Техника и вооружение 2002 05

На первой стр. обложки танки Т-54 на марше (фото В. Киселева)

®Техника и Вооружение вчера, сегодня, завтра

май 21102

Научно-популярный журнал

Леонид Карцев

Уралвагонзавод флагман мирового танкостроения

Воспоминания главного конструктора

Сборка танков Т-34 на конвейере

В последние годы появилось много книг, справочников, каталогов, различных статей в газетах и журналах, в которых извращается роль Уралвагонзавода в создании послевоенных средних танков. Например, создание танков Т-54А, Т-54Б, Т-55 и других приписывают А.А. Морозову, который в конце 1951 г. уехал из Нижнего Тагила в Харьков и там до выхода на пенсию занимался только разработкой и совершенствованием танка Т-64.

Главная проходная Уралвагонзавода. Современное состояние.

Приведу еще один характерный пример, порочащий созданные на Уралвагонзаводе танки. На странице 391 энциклопедии танков (составитель Г.Л. Холявский, 1998 г.), написано о танке Т-62: «Эксплуатация танков в боевых подразделениях выявила его относительно слабую приспособляемость к ведению боевых действий. По этой причине серийное производство танка Т-62 закончилось в СССР в 1975 г. (раньше, чем танков Т-55), после выпуска 20 000 единиц…»

Во-первых, я лично убедился в октябре 1973 г. на Синайском полуострове, как во время арабо-израильской войны тагильские танки Т-54, Т-55 и Т-62 действо вали против американских танков М60А1. английских «Центурионов». Наибольшую эффективность из всех пяти показал танк Т-62.

Во-вторых, серийное производств танков Т-62 закончилось не в 1975 г., а в 1972 г. в связи с постановкой на производство нового танка Т-72.

В-третьих, танки Т-55 не выпускались на Уралвагонзаводе с декабря 1961 г. поэтому эта фраза абсурдна.

В-четвертых. что плохого, что Уралвагонзавод за 10 лет выпустил 20 000 танков Т-62?

В связи с вышеизложенным, я на старости лет вынужден по памяти написать правду о послевоенном танкостроении в СССР.

Нижний Тагил: первые шаги

Конструкторское бюро, создавшее в Харькове в 1940 г. знаменитый танк Т-34, вместе с коллективом завода им. Коминтерна осенью 1943 г. было эвакуировано в город Нижний Тагил, на Уралвагонзавод, где в короткий срок было развернуто производство этого танка. Вскоре Уралвагонзавод стал основным поставщиком Т-34 и только за военные годы выпустил 35 тыс. этих машин.

Коллектив, воспитанный Александром Александровичем Морозовым, проделал огромную работу по упрощению узлов и механизмов танка, повышению технологичности и снижению массы деталей, приспособлению конструкции танка к массовому производству.

В начале 1944 г. была проведена крупная модернизация танка: вместо 76- мм орудия была установлена пушка калибра 85 мм. В результате этой модернизации танк получил наименование Т-34-85. К концу войны КБ приступило к разработке танка Т-44, ставшего прообразом танка Т- 54, который был запущен в производство в 1947 г. Его стали делать в Нижнем Тагиле, Харькове и Омске.

Начало серийного производства танка Т-54 показало, что в его конструкции были серьезные недоработки, особенно в аспекте надежности: ломались торсионы подвески, прогорали выхлопные коллекторы двигателя, выходил из строя редуктор, соединяющий валы двигателя и коробки передач, ломалось танковое переговорное устройство, не обеспечивалась радиосвязь и т. д.

Из Белорусского военного округа, куда были направлены первые серийные танки Т-54, посыпались жалобы во все инстанции, вплоть до ЦК КПСС.

Для обеспечения полноценной доработки конструкции танка Т-54 Политбюро ЦК КПСС во главе со Сталиным, не наказав никого, в середине 1948 г. приняло решение о задержке его производства на один год.

Начиная с декабря 1948 г. и кончая октябрем 1949 г. танки в Нижнем Тагиле, Омске и Харькове не выпускались. Работающие на них люди получали среднюю зарплату и использовались где придется.

Одной из основных причин несовершенства конструкции танка Т-54 была малочисленность конструкторского бюро Уралвагонзавода. Дело в том, что после освобождения Харькова в 1943 г. многие специалисты завода им. Коминтерна, эвакуированные в Нижний Тагил, стали возвращаться на родину. В результате и без того небольшое конструкторское бюро стало быстро терять кадры.

Карцев Леонид Николаевич, 1948 г.

Танк Т-54 выпуска 1946 г.

Танк Т-54 выпуска 1949 г. Обратите внимание на измененную форму башни.

В этой обстановке летом 1949 г. вышло постановление Совета министров СССР о прикомандировании к Уралвагонзаводу группы из пятнадцати человек — выпускников инженерных факультетов Военной академии бронетанковых и механизированных войск Советской Армии им. И.В. Сталина, в которую попал и автор этих строк.

Командование Академии к комплектованию группы выпускников, направляемых в Нижний Тагил, отнеслось очень ответственно. В нее включили лучших слушателей. Основную часть составляли офицеры в звании «инженер-капитан». Самому молодому из нас было 25 лет, самому старшему — 35. Кроме одного, все до Академии окончили танковые училища, участвовали в боевых действиях, занимая технические должности от старшего механика-водителя тяжелых танков до заместителя командира батальона по технической части.

В том же году на должность директора Уралвагонзавода был назначен главный инженер завода Иван Васильевич Окунев, а в Министерстве обороны на должность начальника Управления производства и заказов ГБТУ — первый заместитель начальника научно-испытательного полигона инженер-полковник Александр Максимович Сыч. Эти два человека проработали на данных должностях очень долго и обеспечили авангардную роль Советского Союза в мировом танкостроении.

Другой причиной некачественной отработки танка Т-54 явилось отсутствие опытной базы. Опытные детали, узлы и механизмы изготавливались в серийных цехах, без лабораторной проверки устанавливались прямо в танки и испытывались в пробеге, на что уходило много времени и средств.

По инициативе нового директора в 1954 г. в центре заводской территории были построены четырехэтажное здание конструкторского бюро и примыкающая к нему одноэтажная экспериментальная база.

Это позволило значительно увеличить численность КБ, быстро и качественно проводить опытные работы, увеличить их объем. Подтверждением этому является то, что все полигонные и войсковые испытания опытных образцов заканчивались с положительными результатами.

В пятидесятые годы каждую осень на заводе собиралась комиссия по утверждению технической документации на находящиеся в серийном танки. Эта комиссия обычно состояла из представителей Главного бронетанкового управления (ГБТУ), Министерства транспортного машиностроения (Минтрансмаш), заводов — изготовителей танков и главных комплектующих изделий. Фактически это была комиссия по совершенствованию. Возглавлял ее А.М. Сыч. Работала комиссия 20–25 дней, до тех пор пока не состоится рассмотрение и согласование все вопросов. По результатам рассмотрения составлялся протокол утверждения техдокументации, в котором были четко расписав сумма мероприятий и сроки их реализации. Протокол утверждался начальником ГБТУ и заместителем министра Минтрансмаш и для заводов — изготовителей приобретал силу закона.

Танки Т-54 образца 1951 г.

Тягач БТС-2 на базе Т-54.

Таким порядком, например, были отработаны и установлены на танк новые радиостанция, и танковое переговорное устройство, повышены коэффициенты запаса главного фрикциона и ПМП, улучшены уплотнения узлов трансмиссии и ходовой части, введена гидромуфта в приводе к генератору, увеличена надежность торсионов подвески, установлены новый воздухоочиститель, новый котел подогревателя, планетарная бортпередача, радиатор системы охлаждения с гофрированными пластинами, увеличен динамический ход опорных катков и др.

В результате этого надежность танков Т-54 возросла в несколько раз, они стали проходить без ремонта до 10 000 км. (вместо гарантировавшихся ранее 1 000 км.).

Хочеться отметить особо то обстоятельство, что новые и усиленные узлы и механизмы были взаимозаменяемы со старыми и без каких-либо трудностей устанавливались на ранее выпущеные танки. Это облегчало обеспечение войск запчастями, упрощало ремонт танков при одновременном повышении их технических качеств.

После 1949 г. типа жалоб из войск по танку Т-54 не поступало.

А.А. Морозовым был установлен строгий и рациональный порядок оформления и прохождения техдокументации. Система обозначений на — чертежах была простой, поэтому в них легко разбирались на основном производстве, на ремонтных заводах и в войсках. До принятия на вооружение танки не имели окончательного названия. Опытным образцам присваивался номер объекта, который и фигурировал в начале обозначения чертежа. Например, все номера чертежей танка Т-34 начинаются с номера 135, танка Т-54 с номера 137 и т. д.

Высокое качество техдокументации на Т-54 подтвердилось при передаче ее в Чехословакию, Польшу и Китай в середине пятидесятых годов по кот орой эти страны в короткие сроки организовали у себя производство танка.

В 1950 г. КБ Уралвагонзавода получило задание разработать на базе танка Т-54 бронетягач-эвакуатор с тяговой лебедкой. С этой задачей мы справились только в 1954 г. Тягач получил наименование БТС-2. Сначала их делал Уралвагонзавод, а потом ремонтные заводы ГБТУ из старых танков Т-54. Тяговую лебедку и механизмы привода к ней поставлял наш завод.

Этот тягач получил наименование БТС-4. Мне пришлось видель работу БТС в октябре и ноябре 1973 г во время и после боев египтян с израильтянами. Наши подбитые Т-54, Т-55, Т-62 он на Синайском полуострове эвакуировал свободно, а М60 и «Центурион» не мог из-за их большой массы и высокого удельного давления на грунт.

В ноябре 1951 г. Александру Александровичу Морозову в Кремлевской больнице была сделана операция по поводу язвы желудка. Не могу сказать, как связаны эти два события, но уже в декабре этого же года он был назначен главным конструктором в Харькове.

Когда рассматривался вопрос о переводе А.А. Морозова в Харьков, Министерство транспортного машиностроения по согласованию с ЦК КПСС и Министерством обороны приняло следующее стратегическое решение: Харьковское КБ во главе с Морозовым будет создавать новый средний танк для его серийного производства на всех заводах взамен танка Т-54. КБ Уралвагонзавода останется головным по танкам Т-34 и Т-54, а это значит быть только держателем и законодателем всей документации по этим машинам, вести текущее производство по танку Т-54 на всех заводах и дожидаться, когда в Харькове создадут для нас новый танк. При такой рутине танковое конструкторское бюро на Уралвагонзаводе было обречено на жалкое существование и постепенное вымирание. В Нижнем Тагиле не было ни одного индустриального института, а как показала жизнь, молодых специалистов из других городов в тагильских условиях можно удержать только интересной творческой работой и хорошими бытовыми условиями.

Танк Т-54А со стабилизатором пушки в вертикальной плоскости (вверху).

Танк Т-54Б отличался от предшественников установкой стабилизатора пушки в двух плоскостях (внизу).

Средний танк Т-55 с установленным ОПВТ.

Исполняющим обязанности главного конструктора у нас был поставлен пятидесятитрехлетний А.В. Колесников. Еще до войны Анатолий Васильевич был заместителем у М.И. Кошкина, а у А.А. Морозова он возглавлял обслуживание серийного производства и совершенствование танка Т-54, был членом КПСС с 1925 г., лауреатом Сталинской премии.

Начинался 1953-й г., а его в должности все еще не утверждали. Вдруг 3 марта 1953 г. из Минтрансмаша пришел приказ о назначении главным конструктором завода Л.Н. Карцева… Так, за два дня до смерти И.В. Сталина, я, рядовой конструктор, неожиданно для себя и многих коллег по заводу перескочил сразу через несколько ступенек служебной лестницы. Теперь я понимаю, что в той обстановке, когда почти развалилось КБ и отсутствовала опытная база, на эту должность мог согласиться или умственно ненормальный человек, или неопытный, от природы не имеющий внутренней потребности управлять людьми, технарь вроде меня.

С приходом к власти Н.С. Хрущева начались эксперименты с управлением промышленностью. Летом 1953 г. стали укрупнять министерства: Минтрансмаш объединили с Минсудпромом, министерствами тяжелого и энергетического машиностроения. Примерно через два года их вновь восстановили, но уже с новыми руководителями.

В 1958 г. министерства вообще распустили и организовали вместо них Комитеты по новой технике, а в регионах — совнархозы. Только совнархозы окрепли, их в 1965 г. упразднили, а в Москве вновь создали министерства.

Эта чехарда привела к анархии в промышленности. Но несмотря на такую чехарду, Уралвагонзавод работал по-прежнему. Благодаря И.В. Окуневу, главному инженеру А.В. Забайкину и другим руководителям завод работал ритмично, ежемесячно выполнял государственные планы, беспрерывно внедрял в производство новую технику.

Модернизация «Пятьдесятчетверки»

В течение трех лет мы поочередно установили на танк Т-54 ночной прицел и ночные приборы наблюдения для всех членов экипажа. Впервые в мире танковые войска СССР могли вести боевые действия круглосуточно. Со второй половина 1955 г танки Т-54 начали выпускаться с ОПВТ (оборудование для подводного вождения танков). Танки могли преодолеть по дну водное препятствие глубиной до 5 м и дальностью 1000 м. Такого оборудования до этого не было на танках всего мира.

Припоминается такой случай Осенью 1957 г. Министерством обороны проводились общевойсковые учения "Днепр". На этих учениях севернее Киева танки Т-54А с ОПВТ без всяких приключений форсировали по дну Днепр.

На учениях присутствовал Н.С. Хрущев. После окончания учений в Киеве был банкет, на котором он представил нового министра обороны Р.Я. Малиновского. В конце банкета какие-то два военных человека взяли Никиту Сергеевича под руки и увели из зала.

В 1952 г. мы получили задание провести ОКР по установке в танк Т-54 стабилизатора пушки в вертикальной плоскости.

Без стабилизатора пушки эти танки вели огонь с места и с коротких остановок, так как при стрельбе с хода вероятность попадания была всего 3 %. Со стабилизатором предполагалось этот процент довести до 30 %, то есть, повысить эффективность стрельбы с хода в 10 раз.

В связи с установкой стабилизатора потребовалась разработка нового генератора мощностью 3 Ква в габаритах устанавливаемого в танке Т-54 генератора мощностью 1,5 Ква. Я удивляюсь до сих пор, как КБ, возглавляемому П.А. Сергеевым, удалось это сделать.

Опытные работы окончились с положительными результатами, танк был принят на вооружение под названием Т-54А В четвертом квартале 1954 г. предусматривалось подготовить установочную партию этих танков в количестве 50 штук. Изготовить их в нужном количестве не удалось, хотя целый декабрь на Уралвагонзаводе сидели заместитель министра Минтрансмаша С.Н. Манохин, заместители министра оборонной промышленности В.Н. Новиков и Л.П. Гуляев, от Министерства обороны — генералы A.М. Сыч и Д.И Фирсов, так как стабилизаторы пушки сказались некачественными. Основными недостатками были: слабый стабилизирующий момент и низкая жесткость стабилизатора, вибрация пушки, течь из силового цилиндра.

Удалось изготовить только 25 танков Т-54А, остальные 25 по разрешению министра обороны Н.А. Булганина были заменены серийными танками Т-54. Серийное производство танков Т-54А начали в июле 1955 г. уже более спокойно, хотя без посещений завода замминистрами и генералами не обошлось.

Вскоре мы решили на базе этого стабилизатора разработать новый, работающий в двух плоскостях, который на стандартной испытательной трассе должен был обеспечить вероятность попадания в цель 60 %.

Для обеспечения стабилизации в горизонтальной плоскости необходимо было в первую очередь создать принципиально новый, практически безлюфтовый механизм поворота башни. В самом стабилизаторе переделывался только гироблок, в него устанавливался второй гироскоп.

В связи с тем, что новый стабилизатор потребовал большую мощность, был разработан и новый генератор мощностью 5 Ква. Для безопасной работы экипажа на полу в боевом отделении установили вращающийся вместе с башней полик.

Танк был принят на вооружение под названием Т-54Б. Без особых проблем он в начале 1957 г. был запущен в серийное производство.

Танк Т-55 с минным тралом КМТ-5М.

Т-55

Оперативность работы Уралвагонзавода и его КБ очень скоро породила в танковых кругах слухи о том, что в Нижнем Тагиле все новое внедряется ъ производство в короткие сроки. К нам стали поступать предложения по совершенствованию танка, по внедрению в него новых систем и оборудования. Да и у нас самих имелись огромные возможности для модернизации.

Вскоре у нас образовался солидный задел для внедрения в серийное производство. Зрела мысль ввести все новшества одновременно. В октябре 1955 г. на завод приехал А.М. Сыч, и я ему и И. В. Окуневу сказал об этом. Александр Максимович идею одобрил, а Иван Васильевич тут же издал приказ по заводу о проведении этих работ.

В разрабатываемый танк были внедрены следующие основные новшества: повышена мощность двигателя с 520 до 580 я с… топливные баки с вваренными профильными трубами для укладок выстрелов, под названием "баки- стеллажи", которые позволили значительно увеличить запас возимого топлива и возимый комплект выстрелов с 34 до 43; установлена система противоатомной защиты (ПАЗ), защищающая экипаж и внутреннее оборудование от ударной волны и радиоактивной пыли при взрыве атомной бомбы и прохождении танка по зараженной местности; смонтирована термическая дымовая аппаратура (ТДА), создающая дымовую завесу за счет впрыскивания топлива в выхлопной коллектор двигателя (благодаря этой системе вместо дымовых шашек стало возможным установить дополнительные бочки с топливом по 200 литров каждая); использована унифицированная автоматическая система противопожарного оборудования (УАППО); в воздушной системе установлен высокопроизводительный компрессор, что позволило избавиться от необходимости замены отработанных баллонов на заряженные и повысило надежность запуска двигателя, особенно в зимних условиях. Основным способом запуска двигателя стал воздушный, что позволило увеличить ресурс работы аккумуляторных батарей.

Таких систем и оборудования в то время ни на одном танке в мире не было.

В июне 1957 г. этот танк был принят на вооружение и производство под названием Т-55. Его серийное производство началось на Уралвагонзаводе с января 1958 г. Через один год Т-55 стал производиться в Омске и Харькове.

Следует отметить, что танки Т-54А, Т- 54Б, Т-55 ставились на производство без остановки сборочного конвейера и изготавливались в тех же количествах, что и прежние.

Танки Уралвагонзавода

Фото В. Киселёва. С. Скрынникова, А. Чирятикова и А. Яковцевой

ИТ-1

Танк Т-72

Танк Т-54А

Танк Т-72Б

(Окончание следует)

Ростислав Ангельский Владимир Коровин

Шторм у берегов тавриды

У советских собственная гордость! И у каждой нашей ракетостроительной фирмы — собственная! Особенно в части приоритета на оригинальные технические решения. Тут «королевцы» (именуя сотрудников фирм по их «отцам — основателям») вполне обоснованно гордятся «пакетной» компоновкой «семерки» и оригинальной схемой разделения Р-9, «челомеевцы» — впервые примененными двигателями замкнутой схемы и транспортно-пусковыми контейнерами, «макеевцы» — утопленными в баки двигателями и головными частями, «янгелевцы» — отклоняемой головной частью, используемой как орган управления ракетой.

Однако в некоторых случаях и вопросы приоритета не могут быть решены столь однозначно. Так, считается общеизвестным, что комбинированная двигательная установка с размещением стартового твердотопливного двигателя внутри маршевого прямоточного впервые применена в ракете комплекса «Куб» конструкторского коллектива И.И. Торопова, а затем, в несколько ином исполнении, в ракете противокорабельного комплекса «Москит» КБ главного конструктора А.Я. Березняка. С последним конструкторским коллективом связана и реализованная в К-1 °C изящнейшая компоновка ракеты с подфюзеляжным размещением двигателя в отдельной гондоле. Создание пилотируемого варианта крылатой ракеты для проведения первых этапов испытания крылатой ракеты (по терминологии тех лет — самолета-снаряда) однозначно ассоциируется с микояновской «Кометой» и героическими полетами на ней Амет-Хан Султана, С.Н. Анохина и Ф.И.Бурцева.

Между тем, упомянутые технические решения впервые были реализованы в металле и проверены в полете на малоизвестной ракете комплекса береговой обороны «Шторм», созданной в конце сороковых — начале пятидесятых годов коллективом авиационного завода № 293 (фактически — <Б с опытным производством) во главе с М. Р. Бисноватом.

Матус Рувимович Бисноват родился в Никополе в революционном 1905 г. Пройденный им жизненный путь типичен для вех его сверстников, которым удалось счастливо реализовать новые возможности послеоктябрьской эпохи и избежать столь многих гибельных опасностей тех лет. После окончания рабфака в 1926 г. Бисноват поступил на аэромеханический факультет МВТУ. В 1930 г. факультет был преобразован в Московский авиационный институт, который Бисноват закончил в 1931 г.

С 1934 г. он становится заместителем главного конструктора КБ ЦАГИ. Под руководством Бисновата были созданы экспериментальные скоростные самолеты СК-1 и СК-2. Начало Великой Отечественной войны привело к свертыванию работ по опытному самолетостроению, и Бисновату пришлось заняться более актуальной тематикой — организационно-технической деятельности по выпуску истребителей ЛаГГ-3 на серийном заводе.

Однако летом 1942 г. перед Матусом Рувимовичем открылась перспектива куда более интересной работы. Судьба свела его с Андреем Григорьевичем Костиковым. Роль Костикова в истории отечественного ракетостроения весьма специфическая. Вспомним, что став в бытность свою на территории поверженной Германии счастливым и вполне законным обладателем пистолета, Сергей Павлович Королев неоднократно высказывал намерение обратить табельное оружие против Андрея Григорьевича, считая его основным виновником своих тюремно-лагерных злоключений!

Однако, при всем при том, Костиков был вполне толковым инженером. Он в числе первых правильно определил ахиллесову пяту созданного в КБ В. Ф. Болховитинова нашего ракетного первенца истребителя БИ — крайне малое полетное время. Руководствуясь известным заветом «Мы пойдем другим путем!», он предложил вполне реальный путь устранения этого недостатка — установить в дополнение к примененному на самолете прожорливому жидкостному ракетному двигателю (ЖРД) также прямоточные воздушно-реактивные двигатели (ПВРД). Жидкостный двигатель должен был обеспечить быстрый набор высоты и скорости, а прямоточный — их последующие поддержание на уровне, превышающем показатели лучших поршневых истребителей. Идея казалась заманчивой, но, как показало последующие развитие авиации, бесперспективной. Ни в сороковые годы, ни при попытке реанимации этой концепции в следующем десятилетии, комбинированные двигательные установки на боевых самолетах не прижились.

Летом 1942 г. Костикову удалось пробиться на прием к самому товарищу Сталину. Видимо, в отличие от известной истории с рассмотрением макетов перспективных многобашенных танков, на этот раз Иосиф Виссарионович не почуял очередной «Мюр и Мерелиз» в нагромождении разномастных двигателей. В результате Костикову поручили возглавить его организацию — НИИ-3 наркомата боеприпасов (бывший ГИРД-РНИИ), по Постановлению Государственного комитета обороны от 15 июля 1942 г. № 2046 преобразованную в НИИ реактивной техники (НИИ РТ) с непосредственным, помимо наркоматов, подчинением Совету народных комиссаров. Но при этом Постановлением от 26 июля № 2105, поставившим задачу создания нового перехватчика «302П», устанавливается крайне сжатый срок разработки ~ не более одного года.

Однако лично Костиков был специалистом только в области двигательных установок. Самолеты ~ как реактивные, так и поршневые, — ни он, ни другие уцелевшие к концу тридцатых годов специалисты НИИ-3, никогда не проектировали. Пришлось искать «самолетчика» на стороне. Костиков подыскал Бисновата, предложив ему очень интересную работу. Но в случае успеха все лавры должны были достаться Костикову как главному конструктору. Для поддержания именно такого понимания своего места в этой работе Костиков позднее даже организовал «инициативное» письмо своих сотрудников в ЦК ВКП(б), подтверждающее, что именно он, а не Бисноват является автором самолета «302П». Но, в результате, как раз Матусу Рувимовичу и повезло, когда вместо ожидавшихся наград воспоследовали кары.

Бисноват с поставленной задачей справился — самолет был построен. Однако двух третей двигателей на нем не установили, поскольку их вообще не было! Жидкостный двигатель был более — менее отработан, пусть и не достигнув заданного уровня совершенства. Но ПВРД — увы, находились еще на стадии лабораторных исследований. Поэтому, в отличие от проектных материалов и натурного макета, представленного в январе 1943 г., строящиеся экземпляры самолета были рассчитаны только на ЖРД. Отсутствие же прямоточных двигателей сокращало время пребывания на боевой высоте 8 км с трети часа до всего одной минуты!

Тем не менее, самолет все-таки поднялся в воздух, хоть и в виде планера. Первый полет на буксируемом бомбардировщиком СБ самолете «302П» выполнил С.Н. Анохин 9 октября 1943 г. В ходе последующей летной отработки выявились автоколебания руля направления, которые были устранены введением сервопривода. Тем временем для третьего экземпляра самолета проектировался более совершенный жидкостный ракетный двигатель, что обещало увеличение продолжительности полета на боевой высоте до 3,5 мин.

Однако даже это слишком разнилось с первоначальными обещаниями Костикова и абсолютно не удовлетворяло военных. Установленные сроки давно прошли, тучи сгущались, и посреди зимы в начале 1944 года грянул гром. Для рассмотрения деятельности НИИ РТ была сформирована комиссия во главе с заместителем наркома авиапромышленности А.С. Яковлевым, с участием члена Военного совета Гвардейских минометных частей Л.М. Гайдукова. В соответствии с ее заключением последовали оргвыводы.

Претензий заказчиков к «пуговицам», то бишь к самолету, подтвердившему свою летучесть в планерной комплектации, не было. Срыв сроков создания перехватчика «302П» определялся неудачами прежде всего в создании двигателей, а не в разработке самолета. Гнев руководства минул Бисновата и обрушился на голову Костикова. Его отстранили от должности и 15 марта 1944 г. арестовали. Постановлением Государственного комитета обороны от 18 февраля 1944 г. наряду с низвержением Костикова были предприняты и другие меры. В частности, НИИ РТ преобразовали в подчиненный Наркомату авиационной промышленности НИИ реактивной авиации (НИИ РА). В состав института был введен расположенный в подмосковных Химках завод № 293, где до войны располагалось КБ В.Ф. Болховитинова. В мае 1944 г. институт переименовали в НИИ-1, основной задачей которого определили создание реактивных и ракетных двигателей для самолетов. Постепенно эти работы перешли к традиционным двигательным фирмам и вновь созданному КБ А.М. Люлька, а специалисты НИИ-1 сосредоточились на прикладных научных исследованиях и решении частных конструкторских задач, связанных с обеспечением развития авиационной и ракетной техники.

Бисноват работал з НИИ-1 до июня 1946 г, а затем, выделившись из его состава вместе с заводом № 293. приступил к самостоятельной деятельности В то время уже было ясно, что жидкостным двигателям не место на боевых истребителях. Однако на исследовательских самолетах при условия старта с самолета — носителя они позволяли обеспечить кратковременное достижение скоростей, пока еще немыслимых для боевой авиации. Поведение самолетов на сверхзвуковых скоростях еще было преисполнено загадок. Именно поэтому в США разработали специальные экспериментальные самолеты с ЖРД — Белл Х-1 и Дуглас D-558-II «Скайрокет», на которых впервые удалось преодолеть звуковой барьер.

Безусловно, что в Советском Союзе не могли не обратить внимание на это многообещающее направление. Сама жизнь требовала идти на связанный с этим риск, поскольку ожидаемые результаты исследований могли в самом ближайшем будущем понадобиться для создания полно ценных боевых, а в перспективе — и гражданских реактивных самолетов. Один из экспериментальных ракетных самолетов, «346», под руководством Г. Рессинга и одного из создателей перехватчика «БИ» А. Я Березняка, проектировали немцы в ОКБ-1, расположенном в Подберезье (Дубна). Другой, так называемый «самолет 5», строился в Химках по проекту, разработанному Бисноватом и его коллегами. На нем планировалось достичь скорость 1200 км/час (М=1,16) на высоте 12…13 км. При этом результаты расчетов обещали и значительно большие величины, а в ходе продувок моделей, выполненных в ЦАГИ в трубе Т-104, были определены аэродинамические характеристики до скорости, соответствующей М=1,45.

«Самолет 5» представлял собой цельнометаллический моноплан со средним расположением крыла с углом стреловидности 45° по линии 1/4 хорд. На верхних поверхностях консолей крыла было установлено по две аэродинамических перегородки, предотвращавшие ранний срыв потока с его законцовок. Пилот размещался в катапультном кресле, установленном в герметичной кабине, фонарь которой был выполнен без выступания за обводы фюзеляжа. Самолет оснащался разработанным под руководством Л.С Душкина двухкамерным ЖРД РД-23ВФ с максимальной тягой на большой высоте 2 т. Запасы топлива — керосина, азотной кислоты и использовавшейся для питания турбонасосного агрегата перекиси водорода — обеспечивали двухминутную работу двигателя на полной тяге.

Для летных испытаний изготовили два самолета, обозначенных «5–1» и «5–2».

В качестве самолетов ~ носителей использовали два Пе-8, дооснащенных специальным пилоном, установленным под правым крылом между фюзеляжем и внутренним двигателем. При испытаниях отделение «пятерок» обычно производилось на высоте 77,5 км. С июля 1948 по июнь 1949 г. летчиком А. К. Пахомовым, на самолете "5–1" и Г. М. Шияновым на "5–2" было выполнено соответственно по 3 и 8 полетов в планерной комплектации. При этом самолет «5–1» потерапел аварию и восстановление не подлежал. Полеты с включенными двигателями не проводились. Когда к лету 1949 г самолет «5–1» наконец подготовили к проведению исследования ранее недоступных скоростей полета, заказчик уже утратил интерес к нему. Ведущие самолетостроительные КБ Микояна, Лавочкина и Яковлева, опираясь на свои многочисленные коллективы конструкторов и мощную базу опытного производства на прототипах боевых машин вплотную подошли к диапазону скоростей, предусмотренному для «пятерки». Столь же неудачная судьба постигла и самолет «346».

Тем не менее, опыт, накопленный при создании «самолета 5», пригодился при последующих работах Бисновата и его сотрудников. По Постановлению Совета Министров от 14 апреля 1948 г. № 1175-440 коллектив конструкторов завода № 293 приступил к разработке противокорабельного комплекса с самолетом-снарядом 15ХМ «Шторм» и ракеты «воздух-воздух» СНАРС-250.

Необходимость создания комплекса «Шторм» определялась подавляющим превосходством военно-морских сил вчерашних союзников, а к тому времени — уже вероятных противников над советским флотом. Значимость флота в решении исхода военного противостояния не только на море, но и на суше была успешно продемонстрирована в ходе Второй мировой войны, когда флотами западных держав обеспечивалась высадка стратегических десантов, открывавших новые фронты и театры военных действий.

Для создания средств противодействия этим планам в условиях ограниченных возможностей отечественного судостроения, советским руководством во второй половине сороковых годов была развернута разработка ряда перспективных образцов противокорабельного ракетного оружия. Помимо «Шторма» по тому же Постановлению в КБ-2 Минсельхозмаша разрабатывалась авиационная ракета «Щука». В условиях особой секретности СБ-1 Минвооружения начало создание авиационного ракетного комплекса «Комета».

В соответствии с Постановлением реактивный самолет-снаряд 15ХМ предназначался для стрельбы с береговой катапульты по кораблям противника на дальностях до 80 км. Самолет-снаряд должен был лететь к цели на высоте от 5 до 1500 м со скоростью более 900 км/час. Вес самолета-снаряда ограничивался величиной 2500 кг при оснащении боевой части 800…1000 кг взрывчатого вещества.

Самолет-снаряд должен был оснащаться системой командного управления по радиоканалу. В районе цели предусматривался переход на самонаведение или осуществление командного наведения с использованием установленной на самолете-снаряде телевизионной системы. Радиолокационная головка самонаведения (ГСН) весом 120 кг должна была захватывать цель типа «линейный корабль» или «крейсер» на удалении 15 км. При этом угол обзора должен был составлять 15° в горизонтальной плоскости и 5° — в вертикальной. Тепловая ГСН с углом обзора 30° должна была быть вдвое легче, но и дальность захвата сокращалась втрое. Телевизионная система предназначалась для обеспечения наведения с удаления 8…10 км. Предусматривалось, что корабль — цель может идти со скоростью до 80.100 км/час.

В качестве головного разработчика бортовой и береговой систем управления определялся НИИ-49 Минсудпрома (главный конструктор — С.Ф. Андреев). Канал радиоуправления разрабатывался в НИИ- 885, радиолокационная головка самонаведения — в НИИ-20 (главный конструктор

— Н.А. Викторов), а телевизионная система

— в НИИ-380 (главный конструктор — И.П. Захаров), относящихся к Министерству промышленности средств связи. Разработка тепловой ГСН поручалась коллективу главного конструктора Н.Д. Смирнова, работавшему в НИИ-10 Минсудпрома. Автопилот разрабатывался заводом № 118 Минавиапрома (главный конструктор — В.М. Соркин). Пусковая установка создавалась ленинградским «Заводом транспортного машиностроения им. С.М. Кирова» (не имеющим ничего общего со знаменитым «Кировским заводом»). Топливный заряд для стартового ускорителя разрабатывался КБ-2 Минсельхозмаша (в дальнейшем его разработчиков перевели в НИИ-1 того же ведомства).

Предусматривалось, что шесть опытных образцов для отработки основных технических решений будут изготовлены к июню 1949 г. Через пять месяцев после этого предписывалось начать заводские летные испытания, по результатам которых Совет Министров мог установить сроки государственных испытаний. На заводские и государственные испытания требовалось поставить по 30 самолетов-снарядов — по десяти с радиолокационной и тепловой головками самонаведения и 10 с телевизионной системой на каждом из этих этапов отработки.

«Шторм» перед пуском.

Самолет-снаряд «Шторм». Общий вид.

Менее чем через полгода после начала работ нужно было выпустить эскизный проект системы.

Однако сроки «поползли» уже начиная с первых месяцев работ. Несмотря на десятки совещаний, проводившихся Бисноватом с каждым из основных смежников, в заданный срок — к концу сентября 1948 г. соответствующие материалы были представлены только НИИ-49 и «Заводом им. Кирова». Пояснительные записки эскизного проекта по важнейшему элементу системы — радиоканалу управления — не были оформлены до конца года. Головной разработчик, завод № 293, выпустил материалы в заданный срок. Но уже в октябре, с учетом поступившего на предприятие заключения ЦАГИ, пришлось уточнить аэродинамическую схему самолета-снаряда. Помимо томов эскизного проекта были изготовлены полномасштабный макет, модели для продувок в аэродинамических трубах, выпущена техническая документация на технологическую оснастку. В результате задержек работ смежников комплексный проект по теме «Шторм» удалось выпустить только в начале 1949 г. Заказчик в целом одобрил его и предложил положить в основу дальнейшей разработки.

Хотя в 1949 г. разработка была еще далека от заданного на лето этого года начала летных испытаний, экспериментальная отработка уже развернулась широким фронтом. Была изготовлена модель «Шторма» в масштабе 1:2 для исследований влияния фюзеляжа на работу двигателя, проводимых в полетных условиях на подвеске под Ту-2. Специальные макеты- имитаторы с пороховыми двигателями позволили начать на «Заводе им. Кирова» отработку пусковой установки «БУ». Работоспособность аппаратуры и антенн радиокомандной системы проверили на специальном полномасштабном металлическом макете самолета-снаряда.

Отработку головок самонаведения предусматривалось вести на летающих лодках «Каталина», вполне приспособленных для маловысотных полетов и обладающих внутрифюзеляжными объемами, более чем достаточными для комфортного размещения испытателей и приборного оборудования. Телевизионную систему для предварительных испытаний разместили на Ту-2.

Учитывая исключительную сложность поставленной задачи, исходя из имеющегося опыта летной отработки близкого по размерности «самолета 5» еще в 1948 г. завод № 293 предложил в качестве предварительного этапа испытать пилотируемый вариант самолета-снаряда «Шторм». При этом можно было решить большинство вопросов, связанных с отработкой самолета- снаряда как летательного аппарата, не дожидаясь завершения наземной отработки не имеющих аналогов образцов бортовой аппаратуры.

В 1949 г. был изготовлен и поставлен на статические испытания первый экземпляр пилотируемого самолета-аналога «Шторма» «изделия 19П». Первая летная машина также была доведена до высокой стадии готовности и оснащалась штатным двигателем РД-14. Однако этот двигатель был изготовлен лишь в двух экземплярах и на второй самолет-аналог поставили РД-20 с меньшей тягой.

Наряду с отработкой «Шторма», начались и экспериментальные исследования в обеспечение разработки более совершенного берегового самолета-снаряда. Соответствующая НИР была задана в приложении к тому же Постановлению 1948 г., по которому была определена ОКР по созданию «Шторма». Предусматривалось, что новый самолет-снаряд при массовых характеристиках, близких к «Шторму», будет развивать скорость в 1,5–2 раза превышающую звуковую, поражая цели на дальностях до 100 км. Основной проблемой при его создании считалась разработка сверхзвукового прямоточного воздушно-реактивного двигателя. Для проведения соответствующих исследований в рамках темы «И-52» было изготовлено 7 крупноразмерных моделей самолета-снаряда — «ЛМ-15». В отличие от «Шторма», ЛМ-15 оснащалась трапециевидным (по терминологии тех лет — ромбовидным) крылом. На ней в процессе пусков с носителя впервые в нашей стране был успешно испытан сверхзвуковой прямоточный воздушно-реактивный двигатель РД-550.

В 1950 г. начались летные испытания самолетов-аналогов «19П», доставлявшихся на высоту 2000 м носителем Пе-8. Поскольку двигатель РД-20 развивал вдвое меньшую тягу по сравнению с предназначенным для «Шторма» РД-1А, самолет-аналог не мог ни набирать высоту, ни даже лететь горизонтально, а только снижался после отделения от носителя. Пилотом Пе- 8 назначили В.А Гинде. Начал испытания Г.М. Шиянов, летавший на первом самолете-аналоге с РД-14, а на втором «19П» с РД- 20 в дальнейшем летал и Ф.И. Бурцев. Завершились испытания обоих пилотируемых самолетов-аналогов «19П» к концу следующего года Было выполнено 17 полетов по первоначально определенной программе и, после дооснащения электроагрегатами и спецсистемами, еще в исследовательских целях 3 полете самолета-аналога с работающим двигателем были в реальных условиях уточнены аэродинамические характеристики, определены необходимые для разработки бортовой аппаратуры величины нагрузок на органы управления. Кроме того, получила подтверждение работоспособность обеих головок самонаведения и автопилота.

Исходя из предварительных результатов разработки. Постановлением Правительства от 4 декабря 1950 г. № 4813–2094 были уточнены требования к некоторым характеристикам самолета-снаряда, срокам и этапам его разработки. В частности, допустимый начальный вес самолета-снаряда (без ускорителя) увеличили до 2850 кг, а минимальную высоту полета — до 8 м. До конца декабря требовалось представить на испытания два пилотируемых аналога, к маю следующего года — подготовить 15 экземпляров самолета-снаряда с автономной системой управления, а к августу — еще 15, но уже в полной комплектации, по пять с каждым типом ГСН и пять с телевизионной системой.

В своем окончательном варианте самолет-снаряд был выполнен по вполне современной для тех лет схеме со стреловидными крылом и оперением, с размещением стабилизатора на вершине киля. Отметим, что МиГ-15 в 1948 г. еще только испытывался, и Бисноват позаимствовал общую схему не столько от этого истребителя, сколько от своего экспериментального «самолета 5». С более ранней разработкой завода № 293 «Шторм» роднил и обтекаемый нос фюзеляжа, в котором должна была располагаться головка самонаведения или телевизионная система. Такая компоновка исключала микояновский лобовой воздухозаборник, так что прямоточный воздушно-реактивный двигатель пришлось разместить в специальной подфюзеляжной гондоле.

Как известно, прямоточный двигатель не способен работать на малых скоростях. Поэтому, для первоначального разгона самолет-снаряд снабдили твердотопливным (по терминологии тех лет — пороховым) стартовым ускорителем. Для размещения основной части корпуса стартового двигателя использовался внутренний объем камеры сгорания прямоточного двигателя. Сопла ускорителя наклонили таким образом, чтобы тяга проходила через центр тяжести самолета снаряда. Масса ускорителя составила 1450 кг, из которых 526 кг приходилось на топливный заряд. После выгорания твердого топлива стартовый двигатель выбрасывался назад. Однако в начале движения тяжелый стартовик сдвигал к хвосту центр тяжести самолета-снаряда, делая его статически неустойчивым. Поэтому на хвостовой части стартового двигателя установили собственные стабилизаторы, выполненные наподобие двухкилевого оперения, характерного для многих бомбардировщиков недавно закончившейся войны. На горизонтальной поверхности этого стабилизатора разместили тормозные щитки, способствующие извлечению корпуса отработавшего стартовика из камеры прямоточного двигателя под действием скоростного напора.

Сигарообразный фюзеляж длиной 8,25 м и диаметром 0,96 м имел пять технологических разъемов. В нем последовательно размещались головка самонаведения (или блоки телевизионной аппаратуры), ряд блоков системы управления, боевая часть, баки горючего, воздушный аккумулятор давления и, в хвостовом отсеке, блоки аппаратуры системы радиоуправления, элементы электроснабжения. За исключением переднего отсека с ГСН или с телевизионной системой конструкция самолета-снаряда была выполнена унифицированной для всех вариантов. Для обеспечения радиопрозрачности, необходимой при работе радиолокационной ГСН, в носовой части самолета-снаряда устанавливался легкосъемный полистироловый кок.

Под фюзеляжем находился прямоточный воздушно-реактивный двигатель РД-1А диаметром 0,9 м. Двигатель тягой до 1,5 т разрабатывался коллективом конструкторов во главе с М.М. Бондарюком в ОКБ-3, входившем в НИИ-1. РД-1А проходил испытания на самолете-летающей лаборатории Ту-2. Для предохранения бортовой аппаратуры от нагрева между двигателем и фюзеляжем располагалась теплозащита из стекловаты, а в зоне наибольшего теплового воздействия от струи двигателя фюзеляж защищался листом нержавеющей стали.

Крыло самолета-снаряда с углом стреловидности 35° по 1/4 хорд имело размах 5,495 м. Для снижения трудоемкости каждая консоль была выполнена из двух половин — нижней и верхней, выполненной заодно с носком крыла. Угол стреловидности стабилизатора был на 5° больше, чем у крыла, киль имел стреловидность 46,5° по передней кромке. Управление осуществлялось по обычной самолетной схеме с использованием крыльевых элеронов, рулей высоты и направления на хвостовом оперении. Общая длина самолета- снаряда с ускорителем составляла 8,9 м, масса — 4,3 т (со стартовиком).

Старт самолета-снаряда предусматривалось осуществлять с довольно громоздкой пусковой установки с длиной направляющей 35 м, которая должна была разворачиваться по азимуту в направлении упрежденной точки встречи с целью. Самолет-снаряд устанавливался на стартовую тележку на четырех ползунах, размещенных попарно на крыле и на оперении.

Стартовый ускоритель, развивающий тягу 25…35 т в течение 3…4 сек разгонял самолет-снаряд до скорости 250 м/с. В момент начала движения самолета-снаряда по катапульте начинались операции по включению маршевого прямоточного двигателя, который по завершении участка разгона выходил на рабочий режим, обеспечивая дальнейшее продолжение полета.

Как уже упоминалось, наведение самолета-снаряда осуществлялось по комбинированной схеме. Это определялось тем, что при заданной максимальной дальности точность радиокомандной системы наведения не обеспечивала прямого попадания, а дальность захвата цели системами самонаведения не превышала 15 км. Поэтому на основной части полета, до захвата цели ГСИ, использовалась радиокомандная система.

Применение самолета-снаряда обеспечивалось тремя РЛС, при этом не специально разрабатывавшимися для системы «Шторм», а отобранным из числа созданных для флота по другим темам. Станция «Риф» предназначалась для обнаружения целей, РЛС «Залп» — для автоматического слежения за ней и выдачи данных в счетно решающее устройство для разворота пусковой установки и наведения самолета- снаряда, РЛС «Якорь» — для слежения за самолетом-снарядом. Кроме того, в наземной части комплекса использовались счетно-решающее устройство и специальная радиоэлектронная аппаратура для передачи команд управления на бортовую аппаратуру.

По результатам разработки уточнились характеристики самолета-снаряда и отдельных его систем. Масса боевой части составила 900 кг, радиолокационной ГСИ — 130 кг, тепловой ГСИ — 55 кг, бортовой телевизионной системы — 70 кг. Расчетный диапазон дальностей пуска находился в пределах от 27 до 80 км, скорость полета самолета-снаряда достигала 900 км/час.

Как и следовало ожидать, изготовление самих летательных аппаратов оказалось не самой сложной задачей. Более того, первые 15 самолетов-снарядов к концу года удалось оснастить штатными двигателями РД-1А. Вторая партия из пятнадцати изделий также находилась в высокой степени готовности.

На площадке «4А» полигона Капустин Яр пусками шести макетов испытали систему старта с катапультой. В ходе двух полетов Пе-8 с подвешенным «Штормом» отработали систему телеметрической информации СТК-1 «Дон». Началось переоборудование Ту-4 в носитель самолетов- аналогов.

Отставание от плановых сроков определялось задержками поставок основных бортовых систем. Только к концу 1951 г. были получены первые образцы автопилоте АП-26 и радиовысотомеров для установленных на самолеты-снаряды. Тогда же для оказания помощи в исследовании процессов авторегулирования привлекли Институт автоматики и телемеханики Академии Наук.

Компоновка «Шторма» (вверху).

1. Антенный блок ГСН 2. Передатчик ГСН 3. Блок радиовизирования 4. Электровзрыватель и ПИМ 5. Контактный взрыватель 6. Боевая часть 7. Прямоточный двигатель 8. Бак N1 9. Баллоны сжатого воздуха 10. Бак N2 11. Рулевая машинка элеронов 12. Приемник ГСН 13. Блок радиовысотмера 14. Аккумулятор 15. Рулевая машинка рулей высоты 16. Блок радиоуправления 17. Рулевая машинка руля направления 18. Гироблок автопилота 19. Стабилизатор 20. Стартовый двигатель

«Шторм» перед отправкой на полигон

Наконец, в апреле 1952 г. начались летные испытания беспилотных самолетов-снарядов с автономными системами управления. Первые два пуска, выполненные с носителя Пе-8, своими результатами порадовали конструкторов. Но в начале лета, с переходом к старту со смонтированной на черноморском берегу катапульты, начались неприятности. В обоих пусках при включении стартового двигателя 12- кратные перегрузки «выбивали» бортовые приборы. После внесения доработок 20 и 28 августа провели еще два катапультных пуска, специально предназначенных для отработки начального участка полета и подтверждения работоспособности аппаратуры при стартовых воздействиях.

На 6 сентября 1952 г. запланировали проведение пятого пуска с катапульты, в ходе которого «Шторм» должен был осуществить полет на максимальную дальность — 80 км. Начало полета прошло нормально, но самолет-снаряд упал в море в 22 км от стартовой позиции — вышла из строя электросистема. Результаты последующих пусков 18 и 25 сентября породили сомнения в эффективности внесенных доработок ~ оба самолета-снаряда рухнули вблизи старта. Изучение фрагментов изделий указывало на то, что несмотря на внешне нормальный характер старта с катапульты, отдельные элементы аппаратуры выходят из строя, по-видимому, из-за гибельного воздействия перегрузок. С другой стороны, по мнению ряда специалистов завода № 293, причина аварийных пусков крылась в неудачной конструкции автопилота и, возможно, в повышенном эксцентриситете тяги и мощных вибрационных процессах при работе маршевого двигателя. Для однозначного определения причин неудачной серии пусков 27 октября был произведен еще один старт с катапульты. Для получения максимальной информации в случае неудачи трасса полета проходила не над морем, а над землей. Исходя из размеров полигона, дальность ограничили величиной 16,5 км.

На этот раз старт прошел нормально и самолет-снаряд успешно пролетел положенную дистанцию. Однако показания дополнительно установленной измерительной аппаратуры указывали на высокий уровень воздействий на приборы, что могло привести и к аварийному исходу. Требовалась серьезная доводка бортовой аппаратуры, которую решили провести в заводских условиях. Согласно плану соответствующих мероприятий, утвержденному Минавиапромом 20 января 1953 г., возобновление летных испытаний намечалось на 15 апреля. Ни правильность намеченных доработок, ни способность коллектива завода № 293 и его смежников своевременно осуществить их не вызывала сомнений у руководства промышленности. Таким образом, предполагалось, что летные испытания прерваны всего на полгода, а как оказалось — навсегда….

Зимой 1952–1953 гг. жизнь нашей страны в значительной мере определялась событиями, вошедшими в историю как «дело врачей». И хотя Матус Рувимович получил образование, весьма далекое от медицинского, в те холодные месяцы определяющее значение для принятия судьбоносных решений имела не профессия, а национальность человека. Имя и отчество самого Бисновата и ряда его ведущих сотрудников не оставляли никаких сомнений в принадлежности к попавшему в опалу племени. Но в случае Бисновата и этого оказалось мало. Сам Матус Рувимович по малолетству никак не мог в 1914 г. встать на защиту империалистического отечества. Но его двоюродные братья уже тогда проявили национальную склонность к космополитизму и, вместо того, чтобы пролить кровь за царя-батюшку, малодушно устремились за рубеж, и не куда-нибудь, а в Северо-Американские Соединенные Штаты. И как не божился Матус Рувимович, что он ничего не ведает об их дальнейшей судьбе, в сложившейся обстановке даже предположительное наличие заокеанских родственников рассматривалось как достаточное основание для отстранения от работы с совершенно секретной оборонной техникой.

Подобный компромат в условиях того времени оказался великолепным поводом для ликвидации фирмы, территория и персонал которой приглянулись людям, имевшим диаметрально противоположный анкетный облик. Руководители КБ-1 П.Н. Куксенко и С.Л. Берия несомненно могли отнести себя к таковым. Видимо, опытная промышленная база завода № 293 требовалась им для расширения своей организации, а конкретно — для изготовления первых ракет собственной разработки конструкторов этой «фирмы» ~ зенитной «ШБ» и «воздух- воздух» «ШМ». Отметим, что и до того разрабатывавшийся КБ-1 авиационный противокорабельный самолет-снаряд «Комета» еще ранее сыграл неблагоприятную роль в судьбе «Шторма». Тематика пользовавшегося особыми привилегиями КБ-1 фактически вытеснила изделия и сотрудников Бисновата как с аэродрома Багерово, так и с омывающих берега Крыма морских вод. Да и в целом уже имевшаяся производственная база, научные и конструкторские кадры КБ-1 (до 1950 г. — СБ-1) были просто несопоставимы с возможностями небольшого коллектива Бисновата.

В соответствии с подписанным Сталиным 19 февраля 1953 г. Постановлением Совета Министров № 533–271 Минавиапрому предписывалось передать завод № 2 в КБ-1 «для усиления работ по заказам Третьего Главного управления при СМ СССР». Как известно, основной задачей курируемого лично Лаврентием Павловичем Третьего Главного управления было создание зенитной ракетной системы защиты Москвы «Беркут» — тематика, не самая близкая к работам завода № 293.

Как нередко бывает, слухи о том, что с их организацией собираются покончить, поползли среди сотрудников Бисновата еще за несколько дней до принятия Постановления. Но о том, что высочайшее решение все-таки принято, коллектив завода № 293 и его руководитель узнали только 23 февраля. В день Советской Армии в Химки приехал руководитель кадровой службы КБ-1, который собрал всех работников уже несуществующего завода и с абсолютно невозмутимым видом раздал им для заполнения анкеты для приема на новую работу в «серьезную организацию». Такой поворот событий для людей, не сомневавшихся в успешности работы своего КБ оказался более чем неожиданным. Сам Бисноват отказался от заполнения предложенной ему анкеты — впрочем его не особенно и уговаривали! Видимо это было разумно — позже в КБ-1 отказались от двух десятков собравшихся пристроиться туда «бисноватовцев» по причине, очевидной в атмосфере яростной борьбы с космополитизмом. Правда и здесь не обошлось без исключения. Видимо, не только в Люфтваффе, но и у нас выяснение национальности порой отдавалось на откуп лично высокому начальству.

С1 марта 1953 г. все работы по «Шторму» были прекращены. Материальная часть подлежала консервации и передаче вместе с заводом в КБ-1. К этому времени помимо принятого Четвертым управлением ВМС эскизного проекта и полного комплекта рабочей технической документации на самолеты-снаряды экспериментальной партии, в активе создателей «Шторма» были изготовленные производством два пилотируемых самолета-аналога, 15 автономных изделий, 15 самолетов-снарядов, укомплектованных аппаратурой самонаведения и наведения. Кроме того, еще 25 самолетов-снарядов, предназначенных для заводских испытаний, находились на 28 % стадии готовности. Из всего изготовленного успели израсходовать только 10 автономных самолетов-снарядов, испытанных в 1953 г.

Надо отметить, что к 1953 г. планы использования нового оружия расширились — самолеты-снаряды предусматривалось применять не только с берега, но и с моря. К концу сороковых годов флот постепенно уже выходил из стадии полуабстрактных прорисовок размещения трофейных образцов ракетной техники на кораблях. Идея противокорабельного ракетного вооружения, того, что в дальнейшим было названо «национальным оружием отечественного флота» медленно, но верно вызревала в умах адмиралов и главных конструкторов кораблей.

Еще 20 октября 1951 г. коллективом Бисновата была начата разработка корабельной пусковой установки для «Шторма». Как уже отмечалось, катапультная установка отличалась крайней громоздкостью. Тем не менее ее успешно «примерили» к кораблям, строившимся и проектировавшимся в первое послевоенное десятилетие.

Правда, проработки на этой стадии велись не собственно кораблестроительными КБ, а проектно-исследовательским бюро, входившим в ЦНИИ-45 — будущее «ЦНИИ им А.Н. Крылова», судостроительный аналог Минавиапромовского ЦАГИ.

По результатам выполненных проработок на эсминце проекта 30бис, массово строившемся в конце сороковых — начале пятидесятых годов можно было разместить одну пусковую установку и дюжину самолетов-снарядов за счет снятия кормовых башен главного и зенитного калибра. Для подготовленного к постройке более совершенного эсминца проекта 56 полная замена артиллерии главного калибра на две пусковые установки позволяла обеспечить более солидный боезапас из 16 самолетов- снарядов и обеспечить повышенную огневую производительность. Естественно, что наилучшим образом ракетное оружие размещалось на более солидных кораблях — легких крейсерах проекта 68бис, на которых взамен кормовых башен можно было установить поворотную бронированную пусковую установку с двумя направляющими и разместить две дюжины «Штромов» в бронированном же ангаре.

В отличие от эсминцев, крейсера были признаны специалистами ЦНИИ-45 вполне целесообразными носителями нового оружия.

Но всем этим планам сбыться не удалось…

Обидней всего было то, что ликвидация КБ Бисновата случилась буквально за считанные дни до смерти великого вождя и спада обострения государственной шизофрении. А еще через несколько месяцев, с падением Л.П. Берии, резко ограничились и возможности руководства КБ-1 в различных реорганизационных маневрах.

Уже в июле 1953 г. бывшие работники завода № 293 обратились в ЦК КПСС с предложением о воссоздании конструкторского коллектива Бисновата и завершении начатых в 1948 г. разработок. В результате работы завода № 293 оказались на рассмотрении Министра вооруженных сил Н.А. Булганина, руководителей промышленности Д.Ф. Устинова, М.В. Хруничева и П.В. Дементьева.

Однако уже первые оценки возможности продолжения этих работ показали, что только на восстановление завода потребовалось бы не менее года. Кроме того, в отличие от самого самолета-снаряда, система оружия в целом еще находилась на стадии опробования отдельных агрегатов. Отработка их взаимодействия в составе того, что в настоящее время определяется как ракетный комплекс и представляла собой наиболее сложную задачу при создании подобной системы управляемого оружия.

Дополнительный анализ результатов ранее выполненных испытаний самолета- снаряда в частности показал, что придется практически заново разработать предназначенный для него автопилот. Основные бортовые системы в лучшем случае отрабатывались на летающих лабораториях вне связи с другими приборами и элементами самолета-снаряда.

Под сомнением оказалась и сама возможность успешного полета над морем на заданной высоте 8…12 м, так как эта величина практически равнялась расчетным отклонениям от принятого номинального значения. Радиовысотомер так и не был окончательно отработан.

По мнению занимавшихся проблемой целесообразности восстановления коллектива Бисновата М.В Хруничева и Д.Ф. Устинова, возможности ранее работавшего завода № 293 в принципе не обеспечивали разработку столь сложной системы, как комплекс управляемого ракетного оружия (по терминологии тех лет — реактивного вооружения). Безусловно, Матус Рувимович подобрал неплохих конструкторов — самолетчиков, аэродинамиков, прочнистов. Однако попытки его пополнить ряды сотрудников завода № 293 специалистами по процессам управления, электронщиками и другими прибористами не принесли успеха. Даже поданные заявки на выпускников ВУЗов выполнялись только на 20…30 %.

В результате «Шторм» разрабатывался как летательный аппарат, а не как система вооружения, в котором основная роль принадлежит средствам, предназначенным для обнаружения цели и слежения за ней, наведения и управления самолетом- снарядом. Главные элементы комплекса — РЛС, наземная и бортовая аппаратура, ~ оказались недостаточно проработанными. Поэтому в качестве головного разработчика ракетного комплекса было признано целесообразным использовать радиотехническую организацию типа КБ-1.

Основной вывод руководителей, решавших вопрос о дальнейшей судьбе коллектива бывшего завода № 293 и его разработок, определялся тем, что с учетом фактической степени отработки комплекса «Шторма», его доводка потребовала бы еще два-три года работ. С другой стороны, уже в начале 1953 г. на вооружение поступила завершившая летные испытания авиационная ракета «Комета», решавшая те же задачи борьбы с кораблями противника.

Поэтому вместо возобновления работ по "Шторму" было принято решение о создании на базе «Кометы» берегового комплекса «Стрела», обладавшего рядом преимуществ перед «Штормом». В частности, он требовал применения всего одной РЛС вместо трех, использовал более компактную и мобильную пусковую установку. Схема функционирования «Стрелы» не требовала применения радиовысотомера сверхмалых высот «PB-Шторм», возможность своевременной отработки которого представлялась весьма проблематичной.

«Шторм» в сборочном цехе (вверху).

«Шторм» в полете

Самое главное заключалось в том, что применение отработанных элементов «Кометы» гарантировало успешное завершение работ в достаточно сжатые сроки. Пусть и не в 1955 г., как планировалось, но в 1958 г. был принят на вооружение стационарный комплекс «Стрела», а затем и его подвижный вариант — «Сопка».

В конце 1953 г. территория завода № 293 отошла к вновь организованному Особому конструкторскому бюро № 2 (ОКБ-2), сформированному на базе конструкторских подразделений КБ-1. Вполне обоснованно разработка «железа» — управляемых ракет как летательных аппаратов была признана непрофильной для этой системной «фирмы» с очень широкой тематикой работ. Перед ОКБ-2 поставили задачи создания ракет «воздух-воздух» и зенитных ракет. Новую организацию возглавил заместитель С.А. Лавочкина ~ П.Д. Грушин. В настоящее время это прославленное «МКБ «Факел» им. П.Д. Грушина», разработавшее практически все принятые на вооружение зенитные ракеты для Войск ПВО страны, множество изделий для Сухопутных войск и Военно-Морского флота.

Однако объективная необходимость заставила военно-промышленное руководство страны восстановить под наименованием ОКБ-4 и коллектив Бисновата. Произошло это с годичной задержкой, в самом конце 1954 г., когда Правительство поставило перед советскими конструкторами срочную задачу создания управляемых ракет «воздух-воздух» с высокими характеристиками. Именно в этой области и работал на протяжении трех десятков лет коллектив, которым руководил Матус Рувимович вплоть своей смерти, последовавшей в 1977 г… За эти годы им было успешно созданы первые отечественные самонаводящиеся ракеты «воздух-воздух» К-8М, а затем и большое число других изделий, принятых на вооружение советской авиации. Тем самым была полностью подтверждена творческая состоятельность коллектива, потерпевшего неудачу в начале сороковых годов в силу непреодолимых и, большей частью, субъективных обстоятельств.

В статье использованы фотографии из архива В.Коровина

Материал «Б»

Продолжение. Начало см. «ТиВ» № 2. 2001 г.

Кандидат технических наук Михаил Растопшин

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ОБЕДНЁННОГО УБРАНА В НЕЯДЕРНЫХ БОЕПРИПАСАХ

США, следуя принципу активного создания перспективных вооружений для подкрепления своих политических амбиций, постоянно испытывают новые образцы в различных военных конфликтах. Немалое внимание при этом было уделено испытаниям в реальных боевых условиях боеприпасов, в конструкциях которых используется обеднённый уран.

Масштабы таких испытаний, проведённых в Персидском заливе, не удовлетворили американцев, и они продолжили их в войне против Югославии. Последствия этих испытаний по воздействию на организм человека американская сторона пытается скрыть путём якобы ещё неисследованных физических закономерностей, сопутствующих боевому использованию этих боеприпасов. На самом деле исследования характера влияния применения обеднённого урана на экологическую среду, включая организм человека, проводятся в США с конца 60-х годов, и к настоящему времени отработаны соответствующие методы оценки.

Причины использования обеднённого урана

С конца 60-х годов Министерство обороны США уделяло повышенное внимание боеприпасам, пробивающим броню за счёт высокой кинетической энергии снаряда. Это объяснялось возросшей способностью многослойной брони противостоять воздействию кумулятивных боеприпасов, а также стремлением увеличить пробивную мощь бронебойных подкалиберных снарядов (БПС) и значительно расширить арсенал высокоэффективных противотанковых средств за счёт использования авиационных пушек.

Важнейшей вехой в создании бронебойных снарядов явилось применение в качестве конструкционного материала обеднённого урана — побочного продукта атомной промышленности.

Наиболее широко используемым в качестве конструкционного материала для производства сердечников БПС был вольфрам. Однако дальнейшее использование вольфрама в производстве боеприпасов было ограничено следующими причинами. Вольфрам принадлежит к числу редких металлов: его содержание в земной коре составляет примерно 0,0006 %. Основными поставщиками вольфрама на мировом рынке являются Боливия, Южная Корея и Канада. Три четверти мировых запасов вольфрама сосредоточены в Китае. Поскольку импорт вльфрамового концентрата в США составляет около 50 %, Минис терство обороны (МО) США неоднократно выражало опасение, что ориентация в производстве боеприпасов лишь на вольфрам может создать критическую ситуацию в случае потери источников. Растущее потребление вольфрама (незаменимого в ряде отраслей промышленности материала) приводит к быстрому росту его стоимости. Учитывая эти обстоятельства, а также тот факт, что технологический процесс производства сердечников для БПС из вольфрама, его соединений и сплавов достаточно сложен, понятен тот интерес, который был проявлен в свое время МО США к поискам эквивалентной замены. После проведения экспериментальных исследований с целым рядом тяжелых металлов и их сплавов было установлено, что наиболее удачной заменой вольфрамовых сплавов является обедненный уран. Как следу ет из сравнительных данных (табл.1) обеднённый уран весьма близок по своей плотности к вольфраму. К этому следует добавить, что стоимость готовых сердечников на основе урана в три раза меньше стоимости сердечников из вольфрама.

Благодаря высокой плотности, при существующих начальных скоростях снарядов противотанковых пушек, БПС из урана приобретают при выстреле значительную кинетическую энергию, обеспечивающую бронепробивную способность, сравнимую с пробивными качествами БПС на основе вольфрама.

Запасы обеднённого урана в США исчисляются сотнями тысяч тонн, в то время как ежегодное потребление вольфрама в последние годы составляло порядка 10000 тыс. тонн, из которых на долю Министерства обороны приходилось не более 10 %.

Таблица 1.

Характеристики

Вольфрам

Уран

Атомный вес

183,85

238,02

Плотность, г/см³

19,35

19,05

Температура плавления, С

3410

1130

Предпосылки использования обеднённого урана в БПС

Одним из важных свойств урана как материала для БПС является пирофорность, т. е. способность самовоспламеняться и гореть в результате соударения с бронёй и трения при прохождении брони. Пирофорность таких снарядов обеспечивает значительно большее заброневое действие, чем снаряды на основе вольфрама.

Для улучшения физико-механических свойств обеднённый уран используется в бронебойных снарядах в виде сплавов с небольшими добавками легирующих элементов: титана, молибдена и др. Составы некоторых сплавов, опубликованные в материалах Научно-исследовательского центра материаловедения и механики армии США, приведены в табл.2.

Исследованиями по созданию БПС на основе обеднённого урана в США занимался целый ряд научно-исследовательских организаций, лабораторий университетов и фирм. К настоящему времени количество организаций, занимающихся использованием урана в боеприпасах, значительно возросло в связи с использованием материала «Б» в боевых частях управляемого оружия.

Основным поставщиком сердечников для БПС из обеднённого урана является американская фирма Nuclear Metals Inc., они поставляются фирмам Chamberlain Manufacturing Company и Flinchbaugh Vanufacturing Company, отвечающим за сборку 105 и 120-мм БПС.

Нельзя не заметить, что европейские страны НАТО во главе с Германией проводят свою техническую политику по созданию БПС, отличную от политики США, которые продолжают делать ставку на использование обеднённого урана. В Германии принят на вооружение 120-мм БПС DM 53, который не имеет сердечника из обедненного урана, но обладает высокой бронепробиваемостью. Швейцария, Нидерланды были первыми заказчиками этого снаряда, заказав 20 тыс. и 16 тыс. штук соответственно.

Урановые бронебойные снаряды

К настоящему времени БПС с использованием урана составляют основу боезапаса танковых и противотанковых пушек США. К ним относятся 105-мм БПС М833 и 120-мм БПС М829А2, который является последней модернизацией снаряда М829А1. У снаряда М829А2 вместо алюминиевого использован поддон из композитного материала, что позволило значительно уменьшить массу выстрела. Резкое увеличение удлинения с использованием материала «Б» позволило этому снаряду превзойти по бронепробиваемости рубеж 300 мм/60°. Лобовые фрагменты защиты отечественных танков не могут бороться с этим боеприпасом, поскольку имеют значительно меньшую бронестойкость («ТиВ» № 7, 1998 г.).

В Советском Союзе также велись работы по созданию БПС с использованием урана. У принятого на вооружение 125-мм БПС ЭБМ32 была достигнута бронепробиваемость 250 мм/60°, которой недостаточно для поражения танков «Леопард-2А6», М1А2 «Абрамс» при обстреле их лобовых зон.

Одновременно обеднённый уран был использован при создании новых снарядов к автоматическим малокалиберным пушкам ВВС, ВМС и Сухопутных войск США, что дало возможность повысить эффективность борьбы с бронированными целями. Так, в своё время лабораторией вооружения ВВС США был разработан 30- мм бронебойно-зажигательный снаряд для пушки GAU-8/A, серийное производство которого началось в 1978 г. Стоимость снаряда в производстве составляла 15 долларов, из них на сердечник из обеднённого урана приходилось около 5 долларов. МО США заказывало эти снаряды десятками миллионов штук. Высокая эффективность этого 30-мм снаряда явилась стимулом к разработке фирмой «Дженерал электрик» подвесного контейнера Gepod 30, в котором размещается 4-ствольная 30-мм пушка, имеющая скорострельность 2400 выстрелов в минуту и боекомплект 350 снарядов. С помощью этого контейнера ставилась задача расширить противотанковые возможности для ряда самолётов за счёт использования эффективного пушечного вооружения. Одновременно были изготовлены 20-мм БПС с использованием урана применительно к 6-ствольной установке «Фэлэнкс», предназначенной для ближней защиты кораблей от крылатых ракет.

На протяжении двух последних десятилетий обеднённый уран широко использовался Министерством обороны США для производства высокоэффективных бронебойных снарядов с целью увеличения стратегических запасов, особенно на европейском театре военных действий.

Официальная статистика свидетельствует, что в Ираке, Кувейте и Югославии в основном использовались следующие ураносодержащие боеприпасы:

30 мм бронебойные снаряды для авиационных пушек GAU-8/A штурмовиков А-10А;

БПС М829А1 для пушек танков М1А1 «Абрамс».

Всего в этих военных конфликтах было использовано около 900 тыс. шт. вышеупомянутых боеприпасов, суммарная масса обеднённого урана которых составляет 300 т.

Нельзя не отметить, что работы по использованию обедненного урана в боеприпасах проводились также в Великобритании, ФРГ и во Франции.

Таблица 2.

Основа

Содержание легирующих элементов, %

Уран

Титан

Молибден

Цирконий

Ванадий

Ниобий

0,75

—

—

—

—

—

2,0

—

—

—

0,5

0,75

0,75

0,3

0,75

0,5

0,85

—

—

0,85

Влияние обеднённого урана на организм человека

Ещё в 1977 г. лабораторией вооружения США были проведены на Абердинском полигоне стрельбы 105-мм снаряда ми, содержащими сердечник из обеднённого урана с 0,75 % титана. Целью этих экспериментальных исследований было установление характера разрушения сердечника и обобщение результатов для последующего анализа влияния применения боеприпасов из обеднённого урана на окружающую

среду. В процессе этих испытаний установлено, что при взаимодействии сердечника с бронёй происходит его разрушение с образованием большого количества взвешенных в воздухе частиц. Размер частиц варьируется в значительном диапазоне: от макрочастиц диаметром более 50 мкм до аэрозолей субмикронного уровня. Большая часть частиц имеет сферическую или эллипсоидальную форму, свидетельствующую о воздействии высокой температуры, плавлении и последующей кристаллизации. Осколки, образующиеся при соударении с бронёй, самовоспламенялись; их горение в воздухе носило экзотермический и самоподдерживающий характер.

Образование большого количества взвешенных частиц при взаимодействии уранового сердечника с бронёй уже тогда поставило перед американцами задачу по оценке влияния их на организм человека при попадании таких частиц в лёгкие. Было установлено, что наиболее важным фактором является не радиоактивное воздействие, которое мало, а характер химического воздействия урана, его окислов и других продуктов, образующихся при соударении с бронёй.

Среди военнослужащих НАТО, находящихся в зоне, где боеприпасы с ураном применялись особенно интенсивно, наблюдались тяжёлые заболевания, даже со смертельным исходом. При этом рак крови был выявлен у 400 солдат миротворческого контингента в Югославии.

И, наконец, интересна позиция представителей США по поводу заболеваний личного состава НАТО и мирных жителей в Югославии. Суть этой позиции — отсутствие научно-обоснованных исходных данных для ответа на этот вопрос. Заметим, что исследованиями влияния продолжительного воздействия обеднённого урана на окружающую среду, а также распределением частиц и осколков урана при соударении БПС с бронёй занималась научная лаборатория в Лос-Аламосе. Трудно поверить, что учёные этой лаборатории не способны дать оценку этому событию.

125-мм выстрел ЗББМ13 с БПС ЗБМ32:

1 Корпус 4,23 кг 2 Ведущее кольцо 2,07 кг 3 Ведущий поясок 0,025 кг 4 Стабилизатор 0,435 кг 5 Трассер Т-20-1 0,03 кг 6 Дополнительный пороховой заряд 2,5 кг 0,4 кг 7 Метательный пороховой заряд 4,6 кг 0,7 кг 8 Гильза 0,425 кг 9 Поддон 3,4 кг 10 Ударная втулка ГУВ-7 0,087 кг

30-мм снаряд для пушки CAU-8/A:

масса выстрела 0,75 кг масса снаряда 0,43 кг масса гильзы 0,146 кг масса пороха 0,156 кг длина выстрела 290 мм длина снаряда 140 мм длина гильзы 173 мм начальная скорость 988 м/с

Какова номенклатура боеприпасов США, использующих обеднённый уран?

В процессе разразившегося скандала, вызванного последствиями использования урановых боеприпасов в Югославии, упорно замалчивается их номенклатура. Другими словами, достоянием гласности не стало сообщение о типах используемых боеприпасов, в конструкции которых содержится уран. Имеющиеся упоминания, что к таким боеприпасам относятся БПС к противотанковым и малокалиберным авиационным пушкам, является весьма ограниченной информацией, за которой скрывается целый арсенал разнообразных типов боеприпасов с обеднённым ураном.

Вместе с тем, масштаб циничной акции, количество и разнородность по уязвимости объектов поражения позволяет про гнозировать возможную номенклатуру американских боеприпасов с обедненным ураном.

Одним из важных направлений повышения эффективности кумулятивных боевых частей (БЧ) противотанковых управляемых ракет (ПТУР), противокорабельных крылатых ракет (ПКР) является использование в их конструкции урановой облицовки, из которой формируется кумулятивная струя. В своё время американские фирмы разрабатывали новый класс усовершенствованных БЧ противотанковых ракет, в которых использовались кумуля тивные облицовки из обеднённого урана (Military Technology, — 1985, -Vol.9, № 12. — P. 44–54). Урановая кумулятивная струя обладает большей бронепробивной способностью и заброневым эффектом, чем струя из меди. В чём же заключается заброневой эффект урановой кумулятивной струи? Такая кумулятивная струя, например применительно к поражению танка с помощью противотанковой ракеты, обеспечит внутри него весьма интенсивный пожар и повышение температуры до 250 °C. Действие урановой кумулятивной струи БЧ ПКР позволит эффективно поражать надводные боевые корабли, а также танкеры, что будет сопровождаться мощными пожарами.

Боеприпасникам известно, что использование высокоплотных металлов в качестве облицовки БЧ на принципе ударного ядра существенно повышает эффективность самоприцеливающихся боевых элементов. Использование урановой облицовки в БЧ самоприцеливающихся элементах «Skeet», «Sadarm» резко повышает эффективность подобного вооружения за счёт усиленного пирофорного воздействия на агрегаты внутри бронеобъектов.

Немаловажное значение имеет использование обеднённого урана в БЧ ЗУР и ракет «воздух-воздух». Так, в условиях габаритно-массовых ограничений использование в стержневой БЧ ракет «воздух-воздух» урановых стержней резко повышает их пробивную способность, обеспечивающую «перерубание» крыльев и фюзеляжа самолётов. Другими словами, обеднённый уран становится компонентой боевых частей управляемого оружия.

Таким образом, основой номенклатуры боеприпасов США, использующих обеднённый уран, возможно, являются:

зенитные управляемые ракеты со стержневыми БЧ;

ракеты «воздух-воздух» со стержневыми БЧ;

противокорабельные крылатые ракеты с кумулятивными БЧ;

противотанковые управляемые ракеты;

кассетные самоприцеливающиеся и самонаводящиеся боевые элементы; выстрелы к противотанковым гранатомётам;

бронебойные снаряды к противотанковым и малокалиберным авиационным пушкам.

Одним из главных тактико-технических требований при создании вооружений является наличие собственной сырьевой базы. Следуя этому требованию, американцы решили важную стратегическую для себя задачу, заменив при создании боеприпасов вольфрам на обедненный уран, который у США имеется в избытке.

Благодаря использованию обеднённого урана удалось значительно (не менее 30 %) повысить эффективность поражающего действия рассмотренных образцов вооружения.

Вездеходный поворотливый живучий гусеничный двухзвенник

Рем Уланов

Продолжение статьи «Возможный путь повышения боевых свойств танка» — «ТиВ» № 9,1999 г.

В середине девяностых годов профессор А.П. Степанов, проводя на кафедре тягачей и амфибийных машин МАДИ научную конференцию, показал на экране движение сочлененной гусеничной машины ДТ-10П Ишимбаевского завода. В немыслимо тяжелых условиях бездорожья машина с постоянно работающими гусеницами, местами приостанавливаясь, настойчиво шла вперед. Демонстрация работы шведской машины BV-206 и двухзвенника, созданного в Бронницах, показала, что эти устройства практически не застревают ни при каких обстоятельствах. Буксуя и раскачиваясь, они выбирают себе путь из ям и воронок, в которые попали.

Шасси ТУМ-64 с двойным управлением поворотов. Правый и левый рычаги управляют бортовыми фрикционами для крутого поворота. Рычаг слева по ходу управляет самоориентирующимся задним колесом

Потеряв сцепление гусеничного движителя с грунтом в результате 100 % буксования, работая раскачкой корпусов в горизонтальной и вертикальной плоскостях, контактом своих боковых вертикальных поверхностей с опорной средой, сочлененные машины, как рыба хвостом, могут продолжать движение.

Много лет занимаясь вопросом повышения проходимости и поворачиваемости транспортных специальных колесных, гусеничных и колесногусеничных машин, я проходил мимо сочлененных, не подозревая существования в них новых великолепных качеств. Одноосные седельные тягачи, снабженные активным прицепом, или ломающиеся в раме по схеме Павези двухосные колесные машины, проявляя повышенную проходимость при поворотах, так как задние колеса шли по колеям передних, таили в себе задатки новых качеств. Но они слабо проявлялись и не обращали на себя внимание.

Четырехгусеничная вездеходная машина для Антарктики — Sno-Cat (см. рис. вверху), использовала в качестве базы автомобиль, кинематчески была сложна и легко уязвима при встрече с различными препятствиями.

Очень интересная боевая четырехгусеничная машина Троянова обладала высокой проходимостью и поворачиваемостью но имела патологический дефект: фактическую невозможность доступа к внутренним гусеницам для их обслуживания и ремонта.

Боевая тяжелобронированная машина снабжается оптимальным для нее гусеничным движителем, допускающим значительную скорость движения. Слабым местом ходовой части является сама гусеница. Обрыв ее из-за износа или повреждения в боевых условиях выводит танк из строя, лишая его подвижности. Малая долговечность и уязвимость гусениц — не единственный недостаток танка. В современных танках, достигших высокого совершенства, одним существенным обстоятельством, остановившим их развитие, явилась недостаточность объема боевого отделения. Скованные прокрустовым ложем железнодорожных платформ по ширине и грузоподъемности, современные танки, особенно отечественного производства, невыносимо тесны как для экипажа, так и для расходуемых материалов — боекомплекта и топлива. Увеличение объема забронированного пространства может быть получено за счет увеличения длины корпуса в пределах длины железнодорожной платформы.

В годы Великой Отечественной войны в эшелонах с Урала на фронт на каждой железнодорожной платформе устанавливались и крепились стяжками по две «тридцатьчетверки» с пушками, повернутыми назад. Боевая масса этих машин выпуска 1941 г. составляла 27 тонн, 1942 г. — 28,5,1943 г. — 30,9, 1944 г. — 32,0. Длина с пушкой вперед соответственно — 5950 мм, 6620 мм, 6620 мм, 8100 мм. Длина корпуса — 5950 мм, 6100 мм, 6100 мм, 6100 мм.

Известно, что современные танки общего назначения так же, как и ранее изготовлявшиеся тяжелые, требуют для размещения при перевозке одной платформы для одной машины. Предельные габаритные и весовые характеристики могут быть следующими: ширина не более 3600 мм, высота наименьшая, определяемая компоновочными и конструктивными решениями, длина — не более 11,0 метра, масса без комплекта боеприпасов и топлива — не более 65 тонн. Известны причины, по которым крупные длинные танки прошлых времен уступили современным короткокорпусным: переход на однобашенную компоновку, сокращение числа членов экипажа, повышение поворачиваемости и поворотливости. Из-за неблагоприятного поворотного числа тяжелые танки Т-35 плохо управлялись даже на парадах, проходя по Красной площади в Москве.

Переход от многоблочной или монокорпусной схемы танка к сочлененной устранит недостаток поворачиваемости. Управление поворотами всех известных сочлененных гусеничных машин осуществляется по кинематическому способу. Для получения приемлемого минимального радиуса поворота двухзвенника доводят угол поворота одной части корпуса относительно другой до 30°. При этом торцевые стенки корпусов, обращенных к шарниру, через который они соединены, отстоят друг от друга на значительном расстоянии, разрывая их общий объем. В известных компоновочных решениях сочлененных специальных, боевых и транспортных гусеничных машин сообщение их объемов отсутствует. Передний объем занят боевым отделением, в котором размещено вооружение, экипаж, приборы управления и боекомплект. Задний объем — моторно-трансмиссионной установкой, топливными баками. Повороты корпусов как в горизонтальной, так и вертикальной плоскостях выполняются открытыми гидроцилиндрами. Передача мощности на хвостовую часть переднего корпуса выполняется с помощью карданного вала. При наличии гидропривода рабочая жидкость от гидронасоса, расположенного в задней части, передается в гидромоторы передней части по гибким, незащищенным шлангам высокого давления. К одному гидромотору подводится шесть шлангов.

Сблизить торцевые стенки и соединить их подвижным устройством, обеспечив защищенный проход через них всех силовых, технологических и других коммуникаций и при необходимости человека, возможно, если резко уменьшить угол поворота одной части относительно другой. Приемлемый угол поворота можно определить, обеспечив поворачиваемость двухзвенника по кинематическому способу на закруглениях. С выбором длины сочлененного корпуса, равной 10000 мм (2x5000), можно представить схему двух примыкающих друг к другу хорд с углом между ними 15–16°. Радиус поворота составит около 40 метров. Такой параметр обеспечит надежно управляемое движение на большой скорости, но не приемлем для выполнения маневрирования с крутыми поворотами. Кинематическая схема не обеспечивает получения крутых поворотов. Они успешно выполняются только по бортовому способу. Но он требует благоприятного соотношения длины и опорной части гусеницы к колее.

В развитии способов управления транспортными машинами известны примеры, когда в одной модели сочетаются кинематический способ поворота с бортовым. Так, танк «Тетрарх», искривляя гусеницы, плавно поворачивался на быстром ходу. Крутой поворот его осуществлялся притормаживанием одной из гусениц. Колесный бронетранспортер БТР-90 с формулой 8x8 также сочетает в себе оба способа поворота. В 1964 г. мною был разработан двойной способ поворота в шасси ТУМ-64.

Крутой поворот на месте шасси «Панар М8» при поднятых крайних ведущих колесах (вверху).

Общий вид модели в сборе. Между корпусами видно шаровое соединительное устройство-тоннель (внизу).

В «Тетрархе» такая комбинированная система поворота снижала надежность ходовой части из-за необходимости иметь расслабленную в своем натяжении гусеницу и не прижилась. Полезно знать, что способ искривления гусениц для выполнения поворотов впервые применил в 1879 г. Ф.А.Блинов — русский изобретатель-самоучка.

Применение двойного способа поворота в БТР-90 нахожу мало оправданным. Не имея устройства управления с места водителя укорочения колесной базы, подобного тому, что выполнено в бронеавтомобиле «Панар М8», он, выполняя крутые повороты, расходует значительную мощность и изнашивает шины. В отличие от «Тетрарха» и БТР-90, двойное управление ТУМ-64 полностью себя оправдало. Применение комбинированной системы управления в сочлененной гусеничной машине могло бы решить множество вопросов по ходовым, компоновочным и тактико-техническим качествам. Их решение возможно выполнить, используя современную вычислительную компьютерную технику. Но математическая модель, если она дополнена физической, может быть усилена. Решение изготовить действующую модель, провести ее испытания было продиктовано моим многолетним опытом конструктора, такой способ многократно помогал достижению успеха самым коротким путем.

Задачами, поставленными мною были:

— определение параметров поворачиваемости, поворотливости и живучести двухзвенной гусеничной машины с ограниченным углом поворота между корпусами при кинематическом способе управления и управляемости с места водителя изменением длины базы при бортовом способе;

— определить возможность бокового шагового (лагового) перемещения с выбором наиболее выгодной комбинаторики движений с неработающими гусеницами;

— определить возможность выполнения самоокапывания, работая гусеницами, без использования плужного отвала.

Если первые задачи могли быть выполнены с помощью небольшой легкой кинематической настольной модели, то последняя — самоокапывание — требовала работы в грунтожелобе с прочными износоустойчивыми гусеницами. С учетом возможностей моей домашней мастерской с небольшим настольным токарным станком и моего кармана я выбрал масштаб модели 1:7 с шлейфовым электроснабжением и дистанционным управлением с пульта. Каждая из четырех гусениц приводилась своим реверсивным двухскоростным электродвигателем — движение поворотов корпусов предполагалось, как ни заманчиво применение гидроцилиндров, выполнить винтовыми устройствами, снабженными электродвигателями небольшой мощности.

Моделирование боевой части — башни, пушки в данной работе не предусматривалось. Данный масштаб исходил из соответствия натуры железнодорожным перевозкам. Габариты модели: ширина 500 мм (500x7=3500), длина 1500 мм (1500x7=10500), ширина гусеницы 80 мм (80x7=560), масса в сборе до 100 кг (100x73=34300).

Гусеница металлическая мелкозвенчатая с цевочным зацеплением. Подвеска опорных катков балансирная пружинная с динамическим ходом 2530 мм. Соединительное устройство — шаровое с тремя степенями свободы с тоннельным проходом в нем и поворотом на 15' от осевой линии во степенях свободы.

Наибольшую сложность для изготовления в домашних условиях представляла гусеница (четыре отдельных ее куска) из 320 траков и соединительное шаровое устройство с диаметром трущихся шаровых поверхностей 200–250 мм.

Выйдя на пенсию. 20 лет тому назад, связи с предприятиями, на которых я работал, постепенно терял. Оценив стоимость работ, которые я не мог выполнить у себя дома, понял, что моих пенсионных доходов, если не продам свой автомобиль, будет не достаточно.

Нужно было искать спонсора. Помог мне в этом Лев Яковлевич Рохлин — депутат Государственной Думы, руководитель движения в поддержку армии. Он связал меня с генералом В. Г. Михеевым — начальником 11-го Управления, заместителем начальника вооружения Вооруженных сил Российской Федерации, согласившимся выполнить по моим чертежам 58 наименований разных деталей — опорных катков, ленивцев, звездочек, траков, пальцев и других. Общее количество деталей, включая 320 траков, составило 1259 штук. Для сборки модели потребовалось до 10 моторов, редукторов, около 90 штук различных шарико- и роликоподшипников, электроарматуры и многожильного кабеля, крепежа и других материалов. Покупные изделия оплатил Н.А. Вахрушев, бывший видный комсомольский работник — ныне предприниматель.

Существенную помощь в работе мне оказали В.И. Пономарев, В.И. Горшков, А.Б. Арциховский, мой брат М.Н. Уланов и моя жена Е.И. Уланова. Моральную поддерждку оказывал профессор А. П. Степанов, благосклонно относившийся к моей работе с двухзвенником.

Нa всю работу по изготовлению модели» с учетом выполнения чертежей, беготни по организациям и магазинам ушло около года.

Испытания модели я решил провести у себя в деревне, куда на лето выезжала моя семья. Но задержка с изготовлением деталей вынудила искать новое место испытаний в Москве. С помощью Военно-научного общества при культурном центре Вооруженных сил РФ, членом которого я являюсь, удалось получить подходящее место. По распоряжению заместителя начальника общевойсковой академии Вооруженных сил РФ генерала В.Т. Полякова нам была представлена крытая отапливаемая площадка стрелкового тира при академии в Лефортово. Комиссия в составе меня — руководителя испытаний, профессора А.Г. Теплова, доцента В.И. Хомича, кандидата технических наук В.И. Пономарева и представителя 18-й танковой кафедры академии доцента О.А. Наказного, в период с 11 по 15 января 1999 г. провела по согласованной программе специальные испытания модели.

На горизонтальном участке гладкого бетонного пола белой краской была выполнена разметка дорог с различными радиусами закругления. Установка железнодорожных платформ обозначалась на поверхности пола белой краской. Пульт управления в начале работы стоял в пределах разметки. Позднее для удобства управления был вынесен на поднятую над полом площадку, расположенную в стороне. Работу с моделью выполняли два человека. Один сидел за пультом, второй ходил за моделью, поддерживая кабель питания и управления. Длина пятнадцатижильного кабеля, снабженного двумя штепсельными разъемами, составляла 25 метров. Следы поворотов наносились чертилкой с мелом, закрепленной на торцевой части корпуса модели. При повороте по кинематическому способу, когда возможности соединительного шарнира были использованы полностью, создавая угол в 15°, и при работе всех четырех тяговых двигателей постоянного тока радиус поворота составил 5,8 метра. В переводе на натуру — 40,6 метра. Эта величина была принята за единицу. Поворот по бортовому способу при торможении гусениц одной стороны при полной длине опорной части составил 7,0 метра. Уменьшение длины опорной части с выходом поворотного числа с 4,0 на 1,8 обеспечило получение радиуса поворота 0,87x0,89 м. В натуре — 6,03x6,24 метра. Такая величина могла бы получиться у короткобазной гусеничной машины с моноблочным корпусом на двух гусеницах..

Поворот модели при одновременном пуске гусениц правой и левой сторон в противоположные стороны с центром поворота от проекции центра тяжести показал: на длинной опоре радиус поворота 0,3 м (в натуре 2,1 м), время поворота на 180° — 18 секунд. На короткой опоре радиус поворота 0,0 м, время поворота на 180° — 6 секунд.

Исследования по потере одной, двух и трех гусениц при кинематическом способе поворота показали: на 3-х работающих гусеницах с углом поворота 15° радиус поворота 6,38 м (в натуре 44,55 м) и 5,52 м (в натуре 38,64 м). При работе на двух гусеницах радиус поворота 7,25 м (в натуре 50,75 м) и 4,93 м (в натуре 34,51 м). При работе на одной гусенице радиус поворота 7,54 м(в натуре 52,78 м) и 6,38 м (в натуре 44,66 м).

Моделирование погрузки двухзвенника на железнодорожную платформу происходило с рядом условностей. Так, эстакада, на которой стояла погружаемая двухзвенная машина и железнодорожная платформа, была обозначена белыми линиями, нанесенными на плоскость бетонного пола. Это обстоятельство не отражало необходимости в натуре перешагивания через провалы (щели), раскачки платформы и сопротивления деревянного настила полов.

Время погрузки боковым, шаговым способом с комбинацией переходов от опор движителей в крайних положениях и поворотов корпусов не фиксировалось из- за несовершенства тумблерного пульта управления.

Выполнение нескольких полных циклов шаговой (лаговой) передвижки показало реальную возможность такого способа погрузки. После полного въезда двухзвенника на платформу уточнение и исправление его положения на месте представляется удобным, безопасным и несложным.

Проверка способности производить самоокапывание после увеличения мощности тяговых электродвигателей показала перспективность этого способа. Но точные данные по параметрам самоокапывания требуют специальной подготовки как модели, так и условий проведения этих работ.

В развитии танка последние из известных по литературным источникам модели, будучи намертво привязанными к традиционной компоновочной монокорпус — ной схеме с двумя гусеницами, сделали некоторый шаг вперед. Точнее не шаг, а шажок. Удлинение корпуса, применение семикатковой системы ходовой части не решает задачи резкого повышения боевых качеств машины. Возможности развития классической компоновки практически полностью исчерпаны.

Проведенные испытания действующей модели сочлененного шасси подтверждают широкий простор для развития танка. Выполненные проработки отдельных элементов на уровне проекта показывают возможность, кроме новых перечисленных качеств, уменьшить удельное давление на грунт в 60-ти тонной машине до уровня легких гусеничных. Увеличить долговечность элементов ходовой части. Выполнить рациональную конструкцию замены комплекта боеприпасов. Увеличить скорострельность пушки повышенного калибра. Обеспечить автономность движения по дальним маршрутам и ряд других. Представляется целесообразным продолжить работу с изготовлением полноразмерного образца с вооружением и специальным оборудованием.

Владимир Одинцов

«Крестоносец» XXI Века

Военная концепция сухопутных войск США (концепция воздушно-наземного сражения Airland Battle — 2000) по существу построена на одной идее — гарантированного выигрыша войны без вступления в непосредственное соприкосновение с противником. При этом резко возрастают глубины ответственности соединений.

Взгляды на военную операцию, как на процесс, протекающий на большом пространстве, привели к резкому усилению значимости дальности стрельбы полевой артиллерии. Требуемые уровни дальности стрельбы 155-мм полевых орудий (стандартного калибра НАТО и большинства стран третьего мира) являются предметом достаточно острых дискуссий. Как аксиома принимается, что эта дальность должна превышать максимальную дальность стрельбы полевой артиллерии потенциального противника. В дискуссии ощущается незримое участие 220-мм реактивной системы залпового огня (РСЗО) 9К57 «Ураган» (максимальная дальность 35 км) и 203-мм пушки 2С7 «Пион» (максимальная дальность 40 км). С учетом изложенного требуемый современный уровень дальности составляет 40 км, прогнозируемый уровень на 2005 г. — 45 км и как дальняя перспектива (2010 г.) — 50 км.

В условиях маневренных скоротечных операций резко возрастает роль огневой производительности орудий, определяемой в первую очередь временем реакции (интервалом времени от обнаружения цели до открытия огня), скорострельностью орудия, в том числе скорострельностью за первые 3–5 минут огневой операции и временем перезарядки боекомплекта. Современные разведывательно ~ локационные комплексы типа «Зоопарк» способны по засечкам траектории снаряда мгновенно определить координаты орудия. Ответный залп последует, когда снаряд еще находится в воздухе, и каждая минута дальнейшего пребывания на позиции будет чревата тяжелыми потерями. Действует принцип: «Стреляй и сматывай удочки». В этих условиях необходим кратковременный темп огня 10–12 выстр./мин, реально достижимый при полной автоматизации процесса стрельбы. Становится полностью неприемлемым ручное перезаряжание машины боекомплектом даже при наличии транспортера подачи снарядов с грунта. Необходимо автоматическое перезаряжание специальной машиной.

Для нового поколения орудий резко увеличиваются требования к точности стрельбы, характеризуемой круговым вероятным отклонением (КВО) (радиусом круга, в который укладывается 50 % точек падения снарядов). Для состоящих на вооружении орудий при стрельбе неуправляемым снарядом отношение КВО к дальности стрельбы обычно составляет 1/400 — 1/300. По оценкам специалистов, для новых орудий КВО на предельной дальности 40 км не должно превышать 50 м, т. е. отношение должно составлять 1/800 (вдвое меньше).

Соединение

Глубина ответственности, км

Зона боевого воздействия (I эшелон)

Зона потенциальной угрозы (II эшелон)

Бригада

15

70

Дивизия

70

150

Корпус

150

300

Объединение

300

1000

Еще одним важнейшим фактором, определяющим направление развития боеприпасов полевой артиллерии, является непрерывное увеличение доли бронированных целей на поле боя и необходимость их нейтрализации на подходе к месту боя (концепция борьбы со вторыми эшелонами). Отсюда выдвигается на первый план задача, которая может быть сформулирована как борьба на больших дальностях со скоплениями бронецелей. Это требует увеличения в боекомплекте доли кассетных снарядов с кумулятивно-осколочными боевыми элементами свободного рассеивания, по терминологии НАТО обозначаемых DPICM (Double Purpose Improved Conventional Munition — двухцелевые улучшенные конвенционные боеприпасы), и кассетных снарядов с самоприцеливающимися боевыми элементами типа SADARM.

Одним из наиболее заметных технических воплощений новых взглядов США на наземное сражение является 155-мм гаубица «Крусейдер» (Crusader ~ крестоносец) с максимальной дальностью стрельбы 40 км.

Нелишним будет отметить, что первым членом клуба «сорокакилометровок» стала не американская, а южно-африканская 155-мм буксируемая гаубица G-5. Эта гаубица была разработана для ЮАР в начале 80-х гг. канадской фирмой «Спейс рисёрч корпорейшн» (SRC), возглавляемой талантливым ученым и конструктором доктором Джеральдом Бюллем, одним из самых ярких артиллеристов XX века. В гаубице было использовано много новых технических решений, наработанных фирмой SRC еще в 70-е гг., в том числе применение автофретированного ствола-моноблока. Однако главной изюминкой этого, по оценкам западной прессы, «триумфа артиллерийской техники» было применение принципиально нового снаряда ERFB/BB (Extended Range Full Bore/Base Bleed — увеличенной дальности полнокалиберный с донным газогенератором). В этом снаряде длиной 6 калибров отсутствует цилиндрическая часть (снаряд имеет полнооживальную форму), а центровка в канале ствола осуществляется с помощью выступов (пилонов). Донный газогенератор значительно уменьшает донную компоненту сопротивления (ликвидирует донный подсос). Дальность стрельбы при длине ствола 45 клб составляет 40,2 км, а при модифицированном стволе 52 клб ~ 42 км.

В конце 80-х гг. южно-африканской оружейной компанией «Армскор» на базе гаубицы G 5 была разработана самоходная гаубица G-6, которая в 1988 г. начала поступать в войска. Появление этой гаубицы резко изменило военную обстановку в этом районе Африки, находящемся в тот период в состоянии перманентного конфликта ЮАР с так называемыми прифронтовыми государствами (Намибией, Ботсваной и Мозамбиком). В этот период существовало международное эмбарго на поставку в государства Южной Африки ракетного вооружения, поэтому исход борьбы был решен. Гаубица G-6, имея превосходство по дальности стрельбы в 15 км по сравнению с лучшими образцами артиллерийской техники (преимущественно советской), находившейся на вооружении прифронтовых государств, и высокую подвижность за счет колесного хода, могла безнаказанно терроризировать большие районы этих государств. В советской военной печати того периода гаубица G-6 называлась «оружием агрессии и разбоя».

Дальнейшая судьба разработчика этих систем — "величайшего гения артиллерии" была печальной. В 1986 г. он предложил Саддаму Хуссейну разработать пушку калибром 1000 мм, с длиной ствола 160 м, способную с территории Ирака обстреливать Израиль. Разработка орудия получившего название «Большой Вавилон», шла рекордными темпами. Заказы на изготовление секций стволов под видом нефтяного оборудования были размещены в ряде стран. Однако западным разведкам удалось своевременно вскрыть и обезвредить эту акцию. К делу подключилась израильская секретная служба Моссад. 22 марта 1990 г. доктор Бюлль был найден мертвым у двери своей квартиры в отеле «Минерва», расположенном в престижном предместье Брюсселя.

155-мм самоходная гаубица «Крусейдер».

ТЗМ ХМ 2002.

Разработка артиллерийской системы «Крусейдер» началась в 1985 г. Она проводилась промышленной группой из более чем 60 компаний, в том числе таких, как «Дженерал дайнэмикс», «Макдоннел-Дуглас», «Эллайент тексистемз», «Рэйтейон». Система включает в себя 155-мм самоходную гаубицу ХМ 2001, машину перезарядки ХМ 2002 и транспортировщик боеприпасов ХМ 2003. По оценке американской военной печати, система является наиболее сложной боевой машиной планеты.

Военные специалисты обратили внимание на повышение статуса новых орудий и отдельных снарядов США, выразившееся в присвоении им именных названий «Паладин», «Крусейдер», «Эскалибур». Ранее эта практика применялась только для танков («Шерман», Паттон», «Абрамс») и самолетов («Игл», «Файтинг Фалкон», «Тандерболт-2» и т. д.).

Решение основного вопроса — увеличение дальности стрельбы неуправляемым снарядом до 40 км — достигнуто увеличением длины ствола до 56 калибров (стандартная длина стволов новых орудий НАТО в настоящее время составляет 52 калибра). Удлинение ствола на 4 калибра позволило подтянуть дульную скорость (959 м/с) ближе к заветной для полевых орудий цифре 1000 м/с. отказ от полнооживальной схемы и сохранение в качестве основной классической цилиндрооживальной конфигурации, по-видимому, объясняется соображениями рационального размещения кассетных боевых элементов, в первую очередь типа SADARM. В ходе разработок в качестве перспективной схемы рассматривался снаряд ERICM массой 51 кг, имеющий гибридную двигательную систему, включающую реактивный двигатель в оживальной части и донный газогенератор.

Увеличение скорострельности орудия до 10–12 выстр./мин в течение первых 3–5 минут стрельбы достигнуто посредством полной автоматизации системы заряжания с использованием модульных метательных зарядов MACS и лазерной системы воспламенения порохового заряда, интегральной системы охлаждения ствола и компьютерной системы управления огнем ОРТЕМРО. В рекламных материалах фирмы, не слишком умеренных в оценках гаубицы, приводится тем не менее впечатляющая цифра: шесть гаубиц в течение трех минут могут доставить к

цели 7,5 тонн раскаленной (в оригинале — hot) стали. Безусловно крупным достижением, которое может рассматриваться как революция в артиллерии, является реализованная в гаубице возможность стрельбы в режиме MRSI (Multiple Round Simultaneous Impact — одновременный удар группой снарядов). Известно, что при обычном обстреле после разрыва первого снаряда вероятность поражения цели каждым последующим снарядом падает по экспоненциальному закону вследствие быстрой эвакуации, укрытия или рассредоточения цели. В режиме MRSI одиночная гаубица производит быструю серию выстрелов (до 8) с изменением от выстрела к выстрелу углов стрельбы и начальных скоростей, рассчитанных таким образом, чтобы снаряды всей серии прибывали в район цели одновременно. В этом случае одна гаубица обеспечивает первым залпом такое же поражение, как батарея или дивизион.

Перезарядка гаубицы «Крусейдер.

Стрельба из гаубицы «Крусейдер» в режиме MRSI (одновременного попадания нескольких снарядов).

Схема действия снаряда SADARM:

1. выброс бронебойных блоков;2. опускание блоков на парашюте со спиральным сканированием местности;3. взрыв блока и пробивание крыши танка ударным ядром

Быстрая подача нового боекомплекта в гаубицу осуществляется с помощью машины перезарядки RSV ХМ 2002. Подача 48 снарядов и 208 модульных метательных зарядов MACS производится за 10, 4 минуты. Машина имеет массу 50 т, содержит в укладке 100 снарядов и 440 модульных заряда MACS, что достаточно для перезарядки двух гаубиц. Ходовые качества такие же, как у гаубиц.

Боекомплект орудия включает в себя два типа снарядов:

кассетный снаряд М864; управляемый снаряд ХМ 982 «Эскалибур» с боевой частью трех типов.

Управляемый снаряд «Эскалибур» Excalibur ~ волшебный меч короля Артура) разработан фирмой «Рэйтейон» США в рамках программы LCCM (Low Cost Competent Munition — «компетентные» боеприпасы невысокой стоимости), которая предусматривает использование спутниковой навигационной сети JPS NAVSTAR для корректировки полета снаряда. Блок управления снаряда содержит помехозащищенный приемник и инерциальную навигационную систему с бортовым компьютером, определяющую текущие координаты, вектор скорости и пространственную ориентацию снаряда и выдающую команды на рели управления. Таким образом, траектория снаряда не является полностью баллистической, что совместно с увеличением угла бросания позволяет увеличить даль-ость стрельбы до 57 км.

Снаряд выполнен по схеме «утка» и состоит из трех основных отсеков. В носовом отсеке размещен взрыватель и блок управления с рулевой системой, в среднем отсеке — боевое снаряжение одного из трех типов, в хвостовом отсеке размещены стабилизаторы, раскрывающиеся после вылета снаряда из канала ствола.

Предусматриваются следующие типы снаряжения:

64 кумулятивно-осколочных боевых элемента ХМ 80;

2 самоприцеливающихся бронебойных блока типа SADAM;

бетонобойный снаряд, обеспечивающий пробитие бетонной стены толщиной до 200 мм.

Кумулятивно-осколочные боевые элементы (КОБЭ) укладываются в 8 ярусов по 5 штук в каждом ярусе. Выброс КОБЭ производится назад со срезанием дна. На полете КОБЭ снабжены самоликвидатором, обеспечивающим его подрыв в случае отказа в срабатывании при падении на грунт. При использовании кассетных снарядов М483А1 с КОБЭ М42, не имеющим самоликвидатора, Израилем во время войны в Ливане (1982 г.) и США во время операции «Буря в пустыне» (1991 г.) имело место поражение собственных войск при проходе через обстрелянную территорию вследствие случайных взрывов отказавших КОБЭ. Вероятность отказов оценивалась в 2 %.

Основные характеристики:

Боевая масса 50 т

Номинальное давление на грунт 175 КПа

Общая длина 12,8 м

Ширина 3,5 м

Высота 2,9 м

Ширина гусеницы 0,56 м

Максимальная скорость по шоссе 69 км/ч

Максимальная скорость по пересеченной местности 39 км/ч

Запас хода по шоссе 465 км

Время рывка на 750 м 90 сек

Характеристики 155 мм орудия ХМ 297:

Длина ствола 56 клб

Максимальная начальная скорость снаряда 959 м/с

Максимальная дальность стрельбы снарядом М549 40 км

Сила отдачи 760 кН

Импульс отдачи 54 кНс

Длина отката 710 мм

Масса качающейся части 4236 кг

Масса ствола 1794 кг

Масса откатывающейся части 2871 кг

Угол возвышения 75°

Угол склонения 3°

Максимальная скорость горизонтальной наводки 10 в /с

Максимальная скорость вертикальной наводки 13°/с

Темп огня в течение 3–5 минут 10–12 выстр/мин

Боекомплект:

снарядов 48

модульных зарядов MACS 208

Количество типов снарядов в боекомплекте 3

Характеристики управляемого снаряда ХМ 982 “Эскалибур":

Масса 58 кг

Поперечная нагрузка 12,9

Длина 990 мм (6,4 клб)

Количество кумулятивно-осколочных БЭ М80 (М85) 64

Круговое вероятное отклонение (КВО) при отсутствии помех 6 м

Круговое вероятное отклонение (КВО) при наличии помех 9 м

Дальность стрельбы из гаубицы "Крусейдер" 57 км

155-мм снаряд ERFB/BB: 1 Взрыватель 2 Корпус снаряда 3 Пилон 4 Донный газогенератор

155-мм кассетный снаряд ЕШСМ: 1 Дистанционный взрыватель 2 Головной реактивный двигатель 3 Сопловой блок 4 Вышибной заряд 5 Корпус снаряда 6 КОБЭ 7 Донный газогенератор

Кассетный кумулятивно-осколочный боевой элемент М42: 1 Петлевой стабилизатор 2 Взрыватель 3 Корпус 4 Заряд ВВ 5 Кумулятивная воронка

В заключение приведем дословный перевод концовки рекламного проспекта «Team Crusader Internet»: «»Крусейдер» является самой эффектной, мобильной и быстрореагирующей артиллерийской системой в мире. Она в два раза точнее любой существующей системы. Система «Крусейдер» ведет огонь в любую погоду, она может безостановочно стрелять 24 часа в сутки, 7 дней в неделю.

С «Крусейдером» начинается революция в артиллерии».

Рожденный ползать стал летать

Игорь Шмелев

В заголовке: Советский экипаж знакомится с английским танком «Тетрарх» (слева).

Как известно, англичане первые применили танки в бою. Это произошло 15 сентября 1916 г. в ходе сражения на реке Сомма на севере Франции. Они же первыми и произвели воздушное десантирование танков 6 июня 1944 г. во время высадки союзников в Нормандии, не так далеко, впрочем, от уже упомянутой реки Сомма.

Попытки перевозить танки или хотя бы танкетки по воздуху предпринимались и раньше. Известен случай высадки воздушного десанта в 1935 г. в СССР на больших маневрах под Киевом. Тогда посадочным способом были доставлены подвешенные под бомбардировщиками ТБ -3 несколько танкеток Т-27. Пытались конструировать летающие танки в США (идея конструктора Дж. У. Кристи) и в Японии. Однако действительно первый авиадесантный танк был задуман и создавался вовсе не для этой цели.

В 30-е годы, когда говорили о движении танка, применяли глагол ползти («…танки ползут»). Наверное поэтому, чехословацкие конструкторы, создавая свою гусеничную машину — прообраз танка, называли ее «плазидло», что по-чешски означает нечто ползающее, пресмыкающееся.

В те годы вся наша страна пела гимн авиаторов. Там были слова «… где грозный танк не проползет, там пролетит стальная птица». В словах песни можно усмотреть даже некий намек. Вот мы и расскажем о танке, который, несмотря на то, что был рожден ползать, все же полетел. Но у нас эта песня осталась всего лишь песней. А слышали ли ее английские наблюдатели генералы А. Уэйвелл и Дж. Мартел? Может быть, и слышали. Во всяком случае действия наших быстроходных танков БТ на Киевских маневрах в 1935 г. произвели на них настолько сильное впечатление, что по возвращению в Англию в 1936 г. они, особенно Мартел, бывший и сам конструктором известных боевых машин, настаивали на вооружении британской армии подобными танками, то есть танками конструкции известного американского изобретателя Дж. У. Кристи. Именно развитием его колесно-гусеничного танка и были наши БТ. Создавая танк с двойным движителем, т. е. способный двигаться на гусеницах и на колесах, Кристи осуществлял идею высокой оперативной подвижности танка, идею, которая так полюбилась командармам Красной Армии. Термин оперативная подвижность подразумевает способность самого танка совершать движение на большие расстояния как из тыла на линию фронта, так и при прорыве на оперативный простор. Технически Кристи внес в свою конструкцию следующие новшества индивидуальную подвеску катков, рулевое управление. катки большого диаметра что способствовало увеличению проходимости танка на колесном ходу со снятыми гусеницами.

В Англии прислушались к призывам Мартеля и даже купили у самого Кристи патент на строительство его машин. В то же время не без определенного влияния идей Кристи и впечатления от наших танков БТ в умах представителей командования британской армии укрепилась концепция двух типов танков — пехотных и крейсерских. Для крейсерского танка оперативная подвижность является приоритетом, следовательно: «идем путем Кристи».

Но, купив у Кристи патент, английские конструкторы все же строить колесно-гусеничный танк по его проекту, как это было сделано в СССР, не стали. И хотя их крейсерские танки со своими катками большого диаметра были внешне похожи на наши БТ это были чисто гусеничные машины.

«Превзойдем Кристи!»

Конструкторы фирм» «Виккерс», которым была поручена разработка танков новых типов, а это были последователи знаменитого конструктора Дж. Кардена (1892–1935 гг.), к сожалению, погибшего в авиакатастрофе, решили, так сказать, превзойти Кристи. Да, катки большого диаметра на индивидуальной подвеске — это хорошо, но при движении без гусениц кроме передней пары управляемых колес остальные не могли поворачиваться вокруг вертикальной оси, как это осуществляли колеса передней пары. Правда, и они не имели чистого качения при повороте танка, так как внешнее колесо по отношению к центру поворота проходило большой путь, скользя при этом по грунту. Остальные же колеса танка типа «Кристи» и вовсе не поворачивались вокруг вертикальной оси и при повороте скользили еще больше. В результате скольжение вызывает повышенный износ резиновых бандажей катков, а также порчу слабых грунтовых дорог. Но это не все. Управляемые колеса танка типа "Кристи" не могут получить угла развала развала и угла схода потому, что при движении на гусеницах они являются направляющими для гусеничной цепи, а при наличии этих углов резиновые бандажи колес портились бы гребнями гусеничных траков.

Когда наследники Кардена взялись за разработку нового танка, они замышляли его как крейсерский, а потому обращались к конструкции ходовой части по Кристи. Прежде всего они снабдили будущий танк катками большого диаметра, причем первая пара должна быть управляемой. Второе — это индивидуальная подвеска катков, примененная впервые в английском танкостроении. Кроме того, было известно. что армейское командование отвергало предыдущие конструкции танков Виккерса в основном ввиду неудовлетворенности их ходовой частью. А это были либо система Хорстманна на легких танках от Mk I до Mk VI, либо сблокированная по четыре катка ходовая часть легкого танка «Виккерс-6 тонн». Что ж, дадим господам генералам танк с совершенно новой ходовой частью. А поскольку конструкторы все же допускали, что крейсерский танк может быть колесно-гусеничным, то все же обратились к конструкции Кристи, но в свете казанных выше недостатков ее полностью модернизировали. Дали дорожным каткам, причем не только управляемым, но и всем, для повышения проходимости и поворотливости на колесном ходу способность поворачиваться вокруг вертикальной оси, причем на разные углы. Это было то существу гениальное и прогрессивное решение, осуществленное позднее на колесных бронированных машинах, таких, как немецкие бронеавтомобили Второй мировой войны Sd Kfz 234, либо на современной немецкой боевой разведывательной машине «Лукс» и частично на наших бронетранспортерах (поворотными были только две передние пары колес) БТР-60. При такой ходовой части эти машины проходимости на местности практически сменялись с танками.

А знали ли англичане о попытках советских конструкторов в 30-х годах создать колесно-гусеничные танки большего по сравнению с танками БТ веса, такие, как Т- 29? Во всяком случае, они поняли, что колесно-гусеничный танк неизбежно должен быть легким, и свою машину проектировали в весе не более 10 тонн, снабдив ее, опять же в духе Кристи, мощным мотором, доведя удельную мощность до 20 и более л.с./т.

Схема работы механизма поворота с гибкой гусеницей танка «Тетрарх» (вверху).

Серийный «легкий танк Мк. VII» (внизу).

Далее их осенила и другая весьма прогрессивная идея: если танк мог поворачиваться на колесах с поворотом дорожных катков, то почему бы не использовать этот метод и на гусеницах? То есть, использовать гибкую («змеевидную») в горизонтальной плоскости гусеницу, что и было сделано. Впрочем, конструкция такой гусеницы не была новой. Ее предложил и испытал майор английской армии Джонсон еще десятилетием раньше. Англичане применили такую гибкую гусеницу на опытном артиллерийском тягаче. Она представляла собой гусеничную цепь, где все стальные соединения траков заменены резиновыми з виде двух подушек, допускающих не только завертывание гусеницы, но и поперечный ее изгиб. Цепь состоит из траков двух типов: внутренних и наружных с башмаками. Считалось, что у змеевидной гусеницы резиновые подушки изнашиваются незначительно и могут быть легко заменены. Ход у такой гусеницы бесшумный, без толчков, а сама гусеница не вытягивается, недостатками же являются значительный вес и слабость отдельных частей. С такими гусеницами танк должен использовать рулевое управление. Как устроены трансмиссия и ходовая часть танка с гибким гусеницами, будет рассказано в разделе «Конструкция». Здесь же мы скажем, что будущий танк не мог поворачиваться на месте и был вынужден, как автомобиль для обратного разворота, проделать несколько движений вперед-назад. Минимальный же радиус поворота составил 12–13 м при свободном ходе на закругленных гусеницах, а с включением тормозов — 4,1 м, т. е. оказался равен собственной длине танка. И еще принципиальное отличие танка на змеевидной гусенице от упомянутых восьмиколесных бронемашин: катки танка идут точно след в след по дуге одного радиуса. У колесных машин катки идут по разным дугам. Заметим также, что гибкую гусеницу применил на своей экспериментальной машине в 1936 г. конструктор Штраусслер. Она применялась на английском транспортере времен Второй мировой войны «Универсал».

Как создавался «Тетрарх»

В середине 30-х годов знаменитая английская фирма Vickers Armstrong Ltd. в г. Ньюкасл — Эпон Тайн наряду с другими заданиями занималась и конструированием бронетанковой техники. Именно там работали заслужившие мировую известность конструкторы Вивьен Лойд и Джон Карден. Началось же все с танкетки «Виккерс-Карден Лойд Мк. VI» (1929 г.). Сразу же был учтен основной недостаток этого класса боевых машин — ограниченный угол обстрела основного оружия — иными словами — отсутствовали башни кругового вращения. За этим последовала серия легких танков от Mk. I до Мк. VI (в отличие от танкетки он назывался «легкий танк Мк. VI»), появившаяся в 1937 г. Но, как это ни странно, почти всем конструкциям фирмы «Виккерс» не везло: английская армия не принимала их на вооружение. Однако они нашли признание в других странах. Так, танкетка Mk. VI так же, как и последующие легкие танки, была закуплен многими странами. По образцу Mk. VI в СССР строилась танкетка Т-27. Такая же судьба постигла и легкий танк «Виккерс-6 тонн». У нас он превратился в Т-26, самый массовый танк Красной Армии предвоенных лет.

Немного больше повезло легкому танку Mk. VI. На его изготовление от военного ведомства был получен значительный заказ (всего до 1941 г. их было построено 1150 штук). Эти танки приняли участие во Второй мировой войне.

В инициативном порядке фирма приступила к разработке следующего образца танка. Малопривлекательная для английского военного ведомства ходовая часть типа Хорстманна была коренным образом изменена. Также было обращено внимание на усиление бронирования. Работы над пока не получившим название танком начались в 1937 г. Прототип без вооружения был готов в декабре того же года. Работы по совершенно новой модели танка фирма не слишком афишировала, но, однако, сведения о них «просочились» в военное ведомство. И тогда директор управления механизации этого ведомства сказал, обращаясь к дирекции фирмы: «Что это вы скрываете у себя, как восточную женщину под чадрой?» Причем слово чадра было произнесено так, как называли это одеяние в тогдашней английской колонии Индии — т. е., «парда» (purdah). Так танк был «крещен» в первый раз. В тогдашних документах танк фигурировал как «Парда», или P.R.

В мае 1938 г. машина была испытана. 8 июня того же года состоялось совещание чинов имперского генерального штаба и управления механизации армии, где решалась судьба «Парды», Вроде бы уже приняли на вооружение легкий танк Мк. VI, и этого, казалось, было достаточно. Может быть, отнести его к категории легких крейсерских? Но для таких машин требовалось пушечное вооружение калибром не менее 40 мм (напомним, что легкий Mk. VI имел лишь пулеметное вооружение). Установить такую пушку на легкой «Парде» весом около 7 т казалось невозможным.

Проводившиеся в то время испытания крейсерского танка А.13 выявили его низкие качества проходимости. Для крейсерского танка он, в общем-то, не годился, хотя фирма «Виккерс» получила заказ на 70 А.13. Таким небольшим заказом фирма, естественно, удовлетворена не была, и представители фирмы заявили, что внеся определенные улучшения в конструкцию «Парды», они гарантируют установку на ней 40-мм пушки. Однако решения пока не последовало. Генеральный штаб представил свои ТТХ. В частности, требовалось улучшить систему охлаждения двигателя. По-видимому, учитывая оригинальную конструкцию ходовой части «Парды», о чем речь пойдет ниже, будущий танк предназначался для действий в пустыне по песчаной местности. И тогда, присвоив «Парде» обозначение легкий танк А.17. директор управления механизации дал фирме «Виккерс» «добро». Таким было второе «крещение», как у Уленшпигеля, 23 июня фирме было дано тактико-техническое задание. Предполагалось вооружить танк двумя пулеметами (один из них калибра 15 мм). Скорость — до 65 км/ч по шоссе или 40 км/ч по пересеченной местности. Было высказано пожелание увеличить запас горючего, чтобы получить запас хода около 300 км. Размещение баков с горючим по обе стороны от места водителя вызвало опасение возникновения пожара. Поэтому решили оградить водителя от баков внутренними 14-мм броневыми перегородками, а в днище машины предусмотреть отверстие для слива бензина из поврежденных баков. Кроме того, на корме машины поместили запасной бак для горючего. В танке установили экспериментальный карбюраторный двигатель воздушного охлаждения мощностью 165 л.с., что должно было обеспечить удельную мощность 22 л.с./т. В июле 1938 г. было предложено увеличить вооружение танка, а именно: установить 40-мм пушку Виккерса со спаренным 7,69-мм пулеметом.

Танк «Тетрарх».

Наконец, Управление механизации решило купить у фирмы «Виккерс» танк P.R. и тщательно его испытать.

К этому времени на фирме перестали надеяться на экспорт этого танка и занялись разработкой «настоящего» легкого крейсерского танка (проект А.18, весьма близкий к «Парде»), Но 10 октября 1938 г. «Виккерс» представила его чертежи военному ведомству, которое отвергло этот проект. Вернулись к танку «Парда», присвоив ему 4-го сентября новое обозначение: «легкий танк Мк. VII» (Tank, Light, Mk.VII). Таким было третье «крещение» танка. Наряду с ним осталось и прежнее обозначение, А.17, как это подразумевалось номенклатурой Генерального Штаба. Закупленный прототип получил обозначение А.17Е1, а будущие серийные машины А.17Е2. Испытания показали, что танк имеет тенденцию сбрасывать гусеницу в определенных случаях, и прототип вернулся обратно на фирму для усовершенствования системы подвески.

В ноябре военное ведомство проводило пресс-конференцию по вопросам производства бронетанковой техники. На ней с согласия фирмы «Виккерс» серийное производство было поручено фирме Metropolitan-Cammel Carraige and Wagon Со в г. Венсбери (ранее называлась Metropolitan Carriage, Wagon amp; Finance Со Ltd.). Именно ей и был выдан заказ на 120 машин «легкий танк Мк. VII» с поставкой в 1940 г. Тогда же было окончательно решено вооружить танк 40-мм пушкой, а пулемет сменить на 7,92-мм марки Besa.

Сборка танков началась в 1939 г. Но в июле 1940 г. заказ был сокращен до 70 единиц. Это явилось результатом пересмотра генеральным штабом требований к танкам после неудачи Британских Экспедиционных сил в районе Дюнкерка. В ожидании возможного вторжения немцев на английские острова, сочли, что нужнее в этом случае будут пехотные и крейсерские танки. А сражаться с немецкими танками такой легкой боевой машине было явно не по силам. К тому времени, фирма «Метро-Кеммел» заказала броневые плиты на 235 танков и старалась доказать военному ведомству, что быстро сможет завершить 100 машин. Согласие было получено, и 30 июля появился заказ еще на 120 машин. Выпуск танков временно прервали в апреле 1941 г. з результате немецких бомбардировок.

Первые танки Mk. VII были собраны в ноябре 1940 г. И снова подверглись войсковым испытаниям. Результаты признали удовлетворительными, но было все таки решено улучшить условия работы экипажа. Некоторым неудобством сочли то, что командиру танка в бою придется действовать и как заряжающему пушки. В остальном танк характеризовали как механически надежный, устойчивый при стрельбе, хотя он имел весьма сложную подвеску и довольно шумную трансмиссию. Весь заказ в количестве 177 машин был выполнен в начале 1942 г.

И вот встал вопрос: какое применение найти этому легкому, быстроходному, но легкобронированному и слабовооруженному танку? К тому времени на весь мир прогремели успехи германских парашютно-десантных войск в мае 1940 г. в Бельгии и Голландии, а также в мае 1941 г. при захвате с воздуха острова Крит, где оборонялись английские и греческие войска. Известны стали и эффективные действия советских воздушно-десантных корпусов в начале 1942 г. Это и решило судьбу легкого танка Mk. VII. Но прежде чем перейти к описанию боевой биографии этого танка, рассмотрим его устройство и конструкцию.

«Тетрарх», перевооруженный 76-мм гаубицей. Такие танки обозначались МК VII ICS.

Устройство и конструкция танка «легкий Мк. VII»

В танке использована так называемая классическая компоновка: в передней части корпуса размещено отделение управления с местом водителя по диаметральной плоскости танка; затем — боевое отделение с вращающейся башней и в корме — моторное отделение. Водитель управлял танком с помощью рулевого колеса автомобильного типа, которым воздействовал на две расположенные вблизи бортов зубчатые рейки, связанные с коробками поворота на каждом катке. По обе стороны сиденья водителя размещались два топливных бака емкостью по 102 литра, отделенные от водителя броневыми перегородками. Водитель в лобовой вертикальной части корпуса имел смотровую щель с триплексами и смотровые щели в боковых скосах носовой части корпуса. В шестиугольной башне умещались командир (справа) и наводчик (слева). Задняя скошенная крыша башни откидывалась назад на петлях. По обе стороны башни устанавливалось по дымовому гранатомету, а справа на башне крепился запасной ручной пулемет Брэн. Полик башни вращался на шести роликах по кольцу, укрепленному в днище корпуса. В полике башни имелся люк для доступа к механизму вращения. Башня вращалась вручную, В башне устанавливалась двухфунтовая (официально — 40-мм, фактически — 42-мм) пушка QFSA (что означает «скорострельная полуавтоматическая») Mk. IX с длиной ствола 50 калибров. Бронебойный снаряд весом 0,9 кг (начальная скорость 848 м/с) с расстояния 457 м мог пробивать броню толщиной до 50 мм под углом 30 град, к нормали. Боекомплект пушки — 50 выстрелов бронебойными снарядами.

Некоторые танки вместо 40-мм пушки получили 76-мм гаубицу. Такие танки назывались Mk. VII ICS, т. е. Infantry Close Support (пехотный ближней поддержки). Некоторые танки получили на 40-мм пушку насадку, называемую Little John (Маленький Джон) с сужающимся каналом ствола. Надо думать, что в этом случае стрельба из пушки велась подкалиберными снарядами, подобными применявшимся немцами в тяжелом противотанковом ружье с коническим стволом Герлаха. Впрочем, эту насадку почти не применяли, хотя с ее помощью удавалось соообщить снаряду начальную скорость 1200 м/с. Справа от пушки в единой люльке устанавливался 7,62-мм спаренный пулемет системы Besa. Боекомплект к пулемету — 2025 патронов. Для наблюдения командир располагал перископом типа «Виккерс» Mk. IV и бортовой щелью. Наводчик имел прицел и также бортовую щель. Машина оборудовалась танковым переговорным устройством на три абонента и радиостанцией. В кормовой части корпуса устанавливался карбюраторный двигатель воздушного охлаждения «Медоуз» МАТ с горизонтальным опозитным расположением цилиндров в два ряда. Механическая коробка передач (пять передач вперед, одна — назад) размещалась под двигателем. А над ним — система питания, смазки и т. д. Доступ к двигателю возможен через две откидывающиеся створки в крыше корпуса.

Танк имел восемь управляемых катков по четыре на борт с резиновыми бандажами, кроме задней пары колес. Подвеска катков индивидуальная гидропневматическая.

Теперь перейдем к самому трудному — объяснить, как работает ходовая часть со всеми управляемыми колесами на гибкой змеевидной гусенице. Для того чтобы облегчить понимание этого, мы позволим себе привести чертеж из классического учебника для слушателей Академии механизации и моторизации им. И.В. Сталина «Танки, конструкция и расчет» (1942 г.) под редакцией профессора Н.И. Груздева. Из него видно, что ступица колеса вместе с поворотной цапфой должна иметь возможность перемещаться перпендикулярно диаметральной плоскости танка. На конце оси штурвала имеется шестерня, которая находится в зацеплении с двумя зубчатыми рейками, расположенными вдоль бортов корпуса танка. На рейках имеются червячные передачи к коробкам на осях ходовых катков. При повороте рулевого колеса червячные передачи с реек двигают оси ступиц дорожных катков, расположенных перпендикулярно диаметральной плоскости танка. Колеса выдвигаются или придвигаются к корпусу. При этом одновременно с помощью поворотных рычагов на определенный угол поворачиваются ступицы опорных катков, а они в свою очередь изгибают гусеницы в горизонтальной плоскости. Больший или меньший угол поворота ступиц зависит от того, на больший или меньший угол повернута ось рулевого колеса. Таким образом, катки трех передних пар свободно бегут по искривленным гусеницам по дугам концентрических окружностей. Минимальный радиус поворота танка на гибкой гусенице составляет 13 м. При повороте же «по-танковому», т. е. с включением тормозов на катках, идущих по внутренней дуге (тормоза расположены на каждой поворотной цапфе катков), минимальный радиус поворота составляет 4,1 м, т. е. равен собственной длине танка. Конечно, при этом скольжение гусениц по грунту неизбежно. Катки задней пары являются ведущими и поворотными и действуют, как у автомобиля. И точно так же вписываются в дуги окружностей. Ведущее колесо опущено на землю и играет роль также и опорного катка. Таким образом увеличивается длина опорной поверхности гусениц и уменьшается удельное давление на грунт. Для «Тетрарха» оно равно 0,57 кг/см 2. Крутящий момент с носка коленчатого вала двигателя через сцепление, коробку передач, карданный вал и дифференциал передается через бортовые редукторы на ведущие колеса. Они не имеют бандажей, но по ободу каждого из них расположены 30 зубцов. Входя в проушины траков, они перематывают гусеницу по ведущему колесу. Траки — 99 в гусенице — из закаленной ковкой стали с двойными направляющими гребнями, шириной 241 мм. Возникает вопрос, а мог бы «Тетрарх» двигаться на колесах без гусениц? Да, мог бы, только на малой скорости и на небольшое расстояние. В противном случае наблюдалась бы пробуксовка ведущих колес как на твердом, так и на мягком грунте и даже их деформация.

Легкий танк А.25Е1 «Гарри Гопкинс» (вверху).

САУ на базе танка А.25Е1 — А.25Е2 «Алекто» (внизу).

«Тетрархи» в Красной Армии. Танки 151-й тбр. на Северном Кавказе, 1943 г (внизу)

«Тетрарх» в боях

Итак, этот легкий танк, который можно было поначалу рассматривать как неудачный, нашел себе применение в будущих воздушно-десантных операциях. Тогда, в начале 1942 г., он был «крещен» в четвертый раз и получил название «Тетрарх», под которым и вошел в историю. Тетрарх — так именовался властитель одной из четырех частей, на которые римляне разделили область Палестины, после того как овладели ею в 1 веке до н. э. Это — греческое слово, буквально обозначающее властитель четвертой части. В нашей церковной литературе писалось как четвертовластник. Теперь надо было подумать о средстве доставки «Тетрарха» по воздуху на поле боя. А их еще не было. Так же, как и не было английских воздушно-десантных войск, которые только еще начали создаваться. А вот союзник по антигитлеровской коалиции — СССР их уже имел и применял в довольно широких масштабах. Как мы уже говорили, английские наблюдатели присутствовали на маневрах в районе Киева. Тогда, 14 сентября 1935 г., был выброшен парашютный и посадочный десант. Для доставки танкеток, пушек и грузовиков были задействованы две тяжелые авиабригады, оснащенные тяжелыми бомбардировщиками ТБ-3. Под их фюзеляжами и перевозилась эта техника. Накануне Великой Отечественной войны в СССР были сформированы пять воздушно-десантных бригад. И на их основе началось формирование пяти воздушно-десантных корпусов. В состав бригад по штатам входили легкие плавающие танки Т-37А и бронеавтомобили. Предполагалось в корпусе иметь до 50 танков. Но средств их доставки по существу не было. Советские воздушно-десантные войска были применены в январе 1942 г. в районе Медыни, а затем юго-восточнее Вязьмы. Десантирование происходило парашютным способом.

Поскольку англичане не имели ни ВДВ. ни средств доставки танков по воздуху они решили предоставить, может быть в качестве опробывания, танки «Тетрарх» своему русскому союзнику. Русские — находчивые. И они найдут способ перебросить танки по воздуху. 20 «Тетрархов» были доставлены кружным путем вокруг Африки и через Иран — путем длительным, но не опасным (в отличие от северных морских конвоев). В десантных операциях эти танки не участвовали, но воевали в наших войсках на Северном Кавказе. А в таком виде ожидать от них каких-либо эффективных результатов было нельзя. Таким образом, мы упустили возможность первыми в истории применить специальные воздушно-десантные танки. Эта честь досталась англичанам. А один из поступивших в нашу страну «Тетрархов» сейчас находится в экспозиции Музея бронетанковой техники в г. Кубинка под Москвой. Остатки другого находятся под открытым небом вместе с другой техникой вблизи Монумента высадки десанта под Новороссийском.

Свой танк англичане решили перевозить не под «брюхом» самолета, а в специально сконструированном планере. Решить эту задачу поручили фирме General Aircraft Ltd. Так появился самый большой в Англии планер «Гамилькар» (имя известного карфагенского полководца 3 века до н. э.). Он имел вес 16 т и размах крыльев 45 м. Носовая часть планера могла откидываться вбок для выхода танка. Чтобы облегчить этот выход, планер не имел шасси, а садился прямо на «брюхо». Экипаж танка во время перелета находился в нем. Первые испытания «Гамилькара» прошли в ноябре 1942 г. А пока «Тетрархи» решили применить в ходе высадки английского десанта 5 мая 1942 г. на французский остров Мадагаскар, администрация которого подчинялась тогда французскому правительству Виши. Англичане опасались захвата Мадагаскара японцами, чей флот оперировал тогда в Индийском океане. 12 «Тетрархов» были высажены с десантных судов на берег и практически не встретили никакого сопротивления.

Наконец, наступил долгожданный Day- D. день высадки союзников в Нормандии — 6 июня 1944 г. Тогда посадочным способом высаживалась 6-я посадочная бригада из состава 6-й английской воздушно-десантной дивизии. Во второй волне высадки планерами «Гамилькар», буксируемых бомбардировщиками "Галифакс" были высажены восемь «Тетрархов» Но им не повезло. Все поле высадки приземлившиеся английские парашютисты забросали своими парашютами. В них буквально запутались своей ходовой частью все «Тетрархи». Второе и последнее применение «Тетрарха» во время Второй мировой войны состоялось 24 марта 1945 г. Тогда несколько «Тетрархов» вместе с американскими воздушно-десантными танкам М22 «Локаст» были высажены за рекой Рейн. После войны «Тетрархи» использовались в тренировочных посадках и постепенно исчезли из действующей армии. Другие воздушно-десантные машины.

Неудовлетворенные броневой защитой «Тетрарха», военные предложили конструкторам фирмы «Виккерс», используя базу «Тетрарха», построить танк с усиленной защитой. Ему дали название «легкий танк Mk. VIII улучшенный». Вскоре танк получил обозначение А.25Е1 и собственное имя «Гарри Гопкинс» (в честь Гарри Гопкинса — советника Президента США Ф.Д. Рузвельта (1890–1946 гг.). От «Тетрарха» были взяты общая компоновка, ходовая часть, трансмиссия, двигатель. Но корпус танка имел другую конструкцию с увеличенным внутренним объемом и доведенной до 38 мм толщиной брони. На нем установили многогранную башню, гидравлические усилители на рычаги управления, а также большего размера боковые люки механика-водителя. Было обращено внимание на повышение комфортности работы экипажа.

Прототипы нового танка были представлены в апреле 1941 г. И опять проект «Виккерса» передали в производство фирме «Метро-Кеммел», которая к 1944 г. изготовила 99 танков. Впрочем, они не приняли никакого участия в боевых действиях.

Однако база А.25Е1 была использована для создания самоходной установки, которая сначала получила название «Гарри Гопкинс» ISC или А.25Е2. Потом в свете тех же традиций машина получила название «Алекто» (персонаж греческой мифологии Алекто — одна из трех эриний — богинь мщения). В лобовом листе корпуса машины без башни предполагалось установить 95-мм гаубицу с горизонтальными углами наводки по 30 град, влево — вправо. Экипаж предусматривался из пяти человек, а боекомплект к гаубице — 48 выстрелов. В опытном экземпляре, впрочем, установили 57-мм пушку. С окончанием войны работы по авиадесантной САУ «Алекто» прекратились. Но на базе «Алекто» все-таки создали авиадесантный бульдозер без вооружения.

С «Алекто» на долгое время прерывается конструирование легких танков в Великобритании, вплоть до появления в 1962 г. легкого авиатранспортабельного танка «Скорпион».

Мы не станем оценивать, насколько была удачной или неудачной конструкция «Тетрарха», тем более что в боях он практически не участвовал. Но каким бы он ни был — он был первым.

Тетрарх

Гарри Гопкинс

Боевая масса

7.5 т

8,5 т

Экипаж

3 чел.

3 чел.

Длина полная с пушкой

вперед

4,31м

Длина по корпусу

4,12 м

4,34 м

Ширина

2,31м

2,72 м

Высота

2,12 м

2,11м

Клиренс

25 см

25 см

Длина опорной поверхности

274 см

274 см

Ширина трака

24,1 см

24.1 см

Бронирование:

лоб корпуса

14 мм

38 мм

борта

14 мм

17 мм

корма

14 мм

10 мм

крыша корпуса

4 мм

7 мм

башня

16 мм

38 мм -лоб, 17 -борт

Мощность двигателя

165 л.с.

165 л.с.

Запас горючего

205 л

Макс. скорость по шоссе

64 км/ч

48 кч/ч

скорость по пересеченной местности

45 км/ч

ширина преодолеваемого рва

1,5 м

1.6 м

Угол подъема

35 град.

35 град

Глубина брода

0,9 м

0,8 м

Запас хода по шоссе

225 км

Боекомплект:

пушка

50 выстрелов

52 выстрела

пулемет

2025 патронов

2025 патронов

Танки в Корее

Окончание. Начало в «ТиВ» №№ 1, 3, 4, 2002 г.

Михаил Никольский

«Зубастый» М4АЗЕ8 (вверху).

Ответом коммунистов на операцию «Райппер» стало новое контрнаступление. В ночь на 2 3 апреля в атаку пошло более 350 000 человек. Китайцы наносили три главных удара на западном секторе фронта и два вспомогательных — в центре и на востоке. Они проломили линию войск ООН, расчленили американские силы на изолированные группировки и устремились в общем направлении на Сеул.

На направлении главного удара коммунистов оказалась занимавшая позиции по реке Имджин 29-я британская бригада. Противник, пользуясь численным преимуществом, разорвал бригаду, Глочестерский и Бельгийский батальоны попали в окружение. Командование бригады бросило на помощь окруженным «Центурионы» 8-го Королевского Ирландского гусарского полка и батальоны фузилеров и ольстерцев. Китайцы не позволили англичанам прорваться к попавшим в котел батальонам 29-й бригады. Ночью бельгийский батальон сумел вырваться из окружения, но попытки глочестерцев прорвать кольцо успеха не имели. Днем очередную безуспешную попытку прорвать внешний периметр окружения предпринял батальон филиппинцев при поддержке танков М24. Натиск китайцев похоронил надежду Глочестерского батальона выйти к своим. Бригада получила приказ отступать. Под прикрытием «Центурионов» фузилеры и ольстерцы оставили занимаемые позиции, отход британцев сопровождался ожесточенным огнем противника. Танки прикрывали отход до последнего, их экипажи упустили момент, когда вплотную к «Центурионам» приблизился враг. Кругом начали рваться ручные гранаты, но «Центурионы», прикрывая друг друга пулеметным огнем, смогли уползти в безопасное место. К концу дня остатки двух британских батальонов и танки вышли из боя. Личный состав Глочестерского батальона частью полег на поле боя, частью сдался в плен. 29-я бригада потеряла в сражении более четверти личного состава, но сумела нанести китайцам ощутимые потери, значительно снизив ударную мощь наступающих соединений коммунистов. Ключевую роль в боях сыграли танки. Если бы не «Центурионы», то скорее всего, бригада оказалась бы полностью разгромленной, а китайцы могли выйти во фланг всей группировки сил ООН.

Танкист М26А1 целится из турельного танкового пулемета в северокорейских солдат во время антипартизанского рейда.

Китайцы прорвали фронт на центральном участке, однако фланговые группировки сил ООН продолжали удерживать свои позиции. Тем не менее, ван Флиит отдал приказ на отступление, опасаясь выхода противника в тыл своим войскам. Отвод проходил организованно, китайцев удерживал на приличной дистанции огонь танков и артиллерии. Не имевшим достаточного количества тяжелого вооружения коммунистам сложно было преследовать 8-ю армию в такой обстановке. К середине апреля темп наступления коммунистов замедлился, а войска ООН заняли прочную обороны севернее Сеула. Пока китайцы проводили перегруппировку, ван Флиит предпринял разведку боем. Танковые группы отходили от основных позиций на север на глубину до 10 миль и крайне редко вступали в бой. Тогда ван Флиит отдал приказ провести серию контратак. Контратаки, в отличие от разведывательных рейдов, успеха не имели. Тогда поступил новый приказ ~ зарыться в землю и ждать наступления китайцев.

Наступление началось 15 мая — в атаку пошло тридцать дивизий противника; основные события развернулись на центральном и восточном участках фронта, где в бой была брошена 21 китайская дивизия. В отдельных местах коммунистам способствовал успех, но бреши в обороне эффективно закрывались артиллерийским огнем. Вновь китайцы не сумели воспользоваться первоначальным успехом — 20 мая наступление остановилось. Ван Флиит предпринял контратаки по всему фронту. Силы ООН отбросили коммунистов за 38- ю параллель и вышли на рубежи некогда достигнутые в результате проведения операций «Киллер» и «Райппер». Приказ Объединенного комитета начальников штабов категорически запретил дальнейшее движение на север. Тем не менее, ван Флиит организовал несколько локальных наступательных операций, преследовавших цель улучшить занимаемые его войсками позиции. В конце концов из Вашингтона поступило указание вывести все войска с территории Северной Кореи.

Невзирая на приказ оставить позиции на так называемой «линии Канзас», проходившей чуть севернее 38-й параллели, ван Флит разрешил провести несколько атак. Отборные части пошли вперед, чтобы захватить более выгодные позиции, в то время как резервные подразделения обороняли старые позиции от возможных контратак китайцев. Весь июль войска 8-й армии оказывали постоянное давление на силы коммунистов. Имея в авангарде танки части 1-й кавалерийской дивизии захватили город Чорвон, восточнее Чорвона американцы и турки вошли в город Кумхва. Оба этих города вкупе с Пуонггангом являлись важнейшими пунктами снабжения китайских войск, эти города еще называли «Железным треугольником».

Раскрашенный «тигровыми» полосами М46 помогает вытащить завязший в раскисшем после дождя рисовом поле танк (вверху).

Американские М46 с пехотой на броне. Танки всего батальона раскрашены черными и белыми полосами, имитируя шкуру тигра (внизу). Интересно, как отнеслись к подобному «камуфляжу» северокорейцы?

С новых позиций две боевые группы при поддержке танков готовились нанести удар по Пуонггангу. К городу обе группы вышли без особых проблем, однако на вы сотах севернее Пуонгганга обнаружили сильно укрепленные позиции противника Донесения о новых укрепленных рубежах поступали и из других мест. Китайцы в про тивовес «линии Канзаса» создали свою линию обороны. Достигнутые к середине июня результаты наступательных операций локального характера удовлетворили ван Флиита. На фронте установилось затишье, нарушаемое только стычками патрулей и спорадическими перестрелками. Порой стычки патрулей принимали ожесточенный характер и перерастали в настоящие бои, но на общем положении линии фронта они никак не отражались. Линия фронта стабилизировалась в начале июня 1951 г.

23 июня 1951 г. советская делегация в ООН внесла предложение начать переговоры о перемирии между двумя враждующими сторонами. К этому моменту американцы потеряли более 80 000 человек. Президент Трумэн предложил Риджуэю вступить в переговоры с коммунистами. К этому времени северокорейская армия была полностью разгромлена, потеряв более 600 000 человек убитыми, ранеными и пленными. Китайцы также понесли огромные потери — четверть миллиона бойцов и командиров. За исключением численности силы коммунистов во всем уступали войскам ООН — по артиллерии, танкам, не говоря уже о кораблях и самолетах. Ван Флиит разрабатывал планы серии десантных операций с привлечением 1-й дивизии морской пехоты. Ожидалось, что эти десанты будут иметь эффект не меньший, чем высадка в Инчхоне. Учитывая возросшую мобильность своих войск и нехватку у противника тяжелого вооружения, ван Флиит рассчитывал добиться военной победы в кратчайший срок.

Однако на этой стадии конфликта столь милая Макартуру идея окончательного военного решения корейского вопроса оказалась не в фаворе. Возобладала теория «ограниченной войны». В духе этой философии администрация США решила, раз Южная Корея полностью очищена от коммунистов, то не стоит рисковать, добиваясь «окончательного военного решения» вопроса. Марш к реке Ялу приводил к удлинению линии фронта с 110 до 420 миль, что требовало привлечения дополнительных американских воинских контингентов и увеличения бюджетных ассигнований. Кроме того, выход на рубеж реки Ялу мог вовлечь в открытый конфликт с США Китай и Советский Союз (впрочем, китайская армия де факто уже давно принимала непосредственное участие в войне). Политиканы из Вашингтона решили, что военной силой можно решать только ограниченные задачи, остальное — вопрос политический.

К сожалению «ястребов» коммунисты согласились на переговоры; переговоры эти велись два года, прежде чем стороны заключили перемирие. За два года северокорейцы полностью восстановили свою военную мощь, из Советского Союза было получено большое количество новейшего вооружения и техники. Превосходство 8-й армии сошло на нет. Время, когда окончательная победа могла быть достигнута, упустили безвозвратно.

ЗСУ М19. Эта машина — результат установки спаренных 40-мм зенитных пушек «Бофорс» на шасси легкого танка М24 (вверху).

Бронетанковые силы южнокорейской армии начинались с легких танков М24 «Чеффи», или таких как показанный на снимке истребитель танков М36В2 (внизу).

Хорошим примером того, как коммунисты использовали время, в течение ко торого велись переговоры, может служить восстановление армии КНДР. В конце 1950 г., к моменту китайской интервенции, танковых войск в армии КНДР больше не существовало, а китайцы не имели возможности перебросить из Маньчжурии достаточного количества танков и САУ из- за слабо развитой дорожной сети и горного рельефа местности. Не случайно, что во всех операциях коммунистов конца 1950 ~ первой половины 1951 г. бронетехника не играла заметной роли. В начале июля 1951 г. началось формирование новых танковых подразделений. К апрелю 1952 г. севернее 38-ю параллели стояли шесть танковых и один механизированный полк корейской армии — 255 танков Т-34-85 и 127 самоходок СУ-76М. В составе войск китайских добровольцев, помимо подразделений, вооруженных «тридцатьчетверками», имелся полк ИС-2. Всего в Корее китайцы на конец 1952 г. имели 278 танков Т-34-85, 38 ИС-2, 27 самоходок ИСУ-122 и 38 СУ-76М.

Два года велись переговоры о мире, два года продолжались схватки вдоль всей линии фронта. На положение фронта эти бои влияния почти не оказывали — противники воздерживались от решительных наступательных операций. К моменту заключения перемирия летом 1953 г. позиции сторон изменились весьма незначительно. Хотя фронт пребывал в стагнации, обе стороны теряли людей убитыми, ранеными, пленными. Шел своего рода военный

вариант известной во всем мире детской игры «царь горы». Противники старались улучшить свои позиции, а в горах лучше — значит выше. Бои за высоты Baldy, Heartbreak Ridge, White Horse, Pork Chop Hill унесли тысячи жизней. Потери китайцев и северокорейцев были несоизмеримо больше, но потери несли и войска ООН. Два года высоты переходили из рук в руки. Характер войны, ставшей окопной, больше всего напоминал позиционные сражения на Западном фронте в Первую мировою.

После стабилизации фронта бронетехника утратила мобильность. На этой фазе войны танки применялись как «разрушители укреплений» — «bunker bus ters». Танки оказывали непосредственную огневую поддержку пехоте, вообще выполняли любую боевую работу, которую могли выполнять. Американцы широко практиковали стрельбу из танков с закрытых позиций. Так как танковые орудия имели недостаточный угол возвышения, то машины ставились на специально насыпанные эскарпы.

Саперы с обеих сторон понастроили огромное количество долговременных огневых точек, наблюдательных и командных пунктов, укрытий. Из-за настильной траектории полета снарядов наилучшим средством разрушения таких целей стали танковые орудия. С другой стороны, танкам очень трудно было занимать в горах огневые позиции. Оказалось, что более легкие танки М24 «Чеффи» и М4 «Шерман» в этих условиях более полезны нежели тяжелые и громоздкие М26 «Першинг», М46 «Паттон» или «Центурион». В то же время более слабые орудия «Чеффи» и «Шерманов» в ряде случаев не могли разрушить укрепления.

Этот необычно окрашенный М4 с бульдозерным отвалом — из инженерного батальона 24-й пехотной дивизии (вверху).

БРЭМ M32A1B3 1-го танкового батальона морской пехоты. Поскольку танковые взводы морской пехоты действовали независимо, в каждом из них, как правило, была такая машина (внизу).

В горах силуэты танков порой четко вырисовывались на фоне неба — прекрасная цель для артиллерии противника. Коммунисты немедленно открывали пушечно-минометный огонь. Прямые попадания случались редко, но осколки близких разрывов секли все, что находится на броне — срезали радиоантенны, разбивали наблюдательные приборы. Собственно танку осколки вред причиняли не большой, но вот сопровождавшая машину пехота несла потери. После огневого налета с заранее выбранной позиции танки старались немедленно отвести в безопасные места. Если же танкам предстояло долгое время оставаться на позиции, то ее укрепляли камнями и мешками с песком, оборудовали земляные брустверы. Нередко экипажи укладывали мешки с песком на крышу моторного отделения своих боевых машин — дополнительная защита от прямого попадания выпущенной из миномета мины в моторное отделение.

Установленные на возвышенностях танки эффективно поддерживали огнем действия пехоты и патрулей. В рамках подготовки таких акций, которые обычно проводились в темное время суток, танкисты днем засекали места расположения огневых точек противника. Обычно, ночная стрельба танков была эффективна и позволяла пехоте выполнить поставленную задачу.

Самоходно-артиллерийские и зенитные установки также применялись по всему фронту для оказания непосредственной огневой поддержки пехоты. Самоходки особенно часто применяли для разрушения бункеров и фортификационных сооружений, расположенных на обратных склонах высот. Эти цели были не доступны для танковых орудий. Иногда самоходки вели огонь прямой наводкой.

Все же главной работой самоходчиков стала контрбатарейная борьба. САУ делали несколько выстрелов и меняли позицию, оставаясь неуязвимыми для орудий противника. Зенитные установки М16 и М19 не обладали разрушающей мощью танков или САУ, но зато у них был свой козырь ~ высокая скорострельность, точность и плотность огня. Открытые сверху боевые отделения этих машин, однако, не обеспечивали защиты от навесного огня противника. Четыре крупнокалиберных пулемета установки М16 делали самоходку незаменимым средством отражения массированных атак китайской и северокорейской пехоты. В горах особенно ценилась стрельба прямой наводкой, поэтому танки и самоходки старались затащить как можно выше.

Поскольку ночные схватки стали обычным делам, с танков снимали башни и монтировали мощные прожекторы. Переделанные подобным образом танки М46 морской пехоты США использовались для обеспечения действий турецкой бригады. Благодаря устроенной танкистами иллюминации турки уложили более 700 китайцев при минимальных потерях со своей стороны.

Иногда американцы использовали бронированные тягачи М39 в качестве импровизированных бронетранспортеров (вверху).

Огромные размеры амфибии LVT(A)-5 очень хорошо видны на этой фотографии, где последняя запечатлена стоящей в укрытии на оборонительной позиции (внизу).

Ключевую роль в боях за позицию The Hook в конце 1952 г. сыграли танки «Центурион». Позиция вклинивалась в оборону китайцев, и они предпринимали попытку за попыткой отбить ее у сил ООН. Если бы китайцы добились своего, то оголился бы фланг дивизии Британского содружества наций. Каждый раз огонь тяжелых танков останавливал атаки коммунистов. Только благодаря наличию «Центурионов» британцы смогли удержать важную позицию.

Иногда танки принимали участие в рейдах за линию фронта. Обычно целью рейдов являлось освобождение пленных или разрушение важных опорных пунктов. Неделю шли бои за мост Heartbreak, в которых отличились «Шерманы» из 72-го танкового батальона. Точным огнем танкисты сумели нарушить пути снабжения северокорейцев, что в конечном итоге определило исход сражения.

Не все акции, в которых принимали участие танки, были успешными. В ходе проводившейся в июне 1952 г. операции Jehu два взвода «Центурионов» из 5-го Королевского Иннисклинского драгунского полка совершили рейд в район высоты 156. В бою три танка получили повреждения. Чтобы отбуксировать их в безопасное место к ним направили бронированные ремонтно-эвакуационные машины. Первая БРЭМ подорвалась на мине и также вышла из строя. Вторая получила попадание снаряда, один член экипажа был ранен. Санитарный Tug (безбашенный «Центурион») пошел вперед, чтобы забрать раненого, но тоже был подбит. Только под покровом ночи три машины удалось вытащить в безопасное место. Позже эвакуировали и две оставшихся. Всю бронетехнику удалось отремонтировать, но больше в этом районе танки в бой не ходили.

В ходе рейда по долине Кумвха два «Шермана» подорвались на минах, их пришлось бросить. Эвакуировать машины не было никакой возможности ~ остальным танкам взвода пришлось окончательно добить поврежденную бронетехнику. После получения рапорта о бое командир корпуса пришел в ярость от потери двух танков. Командир дивизии сказал немало «добрых» слов командиру полка. Командир полка, под впечатлением сказанного, пришел к неожиданному выводу, что «Шерманы» только повреждены, но не уничтожены и что на следующий день их оттащат в безопасное место. Как ни странно, выгоревшие корпуса «Шерманов» действительно удалось вытащить, причем эвакуация обошлась без потерь в личном составе и технике. Ординарец командира корпуса убедился в полученных результатах, но его комментарий, к сожалению, бумага не выдерживает.

Огнеметный М4АЗ. Ствол огнемета виден рядом со стандартной 105-мм гаубицей (вверху).

Погрузка боеприпасов в «Паттоны» 1-го танкового батальона морской пехоты. Снаряды хранились по два в деревянных ящиках (внизу).

Почти через два года позиционных сражений 27 июля 1953 г. было заключено перемирие. Впрочем, инциденты со стрельбой продолжались и после 27 июля.

Согласно данным министерства обороны США, за всю войну произошло 119 танковых боев, причем только в 24 случаях в них принимало участие более трех танков с каждой стороны. Это были именно единоборства. Американцы записали на свой счет 97 Т-34-85 (еще 18 ~ уничтожено «вероятно»), признав потерю 34 своих танков. Насколько объективны эти данные, говорит боевой счет американских летчиков: к октябрю 1950 г. они заявили о 857 уничтоженных танках и САУ, согласно данным американской же разведки эта цифра примерно в восемь раз превосходит все боевые и не боевые танковые потери Корейской Народной армии на тот период.

Американцы оценили Т-34 в целом как «превосходный танк», в то же время отметив специфическую подготовку их экипажей, которые были способны эффективно наступать на неподготовленную в противотанковом отношении оборону, но не могли на равных драться с американскими танкистами в единоборствах По мнению американских специалистов, «Чеффи» просто не стоило сравнивать Т- 34–85, в то время как «Шерманы» модели М4АЗЕ8 имели близкие характеристики и, хотя имели пушки меньшего калибр их кумулятивные снаряды были способны пробивать лобовую броню «тридцатьчетверок». Танки М26 и М46 превосходили Т- 34, что, впрочем, и неудивительно, поскольку это машины уже другого поколения. Показательно, что Кэгл и Мэсон, авторы книги «Морская война в Корее», просто отказались сравнивать американские танки с Т-34-85, признав абсолютное превосходство последних по комплексу боевых свойств. Действительно, «Першинги» имели ненадежную ходовую часть и низкую удельную мощность и, как следствие, плохую подвижность, особенно в условиях гор. Танки М46 были новинкой и еще не избавились от «детских болезней», доставлявших массу хлопот их экипажам. Сами американские танкисты предпочитали идти в бой на старых добрых «Шерманах», считая, что за счет своей лучшей подготовки они смогут выжить в возможных столкновениях с северокорейскими танками.

Война в Корее не была партизанской, однако элементы «иррегулярности» в действиях коммунистов присутствовали постоянно. Фактически, нападения войскам ООН приходилось ожидать в любом месте и любое время. Даже в глубоком тылу американцам приходилось организовывать оборону мест дислокации по полной программе/усиливая ее танками. На перекрестках дорог выставлялись блок-посты с одним-двумя танками, а в состав железнодорожных эшелонов приходилось включать импровизированные броневагоны.

М24 «Чеффи» и М39 разведвзвода 24-й пехотной дивизии переправляются через реку.

Американские танкисты не пожалели яркой краски на этот М4АЗЕ8.

М46 «Паттон» морской пехоты.

Алексей Ардашев

Огненный меч

Продолжение. Начало в «ТиВ» №№ 1, 3, 4,2002 г.

Между востоком и западом — середина земли. Боевой огонь на Святой Руси

"Как много дел считалось невозм ожными, пока не были осуществлены"

Плиний Старший

Из исторических источников нам известно, что воинам древней Руси приходилось неоднократно сталкиваться с «греческим огнем» непосредственно на поле боя.

Несмотря на применение византийцами греческого огня, в 911 году славянские дружины под предводительством князя Олега разбили византийский флот, и Олег прибил свой княжеский щит на воротах Царьграда (он же Константинополь, он же Стамбул). По-видимому, славянские воины знали свойства «греческого огня» и умели с ним бороться. Но этот опыт не учел другой русский князь — Игорь. В 941 году во время похода Игоря на Царьград греческий император Константин применил «греческий огонь» против русской эскадры, уничтожив 30 % судов. По словам летописца, греческий огонь «словно молния опускался на русские суда и сжигал их».

Вот как, например, средневековый историк Луитпреду описывает битву киевского князя Игоря с византийским императором в 941 году:

«Император поместил на свои суда машины для бросания греческого огня не только на носу и корме, но и на бортах. Милосердный бог, желая доставить победу тем, которые его просили, утишил ветер и сделал море спокойным. Поместившись посреди русских, греки бросали в них свой огонь со всех сторон, причем русские бросались в море, предпочитая погибель в его волнах смерти от греческого огня. Многие из них были сожжены посреди волн морских».

«Софийская первая летопись» тоже дает описания этой битвы: «.. и пущати нача трубами огнь на лодия Руския. И бысть видьти страшно чудо. Русь же, видяще вламень, вмътаахуся въ воду морьскую, хотяще убрести, и многы погыбоша. И таопрочi и лодi и возвратишася на побъге въсвояси. Тъм же пришедшим въ землю свою, повъдааху кождо своим о бывшемъ и оляднемъ огни. «Яко же мония» — рече, — «иже на небесъх Греци имут у себя, и пущающе, жгуще нась. И сего ради не одолъхом имъ».

Но через три года, предусмотрев защиту от греческого огня, князь Игорь разбил византийцев. Для предохранения от действия огня суда Игоря были обмазаны глиной, а воины укрывались мокрыми кожами и щитами, сплетенными из хвороста и обмазанными глиной. А незадолго до этого болгары применили «огненные сифоны», предвосхитившие собой первоначальную идею современного огнемета.

Византийский «греческий огонь» никогда не применялся непосредственно на территории Руси, да и сама Византия не представляла смертельной угрозы для русской государственности и русского народа.

Первые упоминания летописей об использовании славянами огня в военных целях относятся к X веку. Великая княгиня Ольга в 946 году, желая отомстить за смерть своего мужа, окружила город древлян Коростен и потребовала от осажденных дани: по три голубя и воробья от каждого дома. Получив эту, казалось бы, чисто символическую дань, княгиня приказала привязать к каждой птице зажженную паклю, пропитанную смолой, и выпустить. Птицы, вернувшись в свои гнезда, подожгли дома. Подхваченное ветром пламя охватило город. Древляне вынуждены были сдаться на милость Ольги. Во многих летописях упоминается, что войска Киевской Руси в X веке широко применяли зажигательные стрелы.

К этому времени русским был уже хорошо знаком и «греческий огонь» — «живой огонь», как его называли в XII веке. Славяне располагали секретом зажигательных средств, по своей эффективности, может быть, не уступающих «греческому огню». Они могли иметь собственный «живой огонь» или, совершая неоднократные успешные походы на Византию, могли узнать секрет «греческого огня» или захватить его в качестве трофея.

Не исключено, что секрет «греческого огня» стал достоянием не только арабов, то и славян. Русские дружины в боях сами применяли зажигательные средства. Когда камские булгары захватили древний русский город Устюг, великий князь Владимирский Георгий отправил своего брата Святослава с сильным ополчением обуздать захватчиков. В 1219 году русские атаковали город камских булгар Ошель, «…а наперед шли пешцы с огнем и с топорами, а за ними стрельцы… ко граду приступиша, отовсюду зажгоша его, и бысть буря и дым велик на сих потяну…» — так об этом событии повествует летопись.

Примененным огнем был достигнут боевой эффект, не уступающий действию греческого огня, ибо «буря и дым», если учесть неточность военной терминологии древних летописцев, явно имели связь с огнем и приведены после него, как некий его результат.

В 1220 году войска князя Мстислава Удалого взяли город Галич с помощью подкопа и «огня». Известно, что в 1301 году новгородцы овладели Ландскроной, употребив «огонь и пращи».

Дела давно минувших дней… Борьба силой пламени в средние века

Прометей принес людям огонь благо это или беда?

В.Б. Шкловский

На Среднем Востоке зажигательное оружие использовалось издавна и традиционно широко. Арабы вплоть до XIV века применяли пиротехническое оружие (прототип огнестрельного), состоящее из ствола, склепанного из железных полос, который заряжался на всю свою длину поочередно пулями и зарядами черного дымного пороха. При этом «пули» представляли собой плотно свернутую ткань или паклю, пропитанную битумом или горючими смолами. Оружие применялось в качестве огнемета. Заряд поджигался с дула, и горящие пули последовательно (по мере сгорания пороха) выбрасывались из ствола. То есть принцип его действия был тот же самый, что и у появившейся позже фейерверочной «римской свечи», когда твердые горючие таблетки-«звездки» перемежаются в картонной трубке пороховой смесью, при горении которой горящие пироэлементы пулеметной очередью выбрасываются в воздух. (Еще позже, в конце XX века, в Австралии была предложена схема сверхскорострельного оружия «Стальной шторм», которое было выполнено по этой же схеме — несколько пуль, перемежаемых пороховыми зарядами, расположены в одном стволе).

Есть свидетельства, что в 1249 году арабы пользовались зажигательными ракетами при защите города Дамиетты, однако правдоподобнее, что тут речь идет о зажигательных снарядах камнеметов. В Европе применение пороховых ракет зафиксировано в 1380 году. Кстати, именно европейцы долго относились к ракетам более как к средствам увеселения, а не войны — недаром польско-литовский ученый Семенович в 1650 году называл их «снарядами пьяного Бахуса и шаловливой Венеры», а не «кровавого Марса».

В Европе осаждавшие с помощью катапульт метали за городские стены глиняные горшки с горящей нефтью. Это быстро давало желаемый эффект: осаждаемый город моментально затягивало густым дымом пожарищ.

Но и осаждаемые платили осаждавшим той же монетой: во время решительного штурма они лили на головы атакующих горящую смолу и кипяток. Для этого на стенах устанавливались котлы, под которыми во время осады постоянно горел огонь, чтобы смесь всегда была в «боеготовности». К конструкции крепостных стен были предусмотрены специальная система лотков и выпускных водометов, по которым смесь от опрокинутого котла растекалась вдоль стены и многочисленными огненными ручейками текла наружу, навстречу идущим на приступ.

В те времена применялись и защитные средства против поражающего действия огня. Воины, штурмующие крепостные стены, для защиты от кипящей смолы и горящей серы прикрывались обильно смоченными водой овечьими шкурами. Для защиты от огня передвижные осадные башни с таранами обивали листами меди, железа или мокрыми кожами.

В Индии боевым собакам привязывали на спину зажженные факелы и пускали их на врага. Не отставали в изобретательности и европейцы. Во времена Ренессанса в Италии вывели породу боевых собак «кане корсо». Их одевали в железные доспехи, а на спину помещали контейнеры со смолистым веществом. Затем живых «носителей огня» выпускали на вражескую кавалерию. В войсках Великих Моголов специальные метальщики бросали в кавалерию противника примитивные ручные зажигательные гранаты — «банны». Против кавалерии огонь был особенно эффективен: лошади испуганно шарахались в сторону, сбрасывая всадников и путая ряды атакующих. Зажигательное оружие на поле боя было эффективно именно против животных — лошадей, мулов, верблюдов, боевых слонов. Если воины, проявляя силу воли и доблесть, еще могли мужественно выстоять при виде стены бешено ревущего огня, то все животные панически боятся огня и в бою с использованием зажигательного оружия становятся совершенно неуправляемыми.

Оборона крепостных стен с помощью горящей смолы (вверху).

Арабское зажигательное пиротехническое оружие 14 века. Ствол заполнен пороховой мякотью и зажигательными пулями. Состав поджигается с дула. Пули, представляющие собой тугие свертки ткани, пропитанной смолой, по мере сгорания пороха поочередно выбрасываются из ствола (справа).

Военное применение «огневого зелья» (то бишь пороха) началось уже в VII–IX веках. До огнестрельного оружия было еще далеко — смесь угля, селитры, серы, растительных волокон, сосновой смолы, воска и масел пока что служила сильным зажигательным средством.

С появлением и развитием огнестрельного оружия значение «чистого» огня как боевого средства значительно упало, так как применение пороха позволило наносить потери войскам противника на расстояниях, значительно превосходящих дальность действия существовавших до того времени зажигательных средств. В боевых действиях на суше огонь сохранил свое значение лишь как средство создания пожаров при осадах крепостей и укрепленных городов.

Артиллеристы первыми столкнулись с низкой эффективностью выстрела. Выстреленное из пушки каменное ядро, в сущности, ничем не отличалось от обыкновенного булыжника, с нечеловеческой силой брошенного во врага. Даже очень большие ядра, одним своим видом наводившие ужас, отнюдь не всегда оправдывали затраченный на их изготовление труд.

Когда в 1453 году турки осаждали Византию, они очень гордились гигантской мортирой, ядра которой весили по 400 кг и после выстрела наполовину уходили в землю. Увы, громоздкая и неподъемная мортира могла делать всего лишь семь выстрелов в сутки и ничего в осаде не разрешала по существу. К тому же задолго до решительного штурма мортира взорвалась.

Конечно, артиллерия обеспечивала успех, когда пусть не очень большие, но многочисленные ядра били, пробивая, по железным латам рыцарей; когда, сосредоточенные на одном направлении, орудия больших калибров проламывали ворота «неприступных» замков и рушили стены крепостей. Однако факт оставался фактом: воздействие ядра даже по деревянным сооружениям, подверженным легкому возгоранию, оставалось чисто механическим. Проломив стену и исчерпав свою энергию, ядро больше уже не могло причинить никакого вреда. Им можно было заново спокойно заряжать пушку и отправлять назад. Осажденные часто так и делали, вставая на незапланированное «ядерное довольствие» к своим врагам.

Интересно, что каменные стены больше разрушались ядрами, чем деревянные. Каменная стена под ударом ядра трескалась и крошилась, образуя крупную брешь. В деревянной бревенчатой стене ядро пробивало только небольшое отверстие, не разрушая конструкцию в целом. То же самое относится и к боевым кораблям того времени. Вот почему хрупкие деревянные корабли выдерживали многочасовой артиллерийский бой практически в упор. Ядра пробивали сквозные отверстия в деревянных бортах — но только и всего!

Первые морские «броненосцы» XIX века имели весьма оригинальную конструкцию: стальной каземат для артиллерии и паровой машины был окружен деревянным бортом толщиной в 1,5–2 метра. Фактически корабль представлял собой дере вянный плот с железной сердцевиной. Дерево можно было долго «решетить» ядрами, что нисколько не сказывалось на плавучести плота и боевых качествах корабля в целом. И только появление зажигательных снарядов и разрывных бомб радикально изменило ситуацию в пользу атакующей стороны.

Осада крепости. Арбалетчики пускают на крыши домом зажигательные стрелы, которые вызывают массовые пожары. Из немецкой "Книги о фейерверках" середины XV века (вверху).

Старинные ручные гранаты: типичная модель XVIII в. с огнепроводным шнуром (1) и граната «кетчум», со стабилизатором и взрывателем ударного действия (2) (внизу).

Появление железных ядер натолкнуло пушкарей на мысль: а что, если раскалить ядро и таким образом, помимо всего прочего, сделать из него зажигательный снаряд? И с середины XV века каленые ядра полетели на головы врагов. Их применяли для зажигания вражеского корабля или построек в осаждаемой вражеской крепости. Следует особо обратить внимание на то, что ядро должно быть не просто горячим, а именно каленым (то есть, раскаленным) — только в этом случае оно могло зажечь легковоспламеняющиеся материалы. С этой целью ядра перед выстрелом раскалялись в специальных печках до свечения.

Поскольку крупные ядра лучше сохраняют жар, стреляли ими чаще всего из крупнокалиберных орудий. Каждому выстрелу предшествовала долгая подготовка. Ядра накалялись в специальных жаровнях, и если приобретали белый цвет и соответственно становились слишком мягкими, их приходилось остужать до вишнево-красного цвета, до семи раз погружая в воду или оставляя на несколько минут полежать на воздухе.

Однако и после этого выстрелить готовым раскаленным ядром (для этой цели применялись железные кованые ядра) тоже был отнюдь не просто. Ведь очень велик был риск преждевременно поджечь ядром метательный заряд в орудии. В итогe — неожиданный — и для своих и для чужих — выстрел. В «Уставе ратных и пушечных дел», составленном Онисимом Михайловым в XVII веке, подробно описаны все меры предосторожности, которые нужно было принять: «Заряди пушку добрым порохом да забей деревянным пыжом и на тот пыж намажь гораздо в палец толщиною глины, которая бы не ищеплялась, да дай ему высохнуть гораздо, потом помажь его еще, где понуже надобно, да укрепи его гораздо тако глиною мажучи, чтобы от ядра порох не запалился».

Хлопотное занятие, однако при удачном попадании вспыхнувший пожар или взорванный пороховой склад оправдывали труды. Следует учесть, что раскаленное ядро заставляло гореть даже сырое дерево.

Ракеты А.Д. Засядко Гранатная ракета.

Обстрел турецкой крепости Варны 16 сентября 1828 г. русскими зажигательными ракетами (справа).

Зажигательная ракета.

Однако подобные выстрелы пугали не только врагов, но и самих пушкарей: не исключалась возможность самопроизвольного выстрела, разрыва орудия. Поэтому рядом с орудием выкапывали яму, куда прислуга, крестясь и читая молитвы, пряталась перед стрельбой. При этом стрельба из пушек считалась настолько опасным занятием, что часто в помощь канониру давали преступников, приговоренных к смерти, которых приковывали к орудию железной цепью.

В 1560 году русские войска под командованием Ивана Грозного взяли сильнейшую крепость Ливонии — город Фелпин. Основную роль в падении Феллина сыграл обстрел города русской артиллерией, которая использовала зажигательные (каленые) ядра. При осаде Иваном Грозным в 1563 году Полоцка, захваченного поляками, 36 орудий русской артиллерии были предназначены специально для стрельбы зажигательными снарядами. Пленные немецкие артиллеристы-наемники на допросе показали, что особенно сильное впечатление на них произвели русские зажигательные снаряды, вызвавшие в Полоцке большие пожары.

Зажигательные снаряды использовались русскими артиллеристами еще при отце Ивана Грозного — Василии III. Между тем, на Западе первые упоминания о зажигательных снарядах появились только в конце XVI века, а массовое применение их началось с 1660 года.

В 1680 году в Москве была создана мастерская для изготовления зажигательных, осветительных и увеселительных ракет. Однако первое широкое боевое применение зажигательные ракеты получили только в XVIII веке в борьбе индусов против колонизаторов-англичан.

Индийские ракеты изготовлялись из железных или бамбуковых труб, передняя часть которых заполнялась горючим составом, а задняя — порохом. Реактивная сила, образующаяся при вылете раскаленных пороховых газов, обеспечивала значительную потому времени дальность полета ракет.

Парусный боевой корабль того времени, построенный из просмоленного дерева, представлял собой великолепную цель для зажигательного оружия. В XVIII веке появился брандскугель — сферическая чугунная бомба, снаряженная зажигательным составом. Тогда же на флотах стали применять ракетное оружие — в сущности обычные фейерверочные ракеты, только гораздо крупнее и снабженные небольшой боеголовкой фугасно-зажигательного действия, которые оказались эффективным противокорабельным оружием.

В конце XVIII века английский генерал Конгрев заимствовал и несколько усовершенствовал индийские ракеты. Благодаря зажигательным ракетам англичанам удалось одержать победу над французским флотом в Булони (1806 год). С помощью ракет в 1807 году англичане сожгли город Копенгаген. Однако английские ракеты Конгрева имели небольшую дальность полета и плохую меткость. Как сами ракеты, так и станки для их пуска были тяжелы, что затрудняло их использование в полевых условиях.

В начале XIX века в России стали применять ракеты, сконструированные под руководством генерала А.Д. Засядко, отличавшиеся своей легкостью и простотой запуска. Первое «боевое крещение» русские зажигательные ракеты получили в 1828 году при осаде крепости Варны с турецким гарнизоном. Многочисленные пожары, вызванные в крепости ракетами, деморализовали турок и способствовали ее падению. Усовершенствованные генерал-лейтенантом К.И. Константиновым (1818–1871 года), ракеты широко применялись русской армией в войне с Турцией.

По этой же причине (уязвимости кораблей) широко использовались в войне на море брандеры — суда-поджигатели, небольшие суда, наполненные легковоспламеняющимися веществами, с крючьями на реях, которыми они сцепляются с неприятельскими судами. Паруса и руль брандера жестко закреплялись в нужном положении, зажигался фитиль и «огненосец» пускали на вражеские корабли, желательно стоящие на якоре. Корабль-камикадзе сам погибал, но и уничтожал вражеский корабль. Впервые брандеры применялись еще в 1304 году в войне французов с фламандцами.

Примером блестящего применения брандеров может служить знаменитое Хиосское, или, как его чаще называют, Чесменское, сражение между русским и турецким флотом. Эта морская битва является классической сточки зрения эффективного применения зажигательного оружия. И хотя из четырех русских брандеров только один смог выполнить свою задачу, этого оказалось вполне достаточным: турецкий флот был истреблен. А дело было так…

Утром 23 июня 1770 года русская эскадра под руководством адмирала Г.А. Свиридова обнаружила у острова Хиос турецкий флот. Утром 24-го грянула жаркая битва. После кровопролитного боя турки панически, беспорядочно отошли в хиосскую бухту, тесно сгрудив в ней свои корабли.

У русских появилась мысль о сожжении неприятельского флота брандерами — судами-поджигателями. Особый отряд под начальством контр-адмирала Грейга должен был атаковать неприятеля и в удобный момент пустить на него брандеры.

Около часа ночи брошенный с бомбардирского корабля зажигательный «каркас» упал на один из турецких кораблей. Так как парус грот-марсель был совершенно сух и сделан из бумажной материи, он мгновенно загорелся. Пожар распространился по мачте и по такелажу, вскоре пылал весь корабль. В этот момент Грей двумя условными ракетами послал в атаку брандеры. Державшиеся до тех пор вне выстрелов, брандеры прибавили парусов и стали подходить к неприятелю. Заранее каждому из командиров брандеров были указаны турецкие корабли, с которыми надлежало сцепиться, на каждом брандере был в готовности десятивесельный катер, на который должна пересесть команда, сделав свое дело.

Зажигательные снаряды. Артиллерия издавна используется для поджигания зданий и кораблей. Британский «каркасный» снаряд (выше), какими в XIX веке стреляли из гладкоствольных орудий, имел стальную оболочку, заполненную смесью селитры, серы, канифоли, сульфида сурьмы, жира и скипидара. Зажигательные снаряды и пули применяются до сих пор.

Первый брандер был тут же потоплен турками, команда спаслась на катере. Второй наскочил на мель и сгорел. Командир на катере пробрался к берегу, овладел несколькими мелкими турецкими судами и привел их к нашему флоту. В момент, когда подходил третий брандер, подветренная половина турецкого флота уже сгорела: стрельба с наших кораблей вызвала пожар на трех неприятельских кораблях. Командир брандера лейтенант Ильин блестяще выполнил приказ. Он вплотную подошел к головному турецком кораблю, сцепился с ним, на глазах турок зажег свой брандер, собственноручно лихо воткнул горящий брандскугель в корпус турецкого корабля и не торопясь спустился на катер. Отойдя на некоторое расстояние, Ильин скомандовал: «Суши весла!» — и остановил движение, чтобы видеть результат своего подвига. Да и было на что посмотреть. Ждать пришлось недолго. Громадный турецкий корабль со страшным треском взлетел на воздух, горящие обломки и искры посыпались на соседние корабли, они также загорались и тонули.

Неприятель, считая свою гибель неизбежной, прекратил огонь. Турецкий флот находился уже в самом жалком положении, корабли горели, взрываясь один за другим. В воздухе стоял сплошной гул. Вся бухта была освещена зловещим заревом. «Легче вообразить, — писал в корабельном журнале одни русский капитан, — чем описать ужас, остолбенение и замешательство, овладевшее неприятелем: целые команды в страхе и отчаянии кидались в воду, поверхность бухты была покрыта множеством спасавшихся людей, но немного из них спаслось».

К утру следующего дня большая часть турецкого флота взлетела на воздух, он был истреблен, и этим кончилось Чесменское сражение. Эта битва является образцовой с точки зрения эффективного использования зажигательного оружия.

ЛИТЕРАТУРА

1. Федоров В.Г. «К вопросу о дате появления артиллерии на Руси» М. Артакад, 1949 г.

2. Школяр С.А. «Камнеметная артиллерия и начальный этап развития порохового оружия в Китае» Л. 1970 г. Ленинградский государственный университет им. Жданова.

3. Школяр С.А. «Китайская доогнестрельная артиллерия» М. Наука, 1980 г.

4. Сокольский В.Н. «Ракеты на твердом топливе в России» М. АН СССР, 1963 г.

5. «Записка генерал-майора Жуковского о ракетных брандерах», «Артиллерийский журнал», 1857 г, № 3, отд. 1, стр. 63.

6. Borden W.A. «Army Ordnance» Wsh. 1924 г.

7. Новиков И.В. и Конюхов В.И. «Огнеметно-зажигательное оружие» М. ДОСААФ, 1957 г.

8. Горлов А.П. «Зажигательные вещества, их применение и способы защиты» М-Л, Наркомхоз РСФСР, 1940/43 г.

9. «Краткая энциклопедия по пиротехнике» под ред. Ф: П.Мадякина, Казанский технический университет, Казань, 1999 г.

10. Демидов А.Н. «Введение в пиротехнику» М. Воениздат, 1939 г.

11. Быстров И.В. «Краткий курс пиротехники» Киев, 1940 г.

12. Шидловский А.А. «Основы пиротехники» М. Машиностроение, 1973 г.

13. Георгий Елизаветин «Про войны» М. «Детская литература», 1982 г.

14. «Иллюстрированная история оружия. От древности до наших дней» Минск, Попурри, 2000 г. N.Y. St. Martine's Press.

15. Сокольский В.Н. «Ракеты на твердом топливе в России» М. АН СССР, 1963 г.

16. «Записка генерал-майора Жуковского о ракетных брандерах», «Артиллерийский журнал», 1857 г, № 3, отд. 1, стр. 63.

17. Borden W.A. «Army Ordnance» Wsh. 1924 г.

18. Сухаревский М. «Основы огнеметного дела» М. 1924 г.

19. Лефебюр В. «Загадка Рейна» М. 1926 г.

20. В. Енгалычев «Откуда прилетел Змей Горыныч?», «Наука и жизнь», 5/95.

21. С. Федосеев «Черный символ цивилизации», «Оружие», 9/00.

22. Отечественные и зарубежные периодические издания.

(Продолжение следует)

Семен ФЕДОСЕЕВ

О классификации автоматического оружия

(Продолжение. Начало в "ТиВ" № 10/2001, 1,3/2002).

1.3. Автоматика с использованием отдачи всего оружия нашла ограниченное применение в индивидуальном оружии — самозарядных винтовках и дробовиках. Ствол неподвижен относительно всего оружия, перед выстрелом затвор и ствол сцеплены, Работа основана на включении в конструкцию инерционного тела, которое при движении всего оружия после выстрела назад стремится остаться на месте, и в результате смещается вперед относительно самого оружия. Это смещение можно использовать непосредственно или аккумулировать энергию инерционного тела (ползуна) в сжимаемой им пружине. В первом случае (автоматическая винтовка «Маузер» 1910/ 13 г.) ползун производит отпирание затвора, а отход затвора от ствола происходит за счет остаточного давления пороховых газов в канале ствола. Во втором случае (автоматическая винтовка и самозарядное ружье Шегреня (см. схему в "ТиВ" № 3 за 2002 г.), самозарядное ружье М90 «Бенелли») инерционное тело сжимает особую пружину, которая затем, разжимаясь, отбрасывает инерционное тело назад, и то в процессе движения отпирает затвор и увлекает его за собой. В таком варианте отпирание канала ствола производится позже, а энергия отдачи, запасенная пружиной, используется полнее. Возвращение затвора в крайнее переднее положение в обоих вариантах производится возвратной пружиной.

К достоинствам систем с отдачей всего оружия относят неподвижность ствола при выстреле в сочетании с поздним отпиранием канала ствола, отсутствие импульса удара пороховых газов (как в системах с отводом пороховых газов). Но сравнительно невысокая надежность их работы и наличие особой массивной детали снижают их привлекательность.

График изменения давления пороховых газов в канале ствола и в газовой камере

Циклограмма работы автоматики на основе отвода пороховых газов с длинным ходом газового поршня

Разрез единого пулемета М60 с автоматикой на основе отвода пороховых газов и газовой камерой "постоянного объема”

Класс II

Отвод части пороховых газов из канала ствола («газоотводный двигатель») может производиться через отверстие в стенке ствола, через дульное отверстие с использованием подвижного надульника, через канал особой гильзы либо через патронник (в случае безгильзового патрона). Во всех вариантах количество отводимых пороховых газов крайне невелико и практически не влияет на начальную скорость пули. Энергия отводимых газов может использоваться непосредственно или запасаться с помощью пружинного, пневматического или гидропневматического устройства. Так, в автоматической винтовке Фаркауэра-Хилла пороховые газы, попав в газовую камеру, давили на поршень, сжимавший возвратную пружину и фиксировавшийся после этого защелкой. После отпирания защелки пружина, разжимаясь, давила на второй поршень, приводивший подвижную систему. «Аккумулирование» энергии отводимых газов позволяет смягчить работу системы, а также обойтись без ручного перезаряжания после перерыва в стрельбе.

11.1 Из всех способов отвода пороховых газов наибольшее распространение нашли системы с отводом газов через поперечное (боковое) отверстие в стенке ствола и воздействием их на поршень, движущийся прямолинейно назад.

Ствол оружия неподвижен, затвор перед выстрелом сцеплен со стволом (ствольной коробкой). После прохождения пулей отверстия в стенке ствола часть пороховых газов попадает через отверстие в газовую камеру и передает свою энергию поршню. Шток поршня, двигаясь назад, отбрасывает затворную раму (может именоваться также «ползуном», «стеблем затвора» и т. д.), которая отпирает затвор и движется дальше вместе с затвором, сжимая возвратную пружину. При обратном движении затворная рама способствует запиранию затвора, а при полном цикле автоматики — отжимает автоспуск или бьет по ударнику.

На циклограмме работы автоматики с газоотводным двигателем можно увидеть, что операция подачи патрона на линию досылания совмещена с откатом затворной рамы, извлечение и отражение гильзы слиты в единую операцию. Видны также «холостые» промежутки. Стоит отметить, что в начале развития автоматического оружия газоотводные схемы не пользовались большой популярностью из-за «быстрого засорения механизма нагаром». Для предотвращения этого необходимо обеспечить обтюрацию пороховых газов на всей длине хода газового поршня и сброс излишних газов в атмосферу.

Возможна реализация данной схемы: с отдельным штоком, ударно передающим энергию движения затворной раме (винтовки ABC, СВД, карабин СКС, автомат Vz.58 — т. н. “короткий ход поршня"); со штоком, жестко связанным с затворной рамой (винтовка ZB- 29, пулемет ДП, система Калашникова — “длинный ход поршня”); вообще без штока и поршня — пороховые газы, пройдя газоотводную трубку, воздействуют непосредственно на затвор (автоматическая винтовка Люнгмана, штурмовые винтовки серии М16), точнее поршнем служит небольшой выступ затвора или затворной рамы. Между поршнем и затвором может помещаться рычаг или пружина для смягчения удара и более рационального распределения энергии между деталями автоматики. Разделение поршня, штока и затворной рамы со снабжением каждой детали своей возвратной пружиной часто выполнялось для того, чтобы обеспечить возможность снаряжения магазина сверху из обоймы (ABC, СКС). Но, кроме того, оно позволяет как бы «разложить» действие отдачи во времени и сделать его несколько мягче для оружия и стрелка.

Схема автоматики с газоотводным двигателем, длинным ходом поршня и закрытой газовой камерой с трубкой (автоматическая винтовка Мондрагона, первой принятая на вооружение): 1 — боевой выступ затвора, 2 — наклонные пазы затвора, 3 — подвижная боковая крышка, 4 — рукоятка крышки, 5 — качающийся рычаг, 6 — шток поршня, 7 — газовый поршень, 8 — газовая камера, 9 — курок, 10- корпус магазина.

Одна из первых принятых на вооружение схем с газоотводным двигателем, длинным ходом поршня и газовой трубкой с патрубком — ручной пулемет “Гочкис” модели 1908 г.

Разрез штурмовой винтовки ARM ‘Галил” с автоматикой на основе отвода пороховых газов и дпиннымходом поршня (по образцу “системы Калашникова"): 1 — складная рукоятка переноски. 2 — шток газового поршня, 3 — газовый поршень, 4 — складная ночная мушка, 5 — мушка с ограждением, 6 — газоотводный узел, 7 — затворная рама, 8 — возвратная пружина, 9 — складной ночной прицел, 10- перекидной целик, 11 — ствольная коробка, 12- курок, 13- складной приклад, 14 — плечевой упор, 15 — предохранитель-переводчик, 16 — пистолетная рукоятка, 17- шептало, 18- спусковой крючок, 19 — защелка магазина, 20 — магазин на 35 патронов, 21 — затвор, 22 — цевье, 23 — складная сошка, 24 — ствол, 25 — пламегаситель.

Величина давления, передаваемого поршню, зависит от площади поперечного сечения поршня, давления газов в камере, времени его действия, размеров и места расположения газоотводного отверстия. Это дает широкий выбор конструктивных решений для получения нужного времени задержки отпирания канала ствола и нужных скоростей движения деталей автоматики, а значит — желаемого темпа стрельбы.

Газоотводное отверстие может быть выполнено в любой точке по длине ствола — от дульного среза до пульного входа. В зависимости от этого меняется и давление пороховых газов, на которое должен рассчитываться газовый двигатель. Может использоваться и отвод газов через дульное отверстие в неподвижный надульник, играющий роль коаксиальной газовой камеры с поршнем в виде втулки (автоматическая винтовка G.41 «Вальтер»). Но при этом система оказывается слишком громоздкой, кроме того, для приведения в действие механизмов требуется достаточное давление газов на дульном срезе, т. е. система применима при сравнительно мощных патронах. При меньшей мощности отвод газов через дульный срез может использоваться только для отпирания канала ствола в системах автоматики смешанного типа, как в пистолете «Ультраматик».

Если газоотводное отверстие достаточно велико, то газы свободно протекают через него, быстро выравнивая давление в газовой камере и канале ствола. Если же отверстие мало, оно создает действие, подобное дросселирванию, ограничивает прохождение газов и тем самым замедляет нарастание давления в камере. На характер истечения газов существенно влияет также форма отверстия.

Разрез охотничьего самозарядного карабина “Вепрь-308 Супер" (модификация системы ручного пулемета РПК): 1 — ось спускового механизма, 2 — основание предохранителя, 3 — предохранитель, 4 — боевая пружина, 5 — возвратный механизм, 6 — курок, 7 — крышка ствольной коробки, 8 — затворная рама с затвором, 9- оснвание антабки. 10- винт антабки, 11 — кольцо антабки, 12-шайба, 13-ложа, 14-винт, 15-фиксатор, 16 — выталкиватель магазина, 17, 18, 19 — защелка магазина, 20 — спусковой механизм, 21 — гайка, 22 — соединительный винт, 23 — шайба.

Разрез самозарядного карабина СКС с автоматикой на основе отвода пороховых газов и коротким ходом поршня: 1- крышка ствольной коробки, 2 — возвратная пружина, 3 — боевая пружина, 4 — курок, 5 — стебель затвора, 6 — наклонный выступ стебля затвора, 7 — скос затвора, 8 — затвор, 9 — толкатель, 10 — пружина толкателя, 11 — ствольная накладка, 12 — газовая трубка, 13 — газовый поршень со штоком, 14 — газовая камера, 15 — газоотводное отверстие, 16 — ствол. 17- опора мушки, 18 — мушка, 19 — штык, 20 — пружина, 21 — защелка штыка, 22 — шомпол, 23 — пружина подавателя, 24 — рычаг подавателя, 25 — подаватель, 26- защелка крышки магазина, 27 — шептало, 28 — автоспуск, 29 — стержень боевой пружины, 30 — спусковая тяга, 31 — спусковой крючок, 32 — предохранитель, 33 — защелка ударно-спускового механизма, 34 — приклад ложи. 35 — пенал с принадлежностью.

Разрез автомата Vz.58 с отводом пороховых газов и короткимходом поршня.

Схема работы автоматики с отводом пороховых газов и механизма запирания канала ствола перекосом затвора.

Разрез ручного пулемета BAR-18 с газоотводным двигателем.

Ствол крупнокалиберного пулемета ДШК с газоотводным узлом:

1 — канал ствола, 2 — газовая камера, 3 — газовый регулятор, 4 — дульный тормоз, 5 — стойка мушки. 6 — мушка.

Единый пулемет ПКМ с газоотводным двигателем автоматики и длинным ходом газового поршня.

Разрез единого пулемета ПК: 1 — рукоятка ствола, 2 — приемник, 3 — рычаг подачи. 4 — прицел, 5 — крышка ствольной коробки, 6 — затворная рама, 7 — пистолетная рукоятка, 8 — спусковой крючок, 9 — затвор, 10 — патронник, 11- шток газового поршня (с затворной рамой соединен шарнирно), 12 — ствол.

Затворная рама и затвор пулемета ПК (шток газового поршня условно разрезан): 1 — канал ствола, 2 — газовая камера, 3 — газовый регулятор, 4 — затвор, 5 — ударник, 6 — извлекатель.

Ручной пулемет “Алтимакс"- 100 с газоотводным двигателем автоматики, длинным ходом газового поршня, большой длиной отката подвижной системы и наличием буфера. Для большей надежности работы автоматики применен газовый двигатель высокого давления — газоотводное отверстие выполнено ближе к казенной части ствола.

Классическим вариантом газоотводного двигателя с отводом через боковое отверстие и длинным ходом поршня стала система оружия М.Т. Калашникова (темп стрельбы автомата АКМ и ручного пулемета — 600, единого пулемета — 650 выстр./мин). При выстреле пороховые газы поступают через наклонное боковое отверстие в стенке канала ствола в газовую камеру. Газовый поршень, снабженный обтюрирующими канавками, под действием давления газов начинает двигаться назад, его шток, жестко связанный с затворной рамой, толкает ее назад. Затворная рама, имеющая фигурный вырез на внутренней поверхности, проворачивает затвор, который входит в вырез своим выступом. Затвор после поворота расцепляется с боевыми упорами ствольной коробки, извлекает стреляную гильзу из патронника (предварительное страгивание гильзы при повороте затвора облегчает извлечение) и движется назад вместе с затворной рамой, сжимая возвратную пружину. После отхода затворной рамы под действием давления газов на нужное расстояние отработанные газы выходят в атмосферу через отверстия в газовой трубке. Во время движения гильза ударяется о выступ отражателя и выбрасывается наружу через окно в ствольной коробке. Затворная рама с затвором под действием возвратно-боевой пружины идут вперед, затвор захватывает очередной патрон и досылает его в патронник. Затворная рама останавливается в крайнем переднем положении, а затвор под действием сил инерции продолжает движение вперед и проворачивается выступом по фигурному пазу затворной рамы. При этом его боевые выступы заходят за боевые упоры ствольной коробки. Все ударные нагрузки воспринимает сравнительно массивная затворная рама, ее инерция позволила сократить длину хода подвижной системы, “вывешенное” положение затворной рамы и затвора обеспечивают надежную работу автоматики в самых сложных условиях эксплуатации.

В американском пулемете М60 использован полый газовый поршень с коротким (60 мм) ходом. Отведенные из канала ствола газы проходят через отверстие в боковой стенке газового поршня и, расширяясь, заполняет внутреннее пространство газового поршня и переднюю секцию газовой камеры. Возросшее давление толкает поршень назад. Тело поршня при откате разъединяет отверстия в стенке поршня и в стволе, и дальнейшее поступление газа прекращается. Поршень движется назад, приводит в действие шток, который толкает затвор. Импульс пороховых газов, подаваемых на шток, сообщает достаточное количество энергии для полного цикла автоматики (включая подачу патронной ленты). Суть заключается в том, что когда накопится энергия, достаточная для преодоления трения и нагара, поршень пойдет назад. Двигаясь, он автоматически отсекает газы и является как бы саморегулирующимся. Подобная конструкция часто называется “системой постоянного объема”.

(Продолжение следует)

Михаил ВИНИЧЕНКО

Подземная борьба в Первую мировую

Воздушно-наземно-подземная армейская наступательная операция «Мессин»

* См. "ТиВ" №№ 2,3,9,10/2001 г., 1,3,4/2002 г.

Рис. 8

Сложность и опасность ведения подземной войны приводила к ее некоторому ограничению в 1917 г. Достигнув своего апогея в 1916 г., подземная война (только в июне этого года немцами было взорвано 126 горнов, англичанами — 101 горнов) в 1917 г. пошла несколько на убыль.

Всего же за два года войны на Западном фронте было взорвано горнов со стороны союзников: 1916-750 горнов, 1917 — 117 горнов (всего 867); со стороны немцев: 1916 — 696 горнов, 1917-106 горнов (всего 802). Итого — 1669 горнов с обеих сторон. Эта довольно внушительная цифра свидетельствует о стремлении как англичан, французов и итальянцев, так и немцев и австрийцев решать некоторые проблемы наступления и обороны за счет подземных действий. С учетом стремительного развития авиации и более широкого ее применения для решения различных задач в операциях, борьба в первой мировой войне стала приобретать воздушно-наземноподземный характер.

Активизация подземных боевых действий и разноплановость подземных атак привели к тому, что в обиход вошло такое понятие, как подземная минная война, выдвинувшая определенные тактические правила, которых необходимо было придерживаться как при подземной атаке, так и при обороне. Наряду с отдельными минными атаками и контратаками (контрминами), имевшими цель нанести поражение какому-то отдельному объекту противника, его галереи, применялись минные атаки узким, а иногда и широким фронтом. Причем минные атаки уже проводились не как самостоятельные боевые действия, а по единому замыслу и плану с наземными, имевшими цель прорвать оборону противника и устремиться в глубь обороны неприятеля. более того, англичанами была проведена уникальная армейская наступательная операция, которую Лиддел-Гарт назвал шедевром осадной войны, представлявшая собой в некотором роде всеобъемлющую операцию — воздушно-наземно-подземную. Организовал и провел ее командующий 2-й английской армией генерал Пламер. Свое кодовое название операция «Messines» — «Мессин» получила по месту проведения — в районе н.п. Мессин в Западной Фландрии в период с 7 по 15 июня 1917 г. (рис. 8).

Но пришли к ней не сразу. Этому предшествовали частные подземные атаки и контратаки. После упорных боев 1914 г. во Фландрии сложился англо-германский фронт оригинальной конфигурации: от Ньюпорта, на берегу Ламанша, на Ипр почти по прямой линии. В окрестностях же населенных пунктов Витшаэте и Мессин он делал дугу. В дальнейшем опять тянулся практически по прямой линии на Аррас. Здесь, в окрестностях Витшаэте и Мессин, немецкий фронт дугой вклинивался в оборону англичан на 15 км. Этот выступ был назван «Витшаэтской дугой». Вся площадь Витшаэтской дуги составляла около 50 кв. км. Она была насыщена крестьянскими дворами (около 60), превращенными немцами в маленькие форты. Помимо этого, здесь было создано несколько линий окопов, усиленных густыми полосами проволочной сети (рис. 9). Саперы связали наблюдательные пункты, много ходов сообщения (в том числе и подземных), убежищ и наблюдательных пунктов. Для отражения атак противника немецкое командование сосредоточило в районе Витшаэтской дуги большое количество пулеметных, минометных и других установок. Орудия тяжелой артиллерии (рис. 10) использовались для нанесения поражения пунктам управления неприятеля, его артиллерии, подземным сооружениям. Кроме того, часть их была выдвинута вперед для ведения флангового огня по английским окопам у Ипрского канала и севернее Армантьера.

Рис. 9 Немецкие заграждения

Рис. 10 42-см германская мартира в походном положении

То обстоятельство, что в районе Виштаэте находились командные высоты, на которых немцы располагали артиллерию, командные пункты, а также пересечение многочисленных дорог, усугубляло положение дел британцев. Этот выступ в немецкой обороне создавал им серьезные проблемы. Поэтому английское командование неоднократно пыталось «изгнать злой дух Витшаэтской дуги». Однако все испробованные способы, в том числе, артиллерийский огонь, неоднократные штурмы, применение танков, самолетов не привели к успеху. Тогда командующий армией генерал Пламер решил провести комбинированную наступательную операцию — воздушно-наземно-подземную.

По применению авиации ограничений не было. Местность на направлении наступления была, в целом, доступна и для действий танков. Английская пехота была довольно хорошо подготовлена и могла атаковать врага практически на любом участке данного театра военных действий. Что касается подземной минной атаки, то условия грунта были неодинаковы на протяжении всей дуги и несколько осложняли действия английских минер. Тем не менее, несмотря на все сложности, теория и практика ведения подземной минной войны позволяли британцам надеяться на успех массированной минной атаки. Англичане, готовя данную операцию, опирались на опыт удачного ведения подземной войны русскими минерами в севастопольской кампании, а также проведения частных минных атак на этом и других участках англо-германского фронта.

Пробные минные атаки проводились здесь как англичанами, так и немцами, начиная еще с 1914 г. Успеха добивались обе противоборствующие стороны попеременно. Никто не хотел уступать как на земле, так и под землей.

Грунт в районе Мессин и Витшаэте был, в основном, слоистым (как при обороне Севастополя (1854–1855 тт.) русскими войсками). Под верхним наносным и водопроницаемым слоем песка залегал слой жирной ипрской глины различной толщины на глубине от 20 м до 60 м от поверхности земли, что требовало тщательного его изучения и учета исследований при создании минной системы.

С самого начала подземной войны в районе Витшаэтской дуги (с 1914 г.) англичане широко привлекали для создания галерей специалистов по подземным работам. По прибытию на место горняки тщательно изучали структуру грунта, определяли объем работ, график отрывки галерей, и приступали к созданию минной системы. В целях сокрытия подготовки минной атаки, а также чтобы обезопасить минную систему от атак противника, англичане входы в галереи располагали глубоко у себя в тылу. Они входили минными колодцами в слой глины на глубину 20 м, по которому впоследствии вышли под первую траншею немцев. Учитывая сложную структуру грунта в районе немецких позиций, а также выход пласта глины ближе к поверхности земли, расстояние между верхней частью минной галереи и дном немецких окопов составило около 5-10 м. Однако, ввиду плохо организованной немецкой службы прислушивания, англичане смогли незаметно подобраться к неприятелю. Немцы оказались в невыгодных условиях и вынуждены были под землей лишь обороняться. Германским минерам пришлось в ответ на подземные атаки противника стараться быстро организовать контрмины. Для этого нужно было ускоренными темпами проходить через водопроницаемые, перемешанные с наносным песком слои грунта при помощи особых, сначала деревянных, а затем железных и железобетонных опускных колодцев. Это значительно затрудняло и замедляло работу. Несмотря на трудности, немецким минерам летом 1915 г. все же удалось удачно взорвать несколько камуфлетов, благодаря чему англичане вынуждены были отступить от Альтвега, Голяндше-шура. Британцы, в свою очередь, на этом не успокоились и в течение зимы 1915 г. при помощи бурения вывели глубокие мины под высоту у С.Элоя, а также между Майдел ьштедом и Бакхофом.

В 1916 г. минная борьба велась с переменным успехом. Получив богатый опыт подземного противодействия на других участках фронта, — у Лоретто и Вами, в Аргоннах, Вогезах и Карпатах, — немецкие минеры стали успешнее справляться со всеми техническими трудностями создания минных и контрминных систем, что позволяло им одерживать частные победы в минной борьбе. Так, например, им удалось разбить сравнительно неглубокие английские галереи у ручья Дувэ, отбросить неприятеля назад у Франзекихоф, создав контрминную систему на глубине 40 м. Не менее удачны были немецкие минные атаки у Шпанбрекской мельницы. Подземные атаки у высоты С. Элоя, а также у Майдельштеда и у Бак-хофа на глубине от 50 до 60 м позволили им отбросить англичан от своей второй линии окопов.

В ходе ведения наземной и воздушной контрминной борьбы для разрушения галерей противника применялись орудия различных калибров, минометы, бросающие «бутыли», воздушные мины (бомбы), гранаты (особые заряды детонирующего вещества в жестяных коробках с деревянными рукоятками — «calendriers»), а также небольшие вращающиеся бомбочки, бросаемые как плоский камень — «жабы». Иногда, для поражения минер противника в галереях, использовались удушливые (отравляющие) газы и насосы, выбрасывающие горящую жидкость (огнеметы).

Несмотря на переменный успех в подземной минной войне, англичане все-таки решили выбить немцев с Витшаэтской дуги. Теперь успех был поставлен в зависимость от совместных действий в трех измерениях: в воздухе, на земле, под землей.

Замыслом операции в наземной проекции предполагалось нанесение ударов по выступу с трех направлений: в центре и на флангах. Таким образом, предполагалось одновременно рассечь, окружить и уничтожить группировку противника на Витшаэтской дуге. Оперативное построение армии было в один эшелон. Корпуса также строили свои боевые порядки в один эшелон с выделением сильного резерва. Такое оперативное построение позволяло наносить мощный первоначальный удар, а также своевременно наращивать усилия на тех направлениях, где намечался успех.

На правом (южном) фланге наступал 2- й корпус «Анзак» (Гоулей) в составе 3-й австралийской, новозеландской и 25-й пехотных дивизий; 4-я австралийская пехотная дивизия была в резерве. В центре действовал 9-й корпус (Гамильтон-Гордон). В него входили: 36, 16, 19-я пехотные дивизии. 11 — я пехотная дивизия была в резерве. На левом фланге наносил удар 10-й корпус (Морланд). В первом эшелоне наступали 41,47, 23-я пехотные дивизии; в резерве находилась 24-я пехотная дивизия. Пяти дивизиям первого эшелона, действовавшим на направлениях главных ударов, назначался узкий участок прорыва, в то время как остальным четырем (на сковывающих направлениях) — широкий. После захвата дивизиями первого эшелона первого рубежа в бой вводился резерв («перепрыгивал» через атакующих) для овладения рубежом Ооставерн — конечной целью операции. Одним из основных требований, предъявляемых генералом Пламером к проведению операции, было выполнение поставленных задач с минимальными потерями. Для этого он стремился определить и максимально привести в соответствие методы проведения операции к сложившейся обстановке.

Командующий 2-й английской армией для захвата господства в воздухе, ведения разведки, корректировки стрельбы артиллерией и нанесения поражения наземным войскам противника создал мощную по тем временам воздушную группировку в количестве 300 самолетов. Воздушные удары применялись и для разрушения немецкой контрминной системы. Для эффективного огневого поражения немецких войск, уничтожения их оборонительных сооружений, подавления и уничтожения германской артиллерии генерал Пламер Г. сосредоточил в районе дуги 2200 орудий, в том числе 756 тяжелых. Чтобы прорвать оборону противника в высоком темпе для поддержки действий 12-ти пехотных дивизий он выделил 90 танков. Для достижения высоких темпов прорыва тактической зоны обороны противника на направлениях главных ударов были созданы высокие плотности артиллерии. Только в полосе наступления 9-го (центрального) корпуса на участке в 3 км было сосредоточено 718 пушек и гаубиц, 192 окопных мортиры, 198 пулеметов, т. е. около одного орудия на каждые 7 м фронта или 240 орудий на милю.

Командующий 4-й немецкой армией генерал С. фон Арним в районе Витшаэтской дуги мог противопоставить неприятелю 5 пехотных дивизий и около 350 орудий. Однако германские войска занимали господствующие высоты, контролирующие подступы к обороне. К тому же в инженерном отношении немецкая оборона практически была лишена изъянов.

Подготовка к операции была спланирована самым тщательным образом. Она заняла около 15 месяцев. При этом ограничений в средствах практически не наблюдалось. Для снабжения 2-й английской армии всем необходимым были привлечены многие британские заводы, месяцами работавшие для обеспечения наземных войск и минеров. Англичане хорошо оборудовали исходный район для наступления. Были созданы главные и отсечные линии окопов, извилистые ходы сообщения, группы убежищ. Склады запасов материальных средств напоминали собой пчелиный улей. Густая, разветвленная по разным направлениям сеть широко- и узкоколейных железных и обыкновенных дорог, напоминала собой хорошо оборудованную трамвайную сеть большого европейского города. По этим дорогам постоянно доставлялись боеприпасы, продовольствие и другие грузы к складам и к окопам. Очень искусно была расположена артиллерия. Для ведения наблюдения за полем боя, а также корректировки стрельбы артиллерией были оборудованы необходимыми средствами два великолепных наблюдательных пункта на высотах Кеммель и Россиньоль.

Важнейшими условиями достижения успеха готовящейся операции считались умелая организация и эффективное ведение разведки. Все данные от допроса пленных, наземной и воздушной разведки, аэрофотоснимки, перехваченные радиосообщения, работа звукометрических аппаратов- все стекалось в армейский разведцентр. Обобщение и анализ разведывательных данных позволяли правильно спланировать и увязать между собой воздушные, наземные и подземные действия.

Особое место занимала подготовка подземной минной атаки. К декабрю 1916 г. в район проведения операции прибыло значительное количество опытных минер и более 25 000 уэльских рудокопов, которые сразу же приступили к созданию грандиозной минной системы, напоминавшей разработку рудников. В целях повышения скорости и надежности создания минной системы англичане использовали механизмы, которые применялись при строительстве лондонского метрополитена. Используя уже ранее выведенные потерны, а также создавая новые, англичане 22-я магистральными галереями с целой сетью разветвлявшихся от них рукавов охватили практически всю Витшаэтскую дугу от высот 59 и 60 — на севере и до селения С.Ивон — на юге. Основная часть галерей шла на глубине 50–60 м под вторым уровнем грунтовых вод. Лишь некоторые из них проходили на глубине 24–36 м. Галереи подводились под первую и кое-где под вторую линии немецких окопов. Общая протяженность английских галерей в этой операции достигала 7300 м (по данным Лиддел-Гарта — 8 км).

Германские минеры всячески противодействовали подготовке неприятелем минной атаки. Создавалась разветвленная контрминная система, проводились подрывы камуфлетов, разрушавших некоторые английские галереи. Нужна была огромная выдержка командования армии, чтобы до конца вести все намеченные галереи. Так, например, за несколько месяцев до атаки Пламеру доложили, что германцы находятся в 45 см от мины, проводимой под высотой 60, и что необходимо упредить противника и взорвать горн. Однако Пламер был непоколебим — важно дождаться момента начала минной атаки и одновременно подорвать все заряды.

Артиллерийская подготовка атаки началась еще 15 мая 1917 г. Одной из главных ее задач, наряду с поражением живой силы и укреплений немцев, было скрыть подземные работы, которые по мере приближения к первой линии окопов становились все более отчетливо слышны неприятелем.

21 мая саперы принялись скрытно проделывать проходы в немецких заграждениях, что было сделать весьма трудно.

Главная артиллерийская подготовка со стороны англичан началась 27 мая и продолжалась 10 дней. В ходе ее тяжелая артиллерия вела огонь по немецкому тылу, уничтожая артиллерийские батареи, разрушая склады боеприпасов, узловые пункты дорог и др., а минометы наносили поражение живой силе противника на переднем крае и в ближайшей тактической глубине. При этом применялись мины, как в обычном снаряжении, так и химические. После разрыва таких мин отравляющие вещества в виде тумана стелились по всей местности и уничтожали все живое. Особое внимание в ходе артиллерийской подготовки было уделено Витшаэте и Мессин, которые занимали восточные пруссаки и саксонцы. Эти населенные пункты были практически сравнены с землей.

С первых дней июня артиллерийский огонь стал вестись периодами, чем была сделана попытка выманить немецких солдат из укрытий на боевые позиции и там их уничтожить. Однако германское командование, предвидя штурм англичан и боясь подземных взрывов, в первых двух траншеях оставило минимально необходимое количество солдат и офицеров. Вообще, с течением первой мировой войны, особенно начиная с 1916 г., боязнь подземных минных атак среди личного состава обеих воюющих сторон стала стремительно возрастать. Другим поводом для проведения артиллерийской подготовки различными методами, в том числе и огневыми валами, был проверка готовности и способности английской артиллерии к надежному подавлению и уничтожению противника в ходе проведения операции.

7 июня 1917 г. в 3 ч. 10 мин. (по другим данным в 4 ч. утра) в небо взвилась зеленая ракета. По всему фронту Витшаэтской дуги раздался сильнейший взрыв, от которого, как говорили немцы, содрогнулись земли и небо. Это был произведен взрыв 19-ти горнов по 23 тонны каждый — около 437 тонн (из 22-х не сработало 2 заряда, один горн накануне был уничтожен немецкой контрминой). Поданным фельдмаршала Хэга общий вес заряда составлял свыше 1 миллиона фунтов (27 500 пудов) динамита. По другим источникам величина заряда равнялась 454 т (около 28 000 пудов), т. е. нагрузке 30-ти товарных вагонов, а по Лиддел-Гарту — 600 т. Взрыв был настолько силен, что глухие сотрясения почвы были слышны в глубоком немецком тылу (до 25 км) и были приняты за землетрясение. Объятые сном люди вскакивали с постели в страшном испуге и без оглядки бежали в тыл своих позиций, наводя страх и ужас, сея панику среди своих войск. В некоторых источниках указывается, что взрыв был слышен даже в Лондоне, где заранее оповещенный Ллойд-Джорж специально выехал на Темзу, чтобы лично услышать результаты работы английских минер.

Внешний эффект был потрясающим. Вслед за раскатами грома от взрыва горнов в небо поднялись огромные, высотой в многоэтажный дом столбы дыма и пыли, в которых просматривались клубы пламени и летящие обломки различных предметов. Весь передний край, а местами и вторая линия немецких окопов были превращена в груды земли с воронками, достигавшими 60 м в глубину и 120 м в диаметре. Более кучно воронки расположились в центре Витшаэтской дуги напротив Витшаэте и на ее флангах — в районе Циллебэка и ручья Дувэ, а также у С. Ивона, где намечалось тремя ударами рассечь немецкую оборону и затем охватить ее с флангов.

Вслед за взрывом англичане открыли ураганный огонь по тыловым позициям немцев. Сквозь густые клубы дыма на врага двинулись танки, за которыми следовали штурмовые войска. Авиация наносила удары по немецким позициям. Эффект от взрыва позволил англичанам достигнуть внезапности, нанести поражение противнику и на плечах оставшихся в живых немецких солдат почти беспрепятственно ворваться в первую и во вторую линию траншей неприятеля. Сначала атака развивалась довольно легко. Затем, по мере вклинения британцев в немецкую оборону, сопротивление немцев стало усиливаться. Вскоре наступавшие войска достигли населенных пунктов Витшаэте и Мессин. С ходу их взять не удалось. Тогда новозеландская пехота попыталась очистить укрепления, прикрывающие подходы к Мессин, чтобы впоследствии было легче овладеть самим населенным пунктом. Но атака развивалась медленно. Темп наступления несколько сдерживала довольно низкая скорость движения огневого вала. На этом участке она составляла всего 100 м за 15 минут, в то время как на других участках то же расстояние преодолевалось за 3 минуты. До конца дня Мессин взять так и не удалось.

Меньше продержался Витшаэте. Он был захвачен практически с ходу. Части 36-й и 16-й (Ирландской) пехотных дивизий стремительной атакой сломили ожесточенное сопротивление немцев и ворвались в село. Труднее пришлось 47-й (2-й Лондонской) пехотной дивизии, которая выполняла задачу не только по захвату сильно укрепленной позиции у Хуайт-Шато, но и форсированию канала Ипр-Комин. Тем не менее, дивизия успешно справилась с поставленной задачей и к 10 ч. захватила участок канала. Этим была выполнена задача первой фазы операции.

В то время, когда войска первого эшелона закреплялись на достигнутом рубеже, вперед было выдвинуто 40 артиллерийских батарей, которые своим огнем должны были поддержать ввод в бой резерва.

15 ч 10 мин. резервные дивизии и танки британцев прошли сквозь боевые порядки передовых частей и, используя результаты огневого поражения противника, устремились на германские позиции. Совместными усилиями артиллерии, танков, пехоты на некоторых участках они смяли немецкое сопротивление и через час отдельные части 2-й армии вышли на рубеж, который являлся конечной целью операции. Но это было пока лишь частью победы.

На этом атаки временно были прекращены. Первый день операции для англичан закончился довольно успешно. Ими было взято в плен 7200 солдат и 145 немецких офицеров. В качестве трофеев англичанам досталось 94 окопных мортиры, 294 пулемета и другое имущество.

На следующий день английское командование решило обойти узлы сопротивления, окружить их и продолжать развивать наступление. 8 июня англичане передовыми отрядами отрезали немецкой пехоте пути на отступление и атакой с нескольких направлений овладели Мессин. К вечеру

8 июня немцы под натиском английских танков и пехоты были вынуждены также оставить позиции на флангах дуги — на юге — между ручьем Дувэ и рекой Лис и у канала и железной дороги — на севере. Вслед за отходом последовали контратаки немцев. Накал борьбы не ослабевал до 15 июня, когда германское командование решило отойти на заранее подготовленную т. н. «хордовую позицию». Дальше англичане, сколько не пытались, продвинуться так и не смогли.

Итогом операции явилось улучшение положения английских войск в районе Ипра и обеспечение флангов для предстоящего сражения во Фландрии. Итак, цель операции была достигнута. Победа англичанам досталась сравнительно небольшой ценой. Тем не менее, несмотря на тщательную подготовку, англичане в операции «Мессин» потеряли 16 000 человек, в то время как немцы-25 000. Для сравнения, потери французов в Шампани и Артуа составили 191 797 чел., а немцев -120 000 чел. Еще более грандиозные потери понесли противоборствующие стороны в борьбе за Верден. Там на участке фронта в 20 км общие потери французов и германцев убитыми, ранеными и пленными составили 2 000 000 чел. Из них 400 000 — убитыми, из которых 300 000 опознать было невозможно. В операции «Мессин» основные потери немцы понесли в начале операции от подземной атаки и огня артиллерии неприятеля, а англичане — в ходе развития наступления в глубине и отражении контратак противника.

Опыт подземной борьбы в годы первой мировой войны и операции «Мессин» в том числе, позволил сделать некоторые выводы для совершенствования теории и практики подготовки и ведения подземной войны. Прежде всего, было уделено большое внимание подготовке кадров для организации и осуществления подземных действий. Саперы стали целенаправленно обучаться отрывке галерей, закладке и подрыву пороховых зарядов. Была создана школа слухачей, с помощью которых велась разведка чужих и охрана своих минных систем. Данные прислушивания записывались в специальные журналы, затем обобщались и анализировались. Это позволяло определить направление и удаленность вражеской минной галереи и своевременно принять контрмеры. Преобразовывалась организационно-штатная структура саперных частей и подразделений. Создавались новые подразделения (например, минные и тоннельные роты). В штаты мирного времени в тоннельные (минные роты) стали приписывать специалистов метростроя, горняков, шахтеров. Совершенствовались механизмы отрывки потернов, позволявшие более быстро и бесшумно рыть галереи. В некоторых случаях привлекались специалисты по строительству метро. Создавались и использовались новые приборы для прислушивания. Шел поиск более совершенных способов создания минных систем. В целях лучшего проветривания потернов в землю входили двумя колодцами и направляли навстречу друг другу галереи, которые затем составляли единую галерею. По одному рукаву по железнодорожной колее скрытно вывозили землю, по другому — подавали свежий воздух. Шире стали использоваться насосы для продувки галерей. В интересах введения противника в заблуждение относительно места, времени и характера производимых подземных работ, а также вообще сокрытия таковых, применялся методичный огонь артиллерии, создавались дополнительные отводы от главной галереи. Иногда организовывались ложные подземные шумы, ложные взрывы.

В кампаниях 1915–1916 гг. выработалась тактика совместных действий минер, пехоты и артиллерии. Первой начинала «работу» артиллерия. Она наносила поражение личному составу, артиллерии и контрминной системе противника. Следом за ней минеры проводили подземную минную атаку. Затем в дело снова вступала артиллерия, нанося массированный удар, под прикрытием которого пехота занимала воронки, образовавшиеся от подземных взрывов. Таким способом достигался частный тактический успех.

К концу первой мировой войны командиры различных степеней стали приходить к выводу, что целесообразнее проводить подземную атаку на широком фронте, увязывая подземные действия с наземными и воздушными. В результате была успешно проведена уникальная армейская воздушно-наземно-подземная операция «Мессин». Опыт подземных боевых действий периода первой мировой войны, несмотря на изменившиеся условия, средства вооруженной борьбы и способы их применения, актуален и сегодня.

Т-72С с ОПВТ

Т-72С с ОПВТ

Т-9 °C

Фото А. Михеева и А. Чирятникова

Основной танк Т-9 °C

Фото А. Чирятникова

Content

Техника и вооружение 2002 05

Уралвагонзавод флагман мирового танкостроения

Нижний Тагил: первые шаги

Модернизация «Пятьдесятчетверки»

Т-55

Шторм у берегов тавриды

Материал «Б»

Причины использования обеднённого урана

Предпосылки использования обеднённого урана в БПС

Урановые бронебойные снаряды

Влияние обеднённого урана на организм человека

Какова номенклатура боеприпасов США, использующих обеднённый уран?

Вездеходный поворотливый живучий гусеничный двухзвенник

«Крестоносец» XXI Века

Рожденный ползать стал летать

«Превзойдем Кристи!»

Как создавался «Тетрарх»

Устройство и конструкция танка «легкий Мк. VII»

«Тетрарх» в боях

Танки в Корее

Огненный меч

Между востоком и западом — середина земли. Боевой огонь на Святой Руси

Дела давно минувших дней… Борьба силой пламени в средние века

О классификации автоматического оружия

Класс II

Подземная борьба в Первую мировую