник

Человек – «лысая обезьяна»

Человек – обезьяна, «задержавшаяся в детстве»?

Стоило ли вставать на задние конечности? Почему они встали на задние лапы

Весьма сомнительное преимущество

Бегство от перегрева

Они никогда и не были четвероногими

Кто оставил следы на песке в Лаетоли

Они встали на ноги очень давно

Говорящая обезьяна

Человек из воды

Назад в Африку

Так почему же Африка?

Австралопитек на фоне африканской природы

Первый австралопитек

Австралопитеки, что жили рядом с людьми

Зинджантроп, превратившийся в австралопитека

«Люси в алмазном небе»

Как их всех расставить в ряд?

Южноафриканская драма

Кто от кого произошел?

Австралопитек – лишь большая обезьяна?

Часть пятая Слишком много человечеств

Долгая жизнь питекантропа Из Африки или из Азии?

Хорошо просчитанное открытие

Как мы представляем наше развитие?

Люди, что жили раньше австралопитеков

Разлетающиеся звенья цепи

Столь разные черепа

Современники, но не родственники: люди в Азии и Африке

Яванский тупик: никакого отношения к современным людям

«Родоначальник» китайской нации Китайская колыбель

Исчезнувший синантроп

Вполне «современный китаец»

Разные расы? Нет, разные виды людей

Люди прямоходящие – и это не наши предки!

От Африки до Азии Первые африканские люди

Такие разные жители Древней Азии

«Затерянный мир» Австралии

Неужели современный человек так стар?

Все дальoе и дальше… к хоббитам

Слишком много ранних людей

Часть шестая К человеку разумному

Смена человечества: теперь их зовут неандертальцы «Примитивный дикарь»?

Бог не может создать такое подобие!

Очень удобный предок человека

При чем здесь неандерталец?

Неандертальцы – не предки, но конкуренты

Молчащий неандерталец

Им было доступно священное

Цивилизация неандертальцев

Наши предшественники умнее нас

Неандерталец-символист

«Вполне интеллигентный» неандерталец

Они не мы, они – другие

Даже не родственники?

Неандертальцы среди нас?

Долгий уход неандертальцев

Зачем им эволюционировать?

А вот и мы Люди «большого скачка»: кроманьонцы

Ледник и новое человечество

Великий, но неудачливый охотник

Самый агрессивный хищник

Творец и мыслитель

Часть седьмая Когда разные люди собрались вместе…

Где же все началось? Стремление к единому центру

Забег на длинную дистанцию

Повсеместный человек

Великий путешественник

Где жила первобытная Ева?

Так все-таки Африка?

То ли Ева слишком молода, то ли слишком стара

Человек из Азии?

Генетическая «археология»

Много центров – много человечеств

Разные расы и разные люди

Расы – наследие древних людей?

Полиморфизм и древние люди

Болезни – результат адаптации к условиям жизни

Часть восьмая Здесь кто-то побывал до нас…

Цикличность человечества

Жил ли современный человек 4 млн лет назад?

Загадка скелета из Африки

Человек, которому миллионы лет

Прогулки с динозаврами

Консервативность, что спасает наше создание

Утварь древних мастеров

Они творили десятки миллионов лет назад

Смена человечеств на земле

Они просто другие – более успешные

Часть девятая Вечное возвращение

Вечное человечество

Катастрофы прошлого – апокалипсис грядущего

Периодическое очищение мира от человечества

Творцы собственного конца

Неужели мы – лишь сбой в природном механизме?

Заключение

Библиография

Примечания